Долгожданное признание и должная оценка экстрасенсорной перцепции — паранормальных психических способностей, которые издавна считались несуществующими, были получены, как это ни странно, в результате освоения космоса в самом конце двадцатого века. Именно тогда был создан чрезвычайно чувствительный энцефалограф, прозванный «Гусиное яйцо», первоначально предназначавшийся для сканирования структуры мозга астронавтов, жаловавшихся на яркие «вспышки в глазах», которые в то время рассматривали как отклонения в работе мозга или сетчатки.

И лишь совершенно случайно, во время использования «Гусиного яйца» как монитора при исследовании раны головы в отделении интенсивной терапии Джерхаттана, были обнаружены потрясающие возможности нового прибора.

Пациент Генри Дарроу был ясновидящий-самоучка с настораживающе большим процентом точных предсказаний. Просматривая бесконечные сплетения нейронов, энцефалограф зафиксировал и почти мгновенные электрические импульсы, порожденные неожиданно проснувшимся экстрасенсорным полем.

Чуткий прибор зарегистрировал разряд необычного вида электрической энергии, как раз когда Генри Дарроу посетило очередное озарение. Так впервые было получено научное доказательство существования экстрасенсорной перцепции.

Выздоровев, Генри Дарроу основал в Джерхаттане первый Центр парапсихологии, а также сформулировал этические и моральные принципы, регламентирующие права и обязанности всех, кто обладает тем или иным парапсихологическим талантом, к чему общество в большинстве своем отнеслось скептически, а кое-кто и со страхом.

Разоружение, последовавшее вслед за серией встреч на высшем уровне в конце восьмидесятых и в девяностые годы, позволило правительствам мировых держав обратиться к исследованиям иного рода, и очень быстро космические программы Запада достигли уровня советских разработок. Однако лишь совсем немногим было известно, что именно Таланты способствовали честному контролю за процессом разоружения, раз за разом срывая многочисленные попытки свертывания программ. Многие Таланты отдали свои жизни ради мира во всем мире, что позволило человечеству обратить свою энергию и надежды на исследования космоса.

Гораздо больше Талантов было призвано для освоения Солнечной системы и наведения мостов между ней и другими системами, имевшими подходящие для человека планеты.

Для парапсихологических Талантов наступила новая эра, когда молодой Питер Рейдингер создал первый искусственный генератор-гештальт, осуществивший с помощью телекинеза переброс легкого космического корабля с орбиты Земли к Марсу. Теперь Таланты начали восхвалять, их не опасались, но обожали. Наконец-то они почувствовали свою необходимость, стали неотъемлемой частью большой волны, которая покатилась с перенаселенной и бедной ресурсами Земли все дальше и дальше в космос.

Расширение области действия гештальта на межзвездное пространство потребовало организации специальных и весьма комфортабельных поселений для Талантов на Луне и спутниках Марса и Юпитера — Деймосе и Каллисто. С этих станций Таланты с помощью телекинеза отправляли в путь огромные исследовательские и транспортные корабли, что позволило за короткое время колонизировать девять звезд с планетами земного типа, пригодными для жизни людей.

Хотя Таланты не любили привлекать к себе внимание и старались поддерживать политический нейтралитет, их деятельность неуклонно способствовала стабильности межзвездного правительства.

«Неподкупность и нейтралитет» стали девизом новой честной дипломатии Талантов. Чем только ни пытались их совратить! Но многие Таланты готовы были скорее умереть, чем нарушить данное ими слово. Немногие же, поддавшись подкупу, были столь сурово осуждены своими собратьями, что о такого рода предательстве никто больше и не помышлял. Таланты стали по-настоящему неподкупны.

Необходимость в Талантах была постоянна, спрос намного превышал предложение. А редким счастливцам, обладающим потенциальными способностями, приходилось проходить изнурительнейший курс обучения, и вознаграждение всегда компенсировало Таланту его самоотверженный труд, неотделимый от почетной, но ответственной должности.

Уже девять дней над горным хребтом Транх на Альтаире шли ливневые дожди. Огромные мятные деревья набухли от воды. Корни их обнажились, и липкий сок, обильно выделяемый губчатой древесиной, смешался с небесной влагой. Бесчисленные ручьи устремились вниз, попутно подмывая немногочисленные кустарники, способные произрастать в этой горной местности. Сливаясь в потоки, они каскадами неслись вниз, заполняя каньоны. Мятная слизь, как смазка, устилала ложа всех водных путей.

Не миновала участь сия и поселок «Рябиновой горной компании». Когда семь человек, поскользнувшись, получили травмы на его единственной улице, управляющий приказал шахтерам и их семьям не покидать дома и организовал доставку им вертолётами всех необходимых продуктов. Прекратилась работа на шахтах, их стволы заполнились водой. Проливные дожди прервали связь, лишив развлекательных программ людей, заточенных в сырых и унылых кварталах, окруженных горами.

Мрачны, неутешительны были и метеосводки, не обещавшие скорых изменений в столь плачевно сложившихся обстоятельствах. Позже из отчетов о бедствии стало известно, что на десятый день потопа управляющий шахтой запрашивал в Управлении колонии в порту Альтаира разрешение на эвакуацию шахтеров до улучшения погоды. Его рапорт сообщал, что жилища в поселке строились без учета возможности непрерывных ливней. Он привел тревожные цифры о повальных респираторных заболеваниях среди людей. Вынужденное безделье и тяжелые условия серьезно подорвали не только их физическое, но и моральное здоровье. Он также срочно заказал насосы для осушения шахт, когда (и если) дождь всё-таки прекратится.

Отчеты показали также, что в директорате обсуждалась целесообразность эвакуации. Этот филиал «Рябиновой компании» только-только начал работать с прибылью, теперь уже потерянной из-за непредусмотренных расходов в паводок. Проводились многочисленные консультации с метеорологами. Их долгосрочные прогнозы, полученные с помощью спутника, предсказывали, что в ближайшие 72 часа дожди должны прекратиться, хотя погода на арктическом и антарктическом полюсах не давала основания надеяться даже на малейшие её перемены в течение следующих десяти дней. Хотя необходимость эвакуации была отклонена, Прайм ФТиТ (Федеральной телепатической и телепортационной сети) передал координаторам «Рябиновой компании» рекомендации по лечению респираторных заболеваний и приобретению нужных лекарств.

Сход грязевой лавины, начавшийся на рассвете в горах над плато, где располагался поселок компании, не был замечен. Лишь несколько человек в столь ранний час уже покинули дома, отправившись на служебных вертолётах по своим неотложным делам: кто-то полетел в небольшой местный изолятор за лекарствами для заболевших, кто-то решил пополнить запасы продуктов. К тому времени, когда приборы в операционном зале зарегистрировали беду, было уже поздно. Все склоны, обильно смазанные мятной слизью, пришли в движение, вниз неслось настоящее «цунами» из грязи, камней, корней и кустарников, покрытых липким соком мятных деревьев. Случайно оказавшиеся за пределами стен с ужасом смотрели на свою смерть, несущуюся на них сверху. Те же, кто ещё мирно спал в своих домах, были милостиво лишены этого зрелища. Избежала гибели только одна, совсем ещё крохотная девочка, которая оставалась в вертолёте, пока её мать под беспрестанным ливнем переносила в дом её коляску, да там и была погребена.

Небольшой крепкий вертолёт, подхваченный грязевой рекой, чему помогла его овальная форма, закружился в безжалостном потоке тяжелой и скользкой грязи. Девочку подбрасывало, мотало из стороны в сторону, било о стены, и вскоре она потеряла сознание, а вертолёт, перекатываясь и задевая плывущий рядом мусор, несся все дальше и дальше, пока не сорвался с обрыва на краю плато. Падение его смягчила грязь, летевшая впереди.

Лишь километрах в ста от поселка поток выбился из сил, и вертолёт начало постепенно засасывать в грязевое озеро, заполнившее длинную и глубокую долину Ошони.

И как только лавина остановилась, из вертолёта послышался плач. Детский голос звал на помощь мать. В крике ребёнка слышались мольба, испуг, боль.

Постепенно крик перешёл в горькое всхлипывание, закончившееся громким рыданием. Затем вновь затишье, и все на планете, кто обладал особым восприятием с пси-полем, больше девятой степени, испытали несказанное облегчение: обращенный в никуда крик крайне раздражал внутренний слух чрезвычайно чувствительных экстрасенсов.

Поиск проводился во всех поселениях Альтаира — искали раненое, покинутое, испуганное дитя, так громко оповестившее всю планету о своем несчастье.

Представители властей колонии собрались в кабинете губернатора на экстренное заседание.

— У меня есть дети, — говорила координатор Камилла полицейскому комиссару, — и я уверена, что это крик раненого и голодного ребёнка. И он где-то на Альтаире.

— Мы прочесали все улицы, проверили в больницах все записи о детях, родившихся за последние пять лет и имевших потенциальные экстрасенсорные способности. — Комиссар в отчаянии покачал головой. Сам он не обладал ни одним из Талантов, но глубоко уважал и преклонялся перед носителями таковых.

— Структура плача, его непоследовательность, повторы свидетельствуют, что этот ребёнок двух-трех лет, — уточнил главный медик. — Все экстрасенсы моей службы пытались установить с ним контакт.

— Одного не могу понять: почему плач вдруг так резко оборвался? — спросил скорее самого себя комиссар, просматривая доклады, которые принес, чтобы показать, насколько широко ведется поиск.

Альтаир, открытый для колонизации какую-то сотню лет назад, ещё не успел привлечь слишком много жителей, население порта и одного-единственного города составляло 5 миллионов 253 тысячи 402 человека. Еще 1 миллион 700 тысяч 89 человек были разбросаны по поселкам, в основном при рудниках, на другом конце обширного континента. На рудниках добывались минералы и металлическая руда, составлявшие главное богатство огромной планеты.

— Доклады со всех шахт приходят очень медленно. — В голосе координатора Камиллы проскользнула растерянность. — Эти жуткие дожди идут с запада прямо на нас. Но мы должны найти ребёнка. Обладающего в столь юном возрасте такой экстрасенсорной силой нельзя оставлять без правильного воспитания.

Камилла невольно взглянула на здание ФТиТ на дальнем краю поля космопорта. Неподалеку стремительно разлеталось облако пыли, указывая на прибытие груза, управляемого телекинетической силой Сиглен — главного специалиста Альтаира, Прайма степени Т-1. Ментальные способности Сиглен, усиленные гештальтом с помощью мощных генераторов, окружавших её логово, позволяли ей принимать сообщения даже с Земли и Бетельгейзе. Она телепортировала товарные контейнеры с такой же легкостью, с какой другие в повседневной жизни управляются с обычными предметами.

Освоение космоса человечеством стало возможным исключительно благодаря пси-Талантам с телекинетическими и телепатическими способностями, позволившими за короткое время преодолевать межзвездные пространства, а также обеспечившими надежную и мгновенную связь между Землей и её колониями. Без Праймов с их Башнями, находящимися в постоянной телепатической связи друг с другом, жонглирующими с помощью гештальта всеми экспортом и импортом, существование Лиги Девяти Звезд не было бы возможным. Праймы были ключевыми фигурами этой системы. Но Таланты такой степени рождались крайне редко.

Без «федеральной телепатической и телепортационной сети» (ФТиТ) человечество до сих пор не ушло бы дальше попыток исследования ближайших космических объектов. Централизованное правительство Земли, получившее наконец признание на всей планете, раз и навсегда провозгласило автономию ФТиТ, тем самым подтвердив не только её неделимость, но и эффективность в осуществлении контактов с теперь уже дальними колониями человечества.

Сформированная чуть позже Лига Девяти Звезд ратифицировала эту автономию.

Теперь ни одна звездная система, ни даже сама Лига никогда не получат право контролировать ФТиТ.

Большинство сообществ теперь испытывало настоящую гордость, имея хоть несколько мало-мальски Талантов среди своих граждан. Очевидные выгоды работы Талантов прогнали страх и недоверие к паранормальным способностям.

Таланты с микро-и макроспособностями различаются по степени восприятия. Естественно, чем сильнее Талант, чем ярче он, тем реже встречается. Самые сильные в какой-нибудь области специалисты получали титул «Прайм». Редчайшие Праймы, совмещавшие телепатические и кинетические способности, становились главным связующим звеном между Землей и планетой, на которой они работали.

— Мы теперь с полным основанием можем заявить о появлении своего Прайма. — Координатор не смогла подавить тут же возникшую и почти несбыточную надежду, как новый Талант затмит Сиглен. Конечно, Сиглен — величайшее достояние Альтаира, но уж больно колючее. Камилле по долгу службы постоянно приходилось иметь с ней дело, что не доставляло ей особой радости.

Предшественник Камиллы, ныне благополучно ловивший рыбу в восточных предгорьях, насмешливо окрестил Прайм Сиглен «космическим грузчиком». В наиболее трудные моменты общения с Прайм координатору с трудом удавалось задвинуть это прозвище в подвалы памяти.

Престиж Альтаира резко повысится, когда на планете появится свой собственный Талант степени Прайм. Если потенциальные способности ребёнка разовьются в должной мере и оправдают предсказания, Альтаир привлечет отборных колонистов. Они приедут сюда с надеждой, что нечто в атмосфере этой планеты способствует появлению Талантов. (Никто ещё не доказал существования подобной зависимости. Но никто и не опроверг.) Среди поселенцев Альтаира достаточно удачно сочетались различные Таланты: предсказатели; ясновидящие; «искатели» с сильным чутьем на металлы и минералы, открывшие залежи высококачественных полезных ископаемых и увеличившие экспортные возможности Альтаира; достаточное количество слабых кинетиков с микро-и макроспособностями, способных свободно перемещать и соединять предметы, всячески ими манипулируя.

Славился Альтаир Талантами в области медицины, хотя никто из них ещё не добился степени Прайм; были на планете и менее одаренные эмпаты, незаменимые на скучных или слишком утомительных работах.

Предсказатели и ясновидящие состояли также членами полицейских сил гражданского правительства; хотя нельзя сказать, чтобы на Альтаире наблюдалась высокая криминальная активность: никому ещё и в голову не приходило делить сферы влияния среди обширных и плодородных угодий планеты или расхищать её богатства. Планета была ещё слишком молода для совершения «цивилизованных» преступлений, как в перенаселенных и истощенных урбанизированных мирах.

Альтаиру повезло и с его космическим расположением в Лиге Девяти Звезд.

Поскольку планета оказалась в центре, среди нескольких новых колоний, она одна из первых получила самостоятельную «Федеральную станцию по телепатии и телекинезу» с Прайм-телепатом и кинетиком Сиглен. Это весьма способствовало решению социальных экономических проблем Альтаира. Право на развитие Прайм-Таланта обеспечило бы существенную правительственную помощь.

Поэтому координатор повернулась к главному медику.

— Всё это верно и хорошо, но сначала нам нужно найти ребёнка, — указал главный медик, словно продолжив её размышления, хотя он и не был Талантом.

Он раздраженно прокашлялся:

— Мои советники предполагают, что ребёнок ранен, хотя по всей медицинской системе не проходило сообщений о ранениях или шоковых состояниях детей.

— Зато мы получили вполне ясное сообщение. — Губернатор стукнул кулаком по столу. — Мы найдем ребёнка и узнаем, почему ему позволили так долго мучиться, почему никто не обращает на него внимания! Новые жизни — самое ценное на этой планете. Никто не должен быть потерян…

Вопль, жалобный, буквально врезавшийся в мозг, прервал его монолог:

«Мама-а-а-а, мама, мама, где?..» — Плач резко оборвался.

Наступила гнетущая тишина. Камилла прижала пальцы к вискам, все ещё вибрировавшим от мысленного пронзительного крика. В дверь Палаты Совета осторожно, насколько это было возможно, постучали. Створка скрипнула, впустив обеспокоенного помощника администратора.

— Координатор, Сиглен желает срочно связаться с вами.

Камилла с облегчением вздохнула. Сиглен легко могла передать сообщение прямо в мозг координатора, но Прайм строго придерживалась соблюдения протокола, за что Камилла теперь была ей благодарна.

— Конечно!

Вдоль стен зала Совета немедленно включились экраны, придавая этому событию экстренный характер. Сиглен предъявила Совету два требования.

Теперь, когда разгневанная Прайм предстала перед ними, её глаза, казалось, проникали в глубину мыслей каждого из присутствующих. Сиглен была женщиной, располневшей от сидячего образа жизни и нежелания заниматься никакой физической работой. Она сидела у пульта в своем кабинете, где едва слышалось гудение работавших генераторов гештальта.

— Координатор, вы должны найти этого ребёнка, где бы он ни был, разобраться, кто оставил девочку одну, и поступить с разгильдяем по всей строгости закона. — Большие глаза Сиглен, главное её достоинство, сверкали от возмущения. — Ни один ребёнок не должен создавать такой шум. Я не могу больше прерывать работу, чтобы выполнять обязанности родителей.

— Сиглен, очень кстати, что вы нашли время связаться с нами… — любезно начала координатор.

— У меня совсем нет времени. Я и так отстаю от сегодняшнего графика погрузки. — Сиглен раздраженно отмахнулась. — Это никуда не годится.

Найдите девочку. Я не могу тратить время на то, чтобы успокаивать её.

Координатор, взяв себя в руки, поспешила выразить общее мнение:

— Мы хотели попросить вас помочь нам найти её…

Отвращение на лице Сиглен не дало ей договорить.

— Я? Помочь? В поисках ребёнка? Уверяю вас, я не ясновидящая. Я хотела заставить её вести себя тихо, пока осуществляю свои обязанности на этой планете и продолжаю службу, которой посвятила свою жизнь. Но вы… — На экране показался унизанный кольцами палец. — Вы найдете совершенно невоспитанного ребёнка.

Связь резко оборвалась. Ребёнок снова захныкал, и этот звук был так же резко оборван.

— Если она будет продолжать затыкать ребёнку рот, то как мы тогда найдем его? — возмутилась Камилла. — Ваши ясновидящие уже занялись поисками? — спросила она комиссара.

— Конечно, но вы не хуже меня знаете, — ответил он, как бы оправдываясь, — что ясновидящему нужно хоть что-то, чтобы должным образом настроиться.

— Йеграни могла бы обойтись и без этого, — печально заметил медик.

— Йеграни умерла много лет назад, — с явным сожалением вздохнула Камилла и пристально посмотрела в лицо комиссара.

Вопль возобновился, жалкий, захлебывающийся, молящий о помощи. Они слышали, как он прервался и вдруг взвился снова, с явным преобладанием возмущения.

— А, Сиглен встретила соперницу. Она не может утихомирить сорванца.

— Это не сорванец, — возразила координатор. — Испуганный ребёнок нуждается в помощи. Послушайте, в наше время детей не оставляют просто так одних… — Она посмотрела на настенный календарь. — Наверняка произошёл какой-нибудь несчастный случай. Раз нет никаких сообщений из порта или города, обратимся к провинции. На всей планете вокруг рудников довольно много изолированных поселений, где ребёнка вполне могут оставить одного.

Разве мы не получали информации о внесезонных ливнях на западе?

— Пять тысяч миль — далековато для мысленной переброски плача, — отметил губернатор, затем, внезапно осознав, что значат его слова, пробормотал:

— Боже мой! Действительно, там где угодно мог произойти несчастный случай. Землетрясение или наводнение после дождей.

Координатор решительно встала, вежливо кивнув губернатору.

— У нас есть ресурсы, люди, давайте используем их.

Все покинули зал заседания и разошлись по своим кабинетам. Камилла придержала комиссара за руку.

— Ну? Йеграни все ещё живет где-то?

Но, только убедившись, что они остались вдвоем и никто не собирается им помешать, комиссар едва заметно кивнул.

— Захочет она помочь спасти молодую жизнь?

— В нашей ситуации она очень пригодилась бы, но она пережила мафусаилов век на целую жизнь и очень слаба. Попытаемся лучше сузить район поисков.

Менее часа понадобилось, чтобы все звенья гражданской службы занялись поиском. Вскоре были получены первые спутниковые снимки, хорошо изучена стопятидесятикилометровая полоса разрушений после оползня. Координатор сама позвонила в компанию, занимающуюся промышленной разработкой этого района. Они без промедления предоставили свои отчеты по первому же требованию. У них давно не выходил из головы управляющий шахтой, поэтому они тоже забеспокоились.

— Беспокоились, но не настолько, чтобы послать нам сигнал тревоги, — ядовито заметила координатор. Затем она повернулась к комиссару:

— Вот чего я действительно не понимаю, так это почему у вас нет зарегистрированных предсказаний этого бедствия?

— Оползень нельзя назвать крупным бедствием со многими человеческими жертвами, — ответил комиссар с досадой. — Я имею в виду, что число погибших не повлияло на положение дел на Альтаире. Я сожалею. К тому же большинство предсказателей занимаются городскими происшествиями, — добавил он, оправдываясь.

— Думаю, надо ввести штрафы для компаний, не поддерживающих связь в течение двадцати четырех часов со своими полевыми филиалами, — проворчала Камилла, просматривая заголовки бумаг. — Что-что? Смотрите! — сказала она, передавая комиссару списки личного состава. — В том поселке проживало пятнадцать детей от одного месяца до пяти лет. Какие ещё подробности нужны вашей ясновидящей?

— Я даже не знаю, поможет ли она нам, — уныло отозвался комиссар. — Она не отвечает на мои звонки.

Плач возобновился, оборвался и снова начался на грани безнадежного вопля.

— Ребёнок слабеет! — воскликнул медик, влетая в кабинет координатора. — Если девочка погребена под грязевым потоком, у неё нет ни пищи, ни воды, а возможно, и воздух на исходе.

Из гудящего принтера плавно выехала новая копия. Камилла, наклонившись над ней, тяжело вздохнула.

— Я приказала сравнить состояние территории до и после оползня. Там сейчас овраги глубиной до пятидесяти метров доверху забиты грязью и бревнами. Оползень в некоторых местах расползся до шестидесяти километров в ширину. Если она погребена под слоем грязи, то скоро задохнется.

Особенно если будет продолжать так громко кричать, расходуя кислород. — В голосе координатора прозвучало отчаяние.

Комиссар подошёл к пульту управления, жестом попросил других отступить на шаг.

— Я попробую добавить сигнал SOS к её личному коду, но не уверен, ответит ли она…

— Да? — послышался гортанный голос, но изображения на экране не появилось.

— Вы слышали плач?

— Кто же его не слышал? Уверена, Сиглен не поможет. Это за пределами её возможностей. Переброска посылок с места на место не требует большого мастерства, поскольку всю работу выполняет гештальт.

Комиссар сосредоточился на тоне Йеграни. Уже долгие годы не затихала вражда между телекинетиком и ясновидящей, хотя комиссар знал, что виновата в этом скорее была Сиглен, чем Йеграни.

— Есть опасение, Йеграни, что ребёнок может задохнуться. Грязь местами достигает пятидесятиметровой глубины на всех ста пятидесяти километрах оползня. Мы были бы…

— Поищите её с левой стороны долины Ошони, на карнизе, приблизительно в двух километрах от конца оползня. Вертолёт неглубоко завяз, но обшивка его повреждена и грязь просачивается внутрь. Девочка обезумела от страха.

Сиглен ничего не сделала, чтобы успокоить ребёнка, как поступил бы любой добрый и заботливый человек. Берегите эту девочку. Впереди ей предстоит длинный и одинокий путь, прежде чем она отправится в путешествие. Она — центр, ключевая фигура нашего спасения от гораздо большего несчастья, чем то, от которого вы её избавите, так что хорошенько берегите нашу спасительницу.

Связь прервалась. Но как только Йеграни обозначила местонахождение ребёнка, координатор направила копию стенограммы беседы команде спасателей, ждавших в своих спецмашинах. Губернатор дал команду к отправлению и координаты Прайму Альтаира. Сиглен не спросила, откуда они их взяли и телепортировала отряд точно к месту катастрофы.

— Что она имела в виду, говоря «левая сторона»? — пробормотал капитан спасателей, оглядываясь после переброски. Их вездеходы в форме ракушек в одно мгновение переместились на дно долины, где заканчивался «язык» оползня. — Уф! — поморщился он. — От этой мятной вони можно задохнуться!

Куда лучше смотреть на снимки!

— Карниз должен быть где-то здесь! — воскликнул его заместитель, показывая вправо от них. — А вон и твердые скалы для начала работ.

— Установите аппараты точно на два километра, — приказал капитан оператору сканера. — Держитесь подальше от этой грязи! Кто упадет в неё — вернется домой.

Команда рассредоточилась по гряде над обрывом и настроила свои детекторы на поиск. Вскоре на глубине десяти метров был обнаружен какой-то предмет. Медики с огромным облегчением уловили там признаки жизни. Двое добровольцев, привязавшись тросами к стреле крана, опустились в ил до нужной отметки и принялись разгребать грязь. Но как бы быстро они ни работали, мутная жижа тут же стекала обратно.

— Немедленно отсос! — закричал капитан, в глубине души гордясь быстрым исполнением своего приказа.

Вертолёт сидел неглубоко, и как только была очищена достаточно большая поверхность, его прицепили к трактору, в то время как большинство спасателей с предельной скоростью отбрасывали грязь, почем зря ругая кинетиков, которые никогда не оказываются там, где в них особенно нуждаются. Вдруг под вертолёт просочилось достаточное количество воздуха, чтобы освободить его, и только быстрая реакция людей на скалах помогла уберечь его от столкновения с трактором. Вертолёт качнулся, дернулся и наконец оказался на твердой земле.

С его корпуса и трещин потоками стекала грязь. Команда озабоченно переглядывалась. Сколько этой жижи просочилось внутрь? Все перевели дух, лишь услышав тоненький, прерывающийся крик, телепатический и физический. И все, как один, атаковали заклинившую дверь, пытаясь её открыть.

— Мама? — Поцарапанный, в лохмотьях, грязный ребёнок подполз к люку, облегченно всхлипывая, щурясь от внезапно показавшегося дневного света. — Мама?

Врач спасателей выступила вперед, излучая покой и любовь.

— Все кончилось, дорогая. Мы спасли тебя. — И она прижала к испачканной руке девочки гипноспрей, пока ребёнок не успел осознать, что родителей среди обступивших вертолёт людей нет. Но лекарство подействовало недостаточно быстро. Боль осиротевшего Рябинового дитя услышал весь Альтаир.

— Мы сделали все, что могли, — заявил главный медик, как бы оправдываясь.

— Мы знаем. — Координатор вложила в эти слова столько одобрения, сколько было возможно.

— Но Рябиновое дитя ни с кем не разговаривает, — отметил губернатор расстроенно.

— Со дня трагедии прошло только десять дней, — успокоила его Камилла.

— И что, действительно не осталось никого из родных, кто мог бы утешить её? — спросил губернатор.

Координатор сверилась с докладами.

— У нас есть выбор — одиннадцать пар родителей со сходным генотипом, так как многие шахтеры происходили из одной этнической группы.

Штаб-квартира компании не хранит резервные файлы с информацией из их лазарета, поэтому мы даже не знаем, сколько детей родилось там за десять лет со времени основания лагеря. Так что ближайших родственников у неё нет. Сомнительно, что кто-то есть у неё и на Земле.

Губернатор прокашлялся.

— На Земле больше Талантов высших рангов, чем на любой другой планете.

— Давайте особо отметим в отчетах о сегодняшнем собрании, что…

Рябиновое дитя… — губернатор остановился, придумывая ей имя, — с этого времени является подопечной планеты Альтаир. Что ещё? — Он повернулся к Камилле.

— Она не может постоянно находиться в руках педиатров. — Камилла обратилась к главному медику.

— Мой старший терапевт сообщил, что девочка в основном оправилась от шока, — поспешил доложить медик. — Царапины и гематома, полученные в вертолёте, залечены. Удалось блокировать воспоминания о катастрофе, но до конца стереть информацию о том, что у неё были родители, а возможно, братья и сестры, мы не смогли. — Он развел руками.

Кто-то предложил применить более действенные меры.

— Нет… — не согласился главный медик. — Она же сирота, и хотя младший терапевт степени Т-8 справился с… общим телепатическим «шумом», контроль за ребёнком ограничен, а интервалы её сосредоточенности удручающе малы.

Все поморщились — планета до сих пор продолжала вздрагивать от вспышек плохого настроения Рябинового дитя.

Наконец губернатор поинтересовался:

— Она так же хорошо принимает информацию, как и передает?

Медик пожал плечами.

— Должна, иначе она не услышала бы Сиглен.

— А теперь о том, что действительно пора прекратить… — Губы Камиллы сжались в тонкую линию. — Наказывать ребёнка за самый обыкновенный, естественный…

— Но очень громкий, — вставил губернатор. — …избыток чувств, что может только приветствоваться после такого дикого плача, — все равно что собственноручно загубить Талант девочки.

Сиглен может быть Прайм ранга Т в степени Т, но в ней нет ни капли сострадания, и её равнодушие к ребёнку граничит с бессердечием.

— Возможно, Сиглен и не способна сострадать, — сказал губернатор, пряча глаза, — но она гордится своей профессией и уже подготовила двух Праймов для работы на Бетельгейзе и Капелле.

Кто-то цинично промычал:

— Более подходящей учительницы для Рябинового дитя в этой звездной системе не найти.

— Она стала подопечной Альтаира, — заявила координатор, оставаясь при своем мнении, — и никто не сможет оспорить это. Однако на Земле, в Центре, она найдет более доброжелательное отношение. О ней там позаботятся. Я настаиваю на том, чтобы послать её туда. И как можно скорее.

Подготовить девочку к путешествию поручили Лузене — экстрасенсу ранга Т-8. Лузена заботилась о малышке, играла с ней, учила её говорить, а не посылать телескопические сигналы. Когда ребёнок достаточно окреп и дозы успокаивающих лекарств были снижены, Лузена повела девочку на склад больницы, чтобы выбрать ей пуху.

Пухи, получившие своё название от воображаемого друга оставшихся без внимания детей, широко использовались в педиатрии, чаще всего в послеоперационный период и во время долгосрочного лечения детей, а также в запущенных случаях психологической зависимости.

Девочке была нужна своя собственная пуха. Программа игрушки разрабатывалась очень тщательно. Длинная, мягкая шерсть пухи скрывала рецепторы, следившие за физическим и психическим здоровьем девочки. Она могла, получив тревожные сигналы от хозяйки, успокаивающе заурчать, заставить ребёнка выговориться и, самое важное, усмирить внутренний «голос» девочки. Пуха всегда отвечала ласковым, урчащим мурлыканьем на тревогу и беспокойство малютки. Но хотя Лузена и педиатры и настроили программу пухи на пределе её возможностей, каждый экстрасенс на Альтаире услышал, как девочка назвала её Пурзой. Вместо надоевшего всем плача по планете разнесся серебряный смех ребёнка, и все облегченно вздохнули, радуясь за маленькую сироту.

Личный ассистент Сиглен, Бралла, экстрасенс, Т-4, делала все, что могла, чтобы сгладить дурной нрав своей начальницы, которая, по признанию Браллы управляющему станцией Альтаира Джероламану, могла вести себя ещё капризнее Ровены.

— Сиглен пошло бы на пользу самой обзавестись пухой, — шепнула как-то раз Бралла управляющему станцией, пока Сиглен раздраженно шипела, что этот детский лепет никак не даёт ей сосредоточиться.

Джероламан вздохнул:

— Девочка никогда не получит того сердечного тепла, о котором тоскует, — и снова вздохнул. — Несмотря ни на что.

Бралла отчаянно подмигивала ему, чтобы он попридержал язык.

— Сиглен вовсе не такой уж плохой человек, Джероламан. Просто…

— Слишком привыкла быть самой важной шишкой на планете. Ей не по душе соперничество. Помнишь тот скандал с Йеграни?

— Джероламан, она может услышать! — не выдержала Бралла. — Я ей скоро понадоблюсь. До встречи!

Однако пухе далеко не всегда удавалось удерживать трехлетку в рамках примерного поведения. Нетерпимость Сиглен, несмотря на все попытки Браллы сгладить её, слишком часто обрушивалась на Рябиновое дитя. В конце концов координатор решила, что должна поговорить с Прайм.

— Прайм Сиглен, дело безотлагательной важности, — обратилась к ней Камилла, как только Т-1 появилась на экране. — Мы смогли зафрахтовать пассажирский космолет, который завтра заберет Рябиновое дитя.

— Заберет? — удивленно переспросила Сиглен.

— Да, скоро мы освободим вас от неё. Поэтому будьте любезны последить за собой, чтобы её последние часы на Альтаире не омрачались постоянными выговорами.

— Последние часы на Альтаире? Вы с ума сошли! — Глаза Сиглен расширились от ужаса, а её пальцы перестали теребить ожерелье из морских камней. — Вы не можете подвергнуть ребёнка… такого маленького… такому испытанию!

— Это представляется наилучшим выходом, — мрачно возразила координатор, старательно скрывая настоящую причину.

— Но она не может лететь. Она потенциальная Прайм… — Сиглен запнулась, смертельно побледнев. Она бросила ожерелье и схватилась за пульт. — Она… она умрет. Вы и сами это отлично знаете. — Слова Сиглен напомнили, что происходит с настоящими Талантами в пространстве. — Вспомните, как было плохо Дэвиду, как страдала Капелла. Подвергнуть ребёнка… с неизвестным потенциалом… такой разрушающей мозг травме! Вы сошли с ума, координатор. Вы не можете! Я не позволю сделать это!

— Но вы не даете ребёнку развивать свой талант. На Земле, в Центре, она получит внимание специалистов и должную подготовку.

— Вы лишите ребёнка Альтаира, отошлете её от родных и друзей…

— Но у неё никого нет на Альтаире, — невольно вырвалось у Камиллы.

Внезапно она поняла, что Сиглен готова изменить её решение. — Прайм Сиглен, это приказ Совета. Подопечная Альтаира должна быть доставлена на Землю, в Центр, со всей мягкостью, на какую вы способны, на пассажирском космолете, который прибудет на Альтаир именно для этой цели. Всего хорошего!

Как только экран потух, координатор повернулась к главному медику и Лузене:

— Я думала, она вышвырнет ребёнка в космолет, не дав тому приземлиться.

— Это правда, что она говорила о Дэвиде с Бетельгейзе и Капелле? — спросил медик, нахмурясь. Десять лет назад он был ещё младшим медицинским администратором, которого никто не посвящал в подобные секреты.

— Да, ни один из Праймов не может безболезненно летать в космосе, и никто из них никогда не телепортировал себя на большие расстояния, — задумчиво ответила координатор, — но девочке будет намного лучше без дисциплины Сиглен.

— Я должна вернуться. — Обеспокоенная Лузена нервно поднялась. — Девочка спала, и я не хочу, чтобы, проснувшись, она не увидела меня рядом.

— Вы сотворили с ней настоящее чудо, Лузена, — улыбнулась Камилла. — Вы получите от Совета значительное вознаграждение, если доставите её на Землю живой и невредимой.

— Она удивительная и замечательная, эта малышка, — с любовью отозвалась Лузена.

— Хоть и немного странная — с этими седыми волосами и огромными карими глазами на узком лице, — поежился медик.

— Прекрасные глаза, прелестные черты лица, — быстро проговорила координатор, смягчая тревогу Лузены, вызванную замечанием медика. — Значит, завтра у вас все будет хорошо?

— Думаю, чем меньше шума, тем лучше, — отозвалась Лузена.

Однако без шума на следующий день не обошлось. Девочка ни за что не хотела входить в пассажирский космолет. Только взглянув на его главный вход, она сразу же начала упираться как физически, так и ментально. Её разум зашёлся в беззвучном вопле крайнего ужаса. А губы монотонно твердили: «Нет, нет, нет».

Девочка так крепко обхватила пуху, громко мурлыкавшую в ответ на стрессовое состояние хозяйки, что Лузена испугалась за её программу.

— Успокоительное? — предложил врач с космолета расстроенной Лузене, тщетно убеждавшей свою воспитанницу, что на космолете нет никакой опасности.

— Нам придется держать крошку под воздействием лекарств весь полет, — пробормотала Лузена. — Если одна лишь посадка так её растревожила, то даже самая интенсивная терапия не уменьшит травму ребёнка. Но я не виню её.

Она обняла страдающее тельце, но в следующий миг Рябиновое дитя исчезло, даже пуха была отброшена в сторону.

— О Боже, где же она? — в панике закричала Лузена.

«Я предупреждала, — послышался зловещий голос Сиглен. — Ребёнок не должен покидать Альтаир».

Лузена вспомнила предсказание Йеграни: «Ей предстоит длинный и одинокий путь, прежде чем она отправится в путешествие».

— О Боже!.. — зашептала она, жалея девочку.

«Вы не заставите этот молодой и мощный ум покинуть планету, на которой она родилась, — нараспев проговорила Сиглен и добавила почти с симпатией:

— Особенно после того, как она доказала, что обладает не только телепатическими, но и телекинетическими способностями».

— Но ребёнку необходимо правильное воспитание, — отозвалась Лузена, внезапно испугавшись за свою подопечную.

«Поэтому я, сознавая ответственность перед своим Талантом и перед необходимостью сохранять ресурсы планеты, лично займусь её воспитанием».

— Нет, не бывать этому, если ты будешь продолжать относиться к девочке так же, как раньше, Сиглен! — возмущенно закричала Лузена, испугав людей на посадке, и погрозила кулаком воздуху.

Последовала долгая пауза. Воздух почти осязаемо сгустился. Небольшая группа людей у космолета чуть ли не ощущала наступившую тишину.

«Она очень непослушная и своевольная девчонка, — последовал наконец четкий ответ Сиглен. — Она должна научиться вести себя, чтобы стать моей ученицей. Но я не допущу, чтобы её свели с ума, отправив в космическое путешествие. Вы будете вновь назначены её наставницей, Лузена».

«Берегите нашу спасительницу», — вспомнила Лузена слова Йеграни. Лузена и думать не думала, что события приведут именно её на пост хранительницы и воспитательницы. Она вздохнула, но когда и координатор Камилла присоединилась к уговорам, то согласилась. Лузена искренне беспокоилась о сиротке. Она хорошо понимала, что девочка нуждается в верном друге, чтобы справиться со стрессами и перегрузками, предвидеть появление которых не требовало ясновидения, чего Лузена была напрочь лишена.

«Идите и заберите её из вашей палаты в госпитале, — велела ей Сиглен, правда, куда более вежливо, чем обычно отдавала приказы. — Кажется, это единственное известное ей надежное убежище».

— Я найду её, — пообещала Лузена, подбирая пуху. — Но вы должны быть добрее к ней! Слышите? Не смейте относиться к ней плохо, Сиглен с Альтаира!

«Ладно, я постараюсь, — ворчливо согласилась Сиглен. — Как её зовут?» — Она сама выбрала себе имя. — Тут Лузена запнулась. — Ровена, на местном диалекте — рябина.

Почувствовав легкое сопротивление со стороны Прайм, она уже собиралась дать ей отпор, когда последовал жест примирения:

«Она подберет себе что-нибудь более подходящее, когда освоится в Башне.

Будьте добры, Лузена, приведите ко мне Ровену сейчас же. Она рыдает в слишком широком диапазоне».

Точности ради нужно заметить, что почти девять следующих лет Ровена жила за пределами Башни Сиглен. У Лузены было двое своих детей: девочка девяти лет — Барди, и мальчик четырнадцати — Финнан. Они обладали не очень сильными, но ценными Талантами. Лузене удалось убедить координатора разрешить Ровене на какое-то время переехать к ней из больницы порта. Её дом был весьма комфортабельным, впрочем, как и все жилища Талантов, и хорошо защищен. Лузена не доверяла Сиглен и изо дня в день под любым предлогом откладывала переселение девочки в Башню: «Ребёнок не совсем оправился от страха»; «она только что перенесла простуду»; «мне не хотелось бы беспокоить её именно сейчас, когда она так сблизилась со своей учебной группой»; «её программа обучения не должна прерываться»; «она будет скучать по поддержке и дружескому участию Барди и Финнана»; «в следующем году».

Сиглен не слишком протестовала, у неё были и свои собственные причины для отсрочки. Ровене, по её мнению, потребуется соответствующее её статусу жилище. Она считала, что ребёнку будет удобнее жить подальше от «занятости» Башни и от суеты обслуживающего персонала. Координатор предложила Сиглен ознакомиться с проектами постройки нового жилого комплекса, но Прайм в каждом чертеже находила какие-то недочеты и отсылала проекты на доработку. Обмен бумагами продолжался почти два года, прежде чем заложили фундамент.

Тем временем Ровена вживалась в семью Лузены, да и дети её, Барди и Финнан, были достаточно взрослыми, чтобы относиться к бездомной девочке по-доброму и естественно. В специально организованной группе Ровена играла и с неталантами своего возраста и училась не подавлять их. Большинство детей были так «глухи», что и не догадывались о попытках их контролировать. Их неведение заставляло Ровену говорить вслух в их присутствии. К концу первого года реабилитации Ровена только во время особенно активных и занимательных игр оставляла пуху, но чаще всего игрушка была рядом. Трижды это «животное», похожее на кошку, приходилось забирать у спящего ребёнка, чтобы подновить программу, заменить мех, изношенные или поврежденные датчики.

Сиглен сдержала слово не одергивать Ровену, но часто довольно резко напоминала Лузене, что девочка на её попечении и она отвечает за то, чтобы её подопечная не отвлекала Прайм от работы. Со временем характер Ровены выровнялся. И Пурза все чаще проводила время в её комнате на полке, но ночью всегда устраивалась рядом с Ровеной на подушке.

В день переезда к Прайм Сиглен координатор Камилла лично привезла Лузену и Ровену в Башню на своем автолете. Ровена всем своим видом показывала, что нисколько не боится властной хозяйки. Она только покрепче прижала пуху к себе, когда Прайм подошла к ней, натянуто улыбаясь и думая о чем-то, недоступном для ребёнка.

— Не слишком ли мы большие, чтобы играть в игрушки? — удивилась Сиглен.

— Пурза — пуха, она у меня очень давно, — ответила Ровена и спрятала свою любимицу за спиной.

Лузена и Камилла пытались отвлечь Сиглен, но Прайм сконцентрировала все своё внимание на Ровене. Лузена поймала взгляд Браллы, и та выступила вперед.

— Сиглен, — обратилась она к Прайм, — покажите девочке владения, которые вы для неё приготовили. Я думаю, это её заинтересует.

Сиглен жестом руки, унизанной кольцами, остановила Браллу:

— Что за пуха?

Ровена объяснила:

— Это специально запрограммированное стабилизирующее устройство, а не мягкая игрушка.

— Но тебе уже двенадцать лет. Ты достаточно взрослая, чтобы обходиться без няньки.

Ровена была воспитанной девочкой: Лузена приучила её быть вежливой как в речах, так и в мыслях, но она могла проявить не меньше упрямства, чем Сиглен, хотя и никогда не бывала такой бесчувственной.

— Я сама узнаю, когда она мне больше не понадобится. — И хитрунья быстро добавила:

— Я очень хочу посмотреть свою комнату. — От такой милой улыбки таяли и более черствые сердца, чем у Сиглан.

— Комнату? — обиделась Сиглен. — В твоем распоряжении целое крыло здания. Со всеми удобствами, которыми я и сама располагаю. Настоящее произведение искусства, хотя кое-что из моего оборудования ещё нужно будет перевезти.

Она бросила на координатора колкий взгляд, потом пошла, важно переваливаясь с боку на бок. Сиглен была довольно высокого роста, тоненькая девочка выглядела совсем крошкой рядом с ней. Девять лет не прошли для Прайм даром, и при малейшем движении даже просторный халат не мог скрыть приобретений плоти.

Камилла надеялась, что в первое время Сиглен будет сдерживать себя и найдет ответный отклик у ребёнка. Координатор шла вслед за Лузеной и Браллой, её сердце щемило при виде нелепого соседства тоненькой, как веточка, Ровены и массивной Сиглен. В голове крутился бессмысленный стишок. Хорошо ещё, что Сиглен поглотило стремление произвести на ребёнка впечатление своей щедростью и она не слушала случайные мысли других.

Сиглен и Ровена общались не на телепатическом уровне. Девочке давно внушили, что, беседуя с кем-то vis-a-vis, она должна разговаривать с собеседником как все обычные люди.

— Ты будешь приходить ко мне на инструктаж ежедневно между десятью и четырнадцатью часами. Я приказал пристроить специальную комнату в моей Башне, где ты сможешь, не мешая, наблюдать за моей ежедневной работой. Это самое важное… Как тебя зовут, дитя? — спросила Сиглен, уже зная от Лузены имя девочки.

— Ровена — Рябиновое дитя. Так меня все называют.

Лузена поняла, что девочка уловила скрытое неодобрение Сиглен.

— Но ты, наверное, знаешь, как тебя называли родители? Ты была достаточно большой, тебе было три года, чтобы помнить своё имя.

— Я забыла его! — Ровена так решительно прекратила всяческие расспросы на эту тему, что Сиглен слегка опешила.

— Хорошо, хорошо, хорошо, — повторила Сиглен несколько раз, пока они не подошли ко входу в апартаменты, предназначенные Ровене.

Девочка замерла на пороге двери, которую открыла перед ней Сиглен, и стало ясно, насколько она потрясена. Координатор и Лузена поспешили за ней и, похоже, тоже потеряли дар речи.

Прихожая была просто огромной, иначе и не скажешь; приглушенный свет подчеркивал её богатое убранство: чопорные, жесткие стулья из дорогих пород дерева, под стать им хрупкие столы. На них красовались многочисленные статуэтки вперемежку с застывшими композициями из великолепных пышных цветов, которые, казалось, будут вечно благоухать.

Осторожно ступая по полу, украшенному сложной мозаикой, удивленные и пораженные, они проследовали в гостиную, задрапированную яркой безвкусной обивкой с аляповатым цветочным рисунком, который очень нравился Сиглен.

Просторную комнату загромождали бесчисленные стулья на гнутых ножках, двух-и трехместные диванчики, расставленные повсюду живописными группами, и втиснутые куда попало столики, заставленные вещами и вещичками, словно попавшими сюда с межзвездного базара. Некоторые из них, несомненно, были ценными, но, по справедливому мнению Камиллы, совсем не подходили молоденькой девушке, так же как и мебель, да и вся отделка комнат.

Собранные со всех звездных систем картины на стенах представляли собой дикую мешанину стилей и сюжетов. Их было так много, что глаз не мог задержаться ни на одной из них.

В конце коридора располагалась небольшая кухня и богато украшенная столовая, которая, как казалось, предназначалась для людей, страдающих клаустрофобией. И наконец, две спальни для гостей. В конце другого коридора находилась почти пустая библиотека с полками и стеллажами до потолка. А рядом плавательный бассейн, слишком мелкий для такой быстрой и умелой пловчихи, как Ровена.

Предвкушая лавину похвал, Сиглен жестом своей большой руки указала на раздвигавшиеся панели, за которыми открылась спальня, приготовленная для девочки. Прямо-таки желто-бежевая конфетная коробка, целые ворохи оборочек, занавесочек и прочей мишуры скрывали всю необходимую обстановку.

— Ну как? — спросила Сиглен Ровену, принимая воцарившуюся тишину за восхищение и желая услышать словесное одобрение.

— Это самые невероятные апартаменты, какие я когда-либо видела, Прайм Сиглен, — сказала Ровена, медленно поворачиваясь и перехватывая пуху под грудью. Её широко открытые глаза сверкали от чувств, которые, как надеялась Лузена, она сможет скрыть. Было заметно, что девочка едва сдерживает смех, но она все же сумела четко произнести:

— Я благодарна вам за все. Этого стоило подождать. Вы очень щедры. Всего так много.

Лузена предостерегающе взглянула на Ровену, надеясь, что та остановится на сказанном. Но двенадцатилетние дети не очень-то тактичные существа.

Девочка старательно избегала встречаться с наставницей взглядом и продолжала озираться, как будто выставленные напоказ безделушки одна за другой привлекали её внимание. Лузене оставалось только рассчитывать на чувство меры Ровены.

— Вы так добры и так все хорошо продумали, — продолжала Ровена и, подойдя к низкой кровати, нырнула в яркие сатиновые подушки, некоторые из которых никак не сочетались по цвету с желто-бежевым тоном стен, ковра и мебели. Она прихлопнула одну из подушек и посадила пуху на неё. — Нам будет ужасно удобно здесь, правда, Пурза?

В ответ на обращение пуха повернула голову и издала звук, скорее похожий на выражение согласия, чем на простое мурлыканье. С лукаво бегающими глазами и еле сдерживаемым смехом Ровена обернулась к Лузене:

— Я думаю, проводку стоит заменить. Это вовсе не мурлыканье.

Тем временем Лузена и координатор пытались отвлечь внимание Сиглен, которая вновь стремилась заговорить о пухе и её неуместности в воспитании будущей Прайм. Они неустанно хвалили хозяйку за великолепие комнат, за время, потраченное на обдумывание каждой детали отделки. Они удивлялись, как Сиглен смогла найти так много необычных вещей.

Как нельзя более кстати подоспел носильщик. Он привез тележку, нагруженную вещами Ровены. Там были две большие сумки и пять коробок с книгами и учебными дисками.

— И это все, что у тебя есть? — спросила Сиглен, осуждающе взглянув сначала на Лузену, затем на координатора Камиллу.

— Ровене выплачивается стипендия, вполне достаточная Для удовлетворения всех её потребностей, но она почти ничего не тратит, — оправдывалась Камилла.

— Она не жадный ребёнок, — вторила ей Лузена.

— Хм… Ну, хорошо. Оставляю вас устраиваться.

Сиглен потрепала Ровену по голове и отвернулась, не успев увидеть выражения лица девочки, чего нельзя было сказать о Лузене и Камилле.

Лузена шагнула к Ровене, а координатор решила, что будет лучше, если она проводит Сиглен. Она поспешила захлопнуть дверь за Прайм.

Когда координатор вернулась, Ровена хохотала, катаясь по кровати в обнимку с пухой, которая на этот раз действительно мурлыкала от удовольствия. Почти все подушки попадали на пол. Лузена без сил упала на стул, от смеха по её лицу катились слезы. Камилла, не зная, что и думать, опустилась на другой стул, облегченно вздохнув.

— Потрясающая женщина! — сквозь смех еле смогла выговорить Лузена. — Эта обстановка как в борделе… Разве она подходит для двенадцатилетней девочки?

— Не беспокойся, Ровена, — пообещала Камилла, — ты можешь спать в библиотеке, пока мы не уберем всю эту мишуру.

Махнув рукой в знак согласия, Ровена продолжала давиться от хохота.

— Хорошо ещё, что ты можешь видеть во всем этом хоть что-то забавное. — Координатор тоже не смогла удержаться от смеха.

— Пурза говорит, нехорошо, что вы не научили её смеяться. — Девочка наконец-то перевела дух и любовно поцеловала пуху.

Лузена и координатор переглянулись, и Лузена прошептала над головой Ровены:

— Позже.

— Возможно, Сиглен права и пришло время убрать пуху, — тихо говорила координатор Лузене, пока Ровена занималась в библиотеке разборкой учебных кассет.

— Первый раз Ровена так непосредственно среагировала, — отозвалась Лузена, нервно теребя манжету на рукаве. Она хмуро посмотрела на свои руки. — Лузена была явно расстроена. — Мы давно перестали прослушивать её комнату. Она так хорошо адаптировалась: не было проблем в общении ни с Талантами, ни с обычными людьми.

— Начните прослушивание снова. Ребёнок должен развиваться без отклонений.

Лузена гневно погрозила в сторону Башни:

— Разве это пример? Вот кому нужна пуха, и куда больше, чем раньше! — Внезапно она успокоилась. — Возможно, мы напрашиваемся на неприятности.

Пуха будет неоценима сейчас, помогая нам контролировать процесс притирки Ровены к Сиглен.

Камилла одобрительно кивнула.

— Как я позволила Сиглен втянуть себя во все это дело?

— Гордость за планету? — спросила Лузена с насмешкой.

— Может быть. Будь добра, когда Ровена уснет, возьми пуху и просмотри её записи. — Координатор огляделась с воинственным видом. — И как мы избавимся от всего этого?

— Я что-нибудь придумаю.

Ровена позаботилась обо всем сама. Уже на следующее утро обеспокоенный охранник сообщил, что кто-то воспользовался пустовавшей мастерской в порту и устроил там чуть ли не воровской тайник, хотя он и не нашёл там ни одной вещи из списков, составленных полицией.

С умением различать хорошее и плохое, столь свойственным подросткам, Ровена основательно разобралась в своих апартаментах, оставив себе только самые ценные и полезные вещи. К большому удивлению Лузены, она ухитрилась даже изменить цвет стен, придав им мягкие оттенки зеленого и кремового.

— Как ты их перекрасила? — осторожно поинтересовалась Лузена.

— Мы с Пурзой все продумали, — ответила Ровена, непередаваемо пожимая плечами. — Правда так лучше?

— Да, намного, намного лучше. Но я не знала, что ты умеешь красить.

— Это было нетрудно. Пурза видела, как ты ремонтировала свой дом. Она запомнила.

Лузена лишь кивнула, изображая понимание.

— Ну и как, теперь ты по-настоящему хорошо устроилась и можешь начинать занятия?

Ровена пожала плечами.

— Сегодня у неё масса перебросок, и я не думаю, что она захочет заниматься мною.

Чуть позже Лузена звонила координатору. Ровена тем временем купалась под неусыпным надзором пухи.

— Она очень о многом говорила с пухой за все эти долгие годы. — Лузена никак не могла понять, как она просмотрела вновь окрепшую зависимость девочки от пухи. — Чаще всего это были обычные для детей сомнения и страхи. Но они с пухой наравне долго обсуждали цвет стен и способы окраски, вместе выбирали детали интерьера. Пурза явно обладает значительными познаниями в области искусства и живописи, разбирается в предметах декоративного искусства, может судить об их уровне: они оставили действительно ценные вещи. Наверное, это пуха нашла пустующую мастерскую, хотя переброской материалов, несомненно, занималась Ровена. Я уверена, она обладает огромным телекинетическим потенциалом и для неё нет ничего слишком тяжелого или неудобного для телепортации. Вчера ночью она очистила свои апартаменты почти целиком, а потом перекрасила с помощью пухи. Я перешлю вам копию беседы — нет, не беседы, беседа требует участия двоих, — а монолога с интересными паузами для ответных реплик пухи.

— Да-да, пришлите мне эту копию. — Координатор тщетно пыталась скрыть беспокойство в голосе. — А я организую её тщательное изучение психиатрами.

— Правда? — Лузена с облегчением вздохнула. — Это далеко от моей специальности.

— Ну, не прибедняйся, Лузена. Вы все прекрасно справляетесь с ребёнком.

Она только… только…

— На шаг впереди нас?

— Вот именно, — согласилась координатор с печальной оценкой Лузены.

Беседы между Ровеной и её пухой послужили интереснейшим материалом для её наставников и детских психиатров, удостоенных чести присутствовать на прослушивании.

«Пурза, Сиглен глупая. Такие подъемы, передвижения и перестановки я проделывала, ещё когда была маленькой! — заключила Ровена в первый же день ученичества. — Наверное, не стоит говорить ей, что я телепортировала вон все ненужное из моих комнат, правда? Ну да, я знаю, ты мне помогала и даже подсказала, где есть пустое место для склада. Ты очень умная, пуха. Кто бы ещё так точно оценил размеры той мастерской? Там как раз осталось место для прохода. Да, они знают. Дежурный обязан проверять помещения, но как ты узнала, что ему не понравилось, как мы использовали пустую мастерскую?..

Ведь людям обычно нравятся такие вещички. Она оставила их мне, так что я могу делать с ними все, что захочу. Ты думаешь, мне нужно было сначала её спросить? Да, но если я спрошу, то задену её чувства, потому что она и в самом деле считает, что украсила все чудесным образом. Только, Пурза, как же я смогу хорошо работать, если она держит меня за несмышленыша? Вчера, Пурза, я целый день потратила на вязание узлов из веревок. И должна была заниматься и сегодня! Я честно думала про все это, но Сиглен не отпускала меня ни на секунду, и стоило мне хоть чуть-чуть уклониться, как она снова и снова пихала мне эту противную веревку и говорила, что я должна сильнее концентрировать своё внимание. Сильнее? Кому нужно концентрироваться для такого детского дела? Ты помнишь?» И Ровена так здорово передразнила слащавый тембр голоса Сиглен, что тайные слушатели по-настоящему были потрясены.

«Мы должны двигаться вперед осторожно, шаг за шагом, до тех пор, пока ты полностью не осознаешь свой Талант, пока не будешь пользоваться им инстинктивно, эффективно, не тратя энергии впустую». Впустую? Я спрашиваю тебя, Пурза. На Альтаире достаточно энергии, мы никогда не вычерпаем её до конца. А она что говорит? Я знаю историю так же хорошо, как и ты. Ладно, она выросла на старой Земле, где источники энергии были выжаты до предела.

Но мы-то не на Земле. Здесь неисчерпаемые запасы энергии у ветров и приливов, не говоря уже о топливе… Сиглен следует подучиться. И если она хоть раз ещё пробубнит «побереги силы», я взорвусь. Это почти так же плохо, как «двигаться вперед осторожно». Это азбука. — Ровена имитировала голос Сиглен просто потрясающе. — Ведь я же вовсе не транжира. — Здесь Ровена засмеялась. — Ведь я так аккуратно сложила все её барахло в мастерской! Вот неудача, Пурза, мне так ску-у-у-у-чно».

Эта жалоба стала все чаще и чаще встречаться в разговорах с пухой.

Бралла тактично напоминала Сиглен, что Ровена уже продемонстрировала усердие и сноровку при выполнении фундаментальных кинетических упражнений.

— И к тому же у неё лучшие учителя во всей известной части галактики, — расточала лесть Бралла. — Конечно, ей ничего не оставалось, как быстро усвоить основы. Вы объясняете все так доходчиво, что даже самые тупые умы поняли бы.

Понадобилось три дня, чтобы Сиглен осознала это. Следующий урок Ровены она начала с нового упражнения, придуманного для тренировки её «умственных мускулов».

«Это действительно приятное изменение», — поделилась Ровена с пухой той же ночью и немедленно занялась перестановкой мебели в своих апартаментах с помощью «умственных мускулов», чтобы продемонстрировать подруге новую технику.

Джероламан, управляющий станцией, в свою очередь предложил давать Ровене более сложные задачи.

— Мне нужно немного помочь на складе, Сиглен. Я бы взял девочку на пару часов, пока ты занимаешься грузом, прибывающим от Дэвида. Мои задания ближе к практике, она ничего не разобьет, только поможет. Что скажешь?

— Это сберегло бы мое время и энергию, Сиглен, — добавила Ровена осторожно, притворяясь равнодушной.

— Мне не хотелось бы прерывать течение твоих уроков, Ровена, — раздумывая, произнесла Сиглен.

— Те же упражнения, только предметы другие, — вставил Джероламан, как бы не очень-то заботясь о согласии Сиглен.

И Ровена была предоставлена его заботам.

— Ты же умная девочка, — сказал он ей, когда они шли к складу. — Слава Богу, что Сиглен не подозрительна. Ты чуть не выдала своих чувств.

— Выдала?

— Ты становишься неосторожной. Так нельзя. У Сиглен есть недостатки, и все мы, видит Бог, время от времени страдаем от них. Главная опора её телекинеза — гештальт. Большинство из нас здесь, — он обвел рукой станцию, — может перемещать вещи с места, которое мы видим, на место, о котором знаем. Но только она телепортирует предметы, не видя их, и доставляет туда, где их ждут, даже если она никогда и не бывала там. И не собирается побывать. Поэтому ты должна учиться у неё, Ровена, учиться понимать, что скрывается за её словами. Лузена говорит, у тебя большие способности к телепатии. Заставь их работать на себя. Я не говорю, чтобы ты пыталась манипулировать её настроениями, но ты могла бы сглаживать их, она не догадается. У меня ты не будешь скучать, работая своей белой головкой сразу на нескольких уровнях. — Джероламан бросил на неё проницательный взгляд и любовно взъерошил ей волосы. И эта случайная ласка оказала на Ровену влияние куда более сильное, чем совет.

«Он прикоснулся ко мне, Пурза. Он положил руки на мои волосы и растрепал их, прямо как Финнан. Это должно означать, что я ему нравлюсь.

Это потому, что он понимает Таланты?.. Он никакой не извращенец, глупая Пурза. Это вовсе не гнусное прикосновение. Я бы догадалась, Барди рассказывала мне. У Джероламана есть дети. Он вел себя со мной как с одним из них, Пурза. Как отец. Было бы здорово, Пурза, иметь отца!» Джероламану поручили вести себя по-отцовски, насколько позволят обстоятельства.

— Но она же Прайм-Талант! — ответил удивленный, польщенный и обеспокоенный Джероламан. — Я просто не смогу обращаться с ней, как с моей дочерью.

— Немного отцовской любви, — твердо заявила Лузена, — именно то, что ей сейчас нужно! У Барди и Финнана был отец, когда они были маленькими.

Ровена — безотцовщина. Поскольку теперь она осознала это, мы обязаны предоставить ей замену. И это вы, Джероламан!

— Конечно, я сделаю все, что смогу. Видит Бог, она не получит любви и заботы от Прайм Сиглен.

После этого разговора Джероламан часто просил Сиглен уступить ему Ровену для дополнительных «мускульных упражнений», которые довольно быстро завершались, и у Ровены ещё оставалось время перекусить и выпить чаю у Джероламана в кабинете. Во время чаепития он объяснил девочке многочисленные аспекты деятельности Башни: рассказывал о структуре её администрации, о том, как Прайм доставляет грузы от одной станции к другой, об «окнах» во времени и спутниках, о том, как осуществляются поставки из среднего космоса, о крупных передаточных пунктах вокруг планет Центральных миров, о бизнесе и колонизации. За непринужденным разговором Ровена развивала чувство пространства, необходимое ей, когда она получит статус Прайм. Ей было полезно узнать, как читать показания приборов в Башне, следивших за всеми путями в этом секторе галактики. Она училась уважать низшие кинетические Таланты и незаметно помогать им, не ведавшим всей мощи гештальта, но тем не менее державшим в своих руках переброску почтовых капсул по всей Лиге Девяти Звезд.

Джероламан часто брал Ровену с собой на фрахтовые площадки, знакомя её с различными видами контейнеров, беспилотных грузовых судов, специальных транспортных кораблей для всевозможных грузов. Ездила она с ним и в инспекционные поездки на исследовательские космолеты и челноки, а также на огромные пассажирские космолеты, лайнеры и грузовозы. Он заставлял её запоминать крупнейшие торговые пути и линии, космические станции и другие объекты Лиги Девяти Звезд. Вскоре девочка разбиралась в хитросплетениях созвездий не хуже, чем в своих комнатах.

— Ты должна разбираться во всех тонкостях своего дела, — говорил Джероламан, — а не просто сидеть в Башне и ругаться, когда подводит оборудование.

Один такой сбой в работе Башни случился как раз накануне, и весь гнев Сиглен обрушился на Джероламана. Она несла ответственность за происшествие, нарушившее ровную работу ФТиТ станции на Альтаире, и нашла виноватого. Ровена была у Джероламана в кабинете, когда генератор номер 3 перегрелся и вышел из строя. Она видела, как быстро Джероламан заменил деталь и приказал проанализировать причину поломки. Когда выяснилось, что к перегреву привело низкое качество масла, он разорвал прежний контракт на его поставку и предложил найти другого поставщика. Это утро позволило Ровене по-новому взглянуть на её собственные взаимоотношения с Прайм.

Следующий день добавил пищи для размышлений. Одна из служащих степени Т-8 буквально ворвалась в кабинет Джероламана, угрожая подать в отставку и покинуть Альтаир, лишь бы избавиться от «этой женщины». Оказывается, Сиглен выплеснула свою досаду за краткий перерыв в работе и на неё.

— Я не знала, Пурза, что у других тоже есть проблемы с Сиглен, — шептала Ровена ночью пухе. — Я притаилась, не думаю, что Т-8 заметила меня. Мне понравилось, как Джероламан по-доброму разговаривал с ней, как будто его тоже глубоко оскорбили. Он на неделю устроил её на отдых в Приятной Бухте, хотя время её ежегодного отпуска ещё не пришло. Хотела бы я знать, отпустят ли нас с тобой в отпуск. Было бы здорово на некоторое время уехать из Башни. Лузена брала нас всех путешествовать, когда я жила с ней!

Лузена, Джероламан, Бралла и координатор, сомкнув головы, держали совет, как им помочь Ровене.

— Я и не заметила, что прошло уже два года, как Ровена поселилась здесь, — вздохнула координатор. — У всех должно быть время для отдыха.

— Кроме Сиглен, — мрачно заметил Джероламан. — «Кто сможет выполнять мою работу, если я уйду в отпуск!» — Фальцет Джероламана передразнил голос Сиглен. — Даже я отдыхаю время от времени. Может, это выход. Может, Сиглен разрешит девочке поехать отдохнуть, если я пообещаю продолжать заниматься с ней? У нас прекрасный домик в лесу…

— Никакого леса, — прервала его Лузена, протестующе махнув рукой. — Горы и лес могут спровоцировать стресс. Я всегда выбирала долины и морское побережье, когда она проводила каникулы с нами.

— Но тогда, — энергично вступила в разговор координатор, — мы можем предоставить ей наш правительственный домик для гостей. Он довольно просторный. В это время года в Приятной Бухте мало отдыхающих. — Она многозначительно взглянула на Лузену.

— Я с радостью составлю ей компанию, — поняла её Лузена. — Могу взять отпуск. У меня есть племянницы, дети моего брата, одного возраста с Ровеной. Она не общалась с ровесниками с тех пор, как приехала сюда, а никому не следует так резко отрываться от своего поколения. Она может быть потенциальной Прайм, но не надо забывать, что она ещё девочка, и эта сторона её развития… — Лузена тактично прервала фразу.

— Я думаю, несколько слов на ушко нашему главному медику принесут свои плоды, особенно если Бралла, — тут Камилла лукаво подмигнула женщине, — и Джероламан заметят, что Ровена становится вялой, у неё плохой аппетит…

Вы же знаете, такое случается с подростками, Лузена.

— Конечно, знаю.

— Больна? — Глаза Сиглен расширились, хотя она явно сдерживала себя. — Как могло случиться, что ребёнок заболел? — Сиглен, сама редко болевшая, не терпела никаких недомоганий.

— Ну, как известно, Сиглен, девочки её возраста подвержены легким недомоганиям. Я уверена, что все дело именно в этом, — заметила Бралла. — Вы знаете, что в последнее время она потеряла аппетит. Вы могли бы предложить Лузене увезти девочку, пока ей не станет лучше.

— В клинику?

— Конечно, полное медицинское обследование не повредит, — ответила Бралла. — Я сейчас же займусь приготовлениями.

Так Ровена получила официальное разрешение на отпуск для проведения лечения: Сиглен приказала ей покинуть Башню.

Приятная Бухта, по существу, была семейным курортом, широко раскинувшимся вдоль огромной дуги великолепного пляжа, усыпанного чудесным мелким песком. Любители с увлечением занимались водными видами спорта, а сверкающая на солнце прозрачная вода только добавляла им энтузиазма.

Небольшая ярмарка с развлекательными аттракционами и аквариумом занимала северный берег полумесяца Приятной Бухты.

Правительственный дом для гостей прятался на южном склоне холмов, окружавших Бухту. Многочисленные земные деревья и кустарники, прижившиеся на Альтаире и охотно цветущие в мягком климате этой части побережья, надежно скрывали его от любопытных глаз.

— Среди них нет мятных деревьев, — заметила координатор Лузене. — Им не подходит местная почва.

Служебный воздухолет мигом доставил Ровену, Лузену и её восторженных племянниц — Мойру, Имер и Талбу — на курорт. Летчик, наблюдая за обустройством, подшучивал над бесчисленным багажом племянниц. Ровена же ухитрилась поместить все свои вещи в один небольшой рюкзак, Пурзу она держала в руках. И тем не менее ей выделили самую большую комнату, с балкона которой открывался чудесный вид на море и берег, простиравшиеся на многие мили во все стороны. Это заложило первый кирпичик в стену грядущего раздора.

Хотя все дети получили по роскошной спальне с ванной, сравнений избежать не удалось, и весь полдник велись длительные обсуждения того, чья комната удобнее. Вначале Лузена не обращала внимания на споры, принимая их за обычные пикировки тринадцати-и четырнадцатилетних девчонок. Ровена едва прислушивалась к ним, отдавая должное вкусным блюдам на столе. Пока Мойра не заявила, что она переселится в комнату Имер, там лучше туалетная, а у неё совсем нет места для развешивания платьев.

— Трикотаж должен дышать, — кокетливо объяснила она. Заметив же, что Ровену удивило это выражение, решила, что пришло время выдать все, что она знала на эту тему. — Видишь ли, платья необходимо проветривать. Это даже важнее, чем правильная стирка и глажка, особенно если это дорогой шифон. — Тут Мойра обратилась к тетке:

— Есть здесь кто-нибудь, кто будет следить за нашим гардеробом?

Лузена затруднялась ответить. Она понятия не имела, была ли в доме брата прислуга, отрабатывающая свои расходы за приезд на Альтаир, но, судя по вопросу племянницы, была. Её брат тесно сотрудничал с торговцами и банкирами порта Альтаир, и девочка явно привыкла к более изысканному быту, чем Ровена, незнакомая со светской жизнью.

— Ты привезла с собой бальные платья, Мойра? — спросила Лузена, чтобы выиграть время на обдумывание ответа. — Я говорила твоей маме, что это будет простой отдых.

— Я заглянула в справочник, там особенно отмечались вечера танцев в «Ридженси-отеле», на которые ходят только в вечерних туалетах, — ответила Мойра тоном, говорящим о том, что уж Лузена-то должна была об этом знать.

— У нас нет сопровождающих.

— Здесь есть агентство, предоставляющее безупречный эскорт, — парировала Мойра.

Имер захихикала. Она и её сестра обменялись заговорщическими взглядами.

Их родители так не развлекались, но это всего лишь вопрос выбора.

— Кто захочет сопровождать тринадцати… — сурово начала Лузена.

— Через три недели мне будет четырнадцать, — настаивала Мойра. — …тринадцати-или четырнадцатилетних в «Ридженси»?

— Я уверена, что и Ровена захочет потанцевать, — нашлась Мойра, заглядывая в глаза Ровене. — Она достаточно взрослая для этого. — Её тон подразумевал, что не умеют танцевать только нищие, неразвитые и необщительные.

— Талба и я умеем танцевать, — вставила Имер.

Лузена уже сожалела, что понадеялась на дружбу племянниц с Ровеной.

— Танцы не помогут мне выздороветь, — осторожно ответила Ровена с легкой ноткой высокомерного безразличия, поубавившего самоуверенность Мойры. — Я хочу наслаждаться спортом, а не светскими развлечениями. А ты взяла с собой подходящую одежду для плавания на лодке и купания? — Голос Ровены был куда холоднее, чем у Мойры. Лузена поняла, что это влияние Сиглен.

Имер и Талба вытаращили глаза от изумления, а Мойра покраснела и весь обед дулась. Лузена хотела бы знать, о чем же думает Ровена. Сможет ли она правильно оценить случившееся или, поддавшись влиянию Мойры, постарается захватить лидерство, что она, сознательно или нет, вполне может сделать. А каникулы устраивались вовсе не для этого.

Лузена вздохнула. Её планы провалились. Год или два в этом возрасте могут привести к удивительным метаморфозам в жизненных принципах и нормах поведения. Ровена покинула своих одноклассников ребёнком с детскими интересами и заботами. Теперь она подросток, на пороге физиологических и психологических изменений в организме. Существовала реальная опасность, что характер Ровены ухудшится.

Лузена быстро и осторожно прощупала сознание Ровены. Мысли девочки были заняты прекрасными блюдами, которые только что принесли, и рассуждениями о том, какую часть курорта осмотреть первой.

— Не вижу никаких причин, — Лузена говорила энергично, надеясь изменить настроение компании, — почему бы нам не переодеться в купальники. Сразу после обеда мы можем осмотреть пляж, а потом поплаваем. Мойра, как самая старшая, отвечает за безопасность. Я знаю, ты часто отдыхала на побережье, а Имер, Талбе и Ровене ещё не доводилось купаться в море.

Мойра явно повеселела даже после столь малого признания её превосходства и, позабыв об обиде, наперегонки с сестрами побежала наверх, чтобы переодеться первой.

Денек выдался замечательный, вода была достаточно бодрящей, чтобы быстро освежиться, солнце пригревало, пляж выглядел почти пустынным.

Загоняв младших на мелководье до полного изнеможения, Мойра скинула бикини и подставила солнцу уже весьма неплохо загоревшее тело. Ровена посматривала сквозь полуприкрытые ресницы на девочек. Фигурка Мойры была прелестна, женственна. Имер и Талба рядом выглядели нескладными подростками. Они тоже сбросили купальники и старательно наносили на себя масло для загара. Ровена лениво лежала на пляжном одеяле, словно загорать ей было не в новинку. Пока Мойра болтала о достоинствах различных препаратов для загара, Ровена, перестроив что-то в своем организме, — Лузена была уверена в этом — вдруг за какие-то пятнадцать минут стала шоколадно-коричневой. Мойра остановилась на полуслове и уставилась на Ровену.

— Я и не заметила, как ты загорела.

— А-а… — Ровена сонно открыла глаза и взглянула на девочку. — Я всегда быстро загораю.

«Девочка моя, ты слишком поторопилась!» — мысленно произнесла Лузена, забыв на мгновение о правиле Талантов не общаться телепатически.

«Может, ты ещё скажешь, что я слишком загорела, Лузена?» — И Ровена улыбнулась, не открывая глаз.

Вечером, едва девочки улеглись спать, Лузена занялась пухой.

«Я думаю, она избалованная снобка, — делилась Ровена с пухой. — Она кривляется и считает себя старше, чем есть. Беда в том, Пурза, что она думает, что ведет себя правильно. Но она притворяется и играет, все время играет. Глупая. Шлюха!» Лузена вначале удивилась, откуда Ровена взяла это ругательство, пока не вспомнила, что некоторые грузчики, обслуживающие Башню, происходили из весьма далеких от культуры слоев общества».

«Имер ещё ничего, а Талба делает все, что ей скажут, — продолжала Ровена, больше рассуждая, чем критикуя. — Хорошо, что я не младшая сестра Мойры. У неё шило в заднице! Да-да, я знаю, что нехорошо так говорить и Сиглен закатила бы скандал по этому поводу. Но её здесь нет, а я здесь, и у Мойры точно шило в заднице… — Послышалось хихиканье. — А мой загар лучше, чем у Мойры, и потеть на берегу мне пришлось меньше. Только подумай, день за днем обмазывать себя этой дорогушей и липкой гадостью!

Все, что мне нужно, — поменять степень восприимчивости эпидермиса. Это так просто! Я могу иметь любой загар, какой захочу! Не глупи, Пурза. Пухам не нужен загар. Ты опалишь свой мех и сожжешь все микросхемы».

Совет пухе заставил Лузену задуматься. Упоминание о микросхемах свидетельствовало, что Ровена осознает тот факт, что пуха — это только терапевтический прибор. Но если сосредоточиться на словах «ты опалишь свой мех», то покажется, что она придает пухе некоторую степень антропоморфности. Животные не загорают. Люди — да. Беседа Ровены с пухой предполагает подсознательный ответ. Может, её alter ego [второе «я»(лат.)] говорит через пуху? Но до сих пор это не доводило до конфликта с привычной этикой и моралью.

Постоянное осторожное психологическое тестирование говорило о том, что Ровена в основном уравновешенная личность, а остаточная зависимость от пухи, которую обычно забирают у ребёнка в подростковом возрасте, служит лишь показателем возможной нестабильности. Но даже предполагаемая нестабильность может перечеркнуть надежду увидеть Ровену в ранге Прайм.

Она не сможет ею стать, не умея владеть собой. Лузена и думать не хотела о процедурах, которые могут последовать, если Ровену примут за нестабильный Талант.

Эта зависимость от пухи ни в коем случае не может служить сигналом настоящей опасности. Одинокие дети часто придумывают себе друзей — это нормальная ступень развития, которая должна быть преодолена без стресса.

Пуха, несомненно, была удобнее Ровене и её наставникам. После каникул, решила Лузена, она первым делом обсудит с главным медиком, как изъять пуху у Ровены.

Утро следующего дня было таким ярким, что Лузена сразу же организовала поездку на яхте вдоль побережья в морской заповедник, где девочки в полной безопасности могли позаниматься подводным плаванием. Весь короткий инструктаж перед погружением недовольная задержкой Мойра пробубнила, что «уже сто раз все это слышала».

Инструктор Туриан был красивым и слишком умным, чтобы отвечать на неудачные попытки Мойры пофлиртовать с ним во время спуска под воду. Он лишь холодно посмотрел на неё и заметил, что те, кто невнимателен на занятиях по технике безопасности, обязательно совершают ошибки под водой.

Это он знает из своего опыта.

Как только все девочки попрыгали в воду и поплыли за Турианом через морские кущи, Лузена слегка прощупала мысли Ровены: девочка была в полном восторге от происходящего. Ровена была сильной пловчихой. Прозрачная, сверкающая вода вряд ли могла напомнить ей о зловонном грязевом потоке.

И надо же было такому случиться, что именно Мойру обжег ядовитый скат, о котором особенно предостерегал Туриан. Но ещё хуже было то, что ближе всех к ней оказалась Ровена, не забывшая о мерах первой помощи. Она растерла ожоги Мойры пригоршней песка (что было сделано с помощью телекинеза, и Лузене оставалось только надеяться, что лишь она заметила это в момент паники). Когда же Ровена начала делать Мойре массаж, применение которого, как учила её Лузена, помогает предотвратить шок, пришедшая в себя жертва завопила, что Ровена нарочно повредила ей ногу.

Несчастный случай положил конец прогулке и дал начало, как Лузена поняла неделей позже, всем последующим бедам.

Туриан, подхватив Мойру на руки и успокаивая её, быстро поднял ужаленную на шлюпку, хотя и продолжал вести себя с ней как с глупой, безмозглой девчонкой. Масла в огонь подлили его комплименты Ровене. Он похвалил её за сообразительность и ловкость при оказании первой помощи.

Лузена почувствовала, что Ровена удивилась похвалам, отмахнулась от них, хотя и была польщена. Зато Мойра сразу отметила это и визжала как поросенок, когда Туриан с озабоченным видом втирал лосьон в длинный и тонкий рубец от ожога. К сожалению, Мойра оказалась одной из девяти на тысячу, у кого токсин ядовитого ската вызывает аллергию. Туриан запустил двигатель на полную мощность, чтобы как можно скорее доставить девочку в больницу. Остальные по очереди прикладывали ей компрессы, смоченные холодной морской водой, на немилосердно вздувшийся ожог. Всю дорогу Мойра громко стонала.

«Я думаю, она сделала это нарочно, — поделилась Ровена с пухой своими наблюдениями, после того как Мойру подлечили и успокоили. — Не знаю, что она решила доказать, кроме своей глупости, потому что она совершенно не та женщина, с которой хотел бы жить Туриан».

Лузена слегка удивилась тому, как удалось Ровене так глубоко погрузиться в сознание Туриана. Но, возможно, этого и не было. Туриан позволил девочке на какое-то время управлять шлюпкой. Ровена, кажется, черпает информацию от всех, кого встречает.

«Мойра глупа, — заметила Ровена пухе, — но она определенно не хочет ограничиваться детскими забавами. Может, я должна сказать об этом Лузене?

Нет? Пурза, ты так не думаешь? Да, я считаю, что ты права. Лузена ведь и так все видит». — И Ровена сонно засмеялась, совсем как ребёнок. Это был конец вечернего монолога. И Лузена забеспокоилась.

На следующий день Мойре стало намного лучше, хотя, вполне естественно, она не принимала активного участия в увеселениях. Опухоль спала, но рубцы были ещё глубоки и красны.

Очень скоро положение больной Мойре наскучило, и Лузена предложила поиграть во что-нибудь. Если Мойра выигрывала, она жадно желала продолжения, а проигрывая, тут же хотела заняться чем-нибудь ещё. Имер и Талба, как и Ровена, были очень послушными все утро. Но после ленча, когда Мойра и Имер проиграли Ровене и Талбе в одной из компьютерных игр. Мойра обвинила Ровену в мошенничестве.

— Ты не могла выиграть столько очков без жульничества. Талба играет плохо. Как вы могли выиграть?

Пронзительные вопли Мойры заставили Лузену поспешить в их комнату.

Ни одна из девочек не знала, что Ровена — Талант. Это было одной из причин того, что Лузена пригласила детей, прежде её не знавших.

— Талба хорошо играет в «Стрелка», — ответила Ровена, обнимая партнершу. — Ты просто не можешь играть на равных, хочешь быть лучше всех, поэтому никогда не выиграешь в эту игру.

— Но ты сжульничала! Сжульничала! — визжала Мойра. Лицо её покраснело, а следы от ожога внезапно потемнели.

Талба с ужасом глядела на них.

— Да ты и впрямь совсем глупая, — проговорила Ровена тоном, сильно напоминающим Сиглен. — Игрок не может изменить программу игры, и абсолютно нет нужды обманывать в детской игре.

Мойра злобно глядела на соперницу, слишком взбешенная, чтобы что-нибудь сделать. Затем она постаралась взять себя в руки, краска сошла с её лица, и она с угрожающим видом выступила вперед.

— Откуда ты знаешь, что эту программу, — она старательно копировала холодную речь Ровены, — нельзя изменить извне, если ты не пробовала?

Ровена посмотрела на неё с презрением и жалостью, взяла за руку обескураженную Талбу:

— Мы пойдем погуляем у моря, пока некоторые не успокоятся.

Лузена узнала в этом предложении один из своих советов, но решила сейчас же поговорить с Мойрой и успокоить Имер, расстроенную за старшую сестру.

— Ровена абсолютно права. Мойра, — завершила она свою речь. — Действительно, играя в «Стрелка», нельзя смошенничать. Все дело в сотрудничестве и быстроте реакции.

«Возможно, — подумала Лузена с надеждой, — успокоительное лекарство заставит Мойру вести себя лучше». До самого ужина та ходила с виноватым видом и даже попросила у Ровены прощения из-за случившейся ссоры. Ровена простила её (к сожалению, слишком небрежно, а Мойра не выносила такого отношения к себе младших по возрасту) и, казалось, больше интересовалась меню, чем извинениями.

Ровена бывала взрослой в манерах и в понимании сути вещей и тут же могла вернуться к детскому равнодушию. В этом случае ей следовало бы проявить больше сочувствия к Мойре. Лузена поняла это по выражению лица старшей девочки и старалась теперь не оставлять их одних.

На следующий день Мойре разрешили купаться, а вечером они все вместе пошли в парк. Карусель привела Ровену в восторг: там были лошади, быки, львята, котята и два забавных морских чудища, названия которых не знал даже сам карусельщик. Внешний круг зверей поднимался и опускался, и если всадник ухитрялся поймать десять медных колец по дороге, он выигрывал билет на следующий заезд.

Мойра сидела сразу же за Ровеной, которая выловила все кольца, какие только можно было достать. Кольца заменялись недостаточно быстро, так что Мойра не смогла поймать ни одного. Она пересела на львенка, но все равно ей не удавалось обогнать Ровену. С этого момента напряжение между девочками явно усилилось, и Лузена стала внимательно следить за ними.

Ровена не пользовалась своими кинетическими способностями для ловли колец, в этом Лузена была уверена. Девочка просто была более проворна, с прекрасным глазомером, и не имело значения, был ли её котенок вверху, внизу или посередине. Ровена могла поймать кольцо из любого положения.

Мойре ничего не оставалось, как только настоять на том, чтобы они пошли на другой аттракцион.

— У Ровены достаточно колец, чтобы прокатиться ещё два раза бесплатно.

— Имер указала на кольца, которые Ровена крутила на указательном пальце.

— Ну и что? — Ровена повесила кольца на стойку. — Куда пойдем?

Её готовность окончательно взбесила Мойру. Конец прогулки окрашивал еле сдерживаемый гнев Мойры, разговаривавшей только с Имер и Талбой. Ровену они явно не замечали.

«Эту девчонку нужно проучить, — объявила Ровена пухе вечером. — Она унижает Имер и Талбу и заставляет Лузену беспокоиться. Может, лучше выяснить, что нужно этой Мойре? Нет? Да, я знаю, что так не делают, но я вовсе не хочу провести остаток каникул, потакая этой старой шлюхе. Ведь я была вынуждена проделывать это все время с Сиглен. Если я просто… Нет? Я не могу? Даже чтобы обеспечить покой во время нашего отпуска? Но ведь я могу её только слегка притормозить, когда она будет особенно невыносима.

Чуть-чуть. Будет только лучше. О'кей! Я обещаю. Чуть-чуть».

Почти всю ночь Лузена не спала, обдумывая этот разговор. Ровена доказала, что она понимает этику Талантов. Сдерживание не было явным нарушением этических принципов, признавала Лузена. Легкое торможение часто приводит к улучшению и не является вторжением в умственную сферу личности, и она сама применяла этот прием к Ровене, когда та была маленькой. Это самое легкое нарушение основного закона, но Таланты, особенно Праймы, должны быть предельно осторожны в своих вмешательствах, так что стоит приглядеть за Ровеной.

На следующее утро Ровена всё-таки «притормозила» Мойру при появлении первой же ноты раздражения. Это было сделано очень искусно, по мнению Лузены, и конечно же атмосфера за завтраком улучшилась. Утро провели приятно, купаясь на своем частном пляже. Ровена предусмотрительно «загорела» меньше, чем Мойра, и с завистью заметила, что её загар никогда не будет такого замечательного оттенка, как у Мойры.

А вечером Лузена повела их на концерт в открытый амфитеатр — реконструированное древнее сооружение с прекрасной акустикой. Программа была разнообразной, удовлетворяющей всем вкусам отдыхающей публики. В конце представления конферансье объявил, что последняя из выступавших групп будет играть на танцах в «Ридженси».

Естественно, Мойра принялась вымаливать разрешение:

— Кому нужны партнеры? Там наверняка найдутся ребята без пары, желающие потанцевать. Я просто уверена в этом. На концерте таких было сотни. Ну пожалуйста, Лузена! А вы можете просто сидеть и слушать. Имер обожает эту группу. Она не будет против. А если Ровена ещё никогда не была на танцах, то пусть попробует. Пожалуйста, пожалуйста!

Возможно, Мойра и принадлежала к светскому семейству, но как бы она ни просила, Лузена не верила, что её родители посмотрят сквозь пальцы на то, что она пойдет на танцы в отель. Поэтому она твердо отказала и повела девочек домой, всю дорогу выслушивая все новые и новые аргументы Мойры в пользу танцев. Лузене так надоели её завывания, что она была почти готова «притормозить» девчонку сама и удивлялась, почему этого не сделает Ровена.

Но по-настоящему Лузена встревожилась, когда через два часа к ней постучалась Ровена.

— Она ушла!

— Кто ушёл? — глупо переспросила Лузена. — Почему? Ты проверяла?

— Не было необходимости, она ужасно шумела, спускаясь по решетке для цветов, — сказала девочка Лузене. — Она исходила злобой не хуже Таланта.

Она не любит меня, ты знаешь.

— Мойра сейчас в переходном подростковом возрасте. — Лузена почувствовала необходимость объяснить.

— Но она ещё не взрослая. Она слишком глупа и может натворить много чего в «Ридженси». Ребята, с которыми она кокетничала на концерте, наркоманы. Сейчас они, наверное, уже ничего не соображают. — Ровена остановилась, сосредоточенно нахмурясь. — Плохо ей придется, если она встретится с ними. Она надела весьма откровенное платье.

— Сколько у неё денег? — спросила Лузена, лихорадочно одеваясь.

— Её можно поймать по дороге. Если она, конечно, не взяла такси, но я не видела ни одной попутной машины.

Кипящую от злости Мойру благополучно вернули домой. Пока она поливала грязью Ровену за то, что та выдала её, Лузена изо всех сил старалась заставить Мойру отказаться от намеренного непослушания, приводя примеры возможных последствий такого бездумного поведения. Мойра страдальчески переносила нравоучения, но когда Лузена заметила, что ребята на концерте были накачаны наркотиками, призадумалась.

— Я тебе не мать, Мойра, — строго закончила Лузена, — но я за тебя отвечаю, и ты должна слушаться!

Мойра с вызовом подняла голову. Лузена чуть не «притормозила» её. Глаза девочки широко открылись от изумления.

— Ты — Талант!

— Это семейное, — сухо заметила Лузена. — Разве твой отец не говорил тебе об этом?

Мойра с ужасом смотрела на Лузену, будто у той выросли крылья или рога.

— Глупо с его стороны, — пробормотала Лузена и жестом велела Мойре идти в свою комнату. — Завтра ты останешься дома на весь день.

Желая усилить наказание, Лузена наутро объявила, что Мойра проведет весь день в своей комнате в одиночестве, и никто — ни Имер, ни Талба — не спорил с ней. Ровена заявила, что хочет поплавать, да и волны выглядели достаточно высокими для скольжения на доске.

Лузена присоединилась к ним позже, проверив, что Мойра все ещё крепко спит. Она прощупала сознание девочки, когда та проснулась, потом слушала её ворчание и жалобы, пока Мойра ела оставленный ей завтрак и слонялась по комнате. Спустя какое-то время Лузена заметила её на балконе — она наблюдала за другими на пляже. Вскоре Мойра скрылась. Большинство её весьма нелестных мыслей касались Ровены. Лузена уже подумывала, а не отослать ли Мойру к родителям незамедлительно. Каникулы устраивались для Ровены, а не для племянницы.

Тем временем Ровена ловко подкатила на одной из волн к самому пляжу.

Море слегка волновалось, прибой был не очень сильный, поэтому когда девочки позвали Лузену присоединиться к ним, она согласилась, не прерывая при этом слабую связь с мозгом Мойры.

Все они были на гребне большой волны, когда воздух прорезал ужасный крик Ровены. Выражение сильной боли, почти агонии, так исказило её лицо, что Лузена сразу вообразила себе ужасную рану. Но это была душевная боль.

Неистово пронзив волну, Ровена выскочила на пляж и понеслась к дому, мысленно крича и почти оглушив Лузену.

«Не надо! Ты не можешь! Ты не должна! Ты убиваешь её!» Теперь воплями разразился и другой источник — Мойра.

«Ровена! Ты не можешь, ты не должна опускаться до её уровня!» Лузена пыталась высвободиться из волн, она падала и вновь поднималась, судорожно хватая воздух. Она не была кинетиком, но как-то, не помня себя, оказалась бегущей по тропинке к дому. Она увидела Ровену на балконе в её комнате, и затем последний крик… Лузена не смогла сразу определить его источник — боль изливалась из раненой души.

Покраснев от напряжения, она наконец добралась до комнаты Ровены.

Мойра, сжавшись, сидела в углу, обняв притянутые к голове колени и рыдая взахлеб. Ровена стояла в центре комнаты с лицом, окаменевшим от горя и невообразимой тоски, прижимая к груди голову пухи. Вокруг были разбросаны куски её меха и конечности.

Какая-то сила не позволила Лузене войти, и она бессильно опустилась на порог, пытаясь найти способ успокоить Ровену, прекрасно сознавая, что не видит ни одного. Отдышавшись, она потерла глаза, решив, что это пот застилает их. Однако кусочки пухи действительно начали сползаться в единое целое с помощью невероятно сильного кинетического усилия, на которое, Лузена была уверена в этом, способен только потенциальный Прайм.

Ровена бережно уложила голову пухи, чтобы остальным частям её тела было с чем соединиться. Она стояла на коленях, гладила лежащее существо и вполголоса вопрошала:

— Пурза! Пурза! Пожалуйста, поговори со мной. Скажи, что ты в порядке!

Пурза! Пурза! Пожалуйста, это Ровена. Ты мне нужна! Поговори со мной!

Лузена склонила голову, слезы катились по покрытым солью щекам — она знала, что детство Ровены и вера её в чудеса ушли.

— Предполагалось, что эти каникулы пойдут ребёнку на пользу, — ворчала Сиглен, нетерпеливо теребя своё ожерелье из крупных голубых бусин. Её тяжелое лицо прорезали морщины раздражения. Ей совсем не понравилось, что её великодушное разрешение Ровене поехать на каникулы завершилось таким провалом.

— К сожалению, — неуверенно начала Лузена, — я ошиблась в выборе подруг. Между Ровеной и одной из девочек произошла серьезная ссора. До этого момента Ровена наслаждалась отдыхом. Моя племянница находится в очень трудном возрасте… — Она виновато смолкла.

— Детская ссора? Которая уже четвертый день держит её в полной прострации? — с отвращением бросила Сиглен.

— Девочки на пороге половой зрелости так ранимы, так легко расстраиваются… — Лузена быстро продолжила, поскольку лицо Сиглен ханжески вытянулось:

— И незначительные вещи могут иногда разрастись до действительно серьезных. Ровена, как вы знаете, в основном разумная и уравновешенная девушка. Но… — Здесь Лузена снова запнулась. Сиглен, которая всегда весьма подозрительно относилась к привязанности Ровены к пухе, с нетерпением ритмично постукивала полыми бусинками. Лузена глубоко вздохнула и выпалила:

— Бессмысленное разрушение пухи опустошило душу Ровены.

Глаза Сиглен выпятились от возмущения, она так схватилась за ожерелье, что Лузена испугалась, как бы не лопнула застежка.

— Я говорила вам, что пуху нужно было отобрать ещё много лет назад.

Теперь вы видите, что происходит, когда не принимают во внимание мои советы. Я не потерплю никаких капризов от Ровены. Она должна быть на уроках в Башне завтра утром, как обычно. В дальнейшем я не позволю никаких нарушений. Особенно под столь благовидными предлогами. В любом случае я сообщу Рейдингеру об её проступке. Праймы всегда должны помнить об ответственности. Долг прежде всего! Личные мотивы в самом конце списка.

Теперь займитесь своими делами. Или, — и Сиглен зловеще пригрозила пальцем Лузене, — вы будете смещены.

Возмущаясь бесчувственностью этой женщины, Лузена спустилась из Башни Сиглен. Она была так расстроена, что почти не заметила Джероламана.

Управляющий подмигивал ей с самым заговорщическим видом, в глазах его горел озорной огонек. Заинтригованная Лузена последовала за Джероламаном в маленькую туалетную.

— Посмотри, Лузена, это не пуха, но при удаче может помочь Ровене, — предложил ей управляющий станцией и сорвал упаковку с дорожной клетки.

Лузена даже вскрикнула от удивления и внезапно появившейся надежды.

— Корабельный кот? Кого ты обаял, чтобы достать его? Они же так редки!

Она с любопытством разглядывала пушистого кудрявого детеныша и еле успела отдернуть руку, когда он приготовился царапнуть её.

— Какой красивый… — Она повосхищалась оттенком рыжевато-коричневых кончиков шерстинок и глубоким кремовым цветом подшерстка, подчеркивавшим основной окрас. — Как вам удалось найти такого котенка? Его мех совсем как у пухи! О Боже! — И Лузена снова забеспокоилась. — Может, и не вовремя сейчас?

— Я и сам думал об этом, но у них оставался один-единственный котенок, и только потому, что я заявил, что он нужен Ровене, они пошли мне навстречу. Конечно, я должен буду вернуть котенка, если он её не примет.

— Он адаптирован к жизни на планете? — спросила Лузена, скрестив руки, чтобы сдержать всеохватывающее желание погладить зверушку. Это было самое обычное воздействие корабельных котов на людей.

— Не бойся. Это крейсерная порода, поэтому он больше привык к гравитации, чем большинство из его вида, но его нужно держать изолированно в квартире Ровены. Первое — мутантов никогда не разрешалось привозить на Альтаир, и второе — их строго-настрого запрещается скрещивать. Я был вынужден дать клятву, что его кастрируют, когда ему исполнится полгода, на тот случай, если он убежит. У него есть медицинский сертификат; остальные его собратья с корабля «Майотт» все ещё находятся в карантине, ожидая хозяев, их только что отняли от матери.

— Ты настоящее чудо, Джерри! Я была в отчаянии. Она просто сидит, смотрит на куски пухи, а лицо заливают слезы. Она не сказала ни слова с тех пор, как мы вернулись. Я пыталась давать ей довольно сильные метаморфики, обычно восстанавливающие настроение, но и они не смогли убрать её депрессию.

— А эта? — Джероламан большим пальцем указал в направлении Башни Сиглен.

— Сиглен не признает эмоций, если они против неё. Она быстро заткнула меня, поскольку каникулы были моей идеей.

— Не вини себя, Лузена.

— Да нет. Это я виновата. Я думала, что умею разбираться в характерах и совместимости. И это мои племянницы!

— Беда в том, что Ровена не часто общается с ровесниками.

— Ровена вела себя с большим достоинством и здравым смыслом. Мои племянницы — испорченные, эгоистичные, самонадеянные, завистливые девчонки, привыкшие настаивать на своем. В случившемся нет вины Ровены.

Джероламан потрепал Лузену по плечу.

— Конечно нет.

Лузена вздохнула, опуская голову:

— А ещё Сиглен сообщила Рейдингеру, что Ровена нарушила свой долг.

Джероламан поднял брови и удивленно фыркнул:

— Возможно, это только к лучшему. Знаешь ли, у Рейдингера куда больше здравого смысла, чем у Сиглен. Именно поэтому он Прайм Земли. Ты же знаешь, что Сиглен сама хотела этот пост. Но она его не получила, что смертельно ранило её душу. Не беспокойся, если она выложила все Рейдингеру.

В конце разговора он дружески похлопал Лузену по спине и протянул ей завернутую в ткань коробку с корабельным котом.

— Передай его Ровене и посмотри, что получится. Ты сразу поймешь, примет ли её это существо. — Он ободряюще подмигнул. — Не думаю, что мне понадобится относить его назад на «Майотт».

Осторожно держа коробку, Лузена поспешила по коридорам к комнатам Ровены. Оставалось только надеяться, что Ровена оценит честь, которую ей оказывали таким подарком.

Корабельные коты были такой же редкостью, как и пухи, только живые и потрясающе независимые, как и рыси, от которых они произошли в результате мутаций в век космических исследований и путешествий. Некоторые утверждали, что они ведут свой род от древних кошачьих, как человек от обезьяны, с тем же прогрессом в разумности. Существовало распространенное мнение, что корабельные коты владеют телепатией, но ни один из Талантов, даже те, кто очень любил животных, никогда не устанавливал с ними связи.

Корабельные коты прекрасно чувствовали себя и в невесомости, и под действием гравитации. Особенно отмечалась их способность быстро приспосабливаться к изменениям окружающей среды. Были случаи, когда корабельные коты одни выживали во время космических крушений.

Патрульные эскадрильи и небольшие экипажи зачастую настаивали на том, чтобы в их состав включали корабельных котов при полетах за радиус действия станций Праймов. Другие сравнивали их с канарейками древних углекопов, бравших с собой в шахты этих птиц; корабельные коты мгновенно улавливали малейшие изменения в атмосферном давлении, незаметные для человека и приборов. Говорили, что они спасли тысячи жизней благодаря этой своей способности, что они могут безошибочно указать ремонтникам источник утечки, разрывы или трещины в оболочках. Традиционно считалось, что они ловят грызунов, которыми кишмя кишат космолеты, но на самом деле первый кусок на камбузе всегда предназначался им. Члены экипажа тщательно следили за их разведением, потомство скрупулезно регистрировалось. Кому отдать детеныша корабельного кота — было делом столь же длительных и всесторонних обсуждений, как в древности требовали брачные союзы между королевскими фамилиями.

Помимо прочего, подросшие корабельные котики были вещью в себе, даря свою любовь и благосклонность самым причудливым образом. Признание с их стороны почиталось за честь.

Спеша к Ровене, Лузена мучительно обдумывала последствия такого подарка. Будет ужасно, если корабельный кот не примет Ровену. Это только усилит её страдания после недавнего поступка Мойры. Но нужно же хоть что-то сделать, чтобы вывести её из депрессии. К тому же девочка знает все об особенностях корабельных котов.

— Стоит рискнуть, — прошептала Лузена и толкнула дверь.

Дверь распахнулась, и Лузена заморгала, привыкая к темноте. Ровена уменьшила освещение до минимума, как на похоронах. Лузена решительно повернула ручку реостата до отметки «солнечный день».

— Ровена? Выйди на минутку из спальни! Я хочу показать тебе кое-что.

Лузена постаралась придать мыслям и голосу нотки удивления и предвкушения чего-то приятного. Ведь Ровена была ещё достаточно молода, чтобы сохранить ненасытное любопытство юности. Она поставила коробку на низкий столик в центре гостиной и опустилась в одно из кресел, лицом к комнате Ровены. В ожидании девочки она позволила своему удовольствию от сюрприза распространиться по всей комнате. Частично Лузена была согласна с Сиглен, что эта печаль не проходит слишком долго. Люди по-разному воспринимают свои потери, но для Ровены потеря пухи обернулась настоящим горем.

Лузене пришлось ждать дольше, чем она ожидала. Наконец дверь открылась, и появилась бледная Ровена.

— Джероламан продал душу за тебя, — сообщила Лузена свою весть самым беспечным тоном. — Это тебе. — Она указала на коробку. — Подойдет тебе или нет? Особенно сейчас, когда тебе не по себе. Так что я не знаю, на пользу тебе это или нет.

Лузена облегченно вздохнула, увидев, что сумела разжечь интерес.

Девочка медленно вошла в комнату, слегка вытягивая шею, пытаясь из-за кушетки рассмотреть, что там такое на столе. Лузена подождала, пока Ровена подойдет, и жестом велела ей сесть. Все ещё двигаясь, как плохо смазанный андроид, Ровена опустилась в кресло. Она смотрела то на коробку, то на Лузену, которая наконец-то ощутила первые признаки ментальной активности.

Лузена отбросила упаковку, и Ровена отреагировала именно так, как больше всего хотелось наставнице: восторг и неверие одновременно.

— Это настоящий корабельный кот? — И глаза девочки, поднявшиеся к лицу Лузены, ярко заблестели — впервые с того злополучного утра в Приятной Бухте. Она вскочила, но тут же спохватилась и сцепила руки в замок, не желая разбудить дремавшего кота.

— Самый настоящий корабельный котенок. Даже если ты ему не понравишься, помни: ты должна быть благодарна Джероламану за предоставленную возможность.

— Он такой хорошенький! Никогда не видела такого эффектного окраса и такого блеска. Рыжевато-коричневые кончики шерстинок и кремовая основа — и такая необычная структура меха. В каталоге животных галактики не было ничего подобного. Никогда не видела ничего более чудесного. — Ровена обвела рукой клетку. — Лузена, когда он проснется? Чем мы будем кормить его? Как мы спрячем его от неё?

— Я не знаю, он всеядный, а она никогда не вторгается на твою половину.

— Лузена выпалила ответы на одном дыхании, радуясь, что вернула девочку к жизни. — Поэтому, пока он не захочет убежать, Сиглен вряд ли узнает, что он здесь.

Даже если им придется вернуть котенка, его появление выбило Ровену из круга её переживаний.

— Ой, посмотри, он потягивается. Что мне сейчас делать, Лузена? А что, если мы ему не понравимся? — Лицо девочки вдруг снова помрачнело. — Пурза обязана была любить меня, а кот не должен…

— Ну, нам остается только надеяться, что он полюбит тебя, не так ли? — Лузена выдержала каждый звук своего ответа на нужной ноте. Несмотря на Талант, на все заложенные в Ровене способности, она все ещё оставалась ребёнком и нуждалась в поддержке и помощи. Сможет ли этот меховой комочек дать ей все, в чем она нуждается?

Он пошевелился. Крошечный ротик открылся, зевая, и показались белые клыки вокруг розового язычка, свернутого в трубочку. Изящные семипалые передние лапки скрывали аккуратные закругленные когти, считавшиеся признаком породы. Его спина выгнулась, он взмахнул пышным полосатым хвостом и обвил им живот. Потом открыл серебристо-голубые глаза, зрачки в ярко освещенной комнате сузились в узкую щель.

Прежде чем повернуть свою классическую головку к Ровене, он презрительно глянул на Лузену. Издав резкий звук, присущий этой породе, он поднялся на все четыре лапы и с величайшей осторожностью повернулся к девочке. Положив передние лапы на край коробки, он наклонил голову и вопрошающе взглянул на свою новую хозяйку.

— О мой хороший! — прошептала Ровена и медленно поднесла палец к носу котенка. Он принюхался и затем боднул её руку, слегка повернув голову, чтобы Ровена могла почесать за нежным ушком.

— Лузена, я никогда не прикасалась ни к чему такому мягкому. Даже когда… — Она запнулась, больше из-за того, что корабельный кот настаивал на более энергичных ласках, а не потому, что не смогла закончить предложение. — Он хочет пить. Воды! — Ровена вздрогнула.

— Он тебе это сказал? — удивилась Лузена.

Ровена быстро замотала головой.

— Нет, я не почувствовала никаких телепатических сигналов. Но я точно знаю, что он хочет пить, причем именно воды.

— Хорошо. — Лузена тяжело оперлась руками о колени и поднялась. — Если этот негодник хочет воды, вода будет доставлена. — Пытаясь скрыть свою радость, она поспешила на кухню и вернулась с банкой воды.

— Я была ужасной, Лузена? — спросила Ровена мягко, извиняясь.

— Не ужасной, Ровена, а ужасно страдающей из-за потери пухи.

— Очень глупо. Оплакивать потерю неодушевленного предмета.

— Пурза никогда не была неодушевленным предметом в твоих глазах.

Как только Ровена поставила воду в клетку, раздался стук в дверь. Она еле успела прикрыть клетку, как вошла изрядно обеспокоенная Бралла.

— Я была почти уверена, что у неё есть хотя бы… никогда не думала… извините за вторжение, но она в таком настроении… — Бралла умоляюще переводила взгляд с одного лица на другое.

— О чем ты, Бралла? — спросила Лузена.

Т-4 часто забывала обдумать то, что она хочет сказать.

— Лузена, у тебя ведь есть последние голограммы Ровены? Наверняка вы сделали хотя бы несколько в Приятной Бухте.

— Да, но что случилось?

Лузене было нетрудно найти голограммы, которые она ещё не вынимала из чемоданов. Там была парочка очень удачных. Лузена вытащила одну, на которой улыбающаяся Ровена была сфотографирована у катера, её серебряные волосы развевались на ветру, как сверкающий флаг.

— О, слава Богу! — Бралла на мгновение успокоилась. — Рейдингер настаивает на пересылке твоей последней голограммы, Ровена. Это необходимо сделать немедленно, и могу вам сказать, что Сиглен не в настроении из-за этого. Вот эта голограмма годится!

Она любезно улыбнулась Ровене, старавшейся как можно незаметнее удерживать корабельного кота под упаковкой, которую он настойчиво пытался поддеть головой.

— Отличная голограмма. Хотя не знаю, вернут ли её вам. Может, её скопировать?

— Если нетрудно… — Лузена не была уверена, что Бралла расслышала просьбу, поскольку она уже стремительно вышла, как будто её телепортировали.

— Зачем Рейдингеру моя последняя голограмма? — спросила Ровена, быстро приподнимая крышку над теперь уже визжащим котенком.

Он не хотел вылезать из коробки, но явно обиделся, что ему закрыли обзор. После беглого осмотра комнаты он вернулся к воде.

— Понятия не имею, — сказала Лузена, скрывая свои мысли, потому что точно знала, зачем Рейдингеру понадобился портрет девочки: он хотел телепатически обратиться прямо к Ровене.

О Боже! Должна ли она подготовить девочку к беседе с Рейдингером, известным своей въедливостью в подобных интервью? Лузена посмотрела на свою подопечную, но та полностью ушла в занятия с корабельным котом, и с облегчением вздохнула. Если Рейдингер даст ей хотя бы половину шанса…

Детеныш закончил пить, осторожно съел хлеб, размоченный в молоке, быстро умылся и, свернувшись в клубок, снова задремал. Как только он размеренно засопел, Ровена включила компьютер и запросила всю имеющуюся информацию о корабельных котах, научную и художественную.

— Смотри, это он должен есть. — Ровена показала Лузене первые несколько страниц. — А это — что он любит поесть. Я хочу поймать Джероламана до его отъезда. Скоро вернусь.

Девочка уже была за дверью, когда Лузена спохватилась. Как бы узнать, сколько же времени на Земле сейчас? Лузена стиснула зубы. Она хотела быть рядом с Ровеной, когда — и если — Рейдингер свяжется с ней напрямую.

К вечеру стало ясно, что Плут — так назвали котенка — признал Ровену.

Проснувшись, котенок первым делом разыскал маленькую коробочку (Лузена предусмотрительно приготовила её для «неотложных» дел), потом забрался к Ровене на руки и устроился по-приятельски у неё на плече, зацепившись коготками за ткань блузки.

— Не беспокойся, Лузена, — промурлыкала Ровена, — меня он не поцарапает. — Она засмеялась и повела плечами от удовольствия. — Но его усы колются. Перестань, Плут.

Котенок, казалось, устроился на плече надолго, но вдруг спрыгнул на спинку кровати и перебежал на её дальний конец. Потом повернулся и сел, осуждающе глядя на девочку.

— Что я сделала?

— Почему… — начала Лузена удивленно и замолчала, увидев, как Ровена застыла в напряженной позе.

«Да, Прайм Рейдингер?» «Я намеренно обратился прямо к тебе, Ровена. — Глубокий голос прозвучал так ясно, как будто мужчина сидел рядом на кровати и говорил вслух. — Даже мне, — Рейдингер хмыкнул, — нужен какой-нибудь талисман, помогающий сосредоточиться, и я добавил твою голограмму к моему особому списку. Я, кстати, сообщил Сиглен, что тебе необходимо предоставлять все обычные каникулы, предусмотренные школьной системой на Альтаире. Она может загонять себя, но существуют правила в отношении детей, и их нужно соблюдать».

«Я не возражала. Прайм Рейдингер. Нужно столько выучить…» «Ты благоразумное дитя. Разговор мой, состоявшийся с Сиглен, должен разрешить все недоразумения между вами. Что касается твоей будущей подготовки, я хочу, чтобы ты запомнила раз и навсегда: Ровена, ты имеешь право связываться прямо со мной по любому возникающему у тебя вопросу.

Тебе послана для этого моя голограмма. У тебя есть необходимые способности. — Ровена по голосу поняла, что он улыбается. — Используй их.

Ты также получишь голограмму Дэвида с Бетельгейзе и Капеллы. Тебе не повредит, если время от времени ты будешь связываться с ними телепатически. К тому же это хорошая практика. Они оба учились у Сиглен».

Ровена уловила сухие нотки в его телепатическом тоне и удивилась.

«И ещё: Джероламану будет поручено вести курс «Основы управления Башней», и я хотел бы, чтобы ты присоединилась к его студентам. Управление Башней включает в себя не только телепатию, как тебе известно».

Последовала значительная пауза, и Ровена не знала, что ей делать: благодарить за проявленное внимание или ждать продолжения.

«У тебя детеныш корабельного кота? Ну, моя дорогая маленькая леди, тебе оказана большая честь».

«Да, сэр, я тоже так считаю. И спасибо вам за каникулы, и за курс «Основ…», и… и за все…» «Никогда ничего не бойся, Ровена. Я все возьму на себя…» Затем пространство, которое он занимал в её мозгу, внезапно освободилось, и Ровена удивленно захлопала глазами.

— Ровена? — спросила Лузена, не надеясь на ответ и обходя стол, чтобы взять её за руку.

— Прайм Земли, Рейдингер, говорил со мной, — ответила девочка и посмотрела на кровать, где пристроился рыженький котенок. — Он знал о Плуте, — добавила она заговорщицким тоном.

— Возможно, и знал, — заметила Лузена насмешливо, взглянув на котенка, который теперь вышагивал к Ровене вдоль спинки кровати.

— Откуда?

Лузена пожала плечами.

— В семье Рейдингеров всегда были необычные Таланты и предсказатели.

Они Таланты уже несколько веков. Что ещё он сказал?

Ровена усмехнулась.

— У меня должны быть такие же каникулы, как и во всех здешних школах. Я должна присоединиться к курсу Джероламана по «Основам управления Башней».

Лузена перебила её:

— Я не знала, что он читает курс.

Ровена засмеялась:

— По мнению Рейдингера, это так.

— Значит, правда.

Поздно вечером Джероламан зашёл проверить, как устроился котенок.

Управляющий станцией выглядел очень довольным. Он взял пиво, предложенное ему Лузеной, и сел напротив Ровены, у которой на коленях лежал меховой комочек размером с кулак. Он помахал ей своим стаканом.

— Думаю, он тебя признал. Я подтвержу это официально, и ты получишь документы от капитана «Майотта». Он просил тебе передать, что Плут из семьи настоящих чемпионов.

— Оно и видно, — улыбнулась Ровена, любуясь спящим котенком. Она так и сидела, еле дыша, с тех самых пор, как после ужина Плут свернулся клубочком у неё на коленях.

— Хороший денек выдался, — удовлетворенно вздохнул Джероламан, устраиваясь поудобнее. — Пристроил корабельного кота и узнал, что прямо с Земли на следующей неделе прибывает целый класс молодых Т-4 и Т-5 изучать здесь, на месте, управление и уход за Башней. Сиглен говорит, что Альтаир выбрали только благодаря её членству в ФТиТ. — Джероламан подмигнул засмеявшейся Лузене. — Ты тоже включена, Ровена. Мне ведено сообщить тебе.

Ты будешь заниматься в Башне по утрам, как обычно, а днем и вечером посещать мои уроки. Хорошо?

Ровена утвердительно кивнула, и Лузена безмолвно поаплодировала её благоразумию.

— Я ещё не всему научил тебя, но теперь все будет официально.

Присмотрись к этим приезжим Талантам, девочка. Это смешанный отряд Талантов четвертой и пятой степеней: кинетики, предсказатели, парочка механиков и только один настоящий телепат. Но все же это даст тебе возможность познакомиться с другими проявлениями Таланта. И, может быть, у тебя появятся друзья твоего возраста.

— Сколько их будет? — спросила Лузена, заметив внезапное смущение Ровены.

— Восемь, я же сказал.

— Так много? Наверняка Сиглен не разрешит им жить на станции.

— Не на станции, а в гостевом домике, — ответил Джероламан с довольной улыбкой. — Моя жена переедет туда, чтобы присматривать за ними. От глаз Самеллы мало что может укрыться, несмотря на то, что она только Т-6. У неё сильно развито чувство предвидения, особенно если речь идет о глупостях подростков. Чует их шалости ещё в зародыше. — Он допил пиво и поднялся. — Мне многое предстоит сделать до их приезда, так что, леди, я вас покидаю.

По дороге домой я закажу все, что вам понадобится для котенка. Капитан «Майотта» дал мне список. Завтра все доставят.

Ровена ещё раз высказала ему свою глубокую признательность за корабельного кота.

— Я давно уже должен был догадаться подарить тебе одного, Ровена, — отозвался Джероламан внезапно осевшим голосом и, слегка кивнув Лузене, вышел.

На следующий день Ровена обнаружила, что Сиглен пребывает в полном восторге от одной лишь мысли, что её станция будет учебным центром. Это отвлекло её от обсуждения других тем, включая поведение Ровены в последнее время. Сиглен забросала приказами Браллу и Джероламана, которые, как заметила Ровена, притворялись, что их раздражает это «вторжение». Они высказали столько претензий по жилым и учебным помещениям, по выбору части большого летного поля позади Башни, которая должна быть достаточно удаленной во избежание невольного вмешательства в работу станции этих «балбесов», что к полудню Прайм так переволновалась, что взвалила все дела по приему делегации на Браллу.

— Если Прайм Земли Рейдингер выбрал Альтаир для этого курса, то мы должны закрепить наш успех всеми возможными способами, а я устала от ваших жалоб. Прайм Рейдингер знает, что делает. И покончим на этом.

Ровена ничем не могла помочь, но заметила хитрый и таинственный блеск в глазах Браллы — диверсия сработала: Сиглен должна была согласиться с выбором Рейдингера. Ровена с нетерпением ожидала уроков.

Позже по просьбе девочки Джероламан показал ей данные своих будущих учеников.

— Факты, цифры и голограммы, — сказал он ей с улыбкой. — Познакомься с ними. Они не будут знать, что ты не на том же уровне, что и они. Это приказ Рейдингера, — добавил он, когда девочка удивленно подняла на него глаза. — Именно поэтому на курсе нет местных Талантов. Тебе будет легче освоиться в группе.

Она взяла документы к себе и внимательно просмотрела их. Каждый набор данных включал в себя голограмму, сведения об успеваемости, зашифрованные страницы, скрывающие частные детали от любопытных глаз. Но и открытая информация взбодрила Ровену. Трое мальчиков и одна девочка были с Земли, двойняшки — брат и сестра, моложе её лишь на несколько месяцев, прибыли с Проциона, ещё две девочки были жительницами Капеллы.

Она расставила голограммы на столе и долго сидела, изучая их и пытаясь представить, что они за люди. Дольше всего она смотрела на одного мальчика с Земли по фамилии Баринов. Похожий на кинозвезду, со светлыми, кудрявыми волосами до плеч, на голограмму снялся в плавках. Было на что поглядеть.

Он был так же мускулист и великолепно сложен, как Туриан. И только на три года старше её. Хорошо, что Мойры нет поблизости! Плут, как всегда неожиданно, прыгнул ей на плечо и отвлек от голограммы, требуя внимания к себе, раз уж он проснулся.

Все студенты прибыли на одном из служебных пассажирских челноков. Во время короткого перелета они имели возможность перезнакомиться. Их встретили Ровена и Джероламан. Смеясь и шутя, они вышли из пропускных ворот, личные вещи плыли позади, демонстрируя кинетические умения хозяев.

Потом один из ребят заметил Джероламана с Ровеной, и две сумки упали.

— Так-так, — сказал Джероламан, приветливо улыбаясь. — Управляющий станцией Джероламан, Талант пятой степени и ваш инструктор по данному курсу.

Он легонько подтолкнул локтем Ровену, которая рассматривала Баринова.

Он был ещё красивее, чем на голограмме, несмотря на некоторую небрежность в одежде.

— Меня зовут Ровена, — представилась она. — Надеюсь, вам понравится на Альтаире.

Она ругала себя за плохие манеры и улыбалась всем подряд. Она почувствовала два, нет, четыре телепатических толчка, больше походивших на приветствие, чем на непрошеное вторжение. Она позволила им увидеть её радость при встрече новых Талантов и легко отстранилась.

— Наверняка даст сто очков вперед мрачной старушке Земле, — улыбнулся один из ребят, подняв руку в приветствии.

Ровена узнала его по голограмме: это был Рэй Лофтус из Южно-Африканского мегаполиса. Он прикрыл глаза рукой, оглядел ровное летное поле, протянувшееся до далекой линии порта на горизонте, и присвистнул.

И это весь ваш город? — спросил он, ещё раз презрительно присвистнув.

— Заткнись, Рэй, — засмеялась Патси Кеарн. — Не разрешай ему потешаться над твоим городом, Ровена. Он ничего не знает, кроме городов.

— Не городов, Пат, а го-ро-да, настоящего, высокотехнологичного города из сплошных небоскребов, — вставил Джо Толья, нарисовав в воздухе силуэты этих огромных зданий. — Я такой же коренной горожанин, как и он, хотя мои предки живут на самой окраине Мидвест-метро. Привет, Ровена.

Ровена ответила и на дружеское тепло, идущее от двух близнецов-экстрасенсов с Проциона, Маули и Мика. Они обладали очень любопытным Талантом с эффектом эхо: второй мозг усиливал то, что передавал первый. Они даже не пытались экранироваться, поэтому любой мог их услышать.

«Никто не знает, что с этим делать», — сообщила Маули Ровене.

«Но им бы очень хотелось понять, — почти мгновенно откликнулся Мик. — Они уверены. Что мы чрезвычайно полезны».

«Если только они смогут просчитать, где, как и зачем».

— Ну, довольно, — приказал Джероламан всем троим, нахмурившись. — Не все у нас телепаты. Но все умеют себя вести, да? Теперь пусть те, кто имеет кинетические способности, принесут багаж, и мы поможем вам разместиться. — И он указал на большой пассажирский вездеход.

Ровена забралась последней и села напротив высокой тонкой темноволосой девушки-капеллианки Госвины, к которой она сразу почувствовала симпатию.

Её кожа была чуть зеленоватой. Глаза тоже были зеленые, но с желтым оттенком. Сет и Баринов лениво о чем-то спорили, и вдруг в какой-то момент Баринов взглянул на Ровену и подмигнул ей. Она не знала, что делать, но ни в коем случае не хотела подражать глупому кокетству Мойры.

— Альтаир — чудесная планета, — проговорила Госвина нежным голосом, и Ровена была ей благодарна за это нарушение молчания. — А Капелла такая суровая. Это настоящие деревья? — Она указала на холмы, заросшие лесом, поднимавшиеся за портом Альтаира.

— Да!

— И люди могут ходить туда?

— Да, конечно, — подтвердила Ровена, неожиданно осознав, что сама она ещё никогда не была в лесу. Тяжелое воспоминание промелькнуло в голове, но она потеряла возникшую мысль, увидев выражение восхищения на лице Госвины, продолжавшей смотреть на холмы.

— Нам разрешат побывать в лесу?

— Думаю, да. Тебе восемнадцать лет, ты достаточно взрослая, чтобы ходить, куда захочешь, без сопровождающих.

— У вас нет проблем с контрабандами? — Госвина несколько расслабилась.

Ровена выудила объяснение этих слов из открытого сознания Госвины.

Контрактники — это люди, подписавшие договор на непродолжительные работы.

На Капелле подвыпившие компании наемных рабочих зачастую промышляли противозаконной деятельностью после окончания работы. Такие шайки и прозвали контрабандами.

— На Альтаире их нет. У нас здесь ещё не очень много людей работает по контракту.

— Вам повезло. Когда их много, они предпочитают пользоваться только одним своим талантом — склонностью к насилию.

Вездеход остановился перед домом для гостей, и Рэй Лофтус снова засвистел, на этот раз с одобрением.

— Ха, неплохо! Совсем неплохо. Я доволен! — Он широко улыбнулся и выпрыгнул из машины, чтобы первым войти в дом.

Самелла была уже там, и улыбка Рэя слегка увяла — он сразу же догадался, кто будет присматривать за ними.

Ровена подождала, пока Джероламан и Самелла не сообщат ребятам их права, с одной стороны, и какого поведения от них ожидают, с другой стороны, а также передадут им расписание занятий. Потом каждому выделили по комнате и объявили, что до ужина все свободны.

— А ты не останешься, Ровена? — спросила Госвина, когда девочка повернулась, чтобы пойти за Джероламаном.

— Я должна быть в Башне, но после ужина вернусь.

Ровена еле-еле подавила сильнейшее желание телепортировать себя, потому что Баринов смотрел прямо на неё. Но она вовремя вспомнила, и очень кстати, предупреждение Джероламана. Четырнадцатилетняя Т-4 ещё не могла бы проделать такой трюк. Среди других Талантов она не обязана так уж следить за проявлением своих способностей, но было бы глупо выпячивать их. Хотя во время разговора с Рейдингером девочка чувствовала себя совершенно свободно, она поняла, что поскольку все полностью подчиняются ему, то и ей будет лучше делать то же самое. Если Прайм Земли велел ей вести себя как Т-4, и не больше, ей следует повиноваться.

Она немного удивилась, когда Джероламан взял её за локоть и отвел к вездеходу. Он не был огорчен её поведением, его аура сияла, как обычно, спокойным голубым светом с небольшими желтыми вкраплениями удовольствия, а его настроение было на нормальном уровне.

— Не глупи, Ровена. Это тебе не шуточки. Приказ Рейдингера! В конце концов, это все равно что стрелять из пушки по воробьям, девочка моя, — промурлыкал он и взъерошил ей волосы, прежде чем она забралась в вездеход.

— Держись!

Следующие два месяца она твердо помнила об этом совете. По утрам она помогала Сиглен телепортировать оборудование в отдаленные поселки, а Джероламан проводил занятия на темы, с которыми она давно уже была знакома и в которых хорошо разбиралась. Иногда Ровена невольно прислушивалась, и её чуть не мутило от раздражения и гнева на неловкость Рэя и невежество Сет. Тогда она, забывшись, осторожно «подталкивала» их, уверенная, что Джероламан не заметит её небольшие вмешательства.

Сама она присоединялась к студентам на послеобеденных лекциях Джероламана по всем аспектам механики Башни, включая демонтаж, перестройку каждого элемента оборудования и диагностические тесты на определение неисправностей. Баринов и Сет были Талантами именно в механической области. Джероламан объединил их с Рэем и Госвиной, натаскивая пары на переборке механизмов. Патси Кеарн отличалась особенной ловкостью в микрокинетике, поэтому она была в одной команде с Джо Толья и занималась ремонтом компьютерного оборудования. Потом каждый из студентов должен был повторить то, что делали другие. Ровене раньше не доводилось выполнять микроработу, и она нашла это упражнение более трудным, чем помощь Сиглен, но и более впечатляющим.

Потом Джероламан задавал ситуации поломок, и каждому студенту приходилось писать ответы («И никаких «заглядываний» в мозги других, пока пишете», — предупреждал Джероламан), в чем, по его мнению, дело и как исправить положение.

Ровену задевало, что Баринов или Сет заканчивали свои анализы первыми и самодовольно ждали, пока другие обдумают проблему, но часто она бывала более точна, чем они.

— Быстрое, но неверное решение может привести к повреждению Башни.

Лучше подумать чуть дольше, но быть точнее, — говорил Джероламан Баринову и Сет, недовольно хмурясь. — Вы двое — будущие Таланты-механики, но у Ровены куда больший процент правильных ответов. Расскажи классу, Ровена, что заставило тебя обратить внимание на заржавевшее соединение электрической схемы?

В начале ответа она даже запиналась, глядя, как красивое лицо Баринова багровеет из-за полученного замечания. Сет не обращала на подобные выволочки излишнего внимания. Вернувшись домой после занятий, Ровена не знала, за что взяться, даже не могла играть с Плутом, атаковавшим подушки и ковры, будто это были его смертельные враги. Хотя обычно шалости котенка восхищали её. Она отправилась спать, все ещё преследуемая мрачным лицом Баринова.

Но на следующий день, к её полному удивлению, молодой человек широко улыбнулся сопернице. Её так и подмывало прощупать мозг парня и найти, что вызвало в нем такую внезапную перемену, но воспитание Сиглен превозмогло это желание. К тому же Ровена боялась того, что могла обнаружить. Было достаточно, что он ей улыбнулся. Она очень аккуратно избежала нового соперничества, притворясь, что не приняла во внимание старение металла при решении сегодняшней проблемы. Но, заметив удивление Джероламана, она решила, что лучше «притворяться» не так явно. Однако когда вечером Баринов подошёл, чтобы сесть рядом с ней за ужином, улыбаясь уже совсем по-дружески, она почувствовала, что играет очень убедительно.

— Послушай, мы все собираемся в порт на концерт. Близнецы получили разрешение, так что и ты вполне можешь пойти. Мы уговорили даже Госвину, и единственная, кто ещё не согласился, — это ты. Ты ведь не занята? — спросил он, заметив её замешательство. Ровена почувствовала легкий телепатический нажим с его стороны и позволила ему «увидеть», что она хочет пойти. — Спроси Самеллу. Она разрешила мне взять вездеход.

— Не вижу ничего страшного, — в свою очередь сказала Самелла, пожимая плечами. — Это коллективный выход.

Ровене пришлось приглушить свой восторг и подумать о том, что она не успеет вернуться в Башню, если только не телепортироваться, но всепонимающий взгляд Самеллы отверг эту мысль. Даже если она просто «подвезет» сюда что-то из своего гардероба, возникнут вопросы. Но она была женщиной, и её желание быть нарядной — естественно.

— Не раздумывай, Ровена, — окликнул её Баринов. — Ты прекрасно выглядишь и в этом.

В зеркале комнаты отдыха она оглядела своё раскрасневшееся лицо и руки.

Ровена придирчиво рассмотрела себя. Эти противные волосы… Это просто ужасно: в четырнадцать лет — и седая, хотя бывают и другие мутации, но никто не обращает на них внимания. Её лицо было слишком худым, узким, с остроконечным подбородком, очень тонкие изогнутые брови, правда, впечатляли, но глаза казались слишком большими для лица. Зато у неё уже появилась фигура: грудь не очень большая, но достаточная, чтобы выглядеть отлично. Почему Баринов улыбался ей? Особенно после вчерашнего? Может, он хотел выяснить, как ей удается добиться такого высокого процента правильных ответов? Но два насыщенных года, проведенных в Башне под руководством Сиглен, не прошли бесследно, хотя Сиглен и держала её на детских заданиях. Может, если она окончит этот курс с отличием, Сиглен будет давать ей и более ответственные поручения.

Концерт и впрямь удался. В нем участвовали три ансамбля, выступления которых сопровождались хорошо продуманной цветомузыкой — гораздо более сложной, чем на выступлениях в Приятной Бухте. В первой части концерта Баринов сидел очень близко от неё, его мускулистое бедро касалось её ноги.

Из него ключом била энергия странного ржаво-коричневого цвета, что неприятно удивило её, а вот запах его был каким-то неопределенным: и не отталкивающим, и не внушающим доверие.

Но что уж ей совсем не понравилось, так это как он прощупывал её мозг, толкаясь то туда, то сюда, тщетно пытаясь найти вход. Во-первых, это очень плохие манеры, и, во-вторых, ей была неприятна такая настойчивость. Его усилия достигли апогея, когда свет, звук, хореография и пение слились в едином эротическом порыве, достаточном, чтобы вызвать ответную реакцию аудитории. Послышались крики, оглушительный смех и свист. Они сидели довольно высоко в амфитеатре, поэтому могли видеть, как некоторые парочки и целые группы двинулись в темные доковые коридоры. Что такое случается, она знала от Лузены, рассказавшей ей все о сексуальности и чувственности, но впервые она видела публичное проявление этих чувств. Слева от неё нервно вскрикнула Госвина. Эти крадущиеся уходы явно потрясли её.

Ровена очень деликатно постаралась телепатически успокоить девушку, и вроде бы это помогло. Финал концерта, однако, явил апофеоз чувственности: под триумфальный грохот музыки, в ярких вспышках огней все на сцене застыли в предельно откровенных позах. Госвина вскочила со своего места, но чтобы уйти, а не аплодировать. Ровена последовала за ней и услышала приглушенные восклицания девушки.

— Госвина! Это же только шоу! — выпалила Ровена, поймав однокашницу в толпе на стоянке около концертного зала.

— Неужели им нравилось быть такими… такими отвратительно вульгарными?

Такая откровенность просто немыслима на Капелле! — Низкий голос девушки звенел от отвращения, её трясло от гнева. — Я просто не выношу, когда чувства выставляют напоказ. Ведь это должно быть очень личным, чудесным опытом, а вовсе не дешевой кричащей игрой на публику.

И без проникновения в сознание Госвины Ровена знала, что у неё есть глубокая и серьезная любовь. Друг, с которым она была вынуждена расстаться из-за необходимости прослушать этот курс. И что она очень скучает по своему другу. Это удивляло Ровену, считавшую подругу слишком юной, чтобы уже иметь пожизненное обязательство. К счастью. Госвина была слишком поглощена своими эмоциями, чтобы заметить злоупотребления Ровены. А Ровена обдумывала, как бы ей выпутаться из создавшегося положения, и совсем позабыла, где они находятся.

Мягкие скользящие тени вокруг внезапно превратились в совершенно реальные фигуры с весьма прозрачными намерениями. Госвина вскрикнула, прежде чем ей заткнули рот и крепко прижали руки к телу, и только теперь Ровена осознала, что это нападение.

— Нет, не надо! — прокричала она вслух, одновременно отражая атаку ментальным ударом, направляя его во все стороны, не зная, сколько нападавших.

Она отбросила их всех от себя и Госвины, не ограничивая силы удара, и с большим удовольствием услышала, как мягкие тела впечатывались в соседние машины, получая вместо наслаждения боль и увечья. Она без всякой жалости закрыла свой мозг от восприятия их страданий и от немедленно последовавшего чувства вины за причиненный вред другому человеку.

— Ровена! — удивленно окликнула её подруга. — Что ты делаешь?

— Только то, что они заслужили. Пошли отсюда. — И Ровена одним толчком выпихнула Госвину из темноты на более освещенное место стоянки. — У входа должны быть такси.

— Но…

— Никаких «но», никаких объяснений. Ты ведь не хочешь быть замешанной во все это?

— О нет, нет. О Боже! Нам нужно было остаться со всеми.

— Нужно было, но мы же не остались. — Ровена разозлилась на Госвину. — «Рэй, Госвина проводит меня домой. Мне нехорошо».

Рэй Лофтус последним позаботился бы выяснить причину её телепатического послания. В данный момент она не хотела иметь ничего общего с любопытством Баринова.

— Я сказала Рэю, что мы возвращаемся домой отдельно. Ну, пошли. Здесь полно машин.

Госвина с готовностью отдала инициативу более молодой подруге. Она забилась в угол машины, которая монотонно спрашивала о маршруте.

— Башня!

— Башня под запретом.

— Я Ровена.

Машина зависла над дорогой, медленно повернула на юго-восток и, быстро определив долготу и повысив скорость, направилась к сиявшим на горизонте огням над башенным комплексом.

— Ты не Т-4, Ровена? — тихо спросила Госвина.

— Нет.

Госвина кивнула, излучая облегчение и удовлетворение.

— Так это ты — причина того, что курс проводится на Альтаире? Ты — потенциальная Прайм, поэтому не должна путешествовать?

— Я не уверена, что это из-за меня.

Госвина недоверчиво что-то пробормотала.

— Тебе потребуется своя команда для работы на станции. Понадобятся люди, которым ты можешь доверять. На подбор команды уходит много времени и попыток. Я знаю. Мои родители работают на станции Капеллы. Именно поэтому они разрешили мне поехать. Они надеются, что я подойду… тебе, когда ты возглавишь станцию.

Ровена не нашлась что ответить. В словах Госвины был здравый смысл.

Сколько ещё человек в группе догадываются об этой цели? И о её настоящем статусе? Баринов? Это объясняет его попытки добиться внимания от странной девочки-подростка?

— Послушай, Ровена. Ты мне очень нравишься, и я очень благодарна тебе, но мы не сможем работать вместе хорошо. Я… я легко пугаюсь, а ты очень сильная. Это хорошо… — быстро проговорила Госвина, слегка пожимая руку Ровены. Девочка могла видеть нежную улыбку Госвины. — Для тебя. Ты должна быть сильной. Честно говоря, я не думаю, что я тот человек, который должен быть в Башне. Но мои родители хотят, чтобы я попытала счастья. Я же склоняюсь в пользу моего младшего брата, Афры. Ему только шесть лет, но он уже показал хорошие способности. Он по меньшей мере Т-4 по телепатии и телекинезу. Он обожает ходить в Башню с отцом, и Капелла всегда шутит, говоря, что он собирается обойти отца.

Ровена засмеялась и сжала пальцы Госвины в своих руках, подчеркивая симпатию и дружбу. Аура Госвины была деликатного голубого цвета и пахла цветами.

— Думаю, нам лучше думать о настоящем, Госвина. Ты ничего не расскажешь, когда мы вернемся, кроме того, что мне стало нехорошо. Там было очень шумно и душно…

— Концерт был под открытым небом, Ровена…

— Шум! И от всех этих огней у меня разболелась голова. Вот это ты и скажешь.

— Но те…

— Головорезы? — грубо прервала её Ровена.

— Они знают, что их нападение отразили. И ты поранила их.

— Пусть объяснят, из-за чего, если только захотят, чтобы их спросили. — Ровена была непреклонна. Она злилась на себя: уверяла Госвину, что порт Альтаир — безопасное место, и тут же на них было совершено нападение.

Сочувствие Госвины не помогло ей справиться с гневом.

— Ты была храбрее меня.

Ровена не согласилась:

— Не храбрее. Злее. Вот мы и приехали.

— Назовите свои имена.

— Здесь Ровена и Госвина с Капеллы.

Машине было разрешено проехать через линию охраны.

— Ты проводила меня до Башни, Госвина, и теперь машина доставит тебя домой. Мы будем придерживаться этой версии, — повторила Ровена, давая такси необходимые указания. — Помни об этом, Госвина, — сказала она, выходя у входа в Башню. — А когда Афра подрастет, я сделаю все, чтобы он тоже прошёл обучение здесь.

— Ой, правда?

И машина увезла её.

Ровена сообщила Лузене о своей головной боли, возникшей из-за мерцающих огней, и смиренно согласилась проверить глаза на следующий день. В тот же день, пока Баринов сосредоточенно решал задачу, которую дал им Джероламан, она без угрызений совести прозондировала его прошлое. Ей стало совершенно ясно, что Баринов ухаживал за ней, потому что узнал, что она потенциальный Прайм. Ровена больше не церемонилась, соревнуясь с ним или с другими.

Прайм управляет станцией, сантименты не должны мешать работе.

Поэтому в течение последних недель курса она слегка «тормозила» Баринова, что иногда заставляло краснеть деликатную Госвину.

За следующие четыре года Джероламан прочитал на Альтаире и другие курсы, которые Ровена не была обязана посещать. Она включалась в работу, когда обсуждались интересные проблемы, ей нравилось конкурировать с другими студентами, но никогда она не разрешала себе дружески сблизиться с кем-то из них. Она игнорировала услышанные обвинения в холодности, равнодушии, высокомерии, тщеславии. Она была любезна со всеми, даже с теми, кто ей действительно нравился, но не подавала виду. Иногда Джероламан приглашал её в свой офис поболтать и спросить мнение о том или ином студенте.

После окончания каждого курса Рейдингер связывался с ней, обсуждая различные аспекты пройденного материала, предлагаемых проблем.

Ровена как-то даже пожаловалась Лузене, что чувствует себя так, будто сдает Прайму Земли бесконечный выпускной экзамен.

— Ну, я бы сказала, тебе повезло, молодая леди, что он проявляет к тебе личный интерес. Бралла говорила, — Лузена сердито усмехнулась, — что он ежемесячно получает отчеты о твоем развитии от Сиглен.

— А-а, так вот почему она вдруг разрешила мне заняться рудовозами! — Ровена не очень-то радовалась, что ей доверили случайную работу — это были самые обычные перевозки. — Сколько ещё лет она будет держать меня на «неодушевленных» работах, когда же я получу настоящую?

У Лузены не нашлось подходящего утешения. Вместо этого, обращаясь к авторитету Рейдингера, она иногда устраивала Ровене отлучки из Башни.

Когда, деятельность в Башне на время затихала, они на все выходные уходили в живописные места Восточного побережья Альтаира, несколько раз путешествовали по Великой Южной пустыне, которая, как сообщалось в путеводителе, изобиловала всевозможными насекомыми и беспозвоночными, фантастическими цветами, цветущими по ночам или на рассвете, увядая и умирая, как только пламенеющее альтаирское солнце приходило в эти экваториальные районы. Ровене особенное удовольствие доставляли водные виды спорта, так что большой дом в Приятной Бухте редко пустовал, а Барди и её муж или Финнан и его жена и их дети охотно присоединялись к ним в каникулы.

Летом шестого года обучения Ровены в Башне ожидали более крупную, чем обычно, группу, составленную из обслуживающего персонала планетарных станций, направленного для повышения квалификации. К этому времени большинство студентов уже знали, что Ровена — необычайно сильный телепат и телекинетик: все говорили о том, что она — верный Прайм. Но где именно в Лиге Девяти Звезд — трудно сказать. Естественно, это будет не Альтаир — здесь Сиглен уверенно правила своей Башней. Дэвид прочно утвердился на Бетельгейзе, Капелла — на своей станции. Гузман с Проциона старел, но до его отставки было ещё далеко. Никаких шансов не давал и пост Прайма Земли, но ходили упорные слухи, что Рейдингер может переложить часть своих трудных обязанностей на неё. Или что Совет Лиги может принять решение открыть станцию на Денебе, одной из новейших колоний, хотя это тоже не внушало надежд для оправдания расходов на обустройство Башни: колония должна иметь значительный экспортный потенциал, получить кредит на импорт от членов Лиги, а также обслуживать значительный объем межпланетной корреспонденции и поддерживать порядок на торговых путях. В данный момент Денеб не имел ни избытка материальных ресурсов, ни открытого кредита.

— Я говорил Рейдингеру, — поделился Джероламан с Лузеной в последний вечер перед прибытием новой группы, — что нужно что-то придумать для Ровены. Она выдыхается, скучает, а поскольку она разумный ребёнок, то несправедливо заставлять её бездельничать. Она знает о Башенной механике и порядке работы больше Сиглен. Она вполне способна выполнять обязанности Прайм уже сейчас, а ведь она ещё только подросток. — Он сокрушенно покачал головой. — А эта женщина никогда не даст ей настоящей работы.

— Еще бы, она безумно ревнует Ровену, ты знаешь это так же хорошо, как Бралла и я.

— В устах Сиглен она навсегда останется ребёнком. Я часто думаю, — и Джероламан потер подбородок, — не лучше ли было бы, если бы мы дали Ровене успокаивающее и доставили её на Землю, как только подвернется удобный случай.

— Ни за что, — горячо возразила Лузена, раздираемая противоречиями. — Тебя там не было. Ты не видел ужаса на лице девочки, когда мы пытались посадить её в космолет. Её мозг от страха заглушил всю планету. Только поэтому Сиглен и вмешалась. Это был единственный раз, когда Сиглен побеспокоилась о ком-то, кроме себя. Ты же знаешь, что все Праймы страдают агорафобией. Вспомни, как было плохо Дэвиду с Бетельгейзе. А Капелла! Их путешествия к станциям были ужасны.

Джероламан, задумавшись, почесал в затылке.

— Да Сиглен и сама сильно болела. Я прилетел сюда на том же космолете, так от самой Луны медиков там было больше, чем персонала станции. Думаю, тогда она надеялась, что её не пошлют на Альтаир. Она была так уверена, что станет Прайм Земли, если достаточно долго проторчит в Бланделе.

Джероламан взял стопку папок — информации о приезжающей группе.

— Еще я думаю, скоро что-то должно произойти. Посмотри, на этот раз повышающие квалификацию — те, с кем Ровена уже работала в течение прошлых курсов. Рэй Лофтус, Джо Толья, они приехали с Капеллы с прекрасными отзывами. Рейдингер поставил мне задачу подготовить трех потенциальных начальников станций. Раньше он такого не делал. Дьявол, а не человек!

Настоящий дьявол.

— Если бы он сам сказал это Ровене, может, она меньше бы раздражалась.

— Поезжай с ней в Приятную Бухту, как и планировала. Пусть она хорошенько отдохнет, но возвращайтесь вовремя, чтобы показать этим тупицам, как дела делаются.

Лузена улыбнулась, хорошо зная отношение Джероламана к нерадивым студентам.

— Если бы Ровена вела себя тактичнее, делая свои поправки, была чуть менее упрямой, отстаивая своё мнение…

Джероламан удивленно поднял глаза и погрозил женщине пальцем.

— Экипаж станции соответствует своему Прайму, ты прекрасно это знаешь, Лузена. В этом-то все и дело. Он поддерживает Прайма, помогает ему; Прайм же, в свою очередь, даёт задания экипажу, а не раздает награды. Праймы жестки со всеми и, как правило, жестче всего относятся к самим себе. — Он резко махнул рукой. — Так должно быть, или ФТиТ рухнет. Как только это случится, лига возьмет в свои руки бразды правления. ФТиТ не должна функционировать вполсилы или бюрократически, когда та или другая система будет постоянно вмешиваться и требовать приоритета тому или этому. ФТиТ — строго первая во всем и к людям любого уровня относится одинаково.

— Я знаю, — печально согласилась Лузена, — но не забываю, что Ровена — одинокий ребёнок и всегда была одинокой.

— Но не навсегда. Йеграни обещала.

— Обещание исполнится ещё не скоро. — Сказав это, Лузена вышла из офиса управляющего станцией. — А я оберегаю нашу спасительницу, — пробормотала она напоследок с большим удовольствием.

Приятная Бухта в разгар весны была великолепна, и Лузена заметила, что Ровена засияла, как только вышла из вездехода.

— Единственное, чего недостает этому месту, — вздохнула Ровена, оглядываясь и убирая серебряные волосы с лица, — так это того, что я не могу взять сюда Плута.

— Кажется, он не был против, что его оставили с Джерри, — ответила Лузена.

— Настоящая животная любовь, — скривилась Ровена. — Пока ты меня кормишь, я тебя люблю.

Лузена засмеялась.

— Отчасти, но он любит тебя и всегда бежит к двери, когда слышит твои шаги. Он никогда не замечает меня, даже когда я кормлю его, и только терпит Джероламана.

Ровена скептически кашлянула и повернулась, чтобы телепортировать багаж Лузены, а потом свой собственный, прямо в комнаты.

— Когда-то будет приятно иметь кого-то, кто полюбит меня! Не Прайм Ровену, не кормилицу, а меня!

Лузена ответила тем же тоном:

— Тебе уже восемнадцать…

— Ты уверена?

— С медицинской точки зрения — да, — съязвила Лузена.

Ровена все ещё стремилась узнать хоть что-нибудь о себе: дату рождения, фамилию, происхождение семьи.

— Немногие в Приятной Бухте знают, что ты Талант, ещё меньше — что Альтаир жаждет заполучить молодую Прайм. Ты всегда гостила здесь как член семьи. Теперь ты вполне взрослая, чтобы заняться своими личными делами.

Ровена покосилась на Лузену, пряча улыбку.

— Сиглен хватил бы удар, если бы она услышала твои слова! «Люди с нашими Талантами и ответственностью не должны заниматься вульгарной физической активностью». — Она подражала голосу Сиглен обезоруживающе точно.

— Вульгарной физической — действительно, — засмеялась Лузена. — О, я не потешаюсь над ней, но, правда, Ровена, Сиглен ни по темпераменту, ни по физическому состоянию никак не подходит для того, чтобы получать удовольствие от «лучших эмоций в жизни»… Даже если бы она узнала их… А ты такая стройная, молодая…

— Фея — так, кажется, этот рыжий кинетик с Земли с последнего курса назвал меня? — Ровена быстро взглянула на Лузену.

— Феи весьма привлекательны. — Лузена не хотела отступать от своего.

Теперь они были в доме, и Ровена разглядывала себя в зеркале, висевшем в холле.

— Я могу покраситься?

— Почему бы нет?

— В самом деле, почему?

Они попробовали несколько оттенков. Ровене хотелось иметь длинные черные локоны, но для брюнетки она была слишком белокожей. Поэтому они остановились на русом цвете. На лето Ровена решила также сделать короткую стрижку с завивкой. Результат понравился им обеим.

— Так лучше? — хотела знать Ровена, приглаживая завиток надо лбом.

— Пикантно! В ногу с модой! Теперь иди, развлекайся. Краска с гарантией: не выцветает на солнце и не растворяется в морской воде.

— Я только искупаюсь и немного позагораю, чтобы убедиться, что это так.

Пойдешь со мной?

— Не сегодня.

Лузена мягко выпроводила Ровену. Предстояло многое заказать для кухонного блока. Некоторые посетители при отъезде не всегда аккуратно пополняли запасы в номере.

Ленивое купание плюс беспечно проведенное время на пляже, чтобы подправить цвет своего загара, решительно улучшили настроение Ровены. Она и Лузена обедали на открытом воздухе, и некоторые мужчины бросали восхищенные взгляды в их сторону.

— Ты уверена, что никто здесь не знает, кто я?

— Никто. Даже Джероламану придется посмотреть на тебя дважды, прежде чем он узнает тебя теперь. Правда, и здесь, — Лузена пожала плечами, — могут предположить, что у тебя есть какой-нибудь Талант, но третья часть планеты имеет какой-нибудь из мелких Талантов.

— Лучше всего быть самой собой и не беспокоиться о Таланте совсем.

Лузена не поняла, произнесла ли Ровена это грустное предложение вслух или нет. Год за годом Лузена случайно «подслушивала» чисто телепатические реплики, но никогда не говорила об этом Ровене, чтобы уберечь девочку от чувства неловкости, что кто-то может услышать её сокровенные мысли. С другой стороны, это говорило о том, что девочка полностью ей доверяет.

Лузена ни разу не пожалела, что все эти пятнадцать лет была рядом с Ровеной, хотя время от времени её собственные дети, Барди и Финнан, сердились на мать за такую преданность Ровене.

Именно поэтому, когда-через два дня муж Барди, Джеддер Халей, сообщил Лузене, что у её дочери начались преждевременные роды, она немедленно собралась выехать в имение Халеев на восточном краю Великой Южной пустыни.

— Если я тоже поеду, Барди расстроится, — твердо сказала ей Ровена. — Ты одна нужна Барди. Сама же говорила, что я уже достаточно взрослая, чтобы жить самостоятельно. И ты уверяла, — продолжала Ровена, предупреждая возражения Лузены, — что никто не знает, кто я, поэтому я совершенно вне опасности. Честно говоря, мне очень нравится такая идея — провести несколько дней одной. Большинство детей начинают жить самостоятельно в шестнадцать лет. Я не могу провести всю жизнь в вакууме.

Ровене понадобился только один миг, чтобы достаточно глубоко проникнуть в сознание Лузены и прочесть её мысли и опасения относительно дочери.

— Это не значит, что со мной нельзя поддерживать связь, дорогая Лузена.

Я буду хорошо себя вести. Я же не Мойра.

— Конечно нет! — Лузена так и не простила свою племянницу, хотя её брат до сих пор не знал, почему те каникулы-закончились всего за несколько дней.

— Бери автолет Камиллы, его доставили на летное поле для нас. И можешь лететь не откладывая, — продолжала Ровена, быстро и аккуратно перекладывая в сумку Лузены вещи из её чемоданов. — Через десять минут будешь уже в пути. Барди не может ожидать лучшего ответа на свою просьбу.

— Дорогая моя! — Подвижное лицо Лузены засветилось благодарностью.

— Глупости, ты моя самая близкая подруга. — И Ровена обняла Лузену, обволакивая её любовью и пониманием. — Я тебя монополизировала, ты это знаешь. У Барди есть право обижаться на меня, но она настолько великодушна, что никогда даже не упрекнула меня вслух. Ты была нужнее мне.

До сих пор. Теперь ты нужна ей.

Ровена стояла на веранде, испытывая странное чувство радости. Какое-то облегчение, хотя Лузена всегда была искренней и нежной, заботясь о ней. У Ровены никогда не было причин обижаться на излишний надзор за собой. Но она осталась наедине с собой впервые за пятнадцать лет после того чудесного спасения. С ней не было даже пухи.

Она повернулась на каблуках и вернулась в дом, шлепнула рукой по двери, пробежала пальцами по столу, постучала по вазе со свежими весенними цветами, повертелась в гостиной и погладила полированные парчовые стулья, будто хотела удостовериться, что они не живые и что она — единственное живое существо в доме. Она закружилась в диком пируэте, затем с хохотом завалилась на диван.

Чудесное чувство! Быть одной! Быть самостоятельной! Наконец-то.

Она уловила сознание Лузены: бедная женщина все ещё сомневалась, разумно ли оставлять свою подопечную совсем одну, но она должна была ответить на просьбу Барди. Ровена мягко и нежно убрала беспокойство из сознания Лузены, установив отвлекающий блок, если Лузена вдруг начнет беспокоиться о ней. Ровена хотела вновь насладиться своими первыми настоящими каникулами.

Приятная Бухта приобрела для неё новое очарование. Она ела, только когда чувствовала голод, — ведь рядом не было Лузены, которая напоминала бы об обычном времени обеда или ужина. Особенно приятно было отсутствие Сиглен с её вечными советами попробовать это, съесть ещё немножечко того, или: «Будь добра, доедай до конца все, что подано, поскольку многие в мире могут только мечтать о таких чудесных блюдах».

Когда Ровена чувствовала голод, она садилась на велосипед и спускалась в торговую часть города, по дороге принюхиваясь к многочисленным запахам, приносимым легким весенним бризом.

Однажды она поставила велосипед на подставку около приглянувшейся ей коптильни. Аппетитный запах жареной рыбы не оставил её равнодушной, поэтому она заняла место рядом с другими посетителями этого гриля. Всего раз взглянув на соседа в профиль и слегка прощупав мозг, она сразу узнала Туриана, их капитана и инструктора во время первого посещения Приятной Бухты.

— Что у них тут самое лучшее? — спросила она. — Все так хорошо пахнет.

— Я заказал бутерброд с жареной красной рыбой, — ответил мужчина, улыбаясь ей. «Хорошенькая! — говорил его мозг. — Не похоже, что студентка, каникулы ещё не начались. Выздоравливающая? Выглядит уставшей. Чудесные глаза».

Ровена не поняла, рада она или нет, что моряк не узнал её. Конечно, у него сотни клиентов за лето. Почему он должен запомнить какую-то девчонку?

— У них только красная рыба? — спросила она.

— Нет, но она самая свежая, — сообщил Туриан. — Я видел, как её разгружали в доках полчаса назад.

— Тогда это то, что нужно.

Поэтому, когда официант спросил, что она выбрала, она знала, что заказать, но сильно переживала из-за невозможности не слышать поток сознания Туриана. Он перебирал в уме, что ему предстоит сделать, чтобы отремонтировать своё судно, раздумывал, хватит ли ему кредитов, чтобы хорошо сделать работу, или где он сможет сэкономить без риска потерять своих клиентов или нанести вред кораблю. Он проголодался. Все утро соскребал с корпуса зимнюю грязь и от кухонных ароматов слюнки глотал. Или этого оттого, что рядом сидит хорошенькая девушка? От такой у любого мужчины потекут слюнки. Она здесь уже по крайней мере несколько дней: какой красивый загар. Странно! Её лицо почему-то кажется ему знакомым.

Нет. Он, должно быть, ошибся: он никогда прежде не видел её в Приятной Бухте.

— Ты здешняя? — спросил он, чтобы убить время, пока жарится рыба.

— Нет. Я из порта.

— Отпуск?

— Да. Мне удалось уехать пораньше в этом году. Должностное расписание редко позволяет новичкам отдохнуть. — Это прозвучало как ответ на возможные вопросы. — А ты?

— Я готовлю свой корабль к лету.

— Да-а, а какой у тебя корабль? — Этот вопрос мог бы послужить возобновлению знакомства. Так он вряд ли вспомнит прошлую встречу и сколько ей лет на самом деле.

Он улыбнулся.

— Тур по морским заповедникам! Купание на глубине! И все такое. «Если я хорошо заработаю летом, то смогу рыбачить всю зиму там, где захочу», — добавил он мысленно.

— Всегда в Приятной Бухте? — Она не припоминала, чтобы видела его здесь в прошлом году, но она же не искала специально, да и в заповеднике больше не бывала.

— Не всегда. На Альтаире сколько угодно великолепных гаваней. Я плаваю повсюду, но летом здесь весьма неплохо.

Официант поставил их блюда на прилавок и попросил заплатить. Ровена, пошарив в карманах легкого жакета, вспыхнула в замешательстве: её пальцы нашли только три мелкие кредитки. Как она могла так сглупить? Ведь Лузена всегда напоминала ей. Но стоило остаться одной, как она позабыла самые простые требования. Она протянула все, что у неё было, но этого не хватило, чтобы заплатить за рыбу.

— Ой! — Она смущенно улыбалась официанту и Туриану, судорожно вспоминая, где в доме оставила свой кошелек. Она могла бы телепортировать нужную сумму в карман своих шорт…

— Разреши мне, — попросил Туриан, а на грани его сознания промелькнуло:

«В компании есть куда приятнее, и она не очень-то похожа на попрошайку или вымогательницу».

Улыбка облегчения, засветившаяся на лице Ровены, была для него дороже, чем право заплатить за неё.

— Я настаиваю, чтобы ты разрешил мне вернуть тебе деньги, — решительно объявила девушка, когда он показал на свободные места за столиком на террасе с видом на бухту. — Я забыла кредитки дома. Настоящая отпускная забывчивость.

— Знаешь что, я заплачу тебе этим бутербродом за пару часов не очень тяжелой работы. Если твои родители не будут возражать.

— Это мои каникулы, — заявила она. — Но, думаю, что здесь достаточно…

— Она махнула рукой в сторону мужчин и женщин, проходивших по улице мимо.

— Все заняты своими делами, а мне позарез нужна ещё одна пара рук и кто-то, кто смог бы выполнять простые задания. — Его улыбка сообщила ей больше, чем требовалось. — Я научу тебя ставить паруса. Когда-нибудь тебе это пригодится.

Ровена хорошо понимала, что он не ждет ничего большего. Туриан все ещё был, как и четыре года назад, откровенным и честным человеком.

— Идет! Немного тяжелой работы мне не повредит — это послужит хорошим отдыхом от скучного сидения в кабинете. Куда мне прибыть на работу утром, сэр? — Она приложила ладонь ко лбу наподобие морского салюта.

— Лодочная пристань Сендера. Отсюда вниз. Мой корабль — пятнадцатиметровый шлюп с синей кормой.

Улыбаясь, она взяла свой бутерброд и со вкусом откусила хрустящий хлеб с горячей крошащейся рыбой. Пикантный соус, которым она полила рыбу, потек по подбородку. Она вытерла струйку пальцем и облизала его. Туриан проделал то же самое, улыбка его была самой что ни на есть товарищеской.

Когда они прикончили рыбу, он настоял на десерте за его счет: половинка дыни со свежими весенними фруктами и бокал местного напитка. Потом он попросил прибыть её к семи утра, чтобы они закончили самую тяжелую часть работы, прежде чем станет слишком жарко, и вежливо с ней попрощался.

И ушёл, говоря себе, что не стоит обращать внимания на такую молоденькую девушку. Впереди все лето, и, как Обычно, у него будет много предложений.

Это слегка задело Ровену. По дороге домой она думала, как бы доказать ему, что она не так уж молода, как ему показалось. Он был приятным человеком, благородным и чувствительным, способным моряком и интересным гидом.

Вернувшись в свой коттедж, девушка решила подготовиться к завтрашней работе. Она заказала всю доступную информацию о парусном снаряжении, об общем мореплавании, надолго задержалась на теме ремонта корабля после зимней стоянки. Праймы обычно обладают фотографической памятью. Это требуется при выполнении их обязанностей. Одно лишь наличие Таланта, как у Ровены, вовсе не гарантирует статус Прайма.

Она сверилась с морским справочником относительно кредитоспособности Туриана Негайона Салика и, используя код Башни, просмотрела его личное дело. Туриан был тридцатидвухлетним Стандартом. Морщины, появившиеся под воздействием солнца, немного старили его. (Из разговоров девушек на различных курсах она знала, что мужчины чуть более старшего возраста предпочтительнее.) Он был холост и никогда не имел намерения жениться, не говоря уже о заключении краткосрочного брачного контракта. У него было много братьев и сестер и других близких родственников, большинство из которых занимались морским бизнесом.

Чего-то не хватало в документах о нем и других членах его семьи. Ровене пришлось подумать, что же было пропущено. Потом её вдруг осенило: ни он, ни его родственники никогда не проходили тест на наличие Таланта. Это было самое невероятное упущение, поскольку большинство семей рьяно искали приметы хоть каких-нибудь способностей, малых или крупных, в своих потомках. Значительный, признанный Талант значил привилегированное образование, а зачастую и денежную помощь для всей семьи. Не то чтобы на такой богатой и малонаселенной планете, как Альтаир, это было так уж необходимо, но хорошая прибавка к доходу пока ещё никому не мешала. Закон никого не обязывал регистрироваться в центре тестирования Талантов, но выглядело довольно странно, если кто-то не воспользовался предоставленной возможностью.

Она проверила данные на его корабль «Мираки», схему его плаваний за последние четыре года, так что ей теперь было известно, где он рыбачил, останавливался, кто были его пассажиры. Она также узнала, что когда он закончил учебу у дяди, опытного моряка, ему дали ссуду на покупку шлюпа, и он много работал, чтобы вернуть кредит, и теперь он полноправный владелец судна. «Мираки» имел лицензию на чартерные перевозки, на ловлю рыбы и исследовательские работы. За восемь лет со времени спуска на воду корабль выполнял все работы, которые позволял его размер. Послужной список «Мираки» содержал все факты вплоть до настоящего времени, и она не нашла никаких записей о нарушениях, штрафах или убытках.

Ровена встала в шесть часов, плотно позавтракала и чуть не опоздала на лодочную пристань Сендера, потому что слишком долго выбирала соответствующую случаю одежду. Она собиралась выйти за пятнадцать минут до назначенного часа — лодочная станция была в двух шагах от дома, — когда поняла, что Туриан не поддается или избегает сетей девушек, гораздо более искушенных в кокетстве, чем она. Он считал её просто хорошенькой молодой девушкой, слегка худой. Хорошо, она начнет прямо отсюда. И будет продвигаться дальше.

Ровена появилась в назначенном месте с последним ударом часов в рабочем комбинезоне и со сменой вещей в багажнике велосипеда. Её изыскания прошлой ночью говорили, что скорее всего работа будет грязной. В кармане запасных брюк лежала тяжелая пачка кредиток.

— Ты когда-нибудь работала на паруснике? — спросил её Туриан уже через пару часов, заметив, что помощница почти не нуждается в инструкциях.

— И да и нет. Мне всегда нравилось плавать под парусами, поэтому я старательно изучала все, что смогла достать о парусниках. Хорошее образование всегда в первую очередь учит, где найти то, чего вы не знаете.

— Надо сказать, ты ловко применяешь теоретические знания на практике.

Обычно интеллектуалы — плохие помощники. Чем ты занимаешься?

— О, скучищей! Перевозками импорта и экспорта. — И она неопределенно пожала плечами. — Но платят прилично, да и приработок неплохой. Мне придется пройти инопланетную подготовку для дальнейшего прогресса. Я была достаточно хороша для работы в компании, пока они не заметили, что я очень хочу развивать свои способности.

«На этот раз девица с головой», — думал Туриан. Чем-чем, а неискренностью он не страдал, поэтому проникновение в его сознание не было нарушением его личной неприкосновенности: все эти мысли лежали на поверхности, как непроизнесенный монолог.

Когда солнце достигло зенита в сверкающем безоблачном небе, он объявил перерыв и предложил перед обедом искупаться в конце причала лодочной станции. Ровена одним движением скинула комбинезон и оказалась в воде быстрее его, смеясь и брызгаясь. Сложение моряка все так же впечатляло.

Глубокий бронзовый загар подчеркивал изгибы его сильного тела.

После купания они взобрались на причал и сели в тени от развешанных для сушки сетей.

— Ты такой хороший работник, что я решил оплатить твой завтрак, — объявил он одобрительно.

— Один раз ты мог заплатить, но дважды в сутки — не пойдет. Я захватила достаточно денег для нас обоих.

Вокруг его синих, как море, глаз лучились морщинки. Он встал, весь в каплях воды, руки на бедрах, и посмотрел на неё сверху вниз.

— Деньги девать некуда?

— Долг платежом красен. Ты меня выручил, и я возвращаю свой долг.

Сейчас я хочу помочь тебе отремонтировать «Мираки», а ты за это позволишь мне пойти с тобой в плавание, когда он будет спущен на воду. Идет?

Они пожали друг другу руки. Туриан смеялся, а мозг его восхищался её независимостью. Она хотела бы, чтобы он думал не так громко, так как это давало ей нечестное преимущество. И ещё она старалась сделать все, чтобы доказать, что она не так молода, как кажется.

Им понадобилось ещё три дня до спуска «Мираки» на воду. Ровена работала наравне с моряком, пытаясь не слишком показывать, что выполняет ещё не высказанные вслух приказы. Прохладными вечерами Туриан записывал в судовой журнал, что было сделано, и говорил, что предстоит сделать завтра. Если ей приходилось чему-то обучаться, она без труда скрывала свои умственные способности, но физическая нагрузка, особенно усталость в плечах, оказалась для неё настоящим открытием. Она добросовестно выполняла каждую работу, прежде чем идти спать. Спалось ей намного лучше, чем все последние месяцы.

Когда Туриан проверил каждый дюйм «Мираки»: корпус, палубу, днище, мачту, шкоты, снасти, мотор, кубрик, камбуз и каюту, — он пригласил представителя морской инспекции Приятной Бухты проверить готовность корабля к выходу в море и подтвердить его лицензию. Корабль прошёл осмотр, и Ровена не скрывала распирающей её гордости за то, что лично участвовала в этом.

— Ну, когда я могу выйти в море? — спросила она Туриана, после того как он проводил инженера до причала. — Прогноз погоды говорит, что завтра будет ясно, ветер — пятнадцать узлов норд-норд-вест.

Туриан засмеялся и растрепал её волосы. Она почувствовала внезапный приток острого сексуального чувства, вызванного его случайной лаской. Но она не должна слишком сильно реагировать на простое дружеское прикосновение. Его ласковый, дурашливый жест не произвел бы на неё такого впечатления, если бы подобные проявления дружеского участия не были так редки среди Талантов, сберегавших их только для усиления мысленной связи друг с другом. К тому же как она не хотела преждевременно выдавать себя капитану Туриану, по-прежнему считавшему её «молоденькой девушкой», несмотря на все попытки разуверить его в этом.

— Да поедешь ты на свою рыбалку. У тебя есть ещё один свободный день?

— Я и раньше рыбачила, капитан Туриан. — Она лукаво улыбнулась. — И у меня луженый желудок.

— Я займусь припасами, а ты возьмешь на себя камбуз, — предложил он. — Еще принеси смену одежды и плотную ветровку. — Он изучающе взглянул на небо, прищурившись от яркого солнца. — Думаю, погода изменится ещё до конца завтрашнего дня.

— Правда? — Она рассмеялась над такой уверенностью. — Метеорологи дали прогноз на устойчивую погоду.

Растянув губы в улыбке и показал свои белые, но слегка кривые зубы, он спросил:

— Сможешь прийти в четыре утра, чтобы мы захватили отлив?

— Есть, капитан. — Она озорно отсалютовала ему, вскочила на велосипед и умчалась с причала. …Первое, что она сделала, когда вернулась в коттедж, — проверила прогноз погоды. Она знала, что Туриан ещё не включал приборы на корабле, поэтому была немало заинтригована, когда на экране появился новый прогноз, говорящий о снижении давления в районе полюса. Как, во имя всех святых, он узнал, что происходит в тысяче миль отсюда? И его семья никогда не проходила тестирования на наличие Таланта? Все любопытнее и любопытнее!

Ровена споро собрала рюкзак, добавив несколько вещей для сырой погоды и некоторые мелочи, которые всегда могут пригодиться.

С рюкзаком на плечах она села на велосипед и покатила на лодочную пристань в предрассветных сумерках. Хорошо ещё, что она знала теперь каждую колею и щель на дороге к главному причалу. Когда девушка окликнула хозяина «Мираки», пришвартованного носом и кормой к причалу и легко качавшегося на волнах отлива, её голос, казалось, дрогнул.

— Бросай свой велосипед и освободи кормовой конец, — приказал Туриан, появившись на капитанском мостике. — Теперь отдавай передний, и мы отчалим.

Ухмыльнувшись капитанским ноткам в голосе Туриана, Ровена повиновалась приказу и, отдав концы, ловко прыгнула на палубу. «Мираки», разрезая волны, развернулся и отошёл от причала.

— Бросьте ваши тряпки, юнга, и налейте пару бокалов пива. Нам это не повредит, пока мы не вышли из гавани.

Весело выполняя его приказания, Ровена думала, что день будет чудесным и, конечно, самым запоминающимся за последние годы. Её Таланты не включали в себя предвидение, но бывали моменты — и это был один из них, — когда не нужно быть Талантом, чтобы знать, что предзнаменование будет добрым.

Сразу же после выхода из гавани, оставив позади вереницу рыбацких лодок, медленно ползущих навстречу дневным трудам, Туриан приказал поставить паруса. Сознание, что она плывет под парусами, раздутыми сильным ветром, а под кормой открытое море, — все это сильно взволновало Ровену, но мягкая улыбка Туриана помогала ей держать себя в рамках приличий.

— Я слышал, кто-то говорил, что плавал раньше, — дразнил он девушку, пока они сидели в кубрике. Туриан уверенно держал румпель.

— Я плавала, но не так. Это были небольшие прогулки, а не настоящее приключение, как сейчас.

Туриан захохотал, запрокинув голову.

— Ну, если обычное пробное плавание для тебя — приключение, я рад, что сумел предоставить тебе такое редкое удовольствие.

Его мозг говорил: «Бедное дитя…», хотя взгляд светился радушием — ведь девушка переживала первое и единственное приключение в своей жизни.

И, вознамерясь дать ей возможность в полной мере испытать все прелести плавания, он позабыл собственное предсказание погоды. Вначале Туриан планировал совершить однодневный поход на Ислей, самый большой из ближайших к побережью островов. Но «Мираки» шёл с такой скоростью, что Туриан решил пройти дальше, захватив участок южного течения. Оно должно было привести их прямо к южной оконечности Ионы, потом они повернут на северо-запад и вернутся в Приятную Бухту. Так это будет больше похоже на приключение.

А пока ему доставляло настоящее удовольствие видеть девушку такой заинтересованной и оживленной: правда, она пока не совсем расслабилась и была ещё очень напряжена, чтобы выполнять даже простейшие работы. Один или два раза она говорила на удивление авторитетно и зрело, хотя в другие моменты казалась ему моложе своих лет.

Пурпурные горы острова Ислей и очертания Ионы прямо к югу от него только-только появились на горизонте, когда Туриан послал Ровену на камбуз. К тому времени, как они утолили свой по-морскому зверский голод, парусник подошёл достаточно близко к острову, чтобы увидеть городок Ислея.

Они поймали течение, и глаза девушки широко раскрылись от удивления: до чего же быстро теперь пошёл «Мираки», вспенивая волны, и клочья пены долго летели за ними. Туриан даже велел ей свернуть дополнительные паруса, а сам взял рифы на главном. Когда Ровена вернулась в кубрик, капитан слушал предупреждение метеослужбы.

— Держись за поручни, Ровена! — прокричал Туриан. — И приготовь нам чего-нибудь горяченького. — А сам высунулся наружу и осмотрелся: туч на севере было ещё немного.

— Ты был прав, говоря, что погода изменится. — Ровена поднялась на палубу с дымящимися кружками в руках. — Из Арктики идет область низкого давления, облака кучевые, так что, скорее всего, будет шторм.

Она вынула из кармана листок с напечатанным прогнозом и протянула ему:

— Но ты знал о перемене ещё вчера.

Моряк смеялся, читая метеосводку, потом смял листок, сунул его в карман и протянул руку за кружкой.

— Моя семья занимается мореплаванием несколько веков. У нас нюх на погоду.

— Вы метео-Таланты?

Он с удивлением взглянул на девушку.

— Нет, не так официально.

— Откуда ты знаешь? Ты проходил тестирование?

— Зачем? Все мужчины в моей семье имеют чутье на погоду. Нас не надо тестировать. — Он пожал плечами, прихлебывая горячий бульон из кружки.

— Но… но большинство людей хотят быть Талантами.

— Большинство людей хотят больше, чем им нужно, — ответил он. — Пока у меня есть «Мираки» и океан, по которому можно плавать на этом корабле, а также достаточно денег, чтобы поддерживать «Мираки» на плаву, я буду доволен жизнью.

Ровена уставилась на него, ошеломленная подобной философией.

— Это хорошая жизнь, Ровена. — И он утвердительно кивнул, улыбнувшись ей. — В любом мире должны быть такие, как я, довольные тем, что имеют, не протирая штаны в конторах и перекладывая бумажки.

Она уловила в его мозгу стойкое чувство долга, говорившее не об отсутствии тщеславия, а о совершенно ином образе жизни. Оно составляло неотъемлемую часть его врожденной честности и моральных принципов. Она слегка позавидовала такой уверенности в себе. Хорошо было бы так пожить, но кто же ей позволит! Это было самое обидное. С самого момента спасения из маленького вертолёта у неё не было другого пути в жизни.

— Ты счастливый человек, капитан Туриан, — вздохнула она, завистливо улыбнувшись.

— Почему, Ровена, ты иногда кажешься лет на десять старше, чем на самом деле?

— Иногда, капитан Туриан, я на десять лет старше, чем должна быть.

Это заинтриговало его, и девушка улыбнулась про себя. Если ничего больше не сработает, может быть, поможет загадочность.

— Придется изменить наши планы, — говорил тем временем он, расправив листок с метеосводкой и перечитывая её. — Мы не сможем вернуться в Приятную Бухту до начала шторма. И я не хочу, чтобы он застал нас с этой стороны островов. Зато у нас есть выбор, и я оставляю его за тобой, юнга.

— Моряк с вызовом взглянул на неё. — Мы можем пойти через довольно узкий пролив, — Туриан показал на быстро приближавшийся край острова Ислей, — и переждать на другой стороне Ионы. В нижней части Ионы есть хорошенькая бухточка. Там мы будем в безопасности и завтра спокойно вернемся домой.

Или мы можем повернуть в Ислейтаун, пришвартоваться там и переночевать на берегу.

— Ты — капитан.

— Проход через пролив может быть опасным при сильном отливе, а мы наверняка подойдем туда в разгар отлива.

— Но «Мираки» будет в большей безопасности на другой стороне острова, верно?

Он только улыбнулся в ответ.

— Тогда идем через пролив.

Теперь уже Ровена усмешкой ответила на его вызов.

Туриан ещё мгновение колебался. Пролив Ислей при сильном отливе — трудное испытание. Может, она и плавала на каникулах, но вряд ли ей приходилось сталкиваться с таким кипящим котлом, какой заваривается на стыке течения и быстрого отлива. Сам он часто проделывал такие переходы на «Мираки» и был полностью уверен в своих силах и хороших мореходных качествах судна. Она хотела приключение — она его получит.

Поэтому, когда «Мираки» обогнул Пустынные скалы, обозначавшие вход в пролив, он приказал девушке надеть спасательный жилет, решительно отвергнув любые её возражения и замечания в свой адрес.

— Приготовиться к повороту, юнга! — прокричал он ей сквозь шум прибоя, проплывая мимо Пустынных скал.

Когда все было сделано, Ровена впервые всмотрелась в бурлящие волны в узком проливе.

— Мы пойдем здесь? — спросила она, и моряк восхитился тем, как она ловко скрыла внезапно охвативший её страх.

— Ты говорила, что у тебя железный желудок. Сейчас проверим. — Он улыбнулся, глядя, как она крепко держится за поручни и как хорошо балансирует босыми ногами на качающемся «Мираки», пробираясь обратно в кубрик.

Туриан думал, что, наверное, это не самый милосердный способ проверки её морских качеств, но он гордился её мужеством. Девушка упорно не поддавалась страху, пока они не достигли середины пролива. Тут «Мираки» взмыл на огромной волне, резко скатился вниз и забарахтался между волнами в образовавшейся впадине, прежде чем следующая волна не подхватила его.

Стоя рядом с Турианом, Ровена вдруг вскрикнула. Её лицо побледнело, как снег, глаза расширились от ужаса. Он оторвался от румпеля и притянул её настолько близко к себе, насколько позволило управление. Моряк сжал её руку и положил на румпель, накрыв своей. Затем он обвил её левую ногу своей правой, прижав к себе как можно плотнее.

Одно лишь море не могло так напугать девушку. Он так никогда и не узнал, каким образом понял это. Это был давний страх, воскресший в сложившихся обстоятельствах. Она боролась со своим испугом, каждая клеточка её сражалась. Туриан держался как можно ближе к Ровене, зная, что от его рук у неё останутся синяки, но это был единственный доступный ему сейчас способ успокоить девушку.

К счастью, несмотря на опасность, путь через пролив был недолгим, хотя в круговерти брызг вполне мог показаться бесконечным, и вскоре капитан смог направить корабль в более спокойные воды.

— Ровена? — На миг бросив штурвал, он посадил её на колени, крепко обняв одной рукой, а другой ставя руль на новый курс. Закрепив главный парус и освободившись, Туриан принялся успокаивать дрожащую девушку. Нежно убрал её мокрые кудряшки со лба. — Ровена, что тебя так напугало?

«Это выше меня. Это не из-за пролива. Это потому, что корабль подпрыгивал и раскачивался на волнах. Совсем как вертолёт. Мне было три года. Моя мать оставила меня в вертолёте, его подхватил поток, меня болтало так же, как сейчас. Несколько дней. Никто не приходил. Я хотела есть, пить, мне было холодно и страшно».

— Теперь все хорошо, девочка. Мы прошли через пролив. Дальше будет легче. Обещаю!

Девушка попыталась оттолкнуть его, но Туриан знал, что шок от вернувшегося ужаса ещё не прошёл, и продолжал нежно, но твердо держать её.

Всего один взгляд на волны, ветер, на море между «Мираки» и берегом — и опытный моряк уже оценил взятый курс и остался доволен. Подняв дрожащую Ровену, он осторожно отнес её вниз, в каюту, и положил на койку. Затем поспешил поставить чайник, прежде чем снять с неё спасательный жилет и дождевик. Потом хорошенько закутал её в одеяло и приготовил укрепляющий напиток. Добавив в него значительную дозу спиртного, протянул ей.

— Выпей это, — властно приказал он, что вызвало у девушки слабую улыбку, но всё-таки она повиновалась. Потом он сбросил свою ветровку, вытер волосы и плечи, сел напротив и подождал, пока ей не захотелось поговорить.

— Корабль? — спросила она в перерыве между глотками, прислушиваясь к шуму волн.

— О нем не беспокойся.

Она улыбнулась уже не так натянуто.

— Тогда и обо мне не волнуйся. У меня уже давно не было таких кошмаров.

Но когда нас закрутило…

— Странные вещи творятся с плохими воспоминаниями, — легко сказал Туриан. — Они всегда застают нас врасплох. Я и сам однажды почти потерял корабль и едва не утонул в таком же проливе. Чуть не обделался тогда со страху. Можно сказать, — он быстро наклонил голову от смущения, — я испытывал себя, проходя пролив Ислей, чтобы доказать, что больше не испугаюсь.

— Я не уверена, — проговорила Ровена медленно, румянец вернулся к её щекам, — что хотела бы ещё раз пережить подобное. Надеюсь, ты не против?

— В любом случае не получится, — засмеялся он и взял у неё пустую чашку. — Как раз сейчас отлив никому не позволит пройти на запад.

— Как жаль!

Жизнерадостность девушки восхитила моряка, он шутливо похлопал её по щеке, потому протянул полотенце:

— Вытрись, переоденься и выходи на палубу. Будешь на вахте до Ионы.

«Её необходимо занять чем-нибудь, — говорил он себе, поднимаясь вверх по лестнице, это отвлечет её от воспоминаний о прошлом». Ровена была полностью с этим согласна, но никак не могла унять бурю чувств, вызванную его искренним участием. Он мог посмеяться над её трусостью, мог просто ничего не заметить, но он все правильно понял и поддержал именно так, как ей было нужно и как было бы нужно той трехлетней девочке.

Давний ужас действительно может захватить вас в самый неподходящий момент. Впервые блокировка того ужасного испытания дала трещину. Её мозгу не позволяли помнить, однако тело не сумело забыть. Но на этот раз рядом с ней был человек, который держал её за руку.

Она переоделась в сухое, натянула теплый свитер на застывшие плечи — их даже стимулятор не смог согреть — и, уже вытирая волосы, с удивлением поняла, что Туриан не догадался, что охвативший её ужас она объяснила не вслух. Но мужчина был так близко, что ему не требовалось быть телепатом, чтобы принимать её телепатемы.

Его лицо прояснилось, когда девушка наконец появилась на палубе. Она улыбнулась в ответ.

— Возьми руль, — Туриан показал на компас, — я переставлю кливер. Так мы сможем встать на якорь до темноты. Я сообщил об изменении наших планов береговой охране, поэтому они не будут нас искать, но, может быть, ты хочешь передать кому-нибудь в Приятной Бухте, что мы вернемся завтра не раньше полудня?

Она покачала головой, уловив из череды его мыслей, что сам он вовсе не против продлить их путешествие. Он был на грани гнева на людей, подвергших трехлетнюю девочку такому ужасному испытанию. Туриан теперь видел в ней не только ещё одну пару рабочих рук, товарища по работе, но и честную, интересную личность.

Ловкие движения моряка невольно притягивали взгляд девушки, пока он поднимал кливер, связывал шкоты, порванные при переходе через бурный пролив, проверял левый и правый борта по дороге в кубрик. Устроившись на краю скамейки, он оценивающе поглядел на компас и береговую линию.

— Рулевой, возьмите новый курс, десять румбов по правому борту. — Он поднял руку, указывая на бухточку, открывшуюся за длинным загнутым мысом.

— Мы бросим якорь у берега. А утром возьмем курс прямо на Приятную Бухту.

— Есть, сэр. Десять румбов по правому борту, курс на бухту Ионы. Смею спросить капитана, достаточно ли он взял провианта для голодных матросов.

— Никто ещё не умирал с голоду на борту «Мираки», — хмыкнул Туриан, одобрительно посмеиваясь. — Вы можете наловить столько рыбы, сколько в состоянии съесть, юнга, а гарнира хватит с избытком.

Плотные тучи закрыли небосвод ещё до того, как они встали на якорь в прелестной полукруглой бухточке с отличным песчаным пляжем. Иона был популярным летним курортом с сотнями неотличимых друг от друга отмелей вдоль восточного побережья. Они были единственным судном в этих спокойных водах, столь привлекательных для рыбаков. Домики на берегу оставались ещё по-зимнему нежилыми. Как только паруса были свернуты, все тросы закручены, сигнальные и осветительные огни зажжены, Туриан забросил удочки.

— Без приманки?

Он усмехнулся.

— Брось линь за борт и посмотри, что будет.

— Невероятно! — откликнулась Ровена.

Плоская рыба, казалось, прыгнула на крючок, не успел тот достигнуть поверхности воды.

— Лучшее время для лова. Их здесь вдоволь. Пять минут от моря до тарелки — и ешь сколько влезет.

Ровена никогда ещё не была так голодна, и никогда простая пища не доставляла ей такого удовольствия. Пока она мыла тарелки, сковородки и кружки, её охватило непривычное чувство удовлетворения и усталости, физической, не ментальной, которая успокаивала и в то же время усыпляла.

— Эй, не спи на ходу, юнга, — мягко окликнул её довольный Туриан, но брови его слегка сдвинулись от беспокойства.

— Мне хорошо сейчас, Туриан, правда. Ты мне очень помог. Если бы ты был со мной тогда в вертолёте, я бы так не испугалась. — Заметив гнев на его лице, она подняла руку. — В этом никто не был виноват. Ведь я спаслась именно потому, что была в вертолёте. Единственная из всех… — Она замолчала, беспокоясь, не сказала ли больше, чем хотела. Послушать Сиглен — все на планете слышали её вопли. Может быть, он был в море. Он не похож на бесчувственного в ментальном смысле человека.

— У тебя нет семьи? — Вот что потрясло Туриана больше всего.

— У меня очень хорошие друзья, они заботятся обо мне лучше родных.

Он опустил голову.

— Семья лучше. Ты всегда можешь положиться на семью. Но, наверное, у тебя есть где-то родственники.

Ровена пожала плечами.

— Ты же не будешь скучать по тому, чего у тебя никогда не было. — Она знала, что сильно его расстроила. Туриан был человеком, для которого семейные связи священны и который почитает всех своих кровных родственников. — Когда-нибудь и у меня будет своя семья, — добавила она, чтобы успокоить его и в то же время как бы обещая это самой себе. Может быть, именно поэтому Рейдингер так внимательно подбирал студентов её курса. Казалось, его больше привлекали кандидатуры мальчиков, чем девочек.

Считалось, что Прайм должен создавать семью с другим Талантом высокой степени, чтобы было кому передать свои способности. Неужели Прайм Земли решил поиграть в сваху?

Задумавшись, она, казалось, не была готова к тому, что Туриан обнимет её. Ровену буквально захлестнул поток чувств, как только он нежно обхватил её и прижал к себе. И девушка сдалась под напором роскошных ласк теплого сильного тела, прижавшегося к ней, нежных сильных рук, перебиравших её волосы, скользивших по её спине. Она положила голову ему на грудь и услышала, как быстрее обычного бьется его сердце, и поняла, что подтолкнуло Туриана на действия — хуже одиночества, в его глазах, ничего не могло быть.

И тут Ровена осознала, что пришло время решаться. Сама того не желая, она добилась своего. Один маленький телепатический «толчок» — и она сможет…

Ей не пришлось решать. Туриан сделал это вместо неё. Волны нежности, слегка окрашенные жалостью, но в основном несущие восхищение её мужеством и стойкостью, исходили от этого человека. Она никогда не была такой довольной, спокойной и… никогда никого она не хотела так сильно.

Потрясенная силой его чувств, она подняла лицо, в ответ последовал нежный, но настойчивый поцелуй.

Ровене хватило времени только на то, чтобы попытаться сгладить свои чувства до приемлемого уровня. За последние несколько часов в ней проснулись многие эмоции, прежде находившиеся под контролем. Чтобы сдержать их, понадобится много сил. Она вполне могла справиться со своими желаниями, ничего не подозревающий Туриан тоже, если только она не проявит неосторожности. Но она хотела быть неосторожной хотя бы раз в жизни.

Осознанная чувственность ослепила мозг, сердце и тело, и когда Туриан ответил, она всем сердцем приняла его.

Вот только он никак не предполагал, что она ещё девушка, и Ровена хорошо понимала, что дело кончится гневом на её обман и собственную слабость, неспособность погасить неистовое пламя желания, целиком поглотившее его сейчас. Поэтому она подбадривала его телом и мыслью, руками и губами. Возможный ущерб был несравним с бурей страсти, завладевшей им. Она чувствовала это, проникая в его мозг и ощущая его прикосновения. Она проклинала свою неумелость, не позволившую ей разделить с ним первое облегчение, но триумф, который поджидал её в следующее мгновение любви, освободил её мозг от подобных мыслей.

Ровена проснулась внезапно; такое удобное, теплое тело Туриана исчезло с узкой койки, на которой они не так давно уснули. Её подняло не нежное покачивание «Мираки», а волны эмоций, исходящие от Туриана. Он испытывал сильное чувство вины, ругал себя за то, что потерял контроль над собой, что овладел девственницей, злился на неё. По его мнению, она пыталась соблазнить его, и в то же время мужчину охватило ужасное по силе желание снова быть с нею вместе.

В Ровене пробудились угрызения совести. Что для неё было полуигрой-полувызовом себе, привело к страданиям честного человека, прежде вполне довольного своей работой и жизнью. Она ничем не лучше Мойры.

Ровена поднялась, наскоро оделась, но было все равно холодно, поэтому она завернулась в одеяло и быстро подогрела пару чашек горячительного.

Придерживая одеяло рукой, а обе кружки — силой мысли, она поднялась на палубу. Туриан сидел, ссутулившись в кубрике, унылый, дрожащий от мысленного и физического, холода. Его ум неумолимо возвращался к жаркой сексуальности их внезапного союза и к его неспособности контролировать себя.

— Нам нужно поговорить, Туриан, — тихо сказала девушка, глядя на него.

Она протянула капитану кружку, набросила ему на плечи край одеяла, осторожно села рядом. — Тебе незачем чувствовать себя виноватым из-за прошлой ночи.

Он гневно посмотрел на неё.

— Откуда ты знаешь, что я чувствую?

— Из-за чего же ещё ты сидишь на холодной палубе с видом закоренелого злодея? Выпей, тебе надо согреться. — Она использовала твердый тон Лузены, которым та частенько убеждала свою подопечную сделать что-либо, и он благоразумно сделал глоток. — Ну, давай разберемся, — все так же твердо продолжила она, усиливая слова мысленным действием. — Я ничего не делала для того, чтобы соблазнить тебя. — Он недоверчиво покачал головой, набрасывая одеяло на своё правое плечо, но не отодвигаясь от её теплого тела. — Однако я хотела, чтобы ты перестал смотреть на меня как на ребёнка, малую девчонку, пустое место. Я очень хотела, чтобы ты увидел меня! Меня, Ровену!

Медленно-медленно он повернул голову. В темноте в его глазах засверкали блики — так широко они открылись от удивления.

— Я помню это имя. Мы встречались раньше. То-то мне показалось знакомым твое лицо!

— Я была в компании из четырех человек, трех девушек и моей воспитательницы, четыре года назад. Ты возил нас на прогулку. В морском заповеднике одна из девушек, ужасная кокетка, получила сильные ожоги, потому что не послушалась твоих предостережений.

— А ты прислушалась и помогла той сучке. — Он немного приободрился. — Сколько тебе лет, Ровена?

— Мне восемнадцать, — сказала она и шутливо добавила:

— Почти восемнадцать. Так что я достаточно взрослая, чтобы позволить себе любовное приключение и знать, когда такое можно позволить. Но, честно, все это произошло само по себе. Мне нравилось работать с тобой на «Мираки». Это так не похоже на ту нудную работу, которую мне приходится выполнять весь год. Одно только это сделало мои каникулы незабываемыми, Туриан, а прошлая ночь была чистой случайностью. Я не очень беспокоюсь об этом, уверяю тебя.

Она всё-таки убедила его своими тихими объяснениями, он был понятливым человеком. Его рука, нагревшаяся о кружку, накрыла её. Она почувствовала, как напряжены его тело и ум, и попыталась найти выход из создавшейся ситуации, проникнув в его сознание. Его мысли все ещё вертелись по кругу от её молодости к преисполненной чувственностью прошлой ночи.

— Я любил многих женщин в своей жизни, но никогда не встречал ни одной, похожей на тебя! — тяжело вздохнул он. — Никогда раньше! — Его голос прервался, порыв страсти неожиданной силы заставил его вздрогнуть. — Ты погубила меня.

Его возмущало это. Ему нравились его короткие, приятные и легкие связи, в которых он всегда был доминирующим партнером и которые полностью контролировал, чего никак нельзя было сказать о прошлой ночи.

— Я? Ребёнок погубил тебя, капитан Туриан? — со скептическим смешком спросила девушка. — Сомневаюсь, хотя это и звучит как комплимент. Я и не подозревала, чем все закончится. Ты великолепный, нежный любовник.

Несмотря на то, что мне не с кем тебя сравнить, я смогла оценить это. И я знаю, что ты честный, порядочный, заботливый мужчина. Но погибший? Вряд ли. Ты никогда не сможешь принадлежать только одной женщине, или одному порту, или одному альтаирскому морю. Если хочешь знать, что я думаю, — тут Ровене пришлось быть особенно осторожной, чтобы он не обнаружил, что она незаконно прочитала его личное дело, — так я не представляю тебя семейным человеком, хотя родные и много значат для тебя. «Мираки» заменяет тебе и жену, и детей. Я ведь права? — Она надеялась, что скрытая лесть сработает, и с большим облегчением почувствовала сдвиг в его мыслях в ответ на столь беспристрастные замечания. — Даже если бы у нас был шанс создать что-то вроде семьи, этот корабль в конце концов победит, и я останусь одна.

Туриан печально рассмеялся. Она знала, что он почти готов шутливо взъерошить ей волосы, но психическое напряжение все ещё сдерживало его.

Девушка взяла его за руку и прижалась к ней щекой, чтобы через это прикосновение передать чувство уважения и терпеливую дружбу, успокаивающую и согревающую.

— Я никогда не забуду, как ты успокоил меня, Туриан, когда мы проходили через пролив, и то, что ты понял, как сильно я нуждалась в участии. Никто и никогда не был щедрее и добрее ко мне. Это полностью обезоружило меня.

Он кивнул, принимая всеми уровнями своего сознания все, что она пыталась выразить.

— Кто ты на самом деле, Ровена?

— Я сирота, мне восемнадцать лет, я Талант, и я служу в Башне Альтаира.

Она услышала, как моряк судорожно вздохнул, и почувствовала, как страх в его сознании окрасил её образ.

— Как Прайм Сиглен? — Хотя Туриан и знал, что представляют собой служащие Башни и чем они занимаются, он не мог представить в этой роли её.

— Ну, я не Прайм, — заявила она со смехом, скрывая половину правды, — но эта работа для одиночек, и я должна держаться на расстоянии от людей, с которыми работаю. Я не могу быть свободным капитаном, как ты. Служить твоим матросом уже само по себе было чудесно. Работа с тобой вдвоем на «Мираки» абсолютно не походила на то, что я делаю в Башне. Это была лучшая неделя в моей жизни. И я совсем не хотела заплатить тебе за дружбу, переспав с тобой.

— Переспав? — Он почти закричал на Ровену, но она знала, что взяла правильный тон. — Я считал, что это было нечто другое! — И вдруг он захохотал, и все его напряжение и тревога ушли из его мыслей. — Ну, ладно, может, ты и права.

Рассвет осветил небосвод, и девушка смогла разглядеть насмешливое выражение его лица, отражавшее восстановленное психическое равновесие.

— Ну, тогда, — начала она смиренным голосом, ободренная его новым состоянием, — без предрассудков и принимая во внимание то, что это единственная возможность, которая вряд ли представится нам снова, не могли бы мы переспать ещё раз?

— Если ты Талант, Ровена, — на его лице, как в зеркале, отразилось желание, — то знаешь, что сейчас я хочу этого больше всего на свете. — Он улыбнулся, наконец-то взъерошил ей волосы и добавил:

— Ну, может быть, кроме завтрака, который придаст нам необходимые силы.

Только в конце дня они добрались до причала в Приятной Бухте. Ровена постаралась, чтобы по пути домой они стали настоящими друзьями. Он рассказывал девушке о своих плаваниях, о многочисленных родственниках, и, сидя как можно ближе к нему, она многое узнала о своей родной планете. Они молчали, пока пришвартовывались и делали последнюю работу, приводя корабль в порядок, убирая камбуз, да и говорить было не о чем или почти не о чем.

Она сложила просоленную морем одежду в рюкзак, взобралась на причал и взяла свой велосипед. Туриан встал у неё на пути, и девушка знала, что ему тоже не хочется, чтобы эта идиллия закончилась.

— Я должна ехать, Туриан. Чистого неба и хорошего плавания!

— Удачи, Ровена! — сказал он тихо. Сердце и ум моряка рвались к ней, но он отступил.

И она проехала мимо, чувствуя, что он так же сильно сожалеет о расставании, как и она.

Подъем от места якорной стоянки «Мираки» на холм был трудным, она вспотела, поэтому не имело значения, что же на самом деле блестело на её щеках — слезы или капли пота. Закончился прекрасный эпизод в её жизни.

Лузена была права, предложив поехать сюда, хотя и не знала, что произойдет. Или Лузена знала, что такое может случиться? Лузена знает о ней почти все. Нужно будет очень тщательно скрывать этот волшебный случай от её орлиного взора. Хотя захочет ли она все скрыть? Разве Лузена не обрадуется тому, что она встретила такого прекрасного любовника?

Она вошла в коттедж, бросила рюкзак в коридоре у дверей прачечной и услышала настойчивый звонок автоответчика, прервавшего её размышления. Там накопилась целая куча записок, машина выбрасывала их прямо на пол. Не много ли для тридцати шести часов отсутствия?

— Ну, что там?

Ровена нехотя возвращалась к забытым обязанностям. Она подхватила последний листок, подгребла поближе к столику лежавшие на полу и, прежде чем начать читать, удобно устроилась на стуле.

Первая весточка от Лузены была получена почти сразу же после отплытия Ровены на «Мираки». Она возвещала о триумфальном рождении двух девочек-близняшек и сообщала о быстром восстановлении сил их матери после длительных тяжелых родов. Второе, также от Лузены, подтверждало мнение гордой бабушки: обе малышки сразу же были признаны Талантами с высоким потенциалом. Из третьей записки она с удовольствием узнала, что повидать своих племянниц приехал Финнан, и семья наконец-то счастливо воссоединилась. Четвертое послание было от Джероламана: почему она не ответила на предыдущие? Пятое пришло вчера вечером и содержало приказ Сиглен немедленно связаться с Башней. А первые же слова шестой записки заставили девушку с тоской вспомнить о Туриане, одно лишь присутствие которого могло бы поддержать её. Они взорвали все её идиллическое настроение, как бомба. Там говорилось:

Стоило Ровене раздраженно хлопнуть дверью при входе на станцию Каллисто, как персонал станции привычно поспешил укрыться — как ментально, так и физически. Ментально — потому что Прайм в таком состоянии, как правило, забывала блокировать волны своего гнева; физически — потому что те же волны буквально сметали на своем пути всякую незакрепленную дребедень. Сегодня, однако, Ровена держала себя в руках и лишь громче обычного протопала по лестнице, поднимаясь в Башню. Вихрь смутных беспорядочных мыслей несколько минут метался по первому этажу станции, но заступившие на вахту люди не обратили ни малейшего внимания на такое мелкое неудобство, благодарные, что не случилось чего-нибудь похуже.

Управляющий станцией Брайан Аккерман в шлейфе этих мыслей, без сомнения, уловил фиолетовый оттенок сильного разочарования. Талант Аккермана достигал всего лишь уровня Т-9, но постоянное общение с Ровеной значительно расширило его восприятие. Он отдавал должное такому ценному приобретению, но лишь находясь за пределами станции.

Вначале, когда Ровену только-только назначили Прайм на Каллисто, он неоднократно пытался перевестись на другую станцию. Но безуспешно. В конце концов канцелярия ФТиТ разработала целый комплекс ответных мер на его постоянные обращения. Первое его заявление в начале каждого квартала просто-напросто игнорировали, на второе приходил вежливый ответ с разъяснением, как важна его деятельность на станции, на третье, зачастую весьма требовательное, всегда присылали шотландское виски, а после четвертого, уже жалобного, проводилась встреча с глазу на глаз с инспектором сектора. И лишь после всего этого раздавалось несколько сдержанных слов в адрес самой Ровены.

Аккерман был уверен, что она знала всю историю с заявлениями ещё до своей первой встречи с инспектором. Она обожала трудности. Но однажды, когда Аккерман что-то сердито заметил по поводу неверно оформленного документа, она на целый квартал изменила свои методы работы. Это явно показывало, что она всё-таки считается с его мнением, и Аккерман всегда вспоминал этот момент в трудную минуту. А со временем он даже стал гордиться своим положением старейшего служащего Каллисто.

Каждый из двадцати трех членов личного состава станции прошёл через подобные испытания, прежде чем утвердился на своем месте. Для точного управления движением громадных грузовых лайнеров требовался не только очень высокий ментальный талант, но и совершеннейшее техническое мастерство плюс яркая индивидуальность. Среди федеральных телепатов было только пять Прайм уровня Т-1 и каждый занимал точно определенное место для достижения большего эффекта передач и связей в пространстве Лиги Девяти Звезд. Мечтой ФТиТ было обеспечить когда-нибудь мгновенную передачу чего угодно куда угодно и когда угодно. Поэтому ФТиТ была очень терпелива и дипломатична со своими пятью Праймами. Мирилась с их капризами, уподобляясь владельцам золотых гусей. Если бы для счастья Ровены потребовалось дважды в день менять весь состав младшего персонала станции, то, несомненно, это было бы выполнено. Нынешний же состав служащих не менялся в течение последних двух лет, несмотря на весьма эксцентричный характер Ровены.

На этот раз Ровена пребывала в раздражении целую неделю, и все, как один, страдали от этого. До сих пор никто не знал причины её плохого настроения, пожалуй, даже она сама. Хотя, если честно, думал Аккерман, обычно она имела немало поводов.

«Готовность для лайнера».

Её приказ прозвучал резко и пронзительно. Аккерман был уверен, что все на ожидавшем отправки лайнере услышали её слова, все же переключил селекторную связь на кабину капитана корабля.

— Есть, — кисло ответил капитан, — начинайте отсчет с пяти, а затем — пуск.

Аккерман и не думал передавать это сообщение Ровене. Все ещё пребывая в плохом настроении, она уже вышла на связь с Капеллой. Панель генератора пестрела текстами сообщений, а команда выводила стартовые механизмы на расчетный режим, когда Ровена вдруг резко взвинтила темп работы. Она явно опережала стандартный расчет времени, казалось, её энергия пронзила станцию. Отсчет перед пуском начался слишком быстро, а вой энергетических установок миновал порог слышимости.

«Ровена, не дури», — попросил Аккерман.

В ответ он уловил лишь ментальный смех. Поэтому он сразу же послал предупреждение капитану корабля. Оставалось только надеяться, что капитан услыхал его предупреждение, поскольку Ровена дошла в своем отсчете до нуля раньше, чем он закончил передачу, и корабль за какие-то мгновения оказался далеко за пределами Солнечной системы и связи.

Генераторы затихли на какую-то минуту и снова загудели в пике мощности.

Множество грузовых контейнеров один за другим выбрасывались в космос, едва успевая занять свои места на стартовых позициях. Грузы, посланные другими Праймами, мягко приземлились на свои места. Энергетика установилась на допустимом уровне. Ровена взяла себя в руки. Она сумела подавить раздражение, не теряя при этом квалификации. Именно это качество и делало её лучшей из Праймов в Лиге Девяти Звезд.

Станция Каллисто была небольшой, но крайне необходимой. Большинство грузовых и пассажирских кораблей Солнечной системы могли быть выведены в открытый космос для совершения большого прыжка только при помощи гештальта. Обустройство Башни покоряло своей роскошью, стоило привыкнуть к громаде Юпитера по соседству. Терраформирование спутника давало персоналу станции психологическую поддержку в течение всего рабочего «дня». Деревья, зеленые лужайки, кустарник, растущие под главным куполом, создавали атмосферу уюта.

Для тех, кто оставался на двадцатичетырехчасовое дежурство, были выстроены удобные помещения. Но большинство персонала, по настоянию Ровены, возвращались на отдых на Землю или в свои орбитальные дома.

Как и подобает Прайму ФТиТ, самой Ровене построили двойной купол с деревьями, кустарником, цветами, бассейном. Ходили слухи, что там собраны бесценные сокровища со многих планет, но никто не мог сказать ничего определенного, поскольку Ровена оберегала свой покой тщательнее, чем ФТиТ берегла её саму.

Станция на Каллисто, построенная несколько лет назад по последнему слову науки и техники, теперь уже не вызывала удивления: наука шла вперед по мере того, как человек достигал новых, все более экзотических планет в ещё более удаленных звездных системах.

Один из экипажей, работавших на поверхности, зажег сначала желтый сигнал готовности, потом красный, после того как десятитонный груз с Земли сел на площадке срочной посадки. В сопроводительных документах значился Денеб-8 — одна из новейших колоний в пределах досягаемости Ровены. На грузе была надпись: «Сверхсрочно, очень важно» и стояло множество пломб медицинской службы и предостережение: «Осторожно». В накладной говорилось, что груз содержит антитела против вирусной чумы, и предписывалась его немедленная отправка.

«Ну а где координаты и фото места переброски? — резко спросила Ровена.

— Я не могу осуществлять переброску вслепую, вы же знаете, мы всегда перепроверяем курс на Денеб-8».

Билл Пауэр просматривал Звездный индекс, когда Ровена неожиданно подалась вперед — ведь на всех экранах одновременно появились нужные координаты.

«Черт! Неужели мне придется сажать там всю эту массу самой?» «Нет, глупышка, я подхвачу груз на отметке 24.578.82. — Ленивый сочный баритон зазвучал сразу во всех головах. — На полпути встретится очень удобный ориентир — маленький черный карлик. Тебе не придется утруждать ни одну клеточку в твоей хорошенькой головке».

Тишина стояла гробовая.

«Хорошо, я… — раздалось со стороны Ровены.

«Конечно, сделаешь, солнышко, только подтолкни эту посылочку поближе ко мне. Или это слишком трудно для тебя?» — Голос был скорее просящий, чем оскорбительный.

«Вы получите свою посылку!» — ответила Ровена, и генераторы пронзительно загудели. В мгновение десять тонн исчезли с площадки.

«Ну, ты, маленькая озорница, притормози или я надеру тебе уши!» «Попробуй выйди и поймай!» — Смех Ровены разорвал возникшее замешательство, и Брайан Аккерман почувствовал, как она закрыла свой мозг защитным полем.

«Я хочу получить содержимое посылки как оно есть, а не размазанным по поверхности планеты, моя дорогая, — строго сказал голос. — О'кей. Я взял её. Спасибо! Она нам очень нужна».

«Эй, что ты за дьявол? Где ты находишься?» «Денеб-8, моя дорогая, и я сейчас очень занятой мальчик».

Тишину нарушал только жалобный визг замирающих генераторов.

Не слышно было даже намека на то, что думает Ровена, но Аккерман ухватил ауру недоверия, раздумья и удовлетворения, распространившуюся по станции над всеми другими. Что за привлекательный человек для Ровены!

Никто, кроме Т-1, не мог проделать это с такой легкостью. Однако что-то не было слышно, чтобы какой-нибудь новый Т-1 подписал контракт с ФТиТ, настолько это было известно Аккерману, хотя ФТиТ постоянно искала кинетиков степени Т-1. Правда, на Денебе подрастало уже третье поколение колонистов, а сама Ровена Появилась во втором.

— Эй, ребята, — окликнул соседей Аккерман, — не расслабляйтесь. Ровене не нравятся мягкие мозги.

Чувство долга возобладало, аура всеобщей растерянности расползлась в клочья, но улыбки не растаяли, а Пауэр даже весело посвистывал.

Еще один желтый сигнал появился в посадочном секторе Альтаира, в сопроводительных документах значилось: «Живой груз для Бетельгейзе».

Генераторы громко завыли, стартовая площадка опустела. О чем бы ни думала Ровена, она четко делала своё дело.

Все говорили, что это был странный день. Аккерман не знал, радоваться или нет тому, что Ровена больше не выказывала ни малейших признаков раздражения. Она с бесконечной легкостью выполняла свои обязанности. К тому времени, как громада Юпитера отрезала спутник от внешнего мира, день на Каллисто подошёл к концу, но энергия Ровены не иссякла. Только когда грузы, предназначенные для Солнечной системы, заняли все возможные места на стартовых площадках, Аккерман отключил систему. Компьютеры померкли, генераторы умолкли. Но Ровена с Башни не спускалась…

Рэй Лофтус достал и пустил по кругу бутылочку домашнего пива. Как обычно, Афра, капеллианин Т-4, отказался и достал из кошелька, висевшего у него на поясе, наполовину сложенную модель оригами, своё особое средство расслабления.

— Я собирался попросить её высочество Ровену подбросить меня домой, — задумчиво проговорил Рэй Лофтус, — но не знаю теперь, что и делать…

И тут же исчез. В следующий миг Аккерман увидел его у личного автолета, туда же отовсюду слетались и различные нужные мелочи, включая летную сумку. Рэю было дано время устроиться, потом дверца захлопнулась, и он быстро удалился из виду. Билл Пауэр присоединился к Афре и Аккерману.

— Она, несомненно, веселится, — подытожил он.

Когда Ровена капризничала, мало кто на станции отваживался просить её отправить их на Землю. Психологически она была привязана к своему спутнику и весьма нервно относилась к тому, что младшие Таланты могли путешествовать в космосе безболезненно, а она нет.

«Кто следующий?» Мирно беседовавшие Адлер и Толья вдруг исчезли. Аккерман и Пауэр обменивались многозначительными взглядами, когда перед ними, улыбаясь, появилась Ровена. Впервые за последние две недели её лицо излучало доброжелательность и очарование.

«Эта прелестная улыбка хорошо показывает, — думал Аккерман, глубоко запрятав свои мысли, — насколько очаровательной женщиной может быть Ровена». Она была легкой, скорее тонкой, чем худой, и двигалась с кошачьей грацией. Ровена не соответствовала его пониманию идеальной женщины — вся из углов, с маленькой грудью, — и все же стоило ей искоса глянуть на вас и легкой улыбке тронуть уголок её чувственного рта, и вы пропали и способны лишь, затаив дыхание, следить за юной шалуньей. И думать о вещах, о которых не следовало бы и вспоминать женатому мужчине и Т-9. Возможно, такое впечатление создавали её серебряные волосы — некоторые говорили, что они поседели во время грязевого оползня на Альтаире, другие считали, что это просто знак её неземного происхождения. Ровена выглядела не так, как все, но Аккерман точно знал, что она и в самом деле была особенной!

Сейчас она улыбалась, нельзя сказать, что лукаво, скорее настороженно, и ничего не говорила. Она сделала глоток из бутылки, поморщилась и вернула со словами благодарности. При всей своей эксцентричности Ровена была человеком прямодушным. Её способности развивались на Альтаире под руководством старой Сиглен. И она твердо усвоила правило: менее одаренных телепатов легко оттолкнуть от себя, выставляя напоказ всю мощь своего Таланта. Так что Ровена признавала телепатическое общение только в рабочие часы, в другое же время она строго следила за соблюдением правил приличия.

— Кто-нибудь что-нибудь знает о Денебе? — спросила она с почти верной долей непринужденности в голосе.

Аккерман покачал головой:

— Тамошние планеты осваиваются уже тремя поколениями колонистов, а на твоем Альтаире сменилось только два.

— Это может служить объяснением, но ФТиТ даже не планирует создать станцию на Денебе. Они не могут найти достаточно Талантов даже для более близких систем.

— Не больно-то они и стараются, — заметил Афра.

— Дикий Талант? — подсказал Пауэр.

— На уровне Прайма? Вряд ли, — усомнилась она. — Я смогла добиться от Центра только одного: они получили срочное сообщение от независимого торговца с просьбой помочь победить распространившийся по всей планете вирус, включая описание синдрома и симптомов заболевания. Лаборатория выработала партию сыворотки. Их заверили, что кто-то сможет поймать её на отметке 24.578.82 и благополучно доставить до места назначения. До сегодняшнего утра на Денеб почти ничего не отправляли. Это все, что известно. — Помолчав, она задумчиво добавила:

— Денеб-8 — не очень большая колония.

«Мы достаточно большая колония, солнышко, — перебил её спокойный голос.

— Извини, что беспокою тебя после работы, дорогая, но я не знаю больше никого, кто бы смог связаться с Землей, и к тому же у тебя такая восхитительная аура!» «Что случилось? — спросила Ровена. — Кто-то слишком самоуверенный угробил всю партию сыворотки?» «Угробил? Проклятье! Я выпил её. Нет, любимая. Мы только что обнаружили, что нас посетили пришельцы, явно возомнившие себя хозяевами Вселенной. Мы засекли три НЛО почти в четырех тысячах миль над планетой.

Та партия сыворотки, которую ты переправила мне сегодня утром, была против уже шестого вида вируса, с которыми мы боролись последние две недели, так что это не простое совпадение. Кто-то пытается уничтожить нас. Мы уже можем практически предсказать появление новой заразы с точностью до часа.

Мы потеряли двадцать пять процентов населения, а этот последний вирус просто сказка. Мне нужны два лучших специалиста по вирусам. И, скажем, две патрульные эскадрильи. Что-то мне не верится, что они и дальше будут только опылять нас. Пришельцы уже достаточно ослабили планету. Они наверняка очень скоро пойдут в наступление и, как только выйдут на позиции, начнут делать в нас дырки. Поэтому замолви словечко в штабе Флота, дорогая, чтобы они мобилизовали ещё и тяжеловооруженную эскадрилью».

«Естественно, передам. Но почему ты не связался с ними напрямую?» «Связался с кем? А? Я не знаю ни одной вашей организации на Земле. Ты — единственная, кого я могу слышать».

«Скоро услышишь, я знаю мое начальство».

«Ты можешь знать своё начальство, но ты не знаешь меня».

«Это всегда можно устроить».

«Не время флиртовать. Передай сообщение от моего имени, будь паинькой».

«Какое сообщение?»

«То, которое я передал тебе».

«Старое? Они говорят, что доставят тебе специалистов утром, как только Юпитер освободит путь. Но Земля сказала, что не будет никаких эскадрилий.

Никаких вооруженных столкновений».

«Но ты можешь повторить ещё раз, а? Ты талантлива. А утро не принесет нам ничего хорошего. Врачи нужны нам сейчас. Мы должны иметь как можно больше здоровых людей. Ты не могла бы перебросить нам медиков… Нет, ты ведь не сможешь: Юпитер закрывает путь. Извини, я только сейчас нашёл нужные данные о твоей станции. Они были в разделе «Разное». Но послушай, если шесть вирусов не вооруженное нападение, то что это такое?» «Ракеты — вооруженное нападение», — церемонно объявила Ровена.

«Честно говоря, лучше бы это были ракеты. Их я могу видеть. Мне нужны специалисты по вирусам сейчас. Неужели ты не можешь понять это своей хорошенькой головкой? И решиться?» «Как ты заметил, через несколько часов».

«Ради всего святого, женщина! — Медлительная речь сменилась резким телепатическим ревом. — Моя семья, мои друзья, моя планета умирают».

«Послушай, через несколько часов, не раньше, мы ведь за Юпитером. Но… подожди! Как широк твой диапазон?» «Честно говоря, не знаю». — Твердый тон телепатического голоса стал менее уверенным.

— Аккерман! — Ровена повернулась к своему управляющему станцией.

— Я слушал.

«Держись, Денеб, у меня есть идея. Я смогу доставить ваших специалистов. Откройся мне через полчаса».

Завершив переговоры, Ровена вихрем налетела на Аккермана.

— Мне нужен мой челнок. — Её глаза сияли, лицо разрумянилось. — Афра!

Второе лицо на станции, красивый желтоглазый капеллианин Т-4, поднялся со стула.

— Да, Ровена?

Она обвела взглядом всех мужчин в комнате, одарив их волшебной улыбкой, просто поразившей Аккермана своей чувственностью.

— Мне потребуется помощь всех вас. Я хочу медленно облететь вокруг Юпитера, — сказала она Афре.

Аккерман уже включал генераторы, а Билл Пауэр — специальный ракушкообразный космолет, устанавливая его на взлетной площадке.

— И последнее, Афра, потому что мне придется потрудиться. — Она глубоко вздохнула.

Как и все Праймы, она не могла переносить себя через космос. Перелет с Альтаира на Каллисто сильно травмировал её. Праймы страдали особо злостной формой агорафобии. Большинство из них также не переносили перегрузок.

Некоторые считали, что Ровена поступает совершенно правильно, взбегая на свою Башню только при помощи ступенек. Как ни странно, нависающая громада Юпитера угнетала психику многих служащих, её же она только успокаивала.

Если рядом с ней все время будет находиться планета, она не сможет «упасть» в бесконечную пустоту космоса.

В качестве ещё одной меры безопасности — в случае метеоритного дождя на Каллисто — Ровена обладала личной капсулой, светонепроницаемой, специально подогнанной под её размеры, с мягкой обивкой и запрограммированной на снижение парализующего чувства движения. И, вырабатывая характер, Ровена давно уже приучала себя к космосу, совершая короткие тренировочные полеты.

Как только она увидела, что капсула установлена на взлетной полосе, она глубоко вздохнула и исчезла со станции, чтобы тут же появиться в космолете. Девушка грациозно устроилась в противошоковом кресле ракушкообразного челнока. Щелкнул замок, и Ровена «приняла», что Афра уже начал нежно-нежно поднимать её над Каллисто. Она не почувствовала ни малейшего давления, но, несмотря на это, держалась за успокаивающее поле Афры. И, только когда челнок занял место на Орбите вокруг Юпитера, она ответила на срочный вызов Земли-Центральной.

«Что ты вытворяешь, Ровена? — Голос Рейдингера затрещал в её голове. — Ты что, потеряла остатки разума?» «Она делает мне одолжение». — В их разговор резко вмешался Денеб.

«Кто вы, черт побери? — потребовал ответа Рейдингер. Затем, почти в шоке, добавил:

— Денеб! Как вы достали нас?» «Силой духа. Эй, подбросьте специалистов для моих хороших друзей, а?» «Не торопись! Ты заходишь слишком далеко, Денеб. Ты не должен растрачивать силы моего лучшего Прайма на подобные случайные поставки».

«О, я подхвачу груз на полпути. Так же, как антибиотики сегодня утром».

«Денеб, что за антибиотики и специалисты по вирусам? Что ты готовишь в своей варварской дыре?» «Ну, мы бьемся с несколькими видами чумы под наблюдением трех чучел пришельцев наверху».

Тут Денеб помог Рейдингеру увидеть огромную больницу; бесконечный поток воздушных «неотложек», слетавшихся к ней; хмурые сестры и врачи в переполненных палатах; груды закутанных в саваны трупов. Затем картина сменилась экраном, мерцавшим странной формы бликами на орбите.

«У нас не хватает времени и техники, чтобы идентифицировать их, но наш шеф безопасности говорит, что не видел ничего подобного».

«Хорошо, вы получите все необходимое в пределах разумного. Но мне нужен полный отчет», — согласился Рейдингер.

«И патрульные эскадрильи?»

Голос Рейдингера выразил нетерпение:

«Вы явно преувеличиваете возможности ФТиТ. Мы только почтальоны, а не военные. У меня нет прав мобилизовать такие эскадрильи». — Послышался ментальный хруст пальцев.

«Может, вы замолвите словечко куму? Эти пришельцы могут сожрать Денеб сегодня за ночь и пойти на Землю уже завтра».

«Конечно, я передам отчет, но ваши колонисты согласились пойти на риск, когда подписывали контракт!» «Вы само сострадание», — сказал Денеб.

Рейдингер немного помолчал.

«Врачи готовы, Ровена. Подхвати их и перебрось». — И он отключился.

«Ровена — прелестное имя!» — шепнул Денеб.

«Спасибо», — рассеянно поблагодарила девушка. Она подчинилась приказу Рейдингера и подхватила две капсулы. Как только они материализовались за её космолетом, она подключилась к станционным генераторам и набрала энергию. Генераторы завизжали, и она толкнула груз. Контейнеры исчезли.

«Они прибывают, Ровена. Большое спасибо».

Страстный и нежный поцелуй прилетел к ней через пространство во множество световых лет. Она попыталась проследить путь контейнеров и почувствовать его прикосновение снова, но он уже прервал связь. Девушка расслабленно откинулась на спинку кресла. Внезапное появление Денеба вывело её из равновесия. Мощь и жизненная сила его ума притягивала её.

Казалось, он был в челноке вместе с ней, наполняя её душу радостью и теплотой. Именно так! Он излучал «тепло» по отношению к ней, и она купалась в этом чувстве так, как в лучах земного светила. Только к Туриану она чувствовала что-то подобное. Она часто с сожалением вспоминала моряка.

Само собой, она легко добивалась взаимопонимания с самыми разными людьми. Вернее, с теми, кто был ей приятен, но так как их способности всегда были ниже, в общении с ними обычно присутствовала доля неловкости.

Сиглен, конечно, до сих пор набрасывает защитную блокировку на самые затаенные мысли, считая, что не стоит взваливать «старческие заботы» на «молодые плечи». Сиглен и по сей день принимала Ровену за ребёнка, игнорируя тот факт, что она работала Прайм Каллисто уже почти десять лет.

Время от времени Ровена с горечью вспоминала о гибели Лузены в автокатастрофе буквально за несколько дней до её назначения на спутник Юпитера. С Лузеной на Каллисто ей было бы так хорошо, она так верила в её будущее — в будущее, предсказанное Йеграни, в это невероятное предсказание. В такие моменты Ровена страстно пыталась понять себя, как прежде старалась научиться владеть своим Талантом.

— Мы — те, кто наделен сверхъестественной мощью, — любила скорбно восклицать Сиглен, — не можем ожидать от жизни естественных радостей. Мы обязаны использовать свой Талант на пользу всего человечества. Это наша судьба — выделяться и быть одинокими, что помогает ещё лучше сконцентрироваться на наших обязанностях.

Туриан для Ровены был единственным исключением. Однако с того времени прошло десять долгих лет. А вот у Праймов-мужчин почему-то не бывает проблем с подбором подходящей пары.

У Рейдингера была целая куча детей с различными степенями Таланта.

Дэвид с Бетельгейзе был по уши влюблен в свою жену Т-2 и с усердием работал над тем, чтобы в его системе появилось столько Талантов высших степеней, сколько сможет родить его жена. Ровене никогда не нравился Дэвид, но она вполне могла работать с ним. Капелла была столь же эксцентричной, как Сиглен консервативной, и её личность всегда раздражала Ровену. Хотя Ровена и сумела добиться полного взаимопонимания с другими Праймами, но ни один из них никогда не был полностью «открыт» для неё;

Рейдингер обычно очень сочувственно относился к её проблемам, но он должен был каждую секунду отвлекаться на мириады проблем системы ФТиТ. И Ровена во всей полноте познала одиночество, которое ей было предсказано Йеграни.

После своего назначения на базу Каллисто Ровена думала, что наконец-то поняла значение слова «предназначение». Несколько месяцев повседневной работы разочаровали её. Да, она была полезной, даже незаменимой для непрерывного потока товаров и информации между столицами Девяти Звезд, но это мог делать любой Прайм.

Энтузиазм Ровены постепенно угасал. Она попыталась, обратившись к дипломатическим урокам Сиглен, найти удовлетворение, если не сублимацию, в отличном исполнении своих трудных и скучных обязанностей. Она старалась подавлять чувство несправедливости по поводу своей оторванности от жизни.

Зная о её одиночестве и понимая нетерпимость такого положения, Рейдингер подключил Лигу Девяти Звезд к поиску сильного Таланта-мужчины Т-3 или Т-4, похожего на Афру, но Ровена не приняла ни одного из них.

Ей нравился Афра — и не только потому, что она обещала его сестре Госвине покровительствовать ему, — но не настолько, чтобы полюбить его.

Единственный мужчина-Талант второй степени, которого нашли в пределах Лиги Девяти Звезд, оказался законченным гомосексуалистом. А теперь на Денебе, неизвестно откуда, появился Т-1, но он был очень-очень далеко.

«Афра, доставь меня домой». — Она вдруг почувствовала, как устала, и умственно, и физически.

Афра опустил космолет с бесконечной осторожностью.

Пока все покидали станцию, Ровена лежала в своей капсуле. Её полусонное сознание говорило, что Аккерман и другие уже удалились в свои жилища до тех пор, пока Каллисто снова не обойдет громаду Юпитера. У всех было место, куда они могли пойти и где их ждали, волновались за них. Только Ровена оставалась одна, хотя лишь благодаря ей это стало возможным.

Горькое одиночество, от которого хотелось кричать на весь Каллисто, как всегда охватило её в часы бездействия. Неспособность покинуть планету за пределы диапазона возможностей Афры подавляла её. Она была одна, совсем одна, несмотря на весь свой обоюдоострый Талант. Черно-зеленый мрак сковал её мозг, но тут она вспомнила прилетевший издалека поцелуй. И впервые за две недели заснула настоящим, дающим отдых сном.

«Ровена, — разбудило её телепатическое прикосновение Денеба, — Ровена, пожалуйста, проснись».

«Гмм?» — Она все ещё глубоко и сладко спала.

«Наши гости становятся грубее… с тех пор как врачи… развели антибиотики широкого спектра действия… мы думали… они помогут. Но не… повезло. Они бомбардируют нас… ракетами… передай… вашим космическим законникам… Рейдингеру».

«Ты справишься с ракетами?» — Ровена уже полностью проснулась и изо всех сил вслушивалась. Она чувствовала, что контакт с Денебом прерывается: скорее всего, телепатический сигнал терял силу из-за бомбардировки.

«Мне нужна помощь, дорогая, с твоей стороны и… какой-нибудь твоей сестренки… У тебя, наверное… есть. Прыгни сюда, а?

«Прыгнуть? Что? Я не могу!»

«Почему не можешь?» «Я не могу! Я не умею!» — причитала Ровена, сжимая подлокотники кресла.

«Но мне… нужна… помощь», — сказал он и исчез.

«Рейдингер!» — вызов Ровены прозвучал как крик.

«Ровена, мне все равно. Т-1 ты или нет. Моему терпению есть предел, и ты переполнила его, ты, маленькая седая обезьянка».

Такой ответ обжег её. Она автоматически заблокировалась, но уцепилась за его сигнал.

«Хоть кто-нибудь поможет Денебу?» — кричала она, передавая код SOS.

«Что? Он шутит!»

«Как он может шутить такими вещами?» «Ты видела ракеты? Он показал тебе, что сейчас делает?» «Нет, но я чувствую, ему можно верить. С каких это пор один из Звездного Союза не верит другому, когда тот просит о помощи?» «С тех пор, как Ева протянула Адаму румяный круглый фрукт и сказала:

«Ешь!» — проскрипел в космосе циничный ответ Рейдингера. — И до тех пор, пока Денеб не вступит в сеть Праймов. Мы не знаем точно, кто и что он, или, точнее, где он. Я не смогу поверить ему на слово. Попробуй соединить нас, чтобы я смог услышать его самого».

«Я не могу достать его. Он слишком занят, сбивая ракеты Из космоса».

«Я поверю, только когда увижу его. И ещё, если он так хорош, то единственное, что ему нужно сделать, — найти других, столь же способных, на своей собственной планете. Это и будет той помощью, которая ему необходима».

«Но…» «Никаких «но», и оставь меня. Так далеко я работал только с Купидоном.

Кроме того, меня ждут коллеги, семь систем. — И Рейдингер отключился с ранящим её самолюбие неудовольствием.

Ровена откинулась на спину, озадаченная ответом Рейдингера. Он всегда занят, всегда грубоват. Но никогда он не отказывался выслушать разумные доводы. Без помощи отсюда Денеб не выстоит. Из капсулы она поднялась на Башню. Она должна что-то предпринять, раз Каллисто вышел из-за Юпитера и станция может работать. Но среди прибывавших грузов, скапливавшихся на взлетной полосе, не оказалось военных подразделений для переброски на Денеб.

— Мы должны что-нибудь сделать для них, Афра. Хоть что-нибудь! — Ровена задыхалась от необъяснимого страха. — Мне все равно, что сказал Рейдингер.

Денеб — гений, а Таланты должны помогать друг другу.

Афра смотрел на неё грустно и сочувствующе, ему хотелось прикоснуться к её хрупкому плечу.

— Какую помощь мы можем предложить, Ровена? Разве он в пределах твоей досягаемости? А Рейдингер не вправе посылать туда патрульные эскадрильи.

Что, если на их планете есть и другие Таланты? Он же не может быть одним-единственным!

— Ему нужна помощь Прайма, а… — Девушка расстроенно уронила голову на грудь.

— Зато ты можешь покидать Каллисто, — закончил за неё Афра, — никакой другой Прайм не способен на такое.

«О черт! Приближается ракета!» — Телепатический крик Аккермана заставил их замереть.

Ровена немедленно связалась с управляющим станцией и его глазами увидела, что наиболее редко использовавшийся экран, бешено сигналя, предупреждал о нападении. Ровена определила местонахождение опасного объекта и прощупала космос. Нарушитель, сложный снаряд, излучавший смертельную радиацию, показался за Ураном. Ровена виновато покраснела: она должна была засечь его приближение раньше прибора. Ждать, пока лениво пыхтевшие генераторы разгонятся, времени уже не оставалось. Ракета приближалась слишком быстро. Денеб, несомненно, собирался доказать Рейдингеру, что опасность реальна! Она восхитилась его смелостью — послать вражескую ракету в самый центр Системы.

«Я хочу, чтобы все на Каллисто широко распахнули умы. — Телепатическое обращение Ровены никто не мог не услышать. — Маули! Мик! Включайтесь в работу».

Она почувствовала, как энергия сорока восьми Талантов Каллисто, включая десятилетнего сына Аккермана, собранная воедино близнецами, полилась в ответ на её требование. Ровена подхватила этот поток, идущий от последнего Т-12 до сильного Таланта степени четыре Афры, и направила его на вражескую бомбу. Ей пришлось потратить несколько секунд на ознакомление с совершенно неизвестной конструкцией и составом. С помощью сил всех Талантов ей удалось легко остановить работу механизма и сбросить боеголовку на просторы Юпитера. Она отпустила всех, кто слился с ней воедино энергией, и упала на своё ложе.

— Какого черта Денеб сделал это? — спросил Афра со своего места. — Рейдингеру такое не понравится.

Без генераторов гештальт никак не мог послужить опорой для выплеска её энергии. Даже с помощью служащих — а все вместе они составляли только одну треть мощи Прайма — это было тяжелое испытание. Она думала о Денебе. Он совсем один, без станции ФТиТ и без подготовленного персонала, бьется с ракетами снова и снова. И её сердце сжалось.

«Разогрей генераторы, Брайан. Возможно, будут и другие ракеты».

Афра удивленно взглянул на неё.

— Для того чтобы доказать правоту Денеба, Афра.

«Прайм Ровена со станции Каллисто вызывает Прайма Земли Рейдингера и всех других Праймов! Будьте готовы к возможной атаке ядерными снарядами вражеского происхождения. Предупредите все космические станции и патрульные силы. — И, оставив официальный тон, сердито добавила:

— Мы должны немедленно помочь Денебу, должны! Это уже не нападение на отдаленную колонию. Это скоординированная агрессия на Центральные миры!» «Ровена!» Но прежде чем Рейдингер успел передать в её мозг что-то, кроме имени, она открыла ему своё сознание и показала ещё пять снарядов, летящих прямо к Каллисто.

«Вот к чему приводит любовь к яблочкам!» Мозг Рейдингера излучал недоверие.

«Чего добивается наш друг?» «Узнать?» — спросила Ровена с убийственной сладостью в голосе.

Рейдингер излучал нетерпение, гнев, горе и в конце концов шок, по мере того как понимал её намерения.

«Твой план не сработает. Это невозможно. Мы не сможем слить все умы воедино, чтобы бороться. Мы все чересчур эгоцентричны, неуравновешенны. Мы сгорим, соревнуясь друг с другом».

«Вы, я, Альтаир, Бетельгейзе, Процион и Капелла. Мы можем сделать это.

Если мне удалось обезвредить одну из этих проклятых ракет с помощью только сорока восьми мини-Талантов и без дополнительной энергии генераторов, то пять Праймов плюс полная мощность машин собьют любые ракеты. Потом мы поможем Денебу, для этого хватит нас шестерых. Покажите мне врага, который выдержит такую атаку».

«Послушай, девочка, — Рейдингер говорил почти умоляюще, — у нас нет о нем данных. Мы не можем просто взять да и слиться с Денебом: либо он разорвет нас на куски, либо мы сожжем его. Мы не знаем его. Мы не можем оценить телепата с неизвестными способностями».

«Вы лучше поймайте ракету — она приближается к вам, — спокойно парировала Ровена. — Я не могу удерживать более десятка целей и одновременно поддерживать умную беседу».

Она почувствовала, что сопротивление Рейдингера её плану ослабевает, и добавила:

«Денеб смог установить заграждения вокруг своей планеты, а это лучшее свидетельство его силы. Я предлагаю слияние наших телепатических энергий.

У нас ведь нет другого выхода, не так ли?» «Мы могли бы послать патрульные эскадрильи».

«Это следовало сделать сразу же, как он попросил. Теперь уже поздно».

Их беседа заняла несколько коротких секунд, а ракеты тем временем приближались. Сама Земля была под угрозой.

«Хорошо», — согласился Рейдингер со злой покорностью и связался с другими Праймами.

«Нет, нет, нет! Вы сожжете её, бедняжку! — пролепетала старушка Сиглен с Альтаира. — Будем верны нашему долгу до конца, мы не можем допустить риска. Нет, нет, нет! Пусть сначала они нападут на нас».

«Лучше помолчи», — буркнул Дэвид.

«Это наша обязанность, Сиглен, вы это знаете! Мы просто должны! — согласилась с Ровеной Капелла. — Но сначала хорошенько разогрейтесь — так будет безопаснее».

«Сиглен права, Ровена… — сказал Рейдингер. — Он может сжечь тебя».

«Я попытаю счастья».

«Проклятый Денеб затеял все это». — Рейдингер не скрывал раздражения.

«Мы должны слиться. И немедленно. — Ровена была непреклонна.

Энергия всех Праймов ФТиТ огромной волной, усиленной механической мощью гигантских генераторов пяти станций, обрушилась на Ровену. Она росла, росла, росла и только тупо смотрела на крохотные снаряды пришельцев, летавшие вокруг, напоминая стаю мотыльков. Вскоре она почувствовала себя колоссом, крупнее необъемного Юпитера. Медленно, осторожно, терпеливо, ведь вся эта огромная энергия сдерживалась только её сознанием, девушка дотянулась до Денеба.

Ровена кружилась в космосе, наслаждаясь своим величием, восхищенная бесконечной силой, ставшей частью её самой. Она миновала маленький черный карлик, который служил вехой на её пути. Потом она почувствовала мозг, который искала: уставший, но настойчиво, почти автоматически отражавший бесконечные атаки. «О, Денеб, Денеб!» — Она была так благодарна, что нашла его, ведущего отчаянную битву, что они слились прежде, чем её сущность попыталась воспротивиться. Она предоставила ему самую защищенную часть себя, и вся её огромная энергия хлынула в него. Уставший мозг мужчины воспрял, на глазах восстанавливаясь, мощь его усилилась и расцвела. И она вдруг все увидела его глазами, услышала его ушами, почувствовала его отклик и была вовлечена в титаническую битву.

Зеленоватое небо над ними изуродовали грибоподобные взрывы, ряд молодых холмов усеяли кратеры от снарядов, не попавших в цель. Теперь же Денеб легко отбросил прочь боеголовки трех огромных космолетов.

«Давай поднимемся туда и посмотрим, что они собой представляют, — предложила та часть объединенного сознания, что принадлежала Рейдингеру. — Ну же!» Денеб приблизился к трем внушительным вражеским космолетам. На объединенный разум Праймов пришельцы произвели неизгладимое впечатление.

Паукообразные формы, копошившиеся внутри, напоминали сеть со сложным узором. Денеб небрежно сломал корпуса двух кораблей и высыпал содержимое в космос. Оставшимся в живых налетчикам он дал понять, что такое Праймы и что миры в этой части Вселенной невозможно разрушить. Одним невероятным усилием он забросил этот космолет в черную пустоту, прочь от своей измученной планеты, и даже с большей скоростью, чем та, с которой он прилетел.

Напоследок Денеб поблагодарил Праймов за несравненное удовольствие от слияния и потратил миллисекунду на выражение огромной благодарности от имени всей планеты, находившейся на грани гибели. Эту невероятную битву никогда не забудут, и будущие поколения год за годом будут отмечать эту несравненную победу.

Ровена почувствовала, как рвутся связи с другими Праймами, которые, устало попрощавшись, один за другим покидали их. Но Денеб быстро подхватил и удержал её сознание. Когда они остались одни, он открыл ей весь свой разум, и она узнала его так же близко, как и он её. «Любимая, Ровена, оглянись вокруг. Пройдет некоторое время, и Денеб будет снова прекрасен, но мы сделаем его ещё восхитительнее. Приди и останься со мной, моя любовь».

Оглушительный крик протеста Ровены потряс оба незащищенных мозга:

«Я не могу! Я не способна!» Но девушка тут же съежилась от страха за свои слова и закрыла свои чувства, чтобы он не мог видеть, насколько она сожалеет о сказанном. Она желала быть с ним всем сердцем и умом, но слабая плоть связывала её. Он смутился, и Ровена вернулась в своё вероломное тело, выгнувшись от боли.

Она свернулась калачиком, тело её трепетало от испытанного напряжения и отказа.

«Ровена! — донесся его крик. — Ровена! Я люблю тебя!» Скорчившись в кресле, она решительно отринула от себя все восприятие внешнего мира. Афра, терпеливо наблюдавший за девушкой, пока её сознание витало где-то далеко-далеко, тронул её за плечо.

«О, Афра! Быть так близко и так далеко. Наши умы были одним. Наши тела навсегда разделены. Денеб! Денеб!» Ровена с усилием заставила себя погрузиться в дающий забвение сон. Афра нежно взял её на руки и отнес на ложе в Башне. Потом закрыл дверь и тихо спустился по лестнице. Он поставил стул так, чтобы можно было упереть ноги в нижнюю ступень, и приготовился ждать, его красивое лицо было печально, в желтых глазах блестели слезы.

Афра и Аккерман пришли к единственно возможному заключению: Ровена сожгла себя. И они должны рассказать об этом Рейдингеру. Прошло сорок восемь часов с того момента, как они смогли один-единственный раз связаться с ней. Она не слышала или не хотела слышать их терпеливые просьбы. Афра и Аккерман могли вести только самую обычную работу с грузами с помощью генератора, но приближались два лайнера, и требовалось её участие. Девушка была жива, но и только: её мозг не отвечал ни на какие контакты. Сначала Аккерман решил, что она восстанавливает силы. Афра знал больше и в течение этих сорока восьми часов горячо надеялся, что она смирится со сложившейся ситуацией.

— Я собираюсь доложить Рейдингеру о Ровене, — сказал Аккерман Афре, поморщившись.

«Ну, так где Ровена? — спросил Рейдингер. За какой-то миг общения с Афрой он узнал все. — Мы должны помочь ей как-то приободриться. Она не сгорела, вот и отлично».

«Не сгорела? — переспросил Афра с горечью в голосе. — Если бы вы уделили хоть чуточку больше внимания…» «Да, конечно, — резко оборвал его Рейдингер. — Если бы я дал её возлюбленному патрульные эскадрильи, когда она просила меня, она и не вздумала бы сливаться с ним. Я давил на неё сколько мог. Но когда этот наглый молодой петушок с Денеба начал швырять в нас ракеты пришельцев… Я не рассчитывал на такой поворот событий. По крайней мере, мы смогли заставить её действовать. Как и все другие планеты. — Он вздохнул. — Я надеялся, что любовь научит хоть одного Прайма летать».

«Что? — зарычал Афра. — Вы имеете в виду, что битва была подстроена?» «Вряд ли. Как я уже говорил, мы не ожидали их появления. Ведь Денеб первоначально сообщил только о мутирующем вирусе чумы, с которым не представляло труда справиться».

«То есть вы не знали о пришельцах?» «Конечно нет! — обиженно ответил Рейдингер. — Первый контакт с Денебом по поводу биологической помощи получился чисто случайно. Я воспринял его как знак провидения, возможность преодоления агорафобии, которой мы все страдаем. Ровена самая молодая из нас. Если бы я смог убедить её полететь к нему физически! Но я потерпел неудачу. — Смирение Рейдингера опечалило Афру. Никто не думал, что Прайм Центра может быть таким человечным. — Любовь не настолько сильна, как считается. И где я возьму нового Прайма, если не получится вырастить его, не знаю. Я надеялся, что Ровена и Денеб…» «Как сводник…» «Я должен смириться…» Афра оборвал связь, потому что дверь Башни открылась, и Ровена, бледная, изнуренная, очень тихая, спустилась вниз. Она извиняюще улыбнулась.

— Я долго спала.

— У тебя был трудный день, — мягко сказал Афра, — позавчера.

Она согласно кивнула, сглаживая прилив заботливости Афры.

— Я все ещё очень измотана. — Она нахмурилась. — Я слышала, ты разговаривал сейчас с Рейдингером?

— Мы беспокоились, — ответил Аккерман. — Приближаются два лайнера, а мы с Афрой не можем работать с пассажирскими лайнерами, ты же знаешь.

Ровена печально взглянула на Аккермана.

— Я знаю. Я все улажу.

Она медленно вернулась в свою Башню.

Аккерман покачал головой:

— Она приняла все случившееся слишком близко к сердцу.

Возвращение к работе не повернуло Ровену к жизни, как все ожидали. Она успешно переправила лайнеры. Делала все работы безукоризненно, но без привычных розыгрышей, капризов, которые раньше держали служащих в напряжении, не позволяя им расслабиться. Люди работали автоматически, подавленные трагическим обликом Ровены. Быть может, это всеобщее настроение и стало одной из причин того, что никто не заметил посетителя.

И только когда Аккерман решил сходить за кофе, он заметил молодого человека в простой дорожной одежде, тихо сидевшего в стороне.

— Вы прилетели на последнем челноке?

— Вроде того. — Он скромно улыбнулся. — Мне приказано повидать Ровену.

Рейдингер сегодня утром принял меня на работу.

Он улыбался. Улыбка мимолетно напомнила Аккерману чудо внезапной улыбки Ровены, согревавшей вашу душу. Улыбка этого человека притягивала своей живостью, его голубые глаза светились юмором и дружеским расположением.

Аккерман почувствовал, что улыбается в ответ. Он шагнул и крепко пожал руку молодого человека.

— Очень рад познакомиться с вами. Как вас зовут?

— Джефф Рейвен. Я только что…

— Эй, Афра, познакомься с Джеффом Рейвеном. Возьмите кофе. Немного тяжеловато подниматься снизу? Бывали на других станциях Праймов?

— Дело в том…

Толья и Лофтус отвлеклись от компьютеров, чтобы увидеть, кого же так сердечно принимает Аккерман. Им тоже захотелось познакомиться с этим загадочным незнакомцем. Рейвен грациозно принял чашечку кофе из рук Аккермана с предложенным ему особым имбирным пирогом, который жена Аккермана так отлично готовила.

Управляющему станцией внезапно захотелось угостить этого парня получше, ведь так приятно было поить его кофе.

Афра пристально смотрел на незнакомца, его желтые глаза слегка туманились.

— Привет, — печально процедил он сквозь зубы.

Улыбка Джеффа Рейвена неуловимо изменилась.

— Привет, — ответил он, и эти двое обменялись чем-то большим, чем простые слова приветствия.

Непонятно почему, но все на станции, ещё не осознав, что случилось, покинули свои рабочие места и собрались вокруг незнакомца, болтая, улыбаясь, стараясь взять его за руку или похлопать по плечу. Он искренне интересовался всем, что ему говорили, и хотя двадцать три человека состязались в том, чтобы монополизировать его внимание, никто не почувствовал себя обойденным. Казалось, он охватил всех своим вниманием.

«Что там внизу происходит? — поинтересовалась Ровена с едва уловимым раздражением. — Почему…» И вопреки своим правилам она неожиданно появилась в центре комнаты. Все расступились. Рейвен сделал шаг в её сторону и нежно коснулся её руки.

— Рейдингер сказал, что я тебе нужен, — сказал он.

— Денеб?! — прошептала она, пораженная его появлением. — Денеб? Но ты… ты здесь?! Ты здесь!

Он мягко улыбнулся, его рука скользнула с её блестящих волос на плечо.

И Ровена залилась смехом, тем совершенно счастливым смехом, каким смеются беспечные дети. Потом её смех перешёл в припадок ужаса.

«Как ты попал сюда?» «Просто прилетел. Ты тоже можешь, не сомневайся».

«Нет! Нет. Я не могу! Никто из Т-1 не может». — Ровена пыталась освободить плечо, как будто он внезапно стал ей неприятен.

«Но я же прилетел, — настаивал он. — Ты только что прыгнула с Башни на этот уровень. Если ты смогла сделать это, то какая разница, как далеко ты прыгаешь?» «О, нет, нет!» — Знаешь ли ты, — сказал Рейвен вслух с улыбкой, — что Сиглен с Альтаира заболевает, даже пройдя вверх и вниз по лестнице? — Он смотрел прямо на Ровену. — Ты жила с ней, ты должна знать это. Она предпочитает оставаться на одном уровне, редко покидает свои апартаменты. Длинный, устланный коврами подъем на её Башню окаймлен деревьями с толстыми листьями, за которыми ничего не видно. Я знаю, она рассказывала о том ужасном, кошмарном, почти фатальном путешествии с Земли на Альтаир на «этой машине для пыток» — космическом корабле. Особенно когда она планировала остаться на Земле и стать там Прайм. Разочарование может оказывать роковое влияние на некоторых, как тебе известно.

Ровена покачала головой, в её глазах светилось удивление.

— Никто никогда не задавался вопросом, почему у тебя была такая необычная реакция на полет в открытом космосе, так ведь? А я тебя спрашиваю. Объяснение Рейдингера кажется мне чертовски глупым. — Он помолчал, его улыбка стала злой. Все затаили дыхание. — У Сиглен обширное повреждение среднего уха, заболевание, которое на самом деле может вызвать трудности в путешествии. Ей было очень плохо во время её первого космического перелета, и она решила, что и любое другое путешествие будет столь же травматично. В причинах она не разбиралась. Хуже всего, что такое же отношение к космическим полетам она навязала всем своим ученикам.

Конечно, ни ей, ни другим не приходило в голову, что это вовсе не было «платой за Талант». — Он драматически обхватил горло руками, подражая жесту Сиглен так похоже, что Афра еле-еле подавил смех. Потом он зло усмехнулся потрясенной Ровене.

— Сиглен… О, Денеб, нет!

Рейвен засмеялся.

— Да, Каллисто, да. Она передала своё предубеждение всем вам. У Т-2 нет страха. Сиглен не утруждает себя подготовкой низших Талантов. Лучшее доказательство — это то, что она не занималась со мной. — Он широко развел руками. — И я, извращенец, прилетел сюда своими силами. Проклятие над Талантом! — Он снова передразнил глубокое контральто Сиглен. — Великий страх! Великая жуть! У тебя-то нет заболевания среднего уха. Ты только думаешь, что страдаешь агорафобией. Довольно опасное предубеждение, если придерживаться его долгое время, но это всего лишь плохая привычка, моя любимая.

Тепло и покой прошли между ними, и глаза Ровены засияли. Её глаза снова засияли!

«Теперь приди ко мне и будь моей любовью, Ровена. Рейдингер сказал, что ты можешь прилетать на Денеб с Каллисто хоть каждый день».

— Прилетать? — Её голос задрожал от удивления. Она тупо уставилась на гостя.

— Конечно, — ободряюще проговорил Джефф. — Ты по-прежнему Талант первой степени, работающий по контракту с ФТиТ так же, как и я, моя дорогая.

— Я думала, что знаю своё начальство, — промолвила она с улыбкой.

— Ну, условия были очень выгодные. Рейдингер ни секунды не торговался, как только я вошёл в его личный офис сегодня в одиннадцать утра.

— Но летать каждый день с Денеба на Каллисто?.. — повторила Ровена с недоверием.

— Здесь все на сегодня? — спросил Рейвен Аккермана.

Тот, посмотрев на взлетную полосу, согласно кивнул.

— Пошли, девочка. Проводи меня в свою Башню из слоновой кости, и мы все решим в один миг. Мы все обговорим. Я не заставляю тебя, и все такое, но у меня планета, её нужно… «И миллион других вопросов, которые стоит обсудить…» Джефф Рейвен озорно улыбнулся Ровене и поднес её руку к губам со старомодной учтивостью. Ровена ответила улыбкой, засиявшей безудержной радостью.

Все почтительно молчали, пока два Таланта поднимались на когда-то одинокую Башню. Афра первым нарушил тишину, взяв из коробки Аккермана пирог. Неизвестно почему, его глаза сверкали от наполнившей их влаги.

— Не думаю, что этой паре понадобится наша помощь, ребята, — сказал он, — но мы можем добавить торжественности и ускорить развязку.

Жалобный визг генераторов замер в тишине — в тишине, которая вначале была даже приятна: оба Прайма наконец-то позволили спасть напряжению от работы.

Джефф Рейвен нарушил тишину, потянувшись. Он сидел на крутящемся стуле без спинки, поэтому у него не было опоры для всего тела, как у Ровены, расположившейся на диванчике. Он повернулся так, чтобы видеть её лицо.

— Я знаю тебя, — застенчиво проговорила Ровена, расслабившись: он был рядом, рабочий день закончился, — и не знаю.

И девушка сразу почувствовала, как сознание мужчины, нежное и мягкое, прикоснулось к её и так же нежно отодвинулось, оставив сладостное и живое ощущение. Такого с Ровеной прежде не случалось, и ей понадобилось целое мгновение, чтобы осознать это ощущение.

— Еще многое нам предстоит узнать друг о друге. — Джефф Рейвен улыбнулся. Улыбка его тоже казалась застенчивой. Он провел ладонью по своим пышным Черным волосам. — И Бог тому свидетель, женщина, у нас вся жизнь впереди.

Его улыбка стала шире, и он посмотрел на неё потеплевшими от любви глазами.

— Послушай, — сказал он совершенно другим тоном, подавшись вперед на своем стуле, положив локти на колени, — последние несколько недель выдались очень тяжелыми, и теперь, когда мы встретились, нам нет необходимости спешить. Дело в том, — он не смог сдержать зевка, — что я сейчас буду совершенно прозаичен. С тех пор как появились пришельцы, я жил на пределе. — Он обворожительно улыбнулся. — Романтично было бы перебросить нас на Денеб, но я совершенно без сил. Я умираю от голода, мне нужно принять ванну, и я проспал бы лет двадцать.

Ровена очень тихо рассмеялась. Практические соображения преодолели минутное замешательство и сомнения. Она встала и протянула ему руки. Его руки были теплыми, мозолистыми. Физический контакт только увеличил силу воздействия ума и голоса.

— Следует ли понимать это, как заверение, что завтра ты полетишь домой со мной?

Джефф нежно притянул её к себе.

«Ты такая прелесть!» — Он прислонился щекой к её голове и обнял её. Его тело было таким твердым. Ей это понравилось. «Это здорово!» Она также почувствовала, как устали его мышцы, сухожилия, кровь, кости.

— Идем, — сказала она и перенесла их в гостиную её квартиры.

— Очень необычно. — Джефф с одобрением оглядывал просторную комнату. — Я думаю, тебе не трудно будет не обращать внимания на другие привычки Сиглен. Послушай, здесь же кругом лестницы! — Он жестом указал на разные уровни здания, расползшегося среди каменистого ландшафта Каллисто.

— Я сама проектировала его, — пояснила Ровена с гордостью, чувствуя одобрение в его взгляде, которым он оглядел комнаты, начиная с маленькой гостиной с древним камином и имитацией огня, столовой с видом на сад и лесок и кончая чистой и прозрачной стеной и коридором, ведущим в пристройку.

— Отлично сделано! Отлично! И для меня теперь совершенно ясно, что твоя агорафобия — плод воображения Сиглен. Она не терпела никаких лестниц, как тебе должно быть известно. — Потом он снова зевнул. — Что за любовника ты выбрала!

— Прими ванну. — Она подтолкнула его к туалетной комнате. — А я приготовлю что-нибудь питательное для поднятия нашей энергетики. Потом можешь спать сколько влезет.

Она «видела», как он сбросил одежду. Не смущаясь, она сравнила его с Турианом, с атлетическим телосложением капитана, с его глубоким загаром, и решила, что ей больше нравится худощавое тело Джеффа, его мускулистая спина и узкие бедра; грузные люди раздражали её.

«И правильно», — согласился Джефф с её мысленным сравнением, спускаясь в теплый бассейн.

Бассейн был достаточно глубоким, и она знала, что он нырнет, и тут же услышала его смешок.

«В другой раз, а сейчас дай мне поесть, любимая, или я умру от голода, уснув». — И он полностью расслабился.

Она постлала ему надувную подушку под голову и почувствовала, как губы тронул его поцелуй. Она улыбнулась, доставая необходимые продукты из кладовки. Сиглен могла есть только ради удовольствия, но Ровена, изучив основы правильного и рационального питания, знала цену хорошо приготовленной и поданной пищи.

«Что люди подумают обо мне, видя, что ты такая худая, Ровена? Ешь больше! Это действительно вкусно. Если бы ты только заставила себя есть…» — Льстивый тон Сиглен зазвучал в ушах Ровены.

Но готовить для Джеффа Рейвена было, несомненно, более приятно. Она так увлеклась подбором питательных веществ, что с удивлением услышала ритмичное дыхание уснувшего любимого. Мгновенная досада улетучилась, стоило подумать, что впереди вся жизнь, чтобы доказать, какой она хороший повар. А теперь ей лучше позаботиться о Джеффе. Внезапно она почувствовала себя бесконечно усталой.

Она нежно подняла возлюбленного из воды, завернула его в теплое, мягкое, душистое полотенце и перенесла на свою широкую кровать. Её телекинетические способности наконец-то нашли новое практическое применение. Она нежно вглядывалась в спящее лицо. Морщинки, появившиеся из-за стресса и усталости, разгладились, теперь Джефф Рейвен выглядел моложе.

Лицо его нельзя было назвать красивым: лишенные живости бодрствования черты выглядели грубовато, крупный нос выступал из-под широких и высоких бровей. Тяжелые веки, казалось, давили на глаза. Массивная челюсть и хорошо очерченные, хотя и несколько тонковатые губы указывали на твердость характера. Зато он часто улыбался. В общем, его сильное живое лицо было очень привлекательно.

Она строго подавила зов тела и крови. Восемнадцатилетняя Ровена могла себе позволить бросить вызов капитану Туриану, но она не осмелилась проделать то же самое с Джеффом Рейвеном. На столик рядом с кроватью она поставила воду, сок, «ужин», закутанный в неостывающий кокон.

Какие у них будут дети? Она покраснела. Когда-то ей удалось убедить Туриана не страдать из-за неизбежного расставания, им просто было хорошо друг с другом. Но с тех пор у неё никого не было. Ни один из Талантов высших степеней, которых Рейдингер под разными предлогами присылал на курсы Джероламана или на Башню Каллисто, ей так и не понравился.

Некоторое время Ровена верила, что раз долгие годы ученичества кончились, то её первое же «путешествие» решит все проблемы. Вместо этого она сменила одну одинокую Башню на другую. Предсказанный Йеграни «длинный и одинокий путь» по-прежнему простирался перед ней. Казалось, детали пророчества сбывались. Она была в центре внимания. Послужит ли Джефф Рейвен ей наградой? Будет ли она дальше «путешествовать» с ним?

Он пошевелился, будто отвечая на её мысли, и сердце девушки ушло в пятки. Но Джефф с улыбкой ещё глубже погрузился в столь необходимый ему сон. Она прилегла рядом на широкую кровать, не ощущая потребности в общении, счастливая одним его присутствием. И усталость восторжествовала, отгородив её от новых и удивительных ощущений сегодняшнего дня.

Проснулась Ровена от неожиданного поцелуя, и ей понадобилось время, чтобы восстановить в памяти вчерашние невероятные события.

— Милая, прости, что разбудил тебя, но долг зовет. — И голос Джеффа и его лицо выражали сожаление, как и его мысли, коснувшиеся её мозга.

— Почему? — Она протестовала против «долга» всей душой, каждой клеточкой своего тела.

— Успокойся, девочка, — пристыдил её Джефф. — Когда мы разбили корабли пришельцев, в опасной близости от моей бедной планеты осталось много осколков.

С помощью его открытого разума она увидела Денеб.

— Некоторые скоро начнут падать на населенные районы. Мои родственники пока справляются, но им нужна моя помощь.

— А я могу помочь? — Она быстро оделась.

— Конечно, можешь, и я рассчитываю на это. Рейдингер собрал для нашей колонии множество припасов первой необходимости, и мне нужно, чтобы ты перебросила их мне без переупаковки. Высшее командование, в свою очередь, хотело бы получить образцы тех, кого мы порубили на кусочки.

— Но, Джефф, а как же мы? — Страх, что вернется одиночество, прорвался в её крике.

Он обнял девушку, прижал её голову к своей груди и медленно покачал, окутав такой глубокой, такой нежной заботой, что она поверила, что физическое расставание не будет помехой их отношениям. Потом он взял её за подбородок и поцеловал в губы. Опьяняющее ощущение поцелуя усилили его телепатические прикосновения и сцены, «нарисованные» ей, сцены их любви после выполнения долга. Её возбуждение он завершил интимным вхождением в её сознание, и Ровена прильнула к нему с удивительным облегчением. Он улыбнулся, польщенный эффектом, произведенным на неё.

— Мы созданы друг для друга, любимая, и я жду не дождусь, когда смогу доказывать это снова и снова. Но, — он с огромным сожалением, умственным и физическим, отпустил её, — пока меня не будет, постарайся избавиться от психоза, навязанного Сиглен. Я вернусь, как только разгребу завалы. Мы должны раскидать весь этот мусор с орбиты. Любимая, внимательно следи за всем происходящим на Каллисто. Если в космосе путешествуют враги, могут они появиться и здесь. — Он отпустил её и подвел к двери. — Мы переживем это время. Будет что вспомнить.

Она подстроилась к его шагу и, пока они шли к Башне, не замечала ничего вокруг, кроме касаний его бедра и его пальцев, державших её руку. На этот раз она даже не услышала, как взвыли генераторы.

— Кто такая Пурза? — вдруг спросил он, взглянув на неё сверху вниз.

От этого неожиданного вопроса девушка даже споткнулась. Она испугалась, что он может добраться до её воспоминаний о Туриане. Возможно, он уже и узнал о нем, но не хотел об этом говорить. В конце концов, Туриан принадлежит прошлому.

— Пурза была моей пухой. — И её горло сжалось от все ещё живых в памяти горя и отчаяния. — У некоторых приходится отнимать детские игрушки.

«Любимая, — и его нежность, пряно-сладкая и тонкая, обрушилась на неё, — не думаю, что тебе позволяли быть ребёнком. Но мы обеспечим нашим детям эту привилегию». — И с озорством в голосе он добавил:

— Я докажу, что Рейвен — лучшая компания, чем пуха.

Его глаза пронзительно синели, дьявольская улыбка кривила губы, и вдруг она почувствовала, как её пронзило ощущение, вызвавшее необычную реакцию: в низу живота возникло невероятное тепло с неожиданным приступом острой боли.

«Это только начало, моя любовь. Только начало!» — Голос Джеффа был частью этого ощущения, и ей пришлось опереться на его руку, чтобы не упасть.

В тоннеле, ведущем к ангару, она усилием воли собралась с мыслями, зная, что Джефф горд произведенным на неё столь сильным впечатлением. Она была рада отвлечься, увидев незнакомую пассажирскую капсулу на взлетной полосе. Герб Центральных миров красовался на её носу, краски которого возвещали о новой ипостаси Джеффа Рейвена.

— Новая конструкция, да? — Она провела пальцами по корпусу.

— Не только самая новая, но и лучшая, любимая, — ответил Джефф, слегка поддразнивая; его темно-синие глаза были печальны.

Он обнял её и крепко поцеловал. Она ответила всей душой. Его глаза снова заблестели. Он быстро сел в капсулу. Визг генераторов возвестил о достаточной энергии для запуска.

— Увидимся, любимая!

Всем в Башне было интересно поучаствовать в запуске капсулы Джеффа. Он помогал им, хохоча, когда Ровена советовала ему поберечь силы для дневной работы, добродушно подшучивал над Афрой и Аккерманом — и вдруг резко отделился от них.

Ровена была слишком занята, чтобы анализировать свои чувства прямо сейчас. Настоящее нашествие грузовиков и космолетов, пассажирских капсул среднего размера следовало от Прайма Земли на Денеб: специалисты всех областей науки летели исследовать останки пришельцев и собрать материалы для глубокого анализа в главных лабораториях Луны. Любую информацию об этом нападении следовало тщательно проанализировать и рассортировать для будущего, более детального изучения.

Всякий раз, как с Каллисто отправлялся груз для Денеба, Джефф и Ровена обменивались поцелуями и прочими нежностями, и Ровена впервые порадовалась, что она работает в Башне одна. Помимо прочего, все это способствовало и её ментальной деятельности.

Как он и просил, Ровена быстро просматривала самые необычные находки, проходившие через неё: обломки корпуса, похожие на огрызки фруктов, упаковки любопытных продуктов, лоскутки металлических пленок — одежда? — замороженные образцы частей тела пришельцев. Она еле-еле заставила себя ознакомиться с ними, помня, что это она с помощью других Праймов уничтожила существа и их корабли. Пришельцы были отнюдь не гуманоиды, а скорее жукообразные, с роговыми или хитиновыми крыльями, с множеством ног, с членистыми пальцами. Некоторые из них, застывшие за своими наблюдательными аппаратами, были под два метра ростом. Те же, что находились в трубах, пронизывавших длинные космические корабли, ростом казались меньше и бегали на шести из десяти ног. Попадались и хорошо охраняемые емкости с поразительно большим количеством яичных кладок и крупных образцов. Что это было? Корабль-матка? А может, он предназначался для межгалактических перелетов невероятной длительности?

Содержание контейнеров, естественно, породило множество слухов и безграничное чувство облегчения, что Праймы смогли отвести такую опасность. Породило и несколько глупейших истерик со стороны слабонервных.

Кроме внеплановых хлопот с грузами для Денеба Ровене в течение нескольких дней пришлось отправлять разведывательные эскадрильи на окраины Центральных миров. Паника, возникшая после Денебианского Инцидента, потребовала переброски огромного количества оборудования и персонала.

Рейдингер решил усилить главные станции Талантами для непрерывного бдительного наблюдения за врагом и повысить мощность отдаленных сигнальных постов раннего предупреждения. Это стоило ему сокращения собственного штата и дополнительных нервотрепок.

— Отчеты об Инциденте были сознательно преуменьшены, — сообщил Аккерман измученной Ровене под конец четвертого сумасшедшего дня. — Гражданские отчеты, — добавил он, когда Ровена непонимающе заморгала, глядя на него.

Он решил, что её сознание только наполовину здесь. — Они уменьшили размер и тоннаж кораблей, вооружение и возможную опасность.

— Судя по образцам, с которыми мы имели дело, я бы сказал, что с их стороны это благоразумное решение, — заметил Афра ядовито, быстро свертывая из бумаги модель, напоминавшую одного из пришельцев. Потом небрежно смял и выбросил оригами. Афра был совсем не похож на свою сестру, нежную Госвину.

Ровена вдруг почувствовала, как она устала за весь этот бешеный день.

«Я тоже, — послышался мягкий голос Джеффа. — Я потратил последнюю энергию, заползая в свою одинокую постель и вспоминая, как здорово было лежать бок о бок с тобой. И чувствовать всю ночь, что ты рядом».

Ровена, глупо улыбаясь, проговорила:

— Джефф.

Мужчины понимающе кивнули.

Лофтус взял с полки тяжелые папки с бумагами.

— Они желают и завтра надраить нам задницы. — Он потряс пухлой кипой плановых отправлений. — Здесь даже флагман во главе с самим адмиралом. Где он был раньше?

— Думаешь, он полетит? — спросил Аккерман, вдруг засомневавшись.

Афра хмыкнул:

— В одной компании со всеми этими мониторами, детекторами, дистанционными щупами и приборами связи? Вряд ли.

— Не больно-то он крепок даже задним умом, — проворчал Лофтус.

— Черт возьми, что ты имеешь в виду? — спросила Ровена. Выражение прозвучало, как один из афоризмов Сиглен.

— Древняя поговорка! Промедление смерти подобно! Аккерман, ты бы лучше подумал, как нам перебросить все это!

«Я сейчас вижу, как ты разговариваешь в Башне. — Ласковый голос Джеффа мягко прозвучал в её голове. Почему ты не идешь домой, чтобы я мог увидеть тебя в постели и уснуть, зная, где ты?» В некотором трансе Ровена извинилась и покинула мужчин; они с удивлением смотрели на место, где она только что сидела.

— Полагаю, нам придется привыкнуть к мечтательному виду и подобным исчезновениям, — подытожил Брайан слегка завистливо.

— Она отправилась на Денеб? — Лофтус прищурился.

— Думаю, она ещё не готова к этому, — сказал Афра и отставил наполовину пустую чашку кофе. — Надеюсь, нам не придется долго ждать.

Высокий капеллианин вернулся на рабочее место в глубокой депрессии. Он ни в коей мере не чувствовал себя обойденным из-за любви Ровены к Джеффу Рейвену. Афра уже давно похоронил свою терпеливую и воспрещавшую любовь к сереброволосой девушке. Он знал, что в случае нужды она обратится к нему, понимая, что он смиренно обожает её. С того дня, как он получил назначение на Каллисто, между ними установилось взаимопонимание, крепнувшее год от года, их дружба стала настолько близкой, что то чувство, которое он испытывал к Джеффу Рейвену, нельзя было назвать ревностью в полном смысле этого слова. Скорее, он беспокоился за них обоих.

Им следовало в ту первую ночь во что бы то ни стало перенести себя на Денеб. Он удивился изрядно, когда узнал, что они остались на Каллисто. И переживал, когда почувствовал, что их союз не был заключен. Если бы он оказался на месте Джеффа Рейвена… Вообще-то каким образом денебианец добился благосклонности Ровены, не касалось Афры, капеллианина Т-4. Ровена не была в обиде, а это для него главное.

Афра понимал необходимость переброски на помощь другим Праймам людей и оборудования, а также военных подразделений и всего того, что завтра окажется на маркировке грузов, его только удивляло, почему Рейдингер не отправит на помощь Денебу нескольких Т-2 или хорошо подобранную команду из Т-3? Почему ФТиТ не даст Ровене и Рейвену провести вместе хоть несколько дней? Или Рейдингер все ещё пытается излечить Ровену от страха перелетов в космосе? Похоже, что Рейдингер считает свою стратегию оправданной.

Афра обладал небольшой способностью к ясновидению, и его не оставляло предчувствие, что Рейдингер поступает неверно, но тревога была так туманна, что Афра гнал её от себя. Опять же, кто осторожен — тот вооружен.

Или как там говорится?

Он так устал, что, вернувшись домой, выпил чашку бульона и сразу же лег спать.

«Ровена, любимая!» — Богатый интонациями голос Джеффа нежно и мягко разбудил девушку. Бесплотные губы прижались к её губам, телепатические прикосновения ласкали её тело.

Она так хотела видеть его рядом с собой, что даже на миг поверила в его внезапное возвращение, но когда поняла, что одна в кровати, чуть не разрыдалась.

«О Ровена, любимая. Прости меня! Самое мое заветное желание — быть с тобой».

И она почувствовала дрожь его сексуального напряжения, сила которого её слегка испугала.

«Осколки все ещё падают?» Она уловила жестокость и утомление в его мозгу.

«Как дождь! — Он чувствовал к ним отвращение. — Если бы мы знали об этом перед боем, как пить дать отправили бы все осколки прямо на Солнце».

«Какое упущение!» «Придется поработать головой. По крайней мере, у нас теперь есть оборудование для контроля над ними. Эскадрильи круглые сутки отлавливают крупные осколки и упаковывают их в контейнеры для отправки назад. Может показаться, что мы устали, но послушай, одна корзина набита яйцами».

«Яйцами?» Вот именно. Наши биологи считают, что существует три вида жуков: первый — для поддержания популяции во время полета; второй — рабочие особи с коротким жизненным сроком, которых необходимо периодически заменять; и третий — специально выведенная порода для быстрого расселения на нашей планете. Биологи хотят провести глубокий анализ их жизненного цикла. Так что не сделай из них омлет».

«Только не из мороженых яиц. Джефф! Но разве не легче и дешевле провести исследования на месте?» — Уже от одной мысли о предстоящем труде Ровена почувствовала усталость. Джефф предупреждает её или жалуется?

«Биологи говорят, что исследования должны проводиться в крупнейших лабораториях Луны, дабы предотвратить заражение или что-то в этом роде. Я думаю, они просто не хотят предоставлять Денебу такой заманчивый контракт в самом начале его развития. Мы легко оплатили бы по счетам Центральным мирам, если бы такого рода работа проводилась здесь».

Ровена думала об этом. Вооруженные силы всегда относились к Талантам с величайшим подозрением: умы, занятые приготовлениями к войне, были слишком прозаичны, чтобы понимать умы, которые воздерживаются, от физического насилия. Исключения составляют случаи, напомнила она себе, когда Вооруженные силы нуждаются в переброске целых подразделений в какой-нибудь дальний конец галактики. Тогда они сразу вспоминают о Талантах! Ровена не доверяла и бюрократии, хотя инструкции и правила превращали хаос в простой беспорядок. Она с трудом пришла к пониманию того, что правила нужно уважать, её натуре трудно было мириться с ограничениями. Будучи щедрой по характеру, она не разбиралась в экономических вопросах и связанных с ними проблемах; у неё было все, что нужно, она могла купить все, что хотела — в пределах разумного, — и она не была завистливой.

Джефф — совсем другое дело. И беда случилась именно с его планетой.

«Сколько задолжала ваша колония Центральным мирам? И как ваши правители собираются расплачиваться?» «У нас богатые полезные ископаемые; мы все шахтеры и инженеры, хватает и фермеров, умеющих обеспечить нас всем необходимым».

Ровена минуту размышляла, собирая воедино информацию, которую она получила во время слияния умов. Она знала, что Джефф — инженер из семьи фермеров, что у него шесть братьев и четыре сестры, поскольку увеличение населения Денеба было такой же необходимостью, как и другие профессии. Она знала, что его старший брат и две старшие сестры с семьями убиты пришельцами, так же как и отец с двумя младшими братьями (эти двое были медиками), что его мать скоро должна родить, и ребёнок никогда уже не увидит своего отца. У него были дяди, тети, двоюродные и троюродные братья, многие из них обладали Талантами низших степеней. Но Денеб, ещё не возведенный в статус полноправного члена Центральных миров, не мог рассчитывать на получение Прайма в ближайшие сто лет, и Таланты планеты не были организованы. Только вторжение полчищ пришельцев заставило Таланты воссоединиться.

«Да, ты многое поняла про нас, милая». — Мягкие тона мысли не смогли скрыть от неё настоящую боль. У него судорогой свело мышцы. Ровена поспешно послала успокаивающий импульс, руки-фантомы массировали его тело и успокаивали. Конечно, она с великой радостью отдала бы ему настоящее тепло своей плоти.

«Я тоже…» — Голос ещё долго звучал в её ушах.

«Так не может больше продолжаться!» «Согласен, но я не могу покинуть Денеб. — Голос Джеффа задрожал от еле сдерживаемого раздражения. — У меня нет времени на личные дела, мое отсутствие может привести к ещё большим разрушениям, чем сейчас… Вот опять! Увидимся!» И он ушёл из её сознания — осталось только эхо. Она почувствовала себя ещё более обездоленной, чем всегда, ещё более одинокой. Но она должна подняться над обстоятельствами, если принимала его принципы. Навязанный Сиглен страх перед космосом до сих пор мешал их встрече. Если Джефф не может из чувства долга и чести покинуть Денеб в этот критический момент, то она должна преодолеть свой страх к космическим полетам.

«Афра!» Разум капеллианина был всегда готов ответить. Афра был тенью, любящей её тенью, как она теперь хорошо чувствовала, поскольку её собственное восприятие чувств благодаря пришедшей любви немало усилилось. Она не подала вида, что поняла состояние души Афры, чтобы пощадить его чувства.

«Мне нужно попрактиковаться в моём космолете».

«Но не среди ночи, Ровена, — откликнулся он, даже не стараясь замаскировать своё беспокойство. — Поверь мне, я всей душой хочу помочь настоящей любви, но пытаться преодолеть такую давнюю психотравму, когда ты и я измучены, — неразумно. Завтра утром у нас будет несколько свободных часов, прежде чем Юпитер откроет Каллисто и начнут прибывать грузы с Земли. Один вымотанный Т-4 нуждается в полноценном отдыхе, чтобы справиться с тобой даже в лучшие дни, а сегодняшний день я не могу назвать таким. Иди спать, Ровена. И я тоже».

Афра так редко проявлял твердость, что Ровена кротко подчинилась и отключилась. Он был прав. Было бы сумасшествием предпринимать что-либо в таком состоянии.

Состоянии… Как смогла Сиглен так повлиять на неё? Почему никто этого не заметил? Ведь Лузена была очень чуткой: почему же и она не распознала невроза?

Видимо, потому что Сиглен слишком часто жаловалась, причитала, разглагольствовала о проклятии Праймов, так что никто и не думал сомневаться в её словах. Тем более, что Дэвид и Капелла сильно пострадали во время своих перелетов. Кто бы посмел после этого спорить с Прайм Альтаира?

Ровена всегда могла телепортировать себя в пределах столицы и в Башне.

Она никогда не страдала агорафобией. Механизм телепортации на планете ничем не отличается от механизма телепортации с одной планеты на другую.

Ровена почувствовала глубокое сожаление. Целые годы были потеряны, потому что Сиглен страдала глупейшим воспалением среднего уха!

И все же Ровена четко помнила свой ужас, когда Лузена попыталась посадить её, ещё совсем маленькую, в космолет, чтобы отправить на Землю.

Она была так напугана видом трапа, что мигом телепортировала себя в единственное известное ей безопасное место на планете. Это потом уже Сиглен начала нести чушь об ужасах космического перелета, оберегая, как ей казалось, бедного ребёнка от будущих страданий. Так же она причитала и во время отправки Ровены на Каллисто! Ровена даже вздрогнула от того кошмара: ну почему Таланты так хорошо помнят все события своей жизни?

Дэвид с Бетельгейзе ясно видел, как мать кормила его грудью. Капелла клялась, что помнит свою родовую травму, в которой, как однажды ядовито заметил Дэвид, и кроется истинная причина того, почему наш Синий Чулок упорно отказывается сочетаться браком, не желая причинять страдания возможному ребёнку в своем лоне. Что ж, это может послужить ей извинением.

Снова и снова Ровена усиленно пыталась вспомнить все, что знала о своем раннем детстве, которое было известно ей в основном со слов других: её родители погибли в результате стихийного бедствия, она единственная осталась в живых. Правдивость этих фактов не вызывала сомнения. Но ей искренне хотелось узнать хоть что-нибудь о своем происхождении: настоящее имя, кто её родители, были ли у неё братья и сестры. Это желание возникло после встречи с Турианом, когда ей стало понятнее, чего она была лишена в жизни.

Она помнила, как её вытаскивали из вертолёта и сразу же накачали снотворным, как позже Сиглен сказала, что её зовут Ровена, потому что все называли её Рябиновое дитя.

Теперь, когда она узнала, что вся эта суматоха вокруг путешествий Праймов в космосе объяснялась простым неврозом, она стояла на полпути к выздоровлению. Ровена устроилась поудобнее в своей полупустой постели и вызвала сон.

На следующее утро её разбудил гул разогреваемых генераторов.

«У нас два часа до выхода из-за Юпитера», — сообщил Афра обычным суховатым тоном.

«Я знаю».

Орбита Каллисто навсегда запечатлелась в её сознании. Она быстро оделась, чуть не позабыв выпить чего-нибудь горяченького, и телепортировала себя прямо на дорожку, ведущую к ангару, где стояли личные космолеты. Её машины там не было, она уже стояла наготове на взлетной полосе.

Ровена не ощущала ничего из того, что преследовало её в прошлый раз, когда она лежала на этом мягком ложе. Или ощущала?

«Чувствуешь себя по-другому? — эхом отозвался Афра и засмеялся. (Почему раньше она не замечала, что аура Афры лучится теплым коричневым цветом, вся какая-то бархатная и слегка пахнущая лимоном?) — Ты сама нисколько не изменилась, — прорвался голос Афры сквозь её раздумья по его адресу, — другим стало твое отношение к процессу».

«Думал ли ты когда-нибудь, что этот психоз возник из-за того, что у Сиглен нарушено чувство равновесия?» (Мысленное пожимание плечами.) «Т-4 не копаются в возвышенном устройстве Праймов, моя дорогая!» — Афра фыркнул при одной мысли о таком «кощунстве».

«Но что ты, или Брайан Аккерман, или другие, кого я перебрасываю на Землю, думают во время полета?» «Я не подслушиваю», — укоризненно проворчал Афра.

«Не вредничай. Лучше помоги. Что ты сам делаешь?» «Во время кинетического перемещения? Я сосредоточиваю мысли на том, куда собираюсь попасть. Куда ты планируешь полететь сегодня, Ровена?» «Я бы предпочла на Денеб», — ответила она кротким и смиренным голосом.

«Пока Джефф Рейвен не сможет подхватить тебя, ты не полетишь туда. К тому же даже с помощью гештальта я не в состоянии отправить тебя так далеко. В этом сознании. Ты же знаешь, тебе потребуется значительный период времени, чтобы привыкнуть к космическим перелетам».

«Но я же не могу просто сидеть здесь…» «Ты и не сидишь, — как можно мягче сказал Афра. — Ты летишь по орбите Деймоса вокруг Марса».

«Что?» — Ровена так сильно вскрикнула от испуга, что Афра инстинктивно, хотя и безрезультатно, зажал уши руками.

«Что ты там делаешь, Ровена? — раздался гневный, оклик Прайма Земли. — Афра, я сдеру с тебя всю твою желтую шкуру, а самого вывешу коптиться на солнышке. Что ты с ней делаешь?» «Оставь его, Рейдингер, — резко и в то же время возбужденно ответила Ровена. — Афра подчинился моему приказу и нашим давним пожеланиям, что эта Прайм должна научиться путешествовать в космосе. Перестаньте шуметь. Я уже рядом с Деймосом, раньше я на такое ни за что не отважилась бы».

Она упрямо заставляла себя любоваться открывшимся перед ней видом, но вскоре поймала себя на том, что неотрывно смотрит прямо перед собой, не в силах оторвать взгляда от изрытой поверхности Деймоса, над которым нависала красно-оранжевая громада Марса. Пока перед ней эта неподвижная картина, она сможет выдержать. Деймос выглядел точно так же, как на голограмме.

«Думаю, на сегодня достаточно», — закончила она, осторожно выговаривая каждое слово, как будто любое из них могло вынудить её повернуть голову навстречу бездонному космосу вокруг её челнока, что вновь приведет к тому ужасному головокружению, которое она испытала в свой первый перелет.

«Уймись, Ровена, — приказывала она себе, — это только влияние Сиглен». Тем не менее по лицу побежали струйки пота.

«Ты сделала все очень хорошо», — спокойно заметил Афра, и она почувствовала, что возвратилась на взлетную полосу.

«Ты действительно вел меня все время, пока я летела к Деймосу, Афра?» Она была так измотана, что не могла даже вытереть пот с лица.

«Конечно, и у тебя не было никаких физиологических отклонений, если судить по данным приборов в твоем челноке. Только перестань думать о Сиглен».

«Афра не хотел, чтобы его слова прозвучали так самодовольно», — уговаривала она себя, глубоко-спрятав эти мысли. Он же самым натуральным образом смеется над ней, этот вероломный Т-4.

— Что здесь делает челнок Ровены? — завопил Рэй Лофтус и открыл люк прежде, чем заметил её, лежащую внутри. — Что-о-о-о?.. — Он уставился на неё, и его лицо побелело. — С тобой все в порядке, Ровена? — Явно не зная, что делать, он бесполезно размахивал руками.

— Перестань трястись и дай мне руку, — приказала Ровена. — Я летала на Деймос и обратно — это расплата за мои грехи.

Рэй с радостью помог ей выйти из скорлупки челнока и, заботливо поддерживая измученную девушку, проведал её в здание Башни. Его недоверчивость и несколько странные, неразборчивые, мимолетные чувства неизбежно проникали в её разум через физический контакт. Но она также уловила гордость и облегчение.

Афра открыл дверь, тоже взял Ровену за руку и короткой кинетической волной восстановил её энергетику. И прежде чем она обрела способность читать в его разуме, снова набросил на себя защитное поле.

«Не надо относиться к этому как к чему-то заурядному», — попросила уязвленная девушка.

«Ну почему же? Только так и надо!» — И он еле-еле увернулся от дружеского тычка.

«Теперь, если развлечения и игры этим утром закончены, не могли бы вы быть столь любезны показать мне дневное расписание? — послышался кислый голос Рейдингера. — Необходимо внести в него несколько изменений».

Этой ночью Ровена долго лежала в своей вдвойне одинокой постели и вспоминала утренний круиз на орбиту Деймоса. Она же ничего не почувствовала, даже головокружения — как хорошо было бы навсегда позабыть это ощущение, — которое охватило все её существо во время телепортации с Альтаира на Каллисто. Но в свете нынешнего знания стоило ли удивляться, что она еле выдержала свой первый перелет? Сиглен рыдала и стенала, заламывала руки и вообще вела себя так, будто посылала Ровену на верную смерть. И поскольку среднее ухо девушки было в порядке, все те профилактические уколы и лекарства вполне могли повлечь за собой тошноту, головокружение и дезориентированность, потому что она вовсе не нуждалась в них. Сиглен провела большую предварительную работу, чтобы Ровена перенесла путешествие точно так же, как она сама.

Она заставит Афру отправить её на Деймос и завтра и в этот раз будет смотреть кругом во все глаза — это уже точно. Нет абсолютно никаких психологических и физиологических причин, чтобы она страдала от космических перелетов.

«И не было. Повторяй это себе почаще, дорогая. Повторяй, пока не поверишь в это всем сердцем и умом». — В её мысли нежно проник голос Джеффа.

«Ох, как мягко твое прикосновение…» На какой-то миг она даже испугалась, а не слишком ли он перегружает себя, ведь он так недавно раскрыл свои способности.

«Вовсе нет, — ответил он более твердым тоном. — Я не хотел потревожить тебя».

«Не пытайся обмануть меня, Джефф Рейвен. Я знаю, что ты очень устал.

Тебе не следовало даже выходить на связь со мной в таком состоянии…» «Разве ты не рада? (Его самодовольная телепатическая улыбка сопровождалась на редкость нежными ласками.) Где бы ты ни была, как бы я ни устал, я всегда найду тебя. Хотя… — Вот теперь его тон изменился. — Отдыху это конечно же не помогает. Спокойной ночи, любимая!» Он слегка прикоснулся губами к её щеке и засмеялся, когда, вернув поцелуй, девушка попыталась настроить его мозг на сон.

«Не суетись! Я и сам могу сделать это».

Но сама Ровена, тоже очень уставшая, не была ещё готова уснуть.

Зачастую она пользовалась сном как способом борьбы с непродуктивным и зациклившимся мышлением. Иногда она весь день мучилась над какой-нибудь трудной проблемой, и так, и эдак рассматривая её, а утром просыпаясь с готовым решением.

В тот вечер ей явилась Пурза, и не та, которую варварски уничтожила Мойра, а уютное создание, служившее девочке главной опорой в жизни. Ровена замерла, вспоминая последние дни своего детства, долгие беседы с Пурзой, милые глупости, которые они обсуждали… «Они?» — поймала себя Ровена.

Многие годы Ровена верила, что Пурза была разумной, несмотря на то что хорошо знала, что пуха — всего лишь механическая игрушка.

Её снабдили множеством качеств и характеристик удобной… да, Ровена, игрушки! Нет, вовсе не игрушки! Устройства! Монитора! Суррогатного существа! Она действительно верила Пурзе больше, чем многим людям, обсуждала с ней некие тайны, каких никогда бы не доверила Лузене. Ровена отлично помнила, как Пурза предостерегала её против поступков, которые она, Ровена, очень хотела совершить. Как пуха могла быть такой осмотрительной?

Потеря потрясла юную Ровену до глубину души. Она впала тогда в глубокую депрессию, которую даже Лузена не смогла излечить, хоть и перевела на неё целую кучу новейших препаратов. Сиглен злилась, осознав, насколько она теперь зависит от своей ученицы, но ещё больше её испугало, что характер Ровены начал портиться. Потом Джероламан подарил ей корабельного кота. А этот неблагодарный негодник, с которым Ровена приготовилась разделить своё жилище на Каллисто, отказался покинуть пассажирский космолет «Джибути», к вящей радости экипажа. Ей пришлось позволить коту остаться, и это решение принесло больше досады, чем беспокойства за его благополучие.

«Когда я была ребёнком, я играла в детские игрушки», — вспомнилась вдруг ей фраза, день за днем внедрявшаяся ей в голову, пока она с болью привыкала к новой жизни.

Ровена беспокойно ворочалась в постели, ненавидя и эту фразу, и все те воскресшие воспоминания.

Почему именно сегодня она вспомнила Пурзу? Не давали покоя и мысли о Джеффе. Он представляет собой больше, чем просто аналог суррогатного существа… помимо прочего, он не может ухаживать за ней лично.

Почему Пурза? Почему не Плут? Она уже выросла и не нуждалась в суррогатном комфорте! Или нуждалась?

Размышляя об этом, Ровена уснула. Но и утром, вновь попытавшись найти в разбегающихся мыслях ответ, не нашла ничего. Вместо этого ей вдруг непреодолимо захотелось услышать Джеффа. Она воспротивилась этому желанию, потому что часы, выставленные на денебианское время, показывали, что у Джеффа разгар рабочего дня. А здесь Юпитер все ещё закрывал Каллисто, и хотя Ровена проснулась позже обычного, у неё оставалось в запасе целых три часа.

Девушка вяло встала, чтобы заняться обычными делами. Возможно, это и верно, что у неё и Джеффа вся жизнь впереди, чтобы узнать друг друга, но она предпочла бы начать пораньше. Проклятый Рейдингер! Как он мог! Сказала бы она ему пару ласковых! Лично.

«Внимание!» — услышала она Афру, предупреждавшего персонал станции.

Ровена не знала, как отнестись к подобной, предусмотрительности. Мягко открыв дверь в Башню, она позволила ей с грохотом захлопнуться, пока разглядывала настороженные лица.

«Не думаю, что ты готова к прогулке на Землю», — передал Арфа, а вслух сказал:

— Доброе утро, Ровена. У нас несколько основательных грузов на подходе.

Девушка обошла капеллианина взглядом, зная, что он прав. И все же не приняла помощи, как, впрочем, и всегда. Но его забота и явное внимание поумерили её пыл. Она действительно не была уверена, что полностью оправилась от усталости после вчерашнего витка вокруг Деймоса. И этот её взгляд послужил сигналом для всех — кто усиленно заинтересовался списками, кто склонился над клавиатурой или чем-либо ещё, лишь бы не попасть под удар.

— Слушайте внимательно, вы все. У нас осталось два часа пятьдесят минут до того, как Каллисто откроет Юпитер. Вы все знаете, как проводить обычную работу с грузами без меня и Афры. Арфа, — её взгляд стал ещё пронзительнее, — я хочу снова полететь к Деймосу. Сейчас же!

— Как пожелаешь, — отозвался Афра, неожиданно капитулировав.

Однако она уловила подозрительный блеск в его желтых глазах, прежде чем он отвернулся. А его блокировка не уступала прочностью вакуумным пломбам.

Она решила не обращать на это внимание. И, оставив Башню, пошла ко взлетной полосе.

И на этот раз Ровена не заметила никаких признаков движения. Афра перебросил её так плавно, что, не успела она и моргнуть, как перед глазами появилась громада Деймоса. Девушка огляделась по сторонам, тщательно контролируя себя. Вид приоткрылся замечательный.

«Отсюда видно Землю?» — спросила она у Афры.

И тут же у неё перехватило дыхание: челнок изменил направление полета.

«Нажми кнопку визуального увеличения. Вторая в ряду справа на панели управления», — подсказал ей Афра.

Четыре касания — и укутанная облаками мраморная колыбель Человечества встала перед Ровеной во всей своей красе. Рядом застыла Луна, подобно маленькому мелочно-белому камешку, залитому светом далекого Солнца.

Страшно было подумать, что эта крупинка на бескрайнем фоне черного космоса породила всех, кто сейчас заселял планету далеких звезд.

Вдруг вокруг сомкнулась темнота, слишком много темноты, а она заключена в такое маленькое пространство… и рядом не было даже Пурзы, чтобы успокоить её!

«Спокойно, Ровена!» Челнок уже стоял на взлетной полосе Каллисто, а Афра возился с люком, его желтая кожа посерела от беспокойства.

Дрожащая девушка протянула ему руки. Он буквально вытащил её из челнока и бегом понес в Башню, моментально и вслух приказывая принести стимуляторы.

«Темнота! Почему темнота, Афра? Я хорошо себя чувствовала, правда, хорошо, пока не подумала о темноте…» «И клаустрофобии», — добавил Афра.

Он взял у Рэя стакан и поднес к её губам. Сама она слишком сильно дрожала, чтобы удержать его.

«Ровена!» — обеспокоенный окрик Джеффа заставил её вздрогнуть.

«Со мной все в порядке. Джефф. Все в порядке».

«Темнота. Почем ты провалилась в темноту, Ровена? Почему я вижу пуху в твоем сознании?» «Я не знаю, Джефф. Я не знаю. Со мной все хорошо. Афра вознамерился упоить меня сегодня с утра пораньше!» — Ровена попыталась придать игривость своему тону. Она не хотела расстраивать его только потому, что её на какое-то мгновение охватил глупый панический страх.

«Ты напугала меня до полусмерти!» — продолжал Джефф.

И она знала, что его сердце колотится так же, как и её.

«Джефф, с ней в самом деле все в порядке», — подтвердил её слова Афра, начиная метаморфический массаж, чтобы ослабить напряжение.

«Дело было не в космосе, а в темноте. Ужасной темноте».

«Черт побери! Как мне все это надоело!» — выкрикнул Джефф, раскаляясь от гнева.

«Денеб!» — Рык Рейдингера заставил завибрировать даже мозг Ровены.

Афра, закатив глаза от боли, обхватил голову руками.

«У Праймов нет привилегий! Она была в шоке. Больше никаких экспериментов, Ровена. Ты слышишь меня?» «Даже я слышу вас», — кисло проговорил Дэвид с Бетельгейзе.

«Думаю, вы чрезмерно эгоистичны, Рейдингер», — донеслось с Капеллы.

«Я вам говорила, что это приведет к печальным последствиям!» — простонала Сиглен.

«Оставьте меня! — бросила Ровена, недовольная тем, что оказалась в центре бесполезного спора. — Уйдите и займитесь делом. Это точка зрения Рейдингера!» Ментальный визит Джеффа не улучшил состояния Ровены. Она с трудом поднялась в Башню, на своё место, и долго не могла сконцентрировать мысли на дневных делах. Рядом появилась дымящаяся чашка кофе, и она с благодарностью потянулась к ней. Где-то глубоко внутри девушки застыло что-то… что-то черное… Ноздри её затрепетали. С этой пугающей чернотой был связан непонятный, неприятный запах. Не с сегодняшней темнотой, а с пахнущей, лязгающей, вертящейся темнотой. Вот что повергло её в панику.

Стоило ей развернуться, чтобы увидеть Землю… Точно так же качка на «Мираки» перепугала её, когда они с Турианом пересекали пролив. А на «Джибути», во время её первого космического путешествия, её вывела из равновесия небольшая тряска.

«Приближается грузовоз». — Афра возвращал её к обязанностям.

И снова служащие Каллисто скучно и методично выполняли на Башне дневные задания, работу не окрашивали ни живой юмор, ни даже плохое настроение Ровены, обычно наступавшее под конец смены.

Каллисто была на внешней стороне Юпитера, прибывали последние грузы для Луны, когда на панели управления вспыхнул сигнал пассажирской капсулы.

«Пассажирский на подходе, Ровена», — по праву управляющего станцией предупредил её Брайан Аккерман. Под вечер она снизила обычную четкость действий, что вообще-то было ей не свойственно, но если на упаковках не стоял знак хрупкости, то Брайан закрывал на это глаза.

— Что там ещё? — недовольно спросила она, посадив, правда, капсулу с большей осторожностью.

— Какой-то флотский груз, если судить по документам… — начал было Брайан и тут же умолк.

Вначале Ровена не заметила воцарившейся среди служащих тишины. Рабочий день подошёл к концу, если бы не этот запоздавший челнок; генераторы замедляли ход. Она аккуратно складывала накладные и копии документов о транзитных грузах, когда услышала, что кто-то поднимается на Башню, перепрыгивая через две ступеньки.

— Ай-ай-ай, вот уж не думал, что смогу так легко провести тебя!

Это был Джефф Рейвен, он широко распахнул дверь, его голубые глаза блестели от слез и любви.

— Как не думал, что ты уж совсем не соскучилась.

Не обращая внимания на колкости, Ровена схватила его за руку, перенесла в свою квартиру, в спальню, расшвыривая по дороге одежду, и поспешила доказать, как она скучала по нему…

Несколько раз в эту волшебную ночь они находили время обменяться не только чувствами, но и словами.

— У меня родился ещё один брат, знаешь ли, — сообщил он, крепко обнимая девушку.

Голова её покоилась на плече мужчины, между телами и капля не просочится.

Прижатым к его груди ухом она слушала отзвуки его голоса где-то у диафрагмы.

— И когда я поздравлял маму, она напомнила мне, что давно уже пора немного отдохнуть. Я не хуже урагана пронесся по Денебу, собрал надежных людей для охраны безопасности планеты на один день и вернулся к той, по кому истомился всей душой.

— Как я благодарна твоей маме!

— Она очень хочет познакомиться с тобой. Я сказал ей, что никакие голограммы не могут передать все твое обаяние.

— У неё есть Талант?

— О, масса, но она никогда не развивала свои способности, поэтому иногда самые её невинные пожелания оборачиваются чуть ли не катастрофой. — И смех Джеффа отозвался под её левой рукой, лежащей на его плоском животе.

На нем не было ни грамма жира. Он был слишком худым. — Еда последнее, о чем я думаю, любимая! Я не знаю, хватит ли маме сил, чтобы достать до Каллисто, но на Денебе, если ей взбредет в голову, она разыщет нас, где бы мы ни находились, хоть в городе, хоть в деревне. — Его смех приобрел унылые нотки. — От глаз нашей мамочки ничто не может укрыться.

— Я никогда не знала своей матери.

Руки Джеффа с любовью сомкнулись на её плечах.

— Я знаю, хорошая моя. Я знаю. — Он вдруг повернулся и приподнялся на локте, нарушив физическую близость, которой так упивалась Ровена. — Почему у тебя в голове опять Пурза? Я знаю предназначение пух, но они же не суррогатные матери!

— Ты глубоко копаешь.

— Не очень. — И Джефф, слегка нахмурив брови, убрал с её лица серебряные пряди, сжимая в ладони волосы, рассыпавшиеся по подушке. Он любовался их мерцанием в слабо освещенной комнате. — Я копнул наполовину слабее, чем хотел. И, говоря о компании…

На этом беседа закончилась, сменившись любовными ласками, и перерыв в разговоре затянулся надолго. Очень скоро она была вовлечена в любовное общение на тончайшем уровне. Джефф был невероятен, поддерживая в ней желание к обретению все новых и новых наслаждений.

А когда наконец они оторвались друг от друга, в животе Джеффа раздалось громкое урчание, на которое немедленно отозвался и желудок Ровены.

— Боже мой, у нас даже пищеварение одинаковое!

— Хотя некоторых и не помешало бы откормить получше. Кто-нибудь на Денебе заботится о тебе? — спросила девушка, телепортируя продукты из холодильника в печку.

— У тебя настоящие отбивные с Земли? — спросил он, наблюдая за её действиями. — Мы потеряли почти весь скот во время бомбардировки и не можем как следует заняться растениеводством, пока не расчистим поля от металлических обломков. Меня мало интересует, какой питательный состав должен быть у пищи, но на вкус все наши блюда отвратительны. К тому же, — он вдохнул аромат жарившегося мяса, донесшийся до спальни, — они и пахнут как-то неестественно. Какую талантливую женщину я нашёл! — Тут он выразил своё одобрение самым восхитительным образом.

— Джефф! Мясо сгорит!

— Ну, немного угля мне не повредит! Мне приходилось есть кой-чего и похуже, знаешь ли…

— Джефф! Это последняя приличная отбивная у меня сегодня.

— О, в таком случае… — И он отпустил её.

В течение обеда они опустошили кладовую Ровены почти до дна, сжигая высококалорийную пищу в раскаленной топке собственного любовного пыла, после чего опять занялись любовью. Потом они заснули так крепко, что не слышали ни сдержанного стука Афры, ни звонка телекома.

«Прошу прощения!» — вежливо пытался проникнуть Афра в мозг то одного, то другого, повторяя эту фразу со все большей телепатической силой, пока Ровена не услышала.

Она чувствовала себя великолепно отдохнувшей, умиротворенной…

«Ровена! Ты на связи…» — напомнил ей Афра, покашливая.

Полностью очнувшись, Ровена почувствовала, как волна смущения заливает её. Афра никогда не «подсматривал», но, несмотря на это, она натянула на себя отброшенную простыню. Джефф Рейвен, похрапывая во сне, пытался одной рукой найти её.

— Джефф! Проснись! Мы проспали.

— Глупости. У меня сегодня выходной. — Он открыл один глаз.

— Я думаю, он был у тебя вчера. Джефф!

«Она права! Рейдингер не знает, что ты здесь…» «Почему?» — Джефф резко сел и притянул Ровену к себе.

«Он не… — Афра запнулся. — Он в дурном расположении духа».

«Ничего страшного! — Джефф не желал, чтобы его запугивали. — Он умышленно свел нас, и теперь я здесь тоже умышленно, нравится ему это или нет».

«Скажи ему правду, Афра, — добавила Ровена. — Я проспала и вернусь к работе, как только хорошо позавтракаю».

Сознавая, что она и вправду виновата, Ровена попыталась встать. Но Джефф крепко держал её в объятиях и не отпускал.

— Вся беда в том, что Рейдингер, — сказал он, — заставляет всех плясать под свою дудку. Ну а парень с Денеба не пляшет. Осталось в этом доме что-нибудь поесть, дорогая? — И Джефф мило улыбнулся Ровене, будто больше у него не было никаких забот.

Ровена была и испугана, и восхищена беспечностью Джеффа.

— Я думаю, любимая, не только воспитание Сиглен заставило тебя погрязнуть в этом болоте. — Его голос был мягким и очень нежным, но с интонациями, позволившими ей совершенно по-новому взглянуть на Джеффа Рейвена с Денеба. — Эта ваша ФТиТ эксплуатирует вас так давно, что вы и думать позабыли о том, что вы не только Праймы, но и граждане Центральных миров, обладающие неотъемлемыми правами личности, не говоря уже о том, чтобы воспользоваться этими правами. — Он страстно поцеловал её. — А давно пора! Самый последний чернорабочий имеет выходные. — Он еле-еле заставил себя разжать объятия и одеться.

«Прошу прощения, Ровена, Рейвен, — передал Афра, все ещё стоявший за дверями. — Вчера мы довольно сносно справлялись, но прибывает пассажирский лайнер, и нужна помощь Ровены».

«Так задержите прием на полчаса, — ответил Джефф, с трудом оторвавшись от поцелуев, которыми покрывал Ровену в тех местах, которые почему-либо пропустил раньше. — Скажите капитану, что у вас неполадки генератора. У меня это часто случается на Денебе. Никто не обратит внимания».

— Но, Джефф, это ведь пассажирский лайнер. Это нарушение контракта… — начала Ровена.

— А нарушить наш контракт, который мы только-только начали заключать, — ещё более ужасное преступление в моих глазах. — И он сердито посмотрел на неё. Упавшие на лоб черные волосы придавали ему сходство с пиратом.

«Мы недолго, Афра! Скажите им, что они должны уступить дорогу кораблю со срочным грузом. Для меня. И что ещё не все готово для посадки».

Искупались они не торопясь, время от времени отвлекаясь на поцелуи и ласки. Малейшее прикосновение руки Джеффа возбуждало Ровену, не привыкшую к подобному проявлению чувств. Она не отпускала его, словно боялась, что с потерей физического контакта уменьшится и их невероятная гармония.

Между делом — попутно Джефф узнавал, что и как у неё на кухне, — они приготовили завтрак к тому времени, как оделись. К взлетной площадке они шли, держась за руки. Гневный окрик Рейдингера заставил Ровену вздрогнуть.

«Не стоит так кричать», — мягко ответил Джефф Рейвен.

«Что ты там делаешь?»

«Провожу свой выходной…»

«Что?!» «Ну-ну, Рейдингер, дни отдыха — давно узаконенный факт. Ни я, ни моя любимая Ровена никогда не имели выходных…» Джефф взглянул на неё, его голубые глаза печально светились, хотя губы улыбались. Он приглушил порыв Ровены ускорить шаг, чтобы умерить гнев Прайма Земли, так и не нарушив ритм своей ленивой походки.

«У тебя контракт с ФТиТ…» «И у меня, и у вас, и у Ровены, но нигде в этом контракте не говорится, что мы обязаны работать семь дней в неделю, двадцать четыре или двадцать шесть часов в день. — Его тон резко изменился. — А теперь удалитесь, Рейдингер. Вы вмешиваетесь в нашу частную жизнь. А это и есть нарушение контракта». В их головах пролетел и тут же захлебнулся какой-то странный булькающий звук. Джефф снова улыбнулся, а Ровена расстроилась.

— Милая, не позволяй ему больше так бессовестно эксплуатировать себя.

Мы проживем и без него, а он и его могущественная ФТиТ не смогут без нас.

Помни об этом. Выше голову и держись!

Они подошли к персональному челноку, на котором он тайком прилетел.

Здесь Джефф снова обнял девушку, прижал её голову к своей груди: их тела сплелись так же тесно, как и умы. Он ничего не говорил, наслаждаясь их близостью, затем резко отстранился, поцеловал в щеку и вскочил в челнок.

— Встретимся в это же время через шесть дней, дорогая. — Шлем скрыл его подбадривающую улыбку.

В Башню Ровена спешила, чуть ли не до крови кусая губы, чтобы стерпеть боль прощания, куда более сильную, чем в прошлый раз, когда она не знала, чего лишается.

«Не надо, милая, ни расстояния, ни время не смогут теперь разлучить нас! — И он быстро продемонстрировал Ровене кое-что, заставив её затаить дыхание. — Поняла, что я имею в виду?» Её щеки пылали на прохладном ветру. Опустив голову, чтобы никто из служащих на станции не смог увидеть её лица, когда она войдет в Башню, она поднялась, перепрыгивая через ступеньку. К тому времени, как она заняла своё место, генераторы набрали предельную мощность.

«Счастливого полета!» — шепнула она, запуская его челнок к Денебу.

Поцелуй, длившийся до спутников Нептуна, вернул улыбку на её лицо.

Потом она включила связь с ожидавшим пассажирским лайнером:

— Прошу прощения за небольшую отсрочку, капитан, но, если вы готовы, мы можем начать переброску по первому вашему слову.

Либо капитан был необычайно терпеливым начальником, либо кто-то на станции шепнул ему несколько слов, но он попросил осуществить бросок через пять минут.

Весь день Ровена ждала выговора от Рейдингера, поэтому особенно заботилась о том, чтобы прибывавшие и убывавшие грузы двигались непрерывным потоком. Она не получила ни слова от Джеффа в следующие пять дней. Но тем не менее находилась на связи со своим возлюбленным: его присутствие постоянно ощущалось в её мозгу как нежное, ласковое прикосновение в дальнем уголке сознания.

Именно поэтому она испытала настоящий шок, когда вдруг почувствовала, что его присутствие в её разуме исчезло.

«Джефф? — Она ощутила себя ещё более одинокой, чем тогда, когда уничтожили её Пурзу или когда она была… в крутящейся черноте. — Джефф! — Она усилила свой телепатический импульс, повернувшись в кресле в сторону Денеба. — Джефф! Джефф Рейвен!» «Что случилось, Ровена?» — спросил Афра, не зная, что её так встревожило.

«Он исчез. Его прикосновение исчезло!» Она слышала, как несколько человек поспешили к ней в Башню.

«Мы поможем!» — предложил Афра, когда он, Брайан Аккерман и Рэй Лофтус вбежали в комнату.

Девушка открыла им своё сознание и, заодно вобрав всю энергию генератора, позвала Джеффа снова. Его не было. В панике она повернулась к Афре.

— Его там нет! Он должен был услышать нас! — Она пыталась говорить спокойно, но Афра чувствовал, как ужас покоряет её разум.

Высокий капеллианин взял её за руки:

— Спокойнее, Ровена. Может быть много причин…

— Нет! Нет, это так, как будто его вдруг убили. Вы не можете понять…

«Ровена?» — Телепатический зов был очень тонок.

Ровена услышала его только потому, что в этот момент была связана с другими Талантами.

«Ровена…» — Вот видишь, я говорил тебе… — начал Афра, но она выдернула свои руки из его.

— Это не Джефф! «Да?»

«Прилетай немедленно! Ты нужна Джеффу».

— Подожди минутку, Ровена. — И Афра снова поймал её за руку, когда она вскочила со своего места.

— Ты слышал? Я нужна ему! Я иду! «Я хочу, чтобы все на станции открыли мне своё сознание», — добавила она, переносясь на взлетную площадку. Там поспешно распахнула люк и устроилась в челноке.

«Где же энергия, Афра?» Установилась долгая пауза, Ровена почувствовала, как один за другим служащие станции присоединялись к ней, отдавая свою энергию. Маули пожелала ей удачи, Мик эхом подхватил.

«Афра, я полечу сейчас же! Раз я нужна Джеффу, я должна лететь!

Присоединяйся, пока я не осознала, что делаю!» «Ровена, ты же не можешь…» — начал Афра, очень обеспокоенный за неё.

«Не спорь, Афра. Лучше помоги! Если меня зовут, значит, я должна лететь!» Её уже совершенно поглотила боль за Джеффа. Ну почему так внезапно прервалась с ним связь! Она буквально сходила с ума из-за неизвестности.

«Я встречу её в обычном месте…» — послышался все тот же слабый, но уверенный телепатический «голос».

Задействовав все свои способности, усиленные энергией персонала станции, Ровена всё-таки преодолела неуверенность Афры и заставила его принять участие в слиянии разумов. Потом, помня о координатах черного карлика, она вобрала в себя всю мощь генераторов и бросила свой челнок в космос.

Было темно, но челнок совершил прыжок без тряски, которая могла бы напомнить девушке о старых страхах. Она слышала незнакомый сигнал соединенных разумов, чувствовала одновременно и нужду в ней, и благодарность. Отдавшись этому зову, она следовала по указанному ей пути.

Челнок вздрогнул, совершив посадку. Одновременно с извинениями за не очень мягкий прием она услышала прерывающийся, лязгающий гул неисправного генератора. Если местные Таланты вели её капсулу с помощью такой развалюхи, то ей очень повезло, что она вообще добралась до места назначения.

Откинув люк, девушка выскользнула из челнока и застыла перед картиной, представшей её глазам. Не успел генератор, сооруженный на скорую руку на останках станции наблюдения за полетами, последний раз взвизгнуть, как его несущая опора рухнула. Туча черного маслянистого дыма скрыла искореженный корпус. Из времянки выбежали люди, одна из женщин несла «на руках ребёнка.

Ровена прислушалась и узнала мозг, доминировавший при слиянии. Это была Истия Рейвен, мать Джеффа. Она единственная из группы казалась относительно спокойной, что, по личному опыту Ровены, требовало огромных усилий.

«Насколько опасно ранен Джефф?» — прямо спросила девушка его мать, перед тем поздоровавшись со всеми участниками команды.

Истия Рейвен посмотрела на пожилого мужчину, так сильно напоминавшего Джеффа, что Ровена не удивилась, узнав, что это был его дядя.

— Несчастный случай, — сказал Родри; вина, горе, беспокойство попеременно оживали в его мозгу по мере того, как он говорил. — Мы нашли невзорвавшуюся бомбу звуков. Хотели отдать находку им… — Тут он указал вверх, в сторону Флота, кружившего на орбите Денеба, — чтобы они нейтрализовали её, но эти идиоты слишком резко повели свой огромный грузовой отсек, тот задел детонатор, и бомба взорвалась. Джефф попытался прикрыть нас и забыл про себя. Проклятый альтруист! Сколько раз я повторял ему, что он должен думать сначала о номере первом, о себе.

Пока мужчина говорил, Ровена выудила из его памяти картину, пояснившую ей произошедшее. Она увидела цилиндр, наполовину скрытый в траншее, пропаханной на окраине города, людей, осторожно осматривавших его; увидела, как огромный армейский контейнер поднял облако пыли, услышала крики, взрыв и проследила дождь осколков и даже направление их полета.

Потом она увидела, как фигура Джеффа повернулась, зашаталась и упала.

— Самое опасное — рана в груди, — добавила его мать. Её ясное сознание нарисовало графически точный образ растерзанного тела Джеффа и длинную глубокую рану на левой половине груди. — Врачи говорят, что у него шок, но я не могу проникнуть в его сознание. Думаю, у тебя должно получиться.

Положение критическое.

— Где он? — спросила Ровена с напускными спокойствием и решительностью.

Она чувствовала, что Истия Рейвен явно что-то недоговаривает. С Джеффом что-то не так. Она постаралась как можно лучше скрыть отчаяние, охватившее её.

Ровена была предельно внимательна, когда Истия спровоцировала в её мозг образ подземного сооружения, где расположилось единственное в разбомбленном городе медицинское учреждение. Большая цифра 7 была нарисована на столбе у хорошо освещенного входа.

— Мы последуем за тобой, — добавила Истия, кивнув на вездеходы, стоявшие рядом.

Ровена понимающе наклонила голову и вобрала в себя энергию присутствовавших при встрече людей.

Сконцентрировавшись на координатах места назначения, она телепортировала себя как можно ближе к семерке на столбе, чтобы не столкнуться с каким-нибудь человеком или машиной «Скорой помощи». В результате она очутилась в каком-то дюйме от столба и сразу же направилась к входу. Кругом переплетались поля других Талантов, Талантов разной силы.

Большинство из них пытались справиться с горем и болью. Ведь это был госпиталь! Что ещё в ауре этого места она ожидала увидеть? Джефф Рейвен мог значить очень много для неё лично, но она заметила и другие жертвы в картине, нарисованной Родри.

Двери седьмого отделения распахнулись. Её прибытия явно ждали, Ровену немедленно проводили в палату интенсивной терапии, где лежал Джефф Рейвен.

Довольно много времени, пришлось провести в приемной, пока дезинфекционная панель не очистила её от всевозможных бактерий. Как только процедура закончилась, внутренняя дверь отодвинулась в сторону. Круглая палата была разделена на десять секторов; те, в которых лежали раненые, были занавешены. На стене над каждым сектором мерцал экран системы, контролирующей жизненные функции. Экраны были хорошо видны медикам, находившимся в центре зала.

Джефф был в пятом секторе, четыре врача и медсестра наблюдали за данными на его экране, тихо обсуждая результаты. Их комментарии и растерянный вид подсказали Ровене, что одна пара врачей уже потеряли надежду на спасение. Двое других были Талантами, один из них отчаянно пытался найти для Джеффа какой-то выход. Они заметили её приход и освободили место у его кровати.

Несмотря на то что Ровена уже знала, насколько опасны раны Джеффа, она пришла в ужас, увидев его. Загорелое лицо казалось мертвенно-бедным под мощными хирургическими лампами. На левой части тела, от плеча вдоль груди, бедра и до икры, были видны десятки ран. Но самой глубокой была рана на груди. Ровена проследила, как разорвав кожу и мышцы и проломив кости, травма чуть-чуть не достала до сердца.

— Асаф, главный медик, — представился пожилой мужчина. Его мозг продолжал перебирать всевозможные способны лечения, но смотрел он на неё, как будто ожидая чуда. — Они доставили вас в рекордно короткий срок. Мы только что спустились сюда с места происшествия. — Он помолчал, и Ровене не надо было обладать Талантом, чтобы понять, что ему трудно говорить.

— Ваш прогноз?

Главный медик вздохнул, подбирая слова, но Ровена уловила и невысказанное.

— Он перенес тяжелый шок и потерял много крови. «Случай очень сложный, несмотря на то что он был сразу же телепортирован прямо сюда. Адмирал прислал двух своих лучших хирургов. — Асаф указал на двух других врачей.

Мягко прозондировав их сознания, Ровена поняла, что военные медики поражены уже тем, что Джефф остался жив после операции. Они не давали ему ни одного шанса. Их сомнения только укрепили решимость Ровены.

— Последствия шока и потери крови вполне устранимы, — заявила она с такой уверенностью, что сама удивилась. Но это был Джефф, Джефф Рейвен, её любимый.

— Если он продержался бы ещё хоть пару часов, его состояние действительно может стабилизироваться, — пробормотал Асаф, несколько приободрившись.

— Это было бы чудом. — Один из военных покачал головой. — В таком случае он уже должен был реагировать на…

Ровена не стала обращать на него внимание и взглянула на двух Талантов — сиделку по имени Ракелла Чадевски, тетю Джеффа, и врача, который, как она определила, был его братом Дином.

— Кто-нибудь из вас пытался добиться его реакции?

— Пытались, когда его только привезли… — отозвался Дин.

«Не было даже проблеска, — сообщила Ракелла, — к тому же требовалось провести необходимые действия физического характера, пока не стало слишком поздно. Я только что закончила восстанавливать деятельность сердца!» «Успели?» — только и спросила Ровена, панически боясь услышать то, что, по её мнению, всё-таки скрыла от неё Истия Рейвен. Сердце можно «починить», а если нужно, то и заменить, даже в этом, временном, госпитале. Пока мозг снабжается кислородом, рана в сердце не так страшна для Таланта, как обширное ранение головы.

«Конечно, — заверила её Ракелла. — Я внимательно следила за сердцем…

— Она робко улыбнулась. — И поддерживала его работу с самого начала».

«Никто не пытался связаться с ним на метаморфическом уровне?» «Никто из нас не знает этой техники», — вздохнул Дин.

«Тогда смотрите внимательнее».

Ровена была поражена: неужели врачей-Талантов на Денебе не учат ничему, кроме восстановления сердечной деятельности?

Подавляя страх, который вызывал у неё вид умирающего, Ровена пододвинулась к кровати и положила руки на ноги Джеффа. Она сказала себе, что довольно прохладная кожа вполне естественна в его состоянии, и крепко сжала лодыжки руками, ощущая слабый, ненаполненный пульс. Пальцами и разумом она чувствовала, что там закупорка: циркуляция крови почти прекратилась. Она глубоко вонзила большие пальцы в подошвы его ступней, туда, где находилась точка солнечного сплетения, и стала массировать её и всю стопу сильными круговыми движениями. Потом сильно сжала самые кончики его больших пальцев. И снова вернулась к массажу точки солнечного сплетения. И только нажала на неё, как послышался быстрый вздох Ракеллы:

«Есть реакция. Не знаю, что ты там делаешь, но это помогает!» «Ты лечишь его на физическом уровне. А я буду действовать на метаморфическом».

«Можно я помогу?» — спросила Ракелла.

«Конечно, делай то же, что и я. Признаюсь, я всего несколько раз практиковала подобное лечение, но оно очень эффективное. Каждое действие приводит к определенному результату. В данном случае время не имеет для него никакого значения, поэтому мы воспользовались долговременным методом, который усилит уровень поддержки и подкрепит его жизненные силы, восстановит равновесие.

Тут девушка на миг прервала массаж, услышав звонкий крик рассерженного ребёнка.

— Не волнуйся, — сухо сказала Истия Рейвен, входя в комнату.

И Ровена действительно успокоилась благодаря присутствию матери Джеффа.

— Я думаю, Асаф, что вокруг моего сына слишком много народу.

Поблагодари людей из Флота и отправь их назад. Они негативно настроены, не стоит иметь здесь плохую ауру.

С помощью Ракеллы, следившей теперь за каждым её движением, Ровена повторила полный массаж стоп, разогрев их, затем нежно и легко промассировала главные кости от большого пальца до пятки. Она долго работала с ямкой между клиновидной и ладьевидной костями, что должно было восстановить его ослабевшую энергетику. Затем двинулась к пятке, массируя ногу с другой стороны, вдоль ахиллесова сухожилия. Она легко касалась пальцами подъема, разминала икроножную мышцу. Потом повторила те же самые движения, но уже с более сильными пассами на ступнях и больших пальцах и закончила массаж легкими движениями на остроконечной кости свода стопы.

Ракелла уже уловила ритм массажа, теперь они работали в унисон. Время от времени Ровена проверяла пульс на артерии левой ноги, страстно желая, чтобы темп её движений отозвался на циркуляции крови Джеффа и он хоть чем-нибудь показал, что тоже борется за жизнь.

Истия подошла к голове Джеффа, убрала со лба его мокрые от пота волосы.

Потом осторожно положила руки на виски и взглянула на Ровену. У матери Джеффа были такие же поражающие своей голубизной глаза, тот же прямой, честный взгляд. Но обе женщины по-прежнему не улавливали никаких проблесков в работе его мозга.

— У нас, Рейвенов, твердые головы, — хмыкнула Истия, настраивая её на надежду.

— И мозолистые ступни, — добавила Ракелла.

Продолжая массаж, Ровена вдруг почувствовала, что расчистила эту ужасную закупорку. Она взглянула на мониторы, и те подтвердили слабое, но вполне ощутимое улучшение. Хотя ничего ещё не говорило о том, что к Джеффу возвращается его Талант.

«Мы не дадим ему уйти!» — мягко сказала Истия, Её глаза задержали взгляд Ровены.

«Нет, конечно нет!» — И Ровена возобновила свои усилия, массируя его ноги от ступней до колен. Даже сейчас, когда он был так слаб, упругость его мышц вызывала в памяти сладостные картины.

«Даже воспоминания могут сейчас пригодиться», — улыбаясь, передала Истия.

Ровена взглянула на неё.

«Джефф говорил, что у вас «громкий голос», — с уважением ответила она, нежно массируя стопы. Самая легкая из ласк могла теперь вернуть его к жизни. — Но он не говорил, что у вас «длинное ухо».

Истия улыбнулась:

«Я слышала об этой технике ручного массажа. Интересно!» «Понадобится время, прежде чем появятся первые результаты…» «Всегда нужно время, чтобы выздороветь, Ровена. И я «чувствую», что это поможет, даже если мы не видим пока большого улучшения».

Вдруг ступня Джеффа слабо дернулась. Ровена отпрянула.

«Ровена, это уже настоящая реакция!» — воскликнула Ракелла, повеселев.

Ровена глубоко надавила на кончик большого пальца левой ноги и увидела, как вздрогнули несколько тонких жил. Ракелла занялась пальцем правой ноги и тоже добилась краткой ответной реакции.

— Сколько вы сможете поддерживать его в таком состоянии? — спросил возвратившийся Асаф, глубоко озабоченный состоянием Джеффа.

— Пока не вернем его, — категорично заявила Ровена. — Там нет времени, где он сейчас.

Асаф согласно кивнул:

— Времени? Он дал нам его, скажу я вам. Оно того стоило. Джефф для всех нас на Денебе особый человек. — Потом он поспешно добавил:

— К сожалению, мне нужна Ракелла. Джефф не единственный раненый.

Истия легко притронулась к плечу Ровены.

— Мне надо покормить малыша, — сказала она, и через её сознание Ровена услышала неистовый крик голодного ребёнка. — Но если нужно, он может подождать ещё…

Ровена поняла, что женщина разрывается между двумя сыновьями, которым нужна помощь.

— Покормите ребёнка! — сказала она. В одиночестве будет даже легче сосредоточить все своё внимание на Джеффе, оставшемся на её полном попечении.

Истия скользнула за занавес. Больной в соседнем отсеке застонал, и Ровена услышала быстрые мягкие шаги медсестры. Без посторонних Ровена заставила себя снова посмотреть Джеффу в лицо. Несмотря на загар, он был очень бледным и Для мужчины такой физической и умственной силы выглядел просто мальчишкой. Без сознания все его черты как будто лишились не только здоровья, но и обаяния. Боль внутри девушки возрастала в угрожающих пропорциях, она с большим трудом сдерживала слезы, горло сдавило, она еле-еле могла вздохнуть.

«Спокойнее! — Телепатический импульс Истии пришёл как нельзя более кстати. — Не сбивай своими отрицательными эмоциями то хорошее, что тебе уже удалось сделать».

Как далеко могла «слышать» его мать! Ровена была одновременно обижена и благодарна ей за напоминание. Она принесла стул, единственный предмет мебели в отсеке, и поставила его в ногах кровати. Затем возобновила метаморфическое лечение, легко-легко, раз за разом повторяя движения.

Время от времени она проверяла пульс, пытаясь синхронизировать его биение со своим темпом.

— Ты здесь, Джефф? Ты ещё здесь? — шептала она, желая, чтобы он услышал хотя бы её голос, если не телепатические сигналы.

Так, продолжая массировать его ступни, она шепотом разговаривала с ним.

Странно, но звук собственного голоса успокаивал её.

Ровене никогда ещё не доводилось играть роль сиделки. Так же, как никогда — нет, такое уже случилось однажды, давным-давно, — не чувствовала она себя такой бессильной. Разве что в падающей вонючей темноте? Но никогда беспомощность не была такой горькой. Какую пользу мог принести сейчас её Талант? Но тем не менее он помог ей! Возможно, мозг Джеффа не знал, что она здесь, но тело его знало, и она отдавала все свои физические силы, чтобы поддержать его нетвердое стремление к жизни. Она положила свою руку ему на запястье, проверяя медленный, но уже довольно стойкий пульс.

Да, его тело знало, что она здесь, даже если это не отражалось на зеленых линиях, мерцавших на экранах.

Столь нужная больному энергия мягко стекала с пальцев девушки. Когда Джефф… да, когда Джефф выздоровеет… она дала себе слово взять дополнительные уроки метаморфики у земных Талантов, чьи целительные способности приближались к чуду. Им и нужно было сейчас настоящее чудо.

Вот только сколько ему потребуется времени, чтобы проявить себя?

Действительно ли она добилась от него ответа? Нужно верить, что все будет хорошо! Джефф будет жить, здоровый, по-прежнему самобытный. Она направила спокойный и мощный, полный любви и преданности поток жизни в Джеффа Рейвена.

Но спустя несколько часов, несмотря на намерение сделать все возможное для спасения Джеффа, несмотря на неудобное положение на низком стуле, несмотря на непрекращающийся массаж, Ровена задремала. Её голова коснулась одной из его ног. Она вздрогнула и, просыпаясь, застыдилась своей слабости, которая вносила негативный элемент в работу. А ведь сейчас так важен был положительный настрой. Она взглянула на мониторы: те показывали улучшение всех функций организма. На крик счастья, вырвавшийся у неё, прибежали обе медсестры.

«Ровена!» — воскликнула Истия. Её «голос» был пронизан надеждой.

Ровена повернулась к Джеффу и почувствовала легкое, но нежное прикосновение его спящего разума.

«Он здесь! Он жив! Он здесь! Он жив!» — нараспев причитала она, всхлипывая от почти непереносимых радости и облегчения. И тут же жутко рассердилась на медсестер, отдернувших занавес и резко отодвинувших её в сторону.

«Пусть они делают своё дело, Ровена, — мягко упрекнула её Истия. — Он ещё не в состоянии помочь себе, поднять свой уровень эндорфина и уменьшить боль, которую, уверяю тебя, он уже скоро почувствует. Его подобрали без сознания, истекавшего кровью, не было времени воспользоваться менее сильными методами анестезии. Нужно дать ему время отойти от лекарств. Но теперь по крайней мере ясно, что он будет жив. От всей души благодарю всех».

Ровене не понравилось, что её так бесцеремонно отстранили от кровати, принудив взирать, как кто-то занимается её любимым. Но медсестры, проделав необходимые процедуры и едва кивнув ей, задвинули на место занавес и вышли из сектора.

— Не стоит прыгать прежде, чем научишься ходить, девочка, — сухо заметила только что вошедшая Истия. — Не думаешь ли ты, что сможешь быть единственной сиделкой для него теперь? Конечно, хотя ты прекрасно знаешь, как лечить на метаморфическом уровне, тебе будет трудно иметь дело с медицинским оборудованием. И не смотри на меня так, дитя мое! Я с радостью приняла выбор моего сына, — Истия предостерегающе подняла руку, — но не пытайся завладеть полностью таким мужчиной, как Джефф.

Присутствие Истии нарушало их уединение. Ровену задевала и предусмотрительность матери. Девушка не хотела ни с кем делить Джеффа, больного или здорового. Вынужденная разлука терзала её ум и чувства.

— Не будь такой ревнивой, Ровена, и не позволяй никаким черным чувствам запятнать то общее, что связывает тебя и Джеффа. Крепи ваши узы, а не затягивай их, — говорила Истия, не обращая внимания на то, что Ровена даже не потрудилась скрыть от неё свои мысли.

И все же, когда Истия успокаивающе положила руку на плечо девушки, Ровена судорожно вздрогнула — настолько она не привыкла к непосредственным физическим контактам. Рука Истии напряглась.

«Да, мы, денебианцы, часто пользуемся тактильными контактами, это просто ещё один способ добиться желаемого. Это помогает нам, тупицам, работать на телепатическом уровне».

— Вы достаточно способны, — рассердилась Ровена. Её врожденное чувство справедливости отвергло самоунижение Истии.

Но стоило ей встретиться глазами с Истией, как старшая женщина подхватила и удержала её взгляд, используя гнев Ровены, чтобы сломить её сопротивление.

«Ты никогда не будешь относиться легко к тому, что Джеффа любят на Денебе. Правда, дитя мое? — Разум Истии наполнился такой любовью и щедростью к девушке, каких она не встречала со времени смерти Лузены и которые сразу растопили её обиду. — Ты любишь Джеффа, но ты не можешь лишить остальных людей доли его внимания. Я никогда не пыталась сделать это. Ты достаточно умна, чтобы понять, что я имею в виду. Будь мудрой и примирись с этим. Не стоит держаться за то, от чего сами же были бы рады избавиться. — Тут Истия слегка нахмурилась. — Кто такая Пурза?» — Джефф говорил, что у вас всепроникающий Талант. — Ровена была ошеломлена, что Истия «увидела» Пурзу. — Я не могу и вообразить, как вы смогли, как вы добрались до этой старой истории.

— Но она совсем рядом, на самой поверхности твоего сознания, моя дорогая, — нежно проговорила Истия и всё-таки настояла на ответе.

— Пурза — это не кто, а что, это пуха. Одно из следящих устройств в ряду успокаивающих форм для трудных детей.

— Естественно, ты и была таким ребёнком. Это тоже на поверхности твоего сознания. У тебя слишком сильный мозг, чтобы кто-либо без особой подготовки, вроде меня, смог проникнуть в твою память достаточно глубоко.

Ровена иронически усмехнулась.

— Так-то лучше, — заключила Истия, возвращая улыбку. — Ты зациклилась на плохих мыслях, это не принесет Джеффу пользы, ведь он по-прежнему нуждается в тебе. А я всего лишь принесла поесть и стул поудобнее. — С этими словами она вышла.

Еда, которую Ровену еле-еле заставила себя проглотить, и удобный стул пришлись как нельзя более кстати. Мониторы над кровью Джеффа показывали улучшение состояния, хорошие альфа-и дельта-ритмы. Её мозг поддерживал с ним легкий контакт, но он все ещё оставался пассивным.

Только спустя часы Джефф достаточно окреп, чтобы узнавать окружавших его людей. Увидев Ровену у своей постели, он слабо улыбнулся, но даже такое усилие заставило его поморщиться от боли.

— Ровена? — И он потянулся к её руке. — Я знал, что это ты, но никак не мог понять, как это могло случиться. — Его голос сухо скрипел.

Она провела мокрой губкой по его губам, как делали сиделки, напоила его из чайной ложечки.

«Я говорил себе, что это мое воображение выудило тебя из глубокого подсознания».

— Тише, любимый. Я была нужна тебе. Я здесь.

«Ты сама добиралась?» — Его телепатический голос был куда сильнее физического, а пальцы сжали её руку сильнее, чем она ожидала.

«Твоя мать…» «Догадываюсь, что она подняла всех на ноги. Но ты здесь?» — Его удивление и благодарность омыли сознание девушки.

«Истия составила команду. В результате генератор рассыпался на запчасти». — С чувством огромного облегчения Ровена с легкостью несла всякую чуть.

«Рейдингер разрешил тебе прилететь?» «Нет, любимый. Кажется, идет медсестра».

— Ну, вот ты и снова с нами, Рейвен, — проворчала пожилая сестра, отодвинув занавес. Она одобрительно кивнула. — Врач Асаф будет очень доволен. — Потом повернулась к Ровене:

— Теперь отойди от его кровати и отдохни немного, пока я не прогнала тебя палкой, которую держу для надоедливых посетителей!

— Я хорошо себя чувствую! — возмутилась Ровена, но её голос дрожал от усталости.

Медсестра скептически подняла брови.

— Ха, ты отработала уже две с половиной смены. Рейвен, отправь её отдохнуть.

«Иди и отдохни, дорогая! — настоял Джефф. — Ты всегда со мной, ты же знаешь!» — Он мягко улыбнулся. И улыбка предназначалась одной ей, только ей, и никому другому.

Следующие два дня, пока Джефф быстро шёл на поправку, у Ровены наконец-то появилось время ознакомиться с обстановкой. Девушку поразила стойкость денебианцев. Планета потеряла три пятых населения, оба их города были разрушены бомбардировками, сельскохозяйственные угодья сгорели дотла, да и шахты, от которых зависело будущее благополучие Денеба, дышали на ладан.

Оставшиеся в живых после эпидемии чумы и атаки пришельцев давно уже собрались все вместе, объединив уцелевшие припасы и собственные силы. Это произошло ещё до того, как Рейвен обратился к Ровене за помощью.

С того времени руины города были почти разобраны, на их месте поднялись временные укрытия: примитивные, но дающие крышу всем нуждающимся.

Гидроэлектростанция, построенная в горах, с которых река Кинесо стекала в море, избежала повреждений, но теперь это был единственный источник энергии на планете. Огромная общественная кухня снабжала всех пищей, четыре здания по очереди служили баней и прачечной. Даже дети, кроме грудных и малолетних, работали по полдня в специальных рабочих командах, а в школах старшеклассников обучали рабочим специальностям.

Несмотря на то, что Флот довольно сносно снабжал разбитую колонию необходимыми, лекарствами и замороженными сухими пайками, Ровене сразу бросилась в глаза нехватка рабочей обуви и теплой одежды, особенно теперь, когда приближалась денебианская зима. Хотя город расположился в умеренной зоне, здесь дули резкие холодные ветры, наносившие ощутимые удары по долине. Охотники не могли добыть достаточно зверья, чтобы из шкур сшить для всех теплую одежду.

Ровена знала, что стоит ей попросить, как она получит частную помощь, от Капеллы и с Бетельгейзе, но для этого требовался генератор в рабочем состоянии. Без него она просто не сможет доставить на Денеб все необходимое. Она телепортировалась к разрушенному генератору, чтобы решить, какие материалы нужны для его ремонта. С треснувшим корпусом, до сих пор валявшимся на земле, особых трудностей не предвиделось. Сам генератор был явно сляпан на скорую руку. Два кольца ротора треснули, ведущий вал выглядел подозрительно, а от углеродных щеток остались только подошвы. Девушка не торопясь установила корпус на место, размышляя, найдется ли на Денебе Талант-пиротик, чтобы заварить трещины, и где искать прочие запчасти.

Когда же Ровена вошла в здание (язык не поворачивался назвать его Башней), то сразу поняла, как ей повезло, что она вообще добралась сюда: минимальный набор оборудования был собран в основном из запасных частей, некоторые из которых при проверке не подали ни малейших признаков жизни. В глубине души девушка возблагодарила Джероламана, научившего её всему, что связано с механикой и электроникой Башни. Она сдала первый серьезный экзамен, телепортировав себя в порыве отчаяния к изголовью кровати Джеффа, но она не сможет вернуться без квалифицированной помощи.

Истия помогала ей убедить временный Совет, что Башню необходимо восстановить в первую очередь.

— Вы знаете, мы предпочитаем справляться с трудностями сами, — заявил ей Макид Резник, главный снабженец и управляющий трудовыми ресурсами. — А если что-то не получается, то можем и вообще без этого обойтись.

«Спокойнее, Ровена», — предостерегла девушку Истия, почувствовав, как поднимается в ней волна протеста.

— Мы многое можем сделать сами, Макид. Можем даже перезимовать без подходящей одежды. Но мы должны ввозить семена и медицинские препараты.

Выжило слишком мало людей, чтобы рисковать ими из ложной гордости.

— Здесь ты права, Истия. Но даже если это и так, я не могу дать ей полноценную команду. Мы готовимся к открытию Щедрой шахты. Там недавно обнаружили крупную платиновую жилу.

— Я могу проделать большую часть работы сама, но мне нужен опытный электронщик. — Ровена старалась говорить спокойно.

Резник заглянул в компьютер, нажимая кнопки толстыми короткими пальцами.

— Затран Абита — вот кто ей нужен, — мягко сказала Истия. — Сама она знает о Башнях даже больше Джеффа. Дай ей подростков для поисков запасных частей. Если повезет, она найдет большую часть необходимых деталей на складах металлолома. И ещё, чуть не забыла, Джефф получил все свои документы и вскоре займется ими.

«Ты здорово все уладила, Истия, — проговорила Ровена, оценив её искусство управления людьми. — Это ты научила Джеффа быть таким очаровательным?» «Нет, я сама этому научилась, когда оборонялась против его отца.

Запомни это!» — Истия перевела насмешливый взгляд с Ровены на Резника, весьма довольная собой.

— Такая малышка может отремонтировать Башню сама? — задумался Макид, оценивающе посматривая на девушку. — Гм! Когда ты хочешь начать?

«Тот, кто смущается, теряет свои преимущества, — медленно протянула Истия. Джефф занялся посильной работой, это помогает ему не падать духом и выздоравливать. А тебе на пользу пойдут свежий воздух и физическая нагрузка».

«Не откладывай на завтра то, что можно сделать сегодня, — ответила Ровена, проигнорировав тот факт, что Истия с такой же легкостью манипулировала ею, как и всеми другими вокруг.

— Почему ты не стала управляющим?».

Смех Истии эхом отозвался в голове Ровены.

«Кормящая мать вряд ли будет хорошим управляющим».

— Я могу освободить Затрана только на два дня. Потом он будет нужен на шахте, к этому времени мы расчистим проход. Чем скорее заработает шахта, тем раньше у нас появится хоть малый повод порадоваться.

— Вы и так уже сотворили настоящее чудо, — заверила его Ровена, слегка смущаясь Истии, стоявшей рядом. Потом спросила себя, справится ли она, если не делала ничего подобного прежде.

«У тебя все получится! — поддержал её Джефф. Его уверенный телепатический голос и сегодня не отражал физического состояния. Ровена знала, он борется, чтобы преодолеть боль. — И когда тебе будет трудно, ты всегда можешь обратиться за помощью!» «Ха!» К концу первого дня Ровена осталась чрезвычайно довольна результатами.

В компании с шестью подростками она обследовала один из навесов, где хранились собранные после бомбардировки части машин и оборудования. К тому же она заранее обсудила с Джеффом, что можно найти среди этого утиля.

Помогали ей весьма сообразительные ребята, знавшие, где и что лежит под навесами. Будучи сильным кинетиком, она сразу же переправляла найденное непосредственно в Башню. Список необходимых деталей таял на глазах. Но прежде чем с наибольшей отдачей использовать Затрана Абиту, ей нужны были новые углеродные щетки, две большие магнитные катушки, контактные кольца, а также преобразователь и несколько монтажных плит, которые можно было достать только с помощью Рейдингера.

Большим подспорьем в работе послужило неожиданное открытие в её молодой команде трех подающих надежды Талантов. Старшая девочка, Сарджи, определенно обладала способностями к поискам металлов, могла определять содержание, различать степень усталости и чувствовать недостатки любых металлических кусочков, которые брала в руки. Но большинство найденных предметов она бросала в контейнеры, отправляемые на переплавку, а не в поддон, предназначенный для отправки в Башню. Четырнадцатилетний Ренсис мог в общих чертах уловить форму нужной детали из сознания Ровены и безошибочно отыскать её среди сотен рычагов, труб, катушек и прочего «хлама». Морфану порывалась понять, что такое телекинез. Ровена искусно регулировала её усилия в нужном направлении. Правда, Сарджи не обладала телепатическими способностями, Ренсиса иногда подводило мысленное восприятие (он предпочитал, чтобы ему давали рисунки или чертежи того, что требовалось найти), а Морфану не могла ещё перебрасывать. Они нуждались в долгих годах учения, чтобы развить свои врожденные способности.

Ровена, всегда работавшая со зрелыми, подготовленными Талантами, сочетавшими телекинетические и телепатические способности, нашла контакт с молодыми способными ребятами полезным для себя.

«У тебя хватает терпения возиться с ними!» — Джефф одобрил её усилия.

«Ты совсем измучил себя», — ругала его Ровена, злясь, что она не следила за ним, потратив время на отбор утиля.

«И все равно моя голова — не полигон для испытаний. — В голосе Джеффа прозвучало недовольство, и Ровена, вспомнив предостережение Истии, сдержала раздражение. — Сэнди устроила мне знатную головомойку. Но проекты восстановления шахты закончены».

Ровена почувствовала, что Джефф удовлетворен. Он был трудным больным, ненавидевшим свою нетрудоспособность, особенно сейчас, когда он был так нужен, не признающим медицинские ограничения и надзор. Уже через день после операции он настоял, чтобы высвободив здоровых для более важной работы, ему позволили заняться документацией. Сэнди пришлось всыпать снотворное в «укрепляющий» напиток Джеффа, чтобы он поспал хоть несколько часов. А сегодня ночью, расстроенный, что не закончил работу, запланированную на день, он и вовсе отказался от отдыха. Поэтому Ровена просто усыпила его.

В эту короткую ночь Ровена, перехватив небольшую часть энергии, которую вырабатывал генератор больницы, связалась с Афрой и заказала наиболее нужные детали. Тот изрядно приободрился, «поговорив» с ней, и заверил, что пока у них все идет гладко, но он не знает, сколько они ещё так протянут.

Успокоившись, Ровена устроилась на раскладушке около кровати Джеффа и приказала себе заснуть.

«Никогда больше не поступай так со мной, Ровена!» — Первым делом пропыхтел Джефф, когда она разбудила его поздним утром. Он был очень сердит на неё за самоуправство.

«По крайней мере у тебя сегодня достаточно сил, чтобы беситься, — ответила она, нимало не раскаявшись. На его лице наконец-то появились краски, а экран монитора отражал прилив жизненной энергии. — Ты даже впервые в силах держать ложку. Твой завтрак готов».

Он смотрел на неё, и в его глазах отражалось все, что он хотел бы сейчас проделать с ней.

«Тише, тише! Какой чудак! — сладко возразила ему Ровена. Она аккуратно, с помощью телекинеза, посадила его, подоткнув за спину подушки, положила на грудь салфетку. — Как только ты окрепнешь для этого, моя любовь, я милостиво уступлю. Может, скажешь мне комплимент? А вот и завтрак».

— А теперь, — продолжила она, — мне нужно вычислить наилучшее время для работы Башни, чтобы не оставить всю планету без света.

Рейдингер связался с ней на четвертое утро на Денебе.

«Ровена! Какого черта Рейвен затащил тебя туда без моего разрешения?» «Как будто я по-прежнему на Каллисто, а не на Денебе», — подумала Ровена с мрачным юмором. Его рев с легкостью прошибал любую защиту.

«Наверное, я ошиблась, решив, что вы предпочтете увидеть Джеффа Рейвена живым?» — спросила она ядовито и улыбнулась так обходительно, что растопила даже официальный гнев Рейдингера.

Ей захотелось увидеть его лицо в тот момент. Вслед за улыбкой она передала Прайму Земли ясный образ Джеффа, каким тот был, когда она только-только прибыла на Денеб, добавив пугающий вид глубокой грудной раны. Затем последовала картина нынешнего состояния Джеффа, спавшего после обработки раны. Даже её личное участие не очень облегчило боль Джеффа в течение тех десяти минут, пока Ракелла трудилась над его перевязкой.

— Медицинское оборудование после бомбардировки на уровне средних веков.

Это напомнило «мне… Я направила в Центр заявку на запасные части, и если вы не хотите, чтобы я навсегда осталась на Денебе, позаботьтесь, чтобы они телепортировали их сейчас же! Тогда мне будет достаточно шести дней для организации работы Башни, чтобы не рисковать собой при возвращении. Я слишком далеко, — она подавила улыбку, — чтобы даже вы смогли перебросить меня домой».

Она знала, что Рейдингер слушает очень внимательно, контакт между их разумами не прерывался. И она продолжала:

«Что вас удивит, поскольку вы не были на этой планете и никто из тупиц патрульных и не подумал сообщить вам, — так это то, что Джефф Рейвен использовал только старенький, на скорую руку отремонтированный генератор для своего гештальта, когда отбрасывал ракеты и отражал нападения трех вражеских кораблей. Только подумайте, как он сможет работать с оборудованием, которое есть у каждого Прайма».

«Денеб разорен!» — прорычал Рейдингер.

«Но я-то нет, — парировала Ровена сладчайшим тоном. — Мой заказ оплачен и должен быть подготовлен для отправки уже сегодня. В любое удобное для вас время. А если вы пришлете Афре пару Т-2, он сможет управлять станцией Каллисто так же успешно, как если бы я сама была там».

«И как долго, по-твоему, — послышался кислый голос Прайма Земли, — продлится это новое несчастье на Денебе?» «Ну, по крайней мере, пока я не приведу в порядок оборудование Башни».

«Если Рейвен был так тяжело ранен, кто доставил тебя туда?» — подозрительно поинтересовался Рейдингер.

«Чистая удача, я думаю», — рассудительно ответила девушка, ведь у неё было уже достаточно времени, чтобы как следует ознакомиться с Башней.

Когда она поняла, как неумело Истия Рейвен обращается со своим кинетическим Талантом, и сообразила, какие могли быть последствия, то пришла в настоящий ужас. Отчаяние может служить удивительным стимулятором.

«Я не собираюсь рисковать, возвращаясь без хорошо подготовленного персонала. — Ровена проявила похвальную сдержанность и умолчала о том, как много сильных Талантов на Денебе. Раз Джефф Рейвен ничего не сообщил Прайму Земли, то и ей не следует этого делать. — Здесь нашлось несколько Талантов с достаточным диапазоном, чтобы использовать их в качестве среднего персонала. Но это все равно что ничего для Денеба, не так ли? Во всяком случае, пока Джефф не выздоровеет. Отчаяние привело меня сюда, но спокойный, холодный рассудок вряд ли поможет вернуться на Каллисто!» В её словах была не вся правда. Во-первых, она не покинет Джеффа, пока он не начнет действительно поправляться. Утром его переведут в отдельную палату. Он уже пробовал ходить, сжимая зубы, пока уровень эндорфина не компенсировал боль мышц и сухожилий. Ровене пришлось строго следить за собой, не поддаваясь желанию кинетически поддержать его. Но Истия не сводила с неё предостерегающего взгляда, и Ровена терпеливо сдерживалась.

Во-вторых, она вовсе не была уверена, что сможет хладнокровно телепортировать себя на такое большое расстояние. Хватит ли у Рейдингера терпения подождать, пока состояние Джеффа позволит ему снова управлять гештальтом?

«Если у тебя нет генератора, как ты собираешься поймать груз?» — спросил Рейдингер с пугающей логикой.

«Мне сейчас нужен совсем небольшой груз. И у меня есть небольшой генератор. Отправьте мой заказ так, чтобы он прибыл сюда в три ноль-ноль по денебианскому времени, и я поймаю его».

«Если ты попытаешься осуществить приемку без подпитки энергией, ты просто…» «Я не собираюсь сжигать свой мозг, уверяю вас, Рейдингер, но я должна получить эти детали. Или Башня не сможет работать. А если здесь не будет настоящей Башни, то вы не сможете вернуть меня на Каллисто! Понятно?» «Я поговорю с тобой позже, можешь быть уверена, чертова девчонка!» Ровена слегка поежилась в ответ на последние слова Рейдингера. Его угрозы никогда не бывали пустыми. Но ничто не могло заставить её покинуть Денеб прямо сейчас. Не только Джефф Рейвен, но и вся планета нуждалась в её помощи. И ей нравились её команда, Истия и даже такие непривычные закаты.

Десятилетиями она не видела ни одного. Здесь, на Денебе, закаты были ярко-красные, солнце садилось среди пурпурных и оранжевых облаков; краски медленно бледнели на сверкающе-голубом небе, и острые пики гор, окружавшие долину, тонули в темноте. Звездное небо было Ровене не в новинку, но здесь звезды сверкали не хуже бриллиантов. Вокруг Денеба-8 вращались три маленькие луны, и пояс астероидов за их орбитами — останки четвертой. Но особенно замечательна была ночная свежесть воздуха, несущего острые и незнакомые ароматы с гор. Давно уже Ровена не дышала с таким наслаждением.

Ей нравилось ощущать, как ветер шевелит волосы, ласкает её лицо и нежно холодит распростертые руки. На Каллисто никогда не было ветра. Только сейчас она поняла, как соскучилась по нему.

Упиваясь первобытной прелестью ночи, она без страха стояла в темноте, ожидая появления груза, готовая к гештальту с помощью больничного генератора.

Рейдингер прислал все, что она заказывала, и ни на щетку или болт больше. Целый день Ровена и её команда чистили и ремонтировали генератор, перестраивали панель управления, тянули дополнительный кабель к гидроэлектростанции Кинесо. Осталось навести глянец, но в общем генератор был уже готов. Правда, Затран Абита беспокоился, что город останется без электричества, поскольку специалист по электронике понятия не имел, как работает Талант. Ровене пришлось объяснять, что настройка гештальта не требует особых затрат: скорость потока энергии и давление зависят в некоторой степени от расстояния или веса телепортируемого объекта, но действительный расход энергии незначителен.

Завершение ремонта Башни означило ещё один шаг Денеба к независимости.

Команда Ровены так растрезвонила об успехах, что девушку приветствовали всюду, где бы она ни появилась, на улицах или в госпитале. Она была смущена — поскольку обычно Таланты предпочитали не выделяться — и одновременно польщена. Морфану повсюду следовала за ней по пятам, что было довольно утомительно, но Ровена и это обернула на пользу, используя каждую возможность, чтобы развивать врожденный Талант девочки.

Неужели все инструкторы Талантов погибли? Или их отсутствие объяснялось тем, что колония на Денебе не похожа на другие? В Центральных мирах родители тестируют детей сразу после рождения, чтобы определить, есть ли у них хоть какой-нибудь стоящий Талант. Зачастую предпосылки для появления способностей создает родовая травма, даже если до подросткового возраста они и не достигают нужной степени развития. Талантливых детей наилучшим образом оберегают и обучают, как когда-то и её саму.

Здесь же пока только Джефф Рейвен формально заключил контракт с ФТиТ, и Ровена знала, что он и дальше собирается сохранить такое положение. Для неё было ясно, что он сберегает полезных граждан для планеты: Денеб нуждался в восстановлении на нем нормальной жизни. Но денебианцы должны получить специальную подготовку.

Мешал ли страх перед ФТиТ, об эксплуатации которой говорил ей Джефф, организации такой подготовки? Но если тебе нравится то, что ты делаешь, и делаешь хорошо, разве это эксплуатация? У Ровены было все, что она хотела, все, что могла захотеть, включая тонны запасных частей и необходимого оборудования. Несмотря на нестерпимое одиночество и изоляцию, — удел жизни Прайм Каллисто, — она была вполне удовлетворена своими завидными привилегиями, которыми обладала наравне с ответственностью.

Как только Джеффа перевели в отдельную палату, как к нему хлынул нескончаемый поток посетителей, пришлось даже освободить место для установки дополнительных стеллажей и мониторов. Казалось, он все время совещается то с одной, то с другой группой людей.

— Я думала, что управляющий здесь — Макид Резник, а не Джефф, — кисло заметила Ровена Истии, страдая от беспокойства за Джеффа. — Не могли бы вы сделать что-нибудь, чтобы сдержать его, а то он снова доведет себя работой до болезни.

— Джефф — один из лучших наших инженеров, — вздохнула Истия, хотя мысли её эхом отозвались на беспокойство Ровены. — А столько ещё нужно сделать, чтобы перезимовать в этом году. Ты же знаешь, как у него осталось мало времени.

«Мало?» — спросила Ровена с внезапно охватившей её паникой, прощупывая мозг Истии, чтобы понять, что она имела в виду.

«Спокойно, девочка. — Истия воспротивилась её вторжению. — Ты же знаешь, он заключил контракт с ФТиТ. Когда Флот будет удовлетворен работой по очистке неба и поверхности планеты от вражеских осколков, он улетит, и Джеффа переведут куда-нибудь. Рейдингер ясно дал понять это Джеффу».

Ровена совсем забыла об этом.

«Если Джефф доведет себя до рецидива болезни, чтобы задержаться здесь подольше, Рейдингер может применить к нему штрафные меры. Джеффу такое не понравится. И я не пожелала бы ему этого».

«Тогда заставь его не работать, моя дорогая. Я только его мать! — И, улыбаясь удивленной Ровене, Истия покинула комнату. — У тебя есть средства, которые я не могу применить!» — Её смех весело зазвучал в ушах Ровены, как только она осознала, что Истия имела в виду.

Ровена дождалась ухода очередной делегации и решительно закрыла дверь на замок.

— Не дразни меня опять, Ровена, — усмехнулся Джефф, оторвавшись от бумаг, которые бегло просматривал, прежде чем встретиться со следующим посетителем.

— У тебя есть десять минут свободных, — заявила Ровена, — и они мои! — Она прижалась к нему. — Все, кроме меня, на этой планете имеют право на внимание с твоей стороны, и я протестую.

— Ровена… — начал он, не слишком скрывая раздражение по поводу её вмешательства. Потом, глубоко вздохнув, улыбнулся:

— Мне, правда, нужно очень многое сделать.

— Ты сделаешь больше, если дашь себе отдохнуть…

«А разве ты имеешь в виду отдых?» — Его голубые глаза засверкали.

«Ну, раз ты занят настолько только важными делами…» Он засмеялся, отбросил все пленки на прикроватный столик и обнял её здоровой правой рукой.

«И раз мозговая деятельность — это все, на что ты способен…» — У нас есть десять минут, и я сейчас докажу, на что способен!

И действительно доказал, ухитрившись преодолеть неудобства, вызванные ранением. Когда он полностью расслабился, Ровена слегка подтолкнула его мозг ко сну и отложила следующие посещения.

И хотя сон его был краток, Джефф признал, что тот пошёл ему на пользу и он в будущем не будет спорить с ней по этому поводу.

К концу недели Джефф восстановил свои силы настолько, что ему разрешили перебраться в «апартаменты» Рейвенов. Ровену поражало, как могут люди жить так дружно в столь перенаселенных жилищах. Комната, где Ровена поселилась с Джеффом, была даже меньше, чем та, которую она занимала в аккуратной квартирке Лузены. У них с Джеффом еле-еле хватало места для кровати, стола и мониторов, но чтобы войти или выйти, приходилось протискивать между дверью и кроватью.

— Само собой, нам не нужно много места, — пояснила Истия, легко заметив уныние Ровены, хотя та постаралась его скрыть. — Не до жиру, быть бы живу.

— Тут она криво усмехнулась. — Кроме Яна, никто из нас в данный момент не имеет больше одной смены одежды.

В лучшие времена Ровена редко обращала внимание на свою одежду, но обувь, вполне подходящая для пути от Башни до квартиры на Каллисто, здесь в считанные дни расползлась по швам.

— Думаю, я смогу помочь тебе в этом!

И Истия передала Яна Ровене, которая никогда в своей жизни не держала на руках грудных детей. Ребёнок смотрел на неё настороженно, широко раскрыв глаза и засунув кулачок в рот.

«Ты можешь доверять мне», — осторожно передала Ровена, сомневаясь, сможет ли успокоить ребёнка, который ещё не умеет говорить. Но была вознаграждена удивительно лучезарной улыбкой, настолько заразительной, что и сама совершенно по-идиотски улыбнулась в ответ.

— Ага, это его лучший фокус, — ответила Истия, роясь в небольшом сундуке, одновременно служившем стулом. — А у тебя довольно маленькая нога. Может, эти тебе подойдут?

Ровена постепенно привыкала к открытости Истии, поэтому, когда та захлопнула сундук и протянула ей пару сапог, вопросительно посмотрела на хозяйку.

— Внучкины, — односложно ответила Истия. Потом забрала Яна, который весь выгнулся, чтобы увидеть, как Ровена примеряет сапоги. — Она была бы в восторге, если бы узнала, что жена её любимого дяди будет носить их.

Надевай, не раздумывай. — Момент откровенности прошёл, но горе осталось.

Ровена осторожно натянула сапожки и встала проверить, не жмут ли.

Немного свободны, но пара толстых носков решит проблему.

— У меня здесь завалялось несколько пар. — Истия передала Ровене и носки.

— Похоже, я приехала не напрасно, — заключила Ровена. — Как-то привыкаешь и не замечаешь таких простых вещей, как носки, туфли или смена одежды.

Истия тепло улыбнулась ей, в то же самое время борясь с Яном, пожелавшим окончательно сгрызть свой кулачок.

— Новый ребёнок тоже помогает, — добавила она все тем же задумчивым тоном. — Новая жизнь значит продолжение. В какой-то степени я сожалею, что он последний. Но дюжина — это все, что я обещала их отцу.

Ровена почувствовала неожиданную зависть к Джеффу. Жить в большой и, как она убедилась теперь, очень близкой по духу, любящей семье — действительно достойно зависти. Двое детей Лузены — Барди и Финнан — были намного её старше, поэтому она всё-таки чувствовала себя чужой им. И Туриана тоже связывало с семьей глубокое чувство уважения.

— У тебя никогда не было семьи? — спросила Истия удивленно.

Склонив голову, Ровена спрятала глаза.

— Я единственная выжила после схода грязевого потока на лагерь шахты, — тихо пояснила девушка. — В конторе компании дали сведения о трех парах, которые могли бы быть моими родителями.

— Но ты же должна помнить хоть что-нибудь?

— Мне было три года. Когда я кричала и звала свою мать, меня слышала вся планета. — Ровена еле заставила себя вымученно засмеяться. — Им пришлось утихомиривать меня, поэтому вся память о трагедии заблокирована.

— И никто так и не снял блокировку?

— Однажды они попытались сделать это, — сказала Ровена, хмурясь от воспоминания. — Блокировка оказалась крепкой. Я уперлась, и они не смогли проникнуть достаточно глубоко. Так все и осталось. — Ей больше не хотелось об этом думать.

— В самом деле? — критично отозвалась Истия, покидая комнату.

Удивленная Ровена попыталась проникнуть в её сознание, но наткнулась на невероятно прочную защиту.

Потребовались усилия всей семьи, чтобы уговорить Джеффа отправиться отдохнуть не очень поздно. Он жаловался, что у него осталось ещё много дел, но милостиво уступил.

— У меня нет особого выбора, — пожаловался он Ровене, вошедшей вслед за ним в комнату. — И все же нам везет, — добавил он.

— Везет? — Ровена прислушивалась к мягкому шуршанию за стеной и громкому шепоту, требовавшему «тишины».

— У нас дверь с замком. — Он вздохнул и вздрогнул. Раны на груди и ребрах все ещё давали о себе знать. Потом осторожно лег на кровать, небрежно потянулся и притянул её к себе. — И я взял со всех обещание стучать.

— А они будут? — поинтересовалась Ровена, почувствовав внезапное недоверие. Ей так хотелось побыть с ним вдвоем. Она жаждала хоть немного уединения после госпиталя, где постоянно кто-то входил или выходил. — Они будут стучать, Джефф?

Легкое похрапывание свидетельствовало, что выздоравливающий уже уснул.

Жизнь в шумном доме Рейвенов, поначалу немного смущала Ровену, не привыкшую ни к чему подобному. Его многочисленные братья и сестры, их супруги, дети, осиротевшие племянницы, племянники и более дальние родственники Истии и Джоша Рейвенов вполне счастливо проживали в своих уголках. Квартира не затихала даже поздно ночью, поскольку некоторые из обитателей работали в вечерние смены. И хотя договоренность стучать в дверь неукоснительно соблюдалась, на самом деле вслед за стуком дверь немедленно распахивалась, и появлялся кто-то, желавший сейчас же поговорить с Джеффом.

В первый день Ровена отнеслась к этому спокойно: она хорошо запомнила разговор с Истией о том, что не только она может рассчитывать на внимание Джеффа. Но девушка с трудом переносила постоянные разговоры вокруг. Все эти непрекращающиеся рукопожатия, похлопывания по плечу и объятия, как бы дружески и доброжелательны они ни были, раздражали её. Но она прятала недовольство и пыталась отвлечься, занимаясь тяжелой работой.

Наряду с подготовкой персонала Башни и переброской людей и оборудования к шахтам Ровена весьма благоразумно попыталась выяснить, что именно из необходимого оборудования они так и не нашли. Никто как следует не разбирался, что было спасено от разрушения. Поэтому, когда девушка узнала от Ренсиса, что он провел несколько часов в бесплодных поисках нестандартных болтов и скрепок; когда услышала от Ракеллы жалобу на недостаток хирургического инструмента, а от Истии — что нет нужных размеров рабочей обуви, она тут же связалась с другими Праймами и под свой кредит возместила дефицит. Она уважала неистовую независимость денебианцев, но подобная щепетильность могла завести их слишком далеко, а несколько подарков не заденут ничьей гордости.

И тут Джефф вновь удивил её, появившись в Башне как раз во время прибытия груза, в котором были две упаковки инструментов, закупленных ею на Капелле. Кинетики, которых она готовила для внутрипланетных перебросок, никогда не интересовались, что именно им приказано телепортировать. Джефф — другое дело. К сожалению, надписи на стенках ящиков ясно указывали, откуда они, да и сам их внешний вид говорил об «иноземном» происхождении.

Мало того, эти только что прибывшие и ждущие отправки по назначению грузы занимали самое видное место на приемных платформах.

«Откуда все это?» — хотел знать Джефф, поднимаясь в Башню. Он задержался только, чтобы рассмотреть незнакомое ему оборудование и одобрительно присвистнул, что вызвало улыбку у трех работавших здесь подростков, но для Ровены не представляло труда почувствовать, как в нем нарастают гнев и беспокойство.

— Тони, ты и Себ, свяжитесь и отправьте груз с четвертой полосы на шахту, — велела она, продолжая работу. — Хорошо, — добавила она, когда Себ выдал на экран нужные координаты. — Подключайся к гештальту…

Генератор завизжал на предельной ноте.

— Не смотрите на меня, ожидая, когда я скажу вам: «Пошёл!» Вы сами должны знать, когда начинать… Так, хорошо. Включение! Хорошая переброска!

Джефф нашёл место и сел, будто бы интересуясь, как стажеры справляются с телепортацией, но Ровена хорошо чувствовала витавшее в комнате напряжение. Его глаза метали молнии, отражая подавляемое чувство уязвленной гордости.

— На сегодня все, экипаж, — сказала она. — А теперь почему бы вам не воспользоваться тем, что вы узнали о телепортации неодушевленных предметов, и не попытаться перебросить и себя в город, пока генератор ещё не остановился? — подзадорила она их.

— Вы никогда не научитесь, пока не попробуете, — добавил Джефф с энтузиазмом, искренне желая, чтобы они поскорее исчезли с Башни. — Ну-ка, попробуйте. Вы уже телепортировали груз в несколько раз тяжелее себя. И вы должны знать координаты своего дома. Смелее!

Один за другим они справились с заданием, эхо их восторга доносилось до Ровены и Джеффа, пока не исчезло вдали.

— Почему ты такой возбужденный, озабоченный и злой? — спросила Ровена.

Она не переносила, когда он сердился.

— Денеб — банкрот! — взорвался он, и его глаза потемнели от гнева. — Как мы сможем расплатиться за все это? Отдать детей на службу ФТиТ, в то время как мы сами нуждаемся в каждом человеке, чтобы восстановить разрушенное!

— За все заплачено, — возразила она, защищаясь, но недостаточно быстро для такого человека, как Джефф Рейвен, способного моментально разглядеть любую уловку. — «Почему бы и нет? Я никогда не тратила больше половины денег, что получаю по контракту. Я сделала всего несколько заказов…» «Денеб не твоя планета, не твоя забота…» «Не будь таким чертовым собственником! Это моя забота, если я отношусь к ней как к своей. Я слишком уважаю народ этой планеты. Я преклоняюсь перед твоей семьей…» «Ключ ко всему — «семья», правда?» — Тон Джеффа внезапно изменился, глаза прищурились. Он обнял девушку за плечи и, прежде чем она догадалась о его намерении, проник в самые глубокие тайники её сознания. Ровена закричала — настолько сильным было его вторжение: он прошёл через блокировку, которую до этого никто не мог сломать.

Трясущимися руками она судорожно вцепилась в Джеффа, ведь он сумел пробудить память о том ужасном времени. А он медленно, с бесконечной нежностью «вышел» из её разума, унося с собой страхи трехлетней девочки, которая погружалась во тьму в переворачивающемся, вертящемся из стороны в сторону вертолёте.

Они долго стояли обнявшись, пока сверкающий закат не окрасил небо и они не осознали, как много времени собирались с силами. Слезы Ровены высохли на щеках, она больше не вздрагивала.

— Меня звали Ангарад Гвин. Мой отец был начальником шахты, а мама — учительницей. У меня был брат по имени Ян… — Она удивленно подняла глаза.

— Тогда у нас есть что-то общее. — Он спрятал её голову у себя на груди. — Это было тяжкое путешествие для маленькой одинокой девочки. — Он плотнее прижал её к себе, как только почувствовал, что плечи её снова начали вздрагивать. — Ты же знаешь, я никогда не думал, что только Сиглен виновата в твоей боязни черного космоса. После такого-то испытания!

— Наверное, ты прав, — медленно проговорила Ровена, слишком хорошо помня свой ужас перед люком в челнок, когда её хотели отправить на Землю для обучения. Она была так напугана, что даже потеряла Пурзу, когда телепортировала себя в единственное известное ей безопасное место. — Я не могу думать ни о чем, кроме тебя. — Она передернула плечами, вспоминая свои первые впечатления по его поводу.

— Я чуть было все не напортил, правда? — сказал он задумчиво, уловив свой образ в её сознании. — Возможно, это к лучшему, что больные не видят себя глазами других.

Она крепко обняла его.

— И всё-таки, если ты не против, можно мне хоть как-то помочь дорогой для меня планете, месту, где ты родился?

Джефф вопросительно взглянул на неё, приподняв бровь.

— Ты и в самом деле желаешь добра. Макид и Совет собираются дать тебе почетное гражданство за то, что ты восстановила все это хозяйство, а я даю тебе свободу действий. Но как ты думаешь, теперь, когда Башня работает, сколько ещё Рейдингер позволит тебе отсутствовать на Каллисто?

Ровена блаженно улыбнулась.

— Ну, пока будет верить, что ты все ещё нуждаешься в уходе.

— Да? — Джефф был настроен куда более скептически.

— Здесь хорошо и тихо, — промурлыкала она, подталкивая его к длинной скамье под окнами, — и никто не будет стучать в дверь, и… — Она запнулась, уловив в своем голосе раздражение.

Джефф понимающе хмыкнул.

— Я так и знал! Вся эта семейка Рейвенов кого хочешь достанет. Нужно вырасти в таком бедламе, чтобы уметь не обращать на него внимание. А у тебя никогда не было настоящего детства, так ведь?

— Не опекай меня!

— Полегче, полегче! — И он поцеловал уголки её губ, убирая из её сознания даже следы дурного настроения.

«Ну так чем же ты там занимаешься, ты, белоголовая глазастая альтаирская бездельница?..» «Телепат, обладающий даже половиной вашей мощи, сразу догадался бы, что я кормлю своего племянника завтраком», — ответила она спокойно, пытаясь впихнуть в рот Яну ещё одну ложку каши.

Джефф, опустив подбородок на грудь, внимательно наблюдал за столь неожиданно проявившимся талантом своей возлюбленной.

«А-а! Глас Господа. И надо же, обращается прямо к тебе!» «Послушай, несносная…» «Вы же знаете, я равнодушна к лести», — отозвалась Ровена.

«Но не равнодушна к штрафу за нарушение контракта. То же самое относится к разгильдяю, который, как я чувствую, где-то рядом с тобой.

Если ты и этот твой немощный не вернетесь на свои станции к концу дня — этого земного дня, — вы оба получите по максимуму за нарушение своих обязанностей. Уж это-то точно положит конец всем вашим альтруистическим радостям, Ровена с Каллисто!» — Я думаю, Рейдингер так и сделает, — хихикнув, шепнула Ровена Джеффу.

— Я достаточно окреп, чтобы отправить тебя назад, — печально проговорил он.

Их последняя неделя была сплошным праздником открытия друг друга.

Несмотря на занятость долгих дней, они с успехом работали вдвоем там, где это было возможно. И им удавалось достаточно хорошо высыпаться ночью, чтобы работать не хуже и на следующий день.

— Я тоже чувствую себя довольно уверенно, чтобы самой телепортироваться домой, — ответила она, собирая остатки каши вокруг губ Яна. — Это уже не кажется слишком трудной задачей.

«В первый раз нет, — бросила Истия Рейвен из соседней комнаты. — Но в двенадцатый ты тоже будешь рада иметь помощников».

«Ух ты, ну и слух у тебя, бабушка Рейвен!» — восхитился Джефф.

«Да, я все слышу, — сухо согласилась она. — Или вы настолько поглощены друг другом, что не можете отличить, когда говорите вслух и когда телепатически?» — Я собираюсь уехать, — сказала Ровена, глубоко вздыхая и вытирая рот Яна.

Тезка её родного брата был вдвойне дорог ей, и она с удовольствием ухаживала за ним. Ребёнок сердито махал ручонками, хмурый взгляд этого маленького старичка пронзал Ровену насквозь. Она взяла его на руки, поддерживая под спинку.

— Можно подумать, ты всю свою жизнь ухаживала за грудными детьми, — заметил Джефф со смешком, хотя и обожал своего младшего брата.

— Врожденный талант, — быстро отозвалась она.

Одновременно каждый из них осознал, что за обменом пустыми фразами стоит страх, вызванный окончанием их идиллии.

«Это вовсе не конец, Ровена», — помыслил Джефф нежнейшим тоном, его голубые глаза горели любовью к ней.

«Но это разлука!» — запротестовала она.

«На шесть дней? — Он поднял обе руки, как будто не желая и слышать о расставании на столь грустной ноте. — Где встретимся, у меня или у тебя?» — Его глаза озорно сверкнули.

«Я бы предпочла прилететь сюда, но, наверное, разумнее будет оставаться на Каллисто после трехнедельного отсутствия».

«Первый отпуск, хочу напомнить тебе, моя дорогая, который ты получила за те десять лет, что провела на посту Прайм Каллисто».

«Но до сих пор я никогда и не хотела уезжать в отпуск! И подозреваю, гнев нашего владыки мало связан с моим отсутствием».

«Ого?» «Я могу, конечно, быть несправедливой к Рейдингеру…» «Это маловероятно, любимая, принимая во внимание условия контракта, который он заставил меня сгоряча подписать».

«Когда я уеду, Джефф, поддерживай все в том же порядке. Я знаю, что Сарджи молода, но она должна быть на шахте, изучая все о металлах и их добыче. Её следует послать на Землю учиться. Это особенно важно, потому что горнорудное дело на Денебе — главный источник дохода».

«Мы не можем позволить себе отправить её туда. Она возненавидит Землю, — не согласился Джефф. — Мы, денебианцы, настоящие домоседы и не любим покидать свою родину».

«Но ты же покидал!» «Я, моя любовь, имел на это дьявольски привлекательные мотивы… и, кроме того, я проиграл пари. — Последовала гримаса притворного ужаса. — И все же, как бы он ни грозился послать меня куда-нибудь подальше от Денеба…» «Нет ничего более удаленного, чем сам Денеб…» Выбирая подходящее время, Ровена и Джефф решили, что для неё будет лучше, если на Каллисто она прибудет к началу рабочего дня, когда с Земли пойдет настоящий поток грузов. Впервые Ровена смогла войти в свою личную капсулу без малейшего следа старого страха. Она с нетерпением ждала запуска.

«Умница. Вот Рейдингер удивится!» С его помощью она почувствовала, что генератор вышел на полную мощность. Джефф закончил тонкую настройку, гордясь Ровеной — так хорошо она все отремонтировала. Подавляя печаль предстоящей шестидневной разлуки, девушка настроилась на осуществление взаимного гештальта.

Путешествие прошло просто прекрасно, Джефф следовал за ней весь путь на Каллисто. А сразу после легкого толчка челнока, севшего на посадочную полосу, которую он покинул двадцать стандартных дней назад, сквозь неё прошла посланная вдогонку волна нежности.

«Ровена?» — не веря себе, воскликнул Афра. Его крик потонул в гуле приветствий остальных Талантов станции.

Все, кто мог, телепортировались в рабочую зону. Протокол был забыт: её обнимали, гладили, хлопали по плечам. Её принимали по-королевски, она неожиданно растрогалась и покраснела.

— Мы устроим настоящий праздник чуть позже, ребята. — Лишь Брайан Аккерман смог положить конец всем этим излияниям, — а сейчас нас ждет тяжелая утренняя работа. Ты не представляешь, как я рад видеть тебя, Ровена!

— Ты знаешь, — ответила она с удивленным смешком, — я тоже рада вернуться!

Но, поднявшись в знакомую до боли Башню, оборудованную по последнему слову техники, чего ей так не хватало на Денебе, она с удивлением обнаружила там два кресла, занятые эмпатами Т-2, Торшан и Саггонером, несшими её вахту.

Усиливавшийся гул генератора напомнил всем об их обязанностях.

— Поговорим позже, пока же примите мою искреннюю благодарность за помощь, — сказала она своим заместителям. С одного «взгляда» она определила, что их глубокая личная привязанность друг к другу повышала и их возможности, приближая к уровню Прайма.

Однако вся станция почувствовала разницу, когда сама Ровена начала распределять по местам прибывавшие грузы и запускать контейнеры, ждавшие отправки. «Оборудование на-Денебе нуждается в четырехкратном улучшении, чтобы сравняться с техникой на Каллисто», — думала она одновременно с выполнением обычных заданий. В её отсутствие накопилось много дел: чуть больше, чем можно было сделать, никого не обижая.

«Наконец-то вернулась?» — спросил Рейдингер, когда она ловко поймала «хрупкий» груз прямо от него.

«Я думала, вы и не заметите!» «Я поговорю с тобой лично, с глазу на глаз, чуть позже, девчонка!» — пробурчал он таким тоном, который раньше вполне мог бы испугать её.

Она хихикнула где-то очень глубоко внутри своего сознания. Именно так он и выразился: «Лично, с глазу на глаз».

Потом и другие Праймы связались с ней и передали свои поздравления.

Дэвид довольно язвительно заметил, что наконец-то она разобралась, что к чему, и поинтересовался, как он ей понравился? Ровена уже и позабыла, насколько сообразительным он мог быть. К счастью, у Капеллы накопилось столько жалоб на «неэффективность» работы станции Каллисто, что ей некогда было заниматься личными проблемами. Остальные вежливо выразили свою радость по поводу её возвращения в Башню и надежду на то, что Джефф Рейвен уже скоро сможет приступить к выполнению своих собственных обязанностей.

Одна Сиглен не прислала никаких приветствий, но Ровену не особенно удивило молчание из этой части мира. Сиглен просто не могла понять, как кто-то мог рискнуть всем, чтобы всего лишь оказаться рядом с больным мужчиной!

Когда все грузы для внешних миров заняли свои места, а прибывшие накануне разошлись по адресам, оставалось ещё четыре часа, пока громада Юпитера не откроет станцию Каллисто открытому космосу. И Ровена решила продолжить «беседу» с Рейдингером. Она связалась с Афрой.

«Мне нужно кое-что обсудить с Рейдингером, Афра, — начала она. И почувствовала его удивление. — Да, конечно, я собираюсь на Землю! Мои аргументы прозвучат убедительнее, если я выскажу их лично. К тому же нам давно уже пора встретиться лицом к лицу».

«Разумно ли это?» — спросил Афра уклончиво. Он встречался с Рейдингером по разным делам и всегда старался побыстрее улизнуть, чтобы не получить выговор за какую-нибудь провинность.

«Он не может быть настолько плохим! Он не ругал меня за то, что я пошла на крайние меры, когда Джефф был совсем плох. Да и станция была надежно прикрыта. Я только что просмотрела отчеты. Ты прекрасно управлялся без меня. Ничего не было разбито или пролито, и ни один груз не был направлен не по адресу. Какие проблемы?» «Риск для Прайм Каллисто», — ответил Афра сухим тоном, его желтые глаза сверкнули.

«Он получил гораздо больше того, чем я рисковала», — резко сказала она.

«Я знаю», — мягко отозвался Афра.

Ровена улыбнулась.

«Хочу удивить старикашку».

«Старикашку?» — Афра даже поперхнулся от такой наглости.

«У тебя есть связи со Штаб-квартирой Прайма Земли. Не мог бы кто-нибудь там встретить меня, не оповещая о моём прибытии?» «Гм-м, это нелегко организовать, знаешь ли. На Каллисто ты в безопасности, а на Земле все ещё много сумасшедших. У Рейдингера очень сильная охрана».

«Охрана?»

«Да, охрана!» «Но уж Прайм-то способен защитить себя…» «Лишняя потеря, которую гораздо выгоднее тратить на пользу ФТиТ», — сухо заметил Афра.

Ровена фыркнула.

«Так можешь помочь мне или нет?» «Есть там один Т-4, с которым я учился, он из штата Рейдингера, землянин по имени Голли Грен. Проверю, сможет ли он…» «Не говори ему, кто я!» На это Афра только рассмеялся.

«Сомневаюсь, найдется ли хоть один Талант, который не знает, кто ты такая, моя дорогая Ровена».

«Не может быть! — Но подумав, она согласилась. — А что, если я хорошо заблокируюсь? Если он не будет ждать Ровену, то как догадается, если ничего не может прочитать в моём сознании?» «Дело в том, что тебе придется пройти через пост безопасности, чтобы попасть в здание ФТиТ. Самая обычная проверка откроет, кто ты такая».

«Неужели Прайм не сможет справиться с такими мелкими формальностями?..» — Ровена была непреклонна.

«Понимаю, ты хочешь проникнуть к Рейдингеру тихо. Я приму все возможные меры. Дай мне время связаться с Греном. — Последовала непродолжительная пауза, потом Афра снова вернулся к разговору с ней. — По моей настоятельной просьбе он согласился сопровождать мою анонимную молодую подругу там, где сможет, но пост безопасности миновать не удастся. Он встретит тебя у выхода с летного поля».

Полет прошёл поразительно легко, теперь Ровена недоумевала, почему самотелепортация казалась ей когда-то чем-то ужасным и пугающим. Какое-то время она раздумывала, можно ли что-нибудь сделать, чтобы освободить Капеллу и Дэвида от навязанного им страха к путешествиям.

Потом Ровена пофантазировала, как она, пританцовывая, входит в Башню Альтаира и говорит Сиглен, что только что прилетела со станции Каллисто.

Старушка падает в обморок.

Она посадила свой челнок в четырнадцать тридцать по земному времени на отдельной полосе, сбоку от здания приемов. Она хорошо знала, как выглядят главные сооружения ФТиТ, окруженные россыпью кораблей различных форм и размеров посреди двадцатикилометрового посадочного поля. И несмотря на это, почувствовала себя карликом рядом с огромным кубическим зданием Штаб-квартиры справа от неё, в самом центре этого поля.

Её окружали взлетные полосы, отмеченные печатью долгой службы и небрежного отношения, от совсем небольших, рядом с административными зданиями, до огромных, способных принять самые большие грузовики, пассажирские лайнеры или военные корабли. К востоку от поля поблескивала вода, а сушу со всех сторон занимали корпуса промышленных комплексов. Чуть дальше за ними поднимались башни разнообразной высоты и форм, в которых размещались деловые-центры и офисы крупнейших метрополий Центральных миров.

Из школьных уроков Ровена знала, что город протянулся вдоль всего побережья Атлантического океана и год за годом ползет все дальше и дальше в глубь страны. К началу следующего века Город неизбежно поглотит весь континент, когда западный мегаполис встретится с восточным. И не сравнишь с Денебом!

Земля под её ногами вибрировала от работы мощнейшего генератора, ветер доносил прерывистый вой работающих на пределе турбин. Легкий бриз, растрепавший её волосы, пах морем. После затхлого воздуха челнока, от которого у неё першило в горле, это было особенно приятно. Но даже искусственный воздух на Каллисто был лучше, чем атмосфера здесь, на Земле.

Она закашлялась: едкие примеси раздражали легкие.

— Эй, откуда ты свалилась? — окликнул её человек в оранжевой форме диспетчера грузов, появившись из-за челнока.

— Я не свалилась, я прибыла с Каллисто с отчетами, чтобы услышать Рейдингера, — ответила Ровена.

— Только и дел у Прайма Рейдингера, что разговаривать с такими, как ты, — бросил он с презрительной усмешкой. Потом взглянул на номер её капсулы и сверился с мини-компьютером, который был у него на запястье, словно часы.

— Эй, твой челнок здесь не значится.

— Т-4, Голли Грен, направлен сопровождать меня, — заявила она. Так что там говорил Афра насчет того, что Прайм Каллисто все знают?

— Талант Грен? Ну, сейчас проверим… — Вдруг лицо его нервно дернулось, он выпрямился, странно посмотрев на неё. Его правая рука потянулась к уху. Только теперь Ровена заметила, что он носил коммуникационное устройство в виде наушника. — «Да, сэр Талант Грен.

Челнок с такими данными только что прибыл. Да, я покажу ей дорогу». — Совершенно изменив тон, он указал ей на здание ФТиТ:

— Идите туда. Талант Грен ждет вас. А Таланты не должны долго ждать.

И он кивнул по направлению к легкой ракушке входа, возвышавшейся перед фасадом квадратного темного здания Федерального агентства по телепатии и телекинезу. От боковой стены огромного куба отходил транспортный рукав, тянувшийся к огромным воротам, за которыми мчались каплеобразные автомобили.

Станция Прайма Земли находилась под одной крышей с административными и учебными заведениями ФТиТ, где-то в этом здании прятался и Рейдингер.

Размеры сооружения обескураживали. Её эксцентричное желание удивить Рейдингера послужит испытанием её изобретательности. Она не должна была так легкомысленно относиться к предостережениям Афры. Как Джеффу удалось пробиться к Рейдингеру? Она сжала губы. Этот человек может очаровать всех и вся во Вселенной. Но что удалось ему, то удастся и ей.

Ровена горделиво выпрямилась, решив не обращать внимания на грандиозность и подавляющие размеры станции Прайма Земли. Каким окажется Рейдингер на самом деле? Насколько реалистична была данная ей голограмма?

Она сбросила с себя неуверенность и быстро зашагала к ракушке входа, по пути отметив разницу в силе гравитации Каллисто и Земли.

У дверей её поджидала одинокая фигура во впечатляющем костюме темно-красного цвета. Внезапно она пожалела, что не обдумала свою экспедицию в мелочах. На ней был довольно скучный рабочий костюм, говоривший о том, насколько поспешным было её решение. Может быть, и так.

Но она всё-таки выбралась на Землю, что само по себе уже немало… и вообще теперь ничего нельзя было переделать.

Центральная дверная панель из пластика отъехала в сторону, и мужчина шагнул ей навстречу, улыбаясь и протягивая руку. Она прикрылась защитным полем.

— Доброе утро, Ангарад Гвин.

Ровене понадобилась целая секунда, чтобы вспомнить своё настоящее имя.

Молодец Афра, здорово придумал! Вот только сама она ему это имя сказала или он покопался в её сознании? Иногда ей хотелось, чтобы Афра чуть-чуть не дотягивал до уровня Т-4.

— Я Голли Грен. Афра с Каллисто просил меня проводить вас в офис Прайма.

Улыбаясь, Ровена пожала протянутую руку и отклонила его испытующий взгляд. Она разрешила ему воспринять гостью как неопытную девушку, немного испуганную окружающей обстановкой. Сама же в ответ выудила, у Т-4 куда больше информации.

— Благодарю вас за то, что согласились, Голли Грен, — промолвила она, демонстративно переводя дух. — Я и не подозревала, что земная станция такая огромная.

Он засмущался, задержав её руку в своей чуть дольше, чем требовала вежливость, и слегка нахмурился.

— Мы не встречались раньше?

— Сомневаюсь. Это мой первый визит на Землю.

— Понятно. Ну, войдем внутрь? Этот воздух вреден для легких, — сказал Грен с извиняющейся улыбкой, приглашая следовать за ним. — Я в долгу у Афры, — продолжал он, — но не уверен, что смогу быть вам чем-то полезен.

Не знаю, чего Афра хотел от меня. Особенно сегодня, после всего того, что случилось. — Он подвел её к ряду датчиков, встроенных в стену сбоку от выхода. — Как только мы проверим вашу надежность с точки зрения безопасности (она тут же «прочла» в его сознании все, что ей требовалось, об этой процедуре) я смогу, конечно, проводить вас в офис Прайма.

— Я совершенно надежна. — Она показала ему жетон Высшей степени Безопасности, который только что обеспечила себе. — Афра обо всем позаботился. — И она вошла в первый попавшийся лифт.

— Ого? — удивился Голли. — Кто бы мог подумать… Ладно, не обращайте внимания. Но даже это не поможет вам сегодня увидеть Прайма Рейдингера.

Вам придется довольствоваться назначением встречи на другой день. — Затем он коснулся пластины с надписью: «Служебный вход», дверь закрылась, и лифт поехал.

— Я слышала, — она сделала ударение на глаголе, — что новому Прайму с Денеба не пришлось ждать.

К её удивлению, Голли Грен от души рассмеялся.

— Бедные Таланты из сил Безопасности до сих пор не могут догадаться, как этот парень узнал, где находится настоящий офис Рейдингера.

Информация о местонахождении офиса всплыла в сознании Грена, и для Прайм Ровены не составило труда извлечь её. Джефф Рейвен с его невероятным обаянием, возможно, использовал тот же трюк.

Они вышли из лифта в прекрасно обставленную прихожую с обоями изысканной расцветки. Роскошный паркет сложного рисунка из разных пород дерева в уходивших из комнаты коридорах прятался под коврами. Вдоль стен стояли удобные кресла, кушетки и несколько странного вида подставок, годившихся разве что для инопланетян. Две элегантные женщины в обтягивающих платьях, с замысловато уложенными прическами, казалось, глаз не сводившие с мониторов перед ними, немедленно обменялись мысленными замечаниями о вновь прибывших, не очень лестными в отношении Ровены.

Мужчина, появившийся около приемной стойки, улыбнулся Грену и попытался «прочесть» Ровену. Но Т-3 не имел никакой возможности сделать это.

— Мне бы хотелось освежиться, прежде… — кротко промямлила Ровена, посмотрев на него с притворным страхом.

Грен указал ей на задрапированный зеленым занавесом холл справа от них.

— Я подожду вас, — и направился к мужчине поболтать.

Выходя, Ровена слышала, как они обменивались приветствиями, называя друг друга по имени. В туалете она причесала свои серебряные волосы и вымыла руки. Т-3 пристально следил за ней, пока она умывалась. Но, соблюдая правила приличия, прервал контакт, когда она вошла в одну из кабинок. Порадовавшись столь удачно предоставившейся возможности, Ровена телепортировала себя на три этажа ниже, в юго-западный угол этого огромного куба, в самый центр просторного кабинета, служившего Питеру Рейдингеру IV операционной Башней. И поспешила укрыться за защитным полем, поэтому даже Прайм Земли ничего не заподозрил, ведь ему не требовалось тратить энергию на личную безопасность.

Его подогнанное под фигуру кресло было похоже на её собственное, хотя и больше размером, чтобы вместить более тяжелую и высокую фигуру. Перед ним возвышался пульт управления, по сравнению с которым оборудование Каллисто могло вызвать разве что улыбку. Как тень девушка скользнула на место, с которого могла видеть его лицо в профиль. Черные волосы на висках серебрились сединой. Она думала, что он моложе, ведь его телепатический «голос» был так силен, звучал так авторитетно и энергично. А борода, должно быть, — недавнее приобретение, на её голограмме он был чисто выбрит. Как и тщательно постриженные усы, борода имела довольно странный темно-рыжий цвет. Ростом он был ниже Джеффа Рейвена, но более крепкого сложения. Носил он простой рабочий костюм, так же как и она. Он хмурился от напряжения, стрелка циферблата, отражающего мощность генератора, дрожала у самого края: он осуществлял гештальт значительной силы. И поскольку он был всецело занят телепатическим контактом, она не смогла совершить самую большую ошибку в своей жизни.

Вдруг на пульте управления загорелась длинная красная панель, и гулкая сирена разорвала тишину.

— Тепловые детекторы определили вторжение. Прайм, — сообщил взволнованный мужской голос.

— Поздравляю! Вашей охране палец в рот не положишь, — засмеялась Ровена, открывая своё сознание достаточно, чтобы Рейдингер смог узнать её, так как он уже поворачивался в кресле, разъяренно сверкая глазами.

И эти же глаза прямо-таки на лоб полезли, когда он узнал её. Ровена продолжала смеяться, глядя, как меняется его лицо. Она не собиралась устанавливать телепатический контакт, пока он не успокоится.

— Прайм? Ответьте! Все в порядке?

— Отключите сирену. — Рейдингер продолжал удивленно смотреть на неё.

— Но два источника тепла…

— Идентифицируйте второй как Прайм Ровену с Каллисто и оставьте нас.

Послышался щелчок, и коммуникационное устройство замолчало.

— Вот до чего доводит настоящая любовь! — продолжил он. — Подумать только, какое странное стечение обстоятельств спасло этого несчастного денебианца. Но поскольку ты справилась со всеми препятствиями, на самом деле ты пойдешь куда дальше Рейвена.

Лицо Рейдингера с тяжелыми чертами разгладилось и было печально. Он сплел пальцы и улыбнулся ей. Ей не понравилась эта улыбка.

— Да, намного дальше, поскольку ты знакома с Башней на Альтаире.

Она уловила, что он имеет в виду, и поняла не только почему Сиглен не прислала ей приветствие, но и замечания Голли Грена о сегодняшних событиях.

— Сиглен?

— У неё обширная коронарная недостаточность, и было бы милосерднее, если бы она не выкарабкалась. — Нужно отдать должное Рейдингеру, он глубоко сожалел о её болезни. — Я не собираюсь назначать Рейвена на Башню…

— Он более чем способен выполнять обязанности Прайма, — перебила его Ровена с безмерной гордостью.

— Вежливее было бы промолчать. — Его физический рев был таким же оглушительным, как и телепатические угрозы. — Способен — да, но он не знаком с порядком работы, весьма нетерпелив и перебрасывал пока одни лишь мелочи. Насколько я помню! — Нахмурившись, он взглянул на неё.

— А я думаю, что он действует просто великолепно, принимая во внимание факт, что его Талант только-только проявился.

— Как подвигается его выздоровление?

Уязвленная его тоном, Ровена еле-еле подавила желание ответить резко и лишь неопределенно пожала плечами. Как могла она быть настолько наивной, чтобы поверить, что может обмануть Рейдингера! Кроме… Тут её мозг уловил едва заметную мысль. Вот это да! Прайма Рейдингера можно «прочитать». Он просто не привык к защите, которую необходимо поддерживать в присутствии другого мозга такой же силы, как и его собственный. Чтобы отвлечь его внимание, она выбрала самое комфортабельное из немногочисленных в этой большой комнате кресел и томно уселась в него. Прайм не должен стоять, переминаясь с ноги на ногу, как лакей.

— Его раны заживают хорошо, но запас жизненных сил ещё мал, хотя он и не признается в этом. Я довольно сносно справилась с восстановлением Башни, и он сейчас старается наладить её работу. Связь с Денебом восстановлена.

Рейдингер погрозил ей пальцем.

— Денеб разрушен, а Центральные миры отнюдь не собираются оборудовать там станцию Прайма, сколько бы Талантов ты ни открыла в этой дыре.

— Они не будут в обиде, Питер. — И она улыбнулась, увидев, насколько поразило его то, что она назвала его по имени. Неужели все — и даже родной брат — боятся Прайма Земли Рейдингера? Наверняка его жена…

«Не фамильярничай, и я тоже не буду, ты, белоголовая негодница…» — Его глаза сердито заблестели.

Она захохотала.

— На самом деле все, что я смогла сделать, так это собрать столько Талантов, сколько мне было нужно для ремонта Башни, — добавила она, и это прозвучало довольно правдиво.

— Что касается ремонта, ты истратила все свои личные сбережения…

— И заняла сколько смогла, — уточнила она. — Тому были причины. Вы не можете не знать… — Внезапно она поняла, что кто-кто, а уж Рейдингер был вполне обо всем информирован! — Что внезапное нападение стоило Денебу трех пятых населения, почти все сооружения разрушены.

Рейдингер пожал плечами.

— Колонисты сознательно идут на риск. Они получают только то, за что могут заплатить. А вы!.. — Он снова погрозил ей пальцем.

«Не смейте говорить мне, что я могу или не могу делать, Рейдингер». — Она бросила на него пронзительный взгляд. — И я не собираюсь унижать этих достойных людей поддельной помощью. Они справятся со своими проблемами сами…

— Отлично! Тем более, что ты будешь занята на станции Альтаира, а твой воздыхатель получит возможность изучить свои обязанности, возложенные на него контрактом.

— Он выполнит, их… — начала Ровена, задетая таким откровенным пренебрежением.

Теперь пришла очередь Рейдингера рассмеяться.

— Ему ещё учиться и учиться работать Праймом.

— Он уже научился!

— Но он не знает, что такое дисциплина на станции. Ты, — Рейдингер бесцельно крутил в руках нефритовую статуэтку, — отправишься на Альтаир, а он будет работать на Каллисто, уж там-то я смогу следить за ним.

Ровена пресекла быструю попытку Рейдингера прощупать её защиту, не позволив ему видеть свою радость. Она не могла и мечтать о лучшем обороте дела. Рейдингер скоро узнает о Джеффе Рейвене гораздо больше, чем захочет.

— Каллисто? — Она старалась говорить ровным голосом, с легким удивлением и испугом в сознании. — Как вы собираетесь вернуть военные подразделения с Денеба? Он талантлив, но даже я не могу достать до Денеба с Каллисто. И вы не сможете!

— Торшан и Саггонер довольно хорошо справлялись на Каллисто в твое вынужденное отсутствие. — Рейдингер не сделал даже попытки скрыть, как он терзался во время этого отсутствия. — Ты сказала, что наладила там оборудование? Этого хватит, чтобы переместить войска. Потом Денебу придется рассчитывать только на свои природные ресурсы. — И он исключил эту разрушенную планету из дальнейших планов ФТиТ.

Про себя Ровена подумала, что Торшан и Саггонер как нельзя более лучше подойдут на роль наставников молодым ребятам, которых она сама только-только начала натаскивать. А может, Рейдингер был намного лучше информирован о наличии потенциальных Талантов на Денебе, чем она смогла распознать.

— Тебе придется телепортироваться на Альтаир… Ты же теперь, как я вижу, не боишься больших расстояний. — Рейдингер продолжал осторожно зондировать её мозг.

— «Герои возвращаются домой», — продекламировала она. Потом резко изменила тон:

— Нет никакого шанса, что она выздоровеет? — Всё-таки Ровена испытывала к Сиглен что-то похожее на сочувствие.

— Ни одного! — сурово оборвал её Рейдингер. — Мы обязаны обеспечить ей спокойный конец, Ровена, — добавил он более добрым, но все ещё серьезным тоном. Впервые за всю их беседу он по-настоящему взглянул на неё и, увидев жетон Безопасности, спросил:

— Ангарад Гвин?

Ровена прыснула — его удивление было подлинным.

— Мое настоящее имя, — пояснила Ровена.

Наконец-то на лице Рейдингера отразилось и уважение.

— Ты позволила ему «пройти» в твой мозг настолько глубоко?

— Конечно. — Она не стала углубляться в подробности. — Моим отцом был инженер с шахты. А мама — одна из учительниц, работавших в лагере. У меня был старший брат Ян. Вам, вероятно, придется внести исправления в мое личное дело.

— Зачем? — Рейдингер вновь стал самим собой. — Все знают тебя как Ровену. Ты не сможешь в один миг превратиться в Ангарад Гвин. А теперь заканчивай все дела на Каллисто. Я уже вызвал этого нахального денебианца.

Но если вы воспользуетесь рабочим временем Прайма для развлечений, то я так отшлепаю вас обоих, что вы не захотите спать друг с другом целый месяц. Я и так уже предоставил вам гораздо большую свободу действий, чем вы заслуживаете.

— Никогда бы этого не подумала, Рейдингер, — сказала она со смехом, — принимая во внимание все, что мы смогли достигнуть.

Рейдингер быстро прощупал её мозг.

Она снова засмеялась.

— Не провожайте меня. Я знаю дорогу.

Появившись в приемной, она обнаружила там Голли Грена, горячо спорившего с пятью разгневанными мужчинами из службы Безопасности.

— Прошу прощения. Талант Грен, — извинилась девушка, прерывая потоки обвинений, изливавшиеся на него. Потом приподняла немного защитное поле, чтобы все они смогли понять, кто она такая. — Я не хотела навлечь на вас неприятности, но мне было необходимо поговорить с Праймом Земли как можно скорее.

— Разве нельзя было это сделать обычным способом? — пробурчал явно обидевшийся Грен.

— Нет, — ответила она без капли раскаяния. — Но не вините Афру. Он не мог не подчиниться моей просьбе. Вы были очень любезны и очень помогли мне.

Грен смиренно вздохнул. Ровена победно улыбнулась команде из службы Безопасности, настроенной куда менее дружелюбно.

— Вы же знаете: невозможно удержать одного Прайма, если он захочет встретиться с другим, хотя инфракрасные датчики и обнаружили мое присутствие. Обещаю, что в следующий раз, когда загляну к вам, буду действовать строго по протоколу. Пойдемте, Голли, проводите меня до челнока.

Такое неожиданное возвращение на станцию Прайм Альтаира, да ещё полновластной хозяйкой, кого угодно могло бы выбить из колеи. Ровену же переполняли радость и гордость. Наскоро собранный комитет по встрече включал многих знакомых людей, среди них были и сводные брат с сестрой, что очень порадовало Ровену. Она подавила волну боли от мысли, что Лузена не дожила до этого дня. Как и Сиглен. Пока Ровена сдавала дело на Каллисто после встречи с Рейдингером, старая Прайм умерла.

Возглавляла комитет координатор Камилла. Забыв о протоколе, она обняла Ровену, плача от счастья.

— Девочка моя дорогая, как же мы рады, что ты вернулась к нам. — Отстранившись, она бросила быстрый оценивающий взгляд и затем снова крепко обняла свою бывшую подопечную.

Ровена охотно ответила на объятия, согретая непосредственностью Камиллы. Женщина заметно постарела, но её мозг был светел, открыт и добр так же, как и раньше, а аура по-прежнему впечатляла ярко-зеленым цветом.

Хватило мимолетного контакта, чтобы Ровена узнала и многое другое: что координатор Камилла долго протестовала, когда Ровену ещё ребёнком отдали под безрадостную опеку Сиглен; что она всегда чувствовала себя виноватой, потому что не смогла поддерживать достаточно тесные личные контакты с осиротевшей девочкой. Ровена поняла ещё и то, что координатор узнала об её возвращении на Альтаир в качестве Прайм с огромным облегчением и гордостью.

— Я только сожалею, что вернулась при таких горьких обстоятельствах, — сказала Ровена, отвечая на многочисленные приветствия.

На лицо Камиллы набежала тень печали.

— Бедная Сиглен… По крайней мере, её оградили от невыносимой боли, и она не испытала чувства беспомощности, неизбежного в подобных случаях…

Какое облегчение, что ты с нами. Лучше и быть не может, когда Прайм Альтаира работает у себя на родине.

Новые мэр и губернатор были назначены совсем недавно, но Ровена узнала их, раньше они занимали менее ответственные посты. Во время знакомства они скрупулезно соблюдали протокол и обменялись с Ровеной уважительными поклонами. Потом вперед вышел Джероламан, сиявший от гордости. По такому редкому случаю он облачился в официальный темно-зеленый костюм ФТиТ. Он представил ей четырех новых Талантов, появившихся на Альтаире за прошедшее время. Остальной персонал станции она приветствовала по именам, чувствуя себя так, как будто и не было последних десяти лет, проведенных ею вдали от Альтаира.

«Бралла?» — незаметно спросила она у Джероламана, заметив её отсутствие.

«Ей пришлось оставить службу в прошлом году, — раздраженно ответил Джероламан, что дало Ровене повод подумать, что, по его мнению, Сиглен была бы ещё жива, если бы Бралла оставалась на своем месте. — И она искренне оплакивает смерть Сиглен».

— Позже мы устроим настоящий прием в твою честь, Ровена, — объявила под конец координатор Камилла и смущенно добавила:

— Если ты, конечно, захочешь прийти.

Сиглен редко отвечала на приглашения. И не разрешала принимать их Ровене.

Ровена засмеялась.

— Приду, и с огромным удовольствием. Я слишком долго просидела под куполом Каллисто. Как это здорово — иметь целую планету в своем распоряжении!

— Только после работы, — произнес Джероламан, предостерегающе кашлянув.

— Ох, ну конечно же, — слегка смутилась Камилла. — Это так немилосердно — заталкивать вас в Башню сразу после прибытия. Управляющий станцией с персоналом прекрасно справлялись…

— Вижу-вижу, все переполнено, — усмехнулась Ровена. — Сейчас мы быстренько со всем этим разберемся.

Смущение Камиллы растаяло без следа, она с облегчением улыбнулась.

— Тогда только скажи, как освободишься, Ровена… или мне следует теперь называть вас Прайм?

— Меня зовут Ангарад Гвин, — объявила Ровена, улыбаясь и наслаждаясь удивлением, отразившемся на лице координатора. — Но я предпочитаю по-прежнему зваться Ровеной. Я сообщу, когда закончу устраиваться, — добавила она и быстро зашагала к Башне.

Все Башни, находившиеся в сфере влияния Центральных миров, были сконструированы одинаково, но Ровена сразу же заметила небольшие, но явные изменения, появившиеся за время её отсутствия. Новая система генераторов была в три раза мощнее прежней. Пульт управления тоже модернизировали, вероятнее всего, чтобы компенсировать убывающую энергию Сиглен. Она заметила усилители во всех системах и поняла, что Джероламан и двое новых Т-2, Бастиан и Махаранджани, всячески помогали старой Сиглен.

Бегло взглянув на экран, чтобы проверить порядок срочности отправлений, Ровена села в кресло и приказала запустить генераторы на полную мощность.

«У вас отличная новая система, Джероламан, — буркнула она одобрительно.

Машина разогревалась всего несколько секунд. — Этот проклятый Рейдингер подсунул мне настоящий хлам для работы на Каллисто».

Джероламан хмыкнул, его смешок эхом отозвался в её голосе.

«Ты не узнала старое оборудование? На Каллисто отослали старую альтаирскую систему».

«Не знаю, почему я работаю на ФТиТ! Контора старьевщиков».

«Одна-единственная в этой Галактике».

Ровена улыбнулась про себя, когда в глубине своего сознания услышала смешок Джеффа Рейвена. Затем, подхватив энергию генераторов, один за другим начала отправлять грузы со взлетных полос.

«Я хорошо тебя обучил», — самодовольно заметил Джероламан и включился в работу.

Чуть позже Ровена привлекла к работе и Бастиана с Махаранджани, чтобы притереться к их сознаниям и методам работы. Получилось очень даже неплохо. Правда, вначале они чувствовали себя довольно скованно, но к концу рабочего дня расслабились. Помогло и то, что все они прошли одну и ту же школу — школу Прайм Сиглен.

Первые шесть дней на новом месте время от времени омрачались небольшими недоразумениями, которые Ровена разрешала бы совершенно иначе, будь она на Каллисто в дни перед первой встречей с Джеффом Рейвеном.

«Ты совсем размягчил меня, любимый», — пожаловалась она ему как-то.

Поздняя ночь на Альтаире совпадала с ранним утром на Каллисто, и она легко представляла его лежащим в постели с закинутыми за голову руками и одеялом, натянутым до груди.

«Когда-нибудь, — начал он глубоким, чувственным «голосом», — и я смогу перечислить те колоссальные изменения, которые под твоим влиянием произошли в одном бедном мальчишке с окраины. Какая беда постигла тебя сегодня?» «Беда? Разве мне когда-нибудь позволят испытать что-то подобное? Просто я наконец-то выбросила весь хлам Сиглен и перекрасила стены. Хватит с меня кошмаров от всех этих стеблей и цветов, так и норовивших слопать меня заживо».

Ровена не хотела занимать апартаменты, предназначенные Прайм. Ей было достаточно одного взгляда на устрашающую обстановку гостиной; Базарные вкусы Сиглен так и не улучшились с годами, и Ровена не могла понять, как больная, страдающая ожирением старуха вообще могла передвигаться среди такого количества столиков, заваленных всяческими безделушками.

Презрительно передернув плечами по поводу дикого смешения цветов и нагроможденных друг на друга вещей, Ровена закрыла дверь и поспешила выйти — настолько удушливым показался ей воздух, пропитанный любимыми мускусными духами Сиглен. Она предпочла бы въехать в свои старые комнаты, но там уже жили Бастиан и Махаранджани со своими двумя детьми. Поэтому было решено вычистить апартаменты Сиглен. Но так как Ровена уже потратила на нужды Денеба большую часть своего заработка даже за будущий год, то не оставалось ничего другого, кроме как содрать отвратительные обои и перекрасить стены.

Она была тронута, узнав, что Джероламан сохранил мебель, которую она не забрала с собой на Каллисто. Однако, несмотря на свежеокрашенные стены и освобожденные от лишней мебели комнаты, Ровена провела несколько весьма неуютных ночей, пока окончательно, не устроилась.

«Ты действительно ничего не хочешь взять отсюда? — спросил Джефф. — Я пришлю тебе все, что захочешь».

«Я буду только рада, если тебе пригодятся мои вещи, Джефф», — с легкой тоской ответила она.

«Еще бы! А твое оборудование на станции — так это вообще предел мечтаний». — Он изобразил себя довольно потирающим руки и елейно улыбающимся.

«Чепуха! Если бы ты видел систему на Альтаире! Хотя по сравнению с Денебом любое оборудование покажется первоклассным. Как ты справлялся, имея в своем распоряжении всего один едва работавший генератор, никогда не смогу понять. Рейдингер просто не понимает, насколько ты силен».

«Я?!» — В его голосе было столько подлинного удивления, что Ровена с трудом подавила вспыхнувшую зависть. Её возлюбленный на самом деле не представлял себе, насколько уникальны его способности.

Но Рейдингер упрямо говорил о Джеффе только в нелестном тоне, явно не желая признавать его огромный потенциал. Странно, что Прайм Земли, всегда такой чуткий в делах, связанных с Талантом, в этот раз дал маху. Ведь он участвовал в слиянии?

«Да, ты, любимый. Ты один стоишь полутора Праймов. Я понимаю это, хотя другие и не догадываются. Не позволяй им осознать твою силу. Еще не пришло время».

«Это напоминало мне: хорошо, что Афра и Брайан объяснили мне все эти дурацкие тонкости этикета ФТиТ…» Ровена улыбнулась его отвращению. Джефф считал самым трудным в своих новых обязанностях постичь нюансы взаимоотношений внутри Федерации.

Денеб был слишком молодой и дикой колонией, чтобы тратить время на соблюдение традиций, приоритетов и предпочтений, а также субординации.

«Иначе я бы сломал голову, разбираясь во всем этом».

«Хотела бы я посмотреть на тебя в тот момент!» Ровена совсем недавно из случайного замечания Афры узнала, что команда на Каллисто решила, что с Джеффом работать легче, чем с ней. Он так быстро освоил порядок работы и тонкости обращения с капитанами грузовых и пассажирских кораблей, как будто его обучали этому с самого детства. Он легко приспособился к работе на Каллисто, чем она к своим более ответственным обязанностям на Альтаире. Хотя, конечно, ему очень помогло невероятное обаяние, присущее всем Рейвенам.

«Ты прилетишь домой в эти выходные?» «Я не смогу. Я все ещё устраиваюсь». — Ровена вспомнила, какое напряженное расписание работы установила себе Сиглен, и в ней заговорила совесть.

«Но ведь это и свело её в могилу, не правда ли? — заметил Джефф, легко «читая» самые потаенные уголки её сознания. — Подумай, может, для меня будет полезно посетить Альтаир. Рейдингер так жаждет развить мои способности и расширить обязанности. — Джефф зло усмехнулся. — Я только и жду, чтобы выполнить его желание. Кроме того, в эти выходные у меня будут целых тридцать часов «отдыха», если только я не ошибся в прогнозе движения Каллисто».

Он не ошибся и прибыл, едва она попросила Джероламана выключить генераторы. Джефф произвел на всех то же впечатление, что и на станции Каллисто, когда появился там впервые. Только на этот раз Ровена знала о его приезде. Ей было интересно, как он очаровывает всех встреченных им людей за столь короткое время. Он представил её себе в виде крошечного талисмана у себя в ухе, пока, разговаривая с Джероламаном, не привел того в доброе и веселое расположение духа. Так же быстро он покорил Бастиана и Махаранджани, хотя они и различили в нем сильный Талант и подозревали, кто он на самом деле.

Наконец она услышала, как Джефф кротко сознался, что Прайм Альтаира посылала за ним, засмеялась в ответ и вышла в операционный зал.

— Если верить всему, что денебианец способен наговорить вам, — объявила она, — то я безумно рада, что только один из них служит в ФТиТ.

Тут она увидела, как вспыхнула Махаранджани, и поняла, что женщина уловила несколько весьма живых и игривых картинок, которые Джефф «нарисовал» в ответ на такое оскорбление.

— Так это ты — Прайм Денеба? — спросил Джероламан, ошеломленный обаянием Рейвена и потому не обратившими внимания на эту маленькую шараду.

— Прайм Каллисто, — поправил Джефф, слегка поклонившись. — Я с восторгом ловлю объедки, которые роняют эти милые ручки. — В его голубых глазах таилась такая лукавая печаль, что даже Джероламан не смог удержать смешок. — Разрешите помочь вам в трудах по обустройству, Ровена? — спросил напоследок Джефф, само воплощение вежливости, беря её под руку.

— Я думаю, — торжественно произнесла она, — наш рабочий день закончен.

Альтаир прекращает операции на тридцать два часа. Отдыхайте! — И они покинули команду станции, ошеломленную встречей, сияя от восторга.

На следующий день ближе к полудню Ровена попросила Джеффа проводить её.

Он знал, куда она собирается пойти, и нежно поцеловал в щеку, всей душой поддерживая её.

А там… там с трудом дышалось от пряного запаха мятных деревьев, заставившего Ровену поежиться от нахлынувших воспоминаний.

— Довольно интересный запах. Такой трудно забыть, — заключил Джефф, принюхиваясь.

За четверть века, прошедшую со времени разрушительного грязевого оползня, мятные деревья выросли до невероятных размеров в заполненной илом долине, на дне которой когда-то находился поселок Рябиновой компании.

Ровена не нашла здесь ничего знакомого, хотя где-то пятью-десятью метрами ниже Ангарад Гвин прожила целых три года. Несмотря на то, что Джеффу удалось снять блокировку с той части мозга, где хранилось прошлое, она вспомнила только своё имя и какие-то лица, склонявшиеся над ней. Она знала, некоторые из этих лиц должны были быть её матерью, отцом и братом.

Еще она вспомнила только коврик из лоскутков, на котором часто играла перед камином, и проникающий всюду запах мятных деревьев.

— Не слишком много воспоминаний для трехлетней девочки, правда?

— Ей просто не повезло, — нежно сказал Джефф. — Где они нашли тебя?

Она проводила его вниз, в долину Ошони, к скале, где была стоянка её спасателей. Маленький вертолёт давно развалился на куски. За многие годы язык оползня усох, а солнце, дождь и ветер насквозь источили его.

Воспоминания о спасении из затонувшего вертолёта были более ясными, хотя и очень краткими.

— Должно же вспомниться хоть что-то ещё, — бормотала она, боясь показать свою боль. — Я не помню ничего, кроме толчков и головокружения, потом я ударилась и потеряла сознание.

— Это только к лучшему. — Джефф попытался помочь ей выразить чувства. — Плыть посреди медленно текущей грязи было для тебя, испуганной, замерзшей, голодной трехлетней девочки, настоящим ужасом. Но все давно прошло и забылось. — И он обнял её, прижав серебряноволосую голову к своей груди. — Я не знаю, что ты хотела увидеть или найти здесь, любимая, — ласково добавил он, успокаивая её душевную боль. — Чудо, что ты сама осталась жива, ведь никто больше в Рябиновом поселке не уцелел. Не оглядывайся в прошлое — его уже не изменишь.

— Я связывалась с иммиграционной службой, ты знаешь. — Ровена никак не могла выбраться-из подавленного состояния. — Там было три семьи с такой же фамилией, что и у меня. Пожилая пара и двое их сыновей с женами, поэтому у меня есть выбор. Рябиновая компания с готовностью предоставила свои материалы для Прайм, — уныло говорила она. — Я могла быть дочерью Ивайна и Мораг Гвин или Матта и Анны Гвин. Ивайн и Матт были инженерами. Чем занимались их жены — неизвестно. Поэтому, хотя я и помню, что моя мать была учительница, я все ещё не знаю, были она Анной или Мораг.

— Это так важно для тебя, любимая? — Джефф приподнял её голову, его голубые глаза лучились любовью.

— Не знаю почему, но мне действительно это важно, и именно сейчас, когда я хоть что-то узнала о своем происхождении. Особенно когда я вижу твою большую семью.

Джефф запрокинул голову и громко засмеялся. Ветер понес отголоски хохота вниз, в долину.

— Уж не большая ли семья заставила тебя улететь с Денеба?

— К вам, Рейвенам, нужно привыкнуть, — согласилась она, уткнувшись к его плечо. — Я хочу иметь столько детей, сколько смогу.

— Это единственный способ восстановить равновесие, — сказал он, усмехнувшись.

— И я хочу, чтобы они знали о моей семье столько же, сколько о твоей.

— Не хочешь ли ты сказать, что собираешься ждать, пока не выяснишь все о своей семье? — Джефф притворился испуганным.

— Я не смогу. — И она открыла свой разум, чтобы он узнал об её подозрениях.

— Ровена! — Он закружил её, ошалев от восторга.

«Поосторожнее со мной! У меня и так достаточно причин для головокружения, да ещё ты вертишь меня, словно колесо». — Она прижалась к нему и улыбнулась, довольная тем впечатлением, какое произвел на него её секрет.

Когда он снова осторожно поставил её на землю и прижал к себе, насколько было возможно, она почувствовала, как его сознание пытается проникнуть к новой жизни, устремившись прямо в её лоно.

— Еще рано, дорогой, — сказала она с нескрываемым удовольствием, — ему всего три недели, он сейчас не лучше головастика.

Он оттолкнул её с притворным страхом.

— Мой сын — головастик?

— Мы ещё не знаем, сын ли это. Потерпи!

— Я не хочу терпеть.

— Человечество придумало многое, но ещё ни одному Таланту не удалось ускорить процесс вынашивания.

— Мой сын, — настаивал Джефф, его глаза засияли, как будто он увидел будущее, — будет новым Праймом на Денебе!

— Оставь ребёнка в покое! — запротестовала Ровена.

— А как ещё мы заполучим Прайма на Денеб, если не произведем его на свет сами!

Настроение Ровены резко изменилось.

— Именно на это и рассчитывает проклятый Рейдингер. Черт его подери! Я ненавижу себя, потому что выполняю все, что он захочет.

— Разве ты не счастлива, любимая? — Джефф повернул её к себе лицом. — Я счастлив.

— Да, и я тоже. — Но что-то глубоко-глубоко в ней отнюдь не было так уверено в этом.

— Твоя собственная мать говорила, что никогда не слышала, чтобы у кинетиков бывали проблемы во время беременности, — горячо отстаивала своё мнение Ровена, пытаясь не потерять над собой контроль и не рассердиться.

Джефф не заслуживал её гнева, даже если его мнение и злило её. — Еще она сказала, что ты ведешь себя точно так же, как твой отец, когда они ждали своего первенца, — таким же собственником, излишне покровительственно и суетливо.

— Как же мне не заботиться о тебе? — спросил Джефф, расхаживая по её комнате в Башне Альтаира. — Ты худа как щепка, ты много работаешь и стесняешься даже взять лишний выходной, чтобы отдохнуть и расслабиться. А сейчас ты в этом особенно нуждаешься.

— Ты что же, не видел, сколько я съела за обедом? И ты прекрасно знаешь, что мне достаточно четырех часов сна. И я взяла выходной… Ты не заставишь меня сделать больше.

Джефф ненавидел ссоры. Он сжал кулаки, поднял голову, и вдруг чудесная улыбка сменила сердитое выражение лица.

«Ну, почему мы воюем друг с другом?» — И он развел руками.

— Я не знаю. — И она благодарно приняла его объятия, прижавшись щекой к его груди.

Как всегда, он спрятал её голову у себя на груди и одной рукой ласкал её волосы.

— Кроме того, почему ты не разрешаешь мне продолжать работать как раньше только потому, что я на пятом месяце? А ребёнок говорит мне, что он прекрасно себя чувствует.

— Вы оба дороги мне, знаешь ли, — сказал он, его чувства с силой ворвались в её мозг. — Эта игра в отцовство в новинку для меня.

— Несмотря на твою мать, теток и сестер, которые «несут» детей, как куры яйца?

— На этот раз беременна моя горячо любимая женщина, а это совершенно меняет дело. Ты знаешь, что они держат пари о времени, когда именно Рейдингер узнает о твоей беременности?

— Кто занимается такими глупостями? — рассердилась Ровена. — Откуда они узнали?

Джефф захохотал, запрокинув голову.

— Дорогая моя, ты редко смотришься в зеркало. Ты просто сияешь. И, кроме того, ребёнок довольно шумный. Я уверен, Махаранджани слышала его, а значит, и Бастиан тоже. Джероламан и тот умильно улыбается, когда ты не видишь. Почти весь персонал Башни подозревает, в чем дело, стоит только увидеть, как ты ешь. А Афра прямо спросил меня, когда тебе рожать.

Ровену как громом ударило.

— Так Афра все знает?

— А ты думаешь, он только Т-4? Разве ты не знаешь, что он всегда любил тебя?

— Знаю… — Она глубоко вздохнула. — Я очень люблю Афру, всецело доверяю ему, но… — Она помолчала. — Если бы ты не появился так вовремя…

— Я всегда вовремя появляюсь, — самодовольно заявил Джефф и заразительно рассмеялся. — Ты могла вляпаться и во что-нибудь похуже, чем Афра. — Его объятия заверили её, что Афра никогда не имел шансов.

— Разреши мне прилететь на Каллисто на следующей неделе. Я не была там с тех пор, как ты приступил к работе.

— Ты не веришь, что я как следует управляюсь с твоим жалким куполом?

— Не будь таким упрямым, Рейвен! — слегка вспылила она, пытаясь ускользнуть из его объятий. — Это мое тело беременно, а не голова, и я могу повторить твои же слова, именно моя голова доставит меня с Альтаира на Каллисто. Мне пришлось слишком долго ждать, прежде чем я узнала, что могу путешествовать, поэтому, будь любезен, не препятствуй мне.

— Наш ребёнок мне очень дорог, Ровена, — твердо сказал Джефф. — Как можешь ты так рисковать?

— Я не вижу никакого риска! Ты кого хочешь выведешь из равновесия.

— Позволю себе высказать ещё одно соображение, дорогая. На Альтаире Рейдингер редко связывается с тобой. А на Каллисто он наверняка решит обменяться любезностями.

— Как он узнает, что я там, если мы не скажем ему?

Джефф прокашлялся.

— Помню, я однажды решил, что смогу справиться с Рейдингером. Теперь я так не считаю. Этот человек знает все обо всех, кто связан с ФТиТ. Он узнает, что ты там, а связавшись с собой, поймет, что ты беременна, и запретит тебе летать куда бы то ни было.

— Чепуха!

— Тогда будь что будет!

Так и случилось. Не прошло и часа после её прибытия на Каллисто, как Рейдингер вышел на связь.

«Слушай, Ровена, одно дело, когда этот твой чертов денебианец болтается туда-сюда между звездами, как…» Узнав об их контакте. Джефф спрятал лицо, скрывая улыбку, словно говоря: «Ну что, я же тебя предупреждал». Как только голос Рейдингера прервался. Джефф поднял руку и начал отсчитывать секунды, прищелкивая пальцами. Он досчитал до четырех, когда Рейдингер вернулся.

«ТЫ БЕРЕМЕННА? И ты РИСКОВАЛА собой, телепортируясь с Альтаира?» — Шок, ужас и гнев с такой силой выплеснулись в её мозг, что Ровена даже вскрикнула.

«Рейдингер! — раздался сердитый голос Джеффа, он вскочил со стула и оберегающе обнял дрожащую жену. — Полегче!» «РАДИ ВСЕХ СВЯТЫХ, РЕЙВЕН, я думал, у тебя больше здравого смысла! Как ты МОГ разрешить ей так рисковать?» «Не было никакого риска, Рейдингер, — набросилась на него Ровена, злясь на себя за то, что так испугалась. — Я вполне способна…» «СПОСОБНА? Ты теперь ни на что не способна…» «Думаю, достаточно, Рейдингер, — вмешался Рейвен. — Ровена прекрасно себя чувствует, и её беременность протекает нормально. Да это и не ВАШЕ дело».

«Это МОЕ дело, когда Прайм рискует собой».

«Особенно если он может дать потомство для вас и ФТиТ! — снова заговорила Ровена. — Я НЕ собираюсь рожать для вас и ФТиТ. Это наше дело с Джеффом Рейвеном. В контракте с ФТиТ ничего не сказано о контроле за тем, что производит мое чрево! Запомните это, Рейдингер. Мой сын не может автоматически быть зачислен в ряды ФТиТ».

Последовала долгая пауза.

«Сын? Вы уже знаете это?» — Что-то похожее на страх сменило негодование. И не потому, что Рейдингер вдруг понял, что гнев не лучший аргумент против партнеров, над которыми хочешь взять верх. За его вопросами пряталось что-то ещё, что-то непонятное Ровене.

«Да». — Ровена тоже понизила голос. Она вовсе не хотела восстанавливать Рейдингера против себя или Джеффа.

«Ты установила с ним контакт?» — Ему было необходимо знать это, несмотря ни на что.

Джефф с удивлением поднял брови — настолько вопрос был близок к мольбе.

«Мы уже пять месяцев, как беременны», — ответил он, почувствовав, что Ровене трудно ответить.

«Зачем ты сказал ему это? — спросила она на их личной волне. — Он не заслужил».

«Мы и так хорошо подшутили над ним, Ровена. Я слушал ваш разговор на другом уровне. Рейдингер — усталый, обремененный заботами старик, а ты дала ему надежду именно тогда, когда он больше всего в ней нуждался».

«Надежду на что?» «Я не знаю». — Джефф действительно не знал. А Рейдингеру добавил: «Это невероятный контакт, особенно на этой стадии развития эмбриона…» «А что ты вообще знаешь о развитии эмбриона?» — поинтересовалась Ровена снова на их личном уровне.

Джефф улыбнулся ей.

«Как будто у меня нет шести сестер, чтобы не наслушался досыта разговоров по акушерству!» Вдруг оба почувствовали, что пока они обменивались последними фразами, Рейдингер прервал связь.

— Слишком резко? — сказала не на шутку задетая Ровена.

Джефф хмыкнул.

— Задали мы старику задачу!

Ровена протяжно вздохнула.

— Во всяком случае, рада, что расследование было недолгим. Ну, чья очередь готовить?

— Ты знаешь, я решил, что не стоит тратить наше драгоценное время на мирские дела и составил списочек блюд, поспевших как раз к твоему прилету.

— Он подал ей меню написанное элегантным старинным почерком.

Ровена с трудом разобралась в затейливых завитушках.

— Я, наверное, съем все, что тут есть!

— И растолстеешь, как Сиглен, за следующие несколько месяцев? Я не допущу этого.

Последовавшие за этим дурачества не позволили им вернуться к меню ещё целый час.

Они сидели перед искусственным камином, который, как охотно признал Джефф, весьма неплохо успокаивал, когда раздался резкий звонок и вспыхнул зеленый экран. Ровена, удивленная таким официальным вызовом (она и Джефф привыкли к прямым телепатическим обращениям), включила связь.

— Прайм Ровена? — тепло спросил незнакомый женский голос. — Я Элизара Матесон, Т-1, медик-акушер. Покорнейше прошу о встрече.

— Но не в мой же выходной! — Ровена потянулась, чтобы выключить экран, однако Джефф остановил её. — Проклятый Рейдингер! Как смеет он вмешиваться!

— Что в этом плохого? — спросил Джефф самым обезоруживающим тоном. — При родах Таланта все равно понадобится помощь Т-1. Они могут быть очень беспокойными во время родов. Да и Рейдингер, наверное, решил прислать самого лучшего специалиста. — Ровена поняла, что он польщен, и улыбнулась.

— Не думаю, что ты досконально разбираешься в дородовом уходе, и если наш парень унаследовал хоть половину упрямства своих родителей, тебе придется потратить немало усилий, чтобы убедить его покинуть тепленькое местечко.

Он перегнулся через неё и произнес в микрофон:

— Конечно, медик Элизара. Пожалуйста, проходите к нам.

В который раз Ровена убедилась, что ни спорами, ни лестью не может переубедить Джеффа Рейвена. Он постепенно наращивал силу своего многогранного Таланта. С одной стороны, эта сила иногда её раздражала, но с другой — она чувствовала себя уютно и защищенно. Хотя бывало, как сейчас, и наоборот. Но именно сейчас она протестовала не против его здравого смысла, а против вторжения в их личную жизнь в те недолгие часы, когда они принадлежали только друг другу во всех отношениях: на физическом, ментальном, эмоциональном и духовном уровнях.

Но она уступила.

«Ты не оставляешь мне выбора?» — бросила она ему, пока они ждали непрошеную гостью.

«Я забочусь о тебе больше, чем думает Рейдингер. Ни в его взгляде, ни в сознании не было и следа мягкости. — Ты знаешь, у тебя не идеальное сложение для легких родов. Давай примем меры предосторожности».

Но медик Элизара сумела заинтересовать их обоих уже одним своим видом.

Она была стройной, не выше самой Ровены, и выглядела намного моложе. А её улыбка только усилила произведенное впечатление.

— Я так много слышала о вас, Прайм Ровена, — начала она, сверкнув безудержным озорством в широко расставленных светло-зеленых глазах, — что мне пришлось повоевать с более старшими акушерами за право прилететь к вам. Да и ваша репутация… — Её чудесная улыбка потушила раздражение Ровены, — заставила других отказаться. Голли Грен предупредил меня, что у вас характер похлеще, чем у Рейдингера.

После этого замечания последние следы раздражения Ровены испарились.

— Голли и в самом деле предупредил вас, да?

«Ну разве Рейдингер не настоящий Макиавелли? — заметил Джефф на их личной волне. — Каков выбор!» «Вовсе нет, — послышался голос Элизары, — выбор сделала я сама, хотя когда Прайм Земли побеседовал со мной, он решил, что я подойду». Я не задержу вас сейчас больше, чем на несколько минут. Прайм, но мне нужно проверить данные, полученные с Альтаира.

— Ни минуты не должно быть потеряно, — саркастически проговорила Ровена.

— Вот именно! — Глаза Элизары блеснули.

И действительно, ей понадобилось всего несколько минут. Ровена никогда ещё не встречала Т-1 в другой области и была приятно успокоена её компетентностью и проворством.

— Беременность протекает прекрасно. Мне нечего добавить к тому, что вам уже сказали альтаирские медики, — заключила Элизара. — Уже недолго осталось ждать момента, когда можно будет установить настоящий контакт с мальчиком. Именно тогда мой Талант и пригодится и я смогу помочь вам обоим подготовиться к родам.

— У моей матери не было никаких проблем с нами, — вставил Джефф, и Ровена успела уловить первую нотку неуверенности, прежде чем он смог подавить её.

— Возможно, это так, — признала Элизара, — потому что ваша бабушка постоянно поддерживала с ней связь в последние месяцы перед родами.

— Как вы узнали? — спросил Джефф удивленно, и не успела Элизара помешать ему, как он нашёл ответ. — Рейдингер полюбопытничал?

— Я думаю, вы оба можете понять почему и отдать ему должное, — сказала Элизара с легким неудовольствием и упреком.

— Это наш ребёнок, не Рейдингера. У него нет никаких оснований совать свой нос…

«Тише, любимая». — Джефф коснулся её как рукой, так и разумом, чтобы снять раздражение.

«Вы повредите ребёнку, — мягко сказала Элизара. — Чем спокойнее вы будете, тем лучше для вас обоих! Чем скорее установится между вами полное взаимопонимание, тем легче пройдут роды. Ребёнок должен доверять вам». Но главная причина, почему мне доверили работать с Прайм, — и вы можете сами убедиться в этом, — двое моих собственных детей-Талантов.

Это ещё более расположило к ней Ровену, хотя в тот момент она вовсе не хотела успокаиваться, даже ради доверия своего ещё не родившегося ребёнка.

Однако она не могла так же легко, как от Элизары, ускользнуть от Джеффа.

Не могла она не послушаться и предостережений Рейдингера, какими бы навязчивыми, обидными или бесполезными они ей ни казались. К сожалению, Джефф Рейвен был полностью согласен с Праймом Земли. Она так никогда и не узнала, действительно ли Элизара спорила с этими двумя женщинами по поводу её возвращения на Альтаир, или таким образом ублажала беременную женщину.

В конце концов Ровене запретили возвращаться на Альтаир и восстановили на посту Прайм Каллисто. А Джефф улетел на Альтаир и оставался там до тех пор, пока не были найдены два подходящих Т-2, которые вкупе с Махаранджани и Бастианом надежно прикрыли это направление. Когда же эта задача была выполнена. Джефф продолжил свои путешествия по галактике. Рейдингер по очереди посылал его ко всем Праймам с различными поручениями, связанными с вопросами безопасности.

— Я не знаю, что может быть безопаснее контакта разумов и зачем постоянно бросать тебя с места на место!

— О, мне это все невероятно нравится, любимая. Я теперь знаю всех Праймов и убедился, что выбрал самую лучшую, — сказал он с отчаянным блеском в глазах. — Одна Капелла чего стоит!.. — Он поднял глаза и руки в таком комичном страхе, что Ровена не смогла удержаться от смеха.

Хотя Ровена и понимала, насколько ценен Джефф для ФТиТ, как единственный странствующий Прайм, ей очень не нравились его частые отлучки, хотя Джефф между поездками всегда проводил несколько дней отдыха на Каллисто. Возвращался Джефф бодрым, восторженным и польщенным тем приемом, который ему оказывали на очередной Башне. Ей нравилось слушать его рассказы о других Праймах, о различиях между планетами, входящими в Центральные миры. Она немного завидовала бесстрашию, с которым он пересекал огромные расстояния, втайне мечтая после родов присоединиться к нему. Однако все эти перелеты требовали слишком много энергии. Ровена беспокоилась, улавливая тревожные признаки глубокого утомления, на которые он не обращал ни малейшего внимания.

— Конечно, это требует усилий, любимая, — говорил Джефф, лежа рядом с ней на своем любимом месте перед камином.

Для Ровены сидеть, тесно прижавшись к нему, значило много больше, чем даже интимный телепатический контакт. Больше, потому, что, как она считала, ей всегда не хватало физических контактов, и она с удовольствием заполняла этот пробел. — Это действительно утомительно, но несколько дней с тобой — и я готов к новым поездкам. Галактический туризм весьма расширил кругозор бедного маленького мальчишки с Денеба…

— Не говори так о себе! — оборвала его Ровена, хлопнув по руке, чтобы подчеркнуть свою досаду.

— Дорогая, я и в самом деле беден, — напомнил он. — Но премии, которые платит мне Рейдингер за все эти лягушачьи прыжки, помогают выбраться из долгов намного быстрее, чем если бы я получал только жалованье за работу в Башне.

— Но ты не маленький… — Ровена не позволяла ему умалять своё значение.

Джефф хохотнул.

— Милая, я обожаю твое отношение ко мне, но разве ты не видела ребят, которые выросли на Проционе или Бетельгейзе? — Он бросил на неё косой взгляд, и она поняла, что он чувствует себя карликом в их присутствии.

— Так что я и есть маленький мальчишка. — Джефф улыбнулся своей плутовской улыбкой. — Не давай мне задирать нос.

— Ох, неужели Дэвид снова был невыносим?

Джефф прокрутил в памяти несколько сцен, где Талант с Бетельгейзе вел себя особенно высокомерно. «Увидевшая» их Ровена одновременно пугалась и развлекалась.

— Если бы я когда-нибудь встретил Сиглен, то не раздумывая сказал бы ей все, что думаю о её методах «подготовки» Талантов, — сказал он вдруг очень серьезно. — Праймы, разумеется, незаменимы для объединения Центральных миров, но рейтинг Т-1 среди других Талантов так высок, что не даёт возможности таким работягам, как я, показать себя в полную силу. Конечно, — он был щедрым и незлопамятным человеком, — она была права в основном, но мы должны научить наших детей держать себя в рамках.

— Да, несомненно.

Джефф обвил её руками, нежно поцеловал в шею.

— И никто из наших детей не будет нуждаться в пухе.

— Разве я опять вспомнила Пурзу?

— Она скрывается там, где ты не можешь её увидеть.

— Не понимаю почему. Не потому же, что я возвращалась на Альтаир и побывала на месте Рябинового поселка. Разве ты не сделал для меня больше, чем любая конструкция?

— Я не могу «прочесть», почему она держится на поверхности, любимая, кроме того, что Пурза была самой главной в твоей детской жизни. И я не уверен, что мне нравится соревноваться с пухой.

— И не надо! — Ровена преувеличенно строго взглянула на него, но потом, не выдержав, рассмеялась. — Хотя долгие годы пуха была единственным в мире существом, понимавшим Рябиновое дитя… или девочка так считала. — Она замолчала, нахмурясь. — Ты знаешь, очень странно, но твоя мать тоже спрашивала меня о Пурзе. Это совершенно выбило меня из колеи.

— Я думаю, нам следует уговорить маму в конце концов научиться владеть своим даром.

— Она вовсе не навязывалась. Но, как ты говоришь, у неё «острый глаз».

Она ни на кого не похожа. Она была так спокойна и уверена в себе, даже когда…

— Когда все думали, что я умираю?

— Ты никогда не умирал… Но даже при одном воспоминании о его ране Ровена вздрогнула.

Джефф приподнял правую бровь, на его лице появилось насмешливое выражение.

— Асаф и Ракелла говорят другое, моя любовь. Я думаю, Пурза появляется на поверхности твоего сознания именно в такие моменты. Когда ты особенно нуждаешься в поддержке.

Ровена кивнула, прижимаясь к нему как можно плотнее, насколько позволяла её располневшая фигура.

— Я думаю, все мы в глубине души прячем кого-то, — продолжал Джефф, — или что-то, что помогает нам в стрессовых ситуациях, успокаивает нас, советует, кому мы доверяем, кто никогда не предаст нас.

— Тебе-то это никогда не было нужно. — Ровену тоже начали заинтриговывать эти странные «возрождения» Пурзы. Неожиданно она почувствовала замешательство в сознании Джеффа.

— Я никогда не врал тебе, правда ведь, любимая? — И Джефф быстро её обнял, хохоча. — Поверь мне, дорогая, единственное преимущество, которым я обладал перед другими, состояло в том, что я достаточно рано научился читать чужие мозги, чтобы прерывать свои глупости, прежде чем они выйдут из-под контроля. Вот и все.

— Но у тебя было что-то похожее? — Ей понадобилось углубиться в его растерянное смущение, совсем несвойственное её самоуверенному и надежному возлюбленному.

— Да, было, — хмыкнул он. — Твоя Пурза была по крайней мере осязаемым имуществом, разумно запрограммированным на то, чтобы откликаться на некоторые детские и подростковые нужды.

— А что случилось с твоим невидимым другом? — Теперь Ровена легко «увидела» это в его разуме.

— Ничего. Пока твоя младшая сестра не обнаружит его, и не сообщит всем в семье, и все не начнут немилосердно насмехаться над тобой.

«У твоего друга было имя?»

Джефф погладил её по голове.

«Багира».

«Кто она?» «Это продолжалось очень долго, любимая, но ты знаешь, самое странное, что это тоже была кошка, как и твоя Пурза. Большая, черная, сильная. Она любила лежать высоко на ветвях деревьев. Неудивительно, что я тоже много лазал по деревьям. Она пряталась на солнечных лесных полянах, где я скрывался от домашней работы. Но она ненавидела воду, а я любил плавать и никак не мог упросить её присоединиться ко мне. У неё были желтые глаза, как у Афры. — В голосе Джеффа отразилось удивление и в то же время радость, что он нашёл хоть что-то общее с другим человеком. — Мы проводили много времени, открывая несметные богатства в пещерах, шахтах и других неожиданных местах. Она хорошо защищала меня от страхов перед диким Денебом. Мы решали судьбу нашей планеты, добывая ей автономию внутри Центральных миров, быстрее, чем какой бы то ни было другой мир». — Джефф усмехнулся. — Ты знаешь, я не вспоминал о Багире долгие годы! Я думаю, она была персонажем из детской сказочки. Я использовал её образ для своих целей. Мы были непобедимы. «Эй, ты что же, снова засыпаешь?» — Нет ещё. — И она сладко зевнула. — Нам ведь не надо уходить отсюда?

Она поудобнее устроилась рядом с ним, найдя уютную ямку у него на плече для своей головы. Джефф заботливо сдернул теплое одеяло с их постели, так что и в самом деле не было никакой необходимости идти в спальню.

Несмотря на то что Ровена считала визиты Элизары вмешательством в её личную жизнь со стороны Рейдингера, она с нетерпением ждала её прихода.

Постепенно медик Т-1 стала появляться на Каллисто дважды в месяц, а потом и каждую неделю. В начале последнего месяца беременности Элизара сообщила, чтобы останется у них до самых родов.

— Но я прекрасно себя чувствую, ребёнок хорошо развивается, — запротестовала Ровена, — ты сама говорила это мне.

Элизара улыбнулась.

— Ты тоже знаешь это, Ровена. Называй это старческой причудой. Или юношеской, принимая во внимание настроения Джеффа.

Ровена громко рассмеялась и почувствовала, что ребёнок откликнулся.

Чтобы избежать конвульсивных сокращений матки, она уже научилась сдерживать свои реакции.

— Джефф знает, как много значит для тебя семья, — добавила Элизара.

— Семья? — Ровене показался странным этот разговор. Джефф никогда не говорил об их ещё не родившемся сыне как о «семье». Обычно это был «его» или «их» сын или Джеран, когда они наконец выбрали для него имя. Но рождение ребёнка действительно будет означать, что они настоящая семья!

— Иногда бывает, — продолжала Элизара своим звонким голосом, — что ни мать, ни отец новорожденного не готовы к его появлению на свет, тогда это оказывает отрицательное влияние на них или на их взаимоотношения. Конечно, это во многом зависит от воспитания в ранние годы. Много зла в прежние века наносилось всякой чушью, которую вдалбливали в молодые, несформированные умы. Но высокоталантливые дети нуждаются в особом уходе и обращении, особенно во время родов и в первые три месяца после них.

— Да знаю я это. Знаю! Мне толкуют об этом все кому не лень в этих проклятых Центральных мирах. Только эта высохшая старая дева Капелла не входит в их число.

— Ровена! Если бы она услышала тебя!

— Она, — кисло отозвалась Ровена, — наверное, единственная из Талантов во всей ФТиТ, которая не связывается со мной по сто раз в день, чтобы удостовериться, что со мной все в порядке, что ребёнок жив и толкается!

Как сейчас!

— Тогда успокойся!

Элизара обладала властью, которой Ровена не могла не подчиниться, совсем как с Джеффом. Поэтому она послушно занялась медитацией. Внутренняя безмятежность Элизары передалась Ровене, и вспышка раздражения была потушена.

— Да, между прочим, — сказала Элизара, когда Ровена окончательно пришла в себя, — я тут посвоевольничала от твоего имени. — Она слегка засмущалась.

— Ну и что?

Элизара нежно коснулась её руки.

— Мне удалось найти истоки семьи Гвин. Чтобы выяснить, не возникнут ли какие-нибудь генетические проблемы, о которых мы должны знать заранее.

— Правда? — воскликнула Ровена. — Но я пыталась…

— Да, ты пыталась с Альтаира, — и Элизара мягко улыбнулась, — а не с Земли. Поэтому ты не видела подлинных эмиграционных архивов. На Альтаире хранятся только копии.

— Они оказались бесполезными. И что?

— Генетические пробы и анализы крови берутся у всех переселенцев. Ты можешь быть ребёнком только Ивайна и Мораг Гвин. — Элизара смущенно протянула ей две маленькие голограммы. — Смотри, ранняя седина была присуща обоим твоим родителям.

С благоговением, похожим на страх, Ровена взглянула на лица.

Её отцу нельзя было дать больше тридцати лет, несмотря на совершенно седые волосы, хотя брови и усы его чернели как уголь. Его волевое лицо слегка хмурилось. В волосах её матери тоже серебрились седые пряди, но она выглядела скорее озабоченной, чем встревоженной. Она передала дочери свои серые глаза и узкое лицо.

«Элизара, если бы ты знала, что значит для меня твой подарок…» «Знаю, дорогая, знаю!» — И Элизара нежно положила свою руку на её склоненную голову.

«В чем там у вас дело? — внезапно возник Джефф. Он никогда не отключался от Ровены полностью, сразу же все понял и в свою очередь преисполнился благодарности. — Эта девушка — чудо! Обними её от моего имени! Я не смею сделать это сам, а то ты задашь мне трепку!» «Я слишком счастлива сейчас, чтобы запретить тебе, любимый!» В её голове послышался смешок.

«Предупреди её!» Что Ровена конечно же не сделала, она лишь счастливо улыбнулась про себя, глаза её перебегали с голограммы на голограмму до тех пор, пока они не запечатлелись в сознании навечно. Теперь у неё появились родители. Ей было достаточно знать, что у неё был брат. Она находила утешение в том, что могла теперь решить, на кого больше похожа, на отца или мать. Может быть, Маули, владеющая карандашом и красками, нарисует ей хотя бы приблизительный портрет её брата.

Лишь в одном отношении Ровена смогла ускользнуть из-под чрезмерной опеки Рейдингера. Ей было разрешено продолжать работать; на станции Каллисто. Когда Торшан и Саггонера срочно отослали на помощь какой-то дальней колонии, Элизара вкупе с другими светилами медицины заверила Рейдингера, что умственные способности Ровены совершенно не пострадали во время беременности. Как не пострадает и ребёнок во время привычных для неё дел. Ровена подтвердила свою лояльность и тем, что полностью отказалась от практики громить оборудование станции во время дурного настроения. На такое её сотрудники даже и не надеялись.

Как только беременность Ровены стала достоянием гласности, Брайан Аккерман попытался разузнать у Афры, насколько у неё все будет «в порядке».

— Если под словами «в порядке» ты понимаешь, а не расположена ли она быть такой же несносной, как перед появлением Джеффа, — насмешливо ответил Афра. Его желтые глаза сверкнули явным удовольствием, — то я скажу, что беременные женщины зачастую куда более спокойны и податливы.

— Это Ровена-то податлива? Верится с трудом, — отозвался Брайан. — Но вот Элизара — очень приятная особа. Она нравится Ровене?

— Думаю, они стоят друг друга. Элизара — очень одаренный врач. Если бы я был беременным, то хотел бы, чтобы она была рядом.

Брайан бросил на капеллианина пораженный взгляд.

— Ты же не мутант.

— Нет, конечно, я такой же мужчина, как и ты! — также уставился на него Афра.

— Я не имел в виду… Я хотел сказать, что знаю тебя… О, черт! Я считал, что ты влюблен в Ровену… Элизара — хорошенькая, молодая, и…

— Я сам найду себе пару, если ты не возражаешь, Брайан, но в любом случае спасибо за заботу. — И Афра ушёл к себе, оставив Брайана гадать, обидел он его или нет.

Аккерман уже пожалел, что начал этот разговор.

С приближением родов Ровена начала проводить много времени в бассейне.

Теперь это было единственное место, где она не чувствовала себя неуклюжей и неловкой. Она даже обсуждала с Элизарой возможность родов в воде.

— Где и как тебе будет удобно, — ответила медик.

— Мы же не будем поднимать много шума, правда? Я не хочу, чтобы Рейдингер согнал сюда целую толпу специалистов прямо перед родами.

— Не беспокойся, будет сделано все необходимое, чтобы все прошло как можно легче как для тебя, так и для юного Рейвена.

Элизара могла быть весьма убедительной, и Ровена позволила себя уговорить. Еще она находила крайне забавным, что именно запрет Рейдингера путешествовать помешал отправить её рожать в одну из специализированных клиник на Земле.

Она была осведомлена и о том, что отслеживается буквально каждый её шаг. Мониторы были повсюду: у её пульта в Башне, в её апартаментах, на кровати, в бассейне, на крутящемся кресле, которое Джефф сделал для неё своими руками, перед камином, на кухне. Это был достаточно обременительный надзор, ведь рождение ребёнка — это личное дело, а не предмет обсуждения всей населенной галактики.

Внезапно Ровена осознала, как ей хочется видеть рядом с собой ещё одного человека — Истию Рейвен, с её удивительным «слухом» и глубоким голосом. Одной этой неожиданной мысли хватило, чтобы на её душу снизошло поразительное умиротворение. Все дело в продолжении рода…

— Кто бы тебе ни понадобился, — повторила Элизара, тактично напоминая Ровене, что от её взора ничто не укроется.

— Но захочет ли она приехать? — Ровену сдерживало странное молчание на Денебе. Наверное, Истия Рейвен с головой ушла в хлопоты по уборке первого после нашествия инопланетян урожая в семейных владениях.

«А ты попроси её, — посоветовал Джефф, когда Ровена поделилась с ним своей мыслью. — Она будет польщена. И действительно будет полезна. Мама брала уроки метаморфического лечения, которое так помогло мне. Ты не знаешь, это пригодится при рождении ребёнка?» «Не мог бы ты сам попросить её?» «Что? Грозная Ровена боится свою свекровь?» «Ты тоже боишься!» «Только иногда. Особенно после того, как встретил тебя», — послышался ядовитый смешок.

«Не знаю, зачем я связалась с тобой!» «Конечно, затем, что обожаешь меня! Впрочем, это взаимно». — Смех сменился изображением глуповатого юнца с хорошо знакомыми чертами.

Истию Рейвен и в самом деле обрадовала просьба Ровены. Но сначала она посоветовалась с Элизарой. Её беспокоило состояние невестки, у которой, по её мнению, была неподходящая фигура для правильного вынашивания ребёнка.

Она обещала прилететь, как только в ней будет нужда.

«В тебе уже есть нужда, — воззвал Джефф к матери. — Ты нужна мне, если не кому-то ещё».

«А я-то думала, что нужна только Ровене, — насмешливо ответила она. — Ты прекрасно знаешь, что с ней и её сыном все будет в порядке. У скольких ясновидящих ты уже проконсультировался?» «Не понимаю, почему бы и не воспользоваться профессиональной любезностью?» — раздраженно пробурчал Джефф.

Истия засмеялась и, сменив тему, попросила доставить её на Каллисто за несколько дней до родов.

И все её беспокойство как рукой сняло, стоило ей увидеть, как сияющая будущая мать, по словам самой Ровены, оттопыривается во все стороны на последней стадии беременности. Истия, которой очень понравилось их жилище, сухо заметила, что никак не ожидала, что оно будет таким просторным. Она очень внимательно выслушала объяснения Ровены и Джеффа по поводу системы безопасности.

— По крайней мере, планеты дают вам достаточно места, где можно отдохнуть, — заметила она, как всегда насмешливо. — Не хотелось бы, чтобы Джеран появился на свет во время каких-нибудь беспорядков, — добавила она, разглядывая одно из укрытий. Затем комично изобразила, как Ровена неуклюже забирается внутрь.

— В доме тройная защита, — указал Джефф. — Праймам нельзя рисковать.

— Теперь я буду рядом с тобой, доченька, — заверила её Истия. — И у тебя действительно очень элегантная резиденция. Мы на Денебе тоже скоро все наладим.

— А это тебя не беспокоит, Ровена? — спросила она после обеда, когда Юпитер начал расти, заполняя собой небосвод. Она осторожно подняла глаза на массивную планету.

— Что? Он? Я уже привыкла, — ответила Ровена, пытаясь устроиться поудобнее в кресле перед камином.

— Левитация? — предложила Истия, взглянув на Элизару по поводу её мнения.

— Мы уже пробовали, — ответил Джефф с печальной улыбкой. — Ничего, любимая, осталось недолго.

Ровена скептически фыркнула.

— Элизара, поскольку ты медик Т-1, то должна уметь определить точное время, по крайней мере, день? — спросила Истия.

— Мы можем обеспечить такой дородовый уход, что почти стопроцентно появляется нормальный, здоровый ребёнок, — с легкой улыбкой проговорила Элизара, — и мы можем вмешаться, если что-то пойдет не так, как надо, но мы все ещё не в состоянии диктовать, когда ребёнку следует родиться.

— Я хотела, чтобы этот ребёнок появился пораньше, — осторожно заметила Ровена.

— Это твой первенец, — строго сказала Истия. — Путь в мир не так прост.

— А я-то твержу и твержу ему, — отозвалась Ровена, — повернуться головой вниз и выходить.

— И как он реагирует? — спросила озадаченная Истия.

— Он отвечает, что вполне доволен своим нынешним окружением и не видит никакой необходимости в переменах.

— Что, прямо такими словами?

Ровена рассмеялась, довольная, что удивила Истию.

— Не совсем. Я просто чувствую, что он совершенно удовлетворен.

Истия повернулась к Элизаре.

— А что, если попробовать наложение рук? Само собой, это Ровене ещё не обязательно…

Элизара мягко улыбнулась.

— Мы подождем. Время терпит, мы всегда успеем воспользоваться этим методом, если будет задержка и мы почувствуем, что он не захочет покидать свою постельку.

Истия вдруг резко выпрямилась в кресле, моментально изменившем форму на новое положение. Она насторожилась, прислушиваясь.

— В чем дело? Что ты слушаешь? — спросила Ровена. — Ян? — Время от времени все они подтрунивали над «длинным ухом» Истии, но всегда с уважением относились к нему.

— Думаю, я… — Истия запнулась и проницательно посмотрела на Элизару.

— Ты что-нибудь уловила?

Элизара сосредоточилась, призвав на помощь все свои чувства, прислушиваясь с необыкновенной чуткостью, которой все три женщины были наделены сверх меры.

«Вот!» — воскликнула Истия.

Теперь и Ровена почувствовала что-то неопределенное, почти на самом краю своей чувствительности.

«Слишком далеко. Гнев! Боль!» «Чьи? — спросила Истия в глубоком раздумье. — Источник сопротивляется мне. Я не думаю, что это люди!» Элизара с удивлением посмотрела на неё.

«Как же вы тогда услышали?».

— Я тоже услышала, — напомнила Ровена врачу и поморщилась. — Во всяком случае, это не наши родственники, — добавила она, чтобы успокоить Истию.

«Или мне на всякий случай поговорить с кем-нибудь?» Истия медленно подняла голову, хмурая от попыток разгадать, что это было. Потом, решительно отбросив минимальное наваждение, улыбнулась обеим женщинам.

— Если бы это послышалось только тебе, Ровена, мы бы списали все на нервы беременной.

Ровена раздраженно кивнула и обхватила свой раздавшийся живот.

— Ну же, сынок, займи нужное положение и положи конец этому ожиданию.

Ты уже достаточно большой, чтобы родиться хоть сейчас.

Но только через два дня, когда сияющий Юпитер заслонил собою глубокий космос от обитателей купола Каллисто, Джеран Рейвен решил послушаться совета своей матери. Ребёнок наконец-то кувыркнулся головкой вниз, и прежде чем Элизара смогла помочь Ровене блокировать боль, начались долгие и сильные схватки.

Не занятый никакой работой на Башне Джефф появился как раз в тот момент, когда Истия и Элизара устраивали Ровену поудобнее.

— Самое время приложить руки, — бросила ему Элизара, — чтобы ваш сын перестал волноваться. Это самый трудный момент для него, и он не должен повернуть назад или упереться.

Ощущение сильного тела Джеффа рядом заметно успокоило Ровену. Он обнял её, а разум его принялся настойчиво уговаривать сына вытерпеть короткое неудобство и присоединиться к миру живых.

«Может, это немного лицемерно с нашей стороны, — шепнула по секрету Ровена Джеффу, — требовать от него покинуть безопасное место, ведь как мы можем обещать ему безопасность, если сами никогда не знали ничего подобного.

«Так ты хочешь остаться беременной всю оставшуюся жизнь?» — поинтересовался Джефф, убирая со лба её промокшие от пота серебряные волосы.

«Нет!» «Тогда подтолкни его! — убеждала её Элизара. — Держи Истию за руку!» Сильные руки Истии стали для неё спасительным якорем во время последовавших схваток. Руки, которые успокаивали и уменьшали боль.

— Схватки очень сильные, — заметила Истия.

— В этом нет ничего необычного, — ответила Элизара, — как в интервале в пять минут.

— Это он сопротивляется или я? — спросила Ровена, с облегчением вздохнув после особенно сильного приступа.

— Оба понемножку, — усмехнулась Элизара, и Ровена не заметила в её мыслях ничего, что противоречило бы сказанному. — Я никогда не лгу своим пациентам.

«Такой пациентке и не сможешь!» «Конечно, а тем более такой компании», — добавила Элизара. — Ну, ладно, хорошенького понемногу, сейчас опять начнется.

Они все чувствовали недовольство ребёнка, которого терзали толчки от сокращений мышц матери, безжалостно следовавшие один за другим в непрекращающемся ритме. Ему не понравилось это новое ощущение, оно даже испугало его. Но в тот же момент ему были обещаны тепло, любовь и комфорт, если только он не задержится где-нибудь по пути. Такой опыт ему совсем не понравился.

«Мне это тоже не очень-то по душе, сыночек», — посочувствовала ему Ровена, но тут особенно тяжелая схватка не дала ей договорить. Она изо всех сил сжала руки Истии.

«Держись!» Для Ровены, захваченной неизбежным процессом родов, борьба с сыном длилась бесконечно долго. Схватки повторялись все чаще, длились дольше, она изнемогала. Как это обычно бывает, постоянное мускульное напряжение вымотало её до предела.

«Пожалуйста, Джеран, пожалуйста!» — молила она, думая о том, сколько ещё сможет выдержать.

Последовала ещё одна схватка неимоверной силы. Она почувствовала, как Элизара и Истия положили руки на холм её живота. И эта последняя схватка, словно вызванная их разумами, сломала-таки сопротивление Джерана. Стоило головке мальчика оказаться на воле, как он издал ужасный крик, телепатический и физический, крик протеста, обиды и страха.

— Ты родился, мой сын! — воскликнула Ровена, вслух и мысленно. Открыв глаза, она увидела, что Элизара принимает мокрое и извивающееся тело ребёнка в свои руки.

Джеран снова завопил, сбитый с толку и рассерженный незнакомой обстановкой, шумом, холодом, дезориентированностью.

«Тише, тише, — убеждали его три взрослых ума. — Тише, тише. Ты любим, тебя ждали. Сейчас тебе будет тепло и удобно».

Элизара положила ребёнка на похудевший живот матери и занялась необходимыми послеродовыми процедурами.

— Даже в таком виде ты такой красивый, — шепнула Ровена Джерану, поймав одну его ручку, пока он продолжал жаловаться на всех уровнях на столь жестокое обращение. — «И ты такой сильный!» «И такой сердитый! — Голос Джеффа выражал бесконечную гордость и облегчение. — Ну-ну, мой малыш! Все прошло».

«Вообще-то все только начинается», — вставила Истия. — У него хорошие легкие, — добавила она одобрительно.

«Он явно унаследовал твой голос, мама, — хмыкнул Джефф. — Этот крик был достаточно громким, чтобы его услышали даже на Денебе!» «Ты и сам не больно-то похож на тихоню!» — возразила Истия, радуясь успешно прошедшим родам.

— Почти четыре килограмма, — сказала довольная Элизара. — Больше и не надо, Ровена. «А теперь давайте все вместе успокоим его на самых примитивных уровнях».

«Все на одного моего бедного сына?» — спросил Джефф, глупо улыбаясь Джерану.

«Все на твоего отнюдь не бедного сына, — поправила его Элизара. — Это очень важно для ребёнка, особенно такого Талантливого, как Джеран.

Возьмитесь за руки! Истия, начинайте на метаморфическом уровне. Ровена, не позволяй ему баловаться с каноникой в ближайшие несколько месяцев».

Истия погладила маленькие, но крепкие ступни и начала тихонько напевать. Элизара и Джефф вымыли его, лаская прикосновениями, телепатическими и физическими. Вскоре он зевнул и спокойно погрузился в сон.

После того как Ровену осторожно уложили на кровать, ей передали спящего ребёнка. Джефф устроился рядом с ними. Его глаза даже потемнели от переполнявшей их любви.

«Вот уж никогда не думал, что буду так горячо переживать из-за ребёнка, который совсем скоро сведет нас с ума своими детскими шалостями, — сказал Джефф. Указательным пальцем он коснулся ладошки Джерана, открытой, но тут же сжавшейся. — Я буду самым невероятным отцом во всей галактике».

«Джеран и есть самый чудесный ребёнок», — согласилась Ровена, счастливая, как и он. — Что там такое?

Уловив перемену в её тоне. Джефф оглянулся и обомлел. Все свободное пространство комнаты занимали вазы и корзины с цветами самых изысканных сортов.

— Что происходит? — вскочил Джефф, пораженный таким изобилием.

«Этот мальчишка так громко кричал, что я сам узнал о его появлении прежде, чем Элизара сообщила мне. — Знакомый голос Рейдингера опустился до незнакомого им прежде шепота. — Благодарю вас!» Джефф и Ровена глядели друг на друга, удивляясь непривычной мягкости тона Прайма Земли.

«Ровена? Джефф? — Голос Истии тоже выражал восторженное замешательство.

Когда они в один голос спросили, что случилось, Истия ответила:

— Ничего, если не считать, что все цветы, какие росли на Земле, вдруг появились у нас под куполом!» — Видела бы ты нашу комнату, — вслух сказал Джефф. — Зайди к нам. А где Элизара?

— В бассейне, если, конечно, там ещё осталось место среди водяных лилий, — тихо сказала Истия, открывая дверь. И замерла, пораженно оглядываясь по сторонам. — Кто же это?..

— Рейдингер, — объявили Ровена и Джефф одновременно.

И почти сразу они услышали отдаленное восклицание и затем более членораздельное:

«Дедушка, ты соображаешь, что делаешь? Столько цветочной пыльцы и ароматов вредно для ребёнка!» — Дедушка? — хором переспросили Ровена, Джефф и присоединившаяся к ним Истия.

«О, черт побери! — заторопилась Элизара. — Дайте мне одеться, и я во всем чистосердечно признаюсь».

«Прежде признание, а одеваться вовсе не обязательно», — ответил Джефф, заходясь от смеха.

«Не смейся. Джефф! — взмолилась Ровена, держась обеими руками за все ещё болевший живот. — Пожалуйста, не смеши меня, Джефф! Пожалуйста!» На помощь ей пришла Истия, массируя своими сильными руками ноющие мышцы. Она изо всех сил пыталась оставаться серьезной, но не получалось, и она широко улыбалась Джеффу. Потом появилась огорченная Элизара с ещё мокрыми волосами, с обмотанным вокруг головы большим полотенцем.

— Рейдингер — твой дедушка? — первым делом спросила Ровена, недоумевая, как она могла не заметить сходства.

— На самом деле он мой прадедушка, но это слишком долго выговаривать и заставляет его думать, что он совсем уж древний. Я скрыла этот факт, приехав сюда. Дедушка внушил, что вы можете отказаться от моей помощи, если обнаружите наше родство. Но я на самом деле лучший специалист для таких важных родов. И все, что я сказала во время нашей первой встречи, было правдой. Мне предложили прилететь сюда, и он очень обрадовался, когда я согласилась. Он может вопить и ругаться с тобой, но поверь, Ровена, это значит, что он очень беспокоится о тебе. И о Джеффе. А теперь и Джеран занесен в его особый список.

Ровена спрятала Джерана в своих руках и взглянула на Элизару.

— Я рожаю детей не для ФТиТ.

— Так же, как и я, — ответила Элизара со смехом, — но дети — часть жизни женщины. Ты же не станешь возражать, что сейчас чувствуешь себя женщиной больше, чем когда-либо ещё?

Ровена подумала и была вынуждена согласиться.

— На самом деле, когда все уже позади, я не против забеременеть ещё раз. — Она смущенно взглянула на Джеффа. — Но Рейдингер должен знать, что мы просто хотим много детей, все равно, Талантливых или нет.

— Я не могу отрицать, что дедушка живет и дышит ради того, чтобы обеспечить успешную и эффективную деятельность и развитие ФТиТ. — Глаза Элизары блеснули. — Он был очень разочарован, что я стала медиком, но что поделаешь, мой Талант лежит именно в этой области. На самом деле бедняжка, — она улыбнулась, заметив, как всех удивило такое любовное обращение к Прайму Земли, — был бесконечно разочарован во всех своих семерых детях и потомстве до третьего поколения. Видите ли, он третий Рейдингер, ставший Праймом Земли. Но у него нет наследника. И он так хотел подготовить четвертого. Это одна из причин его постоянного дурного настроения. Он чувствует, что генетика его подвела. Конечно, мы почти все обладаем ценными Талантами, но среди нас нет кандидатов в Праймы. Для этого нужно редчайшее соединение Талантов. Как у вас с Джеффом или как у маленького Джерана.

— Рейдингер очень странно выражает свою заботу, — ядовито заметила Ровена. — Когда я вспоминаю о полученных выговорах…

— Полно, Ровена, — тон Элизары изменился, — кто ещё, кроме тебя, из всех Праймов настолько познал одиночество! — Она помолчала, дав Ровене возможность прочувствовать смысл обвинения. — Дедушка не позволяет личным пристрастиям мешать выполнению профессиональных обязанностей. Это может удивить тебя… — И Элизара почти прошептала:

— Он очень чувствительный.

Он просто скрывает это лучше других.

«Прости, пожалуйста, — кротко сказала Ровена. — Я знаю, я эгоистка…» — Все Праймы склонны к этому, — смягчилась Элизара, — это издержки профессии. Но ты должна вести себя с ним по-прежнему. Он до смерти обидится на меня, стоит ему заподозрить, что его щит не так уж и крепок.

Хотя у нас с ним равные способности. Так же, как и у вас двоих. Да и вы, Истия, сильнее, чем я подумала вначале.

Истия, смотревшая в лицо Элизаре, неопределенно пожала плечами.

— Денеб — мое будущее. Но меня заинтересовала эта беседа о грозном Прайме Земли. — Её голос прервался на довольно высокой ноте.

Элизара сделала быстрый предупредительный жест.

— Достаточно болтовни. Давайте вынесем часть этих цветов из комнаты. Их слишком много для легких новорожденного.

— Не говоря уже о кондиционерах в этой части купола, — добавил Джефф.

— Но вы знаете, это было мило с его стороны, — сонно пробормотала Ровена.

И к тому времени, когда цветы были вынесены, она уже уснула, обвив рукой своего сына.

— Он довольно хорошенький ребёнок, как и все дети, — заметила Истия, прощаясь несколько дней спустя. — Я не думала, что буду скучать по Яну, и тем не менее соскучилась. И я слишком долго наслаждалась роскошью. — Она не обратила внимания на смех сына и положила руку на голову внука. — Он доставит вам ещё немало хлопот, но ты, Ровена, неплохо начала.

— Спасибо, Истия. — Ум и голос Ровены переполняла благодарность.

Истия понимающе улыбнулась.

— Я и сама мать, дорогая моя, и мы обе знаем это. Однако я польщена. — Она нагнулась, поцеловала Ровену в щеку. И быстро вышла из комнаты.

Прощальные пожелания Ровены сопровождали личную капсулу Истии всю дорогу до самого Денеба. Элизара же осталась ещё на несколько дней, чтобы убедиться, что Ровена полностью оправилась, так как роды были хоть и непродолжительными, но очень напряженными.

— Я сказала Рейдингеру совершенно определенно, — сообщила Элизара перед тем, как покинуть новую семью, — что тебе обязательно нужен отпуск по уходу за ребёнком, и длиться он будет до тех пор, пока я не разрешу тебе вернуться к работе. Он рвал и метал, но я не уступила ни на шаг. Он обожает, когда с ним не соглашаются. Ты не представляешь, в каком он был восторге, когда ты спорила с ним.

— Я могла бы никогда не узнать об этом, — насмешливо заметила Ровена.

— Кроме того, он не собирается рисковать своей любимицей.

— Мне не нравится, что меня считают любимицей, — жестко ответила Ровена. Она держала на руках Джерана, и выражение её лица никак не сочеталось с голосом.

— Я напомню ему об этом, — мягко заметила Элизара. — Ты хорошая мать, — добавила она. Это обрадует его ещё больше. — И он улыбнулась, поймав острый взгляд Ровены. — Да, не удивляйся. Это вполне естественно. — Потом она слегка нахмурилась. — Кто такая Пурза? Твоя мать?

Ровена удивленно взглянула на неё.

— Неужели она будет преследовать меня всю жизнь?

— Она не преследует, — ответила Элизара и помолчала, обдумывая свои следующие слова. — Она очень счастлива.

— Пурза, — резко сказала Ровена, — была пухой, которую мне дали на Альтаире.

Элизара слегка приподняла брови.

— Она была больше чем пуха, Ровена. — Врач нежно улыбнулась. — А сейчас она счастлива и гордится тобой, твое второе «я». Ты же горда и счастлива.

— Мое второе «я» — пуха?

— Почему бы и нет? — Снова чуть-чуть печальная улыбка заиграла на губах Элизары. — Она была очень умно и с душой запрограммирована. — Она успокаивающе положила руку на плечо Ровены, и этот физический контакт помог Элизаре воздействовать на мозг Ровены. — Хотя физически Пурза и была уничтожена той самодовольной маленькой стервой, ты никогда по-настоящему не расставалась с ней. — Элизара сняла руку с плеча Ровены. — Помни, я всегда рядом и готова ответить тебе в любое время.

Поскольку родители всегда моментально реагировали на потребности Джерана, он преуспел в своем развитии и редко доставлял неприятности без серьезных причин. Дети Каллисто, как и взрослые, были просто очарованы им.

Ровена восстанавливала свою энергетику, а Джефф подшучивал над ней по поводу невесть откуда взявшихся «бабьих» округлостей.

Когда Элизара через шесть недель прибыла на Каллисто для обследования матери и сына, она нашла их в превосходном состоянии.

Но не успела Ровена вернуться в Башню, устроив кроватку Джерана рядом со своим креслом, как Рейдингер послал за Джеффом.

— Это подло! — жаловалась Ровена, расхаживая взад и вперед. — Твой сын нуждается в тебе. Я нуждаюсь в тебе. Мне все равно, что сказала Элизара, он не имеет права разрушать нашу семью.

— Дорогая, мы не знаем его намерений, — пытался урезонить её Джефф.

Она поймала его не совсем спрятанные мысли.

— Ты! Тебе нравится мотаться туда-сюда, всех очаровывать! Шляться по галактике, как… как…

— Как циркач на гастролях? — мягко подсказал Джефф, нисколько не обижаясь на неё. — Но ты не заставишь меня поверить, что тебе по душе, когда кто-то другой, даже я, управляет твоей Башней. Каллисто — твоя вотчина. Станция настроена на твой образ мыслей.

Она посмотрела на него.

— Ну-ка, подожди. Джефф Рейвен, не пытайся применить эту тактику ко мне!

— Ты последний человек в мире, кого я могу обмануть. — И он протянул ей руки. «Не будем сердиться, любимая. Мы слишком хорошо знаем друг друга».

Он прижался к ней, её голова улеглась на его груди, и попытался успокоить её каждой клеточкой своего тела. — Кроме того, мне любопытно, что задумал Рейдингер на этот раз. Я уже побывал повсюду и знаю, что Центральные миры пока не планируют открыть ни одной новой Башни.

Смирившись с неизбежным, она подняла его челнок, перебросила его на Землю и, вздохнув, вернулась к работе.

Джефф был абсолютно прав, говоря, что Каллисто — это её Башня. Стать Прайм Альтаира значило одержать очередную победу. Ей нравилось работать со старыми друзьями и пользоваться накопленным опытом, чтобы управлять такой большой станцией. Но Каллисто был для неё домом, где она встретила и полюбила Джеффа, где родился их сын. Персонал Башни, оставшийся на Каллисто и терпевший все её ранние капризы, был, как она поняла теперь, её семьей, которую она чуть было не потеряла. Афра был скорее младшим братом, чем коллегой. Он признал Джерана очаровательнейшим ребёнком, что только усилило её хорошее отношение к нему.

«Приближается пассажирский лайнер». — Мысли Афры прервали её размышления. Она подхватила корабль, который был поднят в космос Праймом Земли.

«Привет, милая! — Джефф телепатически приветствовал её. — Племенные животные для Денеба! Мы получили премию: материнские и отцовские линии.

Политика ФТиТ, поэтому не злись. Я только что потратил все, что у меня было, на восстановление нашего сельского хозяйства. Вечером буду дома».

Она смогла уловить, что у него есть важные новости. День показался ей бесконечным: она ждала Джеффа, занималась Джераном и все время думала, какое задание Рейдингер дал мужу на этот раз. Она была готова даже покинуть Каллисто, лишь бы быть с Джеффом.

«Ты и будешь, любимая!» — быстро ответил он. Его мысли бурлили от восторга.

Ровена кормила сына, когда Джефф вернулся. Он вошёл так тихо, что она не слышала, пока не почувствовала его присутствие рядом. Джеран испуганно вскрикнул. Но потом, когда Джефф открыл причину своей радости, глаза сына округлились так же, как и глаза Ровены, настолько важными были новости, принесенные отцом.

— Прайм Земли!

— Шш! Тебя все услышат, — оборвал её Джефф, скользнув к ней в кровать и целуя её в шею.

— Ты имеешь в виду, все услышат тебя! — возразила она и принялась расспрашивать:

— Прайм Земли? Но ведь Рейдингер — Прайм Земли.

На лицо и разум Джеффа легла тень.

— Мама узнала это от Элизары. Мы были слишком поглощены Джераном, чтобы замечать что-либо другое. Можешь себе представить, что Рейдингеру сто десять лет?

— Ото!

Джефф кивнул:

— Точно!

И он открыл свой разум, предоставив ей возможность узнать все, что произошло во время незабываемой беседы, проходившей в просторном секретном офисе Рейдингера в кубическом здании ФТиТ. Рейдингер искренне желал выйти в отставку и насладиться хоть несколькими годами жизни без стрессов, неотделимых от его высокого поста. Это желание только укрепилось после смерти Сиглен. Рейдингер прекрасно знал, что мозг его стал время от времени подводить своего хозяина из-за переутомления и старческой слабости. Но он не мог передать бразды правления первому попавшемуся.

«Это могла бы быть я?» — сказала Ровена, поеживаясь от одной мысли о столь тяжелой ответственности.

Джефф воспринял её слова как вызов.

«Извини, что я помешал тебе, любимая… — Он улыбнулся, ощутив, как глубоко облегчение Ровены, что её миновал этот выбор. Он лениво потянулся к Джерану, потрепал его первые кудряшки. Выражение его лица было чересчур мягким и любящим для всемогущего Прайма. — До того самого момента, пока я не обратился за помощью, ты была главной претенденткой на этот пост.

Дэвид, естественно, недостаточно способный, не говоря уже о Капелле. Когда я думаю о том, что я смогу теперь сделать для Денеба…» — Для Денеба? — удивленно переспросила Ровена, засмеявшись. Подобные альтруистические заявления только усиливали её любовь. Её мало удивил выбор Рейдингера.

Джефф кивнул, его сияющие голубые глаза мерцали от удовольствия.

«Разве подобает родному мужу Прайма Земли прозябать на вторых ролях?» «Ты потребовал Башню на Денебе в качестве своего условия?» «Любимая, — и Джефф вытянулся на постели, удобно подоткнув под голову подушку, — я мог потребовать все луны в Солнечной системе для того, чтобы украсить свою корону, и я бы получил их. Как тебе хорошо известно, Центральные миры должны иметь самого лучшего Таланта в качестве своего Прайма. — Он улыбнулся своей особой улыбкой. — Не думаю, что я был жадным или очень уж несговорчивым. Но Денеб получит Башню. Ты уже собрала все основное оборудование, мы его модернизируем, пошлем специалистов для подготовки персонала. Старший сын Ракеллы обещает стать настоящим Праймом.

А там уже и Джеран подрастет…»

Ровена прижала к себе сына.

— Мой ребёнок не будет торчать всю жизнь на Денебе! Ты говорил, что не позволишь ему служить в ФТиТ.

Джефф повернулся на бок, потер щеку, чтобы уменьшить гнев, и улыбнулся, чему она никогда не могла противостоять.

— Любимая, правила игры изменились в нашу пользу. Что скажешь, если наши дети будут управлять ФТиТ? Мы воспитаем их, как подобает Праймам, но в большой и любящей семье. Никто из них не будет нуждаться в пухе.

Никогда, пока мы живы! Мы одна команда, любимая, у нас есть силы и ресурсы, доступные далеко не всем. Мы сделаем так, чтобы они нашли лучший способ приложения своих Талантов. — В его голосе слышались одновременно и мольба, и уверенность. — Поэтому давай действовать сообща.

На её любовь, во всяком случае, он вполне мог положиться.

Джерану было шесть месяцев, когда Ровена снова забеременела. Её удивило, что все вокруг стали бранить её.

— Это мое тело! — был её обычный ответ. — Я прекрасно себя чувствую, пора прекратить всю эту суету вокруг.

Несмотря на прогрессирующую слабость, голос Рейдингера не стал тише, когда он напрямик заявил ей, что она рискует как собой, так и новым ребёнком, забеременев так скоро.

«Рейдингер, вы вмешиваетесь в мою частную жизнь. Вы последний человек, который может высказывать мне такое, — ответила она ледяным тоном. — Вы ясно дали понять Джеффу, что без ума от Джерана. Чем вы недовольны?» «Я не хочу, чтобы моя лучшая Прайм…» Ровена от всего сердца засмеялась, в её смехе не было ни тени зависти.

«Не кривите душой, дорогой мой, вы же говорили Джеффу, что ОН ваш лучший Прайм?»

«КАК ТЫ СМЕЕШЬ ПРЕРЫВАТЬ МЕНЯ?..»

«Я не прерываю, разве я могу? — кротко проговорила Ровена. — Это было бы так пло-о-о-хо для вашего давления, или легких, или черепа, или чего-нибудь ещё. Поэтому будьте паинькой, выпейте чего-нибудь тонизирующего и займитесь вашей Башней. Пока вы ещё можете…» Она почувствовала, что он снова гневается, и вдруг он замолчал. Ровена даже перепугалась, а не зашла ли она слишком далеко.

«Нет, я уже говорил ему, что это наше личное дело, — успокоил её Джефф, — но даже мама давала себе передышку в течение года между беременностями».

На что Ровена сладко-сладко пропела:

«Я тут подумала, а не хочется ли тебе прийти сегодня вечером домой к своей любимой жене и обожаемому сыну?» Последовала ещё одна пауза.

«Я буду дома, и мы продолжим этот разговор».

И снова, уже в который раз за последнее время, Ровена подумала, как глупы мужчины, когда считают, что знают о материнстве больше, чем те, кто рожает детей. Поэтому сегодня вечером она решила опередить его, прежде чем он начнет убеждать её.

Вообще-то она не собиралась забеременеть снова так скоро, но Рейдингер сначала отправил Джеффа проверять чего-то там, на Земле, потом на Луне, потом подстанции на Марсе и ещё более важные в поясе астероидов. Джефф должен был представиться всем губернаторам и наиболее важным членам Лиги Девяти Звезд. Естественно, когда он бывал на Каллисто, они с упоением наверстывали упущенное.

— Мне пришлось высидеть на несколько ужасных собраниях, — вздохнул он устало. — Предлагалось принять решение, что на высшие государственные должности необходимо назначать по крайней мере Т-4, что сократит потери времени на пустое политиканство и будет способствовать выравниванию энергетического баланса.

— Я и не думала, что Рейдингер должен заниматься всей этой административной чепухой, — сказала Ровена. — Неудивительно, что он постарел раньше времени.

— Конечно же это не входит в обязанности Прайма ФТиТ, но как явный его преемник, я обязан познакомиться со всеми, кого беспокоит возможность потери автономности ФТиТ. Я должен доказать, что гожусь на должность Прайма Земли и все такое. Как всегда, не все послы Лиги считают, что колонист — «именно тот человек», которому можно поручить столь ответственный пост.

Подвижное лицо Джеффа выразило целую гамму чувств: от мрачного, скептического до очень строгого. Ровена даже закашлялась от смеха.

— Радуйся, что просто работаешь на станции Каллисто, — успокоил он её и затем перешёл к более важному — показал, как сильно соскучился по ней.

Вот после таких разговоров она и забеременела, несмотря на то, что Талант её масштаба и силы вполне мог избежать этого. Она забыла или, скажем, не стала обращать внимания на возможные последствия вечерних развлечений. Двое детей — на этот раз, по выбору Ровены, родится девочка — будут близки по возрасту; и Ровена с Джеффом собирались сделать все, чтобы они были также близки и по духу. Еще одна грань развития сильных Талантов, если правильно с ними обращаться.

«Ровена! — Срочный вызов Джеффа застал её в момент вечернего кормления Джерана. Интонация, с какой он произнес её имя, говорила о сильной тревоге. — Мама хочет, чтобы я прилетел на Денеб. Что-то её беспокоит. Она сказала, что ты и Элизара тоже слышали нечто перед рождением Джерана. Ты помнишь?» Внезапно и Ровена вспомнила тот день, хотя тогда не придала большого значения услышанному, по уши занятая материнскими обязанностями.

«Элизара действительно почувствовала что-то, но не смогла определить — что? Мне показалось — гнев и боль. Истия тогда подумала о чем-то нечеловеческом».

«Лучше я сам слетаю и выясню, что там можно услышать».

Ровена мысленно возмутилась, Джеран почувствовал это и посмотрел на мать округлившимися от удивления глазами, по-детски надув губки. Она успокоила его на одном уровне и ответила Джеффу на другом:

«У твоей матери «длинное ухо».

«В её сыне этот Талант значительно обострился, усилился, отточился и стал вполне работоспособным. Может, пришло время убедить Истию довести свой дар до ума».

Джефф вернулся на Каллисто на следующее утро с помощью своего собственного гештальта, с первой партией прибывших грузов.

«Привет, дорогая. Где ты спрятала нашего сына? А, он с тобой? Послушай, я собираюсь принять ванну и поесть, потом присоединюсь к тебе. Я на двенадцать часов отстал от времени на Каллисто».

Его бодрый телепатический «голос» успокоил Ровену, и она решила: что бы там ни «слышала» Истия, это не опасно. Джеран спал, когда Джефф наконец-то добрался до Башни. Генераторы гудели на полной мощности. Он подождал, чтобы присоединиться к ней, пока она не закончила с отправкой большого груза. А сам тем временем принес чашки со сладким кофе, который она так любила, протянул ей одну из них, поцеловал в лоб, потом взглянул на их спящего сына; на его лице отразилась бесконечная любовь.

— Он не похож ни на кого в моей семье, — заметил он уже не в первый раз.

— Он похож на самого себя, Джерана Гвин-Рейвена. Так что там? — Она взглянула на ребёнка из-за края своей чашки.

— Ну, не знаю я, что так расстроило мою мать. — Джефф облокотился на пульт управления, держа в руке чашку. — Я не услышал ничего страшного. Но Ракелла сказала, что она слышала, а Бессева Игл, которая точна в своих предсказаниях на девяносто восемь процентов, считает, что у них что-то произошло на пути к нам. — Он взмахнул свободной рукой. — Произошло что-то ужасное.

— Но ведь жуки не вернутся больше, правда? «Может быть, это и объясняет гнев и боль, которые я почувствовала?» — Гнев и боль жуков? — Джефф чуть не засмеялся от такого предположения.

— Хотя, естественно, они могут чувствовать себя не в своей тарелке после потери двух кораблей. К какому бы выводу ни пришли специалисты, ясно, что их социальная структура напоминает улей. Вспомни, мы видели яйца в одном из кораблей во время слияния и находили их сотнями среди космических обломков. Они были на разных стадиях развития. Общества с подобной структурой не проявляют эмоций и имеют четкую иерархию: рабочие особи, трутни, королевы-матки или что-то в этом роде.

— Да, но при нападении на Денеб кораблей какие-то чувства ощущались.

Как ты думаешь, те огромные жуки, которых мы видели внутри кораблей, — королевы? Могут ли они быть настолько разумными, чтобы управлять другими?

— Хм!.. Их тактика менялась, — хмуро признал Джефф.

— Жуки проявляли упорство, — добавила Ровена, — хотя упорство — это скорее черта характера, чем чувство.

Джефф пожал плечами.

— Они могут вернуться в любое время, разгневанные, оскорбленные или просто упрямые. Но стоит им достигнуть периметра сферы влияния Лиги, как повсюду раздастся сигнал тревоги.

— Я бы подумала, что это просто проявление нервозности беременной, — продолжала Ровена, пытаясь проанализировать оттенки эмоций, которые она «услышала», — если бы Истия не услышала их тоже.

— Истия чисто по-женски очень чувствительна, — согласился Джефф. Но его тон укрепил её уверенность в том, что он не совершит ошибку, отмахнувшись от этого факта.

«Ровена? — послышался «голос» Истии, прозвучавший сильнее обычного. — Может, я не вовремя?» «Джеран и я купаемся, — ответила Ровена, не сразу уловив тревожные нотки в её вопросе. — Что случилось?» «Это становится все сильнее и страшнее. — Она была глубоко взволнована.

— Ракелла и Бессева согласны со мной, и все женщины нашей планеты, обладающие хоть малейшей долей Таланта, проявляют тревогу, раздражение.

Можно подумать, что планета заселена самыми сварливыми женщинами в мире: приступы дурного настроения вспыхивают без всяких причин. Ракелла и Бессева слились со мной, чтобы я вышла с тобой на связь сейчас же!» «А я-то подумала, что ты наконец-то начала брать уроки». — Ровена намеренно говорила шутливым тоном.

«Теперь я сожалею, что не получила должной подготовки. Больше не буду такой несговорчивой, если только удастся выпутаться из всего этого».

Разговаривая с Истией, Ровена выбралась из бассейна и обернула себя и сына полотенцами.

«Я так поняла, что ни один мужской мозг не среагировал на этот феномен?» — спросила Ровена, ловко натягивая на Джерана ползунки. Потом принялась бросать в сумку самые необходимые вещи.

«Совершенно верно, — мрачно подтвердила Истия. — Мужчины не воспринимают ничего. И не верят тем из нас, кто слышит!» «Каллисто сейчас закрыта, так что я возьму выходной. Я думаю, стоит захватить с собой Маули. У неё прекрасные эхолокационные способности, даже если Мика нет рядом. Джефф на Проционе. Скоро буду».

Афра и Аккерман не выразили большой готовности помочь ей, они назвали её решение «безрассудным и необдуманным предприятием».

— Маули сделает все, что ты попросишь, — кисло говорил Аккерман, — но будь я проклят, если Афра или я возьмем на себя ответственность отправить тебя и Джерана на Денеб, не сказав об этом Джеффу.

— Я не могу беспокоить Джеффа: у него важное заседание на Проционе. А если вы откажете мне, я смогу запустить себя и Маули и без гештальта. — Она жестом приказала Маули следовать за ней в двухместный челнок. Ровена взяла Джерана на руки и взглянула в лица своим сотрудникам. — Ну, может, вы перестанете наконец перестраховываться и включите генераторы? Вы оба знаете, что Истия понапрасну не заставит рисковать ни меня, ни Джерана, но если она хочет, чтобы я прилетела на Денеб, у неё есть на это право, не так ли?

— По крайней мере, поговори с Джеффом. — Просьба Аккермана прозвучала мольбой.

«Джефф! Истия просит меня прилететь на Денеб. Ситуация обостряется».

«Да? Мне тоже прилететь?» — Она почувствовала, что он слушает её вполуха. Он был на заседании, но ему не было скучно.

«Я беру Джерана и Маули».

«Сын достаточно большой, чтобы выдержать длительный перелет».

В конце концов Афре и Аккерману пришлось-таки выполнить её приказ, хотя она знала, что оба в замешательстве. Так было всегда, куда бы она ни телепортировалась, несмотря на то что сейчас она прекрасно переносила перелеты.

«Считай это инспекционной поездкой будущего денебианского Прайма, Афра, и не беспокойся, мой дорогой, — сказала напоследок Ровена, слегка дотрагиваясь до руки Афры, чтобы вселить в него уверенность.

Он вздрогнул и смущенно улыбнулся, потом помог ей устроиться в двухместном Челноке рядом с Маули. Брайан продолжал хмуриться, закрывая люк. Затем повернулся на каблуках и вернулся в Башню. Афра последовал за ним.

Джерану предстоял первый дальний перелет, хотя это и не была первая телепортация в его жизни. Джефф уже брал его несколько раз в полеты вокруг Юпитера. Мальчик радостно лепетал и энергично размахивал руками, а после того как поймал телепатическое приветствие Истии, пришёл в полнейший восторг. Он любил свою бабушку и связывал с ней приятные, успокаивающие звуки и прикосновения.

«Ты видишь, Маули?» — спросила Ровена. Ей не всегда удавалось скрыть свою гордость за Джерана и его явную Талантливость.

Улыбка Маули переросла в смех.

Истия легко посадила челнок с помощью прекрасно оборудованной новой Башни, купавшейся в огнях, так как на Денебе стояла ночь. Новые генераторы лениво гудели. Ровена ностальгически вспомнила старую, едва работавшую Башню, которую она с таким старанием, чуть ли не по винтику, собирала своими руками. Но по ступенькам Башни уже сбегали Истия, Ракелла и третья женщина, в которой Ровена узнала Бессеву. Бессева оказалась так похожа на Лузену, и внешне, и внутренне, что Ровена невольно вновь почувствовала острую боль утраты.

— Я вдвойне польщена, — благодарно сказала Бессева, поклонившись Прайм Каллисто.

— С этим парнем, я вижу, все в порядке, — произнесла Истия вслух, взяв внука из рук матери и устраивая его на сгибе локтя, как любила носить своих собственных детей. — Ну, спасибо вам, девушки, ублажили старушку.

— Ублажили? Провалиться мне сквозь землю, если я что-нибудь понимаю! — Ровена позволила раздраженно окрасить не только свой голос, но и разум. — Поскольку вы оставили генераторы включенными, давайте поскорее разберемся, в чем дело, здесь же. Я специально привезла Маули, у неё Талант к эхолокации.

— К тому же ночь — лучшее время для того, чтобы почувствовать их присутствие, — указала Истия.

— Мы уже знаем, что они рядом, — твердо заявила Бессева, и Ракелла подтверждающе кивнула.

Все три денебианки излучали напряжение, еле контролируемый страх, граничащий с ужасом. Ровену охватило острейшее желание немедленно отвергнуть или подтвердить наличие опасности.

Башню увеличили, модернизировали, а если судить по западной стене, становилось ясно, что архитектор намерен продолжать расширять здание, когда Денеб получит полноправную Прайм-станцию.

— Правильно, Джеран, хорошенько осмотрись! Однажды это может стать твоим владением, — говорила Ровена, улыбаясь Истии, пытаясь нейтрализовать страх трех женщин. Их чувства были так обострены, что Ровене никак не удавалось присоединиться к ним.

— Бедный ребёнок! Что за судьба! — Истия потрепала его по щеке и положила в одно из свободных кресел, накинув сверху ремень, чтобы он не упал. — Ему будет здесь удобно. — Жестом она пригласила остальных сесть вокруг главного пульта управления. Потом попросила Ровену начинать гештальт.

Как только Ровена почувствовала, с какой готовностью генераторы слушаются её, она снова улыбнулась, вспомнив старое оборудование. Сначала Истия, как бы пробуя, присоединилась к сознанию Ровены, потом Ракелла, Бессева и, наконец, Маули слились воедино.

«Где?» — спросила Ровена.

Истия указала направо, чуть западнее от северного полюса, на самое яркое созвездие в денебианском небе. Ровена не знала точно его название, она была знакома только с небесными светилами над Альтаиром и Каллисто.

«Не думаю, что они пришли именно с той звездной системы, — добавила Истия, — хотя они и приближаются из того сектора космоса».

Ровена велела своему сознанию, усиленному с помощью денебианок, выйти за пределы ночного горизонта Денеба, за пределы его спутников, далеко-далеко за орбиту Денеба в черноту космоса. Это слияние разительно отличалось от того, что она чувствовала почти два года назад. Сейчас она была в центре. Вдруг Ровене вспомнилось предсказание Йеграни, и она подумала, не ошиблась ли тогда, поверив, что оно уже сбылось, когда они защищали Денеб и когда появился Джефф.

«Ты ещё не побывала в центре, о котором говорила Йеграни, — тихо подсказала Бессева. — Предсказание её не расплывчато. Опасность, грозившая тогда Денебу, не была твоей, как сейчас».

Что затем почувствовала Ровена, не было связано со словами или голосом Бессевы. Что-то, несомненно, опасное и злое двигалось к системе Денеба.

«Не злое! Неизбежное! Неизбежное в том смысле, что они убеждены в своих силах и исходе схватки, — пояснила Истия, наконец-то разобравшаяся в природе излучения.

Ровена:

«Их излучение сейчас не несет боли. Как и гнева».

Бессева:

«Со временем боль прошла, а гнев сублимировался в целеустремленность».

Ровена:

«Что это?» — Она прилагала все усилия, но не могла ничего ни «увидеть», ни «прочесть». Не прослушивалось ни единой мысли, только решимость совершить тяжелую работу.

Ракелла:

«Это не в единственном числе!»

Маули, удивленно:

«Этого много. И они пугают меня! Они… какие-то масляные».

Истия, холодно:

«Это множество излучает желание разрушать. Достаточно определенное, чтобы взволновать даже невосприимчивый мозг».

Ровена, живо вспомнив прошлое слияние:

«В прошлый раз выжившие были посланы именно в этом направлении!» Истия:

«Слияние не проследило их путь до конца?» Ровена, сожалея об ошибке:

«Тогда наши действия оказались достаточно жесткими».

Истия:

«Должны были быть уничтожены все».

Ровена:

«Хм, да, серьезная ошибка в расчетах. Нам не удалось напугать их. Тогда следовало забросить их на солнце и сэкономить время и силы, потраченные на расчистку обломков. Ты участвовала в том слиянии, Истия?» Истия:

«Нет. — К ней вернулась свойственная ей насмешливость. — Я была занята другими делами. На этот раз угроза полностью повторяется».

Ровена:

«На этот раз мы не совершим ошибки. Вот только что послужит достаточно эффективным средством устрашения?» Бессева:

«Я настоятельно предлагаю полное уничтожение».

Ровена:

«Это совершенно неприемлемо для Совета Лиги. Даже к врагам нельзя применять насильственные меры».

Истия:

«Необходимо обдумать и крайние меры. Разум насекомообразных явно не подвержен импульсам страха. Интересно, какой интеллект управляет этим вторым штурмом?» Маули:

«Мы не ошибемся, если посчитаем, что, как и в других колониях насекомых, самки или яйценесущие особи являются там ведущей силой? Как продолжательницы рода?» Истия:

«Логичное предположение, поскольку мы улавливаем это, а мужчины — нет».

Ровена:

«Мне противно бороться с жуками».

Истия, насмешливо:

«Ты видела реконструированный специалистами макет одного из «жуков»?

Огромные! Даже принадлежащие к самым малым видам будут грозными противниками. Не думай о них как о «паучках». Думай, как о больших, ужасных существах. Я не хотела бы бороться против них на поверхности Денеба».

Бессева сухо заметила:

«Особенно если учесть, что Денеб почти не имеет вооружений. Охотничьи ружья не оставят даже следа на их панцирях. Если бы мы смогли доказать, что имеем дело с общественно организованными насекомыми…» Истия:

«Думаю, мы сможем. Помните, среди обломков кораблей попадались яйца…» Бессева:

«И вместе с тварями, которые в огромных количествах посыпятся на Денеб во время атаки этих неумолимых войск… Их необходимо уничтожить прежде, чем они достигнут поверхности планеты! Или уж лучше прямо сейчас подумать об эвакуации Денеба».

Истия безапелляционно возразила:

«Мы не оставим Денеб».

Маули:

«Я чувствую что-то такое огромное…» — Она замолчала, пряча свой страх как можно глубже.

Ровена:

«Как и мы, Маули».

Истия, кисло:

«Как ты думаешь, на этот раз нам пришлют Флот без долгих проволочек, Ровена?» Ровена:

«Поверьте, это будет! Даже если мне придется самой телепортировать каждое подразделение».

Бессева:

«Будь тоньше, Ровена. Только скажи Прайму Земли, что отказываешься покидать Денеб до тех пор, пока не прибудет военная помощь».

Истия со смехом:

«Рейдингер не станет рисковать тобой».

Маули:

«Не пора ли нам возвращаться? Они могут учуять нас».

Ровена:

«Сомневаюсь, Маули. Не похоже, что они думают о чем-то ещё, кроме своей цели — Денеба. Именно поэтому мы и почувствовали их присутствие.

Односторонность их мышления — большой недостаток. Я хочу узнать побольше деталей, раскрыть механизм их мыслительного процесса. Флоту понадобятся детали».

Истия:

«И Рейдингеру с Джеффом. Им придется поверить нам». — В её голосе прозвучало сомнение.

Ровена:

«О, они поверят нам! Зачем иметь собаку и лаять самому?» Истия:

«Что?»

Ровена, хихикнув:

«Одна из поговорок Сиглен».

Ровена вышла из слияния и немало удивилась, увидев, что через окна Башни уже проникает дневной свет. Джеран крепко спал, сладко посасывая большой палец. Ровена, быстро взглянув на него, поняла, что он совершенно спокоен.

— Я и не думала, что мы так долго, — сказала Истия извиняющимся тоном, посмотрев на станционный таймер. — Пять часов! Ты завела нас дальше, чем мы могли рассчитывать.

Ровена потянулась, расслабляясь и болтая ногами. Другие тоже потягивались.

«Ровена, — раздался властный голос Джеффа. — Где ты была? Я не мог связаться с тобой!» «Послушай, любимый, Денебу снова грозит нападение. Только на этот раз мы не остановимся на полумерах!» — выпалила Ровена и открыла ему свой разум.

«Это невероятно! — ответил Джефф, как только воспринял всю информацию.

— Никто не сможет сказать, что мы наблюдаем случай массовой истерии, раз в это вовлечены ты и моя мать. И Бессева, — добавил он быстро, как бы извиняясь. — Теперь я понимаю, почему в прошлый раз Рейдингер не мог вызвать Флот по моей просьбе. Но я уже знаю, какие кнопки нажать, чтобы сработала всеобщая тревога».

«Если мы правильно определили сущность приближающихся кораблей, то Флот будет бесполезен. Разве только с психологической точки зрения», — уточнила Истия насмешливо.

«Мама! Вы просто раздавите их! Может, и Флот пригодится на что-нибудь!» — настаивал Джефф.

«Ну, Флот ещё может схлестнуться с пришельцами, когда те подойдут ближе, но, честно говоря, я не хочу, чтобы они приближались? Это приведет к значительным разрушениям», — говорила спокойно Истия.

Джефф:

«Было бы разумнее предупредить их притязания как можно скорее».

Истия, терпеливо:

«Пришельцы представляют собой «множество», состоящее из женских особей».

«Тогда мы пропали! — Джефф лишь наполовину пошутил. — Ты останешься там, Ровена, любимая? — Его мысли были предназначены только для неё, и это заставило её улыбнуться.

Ровена быстро взглянула на Истию.

«Нет, мне нужно вернуться на Каллисто. Оттуда легче будет расшевелить все это болото. Я оставляю Маули, чтобы она помогала поддерживать связь.

Но, уверяю тебя, если мы не получим помощь немедленно, я сразу же вернусь сюда, чтобы заставить Лигу отнестись к нападению серьезно. Эти существа могут только начать с Денеба, и допускать враждебных пришельцев в пределы влияния Лиги — значит получить угрозу всем!» Истия:

«Они приближаются с пугающей скоростью».

«Я знаю. Я уговорю адмирала Томиакина выделить мне быстрый корабль-разведчик», — решил Джефф.

«И, разумеется, сам полетишь на нем?» — спросила Ровена.

«А кто сможет лучше? — Она уловила его улыбку. — Я не зря паниковал в прошлый раз, поэтому они выслушают меня».

Истия произнесла вслух, спрятав свои мысли:

— Мужчины! Вечно они доказывают своё превосходство!

«Будет лучше, если на корабле-разведчике полетит женский экипаж. Или возьми Маули с собой. Она знает, к чему прислушиваться», — предложила Ровена.

Джефф:

«Ты читаешь мои мысли!» «Думаю, каждый почтет своим долгом участвовать в этой оборонной операции, — трезво сказала Ровена, — иначе они обрушатся на Денеб. И очень скоро».

Ровена говорила о том, о чем думали другие, хотя произнесенное вслух не сняло напряжения.

— Я организую сменное дежурство, — предложила Истия. — У нас хватит людей. А Ракелла выберет средства, чтобы снять отрицательную реакцию.

— Не все женщины нуждаются в этом, — заметила Ракелла.

Истия улыбнулась:

«Тогда у нас появится возможность узнать, сколько женщин на Денебе обладают Талантом.

Ровена, сугубо лично:

«Ты очаровательна!»

Истия, также лично:

«Нет худа без добра».

Потом Джеран проснулся, его нужно было покормить, поэтому Истия быстро отправила мать и сына в заново построенный дом на ферме Рейвенов. Вокруг дома на сочной, посеянной Джеффом траве паслось стадо коров, которых он купил на свои деньги. Ровену очень удивило, что основная часть фермы находится под землей.

— Пуганая ворона куста боится, — ответила Истия, содрогнувшись и улыбнувшись одновременно, — а также это очень выгодно: экономится энергия, прохладнее летом и теплее зимой. И я чувствую себя в безопасности; Да и пейзаж не надоедает. Большая часть Денеб-Сити располагается под землей. Мы будем пролетать над городом, возвращаясь в Башню. А теперь давай накормим этого голодного молодого человека. И сами поедим! Это долгое ночное бдение заставило меня проголодаться.

Как только Ровена вернулась на Каллисто, она позволила Рейдингеру просканировать свои воспоминания о слиянии разумов. О том, что он серьезно обеспокоен, говорил и тот факт, что он не поднял никакого шума по поводу её внезапного исчезновения. Когда она напомнила ему о предсказании Йеграни в качестве подтверждения своих слов, он кисло возразил ей.

«Ты организовала слияние, — сказал он. — Ты спасла Денеб, и ты летала в космосе».

«Не я была в Центре на Денебе, а Джефф».

Рейдингер зашумел:

«Проклятые ясновидящие слишком хитро используют двусмысленности!» «Рейдингер, вы не сможете игнорировать этот факт!» — Настала её очередь бушевать.

«Черта с два я поддержу твоего агрессивного денебианца! Он уже агитирует Высшее командование Флота и всех, кого знает из администрации Лиги. — Рейдингер сердился, но в его голосе чувствовалась гордость за своего протеже, что заставило Ровену улыбнуться. — Не надо было таскать его повсюду. Он получит Флот, но подразделения поблизости от Денеба настаивают, чтобы мы тоже дали возможность произвести разведку».

Ровена:

«Джефф сказал, что он пойдет впереди».

Рейдингер помолчал немного.

«Он не потратил зря ни одной унции своего обаяния за последние полгода.

И теперь легко манипулирует различными представителями администрации и агентств, которые будут вовлечены в эту операцию. Он идет напролом».

Ровена улыбнулась про себя над недовольством Рейдингера. Она немного знала от Джеффа о том, что такое иметь дело с бюрократией. Очень важно, что он демонстрировал своё умение на высшем уровне. Поскольку цель нового нападения — Денеб, у него были веские причины использовать свой Талант.

Джефф и в самом деле действовал очень эффективно: ему удалось получить целую эскадрилью кораблей-разведчиков. И, следуя совету жены, он выбрал женские экипажи для двух кораблей.

«Хуже всего, — жаловался Рейдингер Ровене, — что Джефф — самый сильный Талант, которого я только встречал, и он должен пойти дальше тебя, Ангарад. — После рождения Джерана Рейдингер звал её настоящим именем, потому что «Ангарад» звучало для него гораздо женственнее, чем название дерева. — Джефф собрал ксенобиологов со всех уголков Лиги Девяти Звезд, они требуют фактов об этих женских тварях, угрожающих вам».

«Женские особи всегда более опасны, чем мужские, Рейдингер», — заметила Ровена, хотя и не помнила, откуда услышала это высказывание. Оно не входило в обычные поговорки Сиглен.

«Оберегают молодняк. Я думаю, даже жуки могут обладать инстинктом материнства! Если только это те же жуки». — Его рычащий голос растаял в её сознании. А Ровена занялась мелкими домашними делами, телепортировала свежую воду из артезианских колодцев Уэльса в цистерны Каллисто, пополнила еженедельные запасы продовольствия, выполнила другие домашние заказы для тех, кто жил на станции. Но все время ждала вестей от Джеффа.

«Мы вышли за пределы орбиты Денеба на две астрономические единицы, — доложил он. — Я сам веду эскадрилью. Прекрасный капитан, отличный экипаж, — добавил он, передав телепатическую картинку капитанского мостика «Замбии» и необыкновенно красивой женщины, занимавшей кресло капитана.

Офицеры у пульта управления тоже были довольно молоды и привлекательны. — Выбрал самых красивых и талантливых. Но равных тебе не встретил, любимая».

«Я не Собираюсь на это отвечать».

«Тогда следует ли мне быть достаточно великодушным и сообщить, что они подтвердили ваши предчувствия о приближении корабля. Не все экипажи состоят из женщин, но те, в которых они есть, проявляют те же симптомы, что и большинство женщин на Денебе. Я чувствую себя совершенно беспомощным, хотя бы быть более чувствительным!» «Радуйся, что не улавливаешь их ауры. Джефф! Это зло, настоящее зло, и оно излучается так интенсивно, что становится страшно. Если бы я была корабельным котом, то каждый волосок на моём теле встал бы дыбом. И не называй этот феномен в единственном числе. Маули услышала много — множество, которое упорно движется к своей цели».

«Точно так же капитан Лоджин суммировала свои впечатления о намерениях этого множества. И они движутся непосредственно к Денебу. Я немного испуган, ведь это моя планета, но я никак не-могу заставить себя поверить, что этот корабль скоро пройдет через космическое пространство около Денеба. Совершенно непонятно, как они собираются избежать столкновения с Денебом-8, летя с такой скоростью. Понадобится много времени на торможение. Или, быть может, жуки выдерживают перегрузки лучше, чем мы, обладающие плотью».

Ровена почувствовала, что Джефф что-то задумал.

— «Что ты сейчас делаешь?» «Осматриваюсь. На «Замбии» слишком много шума».

Ей тревожно было думать о том, что он сейчас вдвоем с Маули в своем уязвимом кораблике, далеко от хорошо защищенных и вооруженных кораблей-разведчиков.

«Тебе следовало взять с собой капитана. Сам ты ничего не услышишь».

«Я слышал, да и Маули помогла. Мы поддерживаем связь с капитаном. Не так уж и плохи мужчины, любимая».

«Вот уж успокоил!»

Тон Джеффа изменился:

«Так я и думал. Способности Маули становятся по-настоящему полезными».

«Как никогда раньше!» Он молчал, хотя его разум поддерживал с ней связь. Установив на станции статус повышенной готовности, она оставила управление Башней на Афру, Мика и Аккермана. Потом занялась сыном.

Было так приятно кормить Джерана и укладывать его спать. Чаще всего она не изменяла единственного ритма его жизни с помощью телепатических импульсов; но после телепортации на Денеб его обычное расписание нарушилось, и она стала слегка «подталкивать» его. Ровена не отрываясь долго смотрела на сына — каким же бесконечно родным он стал для неё! Потом она легла в свою постель, положив руку на ту сторону, которую обычно занимал Джефф, и расслабилась, освобождая свой мозг от повседневных забот.

«Ото! — Испуг в голосе Джеффа заставил её вскочить. Реакция Маули больше походила на панику. — На нас с невероятной скоростью летит громадный планетоид. По сравнению с ним мы даже с помощью гештальта движемся как черепахи. Он приблизительно в двадцати астрономических единицах от нас, но мы сближаемся быстрее, чем хотелось бы. Оборонное кольцо, которым так гордится Флот, все равно что бесполезная игрушка против корабля таких размеров. Мы рядом с ним словно блохи против гигантов с Проциона. Спокойно, Маули! Мне все равно, какие у них могут быть приборы, я уверен, они не видят нас. Мы для них меньше пылинки. Ты можешь чувствовать их, но если они учуют нас, то мы действительно превратимся в пыль».

Ровена тем временем успокаивала насмерть перепуганную Маули. Внезапно раздался короткий смешок Джеффа.

«Это может быть только флагманский корабль. Флоту нужна информация, поэтому необходимо его обследовать. Никогда не приходилось иметь дела с объектом такой массы и размеров. Сканер говорит, что «невозможно произвести точные замеры на таком расстоянии». Но приближаться страшновато, так намного уютнее. Так-так! И он становится темнее. Он не соблюдает основные законы космоплавания! Это расстроит Флот больше, чем сообщение о его размерах. Нет, придется скрыть это, в противном случае адмиралы ударятся в панику. Они заранее предупреждали, чтобы я не выходил за пределы разумного в своих оценках. Но реальность превзошла все ожидания. Что, они думают, я могу сделать, сидя в этой скорлупе? Создать портативное солнышко для его освещения?» Ровена возобновила связь с Джеффом и увидела через его оптические приборы то же, что видели он и Маули, — темное пятно, рассекающее россыпи звезд.

«Совсем как Левиафан, правда? Понятно, почему в твоих венах пульсирует адреналин, любимый».

«Левиафана? Интересное сравнение, любовь моя».

«Джефф Рейвен, если ты подойдешь ближе к этому… к той опасности, я сама убью тебя», — добавила она, быстро спрятав нарастающий ужас.

Джефф усмехнулся:

«Только это образумит меня. Спокойнее, родная, я приближусь к нему ровно настолько, насколько хочу, хотя Маули или капитан Лоджин и считают это неразумным».

«Они слышат что-нибудь полезное?» «Ну, Маули слышит и не слышит. Она позволила проникнуть в своё сознание, и я чувствую, что там кипит огромная работа, все суетится и движется, но в некоторых местах не слышно ни звука. Я думаю, что проклятый планетоид — вечный странник. Маули уловила больше, чем я. Она считает, что там шесть или даже больше разных уровней разума. — Его голос смягчился, теперь он говорил с ней лично. — Маули покрылась холодным потом от ужаса… Цель — слишком мягкое слово… Это скорее «священная обязанность»… Так она чувствует. Я верну нас назад прежде, чем бедное дитя совсем раскиснет. Даже капитан потеет и испускает импульсы страха».

Ровена:

«Когда они атаковали Денеб в прошлый раз, слившиеся умы не почувствовали в нападающих ни святости, ни целеустремленности, ни интеллекта».

Джефф:

«Ты предполагаешь, что тот корабль, который мы выбросили из нашей системы, вернулся к своей большой маме?» Ровена:

«Почему бы и нет? Ты же и сам считал, что они собираются захватить Денеб. Может быть, они хотели подготовить планету для прибытия именно тех, кто находится на планетоиде сейчас».

Джефф:

«Корабль — мать, и именно поэтому только женщины чувствуют его намерения?» Ровена:

«Это не повод для смеха!»

Джефф:

«Поверь, дорогая, все, что я думал об этом раньше, забыто. Мы в серьезной опасности, и я благодарю Небо за то, что у моей матери такой слух! Если бы не она, у нас бы не было возможности тщательно спланировать кампанию против этого «Левиафана». Это судьба Денеба и всего Человечества — противостоять им… — Последовала короткая пауза. — Так мы и сообщим Прайму Земли! На этот раз у него нет времени на размышления. — Снова прервавшись. Джефф печально хмыкнул. — Хотя Лига может довести нас до гибели своими сомнениями. Поверишь ли? Они сейчас обсуждают этические темы. Должны ли мы мешать продвижению приближающегося корабля просто потому, что он может (послушай только — может!) иметь враждебные намерения».

Ровена, пораженная:

«Это правда?»

Джефф, саркастически:

«Как мы теперь сможем доказать враждебные намерения? Они ещё не запустили ни одной ракеты, которые я мог бы зашвырнуть на Землю и напугать сомневающихся».

Афра:

«Ты сказал, что «Левиафан» явно следует курсом прямо на Денеб?» Джефф:

«Да, Афра, и все компьютеры эскадрильи подтверждают это. Если «Левиафан» не затормозит, достигнув системы Денеба, то, как следует из последних расчетов, он врежется прямо в Денеб-8. Капитан Лоджин сейчас просчитывает последствия такого столкновения».

Рейдингер:

«До этого не дойдет! Талант не допустит, чтобы Лига Девяти Звезд не приняла во внимание весьма серьезное предупреждение об огромном нашествии предположительно вражеских сил неизвестного потенциала».

Джефф:

«А что вы задумали. Прайм Земли?»

Рейдингер:

«Я сейчас на конференции старейшин Лиги Девяти Звезд, и ты можешь быть уверен, что я заставлю их действовать, а не только спорить. Мое первое требование к старейшинам — отправить флагманский корабль «Бийджинг» в систему Денеба. Он доставит и оставит в половине астрономической единицы за пределами системы Денеба модули, которые встретят и идентифицируют врага. Модули вполне успешно справились на Антарес с десантом чужаков, чем-то похожих на жуков».

Ровена, взволнованно:

«Дурацкое занятие расставлять для них ловушки! Разве мы не говорили, что главное чувство, излучаемое этим кораблем, определяется разрушением, желанием уничтожить Денеб-8?» Рейдингер:

«Да, я согласен с вашими выводами, Ангарад. Я потребую в дальнейшем, чтобы Москва, Лондон и Нью-Йорк установили также оборонительные мины в половине астрономической единицы от системы Денеба».

Джефф:

«Как колокольчики на клумбе?»

Рейдингер продолжал:

«Под предлогом, что предупреждающий выстрел будет понят».

Ровена кивнула.

Джефф:

«Поторопите капитанов этих кораблей как можно скорее добраться до места и расставить мины».

Рейдингер:

«Пока мы ждем!» Ровена и Джефф одновременно выразили недоумение:

«Ждем?»

Рейдингер:

«Ждем! Молодость нетерпелива. Нужно дождаться благоприятного момента».

Джефф:

«Но не тогда, когда нападение грозит моей родной планете».

Рейдингер:

«Так было и раньше, и вы спаслись. Тем не менее в дополнение к моим официальным распоряжениям, — и Рейдингер помолчал, подчеркнув в этом значительность сказанного, — я разослал всем Праймам и Талантам выше четвертой степени, независимо от направления их деятельности, отдельный приказ. Эта мера не успокоит вас?» Джефф, неуверенно:

«Не совсем. Я не знаю, что смогут сделать Таланты против «Левиафана»?

Приказ на какие действия?»

Рейдингер хмыкнул:

«Я думал, вы сообразительнее. Обдумайте все это, пока мы ждем. И за это время. Джефф, я хотел бы, чтобы ты побывал на Денебе. Ангарад, пожалуйста, присоединитесь там к нему, но прошу оставить сына на Каллисто».

Джефф:

«Минуточку…» Но Ровена уже поняла, что Рейдингер имел в виду:

«Нет, Джефф. Я должна быть на Денебе, чтобы помочь Истии. Потом, насколько нам известно… а Джерану будет безопаснее находиться подальше от огня. Это было бы слишком большой перегрузкой для него. И Рейдингер, естественно, не допустит этого, правда, Питер?» Рейдингер рявкнул:

«Да!»

Ровене совершенно не хотелось оставлять Джерана. Она будет очень скучать по нему, но среди женщин на станции и с Афрой ему будет хорошо, окруженному любовью и заботой. Поэтому она спокойно устроилась в своем челноке и терпеливо ждала, пока не разогреются генераторы, чтобы с помощью Афры и Мика телепортироваться на Денеб. Стоило ей появиться в Башне Денеба, как она сразу заметила признаки усталости на лицах тех, кто стоял на вахте.

— Если мы проглотим ещё хоть каплю транквилизатора, то вообще ничего не услышим, — серьезно пояснила Истия. Однако её невероятная энергия ничуть не уменьшилась, её аура светилась ярко-красным цветом. Она быстро обняла Ровену. — Я уже на пределе. Скоро покажется дно колодца, если я буду слишком часто черпать из него. Но эти не получат мою планету. — Красный цвет её ауры стал ещё интенсивнее.

— Что говорит Бессева? — спросила Ровена, не увидев среди присутствующих ясновидящую.

Истия неопределенно пожала плечами.

— Она впала в глубокий транс, стремясь проникнуть сквозь оболочку — как там Джефф назвал его? — «Левиафана», пытаясь увидеть, что там внутри.

Чертовски плохо иметь неизвестного противника.

— Старейшинам хочется верить, что они не несут враждебности, — ехидно заметила Ровена.

Не только Истия, но и другие в Башне не разделили это мнение. Ровена села в свободное кресло и присоединилась к слившимся умам в приближающемся разведчике. Это значительно сократило расстояние между ним и планетой.

Джефф:

«Готовы поймать меня, любимые?»

Истия, лично:

«Он, должно быть, устал, если просит помочь».

Ровена:

«Хорошо, мой рыцарь, сейчас вы будете на посадочной полосе!» …Походка Джеффа была далеко не столь упругой, как всегда, когда он вошёл в Башню и рухнул на ближайший стул. Прежде чем Истия отдала приказ одной из девушек, Ровена сама взяла стакан со стимулятором и вложила ему в руку, затем обхватила ладонями его виски, передавая энергию. Закрыв глаза, он принимал её дар, любящая улыбка слегка приподнимала уголки его губ.

«Ты всегда знаешь, что мне нужно, дорогая! Я глубоко благодарен тебе. И верну долг по первому требованию».

— Не пора ли нам действовать? — сердито спросила Истия.

Джефф пожал плечами.

— Флот собирается поиграть в звездные войны. Они уверены в своей непобедимости. Я — нет.

Ровена:

«Сможет слияние умов остановить их? У «Левиафана» может быть оружие, о котором мы и не подозреваем».

Джефф:

«Но не в том районе космоса, где они расположились, и, к счастью, все они собраны в одну кучу, так что вполне вероятно, что мы сможем от них защититься. — Он невесело засмеялся. — Старейшины думают, что «Левиафан» разумно среагирует на приветственные и идентификационные модули. Флот не настолько наивен, чтобы рассчитывать на это. Однако адмиралы уверены, что «Левиафан» обязательно среагирует на мины. А раз он использует своё оружие против мин, они узнают, как и самим обороняться».

Ровена:

«Среди старейшин есть женщины…»

Джефф:

«Никто из них не обладает большим Талантом, а твое сообщение изрядно напугало их. Модули будут установлены, чтобы успокоить самых робких членов Совета».

Ровена:

«А что, если «Левиафан» окажется двуличным?» Джефф рассмеялся:

«Что? Ты имеешь в виду, что они мило поприветствуют модули, а потом запустят ракеты, если позволить им продвигаться «в мире»?» Истия, задумчиво:

«Множество, конечно, не настолько хитро. Они односторонни. Они все думают одинаково. Ими движет одна цель — разрушение».

Другие женщины на вахте немедленно согласились.

Истия:

«А где Маули?»

Джефф:

«Отдыхает. И я бы последовал её примеру. Пока у меня ещё есть время».

Джефф вернулся в Башню, когда пришельцы проигнорировали первое приветственное послание. Всего их было десять, состоящих из звуков, сигналов и знаков, которые имели универсальное значение. Он увел Ровену и Истию от того, что назвал «их вынужденным бдением». И заставил обеих уснуть, как они однажды заставили его, не обращая внимания на протесты, когда они проснулись.

— Моя эскадрилья заняла позицию за спутниками Денеба, — рассказывал он матери и жене, пока они с аппетитом поглощали приготовленную им пищу. — Это позволит эскадрилье чувствовать себя в безопасности! — улыбнулся он. — Даже мужская часть экипажа встала теперь на вашу сторону! «Левиафан» продвинулся прямо к системе Денеба и быстро приближается к минированному участку. — Он сцепил руки. Глаза его сверкали от предвкушения битвы.

Истия насмешливо взглянула на Ровену:

— Все они такие!

— Хотелось бы думать, что не все, — ответила Ровена с гордостью — этот имеет хоть каплю здравого смысла.

— Да, он кое-чему научился у нас, правда? Я не имею в виду только умение готовить.

— Мама, почему вы не устроите места для сна прямо здесь? — спросил Джефф, когда они телепортировались в Башню. Вахта только что сменилась, но экипажи не спешили разойтись по домам.

Бессева:

«В чем мы действительно нуждаемся, так это в стульях для всех, кто не хочет пропустить начала боевых действий».

Истия:

«И это все?» Послышался металлический стук — рядом со входом в Башню выросла целая гора стульев.

«Еще что-нибудь?»

На этот раз отозвалась Ракелла:

«Еще дюжину стульев, чашки и, скажем, пачку кофе и несколько упаковок фруктовых соков. Зрелище обещает быть увлекательным, а нам нужно поддерживать уровень сахара в крови».

Пустовавшее ранее западное крыло превратилось в амфитеатр, заполненный зрителями, ждавшими начала спектакля. Они молчали, но их присутствие оказывало поддержку. Джефф сел к пульту управления, экран которого показывал три корабля-разведчика и два ближайших дредноута, «Москву» и «Лондон». — Ровена, заняв своё место, кивнула Истии и двум женщинам. Их объединенный разум, усиленный гештальтом, вышел в открытый космос. На этот раз они без труда обнаружили нарушителя, пролетавшего последний приветственный модуль.

Истия:

«Ну что ж, ничего не поделаешь».

Ракелла, напряженно:

«Может, они не поняли ни одно из посланий?» Истия:

«Это несущественно. Наша явная попытка завязать контакт заслуживает хоть какой-то реакции».

Ровена:

«Достаточной для пацифистов из совета старейшин с их добрыми намерениями».

Откуда ни возьмись появился Рейдингер, иронично заметивший:

«Но стоило попробовать, не так ли?»

Истия, внутренне поежившись:

«Думаю, что успокоит совесть и будет хорошо выглядеть в отчетах».

Рейдингер:

«Довольно большая часть населения держала пари, собьют пришельцы модули или нет».

Джефф:

«Тем самым они проявили бы явные враждебные намерения».

Истия:

«Я устала повторять, что их враждебные намерения давно уже проявились!

Эти существа — наши злейшие враги».

Джефф:

«А кто поставит на то, что они собьют мину? Я бы не сомневался».

Через несколько мгновений все экраны были переполнены информацией, поступавшей с дредноутов, кораблей-разведчиков и небольших курьерских кораблей. Несколько мин были уничтожены, но не «Левиафаном». Сканеры зарегистрировали появление мобильных подразделений с «Левиафана», на полной скорости двигавшихся к минам.

Ровена и Джефф одновременно:

«Такие же корабли, как мы уничтожили два года назад!» Рейдингер:

«Вот что значит Талант! Флоту понадобилось на десять секунд больше, чтобы определить это. «Замбия» и её корабли-сестры требуют разрешения на ответный удар!» Ровена и Истия одновременно:

«Не разрешайте им вступать в бой!»

Ровена:

«Нам понадобятся их умы!»

Рейдингер:

«Ты все рассчитала, Ангарад?»

Ровена:

«Да, конечно! Но «Левиафан» должен подойти достаточно близко, чтобы попасть под действие гравитации Денеба-8, чтобы ему потом не удалось удрать».

Джефф, хмуро:

«Опять ждать?» Рейдингер, так же хмуро, но с большей долей уверенности, чем у Джеффа:

«Мы ждем подходящего момента!» Джефф включил графический дисплей. На экране появились изображения подразделений Флота, потом мобильные силы «Левиафана». Теперь было хорошо видно, с какой скоростью они движутся, их число и состав.

— Слишком быстро приближаются. А что, если ваша стратегия не сработает? — засомневался Джефф.

Рейдингер:

«Флот уже уничтожил или подбил семь из пятнадцати истребителей, посланных с «Левиафана». Мы готовы к любым неожиданностям».

Когда пауза слишком затянулась, Джефф резко спросил:

«Но ведь это жуки? Те же проклятые жуки?» Рейдингер:

«Так следует из первых неподтвержденных сообщений».

— Они должны поставить тебе памятник, мама, за твой слух! — воскликнул Джефф, заставив замереть всех, кто был в Башне. Он взял её за руки и закружил по комнате.

Истия тщетно отбивалась, но его возбуждение заметно снизило напряженность в Башне.

— Глупый мальчишка! Услышать — это полдела! — Она вырвалась из его рук, но прежде нежно погладила по лицу.

Все в Башне повернулись к экрану и увидели, что «Левиафан» неумолимо приближается, оставляя позади холодные и безжизненные планеты внешнего круга денебианской системы.

«Два наших истребителя уничтожены. Они подошли слишком близко к «Левиафану», преследуя вражеские корабли, — грустно констатировал Рейдингер. — Потом пришельцы выпустили самонаводящиеся ракеты в сторону дредноутов. Но они выдержали нападение, к счастью, никто не пострадал».

«Флот все ещё верит в возможности своего вооружения?» — спросил Джефф.

Рейдингер, кивнув:

«Москва» и «Лондон» взяли нарушителя в вилку и выпустили первые торпеды».

Истия:

«Они должны показать, на что способны. Джефф. И перестань шагать туда-сюда. Мои нервы на пределе и без твоих хождений».

Ровена:

«Побереги силы, любимый. Таланты — солдаты, а ты — их командир!» Глаза Джеффа сверкнули, он невесело усмехнулся.

«Я учту это. Понемногу этого деревенщину научат хорошим манерам».

«Я думаю, — Ровена сделала значительную паузу, — ты проник за щит Рейдингера и выудил его план».

Джефф, с совершенно невинным видом:

«Я? Нарушил неприкосновенность Мастера? Я, конечно, хорош, но не настолько же!» Ровена громко рассмеялась:

— Я думаю, что ты более чем хорош, любимый. Если ты подождешь, поймешь, что задумал Рейдингер.

Для всех в Башне было трудно ждать, смотря, как нарушитель проникает все глубже и глубже в денебианский космос, и зная, что орбита Денеба и траектория движения «Левиафана» неумолимо сближаются. Истия отсылала людей домой отдохнуть, заказывала еду, проверяла вахтенных, отправляла Джеффа и Ровену на ферму поспать. Потом сама приехала туда и велела вернуться, чтобы принять командование.

Чтобы подразнить «Левиафана», дополнительные эскадрильи были посланы.

На поверхности планетоида появились трещины, но, несмотря на это, они не заставили его изменить курс.

Ровена тихо-тихо сказала Истии:

«Эти матери, должно быть, считают себя теперь непобедимыми».

Истия:

«Я чувствую, они знают об атаках».

Ровена:

«И самодовольно ожидают их! Мне это не нравится».

Бессева:

«Но это отвечает нашим намерениям».

Время тянулось медленно, и Ровена подсознательно понимала, как Джеффу было не по себе во время первого контакта.

Джефф:

«Я чувствую себя совершенно бесполезным».

Ровена:

«Я так не считаю».

Джефф, улыбнувшись, повернулся в кресле лицом к ней:

«А как ты считаешь?» Ровена смотрела на него несколько секунд, улыбаясь:

«Ты занятый, одержимый, обеспокоенный бюрократическими проволочками».

Джефф нервно пробормотал:

«Хотел бы я быть занятым сейчас! Повоевать с какой-нибудь бюрократической проволочкой было бы таким облегчением! — Он снова сел к монитору. — Эй, эта штучка замедляет ход, собирается занять орбиту над нами!

— Зачем? — заволновалась Истия. — Я не верю, что у них мирные намерения!

Джефф увлеченно уточнял, выверяя данные с помощью компьютера.

— Нет, не нашу орбиту. Довольно далеко для их ракет и для нанесения ударов с нашей стороны. Проклятые суки собираются снова обрушить на нас ад!

«Нет, они не смогут! — Тревога Рейдингера эхом отозвалась в умах всех присутствующих в Башне. — Ангарад Гвин-Рейвен, ты в центре группы «А».

Собери своих! Джефф Рейвен, собери группу «Б». Подготовиться!» Обменявшись взглядами, полными любви, Ровена и Джефф легли в свои удобные кресла и расслабились. Они уже не замечали, как Ракелла готовит свои снадобья, чтобы помочь им в случае необходимости.

Капелла первой слилась с Ровеной, проворчав:

«Второй раз за считанные годы. Это становится привычкой. Пора избавиться от этих негодяев раз и навсегда».

Ровена от души согласилась с ней и «прочитала», насколько сильно нервничала Капелла под маской недовольства. Она чувствовала себя уязвимой, что было непривычно для Таланта. Только теперь сама Ровена поняла, как хорошо она узнала себя и других за два года, прошедших со времени первого слияния. — За Капеллой пришли и другие Таланты — женщины из её системы.

Потом прибавились разумы Джеидизайры, Т-2 со станции Бетельгейзе, Махаранджани с Альтаира. Среди тех, кто присоединился к ним с её родной планеты, Ровена почувствовала свою сводную сестру и приветствовала её.

Таланты с Земли вела Элизара, знакомая с особенностями сознания Ровены.

Энергия все возрастала. Процион засомневался в необходимости слияния, но Пластера, Т-3, и Гузман, Прайм, все же присоединились. Другие умы вливались большими и малыми группами, возглавляемыми Т-2 и Т-4, которым вначале было не по себе, но затем они постепенно расслаблялись и чувствовали себя гораздо уютнее, особенно когда объединились разумы всех женщин и Талантов Лиги Девяти Звезд. Их решимость остановить пришельцев оказалась сильнее, чем внутреннее сопротивление. Последними пришли денебианки, начиная с Истии, Ракеллы, Бессевы и заканчивая молодой Сарджи.

Все растворились в едином стремлении усилить мощь разума Ровены.

Рейдингер, чей голос показался едва различимым шепотом перед громадой, в которую превратилась Ровена, скомандовал:

— «Ну, Ангарад, начинай!

Рейвен уже готов!» Объединенный разум отразился на экране Башни. Разум Ровены медленно двигался к нарушителю. Подобно лазеру, прорезая космическое пространство, её разум набрал скорость и догнал планетоид. Разнородные элементы, составившие слияние, проанализировали его строение, массу и подтвердили, что «Левиафан» создан из неживого материала, теперь содрогавшегося от дикой активности мириад существ, чьи интеллектуальные способности заключались единственно в подчинении приказам из центрального пункта в глубине корабля.

Ровена-разум:

«Множество состоит из шестнадцати элементов, но часть из них не излучает большой силы. Мы остановим и уничтожим это множество. Сейчас же!» Против ментальной энергии такой силы не могло быть никакой защиты.

Множества быстро ослабели и впали в бессмысленную панику перед силой, направленной против них.

Джефф-центр закричал:

«Пошёл!» И все мужчины-телекинетики объединились, чтобы с помощью полного гештальта от всех доступных генераторов заставить «Левиафана» свернуть с его траектории, по которой он мчался прямо на Денеб.

Всего шесть часов длился бой объединенных разумов с «Левиафаном», но он будет признан самым лучшим примером победы разума над материей, такой простой по сравнению с военной технологией или сложностью космических кораблей. Как только слияние умов под командованием Ровены дезориентировало и разрушило мозг огромных самок, «Левиафан» потерял свою руководящую силу. Подчиненные самкам особи продолжали выполнять свои привычные обязанности, ради которых они и были генетически созданы, но их передвижения потеряли всякий смысл.

Слияние разумов во главе с Джеффом направило свою энергию на то, чтобы «снять» «Левиафан» с его вынужденной орбиты вокруг Денеба-8. Затем оба слияния сконцентрировали свою энергию, пытаясь разогнать планетоид и направить его по новому курсу. Когда гравитационное поле денебианского солнца поймало «Левиафан», слияние отпустило его. Он нырнул в звездный жар, вспыхнул и сгорел в короне.

Рейвен-слившийся:

«Так следовало поступить и с первыми атакующими».

Ровена-слившаяся:

«Мы их предупреждали!»

Индивидуальные умы медленно выходили из слияния. Медленно — потому что массовое чувство успеха доходило почти до экстаза, было слишком уж сладостным, можно сказать, необычайно сладостным; медленно — потому что объединение стольких умов — само по себе редкость, уникальное чувство.

Благодарность выражалась и принималась. Нежные прощания между теми, кто только что познакомился, радость между старыми друзьями, встретившимися снова. Последние расставания были почти болезненными, и Ровена чувствовала себя совершенно выжатой, её ум устал и отзывался как эхо после такого напряжения.

— Полегче, Ровена, — посоветовала Ракелла приглушенным голосом. Но даже от этого Ровена поморщилась. — Плыви по течению. Джефф прекрасно себя чувствует. С ним Дин. Вы оба восстановите силы, лишь хорошенько выспавшись.

«Я здесь, — шепотом сказал Джефф, хотя все ещё лежал в постели в полуметре от неё. — Это дело было посложнее первого. Спи! Я буду любить тебя позже!

— Я хочу, чтобы вы оба уснули, как только я досчитаю до трех, — приказала Истия строго-настрого.

«Так нечестно», — подумала Ровена, несмотря на ужасную головную боль.

«Что нечестно? Раз, два, три!» Когда Ровена проснулась, воскресшая и посвежевшая, она обнаружила, что лежит одна в постели на ферме Рейвенов.

«Джеффа вызвали на Землю», — сообщила Истия.

«Рейдингер?» — Ровена вскочила с кровати.

«Снова в форме, не так ли? Но посмей только отправиться к нему, — добавила Истия снизу из кухни. — Он в порядке. Я не могу лгать тебе».

И Ровена поняла, что Рейдингер очень болен.

«Он жив и держится! Так сказала Элизара, она-то уж знает. Но слишком тяжелой для человека его лет была работа с дредноутами и другой техникой около Денеба в последние мгновения битвы. Он, — голос Истии дрогнул, — должен быть уверен, что для тебя и Джеффа сделано все возможное, поэтому всем занимался сам. Элизара помогает ему. Она сказала, что сегодня ты должна отдыхать ради будущего ребёнка. Но ты можешь встать и одеться».

— Прежде всего нужно поесть, все разговоры потом, — заявила Истия, когда Ровене удалось сделать несколько медленных и неуверенных шагов, — но ты будешь рада узнать, что удалось захватить неповрежденным один из кораблей жуков. Когда открыли главный люк, нашли несколько этих тварей в замороженном состоянии. Ксенобиологи считают, что они не могут выполнять даже привычные задания без контакта с «Левиафаном». Биологи в восторге: теперь они могут изучать эти особи без угрызений совести. Корабль отдан Флоту для исследований и изучения технологии. Когда я вспоминаю; как Джефф до упаду собирал обломки и кусочки таких кораблей два года назад, мне хочется плакать от досады.

Слушая Истию, Ровена завтракала, не воспринимая ничего вокруг. Это насторожило её. Ей показалось, что она действует с той же заданностью, что и жуки из Множества. Поглощая вкусные блюда, приготовленные Истией, Ровена успокаивала себя тем; что не могла заразиться подобной тупостью от жуков, ведь это только свойство ума. Да и контакт был непродолжительным. Просто она очень-очень голодна после вчерашнего напряжения.

«Конечно, голодна, — подтвердила Истия. — И ничего больше. Даже не думай об этом». Между прочим, ты была великолепна. Вряд ли тебе кто-нибудь успел сказать об этом! — Она обняла Ровену за плечи. — И между прочим, прошло уже целых два дня.

— Два дня? — Ровена выронила вилку и нож, удивленно посмотрев на Истию.

— Ты беременна. Тебе надо больше отдыхать. Я проследила, чтобы Джефф проспал целых двадцать четыре часа, прежде чем разрешила его челноку вернуться на Землю. Он заслужил это!

— Он заслужил больше, чем суточный сон! — Ровена сверкнула на Истию глазами и пожалела, что рядом нет никого, с кем она могла бы по-настоящему поругаться.

«Я именно тот, кто тебе нужен, родная!» — Смешок Джеффа прозвучал в её голове, успокаивая и лаская, как только мог он один. — Твоя часть слияния была очень трудной. Мне оставалось только подтолкнуть их!» — Йеграни была права, — продолжала Истия, — ты была в центре слияния, спасшего нас. Множество с «Левиафана» необходимо было остановить.

Внезапно Ровена почувствовала, что предсказание Йеграни действительно сбылось.

— Думаю, мне надо радоваться, я выполнила все, что она говорила.

«Все ещё только начинается, — пылко произнес Джефф, жаждавший прижаться к своей возлюбленной не только умом, но и телом. — Прилетай на Землю, как только сможешь, родная. — Его неприличный смешок не позволял сомневаться в его намерениях. — Это только начало династии Гвин-Рейвенов: ты, я, наши дети, мы!»

Едва ощутив ментальный сигнал сестры, Афра сразу же сообщил матери, что Госвина вернулась на Капеллу. Чесвина безмятежно посмотрела на своего шестилетнего сына.

— Спасибо, Афра. Ты всегда слышал дальше, а Госвина лучше, чем кто-либо из нас. Но не торопись, — добавила мать, зная, что сыну не терпится остановить контакт со своей любимой сестрой. — Прайм Капелла наверняка захочет первой выслушать отчет об обучении в Башне Альтаира. А ты пока продолжай свои упражнения.

«Но Госвина очень взволнована чем-то. Чем-то, что касается именно меня!» — настаивал мальчик, желая, чтобы мать по-настоящему услышала его.

— Афра, — Чесвина сурово погрозила ему пальцем, — у тебя имеются язык и голос. Вот и работай ими. Никто не должен упрекнуть нашу семью в том, что мы плохо воспитали Талант. Приступай к урокам и ни в коем случае не вступай в мысленный контакт с сестрой, пока она не войдет в эту дверь.

Афра нахмурился: когда Госвина войдет в дверь, ему уже не нужно будет разговаривать с ней мысленно.

— Если ты не научишься повиноваться, тебя никогда не призовут в Башню,

— продолжала Чесвина. — И пожалуйста, не куксись.

Хотя Афра и слышал все эти наставления тысячи раз, он подавил свое раздражение. Больше всего на свете мальчик хотел быть призванным в Башню Прайма — часть обширной сети ФТиТ, обеспечивающей связь и транспортное сообщение между звездными системами Федерации. Его родители, старшие братья и сестры либо уже работали в сети, либо стремились добиться включения в нее.

Несомненно, семье изначально повезло — они жили в Башенном комплексе. Еще совсем маленьким Афра засыпал под гул огромных генераторов, с помощью которых Прайм планеты легко творила чудеса транспортировки. Толчком к первой Попытке установить ментальную связь послужило жизнерадостное приветствие Прайм Капеллы, когда Афре было всего четырнадцать месяцев. Хотя Капелла адресовала свое «доброе утро» Прайму Земли, мальчик услышал ее слова настолько ясно, что тут же ответил. Его родители были шокированы подобной дерзостью.

— Он вовсе не дерзок, — успокоила их Капелла со смехом, что очень редко можно было услышать от нее. — Было довольно мило услышать такое смешное чирикающее «доброе утро». Просто прелестно! Мы должны поощрять такой молодой Талант. Но если вы внушите ему, что он не должен мешать мне, это тоже будет неплохо.

Чесвина была телепатом степени Т-8, а ее муж, Гос Лайон, кинетиком Т-7. Каждый из их детей отличался каким-либо Талантом, но у Афры дар проявился очень рано и был самым сильным, возможно, даже двойным — телепатическим и телепортационным. Тем не менее его родители были смущены слишком ранним развитием своего младшего сына. Поэтому они все время как можно мягче сдерживали его, стараясь при этом не подавить потенциальный Талант.

Отец, мать или их старшая дочь Госвина просыпались еще до пробуждения Афры, дабы предотвратить нежелательные проявления его уникальных способностей. На протяжении нескольких месяцев малыш видел в этом увлекательную игру: проснуться первым и пропищать «доброе утро» бархатному голосу, так легко проникающему в его сознание… Капелле. Тот из членов семьи, кто занимался мальчиком утром, должен был любым способом отвлечь его внимание, например, предложить ему завтрак, так» как он всегда был любителем вкусно поесть. О чем вряд ли кто-нибудь догадывался: он был здоровым, совсем не толстым ребенком, просто порог его внутренней энергии держался на таком высоком уровне, что все калории сжигались очень быстро.

Как у всех детей, внимание Афры легко переключалось на что-нибудь новое. Стоило ему получить какой-либо фрукт или сухарик, как он отвлекался от утренних приветствий. Эти уловки действовали до тех пор, пока мальчик не подрос и не догадался, чем озабочены его деликатные родители.

Госвина была любящей и заботливой сестрой, без тени зависти к способностям Афры. Она обожала младшего братика, и он отвечал ей взаимностью. Между ними установилась на редкость прочная ментальная связь. Упражнения, которыми пользовалась Госвина, чтобы занять своего чересчур смышленого брата, оказали положительное воздействие и на ее собственный талант. К своему шестнадцатилетию она достигла класса Т-6, что дало ей право на обучение на специальных курсах, которые Прайм Земли Рейдингер организовал на Альтаире.

Однако успех Госвины принес ей и немало переживаний. Девушка к тому времени успела найти себе пару — Вессили Огдона, Таланта класса Т-5, и молодые люди настолько подошли друг другу, что родители уже всерьез обсуждали возможность их союза. Тем не менее Госвину уговорили отложить на время свои личные планы и воспользоваться возможностью обучения на курсах Альтаира. Только Афра знал, какую боль доставил его сестре выбор между дальнейшим обучением и своей любовью. Девушка уступила, лишь когда их отец упомянул о чести семьи, продемонстрировав послушание, которое всем показалось искренним — всем, кроме ее младшего брата. Афра мучительнее всех переживал отъезд Госвины.

Он очень скучал по своей нежной и ласковой сестре. Альтаир находился так далеко, что Афра не мог устанавливать даже краткие ментальные контакты с сестрой, которые могли бы придать ему уверенности в себе, ведь по своей природе он не был конформистом. Казалось, неприятности буквально преследуют его и в школе, и дома. Он был отнюдь не таким послушным, как его братья и сестры. Родители считали Афру сущим наказанием, а временами их просто пугало его агрессивное поведение.

Начальник станции Капеллы Хазардар был в курсе всех проблем Афры. Он, как мог, оберегал мальчика, поручал ему несложные задания. Мать и отец Афры не могли запретить это, ведь эти задания были направлены на развитие его способностей. Сам мальчик выполнял поручения охотно, он приходил в настоящий восторг, когда ему удавалось выполнить все безупречно.

Однажды одно из таких поручений — доставить пакет для капитана — привело его на большой грузовой корабль. Афра сгорал от нетерпения увидеть настоящих людей из космоса. В течение всей своей короткой жизни он наблюдал, как прилетали и улетали звездолеты с Капеллы, но сам пока еще не встречал жителей других миров.

Когда он приблизился к открытому люку корабля, то увидел высоких мужчин, без дела слонявшихся внутри звездолета, услышал непонятную речь. Однако его сознание тут же перевело все сказанное пришельцами.

— Парни, на планетке даже в увольнение сходить некуда, до того здесь все правильные. Одним словом, методисты. Вы же знаете, что это значит.

— Да уж, шеф: ни погулять, ни повеселиться, ни выпить, ни покурить. Эй, кто там идет? Ого, зеленый с пинту ростом! Они что здесь, на Капелле, не вырастают до нормальных размеров?

— Да ведь это ребенок! — Один из мужчин сбежал вниз. — Доброе утро, — произнес он на хорошем бейсике.

Афра внимательно разглядывал его.

— Малыш, ты принес пакет для капитана? Начальник станции предупредил, что его доставит посыльный.

Мальчик, протягивая двумя руками пакет, продолжал пристально смотреть на хозяина корабля, озадаченный странными словами, относящимися к нему самому.

— Скажите, пожалуйста, сэр, что значит «зеленая пинта»?

Афра вздрогнул от взрыва смеха, но заметил сердитый взгляд, который капитан бросил на свою команду.

— Не обижайся, мальчуган, — добродушно усмехнулся шеф, — у некоторых космонавтов плохие манеры. Оказывается, ты понимаешь не только бейсик?

Афра не знал, что ответить. Его учили, что некоторые люди не могут общаться мысленно, но что в галактике существует множество других языков, он не предполагал. Как бы то ни было, он помнил. Что на дружелюбный вопрос надо отвечать вежливо. Он согласно кивнул.

— Да, я понимаю, что вы говорите, — ответил Афра, — только я не знаю, что означают слова «зеленая пинта».

Капитан хорошо понимал, что оскорблять местных жителей, даже детей, недопустимо. Не исключено, что ребенок повторит все сказанное взрослым, например, начальнику станции. А с ним команде корабля необходимо поддерживать наилучшие отношения.

— Малыш, это значит, что у меня кожа коричневая, а у тебя — зеленая. — Он закатал рукав и показал свою смуглую руку, а затем указал на руку Афры.

— Я — коричневый, — он проигнорировал хихиканье членов своей команды, — а ты — зеленый. Такими уж мы родились. А «пинта» означает «маленький». Меня можно сравнить с галлоном, видишь, какой я большой? Ты все понял?

— Вернее, с баррелем, шеф! — фыркнул кто-то из команды, снова используя странные слова, хотя сознание Афры сделало эти звуки понятными.

Подняв голову, он рассматривал капитана, отмечая различия между собой и этим человеком с другой планеты. У его собеседника действительно была коричневая кожа, волосы с седыми прядями и карие глаза. Он был самым широкоплечим мужчиной, какого Афре приходилось видеть когда-либо. А руки у него вдвое толще, чем у отца или даже у начальника станции Хазардара.

— Благодарю за объяснение, капитан. Вы были очень добры, — четко выговорил Афра, поклонившись.

— Нет проблем, малыш. А это тебе за беспокойство, — отозвался капитан и вложил в его ладонь металлический кружок. — Отложи его на черный день. Если на Капелле бывают черные дни.

Афра посмотрел на кругляш и, прочитав мысли капитана, понял, что это полкредита — вознаграждение за доставку пакета. Раньше он никогда не видел кредитов. Ему понравилось сжимать монету в кулаке, чувствуя, как ее круглые края врезаются в ладонь. Из мыслей шефа команды он понял, что подобные «Чаевые» — самое обычное дело. Он снова поклонился.

— Спасибо, шеф. Вы очень добры.

— Одно я могу сказать точно — на этой планете хорошо учат, как надо себя вести, — громко произнес капитан, пытаясь заглушить грубые замечания, которые члены его команды отпускали по поводу вежливости Афры.

В некоторых странных словах Афра не мог уловить никакого смысла.

— Ну, малыш, беги отсюда побыстрее, пока не набрался всякой дряни от этой жалкой кучки космических бродяг. Парни, у вас есть совесть? Ну-ка все внутрь, да поживее! У вас было достаточно времени для перекура.

Пока Афра возвращался к начальнику станции, он решил, что никому не расскажет о полученной монете. Он получил вознаграждение за то, что хорошо выполнил поручение. Это дали ему, а не начальнику станции Хазардару, который даже не предупредил его о том, чтобы он взял какую-то плату или чаевые за свою работу. Если бы Госвина была дома, он бы, конечно, доверился ей, но остальные сестры были к нему равнодушны, а брат Чостел считал себя уже слишком большим, чтобы общаться с какой-то там малышней. Таким образом Афра пришел к выводу, что ему вовсе не обязательно рассказывать кому-нибудь о монете. Он сохранит ее, но не на черный день. Ведь на Капелле днем всегда светло.

Вот так Афра и жил, тоскуя, хорошо понимая, как не хватает ему Госвины. Теперь же, когда сестра вернулась на Капеллу, ему просто необходимо было как можно быстрее установить с ней контакт. Поэтому мальчик, несмотря на запрет матери, начал мысленно разыскивать сестру в главном здании Башни.

«Не сейчас, Афра», — мягко укорила мальчика Капелла в тот же момент, как между мальчиком и Госвиной установился ментальный контакт.

«Ох, пожалуйста, Афра, не сейчас», — почти одновременно прозвучал и голос испуганной Госвины.

От мысли, что его родители могут получить официальное замечание от самой Прайм, Афра весь сжался и настолько плотно замкнулся в собственном сознании, что действительно не «слышал» сестру до тех пор, пока она не открыла дверь их квартиры.

— Госси! — завопил Афра и прыгнул в объятия сестры. Слезы радости буквально струились по его щекам.

Вообще-то в их семье не принято было выражать свои чувства какими-либо жестами, во-первых, потому, что достаточно тесный ментальный контакт делал это излишним, а во-вторых, потому, что физическое прикосновение позволяло еще глубже проникать в сознание собеседника, что иногда приводило к нежелательному для человека вторжению в его мысли.

Но сегодня Госвина пренебрегла традициями и крепко прижала к себе брата. И в этом тесном контакте ей удалось сообщить многое, о чем трудно было бы высказаться вслух. В сознании Афры промелькнули сцены ее приземления на Альтаире, заросшие лесом горы позади Порта, общий вид Альтаирской Башни, калейдоскоп лиц ее сокурсников, причем одно лицо из группы явно доминировало, школьные занятия, обеденные перерывы, комната, в которой вместе с Госвиной жили еще две девушки, затем музыкальная фраза, которая была резко оборвана, перекрытая волнением и радостью возвращения в родной дом, которого ей так не хватало, возвращения к своему Вессили.

«Как я скучала по тебе, Афра!»

«Больше, чем по Вессили?»

«Немного по-другому, — мягко поддразнила его Госвина. — Это было чудесное путешествие. Я познакомилась со столькими прекрасными людьми! Афра, я знаю, тебе понравится Ровена, когда ты с ней познакомишься. Она сказала, что подумает о тебе, когда ты закончишь обучение, потому что ты — мой брат и потому что мы обе знаем, что не очень подходим друг другу по характеру. Но я сказала, что ты такой умный и все понимаешь. Мне так не хватало тебя, Афра. Подожди, и ты увидишь деревья на Альтаире. Целые леса деревьев… большие деревья и маленькие, стволы, ветви, листья самых разных форм и оттенков, от зеленого до голубого… И все это благоухает. Альтаир не такой большой, как Капелла, но это прекрасное место. Я успешно закончила курсы, поэтому Капелла пообещала взять меня в систему, чтобы работать в Башне…»

Она отодвинулась от мальчика и заглянула ему в глаза.

«Ты знаешь…»

— Афра, пожалуйста, вслух, — попросила Госвина, услышав, как мать входит в комнату.

— …начальник станции Хазардар специально занимается со мной после школы! Он говорит, что у меня тоже есть верный шанс попасть в Башню! — Он берег эти слова в качестве подарка для сестры к моменту ее возвращения домой. О монете он промолчал даже в уме.

— Хазардар очень добр. А ты, Афра, просто умница, — ответила Госвина, вставая, чтобы поздороваться с матерью. — Мама, Капелла была очень довольна результатами моей учебы и тем отзывом обо мне, который она получила от Сиглен с Альтаира.

Чесвина ласково пригладила волосы дочери и улыбнулась.

— Ты прославишь нашу семью.

— Афра прославит нас еще больше, — поправила ее Госвина, нежно посмотрев на брата.

— Это еще неизвестно, — строго указала Чесвина. Она считала, что нельзя хвалить ребенка лишь за подаваемые им надежды. Нужно вознаграждать не за попытки, а за результаты.

Но так как, ко всеобщему удовольствию, Госвина явно приумножила честь семьи, то она-то заслужила поощрение: к обеду были приготовлены ее любимые блюда и даже было разрешено пригласить в гости Вессили Огдона.

Вечером, вернувшись с дежурства в Башне, отец семейства просто сиял от удовольствия. Под конец великолепного ужина он передал Госвине официальное извещение. Со сдержанной гордостью Гос Лайон слушал, как его старшая дочь объявила всем присутствующим, Что Капелла включила ее в штат Южной Башни, одной из самых загруженных в планетной системе ФТиТ.

«Это значит, что ты снова уедешь!» — в отчаянии воскликнул Афра.

«Глупенький! Это же совсем близко, мы сможем поддерживать постоянный контакт».

— Простите, мама и папа, — торопливо добавила Госвина вслух, покраснев, ведь она грубо нарушила правила поведения в обществе, — но Афра был так огорчен…

— Он должен учиться управлять своими чувствами, — заявил Гос Лайон, сурово глядя на младшего сына. — Служащие Башни должны уметь сдерживать свои эмоции. Подобная реакция свидетельствует о недисциплинированности и отсутствии уважения к окружающим. Ни у одного из моих детей не должно быть плохих манер. Никогда не поздно учиться правилам поведения.

«Позже, дорогой». Госвина так быстро передала эту мысль брату, что их родители, наделенные более слабым телепатическим Талантом, не успели ничего понять. Но Госвине хотелось как-то приободрить брата, чтобы с его лица исчезло горестное выражение, а маленькое хрупкое тельце, сжатое, словно пружина, расслабилось. Мальчик после неодобрительных слов отца весь поник, плотно прижав к груди руки и опустив голову.

До своего отъезда Госвина никогда бы не осмелилась даже в мыслях критиковать родителей. Но на Альтаире она встретила общество другого типа. И хотя девушка не полностью одобряла образ жизни на Альтаире, она признавала, что функционировало это общество весьма неплохо. Госвина знала, как чувствителен Афра к неодобрению со стороны старших. В глубине души она подумала о том, что родители могли бы быть снисходительнее к мальчику. В конце концов, он самый одаренный из их семьи и нуждается в особенно бережном отношении.

— Ну, хорошо, — проворчал Гос Лайон, понимая, что обошелся с сыном излишне строго, — я знаю, ты не хотел выказать нам свое непослушание, Афра. Не будем портить такой вечер.

Его ласковые слова наравне с волной любви и нежности, направленной в сторону сына, оказали на мальчика должное воздействие. Скоро Афра уже улыбался, слушая, как Госвина рассказывает о своем пребывании на Альтаире.

Неожиданно мальчик уловил в мыслях сестры скрытую тревогу, но успокоил себя тем, что вскоре, наедине с Госвиной, сможет выяснить все о тех эпизодах, которые были опущены в рассказе сестры.

Но их беседа была отложена на неопределенное время, так как наконец-то появился Вессили Огдон, которому явно не терпелось увидеть свою невесту. Афре было невыносимо оставаться рядом с Госвиной и Вессили, он остро переживал их взаимное влечение. Вессили был старше сестры, он уже достиг степени Т-5, а потому должен был бы получше контролировать свои чувства. Афра удивился, что отец ничего не сказал по поводу столь явно выставленных напоказ эмоций.

Даже удалившись в свою комнату, Афра легко уловил, как недоволен Вессили назначением Госвины на Южную станцию. Он понял также, что сестра мысленно успокаивает своего жениха. И Гос Лайон, наблюдающий за молодой парой, ничего не говорит об этом! Но по-настоящему Афра обиделся, когда услышал те же слова, с какими Госвина обращалась к нему, только совсем в другом тоне.

Афра был изрядно озадачен. Как могут одни и те же слова звучать столь по-разному? Госвина любит его, но она любит и Вессили. Афра понимал, что у каждого должно хватать любви и для близких, и для друзей. Госвина любила его и говорила с ним по-особому, но она любила и Вессили и не хотела уезжать с Капеллы именно из-за него. По крайней мере, так она говорила вслух, и говорила не менее особым тоном. Это было очень странно, и Афра отправился спать, размышляя об этом.

Госвина сдержала слово, хотя ее «позже» наступило лишь на следующее утро. Он проснулся в тот же момент, как только почувствовал, что ее сознание коснулось его. Они уже не спали в одной комнате, как тогда, когда он был малышом, ее комната была за стеной. По привычке Афра положил руку на стену, разделяющую их комнаты, зная, что Госвина в это же время делает то же самое. Не для контакта, лишь как дружеское продолжение детской игры.

«Что тревожит тебя, Госси, о чем ты не рассказала родителям?» Он послал ей образ сцены панического бегства в направлении стоянки такси.

«Ничего особенного…»

«Ты действительно так думаешь?»

«Ну, хорошо. Однажды вечером мы получили разрешение съездить в порт Альтаира на концерт». И сестра передала ему мысленную картину, как они все поехали туда. Но чувствовалось, что она по-прежнему что-то скрывает. «Афра, тебе ни к чему все подробности!»

«Извини!»

«Дело в том, что концерты на Альтаире отличаются от наших. Я не имею в виду музыку. У них просто… чересчур откровенные представления».

«Как это?»

Со времени первой встречи с капитаном грузового корабля Афра не упускал случая пообщаться с командами и других кораблей, увидеться с людьми различных рас и всех цветов кожи. Ему нравилось слушать чужие языки, странные фразы, которые время от времени произносили космонавты. Большинства этих фраз Афра не понимал. Зачастую ему не удавалось найти человека, который согласился бы объяснить ему эти непонятные слова. Некоторые Таланты способны прорываться к истинному знанию сквозь ограждающие его мысли, но Афра знал, что сможет сделать это не раньше чем через несколько лет. Теперь же, когда вернулась Госвина, возможно, она поможет ему. И он больше не собирался прерывать ее рассказ своими вопросами.

«Они гораздо более откровенны, чем мы».

Афра чувствовал, как девушка тщательно подбирает передаваемые ему мысли, то есть она, как и родители, щадит его. Но ему было уже больше шести — почти семь!

«Да, Афра, ты очень умный для своих лет, иначе Хазардар не поручал бы тебе такие задания. Но тот концерт был для взрослых, Афра, ты бы его не понял и он бы тебе не понравился», Афра уловил ее отвращение.

«Но я же не стану вести себя как сумасшедший альтаирец, Госси. Пожалуйста, покажи мне!»

«И не упрашивай, Афра! У меня нет ни малейшего желания засорять подобными вещами твое юное сознание. Послушай! — Неожиданно ментальное прикосновение Госвины стало до неприятного жестким. — Не пытайся проникнуть в мои мысли, иначе я тебе больше ничего не расскажу!»

Афра тут же уступил, так как чувствовал, что Госвине не терпится рассказать ему нечто важное, а ему вовсе не хотелось лишиться этой информации.

И Госвина рассказала ему о той неловкости, которую она испытала при «непристойном публичном проявлении влечения», как она это назвала, причем в процессе рассказа девушка настолько плотно закрывала свое сознание, что он не смог уловить даже проблеска того, что на самом деле заставило ее так внезапно покинуть концертную площадку. Афра никогда не слышал слова «непристойный», но, ощутив эмоциональную окраску термина в сознании сестры, понял его отрицательный смысл.

«Музыка была прекрасная. Музыка всегда прекрасна, — продолжала Госвина,

— но потом они все испортили. Ровена ушла вместе со мной. Я была рада этому, потому что она еще слишком мала, чтобы видеть подобные вещи, даже если учесть, что это ее родная планета и ее всем этим не удивишь. Тогда-то я и узнала, что на самом деле причиной приглашения такого количества Талантов на Альтаир был не кто иной, как она. Понимаешь, Ровена — настоящая Прайм, поэтому она и не может уехать с Альтаира, сам знаешь, как плохо Праймы переносят космические путешествия. Так что ФТиТ организовала эти курсы, чтобы сформировать для нее подходящую команду для работы, когда она повзрослеет и получит собственную Башню Прайм».

«Но у тебя ведь нет космической болезни?»

Афра испытал бы неприязнь даже к любимой сестре, если бы это было не так.

«Конечно нет. Но я же всего лишь Т-6. Космической болезни подвержены только Праймы. Все на курсах думали, что Ровена — обычная Т-4. — Лицо Госвины вспыхнуло от гордости, что она была первой, кто узнал правду. — Она немного младше меня, но гораздо сильнее. Ее обучает Сиглен, так же как и нашу Капеллу когда-то. Думаю, что все Праймы когда-то были маленькими, а затем взрослели, как и Ровена, — задумчиво добавила Госвина. — Она сирота. Вся ее семья, все, кто ее знал, погибли под грязевой лавиной, когда ей было всего три года. Говорят, что вся планета слышала ее крик о помощи. — Госвина не стала пересказывать, что слышала о действиях Сиглен в то время, так как не считала возможным критиковать Прайм ни при каких обстоятельствах. — Но Ровена очень сильная и такая умная, щедрая, храбрая. Я никогда не смогла бы сделать то, что сделала она, когда на нас налетели эти ужасные хулиганы…»

«Налетели на вас? А разве на Альтаире есть банды?»

Так вот о чем Госвина не рассказала родителям, чтобы они не расстроились за дочь, которой нанесли оскорбление. Афра все понял.

«Так, значит, Альтаир — варварское место?»

«Нет, Афра, не варварское. На самом деле оно очень утонченное и гораздо более открытое миру, чем Капелла, и они не руководствуются методизмом. Эти мальчишки не причинили мне никакого вреда. Просто я испугалась. Как бы то ни было, Ровена легко разобралась с ними. — Афра почувствовал в мыслях Госвины оттенок удовлетворения. — Она просто отшвырнула их с дороги — так, как мы отмахиваемся от мух, и сделала это без всякого усилителя типа гештальта, которое помогло бы ей. А потом она вызвала такси, и мы спокойно добрались до Башенного комплекса. Тогда-то я и рассказала ей о тебе».

«Обо мне?»

«Да, мой любимый братец, о тебе. Потому что ваши сознания подходят друг другу. Я знаю, это действительно так. — Афра услышал, как сестра похлопывает рукой по стене, чтобы подчеркнуть эти слова. — И Ровена пообещала мне, что пригласит тебя на курсы на Альтаир, когда ты подрастешь».

«Она пригласит меня? И я буду так далеко от тебя…»

«Афра, дорогой, такие Таланты, как мы, находятся друг от друга не дальше, чем на расстоянии полета мысли».

«Но я ведь не смог установить контакт с тобой, когда ты была на Альтаире!»

«Но сейчас-то я дома… И до Южной станции ты сможешь достать очень легко. А теперь нам пора вставать. Тебе нужно заниматься и заниматься, чтобы ты был готов, когда понадобишься Ровене».

По мере того как Афра взрослел, это обещание приобретало для него все большее значение — главным образом, как возможность покинуть Капеллу и оставить за спиной те строгие, почти удушающие правила поведения, неукоснительного выполнения которых ожидали от него родители. Общение с командами грузовых и пассажирских кораблей, а иногда и с гостями, которых он по поручению Хазардара провожал из персональных капсул в Башню, весьма расширило его знания о других культурах и социальных системах.

На протяжении последующих девяти лет он регулярно встречался с коричневокожим капитаном — «галлоном». Капитану Дамитче импонировало достоинство, с которым держался «зеленая пинта», хотя это прозвище больше не приходило ему на ум после того, как он узнал имя Афры. Именно Дамитча познакомил мальчика с искусством изготовления фигурок из бумаги — оригами, которое было частью культуры его предков.

Как зачарованный следил Афра за толстыми пальцами Дамитчи, тщательно и осторожно складывающими и сгибающими бумагу, творящими необыкновенно изящные существа, предметы и цветы — и все это из простых листков цветной бумаги.

— Обычно в старину моряки вырезали фигурки из дерева, — объяснял Дамитча, ловко мастеря птицу, которую он называл журавлем, — птицу с расправленными крыльями, длинными ногами и шеей. — Они называли их безделушками. На старушке. Земле этого добра набралось на несколько музеев, и однажды я побывал в одном из них во время отпуска. Космонавты не могут брать с собой ничего тяжелого, так что бумага подходит отлично. Это не дает скучать и держит в форме мои пальцы для всякой тонкой работы на борту корабля.

Когда Афра попросил научить и его делать оригами, Дамитча дал ему пленку с инструкцией и даже подарил несколько листов цветной бумаги. Афра поспешил рассказать сестре о своем новом хобби, но ответ Госвины, поглощенной новыми обязанностями техника в Башне и заботами жены, прозвучал как-то машинально, что явно говорило об ослаблении прежних связей. Афра понимал, что ее время занято важными делами, и хотя она по-прежнему любит его, работать в Башне гораздо интереснее, чем выслушивать своего младшего брата. Хазардар был ближе, и вот он-то и выразил искреннее удивление и одобрение тому, что Афра способен сделать из листа бумаги. Он даже приколол образцы работы Афры над панелью управления, а некоторые взял домой, чтобы порадовать своих детей.

Во время своего следующего визита на Капеллу Дамитча подарил Афре набор бумаги для оригами самых разных размеров и оттенков, даже с узорами. Еще он привез пленки, рассказывающие об истории искусств Востока, и даже настоящую маленькую бумажную книгу по японской каллиграфии.

Когда Афра повзрослел и у него появились новые обязанности, Дамитча и сам стал заходить в офис Хазардара, чтобы поболтать, или вместе перекусить, или провести долгий вечер за спором. В результате Афра знал гораздо больше подробностей о жизни других колоний и народов, чем рассказывали в школе.

Потом Дамитча вышел на пенсию. Он часто присылал своему другу весточки, на которые Афра аккуратно отвечал, но мальчику больше не удалось найти человека, подобного старому капитану. Любопытство, которое Дамитча пробудил в юном Афре, не угасало. Он продолжал активно интересоваться другими культурами, гораздо больше, чем об этом было известно его родителям.

Собственное любопытство беспокоило и самого Афру. Он с сожалением сознавал, что увлечен такими вещами, которые его семья считает банальными или ненужными. Еще подростком Афра часами исследовал свой внутренний мир, стараясь обнаружить в себе тот «изъян», который требовал от него знаний больших, чем он мог получить на Капелле, и вынуждал его изучать другие миры, отвергая надзор любящих родителей и тот жизненный путь, который они избрали для него. Он знал, что они любят его, и это тяжким грузом лежало на его душе, так как он стремился быть не таким, как все. Главной заботой родителей было стремление не запятнать честь семьи, что означало жесткое подчинение необходимости следовать торным путем. Опираясь на любовь, мудрость и присущее им знание характеров и способностей своих детей, Гос Лайон и Чесвина действовали с железной убежденностью в том, что они знают, что для них более всего необходимо. Особенно для Афры.

Его братья и сестры, включая Госвину, охотно позволяли родителям руководить их жизнью. Каждый из них, обладая небольшим Талантом, спокойно делал карьеру на службе в ФТиТ, что и было пределом их мечтаний. Счастливый брак и успешная работа убедили Госвину в том, что следование родительским наставлениям принесет счастье и Афре. Она не понимала причину его бунта, не понимала, что он уже много лет открыт для контакта с системами, основанными на других стандартах жизни.

Его интерес к другим мирам распространялся на все необычное, вроде корабельных котов с лайнера «Букефал». Дамитча рассказывал ему об этих странных животных — космическом варианте обычных земных кошек.

— У нас на корабле их нет, но в следующий раз, когда старый «Бук» приземлится здесь, спроси капитана — женщину по имени Марша Мейло, — нельзя ли тебе посмотреть на их любимцев. У них сейчас новый помет. И очень жаль, парень, но они не любят жить на какой-либо планете — они желают оставаться в космосе.

Афра запросил в библиотеке информацию о корабельных котах, и на экране появилось изображение: нынешний чемпион Гарфилд Пер Астра, великолепный зверь с шерстью цвета легкого загара, с черными полосами, с метками на морде, которые придавали ему одновременно благодушный и необыкновенно мудрый вид. Глаза у него были желтые, как и у Афры, но больше всего по сердцу мальчику пришелся не столько цвет глаз, сколько высокомерно-независимый вид.

В библиотеке нашлось множество голографических картин котов с необычным окрасом, их длинные родословные, истории их выращивания и рекомендации по питанию, рассказы о ловкости, с которой они находили мельчайшие пробоины в корпусах кораблей, а также об их невероятной способности к выживанию в случае космической катастрофы. «Найти КК!» — было лозунгом всех спасательных групп. На любом корабле, который имел на борту корабельного кота, в разных местах корпуса огромными буквами было начертано: «КК на борту».

И когда «Букефал» в очередной раз прилетел на Капеллу, Афра бросил все дела и вскоре уже толкался среди встречающих у сходней.

— В чем дело, парень? — спросил вахтенный, заметив Афру, который аж пританцовывал от желания обратить на себя внимание.

— Капитан Дамитча с грузового корабля «Занзибар» передал мне сообщение для вашего капитана Марши Мейло.

Вахтенный колебался между раздражением и любопытством.

— Да? И что же в этом сообщении?

— Мне необходимо передать все лично капитану.

— Да? Хм… Не знаю, чего он хочет… Эй, парень, в чем дело?

В этот момент Афра увидел корабельную кошку, которая лениво подошла к сходням, чтобы выглянуть наружу. Вид у нее при этом был не менее высокомерный, чем у самого высокопоставленного методистского проповедника.

— О, это наша Королева Острова Сокровищ, — гордо поведал космонавт. Афра невольно протянул руку к кошке, благо они находились на одном

уровне — Королева на корабле, а Афра на земле. Но вахтенный тут же отшвырнул его руку ногой, и Афра испуганно отпрянул назад, ощущая острую боль от удара.

— Извини, парень, но мы не хотим, чтобы наша киска подхватила какие-нибудь местные микробы. Не надо ее трогать. Только смотри. Она у нас красавица, не так ли? — И космонавт, которому стало стыдно за свою грубость, наклонился, чтобы погладить кошку.

Афра крепко сцепил руки за спиной и стоял, не в силах отвести глаз от холеного изящного создания. Королева, наслаждаясь лаской космонавта, поблагодарила его мурлыканьем и повернулась к мальчику, застывшему перед ней.

— Мммрррррроу! — промурлыкала она, явно обращаясь к Афре.

— Ого, парень, она тебя приметила. Обычно она не разговаривает с жителями планет.

Афра «слушал» всем своим сердцем и «услышал» в сознании Королевы удовольствие, которое она испытывала от ласк. Она деликатно фыркнула в направлении Афры и атмосферы Капеллы вообще, и он воспринял это как посвящение и испытал отчаянное желание не только погладить ее, но и иметь собственное, такое же прекрасное существо.

«Ты самое прекрасное создание, которое я когда-либо видел», — отважился передать Афра.

— Ммрррррррррр! Ммммрррррррррррроу!

Этому не было никакого ментального эквивалента, кроме удовольствия. Внезапно Королева отпрянула от люка и исчезла из поля зрения. В этот момент у трапа появилась группа мужчин и женщин в форме, и вахтенный махнул Афре рукой, давая понять, что он должен скрыться, в то время как сам вытянулся по стойке «смирно» и приветствовал выходящих из корабля.

Афра несколько дней обдумывал это происшествие перед тем, как спросить Хазардара о корабельных котах.

— Коты? Ну, прежде всего, их нет на планетах. Эти звездолетчики держат их только для себя. Хотя они конечно же продают их с одного корабля на другой, чтобы избежать инбридинга…

— Инбридинга?

— Слишком близкого кровного родства. Говорят, это ухудшает наследственность.

Но получить исчерпывающие ответы на интересующие его вопросы Афра не имел ни малейшего шанса. Даже не спрашивая родителей, он знал, что те ни за что не позволят ему завести какого-нибудь зверька. Только не рядом с Башней! Но это не мешало ему выяснять на всех крупных прибывающих кораблях, есть ли у них корабельные коты. Космонавты были рады поговорить о своих любимцах. Хотя Афре не разрешали прикасаться к животным, он мог любоваться ими и разговаривать с ними мысленно. В большинстве случаев они отвечали, это доставляло ему неподдельное удовольствие и, кроме того, способствовало установлению дружеских отношений с командами кораблей. Вскоре все знали, что в порту Капеллы обретается «желтоглазый зеленый, с которым разговаривают корабельные киски». Увлечение этими животными помогало Афре переносить одиночество, он изучал родословные и расспрашивал обо всех корабельных котах, пока не изучил происхождение и распределение котов по кораблям, наверное, так же хорошо, как и любой звездолетчик. Самой большой его драгоценностью был пакет голограмм знаменитых котов, подаренных ему хозяевами.

Взрослея, Афра становился все менее терпимым к ограниченности взглядов своих родителей. Хотя его и приучили сдерживать свои эмоции, сознание Афры раздражали оковы родительской любви и их уверенность в том, что он будет счастлив занять в Башне Капеллы место более почетное, чем они, — ведь он был Т-4.

К пятнадцати годам Афра научился ускользать из-под наблюдения семьи. Сначала духовно: посещая тренировочные курсы Капеллы, где встречался с Талантами из близлежащих систем. Затем физически: переодевшись, присоединялся к своим сокурсникам, разделяя немногие невинные развлечения, разрешенные на методистской планете, которые их наставники считали детскими шалостями. Еще позже — психологически: когда у него появилась возможность добавить еще несколько пленок и дисков «для взрослых» к тем, что привозил ему Дамитча. Теперь Афра имел представление, как мог бы отдыхать и развлекаться на других планетах. Он начал осознавать, насколько прямолинеен мир Капеллы, насколько узок и тесен ее моральный кодекс, насколько разнообразнее и богаче образ жизни на других планетах.

Как и все Таланты, он знал, что Ровена покинула Альтаир, чтобы занять пост Прайма на новой станции ФТиТ — спутнике Юпитера Каллисто. Он знал и о всех перестановках и изменениях, которым подвергался штат Каллисто в процессе формирования команды Ровены. Старший персонал Башни Капеллы не упускал случая, чтобы не пройтись по поводу такого непостоянства.

Она слишком молода, чтобы быть Прайм. Для этого нужна зрелая, устойчивая, ответственная личность. О чем только думает ФТиТ? — таково было общее мнение.

Но никто не упоминал о том, что было совершенно очевидно для Афры: во всей галактике слишком мало Талантов первой величины, чтобы ждать, пока Ровена не станет достаточно «взрослой», — когда бы это ни произошло, — чтобы принять на себя обязанности Прайм.

Афру заинтриговали рапорты с Каллисто о происходящих там приемах на работу и увольнениях. Ничего подобного на Капелле никогда не происходило. Тот, кто был однажды включен в штат Башни, оставался на службе навсегда, вплоть до ухода на пенсию после соответствующего срока работы.

Юный Афра, поступив к этому времени стажером в Башню Капеллы, имел возможность воочию убедиться в том, насколько мощным передаточным импульсом обладала Ровена — она никогда не роняла капсулы, ни разу не повредила груз, не нанесла ни малейшего ущерба пассажирам и безукоризненно выполняла как внешние, так и внутрисистемные перевозки, несмотря на препятствия в виде противостояний Юпитера и Каллисто.

Из всех окружавших Афру Талантов только Хазардар, казалось, понимал, что мальчишку снедает постоянное беспокойство. И все же Афра не мог заставить себя обратиться за советом даже к своему наставнику — что делать, дабы избежать отупляюще размеренного будущего, предназначенного ему семьей.

И в шестнадцать лет, едва получив статус взрослого, он решил, что настал момент напомнить Госвине о том обещании, которое дала ей когда-то Ровена.

— Но, Афра, дорогой, тебе же всего лишь шестнадцать.

В словах сестры он почувствовал, что хотя она и любит его, но считает еще ребенком, правда, немного подросшим. Конечно, теперь он не был главным объектом ее любви. Материнская любовь к сыновьям всегда больше, чем любовь сестры к брату. Он с грустью воспринимал этот факт.

— Каллисто — одна из самых важных станций в Федерации, — продолжала Госвина. Ее тон и слова ясно говорили, что она не желает выслушивать жалобы о предстоящем ему будущем. — Кроме того, сейчас, когда у Ровены своя Башня, на Альтаире больше не устраивают курсов.

— Но ты же слышала, как часто меняется штат на Каллисто. И ты сама говорила, что я бы подошел Ровене. Ты должна помнить это. Госвина! Может, она ищет именно меня?

Услышав столь эмоциональную речь брата. Госвина мягко улыбнулась:

— Послушай, дорогой, через два года Эментиш уйдет на пенсию. Ты прекрасно справился бы с работой, заняв его пост. А я тем временем посмотрю, нельзя ли устроить тебя на одну из южных вспомогательных подстанций. Разумеется, ты слишком молод, чтобы возглавить целую подстанцию, но ты мог бы хорошо попрактиковаться в приеме и отправке грузов.

— Отправке беспилотников?! — презрительно фыркнул Афра.

Уже в течение двух лет он по просьбе Хазардара принимал беспилотников. Новизна этого вида деятельности давно улетучилась. То, что его любимая Госвина рекомендовала ему заняться подобным делом, нанесло сильный удар по его самолюбию. Он — Т-4, телепат и телекинетик — мог бы найти себе более достойное занятие.

— Знаешь, Аффи, ты разочаровал всю семью, — тем временем продолжала сестра, мягко журя его. — Отец надеялся, что ты закончишь обучение с отличием, а не просто получишь первую степень…

— Просто первую степень?! — ужаснулся Афра.

Да ведь он пахал как проклятый, чтобы достичь этого уровня. Никто из его однокурсников не закончил учебу с отличием, и он был одним из трех, получивших первую степень. В очередной раз Афра почувствовал, что глубинные слои мыслей Госвины теперь в большей степени заняты тем, каких успехов в обучении добьются ее собственные сыновья.

— Спасибо, — пробормотал Афра, стараясь скрыть горечь, которую он испытывал, и прежде, чем Госвина успела попросить его последить за учебой племянников, покинул аккуратный домик сестры.

С этого момента Афра и начал перебирать возможные варианты работы для Т-4. До сих пор направленность обучения и весь образ жизни мальчика были рассчитаны на то, чтобы подготовить его для работы в Башне. Он с огорчением констатировал тот факт, что не способен выполнять какую-нибудь иную работу, что ему пришлось бы учиться еще не меньше года, чтобы переориентировать свой Талант. Помимо прочего, он просто хотел сбежать с Капеллы.

Он даже подумывал попросить помощи у самой Капеллы: когда Афра встречал ее в садах комплекса или в местах отдыха и развлечений, она всегда была с ним весьма мила. Но Капелла могла счесть его желание покинуть родную планету проявлением неблагодарности. Кроме того, подобная просьба обеспокоила бы его семью.

Но первый реальный шанс выпал Афре, лишь когда он узнал, что на станции Каллисто Ровена уволила еще одного Т-4. Ему понадобились все кредиты, которые он имел на своем скудном счету, включая и монету, подаренную Дамитчей, когда он был еще мальчиком, чтобы курьерской почтой отправить на Каллисто свою автобиографию. Почти целый день составлял он сопроводительную записку, и прошло еще несколько часов, прежде чем он остался доволен своим строгим почерком, явное влияние на который оказала старая книга по каллиграфии. Записка получилась достаточно краткой; в ней говорилось о том, что его сестра Госвина сохранила самые теплые воспоминания о Ровене со времени их совместного обучения на Альтаире, и содержалась просьба рассмотреть возможность его приема на работу в Башню Каллисто.

Период ожидания ответа он провел в большем напряжении, чем когда дожидался результатов экзаменов, а то время он считал просто невыносимым. Он рассчитывал на ответ не раньше чем через несколько дней, несмотря на скорость, с которой почтовые пакеты ФТиТ перемещались по галактике, поэтому чрезвычайно удивился вызову Хазардара по видеосвязи.

— Тебе повезло, парень, — буркнул тот, помахивая красным, транспортным ордером, означающим первоочередную транспортировку. — Как только покидаешь в рюкзак вещички, беги искать капсулу, в которой поместятся твои длинные ноги.

— Капсулу? Куда меня посылают?

— На Каллисто, счастливчик. Ровена ищет Т-4, и жребий предстать перед ее судом выпал как раз тебе.

Оглушенный известием, которого он, откровенно говоря, не надеялся получить, Афра непонимающе уставился на Хазардара.

— Ты должен отправиться на Каллисто, Афра? — дрожащим от волнения голосом спросила мать, потрясенная этой новостью не меньше, чем сам мальчик.

Не имея ни малейшего представления о причине вызова Хазардара, Афра не позаботился о включении устройства, обеспечивающего конфиденциальность беседы, поэтому родители слышали каждое их слово.

— Вот именно, Чесвина, — подтвердил Хазардар, немало удивленный реакцией семьи Лайон на необыкновенную удачу, выпавшую их сыну. — Афре приказано прибыть на Каллисто.

— Но как на Каллисто узнали об Афре? — задумчиво поинтересовался Гос, разглядывая своего сына так, будто тот вдруг в один миг изменился.

Афра пожал плечами, жестко контролируя свои мысли, хотя знал, что отец не сможет, да и не захочет проникнуть в его сознание.

— Возможно, Прайм Ровена вспомнила свое обещание Госвине, — пробормотал он, довольный уже тем, что его голос не прервался от волнения. — Вы должны признать, что это очень благородно с ее стороны. Обещание, данное десять лет назад! Кто бы мог подумать, что Прайм вспомнит о таком? — Афра чувствовал, что слишком много говорит от волнения и внезапного страха, что его родители могут запретить эту поездку.

— Прайм всегда помнит о всех своих обещаниях, — укоризненно произнес отец. — Нашей семье оказана большая честь. Но, если я не ошибаюсь, тебя должны были назначить на одну из здешних подстанций? Кажется, твою кандидатуру рассматривали для замены Эментиша в нашей Башне. — В голосе отца явно проскользнули тоскливые нотки.

— Отец, я не могу отказаться от Каллисто, не так ли? — только и сказал Афра, делая вид, что нехотя подчиняется приказу Прайм. В действительности же он едва мог сдерживать переполнявшую его радость, в то время как родители наверняка были расстроены новостью. — Я должен собрать вещи в дорогу.

— Придешь, когда будешь готов, Афра. Тебя переправят в любой момент в течение следующего часа, — заключил Хазардар. — Речь идет лишь о собеседовании, — тактично добавил он и прервал связь.

Чесвина изо всех сил пыталась унять тревогу, связанную с отъездом младшего сына. Она не считала, что Афра повзрослел настолько, что может жить вне семьи, хотя уже и начала подыскивать ему невесту. Многие девушки исподволь поглядывали на ее высокого сына, ведь он был Т-4.

Гос Лайон поднялся из-за стола.

— Я очень беспокоюсь, Афра, потому что тебя направляют на станцию с весьма нестабильной обстановкой.

— Речь идет только о собеседовании, — уточнил Афра, усиленно внедряя в свое сознание чувство ответственности.

— Я слышал, — продолжил отец, — что с Прайм Ровеной очень непросто работать. Персонал на ее станции постоянно меняется. Будет глупо, если ты подвергнешь себя риску… — Выражение его лица и излучение сознания выдавали тревогу, которую уловил бы и Т-10.

— …унижения? — Афра извлек из мыслей отца еще не произнесенное им слово. — Отец, мне ни капельки не будет обидно, если Ровена сочтет, что я не гожусь для работы с ней. — Однако Афра чувствовал, как все его существо восстает при одной только мысли о такой возможности. Он мобилизовал все силы, чтобы скрыть свои истинные чувства от введенных в, заблуждение родителей. — А вот если я не явлюсь на собеседование, это будет настоящим оскорблением Прайм. Я возьму лишь кое-что из вещей (на самом деле в его комнате было мало такого, с чем он не мог бы легко расстаться) и рапорт для Ровены на Каллисто. Очень любезно с ее стороны, что она не забыла своего обещания Госвине.

И Афра поспешил выскользнуть из комнаты прежде, чем ослаб его контроль над своими чувствами. Заталкивая в дорожную сумку смену белья, туфли, голограммы корабельных котов, оригами и книгу по каллиграфии, он аккуратно проверил мысли своих родителей. Отец был буквально поражен и очень обеспокоен, сможет ли его младший сын в точности исполнять все необходимое для работы в Башне. Мысли матери вращались по кругу: представится ли Афра должным образом; сумеет ли быть сдержанным, как подобает мужчине; оценит ли эта Ровена то, что он из приличной семьи и воспитан в соответствии с высокими требованиями, предъявляемыми к персоналу Башни…

Афра затянул рюкзак и вернулся в комнату, чтобы попрощаться с родителями. Момент прощания оказался более тяжелым, чем он думал, тем более, что он вовсе не надеялся вернуться обратно через несколько дней, как втайне рассчитывали родители.

— Я не посрамлю честь семьи, — заверил он отца, легко прикоснувшись к груди Госа Лайона. — Мама, не волнуйся, я буду вести себя подобающим образом. — И Афра ласково погладил ее по щеке.

Голос мальчика неожиданно дрогнул, он почувствовал, как защипало в глазах. Он не ожидал от себя такой реакции, ведь он так давно хотел покинуть отчий дом. Слишком поспешно он выбежал из дверей и со всех ног понесся к стартовому комплексу персональных капсул станции.

Афра достаточно часто наблюдал эту процедуру и знал, что нужно делать. Капсула была вполне удобной. Вряд ли это путешествие будет отличаться от учебных телепортаций и тех нескольких случаев, когда его перебрасывали на небольшие расстояния. Знакомый Т-10 проверил капсулу, улыбнувшись, закрыл крышку и похлопал по обшивке, как бы прощаясь. И вдруг Афра вспомнил, что ничего не сообщил Госвине.

«Госси…»

«Афра! Ты, как нарочно, выбираешь самые неподходящие моменты…»

«Я отправляюсь на Каллисто, Госси…»

«Афра… — прервал их твердый ментальный голос Канеллы. — По счету «три»… Желаю удачи, Афра!»

Он знал, что в следующее мгновение осуществится перемещение в космосе на невероятное расстояние, разделяющее Капеллу и Каллисто. Вопреки его ожиданию, это не заняло много времени. Он ощутил момент телепортаций и вызванное ею чувство дезориентации, которые — он знал — ему и полагалось ощущать. Ничего удивительного, что Праймы, которые так чувствительны, с трудом путешествуют даже на пассажирских лайнерах. И конечно же Афра уловил перехват, когда Капелла передала его капсулу Ровене.

«Афра! Ты сообщил сестре, что Ровена сдержала свое обещание?»

Ментальный голос Ровены, ничем не похожий на голос Капеллы и вообще на какой-либо слышанный им голос, серебристо прозвенел в его сознании. Контакт отличался блеском, живостью и глубиной, которые сразу же очаровали его.

«Я сказал ей, что отправляюсь на Каллисто».

«Ну что ж, ты уже здесь. Добро пожаловать, Афра! Заходи в Башню. — В его голове серебряным звоном рассыпался ее смех. — Знаешь, мне кажется, что Госвина была права. Посмотрим».

Крышка капсулы откинулась, и мужчина с нашивками начальника станции протянул юноше руку.

— Афра? Брайан Аккерман. — Они пожали друг другу руки. — Хорошо же вы растете на Капелле! — произнес он, когда Афра поднялся на ноги и выпрямился, прилично возвышаясь над приземистым начальником станции. — Ровена любит устраивать всякие штучки, но ты не позволяй ей выводить себя из равновесия, — добавил он низким приглушенным голосом, из чего Афра заключил, что Брайан, осмелившись на совет, оградил свое сознание.

Юноша кивнул и последовал за начальником станции в Башню, с удивлением отметив, что Башня Каллисто имеет куполообразную форму. Станция фактически представляла собой группу куполов различной величины, к ним прилегало огромное стартово-посадочное поле с приемными комплексами: от самых маленьких — для личных капсул, куда он только что приземлился, — до огромных сложнейших металлических конструкций, в которые принимались большие пассажирские лайнеры или военные корабли. Полнеба занимал Юпитер. Афра подавил инстинктивное желание пригнуться и спрятаться подальше от огромной планеты. Наверняка он привыкнет к ее несколько давящему присутствию. Кроме того, он обнаружил, что дышит часто и неглубоко, и заставил себя дышать как следует: на спутнике вполне хватало воздуха.

— Ты привыкнешь, — заметил Брайан Аккерман, улыбаясь.

— Это настолько видно? — спросил Афра.

Брайан ухмыльнулся.

— Все чувствуют присутствие старика, а иногда само ощущение чуждого мира, — он взмахнул рукой, показывая на купола, — прямо-таки выбивает из колеи людей, выросших на других планетах.

Тем временем они подошли к зданию, называемому Башней больше по привычке, чем по внешнему виду, так как оно представляло собой всего лишь одну высокую секцию, которую только при большом желании можно было считать башней. Административное же здание было трехэтажным и более компактным. Плексигласовые окна имелись только на возвышающейся секции, собственно говоря, они составляли ее верхнюю часть, купол, открывая таким образом необходимый Прайму полный круговой обзор. Под фасеточными крышами горели огни: дополнительный свет стимулировал развитие растений. Фосфоресцирующего света Юпитера явно не хватало для вегетации. К своему удивлению, Афра заметил даже небольшую рощицу деревьев, видневшуюся позади прижавшегося к земле здания, справа от Башенного комплекса.

— Дом Ровены, — пояснил Брайан, проследив за взглядом гостя, и распахнул перед ним двери административного здания. — Она там живет. Праймы неохотно путешествуют, ты же знаешь, а на выходные она отправляет нас на Землю.

В главном зале управления вдоль стен тянулись консоли и рабочие столы, в данный момент вполне прибранные, очевидно, персонал станции заканчивал операции. Голоса присутствующих сливались в неясный гул. Все проявили значительный интерес к спутнику Аккермана.

Уловив ментальный шум в зале, Афра понял, что в нем узнали Т-4 с Капеллы. «Больше никаких «зеленых пинт», — подумал он тихо и улыбнулся. Если он понравится Ровене, то даже сможет повидаться со старым Дамитчой, который вышел на пенсию и жил на Земле, в Киото.

До него долетали только неопределенные, иногда оценивающие мысли. Некоторые выражали сожаление, некоторые — невысоко оценивали его шансы, но улыбок было достаточно, чтобы он почувствовал, что ему рады.

— Сегодня ты прибыл последним транспортом, — сказал Брайан. — Кофе?

— Кофе? — удивился Афра. Ему предложили жидкость, содержащую кофеин, которую конечно же не употребляли на Капелле. — Я не против выпить чашечку. — Эту фразу он выудил из сознания Брайана.

— Ты любишь черный, с молоком или с сахаром?

— А ты?

— Ты что, никогда не пил кофе?

— Никогда, — улыбнулся Афра.

— Тогда рекомендую попробовать черный и посмотреть, как он тебе понравится. А потом можно добавить молоко и подсластить по вкусу.

Афра пытался не встревать в мысли окружающих. Вокруг сновало множество людей — некоторые из них еще не сбросили напряжение, вызванное работой, некоторые надеялись очень скоро уйти домой, — но Афра не находил среди них Прайм и уже стал сомневаться, есть ли она здесь вообще. Никто из присутствующих не соответствовал тому живому ментальному образу, который давным-давно передала ему Госвина. И, лишь пережив мгновенную растерянность, Афра догадался, что теперь Ровена старше на десять лет и должна довольно сильно отличаться от образа шаловливой девочки.

И только когда Брайан вручил ему кружку с черной непрозрачной жидкостью, Афра наконец-то почувствовал, что Ровена в зале. Он повернулся налево, к автомату с напитками, от которого недавно отошел Брайан, и увидел трех человек: мужчину и двух женщин. Внимание Афры привлекла стройная женщина с копной неожиданно серебристо-седых волос. Ее молодое лицо, не будучи красивым по классическим канонам, тем не менее странным образом приковывало взгляд. И тут его впервые охватило странное ощущение, — которое он сразу же безжалостно подавил, — необыкновенной близости. Девушка не была высокой, кожа скорее бледного, чем зеленоватого оттенка, однако своей худобой она очень походила на капеллиан. Он больше не сомневался, что это и есть Ровена.

«Отлично, брат Госвины, — мысленно произнесла девушка и, вслух извинившись перед своими спутниками, направилась к ступенькам, ведущим собственно в Башню. — Присоединишься ко мне?»

Непосредственная манера разговора резко отличалась от официальности Капеллы.

«Я по горло насытилась условностями и тщательно соблюдаемым протоколом еще на Альтаире, Афра. Я руковожу Башней, а не чайной церемонией. И обычно не беседую телепатически. Но сегодня я сделала исключение для брата Госвины».

Он поднимался за ней по винтовой железной лестнице, несколько удивленный тем, что у нее нет пандуса, как у Капеллы.

— Ты увидишь, что я абсолютно не похожа ни на Капеллу, ни на Сиглен, ни на кого-либо из виденных тобой Праймов.

— Единственная, которую я когда-либо видел, — это Капелла.

Они уже находились в башенном зале, посреди которого стояло удобное кресло со всевозможными консолями и мониторами вокруг — стандартное оборудование рабочего места Прайм. Над куполами ФТиТ, затерянными среди пустынного пейзажа Каллисто, парил огромный Юпитер. Ровена жестом предложила Афре кресло у вспомогательной консоли, затем прислонилась к стене и запрокинула голову. Он не ощущал контакта с ней, но понимал, что между ними растет и упрочивается незримая связь. Он надеялся, что так оно и есть, поскольку никогда до этого не встречал никого, похожего на нее, — такого сияющего, живого, яркого. Сила, исходившая от девушки, окружала ее почти видимой аурой. А его отец всегда утверждал, что Праймы умеют сдерживать себя.

— Я бы сразу узнала в тебе брата Госвины. Ты чем-то похож на нее. — Ровена улыбнулась, и это только увеличило симпатию юноши к ней. — Что сказали твои родители, когда ты получил мое сообщение?

— Сначала удивились, а потом отец заметил, что Праймы никогда не забывают данных обещаний.

— Ага! — Она лукаво улыбнулась. — Так твоя семья не знает, что ты обращался непосредственно ко мне?

Афра отрицательно покачал головой, не в силах отвести от нее взгляд.

— Разве не предполагалось, что ты займешь место в Башне Капеллы?

— После отставки Эментиша.

В ее глазах заплясали искорки.

— И это наполняет тебя таким энтузиазмом, что вынуждает отказать мне?

— Капелла — хорошая планета…

— Слишком хорошая, я бы сказала…

— Когда я учился на курсах в Башне, я часто встречался с Талантами из других систем… — Он пожал плечами, не желая унизить родную планету.

— И ты захотел повидать галактику?

— Работая в качестве Т-4 в Башне, галактику не увидишь, но я подумал, что было бы… полезно провести некоторое время на другой планете.

Она посмотрела на него с любопытством.

— Что это за странные фигурки у тебя в рюкзаке?

Неожиданный вопрос, но он уже понял, что Ровена зачастую непредсказуема.

— Оригами. Древнее искусство складывания фигурок из бумаги.

Абсолютно уверенный в том, что его действия будут расценены как неподобающе дерзкие, Афра телепортировал свою самую любимую фигурку лебедя из серебристо-белой бумаги прямо себе в руки и предложил хозяйке Башни в качестве подарка.

Тем не менее Ровена приняла дар и, удивленно улыбаясь, стала рассматривать фигурку, поворачивая ее то в одну, то в другую сторону и осторожно расправляя лебединые крылья.

— Как красиво! Просто сгибаешь бумагу и получаешь такое чудо?

— Какой твой любимый цвет? — спросил он вдруг.

— Красный. Темно-красный!

Выдернув из пачки лист темно-красной бумаги, он быстро сложил его в цветок, который и подал Ровене с легким поклоном.

— Но это же совсем не ментальное упражнение, — произнесла она, разглядывая цветок. — Раз-два — и у тебя в руках маленький шедевр. Именно так развлекаются жители Капеллы?

Афра покачал головой:

— Меня научил этому капитан грузового корабля по имени Дамитча еще в то время, когда Госвина была на Альтаире. Я скучал по ней, понимаешь? Оригами помогло мне.

Лицо Ровены выразило сочувствие, кроме того, он почувствовал ее ментальное прикосновение, которое принесло ощущение извинения.

— Она тоже скучала по тебе, Афра. Я многое узнала о тебе от сестры.

— И ты выполнила свое обещание.

— Не совсем, Афра, — Ровена подошла к своему креслу и села перед пультом, — потому что на Альтаире больше не проводят обучения, к тому же ты уже прошел соответствующую подготовку. Поэтому давай проверим, была ли права Госвина, когда говорила, что наши сознания дополняют друг друга. Проверим на этой Башне!

Затем она телепатировала, позволив ему услышать сообщение.

«Рейдингер, я нашла себе еще одного Т-4. Афра с Капеллы. Он складывает фигурки из бумаги! Очень оригинально! И у него есть голограммы корабельных котов».

Значит, мысленно перебирая принадлежащие ему вещи, она увидела и это.

«РОВЕНА!»

Афра вздрогнул, когда у него в голове раздался этот рев. Ровена озорно улыбнулась и знаком показала, что он не должен протестовать против подобного шума.

«Надеюсь, он не окажется хуже той, что была уверена, что Юпитер вот-вот упадет ей на голову. Или чем тот зануда с Бетельгейзе, который не переносил юмора. И уж конечно он не будет хуже того солдафона, который, по-твоему, должен был уравновешивать мой характер, пока я знакомилась со своей будущей работой! На этот раз, Рейдингер, я выбрала сама. Вот так!»

Затем она подмигнула Афре.

— Однажды я незаконно держала у себя корабельного кота. Я назвала его Плутом, да он и был им на самом деле, но это неблагодарное создание позабыло меня, едва забравшись в лайнер, который доставил нас сюда, и теперь где-то летает. — Она грустно улыбнулась и пожала плечами. — Я его не виню, помня о своем поведении в то время.

— Знаешь, они ведь слушают нас, — сказал Афра, считая это замечание вполне безопасным.

Вот тут Ровена, казалось, удивилась.

— Я подозревала, что Плут все слышит: между нами установились вполне дружеские отношения, но разве кто-нибудь из них говорил с тобой?

«Хмммммммм-ррроууууууу!»

Ровена запрокинула голову и восхищенно захохотала.

— Один — ноль в твою пользу, Афра!

— Думаю, это ненадолго, — ответил он, испытывая приятное чувство облегчения при мысли о том, что выдержал первые минуты знакомства.

Она снова засмеялась, раскачиваясь в кресле.

— Будем вести счет?

— И сколько я могу проигрывать, прежде чем ты выгонишь меня с работы? — Ему не верилось, что он так свободно разговаривает с самой Прайм.

— Даже не знаю. Раньше такой проблемы не стояло. — Она подмигнула юноше. — Все остальные прикомандированные были такими тупицами, что не могли связно отвечать, даже если я подсказывала им нужный ответ! Так что,

— она погрозила ему пальцем, — если ты выдержишь проверку Рейдингера, то очень поможешь себе. Ладно, не будем об этом! Я покажу тебе квартиру.

Грациозно встав с кресла, Ровена жестом пригласила его следовать за ней.

— Знаешь, ближайшие шесть часов мы отдыхаем, поэтому у тебя есть время устроиться, прежде чем станция возобновит работу. А там посмотрим, насколько хорош младший брат Госвины!

Квартиры персонала станции Каллисто оказались гораздо лучше, чем можно было ожидать от спутниковой станции. Ее построили всего восемь лет назад, и каждое новое охранно-сигнальное устройство немедленно устанавливалось под куполом Каллисто. ФТиТ очень берегла Прайм Каллисто, а от этого выигрывала вся команда станции.

Семейные пары занимали квартиры под средним куполом. Там же находился сад и зона отдыха. Одинокие оккупировали двухкомнатные апартаменты вокруг столовой и зала отдыха. Все желающие могли посещать прекрасно оборудованный гимнастический центр, который прикрывал отдельный купол. С помощью туннеля он соединялся со средним куполом. Вход и выход из этого туннеля были всегда открыты. Оборудование Башни, генераторы, комплекс персональных капсул, цистерны с горючим и резервуар с запасом воды находились практически полностью под третьим куполом. Большие конструкции для пассажирских кораблей и военных судов располагались под четвертым куполом и туннелями соединялись с остальными помещениями. Личная резиденция Ровены с маленькой рощицей и садом, отстоявшая чуть в стороне от главного комплекса, была накрыта пятым куполом, и все пять куполов находились под дополнительной защитой главного купола. Кроме того, под каждым жилым комплексом были смонтированы аварийные выдвижные сферы, которые обеспечивали автоматическую защиту в случае повреждения первого и второго куполов. Закрывались они герметически, внутри каждого имелся резервный запас кислорода на двадцать четыре часа — максимальное расчетное время, необходимое для прибытия помощи из других систем.

Афра нашел свои апартаменты отвечающими всем его притязаниям. В гостиной даже нашелся искусственный камин, рядом устроились два удобных кресла, между ними — довольно пожилой низкий столик. На каминной полке стояли сложные часы, показывавшие соотношение земного времени и времени Каллисто относительно ее вращения вокруг Солнца. Кроме того, на отдельном экране высвечивалась орбита вращения Каллисто вокруг огромного Юпитера и постоянно меняющиеся орбиты других его спутников. Если Афра правильно разобрался в показаниях часов, у него оставалось еще пять часов и пятнадцать минут, по истечении которых он должен был явиться в Башню.

Стены комнаты занимали полки для пленок, видео, игровых экранов, и имелось гораздо больше шкафов, чем ему было необходимо, чтобы разложить содержимое его небольшого рюкзака. Оставалось еще довольно много свободного места — ему предлагалось самому выбрать себе необходимую мебель.

Вездесущая коммуникационная панель была оборудована новейшей консолью со множеством вспомогательных элементов. Он включил справочную систему, и на экране появилось сообщение с предложением ввести персональный код и необходимые ему запросы. Ему сообщили, что число возможных вызовов родной системы ограничено определенным количеством сеансов в месяц, что он может заказывать необходимые ему вещи с Земли, и они будут доставляться бесплатно еженедельным беспилотным транспортом, а при необходимости их немедленной доставки — по специальным тарифам для служащих ФТиТ. Забавы ради сделав запрос о состоянии своего счета, он изумился, увидев, какое количество кредитов положено ему за перемещение груза в другую звездную систему, какое денежное пособие выдается на обустройство и меблировку комнаты и как получить с Земли разрешение на пользование кредитными услугами для персонала ФТиТ.

— Этого мне никто никогда не объяснял, — пробормотал он. — Вероятно, родители собирались распоряжаться моим кредитом в моих же интересах.

Афра расставил голограммы корабельных котов на одной из полок над консолью, а свои оригами — на другой, потратив на это какое-то время. Затем он положил на третью полку книгу по каллиграфии. Что ж, оставалось надеяться, что он найдет, чем заполнить остальные пустые места!

Он осмотрел ванную комнату и заметил табличку, извещавшую о дневной норме расхода воды. Затем заглянул в небольшой шкафчик с продуктами, где нашлась целая куча экзотических, с точки зрения парня с Капеллы, блюд. После этого Афра перешел к осмотру спальни. Кровать оказалась достаточно мягкой, как ему нравилось, и вполне большой, чтобы улеглось несколько таких, как он. Это открыло перед ним перспективу того, что до сих пор при нем старались не упоминать, хотя родители уже обдумывали возможное положительное влияние на него какой-нибудь девушки. Он улыбнулся — Земля совсем рядом, а Брайан Аккерман обмолвился, что путешествия вниз, на Землю, здесь не в диковинку!

Тут он заметил еще одни часы, подобные тем, что красовались в гостиной.

— Здесь не рискуешь забыть, который час! — Даже наедине с самим собой он чувствовал себя глуповато, когда разговаривал вслух. — А сейчас мне нужна музыка.

— Если вы укажете свои любимые произведения, они будут воспроизведены в выбранном вами порядке или в случайной последовательности, — сообщило бархатное контральто, голос, который с равным успехом мог принадлежать как мужчине, так и женщине.

Восхищенный тем, что в его квартире установлена система, реагирующая на голос, Афра отбарабанил список своих любимых мелодий, и в тот же момент, когда он замолчал, обдумывая, что бы выбрать еще, зазвучал струнный концерт.

— Спасибо.

— Формулы вежливости не требуются.

— Они требовались там, где я воспитывался, — немного резко произнес Афра.

— Отвечать необходимо?

— Было бы неплохо. Я обещал родителям, что буду следить за своими манерами.

Он даже зажал рот рукой, чтобы не рассмеяться. Строгое обучение правилам поведения, манерам — и реагирующая на голос комнатная система, в разговорах с которой он будет теперь оттачивать свое воспитание! Даже Госвину позабавила бы такая ситуация.

— Благодарю вас, — ответило контральто.

— Не за что, — сказал Афра.

Вдруг он заметил, что прошло довольно много времени. Он вытряхнул остатки содержимого рюкзака на кровать и, схватив чистую одежду, пару обуви и умывальные принадлежности, ринулся в ванную, чтобы быстро принять душ перед первым испытанием на профессиональную пригодность на Каллисто.

В тот день Афра выполнял все необходимые в Башне операции с присущими ему сноровкой и точностью, почти не задумываясь при решении возникающих проблем. А ведь он никогда еще не работал со скоростью даже вполовину меньшей, чем та, которая требовалась от персонала Каллисто.

«У нас здесь главная промежуточная станция, — передала ему Ровена в тот момент, когда напряженность в работе достигла апогея. — Мы обрабатываем транспорта больше, чем какая-либо другая Башня. Ты работаешь хорошо. Не волнуйся. Не думаю, что сегодня мы полностью исчерпаем твой потенциал».

«Ха!» — Он сократил свой комментарий до одного вызывающего слога и продолжал лихорадочно работать. Работа воодушевляла его, и это было самое малое, что он мог сказать о ней. Его обязанности первого помощника Ровены заключались в регулировании и расположении в определенном порядке потока транспортов согласно указанным местам доставки, весу грузов, а также рабочим инструкциям, которые обеспечивали служащие третьего уровня.

Сортировщики грузов — кинетики Т-7 или Т-8 — собирали транспортные документы у грузовых контейнеровозов всех размеров, одиночных и двойных личных капсул, у различных крупных транспортных и пассажирских судов и «поднимали» их в Башню, чтобы рассортировать в соответствии с очередностью перемещения. Т-10 сновали по посадочной площадке, чтобы убедиться в хорошем состоянии прибывшего транспорта, особенно пассажирского. Т-5 и Т-6 в Башне устанавливали очередность отправки и координаты пунктов назначения. Брайан Аккерман следил за тем, чтобы вся работа шла без пауз, чтобы все документы, передаваемые Афрой Ровене, находились в идеальном порядке, а также, помимо того, обеспечивал четкий ритм работы Прайм.

Станция Каллисто всегда была загружена работой. Афра, будучи Т-4, был обязан отправлять все грузовые транспорты, чтобы сберечь силы Прайм для более трудных задач, в том числе — отправки пассажирских кораблей. С помощью генераторов Афра мог увеличить свой кинетический потенциал, хотя и не до такой степени, как Ровена. В глубине души он всегда знал, что его возможности несравненно больше, чем ему разрешалось использовать на Капелле. Но он был слишком дисциплинированным Талантом, чтобы проявлять излишнюю самоуверенность. Однако, работая с Ровеной, он постоянно ощущал, как запасы его энергии пополняются, а силы возрастают. Он никогда не испытывал таких чувств, работая с другими Талантами. Казалось, Ровена добавляет новые грани его потенциалу.

«Именно это, дорогой мой Афра, и должны ощущать Прайм и ее первый помощник, — передала Ровена перед тем, как заняться огромным грузовым кораблем. — И если это не возникает с самого начала, то не придет никогда».

Этого было достаточно, чтобы у Афры появилось второе дыхание, когда он почувствовал, что интенсивность работы слишком велика для него. Сделав глубокий вдох, он продолжил свое дело.

Когда последний беспилотник был отправлен к месту назначения и индикаторы генераторов на приборной панели погасли, Афра вдруг ощутил, что он обессилен до такой степени, что не может даже пошевелиться. Мышцы спины ныли, в голове глухо пульсировала боль. Внезапно он улыбнулся своим мыслям. Он выстоял. Он не сделал ни единой ошибки, по крайней мере, ему так казалось. Почувствовав чье-то присутствие рядом с собой, он повернулся и увидел Ровену, с улыбкой разглядывавшую его. Она легко коснулась плеча юноши, от этого прикосновения он ощутил аромат зелени и свежесть мяты.

— Мы сегодня хорошо поработали. — Одна из ее дугообразных черных бровей чуть-чуть приподнялась в сардонической усмешке. — Не правда ли? Надеюсь, ты и дальше справишься с такой нагрузкой.

— Можешь проверить меня, — бросил в ответ Афра, принимая вызов. — Проверь!.

— Проверю, не сомневайся. — Ее глаза сверкнули, а улыбка стала еще шире. — Пойдем выпьем кофе. Кто-нибудь хочет спуститься на Землю? Мы в противостоянии.

В ответ на ее вопрос раздался хор возгласов: «Я!» — и поднялся целый лес рук.

— Возьмите все, что нужно, и ищите свободные капсулы, — приказала Ровена. — Афра, тебя я пока вниз не отправлю. Планируй прогулку на следующее полное противостояние. С тобой хочет, побеседовать Рейдингер. — Она почувствовала, что юноша весь напрягся. — О, не волнуйся! Только я решаю, кто будет работать в моей Башне.

Она легко взбежала обратно в зал управления, индикаторы генераторов лишь мигнули. Афра едва успел заметить, как капсулы Каллисто скрылись в направлении к Земле.

«Я послала тебе семь капсул, Рейдингер», — передала Ровена.

«ИХ НЕТ В ГРАФИКЕ!» — раздался рык Прайма Земли.

«Пусть их примут твои стажеры. Моей команде необходимо отдохнуть».

«Как там справляется капеллианин?» — поинтересовался Рейдингер, и его слова эхом отозвались в сознании Афры. Капеллианин сначала смутился, но потом понял, что Ровена транслирует этот разговор специально для него.

«Капелла никогда бы так не поступила», — изумленно подумал он. Задержав дыхание, Афра ждал ответа.

«Сегодня он справился отлично. Я назначаю ему трехмесячный испытательный срок».

«Не раньше, чем я поговорю с ним! Ты не сделаешь этого!»

«Можешь быть уверен, сделаю!» — Слова Ровены прозвучали очень уверенно, даже дерзко.

Почти вся команда Башни, приняв предложение Ровены, улетела отдыхать. Остался только Брайан Аккерман, который что-то обсуждал с Джо Толья. Афра все еще сидел на своем месте. У него было такое ощущение, будто последние силы оставили его, даже несколько шагов до автомата с напитками казались ему огромным, непреодолимым расстоянием.

Вдруг он увидел, как в автомате появилась чашка с темной жидкостью и тут же отодвинулась в сторону, чтобы освободить место для другой — наполненной кофе с молоком. Чашки заскользили в направлении стола Афры. А по ступенькам вновь спускалась Ровена.

— Спасибо, — улыбнувшись, поблагодарил Афра, когда она приблизилась к нему.

Ровена присела на стул рядом с ним. Он поднял свою чашку, она — свою, и они по традиции чокнулись.

— Спасибо, Ровена.

Она посмотрела на него.

— Нам надо прямо сейчас же выяснить два вопроса, Афра. Я всегда должна знать, когда тебе необходимо восстановить свои силы или если ты не уверен, что делаешь что-то правильно. Я предпочитаю все исправлять немедленно. Пойми это — и мы станем отличными партнерами.

В знак согласия Афра кивнул. Он слишком устал от работы, которую выполнял в течение последних шести часов, чтобы подумать о будущем. Ровена сидела рядом, потягивая свой кофе. Молчание действовало на него крайне умиротворяюще. Афра не помнил, когда еще чувствовал себя столь же комфортно — разве что с Госвиной, будучи совсем маленьким. К тому времени, как они опустошили чашки, он понял, что силы его начали понемногу восстанавливаться. Ровена тоже почувствовала это, в ее серых глазах засветилось сочувствие.

— Поспи подольше, Афра. Пусть твой мозг отдохнет как следует. — Она поднялась с места и покинула Башню.

Афра последовал ее совету. И это был не последний раз, когда он поступал подобным образом.

Афра проработал в Башне пять недель, прежде чем Рейдингер установил контакт непосредственно с ним. Силы его ментального прикосновения вполне хватило, чтобы привести Афру в настоящее смятение. Никогда раньше не встречал он такого плотного сознания. Капелла бывала жесткой и сильной, но ее нельзя было даже сравнивать с Питером Рейдингером — третьим по счету Праймом Земли. Ровена тоже была достаточно сильной, в ней ощущалась та же сила, что и у Рейдингера, но она никогда не демонстрировала всю свою мощь. Афра уже привык к Ровене, хотя еще недавно испытывал перед ней благоговейный страх. Рейдингер был другим. Это был самый могущественный человек в Федеральной телепатической и телепортационной сети. То, что говорила Ровена, не имело определяющего значения. Только от решения Рейдингера зависело, продолжит Афра свою работу на Каллисто или нет. Как бы то ни было, Афра сумел дать Рейдингеру достойный, по его мнению, ответ, говоря спокойно и уверенно, как и подобает настоящему мужчине. Его родители могли бы гордиться им.

«Браво, Афра, — передала Ровена, когда Рейдингер прервал контакт, — он любит доминировать. Он до смерти запугал весь персонал ФТиТ, тем самым добившись беспрекословного подчинения себе, однако это может привести к угнетению способностей подчиненных. Ты правильно вел себя сегодня. Поступай так и впредь. Не позволяй Рейдингеру заставлять себя волноваться. Помни: я его не боюсь, и если я захочу, чтобы ты здесь работал, ты будешь здесь работать. Вот что я тебе посоветую. Прежде чем он рыкнет на тебя, а он сделает это непременно, подари ему одну из твоих оригами… скажем, ревущего быка! Алый бык… Перехвати у Рейдингера инициативу, отвлеки его — и сам получишь преимущество».

«А ты уверена, что преимущество — это именно то, что необходимо скромному Т-4 с Капеллы?»

Ровена озорно-улыбнулась:

«Мягкость и нежность — это для женщин. Мужчина должен уметь отстаивать свои позиции».

Вспоминая впоследствии их первую встречу, Афра понял, что его благоговейный ужас был вызван не столько самим Рейдингером, сколько масштабами и мощью комплекса «Бландел», окруженного грузовыми и пассажирскими терминалами, стартовыми площадками и вспомогательными устройствами. Какое-то время Афра стоял, буквально разинув рот, возле персональной капсулы, в которой он переправился на Землю. Центральный комплекс ФТиТ был больше, чем вся столица Капеллы. За ним возвышались жилые и торговые башни величайшей метрополии Центральных миров, простиравшейся до самого горизонта на расстояние, которое трудно было даже оценить.

Афра ощущал в воздухе какой-то незнакомый запах, и его сознание подсказывало ему, что это, вероятно, запах морской соленой воды и водорослей, поскольку комплекс ФТиТ находится на берегу океана.

— Ты Афра со станции Каллисто?

Он быстро обернулся и увидел молодого человека в форме стажера ФТиТ, со странными зелеными в крапинку глазами и темными волосами.

— Да. — Афра телепатически поинтересовался именем незнакомца, таким образом тестируя его.

Юноша улыбнулся и поднял руку в знак приветствия, принятого среди Талантов.

— Голли Грен. Считается, что я — Т-4.

— В службе сопровождения? — понимающе улыбнулся Афра, вспомнив, как он на Капелле выполнял те же обязанности.

— Когда никого больше нет под рукой, — пояснил Голли. — Тебе нужно пройти проверку в службе Безопасности. Это займет не много времени.

«Даже если очевидно, кто я такой?»

Голли пожал плечами.

— Не надо обижаться. Они подвергают этой процедуре даже приезжающих сюда Праймов.

— Не сгущай краски, Голли. Праймы никогда не путешествуют.

— Ну, ты понимаешь, что я имею в виду. Через это проходят даже Т-2. Никто не может встретиться с Великим Богом Рейдингером без процедуры предварительной проверки.

Голли указал на воздушную раковину из пластстекла и бетона — вход в огромное здание «Бландела», главной штаб-квартиры агентства ФТиТ.

Тем не менее проверка в отделе Безопасности заняла довольно много времени: сканеры, исследования сетчатки глаза, собеседования — хотя было очевидно, что на экранах компьютеров у беседовавших с ним сотрудников находится полное досье Афры. Он испытывал большой соблазн вмешаться в процесс проверки, но серьезность поведения проверяющих его Т-8 недвусмысленно указывала на то, что ему лучше не прерывать процесс своими неуместными высказываниями. Охранники были ниже его ростом, но ощутимо тяжелее. Поводом для их беспокойства послужила даже модель оригами, которую они подвергли такой тщательной проверке, что Афра заволновался, как бы они не испортили его маленький подарок.

— Вы же, конечно, понимаете, что это просто сложенный лист бумаги? Вот, посмотрите!

Он вынул лист бумаги из лежащей, на столе пачки и умело сложил точно такую же фигурку.

— Видите?

Охранники внимательно смотрели, но его ловкость не произвела на них должного впечатления. В конце концов они вынуждены были признать, что фигурка из бумаги не представляет никакой опасности.

Наконец Афре выдали знак безопасности. С ментальным вздохом облегчения Голли проводил его к площадке гравилифтов.

Голли набрал весьма сложный код, его пальцы мелькали так быстро, что Афра не успел проследить, на какие кнопки тот нажимает. В то же время он чувствовал, что ничего не может прочитать в закрытом сознании Голли.

«Они относятся к этому крайне серьезно, — извиняющимся тоном передал Голли. — Я только недавно был назначен в сопровождение, а они способны выжечь сознание каждому, кто не подчинится этим правилам».

— Им приходится так поступать, потому что Прайм Рейдингер очень важен для Центральных миров, — добавил он вслух и подтолкнул Афру к подошедшей платформе. — Как давно ты стал заниматься складыванием бумаги? Когда ты это делал, у тебя получалось все очень легко.

Подъем на гравилифте проходил необычайно быстро.

— На самом деле искусство оригами несложно. Если понять главный принцип.

— Где ты научился этому? На Капелле?

— Родина этого искусства — Япония.

— Это где-то в Тихом океане?

— Кажется, да.

В этот момент в стене неожиданно открылась узкая щель, и их вынесло из лифта гравитационным потоком. Отверстие моментально захлопнулось. Голли улыбнулся, увидев реакцию Афры.

— Без соответствующего знака безопасности попасть в апартаменты Прайма невозможно. Все здание снабжено системами защиты и тщательно охраняется, особенно эта его часть.

— Не думаю, чтобы мне понравилось так жить.

— А мы никогда и не будем так жить. Мы ведь не Праймы.

В стене открылся проем, на этот раз пошире, он оставался открытым достаточно долго для того, чтобы Афра и Голли могли перейти в холл, декорированный в нежно-зеленых тонах и уставленный удобными креслами. Звучала негромкая музыка. Голли направился к двери налево — наименее украшенной из всех выходящих в холл.

— Стой прямо, — пробормотал Голли, когда они подошли к двери. Они пересекли еще один холл и остановились у двери посреди стены. — Дальше ты пойдешь один. Я буду ждать тебя здесь, чтобы проводить обратно. Удачи! — Выражение его лица свидетельствовало, что он искренне желает этого Афре.

Расправив плечи, Афра встал у двери, рассматривая деревянные панели и вспоминая советы Ровены. Может быть, сотрудники службы Безопасности уже сообщили Рейдингеру об алом бумажном быке и тем самым испортили придуманный им сюрприз? Дверь скользнула в сторону, пропустив его в просторную комнату, которую занимал Питер Рейдингер.

— Входи, входи! — Мощный голос был сильным и пугающим, когда звучал вслух. Настолько же впечатляющим были физический облик его обладателя.

— Я решил, что это вам может понравиться, сэр, — сразу же произнес Афра, быстро подходя к полукруглому столу, за которым сидел Рейдингер.

Он старался идти спокойно, хотя ноги его предательски подкашивались. Афра был рад, что его рука не дрогнула, когда он протянул ее через стол и поставил перед Праймом Земли изящного ярко-красного быка.

Удивленный Рейдингер принялся рассматривать фигурку из бумаги. Потом он запрокинул голову и расхохотался.

— Бык, ей-богу, бык! Рога, морда и… — длинными и удивительно красивыми пальцами Рейдингер повернул быка в профиль, — и даже яйца!

Он снова захохотал:

— Это седоволосая пучеглазая бездельница с Альтаира научила тебя?

— Она вовсе не пучеглазая! — возмутился Афра. А когда Рейдингер посмотрел на него внимательно, добавил: — И не бездельница.

Ровена говорила, что он не должен возражать Рейдингеру. Он не стал бы этого делать ради себя, но ради Ровены…

Рейдингер загадочно улыбнулся, откинулся в кресле и сцепил пальцы рук. Афре не нравился тот проницательный взгляд, каким Прайм рассматривал его. Афра весь напрягся, стараясь как можно плотнее закрыть свое сознание, если это, конечно, возможно — закрыться от такого человека, как Рейдингер.

— Ты вырос на Капелле, Афра Лайон, — проговорил Рейдингер, лицо которого вдруг стало безразличным, а глаза под нависшими веками — непроницаемыми, — которая славится своей приверженностью правилам поведения. Этими правилами пренебрегают в других мирах, но не в моей Башне, должен тебя предупредить.

Афра склонил голову перед этим утверждением.

— Да, это Ровена посоветовала мне подарить вам красного быка, — подтвердил он с легкой улыбкой, понимая, что характер Рейдингера и в самом деле делал его похожим на быка.

Рейдингер взял быка за рог и снова стал его внимательно рассматривать.

— Оригами! — неожиданно заключил он. — Я слышал об этом, но ни разу не видел. Покажи мне, как это делается!

— Мне нужна бумага.

Рейдингер начал выдвигать один за другим ящики своего стола. По мере того как он обнаруживал в них лишь пластиковые заменители бумаги, он хмурился все больше и больше.

— Бумагу!

Внезапно чистая поверхность его стола скрылась под ворохом пачек цветной и узорчатой бумаги и большими листами прозрачного пластика.

— Выбирай!

Афра оценивающе глянул на пачки бумаги и вытянул такой лист, который хорошо складывался и был достаточно тонким, но не рвался. Он вырезал от него квадратный кусок и отогнул верхний угол, заглаживая первый сгиб пальцем. Глаза Рейдингера не отрывались от рук Афры до тех пор, пока молодой человек не поставил рядом с рогатым быком светло-голубую корову.

— И даже вымя, ей-богу! — Рейдингер хлопнул ладонями по столу. Воздушная волна, возникшая от этого хлопка, перевернула маленькую коровку, а быка отнесла на край стола. Очень нежно Рейдингер вернул бумажные фигурки животных на их прежнее место. — Где ты научился этому?

— У капитана грузового корабля, который регулярно летал на Капеллу. Сейчас он на пенсии и живет в Киото, в Японии, где-то в Ти…

— Я знаю, где это. Ты уже побывал там? — Рейдингер поднял голову и внимательно посмотрел на Афру.

— Нет, сэр.

Глаза Рейдингера расширились.

— Разве ты этого не хочешь?

— Хочу, сэр, если я… я… — Афра запнулся. Несмотря на очевидный успех своей беседы с Рейдингером, он не чувствовал в себе достаточно дерзости, чтобы строить планы на будущее.

Рейдингер откинулся в кресле, задумчиво глядя на Афру. Затем он рассмеялся и заявил:

— Тебе удалось выдержать пять недель с этой седоволосой, сероглазой… птичкой с Альтаира, и я подозреваю, что ты уже не сойдешь с дистанции. На самом деле…

Вдруг Рейдингер спохватился и сделал резкое движение пальцами, как будто отбрасывая только что произнесенные им слова. Он поднялся. Его фигура была очень массивной, ширококостной и мускулистой; несмотря на высокий рост Афры, глаза Рейдингера находились на одном уровне с глазами капеллианина. Он протянул свою руку ладонью вверх, явно желая, чтобы Афра прикоснулся к ней.

Это было необычное действие, но Афра без колебаний подчинился. В момент установления контакта у него перехватило дыхание от шока, который он испытал при прикосновении к нему огромной пульсирующей силы, а также при мысли о том, как много Рейдингер узнал о нем за ту долю секунды, пока длился контакт.

«Моя маленькая девочка так одинока в своей Башне, Афра Лайон с Капеллы…» — Голос Рейдингера был таким же едва уловимым, как и намек, содержащийся в его словах.

Афра смутился. Ни в одном из семейных поучении по вопросам этикета не указывалось, как действовать в подобных чрезвычайных обстоятельствах.

— Стань ей другом, Афра, — добавил Рейдингер деловым тоном, как будто рекомендовал ему какую-то новую специальную технологию, так что Афра даже засомневался, правильно ли понял предыдущее быстрое ментальное послание. — А теперь можешь идти, мне нужно немного поработать. — Рейдингер опустился в кресло и скользнул к консолям, стоящим за его столом. — Грен отвезет тебя в город, — добавил он, не оглядываясь. — Давай, потрать на себя часть денег, которые тебе платит ФТиТ. Ты не сможешь долго прожить на Каллисто всего с одной кроватью, двумя продавленными стульями и дряхлым столиком…

Афра почтительно поклонился и, повернувшись, вышел из комнаты. Голли Грен, увидев его, вскочил, его фигура выражала заинтересованность, лицо расплылось в довольной улыбке.

— Надеюсь, все в порядке?

— Бык сделал свое дело!

Улыбка Голли стала еще шире.

— Ловкий ход, надо сказать. О-ох!..

Вдруг Афра увидел, что глаза Голли сошлись к переносице, а затем так же внезапно приняли нормальное положение. Грен потряс головой и сглотнул.

— Мне бы не хотелось, чтобы он часто проделывал со мной такие штуки. — Но, взглянув на Афру, он снова улыбнулся. — Мне приказано — не более и не менее — сопровождать тебя в городе повсюду, куда бы тебе ни захотелось пойти.

Он подмигнул, и Афра уловил явный оттенок чувственности в его мыслях, что заставило юношу в свою очередь подмигнуть Голли. Грен был одного с ним возраста, и было совершенно очевидно, что строгие правила методизма никогда не отравляли его жизнь.

— У тебя двухдневный отпуск. Итак, — и он отвесил шутливый поклон, — чего бы ты хотел, Афра?

— Я хочу пройтись по магазинам, — сказал Афра, — и затем чего-нибудь перехватить.

— Желудок берет свое, а? — Грен смотрел на него с улыбкой.

Они не торопясь проделали обратный путь на первый этаж. Голли сообщил Афре, что знак безопасности действителен в течение всей его жизни, и проводил гостя к клерку Т-10, у которого хранились эти знаки, а затем вниз, в вестибюль, где заказал транспорт для них обоих.

Первая встреча с метрополией запомнилась Афре бесконечной чередой ярких впечатлений: ошеломляющий выбор в выставочных залах мебели, где он тем не менее выбрал самые простые вещи, напоминавшие ему о тех, что остались у него дома, на Капелле. Кроме того, он набрал однотонного постельного белья, ковриков с геометрическими узорами, прибавил несколько невзрачных светильников, а также купил две прекрасные азиатские вазы с цветами; потом накупил на вес книжных пленок с названиями, о которых когда-либо слышал, взял еще две старинные картины. Голли пытался обратить его внимание на картины современных художников, но Афре их работы показались вычурными и неинтересными.

Когда же дело дошло до одежды, Афра позволил Голли руководить собой, так как наряд самого Грена выглядел весьма красиво и элегантно. У Афры никогда не было больше трех костюмов для работы в Башне и одного выходного, поэтому он получил огромное удовольствие, покупая одежду, которая подчеркивала его широкие плечи и отличную осанку, а также придавала объемность его довольно худой фигуре. Ему понравились одни модные ботинки, и он заказал себе пару, затем они с Голли понаблюдали, как автомат сшил обувь.

Голли быстро понял, что они предприняли «большой поход за покупками». Он вызвал начальника грузовой станции и заблаговременно договорился о контейнере и номере капсулы, куда будут доставляться приобретения Афры для отправки на Каллисто ближайшим транспортом.

Наконец, одетый во все новое — мягкие ледериновые ботинки и модный комплект из брюк и туники темно-зеленого цвета, — Афра попросил Голли отвести его в какое-нибудь заведение, где они могли бы поесть и восстановить потерянную за день энергию.

— Я знаю одно местечко, именно то, что нам нужно, — объявил Голли, лукаво подмигнув Афре.

Вскоре они уже сидели за столиком в ресторане, погруженные в весьма приятную атмосферу. Тихо звучала музыка, неярко светили лампы, мебель поражала впечатление. Как только они сели за стол, на нем появилось меню.

Выбор был в прямом смысле слова неземным, в меню значились блюда практически со всех Центральных миров. Голли показал себя опытным гурманом. Он без запинки выдал Афре описания таких блюд в меню, названия которых капеллианин даже никогда не слышал, хотя и пытался скрыть свое невежество и смущение. Затем Грен подал официанту знак рукой и, когда тот подошел, устремил на Афру свой открытый взгляд.

— Я знаю некоторые особые блюда этого ресторана, которые, надеюсь, тебе понравятся.

— Что ж… — Уверенность и добродушие Грена, с которыми хозяин сопровождал гостя в течение всего дня, побудили Афру согласиться. При этом он подумал: «Я совсем не знаком с кухнями других миров».

Официант смотрел на Афру с интересом, а Голли ободряюще улыбался.

— Родная планета одного человека — место, куда другой человек приезжает туристом. Мой друг прибыл с Капеллы. Как насчет того, чтобы подать нам деликатесы, которые заставили бы его навсегда полюбить земную кухню?

Официант переминался с ноги на ногу, не выказывая особого энтузиазма.

— Скажите, а Лючиано сегодня здесь?

— Лючиано? — Это имя произвело на официанта должное впечатление.

— Он самый. — Голли кивнул так, как будто обсуждение меню с Лючиано было для него обычным делом. — Не могли бы вы передать ему, что ГГ показывает другу своего шефа старушку Землю, и нам необходимо проконсультироваться с ним?

Официант удивленно поднял брови.

— ГГ? Я слышал о вас. — Он нервно одернул идеально повязанный передник.

— Я сейчас же сообщу ему, что вы у нас в гостях.

Лючиано появился, когда молодые люди уничтожали первые поданные закуски. Голли представил их друг другу, и Лючиано дружески кивнул Афре.

В этот момент рот Афры был занят чем-то необычайно острым, и он, еле-еле удержавшись от телепатического ответа, указал на свои методично работавшие челюсти.

— Специи? Недостаточно или слишком много? — поинтересовался Лючиано, охваченный профессиональным беспокойством.

— Наверняка для моего друга даже слишком много, — со смехом предположил Голли. — Я-то уже привык к твоему жуткому количеству приправ, но Афра, должно быть, думает, что его отравили. Посмотри на его лицо!

Расстроенный вид Лючиано поразил Афру. Несмотря на полный рот, он все-таки пробормотал:

— Нет-нет! Все чудесно! Особенно… специи.

Лицо Лючиано тут же смягчилось:

— О, вы человек с развитым вкусом!

— У него множество способностей, — подхватил Голли с лукавой улыбкой. — Например, он сумел ухватить старика за глотку и даже заставил его рассмеяться. — Грен заговорщически подмигнул Афре. — И это не шутка, дружище.

— Тебе удалось сделать это? — Было очевидно, что Афра сразу же вырос в глазах Лючиано. — С великим стариком? — И пылкий итальянец махнул рукой в направлении комплекса «Бландел».

Афра выпил немного воды и уже мог нормально говорить.

— Это была всего лишь небольшая беседа… — начал он.

— …с Прайм Рейдингером, после которой он вышел цел и невредим, — продолжил за него Голли, глядя на Афру восхищенными глазами. — Афра сделал ему подарок и заставил рассмеяться.

— Великий старик смеялся? — Лючиано наградил Афру почтительным взглядом.

— И больше того… — Голли сделал многозначительную паузу. — Рейдингер разрешил ему два дня отдыха. Я же обязан проследить, чтобы пребывание дорогого гостя на Земле прошло исключительно приятно.

— О, это ты хорошо придумал, Голли, что привел его сюда, — прогудел Лючиано одобрительно. — У тебя потрясающий гид, Афра, — заметил он. — Он отлично знает места, где можно получить любые удовольствия, какие только пожелаешь. — Лючиано подмигнул Афре. — С таким сопровождающим ты не должен ничего бояться. Не беспокойся ни о чем. Голли проследит за тем, чтобы ты действительно насладился своим первым визитом на Землю.

Афра был поражен не только словами итальянца, но и таящимися за ними чувственными намеками.

— Это точно, — подтвердил Голли, улыбаясь от предвкушения чего-то такого же чувственного, как и слова Лючиано. — Он насладится лучшим способом, изобретенным милостивыми богами для снятия стрессов, которым так подвержены мужчины. — Тут Афра понял, что сам Голли регулярно пользуется этим способом. — Сегодня у Афры был очень напряженный день. Я знаю место, которое тебе, Афра, сейчас просто необходимо.

— И тебе стоит как следует подкрепиться, чтобы получить максимальное наслаждение, — добавил Лючиано, энергично потирая руки. Затем он успокаивающе похлопал Афру по плечу. — Я лично прослежу за тем, чтобы твой потенциал поднялся на недосягаемую высоту.

Чтобы скрыть охватившее его волнение, Афра поспешно склонился над блюдом, делая вид, что поглощен выбором следующей закуски. Он не мог допустить, чтобы Голли заметил, что подобный поворот разговора обеспокоил его. Он знал, что на Земле сексуальной свободы гораздо больше, чем на Капелле, но обсуждать эту тему за обедом, который, как предполагалось, должен был поддержать его силы, было для него весьма неловко. Однако и Голли и Лючиано, казалось, считали нормальным подобное завершение этого дня.

— А еще у нас есть особое вино…

— Но нам еще нет двадцати одного года, — слабо запротестовал Афра.

— Да-да, я знаю. — Лючиано развел руки. — У нас есть прекрасный виноградный сок. — И он подмигнул Голли, который ответил ему широкой улыбкой.

Однако когда этот «виноградный сок» — в обычных стаканах для воды — появился перед ними, Афра убедился, что он не похож ни на какой другой сок, который он когда-либо пробовал. «Сок» наполнил его рот ощущением восхитительной терпкости, затем приятное ощущение распространилось по всему телу. И поскольку Афра никогда раньше не пробовал вина, он не понял, что именно было подано ему на стол.

Постепенно, по мере того как обед близился к концу, — а он и Голли уничтожили множество деликатесов, — он заметил, что заметно расслабился. Если до этого мысль о перспективе потерять невинность немного беспокоила его сознание, теперь Афра начал думать, что если Голли, его ровесник, и Лючиано, зрелый мужчина, считают визит в дом удовольствий естественной составляющей дневных увеселений, то он не должен, хотя бы из вежливости, возражать против их планов. Рейдингер сам назначил Голли его сопровождающим, а Голли упоминал, что он часто сопровождает посетителей Центра. Конечно, со стороны Афры было бы смешно слишком упорно сопротивляться, проявляя излишнюю стыдливость и щепетильность. Афра внезапно покраснел, вспомнив телепатическое замечание Рейдингера. Конечно… Он сурово отбросил эту мысль. Наверняка самое благоразумное — избавиться от напряжения здесь, на Земле, чтобы вернуться на Каллисто спокойным, а не в стрессовом состоянии.

Поэтому, когда обед был закончен и последний стакан «виноградного сока» осушен, Афра без малейшего угрызения совести согласился со следующим пунктом повестки дня, предложенным Голли. К моменту, когда его гид привел Афру в большое здание, расположенное в скромном зеленом пригороде, все его дурные предчувствия развеялись окончательно. Окружающая обстановка весьма к себе располагала, Голли с Афрой были встречены очень радушно. Он даже не обиделся, что его попросили пройти физическое сканирование, и позволил взять кровь из мочки уха. Он даже не покраснел, когда пришлось сунуть диск своего удостоверения личности в щель процессора, чтобы выяснить, когда ему была сделана последняя противозачаточная инъекция. Пока длились эти стандартные процедуры, Голли весело беседовал с хозяйкой заведения, и у Афры не было никакой возможности протестовать против этих обычных предосторожностей, которые оберегали обе стороны от нежелательных последствий.

Выбор партнерши также был построен на взаимности, причем Афра этого даже не заметил. Он был приятно удивлен, когда к нему подошли пять привлекательных женщин, которые сразу же завязали с ним легкий разговор. Тем временем в гостиную зашел кот куни и направился прямо к Афре. Тот был очарован.

— Не может быть, чтобы это был настоящий корабельный кот! — воскликнул он.

— Нет, конечно, — рассмеялась самая высокая из пяти девушек, чьи темные, коротко подстриженные волосы подчеркивали красивую форму головы. У нее были необыкновенно светлые голубые глаза, поразившие Афру. — Это кот куни: ближайший из живущих на Земле родственников корабельных котов. Они не такие умные (в этот момент куни замурлыкал, как бы протестуя против подобной характеристики, чем окончательно покорил Афру), но у них есть свои достоинства. Амос, познакомься с Афрой. Афра, это Амос.

К удивлению капеллианина, куни немедленно прыгнул к нему на колени, встал на задние лапы, а передние положил ему на плечи и обнюхал лицо.

— Ты подружился с ним! — искренне поразилась девушка. — А ведь у Амоса довольно высокие требования.

Афра не был уверен в правильности своих реакций, пока не увидел в глазах Голли одобрения. А когда Амос спрыгнул на пол и удалился из комнаты, Кама — девушка со светло-голубыми глазами — подошла к Афре так близко, что ноги их соприкоснулись.

Затем как-то сам собой совершился незаметный переход из гостиной, где он выдержал словесный поединок с Камой, сидевшей соблазнительно близко, в отдельную комнату. Когда же Каме стало понятно, что Афра совсем не знает, как нужно действовать наедине с девушкой, она стала незаметно помогать ему.

— Я у тебя первая? Понимаешь, нужно все делать естественно. — Она мягко массировала его напряженные плечевые мышцы. — Я помню, первый раз — это что-то особенное. Я постараюсь помочь тебе, тем более, — она хмыкнула, — что сам Амос одобрил тебя.

Состояние нервной системы сорвало его первую попытку. Кама одарила юношу своей самой нежной улыбкой и предложила просто полежать рядом и расслабиться, привыкая друг к другу. Сама же она продолжала гладить его, прикосновение ее пальцев было нежным, как прикосновение перышка, и очень скоро Афра почувствовал, что готов ко второй попытке. На этот раз все завершилось удивительно удачно для них обоих, Афра был совершенно уверен, что ее экстаз был таким же неподдельным, как и его собственный. Это побудило его к дальнейшим действиям, и Кама была поражена искренностью его чувств, выносливостью и запасом жизненных сил.

Когда спустя довольно долгое время они проснулись, в комнате было еще темно. Афра стыдливо спросил Каму, ограничено ли ее внимание временем или определенным набором действий.

— Только не с тобой, мой дорогой, — ответила Кама и быстро притянула его к себе. — Только не с тобой.

Когда Афра вернулся на Каллисто, он чувствовал себя одновременно отдохнувшим и истощенным. Весь пол в его гостиной и спальне был уставлен многочисленными коробками и пакетами. Часовое устройство предупреждало, что у него осталось всего пять часов до начала дежурства. Афра приказал себе проснуться в определенный час, чтобы у него еще осталось время принять душ и переодеться в будничную одежду. Свой праздничный наряд он сбрасывал по мере продвижения к кровати. Вместе с этим нарядом он освобождался от целого ряда запретов.

В процессе работы он наконец-то узнал настоящий характер Ровены. Он был настолько потрясен, увидев Прайм в гневе, что даже не удивился. Хорошее знакомство с Башней Каллисто позволяло ему быстро реагировать на мелкие кризисные ситуации и моментально передавать Ровене необходимые транспортные документы, тем самым устраняя ее раздражение.

Он пытался работать, как обычно, спокойно и невозмутимо. И только спустя несколько часов, когда Башня прекратила работу, он понял, что нервы у всех служащих напряжены до предела.

— Афра, как это тебе удалось? — поинтересовался Брайан, когда Ровена удалилась в свою квартиру, оставляя за собой шлейф бурлящих эмоций.

— Удалось что? — спросил Афра, поднимая взгляд от бумаги, из которой пытался смастерить птицу. Его пальцы, как всегда, были ловкими и быстрыми.

— Не обращать внимания на такой поток эмоций с ее стороны.

— Да, она заставляет всех нас ходить на цыпочках, — улыбнулся Афра. Он не хотел признаваться, что проявление такого бешеного темперамента привело его в изумление. Более того, он был восхищен им.

— И почему она так поступает? — вздохнул Брайан.

Афра пожал плечами:

— Она — Прайм и может делать все, что ей заблагорассудится.

Брайан нахмурился.

— Именно это она и делает, — подтвердил он с горечью и отошел к своему столу, чтобы навести порядок в куче бумаг, под которыми его стол был буквально похоронен. — По крайней мере, хорошо, что все уже позади.

Занятый распаковкой своих приобретений, Афра не услышал неуверенного стука в дверь квартиры. Скорее, он ощутил чье-то присутствие, а только потом услышал, как в дверь постучали.

— Войдите! — крикнул он, освобождая место, чтобы дверь смогла беспрепятственно открыться.

Когда же дверь распахнулась, Афра увидел Ровену, робко заглядывающую в комнату, как будто она не была уверена в своевременности своего визита.

— Пожалуйста, входи, — пригласил он девушку, запихивая обрывки упаковки в коробку.

Ровена проскользнула внутрь и, глядя на Афру расширенными от волнения глазами, закрыла за собой дверь.

— Что случилось? — спросил он.

Сейчас Ровена отнюдь не была похожа на ту фурию, которая час назад покинула Башню.

— Я хочу извиниться перед тобой, — произнесла она совсем тихо.

«Она очень, очень одинока». Вспомнив слова Рейдингера, Афра тут же отправил их в подсознание.

— За что? За то, что я могу проводить выходной на Земле, а ты нет? — Он не стал нарушать принятый среди Талантов негласный закон, пытаясь прочесть ее мысли и установить, искренне она раскаивается или нет.

Девушка глубоко вздохнула, опускаясь на одну из огромных диванных подушек, которую он только что распаковал. Затем ответила ему:

— Если мы хотим работать единой командой, я должна быть честной с тобой. — Ровена пристально посмотрела в его желтые глаза. — Тебе удалось сбросить напряжение, а я этого сделать не могу. — Она предостерегающе подняла руку, останавливая его. — Рейдингер одобрил твое назначение, ты знаешь об этом?

— Нет, не знаю.

Она нервно передернула плечами.

— Если бы он не одобрил твою кандидатуру, тебе не разрешили бы вернуться сюда.

— А я-то думал, что Праймы сами подбирают себе кадры… — Афра смотрел на нее, улыбаясь.

Все, что ей удалось, — это слабо улыбнуться ему в ответ. Ее тело почти полностью расслабилось.

— Я не должна даже спорить с ним.

— Ему понравился бык!

Ровена широко улыбнулась. Она подняла голову, чтобы посмотреть на юношу. Он опустился на новый столик, который только что собрал.

— Больше всего ему понравились квадратные яйца у быка, а это была твоя идея!

— Но идея привлечь его внимание оригами — твоя!

— Да, я считала, что тебе необходимо перехватить инициативу, и ты сделал это.

Афра посмотрел на нее более внимательно.

— Ты слушала нашу беседу?

Ровена отрицательно замотала головой. Ее рука отбросила непокорные пряди волос назад.

— Только не я. Если бы мне действительно потребовалось, я смогла бы проникнуть в берлогу Рейдингера. Но для этого у меня должна быть очень серьезная причина. Я вижу, ты с толком провел время внизу, — добавила она, меняя тему разговора, и с интересом посмотрела на его покупки.

Афра едва не покраснел при мысли о том, как он провел большую часть своего выходного дня.

— Да, неплохо. — Он поднял с пола еще не открытый пакет. — Ты же знаешь, из дома я привез совсем мало…

— Да, знаю…

— Тем более что я имею право на всевозможные скидки… — Одним сильным рывком он разорвал упаковку пакета и вытащил настольную лампу, выполненную в форме одного из его журавлей оригами, но из тонкой керамики. — Я не мог устоять… — Он держал лампу на вытянутой руке, пока Ровена, не скупясь, высказывала свое восхищение.

— Что ты привез еще кроме оригами? — лукаво улыбнулась Ровена.

Она помогла ему распаковать оставшиеся коробки и пакеты.

— Хочешь чего-нибудь выпить или поесть? — спросил он, внезапно ощутив жажду и голод.

— Нет, Афра, не сегодня. Если хочешь, можешь присоединиться ко мне завтра вечером, я буду очень рада твоему обществу. — Она посмотрела ему прямо в глаза. — Знаешь, я неплохо готовлю.

На следующее утро настроение Ровены было каким-то подавленным, но работала она четко и быстро. К концу смены Афра заставил себя забыть об ее приглашении на обед. И был очень удивлен, когда она поинтересовалась:

— Шесть часов — не слишком рано?

Афра покачал головой:

— Нет, вовсе нет. — Его глаза благодарно засияли. — Мне принести что-нибудь с собой?

Ровена улыбнулась.

— Немного бумаги для оригами, надеюсь, что я тебя этим не ограблю.

С целой охапкой бумаги разных цветов и размеров Афра подошел к двери квартиры Ровены. Глубоко вздохнув, прижал руку к пластине на двери.

— Входи, — отозвалась Ровена, и дверь скользнула в сторону.

Афра сделал шаг и остановился, разглядывая просторную квартиру Ровены. Он был очень доволен своими комнатами, но попасть в такие хоромы! Чуть ли не дворцовые палаты. Конечно, ведь это жилище Прайм, и меньшая роскошь была бы для нее оскорбительной. Его взгляд отмечал прекрасные скульптуры, картины, детали изысканной мебели. У Ровены оказался необыкновенно взыскательный и тонкий вкус.

Афра глубоко вдохнул ароматы, струившиеся из кухни.

— Как аппетитно пахнет!

— Соблазнительно, не правда ли? — крикнула Ровена, выглядывая из кухни.

— А на вкус это должно быть еще лучше! — Она жестом пригласила его на кухню.

На плите пыхтели три кастрюли. Ровена зачерпнула ложкой из одной и повернулась к молодому человеку:

— Попробуешь?

Афра наклонился к ложке, но Ровена шутливо отвела ее. Невольно он схватил ее за запястье, но тут же отдернул руку, шокированный тем, что прикоснулся к Прайм, тем более без разрешения.

Ровена поняла его чувства.

— Почему ты всегда такой серьезный? Неужели молодые капеллиане не умеют веселиться?

Афра покраснел, вспомнив свое пребывание на Земле. Улыбка исчезла с лица Ровены. Она прямо-таки впихнула ложку в его руку.

— Я никогда не делал этого раньше! — выпалил Афра, словно прося прощения за свое тогдашнее развлечение и за воспоминание об этом в ее присутствии. — Я… это… — Он безуспешно пытался взять себя в руки. — Я обедал вместе с Голли Греном, он мой ровесник… Мне показалось, что так поступают все на Земле. Тогда я чувствовал себя неуютно, у меня был стресс. Сейчас я ощущаю себя куда менее напряженно. Надеюсь, сегодня я работал хорошо?

Внезапно на губах Ровены появилась очаровательная улыбка.

— Надеюсь, что ты действовал хорошо и в ту ночь?.

Он судорожно вздохнул, пораженный ее вопросом.

— Первый раз всегда особенный. — Она внимательно посмотрела на него. — Мне было восемнадцать, когда это произошло у меня в первый раз.

Коротким взмахом руки она отключила подогрев и начала перекладывать содержимое кастрюль на блюда, затем передала их Афре.

Когда они сели за стол, хозяйка объяснила, что за пища стоит перед ним:

— Это блюда китайской кухни — говядина в имбирном соусе, цыплята кешью, цыплята кунг пао и… — При взгляде на последнее блюдо она сморщила нос и пробормотала: — Что-то замороженное…

— И ты сделала все это так быстро? — удивился Афра предпринятым усилиям ради него, скромного Т-4.

— Какая-то пара минут! Лузена… — Ее голос дрогнул.

— Подруга? — спросил он, чтобы нарушить тишину, повисшую в воздухе.

— Она была для меня матерью, даже больше… Ты терял кого-нибудь из близких?

Афра отрицательно покачал головой, он хотел отвлечь ее от грустных мыслей.

— Нет. Но я мучительно переживал расставание с Госвиной… — Он замолчал и робко посмотрел на Ровену. — Мне было всего шесть лет, и между нами существовала особая, удивительная связь. Но я простил тебе это похищение, когда сестра рассказала, что ты сохранишь место для меня.

— Я помню. Госвина тоже скучала о своем очаровательном маленьком братике. Она очень беспокоилась о своей работе, боялась уронить честь своей семьи. Мне кажется, что твоим родным было бы приятно, если бы между нами установился хороший контакт. — Она лукаво улыбнулась. — Я всегда хотела иметь младшего брата. Ты идеально подходишь на эту роль!

— Несмотря на зеленую кожу?

Ровена рассмеялась.

— Кожа — это лишь внешнее, Афра…

Она наклонилась и взъерошила ему волосы. Захваченный врасплох этим дружеским жестом, Афра едва не отшатнулся, но потом покорно подчинился ее дружеской ласке.

— Извини, Афра, что я немного помучила тебя. Капеллиане слишком строги, чтобы наслаждаться жизнью… Но сейчас ты ведь уже не такой методист, каким был раньше? — Афра вновь едва не покраснел. — Мятежный и спокойный, старательный, хорошо владеющий собой, с ловкими руками и ироничным умом, ты достоин восхищения, многоликий Афра…

Она резко изменила настрой беседы:

— Хорошо, что Госвина тогда упомянула о тебе. Мы хорошо работаем вместе. — Ее глаза пристально смотрели на него, а губы были сердито поджаты. Афра не мог понять, что он сделал не так. — Афра, — продолжила она, — больше всего на свете мне нужен друг. Я не могу покинуть Каллисто и никогда не смогу найти себе партнера сама. Я вынуждена ждать того, кого для меня найдет Рейдингер. — Отбросив свои длинные серебристые волосы, она добавила: — Все это из-за того, что я — Прайм, но мне действительно нужен хотя бы один друг… — Она не сводила с него глаз.

Никогда раньше эмоции с такой силой не овладевали Афрой. Его сознание с бешеной скоростью вращалось по кругу, мысли беспорядочно цеплялись друг за друга. Он мог лишь надеяться, что Ровена не попытается прочесть их в такой момент. Она предлагала ему отношения более глубокие, чем он когда-либо имел с другим человеческим существом, даже с Госвиной. Это было больше, чем он мог рассчитывать. Прайм искала его дружбы…

Медленно, постепенно убирая все ментальные заграждения, Афра протянул ей свою руку ладонью вверх. Ровена посмотрела на открытую ладонь, и у нее перехватило дыхание, на мгновение показалось, что она вот-вот уйдет в себя. Импульсивно он схватил ее за руку. Почувствовав его прикосновение, Ровена попыталась вырваться, но затем ее пальцы обмякли.

«Мой друг, что я могу сделать для тебя?» — спросил Афра через тактильную связь, которая дополняла телепатическую.

Ровена медленно расслабилась, ее чудесная улыбка озарила красивое лицо.

Афра почтительно поклонился. Прайм и ее главный помощник в Башне должны развивать и беречь связь между собой — она должна постоянно усиливаться и углубляться. Но до какой степени? Афра вновь и вновь вспоминал слова Рейдингера. Может быть, в них — разгадка сегодняшнего поведения Ровены? Афра решил, что нельзя загадывать наперед. Ровена одинока, но это не должно касаться его, несмотря на любые намеки Рейдингера.

В течение нескольких последующих лет отношения между Афрой и Ровеной действительно углубились, но никак не развивались в том направлении, которое предпочел бы Рейдингер. Их профессиональное взаимодействие достигло такой тонкости, что все члены команды в Башне поняли, что Афра и есть тот самый помощник Прайм, которого она так долго искала.

Афра отличался и необыкновенной способностью смягчать настроение Ровены. В случае необходимости он предупреждал персонал Башни, чтобы они ограждали свое сознание и готовились перенести эмоциональную встряску. Иногда ему даже удавалось изменить настроение Прайм, умело утешая и успокаивая ее. Когда же этого не удавалось сделать, напряжение в Башне достигало такого предела, что, казалось, это могло обернуться катастрофой. Несколько раз, когда юноша чувствовал, что Прайм Ровена вышла за границы допустимого проявления эмоций, он мягко укорял ее, выражая удивление по поводу столь слабого самоконтроля. При этом ему была ненавистна сама мысль о том, что в такие моменты он ничем не лучше своих родителей-методистов. В этих немногих случаях, когда он укорял Ровену, гнев ее, как правило, стихал до уровня едва переносимой ярости.

Будучи начальником станции, Брайан Аккерман страдал от эмоциональной неуравновешенности Прайм больше всех. Когда он впервые пригрозил своим уходом, Афра напрямую обратился к Рейдингеру. Конечно, Афра не «слышал», что Прайм Земли сказал Ровене, но на протяжении последующей недели она была на диво спокойна и уравновешенна.

Во многих отношениях Каллисто была гораздо более сложной Башней, чем какая-либо другая, даже Земля. Поэтому Прайм и весь штат Башни беспрестанно испытывали сильное напряжение. Некоторые Таланты нижних степеней оказались недостаточно гибкими и мобильными, и их пришлось заменить. И лишь постепенно, в течение нескольких лет, были достигнуты желанные равновесие и стабильность. Но на всякий случай Афра составил график временного замещения служащих в тех случаях, когда персонал, занимающий ключевые посты, начинал ощущать перегрузки и перенапряжение. Будучи Т-4, при помощи генераторов станции он вполне мог самостоятельно посылать людей на несколько дней вниз на отдых, хотя Ровена не отказывалась делать это сама, даже если и пребывала в плохом настроении.

Так как Афра с помощью станционных генераторов мог телепортировать и себя, он часто использовал для отлучек долгие противостояния, когда Юпитер или его спутники делали сообщение с Каллисто невозможным. Во время этих кратковременных путешествий он многое узнал о планете своих предков.

Во время одного из посещений Земли он посетил Дамитчу в его лесном жилище. Старый капитан был действительно рад повидать своего юного друга, но сознание его уже слегка затуманилось от старости, и на протяжении короткого визита Афры он внезапно стал думать, что находится в порту Капеллы или на Бетельгейзе, удивляясь, что Афра оказался так далеко от своей родной планеты.

Гораздо чаще Афра составлял компанию Голли Грену в его блужданиях по домам удовольствий, которыми изобиловала огромная столица Центральных миров. Эти визиты и соблазняли Афру и приносили ему облегчение. Он познакомился со многими очаровательными женщинами, невинными и опытными, но ни одна из них не смогла удержать его интерес в течение достаточно долгого времени. Чаще всего он посещал спокойную и все понимающую Каму, хотя она и подшучивала над ним, говоря, что он приходит скорее для общения с куни Амосом, а не с ней. Но девушка чувствовала, что в ее обществе он находит утешение, и поэтому старалась не отказывать ему провести несколько дней вместе.

Возвращаясь на станцию, Афра старался развлечь Ровену всевозможными играми, которые иногда перерастали в настоящие потасовки, свойственные, скорее, мальчишкам-ровесникам. Но когда общее настроение становилось излишне интимным, Ровена поспешно пряталась за ментальным щитом, невзирая на боль, причиняемую юноше. И только суровое методистское воспитание помогало Афре справиться с собой и тщательно построенными фразами сгладить ситуацию.

Постепенно взаимоотношения Ровены и Афры развились в нечто напоминающее любовь старшей сестры и младшего брата, но достигли такой степени близости, какой не позволяет родственная связь. Афре было легче принять эту роль, чем роль молодого любовника зрелой женщины. Поначалу в отношениях с ним Ровена немилосердно пользовалась своим правом старшинства, пока они не устали от мелких ссор и перебранок и не предпочли тишину спокойствия и взаимопонимания двух близких людей.

Ровена стремилась проводить большую часть нерабочего времени в обществе Афры. Он же, со своей стороны, начал ощущать, что сложности в отношениях с Ровеной странным образом способствуют его успехам в связях с другими женщинами. Если Кама и догадывалась обо всем, то никогда не говорила об этом. Ровена тоже никогда не пыталась узнать побольше о подруге Афры на Земле.

Все это только усиливало способность Афры воспринимать одиночество Ровены как данность, и это понимание буквально рвало его на части, так что иногда он даже отказывался от свиданий с Камой, чтобы остаться с Ровеной. Глубина его сочувствия привела к тому, что он постоянно находился на грани предложения ей не только ментального, но и физического утешения. Он страшился того, что, не предлагая ей физической близости, он лишает Ровену любовника, который ей был так необходим. Но еще больше он боялся последствий подобного поступка: лишить Ровену единственного человека, которому она могла излить свою душу. Помимо прочего, Афра боялся и того, что она может принять его предложение. Он не хотел быть мальчиком в любви, мечтая стать утешителем, якорем для ее души, гонимой бурями жизни.

Однако по мере того, как следствия ее одиночества стали проявляться все чаще и чаще, Афра стал подумывать, что неплохо было бы Ровене самой обратиться к нему. Ведь он представлял собой наиболее вероятного кандидата на эту роль, даже учитывая то, что она, по-видимому, не сможет вознаградить его за верную любовь.

Подсознательно он пытался найти компромиссное решение этой проблемы, для чего требовалось преодолеть агорафобию Ровены — заболевание, которое, казалось, было присуще всем Праймам и не позволяло им телепортироваться без крайне болезненной реакции сознания на это действие. В результате своего вынужденного космического путешествия Ровена прибыла на Каллисто почти в кататоническом состоянии. Афра знал, что и Капелла так же мучительно реагировала на космический перелет. Он начал размышлять о том, нельзя ли каким-то образом вылечить их, устранив нездоровые реакции, особенно если Прайм молода, как Ровена.

Афра полагал, что если Ровена сможет на время исчезнуть с Каллисто, то у нее появится возможность поразвлечься без того, чтобы об этом сразу же узнали ее коллеги по работе. Для начала он предложил девушке попробовать совершить небольшие телепортации за пределы Каллисто в специальной капсуле, прекрасно амортизировавшей даже незначительное ускорение и изолированной от любых внешних источников света. Ровена последовала его совету. Начав с минимальных телепортации, она пыталась нейтрализовать свою агорафобию. Постепенно Ровена приобрела способность выносить телепортацию за пределы Каллисто на небольшие отрезки времени. Но форсировать эти опыты Афра не отваживался.

Но тут случилось непредвиденное: восьмая планета горячего Денеба подверглась бомбардировке со стороны враждебных сил космических пришельцев и кто-то вступил в контакт с Каллисто, обратившись с просьбой предоставить им специалистов в области медицины, в которых так нуждались ее жители. Вся планета была засыпана из космоса болезнетворными бактериями чумы, а контакт осуществлял молодой и сильный неженатый мужчина.

Для отражения нападения на Денеб Ровена предложила слияние сознаний. Афра почувствовал одновременно воодушевление и тревогу: слияние сознаний с Джеффом Рейвеном способствовало бы успешному уничтожению захватчиков, но не было бы достаточным, чтобы заставить Ровену покинуть Каллисто и присоединиться к этому сильному, молодому мужчине на его родной планете. В результате отчаяние Ровены достигло такой глубины, что Афра и Брайан стали опасаться за ее душевное здоровье.

Гнев Афры, разузнавшего, что Рейдингер хотел использовать это знакомство Ровены для преодоления ее фобии, был таким сильным, что просто поразил всех окружающих. Особенно был удивлен сам Рейдингер, давно утвердившийся во мнении, что Афра — человек спокойный и невозмутимый. Умерив свой гнев при виде обезумевшей от горя Ровены, Афра намеревался продолжить спор с Рейдингером, как только представится возможность: в конце концов, он оценивает ситуацию вполне адекватно, черт побери!

День, осложненный трагическим настроением Ровены, тянулся мучительно долго. И только под самый конец смены, когда Афра напряженно искал пути спасения своей Прайм, в зал управления вошел молодой человек в простой домашней одежде.

— Вы прибыли с последним кораблем? — вежливо поинтересовался у незнакомца Аккерман.

Ответ Афра не расслышал. Он был занят изучением внешнего вида гостя. Тот выглядел усталым, но держался с достоинством, однако от него исходило ощущение повышенной нервозности.

— Афра, познакомься с Джеффом Рейвеном.

Голос Аккермана вернул юношу к действительности. «Рейвен», — отметил в уме Афра. «Денеб», — холодно отозвалась другая часть его сознания. Денеб здесь? В это было трудно поверить! Ведь Праймы не путешествуют. В это мгновение Джефф Рейвен встретился с Афрой взглядом.

— Хэлло, — приветствовал его Афра, огорченный тем, что выдал свои мысли.

— Хэлло, — ответил Рейвен.

Афра продолжал глазеть на него, пытаясь скрыть свои мысли. Но вскоре отвел свой взгляд в сторону, так как был не уверен, что сможет и дальше контролировать себя.

— Что там у вас, черт побери, происходит?! — выпалила Ровена, врываясь в зал. В ее голосе слышались знакомые нотки раздражения. — Почему… — Тут она бросила взгляд на Афру, который легким движением головы показал на Джеффа Рейвена.

Денебианец подошел к девушке и нежно коснулся ее руки.

— Рейдингер сказал, что я нужен тебе.

«Рейдингер сказал, что я нужен тебе». Эта фраза подобно колоколу прозвучала в голове Афры. Он внимательно наблюдал за реакцией Ровены. И, тщательно закрыв свое сознание, Афра подумал: «Дай ей ту заботу, в которой она так нуждается! Дай ей то, что она не возьмет у меня!»

А затем два Таланта вышли из зала и поднялись в Башню Ровены. Афра нарушил повисшую в воздухе благоговейную тишину, выбрав пирожное из коробки, которую застывший как столб Аккерман держал в руке.

В глазах Афры стояли слезы, вызванные противоборствующими эмоциями, но он смог взять себя в руки и обратиться к команде со словами:

— Ну что ж, этой паре не нужна наша помощь, но мы могли бы придать всему происходящему дополнительный блеск!

Несколько дней Афра привыкал к тому, что теперь ему не нужно беспокоиться о Ровене, равно как и надеяться, что однажды она придет к нему за чем-то большим, нежели словесное утешение. Но вместе с тем он со все возрастающим беспокойством осознавал, что Ровена попала в безвыходный тупик: она любит, но не имеет возможности по первому же желанию оказаться в объятиях любимого. Правда, Джефф Рейвен доказал, что Праймы могут пересекать просторы космоса, не испытывая кошмарной дезориентации, которая объяснялась всего-навсего болезнью Сиглен во время ее единственного путешествия. Но Ровена должна была еще преодолеть в себе этот предрассудок.

Поэтому-то Афра и вздохнул с облегчением, когда однажды утром Ровена разбудила его и попросила о помощи в преодолении дорожного невроза. Но хотя он и горел желанием помочь ей немедленно, все же порекомендовал как следует отдохнуть и новую попытку предпринять только на следующее утро. За два часа до того, как Каллисто вышла бы из тени Юпитера и станция начала свою работу, Афра мягко вытолкнул капсулу Ровены со спутника и, пользуясь генераторами станции, осторожно вывел ее на орбиту Марса.

Афра поаплодировал себе, услышав сердитое замечание Ровены:

«Ну сколько мне еще сидеть здесь?!»

«Ты и не сидишь, сама же знаешь, — ответил он. — Ты болтаешься где-то возле Деймоса».

Она слегка запаниковала, но игра стоила свеч. Афра был убежден, что со временем поможет Ровене преодолеть свой страх. Теперь, когда девушка нашла свою вторую половину, она добьется свободы, чтобы жить с любимым на Денебе.

Посадив капсулу Ровены на станции, он открыл ее и взял Прайм под руку, передав при этом ей часть своей энергии. Предварительно он закрыл свое сознание, чтобы она не смогла прочесть его мысли, и не только потому, чтобы она не узнала его планы, но и потому, что еще сам до конца не был уверен в своих эмоциях.

«Не нужно считать это таким уж необыкновенным событием», — немного резко передала Ровена.

«Почему бы и нет? Так оно и есть!» — ответил он с самодовольной улыбкой.

Она ущипнула его.

«Ух!» — прошипел Афра и бочком проскользнул мимо нее.

Однако радость его была недолгой. На следующее утро, когда Ровена задумала отправиться на Землю, он попытался отговорить ее:

— Сегодня предстоит работа с довольно тяжелыми грузами.

Но Ровена смотрела на него такими горящими глазами, что Афра начал сомневаться, сможет ли он выдержать ее темперамент в течение всего времени, которое потребуется для достижения намеченной цели. А Ровена уже сообщила служащим станции, чтобы они начинали дневную смену без нее и Афры. Затем она пристально посмотрела на Афру:

— Я хочу отправиться к Деймосу. Сейчас же!

— Как скажешь, — уступил Афра просьбе и мягко вытолкнул ее капсулу на орбиту Марса, поближе к его главному спутнику.

«Из этого положения видно Землю?» — спросила она его.

Он развернул капсулу и объяснил ей, как пользоваться приборами, чтобы увеличить изображение Земли и Луны. Но чернота окружающего пространства оказалась для нее непосильным зрелищем и, уловив взрыв страха и ужаса в ее сознании, он в тот же момент выдернул ее назад, на Каллисто.

«Спокойно, Ровена!» — передал он.

Но реакция девушки была настолько сильной, что забеспокоился даже Джефф Рейвен.

«Ты испугала меня до полусмерти!» — передал ей Рейвен.

«Джефф, — ответил Афра, — с ней все в порядке».

Он начал делать Ровене метаморфный массаж для снятия напряжения. И никак не мог понять: что же так сильно блокировало ее сознание? Может быть, в этом была и его вина? Может быть, он поторопился выполнить просьбу Ровены, чтобы напугать ее и поколебать ее решимость? Ему было противно даже думать, что у него в сердце может таиться такая мелочная ревность! «Я хочу, чтобы она была счастлива! — твердил он сам себе. — Я буду счастлив, если будет счастлива она!»

День прошел весьма напряженно. Афра балансировал, как канатоходец, страшась вызвать очередную бурю в настроении Ровены. Перед самым концом дневного задания поступил срочный сигнал приема.

«Какая-то шишка космофлота, судя по идентификации…» — сердито пробурчал Брайан Аккерман. Остальные молчали. Афра повернулся к только что прибывшей персональной капсуле. А из нее выбрался Джефф Рейвен, который весело поприветствовал присутствующих энергичным взмахом руки и, перепрыгивая через две ступеньки, взлетел в Башню к Ровене.

— В этом списке нет ничего, с чем бы мы не смогли справиться сами! — воскликнул Афра, возвращая Аккерману график передачи грузов. — Включай генераторы!

— Но, Афра… — умоляющим голосом начал Аккерман.

— Никаких «но»! — В глазах Афры загорелся желтый огонь. — Мы не станем мешать им. — Он резко взмахнул рукой. — Пусть ее место займут Маули и Мик: они уже работали вместе со мной.

— Но… но только вместе с Ровеной, — жалобно напомнил Аккерман.

«Не создавай лишних проблем, Брайан!» — бросил ему Афра, лишившийся самообладания настолько, что начал разговор мысленно. Качнув головой в знак извинения, он добавил вслух:

— Мы должны это сделать для них.

Аккерман глубоко вздохнул и кивнул в знак согласия. Потом повернулся к остальным членам команды, находившимся в зале управления.

— Вы слышали, что он сказал? У нас много работы! — И мастер заговорщически подмигнул высокому капеллианину.

— Попробуй только подать заявление об увольнении на основании того, что я тебя запугиваю! — поддразнил его Афра.

— И не подумаю! — добродушно отозвался Брайан. — Ну что, первый груз сегодня…

— Наконец-то последнее отправление, — устало проговорил Брайан, вручая Афре листки с соответствующей информацией. — Афра, ты слышишь меня? Последний груз.

— Что? Да-да, я понял, — отозвался Афра безжизненным голосом и устало сгреб протянутые ему документы.

Позади него в креслах покачивались Маули и Мик.

— Маули! Мик! — Афра посмотрел на них сверху вниз. — Последний груз.

Близнецы еле-еле поднялись на ноги и застыли, пошатываясь. Афра ласково взял их за руки.

— Тактильный контакт сделает передачу более легкой.

К счастью, это был маленький грузовой корабль. Афра подозревал, что Брайан специально оставил именно его напоследок. С величайшим усилием они втроем отправили пустое суденышко на орбиту Земли.

«Эй, поосторожнее! — выругался Рейдингер, перехватив кувыркающийся кораблик, когда тот вынырнул чуть ли не в атмосфере Земли. — Немного поближе — и от Шри Ланки осталось бы мокрое пятно!»

Афра проигнорировал это замечание, как они это делали в своих постоянных контактах с Праймом Земли в течение сегодняшнего рабочего дня. Правда, сначала пришлось сказать Рейдингеру, что Ровена сердита на него и не хочет с ним разговаривать. Ровена никогда так не поступала раньше, но Афра был уверен, что она придет в восторг от их уловки, если ему когда-либо представится случай рассказать ей об этом.

— Афра…

— …мы не сможем повторить такое, — сообщили ему Маули и Мик, говоря, как обычно, одновременно.

Капеллианин пристально посмотрел на них, затем согласно кивнул.

— Как бы то ни было, завтра нам предстоит пассажирский лайнер, — сообщил ему Аккерман, на экране которого горел транспортный график на следующий день. — Ты здорово устал. Я скажу Ровене утром.

Афра покачал головой:

— Нет, я сам скажу. — Он оглядел комнату и уставших сотрудников. — Всем спасибо, — объявил он, затем обошел зал, пожимая руки и хлопая кого-нибудь по плечу. — И, пожалуйста, поблагодарите всех, кто помогал нам сегодня за пределами станции. Я уверен, что Ровена будет вами довольна.

— Они сделали это не для нее, — пробормотал Брайан вполголоса, но Афра не услышал его.

Уже в четвертый раз он стучал в квартиру Ровены, пытаясь разбудить уединившуюся парочку. Всю ночь Афра спал мертвым сном, но проснулся рано, озабоченный тем, как бы ему сообщить Ровене, что он слишком слаб и не сможет обеспечить работу станции без нее. Дело было в том огромном пассажирском лайнере, который ни он, ни близнецы не смогут транспортировать. Он еще раз попробовал разбудить Ровену с помощью телекома, и снова безрезультатно.

Сжав кулаки, он долго стоял перед дверью, тяжело дыша и размышляя о бестактности своего поведения, которое логически вытекало из предыдущих событий. В конце концов, он так мягко, как только мог, обратился к находящимся в квартире телепатически:

«Прошу простить меня…»

Его окатил настоящий поток эмоций и ощущений: покой, насыщение…

«Ровена, ты передаешь свои чувства окружающим…»

Он уловил обрывки ее мыслей и услышал, как она будит Джеффа, а тот сонно отвечает ей, что сегодня выходной, и как она нежно напоминает, что его выходной день был вчера.

«Она права! Рейдингер не знает, что ты здесь!» — в отчаянии воскликнул Афра.

«Почему бы и нет?» — удивленно поинтересовался Джефф.

«Он не… — Афра запнулся, решив рассказать им обо всем позже. — Он в очень плохом настроении».

Как Афра и ожидал, трудолюбивая Ровена была готова сразу же приняться за работу, но Джефф удержал ее рядом с собой, готовый вытребовать себе еще один выходной.

«Прошу прощения, Ровена и Рейвен, мы довольно неплохо справились с работой вчера, но сегодня должен проследовать пассажирский лайнер. Это требует участия Ровены», — твердо передал Афра, прибегая к формулам вежливости, которым его обучили еще родители.

Но даже такое тактичное заявление вызвало протест со стороны Джеффа Рейвена, настоявшего на том, чтобы начать работу лишь через полчаса после завтрака. Позавтракав, они медленно направились в Башню, откуда Джефф весьма неохотно вернулся к своим обязанностям на Денебе. Афру обуревали смешанные чувства. С одной стороны, он пытался понять их тягу друг к другу, а с другой — старался сдерживать свое негодование, так как был обижен за то, что выполнял не свои обязанности.

Молчаливая преданность всех членов команды была вознаграждена мягкой улыбкой Ровены, ее прекрасным настроением и четкой работой в течение всей последующей недели. Афра вынужден был задавать себе и другим щадящий темп, чтобы дать возможность людям восстановить жизненные силы, которые они затратили в тот день, когда обеспечили Ровене выходной. Поэтому он был чрезвычайно удивлен, когда на пятый день после этого выходного Ровена телепатически вскрикнула:

«Джефф Рейвен!»

«Что случилось, Ровена?»

«Он исчез!»

Афра тут же взбежал по ступенькам в Башню. Через Афру паника передалась Брайану Аккерману и Биллу Пауэру, которые тоже заторопились в Башню.

«Соединяемся!» — приказал Афра насмерть перепуганной Ровене.

Она решительно открыла им свое сознание. Афра проинструктировал остальных и выстроил ментальную пирамиду с Прайм на вершине, потребовав также полную мощность всех шести генераторов станции. И спустя какое-то мгновение, показавшееся мучительно долгим, Ровена с ужасом повернулась к ним.

— Его там нет! Он наверняка услышал бы нас!

Никогда не думал Афра, что ему придется утешать Ровену, буквально убитую такой тяжелой утратой. Он кое-как пережил стресс, когда она встретила Джеффа Рейвена и когда она сразу же влюбилась в него. Афра смирился и с тем, что теперь навсегда останется лишь надежным другом и преданным компаньоном. Чем он может успокоить эту женщину, обезумевшую от горя и отчаяния после потери любимого? Но Ровене была необходима его помощь, причем немедленно. Афра отбросил свои страхи и постарался перехватить инициативу, сказав Ровене:

— Отдышись. Может быть тысяча причин…

«Ровена!»

Афра успокаивающе сжал ее руки, едва расслышав этот тихий зов.

— Вот видишь, я же говорил…

Ровена вырвала свои руки из его.

— Это не Джефф!

«Немедленно прилетай! Ты нужна Джеффу!»

Завидев отчаянную решимость на лице Ровены, Афра попытался остановить ее. Он не мог представить себе, как она сможет перебороть свой ужас, который испытала совсем недавно при виде Земли из космоса.

— Послушай, Ровена…

— Ты слышал? — возразила она резко. — Я нужна ему! И я отправляюсь немедленно!

«Мне нужно, чтобы сознание всех присутствующих на станции было полностью открыто! — добавила она телепатически, обращаясь прямо к персоналу станции. Через мгновение ее уже не было в Башне: она устраивалась в капсуле на стартовой площадке. — Где слияние, Афра?»

Капеллианин стоял, прижимая к себе руки так, что бокам его было больно. Неужели он должен потерять ее? Всхлип боли поднялся из глубин его души. Он понимал, что если не откажет ей, обеспечит энергию, достаточную для перемещения на Денеб, она умрет в результате этого путешествия. Это будет то же самое, как если бы он убил ее своими руками.

«Афра, отправляй немедленно! — кричала Ровена. — Если я нужна Джеффу, я должна отправиться туда! Сделай это прежде, чем я пойму, что я делаю!»

«Ровена, ты не должна пытаться…» — помимо воли вырвалась у него мысль.

«Не спорь со мной, Афра! Лучше помоги! Если меня зовут, я должна лететь!»

Афра медленно повернулся в осиротевшей Башне таким образом, чтобы увидеть сверху уже закрытую капсулу и Ровену в ней.

«Я подхвачу ее на обычном месте…» — донесся до него тихий, но твердый ментальный голос. Афра понял, что голос принадлежит женщине, услышал в нем уверенность в успешном перемещении и огромное беспокойство о судьбе Джеффа Рейвена. Эта спокойная уверенность и определила его решение, хотя логика подсказывала, что единственным известным Талантом на Денебе был Джефф. Когда Афра разжал кулаки и собрал воедино всю псионическую силу станции, Ровена крепко захватила его сознание, не выпуская его из слияния ни на мгновение. Было похоже, что она уверена в том, что, если держать его так крепко, он не сможет воспротивиться ее решению или изменить его. Но она ошибалась. Афра даже позволил себе немного порадоваться тому ощущению, что он в силах противостоять ей, может препятствовать ее перемещению. Затем Ровене были переданы координаты, и, пользуясь внезапной поддержкой Афры, она исчезла.

Долгое время после того, как генераторы затихли, Афра стоял в высокой Башне Ровены и по лицу его бежали слезы. Он молился, чтобы Ровена была жива и здорова, чтобы она помогла своему любимому и чтобы его решение отправить ее на Денеб-8 оказалось правильным.

Но слезы высохли, страхи ушли прочь, и Афра обессиленно упал в кресло Ровены. Внезапно он услышал за спиной легкие шаги.

— Афра! — Это был Брайан Аккерман. Управляющий обошел вокруг кресла и встал лицом к Афре, затем схватил его за плечи и потряс, чтобы привлечь внимание. — Ты ее слышишь?

Капеллианин глубоко вздохнул, мягко убрал со своего плеча руку Брайана и поднялся на ноги. И медленно покачал головой:

— Нет.

Аккерман закрыл глаза, пытаясь сосредоточиться для действий, которые они должны были предпринять.

— Ты должен сообщить Рейдингеру. — Брайан говорил осторожно, взвешивая каждое слово.

«Я обо всем знаю. — Голос Прайма Земли заставил вздрогнуть их обоих. Обращаясь к Афре, Рейдингер передал: — Я в большом долгу перед тобой, отважный Лайон».

За этим последовал целый вихрь мимолетных картин: оказывается, Рейдингер знал, что Афра руководил работой станции в день прибытия Джеффа Рейвена; знал об усилиях Афры излечить Ровену от агорафобии; догадывался о роли капеллианина в поддержке ее душевного здоровья; знал об участии Афры в перемещении Ровены на Денеб.

С грустью в голосе Прайм Земли добавил:

«Я могу оказаться даже в еще большем долгу перед тобой: ведь Джеффа Рейвена может уже не быть в живых и тебе придется быть рядом с Ровеной. Ты всегда любил ее, я знаю». В его мыслях проскользнуло сексуальное напряжение.

Афра сердито покачал головой:

«Вы не можете понимать всю сложность сложившейся ситуации». И тут он оказался полностью охваченным мощным потоком сознания и понял, что все его заветные мысли видны как на ладони.

«Нет, мой друг, могу».

Афра ощутил искренний, отеческий интерес, исходящий от Рейдингера. Такую нежность трудно было предположить за грубоватой внешностью Прайма Земли.

«Я тоже люблю ее! Тебе придется непросто. Одно дело — быть младшим братом королевы-девственницы или услужливым придворным у королевской четы. Но тебе может понадобиться нечто совсем другое, чтобы сохранить ее душевное здоровье. Ты уже завоевал ее доверие и признательность…»

Афра знал, каким безжалостным может быть Рейдингер, охваченный заботой о своих бесценных Праймах, но его предложение привело капеллианина в искреннее изумление. Ведь пока не было никакой необходимости строить планы на случай непредвиденных обстоятельств. Джефф Рейвен мог оборвать контакт с Ровеной по целому ряду причин, хотя среди них и трудно найти объяснимую.

«При всем уважении к вам, сэр, я не считаю, что мы должны обсуждать это сейчас».

«Ты знаешь что-то, чего не знаю я?» — Казалось, Рейдингер вот-вот буквально обрушится на него.

«Нет, но я отказываюсь верить в худшее. Особенно если это касается Ровены».

«Ты знаешь, как дорога эта девушка?»

«Для ФТиТ?»

«Не рычи на меня, капеллианский лев!»

Внезапно тон мыслей Рейдингера изменился, в них забурлила необыкновенная радость.

«Она сделала это! Она спасла его, хотя я чувствую едва уловимые проблески его сознания. И она знает, что спасла ему жизнь».

Волна облегчения прокатилась по всему телу Афры. Он даже был вынужден ухватиться за ручки кресла, чтобы удержать равновесие, — так сильно подействовало на него ощущение избавления от катастрофы. Афра понимал, что Рейдингер разделяет его чувства.

«Благодари Бога, если ты веришь в него, за эту милость!»

«Еще бы! Примите мою благодарность за то, что разделили со мной эту радость. Вы будете информировать нас о положении дел на Денебе?»

«Разумеется, — успокоил его Прайм Земли. На прощание он добавил: — Афра, я хотел бы еще раз протестировать тебя, когда все это уляжется. Ты не можешь быть просто Т-4, если учесть все, что ты проделал в последнее время. Как минимум Т-3, поэтому я повышаю тебя. Начиная с сегодняшнего дня оплата твоей работы тоже возрастает».

Афра попытался возразить против неожиданного и, возможно, незаслуженного повышения. Но спорить с Праймом Земли?

Смех Рейдингера прорвался сквозь его мысли:

«Если хочешь, поспорь со мной! Тебе нужна практика! — Затем, подключив к беседе Аккермана, он добавил: — Думаю, что будет лучше, если мы сделаем вид, будто я и не подозреваю, где находится Ровена».

Афра ощутил какую-то обеспокоенность, услышав это предложение.

«Юный Лайон, я хочу вести свою собственную игру. До тех пор, пока я вам не скажу, Ровена не должна знать о нашем разговоре. Если она выйдет с вами на контакт, ведите себя должным образом».

Брайан и Афра удивленно переглянулись.

— Афра, ты же знаешь: он любит поиграть, — первым нарушил молчание Аккерман.

Капеллианин кивнул:

— Мы скажем всем, что он ничего не знает, и будем действовать, как в тот выходной.

Однако через два дня, когда Ровена наконец-то вступила с ним в контакт, Афра был немало удивлен тем, что слышит ее на таком большом расстоянии, даже если она и пользовалась сильными генераторами. Возможно, он действительно стал Т-3. Он умолчал об этом в их разговоре. Ровена попросила его составить список запчастей и электронного оборудования.

«Наверное, мне лучше разделить их на небольшие партии», — предложил он, когда список был готов.

«Хорошо бы. Здешний генератор не сможет справиться с большими грузами, — ответила Ровена, а затем добавила: — Как вы справляетесь? Рейдингер знает?»

«У нас все нормально. В третьем генераторе обнаружился дефект, который на время лишил нас возможности обрабатывать супертяжелые грузы».

«Ох, Афра, спасибо!»

Он почувствовал нежное прикосновение Ровены и мысленно поблагодарил бога Рейдингера за такой поворот событий.

Через несколько дней Рейдингер снова вышел на контакт с Афрой. Смех Прайма Земли глубоким эхом отозвался в сознании капеллианина.

«Она связалась со мной, Афра! Она просила прислать вам пару Т-2. Кого бы ты предпочел?» Голос Рейдингера звучал сухо и деловито.

Афра пожал плечами:

«Мы и так справляемся достаточно хорошо. Если грузы останутся на прежнем уровне, у нас будет полный порядок и в дальнейшем».

Рейдингер фыркнул:

«Я только что предупредил Ровену, что не собираюсь безучастно смотреть, как она перегружает свои ментальные способности без должной помощи. И я не настолько глуп, чтобы позволить перегореть ее лучшему помощнику».

По выражению лица Брайана, когда тот повернулся к нему, Афра понял, что Прайм Земли транслирует свои мысли.

Рейдингер продолжал:

«Сам я слишком занят, чтобы обрабатывать усиливающийся грузовой поток на Каллисто, поэтому посылаю вам пару Т-2. Уверен, что вы с ними сработаетесь».

«Как дела у Ровены?» — осмелился спросить Брайан, пользуясь ментальной поддержкой Афры.

«Думаю, она справляется великолепно. Только не говорите ей об этом, — нежно сказал Рейдингер. — Кстати, в этом году ты не собираешься поменять сорт виски?»

Глаза Брайана расширились от удивления. Всем было известно, что в конце каждого года Аккерман угрожает покинуть станцию. И для того, чтобы удержать его, покупался целый ящик его любимого напитка. Брайану и в голову не могло прийти, Что Рейдингеру известно об этом!

«Вряд ли. Я уже слишком привык к «Падди», — удалось промямлить Брайану, в то время как Афра рядом с ним чуть ли не пополам сложился от смеха.

Когда Торшан и Саггонер прибыли на станцию Каллисто, весь персонал вздохнул с облегчением. Само собой, вначале возникали обычные проблемы, связанные с привыканием новичков к сотрудникам станции, но в результате совместных усилий и компромиссов работа Башни наладилась и к концу недели вышла на максимально возможный уровень.

В течение следующей недели работа вошла уже в привычную колею, а к концу третьей недели персонал станции стал практически забывать о том времени, когда приходилось работать под началом Ровены.

Но однажды на поле опустилась капсула, которая не проходила ни в одной заявке.

«Стой!» — едва успел крикнуть Афра распорядителю грузов, который чуть не раздавил эту капсулу другой. Афра кипел от гнева при мысли о том, как была близка катастрофа. «Какого черта здесь эта капсула…» — начал было он, пока не прикоснулся к сознанию пассажира незапланированной капсулы.

«РОВЕНА!»

На станции началось настоящее столпотворение, едва раздался этот ментальный крик. Все, как один, сразу же телепортировались наружу и окружили Ровену, обнимая ее, обращаясь к ней с вопросами. От проявления такого внимания Ровена даже покраснела. Афре пришлось доложить Торшан и Саггонеру о причине беспорядка на станции. Они приняли его объяснение с пониманием и ответили, что намерены продолжать работу до тех пор, пока Ровена не сможет приступить к своим обязанностям.

На следующий день работа под началом Ровены шла необыкновенно легко. Даже Афра стал уже забывать, насколько мало усилий требовалось ей, чтобы обрабатывать самые тяжелые грузы. Когда работа была закончена, Ровена вышла на связь с Афрой.

«Мне необходимо поговорить с Рейдингером», — сказала она.

«Разумно ли это?» — спросил ее Афра, опасаясь, что она каким-то образом обнаружила двойную игру Рейдингера.

«Он не может быть настолько плохим!» — возразила она, добавив, что Рейдингер в своем разговоре с ней не упомянул о недовольстве ее поведением.

Афра дипломатично ответил ей что-то, как бы вставая на защиту Рейдингера.

«Он выиграл гораздо больше того, чем рисковала я», — заключила Ровена.

Афра присмотрелся к Ровене и заметил, что ее аура немного расширилась. Она поправилась? Без серьезной причины она не стала бы набирать вес. Знала ли Ровена о своем теперешнем состоянии? Наверное, нет. У нее было слишком много дел, чтобы обращать внимание на физиологические изменения в себе самой.

«Я бы хотела удивить нашего старичка», — тем временем заметила Ровена.

«Старичка?..» — повторил Афра, подумав о том, что ее саму ожидает целый ряд сюрпризов, тем более, если она еще не встречалась с Прайм Земли лицом к лицу.

«У тебя есть связи в Штабе Прайма Земли? Может кто-нибудь провести меня туда, не поставив в известность Рейдингера?»

Последний вопрос заставил его вздрогнуть от неожиданности, ведь он все еще пытался мысленно проанализировать сложившуюся ситуацию в глубине своего закрытого сознания. Он подумал, что ему нужно предупредить Рейдингера, а затем Голли о визите Ровены. Пока же он заверил ее, что знает кое-кого, кто может сделать ему подобное одолжение. Он попросил у нее несколько минут для того, чтобы уладить это дело.

«Рейдингер!» — Афра постарался как можно надежнее защитить свою мысленную передачу.

«Ну? Что там у тебя?» — послышался грубоватый ответ.

Афра торопливо все объяснил.

Информация понравилась Рейдингеру. Даже на таком расстоянии можно было почувствовать улыбку Прайма Земли.

«Отлично! Мне все равно необходимо побеседовать с ней… Пусть она думает, что у нее есть преимущество передо мной. Вот что мы сделаем…»

Афра выслушал все инструкции, ощущая себя предателем Ровены. Рейдингер понял его чувства и рассердился.

«Афра, ты же знаешь, что я хочу для нее только добра. Ей нужен отец, против которого она могла бы восставать. А мне нужно, чтобы она противилась мне и тем самым укреплялась в своем самосознании. Нам всем это нужно!»

Слова не убедили Афру, но ссориться с Рейдингером он не стал. Кроме того, он полагал, что встреча с Праймом Земли благотворно повлияет на Ровену. Теперь, когда она поняла, что может безбоязненно перемещаться в пространстве, кто знает, куда может завести ее вновь обретенная свобода?

«Спасибо. Я все сообщу Грену», — подытожил переговоры Рейдингер.

Афра вновь обратился к Ровене:

«Голли согласен выполнить мою конфиденциальную просьбу и проводить моего анонимного молодого друга так далеко, как только сможет, но необходимо будет заручиться поддержкой службы Безопасности. Он встретит тебя у входа на посадочном поле».

Видимо, Рейдингер подслушивал Афру, так как тот уловил его ругательства:

«Черт! Служба Безопасности! Я должен предупредить их, а не то они поджарят ее своими лучами, как только она появится там!»

Афра быстро обернулся, чтобы предупредить Ровену, но ее уже и след простыл. Он сердито вскричал:

«Рейдингер!»

«Успокойся! — ответил ему Прайм Земли. — Я буду обращаться с ней бережно, как с родной дочерью. Ох, черт! Она уже здесь! — Голос Рейдингера растаял, а затем снова возник в сознании Афры: — Я хотел сказать тебе… Скажу чуть позже…»

Афра не говорил с Рейдингером до следующего утра. Когда он уже заканчивал свой по обыкновению скудный завтрак, Прайм Земли лично сообщил ему о новом назначении Ровены.

«Альтаир? Как вы могли?» — воскликнул Афра.

«Я должен был поступить так!» — резко отозвался Прайм Земли.

Афра уловил отзвук боли в его словах. Это была боль, которая появляется после принятия неприятных для себя решений. Кроме того, это была боль просто старого человека. Афра торопливо подошел к консоли и просмотрел информацию о Рейдингере, которая имелась у компьютера. Прайм Земли приближался к своему сто десятому дню рождения.

Некоторое время Афра раздумывал, сказать или нет Рейдингеру о подлинной причине своего гнева по поводу последнего назначения Ровены, но в конце концов пришел к выводу, что сделать это лучше всего самой Ровене и Джеффу Рейвену. Кстати, он ведь не был уверен в том, что Ровена действительно беременна.

«И потом, я должен освободить тебя и Аккермана для выполнения особого задания», — тихо добавил Рейдингер.

«Не кажется ли вам, что Каллисто будет достаточно оголена и без того, чтобы удалять со станции и нас?» — резко ответил Афра, немало удивленный тем, что разговаривает подобным образом с человеком, олицетворяющим ФТиТ.

«Я и не думал перебрасывать кого-либо из вас на другое место, — послышались слова Рейдингера. — Как бы то ни было, я должен думать о будущем. Ведь, откровенно говоря, хотя Джефф Рейвен и хороший человек, у него нет необходимых навыков, чтобы руководить станцией. Я хочу, чтобы вы…»

Афра перебил Прайма Земли:

«Мне учить мужа Ровены? А вам не приходило в голову, что он может воспрепятствовать тому, чтобы я находился рядом с его женой? Не говоря уже о нем самом и их детях».

«Приходило, — кисло отозвался Рейдингер. — По-моему, это было бы величайшей катастрофой».

Афра почувствовал себя неловко. Он не мог понять, почему его личные переживания должны расцениваться как катастрофа.

Рейдингер терпеливо объяснял:

«Какая мне польза от них, если они смогут работать только вместе? Неужели ты на самом деле думаешь, что Ровена может выбрать какого-нибудь незначительного человечишку? Ты прекрасно знаешь, что она уже почти сделала свой выбор…»

«Стоп! — воскликнул Афра, прикрывая глаза от внезапно возникшей боли. — Ровена для меня друг, и даже больше. Я люблю ее, как сестру. И если для ее счастья необходимо, чтобы я исчез из ее жизни, то ни вы, ни ФТиТ, никто не сможет помешать мне!»

«Значит, ты намерен сбежать под каким-либо предлогом? Зеленая кожа и такая же зеленая от страха душа, не так ли, капеллианин? Ты боишься увидеть их любовь? Ты любишь ее недостаточно сильно, если не можешь достойно встретить ее мужа!»

«Этого я не говорил! — горячо возразил Афра, глаза которого пылали желтым пламенем. — Я с радостью буду работать с Джеффом Рейвеном. Он замечательный человек. Они с Ровеной — великолепная пара. Но вы должны понимать, что между мной и Ровеной существуют секреты, которые… которые могут сделать для него работу со мной невозможной…»

«Надо попробовать. Не получится — попытаемся придумать что-нибудь еще. Но не будь предубежденным…»

Афра улыбнулся:

«Она выбрала его, и одно лишь это делает его необыкновенным человеком. Кроме того, он способен очаровать любого».

В ответ Рейдингер рассмеялся. Неужели Рейвен очаровал даже Прайма Земли? Или Рейдингер уловил и этот подтекст в мыслях Афры?

«Я всегда считал тебя мудрым, тонко чувствующим львом. Считай это назначение еще одним способом помочь Ровене».

Беседа закончилась. Мысли Рейдингера растаяли вдалеке, оставив после себя ощущение тепла и плохо скрытой боли.

После разговора с Рейдингером Афра какое-то время чувствовал себя совершенно растерянным. Немногочисленные предыдущие встречи с Джеффом Рейвеном пробудили в Афре симпатию к этому человеку. К тому же Афра был рад, что Ровена наконец-то нашла себе любимого. Возможно, и он когда-нибудь обретет свое счастье. Но он не лгал, когда говорил Рейдингеру о своих опасениях, что его братская близость с Ровеной может стать источником напряжения между ним и Джеффом Рейвеном.

По станционной связи объявился Брайан Аккерман:

«Афра, где Ровена?»

Вместо ответа Афра поспешно проглотил остатки завтрака, бросил посуду в моечную машину и переместился в зал управления. Едва увидев его, Брайан начал что-то раздраженно высказывать.

— Она получила новое назначение. Давай сообщим об этом всем остальным.

— Новое назначение? — удивленно переспросил Аккерман.

Рядом с Башней опустилась персональная капсула.

«Афра?»

«Я здесь», — ответил капеллианин, посылая ментальный образ зала.

В зале немедленно появился Джефф Рейвен.

— Мне очень жаль, что нам не удалось поговорить, когда я был здесь в последний раз, — первым делом произнес Джефф Рейвен, протягивая руку и, как всегда, обаятельно улыбаясь. На его лице все еще были заметны следы недавнего несчастного случая, но внутренние силы гостя уже вполне восстановились. — Думаю, теперь у нас будет достаточно времени, чтобы исправить это положение.

Собравшись с силами, Афра пожал протянутую руку. В момент рукопожатия он почувствовал прилив дружеских сил, что позволило ему заметить:

— Я ждал этого.

Джефф огляделся, кивая тем присутствующим, кого знал, и приветливо улыбаясь тем, с кем знаком не был.

— Наверное, вы уже догадались, что это Джефф Рейвен, который направлен к нам вместо Ровены. Она же получила новое назначение на Альтаир, на свою родную планету.

— Афра, — вежливо обратился к нему Рейвен, — я хотел бы поговорить с тобой наедине. Давай перейдем в Башню.

Когда они поднялись, Джефф критическим взглядом осмотрел комнату.

— По крайней мере, здесь есть два кресла, — загадочно заметил он, посмотрев на капеллианина. — Если нам суждено работать вместе, необходимо прояснить некоторые вопросы…

Как бы предупреждая последующие слова, Афра протянул руку вперед:

— Я могу оставить станцию; Рейдингер легко найдет для тебя помощника. На «Бланделе» работает очень хороший Т-4 — Голли Грен, наверняка ты его знаешь. Вдвоем вы неплохо сработаетесь.

«Остановись! — Джефф мысленно оборвал поток его слов. Несколько мгновений он испытующе смотрел на капеллианина. Затем схватил его, крепко обнял и выпалил: — Благодарю тебя, Афра! Спасибо тебе за Ровену, за ее душевное здоровье, за ее счастье, за все! Я не мог выразить своих чувств там, внизу, когда мы пожимали друг другу руки… в присутствии стольких людей, могущих прочитать мои мысли…»

— Ч-что?

— Думаю, что Ровена давным-давно свихнулась бы, если бы рядом не было тебя, Афра Лайон, — сказал Джефф вслух. — Ты успокаивал ее, умерял ее гнев и ее страхи, поддерживал, когда это было ей необходимо. — Он замолчал и вздохнул. — Когда я выздоравливал, она постоянно говорила о семье, но когда бы она ни подумала о семье, перед ней вставал твой образ. — Джефф снова сжал руку Афры, усиливая впечатление от сказанного. — Ты, Афра, для Ровены — ее семья. Поэтому когда мы с ней будем вступать в брак, не окажешь ли ты мне честь быть моим шафером?

Когда слова Джеффа дошли до сознания Афры, он невольно попятился, выскользнув из объятий Рейвена, и судорожно сглотнул, пытаясь найти соответствующие случаю слова.

— Вероятно, я слишком эмоционально воспринял твое назначение на станцию, но я страшился твоего недовольства нашими отношениями с Ровеной,

— произнес Афра. — Теперь я вижу, как заблуждался. Ты должен понять, что… в течение стольких лет здесь… мы стали эмоционально связаны. Я знаю, что она считала меня братом, которого у нее никогда не было. — Он смутился и облизал пересохшие губы. — Чтобы быть с тобой честным до конца, Рейвен, я должен признаться, что если бы ты не появился, то я был совершенно готов…

Джефф предостерегающе поднял руку.

— Я знаю, — сказал он мягко, — и благодарен тебе за прямоту. Твои сомнения только подтверждают то, что сейчас нам обоим уже хорошо известно: Ровена никогда не была предназначена тебе. Мне здорово повезло, и я надеюсь, что когда-нибудь и ты найдешь свое счастье. — Его улыбка заметно погрустнела. — К сожалению, не многие из моей семьи выжили, а у всех оставшихся в живых сестер и кузин уже есть свои семьи, поэтому ты не имеешь возможности выбрать себе в жены одну из моих родственниц. — Джефф глубоко вздохнул и продолжил: — Иногда я становлюсь слишком болтливым, по крайней мере, так утверждает моя матушка. Так что ты решил? Хочешь ли ты, будучи духовным братом, стоять рядом со мной, когда мы с Ровеной будем обмениваться обещаниями?

Афра низко поклонился:

— Для меня это величайшая честь, которой вы оба можете удостоить меня.

— Почему ты улыбаешься?

— Вы же хотите соединиться чуть ли не на днях, не так ли?

Внезапно сердитый голос Аккермана помешал Афре продолжить беседу с Джеффом:

«Афра! У нас тут полно грузов, надо начинать переброску немедленно, в противном случае мы отстанем от графика на неделю!»

— А вот это как раз то, зачем я на самом деле позвал тебя сюда, — заявил Джефф.

Афра растерянно посмотрел на него.

Рейвен продолжил:

— Я никогда раньше не руководил станцией. Поэтому буду делать все, что ты ни прикажешь. Объявляю себя твоим учеником. — Подмигнув, он добавил: — Ровена строго-настрого наказала мне, чтобы я полностью доверял тебе во всем. Она сказала буквально следующее: «Делай, что скажет Афра, и не суетись!» — Рейвен умоляюще смотрел на капеллианина, ожидая его решения.

— Ну что ж. Джефф, отлично, будем выполнять указания Ровены, — вздохнул Афра и направился к выходу.

— Куда ты собрался?

— В зал управления, — пояснил Афра. — Здесь, наверху, работала только Ровена.

— Мне будет слишком грустно здесь одному, — полушутя-полусерьезно возразил Джефф. Он указал на второе кресло, установленное здесь в то время, когда обязанности Прайм выполняли Торшан и Саггонер. — Почему бы тебе не остаться здесь вместе со мной? У нас появится два канала подачи информации, и это облегчит нашу работу.

— Мои консоли в зале управления запрограммированы на выполнение именно моих конкретных обязанностей, — объяснил Афра.

— Чем раньше я узнаю не только свои, но и твои обязанности, тем скорее научусь управлять станцией, — ответил Джефф, взмахом руки приглашая Афру вернуться. — Попробуй сейчас поработать отсюда, а потом мы установим здесь все консоли. — Афра неохотно выслушал его предложение. — Разве не было бы эффективнее, если бы и Прайм, и весь остальной персонал находились в одном помещении?

Афра от удивления широко раскрыл глаза. Рейвен высказал вслух его давнишние собственные мысли!

— Ровена так не считала, — осторожно указал он.

— Возможно, учитывая ее нестабильный характер, так было спокойнее для всех сотрудников. — Джефф бросил на Афру красноречивый взгляд. — А вы никогда не перечили ей. Но сейчас моей любимой здесь нет, и она сама посоветовала мне слушаться тебя во всем. Поэтому ты должен высказать свое мнение о консолидации деятельности станции.

Афра медленно улыбнулся.

«Аккерман, приступаем к реализации плана «Ипсилон»!»

«Ты серьезно?» — отозвался Брайан, заметно волнуясь.

«Я согласен. Если этот план послужит консолидации деятельности станции, то это именно то, что мне хотелось бы больше всего», — решительно заявил Джефф.

«Приступаю!» — Аккерман заторопился привести в исполнение план, который они с Афрой вынашивали в течение многих лет.

«Ипсилон» — греческий символ, обозначающий расчетный коэффициент полезного действия, — пояснил Афра. Он постучал пальцем по консоли. — Только что ты приобрел самого верного союзника в лице Брайана, разрешив воплотить в жизнь его самую заветную мечту».

— Прайм, первый номер — грузовой корабль, — объявил Афра вслух. — Информация на твоей консоли номер два.

Уже через неделю восхищенный Аккерман отрапортовал о повышении пропускной способности станции на двадцать процентов. Афра заметил, что штат Каллисто просто горит желанием помочь Джеффу Рейвену. Его ровный характер, сокращение всяческих административных условностей до минимума и теплые взаимоотношения с Ровеной только укрепляли преданность служащих станции.

На шестой день своего пребывания на Каллисто Джефф взял выходной, чтобы навестить Ровену в ее Башне на Альтаире.

— Будете готовиться к церемонии? — небрежно поинтересовался Афра у Джеффа, собирающегося в полет.

— Зачем спешить? — рассеянно ответил тот.

Афра промолчал.

Джефф воскликнул: «Готов!» — и исчез.

Когда генераторы затихли, команда принялась за свою обычную работу. Афра был весьма доволен, когда вернувшийся через пару дней Рейвен с

недоверием посмотрел на него.

— Ты знал! — упрекнул он капеллианина. — Знал и ничего не сказал мне! Откуда тебе стало известно об этом?

— Я восемь лет был ее другом, — спокойно ответил Афра, стараясь сдержать самодовольство, которое он все-таки ощущал. — В ней появилось небольшое, но явное изменение, которое я смог уловить.

— Кто еще знает об этом?

Афра покачал головой.

— Никто. — Он посмотрел на Джеффа виновато. — Наверное, я должен был сказать тебе, но это не та информация, сообщить которую так же просто, как вывести груз на орбиту.

— Ровена призналась, что сама не подозревала об этом вплоть до последней недели. А как только заподозрила, сразу же сообщила мне. — Джефф пристально смотрел на Афру. В его глазах промелькнуло немое изумление.

К тому времени Афра был уже достаточно настроен на Джеффа Рейвена, чтобы хорошо чувствовать оттенки его настроения и даже улавливать его отдельные мысли. В знак протеста он поднял руку:

— Да, это очень интимный факт, но за прошедшие восемь лет я стал прекрасно чувствовать Ровену не только на ментальном уровне, но и на физическом. И я рад, что воспринятое мною изменение ее физиологии подтвердилось. — Последнюю фразу он произнес довольно сухо.

Джефф вздохнул и кивнул Афре:

— Прости. А я-то думал, что никто, кроме меня, не знает ее настолько близко, но теперь я понимаю, что существуют и другие уровни близости! — Его улыбка растопила холодность капеллианина.

— Ты рад, что это мальчик?

Джефф изумленно уставился на него.

— Я не знал… и не думаю, что Ровена знает, что наш ребенок — мальчик. Я и не предполагал, что ты можешь видеть будущее.

Афра пожал плечами:

— Этого я не могу, но точно знаю, что ребенок — мальчик. Или ты хочешь девочку? Возможно, я ошибаюсь…

Джефф улыбнулся Афре:

— Я еще не научился как следует справляться с Ровеной и надеюсь на то, что ты прав. Мне потребуется еще хоть немного времени, прежде чем я смогу справиться и с маленькой Ровеной. Хотя это было бы интересно. А как ты? Сыграешь еще раз?

— По-моему, выбора у меня нет. Я слишком глубоко увяз во всем этом, чтобы изменить что-либо.

Услышав эти слова, Джефф хмыкнул и обнял капеллианина за его худые плечи.

— Итак, что здесь произошло за время, пока меня не было?

«Афра! — крикнул Рейвен в начале третьей недели своего руководства станцией Каллисто. — К нам прибыл Т-4!»

Афра выглянул из Башни, основательно переделанной за последнее время. Ему все еще трудно было ориентироваться в новой обстановке. По всему залу, где он находился, змеились провода, представляющие потенциальную опасность для невнимательного человека, но Аккерман клятвенно заверил Афру, что они оставлены только временно и лишь для того, чтобы было можно быстро все переделать, если в этом возникнет необходимость.

— Мы завершим укладку проводов, когда все в следующий раз спустятся на Землю, — объяснил начальник станции.

— Джефф, этот Т-4 — Голли Грен, — невозмутимо доложил Афра.

Рейвен вежливо кивнул Голли, который, казалось, от волнения проглотил язык.

— Рад знакомству, — продолжил Джефф рассеянно, поворачиваясь к капеллианину и вопросительно глядя на него.

— Джефф, я надеюсь, ты не собираешься торчать здесь до конца своей жизни? — дипломатично начал Афра. — И потом, разве тебе не интересно узнать, как работать с другим Т-4? Кроме того, Голли просто необходима тренировка. — Афра ехидно улыбнулся, когда Грен открыл было рот, чтобы запротестовать, что не укрылось от взгляда Рейвена.

— Понятно, — бесстрастно заметил Джефф, но было очевидно, что он не в восторге от этой идеи.

Афра вздохнул:

— Лучший способ доказать, что ты чему-то научился — научить этому кого-то другого.

Джефф задумчиво посмотрел на него:

— Ровена никогда не упоминала об этой стороне твоего характера.

— Она никогда и не просила меня, чтобы я ее чему-либо учил, — отозвался Афра, лукаво улыбаясь и стараясь понять, чья реакция позабавила его в большей степени: Джеффа или Голли. Он отошел от своего кресла. — Я буду неподалеку, если понадоблюсь кому-то из вас, — добавил он и, вежливо поклонившись обоим, указал Грену на кресло, которое тот должен был занять.

— Первый рейс — на Землю, принимает Рейдингер…

Как он и думал, характеры склонного к шалостям Грена и «всеобщего любимца» Джеффа прекрасно подошли друг к другу. К концу рабочего дня они без труда справлялись с любыми грузами.

В течение последующих месяцев жизнь на Каллисто текла спокойно; согласно определенному расписанию на станцию прибывали Грен и другие Таланты, чтобы поработать с Джеффом и расширить его возможности управления станцией с помощью самых разных людей. Афра и Аккерман заметили, что лучше всего Рейвен работает с Греном.

Рейдингер встретил это заявление довольным ворчанием:

«Я всегда надеялся, что найду ему применение!»

«Да ну! Встретили кого-то, с кем не можете справиться?» — весело поинтересовался Афра.

«Кажется, у меня появилась проблема с Т-4 и Т-3, — невозмутимо продолжал Рейдингер. — Я начинаю ощущать беспокойство: что-то слишком много их развелось. Пора доставить себе удовольствие и уволить кого-нибудь».

Афра отказался проглотить эту наживку.

Визит Ровены на станцию Каллисто через пять месяцев фактически означал ее возвращение на постоянную работу здесь. Именно тогда Прайм Земли и узнал об ее беременности. Он прожужжал Афре все его «ментальные» уши своими упреками, как только догадался, что капеллианину уже давно известно об этом.

«Если я не могу положиться на тебя, то внедрю к вам своего шпиона», — пригрозил, под конец Рейдингер Афре.

Капеллианин же был по-настоящему рад возвращению Ровены на Каллисто. Хотя ему и нравилось работать с Джеффом, он должен был признаться самому себе, что ментальная связь с непредсказуемой Ровеной почему-то действовала на него странным образом успокаивающе.

— Кстати, Афра, Ровена хочет, чтобы я задал тебе один вопрос, — сказал Джефф однажды вечером, после того как станция уже прекратила работу.

— Какой?

— Возьмешься ли ты быть Вэ Эр для нашего сына?

— Вэ Эр?

— Да, это означает «вместо родителей». Это наш денебианский обычай: учитывая количество опасностей на моей планете, — грустно улыбнулся Джефф.

— Этот обычай дает уверенность в том, что некто, кому родители ребенка доверяют, сможет в случае чего позаботиться об его воспитании. Ровене понравилась эта идея, и мы оба были бы очень рады, если бы ты согласился принять на себя обязанности Вэ Эр для нашего первенца.

Афра был глубоко тронут. Ему понадобилось некоторое время, чтобы найти подобающие слова.

— Я все-таки надеюсь, что с вами ничего не случится!

Джефф жестом остановил его.

— Разумеется, мы тоже так думаем, но…

— И у тебя целая планета родственников, — продолжал Афра.

— Само собой, но нас прежде всего беспокоит воспитание Таланта в нашем ребенке, а на Денебе этому не уделяют особого внимания. Я знаю, что ты смотришь на свое воспитание, полученное на Капелле, довольно критически, но тем не менее у такого воспитания огромное преимущество перед моим. И, кроме того, Ровена и я — мы оба хотим этого, Афра. — Джефф внимательно посмотрел на Афру своими ясными голубыми глазами. На его губах заиграла обычная веселая улыбка. — Что мне передать Ровене?

Афра печально улыбнулся:

— Скажи ей, что я — плохой выбор. Если что-то случится с одним из вас, то я конечно же погибну раньше.

Джефф рассмеялся.

— Не будь пессимистом, Афра. Надеюсь, ты не балуешься предсказанием будущего? — Когда Афра возмущенно отмел такие подозрения, Рейвен с явным облегчением вздохнул. — И потом, ты забыл, что у меня есть личный опыт, на основании которого я решительно заявляю, что ты — первоклассный инструктор!

В ответ Афра низко поклонился и объявил:

— Джефф Рейвен, пожалуйста, передай своей очаровательной жене, что я считаю, что мне оказана большая честь и что я буду рад служить в качестве Вэ Эр любому из ваших детей самым наилучшим образом.

Джефф удовлетворенно кивнул ему, а затем дружески хлопнул по плечу. Денебианин так и не смог усвоить этикета неприкосновенности, существующего между Талантами, но почему-то фамильярность со стороны Джеффа никогда не казалась обидной.

— Отлично! Значит, вопрос решен. А теперь расскажи мне все, что ты знаешь о младенцах.

Выяснилось, что Афра знает о детях довольно много, так как он в свое время частенько оставался с племянниками и даже пару раз присматривал за детьми Аккермана, когда тому вместе с женой требовалось куда-то отлучиться.

В конце разговора Рейвен глубоко вздохнул:

— Ты дашь мне знать, если Ровена надумает что-то скрыть от меня?

— Ты куда-то собрался? — удивился Афра.

— Разве ты не слышал? — в свою очередь изумился Джефф. — Рейдингер решил возместить прежние неудобства, сделав из меня нечто вроде блуждающего Прайма. — Он встал и шутливо поклонился капеллианину.

Афра рассмеялся:

— Помнишь, Ровена рассказывала, как Рейдингер решил вытащить тебя из твоей дыры?

Джефф пожал плечами, на его лице заиграла улыбка.

— Цель стоила того. Возможно, он просто захотел использовать мою способность путешествовать. Я — единственный из Праймов, кто может по собственному желанию перемещаться в пространстве.

— Почему бы тебе не предложить Рейдингеру попутешествовать самому, особенно теперь, когда всем известно, что Сиглен пострадала от невроза, вызванного самовнушением?

Джефф окинул Афру долгим взглядом, в его глазах светились лукавые искорки.

— Мне кажется, стоит попробовать! Хотя наш хитрый старикан, наверное, изойдет ворчанием по поводу обучения старого пса новым трюкам!

— Знаешь, а я только рад тому, что Рейдингер не может перемещаться. Хватает и его ментального рева. Я жил бы в постоянном ужасе, если бы знал, что он может телепортироваться в любое место, когда ему этого захочется, чтобы оказаться со мной лицом к лицу.

Джефф озорно улыбнулся:

— Ну, ты и сам тот еще бык — всегда способен проложить себе дорогу и справиться с кем угодно.

Афра удивленно вытаращил глаза, но затем рассмеялся, поняв намек Рейвена.

— Они до сих пор стоят у него на столе — бык и корова, — добавил Джефф.

— Думаю, если тебе и приходится уступать, то в долгу ты не остаешься. И это одна из причин, почему мы хотим видеть тебя в качестве Вэ Эр для нашего сына. Послушай, а ты случайно не слышишь малыша?

— Нет. — Ответ Афры был однозначный и немного печальный.

Рождение Джерана Рейвена послужило причиной торжеств не только на станции Каллисто, но и далеко за ее пределами. Все обитатели станции, услышав здоровый ментальный крик младенца, приветствовали его появление радостными мыслями. Чуткие Праймы тоже услышали этот крик. В результате Афре пришлось потратить массу времени на освобождение квартиры молодых родителей от множества цветов, которые были присланы Ровене и Джеффу в связи с появлением у них первенца. Транспортировка этих цветов чуть было не сорвала график обработки грузов, так тщательно продуманный Афрой и Аккерманом. Они старались загружать станцию не полностью, пока возможности их Прайм были ограничены.

Поздно вечером, когда Афра еще работал, пытаясь каким-то образом откорректировать график, в дверь его квартиры позвонили.

— Войдите!

Он подошел к двери, чтобы приветствовать своего гостя. Им оказалась Истия Рейвен — мать Джеффа. За последние дни Афра видел ее на станции несколько раз, пока Ровена не выходила из своей квартиры, восстанавливая силы после рождения ребенка.

— Ты не пришел» посмотреть на малыша, Афра Лайон, — первым делом заявила ему Истия.

— Я был занят, и мне не хотелось беспокоить младенца и его родителей. — Афра не знал, как ему обращаться к этой голубоглазой леди с шапкой кудрявых черных волос.

— Ты можешь называть меня просто Истией.

Афра поклонился.

— Ровена рассказывала мне о том, как слаженно работали вы вдвоем. — Гостья проницательно смотрела на него. — Может быть, ты боишься новорожденных?

Афра рассмеялся.

— Не думаю! Когда Яне можно будет зайти? Кажется, Ровене необходим отдых в течение нескольких дней?

— Да, это так. Но тебе она всегда рада. Приходи сегодня же после обеда, и покончим с этим.

— Я не считаю это обязанностью, с которой необходимо поскорее покончить, — возразил Афра.

Истия испытующе взглянула на него.

— Я не это имела в виду. Но ты же Вэ Эр для моего внука, а до сих пор даже не видел его. Кроме того, вы с Ровеной были очень близки.

— Не в такой степени, как близка она с Джеффом, если вас беспокоит это.

— Афра почувствовал необходимость успокоить Истию на этот счет.

Мать Джеффа удивленно посмотрела на него.

— Теперь я не беспокоюсь. После того как мы познакомились, для меня стало совершенно ясно, что ты — достойный человек. Неужели все капеллиане такие сдержанные?

Афра отвесил ей низкий поклон, при виде которого она взмахнула рукой.

— Капеллиане воспитываются таким образом, чтобы оставаться вежливыми при любых обстоятельствах, — парировал Афра.

Истия отрывисто рассмеялась:

— Хороший ответ! А мы, денебиане, обычно говорим то, что думаем.

— Я заметил это. Иногда это бывает приятно.

— Теперь я понимаю, почему Ровена и Джефф во многом полагаются на тебя. Но я хотела и сама убедиться, что ты подходишь для Вэ Эр моему внуку.

— Вы пришли именно из-за этого?

— Разумеется, — с достоинством ответила Истия. — Мне нравятся люди, способные выбрать трудную дорогу и пройти по ней до конца. Но иногда все же полезно уступать своим желаниям.

Афра вопросительно посмотрел на нее.

— Ты должен когда-нибудь побывать на Денебе. Необходимо дать твоей голове немного отдохнуть от напряженного труда.

— С большим удовольствием. У вас, должно быть, удивительный мир, если там развиваются такие потрясающие Таланты.

— Развиваются Таланты? Возможно.

Небрежное замечание Истии привело Афру в замешательство. Он совершенно явно чувствовал в этой женщине неординарный Талант, хотя Джефф никогда не упоминал о том, чтобы его мать когда-нибудь тестировалась. Если такое небрежное отношение к Таланту характерно для всех денебиан, то неудивительно, почему Джефф и Ровена обеспокоены развитием потенциального Таланта своего сына.

— Подумай об этом. — Внезапно выражение лица Истии изменилось, во взгляде появилась странная пустота, которая, как было известно Афре, предваряла откровение ясновидения. — Ты прилетишь на Денеб… — Глаза Истии затуманились, невидящий взгляд остановился на лице Афры. Его руки, будто от холода, покрылись гусиной кожей. — …Чтобы восстановить свое сознание и заново начать жизнь. — Истия резко встряхнула головой, глаза ее снова стали ясно-голубыми. — Я немного отключилась?

— Я ничего не заметил, — спокойно произнес Афра, хотя сила дара ясновидения женщины и поразила его. — Могу я предложить вам что-нибудь освежающее?

— Это было бы очень кстати. Наверное, у тебя найдется чай? — спросила она.

— Вы предпочитаете китайский или индийский?

— Индийский, — улыбнулась она.

— «Эрл Грей» или «Дарджилинг»?

— «Дарджилинг», — заключила она весело. — Замечательная вещь — чай. Человек, который может предложить гостю чай, — несомненное приобретение для клана Рейвенов.

— Простите?

— Ты же согласился быть Вэ Эр для Джерана; поэтому теперь связан с кланом Рейвенов.

Афра был озадачен. Прежде чем ответить Истии Рейвен, он дождался, пока вода в чайнике не закипит. Затем поднял глаза на мать Джеффа и осторожно поинтересовался:

— Если это какой-то вид ритуальной связи…

Ему было известно, что на некоторых недавно освоенных планетах развились довольно варварские обычаи.

— Нет, это не ритуал. Это констатация факта, — спокойно ответила Истия. Тем не менее приготовление чая требовало соблюдения некоторых правил,

которые Афра безукоризненно выполнил, к радости Истии Рейвен. Оставшееся время визита они обменивались комплиментами.

Афра обратил внимание на то, что в присутствии этой незаурядной женщины он становится все более и более раскованным. Поэтому, когда она собралась уходить, он почувствовал себя просто несчастным.

— Не беспокойся, у нас еще будет много времени для бесед, — предупредила она взрыв его отчаяния. — Будь уверен! Так когда же ты придешь навестить младенца Джерана? Не говоря уже о его матери. Ведь она беспокоится, что ее новое состояние вызывает у тебя отвращение.

«Никогда!» — эта мысль возникла у Афры прежде, чем он смог проконтролировать свой импульс.

Истия только улыбнулась:

— Она будет рада услышать это.

Джефф Рейвен настоял на том, чтобы помочь Афре и всей станции — раз уж он находится на Каллисто, — пока Ровена взяла отпуск по уходу за ребенком. Он настаивал, чтобы она вернулась в Башню не раньше чем через десять дней после рождения Джерана. Но Ровена возмутилась:

«Устало только мое тело, но не мое сознание!» — Она буквально кипела от злости.

Так как Джеран еще не вошел в регулярный цикл сна и бодрствования, Ровена легко уставала и часто забывала всякие мелочи. Это был «беспамятный» период, как позже его назвала Истия. Она и Афра много времени проводили вместе, обмениваясь мнениями о процессе развития ребенка, болтая или играя в бридж с Аккерманами.

Когда Рейдингер вызвал Джеффа на Землю для участия в какой-то конференции, тот был очень удивлен.

— Почему бы ему просто не телепатировать мне все, что он хочет сообщить? — жаловался Рейвен Афре, получив официальное приглашение.

— Подозреваю, что у него есть на то причины, — пожал плечами капеллианин, внимательно следя за выражением своего лица. — Когда будешь внизу, обязательно передай привет от меня Голли.

— И Лючиано! Бог мой, какие лакомства! — Джефф облизал губы в предвкушении. — Не беспокойся, передам!

Но вернулся Джефф уже через несколько часов и сразу же набросился на Афру с упреками: «Ты знал!»

«Это можно было предвидеть. Ведь Рейдингеру уже сто десять лет, а ты успел изучить все приемы работы в Башне, работаешь, как фанатик, знаком со всеми действующими Праймами. Это был только вопрос времени», — флегматично отозвался Афра.

«Но ведь ты не сообщил ей?» — с тревогой спросил Джефф.

«Конечно нет! Существуют сюрпризы такого рода, которые должны быть преподнесены только лично».

«Отлично! Мне не терпится увидеть ее лицо, когда я сообщу ей эту новость!»

И Джефф телепортировался в квартиру Ровены, чтобы поделиться с ней радостной вестью.

Брайан Аккерман наблюдал за разговором со значительного расстояния, поэтому, когда Рейвен исчез, его любопытство хлынуло через край.

— Что случилось? — спросил он.

Но Афра лишь пожал плечами.

— Хорошие новости?

«Прайм Земли!» — Ментальная экзальтация Ровены просочилась наружу и зазвенела в сознании всех обитателей станции.

— Ты мог бы и сам догадаться, — бросил Афра Аккерману.

Брайан задумчиво произнес:

— Ровена обычно ограждает свою квартиру, да пока и от маленького Джерана мало шума, он почти все время спит. Но я думаю, было бы лучше, если бы наши ребята разработали систему защиты от помех, которые доносятся из дома Ровены.

Какое-то время Аккерман рассеянно смотрел куда-то в пространство, затем его взгляд снова обрел фокус.

— Разумеется, сейчас он шумит еще недостаточно громко, чтобы беспокоиться об этом. Но она вряд ли остановится на одном ребенке, так ведь? Я помню, она говорила мне, что хочет иметь большую семью. Хотя, возможно, она и изменит свое мнение. Моя жена, например, изменила. Но, во всяком случае, было бы лучше заняться этим вопросом сейчас, пока его еще можно решить. — И Аккерман что-то записал в своем блокноте.

Спустя шесть месяцев и два дня после этого разговора, поздно ночью, когда Афра уже был готов отказаться от тщетных попыток сложить из бумаги сложного оригами-динозавра, которого он собирался подарить маленькому Джерану, в его дверь позвонили.

— Войдите! — крикнул он, испытывая одновременно раздражение и облегчение оттого, что его отвлекли от бесплодного занятия.

Это был Брайан Аккерман. Афра приветствовал его радостной улыбкой.

— Ты пришел, чтобы сообщить, что ментальные защитные устройства уже готовы? — мягко спросил Афра своего гостя, передавая ему чашку чая.

Аккерман удивился.

— Это известие я приберег для завтрашнего дня, — со вздохом ответил он.

— Меня попросил зайти Джефф Рейвен.

— Зачем?

— Ну, он…

Его прервал новый звонок в дверь.

Джефф Рейвен долго извинялся за столь поздний визит.

— Это единственное время, когда я могу быть полностью уверен, что ей не удастся ничего услышать.

— Почему? — осторожно поинтересовался Афра.

— Мне нужно кое-что узнать у вас, а ее очень трудно оставить одну, особенно если принять во внимание ее поведение в последнее время. Она только что уснула вместе с Джераном.

— Ну и что? — спокойно заметил Афра. — И ее поведение, и ее сонливость вполне естественны в ее положении.

— Я не говорю о… — Джефф еще раз пристально взглянул на капеллианина:

— О нет! Это слишком рано.

— Так ты не поэтому пришел? — спросил Афра, сердясь на себя за то, что не может угадать истинную причину визита Джеффа.

— Не совсем. Но где плохое, там и хорошее. Ну так да или нет? Или ты считаешь, что некоторые вещи необходимо объявлять лично?

— Ну… — Афра почувствовал, что Джефф все понял.

— Когда-нибудь я удушу свою матушку.

— Истию? — с опаской переспросил Брайан, который очень уважал эту женщину и знал, что Джефф чрезвычайно любит свою мать.

— Она постоянно забивает голову моей жене разной ерундой насчет продолжения рода и требует, чтобы каждый год у Ровены рождался ребенок. Афра, мальчик или девочка?

— Девочка.

— Значит, она научилась регулировать и это? — На лице Джеффа явно боролись друг с другом противоречивые чувства. — Собственно говоря, я пришел обсудить с вами очень личное телепатическое известие, полученное мною от матери. Она хочет, чтобы я прибыл на Денеб и разобрался в одном весьма необычном происшествии. Ей кажется, что она ощущает чье-то присутствие.

— Помните, и Ровена говорила о том, что ощущала чье-то враждебное присутствие перед тем, как родился Джеран? — вставил Афра.

Джефф кивнул.

— Это уловили Ровена, моя мать и Элизара. Мама думает, что и сейчас снова ощущает то же самое. — Джефф покачал головой. — Не вижу во всем этом никакого смысла.

— Так чем мы можем помочь? — спросил Брайан.

— Не знаю, но мне показалось, что я должен предупредить вас. Моя мать, хотя ее Талант и не получил должного развития, наделена чрезвычайными способностями. Она предупреждает меня. Поэтому дайте мне знать, если что-нибудь случится. Всем известно, что Ровена иногда способна на весьма отчаянные поступки, тем более в ее состоянии…

Его собеседники испуганно переглянулись. Заметив их реакцию, Джефф рассмеялся.

— Просто удерживайте ее, чтобы она не совершила чего-нибудь такого прямо сейчас, ведь мне надлежит приступить к своей работе.

— Ты летишь на Землю? — поинтересовался Аккерман.

— Возможно. Роль наследника вынуждает меня постоянно мотаться из одного места в другое. — Он с благодарностью посмотрел на капеллианина. — С твоей стороны было очень предусмотрительно заставить меня поработать с Голли Греном. Сейчас мы отлично взаимодействуем в паре.

Аккерман согласно кивнул:

— Он мало говорит, но много слышит, наш капеллианский лев.

Джефф хлопнул себя по колену и поднялся с кресла.

— Ну как, договорились?

— Конечно, — с готовностью отозвался Аккерман, также поднимаясь со своего места.

Афра же проявил некоторое сомнение:

— Существуют тайны, которым лучше оставаться у их владельцев.

Как бы выражая уважение к его чувствам, Джефф склонил голову.

— Твоему мнению я доверяю, Афра.

Предчувствия не обманули Джеффа. Уже через неделю Ровена потребовала от своего главного помощника и начальника станции телепортировать ее на Денеб.

Инициативу в свои руки взял Аккерман.

— Послушай, Ровена, будь я проклят, если мы с Афрой возьмем на себя смелость и отправим тебя, да еще с Джераном, на Денеб, не получив разрешения Джеффа.

Несмотря на все ее угрозы, они оставались непреклонными и продолжали настаивать на получении разрешения от Рейвена. Разъяренная Ровена была вынуждена связаться с мужем, и тот согласился с ее решением.

— Почему она взяла с собой только Маули, а Мика оставила здесь? — поинтересовался Брайан, едва стихли генераторы после отбытия Ровены и ее команды на Денеб.

— Маули — женщина, — пояснил Афра и добавил, так как Аккерман чуть не зарычал на него: — Помнишь, Джефф говорил, что следы разума, которые чувствует Истия, могут ощущать только женщины. Кроме того, вполне возможно, что уникальные отражательные способности Маули увеличат шансы Ровену уловить все, что только можно.

— Вызов, ориентированный на определенный пол? — с сомнением пробормотал Аккерман.

— Вполне возможно, — повторил Афра, мысленно добавляя подсознательные образы материнских инстинктов.

— Как Джефф говорил, Истия не поднимет панику зря. — В голосе Брайана не было особой радости.

Афра повернулся ко входу в свою квартиру.

— Куда ты? — спросил Брайан.

— Отдыхать, — бросил через плечо Афра. — Думаю, нам всем скоро понадобятся все наши силы.

И он не ошибся. Уже на следующий день Ровена вернулась обратно, а Джефф отправился ублажать флотских начальников, выпрашивая у них для Денеба разведывательные корабли, чтобы можно было разобраться с той угрозой, что «услышали» Ровена, Маули и другие женщины планеты Денеб. Рискуя жизнью, Джефф лично отправился на Денеб и на маленьком разведывательном суденышке установил визуальный контакт с чужим звездолетом. Этого оказалось достаточно для того, чтобы Ровена подняла по тревоге всю станцию Каллисто. Однако по настоянию Рейвена и при поддержке Мика и Аккермана Афра безоговорочно потребовал от Ровены, чтобы она некоторое время отдохнула, и пообещал проследить за тем, чтобы она получила столь необходимый ей покой.

Но всего через несколько часов ментальный крик Джеффа Рейвена обрушился на станцию, как удар молнии: «О-го!» Афра и Аккерман стали свидетелями разговора между Джеффом и Ровеной, которая была разбужена криком мужа. Джефф сообщил, что огромный чужой звездолет, вырубленный в астероиде невероятных размеров и тут же названный Ровеной «Левиафаном», направляется прямиком к Денебу. Намерения сознаний, находившихся в этом звездолете, заключались как минимум в завоевании Денеба-8, а как максимум — в полном уничтожении человечества как вида.

В процессе телепатической беседы супругов Рейвенов Афра вставил и свое замечание, не столько для того, чтобы высказать нечто значительное, сколько затем, чтобы еще раз убедиться, что он может «достать» Джеффа и на таком расстоянии.

Ровена настаивала на том, чтобы немедленно отправиться на находящуюся под угрозой планету, где она могла бы при необходимости сфокусировать в своем сознании силы всех местных Талантов. Афра не стал высказывать свое беспокойство насчет Джерана: подобный психологический шок мог бы иметь вредные последствия для его сознания. За себя же Ровена не волновалась совсем. Афра беспокоился зря: Рейдингер категорически запретил Ровене брать сына с собой на Денеб; он напомнил ей о возможных опасностях и указал на тот факт, что ее квартира в настоящий момент является единственным в мире полностью безопасным местом, способным защитить даже от псионического удара. Оказывается, Брайан сумел сделать и это, даже не поставив в известность Афру. Таким образом, капеллианин начал выполнять свои обязанности Вэ Эр для Джерана гораздо раньше, чем когда-либо предполагал.

Хотя Джеран был еще очень маленьким, его сознание с удовольствием отзывалось на мысли Афры. Ему очень нравилось сидеть на коленях капеллианина и смотреть на возникающие перед ним фигурки оригами: птицы, рыбы, звери. Когда от хлопанья в ладоши Джеран перешел к неуклюжим попыткам схватить бумажных зверушек, Афра терпеливо учил его держать оригами только с помощью большого и указательного пальцев. А когда малыш заснул прямо у него на руках, его доверчивость показалась Афре трогательной настолько, что ему еще долго не хотелось укладывать это теплое тельце в кроватку.

Напряжение, тщательно подавляемое персоналом станции в присутствии Ровены, неизмеримо выросло, когда люди на станции позволили вырваться наружу глодавшей их тревоге.

Внезапно в зале управления появился поднос с дымящимися чашками. Афра почувствовал аромат лучших сортов кофе и чая, по свежести и качеству значительно превосходивших те, что были на станции.

«Это подарок Лючиано! — Голли Грен довольно хмыкнул, уловив мысли Афры.

— На станцию Каллисто будут поступать самые свежие напитки — столько, сколько потребуется, можете мне поверить!»

В ответ на эти слова взметнулся целый поток благодарности, исходивший от всех сотрудников станции.

Чай и кофе были выпиты, закуски уничтожены, и Грену пришлось пополнять запасы еще не меньше дюжины раз в течение всей этой долгой вахты: Каллисто, Земля, Бетельгейзе, Альтаир, Процион и Капелла находились в состоянии полной готовности для немедленного оказания помощи осажденному Денебу.

Приказы Рейдингера со скоростью света поступали с помощью электронной связи, хотя он мог бы передавать их телепатически, то есть немедленно. Почему Прайм Земли поступал именно так, Афра понял, когда ознакомился с этими приказами. Он одобрил план Рейдингера, хотя в этом и был огромный риск: разделить Таланты на группы перед реальной опасностью нападения врага.

Афра самоотверженно работал, обеспечивая такой режим дежурства, чтобы сотрудники станции Каллисто имели время отдохнуть и набраться сил. Но напряженность все равно нарастала по мере того, как во всей Лиге Девяти Звезд распространялись сообщения о происходящих на Денебе событиях.

— Эй, эта штука внезапно замедлила ход. — Голос Джеффа разнесся по станции через коммуникационную систему. — Они собираются выйти на орбиту вокруг Денеба!

— Зачем? — поинтересовался голос Истии Рейвен, усиленный передатчиками.

— Никогда не поверю в их мирные намерения!

С этим Афра охотно согласился. «Левиафан» проследовал мимо целого десятка бакенов приветствия и идентификации, не отреагировав на их сигналы, потом прорвался через минное поле за гелиопаузой Денеба и выслал истребители навстречу кораблям Флота.

— Нет, конечно же нет, только не на этой орбите, — послышался немного странный ответ Джеффа Рейвена. — Он занял достаточно близкое положение для того, чтобы его ракеты действовали эффективно, а вот наши, если бы они у нас были, посылаемые с планеты, не смогли бы причинить ему ощутимый вред. Эти сволочи снова хотят превратить нашу планету в ад!

«Это им не удастся! — Все присутствующие в зале управления вздрогнули, когда в их сознание ворвался мощный, звенящий от напряжения голос Рейдингера. — Ангарад Гвин-Рейвен, твоя группа — «А». Собирай силы! Джефф Рейвен, собирай группу «Б». Приготовились!»

«Афра!» — раздался цепкий ментальный голос Джеффа Рейвена, который руководил Талантами-мужчинами. Это была его часть ударной силы. Ровена же фокусировала мысленную мощь всех женщин.

«Я здесь!» — спокойно ответил Афра, сливая свое сознание с разумом Джеффа.

«Хорошо! — произнес Рейвен с явным облегчением. — Я не могу на таком расстоянии уловить ответ Грена». — В голосе Джеффа послышалось напряжение.

«Не беспокойся! — быстро успокоил его Афра, одновременно посылая предупредительные сигналы Грену и Аккерману, которые были следующими в цепи. — Мы образовали пирамиду, на вершине которой — ты».

Сначала медленно, а затем со все возрастающей скоростью и силой Афра чувствовал, как мелкие Таланты Солнечной системы выстраиваются в пирамиду за ним, Голли и Аккерманом. Он ощущал необычайную силу, проходящую через него к Джеффу, как если бы он сам увеличился до размеров небольшого спутника.

«Каллисто и Земля с тобой!» — передал Афра Джеффу, тем самым как бы передавая тому эстафетную, пал очку, в которой-объединялась сила всех Талантов-мужчин Земли, Каллисто и других планет Солнечной системы.

«Бетельгейзе присоединяется к Прайму».

«Процион на линии».

«Мужчины Капеллы приветствуют вас и сообщают о своей готовности».

«Альтаир здесь».

Далеко на Денебе Джефф Рейвен чувствовал себя в самом центре водоворота необыкновенной силы. Время было рассчитано исключительно точно. Как раз в тот момент, когда Ровена-центр закончила распыление сознаний, находящихся внутри корабля чужаков, Рейвен-центр приступил к выполнению своего задания — направить «Левиафан» навстречу его судьбе.

«Вперед!» — воскликнул Джефф Рейвен.

Сознания всех мужчин-Талантов объединились и с помощью всех генераторов Лиги Девяти Звезд выполнили свою задачу — отклонили «Левиафан» с его курса и направили прямо к огромному раскаленному Денебу.

«Вот так нужно было поступить и с теми, кто нападал в первый раз», — заключил Рейвен-центр.

«Мы предупреждали их!» — отозвалась Ровена-центр.

Совершив необходимое и израсходовав всю энергию, оба центра, в которых были слиты мириады сознаний, распались на составные части. Персонал станций Каллисто издал коллективный стон, многие без сил упали прямо на своих рабочих местах. Внезапно разгруженные генераторы бешено загудели, пока у них не сгорели предохранители.

«Джефф! — Афра нашел в себе силы, чтобы позвать Рейвена, но не был уверен, что услышал что-нибудь в ответ. Ему казалось, что он кричит, стоя в поле при сильном ветре. — Рейдингер, генераторы вышли из строя. Мы все здорово измучились, нам необходим суточный отдых».

«Я передам», — ответил с Земли Голли Грен, зевая.

— Господи! Не хотел бы я повторить такое! — выдохнул Брайан Аккерман.

Афра обратился к персоналу станции через коммуникационную систему:

— Ребята, всем отдыхать. Мы закрываемся на двадцать четыре часа. Ремонтная группа, за это время подготовьте генераторы к включению.

Брайан с улыбкой посмотрел на него.

— Афра Лайон! По-моему, ты впервые в жизни принимаешь командование на себя!

Но Афра был слишком уставшим, чтобы парировать колкость.

«Защита Денеба от вторжения» — как потом стали называть эту операцию — стала последней работой ФТиТ, проведенной под руководством Питера Рейдингера. Нагрузка для него оказалась чрезмерной. Зато отвага и решимость Джеффа Рейвена в защите Денеба открыли перед ним последние двери, которые еще сопротивлялись его добродушию и спокойному очарованию.

— Только не думай, что я не буду постоянно присматривать за тобой, — ворчал Рейдингер.

Однако эта проблема была едва ли не самой незначительной из тех, что возникли в результате происшедших на Денебе событий. Афру больше всего мучило совсем другое: он не знал, как реагировать на некоторые странные замечания Джерана. Прошло несколько недель, прежде чем он догадался, о чем, собственно, говорит ребенок. Поэтому он договорился о встрече с Рейвеном, желая вместе с ним обсудить это дело.

— Ты крайне напряжен, а твоя ментальная защита весьма неустойчива, — заметил Джефф, как только Афра вошел в офис и поздоровался с ним. Встреча происходила на Земле, в бывшем логове Рейдингера. — Что случилось?

— Речь пойдет о твоей дочери. — Глаза Джеффа широко распахнулись. — Думаю, что поток энергии, который проходил через Ровену во время защиты, плохо повлиял на вашего будущего ребенка.

— Насколько это серьезно? — спросил Рейвен, побледнев.

— Сейчас трудно что-либо сказать, — ответил Афра. — Все дело в том, что… я слышал, как Джеран разговаривал с ней.

— Уже? — Джефф был изумлен. Он быстро послал матери ментальное сообщение.

«Да, я думаю, что Афра прав. Мне тоже показалось что-то в этом роде, когда Ангарад была еще на Денебе, но я не была в этом уверена. Теперь, когда и Афра заметил неладное, я присоединяюсь к его мнению. Как это проявляется?» — отозвалась Истия Рейвен.

«Конечно, на инфантильном уровне. Между детьми существует ментальный контакт. Джеран не совсем понимает, что беспокоит девочку, но чувствует, что ей плохо «там, внутри». Он не знает, что ей ответить. Да и как он это может знать?» — добавил Афра.

Джефф задумался:

«Ребенок реагирует на стресс, которому подверглась Ровена? Значит, нам нужно подсказать Джерану, что он должен передать девочке, причем так, чтобы это было понятно сознанию плода».

Афра согласно кивнул.

«Я понимаю, почему вы не хотите расстраивать Ангарад. В слиянии она исчерпала почти все свои резервы. Я бы не хотел, чтобы сейчас она перенесла еще один стресс».

Джефф печально улыбнулся.

— Да, должно быть, это довольно мучительно — услышать от своего малыша, что твоему еще не родившемуся ребенку плохо там, где он находится!

— У меня есть предложение, — продолжил Афра, — которое я уже обсуждал с Элизарой, как врачом, наблюдающим за Ровеной во время беременности и родов. Джеран всего лишь ретранслирует нам беспокойное состояние младенца. Надо устроить таким образом, чтобы он смог вступить с малышкой в физический контакт. В такой момент, когда Ровена будет полностью отвлечена и не сможет ни прервать, ни предотвратить этот контакт.

«Это должно сработать, — заметила Истия, когда он закончил. — Правда, я никогда не слышала о том, чтобы ребенок разговаривал с плодом. Может быть, нам следует подключить Элизару к нашей дискуссии?»

Присоединившаяся к ним врач сообщила, что хотя обычно плод на этой стадии развития еще не обладает сознанием, она не стала бы ничего исключать, когда речь идет об Ангарад Гвин-Рейвен.

«Через мозг Ровены, каким бы сильным он ни был, прошло огромное количество энергии, — продолжала Элизара. — В конце концов, я тоже была ее частью. Я не думала о подобном побочном эффекте, но при такой мощности энергетического потока вполне могли иметь место его прорывы из сознания на физическом уровне, чтобы как-то воздействовать на организм. Неродившийся ребенок, безусловно, является в этот период развития очень ранимым, и энергетические импульсы подобной силы конечно же могли повлиять на его состояние».

«Я чувствую, что предложение Афры стоит воплотить в жизнь как можно скорее. Желательно, чтобы Ангарад об этом ничего не знала». — В голосе Истии отчетливо промелькнуло беспокойство.

«Самое главное, чтобы она не осознала сам этот момент», — согласилась Элизара.

— Было бы неплохо осуществить это во время официальной церемонии вашего бракосочетания, — заметил Афра.

— Официальной церемонии? — переспросил Джефф.

«Вот именно, Джефф Рейвен! Ты должен жениться на ней», — донеслась до них мысль Истии.

«Вряд ли так уж необходимо теперь, когда мы уже столько времени вместе, устраивать официальную церемонию, мама!»

«Это тебе так кажется, но не ей!»

Сила негодования Истии заставила Джеффа откинуться в кресле. Он повернулся к Афре, на лице у него появилась улыбка.

— Ты все еще согласен быть моим шафером?

Джефф хотел, чтобы свадьба состоялась на Денебе, Рейдингер — на Земле, однако, согласно желанию Ровены, все произошло на Каллисто. Рейвен был вынужден сдаться и признать политическое значение первого в истории союза двух Праймов.

«Это отличный шанс укрепить необходимые связи династии Гвин-Рейвен».

Рейдингер приложил все свои старания, чтобы свадебная церемония состоялась именно на Земле. Более того, Ровена и сама испытывала по этому поводу большой соблазн. Но в этом случае невозможно было бы ограничить круг приглашенных, тогда как лимит помещений на Каллисто сократил число гостей до вполне разумных пределов. И кроме того, Ровена не хотела, чтобы все, кому заблагорассудится, телепатически посылали им сообщения во время свадьбы, которую она считала очень личным торжеством. К счастью, ей удалось получить поддержку там, где она не очень-то ожидала. Объединенные усилия Джеффа, Истии, Афры и Элизары сломили-таки сопротивление Рейдингера. Элизара лично переговорила со своим прадедом, вследствие чего Рейдингер сдался и прекратил попытки завлечь Ровену на Землю. Тем более что Афра пообещал ему в подробностях заснять всю свадебную церемонию.

— Я знаю, что на Земле этому уже не придают особого значения, — добавила Истия в качестве финального аргумента, — но некоторым святошам может не понравиться невеста, которая не только беременна, но уже имеет ребенка, достаточно большого, чтобы нести во время церемонии обручальные кольца.

Афра принял на себя обязанность поговорить с Джераном и мягко, но убедительно внушить ему, каким образом тот может утешить свою сестру, послав ей ментальное сообщение.

— Ты скажешь сестренке, что сейчас ей ничто не угрожает и что ты будешь защищать ее.

Нахмурив брови, Джеран повторил эти слова, которые, казалось, успокоили его самого.

«Я буду обращаться с ней так же бережно, как с фигурками оригами?» — спросил мальчик.

Афре пришлось понизить свое сознание до сознания Джерана.

— Да; так же бережно, как ты заботишься об оригами.

Морщинки на лбу Джерана разгладились, и он улыбнулся капеллианину. Его сознание было вполне стабильным, чтобы он мог отлично выполнить это задание.

Свадебная церемония была простой, но тем не менее живой и интересной. Так как старик Рейдингер не мог присутствовать на торжестве, чтобы в качестве отца невесты ввести ее в зал и передать жениху, его заменял Голли Грен, высказывавший вслух телепатически передаваемые ему мысли Рейдингера. Поэтому довлеющее ментальное присутствие Рейдингера ощущалось всеми присутствующими в зале.

Маули, Элизара, Ракелла, Бессева, Торшан и капитан Лоджин, которая управляла кораблем, отправившимся на разведку к «Левиафану» во время недавнего нападения чужаков на Денеб, — все они с радостью согласились стать подружками невесты. Афра очень нервничал, выполняя почетную роль шафера. Он тщательно изучил и с блеском выполнил все традиционные обязанности шафера, освободив таким образом жениха и невесту от многочисленных хлопот по подготовке свадьбы. Группу друзей жениха возглавлял Аккерман, а входили в нее Билл Пауэр, главный медик Асаф и адмирал Томиакин.

Когда во время торжества наступил момент подтвердить свое вступление в брак, сказав «да». Джефф драматически замолчал и держал паузу до тех пор, пока Ровена не бросила на него свирепый и в то же время встревоженный взгляд.

Рейдингер буквально вышел из себя и выругался:

«Поздновато раздумывать! Если ты не женишься на ней, это сделаю я!»

Джефф молчал достаточно долго, чтобы как следует ментально врезать старому Прайму Земли. Достигнув желаемого, он повернулся к Ровене и на повторный вопрос судьи ясным и твердым голосом ответил:

— Конечно же хочу! — Голос его мощно разнесся под куполом.

— А вы, Ангарад Гвин, согласны ли вы вступить в постоянный союз с этим мужчиной?

Ровена подняла голову и яростно посмотрела на Джеффа, но не смогла заставить себя растянуть сцену.

— Хочу, всем сердцем, — быстро произнесла она.

И как раз в тот момент, когда Джефф и Ангарад наклонились друг к другу, чтобы скрепить свой союз поцелуем, Джеран выскользнул из рук Истии и подбежал к матери, а затем, подняв руки вверх, обнял ее.

«Молодец! Поговори с ней, поздоровайся со своей сестричкой!» — послала Истия малышу скрытое сообщение.

Элизара одобрительно улыбнулась, а потом подняла глаза вверх, как будто прислушиваясь к чему-то. Ее глаза расширились от удивления, и она кивнула. Перехватив сосредоточенный взгляд Афры, она увидела, что тот тоже смотрит на Джерана. Элизара вопросительно кивнула капеллианину, и Афра в подтверждение ее мыслей едва уловимо подмигнул.

Джефф и Ровена, целиком отдавшиеся в этот момент поцелую, не заметили такого интенсивного обмена мыслями вокруг них.

Военный Флот подготовил для молодоженов специальное приветствие. Когда они вышли из зала, где проходила церемония, чтобы перейти в банкетный зал, им пришлось пройти под аркой из старинных сверкающих шашек, которые держали офицеры в форме.

Элизара скользнула к Афре и отвела его в сторонку:

— По-моему, получилось!

— Да, я почувствовал, как она приняла мысли Джерана.

— Как бы то ни было, внутриутробная связь — это что-то необыкновенное. Ведь зачатие произошло совсем недавно.

— Ну, теперь все по-другому, — улыбнулся Афра. — Моя сестра практиковала нечто вроде пренатального успокаивания, правда, она никогда не рассказывала мне, насколько оно было успешным. Как ты думаешь, малышка успокоилась?

— Я почувствовала, как она расслабилась. — Элизара улыбнулась, но затем деловито добавила: — Будем надеяться, что Ровена никогда не узнает, насколько опасным для ее дочери было слияние энергий, которому она подверглась. Иначе Ровена никогда не простит себе этого. Но по крайней мере сегодня ее мысли заняты другими проблемами, наверняка она даже не поняла, что произошло с ее детьми. — Тут Элизара легкомысленно хихикнула, чем невероятно поразила Афру, считавшего ее образцом в вопросах этикета. — Единственное, о чем нам надо побеспокоиться, — это о том, какое воздействие окажет сегодняшний контакт на обоих детей!

— Надеюсь, они будут гораздо ближе друг другу, чем обычные брат и сестра, — ответил Афра.

— Несомненно, это будет очень приятно Ровене, но как насчет последующих детей? Вряд ли нам удастся ментально связать всех детей, которые будут у Ровены.

— А нужно ли это? Вряд ли подобные трагические обстоятельства станут повторяться с той же регулярностью, — жизнерадостно возразил Афра.

Церемония завершилась потрясающим сюрпризом. Лайнер, который доставил большинство почетных гостей на Каллисто, был тот же самый, на котором Ровена когда-то прилетела с Альтаира на спутник Юпитера. Никто не оценил значимость этого совпадения для Ровены вплоть до того момента, когда Джефф повел свою уже официальную жену в их апартаменты после окончания приема.

— Что это? — воскликнул Джефф, указывая на огромный пятнистый пушистый клубок, растянувшийся на их кровати.

Клубок пошевелился, вытянул лапы, широко зевнул, демонстрируя длинные белые клыки, и только затем соизволил окинуть незваных гостей совершенно невозмутимым взглядом.

— Плут? Плут! — радостно взвизгнула Ровена, не веря своим глазам.

— Понятно, что это какой-то плут, — резко ответил Джефф. — Думающему лучше убраться отсюда поскорее. У меня другие планы…

— Ты не понимаешь. Джефф, это же Плут, мой корабельный кот! — Ровена опустилась на кровать и протянула руки к великолепному зверю, чтобы потрепать его по шерсти. — Ох, Плут, ты вернулся ко мне!

— Ммммрррроууу! — отозвался Плут, благосклонно принимая ее ласки.

— Ну же, Джефф, погладь его. Пусть он почувствует, что ему рады.

— Откровенно говоря, у меня нет никакого желания…

— Джефф Рейвен! — Ровена метнула в сторону мужа полный негодования взгляд. — Корабельные коты — это особые создания. Одним своим присутствием он оказывает нам честь.

— Правда?

Чтобы не ссориться в такую прекрасную ночь, Джефф выполнил просьбу Ровены. А потом она выполнила его просьбу. Плуту же пришлось поискать себе другое, более безопасное место, где можно было бы спокойно провести ночь.

Непослушные ноги опередили Дэймию, и она шлепнулась прямо на пол. На ее лице боролись выражения удивления и разочарования. Некоторое время она раздумывала, заплакать ей или нет, но презрительный взгляд Плута убедил ее, что от него сочувствия не дождешься. «Так, — подумала она, — так зачем же я вставала и куда шла?» Годовалая Дэймия не могла долго сосредоточивать свои мысли на чем-либо, поэтому часто не помнила, о чем же думала всего минуту назад. «Не хватает. Чего-то не хватает». Она попыталась нахмуриться, как это делает ее мама. «Вот оно! Рядом нет мамы!»

Дэймия встала, покачиваясь, чтобы обозреть свои владения. Кроме возвышавшегося неподалеку Плута, девочка никого больше не увидела. В поле ее зрения не попали ни ласковые руки, ни теплые колени мамы. Она решительно подняла ногу, чтобы сделать шаг, но, снова потеряв равновесие, опять плюхнулась на пол.

«Ладно!» — Ее негодующий ментальный голос был очень похож на голос Ровены, но вот вслух ей еще не удавалось произнести нечто более членораздельное, чем «Га!». В общем, она поползла к двери на четвереньках.

Плут ловко перекатился на другой бок своего красивого пятнистого тела так, что его нос с роскошными усами оказался прямо перед носиком девочки. Если бы она была немного старше, то смогла бы понять выражение морды корабельного кота, какое бывало у старого британского полисмена, когда он говорит: «Эй, послушайте! И куда это мы идем?» Как бы то ни было, девочке стало очевидно, что кот стоит между ней и ее целью. Она отодвинулась и поползла в обход, но кот опять, грациозно переступив с ноги на ногу, оказался между девочкой и дверью. Дэймия негодующе запищала, наклонила голову и пошла на таран корабельного кота. Однако кот был куда тяжелее ее, она поскользнулась и упала на ковер, но все-таки боднула его еще несколько раз, прежде чем осознала, что нисколько не продвигается вперед.

Девочка отодвинулась и заново оценила ситуацию. Потом снова решила встать в надежде обойти Плута кругом, к тому же кот лежал довольно близко и мог послужить ей опорой при подъеме и ходьбе. Довольная найденным решением, Дэймия вытянула руку и попыталась ухватить Плута, но кот выскользнул из ее рук.

Это было уже слишком. Всхлип обиды и негодования перешел в непрерывный оглушительный рев. Ее огорчение было так велико, что она не заметила ног приблизившегося к ней человека.

— Дэймия? — тихо позвал голос. — Ш-ш! Твоя мама спит!

В сознании девочки появилась картинка: мама лежит на кровати, свернувшись калачиком, укрытая таким же одеялом, какое было и у самой Дэймии.

«Спит? Но мамы не спят! Это Дэймия спит!» — подумала она.

Она Почувствовала удивление собеседника, а затем легкую улыбку в его словах: «Уставшие мамы тоже спят».

«Дэймия не спит. Дэймия сейчас играет!»

В другом сознании проявилось нечто вроде неудовольствия. Но девочка продолжала настаивать: «Ну пожалуйста!»

«Не так громко, малышка. Разбудишь свою маму». — В ментальном голосе чувствовалось искреннее беспокойство.

«Кто ты?»

«Афра».

В поле зрения Дэймии появилось лицо. Она уселась на пол и внимательно осмотрела человека. Светлые волосы, светлые брови, зеленая кожа, желтые глаза смотрели на нее, уголки губ поднимались в улыбке вверх. «Афра», — подумала она, соединив в сознании имя с лицом и добавляя его к уже известным: мама, папа, Джер, Сир, Таня, бабушка.

Афра хорошо ощущал исходящее от малышки любопытство. Как это и положено в ее возрасте, мысли девочки были слишком отрывистыми, не облеченными еще в словесную оболочку. Но он нащупал в ее сознании гораздо больше, чем ожидал.

— У твоей мамы и меня сегодня был очень тяжелый день на работе, — рассказывал девочке Афра успокаивающим тоном. — Мы перекинули несколько дополнительных беспилотников, чтобы полностью установить локальную заградительную сеть. Твой папа сегодня вечером занят на Земле, поэтому я и пришел к тебе узнать, не надо ли чем-нибудь помочь?

Куни цвета легкого загара с темно-коричневыми отметинами на морде протиснулась между ними, бросив оценивающий взгляд на Дэймию. Она высокомерно решила, что девочка не является ни опасностью, ни едой, и, повернувшись к Афре, что-то сообщила ему своим мурлыканьем. Капеллианин наклонился и дружески погладил кошку. Дэймия уловила это и тоже протянула руку. В отличие от негодяя Плута это большое пушистое создание не противилось слабым усилиям девочки. Воодушевленная Дэймия продолжала гладить куни, а та только покачивалась взад-вперед от удовольствия. Первую из этих больших, похожих на енотов животных подарила Афре Кама, чтобы ему было о ком заботиться на Каллисто. Обитатели станции пришли в восторг от такой красоты, и, получив предварительно разрешение от Ровены, несколько семей тоже привезли себе с Земли этих великолепных кошек. Плут снисходительно терпел их присутствие в своих законных владениях дома Гвин-Рейвенов.

— Ты понравилась Пушинке, — сказал Афра Дэймии, а затем глубоко вздохнул. — Но что же мне делать с тобой, малышка? Твоей маме сейчас нужно отдохнуть. — Он повернулся к двери, а затем снова к девочке и улыбнулся. — Может быть, нам поиграть вместе?

Дэймия встретила это предложение лепетом восхищения и протянула свои пухлые ручки к новому другу.

— Она мыслит более ясно, чем Джеран или Сира в ее возрасте, — двумя месяцами позже признался Афра Ровене, проводя очередной вечер в гостях у Гвин-Рейвенов.

Двое старших детей увлеченно рисовали что-то цветными карандашами на лежащем на полу листе бумаги. Дэймия спала на коленях у Афры.

— Ясно? Да она заговорит не раньше, чем через шесть месяцев!

— Ни в ее сознании уже можно выделить определенные устойчивые понятия и звуки, похожие на слова, — спокойно ответил Афра. — Как та сокращенная речь, которой пользуются Джеран и Сира: это не совсем похоже на стандартный бейсик, но все-таки вполне заменяет средство общения.

Ровена положила ему на плечо руку и хмыкнула:

— Афра, ты просто очарован этим ребенком. — Она покачала головой. — Когда она начнет говорить, пусть даже невнятно, как все младенцы, я первая буду знать об этом. — Ровена нахмурилась, сморщила нос и принюхалась. — Извини, я не забрала ее у тебя вовремя, и она успела-таки налить на тебя.

Афра посмотрел на спящее создание, чье лицо сияло улыбкой младенца, который избавился от неприятного давления жидкости.

— Ничего, не в первый раз.

Ровена рассмеялась, качая головой.

— Тебе нужно завести собственных детей, Афра.

Он покосился на нее:

— В свое время.

— Из тебя вышел бы замечательный отец. Ты не должен ограничиваться ролью Вэ Эр. Ты только посмотри, как Дэймия поддается твоему воспитанию. — Ровена показала на спящую дочь. — Я не могла заставить ее уснуть. Надеюсь, ты не стимулируешь ее сон? — спросила она.

— Конечно нет, — возмутился Афра, пытаясь поднятыми руками защититься от такого обвинения.

Все обитатели станции прекрасно знали, как отнеслась бы Ровена даже к малейшим попыткам легкого ментального контроля над своими детьми. Она считала, что они должны расти как самые обыкновенные дети, без всякого ментального вмешательства до тех пор, пока Талант не проявит себя должным образом в ходе их развития. То, что все трое детей обладали потенциально очень высокими Талантами, было установлено еще при их рождении, но Ровена не хотела, чтобы развитие их способностей стимулировалось насильно, как произошло в свое время с ней.

Но Ровена все равно смотрела на Афру с подозрением.

— Клянусь, Ровена! — воскликнул Афра.

Откровенно говоря, он считал, что небольшой ментальный контроль мог бы значительно сгладить возникающие время от времени проблемы с Дэймией, но Ровена была матерью, и ее желания в этом деле — закон. Дэймия же и так совершенно не походила на своих старших брата и сестру.

— Ты же видела сама, как она устала, играя с Плутом и куни.

Ровена была вынуждена согласиться с ним.

— Переживут ли они эти игры, хотелось бы мне знать?

— Они преспокойно пережили игры с Джераном и Сирой. Думаю, им даже интереснее играть с Дэймией. Она более изобретательна.

Ровена не смогла сдержать улыбку при воспоминании о том, как Дэймия гоняется за корабельным котом и куни, настойчиво желая поймать кого-нибудь из них, а они весьма успешно ускользают от девочки до тех пор, пока та не падает от усталости.

— Ш-ш! Ты разбудишь ее! — Афра опасливо взглянул на спящего ребенка.

В комнату телепортировался Джефф Рейвен. Афра поднял голову, чтобы поздороваться с ним. Ровена же бросила на мужа ледяной взгляд. У нее было свое определенное мнение на правила поведения в Башне, которое нельзя было игнорировать никому.

— Неужели нельзя было воспользоваться дверью! — пробурчала Ровена недовольно.

— Это разбудило бы ребенка, — ответил Джефф, как бы не замечая упрека в ее словах. — Она ведь спит? — Афра кивнул, и Рейвен вздохнул с облегчением. — Эта малышка куда более чуткая, чем те двое, вместе взятые. У нее просто какая-то удивительная способность не давать нам спать именно тогда, когда мы больше всего устали. — Джефф посмотрел на жену. — Давай устроим передышку после этого ребенка! Ты согласна, любовь моя? Нам просто необходимо выспаться.

Ровена сердито покачала головой.

— Я хочу иметь большую семью. Джефф. Я знаю, что это такое — быть одиноким.

Джефф нахмурился и даже изобразил на своем лице ужас.

— И что ты такая жадная? Трех премий тебе мало?

ФТиТ весьма солидно вознаграждала Талантов, которые производили потомство, в надежде на увеличение общего числа Талантов во всей Лиге Девяти Звезд.

Афра относился к их шутливым перебранкам так же, как бабочка относится к огню: он жаждал тепла, но боялся пламени. В кругу близких друзей он наслаждался семейной жизнью — пусть только духовно, — и с нетерпением ждал этих вечеров, когда мог в полной мере ощутить привязанность к себе со стороны Ровены и со стороны Джеффа. Его умиротворял один лишь вид семейной жизни, которой у самого него не было и о возможности которой он уже и не мечтал.

Джеран и Сира на какое-то время оторвались от своего занятия, чтобы приветливо улыбнуться отцу. Он ласково похлопал их по плечам, поскольку не стеснялся показывать свою привязанность к детям, затем Джефф предложил всем наполнить стаканы, плеснул и себе и устроился на круглой кушетке рядом с Ровеной.

— Удалось Дэвиду успокоить его администрацию? — спросила Ровена.

— Надеюсь, да, — пожал плечами Джефф. — Ван Хейген и тот парень из технического отдела доказали, что фабрики работают в две смены, чтобы произвести все необходимые компоненты, и что Флот подойдет туда сразу же, как только они соберут необходимое количество единиц. Таким образом, это лишь вопрос времени — и Бетельгейзе тоже будет полностью защищена локаторами заблаговременного предупреждения — ЛЗП.

— За что до сих пор борются Альтаир, Капелла и прочие внутренние системы?

— Именно так, — со вздохом признал Джефф и отхлебнул вина. — Слава Богу, что ни один из ЛЗП не подавал до сих пор никаких сигналов. — Его колено начало мелко дрожать, что являлось признаком глубокого внутреннего беспокойства.

Ровена положила ему на ногу ладонь, и Джефф, виновато улыбнувшись, сразу накрыл ее руку своей.

Афра отвернулся, в глубине души завидуя крепкой связи, которая соединяла двух его лучших друзей. Если эти двое после долгих лет одиночества и превратностей судьбы нашли друг друга, то, возможно, и ему не следует терять надежду. Разумеется, Кама не раз выражала свое желание стать для него чем-то большим, нежели сексуальной партнершей, которой иногда можно излить свою душу. И она действительно нравилась капеллианину, но его привязанность к ней была лишь тусклым отблеском того сияния, которое пронизывало отношения Джеффа и Ровены. Афра всмотрелся в маленькое личико Дэймии, пытаясь представить ее взрослой, со вполне созревшим сознанием. Он рассеянно начал думать о ее жизни, за кого она выйдет замуж, какой Башней она будет руководить (то, что девочка обладала Талантом уровня Прайм, не вызывало никаких сомнений), представится ли ему возможность понянчить ее детей. Будет ли она похожа на мать или на отца, станет ли послушным ребенком, как Джеран и Сира? Афре хотелось бы сходства именно с Ровеной — с некоторыми индивидуальными улучшениями, — ведь он уже привык утихомиривать взрывы эмоций Ровены умело контролируемой тишиной. Вот перед ним эта чудесная малышка, в самом начале своей жизни, и она спит у него на коленях! Афра был тронут тем, что детские души полностью доверяли ему. Как Джерану и Сире, когда они были еще совсем маленькими и засыпали у него на руках, он прошептал Дэймии: «Я люблю тебя, моя маленькая крошка!»

— Афра! — Голос Ровены развеял его мысли. Какое-то мгновение молодой капеллианин боялся, что она «услышала» его мысли, но по тону голоса понял, что она лишь пыталась привлечь его внимание. Она стояла перед ним, протянув руки к Дэймии. — Давай я возьму ее. Пора уложить ее спать как следует.

Афре не хотелось расставаться с малышкой.

— Если ты возьмешь ее на руки, она проснется, — возразил он, — и тогда опять понадобится много времени, чтобы снова уложить ее, тем более что ее батарейки уже наполовину заряжены. — Ровена с беспокойством выслушала капеллианина. — Ну хоть один раз! Телепортируй ее прямо в кроватку!

Глаза Ровены затуманились гневом.

— Афра, ты же знаешь…

— Думаю, что Афра прав. Или ты забыла, как долго прошлой ночью…

— У нее болел животик, — напомнила Ровена, как бы оправдываясь.

— Сегодня у нее ничего не болит, и она уже заснула, — заметил Афра. — А завтра у нас весьма напряженный график работы. Дэймия так крепко спит, что и не заметит, каким образом ее перенесли в кроватку.

Ровена заколебалась, разрываясь на части между установленными ею правилами воспитания детей и возможностью наконец-то выспаться.

— Всего один раз! — Джефф поддержал идею Афры. Теплый блеск в его глазах и чувственный изгиб губ намекнули Афре и Ровене, что у Джеффа были свои планы на сегодняшнюю ночь. — Зная твою щепетильность в этих вопросах, моя дорогая, я сам телепортирую ее.

Ровена колебалась достаточно долго. Но внезапно теплое спящее тельце Дэймии исчезло с колен Афры — Джефф воспользовался сомнениями жены.

— Пойду посмотрю… — проворчала Ровена и заторопилась из комнаты, но никто не услышал ни звука протеста от телепортированной сони.

Афра и Джефф с улыбкой посмотрели друг на друга.

Рейвен хлопнул в ладоши, привлекая внимание старших детей.

— Ну-ка, отложили карандаши в Сторону. Пора спать.

Без всякого протеста Джеран и Сира стали запихивать карандаши в коробку. Они были уже в пижамах, и каждый протянул руку отцу, чтобы тот отвел их к кроваткам.

— Пожелайте Афре спокойной ночи.

— Спокойной ночи, Афра, — послушно сказали дети.

— Спокойной ночи, Джеран и Сира, — отозвался Афра.

— Спасибо, дядя, — усмехнулся и Джефф, выводя детей из комнаты.

Афра допил вино, немного жалея о том, что Дэймия не лежит больше на его коленях. Вздохнув, поднялся и направился к себе. Он очень ценил эти вечера в доме Ровены. Они служили якорем для его души, помогали преодолеть депрессию, которую он испытывал, не имея такого же «подлинного союза душ и тел».

Многие годы он утешал себя тем, что заменяет Ровене брата, которого она потеряла во время грязевой лавины. Ему каким-то образом удалось отделить братскую любовь от любви чувственной в их взаимоотношениях. Еще Афра пришел к пониманию того, какое вознаграждение может принести методистское воспитание, несмотря на эмоциональный контроль и некоторую отстраненность. Хотя он уже научился освобождаться от жесткого, сдержанного поведения, идеал которого внушили ему родители, и мог при желании выражать свои эмоции, все же уроки, полученные в детстве, помогли юноше отделить его невостребованную любовь к одинокой Ровене от привязанности к Ангарад Гвин-Рейвен. Напряженная атмосфера самой загруженной в Лиге Башни не очень-то подходит для человека, чьи чувства бурлят, как в котле под высоким давлением. Афре удавалось поддерживать физическое и душевное равновесие главным образом потому, что у него была Кама для удовлетворения его сексуальных потребностей, Ровена — для интеллектуального общения и Голли Грен — для все еще мятежной души.

По тому, как Ровена вошла в Башню, Афра понял, что у нее сегодня выдалась еще одна бессонная ночь: у Дэймии резались зубки. Джеффа не было дома по причине ежегодной инспекции Башен по всей Лиге Девяти Звезд, поэтому все заботы о детях легли на плечи Ровены. Некоторые сотрудники Башни, в том числе и Афра, искренне надеялись на то, что подобные обстоятельства заставят Ровену повременить с четвертой беременностью — если и вовсе не отказаться от нее. Ведь для Ровены было чрезвычайно важно стабильное функционирование Башни Каллисто.

— Трудная ночь? — сочувственно спросил Афра.

Ровена подняла глаза к потолку.

— Джеран и Сира совершенно не похожи на нее, — выдохнула она с отчаянием.

— Мой первенец был похож на нее, — добавил Аккерман, вручая Ровене пачку транспортных документов по утреннему графику движения. — Однажды ночью я поймал себя на том, что держу Борри на вытянутых руках и кричу ему, чтобы он заткнулся. — Брайан смущенно почесал себя за ухом. — Это скоро пройдет, Ровена, вот увидишь.

— Когда только? — В голосе Ровены прозвучала тоска. — Надолго ли меня хватит?

— Этот отрезок времени всегда кажется очень длинным, когда его проходишь, — ободряюще заметил Аккерман с покровительственной улыбкой человека, у которого испытание уже позади. — Осталось совсем немного.

— А почему ты не попросишь Таню присмотреть за ней ночью? — поинтересовался Афра.

Таня была весьма компетентной руководительницей дошкольного сада и яслей, с которой Дэймия чувствовала себя прекрасно. Малышка легко засыпала, будучи отданной на попечение Тани. Возможно, Ровена, сама испытывая большое напряжение, подсознательно стимулировала бессонные ночи своей маленькой дочери.

Ровена снова выразительно подняла глаза к потолку.

— Я не могу этого сделать, Афра. Таня и так возится с ней целыми днями. Я не могу загружать ее еще и ночью.

— Но все же поговори с ней, — посоветовал Афра. — Худшее, что может произойти, — это то, что она откажется.

— Я не хочу заставлять ее чувствовать себя обязанной делать это потому, что я сама не справляюсь. — В голосе Ровены промелькнули истерические нотки.

— А как насчет пухи? — предложил Афра.

Ровена удивленно посмотрела на него:

— Моя дочь совершенно нормальный ребенок. У нее не было никаких травм.

— Я и не думаю, что они были, — сказал Афра как можно спокойнее, уловив в глазах Ровены опасный блеск. — Но с помощью пухи можно успокоить самого беспокойного ребенка.

— Я же говорила, что у нее режутся зубы…

— У меня есть идея, — вмешался в разговор Брайан в надежде предотвратить бурю гнева Ровены. — Сегодня утром у нас нет пассажирских перевозок. Мы с Афрой справимся одни. — Он робко взял Ровену за руку и повернул к выходу из Башни. — Кроме того, сейчас Дэймия находится под присмотром Тани. Поэтому ты можешь вздремнуть часиков шесть, пока не подойдет время перебросок за пределы Солнечной системы. Согласна?

Как по волшебству, гнев Ровены испарился. Она положила руку на плечо Брайану, выражая свое облегчение, явно обрадованная столь удачно найденным выходом из сложившейся ситуации.

— А это возможно?

Стараясь поскорее переломить нерешительность Ровены, Афра изобразил в ее сознании картину, где она лежит на мягкой постели, вольготно вытянувшись, сложив на груди руки.

— Не надо меня сразу же укладывать! — вспыхнула Ровена, но потом заставила себя улыбнуться. Затем она почти выбежала из Башни и устремилась вниз по дорожке, ведущей к ее дому.

Афра проследил за Ровеной вплоть до того момента, как за ней закрылись двери ее защищенного от внешнего ментального проникновения дома, но он не сомневался в том, что она направилась прямиком в кровать. Он нарушил негласный закон, предложил пуху для Дэймии, но он не мог спокойно смотреть на измученную Ровену. Она с меньшим напряжением справлялась с межгалактическими монстрами. Афра дистанционно запрограммировал будильник, чтобы тот через шесть часов прозвонил в комнате Ровены, а затем поднялся в Башню, так как рабочий день уже начался.

В графике действительно не стояло ничего трудного, с чем бы он и Брайан с помощью генераторов и Талантов высших уровней не могли бы справиться самостоятельно. Иногда он, правда, удивлялся, почему это транспортируется так много одиночных грузовых платформ. Потребовалось бы гораздо меньше времени и усилий, если бы эти платформы были соединены в комплексы, которые можно перекидывать как один беспилотник. Афра сделал для себя заметку, чтобы в последующем предложить этот вариант Джеффу, когда тот вернется.

Прошло примерно часа четыре, когда на контакт с ними вышла Таня.

«Афра, Ровена случайно не забрала Дэймию из сада?»

«Нет, Таня. А в чем дело?» — Он почувствовал, как его охватывает паника.

«Дэймии нигде нет. Когда я заглядывала к ней в последний раз, она спала в своей кроватке».

«Ты спрашивала Джерана и Сиру?»

«А-а, этих… — В голосе Тани послышался холодок. — Они сказали, что она вышла, помахав им рукой».

«Ребята, внимание — пропажа!» — обратился Афра ко всем присутствующим в Башне.

«Дэймия? — Аккерман буквально простонал имя девочки. Ну почему благие намерения всегда приводят к катастрофам? — А ты не сможешь уловить ее сознание, Афра?»

«Попробую, если вы все замолчите и не будете мне мешать!» — Афра уже начал ментально обыскивать все окрестности. Обычно он слышал детский поток сознания Дэймии в любом уголке дома Ровены, но сейчас необходимо было проследить, куда она пошла на станции. Для него было просто необходимо найти девочку до возвращения в Башню Ровены, иначе та в гневе могла сделать с ним что угодно. Афра начал поиски с помещения яслей.

Тем временем Брайан и Джо Толья взбежали по лестнице в Башню, их пальцы забегали по клавишам компьютеров, а глаза внимательно обшаривали возникавшие на мониторах изображения, исследуя один за другим каждый уголок под четырьмя куполами, образующими станцию. Но ни на одном из экранов не промелькнуло крохотной фигурки заблудившейся девочки.

— Как давно она ушла? — спросил Брайан у Афры.

— Довольно давно, чтобы зайти достаточно далеко.

Ругаясь себе под нос, Брайан начал проверять туннели. Там хватало мест, где маленькая девочка могла бы укрыться от всевидящих очей оптических сенсоров.

— Но ведь она слишком мала, чтобы открывать двери прикосновением к дверной пластинке! — вдруг осенило Джо, который заканчивал осмотр подвалов и складских помещений.

— Минутку!

Вдохновленный неожиданной мыслью, Афра наклонился над консолью и включил дистанционный осмотр собственной квартиры. Именно там Дэймия и нашлась. Она носилась по его гостиной вдогонку за Пушинкой и двумя другими куни, стараясь осалить их палкой с прикрепленными на конце погремушками.

— Вот так она и открыла двери, прутом с игрушками…

Афра быстро телепортировался в комнату и подхватил на руки пробегавшую мимо малышку.

— Афа! Афа! — восторженно залепетала Дэймия, хлопая его по щеке одной рукой и яростно размахивая палкой, которую она держала в другой. Он осторожно вытянул палку из руки девочки, пока она не угодила ему в глаз.

— Дэймия не должна бросать Таню! — мягко указал он, прекрасно понимая, что подобное внушение вряд ли принесет много пользы.

Девочка весело улыбалась, а ее огромные голубые глаза стали от возбуждения еще круглее.

— Афа! Афа! — попыталась она освободиться из рук капеллианина. — Шинка, Шинка, — повторяла она, крутя головой, чтобы увидеть Пушинку, изгибаясь дугой, чтобы выскользнуть из рук Афры.

— Сейчас никакой Пушинки, Дэймия. Я отнесу тебя назад, к Тане.

— Таня? — Дэймия произнесла это имя с каким-то ворчанием и стала вырываться из рук Афры еще сильнее. — Нет, Таня нет. Шинка, хочу Шинку!

Повернув голову, Афра увидел, что Пушинка послушно следует за ним.

— Как же она сумела выбраться, Афра? — чуть не плача, спросила Таня, забирая у него беспокойный груз.

— У нее был прут с погремушками-звездочками на конце, — пояснил Афра.

— И она воспользовалась им, чтобы активировать пластинки и открывать двери? — Таня изумилась. — Маленькая озорница! Завтра же я попрошу Форри установить на дверях код. Этот номер у нее больше не пройдет. А где Ровена? — Таня взволнованно огляделась.

Афра почувствовал, насколько она боялась встретиться лицом к лицу с разъяренной матерью, да к тому же Прайм, чьего ребенка она чуть не потеряла.

Дэймия тем временем попыталась вынырнуть из рук Тани и схватить Пушинку, которая появилась в помещении яслей. Но Таня ловко перевернула малышку и поставила ее на ноги, так что та смогла наконец-то дотянуться до кошки, которая убежала от нее сломя голову. Дэймия последовала за ней так быстро, как только позволяли ей короткие ножки.

— Ровена сегодня утром выглядела совсем измученной, — начал Афра.

— Да, действительно, когда она сегодня привела детей, то выглядела очень усталой, — согласилась Таня и грустно вздохнула.

— Поэтому мы отослали ее домой, чтобы она смогла хоть немного отдохнуть.

Афра не упомянул о своей попытке предложить пуху для Дэймии, хотя эти «комфортные игрушки» можно было программировать самыми различными способами, чтобы успокаивать слишком впечатлительных или нервных детей.

— Таня, как ты думаешь, почему Дэймия у тебя так быстро засыпает?

Девушка удивленно посмотрела на него. Не в первый раз Афра подумал, что она и сама немногим отличается от ребенка, хотя ей уже стукнуло двадцать девять. Это была изящная, хорошо сложенная девушка с карими глазами, каштановыми волосами и светло-коричневой кожей. Если бы Голли Грен не выражал свой явный интерес к ней, Афра сам попытал бы здесь счастья.

Таня показала на кресло-качалку в дверном проеме спальни.

— Если Дэймия долго не успокаивается, я беру ее на руки и качаюсь в кресле, напевая колыбельную. И девочка почти сразу засыпает. — Она с виноватым видом прикусила губу.

Афра почувствовал, что она испытывает неловкость, словно в чем-то превзошла Прайм.

— Просто колыбельную?

— Не больше, — твердо сказала Таня. — Ты же знаешь, как Ровена относится к любому ментальному вмешательству. На самом деле для колыбельной подходит любая песня, я, например, все время пою разные, поэтому мне не бывает скучно.

— Я знаю, как к этому относится Ровена, но то, о чем не знаешь, расстроить не может, — заметил Афра, явно обдумывая какое-то решение. Указания Ровены нужно было применить к сложившейся ситуации. Он подозвал к себе Пушинку. — И это, несомненно, поможет всем нам…

Таня буквально оцепенела от страха.

— Афра, мне кажется, что мы не должны этого делать.

— Мы оба знаем, что мягкое терапевтическое постгипнотическое внушение ни в малейшей степени не помешает развитию сознания Талантливого ребенка,

— указал Афра, наклоняясь, чтобы погладить послушно подставившую свою спину кошку.

В ту же минуту к Пушинке приковыляла и смеющаяся Дэймия, черные кудряшки которой подпрыгивали на ходу. Афра подхватил девочку на руки и попросил Таню научить его мелодии и словам какой-нибудь колыбельной. К тому времени, как он выучил песенку и дал соответствующую команду в сознание Дэймии, она начала зевать и заснула прямо у него на руках.

— Я пришлю Форри, чтобы он закодировал дверные пластинки, — пообещал Афра и, насвистывая, отправился в Башню. Кризис миновал.

«По крайней мере, этот», — мысленно добавил он.

Когда отдохнувшая после сна Ровена вернулась в Башню, все были крайне осторожны и старались не думать об утреннем происшествии. Афра же ждал удобного случая, чтобы предложить безотказное средство борьбы с ночной бессонницей Дэймии.

Брайан буквально с открытым ртом слушал Афру, который рассказывал вымышленную историю о том, как его сестра Госвина боролась со своим сыном, упорно не желающим спать ночью.

— Кресло-качалка? — переспросила Ровена удивленно.

— Вот именно, — ответил Афра и мысленно изобразил кресло таким образом, чтобы Ровена могла увидеть. Затем он раскачал кресло-качалку и поместил туда Ровену с Дэймией на руках. — Благодаря покачиванию кресла, ритму колыбельной и спокойному голосу матери мой племянник очень скоро начал засыпать.

— Я готова попробовать все, что угодно. Но я, к сожалению, не знаю ни одной колыбельной: с Джераном и Сирой ничего подобного мне не требовалось.

— Я знаю одну хорошую колыбельную, — вступил в разговор Брайан. — Моя мама часто рассказывала, как она убаюкивала меня, когда у меня резались зубы. — И довольно сильным баритоном он принялся напевать старинную народную песню о том, что папа обещает купить малышу, если тот быстро уснет.

В свою очередь Афра спел колыбельную, которой научила его Таня.

— Такая песня наверняка немедленно усыпит ее.

«Что у вас там творится в Башне? — поинтересовался Джефф Рейвен. — Да еще в рабочее время!»

«Извини, шеф», — ответил Афра, не испытывая ни малейших угрызений совести.

«Дорогая, ты готова? — спросил Джефф у Ровены. — У нас на подходе несколько коммерческих рейсов».

И Башня Каллисто моментально преобразилась в безотказно действующий транспортный узел.

— Хочу играть, — заявила Дэймия старшим брату и сестре.

Они находились в детской комнате своей квартиры, а их мать была на кухне, готовила обед. Джеран и Сира возводили какую-то сложную конструкцию из кубиков, а Дэймия играла в своем уголке, тихо напевая себе под нос. Она то заставляла своих пони бегать по кругу, преодолевая препятствия, то загоняла их в конюшню, то снова выгоняла оттуда. Внезапно ее привлекла тишина, возникшая в уголке комнаты, где играли ее брат и сестра.

— Отвяжись, — бросил ей Джеран.

— Уходи, — добавила Сира и махнула на нее рукой.

— Я хочу играть, — упрямо повторила Дэймия. Потом, решив изменить тактику, она спросила по-другому: — Нельзя ли мне поиграть с вами?

Услышав нарочито взрослую речь, Джеран посмотрел на Дэймию:

— Нет, мы играем вместе с Сирой, а ты поиграй со своими лошадками. — И он махнул рукой в направлении ее угла.

— Пони, — поправила его Дэймия в надежде задержать внимание брата хоть на мгновение.

Но Сира уже подтолкнула Джерана, указывая на кубик и спрашивая, куда, по его мнению, тот следует поместить.

Осознав бесполезность своей попытки отвлечь Джерана и Сиру от игры, Дэймия отвернулась. Она равнодушно посмотрела в угол, где в беспорядке валялись ее игрушки. Ей захотелось позвать Плута, который всегда прибегал к ней, или куни, но она и так все утро провела с ними.

— Скучно! Мне так скучно! — Дэймия огляделась по сторонам.

Выход из комнаты был перегорожен детскими воротами. Но это был путь, который вел к интересным играм. Девочка подошла к воротам и стала их разглядывать. Она часто видела, как мама открывает их, и давно поняла, как это делается. Воротца закрывались на защелку, соединенную с рычагом. Если поднять рычаг — защелка открывается, освобождая створки ворот, которые можно просто раздвинуть в стороны. Обычно Дэймия не могла применить полученную информацию, так как рычаг находился снаружи, куда она не могла дотянуться. Сегодня же мама случайно установила воротца так, что рычаг оказался внутри.

Больше из любопытства, чем преследуя какую-то цель, Дэймия решила попробовать. Она потянула рычаг, тот приподнялся, и дверцы ворот распахнулись, освобождая проход.

Услышав шум, Джеран поднял голову и посмотрел на малышку.

— Дэймия ба-бах!

— Дэм ба! — добавила Сира, сердито нахмурившись.

Дэймия не стала объяснять, что это она только дотронулась до ворот. То, что они распахнулись, — чистая случайность. Как бы то ни было, путь был свободен. Джеран и Сира все равно не будут играть с ней, зато Афра будет! Он всегда играет. Она найдет Афру.

Вопросам безопасности на станции Каллисто всегда уделялось особое внимание. Поэтому все двери были оборудованы пропускными сенсорами и открывались автоматически.

Когда Джеран был еще младенцем, Ровена приказала поднять все сенсоры в ее доме таким образом, чтобы малыш не мог выйти самостоятельно. Однако мальчик никогда и не пытался сделать это, не приходило подобное в голову и Сире. И так как Ровена ничего не знала о приключении Дэймии с прутом, она не догадалась заменить сенсоры закодированными дверными пластинками. Поэтому все, что теперь нужно было сделать Дэймии, — это найти какой-нибудь достаточно длинный предмет, чтобы замкнуть цепь.

Засохший длинный стебель цветка из вазы, стоящей на столике в прихожей, который она достала, встав на стул, отлично заменил ей палку. Дверь приветливо распахнулась, выпуская девочку наружу.

Под каждым куполом станции имелся свой транспортный узел, где соединялись пешеходные туннели и где оставляли свой груз пассажирские и грузовые лифты. Под землей находились силовые установки, гидропонические сады, устройства жизнеобеспечения, перерабатывающие машины, генераторы тяготения — оборудование, необходимое для поддержания деятельности станции Каллисто. Кроме того, в подвалах, на случай аварии и катастроф, хранились автономные комплекты жизнеобеспечения. Пешеходные туннели, покрытые пластстеклом, соединяли все четыре купола станции.

Дэймия уже путешествовала по всем туннелям, но всегда в компании взрослых. Сейчас же она долго обдумывала, в какой из туннелей ей направиться. Наконец она выбрала один из них и решительно зашагала по нему.

Несколько раз девочка останавливалась и тоскливо оглядывалась на свой дом, но потом упрямо продолжала идти. Она правильно выбрала дорогу: туннель вывел ее к большому парку, за которым находились жилые корпуса станции Каллисто. Справа расположился большой спортивный зал с бассейном, слева стоял корпус, где обосновались супружеские пары, а впереди виднелось трехэтажное здание «холостяцкого» корпуса. Так как Юпитер недавно вошел в противостояние с Каллисто, большинство обитателей станции в это время отдыхали в своих квартирах, и никто не видел, как Дэймия пересекла парк.

— Афра! — звала она в радостном предчувствии, пытаясь бежать так быстро, как только позволяли ее ноги.

Однако по дороге она потеряла стебель цветка, чтобы приложить его к сенсору и таким образом открыть вход. Негодующе глядя на негостеприимную дверь, девочка изо всех сил подпрыгивала, подняв руку в тщетных попытках дотянуться до сенсорной пластины. Она чувствовала, как рушатся все ее надежды.

«Афра! Афра!» — повторяла Дэймия, не сознавая, что, пытаясь побыстрее установить контакт, она использует некую способность, открывшуюся в ней очень рано. Она посылала свои ментальные призывы внутрь квартиры Афры, но в данный момент капеллианин обедал с Брайаном, и Дэймии нужна была очень большая «громкость», чтобы он услышал ее. Как бы то ни было, ей удалось разбудить Пушинку.

Куни направилась к двери, своим мурлыканьем давая понять, что слышит Дэймию. Так как всем куни требовался постоянный выход в парк для прогулок, для них были сделаны специальные ошейники. Поэтому когда кошка подошла к двери, та сразу распахнулась.

— Афра! — Дэймия радостно вбежала в квартиру и тут же остановилась, увидев, что ее встречает лишь Пушинка.

— Афра! Афра, поиграй со мной! — Девчушка побрела по квартире в поисках своего товарища по играм, не заметив, что дверь, открывшись на короткое время, достаточное для того, чтобы любое животное могло выйти из квартиры, снова закрылась за спиной гостьи.

— Где Афра? — строго спросила она у Пушинки, которая сопровождала ее в обходе квартиры.

Куни лишь что-то промурлыкала и, отвернувшись от нее, направилась на кухню, так как всегда была голодна, а Дэймия обычно скармливала ей самые лакомые кусочки, поэтому кошка и сейчас рассчитывала на ее щедрость.

«Тревога! — Ровена передала ментальное сообщение в максимально широком диапазоне. Она стояла на пороге своего дома, беспомощно сжимая в руке детские воротца. — Дэймия ушла из дома. Я не знаю, где она. Я уже проверила все следящие экраны, но нигде нет даже ее следа».

«Как давно она ушла?» — первым отозвался Афра.

«Откуда я знаю? — В голосе Ровены соединились гнев и отчаяние. — Я готовила обед. Она была в комнате с Джераном и Сирой, которые, как всегда,

— подчеркнула Ровена, — не имеют ни малейшего представления о том, куда направилась их младшая сестра. Джеран сказал, что Дэймия сама открыла воротца».

Помня о склонности Дэймии уходить на его поиски, Афра ответил:

«Если ее не видно на экранах, то, кажется, я знаю, где она может быть». «Надеюсь, ты поделишься этим со мной?» — язвительно поинтересовалась

Ровена.

Афра представил, как от нетерпения она постукивает по полу ногой.

«У меня в квартире».

«Как она могла попасть туда?»

«Вошла», — коротко ответил Афра.

«Встретимся у тебя», — сурово приказала Ровена.

Афра телепортировался от Брайана прямо к себе и конечно же обнаружил там Дэймию, которая была занята тем, что скармливала Пушинке содержимое холодильника. При этом она захлебывалась от смеха, потому что куни каждый кусочек полоскала в чашке с водой, прежде чем съесть.

Ровена появилась мгновением позже. Было заметно, что ее переполняют гнев и радость. Но Дэймия смеялась так заразительно, что Афра, увидев, что выражение лица Ровены немного смягчилось, тоже позволил себе улыбнуться.

Почувствовав на себе чей-то взгляд, Дэймия повернулась.

— Афра! — Забыв о Пушинке, она бросилась к капеллианину и только потом заметила мать. Сделав шаг, она остановилась, лицо ее приобрело выражение полной невинности. — Мамочка, воротца упали сами! Честное слово. Они никогда не играют со мной, и мне было так скучно! А Афра всегда играет со мной. — Взяв его руку, она прижалась к ней щекой. — Правда, Афра?

Он присел, и их лица оказались на одном уровне.

— Конечно, играю, когда у меня есть время. Но ты, Дэймия, должна ждать, когда я сам приду к тебе. Поняла? Ты не должна выходить из своего дома и искать меня!

Дэймия согласно кивнула.

Ровена тоже присела, чтобы заглянуть в лицо своей маленькой дочери.

— Разве ты не знаешь, что ходить одной по станции нельзя?

Дэймия упрямо повторила:

— Джеран и Сира не хотят играть со мной. А я хотела играть. — Она попыталась выдавить слезу из глаз.

— Как ты попала внутрь моей квартиры? — спросил Афра, понимая, что в отношении матери Дэймия использует неправильную тактику.

— Меня впустила Пушинка. — Дэймия показала на куни, которая в этот момент заканчивала свой импровизированный обед.

Афра и Ровена озадаченно переглянулись.

— Пушинка-услышала меня, — продолжала Дэймия, — и впустила.

— Как она могла это сделать? — недоуменно спросила Ровена у Афры, а затем строго посмотрела на непослушную дочь. — Ты всегда должна говорить правду, Дэймия!

— Я говорю правду. — Лицо девочки исказила гримаса, предвещающая обильные слезы в ответ на несправедливость со стороны взрослых.

— Если Пушинка услышала ее, она могла подойти к двери, — предположил Афра, стараясь предотвратить рыдания малышки. — Ее ошейник открывает дверь, а закрывается она потом автоматически.

Ровена раздраженно вздохнула и взяла дочку на руки.

— Хорошо, Дэймия. Не надо плакать. Но запомни: ты не должна одна выходить из дому и бродить по станции. Обещай мне, что больше не будешь так поступать!

Раскаиваясь, Дэймия прижалась к матери, усиленно кивая при этом.

— Ну что ж, моя девочка, твой обед ждет, — вздохнула Ровена, надеясь на то, что ей удалось внушить своей непоседливой дочери правила поведения.

— Пушинка уже пообедала, и я, пожалуй, тоже вернусь и закончу свою трапезу, — сказал Афра, провожая гостей до дверей квартиры. — Придется мне установить пропускное устройство для кошек в дверях. Дэймия слишком велика, чтобы пролезть через него.

Несколько недель прошли спокойно. Не один Афра с беспокойством ждал очередного «дэймианизма». Как нарочно, это случилось в то утро, когда работа на станции была особенно напряженной, а грузы очень тяжелыми и требующими крайне бережного отношения. Поэтому отчаянный крик Тани о помощи пришелся весьма некстати.

«Афра, я не могу остановить Дэймию, — плакала девушка. — Я знаю, что Ровена очень занята, но боюсь, что Дэймия поранит кого-нибудь».

Афра быстро дал сигнал Джо Толье, чтобы тот заменил его, а сам повернулся в кресле к ближайшему свободному монитору и нажал кнопку дистанционного наблюдения в помещении детского центра. Он увидел, как Таня, сжавшись от страха, стоит у переговорного устройства, а другие дети прячутся под столиками и прочей детской мебелью. Джеран и Сира невозмутимо играли в какую-то понятную только им игру, тогда как рыдающая от ярости Дэймия осыпала их дождем игрушек, среди которых попадались и довольно тяжелые.

— Поиграйте со мной! Посмотрите на меня! Поговорите со мной! — кричала девочка, захлебываясь слезами.

Как только Дэймия опустошила находившуюся рядом с ней полку, она подвинула к себе коробку с деталями от конструктора. К счастью, Дэймия не могла как следует прицелиться или же — Афра с трудом мог поверить в это — Джеран и Сира отклоняли траекторию полета брошенных в них деталей, так как большая часть снарядов падала на пол прямо перед детьми, в то время как они делали вид, что совершенно не замечают свою младшую сестру.

Афра моментально телепортировал коробку с конструктором за пределы досягаемости девочки и сразу же, как только Дэймия завопила от гнева, проделал то же самое с другой ближайшей коробкой.

«Нет, Дэймия, — приказал он самым строгим голосом, каким когда-либо разговаривал с ней, — этого делать нельзя!»

— Они не хотят разговаривать со мной! — жалобно плакала Дэймия. — Это нечестно! Они никогда не разговаривают со мной! Они никогда не играют со мной! — Она подбежала к груде игрушек, чтобы забросать ими Джерана и Сиру, но Афра успел телепортировать их в другой угол. — Это нечестно, Афра! Это совсем нечестно!

«Таня! — позвал Афра воспитательницу. — Забери эту маленькую негодницу и уложи ее спать! Дэймия, ты немедленно пойдешь с Таней и перестанешь демонстрировать всем свои дурные манеры. Такое поведение недопустимо для того, кто в дальнейшем будет руководить Башней!» — Он почувствовал легкое отвращение к самому себе, когда услышал, как с его губ сорвался любимый упрек его матери.

К его удивлению, Дэймия тут же прекратила всхлипывать и подчинилась приказаниям Тани. Она уснула прежде, чем воспитательница закончила первый куплет колыбельной. Джеран и Сира играли, как будто ничего не случилось.

— Ровена, я думаю, что тебе следует поговорить с Джераном и Сирой, — начал разговор Афра, когда Юпитер в очередной раз закрыл Каллисто и все обитатели станции смогли отдохнуть и расслабиться.

— О чем? Что случилось?

Афра рассказал ей о том, что произошло в детском саду.

— По-моему, они специально выводят ее из себя. Понятно, она чувствует себя никому не нужной.

Ровена задумалась, а затем ответила, словно оправдывая своих старших детей:

— Между ними существует особая связь. К тому же Дэймия намного моложе их.

— Но это не дает им права исключать ее из игр, тем более если они делают это нарочно.

— Дэймия не должна так реагировать. — Ровена плотно сжала губы; — Она постоянно требует внимания к себе.

— Возможно, но и Джеран с Сирой могли бы хоть иногда принимать ее в свои игры. А они этого никогда не делают, как тебе хорошо известно. И не убеждай меня в том, что они более развиты. Дэймия для своего возраста развита вполне достаточно.

Ровена была вынуждена признать, что словарный запас ее младшей дочери почти такой же богатый, как у Джерана и Сиры. Поэтому она спокойно поговорила со своими старшими детьми, которые, выслушав ее, завели между собой разговор на собственном «стенографическом» языке, так что Ровена, совершенно не понимая их слов, почувствовала невольную симпатию к младшей дочери.

— Хорошо, мы научим Дэймию играть в одну из наших простых игр, — как обычно прямолинейно сообщил Джеран. — Это должно ей понравиться.

Ровена рассказывала потом Афре, что она с трудом сдержала себя от смеха, глядя на торжественное выражение лица сына.

— Ну, теперь ты понимаешь, что Дэймия обижалась не зря? — спросил Афра.

— Да, действительно. — Ровена глубоко вздохнула. — Я так хочу, чтобы все мои дети любили и понимали друг друга.

Афра презрительно фыркнул.

— Дорогая, тебе придется подождать, пока они не вырастут. Сейчас это эгоистичные, жестокие маленькие чудовища, — Ровена изумленно посмотрела на Афру. — Но они, несомненно, перерастут это.

Таня связалась с Башней через десять дней, тактично дождавшись перерыва в работе.

— Сегодня Джеран и Сира играли с Дэймией и еще половиной других ребят в новую игру, — сообщила она Ровене, с трудом удерживаясь от смеха.

— Тогда почему…

— Потому что игра была связана с красками. — Таня все-таки не выдержала и рассмеялась. — Твои трое стали совершенно зелеными, а остальные дети — разноцветными, смотря по тому, какие цвета еще оставались в коробке с красками. Сама я не смогу отмыть сразу девятерых детей, поэтому нельзя ли хоть на четверть часа отпустить их родителей? К счастью, ребята воспользовались акварельной эмульсией и предварительно сняли с себя одежду.

Дэймия не была выдумщицей этой игры, но она продолжила ее по-своему, когда несколькими днями позже попыталась покрасить Плута и всех куни, живших на станции. На этот раз она воспользовалась масляными красками, которые оставил служащий ремонтной бригады, уйдя на обед.

Все здорово рассердились на нее за эту выходку, и Ровена настояла на том, чтобы девочка помогала всем владельцам куни вычищать мех их любимцев. Она также потребовала, чтобы все хозяева животных выразили Дэймии свое недовольство.

— Тогда, возможно, она поймет, что своим поступком могла причинить боль куни, обращаясь с ними подобным образом. Пусть знает, что у них тоже есть свои чувства.

Дэймия по-настоящему почувствовала себя наказанной со стороны взрослых. Но Плут и куни не обиделись. Напротив, они сразу же прибегали на ее особый переливчатый свист. Когда Таня ежедневно после обеда играла с детьми на свежем воздухе, Дэймия ждала своей очереди в окружении домашних любимцев. Точно так же, как ее брат и сестра могли абсолютно не обращать внимания на то, что находилось за пределами их взаимного общения, Дэймия, казалось, могла жить в мире, населенном только ею и животными.

Однажды днем, когда все дети собрались вокруг Тани, Дэймия в сопровождении своих четвероногих друзей забежала в парк. Она тащила за собой на веревочке мяч, который и пытались схватить бегущие следом куни. В конце концов, бегая по парку, она остановилась у двери бассейна, которую кто-то оставил открытой.

Девочка заглянула внутрь. Этот бассейн был гораздо больше того, что имелся у них в доме и в котором она плавала вместе с родителями. Здесь она не была ни разу. В это время дня бассейн был совсем пуст. Внезапно Пушинка протолкнула мяч через дверь и отбросила его на покрытую кафелем дорожку, идущую вдоль края бассейна. Веревка выскользнула из рук Дэймии, и кошка с триумфом побежала вокруг бассейна, подталкивая мяч перед собой.

— Пушинка, так нечестно! — прокричала Дэймия, устремившись в погоню. Но подошвы ее сандалий были довольно скользкими, она оступилась и влетела прямо в бассейн, подняв тучу брызг.

Девочка была достаточно опытна, чтобы не запаниковать, и сумела удержаться на поверхности воды. Куни издала пронзительный вопль, и Плут, который последним вбежал в бассейн, бросился в воду, подняв волну, которая ударила Дэймии прямо в лицо и залила ей рот и нос. Она захлебнулась, дыхание ее никак не восстанавливалось. Девочка ощутила первый страх.

«Афра! Помоги мне!» — воззвала она, панически размахивая руками и пытаясь добраться до края бассейна. Куни пытались помочь ей, но только мешали движениям. Она скрылась под водой.

Внезапно она почувствовала, как чьи-то руки вытолкнули ее из воды, вытащили из бассейна и начали хлопать по спине, чтобы очистить легкие.

«Все в порядке, малышка, не бойся. Афра здесь, с тобой».

И она прижалась к мокрому, но такому успокаивающему телу.

«Дэймия!» — раздался крик ее матери, и через мгновение Ровена тоже была здесь. Она забрала девочку у Афры и прижала к себе так крепко, что Дэймия с удивлением обнаружила, что ее мама вся дрожит. Она ощутила страх матери, и это настолько выбило ее из колеи, что она разрыдалась.

Понадобилось довольно много времени, чтобы успокоить девочку и Ровену, вытереть промокших насквозь Плута и куни, а затем доказать Дэймии, что это была не вина ее друзей. Просто дверь была открыта, и она поскользнулась на мокром кафеле.

— Но ты же знаешь, Дэймия, что не должна без сопровождения заходить в здание бассейна, — говорила мать, с неодобрением глядя на дочь, — а куни не могут считаться сопровождением.

— Но я же не собиралась плавать, мамочка, я играла с моими друзьями.

Поверх головы дочери Ровена бросила беспомощный взгляд на Афру, который в это время выжимал свою рубашку.

— Она никогда не чувствует себя виноватой, не так ли?

— Действительно, так… — Афра замолчал, чтобы зачесать назад мокрые волосы. — Часто она и вправду ни в чем не виновата. Просто ее подводят любопытство и одиночество.

— Но я же стараюсь исправить положение! — вспыхнула Ровена. — При поддержке Джеффа или без него. Дэймии нужен друг.

Афре удалось скрыть свою улыбку, но потом, когда до него дошел смысл этой фразы, он даже перестал вытирать голову. Он уронил полотенце на пол и внимательно посмотрел на Ровену:

— Ты имеешь в виду то, о чем я думаю?

Она бросила на него лукавый взгляд и заявила:

— Я хочу, чтобы у моих детей было счастливое детство, чтобы они не чувствовали себя изгоями и не были вынуждены играть с животными.

— Но Дэймия любит куни.

— А я хочу, чтобы у нее был брат, которого она могла бы любить.

Когда Джеффу рассказали о последнем случае с Дэймией, он только глубоко вздохнул:

— В ее возрасте я вел себя так же. Мама не могла удержать меня во дворе даже с помощью якорной цепи.

— Как же она узнавала, где ты находишься?

Вспоминая детство, Джефф улыбнулся:

— Отец умел прекрасно дрессировать животных… — Увидев выражение лица Ровены, он рассмеялся. — И он приставил ко мне в качестве сторожа волчицу. Она повсюду ходила за мной, и если ей казалось, что я могу попасть в какую-то неприятную историю, она догоняла меня, сбивала с ног, усаживалась верхом и начинала выть во всю глотку. Иногда ей приходилось выть довольно долго, но это спасало меня от больших неприятностей, даже если учесть, что мои коленки и ребра были постоянно в ссадинах и синяках от общения с тридцатикилограммовой белой волчицей.

— Достаточно, что в нашем доме обитают кот и куни…

— Просто я хочу убедить тебя в том, что в своем поведении Дэймия следует установившейся генетической модели.

— Больше животных мы заводить не будем, но в наших силах дать ей подходящего друга для игр, — продолжала Ровена, умело подводя беседу к нужной ей теме.

— Насколько я понял, в настоящее время ты как раз занята выращиванием такого друга, — язвительно заметил Джефф.

Ровена отступила назад, нервно закусив губу.

— Откуда ты знаешь?

— Сколько уже? Месяца два? Заметно… — Джефф сделал шаг вперед и положил руку ей на живот. — Как тебе это удалось?

— У женщины должны быть свои тайны, — ответила Ровена, опустив голову.

— Знаешь, это мальчик.

— Чтобы Дэймии было о ком заботиться.

— Кроме Афры, — добавила Ровена.

— Он член семьи. Ее привязанность к нему естественна.

— И на помощь она звала его, а не меня.

Джефф понял, что волнует Ровену.

— Ты сама не раз говорила детям, что они не должны звать тебя, когда ты находишься в Башне.

Ровена тяжело опустилась на стул.

— Но я же должна была внушить это им.

— Согласен. Поэтому Афра и стал тем человеком, к которому можно всегда обратиться. Давай поблагодарим его за то, что он всегда готов помочь. Может быть, ему так понравятся доверчивые детские руки, обнимающие его шею, что он наконец-то создаст и свою семью?

— Твое очередное сватовство не удалось? — Ровена втайне была рада этому. — Тебе стоит оставить это занятие своим родственникам, дорогой.

— Что-то я не припомню никаких попыток с твоей стороны.

— Я еще не встретила достойную женщину, — парировала Ровена. А когда Джефф в свою очередь вопросительно посмотрел на нее, она продолжила: — У Афры должна быть особенная жена. Своим счастьем я в большой степени обязана ему!

Ровена тяжело переносила беременность. Она утешала себя тем, что все неприятные проявления скоро пройдут. Однако ничего не исчезало, а только усиливалось: ее ноги постоянно болели, раздражительность выросла до неимоверных размеров, она была совершенно убеждена в том, что на станции повышенная гравитация. В своем плохом самочувствии она обвиняла всех, кто только попадался ей на глаза, включая Брайана Аккермана, но особенно доставалось Дэймии — за то, что ей нужен младший брат, и Джеффу — за то, что тот не помешал ей «выкрасть» собственное семя.

Такое нервное состояние Ровены провоцировало образование порочного круга: плохое настроение матери побуждало детей шалить, эмоции Прайм угнетали сотрудников Башни, что, в свою очередь, выводило Ровену из себя. Таким образом положение ухудшалось с каждым днем. К шестому месяцу беременности Ровены персонал станции был совершенно измучен.

Но больше всего Ровену выводило из себя то — хотя в этом она не признавалась даже себе, — что Афра совершенно не раздражался из-за ее вспыльчивости, каких бы масштабов та ни достигала. Она даже хотела, чтобы появился повод обругать его. Но в своем искреннем желании оберегать ее капеллианин выглядел почти раболепно.

Афра пытался принять на свои плечи большую часть забот о детях, чтобы Ровена выкроила время на отдых. Однако она очень неохотно отпускала от себя Дэймию, разрешая лишь своим старшим детям проводить много времени с «дядей Афрой».

Но Афра по-прежнему спокойно воспринимал сложившуюся ситуацию. Это крайне раздражало Ровену, и как раз потому; что это не раздражало Афру. Он даже взял с Дэймии торжественное обещание особенно бережно относиться к маме в ее тяжелом состоянии. Девочка изо всех сил старалась выполнять это обещание, пока однажды Ровена не прикрикнула на нее, когда та попыталась подать завтрак маме в постель. После этого случая Дэймия замкнулась, стала много беспричинно плакать.

Но долго печалиться было не в характере Дэймии. Воодушевленная привязанностью Плута и куни, она пустилась в сопровождении своих четвероногих друзей исследовать самые укромные уголки станции Каллисто. Никто не «слышал», как она разгуливала в поисках приключений, потому что, поняв необходимость ментального ограждения своего сознания от матери, девочка проецировала для наблюдавших ложные картины окружавших ее предметов, чаще всего это было изображение ее собственной комнаты.

Таким образом, пока ее мать считала, что она спокойно играет в доме, находясь в полной безопасности, Дэймия претворяла в жизнь свои исследовательские порывы. Больше всего ей нравились капсулы персональной безопасности. Они были установлены вдоль всех туннелей и коридоров» на станции и предназначались на случай срочной эвакуации людей при катастрофическом падении давления воздуха в результате повреждения куполов. Попасть внутрь было очень легко: стоило просто подойти к капсуле, как прозрачная дверная панель открывалась. Внутри же находилась масса интересных вещей: мягкие сиденья, панели управления разнообразных приборов, компьютер, готовый в любой миг прийти ей на помощь, и оставалось еще много места для куни. А самое замечательное было то, что компьютер тщательно объяснял ей все, что касалось снаряжения капсулы. Она могла играть здесь часами: Дэймия — Королева Космоса; Космическая Полиция Дэймии; Спасательная Экспедиция Дэймии.

Каждый раз после окончания игры, в которой куни играли роль пиратов, врачей, полицейских или пострадавших, Дэймия осторожно выглядывала из капсулы и, если на горизонте все было спокойно, тихонько выходила из нее, закрывала за собой дверь и смотрела, как сверху загорается зеленый огонек. После этого, в зависимости от времени и чувства голода, она или возвращалась домой, или направлялась к следующей капсуле.

Когда же она обнаружила грузовые и пассажирские стартовые комплексы на площадке рядом с Башней, это стало для нее целым открытием. Прижавшись к стене коридора, соединявшего площадку с жилыми помещениями, она с благоговейным страхом наблюдала, как приемные конструкции волшебным образом заполняются капсулами и снова пустеют по мере того, как грузы переправляются на станцию и дальше, на большие транспортные корабли, находящиеся на орбите в Ожидании того момента, когда их груз будет полностью доставлен на борт и Ровена отправит их к пункту назначения.

Грузовые капсулы были длинными и похожими на коробки — точно такие же, как контейнеры, используемые для перевозки грузов по поверхностям планет. Пассажирские капсулы отличались от них и имели самые разные формы и размеры. Но у всех имелись воздушные переходные тамбуры, а у большинства еще и обзорные экраны. Но самое большое любопытство у Дэймии вызывали капсулы персональной безопасности, которыми были уставлены борта больших пассажирских лайнеров.

Она была достаточно чувствительна, чтобы понять, что капсулы перемещают с места на место находящиеся в Башне различные Таланты. Однажды она с криком радости узнала уверенное ментальное прикосновение Афры, увидев, как была разделена связка пассажирских капсул и каждая капсула направлена в соответствующее место. Их тут же накрыли маленькие купола, и к ним подбежали работники группы обслуживания.

— Альтаирский транспортник задерживается! — резко бросила Ровена Афре. Небольшое уменьшение силы тяжести на Каллисто снизило вес, который

приходилось выдерживать ее отекшим ногам, но не сделало ничего, чтобы успокоить ее нервы. Афра осторожно повернулся лицом к ней. В его глазах отражалось напряжение, с которым он проводил ментальные манипуляции.

— Возникла проблема в системах жизнеобеспечения в пассажирских и командных отсеках, — объяснил Афра. Сосредоточившись, он закрыл глаза, а когда снова открыл их, виновато посмотрел на Ровену. — Этим занимается Пауэр.

— Но сменный график летит ко всем чертям! — почти завопила Ровена, направив всю силу своего негодования прямо на Афру.

— Не полетит, — твердо возразил Брайан Аккерман, принимая на себя часть злости Ровены и тем самым облегчив участь Афры. — Я уже думал над этим. У нас в запасе есть пятнадцать минут до того, как транспортировки начнут наползать одна на другую.

Афра согласно кивнул.

— Похоже, что так. — Он послал сообщение Пауэру. — Билл говорит, что пятнадцати минут маловато, но он постарается успеть.

— Ровена, хоть это и не входит в твои функции, помоги разобрать комплекс с Проциона — это даст Афре дополнительное время, чтобы полностью собрать альтаирца.

Ровена собралась было протестовать, но умоляющий взгляд Аккермана убедил ее.

— Где документы?

— На второй.

Ровена повернулась ко своей второй консоли и, глянув в документы, начала выбирать капсулы с проционского судна «Лайсис».

Пассажирские челноки просто-таки манили Дэймию. Они олицетворяли собой приключения и дальние края, которые ожидали ее — Дэймию — Звездного Воина. В поисках поддержки она оглянулась на котов, проигнорировала посланное ей Плутом предостережение и смело направилась к туннелю, ведущему к ближайшему пассажирскому челноку.

«Билл, Билл, она буквально лопнет от злости, если все не будет готово вовремя!» — передавал в это время своему помощнику Аккерман.

В ответе Пауэра явно ощущалась тревога; «Мы делаем все, что можем, Брайан».

Аккерман, находясь в Башне, одобрительно кивнул: «Давайте, давайте!»

А Дэймия шла по направлению к пассажирской челноку, и никто из техников группы обслуживания не обращал на нее никакого внимания. Кошки, как обычно, следовали за девочкой на некотором расстоянии, держась всевозможных укрытий, как то свойственно их породе.

Один из техников ошибочно принял ее за пассажирку:

— Маленькая леди, вам лучше вернуться в челнок.

— Я не знаю как, — пожаловалась Дэймия.

Служащему стало жаль ее, и, несмотря на то, что он был по горло занят своими делами, он помог ей забраться в пассажирский челнок.

— Ты найдешь дорогу отсюда? — спросил он, беспокоясь о том, что потеряет слишком много времени, если ему придется разыскивать ее родителей.

— Да, конечно! — ответила Дэймия, с нетерпением поглядывая на капсулы персональной безопасности. Дэймия — Космический Воин на настоящем космическом корабле!

— Счастливого пути! — прокричал техник, отходя от капсулы.

— Большое спасибо! — ответила Дэймия так, как, она много раз слышала, отвечали персоналу станции путешественники.

Техник ушел, покачивая головой и восхищаясь прекрасными манерами девочки.

А Дэймия быстро забралась в ближайшую капсулу личной безопасности, подержав дверь открытой достаточно долго, чтобы смогла войти и вся ее кошачья компания. Когда дверь закрылась, капсула автоматически активировалась.

— Wie kann ich Dir helfen? — вежливо спросил компьютер.

— Что-что? — переспросила Дэймия. Она никогда не слышала других языков, кроме бейсика.

— Чем я могу вам помочь? — ответил компьютер, перестроившись на другой язык.

— Я не знаю, что мне нужно делать.

Взволнованно-радостный тон голоса Дэймии совпал с одной из многих стрессовых интонаций, которые были заложены в памяти компьютера. Это автоматически вводило в действие сигнальную систему тревоги. Если бы пассажирский челнок находился на борту корабля-комплекса, то сигнал тревоги прозвучал бы на всем корабле. Однако цепь была разорвана, поэтому действия сигнальной системы нельзя было заметить до тех пор, пока капсула не соединится с кораблем.

«Билл, быстрее!» — прокричал Аккерман.

Афра, уловив паническую интонацию в его словах, недоуменно пожал плечами.

«Она уже закончила с тем кораблем и сейчас ищет, что бы ей еще отправить!»

«Готово!» — гордо сообщил Пауэр.

На дисплее рядом с Афрой погасли красные огоньки и зажглись зеленые.

— Ровена, альтаирец готов, — сообщил Афра, одновременно посылая техникам ментальный приказ подготовить генераторы к передаче груза. Он посмотрел на часы: Пауэр справился с заданием на пять секунд раньше срока.

— Давно пора! — огрызнулась Ровена. — Минутку, так ведь корабль еще не собран!

«Я как раз сейчас этим занимаюсь», — спокойно ответил Афра.

В глубине души он был раздражен тем, что Ровена предпочла понять его неправильно. Она прекрасно знала, что ему еще оставалось переправить несколько челноков на корабль-комплекс. Он поднял с места первый и на мгновение замер: в нем находилось что-то очень знакомое.

«Я сделаю это сама!» — крикнула Ровена, грубо выхватывая челнок из его ментальных «рук».

— Капитан, впереди тряская дорога, — предупредил альтаирца Аккерман по радио.

Ровена в ярости схватила все три челнока одновременно и швырнула их на борт корабля.

— К передаче готова, — объявила она.

— Тревога! Тревога! — раздался в приемнике крик капитана.

Но было уже поздно: завизжали генераторы, и вдруг…

«Афра!» — выкрикнул из бездны космоса искаженный от страха голос.

«Дэймия?!» — немедленно ответил Афра. С невиданной прежде скоростью он дотянулся до улетающего в бездну космоса ребенка и схватил Дэймию, исказив тем самым направление толчка Ровены.

— Тревога! — закричал Аккерман. — Отключить генераторы!

«Верните корабль!» — простонала Ровена, изо всех сил пытаясь удержать тяжелейший корабль на заданной траектории.

«Афра!» — захлебывалась от крика Дэймия.

«Я здесь! — звал ее Афра. — Иди сюда, малышка».

И в тот же момент она оказалась прямо у него в руках. Он схватил ее и крепко прижал к себе.

— Афра! — заорал Аккерман, показывая на Ровену.

Та буквально сползала с кресла на пол, кулаки ее были крепко сжаты, а костяшки пальцев побелели, в то время как она последним усилием воли пыталась удержать несущийся в пустоту корабль. С криком ужаса Афра устремил все свои ментальные силы к одному хорошо знакомому сознанию: «Джефф, на помощь!»

В одно мгновение разум Рейвена появился здесь. Едва ощутив его присутствие, все сразу успокоились.

«Дэймия в порядке! Помоги Ровене!» — крикнул Афра, склонившись к полу и обнимая застывшее от страха тельце Дэймии.

«Я здесь, дорогая. Я помогу тебе!» — через всю Вселенную донесся голос Джеффа.

Аккерман с удивлением заметил, как по телу Ровены пробежала крупная дрожь, души ее и Джеффа соединились, и от Прайм стала исходить почти осязаемая сила.

— Господи Всевышний! — раздался в приемнике хриплый голос капитана. — Покатались… Что вы с нами сделали?

Аккерман взглянул вверх и увидел альтаирца на орбите над Каллисто. Он глубоко и прерывисто вздохнул.

— Во всяком случае, я рад, что все хорошо закончилось, — подытожил капитан Леонард с альтаирского корабля после того, как ему все объяснили.

— Я сообщил своим пассажирам, что на стартовой площадке произошел сбой.

— Вы очень добры, капитан, — искренне поблагодарил его Джефф Рейвен.

Они находились в ментально огражденной комнате в недрах Башни Каллисто. За столом сидели Аккерман и Афра. Ровена и Дэймия отлеживались дома, приходя в себя после инцидента.

— Но меня очень беспокоит один вопрос: что бы произошло в том случае, если бы ваша жена не смогла удержать мой корабль?

«Джефф!» — отвлек его голос матери.

— Простите, — сказал Джефф капитану, закрывая глаза, чтобы показать, что он телепатически беседует с кем-то.

«Я полагаю, что ты уже слышала о нашем происшествии?»

«Этот вопль, казалось, слышала вся галактика. Что случилось?» — Голос Истии звучал спокойно, как всегда.

Джефф быстро сообщил ей детали.

«Афра вытащил ее с корабля?» — воскликнула Истия, когда Джефф закончил.

«Больше всего меня удивляет то, что он смог это сделать! Не знаю, правильно это или нет, но она слишком хорошо усвоила наше внушение, что не должна беспокоить мать, когда та находится в Башне. Но это был как раз тот случай, когда она должна была бы это сделать».

«Двухлетний ребенок, даже Дэймия, не может уловить такие тонкости, — грустно отметила Истия, а затем продолжила более энергично: — Интересно, откуда у Афры взялись силы, чтобы спасти девочку? Ты сказал, что он чуть ли не выбил корабль из рук Ровены?»

Джефф нахмурился.

«Я еще не думал об этом. — Он оставил этот вопрос на потом. — Я не могу долго разговаривать, так как сейчас занят тем, что приглаживаю перышки взъерошенному капитану. Он хочет узнать, что произошла бы в том случае, если бы Ровена потеряла контроль над их кораблем».

«И что ты собираешься ему сказать?»

«Правду, конечно», — быстро ответил Джефф.

«Что его корабль был бы навсегда потерян? Неужели ты хочешь, чтобы такие вещи получили широкую огласку?»

«Нет, — мрачно отозвался Джефф. — Я скажу ему, что мы бы немедленно начали поиск».

«Неплохо, и, разумеется, соответствует истине! — Голос Истии приобрел задумчивую окраску. — Может быть, мне следует прилететь к вам? Наверное, Ангарад просто обезумела от горя. Конечно, я бы тоже почувствовала себя так же, окажись в подобной ситуации. Никогда не перестану радоваться, что у меня была целая планета, на которой я могла всех вас растить».

«Эта беременность просто убивает ее! — с отчаянием выпалил Джефф, открывая матери все свое беспокойство, скрыть которое от окружающих стоило ему огромных трудов. — Но еще больше ее убивает тот факт, что Дэймия, оказываясь в опасности, всегда зовет не ее, но Афру…»

«Дело не совсем в этом, я думаю…» — несколько таинственно заметила Истия, но у Джеффа уже не было времени выяснять, что хотела сказать его мать, так как сидевший напротив капитан вежливо кашлянул.

«Мы поговорим об этом позже. Перышки встали дыбом…»

«Хорошо, только не расстраивайся, дорогой», — передала Истия на прощание.

— У персонала возникли некоторые вопросы, — заметил Джефф, как бы извиняясь перед капитаном за вынужденное ожидание. — Что же касается вашего вопроса, то могу заверить вас в том, что мы бы начали разыскивать ваш корабль немедленно.

Капитан облегченно вздохнул:

— Очень приятно слышать это.

— Кроме того, мы еще ни разу не теряли корабли, — излишне жизнерадостно добавил Аккерман, — чего нельзя сказать о временах, когда звездолеты летали на реактивной тяге, и я затрудняюсь сказать, сколько из них исчезло навсегда, так что о них никто никогда больше не слышал.

— Да-да, конечно, — покачав головой, согласился капитан, который, несомненно, был только рад тому, что живет в такие времена, когда корабли перемешаются по Вселенной гораздо безопаснее, чем раньше. — Я отнял у вас много времени. — Он поднялся и кивнул Рейвену и остальным. — Мне бы не хотелось дольше, чем это необходимо, отрывать вас от напряженной работы, но я должен был прояснить для себя некоторые вопросы. Ведь мне нужно еще успокоить своих пассажиров.

— Разумеется, — ответил Джефф, тоже вставая, чтобы пожать капитану руку на прощание. — Пожалуйста, передайте им наши извинения за это маленькое происшествие.

— Маленькое? — пробормотал Аккерман, когда дверь за капитаном закрылась. — Один генератор вышел из строя, и нам понадобится уйма времени, чтобы собрать рассыпавшийся повсюду груз и привести в порядок площадку!

— Скажи спасибо, Брайан, что мы еще можем привести ее в порядок, — заключил Джефф по поводу случившегося.

Сославшись на крайнее утомление, Афра до конца смены отпросился с работы. Когда он вошел в квартиру, куни встретили его радостным мурлыканьем. Он слабо улыбнулся, глядя на их любопытные и озабоченные мордочки. Может быть, это Дэймия послала их к нему? Не важно, он все равно был рад их компании, с которой в последнее время общался крайне редко.

Но у него не было сил, чтобы даже приласкать их. Он упал на широкую кушетку и уставился невидящим взглядом в камин. Он действительно чувствовал себя невероятно уставшим, но отпросился с работы не поэтому.

«Ты бы мог убить ее! — обвинял он сам себя, побледнев от ярости. — Ты понимаешь, как рисковал, захватив ее? И почему ты захватил одну лишь Дэймию, а не корабль, который точно так же мог исчезнуть навсегда?»

Мелодично прозвенел звонок.

— Входи, Джефф! — крикнул Афра, совершенно уверенный в том, чья рука нажимает на дверную пластинку.

Джефф Рейвен, выглядевший слегка осунувшимся, неуверенно вошел в квартиру Афры, бросил мимолетный взгляд на куни и, подчиняясь жесту капеллианина, сел в кресло напротив него.

— Я знаю, зачем ты пришел, — тихо сказал Афра. Не обращая внимания на этикет, он телепортировал к себе лежавший неподалеку на столе лист бумаги. Это оказался лист глянцевой бумаги для оригами. Он нацарапал ручкой короткое предложение, написал дату и подписался. — Пожалуйста. — Он протянул этот лист Джеффу.

Тот изучил написанное на листе, скомкал его и швырнул в угол. Куни приняли его за новую игрушку и начали гонять комок по всей квартире.

— Я сыт по самое горло пустой болтовней убитой горем жены и истерикой дочери. И не собираюсь выслушивать всякую ерунду еще и от тебя, Афра.

— Но я нарушил самое важное правило протокола Башни — я прервал передачу и чуть не стал причиной потери пассажирского судна.

Джефф взглядом остановил его.

— Тем самым ты спас мою дочь.

— А если бы ты не помог вернуть альтаирца… — настаивал Афра.

— Но мы же вернули его. А вот если бы ты не подхватил Дэймию, сейчас она была бы уже мертва. — При мысли об этом Джефф вздрогнул, а Афра побледнел так, что его кожа приобрела серый цвет.

— Если бы я не поощрял ее игры с куни и Плутом, она бы не стала бродить по станции…

— По-твоему, и куни тоже виноваты? — с горькой усмешкой спросил Джефф.

— Нет, виноват я, — твердо заявил Афра, не желая перекладывать ответственность на кого-либо.

— Неужели? Наверное, это ты убедил ее в том, что пассажирский челнок — самое подходящее место для игры с куни? Перестань бить себя в грудь и рассуди здраво!

Взмахом руки Афра отмел все аргументы Джеффа.

— Именно я нарушил гештальт Ровены. Я мог бы убить ее и все же не спасти Дэймию! — Афра потерял всякий контроль над собой: его голос поднялся до крика, полного ненависти и презрения к себе.

Джефф подождал, пока самообладание не вернется к капеллианину.

— А ты еще не задумывался, откуда у тебя взялись силы, чтобы сделать то, что ты совершил?

— Откуда?.. Что?.. — начал было Афра, и глаза его расширились от удивления. Он посмотрел на Рейвена, который кивнул, подтверждая его догадку.

— Представь, что могло бы случиться, если бы Дэймия попыталась совершить этот прыжок без твоей помощи!

Афра побледнел настолько, что его кожа стала уже не серой, а совсем белой.

— Я пришел к тебе, чтобы поблагодарить за то, что ты спас Дэймию, — медленно произнес Джефф. — Даже если для этого тебе понадобилась ее собственная помощь. И за то, что ты спас этих чертовых куни. — Он остановился и посмотрел, как эти самые чертовы куни играют с потрепанным комком бумаги. — И я не буду выслушивать всякую чепуху о том, кто в чем виноват и кто в ответе за все, что происходит в этой системе! — Внезапно он вскочил с кресла, крепко схватил Афру за плечо и затряс его изо всех сил, как бы подчеркивая свои слова. — Ты член нашей семьи, слышишь? Прав ты или виноват, все равно: что бы ты ни делал, ты — член нашей семьи! Понял? Ну вот, а теперь скажи мне, что у тебя есть выпить. У меня горло совсем пересохло. — Джефф криво улыбнулся. — А все эта беседа с капитаном Леонардом.

Афра тут же поднялся со своего кресла.

— Чай или кофе?

Джефф даже закашлялся.

— Неужели у тебя нет ничего покрепче? Или мне нужно посылать тебе ящик-другой, как Рейдингер в свое время посылал Брайану? Хотя пару раз я имел возможность убедиться, что на этой станции можно найти неплохое спиртное.

Афра телепортировал из кухни бутылку с прозрачной жидкостью.

— Я пользуюсь этим при простудах. Довольно эффективно.

— Отлично. Мне кажется, что я промерз насквозь, — заметил Джефф. Одним глотком он хватил полстакана, и глаза его чуть не вылезли из орбит. — Вот это да! — крякнул он после того, как смог снова вдохнуть. Он помахал бутылкой перед Афрой. — Не мешало бы и тебе немного глотнуть.

— Ну уж нет, — покачал головой Афра, заваривая себе травяной чай, которым намеревался успокоить свои расшатанные нервы. В его теперешнем состоянии спиртное было бы слишком сильным стимулятором.

Они устроились на высоких табуретках со спинками, которые стояли вокруг кухонного стола.

— Ты ел? — спросил Афра, хорошие манеры которого привычно скрывали реакцию на испытания сегодняшнего дня.

— Нет, а ты?

Афре понадобилось время, чтобы припомнить, после чего он отрицательно покачал головой.

— Давай-ка я займусь этим, — предложил Джефф, заметив усталость собеседника. — Я неплохо готовлю!

— Китайские блюда не занимают много времени, — заметил Афра.

— Ровена и тебя приучила к этой кухне? — фыркнул Джефф. Затем он покачал головой. — На самом деле я хотел заказать нам обед, если ты не возражаешь. — Афра непонимающе посмотрел на него. — Лючиано несколько раз делал мне такое одолжение.

— Правда? — Афра задумался. — Но я не знаю, как вся эта калорийная пища подействует на мой желудок… он еще не совсем успокоился…

— Я попрошу Лючиано приготовить что-нибудь легкое для нервов и желудка.

— Джефф быстро передал свою просьбу Голли Грену на Землю, и у того хватило здравого смысла сдержать свое любопытство и, не задавая лишних вопросов, пообещать доставить заказ как можно скорее.

— А пока мы ждем, — продолжил Джефф, — у нас есть время поговорить о нашем трудном ребенке.

— Она не хотела…

Джефф предостерегающе поднял руку.

— Знаю. — Его лицо приняло задумчиво-восторженное выражение. — Она очень похожа на свою мать, не правда ли?

— Но все же она другая.

— Ровена не силах справиться с ней, — почти риторически заметил Джефф.

— И Таня тоже.

— Ты предлагаешь гипнотическое внушение? — удивился Афра.

Для того чтобы Дэймия не стала совершенно неуправляемой, они уже применяли незаметное гипнотическое вмешательство. Начал дело Афра. За тем первым удачным внушением последовало еще несколько, причем Джефф Рейвен знал обо всем происходящем, все делалось только с его согласия и лишь в тех случаях, когда это становилось совершенно необходимо. Сегодняшнее происшествие подтвердило, что способности Дэймии на порядок выше, чем предполагали ее родители и воспитатели. Кроме того, ее сознание со все возрастающей силой сопротивлялось «незаметным» внушениям, а если учесть, что Ровена резко отрицательно относилась к «ментальному насилию» над своими детьми, более эффективное гипнотическое вмешательство стало бы очень проблематичным.

Джефф почувствовал замешательство Афры и уверенно покачал толовой.

— Нет, не думаю, что гипноз может стать решением нашей проблемы.

«Джефф!» — Голос Истии отвлек его.

— Мама, я здесь, у Афры, — ответил Рейвен вслух, чтобы капеллианин услышал его, в то же время телепатически передавая эти слова матери.

«Привет, Афра, — поздоровалась Истия, расширяя свой телепатический диапазон и включая в беседу Афру. — Ты уже пришел в себя после такого замечательного спасения Дэймии?»

«Немного», — отозвался Афра. Он давно уже отказался от мысли пытаться скрыть что-либо от главы семьи Рейвенов.

«Если не считать, что он продолжает мучиться мыслями о своей виновности в происшедшем», — добавил Джефф.

«Вот еще! Оставь вину для малодушных, Афра. Твои действия нельзя назвать иначе, как героическими. Уверена, что Джефф согласен со мной».

«Я-то согласен, а вот он — нет. Он даже подал заявление об увольнении».

«Чушь какая!»

«Ты не знакома с правилами работы в Башне, Истия Рейвен, — заметил Афра, очнувшись от своих мыслей. — И ты, конечно, не знаешь, что я нарушил один из главных пунктов протокола…»

«Человеческая жизнь важнее любого протокола! — В словах Истии чувствовалось критическое отношение к бюрократическим процедурам. Афра даже улыбнулся, услышав такое резкое замечание. — По крайней мере, ты услышал малышку и спас ее», — закончила Истия.

«Дэймия не позвала Ровену», — мрачно пояснил Афра.

«Кстати, а как Ангарад?»

Словно в ответ на этот вопрос Истии на полную мощь загудели генераторы станции, затем их гул чуть ослаб и снова усилился по мере того, как грузы с необычайной скоростью понеслись к пунктам назначения.

«Я бы сказал, что она решила конструктивно бороться с одолевающими ее гневом и страхом, — вздохнул Джефф. Он лишь поморщился, когда гудение генераторов поднялось до пронзительного свиста в момент отправки очередного транспорта. — К счастью, Аккерман подготовил для нее достаточно работы. Но все же я боюсь, что некоторые хрупкие вещи после такой транспортировки потеряют свою ценность».

«Бедняжка! — В голосе Истии были слышны жалость и понимание. — Что вы собираетесь делать?»

«Мы с Афрой как раз обсуждаем это. Дополнительный гипноз мы по взаимному согласию исключили», — доложил Джефф.

«Правильно. Сомневаюсь, чтобы это сработало: девочка слишком подвижна.

— Истия нахмурилась, и мужчины через десятки световых лет почувствовали ее сосредоточенность. — У вас есть какие-нибудь альтернативные решения?»

«Пока нет. Мы решили испробовать метод медитации на полный желудок. А потом, ведь нам еще следует узнать, чего хочет Ровена».

«После этого случая она вполне может захотеть, чтобы я покинул станцию», — мрачно добавил Афра.

«Прекрати истерику, Афра Лайон! — резко возразила Истия. — Запомни: даже Ангарад не станет терпеть тебя, если ты решишь заняться самобичеванием. Может, строгое внушение заставит тебя вспомнить о соответствующих манерах, ведь вы, методисты-капеллиане, так рьяно ратуете за достойное поведение. И все равно, вряд ли Ангарад сочтет протокол более важным, чем жизнь своей дочери».

Афра был ошеломлен.

«Но ведь я чуть не потерял альтаирский корабль. Если бы не Джефф…»

«Господи Всевышний! Он действительно решил винить себя в случившемся до конца жизни! — воскликнул Джефф Рейвен. — Если это облегчит твою душу, я, как начальник ФТиТ, готов высчитать из твоего годового жалованья любую сумму, которая, по-твоему, могла бы компенсировать нам расходы, связанные с нарушением тобой правил транспортировки грузов. Но в качестве Прайм Земли я должен довести до твоего сведения, что Ангарад Гвин-Рейвен вряд ли примет твою отставку, Афра Лайон». — Но при виде упрямого выражения лица Афры, Джефф сделал паузу и обреченно вздохнул.

В то же мгновение, как эхо, вздохнула и Истия:

«А я-то думала, что годы общения с Рейдингером и Ангарад избавили тебя от методистских замашек. Интересно, что делают отступники на Капелле? Надевают власяницу и посыпают голову пеплом?»

Афра покачал головой, а затем, обхватив ее руками, предпринял слабую попытку избавиться от обуревающих его мыслей, которые буквально рвали на части его душу.

«Разумеется, как Прайм Земли, я не имею права вмешиваться в вопросы внутренней дисциплины в Башне и не собираюсь этого делать».

«То есть ты не собираешься вмешиваться больше, чем уже вмешался», — уточнила Истия.

«Афра, прислушайся к генераторам, — улыбнулся Джефф. — Она старается с помощью работы забыть обо всем. Может быть, то же самое попробовать и тебе? Мне кажется, это было бы разумно. Ты просто измучен сомнениями».

«Афра, дорогой, — вмешалась Истия, — я невероятно тебя люблю и считаю, что тебе следует поскорее избавиться от мрачного настроения. Это тебе просто не идет. — Истия подумала немного и добавила: — Нет, ты борешься с какой-то мыслью… сопротивляешься всем своим сознанием. Именно поэтому ты и излучаешь так много отрицательных эмоций, не правда ли?»

Афра заморгал. На самом деле он вовсе не наслаждался жалостью к себе и не носил ментальной власяницы, не посыпал голову пеплом. По правде говоря, он был изрядно удивлен тем, что Джефф до сих пор не понял, что именно беспокоит его, и беспокоит чрезвычайно. Показав Дэймии, как можно использовать ее телекинетические способности, он тем самым открыл для нее путь, который может привести к гораздо более серьезным происшествиям, чем то, которое случилось сегодня. Он и так уже нанес Гвин-Рейвенам неисправимый вред с той внутриутробной связью между Джераном и Сирой, которая и послужила причиной того, что эта пара настолько отгородилась от Дэймии, что девочка оказалась исключенной из общения с ними и ощущала себя изгоем. Кроме того, она была самой младшей из детей дошкольного возраста на станции, но настолько более развитой, чем самый близкий ей по возрасту ребенок, что фактически у нее не оказалось друзей, с кем она могла бы играть. Он знал, Дэймия была бы куда более спокойной и менее склонной ко всевозможным проказам и шалостям, если бы на станции нашелся хотя бы еще один ребенок, сравнимый с ней по возрасту и способностям. Прижав руки к голове, Афра застонал.

«В чем дело?» — резко спросил его Джефф.

«Ровене это не понравится», — уклончиво ответил Афра. Однако ментальный щит капеллианина был неспособен оградить его от вторжения в его разум сознания Истии. Но возможно, что она и сама пришла к подобному заключению.

«Ага!» — воскликнула она.

«Знаю я твое «ага», мама. Это означает, что кого-то ожидают большие проблемы», — произнес Джефф со стоном, схожим со стоном Афры.

Афра попытался объяснить свои мысли:

«Думаю, что большинство проблем Дэймии было бы решено, если бы рядом с ней находились другие Талантливые дети, близкие ей по возрасту и развитию. Уже больше года она самая младшая в нашем детском саду. Если бы у нее имелись друзья по играм одного с ней возраста…»

«Я не хочу, чтобы она находилась на Земле, — начал Джефф, — а единственное место, где есть больше… — Он запнулся и мрачно посмотрел на Афру. — Ты прав, Ровене это не понравится. Совсем не понравится».

«Но она должна понять, Джефф, — указала Истия, — что уже не в первый раз Дэймия обращается к Афре как к источнику утешения и помощи. Не может же он все время вытаскивать ее из всех переделок. Или если он будет и дальше делать это…»

Истия великодушно не стала заканчивать фразу, но отчаянная попытка Ровены удержать альтаирский корабль и так все еще была на памяти Джеффа. Он мог легко представить себе, что могло бы произойти, если бы он не оказался рядом и не помог Ровене предотвратить исчезновение корабля в бездне космоса.

— А как ты относишься к этому, Афра? — мягко спросил Джефф высокого капеллианина.

Прошло несколько минут, прежде чем Афра отозвался:

— Вопрос не в том, как к этому отношусь я, вопрос в том, что лучше для Дэймии.

— Нам всем будет очень тяжело, — ответил Джефф на невысказанные сетования Афры.

«Мама, никому ни слова об этом!»

«Очень важно, чтобы об этом не узнала Ангарад. Слава Богу, сейчас она занята транспортировкой грузов по всей галактике, — заметила Истия. — У нас довольно много Талантливых детей. И огромное количество троюродных и четвероюродных сестер и братьев, которые тоже, наверное, могут считаться Талантливыми… если кто-нибудь позаботится о том, чтобы научить их чему-либо. Я посмотрю, что еще можно придумать на Денебе. Особенно если учесть, что Дэймия уже стала кинетически активной. — Потом, больше для Афры, чем для Джеффа, она добавила: — Обещаю, что помогу этой своей трудной внучке, которую ты так любишь».

В этот же вечер Джефф массировал шею Ровены, разминая своими сильными чувствительными пальцами ее перенапряженные мышцы.

— Если бы не Афра! — внезапно воскликнула она. — Ох! Вот-вот, именно здесь! — Она пошевелила головой, чтобы усилить эффективность массажа. — Ах! — Она наклонила голову вперед, накрыла руки мужа своими ладонями и нежно сжала их. — Спасибо, дорогой! Мне гораздо лучше.

— Все, что захочешь, родная, — промурлыкал Джефф, слегка наклонившись, так как сидел на краю кровати, в то время как Ровена расположилась на полу.

Она поднялась, нежно поцеловала Джеффа в лоб, а он крепко обнял ее и посмотрел прямо в глаза. Ровена в свою очередь сурово взглянула на него и приложила палец к его губам.

В ответ на его удивленный взгляд она прошептала:

— Давай поговорим на кухне. — Потом повернулась и потащила его за собой из комнаты.

На кухне было достаточно места, где можно удобно устроиться: высокие табуретки, стойка у плиты, большой круглый стол, за которым они обычно завтракали вместе с детьми. Джефф поднял бровь и вопросительно посмотрел на жену, но та сопротивлялась его мягким попыткам прочесть мысли до тех пор, пока не устроилась в одном из кресел, стоявших вокруг стола.

— Джефф, мне страшно, — начала Ровена. — Если бы не Афра, мы бы потеряли Дэймию навсегда.

— Корабль направлялся на Альтаир, дорогая, а не к Туманности Лошадиной Головы, — нежно упрекнул ее Джефф. — Они бы привезли ее обратно.

— А если бы она запаниковала? — Ровена крепко сцепила руки. — А если бы Афры там не оказалось? Если бы он не поддержал ее кинетический толчок? Тогда бы она исчезла навсегда. — Ровена в отчаянии взмахнула руками.

Джефф взял ее руку, накрыл своей ладонью и нежно погладил пальцами. Он улыбнулся Ровене:

— Но ведь она не исчезла. Афра поймал ее.

Всхлипнув, она согласилась:

— Разумеется, он поймал ее. Но почему она не позвала меня? — Ее глаза наполнились слезами. — Джефф, скажи, разве я такая уж ужасная мать?

— Конечно нет. — Ответ Джеффа был быстр и выразителен.

— Тогда почему она позвала не меня? — заплакала Ровена и отняла у Джеффа свою руку.

— Ты была очень занята, Ровена. Тебе нужно было телепортировать корабль…

— Афре тоже! — перебила она его. — Он тоже телепортировал корабль! Но Дэймия позвала его, а не меня! — Яростным жестом Ровена откинула волосы назад.

— Ровена, милая, кто может знать, что происходит в головке у двухлетнего ребенка — особенно у нашей Дэймии!

— Ей почти три! — автоматически поправила его Ровена.

Джефф покачал головой.

— Не важно. Она поддалась панике и обратилась к первому человеку, который пришел ей в голову. По крайней мере, она запомнила, что не должна беспокоить тебя, когда ты работаешь.

— Вот видишь, какая я ужасная мать! — жалобно произнесла Ровена.

Джефф громко выдохнул и отвернулся, рассердившись на жену за подобный приступ самоосуждения.

— Да уж, своему будущему сыну ты точно добра не делаешь, раздражаясь по любому случаю, — заметил он, овладев своими эмоциями. — Просто Дэймия — очень подвижный ребенок, из-за этого с ней трудно справляться. — Он улыбнулся и указал на нее пальцем. — Если я не ошибаюсь, ты была приблизительно в этом же возрасте, когда переполошила целую планету, а это гораздо серьезнее того, что сделала твоя дочь.

Ровена попыталась изобразить на лице улыбку.

— Тогда была совсем другая ситуация, но я понимаю, что ты хочешь сказать. — Она вздохнула с отчаянием. — Но ведь у меня не было никаких проблем с Джераном и Сирой…

— …которые спокойны настолько, что их можно даже назвать флегматичными: они полностью поглощены своей собственной жизнью, в которой нет места для их младшей сестры. Дэймия же нуждается в постоянном внимании, которое тебе давала Лузена. Но здесь у нас нет Лузены, которая могла бы весь день посвящать заботе о Дэймии, так похожей на свою мать. Противоположности притягиваются, дорогая, а при общении похожих друг на друга людей всегда высекаются искры. Поэтому, обращаясь в критические моменты к Афре, Дэймия лишь следует достойному примеру своей матери, ты согласна? — Он погрозил ей пальцем. — Повторение — это лучшая форма лести.

Ровена набрала полную грудь воздуха и приготовилась что-то возразить, но затем, словно осознав бесполезность слов, медленно выдохнула. Их взгляды встретились, и они долго сидели молча.

— Если это случилось однажды… — начала она.

— …это обязательно повторится, — кивнув, закончил ее мысль Джефф. — В следующий раз нам может не повезти.

— Что же нам делать?

Джефф довольно долго формулировал в уме свой ответ, и, когда начал говорить, голос, его звучал очень печально:

— Хотя я и окружен со всех сторон Талантами, все же мне не удалось найти няню уровня не ниже Т-6. А ведь я предлагал самые лучшие условия, какие можно себе представить.

— Ты ничего не говорил мне…

Услышав в ее голосе упрек. Джефф закатил глаза.

— Все равно нам понадобится кто-то, особенно если учесть, что скоро родится еще один ребенок. И, согласись, родная, после сегодняшнего происшествия ты, конечно, не стала бы жаловаться, если бы я нашел кого-нибудь. — Он вздохнул и наконец решился сделать еще одно предложение:

— Мы могли бы попробовать гипнотическое…

— Нет! — резко оборвала его Ровена. — Я не потерплю, чтобы на моих детей оказывали тайное давление.

Джефф продолжил перечисление возможных решений проблемы.

— Может быть, пуха?

— Но ведь Дэймия не сирота…

— Однако это происшествие могло травмировать ее психику…

— Ей не нужна пуха. У нее есть мать и отец…

— Тогда дистанционный контроль? Есть чудесные няни-роботы…

— Чтобы робот следил за Дэймией? — Ровена пришла в ужас. — Эта бесчувственная железка… Тогда уж лучше пуха!

— Робота невозможно отвлечь от выполнения той работы, на которую он запрограммирован. — Но Джефф отбросил эту мысль прежде, чем Ровена ему возразила. — Я согласен, мне эта мысль тоже не очень-то по душе, и тем не менее…

— Отвратительная мысль!

— Мне кажется, есть одно в принципе возможное решение, — начал новую мысль Джефф, делая вид, будто это только что пришло ему в голову.

— Какое?

— Это сработало в моем случае, — продолжил Джефф, тщательно подбирая слова, — хотя тогда и целой планеты могло оказаться недостаточно. Мы могли бы попросить маму взять их на время к себе, всех троих… по крайней мере до тех пор, пока ты не родишь ребенка.

— Что? Признаться всему Денебу и Лиге Девяти Звезд, что я не способна справиться с собственными детьми?

— Нет, признаться Лиге Девяти Звезд, что ты всего лишь очень тяжело переносишь беременность, но все же не прекращаешь выполнять обязанности Прайм. Однако из-за того, что у тебя совершенно особые дети, ты согласна пожертвовать своим ежедневным контактом с ними ради того, чтобы быть уверенной в том, что они растут настолько счастливыми, насколько это возможно, — поправил ее Джефф. — И кроме того, какое тебе дело до того, что подумают окружающие, если детям так будет лучше?

— Но ведь твоя мама не может…

— Этим будут заниматься не только мама, но и мои братья, сестры, кузины и племянницы, — добавил Джефф. — Все они будут в восторге. И для Денеба это было бы неплохо. Помнишь, как много неразвитых Талантов ты видела в моем родном городе? Как бы ни были малы наши дети, они знают гораздо больше, чем кто бы то ни было на Денебе. Сейчас планета вовсю перестраивается, поэтому надо дать ей пример Талантливых детей, чтобы пробудить интерес денебиан к своим скрытым резервам. А ты, — Джефф наклонился и бережно провел рукой по животу Ровены, — сможешь полностью сосредоточиться на нем.

— Если бы я не…

— Ты забеременела ради Дэймии, если помнишь, — продолжил Джефф. — Мама будет от счастья на седьмом небе. А Ян — прекрасный мальчик, он будет несказанно рад, если рядом с ним окажутся племянники и племянницы, с которыми он сможет вволю наиграться.

Ровена тепло улыбнулась, вспомнив этого семилетнего дядю. Ян был самым младшим ребенком Истии Рейвен и первым младенцем, которого Ровена могла понянчить. Она легко представила себе, каким хорошим другом станет он для шестилетнего Джерана, который был слишком занят своей сестрой, четырехлетней Сирой.

— Джеран мог бы играть с Яном, и я уверен, что тот с удовольствием проводил бы с ним время, — заметил Джефф, ненавязчиво проникая в мысли Ровены.

— Джефф… — Ровена хотела что-то возразить, но тот прижал свою ладонь к ее губам.

— Утро вечера мудренее. Пошли спать, родная. — И он, нежно взяв ее под руку, проводил в спальню.

Уже в постели Ровена долго ворочалась, а затем снова позвала:

— Джефф!

— Да?

— Не говори пока об этом Афре, ладно?

— Конечно, дорогая, не раньше, чем ты примешь решение, — чистосердечно обещал Джефф.

Прошла неделя. История о происшествии с Дэймией распространилась по всей Лиге Девяти Звезд, причем в рассказах фигурировали разбившиеся и потерянные навсегда корабли. По мере того как до Ровены доходили все новые слухи, один чудовищней другого, ей становилось все труднее сопротивляться предложению Джеффа.

— Но ведь это неестественно! — жаловалась она мужу однажды вечером. Ее глаза наполнились слезами. — Ну почему я не могу сладить с собственным ребенком?

Джефф ласково погладил ее по плечу.

— Дорогая, ты бы прекрасно справилась, если бы у тебя не было других обязанностей. Но посмотри, сколько у тебя дел! Три чрезвычайно Талантливых ребенка, скоро должен родиться четвертый, сложнейшая работа в Башне ФТиТ…

— Но я не хочу быть как Сиглен…

Джефф с изумлением посмотрел на нее, а затем весело рассмеялся.

— Любовь моя, ты так же похожа на Сиглен, как… Брайан Аккерман на Рейдингера. Когда я думаю о том, как эта женщина подавляла тебя и одновременно баловала, в результате наградив целым букетом глупейших фобий, я всегда поражаюсь, как это тебе удалось стать такой, какая ты есть! — воскликнул Джефф. С видом ярого собственника он заключил Ровену в объятия. — Ты же сама решила не подавлять собственных детей, не доминировать над ними. И действительно, они растут самостоятельными… Беда в том, — добавил он с грустью в голосе, — что ребенок семьи Гвин-Рейвен — это сущее наказание для любого воспитателя!

Ровена только вздохнула в знак согласия.

— А у тебя Целых три таких наказания, а скоро добавится и еще одно. — Джефф бережно погладил ее по животу. — Ты знаешь, Элизара чем-то обеспокоена.

— Да, она что-то говорила о том, что ей не нравятся результаты моих последних анализов.

— Да ну?

— Но Элизара тут же успокоила меня: такое иногда случается. — И Ровена небрежно махнула рукой.

— Было бы лучше, если бы об этом знал и я, — мягко, но настойчиво возразил Джефф. — Тебе известно, как много ты для меня значишь. — Он обнял жену и заглянул ей в лицо.

Она пристально посмотрела на него, а затем, немного поколебавшись, заявила:

— Я хочу взять отпуск! — И прежде чем Джефф пришел в себя от удивления, добавила: — Афра может справиться сам… если ты дашь ему в помощь кого-нибудь для обработки пассажирских лайнеров и супертяжелых транспортов.

Такое предложение выбило Джеффа из колеи. Он притянул Ровену к себе и какое-то время молчал, обдумывая ход ее мыслей и причину, побудившую ее сделать такое решительное заявление. Он знал, как важна для нее работа на Каллисто. Она руководила Башней безупречно. Он как-то прочитал заметки, которые в свое время сделал Рейдингер по поводу ее руководства Башней. А эпизод с альтаирским кораблем был уникален с любой точки зрения. Джефф почувствовал, что, промедлив с ответом, он заставил Ровену чуть-чуть заволноваться.

— Это возможно. Ты имеешь на это полное право. — Улыбаясь, он погладил ее по голове. — Никто из нас. Праймов, никогда не использует даже четверти положенного нам отпуска. Я могу перевести сюда Саггонера и Торшан… — Джефф начертил пальцем на простыне схему перемещения. Потом нахмурился. — Нет, они совершенно незаменимы на Альтаире, и, кроме того, там еще не установлена система заблаговременного предупреждения… Можно призвать на помощь Афре Голли… — Он задумался. Затем, глядя Ровене прямо в глаза, крепко сжал ее руку. — Возможно еще одно решение: мама.

Чувствуя, что Джефф что-то скрывает от нее, Ровена раздраженно покосилась на мужа.

— Твоя мама не может руководить Башней!

— Ты не поняла, — улыбнулся Джефф, скрывая беспокойство, — мама может хорошо воспитывать детей.

— После всех детей, которых ей пришлось воспитывать, ты посадишь ей на шею еще и Дэймию?

— И Джерана, и Сиру. — Джефф был абсолютно серьезен. — Если Дэймия уже научилась телепортироваться, то вскоре и старшие дети научатся. Неужели они позволят младшей сестре опередить себя в развитии!

На лице Ровены отразилось страшное волнение.

— Но Денеб так далеко… — слабо запротестовала она. Внезапно она легко ткнула его кулаком в живот. — Ты — хитрый упрямец! Ты притворялся, когда рассуждал о том, кого пришлешь на помощь Афре. С самого начала ты планировал отправить наших детей на Денеб! Став Праймом Земли, ты делаешься похожим на Рейдингера. Тебе прекрасно известно, что станция работает лучше всего под моим руководством… даже если меня по утрам и выворачивает наизнанку.

Джефф деликатно кашлянул:

— По правде говоря, самой высокой производительности станция достигла тогда, когда на ней работал я.

Ровена посмотрела на него недоуменно.

Джефф пожал плечами:

— А ты могла бы стать Прайм Земли!

— Джефф! — рассмеялась она и тут же набросилась на него.

Они начали было в шутку бороться, но внезапно Ровена со стоном отстранилась от мужа.

— С тобой все в порядке? — взволнованно спросил Джефф, увидев, как побледнело лицо Ровены.

Она небрежно кивнула.

— Наш малыш решил повеселиться вместе с нами.

— Я вызову Элизару, — непререкаемым тоном заявил Джефф. — А дети отправятся на Денеб. — Ровена собралась было что-то возразить, но он одним жестом заставил ее замолчать. — Эта беременность протекает непросто, и я не хочу рисковать твоей жизнью.

Элизара прибыла так быстро, что Ровена сама испугалась, хотя и считала, что Джефф перестраховывается. Врач тут же успокоила их, заявив, что ребенок не испытывает ни малейшего стресса.

— А вот у тебя, Ровена, появился так называемый диабет беременных. Я дважды перепроверила результаты твоих последних анализов.

— Диабет? — Джефф тяжело опустился на кровать рядом с женой и обнял ее, как будто его нежность могла заставить болезнь исчезнуть.

— Это часто бывает во время беременности, хотя обычно проявляется во время первой или второй. Но после рождения ребенка диабет быстро проходит.

— Элизара говорила и одновременно готовила все необходимое для инъекции. –

Это лекарство сбалансирует уровень сахара в крови.

— Но я всегда была такой здоровой. Все мои предыдущие беременности проходили довольно легко… — Ровена была по-настоящему изумлена.

— А на этот раз все по-другому, — кивнула Элизара. — Ты должна лучше следить за своим питанием и нагрузкой во время работы. Стрессовые ситуации необходимо сократить до минимума, иначе и тебе и ребенку будет нанесен непоправимый вред. — Она повернулась к Джеффу: — Я знаю, что Каллисто — важнейшее звено в сети ФТиТ, но вынуждена настаивать на том, чтобы рабочее время Ровены было сокращено до минимума.

— В данных обстоятельствах это разумно, — согласился Джефф и телепатически сообщил об этом Афре и Брайану Аккерману.

Элизара уловила это сообщение и посмотрела Ровене прямо в глаза.

— С сегодняшнего дня, Ровена.

Та кивнула, так как была не в состоянии больше скрывать всю свою накопившуюся усталость. Откинувшись на подушки, она расплакалась.

— Ох, Джефф, мне так жаль…

— Жаль? Чего? — Джефф обнял жену, с тревогой глядя на ее слезы. — Это не твоя вина, дорогая. Подумай о том, что немного найдется беременных женщин, способных одним своим сознанием удержать тысячетонный корабль, дабы не дать ему бесследно исчезнуть во Вселенной. Я не упоминаю о более мелких критических ситуациях, которые тебе приходится преодолевать каждый день. — Поняв, что его сочувствие не утешает Ровену, он лукаво улыбнулся:

— И кроме того, если бы ты позволила зачать нашего ребенка должным образом… — Джефф попытался немного поддразнить жену.

Она резко перестала плакать и повернулась к нему.

— Ты не можешь обвинять меня одну! Твое семя остается твоим семенем, каким бы путем я его ни получила… — сердито начала она, но, уловив шутливые нотки в голосе мужа, рассмеялась. — Ладно. Я сделала это сама, за что и расплачиваюсь! Это моя ошибка. Но ты ведь не мог мне помочь. А Дэймия такая заботливая девочка, посмотри, как она обращается с Плутом и куни…

— Раскрашивает их в разные цвета…

— Но она же потом их почистила. Просто ей хочется того, что уже есть у Джерана и Сиры: брата или сестренку, чтобы заботиться и вместе играть.

— И ты решила поступить по-своему. Не будем обсуждать это сейчас. — Джефф нежно прижал ее к себе. — Мы все проследим за тем, чтобы ты как можно больше отдыхала, гуляла и ни о чем не беспокоилась.

— А дети? — почти со страхом последний раз спросила Ровена, хотя уже поняла, что решение Джеффа бесповоротно.

— Они отправятся на Денеб. Я уже переговорил с мамой, у нее есть некоторые идеи насчет того, как можно было бы решить все наши проблемы. — Затем он многозначительно посмотрел на супругу. — А ты должна дать себе большой перерыв, прежде чем снова решишь попросить у меня — вежливо и как это положено — очередного ребенка…

— Разумеется, дорогой! — отозвалась Ровена, глядя на него ясными честными глазами.

…Афра поравнялся с Джеффом Рейвеном, затем к ним присоединился Брайан Аккерман.

— С ней все будет в порядке?

— Элизара уже рассказала тебе? — спросил Джефф и открыл Афре подлинную причину беспокойства, которую он так тщательно скрывал от Ровены. — Ей нужно поддерживать сбалансированный обмен веществ. Элизара поговорила со мной перед тем, как отправиться обратно в клинику. Дело в том, что Ровена не выдержала необходимый промежуток между двумя беременностями, достаточный для того, чтобы метаболизм стабилизировался. Но если мы снизим ее нагрузку и будем контролировать ее эмоции, с ней все будет в порядке.

— А как насчет следующей беременности? — скептически поинтересовался Аккерман.

Джефф кивнул.

— Будем надеяться на лучшее. Сейчас уже ничего нельзя сделать, но после родов я организую курс лечения, который предотвратит повторное возникновение этой болезни.

На лице Аккермана ясно читалось сомнение.

— Мне кажется, что следующая беременность вызовет уже хронический диабет.

— Да, такое бывало прежде, — подтвердил Джефф, — но Элизара заверила меня, что сейчас ситуация изменилась. — Он пристально посмотрел на них. — Дети отправляются на Денеб. Нам нужно организовать их отправку как можно скорее.

— Это нужно сделать очень аккуратно, — заметил Афра. — Мы с Брайаном можем провести транспортировку хоть сегодня.

— Конечно, — отозвался Брайан, размышляя о том, почему это ему предлагают участвовать в этой операции. Должно быть, у Афры есть на то причины.

— Честно говоря, я не знаю, как сообщить об отлете Дэймии, — вздохнул Джефф. — В последнее время малышка несколько подавлена.

— Я больше удивился бы, если бы она чувствовала себя иначе, — ответил Афра. — Как тебе удалось уговорить Ровену отправить детей на Денеб?

— Помог случай с альтаирским кораблем. А кроме того, она осознала, что может потерять ребенка, если не будет беречь себя, — сказал Джефф. — Но мне не хотелось бы, чтобы Дэймия каким-то образом связала свое непослушание с их отправкой на Денеб.

— А почему она должна связывать эти события? Ведь Джеран и Сира отправляются вместе с ней, — возразил Афра. — Объясни ей, что Ровена больна; Дэймия наверняка и сама чувствует это. Возможно, Джеран и Сира тоже. Они хотя и поглощены собой, но остро реагируют на то, что происходит рядом с ними.

— Да, это действительно так.

Джефф знал от Тани, как были взволнованы Джеран и Сира происшедшим с альтаирским кораблем. Они почувствовали, что Дэймия попала в беду. Теперь они по собственной инициативе вовлекали ее в разные игры в детском саду.

— Когда? — спросил Джефф, приняв решение.

— Сегодня, — быстро ответил Афра.

— Не слишком ли преждевременно? — забеспокоился Джефф, представив себе реакцию Ровены на такую спешку.

— Истия уже приготовилась и ждет, — заметил Афра.

У Джеффа сложилось впечатление, что Афра о чем-то договорился с Истией за его спиной. Он вздохнул, вспомнив о всех проблемах, решить которые требовалось на Земле, и согласно кивнул:

— Ладно. Сделаем это сегодня.

Дэймия старалась вести себя хорошо в течение целых двух дней. Таня забирала ее из дома каждое утро и отводила в садик, потому что мама Дэймии очень устала, плохо себя чувствует и весь день лежит в постели. Может быть, что-то случилось в Башне? Раньше мама никогда не оставалась дома так долго. Кроме того, папа просил Дэймию вести себя тихо, и Дэймия вела себя так даже в детском саду. Время от времени она смотрела на Таню, чтобы убедиться в том, что та видит, как Дэймия хорошо себя ведет.

Она вовсе не хотела никому причинять беспокойства. Она сама очень испугалась, когда корабль неожиданно стал проваливаться в пустоту. Ее путешествия всегда были такими приятными! Потом Дэймия поняла, что каким-то образом в этом замешана ее мама, и просто испугалась, что та очень сильно на нее рассердилась. Поэтому она и позвала на помощь Афру. Пусть он все объяснит маме, и снова все будет хорошо. Но так не получилось, и потому Дэймия злилась на Афру за то, что он не смог сделать все как следует.

«Дэймия!» — кто-то позвал ее.

Афра! Это же Афра! Она обернулась и закричала вслух:

— Афра! — Она знала, что не должна разговаривать мысленно, а только вслух, но не смогла удержаться от маленького, полного надежды эха: «Афра!»

Афра наклонился и обнял малышку.

— Ты пришел поиграть со мной, потому что я вела себя очень хорошо! — радостно закричала Дэймия. Она в счастливом ожидании смотрела на него и уже придумывала игру, в которую они будут играть.

— Таня сказала, что ты на самом деле вела себя замечательно, — подтвердил Афра. — Поэтому мы можем с тобой во что-нибудь поиграть, пока я буду с тобой разговаривать…

Довольная Дэймия схватила его за палец и потащила в свой угол.

— Давай поиграем в станцию. Я буду Прайм, а ты — мой первый помощник.

— Первый помощник! — Афра хмыкнул, сел на пол и, скрестив ноги, отвесил ей шутливый поклон. — Твое желание — для меня закон.

Дэймия сердито покосилась на него.

— Афра!

— Что?

Девочка погрозила ему пальцем.

— Играй как следует.

Афра кивнул и подготовил для транспортировки несколько игрушечных коров, кошек и небольшую кучку ракушек. Они провели три отправки, прежде чем Афра решил, что она уже достаточно расслабилась.

— Где следующий груз? — недовольно спросила Дэймия.

— А ты не хотела бы сама побыть грузом? Настоящим, таким, как те, которые ты видела на станции?

Дэймия заколебалась. Она не была уверена в том, что и теперь хочет играть в капсулах.

— У тебя будет настоящий рюкзак, куда ты сможешь сложить все необходимое для путешествия.

— Путешествия?.. — повторила Дэймия. Она знала, что может полностью доверять Афре. Если он сказал, что ей нужно стать настоящим грузом…

— Джеран и Сира отправятся вместе с тобой.

А вот этому Дэймия не обрадовалась. Они так плохо относились к ней, не хотели вместе играть… хотя последние два дня и пытались поладить с сестрой.

— А ты полетишь с нами? — спросила девочка, с надеждой глядя на Афру. Тот отрицательно покачал головой. — Тогда я тоже не полечу!

— Но тебя пригласила твоя бабушка. Она тебе очень понравится.

Внезапно Дэймия поняла, что Афра разговаривает с ней всерьез. Она кинулась к нему и крепко обняла за шею.

— Я хочу с тобой!

Афра осторожно высвободился из ее объятий и бережно поставил на пол. Наклонившись к девочке так, чтобы можно было смотреть ей прямо в глаза и усиливать свои мысли, он произнес:

— Дэймия, тебе необходимо совершить это путешествие. — Он постарался, чтобы его голос звучал мягко, но очень убедительно. — Бабушка приготовила для тебя столько интересного! — Он пытался не обращать внимания на недовольные гримасы девочки. — У тебя там есть двоюродные братья и сестры твоего возраста… Вы будете вместе играть… Мне кажется, что ты будешь среди всех заводилой.

— Правда? — Такая перспектива показалась Дэймии весьма захватывающей. На Каллисто среди детей она была самой младшей, и ей не приходилось быть заводилой ни в одной игре.

— У вас будет для игр целая планета, а не жалкая кучка куполов, маленькая игровая площадка и сырые туннели.

— Но мне они нравятся…

— Потому что ты не видела пока всей прелести настоящей планеты, которую твой дядя Ян…

— Дядя? — Она сморщила нос.

— Да. Дядя Ян. Ему семь лет.

— Он старше Джерана, — разочарованно протянула она. — А кто моего возраста?

Афра рассмеялся. Он не удосужился расспросить Истию о таких подробностях.

— Там так много детей, что я позабыл, кто есть кто и кому сколько лет. Твоя бабушка Истия познакомит тебя со всеми. Она ждет вас на Денебе. Там жил твой папа, когда был маленьким.

— Я остаюсь здесь, — внезапно объявила Дэймия, скрестив руки на груди, чтобы подчеркнуть твердость своего решения.

— А какие игрушки ты возьмешь с собой? — невозмутимо спросил Афра, осматривая детскую комнату.

— Скажи, почему я не могу остаться здесь?

Афра подумал и решил выдвинуть последний аргумент.

— Ты же знаешь, как плохо чувствует себя твоя мама?

Дэймия кивнула с серьезным выражением лица.

— Потому что у тебя скоро появится брат.

— Брат? У меня? — Лицо Дэймии прояснилось.

Афра важно кивнул.

— Только не говори маме, что я тебе сказал об этом.

— А он будет играть со мной?

— Конечно, — ответил Афра. — А ты будешь любить его?

Но Дэймия не стала связывать себя поспешным обязательством.

— Он будет играть со мной, как Джеран с Сирой?

— Все зависит от тебя, — ответил Афра. — Если ты будешь его любить, он будет с тобой играть.

— Я буду любить его! — взволнованно заявила Дэймия. — А когда я увижу его?

— Ну, он еще не родился…

— Ты хочешь сказать, что он у мамы в животе?

Афра кивнул.

— И ей нужно еще выпустить его?

Афра снова кивнул.

— И мы поэтому отправляемся к бабушке? Но почему ты сразу не сказал мне?

Афра сам удивлялся этому, так как он давно уже убедился в стремительном развитии девочки.

— Ты забыла, мы играли с тобой в станцию? — Он решил немного поддразнить Дэймию. — Давай соберем игрушки.

— А у моих двоюродных братьев и сестер разве нет игрушек?

— Но ты ведь захочешь показать им свои?

— Конечно, если они будут играть со мной, — весело ответила девочка.

Однако когда пришел момент пристегнуть ремни в персональной капсуле, настроение Дэймии резко ухудшилось.

— Я не хочу улетать одна! — крикнула она Афре.

Джефф Рейвен стоял рядом, плотно сжав губы.

— Папа, уговори Афру полететь вместе со мной!

— Нет, малышка, — мягко сказал ей Афра, — я должен остаться здесь и помогать твоей маме. — Он поднял ее, посадил рядом с Джераном и Сирой на сиденье в капсуле и начал пристегивать ремни, не обращая внимания на отчаянные попытки Дэймии вырваться из его рук.

— Я не хочу лететь! — заявила она.

«А как насчет твоего младшего брата?» — спросил Афра.

«Не хочу никакого брата! Хочу остаться с тобой!» — подумала она в ответ, и сила ее мысленной энергии поразила Афру.

Этот «шум» привлек внимание Ровены, которая тут же телепортировалась на место отправки ее детей.

— Что случилось? Что здесь происходит? — поинтересовалась она. Но тут же заметила табло, и глаза ее расширились от волнения. — Джефф! Не сейчас! Это слишком быстро!

— Дорогая, тебе нужно отдыхать.

— И ты даже не дашь мне возможности попрощаться? — вспыхнула Ровена.

Джефф взял ее руки в свои и мягко сказал:

— Ты не прощаешься. Ты желаешь им счастливого пути. Дети всего лишь отправляются на Денеб, к бабушке. Ты можешь услышать их в любой момент.

— Джефф! — начала она, но потом увидела Афру. — Ты? Ты тоже здесь?

— Ровена… — Афра протянул к ней руки.

— Нет!

— Мамочка! — запищала Дэймия, пытаясь выскользнуть из ремней.

— Как ты мог, Джефф?! — выдохнула потрясенная Ровена.

Внезапно Дэймия переместилась из капсулы на руки Афре. Глаза Ровены выражали ужас, когда она увидела, что ее младшая дочь исчезла, а потом появилась на руках капеллианина. С изумлением она посмотрела на Джеффа.

— Она проделала все блестяще, не так ли? — спокойно спросил Рейвен. — А если бы она снова появилась в вакууме?

Ровена моргнула, облизала пересохшие губы, не в силах произнести ни слова.

«Дэймия, скажи маме «до свидания», — попросил Афра так, чтобы его могла слышать только девочка. Его слова звучали твердо. Он поднес ее к родителям.

«А моему братику?» — спросила Дэймия, и Афра понял, что она пытается оттянуть время отправления.

«Только очень тихо», — предупредил он девочку.

Все еще находясь у него на руках, Дэймия обняла Ровену за шею.

— Я буду послушной девочкой, мама, — пообещала она, прижимая свой губы к щеке Ровены. — И буду хорошей сестрой моему брату.

Ровена обняла ее, пытаясь пересилить боль расставания. Даже небольшая слабость, проявленная ею, могла разрушить все приготовления к полету.

— Дэймия, дорогая, я буду рядом, всего лишь на расстоянии мысли.

— Даже в Башне? — обеспокоенно поинтересовалась Дэймия.

На мгновение Ровена прикрыла глаза.

— Моя радость, обещаю тебе, пока ты будешь на Денебе, можешь говорить со мной, даже когда я в Башне.

— Ух ты! — радостно улыбнулась девочка. — С папой тоже?

— Конечно. Но ты должна помнить о том, что разговаривать долго, когда мы заняты на работе, мы не сможем.

— Афра!

— Я слышу на таком большом расстоянии не так хорошо, как твои родители, но я тоже буду прислушиваться изо всех сил.

— А я позову тебя очень сильно.

Потом она попыталась освободиться из рук Афры. Он почувствовал это и выпустил девочку. Она подбежала к матери, прижалась к ее животу и сказала: «Я буду самой лучшей в мире сестрой!» Ее лицо излучало такую радость, какой Афра не видел с тех пор, как она была младенцем.

К своему удивлению, Афра понял, что ни Джефф, ни Ровена не слышали данного Дэймией обещания. Он ощутил огромное облегчение при мысли о том, что скоро Дэймия будет находиться далеко от опасностей, подстерегающих ее под куполами станции Каллисто.

— Ну вот, — воскликнул он, беря инициативу в свои руки, — сейчас мы устроим тебя как следует! — Он поднял Дэймию на руки, усадил в капсулу и стал пристегивать ремни.

— Когда же мы наконец отправимся? — выразил нетерпение Джеран, ревниво наблюдавший за разыгравшейся перед его глазами сценой.

Сира бросила на Дэймию быстрый взгляд.

— Как только я почувствую себя лучше, мы с папой прилетим к вам… — начала Ровена, но мысли ее путались, и Афре пришлось телепатически подсказать: «…и посмотрим, как ты освоишься среди своих новых друзей…»

Ровене захотелось высказать Афре все, что она думает о нем и его участии в отправке ее детей На далекий Денеб.

— Афра, а ты прилетишь ко мне? — обеспокоенно пролепетала Дэймия.

— Конечно, — ответил он, — мы же не доиграли с тобой в станцию, не так ли?

Но когда капсула закрылась, Дэймия снова стала протестовать.

— Нет! Нет! — кричала она приглушенным голосом.

«Дэймия!» — Джефф был готов к такому повороту событий. Он так сильно сжал сознание девочки, что она почти без сил откинулась на сиденье.

«Афра! Афра! Я хочу остаться! Я буду хорошо себя вести. Ну пожалуйста…»

«Подготовить генераторы!» — скомандовал Джефф.

«Афра!»

Генераторы загудели. Звук их становился все выше и выше.

«Веди себя хорошо, моя дорогая!» — Афра чувствовал ее страх, как льдинку в собственном сердце, но он решительно настроился не слушать просьбы девочки и сейчас пытался скрыть от себя ощущение предательства, которое испытывала к нему Дэймия.

«А-а-а-ф-ф-ф-р-р-р-а!»

Вой генераторов поднялся до свиста. Капсула исчезла. Постепенно генераторы затихли.

«Они уже здесь! — спокойно сообщила Истия издалека. — Бог мой, как она плачет!»

Афра прерывисто вздохнул.

Ровена, горько рыдая, бросилась к Джеффу на грудь.

— Я предала их! — плакала она.

— Ты не одинока в этом чувстве, — вздохнул Джефф, обратив внимание и на измученный вид Афры. — Мы все чувствуем это, ты же знаешь.

— О, Джефф! — Внезапно Ровена подняла голову, ее лицо сияло, несмотря на текущие по нему слезы. — Я слышу ее! Я все еще слышу ее!

Афра отвернулся.

— А я нет! — И он телепортировался в свою одинокую квартиру, где из каждого угла ему слышался лепет Дэймии.

Денебу понадобилось почти семь лет, чтобы прийти в себя после нашествия жуков. Кроме стремительно развивающегося Сити — главного города планеты — на Денебе появилось еще два города-гиганта — Риверсайд и Уайтклифф. Это были морские порты, расположенные недалеко от мест интенсивной разработки полезных ископаемых на соседних континентах. Дороги на Денебе еще предстояло проложить, и основная часть торговли шла по морю, а железные дороги соединяли между собой только небольшие поселения, расположенные вдоль берегов.

Башня Денеба находилась на том же самом месте, где Ровена восстановила ее много лет назад. Здесь же рядом располагалась и усадьба, в которой жили Истия Рейвен и весь клан Рейвенов. Небольшой домик, чудом уцелевший после бомбардировки жуков, окружали пристройки, появлявшиеся по мере роста семьи Рейвенов. Между постройками раскинулся большой сад — прекрасное место для игр. Усадьба занимала просто огромный участок земли: слева громоздились холмы, на горизонте темнел лес, справа тянулись поля. Вдали виднелся Сити.

С тех пор как переселенцы покинули Землю, они многому научились. Колонисты испытывали большую тягу к земледелию. Леса были объявлены заповедными территориями и кислородными резерватами, добыча полезных ископаемых велась исключительно туннельным способом, если нельзя было применить микроорганическую технологию, а самое главное — для перелета на средние и большие расстояния использовались только бесшумные флиттеры, заменившие собой гораздо более вредные двигатели внутреннего сгорания. На более короткие расстояния денебиане передвигались с помощью маленьких коренастых пони, небольшие стада которых в поисках пропитания свободно паслись на полях и лугах всей планеты.

Денеб, как и все остальные колонии, начал свое существование отягощенный огромным долгом по причине высоких затрат при первичной колонизации планеты. Поэтому приходилось всеми силами налаживать экспорт товаров и ограничивать импорт. Лучшими экспортными товарами были те, которые имели максимальную цену и могли быть транспортированы с наименьшими затратами. Уникальные и высококачественные изделия, предметы искусства — все это прекрасно подходило для экспорта. Особые знания или новые полезные технологии, запатентованные на родной планете и затем экспортируемые в колонии, встречались крайне редко. Великое инженерное решение на одной планете часто оказывалось совершенно неприменимым на другой. Кроме того, колонии пополняли свои денежные запасы экспортом сырья и полезных ископаемых, которые, хотя и были ценными, требовали больших затрат на перевозку.

Таланты, особенно те, которые могли переправлять грузы через бездну космоса, имели величайшую ценность для планеты. Таких было мало, и они требовались везде. Талант-геолог мог за долю секунды обнаружить точное место залегания богатых рудных запасов и дистанционно их проанализировать, на что обычной команде понадобилось бы миллион кредитов и годы времени. Специалист по электронике буквально чувствовал неполадки в сети, избавляя от долгой работы бригаду техников.

Клан Рейвенов мог похвастаться целым созвездием Талантов. Но до тех пор, пока Вторжение не заставило вспомнить об уникальных возможностях, их природные способности оставались неразвитыми. Ровена первой отыскала несколько Талантов, когда ей потребовалось восстановить Башню после травмы Джеффа. Замечательными медицинскими способностями отличались Асаф и сестра Истии — Ракелла. Сарджи обладала уникальным чутьем на металлы, используя его в крупнейшей на Денебе компании по добыче ископаемых, приносившей немало денег в казну Денеба. Морфану сделала все возможное, чтобы полностью развить свой кинетический Талант, в результате успешно пройдя тестирование в качестве Т-3. Сейчас она принимала большинство из доставляемых через ФТиТ грузов, хотя нередко ей нужна была помощь. Бессева владела телепатией, хотя и на ограниченном расстоянии.

Из всех Талантов, не подучивших должного развития, самым сильным была Истия. Она знала, что занимается слишком многим, чтобы достичь совершенства в чем-то одном. Поэтому, чтобы доставка ее внуков на Денеб прошла как можно безопаснее, она собрала в Башню все Таланты планеты. Она так крепко вцепилась в сознание Морфану, когда та принимала капсулу с Каллисто, что той пришлось даже легонько стукнуть ее по лодыжкам, дабы ненадолго отвлечь слишком пристальное внимание.

Но и без Таланта любой с легкостью бы услышал рыдания Дэймии и суровые упреки Джерана и Сиры, сыпавшиеся на голову их младшей сестры.

— Ну чего ты плачешь? Ты же в полной безопасности. Это из-за тебя родители отправили нас сюда!

«Нет! Не из-за меня! Не из-за меня!!!» — ментальные вопли Дэймии были ничуть не тише голоса.

«Ты не прав, мой Джеран. Это я, ваша бабушка, пригласила вас к себе в гости на Денеб. — К радости Истии, плач Дэймии немного ослаб. — Я очень долго уговаривала ваших родителей, чтобы они разрешили вам это путешествие. Надеюсь, вы будете вести себя хорошо? Или мне отослать обратно пони, которых я привела с собой, чтобы вы поехали на них домой?»

«Пони?» — переспросила Дэймия. Она еще понемногу всхлипывала.

«Пони? — заинтересовалась и Сира. — Какие пони? С которыми все время играет Дэймия?»

Мысли ее носили откровенно насмешливую окраску, а та, которую она послала Джерану, заставила Истию ощутить беспокойство. Связь между старшими детьми была гораздо сильнее, чем она и Афра могли предположить.

«Почему бы вам всем не вспомнить о хороших манерах и не улыбнуться? А, Дэймия? Я всем рассказывала, как прекрасно у меня воспитаны внуки. Не разочаровывайте меня. — Истия использовала подход, который безотказно действовал в ее общении с собственными детьми. — Вы готовы?»

Она подала знак своему сыну Яну, чтобы тот подошел к ней. Мальчишка просто подпрыгивал на месте от нетерпения увидеть своих племянниц и племянника. Он был самым младшим в семье, и ему нравилось представлять себе, как он будет руководить кем-нибудь так же, как его старшие братья и сестры командовали им самим.

Крышка капсулы поднялась. Истия с облегчением увидела, что хотя Дэймия и не улыбается, она все же пытается это сделать. Глаза девочки округлились от любопытства.

— Добро пожаловать на Денеб, — подал свою реплику Ян. Он поочередно осмотрел всех троих. — Меня зовут Ян. Я — ваш дядя. — Мальчик говорил серьезно, но было видно, что он еле сдерживает смех, Он продолжал свое тщательно отрепетированное приветствие. — А это Морфану, которая телепортировала вас сюда, а это ваша двоюродная бабушка Ракелла, а…

— Пони? — перебила его Сира, обвиняюще глядя на Истию. — Вы обещали пони…

— Конечно, обещала, — мягко согласилась Истия, когда Ян в растерянности оглянулся на нее. Он не представил еще и половины из тех, кого должен был представить. — Как и обещано — пони. — И она кивнула Яну.

Широко улыбаясь, поскольку ему так быстро представился случай показать себя, Ян «позвал» пони, которые мирно щипали травку, пробивавшуюся между плитами на площадке. Они послушно потрусили к нему, а дети, которые все еще сидели в капсуле, выпучив глаза и открыв рты, смотрели на этих маленьких лошадок.

Дэймия пулей выскочила из капсулы, за ней тут же высыпались Джеран и Сира. Дэймия остановилась прямо перед первым пони и, дрожа от любопытства, стала рассматривать его соломенную гриву и хвост, шкуру цвета пива, аккуратные копытца и блестящие карие глаза.

— Протяни ему руку, только сожми ладонь, чтобы он не мог ухватить тебя за палец. Пусть он тебя понюхает, — проинструктировал девочку Ян.

— А как зовут этого? — спросила Сира, протягивая руку к светлой кобылке, которая стояла рядом с ней.

— А этого? — поспешил вставить Джеран, который хотел получить ответ на свой вопрос раньше, чем Сира.

— Твою кобылку, Сира, зовут Птичка, а твоего мерина — Джеран, Кузнечик,

— ответил Ян, явно наслаждаясь своей ролью.

«Если бы Афра рассказал им о пони, Джефф, — заметила Истия своему сыну в тот день поздно вечером, когда внуки ее уже были уложены спать, — с отправкой не возникло бы никаких трудностей».

«Я и забыл, что тебе все еще приходится возиться с этими несчастными животными, — грустно отозвался Джефф, который прекратил кататься на пони, едва научившись аккуратно телепортироваться. — Афра вздохнет с большим облегчением. Он уже предлагал послать вам парочку куни, чтобы Дэймия не чувствовала себя слишком одинокой».

«Спасибо, не надо. Здесь достаточно живности, о которой нужно заботиться. Мне, по правде говоря, пришлось приложить немало сил, чтобы убедить Дэймию лечь спать в кровати, а не в конюшне рядом с Юпитером».

Джефф хмыкнул:

«Юпитер?»

«Вот именно, Дэймия была так рада этому! Она необыкновенно чувствительна ко всему окружающему, правда? Как бы то ни было, ты можешь успокоить Ангарад и сообщить ей, что все в порядке».

«Хорошо, но я, наверное, не буду упоминать о том, что на смену ей пришли коротконогие производители навоза».

Ровена уже знала, что дети благополучно прибыли на Денеб, но устроила ему и Афре такую бурю по поводу того, что они практически насильно похитили у нее детей, что Джефф решил не рисковать, чтобы не спровоцировать еще один шторм. Ровена спала сейчас более крепко, чем когда-либо на протяжении многих последних месяцев. Он не хотел говорить об этом матери, но был рад видеть, настолько эффективно подействовало снятие с ее плеч груза материнских забот.

«Эти коротконогие производители навоза — лучшее лекарство для детей, которые еще не обжились на новом месте. Дэймия уже через пять минут нашла полное взаимопонимание с Юпом. Сира не больно-то обрадовалась эффекту, который долгая езда верхом произвела на ее нежную попку, но Бессева тут же помогла ей, смазав подходящей мазью. Джеран выглядит ужасно напыщенным. Временами он бывает так похож на твоего отца!»

Джефф снова хмыкнул, так как хорошо знал, что имеет в виду его мать.

«В таком случае остается только надеяться на то, что он исправится к тому времени, когда мне удастся его навестить».

«Подожди немного! Ангарад действительно нельзя сейчас путешествовать — для нее это слишком большой стресс. И дайте детям как следует устроиться на новом месте. Родри и Ян сняли полдюжины пленок, завтра я передам их Морфану, чтобы она телепортировала их вам. Это должно вас обоих успокоить».

«Конечно, мама, я не могу найти подходящих слов, чтобы отблагодарить тебя за такое беспокойство».

«Ладно, у меня есть на это свои причины».

Но когда Джефф попытался выведать что-нибудь в ее сознании, Истия не позволила ему сделать это.

Бессева, заметив самодовольную улыбку Истии, посмотрела на нее, вопросительно подняв брови.

— Я успокоила озабоченного папашу, сообщив, что его малыши спокойно спят в своих кроватках, — пояснила Истия и, как обычно, слегка улыбнулась.

— Нам надо будет получше присматривать за младшенькой, — заметила Бессева, — у нее такая ментальная сила!

— Гм-м, действительно.

— Но, Истия, не маловаты ли они еще?

— Вовсе нет, — резко ответила Истия. — У них меньше запретов.

— И они чаще будут попадать в разные неприятные ситуации.

— Бессева, нам нужно развивать наши собственные Таланты, а для этого необходим явный Талант. Один слепой никогда не поведет другого в нужном направлении.

— Но они еще совсем дети! — повысив голос, запротестовала Бессева, и Истия ментально приказала ей замолчать.

В уголке неподалеку Ян трудился над седлом для своей племянницы, обильно втирая в него мыльную воду, чтобы кожа стала мягче.

— Наша малышка будет вести их за собой, — завершила мысль Истия с особым блеском в глазах.

— Следующий твой шаг, Истия Рейвен, никогда не угадаешь наперед.

— Как раз наоборот: каждый мой следующий шаг логично вытекает из предыдущего, а потому легко предсказуем, — ответила Истия. — А если завтра все пойдет так, как я предполагаю, то сегодня ночью мне необходимо выспаться как следует. — Она глубоко вздохнула. — Почему это у детей всегда избыток энергии, которая так нужна нам, пожилым людям?

— Ха! — фыркнула Бессева, ясно показывая этим, что считает подобную жалобу безосновательной.

Лежа в своей новой кроватке, в которую девочку уложила ее удивительная бабушка, Дэймия все еще перебирала в уме те удивительные вещи, которые произошли после того, как капсула открылась. Находиться на Денебе оказалось гораздо приятнее, чем слушать, как папа рассказывает об этом. И почему он никогда не упоминал, что на Денебе водятся пони? Она вздохнула и, чтобы убедиться, что с ним все в порядке, мысленно прикоснулась к сознанию Юпитера. Он уже поел и лениво помахивал хвостом, отгоняя ночных насекомых от себя и от Птички. Теперь он собирался уснуть.

Сознание Юпитера было таким же сонным, как у Плута, когда он сворачивался клубком у нее на кроватке. Скучает ли Плут по ней?

Теперь ему не с кем будет спать. От грусти у девочки сжалось горло. Бедный Плут! Может быть, хотя бы сегодня папа разрешит ему поспать в ногах на их кровати, когда ей так не хватает чьего-то успокаивающего присутствия.

— Ммррроу? — раздалась под дверью чья-то просьба.

Здесь у Дэймии была настоящая кровать, без бортиков. Она вылезла из-под одеял и открыла дверь.

— Мрррр!

— Кто это? — сонно спросила Дэймия. Большой рыже-белый кот прошествовал в комнату и принялся тереться об ее ноги. — Ой, какой ты красивый! — Она подняла его, хотя животное доходило ей почти до пояса, в очередной раз используя кинетическую энергию и в своем желании добиться нужного ей результата не понимая, что она делает. — Вот так, — сказала она, укладывая его у себя в ногах. — А теперь ты будешь лежать здесь и создавать мне компанию, слышишь? Может быть; и у Плута хватит ума пойти сегодня ночью к Афре, если папа не разрешит ему спать в их комнате.

«Точно, — подумала она уверенно, снова забираясь под одеяло, — Плут пойдет к Афре и не будет чувствовать себя таким же одиноким после моего отъезда».

Дэймия затихла, и кот свернулся клубком в ее ногах. Его мурлыканье, так же как раньше мурлыканье Плута, очень быстро заставило ее уснуть.

Совершенно измученный эмоциональными бурями этого дня, Афра просто-таки рухнул на кушетку. Он покормил куни, и те убежали в туннели на ночную охоту за червяками и насекомыми. Жаль, сегодня он был бы очень рад их обществу. Капеллианин очистил свое сознание от посторонних мыслей и вновь попытался дотянуться до Денеба, через восемнадцать световых лет, и вновь ему не удалось уловить даже малейший проблеск мыслей Дэймии.

«Должно быть, она уже спит, — подумал он. — Пора и мне на боковую».

Неожиданно он услышал, как кто-то протискивается сквозь лаз в дверях, проделанный им для кошек. Через секунду этот кто-то подпрыгнул и с такой силой приземлился у Афры на груди, что он чуть не хрюкнул.

— Плут»? Что ты здесь делаешь?

Никогда раньше в присутствии Афры Плут не мурлыкал так громко, и никогда раньше он не проявлял такой решимости устроиться спать верхом на Афре. Это выглядело так, будто…

— Это Дэймия сказала тебе, чтобы ты пришел ко мне? — задумчиво спросил Афра. — Или просто ты тоже скучаешь по ней и пришел сюда, чтобы поискать ее здесь?

То, как корабельный кот прыгнул на него, ясно указывало, что он не искал никого, кроме Афры. Раскинув задние лапы на бедрах у Афры, а передние — на его груди, Плут решительно ткнулся мордой прямо в лицо хозяина квартиры. Потом, уставясь своими желтыми глазами в желтые глаза Афры, Плут решительно заявил: «Мяу!»

После чего, уверенный в том, что вопрос решен, Плут спрыгнул на пол и выжидающе посмотрел на Афру перед тем, как удалиться в направлении спальни. Капеллианин увидел, как он устраивается на кровати с таким видом, будто хочет сказать: «Я здесь, и здесь я и останусь…»

— Ты совершенно прав. Плут. Сейчас я к тебе присоединюсь.

«Спокойной ночи», — бросил он напоследок через всю Вселенную в направлении Денеба.

Он не думал, что сможет уснуть, во всяком случае не с тяжелым пушистым комом в ногах, но общество Плута как-то успокоительно подействовало на него, и он все же заснул.

В школу, куда Истия отправила детей, ходило очень много мальчиков и девочек одного с Дэймией возраста, потому что на Денебе не было детских садов для дошкольников. Дэймия не могла знать, что Денеб переживает так нужный ему пик рождаемости, но поняла, что Афра говорил ей правду. Уже через несколько минут Дэймия оказалась за маленьким столиком рядом с зеленоглазой белокурой девчушкой по имени Алла, мальчиком, сидевшим с важным видом, которого звали Йорг, и рыжеволосой веснушчатой Дженфер, которая все утро улыбалась. Как Афра ей и обещал, здесь нашлось очень много детей ее возраста. Все они сидели за маленькими столиками в светлой комнате, вдоль стен которой тянулись ряды полок, уставленных игрушками, книгами и коробками. Дэймия просто умирала от желания открыть их. Но Алла, Йорг и Дженфер спокойно сидели за столом, поэтому Дэймия тоже заставляла себя сидеть, как бы сильно ни хотелось ей поиграть с теми чудесными вещами, которыми, видимо, были заполнены коробки. Девочка «проверила» одну из них и выяснила, что та набита цветными карандашами всех цветов и размеров.

И бабушка и Ян долго внушали им вчера, что все трое Гвин-Рейвенов должны вести себя в школе наилучшим образом. Иначе, и эта угроза страшно испугала их, им не позволят кататься на пони. Джеран и Сира перемолвились между собой парой непонятных слов, и Джеран так свирепо посмотрел на Дэймию, что девочка сразу поняла: если она устроит хоть одну из своих «штучек», ей достанется еще и от него.

Но теперь Дэймия была слишком поглощена своими новыми друзьями, чтобы думать о каких-либо «штучках». Она очень внимательно слушала указания, которые давала Линна Мэйбрик классу, слушала на двух уровнях, вследствие чего была сильно озадачена некоторыми противоречиями. Но когда увидела, что все дети выполняют то, о чем было сказано вслух, последовала их примеру.

На утреннем перерыве она со своими друзьями пошла за Йоргом, и он привел их на площадку, где все четверо играли вместе, наслаждаясь шумом кругом, карабкаясь на горки и соскальзывая по туннелям вниз, качаясь на качелях и поднимая пыль столбом, потому что площадка была покрыта стружками.

Линна Мэйбрик, их учительница, внимательно следила за детьми с порога школы. Вот Алла вскарабкалась на горку и, перед тем как спуститься вниз, заколебалась на какое-то мгновение, так как для маленького ребенка эта горка была все же высоковата. За ней поднимался один из наиболее агрессивных старших мальчиков. Он потерял терпение и подтолкнул ее. Толчок пришелся как раз на тот момент, когда девочка наклонилась, чтобы спускаться, и выбил ее из равновесия, она покачнулась, оступилась и полетела вниз с двухметровой высоты. Когда Алла закричала, Дэймия, которая ожидала ее внизу, тоже издала вопль ужаса, а потом «сконцентрировалась». Линна, которая побежала к ним сразу же, как заметила, что мальчик толкнул Аллу, резко остановилась, увидев, что девочка мягко опустилась на землю. Дэймия подбежала к подружке и помогла ей подняться.

— С тобой все в порядке?

— Меня толкнули. — Алла подняла голову и посмотрела на нее. — Это ты сделала?

Неожиданно Дэймия испытала приступ робости. Если она признается в том, что устроила какие-то «штучки», ей не разрешат кататься на пони.

— Сделала — что? — самым невинным голосом спросила она.

Алла, прищурившись, глядела на Дэймию.

— Ну, кто-то сделал что-то.

А Йорг, который с широко раскрытыми глазами наблюдал за происходящим, окинул Дэймию критическим взглядом.

— Ты не местная.

— Вовсе нет. Я живу с бабушкой и дядей.

Она показала рукой на Яна, который играл со старшими мальчиками. Йорг посмотрел в этом направлении, и, когда он снова повернулся к ней, в его глазах засветилось подозрение.

— Я знаю про Рейвенов. Мой отец говорит, что все они — уроды ФТиТ.

Дэймия не поняла значения слова «урод», но часто слышала про ФТиТ. Все, кого она знала, работали в ФТиТ и гордились этим.

— Конечно, большое спасибо, — ответила Дэймия.

Алла онемела от изумления и смотрела на нее, вытаращив глаза. Точно так же удивился и Йорг, который ожидал совершенно другой реакции на оскорбление.

— Значит, и ты урод! — закричал он, и на этот раз девочка уловила пренебрежительное значение этого слова.

— Не нужно так кричать, — буркнула Дэймия, с неловкостью ощутив, что они втроем привлекли всеобщее внимание.

В этот момент в центр круга, образованного столпившимися детьми, пробрались Джеран и Сира.

— Кто это назвал мою сестру уродом? — сжав кулаки, поинтересовался Джеран.

Стоя чуть позади него. Сира приняла такую же боевую стойку. Йорг сделал шаг назад.

— Он назвал меня уродом ФТиТ, Джеран, — уточнила Дэймия, больше обеспокоенная тем, чтобы ее брат не узнал, что она сделала нечто, что можно было бы счесть «штучкой», хотя это и спасло Аллу от падения.

Джеран, сурово нахмурившись, какое-то время внимательно смотрел на сестру, а затем повернулся и направился к Йоргу, безошибочно определив в нем виновника. Но в этот момент зазвонил звонок, и Йорг первым оказался в классе.

После перемены Йорг распространил по классу слух о том, что Дэймия не похожа на всех нормальных людей, одним словом — урод. Она чувствовала себя просто несчастной еще и потому, что Алла старалась не смотреть на нее даже через стол. Дженфер, наоборот, не могла оторвать от Дэймии взгляда, а ее улыбка стала какой-то зловещей.

Когда Истия забирала Дэймию после школы, она, естественно, спросила, как понравился девочке ее первый день в школе. И с удивлением услышала сердитый ответ:

— Я ее ненавижу. И больше туда не пойду.

По дороге домой Истия умело выпытала у Дэймии причину ее недовольства. Она одновременно огорчилась и рассердилась из-за того, что ее внучка в первый же день столкнулась с таким отношением к себе.

— Йорг не прав. Ты никакой не урод и тем более не урод ФТиТ, — успокоила ее Истия. — Ты очень быстро сообразила, как спасти свою подружку.

— А теперь она меня боится, а Дженфер все время смотрит на меня и ухмыляется!

— И ты посмотри на нее так же. А что касается Аллы, то, я считаю, ты должна дать ей немного времени привыкнуть к мысли о том, что ты ее спасла. Наверное, она была поражена, когда, приземлившись, просто встала на ноги, тогда как ожидала больно упасть.

Дэймия обдумала бабушкины слова.

— Да, я думаю, она больше удивилась, чем испугалась. По крайней мере, она не ушиблась.

Истия нежно потрепала ее по голове.

— Да, это действительно хорошо.

Дэймия серьезно посмотрела на бабушку.

— Тогда то, что я спасла Аллу, — это не «штучка», и я могу покататься на Юпитере?

Инцидент, довольно сильно приукрашенный Йоргом, все-таки противопоставил Дэймию остальным ученикам класса. И хотя потом Дэймия использовала свой Талант, только чтобы защитить друзей по играм от сильных ушибов и падений, чему Йорг был всегда рад, Алла все еще стремилась держаться от нее подальше. Отсутствие близких друзей огорчало Дэймию и беспокоило Истию. Чтобы компенсировать это, девочка пыталась самоутвердиться в школе с помощью отличной учебы, а дома часто уезжала верхом на Юпитере очень далеко и надолго.

«Боюсь, что она — одинокая душа», — заметила как-то Истия в разговоре с ее родителями.

«Это не похоже на Рейвенов!» — вздохнул Джефф, который всегда верховодил кучей мальчишек.

«Да, это больше в характере Гвинов, — с горечью в голосе согласилась Ровена. — Я думала, у нее это из-за того, что она самая младшая на станции, а ее брат и сестра намного старше, но, наверное, это просто у нее в характере».

«Ангарад, дорогая, ты очень редко одаряешь кого-нибудь привязанностью,

— мягко сказала Истия, — но если делаешь это, то совершенно забываешь о себе».

«Но я была такой одинокой! — воскликнула Ровена. — И я бы не хотела, чтобы Дэймия была такой же».

«Возможно, это действительно заложено в нее природой, — ответила Истия.

— Но она вовсе не одинока. У нее есть Юпитер, чтобы кататься, большинство рабочих собак, когда они свободны, чтобы играть, а на ее кровати каждую ночь спит Мармелад. Она не одинока. У нее есть приятели в школе, даже при том, что она не завязала ни с кем настоящей дружбы. Может быть, на это понадобится немного больше времени».

«Может быть. Тем счастливее она будет, когда у нее родится брат».

«Как ты себя чувствуешь?» — заботливо поинтересовалась Истия.

Ровена ответила ментальным вздохом.

Джефф добавил:

«Она не любит об этом думать, но ей действительно стало намного лучше после того, как дети уехали».

Истия почувствовала, как Джефф мысленно обнял свою любимую.

«Теперь она может сосредоточиться на вынашивании этого малыша, правда, любовь моя?»

«Мне бы следовало научиться справляться с детьми так же, как справились вы, Истия!» — виновато пожаловалась Ровена.

«Разумеется, но я ведь не руководила Башней, и мой муж не шатался целыми днями по другим планетам. Кроме того, как только мой старший достаточно подрос, я поручила ему нянчить младших. Твой Джеран — очень ответственный мальчик, Ангарад, и я очень его люблю, но он еще не готов к тому, чтобы следить за Дэймией».

Ровена только хмыкнула при мысли о том, как Джеран попытался бы справиться со своей неукротимой сестренкой.

«Ну что ж, может быть, он сможет нянчить уже этого».

Дэймия проснулась оттого, что ей стало трудно дышать. Кто-то плакал. Кто-то чувствовал себя очень плохо. Инстинктивно побуждаемая сочувствием, которое было доминирующей чертой ее характера, Дэймия попыталась успокоить этого «некто». Ее ментальная «рука» протянулась гораздо дальше, чем она думала. Тот, кто плакал, был расстроен из-за того, что ему холодно и сыро, а за мгновение до этого было тепло. Кто-то тер его чем-то лохматым.

«Это же полотенце! — воскликнула Дэймия, когда поняла, что это такое. — Все в порядке, через минуту тебе будет сухо и тепло!»

«Некто» был охвачен благоговейным страхом.

«Все в порядке, — успокаивающе повторяла Дэймия. — Тебе скоро будет хорошо».

«Некто» утешился и почувствовал сонливость. Тепло и сонливость.

Дэймия продолжала посылать успокаивающие импульсы и в своих усилиях усыпить кого-то и сама снова захотела спать. Она зевнула, отвернулась и заснула.

— Никогда не видела ничего подобного! — воскликнула Элизара, когда они с Джеффом решили выпить, чтобы отметить праздничное событие. — Этот ребенок, по-моему, собирался выкричать все свои легкие и вдруг… — Ее глаза подозрительно сузились. — Ты что, сделал что-нибудь?

— Я? Нет, — отозвался сбитый с толку Джефф. — Я думал, что это ты. Разумеется, это была и не Ровена.

— Само собой! — согласилась Элизара. — Она еще под наркозом.

— Много ей понадобится времени, чтобы прийти в себя после кесарева сечения? — спросил Джефф, когда мысль его от младшего сына перешла к любимой женщине.

Элизара, улыбаясь, покачала головой.

— Это же не Денеб, где акушерство находится почти на доисторическом уровне. Микролазерная хирургия не оставляет швов, а раны очень быстро заживают. Она будет в полном порядке через три-четыре дня. — Элизара предостерегающе подняла руку. — Но пройдут месяцы, прежде чем восстановятся мышцы живота.

— Значит, это была не ты, не я и не Ровена. Тогда кто? — Успокоенный Джефф вернулся к теме, с которой начался разговор. — Афра?

Элизара отрицательно покачала головой.

— Это было женское прикосновение.

— Тогда это Дэймия! — уверенно заключил Джефф. — Эта маленькая негодница!

— Подумай трезво, сумасшедший папочка! — фыркнула Элизара. — Не слишком ли это большое расстояние для такой малышки?

Джефф печально улыбнулся и медленно покачал головой:

— Думаю, никакое расстояние не может быть слишком большим там, где дело касается эмоций Дэймии.

И действительно, в течение нескольких первых месяцев жизни Ларака и его мать, и его отец не раз улавливали, как сестра касается сознания братишки, заставляя его улыбаться.

— Что-то мне в это не верится, — скептически заметил как-то Брайан, когда Ровена упомянула в Башне о расстоянии мыслепередачи ее дочери.

Афра только улыбнулся:

— Она пообещала, что будет самой лучшей в мире сестрой.

— Мне кажется, с ним еще много не поговоришь, Афра, — запротестовал Брайан.

— А-а, сердцу не нужны слова, — ответил Афра и совершенно не характерным для него драматическим жестом прижал руку к груди. Затем он сгреб со стола разноцветных птичек оригами, из которых делал для Ларака мобиле, и ловко привязал их к свободным концам лески.

Брайан озадаченно посмотрел на Ровену и вышел из Башни.

Тем временем, пока Лараку шел первый год, Дэймия выяснила, что Алла так же любит пони, как и она, и девочки стали неразлучными подругами.

Контакты с Лараком значительно сократились, но иногда малыш без всякой видимой причины принимался хихикать. Смех его был так заразителен, что к нему присоединялись все, кто бывал рядом. Но каждый раз, когда его родители, или Таня, или Афра пытались понять причину таких взрывов веселья, они не могли найти объяснения, даже Плута никогда не оказывалось поблизости. «Проверка Дэймии» — стало стандартным толкованием.

«Веселый ребенок, — говорила его мать, — двойная радость для матери».

Афра воздерживался от упоминаний о том, что Дэймия тоже была веселым ребенком. Однако он был не против веселого Ларака и вскоре совсем смирился с отсутствием в его жизни Дэймии.

— Он здесь! — взволнованно закричала Дэймия, поворачиваясь к учителю. — Мой брат здесь!

— Ш-ш! Дэймия, продолжай выполнять задание, — укоряющим голосом сказала учительница, потому что девочка была уже достаточно взрослой, чтобы сознательно выполнять правила поведения в классе. — Ты сможешь увидеться с ним после школы.

После окончания занятий Дэймия буквально вылетела в холл. Там ее ожидала Ракелла.

— Меня послала за тобой Истия, — сообщила она и улыбнулась, увидев, каким волнением светится лицо Дэймии.

Теперь девочку занимало только одно — то, что она наконец-то увидит своего обожаемого брата. Даже Юпитер сегодня отошел на задний план. Дэймия прыгнула во флиттер и всю дорогу пыталась «заставить» Ракеллу превысить разрешенную в районах застройки скорость. До самой усадьбы Рейвенов ерзала она на сиденье, и не успела Ракелла как следует посадить флиттер, как девочка уже выпрыгнула из него.

— Где же он? — взволнованно спросила Дэймия и, безошибочно направившись в сторону кухни, распахнула дверь. На какое-то мгновение она замерла на пороге. — Ларак!

Перед маленьким Лараком возникла стройная фигурка, на голову выше его ростом, с блестящими голубыми глазами и длинными черными волосами. Дэймия же увидела чудесного темноволосого братика. Почувствовав его неожиданную робость, она вопрошающе протянула к нему руки. Карапуз осторожно взял ее палец.

— А теперь пойдем, — позвала Дэймия. — Мне надо так много тебе показать и рассказать… — Она направилась к задней двери, буквально волоча его за собой.

— Он ведь еще совсем младенец, — напомнила Истия, смеясь над простодушием Дэймии, но ее энтузиазм был настолько заразителен, что Ларак не колеблясь зашагал за своей удивительной сестрой. — Пусть идут! — разрешила Истия, когда кто-то сделал движение, чтобы остановить детей. — Дэймия прекрасно позаботится о нем. Ведь именно для этого она так долго ждала брата. Остается только поблагодарить Бога за то, что Юпитер уже слишком стар, чтобы брыкаться.

Дэймия действительно планировала прежде всего познакомить Ларака с Юпитером. Они были уже на полпути к конюшне, когда она почувствовала со стороны брата сопротивление, ощутила, что он тянет ее назад. Дэймия обеспокоенно оглянулась через плечо и увидела, что Ларак, широко раскрыв глаза, рассматривает стоящее неподалеку раскидистое дерево, хотя конечно же не заметил пони, которые под ним паслись. Дэймия была в совершенном восторге от его реакций. Как здорово будет показывать своему маленькому братцу все, что ей и самой нравится на Денебе! Она сверху вниз посмотрела на него.

— Хорошее дерево, правда, Ларак? Больше, чем деревья в парке Каллисто.

— Листо? — переспросил Ларак, и на его лице отразилось огорчение.

— Кому нужен Листо, если находишься на Денебе? — фыркнула Дэймия, совершенно забыв о своем былом упрямстве и наполнив эти слова таким энтузиазмом, что лицо ее брата прояснилось, хотя он и продолжал разглядывать дерево. Внезапно она пришла к весьма самоотверженному решению

— изменить свой первоначальный план немедленного знакомства с Юпитером.

— Знаешь что, Ларак? — заговорщически прошептала она ему. — У меня прямо на вершине есть совершенно особенное местечко. Хочешь посмотреть?

Ларак смотрел на нее расширенными от восторга глазами и, не в силах открыть рот, чтобы сказать что-то, просто кивнул.

— Тогда вперед! — воскликнула Дэймия, взмахнув рукой. Она уже залезла на три ветки, когда оглянулась и увидела, что Ларак неподвижно стоит на земле и озадаченно смотрит на нее. — Ох, извини! — Дэймия спустилась, подсадила его на нижнюю ветку, убедилась в том, что он крепко держится на ней, а затем забралась и сама. — Ты ведь никогда раньше не делал этого, да?

Ларак покачал головой.

— Ага, Мия.

Дэймия хихикнула.

— Дэймия, а не Мия. Попробуй еще раз.

Ларак старательно ворочал языком, но у него получилось то же самое. Дэймия нетерпеливо передернула плечами.

— Ладно, попробуешь потом. А сейчас давай взбираться дальше!

Вскоре она поняла, что ноги у Ларака короче, чем у нее, поэтому она легко перебирается с ветки на ветку, а для него это представляет большую трудность. Забравшись достаточно высоко, так, чтобы их нельзя было увидеть, она помогла Лараку перелезть на самую верхушку, на то свое особое место, где ветви сужались до такой степени, что не способны выдержать даже самый малый вес. Затем Дэймия развела ветви руками, чтобы ее брат мог полюбоваться чудесным видом, который открывался с вершины. Она показала ему разные интересные места — где живет Алла, где протекает ручеек, Башню, видневшуюся на горизонте, очертания Сити за ней. В конце концов она запыхалась и умолкла, с надеждой глядя на Ларака.

— Правда, Денеб замечательный?

Брат смотрел на нее с обожанием.

— За-ме-ча-тель-ны…й! — Ему удалось произнести «й» как отдельный слог, и он рассмеялся своему успеху.

«Я люблю тебя», — робко сказала Дэймия своим самым тихим «голосом», которым она обращалась к нему весь год.

Глаза Ларака расширились, сначала от страха, а затем от радости. Лицо его расплылось в улыбке.

«Люблю тебя, Дэймия».

— Они неразлучны! — жаловалась Линна. — Она рыдает в голос, а он сидит и беззвучно роняет слезы. Этим слезам сопротивляться гораздо труднее, чем ее реву. Посадишь их вместе — и никаких проблем.

— Разве у нас не было схожих проблем с Сирой и Джераном? — спросила у нее Истия.

Линна кивнула.

— Да, но тогда решение оказалось довольно простым. Нужно было всего лишь немного придержать Джерана, чтобы Сира смогла его догнать. Но с Дэймией и Лараком это не пройдет. Она слишком умна, чтобы сдерживать ее, наоборот, надо давать ей возможность идти вперед с той скоростью, с какой она хочет.

— Хватит ли у Ларака способностей, чтобы догнать ее?

— Способности-то у него есть, но, Истия, по-моему, крайне неразумно форсировать его развитие только для того, чтобы приспособить его к ней. Такое индивидуализированное обучение невозможно в рамках класса!

— В рамках класса… — задумчиво повторила Истия.

— Истия Рейвен, о чем это ты думаешь? — потребовала ответа Линна своим «учительским» голосом.

Истия и бровью не повела, именно она научила Линну такому приему.

— Но помимо моих внуков в школе еще двенадцать учеников, обладающих Талантами.

Линна неодобрительно фыркнула:

— Уроды!

— Уроды ФТиТ, — уточнила Истия.

— И где только дети учатся таким словам?

— Не мне рассказывать тебе об этом, Линна. Кроме того, я уверена, что наши маленькие «уроды» должны получить то образование, которое им необходимо, и именно здесь, на Денебе.

— Ты имеешь в виду специальную школу, которую безуспешно пытаешься выбить из комитета по образованию?

— Разве ты не согласна, что такая школа необходима? Комитет по образованию не единственный, кто жалуется на отсутствие средств. Когда я пытаюсь доказать им, что сравнительно небольшие расходы на специальное обучение сейчас принесут в недалеком будущем огромные доходы нашей экономике, они сразу же закрывают свой кошелек.

— Нашей экономике? — поинтересовалась Линна. — А как насчет нашего психического здоровья?

— Линна Мэйбрик, ты что, пытаешься мне доказать, что Талантливых детей обучать труднее, чем обыкновенных?

— Бог мой, конечно нет! Все дети без исключения просто несносны, — выразительно посмотрев на Истию, ответила Линна. — Но как ты думаешь получить разрешение? И где возьмешь учителей для этой школы?

Истия подумала и ответила немного загадочно:

— Один научит другого. — Ее нежный взгляд остановился на Дэймии, которая терпеливо показывала своему брату, как правильно держать карандаш.

Линне не удалось узнать, каким образом в конце концов Истия смогла обойти все возражения комитета по образованию и добиться достаточного количества денег для заработной платы учителю Т-4, направленному к ним Праймом Земли. Сама Истия согласилась предоставить преподавателю бесплатное жилье. Кроме того, она заставила переделать жилые помещения в усадьбе Рейвенов таким образом, чтобы разместить там Денебскую специальную школу для Талантов до тех пор, пока, согласно обещанию комитета по образованию, не будет построено постоянное здание.

— Я была вынуждена пойти на компромисс, — объяснила Истия Джеффу и Ровене, когда они прилетели навестить своих детей. — Ведь могло быть еще хуже.

Но Джефф считал, что она сделала все, что могла.

— Ты слишком часто повторяла нам, мама: «Если хочешь, чтобы дело было сделано как следует, сделай его сам!»

В школе не хватало преподавателей, и новый учитель работал с утра до вечера. Сама Истия трудилась не менее напряженно. Потом она говорила: «Это научило многому даже меня. Хотела бы я получить такие возможности, какие сейчас обеспечиваю своим внукам».

Дэймии нравилась новая школа: здесь она могла сидеть в одном классе с Лараком. Тем более что она должна была обучать его некоторым предметам, особенно математике. В результате она сама стала отлично разбираться в этом предмете.

Ларак не был ее единственным учеником. В школу ходили не только Талантливые дети, потому что Истия тщательно отобрала семьи, в которых способных детей не называли уродами и не пугались их. Она пригласила из этих семей детей в возрасте от полутора до шестнадцати лет. Таким образом Дэймия постепенно научилась, во-первых, сдерживать свои эмоции, когда старшие ученики с трудом усваивали то, чему она их учила, а во-вторых, не обижаться, когда младшие ученики обгоняли ее и сердились на медленный темп ее обучения.

Это была очень своеобразная школа, спланировать работу которой мог бы лишь самый сложный компьютер. Ученики и занятия были настолько перемешаны и переплетены, что учитель Т-4 очень скоро смог защитить докторскую диссертацию по расчетам «неструктурированных» классов. Физическая терапия и физические упражнения, ментальная терапия и ментальная калистеника соперничали в расписании школы с обычными школьными предметами.

Вскоре Дэймия поняла, что нельзя судить о человеке по цвету его кожи, физическому сложению или внешней привлекательности.

К удивлению своих учителей, она очень быстро освоила искусство перемещения контейнеров с грузом и чтения транспортных документов.

Во главу угла ставились стремление к сотрудничеству и умение работать в команде. Абсолютно неприемлемым качеством для человека, обладающего Талантом, считалась нетерпимость.

Любимым видом спорта Дэймии была игра в доджбол. В него играли либо командами, состоящими только из Талантливых детей, либо смешанными командами, включающими в себя детей разного уровня развития. Правила игры были просты: если в тебя попадал мяч, то ты выходил из игры. Выигрывала та команда, в которой к концу игры на поле оставался хотя бы один игрок. Талантливым игрокам разрешалось ментально управлять полетом мяча и убирать себя или своих товарищей по команде с траектории его полета. Однако для телепортирования были установлены определенные ограничения: Талантам не разрешалось поднимать обычных детей выше, чем на три фута над землей, и перемещать дальше, чем на два фута в сторону или за пределы игрового поля. Игры с участием только Талантов представляли собой весьма интересное зрелище с неожиданными подъемами и перемещениями над землей и невообразимыми пируэтами мяча в воздухе, когда игроки противоположных команд пытались отобрать его друг у друга. Игры смешанных команд были не так зрелищны, но доставляли массу веселья обычным детям и являлись прекрасной тренировкой своих способностей для Талантов. В любом случае, а особенно в смешанном доджболе, счет устанавливался следующим образом: за каждого оставшегося на поле члена команды давалось одно очко. Количество игроков в командах было произвольным, иногда даже очень маленькие команды выигрывали по очкам у больших. В командном доджболе царили два нерушимых правила: никто из участников игры не должен был понести никакого физического ущерба и в команде должно быть пропорциональное количество мальчиков и девочек, а также Талантов и обычных детей.

Дэймия все больше сближалась со своим младшим братом. Она в свою очередь пыталась достичь той удивительной связи, которая объединяла Джерана и Сиру. Она хвасталась своими с Лараком объединенными возможностями. Джеран, который с возрастом становился все более нетерпимым к Дэймии, предпринимал все возможные усилия, чтобы доказать ей, как она ошибается. К тому времени, когда Дэймии исполнилось девять лет, а Лараку было почти семь, соперничество переросло в полномасштабную войну.

— Мой младший брат лучше, чем твоя младшая сестра! — пыталась поддразнить Джерана Дэймия, но тот только улыбался и подтверждал:

— Разумеется, Ларак лучше, чем Дэймия!

И Дэймии ничего не оставалось делать, как визжать от злости.

Джеран уже достиг переходного возраста и начал по-иному смотреть на девочек. То, что его сестра вела себя так резко и агрессивно, особенно раздражало его.

— Мы с Лараком победим любую четверку из ваших друзей! — заявила однажды Дэймия.

— Не сможете! — вступила в спор Сира, защищая своего обожаемого старшего брата.

— Нет, сможем!

— Докажите! — бросила вызов кузина Чанна.

Дэймия, не ожидавшая такого поворота событий, на миг смолкла.

— Хорошо, кто у вас будет четвертым?

Джеран от удивления раскрыл рот. Он начал подыскивать в уме подходящий выход из создавшегося положения, который бы не ущемил его достоинства. Чанна — лучшая подруга Марси, а Джерану было просто необходимо заставить Марси заметить его. С другой стороны, Чанна не отличалась особыми достижениями в доджболе, так как была весьма умеренно Талантлива, да к тому же довольно-таки полна и неуклюжа. Кроме того, она могла выбрать себе в партнеры Тевала, к которому была неравнодушна. Этого невероятно неловкого верзилу без малейшего признака Таланта!

— Четвертым? — с вызовом спросил Джеран. — Ты сказала, что вы можете победить нас всех!

— Вот именно, сможем! — так же вызывающе ответила Дэймия, гордо выдвинув подбородок вперед. — Всех родичей!

— Сколько команд? — спросил Джеран.

— Одну, — вступил в разговор Ларак. Таким образом, жребий был брошен. После школьных занятий на лугу за рекой, ограничивающей владения

Рейвенов, было расчерчено поле.

— Это будет настоящая бойня! — заявил Тевал, стоявший за линией поля. Не будучи членом клана Рейвенов, он не принимал участия в турнире, но Чанна пригласила его быть зрителем, надеясь произвести на него должное впечатление.

— Надеюсь, никто не пострадает? — нервно бросила Марси Келани.

— Конечно нет. Пострадает лишь гордость этой крошки Дэймии! — хмыкнул Тевал. — Остальные-то в порядке, но эта девчонка слишком много о себе воображает и слишком любит совать нос в чужие дела.

Дэймия была его наставником в школе, но ей так и не удалось научить его чему бы то ни было, так как Тевал упорно отказывался учиться у «девчонки».

Уголком глаза Марси оценивающе посмотрела на Тевала, и на ее губах заиграла усмешка.

Стоя в центре поля, Джеран озабоченно оглядел свою команду: двадцать один двоюродный брат и сестра, некоторые из которых были даже слишком рады возможности выступить против Дэймии и Ларака. Он нервно сглотнул.

— Ты уверена, что хочешь сыграть?

Отбросив все сомнения, Дэймия уверенно кивнула головой. Только так она могла спасти свою честь.

— Да, уверена. А вы что, боитесь?

Джеран кивнул.

— Вы можете выйти из игры в любой момент. — Он взял в руки небольшой мяч из пластпены. Внутри, как обычно, находился баллончик с краской. Этой легко смываемой оранжевой краской помечался игрок, в которого попадал мяч.

— Разыграем право первого удара?

— Право первого удара по правилам принадлежит меньшей команде! — пылко возразила Дэймия и насмешливо посмотрела на брата, который «позабыл» это правило.

Джеран подбросил мяч, Дэймия «поймала» его и заставила повиснуть в воздухе между ними. Презрительно «сдавив» мяч, она сжала и баллончик с краской — и в воздух выплеснулась оранжевая струя.

— Приготовились! — крикнула Дэймия. — По счету «три!» Один! Два! Три!

«Ларак, ты готов?» — спросила она.

Его ответная мысль немного задержалась, но внешний вид мальчика говорил о необычайной воинственности.

«Готов, Дэймия».

Мяч с огромной скоростью и по весьма запутанной траектории влетел в группу кузенов. Первым же ударом Дэймия выбила троих, но затем на мгновение потеряла контроль за мячом, чем незамедлительно воспользовались противники. Они «вырвали» мяч и швырнули его прямо в девочку, но той удалось быстро уклониться и передать часть своей ментальной силы Лараку, который с силой отбросил мяч на противоположную сторону поля и выбил еще двоих соперников.

— Она отлично играет, — заметила Марси.

К месту игры на своем гнедом пони подъехала Алла, подружка Дэймии из подготовительной школы. Она привязала пони к ближайшему дереву.

— У нее все в порядке? — спросила она у Марси.

Тевал презрительно фыркнул:

— Маленькая хвастунья! Сейчас они покажут ей!

Но дела у кузенов шли плохо: двумя следующими ударами Дэймии и Лараку удалось выбить еще двоих, у противоположной стороны осталось всего четырнадцать человек. Кузены решили полностью переключиться на оборонительную тактику в надежде на то, что двое малышей скоро устанут. Они больше не пытались перехватить мяч, а только отталкивали его, стараясь, чтобы тот их не задевал. Такая тактика полностью себя оправдала: уже совсем скоро Дэймия и Ларак стали буквально задыхаться от усилий, которые предпринимали, чтобы удержать мяч и заставить его плясать в воздухе, чтобы им не смогли завладеть соперники.

Еще через пять минут, выбив всего троих, Дэймия и Ларак и вовсе потеряли контроль над мячом. Не обращая внимания на опасность, Ларак, задыхаясь, осел на землю.

— Ларак! — окликнула партнера Дэймия. Увидев, что брат лежит на земле, она побежала к нему.

— С ними покончено! — триумфально воскликнул из-за кромки поля Тевал. Мяч, попавший в руки кузенов, безошибочно устремился к распростертому

на земле задыхающемуся мальчику. Но внезапно он подпрыгнул и пролетел прямо над Лараком.

— Отлично, Дэймия! Молодец! — крикнула Алла.

Дэймия подошла еще ближе к своему маленькому брату.

— Давай, Ларак, — «ободряюще позвала она.

Кузены тем временем снова овладели мячом и, «обойдя» им Дэймию, попытались поразить ее сзади.

— Я устал! — выдохнул Ларак, когда сестра склонилась к нему.

— Прекрасно, обе цели в одном месте! — рассмеялся Тевал.

Дэймия помогла Лараку подняться.

— Может быть, выйдем из игры? — спросила она.

Ларак слабо покачал головой и отодвинулся от нее. Дэймия оглянулась, увидела приближающийся мяч и оттолкнула его в сторону.

— Сдаетесь? — крикнул один из кузенов.

— Никогда! — ответила Дэймия и резко бросила мяч в его сторону. Или кузен не заметил броска, или слишком устал, но мяч попал ему прямо в грудь.

— Это будет продолжаться вечно, — жалобно протянула Марси. — Почему они не выйдут из игры? — Она махнула рукой в сторону оставшихся кузенов.

— Выйти из игры? Сдаться сопливой девчонке? — презрительно фыркнул Тевал. — Нужно всего лишь немного-помочь Им. — Он поднял небольшой камень.

— Тевал, нет! — завизжала Марси, но камень уже летел прямо в ничем не защищенную голову Ларака.

— Дэймия! — крикнула Алла, бросившись на Тевала.

Повернувшись на голос подруги, Дэймия увидела камень и, раскинув руки, заслонила собой Ларака. Она оттолкнула брата, и камень попал ей прямо в голову. Дэймия беззвучно упала на землю. От толчка сестры Ларак развернулся, и из груди его вырвался вопль, когда он увидел, что она лежит на площадке с залитой кровью головой.

— Дэймия!

Джеран со всех ног бежал к ней, когда мяч попал прямо в него. Затем он отскочил и с ошеломляющей скоростью выбил всех оставшихся кузенов, после чего, прочертив в воздухе петлю, ударил Тевала прямо в лицо, на котором еще светилась мстительная усмешка.

Было темно. Сам воздух казался каким-то тяжелым. Голова девочки ужасно болела, а еще до нее пытались добраться ОНИ. Дэймия тихо простонала что-то и попыталась выбраться из темноты обратно к свету. Но ОНИ не отпускали ее. ОНИ пытались схватить ее. ОНИ издавали высокие прерывистые звуки, не как куни, а как зло, скребущее когтями по металлу. ОНИ гнались за ней. ОНИ хотели отомстить. ОНИ хотели высосать ее из тела, пытались съесть ее душу. Дэймия даже заплакала от страха, ища в темноте хоть что-нибудь, хоть кого-нибудь. Вот оно! Далеко-далеко, как маяк! Лучик света! Она потеряла его из виду, потом опять нашла и решительно поползла к нему. Туда! ОНИ боятся света. Если бы она только смогла добраться до света! Свет! Пожиратели душ никогда не схватят ее, если она сможет добраться до света. Она что-то крикнула тому, кто держал свет. Маяк вспыхнул, и луч света стал медленно приближаться к ней. Она подползала все ближе, или это маяк приближался к ней? Дэймия не знала, но ей было все равно. Она буквально купалась в лучах света, который сжег всех пожирателей душ, а тот, кто держал свет в руках, успокаивал ее теплыми словами и теплым светом.

— Довольно сильная черепная травма, — пробормотал как будто издалека чей-то голос.

Дэймия не обращала на него внимания и даже хотела отмахнуться от него, но она очень ослабла после того, как проползла такое большое расстояние.

— С ней все будет в порядке? — обеспокоенно спросил высокий мужской голос. Этот, кто держал свет! Она услышала его голос! Она попыталась улыбнуться.

«Я дошла до света, видишь?»

— Смотрите! — Это был другой голос, очень добрый, она чувствовала, что должна знать его. — Она улыбается! — Голос приблизился к ней, и ее прямо-таки захлестнуло потоком доброты. — Ох, Дэймия, с тобой все будет хорошо! Радость моя, все будет хорошо!

Невнятно бормотавший ранее голос кашлянул:

— Нам было бы лучше уйти и дать ей отдохнуть. Медсестра попозже заглянет к вам.

— Я останусь здесь, — резко сказал тот, кто держал свет, тоном, не терпящим возражений.

К ней прикоснулась рука, и девочка почувствовала, что по ее руке поднимается теплый свет и наполняет все ее тело. Она знала, что державший свет человек нашел ее и отогнал прочь пожирателей душ. И она вспомнила, как зовут державшего свет.

«Афра?»

«Я здесь, — прошептал державший, свет. — Спи, Дэймия».

Он убрал руку, и перед ее глазами снова поползли темные тени.

«Афра!»

Рука снова прикоснулась к ней, свет засиял и прогнал темноту.

«Я здесь, дорогая! Спи. Я здесь, не нужно волноваться».

На ее губах появилась слабая улыбка, и она пошевелила своей маленькой мягкой загорелой рукой в большой теплой зеленой ладони.

— Афра!

Было совсем темно, когда Дэймия неожиданно проснулась.

— Я здесь. — Большая сильная рука легко сжала ее руку. — Спи, сейчас ночь.

И Дэймия уснула, ощущая полную безопасность под нежной ментальной защитой желтоглазого Таланта.

Утром ее разбудил яркий солнечный свет. Дэймия повернулась в постели, «просканировала» комнату и очень испугалась, когда никого не нашла. В отчаянии она решила проверить еще раз, и, когда дверь открылась, она чуть не подпрыгнула в постели от страха.

Это была Истия.

— А, ты уже проснулась! — Бабушка поставила поднос, который привезла на столике, рядом с постелью Дэймии.

— Где Афра?

— Улетел обратно. — Истия заметила выражение лица Дэймии. — Он едва не сгорел от горя, дорогая, и ему просто не терпелось передать твоей маме хорошие новости.

Дэймия вздрогнула от испуга, услышав слово Истии: «сгорел».

— Мы все очень беспокоились, — продолжала Истия, не заметив реакции внучки. Она покачала головой. — Твои папа и мама совсем обезумели от горя. Они все были здесь, но только Афра смог задержаться. Ты казалась более спокойной, когда он находился в комнате.

— У него был свет, — пробормотала Дэймия. Ей очень хотелось спать, но она выдавила из себя эти слова. — А он может вернуться? Он прилетит, если ты скажешь ему, что он мне нужен? Он был на Денебе не больше полудюжины раз за все то время, что мы здесь живем.

— Слишком любезно с его стороны было приезжать сюда даже столько раз, — возразила Истия. — У него есть кого навещать… кроме маленькой девчонки, которая бросает невозможные вызовы.

— Он не был невозможным! Мяч не попал ни в меня, ни в Ларака до того, как Тевал бросил камень!

— Теперь он вряд ли бросит камень еще раз, — заметила Истия с мрачным видом.

— Почему? Что ты с ним сделала? — быстро спросила-Дэймия. В ее голосе промелькнула вполне понятная мстительность.

Истия пожала плечами:

— Я ничего не делала. Мне и не нужно было. — На ее губах заиграла легкая улыбка. — Я никогда не думала, что мяч из пластпены может врезать с такой силой.

— Кто?

— Ларак, конечно.

— Вот видишь, это не был невозможный вызов; Так приятно заставить Джерана признать себя побежденным…

— Ладно, девушка, ну-ка, ешь завтрак, или вам больше никогда не покажется приятной моя компания, — закончила разговор Истия и поставила перед ней поднос.

Когда Дэймия уничтожила свой легкий завтрак, она откинулась на подушки и подумала, осмелится ли она еще раз попросить Афру прилететь.

«О, с ней все в порядке, — уловила Дэймия слова своей бабушки, сопровождаемые вздохом облегчения. — И к счастью, все, что она помнит об этой несчастной игре, — это то, что они с Лараком победили. У нее даже мысли нет о том, какой потенциал продемонстрировала она во время этого соревнования».

«Но как ей это удалось? — Дэймия узнала более слабый голос Ракеллы. — Даже Джефф не может объяснить этого, а Ангарад все еще сомневается в том, что это действительно случилось».

«У Афры есть своя теория. — Дэймия почувствовала, как бабушка обдумывает эту теорию, прежде чем рассказать о ней. — Он думает, что Дэймия является своеобразным катализатором: она усиливает возможности других. Афра говорит, что именно это и случилось, когда он в тот раз спас ее из капсулы. Поэтому в Башне и произошел всплеск энергии: его вызвала Дэймия. Он этого не делал, и Ангарад тоже».

«Талант, который может стимулировать или тормозить Таланты окружающих?»

— задумалась Ракелла.

«Что-то вроде этого».

Потом оба «голоса» растаяли вдалеке, и она провалилась в сон.

Через неделю после того, как Дэймии снова разрешили заниматься, ее посетил весьма неожиданный гость. Девочка сидела в комнате и раздумывала о том, не попытаться ли ей ускользнуть в конюшню и повидать Юпа, когда услышала голос Истии, который рассказывал, как пройти к ней:

— Ее комната в конце коридора, налево. Я попозже принесу вам чего-нибудь перекусить.

Тот, кто пришел, долго топтался перед ее дверью.

— Ну же, входите! — крикнула Дэймия, переполненная любопытством.

Дверь приоткрылась, и в комнате показалась голова Тевала. Если зрение не обманывало ее, нос парня был гораздо толще обычного, а на лице виднелись следы едва заживших порезов и ссадин.

— Дэймия?

— Что тебе? — угрюмо спросила она, решив, что скука гораздо лучше таких гостей.

Тевал покачал головой и вошел в комнату. В руке он держал школьную сумку, которая почти что волочилась за ним по полу.

— Меня направили обучать тебя самообороне, — с самым жалким видом произнес он.

— Я могу изучить ее, просматривая пленки!

— Тебе ведь придется еще пройти практический тест, поэтому меня и направили, чтобы я стал твоим спарринг-партнером. Кроме того, тебя назначили моим учителем.

— Твоим учителем?

— Да, мне нужно пересдать экзамен по языкам, — пробормотал он и, покраснев от смущения, протянул ей пленку.

Вот это Дэймию не удивило, но она считала несправедливым бить лежачего и промолчала. Потом она приподняла сумку и спросила:

— Я что, должна тебя учить всем этим предметам?

— Нет. Просто мне поручили принести тебе задания и помочь догнать по тем предметам, которые ты пропустила, — робко ответил он. — Ты же изучаешь то же самое, что и я, кроме математики и языков, а по этим предметам ты и так на голову выше меня.

— А что, если я не захочу твоей помощи?

— У тебя нет выбора, Дэймия Гвин-Рейвен! — заявила Истия, входя в комнату с подносом, полном легких закусок и напитков. Поставив поднос, она критически оглядела свою внучку. — То есть выбор-то есть, — поправила она сама себя. — Если ты откажешься от того, чтобы Тевал Риземан был твоим наставником, и в свою очередь не станешь обучать его тем предметам, которые ему необходимы, у нас не останется другого выбора, кроме как исключить его из Специальной школы.

Дэймия оторопела.

— Исключить?

Истия кивнула.

— Драка — это грубое нарушение школьных правил, — сурово проговорила она. — Он бросил тот камень без какой бы то ни было провокации с твоей стороны. Мы уже имеем право исключить его, и сделали бы это, если бы за него не попросили.

Тевал и Дэймия удивленно захлопали глазами.

— Кто? — спросили они почти хором.

— Афра Лайон.

— Афра? — Дэймия смутилась и уже почти рассердилась.

Как мог Афра так поступить? Разве он не знает, что именно этот мальчишка пытался камнем ударить ее Ларака? Что он разбил ей голову? Но потом девочка подумала, что Афра наверняка знал обо всем этом. Тогда почему?

— Почему? — Тевал первым задал этот вопрос вслух. — Я думал, что он — ее дядя.

— Он всегда был моим лучшим другом! — с жаром воскликнула Дэймия, взглядом требуя от своей бабушки ответа на вопрос.

Истия вручила ей записку. Дэймия развернула ее, нахмурилась, покрутила в руках, повернула обратной стороной, снова перевернула и наконец недоуменно посмотрела на Истию.

— Я не могу прочесть. — Она отдала записку назад Истии.

Истия пробежала взглядом буквы:

— Я тоже не могу прочесть.

Тевал обеспокоенно вытянул голову и посмотрел на написанное:

— Это похоже на шрифт в одной из старинных книг, которые были у моего дедушки. Он, я думаю, был русским.

— И что же здесь написано?

Тевал пожал плечами с безразличием, не отражавшим его истинных эмоций, которые Дэймия внезапно ощутила в его сознании.

«Я не знаю! Вся моя семья была убита жуками. Ведь я только узнал буквы, но не могу прочесть их».

Дэймия чувствовала исходящую от него боль, и, хотя она всегда считала Тевала тупицей, в этот момент она поняла, что очень ошибалась на его счет. У него была маленькая сестра, как раз того же возраста, что сейчас Ларак, когда появились жуки; у него были мать, отец и русский дедушка. А сейчас он живет с дядей, который слишком много работает, чтобы уделять достаточно времени и внимания своему племяннику. Это было так похоже на Афру — всего за пару дней узнать о Тевале Риземане больше, чем она, Дэймия Гвин-Рейвен, смогла узнать за годы, проведенные вместе в школе.

— Может быть, нам изучить именно русский в качестве языка для твоего экзамена? — осторожно предложила она. — Тогда мы сможем прочесть то, что написано в этой записке.

Им понадобилось много месяцев, прежде чем они смогли прочесть одну-единственную строчку, что была в записке: «Друзья не бросают друг в друга камни».

— Пошли поищем обломки, оставшиеся от кораблей жуков, — предложила однажды Дэймия Лараку, когда Денеб-8 буквально изнывал от необычайной жары.

— Дядя Родри сказал, что собрал уже все, что валялось поблизости. Ларак, которому исполнилось восемь лет, уже иногда пререкался с

сестрой. Было очень жарко, да и вообще ему не нравилось разыскивать металл жуков. От этих кусков ужасно пахло, если же до них дотронуться, то сначала появлялось чувство, будто тебя что-то ужалило, а потом следовал неприятный звук: «Пзззззт!» Лараку это очень не нравилось.

— Мне нужны новые стременные ремни. А у меня не хватает на них денег. Ты же знаешь, бабушка прижимиста. А дядя Родри хорошо платит за металл.

— Я одолжу тебе, — предложил Ларак, не от избытка щедрости, а от нежелания куда-то тащиться по такой жаре.

— Большое спасибо, Ларак, ты очень добр, но я предпочитаю тратить деньги, которые заработала сама. И кроме того, если мы так и будем продолжать сидеть здесь, бабуля найдет для нас какую-нибудь другую работенку. — Она заметила, что последний аргумент оказал должное влияние на брата. Они только что закончили довольно грязную работу в саду.

— Но ведь нам не разрешают ходить искать металл жуков, пока мы не предупредим дядю Родри.

— Мы скажем ему, когда что-нибудь найдем. И он пришлет за металлом вертолет, — ответила Дэймия.

— И я смогу полетать на вертолете? — В глазах Ларака зажегся огонек.

В прошлый раз, когда они нашли останки корабля жуков, ему разрешили обратно лететь в большом военно-морском вертолете. Он собирался научиться летать на нем, когда вырастет.

— Наверняка, если мы найдем металл, — уклончиво отозвалась Дэймия. Однако она заметила, как в глазах брата появилась решимость. — Ладно. Сделаем вот что…

Из усадьбы можно было без труда выскользнуть незамеченными даже с набитыми провизией рюкзаками. Дэймия раздобыла фонарики и запаслась едой, она даже заставила Ларака взять с собой свернутое одеяло, хотя он и пытался протестовать, ссылаясь на жару.

— Возможно, нам придется пробыть там всю ночь, — объяснила Дэймия. — Я взяла достаточно еды. Но в лесу ночью может быть холодно.

Ларак согласился, но когда сестра велела ему взять еде и рубашку, снова засомневался.

— Чтобы тебя не хлестали ветки, — терпеливо внушала ему Дэймия. — Ну, иди готовься. И тихо. Ты знаешь, как прекрасно слышит наша бабушка, а мы ведь не хотим, чтобы она остановила нас, найдя еще какую-нибудь пыльную работу? Встретимся в конюшне.

Ларак послушно отправился «тихо» собирать вещи, которые сестра велела ему взять с собой. Ему нравилось быть с Дэймией, чего он не мог сказать о своих более старших брате и сестре. Несмотря на все усилия, Лараку так и не удалось завязать дружеские отношения с Джераном. Он понял, что установлению нормальных отношений мешает Сира. И так как с Дэймией Лараку всегда было весело и интересно, он отказался от мысли подружиться с Джераном и Сирой. Тем более что старший брат в настоящее время находился на практике в Башне Денеба, а старшая сестра с потерянным видом бродила по усадьбе, страдая от одиночества.

Дэймия и Ларак встретились в конюшне, где кони дремали в полуденную жару.

— Дядя Родри говорил, что на западе, юге и востоке металла жуков больше нет. Эти направления полностью очищены от «пззззт!», — рассуждала Дэймия.

— Поэтому мы идем на север, через лес, к тому же там будет прохладнее. Там еще никто как следует не искал. Даже Джеран, когда организовывал свою поисковую экспедицию, — презрительно сказала она. — Итак, вперед!

Взяв Ларака за руку, она выскользнула из конюшни, затем они пересекли небольшой луг и вскоре вошли под деревья.

Насколько они устали от жары, дети поняли, лишь когда нырнули в прохладную тень деревьев.

— А здесь совсем не жарко! — в восторге воскликнул Ларак.

— Я же говорила тебе. Пошли!

Дэймия уверенно шагала прямо на север, иногда, правда, отклоняясь от курса, потому что лес местами становился слишком густым. Когда они преодолевали одну из просек, она подала знак, что пора устроить привал. Немного отдохнув и подкрепившись водой из фляжки, они продолжили свой путь.

Ларак был не против подольше задержаться в тени, но Дэймия настаивала на продолжении пути, так как чувствовала, что вблизи усадьбы они вряд ли найдут металл жуков. А потому вертолет за ними не прилетит. Выслушав сестру, Ларак поднялся и послушно последовал за ней.

Но когда они вышли к ручью, мальчик настоял на том, что ему нужно освежиться. Они немного поплескались в воде, а затем еще раз перекусили.

Потом они снова шли вперед, пока не выбрались из леса на чудесное горное пастбище. Тщательно исследовав его, Дэймия сделала вывод, что это как раз то место, где могут найтись куски металла. Ей пришлось в который уже раз рассказывать Лараку о том, как их родители разрушили корабли жуков, вскрывая их и разламывая на куски, и таким образом спасли не только Денеб, но и всю Вселенную.

Они снова вернулись в лес и конечно же отдохнули в густой тени, попили воды и съели немного печенья. Солнце уже садилось, но Дэймия знала, что у них в запасе еще есть несколько часов дневного света.

— Мы найдем пещеру с ручьем неподалеку и чудесно проведем ночь на свежем воздухе, — сказала Дэймия брату, который весело топал за нею.

— А когда мы найдем металл жуков? — спросил Ларак.

— Мы можем наткнуться на него в любой момент.

— Но я вовсе не хочу натыкаться на него.

— Ладно, давай попытаемся определить, где находится какой-нибудь кусок «пзззт».

Ларак послушно начал мысленно обшаривать окрестности в поисках металла, продолжая путь, пока не обнаружил, что стер кожу на пятке.

— Я должен остановиться, Мия, я стер ногу.

— Мы остановимся, когда я найду пещеру с ручьем, в котором ты остудишь свою натертую ногу, — вздохнув, сказала Дэймия.

Девочка надеялась, что он сможет продержаться еще немного, не представляя, как далеко от усадьбы они ушли. Наверняка они ушли не очень далеко, так как не нашли еще ни одного куска чужеродного металла. Она решила пройти еще немного. Утерев пот со лба и поправив рюкзак, она снова двинулась в путь.

«Ларак — настоящий путешественник, — думала она, глядя на брата, который хотя и хромал, но не жаловался. — Он самый лучший из братьев».

Она была немного обеспокоена поисками места для ночлега. Дядя Родри всех своих племянников научил основным правилам поведения в лесу, когда организовывал поиски металла жуков.

В конце концов они разыскали ручей, и Дэймия предложила Лараку снять ботинки — в холодной воде растертая нога не будет так сильно болеть — и подняться вверх по ручью, где они смогут найти подходящее для ночевки место. Пусть даже это будет не пещера, а просто полянка.

После того как Ларак четыре раза поскальзывался и падал в ручей, сбил палец на левой ноге и уже был готов отказаться от дальнейшего похода, они наткнулись на скалу, отстоявшую от ручья на некотором расстоянии. В этой скале чернела щель, довольно широкая, чтобы ее можно, было назвать пещерой.

— А если там внутри прячутся звери? — запротестовал Ларак, заглядывая в пещеру.

Дэймия об этом не подумала и даже немного разозлилась. Дядя Родри показывал им пленки со всеми зверями Денеба. В большинстве своем это были довольно маленькие существа, хотя кое-кто из них мог бы похвастаться ядовитыми зубами. Некоторые ночные животные доставляли массу неприятностей путешественникам, пытаясь залезть в их спальные мешки. Правда, у Дэймии с Лараком было с собой одеяло. Тем не менее следовало соблюдать максимум осторожности. Дэймия сняла с пояса фонарик и тщательно осветила каждый уголок пещеры.

— Видишь? Никого нет! Давай организуем здесь свой лагерь. Я разожгу костер, а ты достанешь все для ужина из моего рюкзака.

Их первая попытка развести костер закончилась плачевно: они попытались проделать это прямо в пещере, которая, естественно», вскоре целиком наполнилась дымом. Поэтому им пришлось разжечь еще один костер перед входом в пещеру. Сухие ветки быстро разгорелись, и вскоре огонь полыхал вовсю. Это было очень кстати, так как к этому времени совершенно стемнело, и лес сомкнулся у них над головами, только над ручьем еще виднелась небольшая полоска звездного неба.

Они с удовольствием проглотили последние бутерброды, а потом Дэймия торжественно извлекла из своего рюкзака почти полный пакет корней алтея, которые насобирала по дороге. Она разделила их пополам, а Ларак выломал в кустарнике несколько веточек, на которых можно было эти корни поджарить.

— Ну вот, — подытожила Дэймия таинственным тоном, — все, что нам теперь нужно, — это хорошая страшная история. — В этот момент с ветки, которую она держала в руках, корень упал прямо в костер. — Черт!

— Черт — это не так уж страшно, — заметил Ларак.

— Я сказала «черт», потому что уронила свой корень.

— Я расскажу тебе историю! — заявил Ларак и начал рассказывать историю, которая, когда он впервые посмотрел пленку, показалась ему очень страшной,

— о Всаднике без головы.

Ларак был хорошим рассказчиком, поэтому Дэймия была не против выслушать эту историю еще раз. К концу рассказа ее внимание рассеялось. Она бросила взгляд в темноту ночи, за пределы светлого круга от костра. Дул легкий ветерок. Внезапно раздался странный скребущий звук, а с ним в ее сознание вкралось и мрачное воспоминание.

— А теперь ты расскажи что-нибудь, — потребовал Ларак, закончив свою историю.

— Пожиратели душ, — вполголоса пробормотала Дэймия, так как скребущиеся звуки в ночи напомнили ей о давнем ночном кошмаре.

— Пожиратели душ? Какие они? — Глаза Ларака от любопытства округлились.

— Никакие! — резко оборвала брата Дэймия. Она не хотела вспоминать тот ужасный сон.

— Нет, расскажи мне!

— Это слишком страшно, и это не история. Лучше я придумаю другую, получше.

— Нет, я хочу узнать, кто такие пожиратели душ, — настаивал Ларак. — Откуда ты знаешь про них?

Дэймия покачала головой.

— Это не я узнала. Они сами приходили ко мне.

— Ну конечно! — насмешливо фыркнул Ларак.

— Это когда меня ударили по голове, — начала Дэймия; сама не желая того, она стала восстанавливать свои воспоминания. — Было темно, но они были еще темнее. Они издавали такие ужасные звуки, будто кто-то скребет когтями по железу. Они пытались утащить меня. — Ее голос стал резким, она обхватила колени руками и вся сжалась. — Они хотели поймать меня и съесть мою душу! И скрежетали, скрежетали… — тихо повторяла она. Дэймия сама испугалась своего воспоминания.

— Дэймия! Перестань пугать! — Ларак обнял сестру, его губы дрожали, а глаза наполнились слезами. — Скажи мне, что ты все придумала, скажи, что здесь нет пожирателей душ!

Но Дэймия уже полностью окунулась в свое воспоминание. Чтобы избавиться от наваждения, ей теперь нужно было выговориться, рассказать, как она боролась во сне.

— Они схватили меня за пятку и стали взбираться все выше по ноге и постоянно скрежетали. Я могла лишь различить вдали какой-то свет. Я чувствовала, что если смогу добраться до этого света, то буду в безопасности. Но они держали меня уже за вторую ногу. Внезапно я увидела свет…

— Свет?

Она не слышала в голосе брата паники и не видела, что он делает.

— И я добралась до света! Его держал Афра! Он прогнал их. Он испугал их своим светом, а потом он дотронулся им до меня, и…

Внезапно девочка очнулась, потрясла головой и прикрыла глаза рукой. Вокруг было слишком много света. Он освещал всю пещеру позади нее и поляну вокруг.

— Ларак!

А Ларак бегал по краю поляны с горящей веткой в руке и поджигал сухие кусты, деревья, все, что мог найти, чтобы ярким спетом испугать пожирателей душ.

«Ларак!»

«…Они больше испуганы, чем обожжены, Ангарад, — заверила Истия свою невестку, когда ситуация была взята под контроль. Пожарный вертолет над ее головой совершал последние круги над тем, что осталось после лесного пожара. — Мы вытащили их отсюда, как только зов Дэймии разбудил нас. Она была слишком дезориентирована, чтобы телепортироваться самостоятельно».

«В чем причина пожара?» — поинтересовался Джефф.

«Ларак. Он поджег лес, чтобы было побольше света. Все твердил что-то о пожирателях душ и свете, которого они боятся. Он был напуган до смерти. Сейчас он спит», — ответила Истия.

«А Дэймия?» — с тревогой спросил другой голос, в котором Истия узнала голос Афры.

«С ней все в порядке, — успокоила его Истия. — Какой час у вас на Каллисто?»

«Рано», — глубоко вздохнул Джефф.

«Я не спал — не мог уснуть, — добавил Афра, и послышался его ментальный зевок. — Но сейчас, пожалуй, вздремну».

Истия ощутила, как ментальное прикосновение Афры растаяло.

«Ну когда этот ребенок прекратит свои штучки! — раздраженно воскликнула Ровена. — Я вовсе не хочу, чтобы Эзро, мой младшенький, брал с нее пример».

«Думаю, что она была по-настоящему напугана, дорогая», — заключил Джефф.

«Хочу напомнить тебе, Ангарад, что не Дэймия устроила пожар, это сделал Ларак. Она всегда защищает своего младшего брата. Ты что, уже забыла случай с камнем?» — суровым тоном напомнила ей Истия.

«Как бы то ни было, — вмешался Джефф, — по-моему, пора уже начинать обучение Дэймии в Башне. Тогда она будет слишком уставать, чтобы предпринимать ночные прогулки. Как далеко, ты сказала, они забрались?»

Истия уловила в голосе сына нотки восхищения.

«Как только она научится телепортироваться на достаточно большие расстояния, она сможет скакать отсюда на Землю хоть каждый день, — задумчиво проговорила Ровена. — Так же, как ты. Джефф».

«Вряд ли галактика сможет чувствовать себя в безопасности, когда Дэймия научится телепортироваться на большие расстояния».

Ровена приняла к сведению эти слова.

«Мне кажется, что Дэймии пора вернуться на Каллисто и начать с пользой применять те навыки, которые она уже получила. Истия, мы слишком долго злоупотребляли твоим любезным предложением…»

«Ты говоришь глупости, Ангарад. Это было… весьма поучительно… — со смешком ответила Истия. — С помощью Дэймии, Джерана, Сиры и Ларака я организовала специальную школу, и сейчас Денеб активно разыскивает у себя на планете Таланты, чтобы дать им соответствующее образование».

«Так ты именно по этой причине предложила взять к себе моих детей?» — спросила Ровена. Она всегда чувствовала, что у Истии должна была быть какая-то причина для такого поступка.

«Эта причина не была главной, Ангарад. Мне нужно было подумать и о Яне, ты же знаешь».

«Ты неплохо поработала с братцем! Он прошел тестирование в качестве Т-4!» — захохотал Джефф.

«А что ты замышляешь сейчас, Истия?» — недоверчиво проворчала Ровена.

«Не хочу загадывать наперед», — спокойно ответила Истия.

«Вам лучше разойтись при ничейном счете», — посоветовал Джефф.

«Хорошо. Но я тоже думаю, что нам пора предоставить Дэймии возможность поработать в напряженной атмосфере Башни. Истия, я… мы… чрезвычайно благодарны тебе». — Голос Ровены звучал совершенно искренне.

Истия приняла благодарность, потому что относилась к Ровене с большой симпатией и уважением.

«Вскоре после того, как вы прилетали к нам в последний раз, у нее Начались месячные».

«Так рано?» — посчитал в уме Джефф.

«Она достигла половой зрелости, и у нее скоро начнутся регулярные кровотечения», — дополнила Истия свое первоначальное заявление.

«А есть какие-нибудь подходящие кандидаты?» — задумался Джефф.

«Какой-нибудь Т-1?» — насмешливо фыркнула Ровена.

«Дорогая, когда женщина поворачивается лицом к мужчинам, она не всегда проверяет их родословные», — осторожно заметил Джефф.

Через несколько световых лет Истия почувствовала, как покраснела Ровена.

«Здесь нет никаких кандидатов, Джефф. Думаю, вам действительно лучше забрать Дэймию домой, пока Ларак еще учится здесь», — согласилась Истия.

Джефф и Ровена были шокированы.

«Бог мой! — хмыкнула Истия. — О каких кошмарных вещах вы подумали! Просто я хотела сказать, что Дэймия вряд ли охотно пойдет на свидание с каким-либо мальчиком, если оно будет угрожать тем особым отношениям, которые сложились между ней и Лараком».

«Я понял, что ты имеешь в виду. Для ее первой любви будет полезнее, если ей не придется волноваться насчет ревности своего младшего братца», — в замешательстве пробормотал Джефф.

«Именно так», — подтвердила Истия.

Джефф принял решение:

«Отлично. Как только семестр окончится, присылай Дэймию назад. Я организую продолжение ее образования здесь, разумеется, оно не будет таким хорошим, как на Денебе…» — добавил он.

«Естественно!»

И только после окончания разговора Истия вспомнила, о чем еще хотела попросить Джеффа. Или, скорее, Афру. Связаться по ее просьбе с Капеллой, чтобы найти там учителя высокого уровня Таланта, который согласился бы преподавать на Денебе. Следовало признать, что в методистском воспитании нашлось немало позитивного. Она надеялась, что немного методизма перейдет и на Дэймию от Афры, когда та вернется на Каллисто. Истия была уверена в том, что капеллианин уже приложил руку к ее воспитанию. Из комментариев Джеффа и собственных наблюдений за Ангарад Истия сделала вывод, что, скорее всего, именно Афра научил ее должному самоконтролю, который был ей совершенно необходим для эффективного руководства Башней Каллисто. Джефф же обеспечивал необходимую Ровене эмоциональную безопасность.

Истия вздохнула, вспомнив отца своего сына, и в который раз пожалела, что Джерри нет в живых. Он был мертв, а она — жива. И это не отдаляло ее от цели, которую она наметила себе на следующий год: более тщательно заняться метаморфными манипуляциями. К сожалению, капеллиане в это не верят.

Руки, появившиеся в поле зрения Афры, были красивыми и изящными, как их обладательница.

— Что ты об этом думаешь? — поинтересовалась Дэймия, поворачивая руки ладонями то вниз, то вверх, чтобы ему было лучше видно.

Афра встал и посмотрел в пронзительно-голубые глаза на овальном лице, обрамленном длинными иссиня-черными волосами. За четыре года, как она вернулась с Денеба, Дэймия отрастила волосы.

— Думаю о чем? — переспросил Афра, отбрасывая ей на затылок единственную седую прядь, только подчеркивающую черноту и блеск остальных волос.

— Об этом! — Дэймия вытянулась в полный рост и провела руками вдоль своего тела.

И только тогда, когда девушка, слегка выставив вперед одну ногу, встала прямо перед ним, Афра понял, что на ней нет купальника. Она игриво изогнула бровь, провоцируя его отвернуться, но Афра ответил ей тем, что стал внимательно осматривать все ее тело — от грациозной шеи и упругих грудей до изящных бедер, стройных ног и красивой изогнутой стопы.

— Ты взрослеешь очень красиво, Дэймия, — сказал он после того, как снова посмотрел ей в глаза и похлопал по воде рядом с собой. — Вода теплая.

Форма одежды в спортзале станции Каллисто была произвольной и скорее декоративной, чем скрывающей какие-либо части тела.

Дэймия топнула ногой и возмутилась:

— Загар! Афра, что ты думаешь насчет моего загара?

Афра еще раз покосился на ее тело: оно лишь слегка потемнело от загара. Он приложил свою зеленую руку к руке девушки и покачал головой:

— Думаю, это не мой оттенок.

Дэймия издала вопль негодования.

— Афффрррра! — Она топнула ногой так сильно, что груди ее покачнулись.

Афра невозмутимо смотрел на нее и поддразнивающе улыбался.

— Да?

Схватив со стоявшего рядом столика бутылочку, она вручила ее Афре.

— Ты не намажешь меня этим? — попросила Дэймия неожиданно нежным голоском. — Я не хочу лишиться своего последнего загара, который мне с таким трудом удалось заполучить.

Афра взял флакон масла для загара и внимательно на нее посмотрел. Потом открутил крышку, капнул содержимое на руку и растер пальцами.

— Сколько и где?

— Хочу, чтобы я была покрыта слоем масла равномерно и конечно же везде,

— продиктовала Дэймия почти покровительственным тоном.

Афра согласился помочь и начал со спины.

— От масла твои волосы станут жирными.

— Я их потом вымою. — Она перебросила свои волосы вбок и слегка повернула голову, чтобы проследить за выражением лица Афры.

Но он смазал все ее тело от плеч до ягодиц и щиколоток, не меняясь в лице. Глаза Дэймии светились от предчувствия того момента, когда он станет смазывать ее спереди, но Афра так же аккуратно, не придавая ничему особого значения, покрыл маслом ее грудь, как если бы это был кончик носа. И все-таки он избежал одной области ее тела.

Дэймия сдержанно проговорила:

— А почему ты пропустил одно место?

Не моргнув глазом, Афра вылил себе на ладонь очередную порцию масла и послушно прошелся по указанной зоне.

— Думаю, ты вымоешь и здесь тоже.

К своему крайнему неудовольствию, Дэймия покраснела. Афра старался не смотреть на нее, пока она не взяла себя в руки. Он делал вид, что пытается закрыть бутылочку. Держа флакон в руках, он повернулся к столику и спросил:

— Поставить на место?

— Да, конечно, — рассеянно ответила она и похлопала себя по плоскому животу, чтобы привлечь его внимание. — Как ты думаешь, Амру понравится?

— Твой живот? Не вижу особых причин для этого, — отозвался Афра, задумчиво разглядывая пустой бассейн.

— Афра! Не мой живот, а мышцы! Посмотри! — Она напряглась, демонстрируя свое мускулистое тело, и под слегка загоревшей кожей отчетливо проступили мышцы живота.

— Неплохо, — согласился Афра по-прежнему рассеянно. — Давай поплаваем!

— Да уж, у меня хватит ума, чтобы не соревноваться с тобой в бассейне!

— и с этими словами она нырнула в воду.

Но всего через несколько часов она появилась в его квартире.

— Ну как? — легкомысленно промурлыкала Дэймия, покружившись в водовороте юбок своего легкого малинового платья. Собрав волосы в пучок, она закрутила вокруг него свою колдовскую седую прядь. Длинные темные ресницы подчеркивали голубизну ее глаз, а когда губы изогнулись в улыбке, на щеках появились ямочки.

— Мне казалось, тебя учили стучаться, — усмехнулся Афра, внося в комнату поднос с обедом.

Дэймия надулась, но глаза ее тут же озорно блеснули.

Этот взгляд Афра знал очень хорошо.

— Конечно, когда ты вернулась на Каллисто, я говорил, что ты можешь заходить ко мне в любое время. Дверь даже настроена на твои импульсы. — Он оценивающе посмотрел на девушку. — Но воспитанные люди всегда стучатся. — Он поставил поднос на журнальный столик и жестом показал на ее платье: — Ты же знаешь, что мне оно нравится.

— Это для сегодняшнего свидания.

— Свидания?

— Да, я встречаюсь с Амром.

— Шестнадцать — самый подходящий возраст для свиданий. Куда вы собираетесь?

Улыбка исчезла с лица Дэймии.

— Ну-у, — торопливо протянула она, — сначала Амр встретит меня на станции Земля…

— Значит, это не просто показ мод. Родители знают?

— А зачем это им?

— Что ты пытаешься скрыть от них на этот раз? — с ноткой отчаяния в голосе воскликнул Афра.

Дэймия поджала губы и наклонила голову.

Афра внимательно посмотрел на нее и вздохнул:

— Кто этот мальчишка? Близкий друг?

— Он не мальчик! Ему восемнадцать… почти! — горячо возразила Дэймия.

— Мы встречаемся с ним уже несколько месяцев. Сегодня особый вечер.

— Значит, я догадался правильно, — сказал Афра мягко.

Дэймия пристально посмотрела на него:

— Ты не сердишься?

— Почему я должен сердиться? Потому что ты готова стать женщиной?

Такой отстраненный ответ обеспокоил ее. Афра почувствовал это, но решил не обращать внимания. По мере того как Дэймия взрослела и превращалась в девушку, ее детская привязанность к нему превратилась в безрассудную влюбленность. Афра понимал это и старался обходиться с ее чувством как можно бережнее. Он вовсе не хотел высвобождать ту бурю эмоций, которая вырвалась бы наружу, если бы он ответил вниманием на ее увлечение. Для этого ему требовались сверхусилия, особенно после того, как он понял, что испытывает от ее присутствия огромное удовольствие. Но он не хотел терять свое положение лучшего друга и доверенного лица.

— Ты телепортируешь меня на Землю? — прямо спросила девушка, сверкая глазами.

— Будь осторожна…

— Я знаю, что мне делать! — выкрикнула она. Но прежде чем она перевела дыхание, чтобы бросить ему еще несколько обидных слов, Дэймия уже стояла на ступеньках у входа на станцию Земля.

«Ото! Вот это-то его и выдало!»

«Скажешь мне, когда захочешь вернуться домой», — послал ей вдогонку Афра, и Дэймия ощутила его быстрый поцелуй в лоб.

Против собственной воли она нежно улыбнулась.

Дэймия познакомилась с Амром у Лючиано, когда дяде Голли пришлось внезапно отказаться от встречи с ней. Амр Тьюзел, парень с приятным смуглым лицом и открытой улыбкой, гордо сообщил ей, что он — Т-9 и скоро закончит курс обучения и станет управляющим станции. Дэймия, не желая отпугнуть его, скрыла от него свой Талант, но выразила искреннее восхищение его достижениями. Хотя в восемнадцать лет Т-9 говорить о должности управляющего станцией по меньшей мере рановато. Они протанцевали всю ночь, а потом Амр проводил ее на Центральную станцию, с которой люди отправлялись во все части Вселенной. Его серьезность и доброта произвели на нее большое впечатление, а их первый поцелуй наполнил ее ощущениями, которых она раньше не испытывала.

С того времени Дэймия и положила за правило, чтобы они встречались у станции Земля, потому что — и это-была правда — оттуда ей ближе всего к дому, Они встречались уже более шести месяцев, вместе смотрели фильмы и объемное видео, развлекались в парках, танцевали ночи напролет. Шло время, и они уже чаще страстно обнимались, чем разговаривали. Последние несколько недель, опасаясь, что эти объятия заведут их слишком далеко, Амр был вынужден с сожалением выпускать Дэймию из рук.

Юноша, не догадывался о том, кто она, он никогда не видел высокопоставленного Джеффа Рейвена, вообще никого из ее семьи. Но он понял, что Дэймия еще девственница. С гордостью и сочувствием, характерным для Талантов, он предположил, что ему оказывают особую честь, избрав для достижения такой деликатной цели. Подобная перспектива несколько пугала его, и какое-то время они даже не встречались. И когда он наконец решился, Дэймия сама стала избегать его. Но в конце концов после долгого и громкого спора им удалось назначить друг другу свидание.

У Амра не было собственной квартиры, он жил в общежитии для стажеров. Дэймия сразу же отмела возможность использовать для их встречи свой дом, мотивируя это тем, что родители постоянно находятся где-то неподалеку и это будет ее сдерживать.

Отель, который Дэймия выбрала еще несколько недель назад, находился совсем близко от станции, через дорогу. Она заблаговременно переправила свою сумку на станцию, и теперь ей оставалось только взять ее, прежде чем встретиться с Амром.

Амр подошел к ней, легко поцеловал, отступил на шаг назад и залюбовался ее видом. Покачав головой от восхищения, он прошептал:

— Ты прекрасна, Дэймия! — Потом взял из ее рук сумку и сделал приглашающий жест рукой. — Веди меня, прекраснейшая из дочерей Евы.

Ходом вечера руководил Амр. Сначала они зарегистрировались в отеле и оставили там свои сумки с вещами. Последовавший за этим роскошный обед сменился сначала неспешной прогулкой, а затем танцами. Они танцевали до тех пор, пока зал не закрылся. Последний танец был медленным, и Дэймия с восторгом ощущала, как нарастает ее возбуждение. Чувство слегка уменьшилось, пока они возвращались в отель, но Амру очень скоро удалось вернуть его на прежний уровень.

Для Дэймии возбуждение было не внове: уже много вечеров она провела в объятиях Амра, но раньше она всегда высвобождалась из его рук, как только возбуждение грозило переполнить ее. Это вызывало необыкновенное чувство, но сегодня Дэймия собиралась выпустить все свои эмоции на свободу.

Амр нежно обнял ее, его руки скользнули от ее стройных плеч к изящной талии. Их губы слились в поцелуе, возбуждение нарастало, он сильно прижал ее к себе. По мере усиления эмоций они освобождались от одежды.

Вскоре они уже были в постели. Умелые руки Амра нежно ласкали ее тело, и Дэймия буквально захлебывалась в море ощущений. Когда ее возбуждение достигло пика в троекратной степени, он нежно вошел в нее. Сначала Дэймия даже не заметила этого, так как была слишком увлечена другими ощущениями. А когда заметила, то на какое-то мгновение замерла, испуганно глядя на партнера. Но Амр нежно улыбнулся ей и на секунду отстранился. Девушка застонала и крепко прижала его к себе, желая только одного — чтобы он оставался в ней. В экстазе она полностью раскрыла свое сознание, притянула его к себе, и их тела слились в едином движении.

«Ты же Талант!» — крикнул ей Амр сквозь охватившую их страсть.

Дэймия уловила обвинительные интонации в его голосе и, сама того не желая, предложила остановиться, но Амр лишь еще глубже проник в нее, отчаянно целуя и мысленно крича: «Нет! О Боже, нет! Я никогда не испытывал такого раньше!»

Дэймия снова и снова возбуждала его, пока они оба не ощутили, что плывут на волнах эмоций, а электризующее волнение оргазма бьется в каждой клетке тела, распирая их изнутри и охватывая снаружи. В конце концов сила эмоций оказалась слишком большой для Дэймии, и она ускользнула в спасительный сон.

Проснулась она оттого, что взгляд Амра, словно лезвие ножа, скользил по ее телу. Все тело ее буквально разламывалось от боли. Она попыталась положить ногу на ногу — всплеск боли.

— Еще, пожалуйста! — хрипло прошептал Амр.

— Все было великолепно, — отозвалась Дэймия.

Амр протянул руку, чтобы обнять ее, но она отодвинулась и тут же вновь ощутила острую боль.

— У меня все болит, Амр. Я, очень устала. На пленках ничего не было об этом.

— Как и о том, что ты сделала со мной, — ответил он, и его глаза странно потускнели.

Затем они снова зажглись, но на этот раз гневом.

— Разве ты не понимаешь, что сделала со мной? — Его пальцы сжались в кулаки, а глаза наполнились слезами, слезами гнева, попранного достоинства и отчаяния. — Не понимаешь? — Его голос становился все громче, и вскоре Амр уже кричал: — Не понимаешь? Не понимаешь? Грязная шлюха! Сука! — Он едва удержал свою руку от удара, который уже был готов нанести ей.

«Афра!» — в отчаянии вскричала Дэймия.

Она исчезла как раз в тот момент, когда Амр открывал рот, чтобы извиниться. Увидев, что ее нет, он закрыл глаза и тихо заплакал, свернувшись на кровати клубком и всхлипывая, как ребенок.

«Там ничего не говорилось о ненависти после любви, — жаловалась тем временем Дэймия Афре, когда он закончил вытирать ее слезы и обернул ее полотенцем. Девушка положила ему голову на грудь и всхлипнула. — Это было так… так… А потом он вдруг начал на меня кричать!»

«Надеюсь, ты соблюдала осторожность?» — спросил Афра спокойно.

«Конечно! Я сделала инъекцию еще несколько месяцев назад», — сердито буркнула Дэймия.

Афра чуть отстранился и, приподняв ее голову за подбородок, посмотрел ей прямо в глаза.

— Дэймия, ты ведь держала свое сознание закрытым? — спросил он.

— Закрытым? Но мы же любили друг друга!

Лицо Афры выразило боль.

— Вы были в отеле?

Дэймия равнодушно кивнула.

— В том, что находится через дорогу от Центральной станции?

Девушка снова кивнула.

«Номер комнаты?»

«Афра!» — запротестовала Дэймия.

«Мы должны узнать, как Амр справится с этим, — отрезал он и телепатически вызвал Грена: — Голли, срочное дело».

Тот ответил что-то неразборчивое. Афра состроил гримасу.

«Я хочу, чтобы ты присмотрел за одним Т-9 по имени Амр Тьюзел. Он сейчас в «Эксцельсиоре». — Афра замолчал и бросил безразличный взгляд на Дэймию. — Я думаю, что его сознание выжжено».

Голли Грен тут же осознал всю важность сообщения.

«Я прослежу за этим, Афра».

— Выжжено? — переспросила вслух Дэймия. — Афра, но с ним было все в порядке!

— А было ли с ним все в порядке, когда ты оставила его, Дэймия? — вздохнул Афра. — Ты следила за своим Талантом, когда занималась любовью?

Дэймия была ошеломлена.

— Но мне никто не говорил…

— Я говорил тебе, — тихо сказал Афра и сжал губы. — Я сказал, чтобы ты была осторожна.

— Я думала, ты имел в виду… — начала Дэймия, окончательно осознав масштабы последствий своего безрассудства. — С ним будет все в порядке? Он выздоровеет?

— Возможно, — уклонился от ответа Афра. Дэймия с вызовом посмотрела на него, вскинув голову, и он, подумав о серьезности происшедшего, добавил: — А может быть, и нет.

— Ох, Афра! — воскликнула Дэймия, бросаясь ему на грудь. — «Я больше никогда не буду любить!»

— Я бы не стал говорить «никогда», Дэймия, — сухо проговорил Афра. Он поднял ее на руки и отнес на кушетку. — Только не надо быть такой неосторожной. — Он усадил ее рядом с собой, обнял и начал укачивать, как мать качает ребенка. — Люби, Дэймия, но будь осторожна и заботлива.

«Нет, я больше никогда не буду любить», — совершенно искренне пробормотала Дэймия, и ее «голос» затих.

Афра не отвечал и продолжал качать девушку, пока она не задремала. Затем очень осторожно он попытался мысленно облегчить ее боль.

Афра почувствовал на себе взгляд Дэймии еще до того, как открыл глаза. Ее голова все еще лежала на его груди. Он посмотрел в ее пронзительные голубые глаза и легко улыбнулся:

— Ручаюсь, что у тебя болит все тело.

Дэймия фыркнула:

— От того, что я спала в неудобной позе, или от того, что случилось раньше?

— И от того, и от другого.

Дэймия посмотрела на него долгим взглядом, а потом тихо произнесла:

— Это мог быть ты…

Афра заставил ее замолчать, приложив палец к губам:

— Не надо.

Она отвела голову назад, чтобы поцеловать палец Афры. Улыбка исчезла с его лица.

— Слышно что-нибудь о Амре?

Афра серьезно кивнул.

— Сейчас он отдыхает в госпитале. — Он покосился на Дэймию. — Я научу тебя контролировать эмоции.

Она прикусила губу.

— Интересно, случилось бы это с тобой, если бы это был ты…

— Это был не я, — покачал головой Афра.

— А мог быть ты! — сорвалось с ее губ. Она уткнулась в него лбом. — Ох, Афра, разве ты не любишь меня?

Он нежно прижал ее к груди.

— Я только хотела, ты же знаешь… — наивно продолжала Дэймия. — Я пыталась…

— Я знаю, — успокоил ее Афра.

Девушка посмотрела ему прямо в глаза.

— Ты знал? И ты не… И я… И Амр? — Она буквально выплевывала слова, а в душе ее поднималась ярость.

Афра снова прижал палец к ее губам, но Дэймия перехватила его зубами и изо всех сил укусила. Ее глаза были прикованы к его, она давила зубами все сильнее и сильнее, но выражение лица Афры не изменилось. Только почувствовав во рту вкус крови, она оставила палец Афры в покое.

Несколько слезинок скатились из его глаз, когда он спокойно рассматривал кровоточащие следы зубов.

— Я рада, что тебе больно! — в сердцах завизжала Дэймия. Ей было неловко от ярости, смущения и чувства вины.

Афра бросил на нее быстрый взгляд.

— Болит не палец, Дэймия.

Но она разгневанно вырвалась из его рук, побежала в ванную, накинула на себя одну из его рубашек, схватила аптечку и, швырнув ее Афре, вылетела из его квартиры.

— Это тебе для руки! Для твоего сердца я сделать ничего не могу!.

Так как дверь закрывалась автоматически, ею нельзя было хлопнуть, Дэймия, выбегая из квартиры, яростно пнула косяк ногой, что было равносильно сильному хлопку.

— Можно вас на пару слов, мисс? — Резкий голос Голли Грена испугал ее так, что она даже подпрыгнула.

— Голли? Что ты здесь делаешь? — несколько нервно спросила она, оглядывая холл станции Каллисто. — Это не отец… — Потом она внезапно вспомнила: — Амр?

— С ним все в порядке, — отмахнулся Грен. Он подхватил ее под руку и повел к стоящим в углу зала диванам. Сев рядом, он продолжил: — Скажи только, ты хоть иногда думаешь, что творишь?

— Что ты хочешь сказать?

Грен выругался.

— И это после всего, что он для тебя сделал! Он прикрывал все твои выходки, заботился о тебе, защищал, даже лгал ради тебя, а ты… Ты даже не стоишь своего имени!

— О ком ты говоришь? — в смущении пролепетала Дэймия.

— О ком? — презрительно фыркнул Грен. — Так я и поверил, что не знаешь! Не знаешь? — Он потряс головой, таким образом пытаясь стряхнуть гнев с души. Но это не удалось. Он резко выдохнул. — Я видел снимок у медиков. — Он кивнул, чтобы подчеркнуть силу своих слов. — Он, конечно, сказал, что это одна из куни укусила его, но я-то понял, что это за следы. Даже когда ты пытаешься укусить его, он прикрывает тебя!

— Афра? — воскликнула Дэймия. — Да он даже не подозревает, что я существую на свете! Этот хладнокровный, зеленокожий, желтоглазый… — Она попыталась найти еще какие-нибудь эпитеты, но ей это не удалось. — Капеллианин!

— Ты не думаешь ни о ком, кроме себя! — резко ответил Грен. — Дэймия, бедная Дэймия! — Он прищурил глаза и критически осмотрел ее. — Ну, так как насчет Афры? Как ты думаешь, что он должен чувствовать, когда дочь его лучшего друга набрасывается на него? Ты что, не понимаешь, что натворила?

— Он отверг, он унизил меня! — выкрикнула Дэймия, удивляясь, как Грен мог узнать об этом, и одновременно изумляясь тому, что она сама только что выболтала ему довольно неприглядную истину.

— Да у тебя ж на лице все написано! У него просто не было выбора, даже если бы он и хотел! — горячо возразил Грен. — Но это для тебя ничего не значит. Чтобы наказать его за это, ты калечишь какого-то бедного…

— Это неправда! — изо всех сил заорала Дэймия, по лицу которой текли слезы ярости.

— Разве? — тихо поинтересовался Грен. — Подумай, прежде чем ответить, Дэймия Гвин-Рейвен. А когда подумаешь, пойдешь к нему и вежливо-вежливо попросишь его научить тебя самоконтролю.

— Не пойду! Никогда! — Она была настолько разъярена, что перешла на шепот. Она просто дрожала от подавляемого желания сделать что-нибудь ужасное со своим обвинителем.

— Твои родители ничего не знают о той ночи и об Амре, — проговорил Голли звенящим от напряжения голосом. — Пока… — Он поднялся, чтобы уйти, повернулся к ней спиной. — Ты должна извиниться перед ним и попросить, чтобы он научил тебя самоконтролю.

— В противном случае что ты сделаешь? — презрительно хмыкнула Дэймия.

Грен бросил на нее пронзительный взгляд.

— Я все расскажу твоему отцу.

Тяжело ступая, он удалился, а Дэймия, сидя на диване, размышляла, почему эта угроза показалась ей такой зловещей.

— Ларак! — радостно воскликнула Дэймия, подбегая, чтобы обнять своего брата. — Что ты здесь делаешь?

— За мной послал Афра, — сообщил сестре Ларак, обнимая ее. Он покачал головой. — Я не думал, что мама и папа так серьезно отнесутся к его совету.

— Твой голос! — удивленно проговорила Дэймия, уловив в нем нечто новое по сравнению с прошлым годом. — Ты вырос.

— Да, я уже не маленький мальчик, Дэймия, — гордо заявил Ларак, голос которого стал ниже и грубее. — За семь месяцев я вырос на три дюйма! Скоро догоню тебя!

Дэймия рассмеялась.

— И даже перегонишь, я уверена! — Она поджала губы. — Зачем Афра послал за тобой?

— Разве он не сказал тебе?

— Мы больше не обмениваемся доверительной информацией, — вздохнула Дэймия, и по ее тону было ясно, что она не намерена обсуждать эту тему.

Ларак присвистнул:

— Это что-то новенькое. А я-то думал, что Афра — твой ближайший друг.

— Я переросла эту детскую зависимость.

Ларак оценивающе посмотрел на нее, взгляд его изменился. Он одобрительно кивнул.

— Если бы ты не была моей сестрой, я бы пригласил тебя на свидание! Повзрослел не только я!

Дэймия покачала головой:

— Спасибо. Но я не хожу на свидания.

— Бедные мужчины! — воскликнул Ларак. Он подбросил свой рюкзак. — Ну что ж, тогда веди меня в столовую! Я умираю от голода!

Дэймия улыбнулась:

— А не скажешь!

Брайан Аккерман застал их в столовой. Ларак приветливо помахал ему вилкой, так как его челюсти были заняты пережевыванием пищи.

Аккерман покачал головой, увидев, как он изменился.

— Я с трудом узнал тебя!

— Даже при моих типично рейвеновских чертах? Я почти оскорблен, — заявил Ларак с шутливой фамильярностью, которой в совершенстве владел его отец.

Брайан с удивлением подумал, что он знает Джеффа Рейвена уже более двадцати лет, а Ровену — и того больше. В свои семьдесят пять Аккерман начал ощущать, что ему иногда становится трудно делать зарядку по утрам, но если оставить в стороне этот факт, а также то, что он уже полностью поседел, чувствовал себя он тем же человеком, который встретил Джеффа Рейвена в Башне много лет назад. Тем самым человеком, который в отчаянии слал Питеру Рейдингеру заявление за заявлением, потому что не мог работать с юной Ровеной. Мысль о Ровене заставила Брайана перевести взгляд на Дэймию. В ее внешности соединились все лучшие черты Ровены и Джеффа, но своим темпераментом она больше походила на мать. «Да, Дэймия очень похожа на мать, только она еще сильнее», — решил Аккерман. Он подумал, действительно ли Ровена осознает в полной мере псионический потенциал своей дочери. У него были свои подозрения на этот счет, но Джефф тактично попросил его никому не говорить о них.

— Что привело тебя сюда? — спросила Дэймия.

— Я получил новые назначения на станции, — ответил Аккерман.

— Назначения? — изумился Ларак. — А мы не слишком молоды для этого?

— Раньше тебя это не останавливало! — хмыкнул Аккерман с улыбкой. Он кивнул юноше: — Я читал твои записки, Ларак. Ты вырастешь замечательным первым помощником, не хуже Афры.

Ларак восторженно улыбнулся и бросил взгляд на сестру, но у Дэймии на лице промелькнуло такое выражение, будто ей было больно это слышать.

— И что же нас ждет? — поторопил управляющего Ларак, не обращая внимания на Дэймию.

— Тебя ждет Альтаир, — обратился Аккерман к Дэймии, подмигивая ей. — Ты направляешься туда на шесть месяцев для работы с Торшан и Саггонером. Я думаю. Прайм Земли хочет сделать для тебя то же, что в свое время сделал для него Питер Рейдингер — заставить поработать на всех Башнях, чтобы ты получила соответствующий опыт.

— Это Грен надоумил тебя? — гневно выпалила Дэймия.

Смутившись, Аккерман буквально отшатнулся от нее.

— Что?

— Откуда все эти назначения? — требовательно спросила Дэймия.

— Из штаб-квартиры на Земле, откуда же еще? — ответил Брайан, запоздало припоминая, что у Ровены манеры, тоже оставляли желать лучшего, когда она была чем-то рассержена. Что тут происходит? — Ты очень хорошо поработала здесь, Дэймия. Но тебе пора посмотреть, как работают и в других местах. — Он снова отпрянул, уловив вспышку гнева девушки, которую ей не удалось полностью подавить.

— Когда? — спокойно поинтересовалась она, но в голосе ее чувствовалось сильное внутреннее напряжение.

Аккерман заморгал.

— Здесь не указана точная дата. Думаю, ты можешь отправиться, как только захочешь, Дэймия.

— Вероятно, я должна быть благодарна за то, что мне дали время, чтобы сложить свои вещи, — горько заключила она.

— А ты, наверное, только что прилетел, Ларак? — продолжил Брайан, пытаясь перевести беседу в более спокойное русло. Все-было точно как в те времена, когда с Ровеной, казалось, вот-вот должны были начаться припадки гнева, и никто не знал почему.

— Да, только-только. — Ларак поддержал очевидную хитрость Брайана. — Даже маму еще не видел. Встретил Дэймию, и она предположила, что я, наверное, голоден. — Ларак искренне улыбнулся Аккерману. — А для меня не найдется назначения в этой пачке?

Брайан быстро пробежал пальцами по листкам.

— Действительно, есть. — И он вытащил новый листок. — Ты направляешься на шесть месяцев на стажировку к Афре…

— Поэтому ему нужно было сначала избавиться от меня? — мрачно предположила Дэймия.

— К назначениям Афра не имеет никакого отношения, — заметил Брайан, озадаченный ее неприязненным тоном. Странно, ведь, будучи ребенком, она ходила за Афрой, как одна из его куни. Аккерман покачал головой: — Он не знает, что пришли новые назначения, и еще меньше знает, кто куда назначен. Однако я не думаю, что они ему понравятся. — Аккерман бросил взгляд на часы и поднялся. — Ладно, ребята, мне надо еще официально зарегистрировать их. Увидимся?

— Конечно! — крикнул ему вдогонку Ларак.

Афра услышал новости вечером и вовсе не был ими доволен. Когда он встретился с Голли Греном в ресторане Люче, он сразу начал с этого:

— В чем причина отправки Дэймии на Альтаир?

— Ей нужен опыт, — просто ответил Голли и помахал рукой официанту. — Пожалуйста, передайте Лючиано, что пришел Афра.

Официант с сомнением посмотрел на них.

— Афра? — Он бросил взгляд на капеллианина, который вежливо поклонился.

— Вот именно. Афра из Башни Каллисто, — добавил Грен. — Люче знает, что нужно делать.

— Шеф Лючиано очень занятой человек…

— И он будет очень расстроен, если я пойду и сообщу ему об этом сам. — Голли положил салфетку на стол и встал.

— Я передам ему, — заторопился официант.

— Новенький, — нахмурился Грен, — ничего, научится.

Афра покачал головой.

— В последнее время я редко бывал здесь.

— Рассказывай! — фыркнул Голли.

— Лучше ты расскажи мне об Альтаире.

— Ей нужно набраться больше опыта, прежде чем она сможет руководить собственной Башней, — объявил Грен, а затем остановился, чтобы Афра смог осознать, что он имеет в виду.

— Собственной Башней? Где?

К Лиге Девяти Звезд, в которой теперь стало гораздо больше звезд, постоянно присоединялись новые системы, поэтому от ФТиТ требовали расширения сети.

— Возничий. — Голли скорчил гримасу. — У них там руды, которые пользуются огромным спросом во всех звездных системах. Они даже получили кредит на организацию контейнерных и беспилотных перевозок. Им давно уже нужен Т-1. Но Джефф не хочет перегружать дочь, пока не будет уверен в том, что она готова взять на себя такую ответственность.

— Она обладает всеми необходимыми возможностями.

— Она не обладает необходимым самоконтролем, — возразил Грен. В его глазах сквозило скрытое неодобрение. Афра посмотрел на него, подняв бровь, и тот пожал плечами: — Наверное, это еще и из-за того случая…

— Но ведь Джефф не узнал о нем?

— Во всяком случае, не от меня, — успокоил его Грен. — Думаю, что он все же не знает об этом. Амр получает соответствующее лечение, прогноз благоприятный, но он, конечно, никогда не станет управляющим станции. Он и не подозревает, кто Дэймия на самом деле. Поэтому, когда Джефф задумался о том, куда направить ее, должен признаться, что именно я предложил Альтаир с прицелом на Возничего. Это гораздо лучше, чем если бы она осталась в «Бланделе».

— Хм-м, верно, они встречались с парнем почти шесть месяцев. Они часто танцевали на дискотеках. Кто-нибудь наверняка вспомнил бы ее, если бы она снова появилась на Земле.

— Кроме того, ей действительно полезно поработать с Торшан и Саггонером. Джефф объективно относится к ней, а Ровена — нет.

Афра кивнул.

— Разумеется, это тоже немаловажный фактор. Дэймия всегда была больным местом Ровены. Иногда во время стажировки Дэймии в Башне царила довольно напряженная атмосфера. И не могу сказать, до какой степени это было результатом того, что их характеры не подходят друг другу. Но в любом случае ей необходимо «научиться лучше контролировать себя.

— Не сомневайся, она научится. Она направится после Альтаира на Капеллу. — Голли зловеще улыбнулся. — Там она научится самоконтролю.

— Не будь так суров к ребенку, Голли. Ей Только шестнадцать, а в пылу страсти каждому трудно контролировать себя.

— Но мы же можем это делать! — запротестовал Голли.

Афра согласно кивнул и добавил:

— Но нам уже не шестнадцать. — Затем он намеренно изменил тему разговорам — Как Таня? Дети?

— Дети просто отлично! — быстро ответил Голли.

— А Таня?

— Еще лучше. — Грен так заразительно улыбнулся, что Афра не смог удержаться от ответной улыбки.

— Сколько твоей дочке? Двенадцать?

Грен простонал:

— Тринадцать! И уже есть проблемы с мальчиками. — Он вздохнул: — По правде говоря, я долго беседовал с ней после…

— Отличная идея, — поддержал его Афра.

— Я не могу представить себе, почему Ровена пренебрегла… — продолжал Грен.

— Не думаю, что она пренебрегла, просто Дэймия не услышала, — оборвал его Афра. — У Сиры не было никаких проблем.

— Сира контролирует себя — даже слишком, — заметил Грен. — Разве нет?

— Ровена говорила, что Сира встречается с одним неплохим парнем, Т-3.

— Демографический взрыв в семье Джеффа Рейвена. Ты следишь за всеми ними, не так ли? — ухмыльнулся Голли. — Но за Дэймией больше всех.

Афра пожал плечами:

— Это вполне естественно — она так похожа на Ровену. — Афра нахмурился.

— Но Возничий? Это будет довольно сложная Башня.

— Кто знает? Твоя Дэймия, возможно, найдет себе спутника жизни прежде, чем попадет на Возничий, — предположил Грен.

Тут им подали еду, у стола откуда-то возник радостно всплескивающий руками Лючиано, и больше тема Дэймии и Возничего не поднималась.

Слева от Дэймии, в зените, сверкала Йота Возничего, справа, в надире, пульсировала бело-голубым светом Капелла. Дэймия задумчиво смотрела через стекло своей персональной капсулы. Прямо перед ней ярко светился Млечный Путь. Тишину нарушал только звук ее ровного дыхания. Она полностью открывала свое сознание навстречу пустынному пространству космоса.

Ей казалось, что она чувствует, как открывается каждая клеточка ее мозга по мере того, как расслабляется каждая мышца ее тела. Дэймия наслаждалась такими моментами полного освобождения от стрессов Башни Возничего. Но в подобных полетах задача, стоявшая перед ней, была гораздо более важной, чем просто дать себе ментальный отдых: она должна была убедиться в том, что никакие нежелательные визитеры не приближаются к Лиге Девяти Звезд из глубин Вселенной за Йотой Возничего, самой далекой от Земли колонии людей.

Когда-нибудь у Лиги будет достаточно постов, чтобы окружить ими гелиопаузу каждой входящей в нее звездной системы. Эффективная предупреждающая система, изобретенная совместными усилиями флотских и коммерческих инженеров, была весьма дорогостоящей и, кроме того, на ее изготовление требовалось много времени. И почти столько же времени нужно было на ее установку, поскольку каждая сеть проектировалась для конкретной звездной системы, которую она призвана была защищать. Поскольку на Денеб жуки нападали уже дважды, эту звездную систему соответствующей защитой оборудовали первой. И несмотря на тот факт, что планета-метрополия к тому времени уже была окружена целыми роями датчиков и прослушивающих устройств, как и все остальные планеты Солнечной системы, а на Нептуне был установлен гигантский сканирующий радар, Земля получила новую предупреждающую систему второй.

В течение последующих за этим пятнадцати лет руководители остальных входящих в Лигу систем — Альтаира, Капеллы, Бетельгейзе и Проциона — использовали все возможные средства — от политических интриг и демонстрации военной силы до забастовок и ультиматумов, — чтобы добиться установления вокруг своих звезд надежных предупредительных постов, охранявших их от непрошеных космических пришельцев. Будучи самой юной и наименее населенной колонией, Йота Возничего полагалась всего лишь на еженедельные разведывательные рейды Дэймии.

Это устраивало и Дэймию, и обитателей системы Возничего. Возможно, именно поэтому ей так нравился независимый, отважный характер колонистов, которых совершенно не беспокоило их незащищенное положение. Они могли рассчитывать только на себя. И кроме того, разве Денеб не находился на другом конце галактики? Большинство энергичных, трудолюбивых колонистов не имели ни времени, ни желания беспокоиться о том, что когда-нибудь могло вдруг случиться.

Прошло почти двадцать лет, и память о Вторжении на Денеб постепенно превращалась в сказку, которой пугали маленьких детей. Дэймия часто задумывалась над вопросом: сколько людей — за исключением жителей Денеба — помнит о том, что Лига Девяти Звезд чуть было не оказалась завоеванной каким-то видом ройных насекомых, обладавших непонятным разумом? Конечно, пока Дэймия жила на Денебе, она вновь и вновь повторяла этот урок. Проблема упредительных систем продолжала беспокоить высшие чины Флота, Праймов Лиги Девяти Звезд — всех видов — и членов Федеральной системы телепортации и телепатии.

Так же, как отвагу и безрассудство обитателей Возничего, Дэймия полюбила и предельный покой Дальнего космоса, лучше всего снимавший напряжение, которое она испытывала, выполняя обязанности Прайм в системе ФТиТ. Хотя Йота Возничего постепенно сама стала производить необходимую сельскохозяйственную и даже промышленную продукцию, колония все еще должна была импортировать на планету значительное количество продуктов я множество запчастей, которые на Возничем не было времени или возможности производить. Но самое главное — ей приходилось перебрасывать на другие планеты невероятные массы сырья, минералов и редкоземельных элементов, которые и сделали оправданной колонизацию Йоты Возничего. Эти материалы в основном использовались в производстве низкочастотных пульсирующих радаров, являющихся главной составной частью предупреждающих систем, защищавших пространство вокруг других звезд.

Поначалу между Советом колонии и восемнадцатилетней Дэймией существовала определенная напряженность. Зная, что ее родители решили, что она уже готова взять на себя функции Прайм, девушка пришла в ярость, когда уловила мнение колонистов, что она, член клана Гвин-Рейвенов, еще недостаточно созрела для руководства Башней. Хуже того, даже в сознании отца Дэймия как-то выудила мысль о том, что она слишком легкомысленна, чтобы безукоризненно выполнять тяжелые и довольно однообразные обязанности Прайм.

Поэтому в течение первых трех месяцев работы в Башне Возничего она без всякой оглядки демонстрировала свой непростой характер. Ментальными угрозами вперемешку с посулами всех благ она добилась от штата Башни безупречного выполнения своих приказов, и с тех пор все грузы принимались и отправлялись аккуратно, какими бы неудобными и тяжелыми они ни были. Такая быстрая стабилизация штата Башни была маленькой личной победой Дэймии, поскольку ее мать перетасовывала персонал примерно лет пять, прежде чем удовлетворилась полученным результатом.

Но время от времени даже неутомимое сознание Дэймии требовало отдыха от постоянно транслируемых ею мыслей, которые непрерывно звенели у нее в голове. По иронии судьбы в результате ее личной великолепной работы обитатели системы Возничего стали воспринимать труд Прайм как должное, приписывая силу и безошибочность ее телепортаций могучим генераторам Башни.

Одним незаметным движением пальца Дэймия заэкранировала ослепительный свет звезд и открыла глаза. Мягкое звездное сияние пульсировало в глубине космоса, жемчужные огоньки задорно подмигивали ей. Девушка лениво определила знакомые очертания созвездий, которые образовывали эти ее молчаливые друзья. Мелкие печали и огорчения, копившиеся целую неделю, рассеялись сами собой, растаяли перед подавляющим, безликим, холодным космосом.

На мгновение она даже смогла забыть свое теперешнее занятие, свое одиночество. Забыть, как она завидует Лараку, его любящей очаровательной жене и их сыну, завидует своей матери, окруженной мужем и детьми, и у которой есть Афра.

Афра! Какое он имел право вмешиваться в ее личную жизнь, стыдить ее! В ушах девушки все еще звенели его слова: «Ты слишком много берешь на себя, если думаешь, что имеешь право подглядывать за Лараком и Дженной. Ты напугала Дженну до полусмерти, проникнув в ее сознание во время родов! Оставь их обоих в покое!»

Дэймия была вынуждена признать, что подобное вмешательство — самое постыдное нарушение правил поведения. Но как Афра узнал об этом? Ведь Дженна даже не почувствовала этого, пока Дэймия не услышала, как и сама мать, отчаянного крика новорожденного сына Дженны. Может быть, Ларак поймал ее мысль, когда она уходила из сознания Дженны, и поделился с Афрой? Она вздохнула. Да, Ларак, должно быть, знал, что она подслушивает. Хотя он был единственным Т-3 в их семье, он всегда был необыкновенно чувствительным к прикосновению ее сознания. Как часто она и Ларак побеждали своих соперников, даже когда Джеран и Сира объединились против них со всеми кузенами. Дэймия никогда не пыталась проанализировать, как это происходит, что она может каким-то образом усиливать возможности других сознаний, оказавшихся в фокусе ее разума.

Упрек Афры она восприняла как очередное унижение, одно из серии унижений, которым он ее подверг. Самое плохое во всем этом было то, что Афра всегда вел себя необычайно корректно. Ну что ж, лучше вынести упрек от этого желтоглазого, зеленокожего капеллианина, чем от собственного отца — Прайма Земли. Оставалось только надеяться, что отец ничего не узнает об этом ужасном нарушении Т-этикета.

Дэймия оставила мысли об Афре и вернулась к ритуалу мышечного расслабления и ментального очищения. Очень скоро ей придется возвращаться в Башню. Тот факт, что она не смогла сработаться ни с одним Талантом степени выше, нежели Т-6, имел свои недостатки. Штат Башни мог справиться только с обычными перемещением грузов на планете, а все межзвездные телепатические и телепортационные передачи выполняла она.

Как было бы прекрасно, если бы она могла разделить свои обязанности с каким-нибудь Т-2 или даже Т-3, с кем-нибудь, кто понимал бы ее. Будь честной хотя бы сама с собой, Дэймия! Не с кем-нибудь… А с каким-нибудь мужчиной. Только мужчины шарахаются от тебя, будто столкнувшись с проказой. А единственным холостым Праймом был ее брат Джеран. Кстати о Джеране: самодовольный тон его замечаний в процессе обмена сообщениями и грузами между Денебом и Возничим ясно указывал на то, что он уже нашел себе спутницу жизни. Когда денебиане стали в своей работе использовать не только мускулы, но и голову, они обнаружили в своей среде очень сильных Талантов. Таких, как ее отец. Джефф Рейвен, или как ее бабушка, Истия, которая дожила до сорока лет, прежде чем стала пользоваться своим врожденным Талантом.

Дэймию не утешало, что ее мать, желая дать один из своих редких материнских советов, предупредила ее об этом невероятно сильном женском одиночестве, которое в свое время ощущала и она. Но до тех пор, пока в Башню Ровены не ворвался Джефф Рейвен, и у нее по крайней мере был Афра…

Афра! Ну почему ее мысли так настойчиво возвращаются к нему?

Дэймия поняла, что скрипит зубами. Она заставила себя полностью пройти через ритуал расслабления, особенно тщательно следя за тем, чтобы мысли об Афре рассеялись в пространстве, пока ее сознание пассивно дрейфовало в космосе. И вдруг в процессе этого бесцельного дрейфа ее разум натолкнулся на чью-то незнакомую ауру. Девушка даже вздрогнула от неожиданности: из этого участка Вселенной не должно было доноситься абсолютно ничего. Прицельным узким лучом она направила свою мысль на поиск.

Аура! Легчайшее ощущение чьего-то присутствия. Чего-то… чужого!

Чужого! Дэймия собралась с мыслями. Потом снова направила свое сознание сильным потоком в этот сектор и прикоснулась к ауре. Ответ! Прикосновение — ответ!

Аура была безусловно чужой, но такой слабой, что Дэймия засомневалась бы в ее существовании, если бы не знала, что ее отлично тренированный мозг никогда не ошибается.

От волнения у нее застучало в ушах. Она не ошиблась. Там был след. И это не след жуков!

Глубоко вздохнув, Дэймия, как стрелу к цели, направила свой ментальный зов через множество световых лет в Башню Прайма Земли, в приземистое здание «Бландела», где находилась штаб-квартира ФТиТ.

«Прайм Земли, я поймала что-то».

«Прайм Возничего, черт побери, контроль! Возьми себя в руки, девочка!» — отозвался Джефф, в пределах разумного сдерживая свой ментальный рык. «Прости, но я целилась прямо в тебя», — ответила Дэймия, не испытывая ни малейших угрызений совести. Отец был вполне способен отразить ее самый мощный ментальный посыл.

«Вот спасибо! Так что ты там поймала? Определи!» — приказал он официальным тоном.

«Я не могу определить точно. Чужая аура едва различима, ее можно уловить в секторе 2, северо-северо-запад, где-то на расстоянии четырех световых лет. Как только я уловила след, я проверила, и оно ответило».

«Ответило? С расстояния четырех световых лет? Дэймия, где ты находишься?» — с подозрением спросил Джефф.

«За пределами гелиопаузы Возничего, — ответила она, надеясь, что отец не догадается, как именно далеко за ее пределами она находится. — Я отдыхаю».

«Как далеко ты находишься от своей Башни?» — сердито повторил Джефф — больше разгневанный отец, чем Прайм Земли.

«Всего лишь на расстоянии одного светового года».

«Ты оставила Башню на попечение Т-6? Я думал, что нам удалось вложить в твою голову больше здравого смысла! Не будь такой легкомысленной, Дэймия. Эти безумные колонисты оказывают на тебя плохое влияние».

Дэймия хмыкнула: «А здесь считают, что наоборот».

Она прекрасно знала, что ее отец наслышан о ее битвах со специально отобранными энергичными и честолюбивыми инженерами или горняками. Однако никто из них не был ни в малейшей степени Талантливым, поэтому она не могла никому повредить. Она не могла забыть Амра Тьюзела. А если некоторые из ее партнеров думали, что она будет оказывать их грузам предпочтение перед остальными из-за того, что у них случилась с ней связь, то они очень быстро освобождались от этой иллюзии. В Башне она скрупулезно придерживалась правил, установленных ФТиТ.

«По крайней мере, ты не выставляешь свои дела напоказ, — согласился Джефф. — Но не надо менять тему. Отдых — это прекрасно, но ты точно так же могла бы отдохнуть неподалеку от спутников Возничего, как и на расстоянии светового года от него, при этом не рискуя, что тебя не смогут найти, если возникнет срочная необходимость».

Дэймия призналась самой себе, что это было справедливое замечание. «Папа, но я бы не столкнулась с этой незнакомой аурой, если бы находилась неподалеку от спутников Возничего. Разве мы не должны вовремя выискивать непрошеных посетителей?» — Она ухмыльнулась точно выбранному слову.

«Хорошо-хорошо», — вздохнул Джефф.

Но Дэймия знала, что не убедила его.

«Покажи мне», — укоризненно добавил он.

Дочь позволила его сознанию слиться со своим и направила их прямо к чужому следу. Аура была вполне ощутима, но находилась настолько далеко, что только необыкновенная восприимчивость двух мощных сознаний могла ее уловить.

«Я почувствовал ожидание, любопытство, удивление. А также осторожность, — подытожил Джефф после выхода сознания из фокуса. — Чем бы это ни было, оно приближается к нашей галактике. Черт, ну почему мы не подстраховали тебя хотя бы несколькими периферийными датчиками вокруг Возничего!»

«В таком случае аппараты не помогли бы», — заявила Дэймия, раздраженная словами отца, что какие-то автоматические устройства могут оказаться более полезными, чем она, Дэймия.

«К сожалению, это так, хотя и безопаснее».

«Значит, ты признаешь, что я лучше, чем все ваши хваленые ЛЗП? И кроме того, я могу уловить гораздо больше того, что могут они».

Дэймия не могла не напомнить об этом отцу.

«Но не подвергай себя постоянной опасности. Прайм». — В голосе Джеффа официальное беспокойство смешалось с тревогой отца.

«Конечно нет, — ответила Дэймия, целиком и полностью уверенная в своих силах. — Но если я смогу установить хоть какое-то общение с этими пришельцами, мне нужен будет кто-то, кто возьмет на себя мою Башню. Например, Ларак».

«Я не могу направить к тебе Ларака немедленно. Он сейчас тренирует одного Т-3, чтобы послать его на подстраховку к старому Гузману в Башню Проциона. В последнее время старина стал засыпать прямо на работе, и нужен огромный такт, чтобы не унизить и не рассердить его, потому что последствия и того и другого не окажут положительного влияния на работу Башни».

«Я думала, что у тебя на подходе дюжина отличных Т-2», — заметила Дэймия, так как была хорошо информирована обо всем, что касалось Талантов.

«Так-то оно так, но у меня еще нет ни одной достаточно ровно работающей пары, чтобы немедленно приступить к руководству Башней. Я пошлю тебе Афру, это будет самый лучший вариант».

«Потому что он участвовал в отражении Вторжения на Денеб? — немного иронично фыркнула Дэймия. — А тебе не кажется, что я и сама отлично помню запах металла жуков после своих детских походов на Денебе?»

Джефф хмыкнул: «Да уж, надеюсь, что ты запомнила этот запах на всю свою жизнь!»

«Лучше я подожду, пока не освободится Ларак. Если это вопрос всего нескольких недель. У нас еще есть время, прежде чем чужое судно подойдет достаточно близко к гелиопаузе Возничего. Кроме того, ты же знаешь, мама не любит, когда Афры нет рядом», — добавила Дэймия, не сумев полностью избежать ноток враждебности в голосе.

«Дэймия! — Голос Джеффа зазвенел от скрытого неодобрения. — Я думал, ты уже выросла из этой детской ревности. И я не потерплю такого неуважения к матери, тем более от тебя. — Он замолчал, и Дэймия нисколько не сомневалась в том, что он на нее здорово разозлился. Она даже ощутила возникшее между ними напряжение, несмотря на огромное расстояние, разъединявшее их. — Я имею полное право направить к тебе нескольких Т-2, и тебе придется попотеть, прежде чем они вольются в твой штат».

«Спасибо, папа, не надо. По крайней мере, не сейчас». — Дэймия даже не стала скрывать тревогу, вызванную предложением отца.

«К сожалению, самая сильная пара — близнецы, а поскольку ты никогда не могла смириться с тем, как работают Джеран и Сира, я сомневаюсь, что ты сможешь установить связь с этой парой».

«Папа, иногда мне кажется, что ты совсем не любишь меня!»

«Это не так, Дэймия!»

Девушку окатила волна любви, привязанности и одобрения.

«Я люблю тебя, как отец. А как Прайм Земли, я сознаю твои сильные и слабые стороны. Ты гораздо эффективнее работаешь с Т-3 и ниже. Вот только у меня нет других Т-3, кроме твоего брата».

В голосе Джеффа послышались печальные нотки, которые Дэймия легко уловила и, к своему удивлению, поняла причину их появления.

«Твои династические планы скорее реализуются через Джерана. В последнее время он стал ужасно самонадеянным. Только не разрешай ему остановиться на ком-либо ниже Т-4».

Ее отец изумленно молчал. Дэймия улыбнулась.

«Надеюсь, ты не подслушивала снова, Дэймия?»

Она замаскировала свою досаду за быстрым ответом:

«После того как Афра мне все уши прожужжал своими упреками за то, как я поступила с Дженной?»

«Так это был Афра? Твоя мать подумала, что это могла быть Истия. У твоей бабушки редкий Талант точно знать, когда один из ее подопечных собирается совершить какую-нибудь проделку».

«Самое трудное с телепатами — это то, что иногда они слишком много думают», — резко заметила Дэймия, выяснив наконец-то, что мать также знает о том ее поступке.

«Дэймия! — сурово проговорил Джефф. — Твоя мать лучше, чем кто-либо другой в галактике, понимает ощущение полной изолированности в Башне».

«Поэтому она и отдала меня на воспитание Истии?» — гневно спросила Дэймия.

«Ты была слишком мала, чтобы осознать опасность жизни под куполами Каллисто. Мы вынуждены были найти тебе безопасное окружение. Помнишь, как Афра вытащил тебя из пассажирского лайнера за долю секунды до того, как твоя мать уже собиралась отправить его на Альтаир?»

Дэймия никогда не забывала тот случай, но сейчас она только разозлилась на отца за то, что он снова напомнил ей о том эпизоде. Сжав зубы, она молча слушала отца.

«Позволь мне наконец вдолбить в твою упрямую голову, что это я настоял на отправке тебя на Денеб, к бабушке, а не мама, и что ты прилипла как банный лист именно к Афре, когда пришло время туда отправляться».

Именно сейчас Дэймии не хотелось выслушивать наставления отца. Тем более если учитывать то, что Афра не общался с ней уже почти семь месяцев.

Джефф вздохнул, резко оборвав свой монолог:

«Ты так похожа на свою мать!..»

Дэймия фыркнула. Она совершенно не похожа на свою мать. Между ними не было абсолютно никакого сходства. Она была дочерью Джеффа — от высокого роста до черных волос и ярко-голубых глаз. Джеран — да, и Эзро тоже, они пошли в мать. Но не она. Конечно, у ее матери чрезвычайно сильный и широкий псионический Талант, иначе она не стала бы Прайм Каллисто, но Дэймия чувствовала в себе не меньшую силу. Кроме того, у нее имелось еще одно, личное преимущество — ее каталитические способности.

«Ладно, — решительно закончил Джефф. — Когда-нибудь ты убедишься в этом сама, моя дорогая, и я наконец вздохну с облегчением. Твоя мать и я — мы оба очень любим тебя и очень гордимся тем, как ты руководишь Башней Возничего. С профессиональной точки зрения у меня нет к тебе никаких претензий. — Дэймия наслаждалась похвалами отца. В этом он всегда был довольно скуп. — Я немедленно пришлю к тебе Афру, — добавил он, испортив ей все удовольствие. — Я могу доверять его беспристрастности».

И тут, к большому удивлению Дэймии, ее отец удовлетворенно хмыкнул.

Она попыталась проникнуть в его сознание, чтобы найти там причину веселья, но не нашла абсолютно ничего, будто Джефф уже занялся какими-то другими проблемами.

— Беспристрастность? — Звук ее собственного голоса в маленькой капсуле заставил ее вздрогнуть.

Что бы это могло значить? Почему беспристрастности Афры можно было доверять больше, чем ей, в определении или оценке степени опасности чужой ауры?

Как бы то ни было, скоро Афра прибудет на Возничий.

На самом деле после прекращения контакта с Дэймией Джефф вовсе не сразу вернулся к другим вопросам. Он еще раз прокрутил в уме все нюансы этого живого контакта со своей дочерью. Сознание Дэймии было таким же сверкающим, как Йота Возничего, и сейчас оно просто горело от волнения по поводу контакта. Ему не нравилось ее безрассудство, но в данном, конкретном случае он мог почувствовать лишь облегчение из-за того, что она оказалась на достаточном расстоянии, чтобы уловить эту странную ауру.

Удивительно, что она все еще сердится по поводу того, что ее в свое время отправили к Истии. Еще более странно, что она отрицает то, что она при отлете с плачем цеплялась за Афру, а не за мать. Джефф прекрасно знал, что как только Дэймия стала жить с бабушкой и кузенами, она почувствовала себя необыкновенно счастливой и очень много почерпнула из той Специальной школы для Талантов, которую организовала Истия, Джефф вздохнул. Решение отправить Дэймию к Истии было одним из самых тяжелых, какие он когда-либо принимал как отец или как Прайм Земли. Но его дочь слишком рано овладела своими выдающимися ментальными способностями, пугая всю станцию шалостями и невероятно опасным использованием телекинеза. Только Афра мог как-то контролировать ее, но даже его терпение лопнуло после того случая с капсулой.

Спокойное, дисциплинирующее влияние Истии, огромная планета с массой маршрутов для путешествий и достаточное число кузенов, которые могли присматривать за ней, оказали стабилизирующее влияние на Дэймию. Она научилась использовать свой Талант, не злоупотребляя им ни в отношении себя, ни в отношении окружающих. Она очень привязалась к бабушке и подчинялась Истии там, где постоянно спорила с родителями, и особенно с матерью. Странно, что Дэймия до сих пор обвиняла именно Ровену в том, что та «воспитывает» ее.

«Ровена!» — обратился Джефф к Башне Каллисто и почувствовал, что его жена отдыхает во время паузы в работе станции.

Ее сознание радостно открылось ему, точно так же, как и несколькими часами раньше, когда они вместе завтракали на Каллисто.

«Я хочу передать тебе крайне важное сообщение, дорогая».

«Дэймия уловила чужую ауру? — Материнская озабоченность усилилась профессиональным любопытством, когда Ровена прочитала в сознании Джеффа информацию о его недавней встрече с чем-то неизвестным недалеко от Возничего. — Конечно, пусть Афра отправляется. Я не знаю никого, кто лучше подошел бы для этой цели. — Ее тон был слегка ироничным, пока она не уловила мысль, которую Джефф пытался от нее скрыть. — Я просто не могу понять, почему Дэймия не может спокойно принять тот факт, что ты можешь направить Афру в любое место, где в нем есть необходимость. Я не понимаю этого ребенка. Я возьму к себе пару тех Т-2, которые стажируются у тебя, на то время, пока его не будет. Близнецы, да? Что ж, Маули и Мик всегда были превосходной командой, а Джеран и Сира приучили меня к тому, что они пользуются своим языком, понятным только им. — Она добавила со вздохом: — Мне будет его очень не хватать».

«Тебе всегда его не хватает, — поддразнил жену Джефф, чтобы отвлечь Ровену от более глубокого сканирования его недавнего разговора с дочерью.

— Хорошо, что я доверяю этому желтоглазому капеллианину…»

«Джефф Рейвен, между мной и Афрой никогда не было подобной мысли, даже до того, как ты свалился с Денеба…»

Джефф рассмеялся, а она с негодованием зашипела на него.

«На самом деле, — продолжала она, — для меня было бы большим облегчением знать, что Афра там, с Дэймией. Я действительно беспокоюсь, что она может увлечься одним из этих мускулистых колонистов, с которыми она там развлекается».

«Афра никогда не станет вмешиваться в ее личную жизнь».

Ровена раздраженно вздохнула:

«Но эта так называемая личная жизнь нисколько не рассеивает ее одиночества. Иногда…»

«Я знаю, — с сочувствием перебил ее муж, но затем его тон стал более жестким. — Она не была бы одинока, если бы не обращалась так со всеми юношами высоких Т-уровней».

«Она отвергает все наши попытки подобрать ей партнера, точно так же как я отвергала попытки Рейдингера».

«Знаешь, нет никакой гарантии, что она тоже когда-нибудь не найдет себе своего денебианина, — ответил Джефф таким сладострастным голосом, что Ровена тут же сделала вид, будто шокирована. — Когда ты сможешь освободить Афру от выполнения своей работы?»

«Афру? От выполнения моей работы? Ну погоди, вот вернешься домой!.. — Она сделала вид, что не обратила внимания на его встречную реплику. — Афра? Джефф хочет тебе что-то сказать».

Джефф успел мысленно нежно приласкать ее, прежде чем ощутил прикосновение к своему сознанию Афры.

«Ты уверен, что все еще только Т-3?» — поинтересовался у него Джефф, удивленный силой контакта капеллианина.

«Я ведь работаю с генераторами, в конце концов, — ответил Афра, мысленно пожав плечами. — Чего еще можно ожидать после двадцати с лишним лет близости к двум самым сильным Талантам во Вселенной? Неудивительно, что я научился у вас паре приемчиков. По выражению лица Ровены я рискну заключить, что вы только что обсуждали Дэймию. Что с ней случилось на этот раз?»

Дэймия только-только вернулась на Йоту Возничего, когда услышала, что Ровена передает в Башню специальное предупреждение о передаче персональной капсулы.

«Афра?» — воскликнула Дэймия, следуя сознанием за своей матерью прямо на Каллисто.

«Дэймия!» — предупреждающе крикнул Афра, но было уже поздно.

Не дожидаясь, пока Ровена отправит капсулу в направлении Возничего, Дэймия жизнерадостно подхватила ее еще на Каллисто, не обращая внимания на то, как была удивлена и рассержена ее поведением мать.

И тут же пожалела о своей импульсивности. Но капсула Афры уже открывалась, и он выходил из нее. Дэймия не могла не заметить его резкого неодобрения, как будто бы она была какой-нибудь Т-15. Хотя она была достаточно высокой, чтобы смотреть большинству мужчин прямо в глаза, капеллианин, стоя рядом с ней, смотрел на нее сверху вниз — такой же невозмутимый, как всегда. Такой же отстраненный и сдержанный, как всегда. Разве Афра никогда не меняется? Дает ли он хоть иногда выход своим чувствам? Есть ли у него чувства вообще? Это было несправедливо с ее стороны, потому что она знала, что есть, — даже если со стороны иногда казалось, что он расходует большую часть своих чувств на корабельных котов и куни. По правде говоря, ей не стоило вырывать капсулу из рук матери: она поступила как ребенок, но ей так хотелось, чтобы Афра отметил, как хорошо с минимальным штатом Талантов и максимальной эффективностью она руководит Башней Возничего. Она вздохнула, так как почувствовала, что ее работа не впечатляет Афру.

Девушка инстинктивно выпрямилась, как бы для того, чтобы уменьшить разницу в их росте. Но даже так она доставала Афре только до плеча.

— Ты должна извиниться перед матерью, Дэймия, — первым делом сказал Афра. — Истия научила тебя лучшим манерам, даже если это и не удавалось больше никому из нас.

— Однако недавно ты пытался сделать это, не так ли? — Резкий ответ слетел с ее губ прежде, чем она успела подумать. Ну почему она всегда чувствует себя как нашаливший ребенок в присутствии Афры? Даже когда она ничего не сделала?

Он склонил голову и упорно смотрел на нее. Дэймия попыталась проникнуть в его мысли, но он легко парировал ее посыл.

— Ты только усилила и без того стрессовое состояние Дженны, Дэймия. Она обратилась ко мне, потому что не хотела, чтобы Джефф узнал о твоей несдержанности.

— Она сделала правильный выбор. — Дэймия сама ужаснулась прозвучавшей в ее голосе злости и, извиняясь, тут же протянула Афре свою руку.

Ощущая, как Афра усиливает свои ментальные барьеры, она подумала, что он может отказаться от того, что представляет собой высшую степень близости между двумя телепатами. Но он плавно поднял руку и взял ее ладонь в свою, передавая ей ощущение прохладной, зеленой безопасности, которое немедленно возникало при двойном физически-ментальном прикосновении.

Затем, слегка улыбаясь, он поклонился, чтобы показать ей, что тоже польщен ее прикосновением, но в уме у него проскользнуло воспоминание о крохотной девочке, завернутой в пеленки.

Она скорчила гримасу и заменила свой образ сыном Ларака. Афра тут же положил «ее» рядом с племянником.

— Хорошо, — рассмеялась она, — я буду вести себя как следует.

— Пора бы уже, — вздохнул он, вежливо улыбаясь. — А теперь извинись перед матерью.

Дэймия снова состроила гримасу, но послала Ровене подходящую покаянную мысль, которую та приняла с легким неодобрением. Сделав это, Дэймия обратила внимание, что Афра оглядывается вокруг. Ему следовало бы увидеть Возничего ее глазами и глазами Килэрион, ее Т-6.

Башня была расположена на возвышенности, над быстро разрастающимся городом колонистов, который раскинулся на обоих берегах реки, в нескольких километрах от того места, где она впадала в Южное море Йоты Возничего. Башню и город соединяла отличная прямая дорога, но сейчас на ней было мало транспорта.

В отличие от других Башен рядом не было городка для персонала, так как большинство Талантов предпочитали жить в квартирах находящегося неподалеку города. Поэтому поздно вечером возле здания Башни не было никаких транспортных средств, кроме двух персональных капсул на пассажирской площадке. Ароматный ветерок, доносившийся с заснеженных гор, был чуть влажным, кислорода в атмосфере вполне хватало. Афра почувствовал прилив сил, он глубоко вдохнул и выдохнул:

— Замечательный мир у тебя здесь, Дэймия.

Девушка улыбнулась ему, и ее голубые глаза сверкнули из-под длинных черных ресниц.

— Что правда, то правда. Юный и сильный. Пойдем, посмотришь, где я живу. И посмотришь, как хорошо адаптировались куни на Возничем. — Она направилась с посадочной площадки к своему жилищу.

Ее дом был расположен на высоком плато над шумной метрополией, в беспорядочной новизне которой ощущалась какая-то жизненная сила, которой так не хватало слишком регламентированному порядку как на Земле, так и на его родной Капелле. Афра нашел, что вид города поднимает настроение.

— Он и правда придает сил, — согласилась Дэймия, следя за его мыслью. Потом она направила сознание гостя на то, что она обнаружила днем, в точности повторив ему, что с ней произошло. — Это прикосновение не похоже ни на что из того, что встречалось мне раньше.

— Но ты ведь и не ожидала, что оно покажется тебе знакомым? — сухо спросил удивленный Афра.

— То, что оно исходит от другой галактики, не обязательно означает, что оно не может быть гуманоидным и, таким образом, до некоторой степени знакомым, — ответила Дэймия.

— Мечтательница…

Они оба услышали взволнованные резкие крики, когда начали подниматься по последнему пролету лестницы, ведущей к главному входу в дом. Девушка через плечо улыбнулась Афре.

— Они знают, что ты здесь, — заметила она как раз в тот момент, когда клубок пушистых ярких тел протиснулся через специально сделанную дверь и разделился на пять отдельных существ.

Визжа от восторга, они бросились к Афре и начали карабкаться вверх по его длинным ногам, а одна куни совершила великолепный прыжок с верхней ступеньки лестницы прямо ему на грудь. Рассмеявшись, Афра протянул руку, чтобы поддержать отчаянную Криспи, которой было трудно уцепиться когтями за гладкую ткань его туники. Тем временем Арфур добрался до его плеча и обернул вокруг его шеи свой полосатый хвост, Мерфи забралась на другое плечо, а Присс и Скрэп устроили между собой ссору из-за согнутой правой руки. Недовольная поведением своих детей, Мерфи перепрыгнула на плечо Дэймии и уже оттуда ругала их, собственнически обернув свой хвост вокруг шеи девушки.

— Они тоже позабыли на Возничем все правила поведения, — заметил Афра, занося в дом свой копошащийся груз. Но довольная улыбка превратила его замечание во вполне безобидное. — Вижу, что Криспи и Арфур набрали несколько килограммов с тех пор, как покинули Каллисто.

— Да, они хорошо поправились. Здесь отличная охота, — сказала Дэймия.

— Они охотятся? — Афра был одновременно удивлен и обрадован.

Куни чрезвычайно легко адаптировались, поэтому независимо от места, где они выросли, легко путешествовали. Этот выводок родился на Каллисто — под кроватью у Дэймии, если Афра не ошибался. Они принадлежали только Дэймии, но всегда включали и его в круг своих привязанностей.

— Каждый день или, лучше сказать, ночь. А то, что не съедают, очень аккуратно складывают мне в ванную: чтобы мне было легко убирать. — Дэймия состроила брезгливую гримасу. — Ты голоден? Я, наверное, сбила тебе режим дня.

— О, не стоит беспокоиться, — отозвался Афра, располагаясь на длинной глубокой кушетке, где ему было удобно поглаживать куни, которые тут же предоставили свои белые пушистые брюшки его вниманию.

— Абсолютно никакого беспокойства, — буркнула Дэймия.

Она тут же начала готовить одновременно несколько блюд, которые, как ей было известно, Афра особенно любил. В течение какого-то времени по всей кухне летали продукты и разные кухонные принадлежности.

— Какая заботливая хозяйка!.. — отметил он, изящно наклонив голову. — Как быстро этот чужак приближается к Возничему?

— Дай мне передохнуть, Афра. Я знаю только, что он есть! Как я могу оценить относительную скорость? Мне нужно отталкиваться от чего-то.

— Вообще-то ты всегда делала все раньше других. — Тут Афра вынужден был ментально отклонить горсть овощных очисток, которые она, рассердившись, швырнула в него. Затем он поймал мусор и аккуратно отправил его в мусорный бак. — Серьезно, Дэймия, как ты думаешь, сколько тебе понадобится для этого времени?

Умиротворенная разумной просьбой, она задумалась.

— Наверное, у меня будет некоторое представление об относительной скорости через неделю или около того. Может быть, раньше, но я сомневаюсь.

Рассеянно лаская мягких шелковистых куни, Афра наблюдал за Дэймией. Она уже закончила подготовительное телекинетическое представление и начала пробовать, подправлять соусы и добавлять финальные штрихи к своим блюдам. Как и большинство Т-1, она любила физический труд и содержала дом, не полагаясь на механизмы, которые в большинстве домашних хозяйств считались совершенно необходимыми. За очень короткое время она приготовила и подала прекрасный обед, на который гость бросил лишь небрежный взгляд, явно не желая отрывать свои руки от игривых когтей и зубов куни.

— Разбежались, детки, — твердо скомандовала Дэймия, прогоняя маленьких зверьков от их добровольной жертвы.

Удивленно повизгивая, куни отправились с кушетки в угол комнаты, откуда, время от времени бросая на людей косые взгляды, бормотали на своем языке какие-то угрозы. Афра, подняв брови, с легким укором посмотрел на нее.

— Они уже достаточно повозились с тобой, — указала она. — Я старалась изо всех сил, чтобы приготовить приличный обед, и не хочу, чтобы мои усилия пропали даром. — С тарелкой в руке она села напротив него.

— Твои усилия действительно не пропали даром, — признал он, воткнув вилку в хрустящего цыпленка под имбирным соусом. — Достаточно вкусно.

В который раз уже Дэймия скорчила гримасу.

— «Достаточно вкусно»! — передразнила она. — Интересно, я когда-нибудь смогу произвести на тебя впечатление? — спросила она как-то грустно и резко одновременно.

— И почему это так волнует тебя сейчас? — добродушно проворчал Афра. — Я никогда не забуду, как мы с тобой познакомились. — И он улыбнулся.

— Ах, это! — Как всегда, воспоминание заставило ее покраснеть. — Нечестно с твоей стороны все время вспоминать об этом. Я ведь не могла сознавать, что делаю, правда? Я всего-то родилась тогда какой-то час назад.

— Моя дорогая Дэймия! — Он понимающе хмыкнул. — Ты всегда отлично сознавала, какой эффект производишь на зрителей. — Он наклонил к ней голову. — Но вернемся к неотложным делам. Чем я могу тебе помочь? Может, мне взять на себя Башню и освободить тебя для проведения разведки?

— Думаю, именно так и придется сделать. Когда я вернулась на Возничий, как раз перед тем, как мама доставила тебя сюда, Федеральная горнодобывающая и горноперерабатывающая компания предупредила меня о том, что необходимо срочно переправить девять беспилотников на обогатительный комбинат одной из внешних планет Бетельгейзе.

— Девять — это не проблема, Дэвид справится, — бросил в ответ Афра.

Дэймия отвела взгляд в сторону.

— Они большие, очень большие, не такие, как те маленькие межзвездные беспилотники, которыми играете вы с мамой.

— Большие? — Афра обеспокоенно посмотрел на нее. — И они хотят, чтобы ты справлялась с таким весом только с помощью Т-6?

Услышав такое, Дэймия улыбнулась от удовольствия.

— Я всегда справлялась и справлюсь сейчас, ты же знаешь, — с заметной гордостью сказала она.

— Все еще подталкиваешь Таланты окружающих?

— В этом нет ничего плохого, Афра, если это помогает выполнять график перевозок.

Легко касаясь своим пальцем ее руки, Афра наклонился вперед:

— Есть такая вещь, как ложная гордость, Дэймия. Особенно если ты можешь подвергнуть своего Т-6 риску истощения. Ты задумывалась об этом?

— Да, но Килэрион очень крепкая. Ей не хватает тонкости, но она упрется пятками и толкает. — Дэймия коротко хохотнула. — Нам может понадобиться больше генераторов, если подобные транспортировки больших беспилотников будут продолжаться и дальше.

— Прайм Земли имеет полное право знать, когда его люди подвергаются перегрузке.

Дэймия с трудом избегала взгляда Афры.

— Я все сообщила бы, если бы так продолжалось достаточно долго, Афра. Я думала о том, чтобы настоять на связках платформ, которые ты сам когда-то придумал, но потом решила, что все равно это вопрос массы, а не удобства формирования. Мы с Килэрион легко выполняли все транспортные задания вплоть до того момента, когда какой-то дурак додумался до этих беспилотников.

— По крайней мере, у тебя хватило здравого смысла попросить помощи сегодня. — Афра покачал головой, а затем шутя погрозил ей пальцем. — Я думаю, мне придется порекомендовать, чтобы тебе направили Т-4… Ах, Дэймия, — и он уже серьезно погрозил ей, — я дам подобную рекомендацию, если сочту, что этого требует работа. Тебе не придется признавать, что ты не можешь справиться с чем-то.

— Я могу справиться со всем. — И она вызывающе выпятила подбородок.

— Разумеется, но не тогда, когда тебе потом еще придется изображать из себя локатор. Уверен, что твой штат издаст коллективный вздох облегчения, когда узнает, что ты получила помощь.

Глядя в тарелку, она вынуждена была признать, что Афра, как обычно, прав. Кончик его пальца прикоснулся к ее подбородку, и легким кинетическим толчком он приподнял голову девушки так, чтобы она смотрела прямо ему в глаза. Его ментальное прикосновение было таким сочувственным и понимающим, что она грустно улыбнулась.

— У меня небольшой штат, — торопливо объяснила она, — но мы действительно хорошо работаем вместе. И я не слышала ни единой жалобы на то, что рабочая нагрузка слишком велика.

— Тогда, значит, у тебя хорошая, преданная группа, которая будет очень рада увидеть меня в Башне и узнать, что я специально прибыл, чтобы помочь тебе перебросить эти супертяжелые грузы. А когда мы сделаем это, всем покажется совершенно естественным твой отлет в капсуле для небольшого отдыха в открытом космосе. Я прав?

— Как всегда, Афра.

Он настойчиво смотрел на нее.

— Разве так трудно поверить мне?

Она вилкой раздавила оставшиеся у нее в тарелке овощи и честно ответила:

— Нет, совсем не трудно, Афра. Никогда не было трудно поверить тебе. Ты не меняешься, — добавила она резче, чем хотелось бы.

Он улыбнулся:

— Старый, добрый, надежный Афра, последовательный и постоянный.

Дэймия наморщила нос и уловила в его мыслях оттенок грусти, сопутствовавший такому небрежному описанию самого себя.

— Ты не такой уж и старый.

— Да, на самом деле я не стар, — загадочно проговорил он и положил себе добавки.

Это порадовало хозяйку, она вдруг обнаружила, что тоже хочет есть.

Афра порекомендует то, чего она сама никогда не отважилась бы попросить. Это успокоило ее и придало уверенности в собственных силах. Она была чрезвычайно рада тому, что Афра именно сейчас оказался здесь, и не только потому, что он поможет ей перебросить груз, который даже ей начал казаться тяжелым, но еще и потому, что она все еще ощущала воздействие, оказанное на нее тем первым прикосновением к чужой ауре. Еще ее немного волновало, что именно она, Дэймия Гвин-Рейвен, установит первый контакт. Как будто это было предначертано — хотя она никогда не поддавалась тому незрелому любопытству, которое иногда одолевало некоторых Талантов, и они пытались узнать что-либо о своем будущем у ясновидцев.

— Знаешь, — начала она, желая полностью прояснить их отношения, — ты был прав, когда отругал меня за то, что я залезаю в сознания Ларака и Дженны. Но я действительно хотела узнать, как отзывается в мыслях настоящая любовь. Так, чтобы я тоже узнала это чувство, когда оно придет. И что чувствуешь, когда рожаешь ребенка.

Афра вопросительно посмотрел на нее.

— И?..

— Если оставить в стороне боль, то это действительно стоящее» ощущение.

— Мне кажется, ты как-то не очень уверена в этом.

Дэймия наклонила голову и прочертила пальцем на столе какой-то сложный узор.

— Я подозреваю, что собственный опыт был бы гораздо более интенсивным, независимо от того, насколько глубоко я сканировала других.

Вслед за этим замечанием за ее ментальными барьерами промелькнула мысль, которая породила у Афры какое-то мрачное предчувствие, и он с трудом смог удержать его в себе. Она подсознательно проводила тщательный отбор своих мыслей, и это имело какое-то отношение к чужой ауре и ее собственному желанию испытать опыт материнства. Но эта мысль промелькнула слишком быстро, и ужасное предчувствие посетило Афру всего лишь на какую-то тысячную долю секунды.

— Ты еще совсем молода, Дэймия, — сказал он, стараясь выдержать легкий тон, — и сейчас для тебя очень важно полностью сосредоточиться на своих возможностях Прайма, прежде чем у тебя появятся новые приоритеты. Ты же знаешь, как тяжело было твоей матери сочетать обязанности Прайм и материнство.

Она бросила на него недобрый взгляд.

— Только не надо снова этих проповедей, — с отвращением проворчала она.

— Достаточно того, что я выслушиваю от мамы и Истии. Похоже, что это больше задевает женщин, чем мужчин. Посмотри на Ларака: у него есть Дженна, а он ведь на два года младше меня!

— У Сиры еще никого нет…

— Нет, есть, пусть он и не очень Талантлив. Ого, это что — новость для тебя? — Дэймия была довольна тем, что смогла все-таки удивить Афру. Не находя себе места от возбуждения, она, как молния, бросилась от стола в одно из кресел, спугнув куни, которые всем семейством дремали на соседнем диванчике.

— Сира всегда могла сама о себе позаботиться, — заметил Афра.

— Почему все время получается так, что Праймам бывает так плохо? А, Афра? Ведь мы можем делать настолько больше, чем… — Она оборвала мысль, потому что одним из самых строгих правил ее воспитания было избегать высокомерия и хвастовства собственными возможностями.

— Это компенсация, — произнес Афра, лениво растягивая слова. Обычно он говорил с ней так, только когда она находилась в подобном настроении. — В жизни есть такие чувства и знания, которых стоит подождать.

Она снова вихрем пронеслась по комнате и, нахмурившись, оглянулась на него. Так она выглядела даже еще красивее, чем обычно.

— Значит, я должна просто сидеть и ждать у себя в Башне? Как сделала мама? Смирнехонько?

Афра громко рассмеялся, чем даже немного испугал Дэймию и снова задремавших куни. Он смеялся до тех пор, пока из глаз его не потекли слезы.

— Моя дорогая Дэймия, в тебе нет ни капли смирения, или ты уже не помнишь, как прогнала юного Николаев…

— Нико! Этого неуклюжего подростка!

— Он отличный, надежный Т-5, и он прекрасно работает первым помощником на Бетельгейзе.

— Дэвид наверняка очень рад ему! — Голубые глаза Дэймии сверкнули от ярости.

— Ну, девочка, ты же знаешь, что тебе нужна твердая рука…

— Уф! Твердая рука… Я сейчас покажу тебе твердую руку. — И Дэймия занесла свою правую руку для удара.

Хорошо знакомый со склонностью Дэймии постоянно все драматизировать, Афра вложил ей прямо в открытую ладонь спящую Криспи. Криспи проснулась и что-то удивленно промурлыкала.

— Да, теперь я вижу, что ошибся, — сказал Афра, когда девушка мягко погладила куни по спине и притянула ее к своей груди. — У тебя замечательно твердая рука.

Дэймия мрачно смотрела на него, постукивая ногой по полу. Губы ее были сжаты.

Это уже стало его второй натурой, решил Афра, постоянно иметь дело с настроениями Дэймии. Он имел полную возможность убедиться в том, что характер девушки стал гораздо более сложным и изменчивым с тех пор, как она заинтересовалась противоположным полом, или, если быть точным, с тех пор, как она ощутила недостаток партнеров. Такие моменты служили настоящим испытанием его решительности, хотя обычно его отвлекающие маневры срабатывали вполне эффективно. Когда-нибудь он сможет отставить положение дядюшки, которое вынужден был занять, и свободно выразить свое так глубоко скрытое желание. Но с того дня, когда зрелость Дэймии заставила его осознать, как много она значит для него, он потратил немало времени на обдумывание различных вариантов и знал, что ему остается только ждать. Это было тяжело. Несомненно, так же тяжело, как и для Дэймии, которая вынуждена была смотреть, как другие находят себе спутников жизни и достигают той замечательной глубочайшей связи, которая доступна только телепатам и которой она так жаждала. Ее Талант и красота отпугивали многих мужчин — Николае был всего лишь последним из них. По крайней мере, она больше никогда не допускала повторения трагедии Амра. Обычно она выговаривалась в подобных состояниях, но сегодня Афра ощущал в ней новый пульс, который опасно выделялся своей интенсивностью.

— Так это поэтому ты так ждешь прибытия чужеземцев? — мягко предположил Афра, растягивая слова и тщательно убирая из них любые эмоции. — Ты надеешься на абсолютно невероятный шанс — что они окажутся биологически совместимыми? Ты уже представила себе, как твой спутник жизни машет тебе крыльями через всю Вселенную?

Ее глаза загорелись гневом, а рука, поглаживавшая куни, замерла.

— Это низко с твоей стороны, Афра, — хриплым шепотом сказала она.

Он знал это, но считал, что эту мысль лучше заранее высказать вслух, чтобы она не начала разрастаться в ее сознании. Извиняясь, он склонил голову.

— Тебе лучше выспаться как следует, Дэймия. Завтра у нас в графике супертяжеловесы, — мягко закончил он и ментально легонько подтолкнул ее к спальне.

Дэймия нахмурилась, снова показавшись ему еще красивее, потом все же дала направить себя в спальню.

— Что ж, ты знаешь, Афра, какой я неисправимый романтик, — сказала она на прощанье с грустной улыбкой и подсадила себе на плечо куни. Та счастливо потерлась об ее шею. — А сон мне действительно нужен. Этот контакт потребовал довольно много сил. Но, в конце концов, нет никакого действия без противодействия, — философски добавила она, но ее печальная улыбка задела сердце Афры.

Он понимающе кивнул, крепко держа в кулаке все свои эмоции. И снова уловил, на этот раз безошибочно, бессознательное подавление девушкой каких-то затаенных мыслей.

А Дэймия, обернувшись, махнула рукой остальным куни, и те, повизгивая от восторга, молниеносно соскочили с подушек и устремились за ней.

Афра не отваживался расслабиться, пока полностью не убедился, что Дэймия уснула. Поэтому он убрал со стола, наполнил свежей водой миски куни, а затем принялся наблюдать, как заходящее солнце окрашивает плато в оранжевый цвет перед тем, как скрыться за горизонтом. Размышляя над некоторыми нюансами вечерней беседы, он дожидался, пока активная деятельность сознания Дэймии уляжется и она глубоко уснет.

Затем он тоже отправился в кровать.

К своему восторгу и удивлению, он обнаружил в своей комнате Скрэпа и Арфура, совершенно недвусмысленно собиравшихся составить ему компанию на ночь. Он был тронут их приходом и быстро улегся в постель, а затем совершил обязательный ритуал поглаживания, прежде чем кошки окончательно устроились возле него. Очень успокаивающие создания. Конечно, не совсем то, что ему хотелось, но все же лучше, чем ничего. Находясь на грани между сном и бодрствованием, он усилил свое ментальное экранирование, так, чтобы наружу не проникла ни единая мысль о Дэймии. В этот момент он задумался, хватит ли ему сил, чтобы справиться уже с третьим поколением этих женщин.

На следующий день Дэймия представила Афру персоналу своей Башни. Килэрион вздохнула с видимым облегчением, едва увидев Афру. Она познакомилась с ним еще на Каллисто, где капеллианин был ее наставником. Как Дэймия управлялась с делами со штатом всего лишь из семи человек, из которых все, кроме Килэрион, были ниже Т-8, Афра просто не мог себе представить. И все же они справлялись; со стороны руководства Возничего не поступало никаких жалоб, что, впрочем, не было неожиданным, так как Возничий, будучи молодой колонией, не обладал необходимыми средствами, чтобы пригласить к себе большее количество Талантов высоких уровней.

Он сразу понял, что и женщины, и мужчины, составлявшие персонал Башни, искренне любили Дэймию. Управляющий станции — Т-9 по имени Херолт — был просто очарован ею. Дэймия совершенно не замечала этого, а Афра моментально уловил. Но в этом не было ничего удивительного — все эти признаки были ему так знакомы! Для Афры также стало очевидно, что ни один из служащих не догадывается, как каталитический дар Дэймии заставляет их работать на более высоком уровне, чем можно было судить по их Т-категориям. Он с облегчением подумал, что наконец-то его бывшая подопечная научилась скрывать этот аспект своего Таланта. Ему потребовалось довольно много времени, чтобы внушить эту мысль в ее весьма Талантливую голову.

— Я уже получил все транспортные документы на супертяжеловесы, Дэймия, — сказал Херолт, покачивая головой. — Они снова хотят, чтобы мы забрали их от самых рудников.

Дэймия коротко кивнула Херолту, в раздражении поджав губы. Затем бросила взгляд на панели генераторов, у которых возился Ксексо.

— На полную мощность выйдут только через десять минут. Двум генераторам скоро понадобится профилактический ремонт, Дэймия, — сообщил инженер Т-8, недовольно поморщившись.

— Черт! — Дэймия позволила себе продемонстрировать свой гнев, Афра вряд ли мог винить ее в этом. С той массой, которую им придется телепортировать, ей нужны были все четыре генератора на пике мощности. — А у них, как всегда, нет денег, чтобы купить мне пару запасных.

— Минутку, — вмешался Афра, поднимая руку ладонью вверх. — Почему ты должна подбирать груз у рудников?

— Мы вынуждены, — задумчиво проговорила Дэймия и пожала плечами. — У них нет достаточно мощного наземного транспорта, чтобы перевезти руду даже на такое короткое расстояние. — Она ткнула пальцем через плечо в направлении холмов, возвышавшихся за городом.

— Ерунда, — резко бросила Филомена, экспедитор Т-9, — они просто не хотят разбивать свои новые дороги, которые построили совершенно неправильно, без учета веса руды, которую им все равно когда-нибудь придется перевозить. Они должны были подумать об этом раньше. В конце концов, это горнодобывающая планета!

Афра сурово посмотрел на Дэймию:

— Они нарушают правила, установленные ФТиТ…

— Да знаю я, — раздраженно вставила Дэймия и вздохнула. — Но я в силах попробовать помочь им и избежать излишней суеты…

— …не говоря уже о том, какой вред наносят тебе и твоему персоналу!

— Афра! «Это моя Башня, и я руковожу ею, как сама считаю нужным».

Афра глубоко вздохнул. Ему не следовало спорить с Дэймией в ее собственной Башне. Он выдохнул и поднял руки вверх, как бы сдаваясь на милость победителя.

— Я только надеюсь, что обитатели системы Возничего оценят ваши усилия. В этот момент и Дэймия, и Афра услышали, как загудели генераторы,

достигнув пика своей мощности.

— Ладно, ребята, давайте отправим эти тяжеловесы в путь, пока мы бодры и полны сил. На Бетельгейзе тоже утро, поэтому я думаю, что Дэвиду не составит труда их принять. Пошли, Афра! — И она направилась к Башне.

К своему удивлению, он обнаружил, что рядом с ее креслом стоит еще одно, полностью оснащенное консолью, экранами и терминалом.

— Спасибо, — пробормотал он, усаживаясь.

— Ты заслуживаешь большего, — нежно пропела девушка, и Афра с трудом подавил в себе импульс попытаться узнать, что она снова задумала. — Документы!

На обоих экранах появились огромные грузовые платформы, рядом с которыми казались игрушечными не только люди, но и тяжелые краны и прочие машины, нагружавшие их. Внизу под картинкой помигивали координаты доставки платформ на одну из внешних планет Бетельгейзе.

«Башня Бетельгейзе, здесь Возничий», — передала она, соблюдая протокол.

«Дэймия? Доброе утро, — ответил Дэвид с Бетельгейзе. — Обогатительные комбинаты уже ждут не дождутся этой руды».

«Гляди не схвати грыжу от его транспортировки!» — фыркнула Дэймия.

«Слишком тяжело для тебя, дорогая?» — хитрым голоском поинтересовался Дэвид.

Афра знал, что Дэвид, будучи гораздо старше Дэймии, любил ее поддразнивать.

«Только не для меня, — ответила она, посылая в эфир свою широкую уверенную улыбку. — Готов?»

«Дэймия!» — предупредил ее Афра, который не раз слышал подобные интонации в голосе ее матери.

«Не надо, Афра. Ты испортишь мне все удовольствие!» — попросила его Дэймия и начала подъем.

Предупрежденный ее ментальным тоном, Афра был готов следовать за ее сознанием к громадным беспилотникам на рудном дворе, и он сразу почувствовал, как многократно умножились его силы, благодаря той необыкновенной каталитической связи, которую устанавливала девушка. Без видимого усилия они телепортировали первый супертяжеловес к месту доставки.

«И что эти несчастные обитатели Возничего пытаются этим доказать?» — воскликнул Дэвид, и они оба услышали, как он пыхтит, принимая их груз.

«Твои хозяева не могли дождаться этого груза, не так ли? — Голос Дэймии от удовольствия струился, как шелк. — Готов, номер два?»

«Как только ты будешь готова». — В голосе Дэвида была слышна решимость.

После телепортации девятой платформы даже Афра почувствовал, что устал, и удивился той энергии, которая исходила от Дэймии.

«В последний раз принимаю от Возничего подобный вес, — сообщил Дэйвид.

— Я направлю жалобу на Горную компанию Прайму Земли. Просто не могу себе представить, почему этого не сделала ты сама, Дэймия. Я не возражаю против сотрудничества с промышленностью, но эти девять платформ выбили из сил нас обоих. Повторяю тебе еще раз: никогда больше не принимай подобных монстров. Черт, да мне легче было бы телепортировать Флот в полном боевом снаряжении!»

Улыбка Дэймии, которой удалось-таки вывести Дэвида из равновесия, сменилась нахмуренными бровями, и Афра почувствовал, как в ее — сознании внезапно промелькнуло мрачное предчувствие…

«Одно неосторожное замечание — и эти платформы снова будут весить столько же. Ты уже повеселилась. Оставь», — быстро среагировал Афра. — У тебя здесь имеется кофе, не так ли? — спросил он, оглядываясь.

Откуда ни возьмись появились две чашки с дымящимся кофе и тарелками с калорийным печеньем. Одна из чашек вместе с тарелкой направилась в сторону Афры.

— Ты — гость, — пояснила она, а потом улыбнулась и пожала плечами: — У меня не хватает персонала, чтобы придерживаться протокола должным образом.

Подкрепившись, они вскоре снова почувствовали себя готовыми передавать и получать любой необходимый груз, который даже близко не соответствовал массе того, что им пришлось телепортировать утром. Дэймия работала без всякой показухи, Афре было очень приятно это отметить: Прайм, прекрасно владеющая своими возможностями. С каждым членом команды у девушки сложились ровные, гармоничные отношения. Возничий был отличной проверкой для Дэймии. Афра задумался, знает ли она о том, что станет преемницей Гузмана на Проционе, когда старого Прайма убедят наконец выйти на пенсию. ФТиТ уже сейчас настояла бы на этом, если бы они подозревали о действительном состоянии старика, но Джефф Рейвен и его сотрудники прилагали все силы, чтобы скрыть существующее положение дел от администрации. И будут продолжать делать так, пока это возможно.

Очень скоро все основные грузы были приняты, и началась обычная послеобеденная рутина. Дэймия, в глазах у которой засветились лукавые искры, выскользнула из кресла и жестом показала Афре, чтобы он занял ее место. Суммарный Талант Башни перешел в его руки, но этого абсолютно никто не заметил. Дэймия, чтобы пройти к своей капсуле, воспользовалась запасным выходом и вскоре сообщила Афре о своем отправлении. Он помог ей телепортироваться, но она исчезла слишком быстро, чтобы он смог установить и поддерживать с ней даже легчайший контакт.

Как бы то ни было, ее отсутствие давало Афре возможность использовать генераторы станции для связи с Джеффом, если в том возникнет необходимость. Работа на станции шла гладко. По правде говоря, проходило гораздо больше транспорта, чем предполагала Дэймия, но, конечно, тяжеловесов, подобных утреннему, больше не было, хотя Афре и пришлось отправить в разные места галактики несколько беспилотников среднего размера с обогащенными рудами. Время от времени на планету также прибывали разнообразные грузы, но не появилось ничего, с чем бы не мог справиться опытный Т-3. Однако второй генератор, очевидно, был не в порядке, и Афра забеспокоился. Ксексо постоянно возился вокруг него, но машине явно требовалось нечто большее, чем наладка. К счастью, Дэймии не понадобится полная мощность станции для ее возвращения, поэтому после окончания смены Ксексо было разрешено разобрать его и починить как следует.

С точки зрения межзвездных расстояний визитеры продвигались необыкновенно быстро. Такая скорость наводила на мысль о высокоразвитой технологической цивилизации. Уже через неделю, к вечеру, Дэймия вернулась из очередной разведки, буквально распираемая новостями. Прямо из капсулы она телепортировалась в гостиную, где Афра развлекал куни.

— Я установила индивидуальный контакт! — выкрикнула она. — А какое сознание! — Она была слишком взволнована, чтобы заметить огонек недоброго предчувствия, промелькнувший в глазах у Афры. Но он сказал сам себе, что Дэймия, как обычно, ударилась в мелодраматизм. — А как он удивился! — продолжила она.

Афра понял, как только с ее губ слетели первые слова, что сознание было мужским.

— Неужели? — Он придал своему голосу оттенок заинтересованности. — Талант ранга Прайм?

— Я не могу оценить его способности. Он совершенно… другой! — воскликнула она. Ее глаза сверкали, а ментальная аура прямо-таки искрилась от достигнутого успеха. — Он как бы исчезает, тает, а потом снова появляется. Расстояние конечно же все еще огромное, и в мыслях нет большой определенности. Мы можем общаться пока только с помощью абстракций. — Она устало рассмеялась. — Как советуют ученые, я начала с периодической таблицы элементов и основных атомных структур, чтобы установить хотя бы минимальный уровень взаимного общения.

— Я уверен в том, что межгалактическое судно использует гораздо более мощный источник энергии, чем ядерное топливо.

— Само собой, ведь он перемещается на такие расстояния! — Дэймия упала на кушетку, отбросила волосы, а потом дала своей руке безвольно рухнуть на подушки. — Я не могу на этом этапе взаимоотношений беспокоиться о подобных мелочах.

— Мелочах?

— Ох, не поднимай шум, Афра, — раздраженно бросила она. — Принимая во внимание постулаты наших экспертов по космическим полетам, мы можем заключить, что они должны иметь в своем распоряжении либо какой-то очень эффективный вид топлива, либо знать принципиально новый способ перемещения в пространстве. Сейчас я рада хотя бы тому, что могу передавать ему понятные нам обоим абстрактные понятия. Я совершенно измучена. Я не чувствовала себя такой истощенной с тех пор, как мы с Лараком играли вдвоем против всех своих кузенов в доджбол. Я, наверное, немного вздремну, прежде чем установлю контакт с отцом.

— Ксексо все еще латает несчастный генератор.

Дэймия нахмурилась, а затем пожала плечами, как бы отбрасывая от себя эту проблему.

— Тем больше у меня шансов похрапеть часок-другой.

— Ты не храпишь, — твердо заявил Афра, бросая на нее шутливо-суровый взгляд.

Она смогла только улыбнуться его преданному отрицанию.

Афра подождал, пока она не расслабится во сне. Отбрасывая в сторону всякую этику, он попытался извлечь из ее сознания опыт общения с чужеземцем и погрузился ниже эмоционального уровня, но и там его тут же захлестнула волна субъективных суждений. Дэймия пережила сильное эмоциональное потрясение! Он признал: у нее есть все права гордиться тем, что она установила хотя бы какой-то контакт с чуждым сознанием, но, с другой стороны, он уже давно так не боялся за нее. Страх этот был сильнее, чем он когда-либо испытывал в своей жизни сам или ощущал у других. Обеспокоенный Афра удалился из ее сознания. К нему подползли Криспи и Мерфи, которые слегка подвывали, как будто тоже чуяли какую-то опасность. Поглаживая кошек, ему удалось приглушить свои мрачные предчувствия.

Он не стал ее будить и, когда она проснулась сама, почувствовал гордость за ее спокойное и сбалансированное сознание. Когда Дэймия связалась с Джеффом, она снова была настоящей Прайм, подающей обдуманный и профессиональный рапорт о контакте. В ее мыслях не было даже следа того волнения, которое Афра обнаружил в ней чуть раньше. Когда она закончила телепатическую передачу, Джефф обратился к Афре так, чтобы дочь не слышала, но Афра мог только подтвердить сообщение Дэймии. Он не видел причин говорить о своих неопределенных страхах, но упомянул об излишне тяжелых беспилотниках. Джефф уже получил официальный протест от Дэвида с Бетельгейзе, и ФТиТ в свою очередь собиралась направить протест отделению Федеральной горнорудной компании на Возничем.

На следующий день Дэймия быстро расправилась с несколькими пассажирскими транспортами и снова отправилась на разведку. Афра сдержал в себе мрачные предчувствия. И после второго сеанса связи она вернулась такой сияющей, что он опять был вынужден ледяной рукой зажать все свои ментальные реакции.

Девушка, кружась, влетела в гостиную и упала на кушетку. Ее глаза горели. На пылающее лицо упала длинная прядь волос, наполовину черная, наполовину седая.

— Мы добились большого прогресса в концептуализации.

— Какого рода? — спросил Афра с вежливой заинтересованностью в голосе. Но она настолько была поглощена своими достижениями, что не среагировала на его иронический тон.

— Покончив с простыми атомными весами, мы… — это местоимение, само по себе безобидное, заставило Афру вздрогнуть, — перешли к солнечным системам. В его системе двенадцать планет и два астероидных пояса.

— Какого рода планеты населяют существа его вида?

Дэймия бросила на него быстрый взгляд, а затем натянуто рассмеялась:

— Это странно. Мы не говорили об этом.

— А как ты ответила на его вопрос о Возничем?

Она еще больше насторожилась, а в глазах ее промелькнула усталость. Потом она вызывающе улыбнулась:

— Я ответила так же, как и он. Ничего не раскрывая, дорогой Афа, — использование девушкой детского обращения подчеркнуло ее дерзость, — ничего, кроме количества планет, спутников и тому подобного. Я не дурочка!

— Она села и откинула волосы назад.

— Ты никогда не была дурочкой, Дэймия, — холодно возразил Афра. — И я не собираюсь внушать тебе прописные истины… Сегодня я приготовил обед.

— Правда? — Она с видимым облегчением ухватилась за предложенную тему.

— Ты лучший повар из всех мужчин, которых я знаю.

Афра решил, что она искупила свое «Афа» этой непрошеной похвалой. Возможно, однажды они предстанут друг перед другом как двое взрослых людей… Он безжалостно подавил чувства, которые ощущал как мужчина, и установил на их место отеческие. И начал собирать на стол долгожданную еду.

На следующее утро Дэймия работала в Башне настолько торопливо, что Афра был вынужден сделать ей замечание. Она весело исправилась, дав какой-то слишком уж пренебрежительный ответ. А затем с нетерпением отправилась на свое очередное рандеву. И когда вечером девушка вернулась настолько усталой, что еле-еле вошла в комнату, Афра решил взять инициативу в свои руки.

— Я отправляюсь завтра с тобой, Дэймия, — твердо объявил он.

— Зачем? — бросила, она на него взгляд с кушетки. — Я отлично помню то ощущение «пзззт!», которое исходило от жуков. И я не уловила ничего подобного у Содана.

— Содана?

Дэймия покраснела, услышав, как дрогнул его голос, но не отвела от собеседника глаз.

— Так он сам называет себя. Более того, я передала ему концепцию других разумных форм жизни, и он отрицал, что знает хотя бы одну из них.

Афра решил не спорить с этим.

— Что ты имеешь в виду, говоря про ощущение «пзззт!», которое исходило от жуков? Вторжение на Денеб произошло еще до твоего зачатия.

Дэймия встала с кушетки и подошла к столу, который Афра накрывал к обеду. Сев на табурет, она небрежно пожала плечами:

— Когда мы исследовали окрестности бабушкиной усадьбы, мы часто находили осколки металлических конструкций жуков. Дядя Родри платил нам за них по весу. — Она поддразнивающе улыбнулась Афре. — Это было существенным дополнением к тем скудным карманным деньгам, которые мы получали от Истии. Ларак и я — мы решили, что в кусках этого металла есть как бы жало, а потом там был еще слышен звук… — Она послюнила кончик пальца и провела им по столу, издав нечто похожее на «пзззт!». — Ничего подобного в Содане я не ощущаю, — закончила она весьма уверенным тоном.

Афра чрезвычайно забеспокоился, когда узнал, что это существо получило имя. Это придавало чужаку якобы дружественный вид и создавало видимость возможности общения. Афра не мог также понять причину того необычного воодушевления, с которым Дэймия произносила его имя.

— Понятно, — протянул Афра с безразличием, которого он на самом деле не испытывал, и подвинул к ней тарелку. — Однако отсутствие ощущения «пззт!» вряд ли убедит Прайма Земли. Завтра возьмешь меня с собой. Меня не надо будет представлять. Все, что я хочу сделать, — это подтвердить твое ощущение ауры. Я конечно же не хочу подвергать риску ту связь, которую вам удалось установить. Он даже не поймет, что я там был. — Афра зевнул.

— А ты почему устал?

— А я весь день работал грузчиком, — ответил он, грустно улыбаясь.

— Как? Кто? — с негодованием воскликнула Дэймия. — Когда я отправлялась, в расписании не было ничего срочного.

— Не было, но случился маленький неприятный инцидент в шахте, где мы могли оказать помощь. Потом с Проциона передали отложенный раньше транспорт с запчастями, а потом грузовой корабль со скоропортящимися товарами, а потом подоспел пассажирский конвой с будущими иммигрантами.

— Черт бы их побрал! Они просто заездили тебя, Афра! В Башнях существует протокол — и именно для того, чтобы можно было избежать столкновений и неувязок в графике. Особенно в тех случаях, когда надо телепортировать поступающие грузы. Транспортировки вне графика… — Тут девушка увидела, что он смотрит на нее улыбаясь, и замолчала. Потом порывисто вздохнула. — Я знаю, — она раздраженно взмахнула рукой, — что говорю мамиными словами. Но…

Афра погрозил ей пальцем:

— Ты сама установила прецедент в Башне Возничего, Дэймия. Ты всегда так старалась исполнять все просьбы, что транспортники и горняки считают теперь, что ты готова к сотрудничеству в любой момент, когда им только захочется…

— Пахнет просто замечательно, — простодушно перебила его Дэймия, набирая еду на вилку.

— Ха! — фыркнул Афра, отказываясь поменять тему.

— Правда-правда, — прочавкала она с полным ртом. — Чудесная приправа.

— Спасибо. Кстати, у тебя действительно отличная команда. Даже генератор сегодня вел себя прилично. Возьми немного фруктового салата. Он смягчает остроту перца.

Они дружно поели, хотя усталость определенно повлияла на аппетит Дэймии

— обычно она всегда брала себе добавку. Девушка расспросила его о подробностях происшествия на шахте — тележки с рудой соскользнули с кабеля и образовали затор, который Афра и команда Башни очень быстро помогли разобрать. Но когда Афра в свою очередь поинтересовался, что еще они обсуждали с Соданом, ей было очень трудно сформулировать ответ, несмотря на то что она немедленно почувствовала прилив энтузиазма.

— Не церемонься со мной, Дэймия, — предложил Афра, когда увидел, что у нее нет сил, даже чтобы почесать Мерфи, которая принесла ей свою щетку. — Я почешу Мерфи, а ты иди спать. Спокойной ночи.

Такое измождение в человеке, который совсем недавно просто блистал отличным здоровьем, обеспокоило Афру даже еще больше, чем эмоциональная увлеченность этим существом — Соданом. То, что пришелец не был никак связан с жуками, больше не имело никакого значения — он представлял угрозу сам по себе.

На следующее утро после телепортаций нескольких беспилотников среднего размера Дэймия предупредила Килэрион, чтобы та сообщала всем вызывающим, что Башня временно не работает по причине поломки генератора, так как Ксексо заявил, что тот находится в критическом состоянии. Затем она и Афра устроились в своих персональных капсулах. Афра следовал за Дэймией и молчал, пока она не достигла области, где уже могла прикоснуться к ауре Содана. К его немалому облегчению, Дэймия не колеблясь согласилась, чтобы он установил с ней легкую ментальную связь. Таким образом она переправила сознания их обоих прямо к кораблю чужака. Как только Афра ощутил прикосновение к разуму пришельца, ему внезапно стало ясно очень многое: многое из того, что демонстративно лежало на поверхности, и, что гораздо хуже, многое из того, что сознательно утаивалось.

То, что Дэймия не могла или не хотела увидеть, делало так раздражавшее Афру чувство опасности вполне обоснованным. Содан так безупречно экранировал свое сознание, что его присутствия можно было не заметить вообще, а в результате проникновения в него можно было прочесть лишь те мысли и почувствовать лишь те ощущения, которые сам Содан разрешал ощутить. Пришелец обладал огромной ментальной силой. Чтобы сохранить свое пребывание здесь в тайне, Афра не стал пытаться проникнуть в мысли Содана, а лишь расширил диапазон своей чувствительности до крайних пределов. Впечатления, которые он получил, только расширили, подтвердили и увеличили его интуитивное чувство опасности.

Между Соданом и существами, вторгшимися на Денеб, не было абсолютно ничего сравнимого. В этом Дэймия была права. Одним из впечатлений, которые с удивлением уловил Афра, была мысль о бесконечно длинном проделанном пути. И чувство возбуждения от того, что долгожданный конец близок. Как он смог уловить эти мысли в сознании, которое не пользовалось никаким знакомым языком, он и сам не понял. Но именно такими и были впечатления.

Дэймия не ожидала, что Афра задержится и после того, как удовлетворит свое любопытство. Однако зачарованный контактом капеллианин все же задержался и открыл для себя еще некоторые весьма расстроившие его аспекты. Сознание Содана, каким бы блестящим оно ни казалось, было все же усилено. Афра не смог разобраться, является ли Содан фокусом сознаний всех находящихся на корабле существ или он использует для усиления какие-нибудь источники энергии на корабле. Пытаясь узнать как можно больше и при этом не обнаружить своего присутствия, Афра напряг разум до предела и попробовал ментально нащупать визуальные впечатления чужака или хотя бы ту ауру, что окружала корабль.

Ему удалось уловить только доносящиеся со всех концов корабля шумы механической деятельности, а также выяснить, что в силовых установках корабля используется энергия распада тяжелых элементов (что само по себе было достаточно настораживающим фактом). Это открытие поставило новую загадку: каким образом существа, не обладающие зрением, могли функционировать на таком высоком уровне? Можно было предположить, что различные антенны, визуальные датчики и оптические устройства поставляют развитому сознанию огромное количество информации, но ведь именно вид звездного неба подтолкнул Человечество к исследованию космоса! Что же подвигло этого пришельца пересечь межгалактические пространства?

Крайне обеспокоенный Афра отправился назад, оставив Дэймию и Содана обмениваться абстракциями, которые, по его мнению, служили больше средством усиления эмоциональной привязанности. Он немедленно вернулся в Башню Возничего и обессиленно рухнул в кресло. Почему-то после такой легкой прогулки он чувствовал себя совершенно разбитым. Это тоже сильно озаботило его. Перед полетом он планировал связаться с Лараком, который сейчас стажировался на Проционе, не прибегая к помощи персонала Башни. Но теперь понял, что это невозможно. Стараясь говорить как можно небрежнее, он попросил Килэрион запустить для него один из генераторов.

— Можно включить целых три, если вам нужно, — предложила она, стараясь хоть чем-то ему помочь.

— Нет, спасибо, одного будет вполне достаточно.

Афра надеялся, что для Т-3 действительно хватит и одного генератора. Он потер щеку и задумчиво уставился на стрелку на панели управления, которая показывала, что генератор запущен. Не может этого быть, уверял Афра сам себя, чтобы Дэймия пыталась намеренно скрыть что-либо от него или от Джеффа в своих докладах: она совершенно не отдавала себе отчета в том, что ее излишне тонкое восприятие было одурманено и искажено необыкновенной усталостью, причиной которой было простое общение с пришельцем. А ведь Дэймия проводила целые часы, обмениваясь абстракциями! Он с шумом выдохнул и задумался над тем, окажет ли чашка кофе обычный эффект. Но в этот момент стрелка показала, что мощность генератора достигла требуемой величины, и Килэрион тут же подтвердила ему готовность машины. Но даже сейчас Афре потребовалось немалое усилие, чтобы установить телепатический контакт с Лараком.

«Ларак!» — послал поисковый импульс Афра. Ему стоило большого труда использовать мощность генератора для собственного усиления. Чтобы помочь своему ментальному посылу скорее найти Ларака, он спроецировал ментально-физическую концепцию Ларака.

«Афра, да ты какой-то полуживой!» — почти сразу ответил Ларак, и его точное, ясное сознание коснулось усталого мозга Афры.

«Ларак, передай Джеффу, что Содан…»

«У него уже есть имя?»

«У него уже есть не только имя, и Дэймия отвечает ему на очень высоком эмоциональном уровне. — Афра тяжело вздохнул. — У этого существа нет ни малейшего сходства с существами, вторгавшимися на Денеб. У него нет ничего похожего на жало, как у жуков».

«Что? А-а… да, помню». — Ларак улыбнулся, и это странным образом успокоило Афру.

«Но в этом Содане кроется что-то очень коварное. Всего несколько минут в его обществе — и я почувствовал себя истощенным настолько, что мне понадобился генератор, чтобы связаться с тобой».

«Тебе?» — Этого сообщения было достаточно, чтобы улыбка исчезла из голоса Ларака.

«Пожалуйста, сообщи Джеффу, что я считаю ситуацию очень тревожной и, возможно, даже опасной. Я хочу, чтобы ты прибыл сюда как можно скорее под любым предлогом, чтобы я мог связаться с Праймом Земли без помощи Дэймии или персонала станции. И… — Афра замолчал, чтобы подчеркнуть важность следующей просьбы. — Пожалуйста, попроси Джеффа и Ровену, чтобы они немедленно откликались на любой мой вызов».

«Что же такое моя дорогая сестричка откопала на этот раз?!» — удивленно присвистнул Ларак.

«Пусть Мик и Маули переправят тебя сюда, как только ты передашь мое сообщение, хорошо, Ларак?»

«Уже иду», — торопливо ответил Ларак.

Афра откинулся в кресле и отключил генератор. Обмен сообщениями длился не более тридцати секунд: недостаточно долго, чтобы Килэрион обратила на него внимание или зарегистрировала разговор в станционном журнале. Он не боялся, что Дэймия проверит журнал, когда вернется. Она наверняка будет слишком усталой, мрачно подумал он. Почему это существо отнимает так много энергии? Как оно это делает? Афра задумался. Возможно, он относится к этому так серьезно, потому что Дэймия слишком поглощена этим контактом? Когда Джефф приказал ему отправиться на Возничий, у него появилась надежда, что он сможет привлечь к себе внимание девушки, так как давно этого хотел. Возможно, он преждевременно вызвал Ларака. Возможно, он мог бы и сам справиться с сознанием Содана.

Нет, честно сказал себе Афра, только не тогда, когда после нескольких минут опосредованного контакта чувствуешь себя, словно выжатый лимон. Нет, он не может состязаться с Соданом.

«Привет, Афра, что должен сделать простой парень, чтобы привлечь твое внимание?» — жизнерадостно воскликнул Ларак, поднимаясь по ступенькам в Башню.

Его энергия показалась измученному Т-3 почти неприличной.

— Постучать дважды! — отозвался Афра, но, протягивая руку гостю, уже благодарно улыбался.

Сила, которую источал Ларак, оказывала такое же восстанавливающее воздействие, как и его заразительная улыбка. Сходство между Лараком и его сестрой было очевидным, даже гвиновская прядь седых волос белела на одном и том же месте на их черных головах. Ларак не был таким высоким, как его сестра, которая отличалась завидным ростом, и был тоньше в кости, чем оба его брата. Но рейвеновское обаяние почти целиком досталось ему, и Афра все же нашел в себе силы улыбнуться в ответ.

Через рукопожатие Афра передал Лараку еще одно свое впечатление, о котором он не сказал в предыдущем разговоре ни слова.

«Дэймия увлечена этим крайне опасным пришельцем?» — пробормотал изумленный Ларак и твердо посмотрел Афре прямо в глаза. — Разве ты не знаешь, что у нее весьма странные и очень экзотические вкусы? — хмыкнул он, сочувственно опустив вниз уголки губ. — «Ну почему она не может выбрать себе кого-нибудь из своих?» — Он наклонил голову и бросил еще один взгляд на Афру.

Афра счел целесообразным проигнорировать этот комментарий.

— К сожалению, это очень опасный чужак. Помнишь ту старую страшную сказку про пожирателей душ?

Ларак закатил глаза.

— Можешь быть уверен, помню. Дэймия этим своим рассказом перепугала меня тогда до такой степени, что я устроил лесной пожар. Погоди, ты что, считаешь, что этот пришелец — пожиратель душ? — Ларак едва не взорвался от негодования при одной мысли об этом. — Но, Афра, это же детская сказка.

— Я не могу придумать ничего другого. Я провел в легкой опосредованной связи с ним не больше десяти — пятнадцати секунд, и мне уже пришлось воспользоваться генератором, чтобы связаться с тобой на Проционе.

— Это нехорошо, — протянул Ларак. — Это очень плохо. Что же случилось с Дэймией? Разве она не понимает… Нет, совершенно очевидно, что нет. — Ларак устроился во втором кресле, и по его глазам было видно, что он обдумывает различные варианты.

— Дэймия упоминала остаточный эффект, который вы оба улавливали в артефактах жуков. На борту у корабля Содана есть что-то подобное — по вызываемым ощущениям. И эти ощущения вовсе не комфортные.

— Расщепляемые материалы?

— Они не похожи на наши. Я не могу это точно определить, — покачал головой Афра.

— А Дэймия может?

Афра сделал гримасу:

— Она по уши занята трансляцией абстракций.

— Это может ему очень помочь, если он задумал уничтожить всех нас, — напрягся Ларак. — Что она уже рассказала о нас? О Лиге?

— Из ее рапортов следует, что она очень осторожна в этом.

— Слава Богу.

Афра чувствовал, что за беззаботностью Ларака скрывается такое же, как у и него самого, искреннее беспокойство за судьбу сестры. Ларак всегда был к ней ближе всех.

— Мне было бы все равно, что они обсуждают, — добавил он, — но она каждый раз возвращается от Содана совершенно измученной!

— Новый вид оружия — полное нервное истощение перед аннигиляцией?

— Как раз это не так ужасно, как ты думаешь, — мрачно заметил Афра. — На корабле есть источник энергии невероятной силы…

— Иначе он не смог бы перебраться из одной галактики в другую…

— Но это все, что я смог ощутить. Его внутреннее экранирование совершенно непроницаемо. Хорошо еще, что Дэймия гораздо сильнее меня…

— Но она и не пыталась?

Афра нахмурился и, поднявшись с кресла, начал ходить взад-вперед по Башне.

Ларак поймал взгляд Афры и вздохнул:

— Но ведь открытого акта агрессии пока не было?

— Это зависит от того, что называть «агрессией». Я уверен, что Содан очень умело пытается уничтожить Дэймию в процессе мирного обмена информацией. В моем понятии уничтожение ее умственных способностей приравнивается к убийству. — Он увидел, что последними словами ему удалось наконец возбудить в Лараке все его братское беспокойство и желание защитить сестру. — Возможно, я реагирую слишком остро. Я не ясновидящий, но существуют такие моменты, когда не нужно быть ясновидящим, чтобы определить, к чему приведет то или иное действие. Посмотришь сам, когда увидишь Дэймию вечером.

Ларак даже не стремился скрыть свой гнев.

— Посмотреть-то посмотрю, но я никогда не видел, чтобы ты, Афра, так реагировал на что-то. Если отвлечься от опасности, которая угрожает моей сестре, как близко уже находится этот Содан к Йоте Возничего? Достаточно, чтобы понять, что она прилетает к нему именно отсюда?

Афра нашел в себе силы грустно улыбнуться.

— Ты настоящий человек Башни, Ларак.

Ларак бросил на него быстрый невеселый взгляд.

— Гвин-Рейвен телом, душой и сознанием!

— Рассуждая логически, — продолжал Афра, — мы должны допустить, что он обладает такими же высокотехнологичными наблюдательными устройствами, как и двигателем, который позволил ему пересечь галактические пространства. Поэтому он конечно же может заметить уровень активности на данной планете, достаточный, чтобы привлечь… — Афра сделал паузу, подыскивая подходящее слово, — его внимание. Так как высокотехнологическое общество потребляет руды, минералы и редкоземельные элементы в огромных количествах, было бы разумно предположить, что он прибыл в нашу галактику в поисках новых ресурсов.

— А может, мы подразумеваем агрессию там, где ее не существует? — возразил Ларак, становясь на противоположную точку зрения.

Афра помолчал.

— Возможно. Жуки выразили свои намерения чрезвычайно ясно, но они вполне могут быть исключением в общем правиле мирного исследования космоса. Я только не могу забыть о том, что Содан намеренно отнимает у Дэймии энергию, чтобы уменьшить ее возможности самозащиты. И у меня никогда раньше не было такого ощущения надвигающейся беды, даже когда я участвовал в слиянии сознаний в фокусе Рейвена на Денебе.

— Если мы должны уничтожить опасность, которую представляет собой этот Содан, то я считаю, что лучше сделать это прямо сейчас, прежде чем он приблизится к данной системе, — ответил Ларак и плотно сжал губы. — Может, нам призвать на помощь Флот?

— Ха! Содан выйдет на орбиту Йоты Возничего прежде, чем Флот сможет сдвинуться с места, — насмешливо бросил Афра.

— Особенно сейчас, — ехидно усмехнулся Ларак, — когда они исследуют сигналы, поступившие от ЛЗП Проциона.

— Что? — Афра, глядя на Ларака, замер от ужаса при мысли о том, что целая флотилия Соданов окружает Лигу Девяти Звезд.

Ларак был восхищен тем эффектом, который произвело это короткое замечание.

— Они, конечно, направили нам уведомление об этом, но ты не беспокойся. Они до сих пор так и не смогли определить причину срабатывания системы, — Ларак энергично покачал головой, чтобы успокоить капеллианина, — и ни разведчики, ни все их чувствительные аппараты не обнаружили ничего хотя бы в малейшей степени враждебного. Эти датчики достаточно чувствительны, чтобы сработать в результате метеорного потока или чего-нибудь в этом роде. Но образ действий этого Содана кажется мне совершенно иным. Мы, Таланты, уничтожили жуков практически своими силами. Думаю, мы сможем справиться и с этим ментальным гигантом.

Афра невесело рассмеялся:

— Нам повезет, если мы сможем это сделать. — И он коротко кивнул, когда Ларак с изумлением посмотрел на него. — Да, это сознание невероятно сильно. Это не то, что жуки, где было всего несколько руководящих особей, которых и надо было уничтожить. И если он так коварно уменьшает силу Дэймии или проникает за ее ментальные барьеры… — Афра замолчал, потом глаза его затуманились, и он добавил: — Он, вполне возможно, может уничтожить и нас.

— Давай-ка посвятим в это маму и отца, — с неожиданной решимостью предложил Ларак.

Вдвоем они мрачно представили свои соображения Джеффу и Ровене.

«Ну, а если бы вы сами были пришельцами, которые встретили во Вселенной сильное сознание, то вы бы, наверное, тоже соблюдали осторожность в раскрытии деталей? — предположила Ровена. — Я бы точно соблюдала, если бы натолкнулась в космосе на какое-то сознание».

«Ты так и сделала, — напомнил ей Джефф, — а я и правда был очень дружественно настроен».

«Джефф!»

«Если этот Содан истощает силы Дэймии, это значит, что он не несет ни ей, ни нам ничего хорошего, — продолжал Джефф уже официальным тоном. — Мы знаем, что Афра не из тех, кто паникует понапрасну, поэтому должны действовать в соответствии с его рекомендациями и прямо сейчас, прежде чем этот пришелец окажется достаточно близко около Возничего, прежде чем он обнаружит эту планету и большие запасы полезных ископаемых на ней. Я также осознаю тот факт, что Йота Возничего практически ничем не защищена против атаки из космоса».

«Так ты согласен с Афрой в том, что он ищет новые ресурсы ископаемых?» — нерешительно спросила Ровена.

«Но ведь это и наш главный стимул в исследовании и колонизации новых планет, разве не так?» — уточнил Ларак.

«Если Дэймия уже предельно истощена, как ты утверждаешь, Афра, то как мы сможем использовать ее в качестве фокуса? И прежде всего, совершенно невероятно, что она согласится предпринять агрессивную акцию против существа, которое она считает дружественным». — Ровена говорила как мать Дэймии, а не как Прайм Каллисто.

«Да, она и в самом деле не согласится», — горько подтвердил Афра.

«И все же нам надо использовать ее сознание и установленную ею связь, чтобы и самим вступить в контакт, — продолжал Джефф, которому совершенно не нравилось достижение цели подобными средствами. — Кроме того, я не знаю, удастся ли нам доказать, что это существо под именем Содан по-настоящему опасно для нее, для Возничего, для всех нас, что нам может понадобиться ее каталитическая способность увеличить наши защитные ресурсы против него».

«Каждый день Дэймия возвращается на Возничий чуть более усталой, чем в предыдущий день, — мрачно заметил Афра. — А я был совершенно обессилен после нескольких секунд связи с ним. Со мной никогда раньше этого не происходило».

«Думаю, что Афра был прав, когда назвал его пожирателем душ», — добавил Ларак.

«Такого не бывает», — резко ответила Ровена.

«Не знаю, какое другое название подобрать, чтобы оно подходило лучше, — возразил Афра. — Или как по-другому описать эффект, который он производит».

«В любом случае, — твердо заявил Джефф, — меня беспокоит сама мысль о том, что кто-то уменьшает ее огромную естественную энергию».

«Это невероятно!» — Ровену переполняло негодование.

«Давайте заканчивать нашу конференцию, — предупредил их Ларак. — Дэймия возвращается, и… Ого! Да она еле волочит ноги!»

Афра подавил в себе возникшее было раздражение из-за того, что Ларак смог раньше ощутить возвращение сестры — странная связь, существовавшая между ними с детства, позволила ему это.

Но когда и Афра ментально прикоснулся к девушке, он почувствовал, что ее аура действительно очень тусклая. Он сосредоточился на молниеносном споре, который заканчивали Джефф, Ровена и Ларак, и решение было принято за мгновение до того, как капсула Дэймии опустилась на посадочную площадку.

— Ларак, я не могла поверить в то, что чувствую твое прикосновение! — счастливо воскликнула Дэймия, увидев брата, который был живым воплощением небрежной расслабленности.

Ларак примостился на краю консоли.

— Теперь можешь поверить, дорогая сестричка, твой братец снова здесь, — объявил он, вставая, чтобы обнять ее. — Да этот пришелец прямо упаковал тебя и завязал ленточкой, как подарок. Смотри, как низко пал тот, кто некогда был могуч! — Когда Дэймия покраснела, Ларак расхохотался: — Я должен встретиться и познакомиться с парнем, который смог сделать такое с моей сестрой.

— Ларак, ну ты как мальчишка! У тебя нет ни малейшего представления о том, насколько это действительно важное событие. Я всегда чувствовала, что необыкновенная сила и способности даны мне для чего-то особенного, — говорила Дэймия, глаза которой сияли, — и теперь я знаю — для чего!

— Через мгновение об этом будет знать вся планета, если ты не сократишь силу ментального излучения, — резко оборвал ее Афра — специально для того, чтобы дать Лараку возможность взять себя в руки после потрясения, которое он испытал, услышав от сестры эти слова.

Очень неохотно Дэймия все же приглушила излияние своих эмоций.

— Я полагаю, что ты прибыл сюда с волчьим аппетитом, — с каким-то смирением сказала она.

У Ларака на лице появилось выражение оскорбленной невинности.

— Я все еще растущий мальчик, а пока ты там бегаешь на свидания, Афра тут за тебя пашет как вол и становится все худее и голоднее.

Дэймия виновато покосилась на Афру.

— Ты действительно выглядишь уставшим, — озабоченно отметила она. — Давайте-ка все отправимся в дом и пообедаем. Ларак, а зачем ты приехал?

— А-а, отец хочет, чтобы Афра отправился на Процион. Эти два Т-2, которые прикрывают Гузмана, свалились от какого-то местного вируса, и в результате образовался затор. Ты же знаешь, мы вынуждены делать вид, что только помогаем старому Гуззи работать, но у него уже совсем не осталось жизненных сил. Он пожаловался, что я слишком молод для такой ответственности. — Улыбка Ларака приобрела какой-то зловещий вид. — Слушай, а какой он, этот корабль твоего пришельца? Там команда или полностью автоматизированное судно для пересечения больших пространств?

Дэймия заколебалась, ее рука застыла над клавиатурой кухонного компьютера. Она посмотрела на брата ничего не выражающим взглядом.

— Вы, мужчины, все одинаковы! Детали, детали!

— Подобные детали могут показаться скучными тебе, дорогая сестричка, но меня они очень интересуют. Но если ты хочешь продолжать общение на абстрактном уровне, позволь мне самому уловить эти конкретные детали.

— Ты не сможешь уловить их на таком расстоянии.

Афре показалось, что она произнесла эти слова, как бы обороняясь и пытаясь защитить кого-то.

— Тогда позволь мне отправиться завтра с тобой. — Ларак очистил одну из овощных палочек и сунул ее в рот. Казалось, он был больше заинтересован в ее вкусе, нежели в получении согласия сестры.

Дэймия заколебалась и обернулась к Афре, как бы спрашивая его мнение. Афра безразлично пожал плечами и последовал примеру Ларака, сосредоточившись на хрустящем белом корешке с легким анисовым привкусом. И ничего, кроме этого, не выловила она из его сознания, когда попыталась в него проникнуть. И он был уверен, что от Ларака она узнала не больше, если даже и попыталась прочесть и его мысли. Даже на таком маленьком расстоянии, на котором они сейчас находились друг от друга, попытка ее проникновения в сознание оказалась лишь слабой имитацией того глубокого ментального прорыва, который всегда был характерен для нее.

— Ну же, сестричка, что ты там скрываешь?

— Я не скрываю! — Дэймия вспылила, а затем так же внезапно успокоилась.

— Просто… просто… это такой деликатный этап в установлении связи…

— Деликатный этап? Связи? — выпалил Ларак, уставясь на нее так, будто не мог поверить своим ушам. — Ты устанавливаешь первый контакт, а не идешь на первое свидание! И то, если только это существо хотя бы слегка гуманоидно.

— У него настоящее сознание, яркое, мощное, — заявила она высокомерно.

— Форма не имеет значения.

— Да ну? — На подвижном лице Ларака отразилось сомнение. — Никогда бы не мог подумать, что ты влюбишься в голый разум, Дэймия. Во всяком случае, судя по твоему внешнему виду. — Он рассматривал ее не как брат, а как заинтересованный мужчина.

Дэймия покраснела, частично от ярости и негодования, частично же от внезапного настоящего смущения из-за точно попавшей в цель насмешки брата.

— С тех пор как у вас с Дженной родился ребенок, вы стали просто невыносимыми! Да если бы я не находилась там, мы бы вообще не были предупреждены.

— Предупреждены? — Афра с надеждой услышал выбранное ею слово. Возможно, она еще не настолько ослеплена, как они думали.

— Об этом выдающемся событии, — продолжила она, не обращая внимания на подтекст. — Ты же прикасался к Содану, Афра. Разве ты не согласен с тем, что он совершил подвиг, перелетев из одной галактики в другую?

— Верно, — тактично подтвердил Афра, — такой подвиг могло-совершить только блестящее сознание.

Дэймия уловила в его речи интонацию, которую он не успел подавить.

— Ты ревнуешь. Ревнуешь? — Дэймия смотрела Афре прямо в глаза, явно пытаясь подавить это новое настроение своего старейшего союзника.

— А ты уже сожгла весь обед, — сообщил Ларак, указывая на шипящую сковороду.

— Так вам и надо! Не будете отвлекать повара глупыми вопросами! — воскликнула она, быстро отодвигая сковороду. — Слава Богу, что ничего не сгорело!

Она подала еду на стол, раздраженная, что ее обед в этот день не так совершенен, как обычно. Оба мужчины не могли придумать ничего, чтобы нарушить установившуюся напряженную тишину, особенно если учесть, что им приходилось сосредоточиваться на том, чтобы создать убедительное впечатление того, что думают они исключительно о пустяках. Однако им и не надо было прибегать к подобным уловкам, потому что Дэймия глубоко погрузилась в какие-то свои мечты, совершенно не обращая на них внимания.

Наконец Ларак отставил свою тарелку, прикончив не только то, что лежало на ней, но и то, что еще оставалось в кастрюлях и сковородках.

— Даже если ты всего лишь наполовину сосредоточена на том, что делаешь, ты все равно великолепно готовишь, сестричка, — подытожил удовлетворенный Ларак, вытирая рот и вздыхая. — Так, значит, это существо совершенно однозначно нельзя назвать новым разведывательным кораблем жуков? — Ларак перевел взгляд с Дэймии на Афру, который отрицательно покачал головой.

— В этом не может быть никакого сомнения, — ответил Афра. — Совершенно другой тип ментальности… — Он проигнорировал фырканье Дэймии. — И другой вид корабля. Он создает впечатление огромных пройденных расстояний, гораздо больших, чем можно покрыть за двадцать лет, прошедших после Вторжения на Денеб.

Ларак присвистнул, как будто это было новостью для него.

— Ты случайно не заметил каких-нибудь деталей, говорящих о типе двигателей или способе передвижения в пространстве, тех, на которые моя сестра не соизволила обратить внимания?

— По правде говоря, нет, потому что я не смог воспринять никаких визуальных образов, и я прежде всего был занят идентификацией судна. Совершенно ясно, что это существо не относится к жукам.

— Прекратите называть Содана «существом», — возмутилась Дэймия. — Это грубо. И у него есть глаза, — как бы защищаясь, добавила она. — Мы с ним обсуждали концепцию зрения. Вы должны принять во внимание, что он также управляет движением корабля; и расходы его энергии на то, чтобы одновременно разговаривать со мной и управлять кораблем и командой, просто огромны. Естественно, я должна была поделиться с ним.

— Еще бы! Ты вполне восстановишь силы, если проспишь столько, сколько в свое время проспала Спящая Красавица, — хмыкнул Ларак.

— Большое спасибо за совет, — едва сдерживаясь, фыркнула она.

— Дети! Немедленно прекратите! — автоматически вмешался Афра.

Ларак и Дэймия бросали друг на друга горящие взгляды, но давняя привычка слушаться Афру победила.

— Идите спать, вы оба, — добавил он. — Рычите друг на друга так, как будто вы злейшие враги. Я не слышал ничего подобного с тех пор, как вы покинули Денеб. — И он дал Дэймии возможность в полной мере почувствовать свое неодобрение. — Удивляюсь, как это твой отец рискнул направить тебя в качестве Прайм на Возничий.

— Если что-то и раздражает меня больше, чем Ларак, проявляющий свои братские чувства, так это ты, Афра, когда начинаешь изображать из себя мудрого дядюшку, — заявила девушка весьма холодно, но уже овладев своим раздражением.

Афра пожал плечами, облегченно вздохнув от того, что его уловка сработала прежде, чем Ларак чуть было неосмотрительно не выдал Дэймии причину, по которой он ставил ей именно эти вопросы.

— По крайней мере, у этого дядюшки достаточно здравого смысла, чтобы лечь спать, пока он еще держится на ногах, — пробормотал Афра.

Когда он проходил мимо Ларака, тот ему подмигнул.

На следующее утро за завтраком ни один из них не выглядел особенно отдохнувшим. Афра какими-то поверхностными мыслями тщательно маскировал свое напряжение и беспокойство. Ларак пустился в мысленный монолог о быстром интеллектуальном развитии своего сына и материнском очаровании Дженны. Дэймия в свою очередь тоже плотно закрыла свое сознание. Когда все трое добрались до Башни, Дэймия бросила взгляд на дневной график, автоматически отметив, что перевозки в этот день были легкими, а сообщения носили обычный характер.

— Я захвачу тебя сейчас с собой, Ларак, чтобы потом ты был свободен для работы после обеда.

— Хорошо. Отец хотел, чтобы Афра прибыл на Процион сразу же, как только я приму у него здесь дела.

Дэймия поколебалась, а затем упрямо выпятила нижнюю челюсть.

— Я полагаю, ты тоже был бы не против отправиться с нами, — с вызовом сказала она Афре.

Тот только пожал плечами.

— Да, я не против еще раз потаращить глаза, — небрежно ответил он, глубоко благодарный причуде, заставившей ее сделать подобное предложение.

Он-то думал, что ему придется тайком следовать за Дэймией и Лараком, так как расстояние было очень большим, и нервничал из-за того, что боялся потерять след даже их объединенных сознаний.

— Отправляйтесь вперед. Я последую за вами, если Дэймия будет вести, — велел им Афра, запуская генераторы. Ксексо починил наконец неисправный генератор, за что Афра был ему сейчас очень благодарен.

Когда Дэймия и Ларак отправились из Башни к своим капсулам, он еще раз связался с Джеффом и Ровеной и предупредил их, чтобы они были готовы. А затем, успокоенный их постоянным присутствием в его сознании, и сам устроился в своей капсуле.

«Осталась ли какая-нибудь возможность того, что мы ошибаемся насчет намерений Содана или глубины эмоциональной привязанности Дэймии?» — с надеждой спросила Ровена.

«Все меньше и меньше, — мрачно ответил ей Афра. — Скоро мы все узнаем наверняка. Ларак уколол ее вчера вечером. Она должна проверить, чтобы быть уверенной в том, что он ошибается насчет Содана».

Затем Афра прикоснулся к Дэймии и Лараку, и все трое переместились всего лишь на половину светового года, которая теперь разделяла Возничий и корабль Содана.

«Ты хорошо отдохнула, и сегодня ты очень сильна», — послышался холодный голос Содана.

Дэймия инстинктивно прикрыла своих спутников так, чтобы он не смог их обнаружить, но его приветствие задержалось в ее сознании. Она не могла отделаться от впечатления, что Содан был недоволен тем, что она вновь обрела свои силы, но все же эта промелькнувшая мысль была окрашена облегчением.

«С каждым днем ты становишься все ближе к физическому контакту с нами», — начала она.

«С нами?» — переспросил Содан.

«С моей планетой, с моим народом… со мной».

«Для меня интересна только ты», — ответил он.

Дэймии не удалось скрыть от Афры и Ларака удовольствие, которое она испытала от этих его слов.

«Это касается только нас с тобой, но мой народ будет очень интересоваться тобой», — находчиво продолжила она.

«На твоих планетах много людей?» — спросил он.

«Планете».

«Разве у твоего Солнца не несколько спутников, на которых существует жизнь?»

«Именно поэтому я и должна знать больше о твоих физических требованиях, Содан, — спокойно передала Дэймия. — В конце концов, на моей родной планете атмосфера может оказаться неподходящей для тебя».

«Мои физические потребности восхитительно удовлетворяет мой корабль», — резко ответил Содан, слегка подчеркнув второе слово.

И тут Ровена уловила микроскопическую трещину в его броне, и все четыре сознания одновременно ударили в эту щель, чтобы расширить ее. Содан, которого это вторжение застало врасплох, начал свою самозащиту с ужасного удара, направленного на Дэймию, которая, как он думал, и предприняла нападение.

«Нет! Нет? Не я, Содан! — закричала она. — Ларак, что ты делаешь?»

Афра отчаянно боролся за то, чтобы стать фокусом слияния, но через мгновение понял, что все их сознания — его, Джеффа и Ровены — уже сфокусированы Лараком. Именно таким образом проявилась в тот момент странная связь, существовавшая между братом и сестрой.

«Он должен быть уничтожен прежде, чем сможет уничтожить тебя, Дэймия», — объявил Ларак-фокус, и в решительности его голоса были слышны нотки сожаления.

«Нет! Я люблю его. Его сознание так прекрасно!» — вскричала Дэймия, направляя свои силы на защиту Содана. Ларак-фокус зашатался. Они не могли атаковать такое мощное соединение сознаний.

«Дэймия, он — это всего лишь сознание!»

Изумленная Дэймия заколебалась, ее мысли отвлеклись, и Ларак-фокус с новыми силами принялся расширять щель в броне Содана.

«Только сознание?» — выдохнула она, умоляя Содана доказать, что это не так.

«Почему нет зрения? Почему не слышно никаких звуков? Это только мозг, у него нет ничего, кроме эмоций, которые он когда-то запомнил. Он медленно высасывает из тебя силу, чтобы затем беспрепятственно атаковать нашу систему. Ведь ты — ее единственная защита. Ты что, не понимаешь этого? Разве ты не ощущаешь опасных веществ, которые находятся на борту этого корабля? Разве это нормально для мирной исследовательской экспедиции?»

«Вы все против меня, против меня. Никто не хочет, чтобы я была счастлива! — завизжала Дэймия, внезапно с ужасом осознав слепоту своей любви. — Он любит меня. Я люблю его».

«Если ему нечего скрывать, то он откроет причину, по которой пересек такое расстояние, — настойчиво указал Ларак-фокус. — Действительно ли его цель мирная? Или она завоевательная? Почему мы бросаемся на поиски новых миров? Может быть, его галактика настолько истощена, что он вынужден был отправиться на поиски редких металлов, необходимых для строительства таких кораблей, как у него».

«Успокой меня, Содан, — умоляла чужака Дэймия с надеждой в голосе. — Скажи им, что ты прилетел с мирными целями. Чтобы найти другие разумные существа, чтобы установить дружеские отношения!»

Какое-то мгновение, которое всем показалось вечностью, Содан колебался. «Я бы сделал это, если бы мог», — мягко сказал он, и в голосе его прозвучало искреннее сожаление.

Сознание девушки моментально освободилось от слепого увлечения, тщательно взлелеянного в ней Соданом, и усилилось ее праведным негодованием. И, словно мстительный клинок, объединившись с родственниками, она нанесла удар, уничтоживший агрессора, потому что теперь Дэймии стали понятны цели Содана и ей стало известно, что у него нет физического, облика. В бескрайнем космосе развернулось настоящее сражение. Но сознание Содана, усиленное необыкновенной мощностью его корабля, оказалось куда сильнее, чем они предполагали. Почти небрежно он отбросил от себя Ларак-фокус, смеясь над слабостью их усилий.

С разума Дэймии спала последняя пелена романтических иллюзий, и она усилила свое давление, а затем влилась в Ларак-фокус. Содан в свою очередь собирал все свои силы, когда обжигающий ментальный удар, усиленный каталитическими способностями Дэймии, пронзил его насквозь, сорвал все защитные экраны, и за какую-то микросекунду Ларак-фокус уловил, чем раньше был Содан.

Когда-то, много-много лет назад, он обладал телом, вдыхавшим чужой воздух, бродившим по чужим дорогам, вплоть до того момента, когда его мозг был избран для этого невероятного путешествия через бездну Вселенной.

«По-своему я любил тебя! — выкрикнул он Дэймии, когда почувствовал, что она своим сознанием дотянулась до массы корабельного топлива и спровоцировала цепную реакцию ядерного распада. — Но ты на самом деле никогда не любила меня! — с удивлением воскликнул он, так как в сознании девушки, на мгновение раскрывшемся ему в момент нанесения удара, ему все было видно как на ладони. — Он не получит тебя!!!»

Из последних сил Содан нанес мощнейший ментальный удар, и в этот момент корабль его взорвался.

Хотя Дэймия и чувствовала, что почти отключается после того огромного усилия, которое понадобилось ей, чтобы разрушить корабль пришельца, она все же отчаянно попыталась, балансируя на грани сознания, отразить удар Содана.

Как падение первой костяшки домино вызывает падение всех остальных в ряду, так и удар, нанесенный Соданом, насквозь пройдя через Ларак-фокус, породил волну ментальной агонии и боли. Сначала она прокатилась по Возничему, где персонал станции еще долго потом корчился от боли, хватая руками головы, чтобы хоть немного ослабить эту физическую муку, а все четыре генератора станции сгорели от перегрузки. Затем волна донеслась до Земли и Каллисто, где Таланты замерли от пронзительной боли, и дальше, до Проциона, где в тот же момент остановилось храброе сердце старого Гузмана.

Команды Джеффа Рейвена и Ровены в ужасе обнаружили своих Праймов, без сознания лежавших в креслах своих Башен, и тут же послали за Элизарой и ее помощниками. Джеран на Денебе тоже испытал невероятный псионический удар. Его срочно вызвали на Землю, так как командование ФТиТ в подобных случаях должно было перейти в его руки. Прежде всего он убедился в том, что после хорошего отдыха его родители придут в себя, а затем официально информировал Лигу Девяти Звезд о случившемся. Его попросили организовать телепортацию соединений Флота на Возничий. Он в свою очередь послал за бабушкой и попросил Истию прихватить с собой специалистов, которых она подготовила для того, чтобы возвращать к жизни Таланты, подвергшиеся чрезмерному эмоциональному стрессу. С помощью Элизары ему и Истии удалось извлечь из заторможенного сознания Джеффа координаты трех персональных капсул.

Когда эскадра кораблей приблизилась к указанному району, Джеран и Истия, которые находились на борту флагманского корабля, не смогли «услышать» ничего. И только чувствительные приборы корабля установили местонахождение всех трех капсул.

«Вполне возможно, — предположила Истия, пытаясь в оптимистическом духе интерпретировать отсутствие какой бы то ни было ментальной ауры вокруг капсул, — что все трое находятся в очень глубоком шоке. Какая сила была в последнем ударе Дэймии!»

«Дэймия не может умереть. — Джеран позволил себе роскошь поверить в оптимизм своей бабушки. — Мы не можем потерять ее! — Он заставил себя смириться с остальными потерями. — Возможно, Содан и был очень сильным, но во всей галактике нет ни единого Таланта, который не почувствовал бы, как она поразила его».

«Ох! — резко выдохнула Истия. — Я поймала их».

И она подала сигнал Джерану и своей команде, чтобы они помогли ей телепортировать капсулы на борт корабля.

— Дэймия жива! — с облегчением воскликнул Джеран, для него это было самое главное. — «Мне показалось, что все они мертвы».

— Афра тоже жив, но очень слаб. А Ларак… — Голос Истии прервался. — «Ну почему фокус прошел через него?»

Прежде всего они открыли капсулу Афры и не смогли удержать вздоха жалости при виде длинного худого тела, свернувшегося в клубок с совершенно, отсутствующим видом. Джеран думал, что его сердце не выдержит: он вспомнил энергичного мужчину, который был неотъемлемой частью не только его жизни и учебы, но и жизни его родителей.

— Он так сильно пострадал, Истия. Сможем ли мы спасти его? «И нужно ли… если он остаток своей жизни вынужден будет провести псионически немым?» — спросил он, стараясь, чтобы никто, кроме Истии, его не услышал.

Истия метнула в него уничтожающий взгляд.

— Я возвращала к жизни сознания, пострадавшие гораздо сильнее, Джеран Гвин-Рейвен. Отойди.

Искусным осторожным прикосновением она положила руки на виски Афры. Джеран увидел, как глаза ее затуманились. Огорченная результатами своего исследования, она вздохнула:

— У него единственное желание — умереть. Это настолько нехарактерно для Афры, что я не» могу думать об этом. Но я не собираюсь уступить его смерти. А так как его жизненная сила на критически низком уровне, ее необходимо поднять.

Она отдала быстрые ментальные указания окружавшим ее медикам, и уже через несколько секунд Афре делали какие-то инъекции, а два врача-метаморфиста приступили к процедурам, которые уже однажды вернули Джеффа из состояния, более близкого к смерти, чем к жизни.

«Джеран, нужно немного подтолкнуть Афру, чтобы помочь ему преодолеть это желание смерти. Отбрось свои эмоции, — резко приказала Истия. — Положи свои пальцы на мои. Помоги мне добраться до глубин его сознания. Мы должны преодолеть его желание прежде, чем оно овладеет его сознанием полностью».

Джеран с усилием потряс головой и, задержав дыхание, легко поднес свои пальцы к рукам Истии, лежавшим на висках Афры.

Она вела разум Афры за собой, очень нежно пытаясь проникнуть в его мысли, не обращая внимания на мучительную ментальную боль, которую испытала, как только прикоснулась к его разорванному сознанию. Самой яркой мыслью капеллианина была последняя, которую он разделил с Лараком: Содан направляет свой удар на них, а Дэймия, измученная и полностью истощенная, пытается отразить его.

«Он убьет ее! Он убьет ее! — В страшных мучениях, которые испытывал разум Афры, пульсировал этот крик ужаса, слившийся из «голосов» Ларака и Афры. — Нет, Дэймия, не надо! Я ждал слишком долго! Нет, Дэймия! Он убьет тебя! Не надо. Зачем я ждал так долго? Слишком долго. Нет, Дэймия, не надо», — повторялось снова и снова.

«Дэймия жива! Дэймия жива!» — Истия поняла, что Афра жаждет смерти, так как считает, что Дэймия умерла. Но она жива, и Афре необходимо внушить это. Истия шепнула Джерану, чтобы он усилил ее сообщение Афре. Тот добавил свой баритон к ее сопрано, и они продолжили уже вдвоем: «Дэймия жива! Дэймия жива! Афра, Дэймия жива!»

«Дэймия жива? Дэймия жива, Дэймияжива…» — с надеждой прошептала в ответ измученная душа Афры.

Истия поймала взгляд Джерана. Ее глаза потеплели.

«Это именно то, что ему нужно знать. Давай-ка немного усилим это». — И они опять и опять повторяли вдвоем:

«Афра, Дэймия жива. Она спит. Она ждет тебя. Афра, Дэймия жива. Она ждет тебя».

«Спи, Афра, отдыхай. Дэймия жива», — закончила наконец Истия мягко.

«Дэймия жива? Дэймия жива? Дэймия жива!»

По его телу пробежала дрожь: подсознание Афры в конце концов восприняло это сообщение. Тело его расслабилось, а затем на какое-то страшное мгновение замерло. От испуга Истия тут же глубоко нырнула в его сознание. Но с радостью поняла, что Афра просто немедленно крепко заснул.

— Он очень пострадал, — грустно заключила Истия, глядя, как врачи покатили Афру на носилках в комнату, защищенную от любого ментального шума. — Но он будет жить.

Джеран не стал читать в ее мыслях те условия, которыми, возможно, будет обставлена дальнейшая жизнь капеллианина.

Капсулу Дэймии они открывали вдвоем. Девушка лежала на боку и выглядела очень молодой, но борьба сознаний, которую ей пришлось выдержать, все же оставила свой след на ее лице. Нижняя губа ее была прокушена, на щеке застыла струйка крови. Лицо было все залито слезами. Ногти глубоко впились в ладони, и, когда удалось разжать кулаки, они увидели на них багровые кровоподтеки. Вокруг глаз обозначились темные круги.

Истия осторожно перевернула девушку на спину и легко приложила ладони к ее вискам.

«Я не могу дотянуться до них. Я не могу их защитить. Мне больно. Но я должна попытаться. Я вся горю. Неужели я теряю их обоих?» — уловила Истия слабую мысль Дэймии в глубинах ее перенапряженного сознания.

Истия со вздохом облегчения выпрямилась.

«Как она?» — взволнованно спросил Джеран, ожидавший в стороне, пока Истия пыталась войти в контакт с Дэймией.

«Сейчас ее сознание обожжено, и она испытывает ужасную боль. Дэймия унижена самым страшным образом, каким может быть унижен сильный и уверенный в себе человек», — грустно отметила Истия.

«Унижена?» — В этот момент Джеран был не только братом Дэймии, но и Праймом.

«Оскорблена ее гордость и уверенность в себе, — с печальной улыбкой ответила Истия. — Ее Талант слишком могуч, чтобы ощутимо пострадать. Однако ее эго пострадает несомненно. Она никогда не сможет забыть, что недооценила потенциальную опасность со стороны Содана из-за того, что была излишне очарована его восприятием».

«Но если бы она не уловила его прикосновение в самом начале, как мы смогли бы справиться с врагом, внезапно появившимся из космоса?»

«Сейчас в тебе говорит Прайм, — заметила Истия одобрительно. — Надеюсь, что когда-нибудь и Дэймия будет смотреть на это происшествие с такой точки зрения. Но сейчас она испытывает мучительную боль от того, что якобы по ее вине погиб Ларак и сильно пострадал Афра».

«Истия, но после того, как началась атака на Содана, ничто уже не могло спасти Ларака, ведь он был фокусом всех сознаний. Лучше смерть, чем испепеленное сознание. Ее нельзя винить в этом».

Истия лишь грустно покачала головой.

«Она никогда не сможет думать об этом так, как ты. Всей душой я надеюсь, что она никогда не вспомнит, что в последний момент инстинкт победил разум, и она попыталась спасти именно Афру».

«Афру? Какого черта? — Джеран непонимающе уставился на Истию, пока наконец не понял истинного смысла ее слов. — Содан хотел убить Афру? Разве его целью не был весь фокус?»

«Нет, судя по тому, что я поняла из мыслей Джеффа и Ровены».

Истия дала указание врачам сделать Дэймии инъекцию сильного снотворного и ввести ей внутривенное питание.

Преодолевая внутреннее сопротивление, они подошли к капсуле Ларака. Они должны были пройти и через это страдание. Они открыли капсулу и с некоторым облегчением увидели, что ужасная смерть не оставила своего отпечатка на юном лице Ларака, на нем до сих пор играла удивленная улыбка.

Со слезами на глазах Истия отвернулась от капсулы, и Джеран, хотя и сам был оглушен свалившимся на них горем, нашел в себе силы обнять ее и увести в сторону.

— Прайм, — с уважением обратился к Джерану капитан корабля, когда они вошли в рубку, — мы установили местонахождение обломков корабля пришельца. Разрешите приступить к сбору фрагментов?

— Разрешаю. Мы с Истией вернемся в Башню. Сообщите нам, когда будете готовы к телепортации, капитан.

— Хорошо, сэр, — отдал честь капитан и замер по стойке «смирно». Его лицо выражало гордость, сострадание и печаль.

Дэймия очнулась в почти бессознательном состоянии, борясь с чьей-то силой, заставлявшей ее спать.

— Я не в силах усыпить ее. Она сопротивляется, — прогремели вдали раскаты голоса.

Хотя голос был далеким, похожим на слабое эхо в подземных пещерах, каждый звук будто молотом стучал по ее обнаженным нервам. Всхлипывая, Дэймия попыталась хоть как-то собрать воедино свои мысли и освободиться от страшной боли. Однако выяснилось, что она не может управлять рефлексами, которые способны облегчить боль, а ее попытка позвать на помощь Афру лишь усилила агонию сознания и снова отбросила в пучину темноты. Ее сознание было таким же неподатливым, как железо, и каждая мысль крепко притягивалась к нему, словно намагниченная.

— Дэймия, не пытайся управлять своим сознанием, — прошептал ей на ухо чей-то голос.

Она узнала голос Истии, и присутствие бабушки вернуло ей душевное равновесие и уверенность в том, что она в своем уме. Она ощутила прохладное прикосновение рук Истии к своему лбу.

Девушка открыла глаза и попыталась сфокусировать взгляд на лице; склоненном над ней. Дрожащими руками она прижала пальцы Истии к своим вискам, будто умоляя уменьшить мучительную боль.

— Что случилось? Почему я не могу контролировать свое сознание? — прошептала Дэймия, и по ее лицу потекли слезы бессилия.

— Ты крайне перенапряглась, уничтожая Содана, — поведала Истия. — Но ты все-таки сделала это, ты же знаешь.

— Я ничего не помню, — простонала Дэймия, моргая, чтобы смахнуть слезы с глаз.

— Это помнит каждый Талант в ФТиТ.

— Ох, моя голова! Она совершенно пуста, но ведь я что-то должна сделать, Истия. — Дэймия попыталась приподняться, но снова рухнула на кровать. — Я что-то должна сделать, только не могу вспомнить что.

— Все, что ты должна была сделать, ты уже сделала, моя дорогая. Ты перенесла тяжелую травму и сейчас должна отдыхать, — говорила Истия нарочито монотонно, чтобы успокоить Дэймию, как в детстве.

Нежные руки гладили девушку по лицу, и Дэймия радовалась тому облегчению, которое они принесли ей. Каждое прикосновение, казалось, уменьшало страшную боль в ее голове.

— Я сейчас снова усыплю тебя, родная.

Дэймия почувствовала, как в ее руку вонзается холодная игла.

— Мы все гордимся тобой, но сейчас ты должна спать. Только сон поможет тебе снова вернуть твои ментальные силы.

Дэймия ощутила в горле холодный едкий привкус лекарства, который уже начал оказывать воздействие.

Ей показалось, что прошло лишь мгновение, когда настойчивая мысль вновь безжалостно разбудила ее.

— Я не могу понять, что происходит, — донесся до нее голос Истии. Но на этот раз он не досаждал ее воспаленному сознанию. — Последней дозы было бы достаточно, чтобы усыпить целый город.

— Она о чем-то беспокоится и, возможно, не сможет уснуть до тех пор, пока не выяснит это. Нужно разбудить ее и узнать, в чем дело.

Второй голос принадлежал мужчине. Она с облегчением поняла, что это отец. Потом девушка почувствовала, как кто-то легко ударил ее по лицу, и, открыв глаза, увидела наклонившегося к ней отца.

— Папа!.. — умоляюще проговорила она — но не потому, что он ударил ее, а потому, что хотела дать ему понять, что ей нужно.

— Дэймия, родная, — прошептал Джефф с такой любовью и гордостью, что она почти потеряла ту ускользавшую мысль, которую пыталась удержать.

Тело ее сильно напряглось, чтобы передать ментальное сообщение всего на несколько сантиметров. И это ее блестящее сознание, способное легко пересекать световые года! Однако ей все же удалось установить контакт с сознанием отца, чтобы рассказать ему о своем преступлении.

«Ларак и Афра! Они были передо мной в фокусе. Я убила их, когда пыталась уничтожить Содана. Я должна была убить их, потому что я сейчас жива!»

За спиной у Джеффа она услышала плач матери и восклицание Истии.

— Нет, нет, — мягко возразил Джефф, покачивая головой. Он взял ее руки в свои и прислонил ко лбу, чтобы она могла почувствовать искренность его слов. — Ты ни в чем не виновата, моя дорогая девочка. Да, ты извлекла силу из Ларак-фокуса, чтобы уничтожить Содана, и тебе это удалось. Только ты была способна нанести такой мощный удар! Более того, если бы ты не отбросила нас с такой силой, то Содан мог бы уничтожить всех Праймов ФТиТ. Это подтвердит и твоя мать.

Дэймия услышала, как Ровена что-то пробормотала рядом.

— Но сейчас я ничего не слышу. — Против своей воли Дэймия заплакала. — Разве я потеряла свою ментальную силу?

— Разумеется, нет. — Ровена отодвинула Джеффа в сторону и опустилась на колени у кровати дочери. Она нежно гладила ее по голове, отбрасывая волосы с залитого слезами лица. — Понимаешь, ты спасла нас всех. Ты на самом деле сделала это.

Истия мягко, но уверенно отстранила Ровену от края кровати.

— Ты должна еще немного поспать, Дэймия, — приказала она немного строго, но Дэймия не уступила ее настоянию.

— Я должна узнать все, что произошло, — настойчиво повторила девушка. Она уловила обрывок какого-то воспоминания. — Я помню… Содан нанес нам последний удар. — Она закрыла глаза, внезапно вспомнив, как попыталась перехватить и отразить этот удар. — Ларак погиб, — сказала она печально. — И Афра тоже. Я не смогла их защитить.

— Афра жив, — твердо возразила Ровена.

— А Ларак нет. Почему Ларак? — всхлипнула Дэймия, отчаянно пытаясь выяснить, что еще скрывают от нее.

— Он был фокусом, Дэймия, — вздохнув, пояснила Ровена. — Мы планировали, что фокусом будет Афра, думали использовать его опыт, но тут вступила в действие старая связь между тобой и Лараком. Ты пыталась защитить Ларака, но он не смог получить от тебя достаточно защитных сил. Мы с отцом тоже пытались прикрыть его, но он был фокусом, а ты знаешь, что обратное прохождение ментальных сил практически невозможно. Без твоей помощи мы не смогли бы даже вовремя прикрыть Афру. Сила сознания Содана была громадна.

Дэймия перевела взгляд с матери на отца и поняла, что та говорит правду. И все же они что-то скрывали от нее.

— Вы рассказали мне не все, — еле-еле сказала она, пытаясь побороть ужасную усталость и действие снотворного.

— Хорошо, — вмешался Джефф и взял ее на руки. — Кажется, с твоим слухом ничего серьезного не случилось, но тогда я не понимаю, почему ты не слышишь его храпа. Все уже давно ходят с затычками в ушах, — добавил он и понес дочь по коридору.

Затем он распахнул одну из дверей так, чтобы она могла увидеть, что происходит в комнате. Над постелью горел ночник, освещающий неподвижное лицо Афры с глубокими морщинами от усталости и боли. Не доверяя своему зрению, Дэймия прикоснулась к его сознанию, и то горестное ментальное бормотание, которое ей удалось уловить, стало для нее достаточным подтверждением, что душа Афры все еще обитает в этом измученном теле.

— Дэймия! Не делай этого! — прорычал отец и быстро унес ее обратно.

— Больше не буду, но я должна была! — всхлипнула она, и ужасная боль сжала ее мозг.

— Ты не должна делать этого, пока снова не обретешь былую силу.

И она была беспомощна перед тремя сознаниями, которые, объединившись, погрузили ее в сон.

В самых дальних уголках сознания Дэймии заворочался настойчивый шепот, который и пробудил ее от восстановительного сна. Девушка невольно съежилась, ожидая возвращения боли, но с удивлением обнаружила только небольшой дискомфорт в своем состоянии. Тогда она решила провести эксперимент и попыталась подавить остаток боли, и та сразу же исчезла. Невероятно довольная своим успехом, Дэймия села в кровати. Была ночь, легкий ветерок доносил до нее запахи, в которых она узнала ароматы Денеба. Она потянулась, и ее ногу схватило судорогой.

«Бог мой, неужели меня никто не поворачивал целый месяц? — спросила она сама у себя и отметила, что ее ментальный тон снова стал уверенным и твердым. Она легла на спину и задумалась. — Бедная Дэймия, с тех пор, как ты встретилась с тем ужасным чужим сознанием, ты превратилась в Т-4. Или в Т-9? Т-3? — Дэймия попыталась прикинуть, какая из ступеней подойдет ей теперь, но затем отбросила все эти мысли. — Ты непроходимая идиотка. Не узнаешь, пока не попробуешь».

Осторожно, но без особого усилия она «прощупала» весь дом и посчитала пульс у двоих спавших неподалеку от нее. Пульс Афры был очень слабым. «Но он есть!» — с триумфом подумала Дэймия. Этот факт заставил ее вспомнить о другом, более печальном.

Девушка выскользнула из кровати и подошла к окну. Она уже поняла, что ее и Афру в глубоком сне переправили на Денеб в лесной домик Истии. Окно комнаты выходило на поляну. Взгляд перешел от лужайки, заросшей травой, к ручейку, пробегавшему неподалеку, а затем к опушке начинавшегося за ручьем леса. Когда она увидела там что-то белое и продолговатое, ее взгляд остановился. Инстинкт подсказал ей, что это могила Ларака. Мысль о его смерти, о том, что его прикосновение покинуло ее навсегда, внезапно сломила Дэймию. Она всхлипывала, кусая костяшки пальцев и прижимая руки к груди, чтобы подавить горестные рыдания.

Внезапно из ночи и тишины до нее снова донесся тот шепот, который разбудил ее. Она напрягла все силы, чтобы определить этот звук, но тот растаял прежде, чем она смогла его уловить.

Решительно спрятав свою боль в самый далекий уголок души, она задумалась. Джефф и Ровена твердили, что она не виновата в смерти брата и травме Афры. Но она сама знает, что была слишком занята собой, была ослеплена своими фантазиями о том, что Содан — это Принц на белом коне, ее рыцарь в цилиндрической броне.

Какая же она испорченная, эгоистичная, высокомерная гордячка, требующая привилегий, которых не заслужила, наград, оценить которых не могла…

Снова шепот, слабый, но немного более уверенный. С криком радости Дэймия выбежала из комнаты и помчалась по коридору. Подбежав к двери, она ухватилась за притолоку, чтобы успокоить дыхание, а затем остановилась на пороге.

У нее снова перехватило дыхание, когда она поняла, что Афра сидит. Он смотрел на нее и улыбался какой-то недоверчивой улыбкой.

— Ты звал меня, — прошептала она наполовину вопрос, наполовину утверждение.

— Да, как инвалид, — ответил он с грустной полуулыбкой. — Мне кажется, что я не могу «дотянуться» даже за края кровати.

— Не делай этого. Больно, — быстро сказала она, входя в комнату и робко останавливаясь в ногах его кровати.

На лице Афры появилась болезненная гримаса, и он потер виски.

— Я знаю, что это больно, но у меня такое ощущение, что я потерял равновесие в своем мозгу, — признался он прерывистым обеспокоенным голосом. — Даже когда я был ребенком, мое сознание и то было более уравновешено.

— Разреши мне? — немного натянуто попросила она, внезапно почувствовав робость.

Закрыв глаза, Афра кивнул.

Осторожно присев на кровать, Дэймия легко приложила кончики пальцев к его вискам и так деликатно коснулась его сознания, как это могла делать только она. Афра замер от боли, и Дэймия очень быстро установила блок, невзирая на то, чего это стоило ее собственному выздоровлению. Она снимала боль, применяя в нужных зонах оздоровляющую ментальную анестезию. Вдруг она ревниво заметила, что кто-то уже пытался залечить повреждения Афры.

«У Истии… тоже… очень деликатное… прикосновение», — старательно и медленно направил он ей свою мысль.

— Ох, Афра! — воскликнула Дэймия, ощутив волну боли в его сознании, которую вызвало произнесение одной-единственной фразы. — Но ты не сжег навсегда свои ментальные силы. Ты не инвалид. Я бы никогда не позволила тебе им стать. Ты будешь таким же сильным, как всегда. Я помогу тебе.

Афра наклонился, приблизил к ней свое лицо, а его глаза загорелись желтым огнем.

— Ты поможешь? — спросил он низким напряженным голосом, вглядываясь в ее лицо. — Как, Дэймия?

Ее пальцы нервно комкали одеяло, и она не могла оторвать взгляд от Афры, который вдруг очень изменился. Дэймия пыталась определить, в чем же заключается это неожиданное, тревожащее ее изменение. Она не могла прибегнуть к ментальному прикосновению, и впервые в жизни смотрела на него только физическим зрением. И увидела его совершенно другим. Очень мужественным! Вот в чем было дело. В один момент Афра превратился в поразительно мужественного человека.

Она с ужасом подумала, как долго на ощупь искала превосходящее ее сознание — сознание, которое потребовало бы ее уважения и восхищения, которое могло вести ее за собой и поддерживать ее с пониманием и симпатией. А это сознание всегда было рядом! Каждый раз, когда она нуждалась в нем — на Денебе, на Каллисто, везде, где бы она ни была. Только она не искала его.

— Дэймия! Потеряла дар речи? — поддразнил ее Афра своим нежным тенором. Она кивнула и почувствовала, как его теплые пальцы сомкнулись на ее

нервно комкающей одеяло руке. И тут же ощутила сильное чувственное влечение.

— Так ты желал меня даже тогда, на Каллисто, когда пренебрег мной? Ведь так? Так ведь? Ты просто ждал… и ждал… Чего? Ты всегда был нужен мне, Афра! Всегда! Почему ты думал, я была так одинока? — Слова сами рвались из нее.

С тихим триумфальным смехом Афра притянул к себе девушку и положил ее голову себе на плечо.

— Близость рождает презрение? — спросил он, нежно поддразнивая ее тем, что повторил ее собственные слова.

— Как же ты сумел?.. Т-3… и смог скрыть… — продолжала она, кипя от негодования.

— Близость также рождает определенные навыки, Дэймия. — Он хмыкнул и легко удержал ее в своих объятиях, несмотря на притворные попытки высвободиться. Но и физически он был сильнее, чем она себе представляла, и это тоже восхитило ее.

— Ты и это твое отстраненное отношение. Когда ты отверг меня на Каллисто, я была уверена, что это из-за мамы…

— Твоя мать для меня — то же, чем был для тебя Содан, — сурово сказал Афра, когда она посмотрела на него, пораженная его резким тоном.

Затем выражение его лица снова изменилось, а руки конвульсивно сжались, когда он наклонился, чтобы страстно поцеловать ее.

— Возможно, Содан и любил тебя по-своему, Дэймия, — прошептал ей на ухо Афра, — но моя любовь понравится тебе гораздо больше.

Дрожа от возбуждения, Дэймия полностью открыла все свое сознание навстречу Афре. Их губы снова встретились, а объятия вскоре превратились в нечто большее, чем просто контакт двух сознаний.

Проснувшись на следующее утро, Дэймия прежде всего поняла, что спала она очень крепко. Затем она ощутила необычную свежесть, расслабленность и удовлетворение. Оценив свое состояние, она внезапно осознала и то, что произошло прошедшей ночью. И села на кровати.

Справа от нее, свернувшись клубком, лежал Афра, длинные руки которого свисали с края кровати. Она не видела его лица, но на какое-то мгновение прикоснулась к его сознанию и вздохнула с облегчением: за ночь его ментальный тон заметно окреп.

«Это может быть побочным следствием любви, моя дорогая», — ментальным шепотом сообщила ей Истия.

«Бабушка!»

Еще пытаясь сдержать свое негодование по поводу замечания Истии, Дэймия все же успела подумать о том, что прием этого предельно смягченного ментального послания не причинил ей боли.

«Я должна была быть глухой или мертвой, чтобы не услышать, как вы оба горели страстью». — Истия приглушила свой «голос», но Дэймия не могла не уловить в нем ноток удовольствия.

«Мы оба? Значит, Афра тоже может телепатировать?»

«Ну, скажем так, существуют определенные эмоции, которые прорываются наружу независимо от сознания. Ему только нужно дать время, чтобы он мог восстановить состояние равновесия».

Держа в каждой руке по чашке, Истия появилась на пороге. Тихо войдя в комнату, она вручила Дэймии одну чашку, а потом подошла к другой стороне кровати, чтобы внимательно изучить лицо спящего Афры. Воинственно нахохлившись, Дэймия бросила на него собственнический взгляд.

«Успокойся, девочка, — иронично улыбаясь, передала Истия, — я на твоей стороне. Афра много значит и для меня тоже, но совершенно по другим причинам».

Дэймия попыталась было выяснить поподробнее, но Истия, как только почувствовала давление Дэймии, пригрозила ей пальцем:

«Не стоит, Дэймия. Тебе достаточно знать, что я на твоей стороне».

Дэймия решила испробовать другую тактику:

«Тогда что ты хотела сказать, когда говорила, что мы должны предоставить ему возможность самому найти равновесие?»

Лицо Истии стало очень печальным.

«Я не могла не услышать прошлой ночью твоего весьма похвального предложения помочь ему. Но это не понадобится. Так же, как и твое намерение пожертвовать собой, чтобы спасти и восстановить его. Ну-ну, не надо лезть со мной в драку. Как профессионал, я имею все основания полагать, что он выздоровеет полностью, если ему предоставить достаточно времени и покоя. Это было одной из причин, по которым я убедила твоих родителей позволить мне переправить вас обоих на Денеб. Каллисто — слишком беспокойное место для тех, кто восстанавливается после ментального шока».

«Как и любая прочая Башня, — подумала Дэймия и отхлебнула бульон из чашки, задумчиво рассматривая свою бабушку. — Тогда что же ты хочешь сказать, говоря, что ты на моей стороне?»

Истия посмотрела на нее с выражением преувеличенного недоверия в глазах.

«Ты серьезно думаешь, что можешь легко переметнуться от мечтаний о Содане к интрижке с Афрой и не ожидать, что это как-то отразится на твоей жизни?»

«Это не интрижка. Это настоящая связь! — без обиняков заявила Дэймия. — Ты должна знать, что…»

Призывая ее замолчать, Истия вытянула вперед руку.

«Я закрыла свое сознание, когда поняла, в каком направлении развивается ваша… э-э… внезапно обнаружившаяся близость».

«Мама будет против». — Дэймия скрипнула зубами. Вчерашней страстной ночью у нее конечно же не было времени обдумать последствия.

«Само собой, она пользовалась поддержкой и помощью Афры в течение многих лет, и она естественно будет раздражена, когда выяснится, что ей необходимо заменить его кем-то другим, но подозреваю, что у твоего отца могут быть более убедительные возражения».

«Папа? А почему он должен быть против? Гораздо вероятнее, что он скажет, что Афра — это как раз то стабилизирующее влияние, которое мне и было нужно!»

«Возможно!»

Дэймия нахмурилась и, предчувствуя что-то недоброе, посмотрела на свою бабушку. Обычно Истия безошибочно предугадывала реакции людей на какие-либо события.

«Почему они должны возражать против Афры? Они оба очень хорошо его знают. И он Т-3».

«И кроме того, он почти на четверть века старше тебя».

«Не пугай, Истия. Возраст не имеет такого большого значения для Талантов, — откровенно презрительно бросила Дэймия. — Просто я знаю, что маме это не понравится».

Истия присела на низкий сундук и отхлебнула из своей чашки.

«Это все ерунда, хотя тебе, возможно, придется услышать слова «удар», «мученичество», «самопожертвование», «компенсация». Ты улучшишь свое положение, если в твоем отношении к нему не будет чувствоваться вины или малейшего оттенка возмещения за увечье, нанесенное ему этой катастрофой с Соданом».

Дэймия вздрогнула и вся съежилась от боли.

«Ох, прости, дорогая моя», — искренне извинилась перед ней Истия.

«Они ненавидят меня? За то, что я не спасла Ларака?»

Соскользнув с сундука, Истия нежно обняла любимую внучку.

«Нет, дорогая моя. Никто не ненавидит тебя и не обвиняет в этом. Ничто не могло спасти Ларака. К нашему общему горю!»

«Я никогда, никогда, НИКОГДА больше не позволю никому другому стать фокусом!» — решительно заявила Дэймия.

«Фокусирующее сознание всегда находится при слиянии в самом уязвимом положении, Дэймия, а «никогда» — это очень долго. Не надо копить чувство вины в сердце, чтобы использовать его в дальнейшем».

Афра шевельнулся, и Истия встала.

«Вытащи-ка его из постели и отправь на кухню к столу. Он еще ни разу не ел как следует с тех пор, как вас доставили сюда. И вы оба уже должны начать самостоятельно гулять по окрестностям. Учти, никаких ментальных игр, пока я не дам на это разрешения! — Пронзительный взгляд и суровое выражение лица Истии подчеркивали строгость запрета. А тон, которым она говорила, — уже не шепот, — снова вызвал у Дэймии пульсирующую боль в голове — и это было самым лучшим доказательством правоты запрета. Затем Истия снова перешла на шепот: — Я вообще не должна была бы разговаривать с тобой ментально, но ты уже вполне справляешься с короткими расстояниями, а я хотела выяснить некоторые вопросы так, чтобы нас с тобой никто не мог услышать», — добавила она и вышла из комнаты.

Обдумывая ее слова, Дэймия наблюдала, как ее любимый беспокойно поворачивается на спину, а потом ощутила, как он легко задел ее рукой. Это тут же разбудило его, и он моментально уселся на кровати, взволнованно ища ее взгляда, а на его губах, которые так страстно целовали ее прошлой ночью, появилась робкая улыбка. Она почувствовала, что краснеет, и отвела взгляд, но затем, тряхнув головой, заставила себя поднять голову и встретиться с ним глазами.

«Дэймия краснеет?» — поддразнил он ее и поднял руку, чтобы погладить по щеке.

— Тебе нельзя телепатировать, Афра, — сурово приказала она ему, но скорее из-за того, что его «тон» был таким слабым по сравнению с прошлым уверенным ментальным прикосновением.

Выражение его лица неуловимо изменилось, а рука легла на ее обнаженное плечо.

«Любовь моя, я буду делать то, что могу, с тем, что у меня есть. — В его тоне слышался легкий упрек. — А то, что у меня есть, сегодня утром намного лучше, чем вчера».

— Спасибо тебе, — добавил он вслух, наклоняя голову и целуя ее крепко сжатые губы.

Это прикосновение оказало на нее электризующее воздействие, и вновь были сметены все уже принятые ею к тому времени решения о необходимости осмотрительного поведения, во всяком случае, пока Истия находится неподалеку.

«Повремени с завтраком», — еле успела она передать Истии.

Интересно, раздался ли в ее сознании смешок Афры, довольного ее радостной уступчивостью, или Истии, которая поняла, что завтрак откладывается?

— Вообще-то уже ленч, — мягко объявила Истия, когда Дэймия наконец появилась на кухне.

Это была очень приятная комната, окна которой выходили на юг, на дорожку, которая исчезала между деревьями и где-то там, за лесом, вливалась в главную дорогу, ведущую к денебианскому Сити. Истия предпочитала знать заранее, кто приближается к ее домику, так, чтобы она могла заблаговременно скрыться, если считала это необходимым. Когда она начала углубленно заниматься метаморфным лечением, ей стало просто необходимо подобное уединенное место. Ближайшие соседи жили теперь в шестидесяти километрах от нее, и в этой семье не было ни единого Таланта.

С вежливостью, которая была его второй натурой, Афра усадил Дэймию в кресло за столом, который одновременно был и рабочим и обеденным. По виду капеллианина никто бы не сказал, что он внимательно наблюдает за Истией, но Дэймия знала, что это так. Из всех высказанных Истией соображений Дэймия поведала ему только то, что Истия сказала, что она на их стороне. Он слегка поднял бровь, а его губы шевельнулись, но больше он никак на это не отреагировал. Поскольку Истия строго-настрого запретила телепатировать, Дэймия не решилась попробовать узнать, какие мысли промелькнули у него в голове.

Пока Истия готовила им кофе, Дэймия размышляла над тем, как ее отец и мать справлялись с интимной стороной своей совместной жизни. Она знала, что они постоянно поддерживают легкий ментальный контакт. Всегда находиться в сознании друг у друга? Конечно, сейчас может раздражать и причинить боль даже легчайшая ментальная связь. Но она могла смотреть на него, изучать каждый тончайший нюанс его движений, жестов. Интересно, было ли у Афры всегда такое подвижное лицо? Смешливое, насмешливое, задумчивое, наблюдательное? Хотя слушал он Истию, но подмигнул только ей.

— Я думаю, вы оба уже можете сами контролировать свое собственное выздоровление, — говорила Истия, разливая суп по тарелкам. Она бесцеремонно усадила Дэймию на место, когда та поднялась, чтобы помочь ей.

— У меня здесь много всяких запасов. Дэймия, тебе ни в коем случае не разрешается ничего пытаться «достать». Пользуйся переговорником. — И она, улыбнувшись, показала на незаметное устройство, стоявшее в углу гостиной.

— Я знаю, что это прозаично и совсем не так приятно, как самому «достать» что-либо, но если я почувствую, что кто-то из вас пытается что-либо «достать», я тут же отправлю вас обратно в глубокий сон. Чтобы полностью восстановиться, вашим сознаниям нужен полноценный отдых, они должны быть свободны даже от самых неназойливых прикосновений к другим сознаниям. Случайные визитеры к вам не зайдут, вообще никакие не зайдут, потому что я достаточно ясно объяснила всем, что сдеру три шкуры с любого, кто посмеет побеспокоить вас. Все, что вам может понадобиться и чего нет здесь, можно будет специально заказать, — заключила она тоном, который ясно показывал, что она очень удивится, если выяснится, что она не предусмотрела все их нужды.

Афра кивнул и бросил взгляд на Дэймию, чтобы убедиться, что она так же послушна.

— Чего я не знаю, так это как долго мы будем выздоравливать. У меня нет ни малейшего представления о том, сколько времени уже прошло.

Дэймия вздрогнула даже от такого тактичного вопроса и положила ложку на стол, как будто ее аппетит внезапно исчез.

Какое-то время Истия колебалась, бросив взгляд сначала на Дэймию, а потом на Афру, но все же сообщила:

— Сон — это лучшее лекарство. Вы находились в покое, в состоянии сна, в течение шестнадцати дней.

— Ох!

Истия села рядом со своей внучкой и успокаивающе погладила ее по голове.

Афра как-то странно хмыкнул.

— Ничего удивительного, что мои ноги как ватные.

— Удивительно, что ты вообще оказался на что-то способен! — снова фыркнула Истия, но Афра отказался принять вызов.

— А мама и папа? — озабоченно поинтересовалась Дэймия, раздраженная тем, что она только сейчас сообразила узнать об их состоянии.

— Я усыпила их на четыре дня. Ты отразила большую часть того последнего удара, Дэймия, и тем самым спасла их. Поверь мне, ты действительно спасла их, — добавила Истия, когда девушка, казалось, съежилась еще больше, вспомнив о том, кого она не смогла спасти.

— А кто в это время руководил ФТиТ? — деловым тоном спросил Афра. — Джеран?

Истия кивнула:

— С Сирой. Вдвоем они — просто потрясающая команда.

Афра хмыкнул:

— Я ожидал, что так оно и будет.

— Некоторые завистники, — неодобрительно заметила Истия, — считают, что сейчас в руках Гвин-Рейвенов слишком много власти в руководстве ФТиТ.

— Тогда пусть они воспитают свои Таланты степени Прайм, — коротко ответил Афра. — А пока они должны быть необыкновенно благодарны Джеффу Рейвену за то, что он предусмотрел все на случай непредвиденных обстоятельств. Кто работает на Каллисто с Ровеной? Голли? — И когда Истия кивнула, он пожал плечами: — В таком случае, мне нет необходимости спешить обратно. Откровенно говоря, это будет первый настоящий отпуск с тех пор, как я набрался смелости и двадцать восемь лет назад обратился к Ровене.

Изумленная Дэймия уставилась на капеллианина:

— Двадцать восемь?

Афра бросил на нее спокойный взгляд.

— Да, любимая. Именно столько времени я работаю в Башне. Но я не возражал, все равно мне было нечем заняться в свободное время.

— Нечем? — иронично переспросила Истия.

— Ничем, что имело бы для меня какое-то значение. В отличие от вас, дилетантов, мы, люди Башни, полностью посвящаем себя…

— Ты хочешь сказать: становимся рабами, — печально заметила Истия.

— …деятельности той Башни, на которой работаем.

— А кто сейчас руководит Возничим? — вспомнила вдруг Дэймия.

Глаза Истии заблестели от удовольствия.

— Они оценят тебя по достоинству, когда ты вернешься, Дэймия!

— Они хотят, чтобы я вернулась? А я вернусь? — До сих пор она не осмеливалась задать этот вопрос.

— С тех пор как пришлось приспосабливать все экспортные перевозки к возможностям молодого Т-4…

— Кто? — Внезапно Дэймия почувствовала ревность к человеку, который стал руководить ее Башней, пусть даже на короткий период времени.

— О, Капелла одолжила им очень многообещающего стажера: наверное, Афра, это твой старший племянник, сын твоей сестры Госвины.

— Весвинд? — Афра был слегка удивлен. — Да, полагаю, он уже достиг того возраста, когда можно принять на себя такую ответственность. Госси, наверное, очень приятно. Интересно, почему она никогда не упоминала об этом?

— Они не любят хвастаться, не так ли? — вставила Истия свое колкое замечание.

— Да, конечно, — кротко ответил Афра и отломил кусок хлеба, чтобы собрать остатки супа со дна своей тарелки.

— Как скоро? — спросила Дэймия Истию.

— Как скоро что?

— Как скоро я смогу вернуться к работе?

Вопросительно подняв брови, Истия долго и пристально вглядывалась в лицо своей внучки, а затем нанесла ей легкий ментальный удар, который заставил ее задохнуться от боли.

— Когда ты не будешь реагировать подобным образом, моя дорогая. Повторяю: несмотря на то, что вы оба очень сильно пострадали, вы оба выздоровеете без всякого уменьшения ваших возможностей. Но для этого понадобятся время, покой… и никакой спешки! — Истия погрозила пальцем сначала своей внучке. — Я достаточно ясно выразилась?

— Абсолютно, — сглотнув, ответила Дэймия. Ее голова раскалывалась от боли, но она тут же почувствовала, как мягкое ментальное прикосновение снимает боль и остается только ощущение дискомфорта.

— А тебе ясно, Афра? — И Истия повернулась к Афре, который слегка побледнел. — Да, вижу, что ясно. А теперь, пожалуйста, перестаньте беспокоиться о судьбах галактики и займитесь моей стряпней. Сейчас вам необходимо мягко перевести ваши желудки на обычный режим работы после шестнадцати дней впрыскивания питательных растворов. Я разработала для вас особый диетический режим, которого, — и тут она снова сурово посмотрела на них, — вы оба будете неукоснительно придерживаться. — Когда они послушно кивнули, она продолжила: — Я уеду завтра, поскольку третий в такой ситуации лишний. Ты, конечно, уже достаточно взрослый, Афра, если не сказать старый, для того, чтобы признать свое теперешнее физически и ментально ущербное состояние и действовать соответственно. — Она снова фыркнула. — А также, чтобы нагнать друг на друга скуку, находясь так долго рядом. Это самый лучший способ доказать психологическую совместимость.

— Бабушка! — протестующе прошипела Дэймия, так как знала, что Афра и она отныне навсегда связаны друг с другом.

— Дэймия, хватит прыгать, ешь спокойно. Я подолью тебе еще бульона, Афра, — невозмутимо отозвалась Истия. — Когда вы закончите завтракать, то, я думаю, вам лучше будет не спеша прогуляться вокруг домика — это должно исчерпать ваш лимит физической активности на сегодня. Затем, — она опять строго взглянула на каждого из них, — вы будете спать в гамаках на веранде, чтобы я была уверена, что вы действительно спите.

— Никаких возражений, — согласился Афра и смешно улыбнулся Дэймии, как бы извиняясь перед ней.

— Слышала меня, Дэймия? Дай ему возможность снова набраться сил.

— Бабушка!

— Не надо все время кричать «бабушка!», моя дорогая. Учись находить удовольствие в предвкушении удовольствий!

Легко покачивая головой, Афра охладил горячий ответ, который уже готов был сорваться с губ Дэймии. А теплый взгляд его желтых глаз пообещал ей, что позже он все равно сделает так, как она захочет.

— Здесь очень спокойно, — заметил Афра, когда они вдвоем с Дэймией послушно прогуливались вокруг дома.

Они держались за руки, и этот контакт был необыкновенно успокоительным и странным образом доставлял большое удовольствие. Почти такое же, какое доставил бы сейчас запрещенный ментальный контакт. Особенно если учесть, что ощущение прикосновения к Афре сильно изменилось: оно уже не было просто прохладно-зелено-спокойно-безопасным. Через прохладную зелень пробивалась какая-то вибрирующая дрожь, ощущение спокойствия приобрело явные лениво-чувственные элементы, а чувство безопасности усилилось настолько, что казалось просто невозможным разрушить его. Иногда их ноги соприкасались при ходьбе, а иногда, покачиваясь от слабости, она дотрагивалась плечом до его руки.

Дэймия не обращала внимания на то, что окружало их во время неспешной прогулки: она наслаждалась чисто физическим контактом со слегка изменившимся Афрой. Она все еще не могла поверить в собственную глупость. Но, в конце концов, Афра всегда был частью ее жизни: откуда ей было знать, что его роль и в будущем станет такой жизненно важной? Она не хотела размышлять сейчас о каких-либо проблемах. Ничто не должно было испортить такой спокойный момент.

Они завернули за угол домика и стали подниматься по ступенькам на веранду, где, покачиваясь от легкого послеобеденного ветерка, висели два гамака. Поднявшись на несколько ступенек, она неожиданно почувствовала сильную боль в ногах и вспомнила об огромных беспилотниках с рудой, которые она когда-то телепортировала без малейшего видимого усилия. Что ж, она снова будет делать это! Но когда она поднялась на веранду, то поняла, что даже немного задыхается. Так же тяжело дышал и Афра, поэтому она все же не чувствовала себя совсем обессиленной. Это был чудесный уголок для дневного сна, так как окружающие деревья закрывали гамаки от солнечных лучей.

Афра придержал один из гамаков, пока она устраивалась. Потом наклонился над ней, но в последний момент намерение его изменилось, и он поцеловал ее в шею.

— Твои губы, дорогая, слишком провоцируют, — пояснил он с тихим смешком и раскачал ее гамак.

— Ну почему гамаки так далеко друг от друга? Я бы хотела все время прикасаться к тебе, — пожаловалась она, вытянув руку в его направлении так далеко, как только могла.

Он рассмеялся и в свою очередь устроился в гамаке, одним сильным толчком заставив и его раскачиваться.

— Мы должны отдыхать, помнишь, дорогая? А так как сейчас я больше всего хочу отдохнуть и набраться сил, — и он снова тихо рассмеялся, как бы намекая своим смехом на что-то, — то я подчиняюсь.

К ее удивлению, Афра начал мурлыкать себе под нос какую-то мелодию, которая показалась ей слегка знакомой. Прислушиваясь, она очень скоро заснула.

Афра чуть было не испортил свою попытку вызвать к жизни этот давний условный рефлекс. Когда он начал петь, то едва смог удержаться от смеха, а когда услышал, что Дэймия размеренно дышит во сне, очень удивился тому, что эта старая привычка все еще работает.

Он тихо закончил колыбельную, рассматривая лицо Дэймии, на котором все еще были заметны следы горя и тяжкого испытания, которое ей пришлось перенести. Его также беспокоило, что она так похудела, но диета, которой угрожала им Истия, должна была поправить это. Он хотел бы, чтобы у него была возможность восстановить ее силы так же легко, как легко он мог усыпить ее. Афра вздохнул и заложил руки за голову, переведя взгляд, на удивительно спокойное окружение домика. Постепенно до него стали доноситься самые разнообразные звуки: Истия что-то делала в доме, среди деревьев пели птицы и жужжали насекомые, шелестел листьями ветерок. Впервые за много лет он ощутил также и внутреннее спокойствие; наверное, добавил он, впервые за всю свою взрослую жизнь. И конечно же впервые с тех пор, как созревающая сексуальность Дэймии потрясла его. Когда это было? Всего семь лет назад?

Прошлая ночь была чем-то совершенно неожиданным: щедрый дар, которого он никак не ожидал, дар, который, однако, может причинить ему гораздо больше боли, чем он вытерпел до сих пор. И все же на этот раз Афра Лайон не собирался стоять в стороне и позволить, чтобы невероятный дар любви Дэймии был вырван из его рук.

Разве она не пришла к нему по своему собственному желанию? Увидев его глазами, которые не были больше затуманены старыми представлениями и этим проклятьем «близости»? А ее милая ерунда о том, что она поделится с ним своей ментальной силой? Что ж, посмотрим, понадобится ли это когда-нибудь! Как искренне он надеялся сейчас на то, что прогноз Истии сбудется! Чтобы держаться наравне с Дэймией, Афре Лайону понадобится быть в самой лучшей форме.

С другой стороны, Дэймия могла обратиться к нему как к утешению после этого катастрофического опыта общения с Соданом и трагической потери Ларака. Они ведь были так близки, эти двое. Так, может быть, она обратилась к своему старейшему и самому верному другу только за утешением? Нет, сказал себе Афра, он правильно понял взгляд Дэймии, удивление в ее глазах, как будто она впервые увидела его, Афру Лайона; то, как ее руки ласкали его, было открытием для них обоих. Она пережила сдвиг, перестройку ощущений. То, что он несколько лет назад переместился из положения старого друга семьи в положение потенциального любовника, ничего не значило: только прошлой ночью он прочел в ее глазах, что она окончательно приняла его постоянную и молчаливую любовь к ней.

Афра криво усмехнулся. Он потряс Дэймию упоминанием о двадцати восьми годах работы в Башне. Но его любовь должна встретить лицом к лицу тот факт, что он на двадцать четыре года старше ее. Ровена обязательно упомянет об этом, а возможно, и Джефф тоже. Он задумался, как они воспримут эту новость. Казалось, он уже слышал взрывы гнева Ровены — ведь ей придется искать нового помощника, — если, конечно, она не уговорит Голли остаться. Или предложить ей Весвинда? Но захочет ли она работать еще с кем-то из рода Лайонов?

Афра снова улыбнулся, вспомнив, как часто Джефф уговаривал его обзавестись собственной семьей. Джефф конечно же никогда не имел в виду Дэймию в качестве партнера для Афры, но будет ли он действительно против? Да, Дэймия моложе его почти на три десятилетия, но так ли много это значит?

Особенно сейчас, когда Дэймия пережила кризис, который заставил ее быстро повзрослеть и смягчить свой нрав. Афра видел это по грусти в ее глазах, слышал по слегка изменившемуся голосу, чувствовал по ее страстному ответу на его любовь. Он хотел бы, чтобы этот обряд посвящения во взрослую жизнь не был для нее таким суровым, требующим подобных жертв. Он хотел бы, чтобы это не сказалось на ней так сильно, но конечно же и Ровена и Джефф увидят ее теперешнюю зрелость. Афра беспокойно пошевелился, а его мысли перешли к такой неожиданной жертве. Милый, добрый Ларак! Этот жизнерадостный, добродушный, любящий мальчик, погибший в огне чужого гнева. Афра попытался заставить себя вспомнить тот ужасный момент, но его сознание отказывалось сосредоточиться. Оно болело…

«Афра, — послышался мягкий укор Истии, — не надо пока об этом думать. Ты не можешь изменить того, что уже случилось».

Он не пытался телепатически достать ее, а просто утвердил свою мысль в сознании так, чтобы ей было легко прочесть: «Я все-таки должен вспомнить, что же произошло, и разобраться во всем этом, чтобы снова обрести душевное равновесие».

«Не сейчас, не сегодня и не в ближайшие несколько недель», — твердо ответила Истия. А что она сделала дальше, Афра так и не узнал, поскольку его тут же сморил глубокий сон.

— Завтра вы сможете сами наловить себе рыбы на обед, — сказала им Истия, ставя на стол тарелку с рыбой, блюдо с овощами и салат из зелени, — и сами нащипать себе зелени в моем саду. Я прошу вас только об одном: чтобы вы съедали все, что поймаете или сорвете. Ты знаешь, как у нас на Денебе принято, Дэймия.

— Да, конечно, — ответила Дэймия, рот которой уже наполнился слюной от соблазнительного запаха жареной рыбы. — Рыба — это пища для мозга, Афра, — добавила она поучительным голосом. — Много белка, мало жира. А есть какое-нибудь ограничение ежедневного улова?

Истия фыркнула:

— Конечно нет. Я сама запускала в озеро рыбу, поэтому оно не является частью официальных ресурсов.

Дэймия наклонилась через стол к Афре, и в ее глазах появились шаловливые искорки.

— Это значит, что Истия сохраняет только за собой право ловить рыбу в этом озере. Денеб не сможет воспользоваться им во время голода.

— Но ведь на Денебе никогда не было голода? — Афра был настолько удивлен, что даже перестал есть.

— Само собой, не было, — согласилась Дэймия. — Но такой порядок на время голода или планетного чрезвычайного положения.

— Вроде нападения жуков? — спросил Афра.

— Именно, — немного мрачно подтвердила Истия. — Сначала они засыпали наши озера отравляющими веществами, а потом бомбовыми ударами просто высушили их. Нам потребовались годы, чтобы снова наполнить их водой и очистить. Поэтому любое рыбное озеро может считаться естественным ресурсом и должно быть добавлено к всепланетным пищевым ресурсам. К счастью, мне удалось добиться для себя нескольких исключений.

— И это уединенное местечко — одно из них? — продолжил Афра.

— Мне понадобился почти год, чтобы найти этот уголок, — кивнула Истия,

— но он действительно стоит тех сил, которые я затратила на него.

— Сил? И это после всего, что ты сделала для Денеба? — негодующе фыркнула Дэймия.

— Именно поэтому мне и пришлось затратить столько сил, — буркнула Истия и поведала о своей борьбе с местной и центральной администрациями, строителями, защитниками природы, а также медицинскими учреждениями, которые не хотели, чтобы она жила так далеко от мест наибольшей концентрации населения на Денебе. — Я почти два года сражалась по второстепенным вопросам, но в конце концов получила то место, которое хотела, там, где хотела, и никто не сможет оспаривать ни моих прав на него, ни прав моих наследников.

— А что мы будем ловить? — спросил Афра.

— Радужных карасей, — сообщила Истия. — Наживите крючки и забросьте их в озеро. В конце концов рыба ими заинтересуется.

— Для меня это внове — самому добывать себе обед, — добавил Афра.

— Но ведь ты можешь делать это, правда? Капеллиане ведь не против этого? — спросила Дэймия, только сейчас поняв, как мало она действительно знает об Афре Лайоне.

— Нет, — с улыбкой успокоил он ее, — мое воспитание не запрещает ловить рыбу для еды.

— Я покажу вам озеро после ужина. Должно быть еще достаточно светло, — заключила Истия. — Хотя закат на озере — это тоже весьма эффектное зрелище.

Но в этот вечер Денеб подготовил для них настоящий спектакль. Они прошли к озеру по дорожке, протоптанной среди зарослей денебианских кустов: остроконечных по форме, состоящих из одного ствола и множества коротких веточек, покрытых густой листвой. Озеро, имевшее форму капли, казалось обманчиво маленьким, потому что Истия вывела их к узкому концу, где справа бежал небольшой ручеек, впадавший в озеро.

— Я тут соорудила своеобразный насест, — сообщила Истия, показывая налево, где несколько плоских черных каменных глыб образовывали нечто вроде скамейки.

Какие-то многоногие насекомые, похожие на водомерок, скользили по водной глади озера, и иногда подводные жители проглатывали их, после чего по воде потом долго расходились круги. В вечернем воздухе разносились звуки, издаваемые засыпающими птицами и просыпающимися ночными насекомыми.

Афра накинул куртку на плечи Дэймии, так как воздух у озера был гораздо свежее, чем возле домика. Она прильнула к нему, снова желая физического контакта. Он обнял ее за плечи и притянул к себе так, как будто уже много раз делал это. У Афры не было никаких проблем, подумала она, с их новыми взаимоотношениями. Его пальцы прижались к ее руке, и она обеспокоенно посмотрела на него, подозревая, что он хочет нарушить указания Истии. Он наклонил к ней голову.

— Прикосновение — это всего лишь прикосновение, Дэймия, любимая, — тихо сказал он, — и потому не надо волноваться. Я не могу рисковать процессом своего выздоровления даже еще больше, чем ты.

Дэймия бросила быстрый взгляд на свою бабушку, которая с ненавязчивостью завзятой дуэньи сидела на противоположном конце скамейки. Истия ясно давала им понять, что не обращает на них внимания. Что ж, сейчас, подумала Дэймия, возможно, так оно и есть. Истии должна быть неприятна сама мысль о том, что придется покинуть это уютное убежище, гарантировавшее ей полное одиночество. Они должны обязательно поблагодарить ее за эту жертву.

«Жертву…» — подумала Дэймия, и внезапно на ее сердце навалилась тяжесть. Так много мелочей напоминало ей о Лараке. Пальцы Афры снова сжали ее руку, и она встряхнула головой, чтобы избавиться от мучительных мыслей.

— Смотрите! — воскликнула Истия и показала на облако, окрашенное в нежнейший персиковый цвет лучами солнца, которое садилось вдали за холмами.

И они смотрели, завороженные красотой, тишиной озера и окружавшего их леса, очарованием и спокойствием наступающей ночи. Когда последние отблески солнечных лучей растаяли в небе, Истия удовлетворенно вздохнула и поднялась.

— Не оставайтесь здесь очень надолго. Ночной воздух довольно холодный, — сказала она, вручая им один из фонариков.

Она ушла, но еще какое-то время можно было видеть свет ее фонарика на дорожке к домику.

Дэймия, всегда физически подвижная, чувствовала, что не променяла бы пришедшее к ней ощущение покоя ни на что другое в целой галактике. И это волшебное спокойствие, к ее удивлению, она разделяла с Афрой. Искоса она посмотрела на него и в свете сумерек увидела, что на его лице отражается ее состояние покоя. Почему она никогда не замечала, какой у него мужественный профиль: высокий гладкий лоб, прямой нос, красивый широкий рот и твердый, хорошо вылепленный подбородок. И очень симпатичные уши. В его светлых волосах уже попадались седые пряди. Их было не много, но они были заметны.

Машинально она отбросила на затылок свою единственную седую прядь, которая падала ей на лицо.

— У меня седых волос больше, чем у тебя, — заметила она.

— Зато я гораздо старше тебя, любимая, — ответил он.

— Разве это плохо? — взволнованно спросила она.

Он посмотрел на нее и улыбнулся:

— Пока нет, но этот вопрос когда-нибудь обязательно возникнет. Мой возраст беспокоит тебя?

— Для меня ты всегда «Афра», — ответила она быстро.

Он хмыкнул:

— А для меня ты всегда «неподражаемая Дэймия». Знаешь, я ведь слышал, как ты протестовала против своего рождения.

— Это нечестно! — Она не любила, когда он напоминал ей о подобных вещах.

— А когда честность являлась составляющей каких-либо взаимоотношений? Достаточно сказать, что я знаю тебя с момента рождения. И это делает тебя для меня еще дороже.

Взгляд его желтоватых глаз, нежная линия губ и даже то, как он наклонился к ней, заставили Дэймию признаться себе, что она ничего не имеет против того, что скрывается за этими словами Афры.

— Но почему ты ждал так долго?

Уголки его губ поднялись вверх, и даже глаза его улыбнулись.

— Я ждал, пока ты будешь готова оценить меня. — Афра засмеялся и стал похож на беззаботного школьника, что сделало неуместным дальнейшее обсуждение его возраста.

«Ларак погиб еще совсем молодым», — пронеслось в ее сознании невольное сравнение.

Афра взял ее руки в свои.

— О чем грустном ты подумала на этот раз? Расскажи мне, любовь моя!

— Как я рассказывала тебе обо всех моих маленьких проблемах, — грустно улыбнулась Дэймия.

— Теперь я могу помочь тебе и в больших…

— Я все время думаю о… — Ее голос прервался.

— О Лараке. — Он нежно погладил ее руку. — Я сам много думаю о нем. Дэймия спрятала голову у него на груди, обняв его одной рукой за шею,

как она часто делала, будучи ребенком.

— Говорят, что эта боль со временем пройдет, — тихо сказал Афра. — Но между нами и его смертью пролегло еще недостаточно времени.

Дэймия резко выпрямилась.

— Кто сейчас заботится о Дженне? — потрясение спросила она, осознав, какую боль утраты должна чувствовать жена ее брата.

— Надо узнать у Истии… Мне кажется, нам лучше не пытаться «достать» ее. Мы просто пойдем и спросим.

— К такому ограничению трудно привыкнуть, — заметила она.

— Цель того стоит, любимая, — ответил он и протянул ей руку, чтобы помочь подняться со скамьи.

— Дженна? — удивилась Истия, услышав их вопрос. — Джеран послал к ней Эзро, но у нее и самой большая семья, и они достаточно Талантливы, чтобы облегчить боль ее сердца. — Истия посмотрела на них с довольным видом. — Кроме того, у нее скоро должен родиться еще один ребенок.

Дэймия поражение уставилась на бабушку.

— Ох! Значит, Ларак не… — она оборвала начатую фразу. — Я рада этому, учитывая сложившиеся обстоятельства. Бог мой, мы, Гвин-Рейвены, действительно плодовиты!

— Ты мне еще будешь об этом рассказывать! — воскликнула Истия и, запрокинув голову, расхохоталась. — Запомните, сегодня ночью вы спите в разных комнатах. Не хватало мне объясняться с твоими родителями еще и по этому поводу, Дэймия!

Когда Истия появилась в Башне Денеба, ее внук Джеран как раз заканчивал прием транспорта.

— Ну как они? — спросил он встревоженно, поднимаясь с кресла, чтобы обнять Истию. Когда его сильные, молодые руки обнимали ее, Истия вспоминала Джерри.

— Они выздоровеют полностью. — Она предупреждающе посмотрела на него. — Если получат времени столько, сколько им нужно. Никаких неожиданных визитов, ментальных запросов и попыток телепатии и телепортации!

— Как Дэймия воспринимает этот запрет? — пожелал узнать Джеран, вопросительно поднимая брови.

Истия задумалась. Она не хотела, чтобы ее внук-Прайм прочел ее мысли.

— Лучше, чем ты мог бы ожидать, — уклончиво ответила она. — Конечно, как только она поправит свое здоровье…

— Что? — В голосе Джерана послышалась неподдельная тревога.

— Она ведь пострадала не только психически, но и физически. И она потрясена смертью Ларака. Необходимо время…

Джеран нахмурился.

— Сколько? — Это уже был голос Прайма ФТиТ.

— Столько, сколько понадобится, — строго ответила Истия, пожав плечами.

— Я бы хотела успокоить Джеффа и Ровену… — добавила она и показала на панель управления.

— Разумеется, — согласился Джеран, отходя в сторону от кресла. — У меня сейчас перерыв. Ты сразу же вернешься обратно?

— Вообще-то нет, — улыбнулась Истия, устраиваясь в кресле. — Когда я сказала, что не должно быть никакого ментального напряжения, я имела в виду и свои занятия метаморфизмом, и проверку на них метаморфных теорий. Физически они вполне в состоянии позаботиться о себе сами. — Она покачала головой, подумав, каким образом ее слова соответствуют истине, и изо всех сил стараясь, чтобы ее веселье не выплеснулось наружу. — Мне снова придется воспользоваться твоим гостеприимством.

— Бабуля, я всегда рад видеть тебя у себя.

Истия фыркнула, прекрасно понимая, что Джеран в настоящий момент лихорадочно думает о том, как ему организовать встречу бабушки с той девушкой, что сейчас квартирует у него.

— Может быть, мне переехать на квартиру Кэнтрии? В этом есть смысл. Только, пожалуйста, Джеран, спроси сначала у нее.

Она рассмеялась, уловив в глазах Джерана испуг, когда он поспешно закрывал за собой бронированную дверь. Этого было достаточно, чтобы отвлечь его от размышлений по поводу Дэймии и Афры.

Затем она устроилась поудобнее в кресле и, усилив свое сознание с помощью генераторов, послала мысль через несколько световых лет на Каллисто.

«Истия?» — Ровена немедленно уловила ее сообщение и даже не попыталась умерить свое беспокойство. Прежде всего ее беспокоила Дэймия.

«Ровена, они оба в порядке и скоро выздоровеют».

«Мама? — Сознание Джеффа подключилось к ним. — Надеюсь, без потерь?»

Джеффа больше беспокоило состояние Афры, который, по его мнению, пострадал больше, чем Дэймия.

«Я не предвижу никакого уменьшения их способностей. Я повторяю: отдых от всякого ментального стресса, много сна и изолированность полностью вылечат их».

Она ощутила волну облегчения.

«Как ты предполагаешь, когда они будут совершенно здоровы?» — спросил Джефф-Прайм.

«Не имею ни малейшего представления, — ответила Истия, тут же ощутив их испуг. — Бог мой, я никогда раньше не лечила таких переутомленных мозгов! Дэймия метаморфно защитила Афру, а вы оба поддерживали ее, когда она блокировала и уничтожила Содана».

После небольшой паузы Ровена спросила:

«Винит ли она себя за то, что не спасла…»

«Да, но это неизбежно, и мы не в силах облегчить ей это горе. Вы будете удивлены, когда увидите ее».

Истия была рада, что в этот момент рядом с ней нет никого, кто мог бы увидеть ее улыбку. Она очень любила жену своего сына, и не вина Ангарад, что она пыталась компенсировать своим детям то, что сама не получила в раннем детстве.

«Удивлены?» — переспросил Джефф.

«Приятно, — пояснила Истия. — Это происшествие заставило ее наконец-то повзрослеть».

«Обряд посвящения?» — уточнил Джефф.

«Происшедшие события слишком горестны, конечно, но, учитывая личность Дэймии, только такой опыт мог должным образом стабилизировать ее характер».

«Ты не слишком сурова к ней?» — заметила Ровена.

«Я объективна, уверяю тебя. Мы должны поблагодарить ту силу, которая есть у нее, за способность быстро восстанавливать душевные и физические силы. Иначе она была бы полностью истощена и разбита».

«Но сейчас она чувствует себя хорошо? Она действительно выздоровеет?»

«Ей нужно дать время, Ангарад; Кстати, ты больше не страдаешь от головных болей и потери сосредоточенности?» — поинтересовалась Истия, переводя беседу в другое русло.

«Нет, потому что мы сократили нагрузку, — быстро ответил Джефф. — Иногда ФТиТ ждет от своих Праймов слишком многого. Мы оба предоставляем нашим помощникам возможность обрабатывать грузовые транспорты. Это прибавляет им чувства уверенности в своих силах, а нам дает короткий отдых. На Возничем глубоко раскаялись, что позволяли Дэймии телепортировать большинство грузов. Ей не придется больше этого делать. Так ты уверена, что с Афрой все будет в полном порядке?»

Истия хмыкнула:

«Не сомневайтесь, вы сразу же заметите в нем изменения к лучшему. — И прежде чем ее довольный смех вырвался наружу, она поспешила закончить разговор: — До свидания. Джерану уже нужно его рабочее место. Я буду держать вас в курсе событий».

Они достаточно долго пробыли вдали от окружающих и уже привыкли быть полностью открытыми друг для друга. Поэтому первые вопросительные ментальные прикосновения ощутили одновременно.

Дэймия сознательно запретила себе думать об этом. Афра просто проигнорировал их. Ни он, ни она даже не упомянули о них: Дэймия — потому что боялась попасть дважды в одну и ту же ловушку, Афра — потому что пока не доверял своему сознанию.

Истия оставила им график диетического питания: сначала легко перевариваемая пища, а затем постепенный переход к ее коронным экзотическим блюдам. К тому же она составила для них график работ: «Ничего, чтобы напрягать ваши силы, кроме самых легких обязанностей по поддержанию в порядке сада, дабы помочь вам бороться со скукой».

— Вряд ли у нас останется время для скуки! — хмыкнула Дэймия, изучая список дел, которые им необходимо было выполнить.

Глаза Афры заблестели, и он, ласково проведя пальцем по щеке Дэймии, сказал:

— Мы знаем, какая наша Дэймия быстрая, беспокойная, любопытная…

— Сейчас мне необходим только покой, — нарочито строго указала Дэймия.

— Я получила такую передозировку любопытства, что теперь не скоро снова смогу получать от этого удовольствие. Я намерена вести растительную жизнь вместе с тобой, Афра Лайон!

— Но, любовь моя, вряд ли нашу жизнь можно назвать растительной…

Как бы то ни было, они педантично выполняли разнообразные задания, которые оставила им Истия: поддерживали чистоту и порядок в доме, ухаживали за садом, окружавшим его, пропалывали огород, подправляли ограду, чтобы лесная поросль не заглушала молодые фруктовые деревца, и ловили рыбу. В озере водилось много рыбы разных видов.

Дэймии нравилась рыбная ловля. Они сидели на берегу вместе с Афрой, касаясь друг друга плечами и ногами, и ждали, когда караси соблазнятся наживкой. Вынужденный покой позволял Дэймии расспросить Афру об его детстве, воспитании и учебе, возмущаясь при этом строгостью жизни на Капелле.

— Значит, мне здорово повезло с родителями, — вынуждена была признать Дэймия, когда Афра закончил рассказ о своем детстве.

— Даже при том, что тебя отсылали на Денеб? — спросил Афра, внимательно вглядываясь в ее лицо.

— Но ведь я была сущим наказанием, не правда ли?

— Правда…

— Ты не должен был соглашаться со мной!

— Почему? Ты только еще предполагаешь, а я уже знаю ответ.

— Все равно ты не должен был со мной соглашаться!

Афра только хмыкнул:

— Но ведь это было действительно так! На расстоянии все видится гораздо яснее, любовь моя. Дело не в том, чтобы я не знал твои недостатки, а в том, чтобы любить тебя из-за них еще больше.

— Любить меня за недостатки? Как это глупо!

— Должен ли я не обращать на них внимания, потому что люблю тебя?

— Ну…

— Я больше люблю тебя за твои странные причуды, чем за те таланты, которые я уважаю и которыми восхищаюсь. Вот они как раз могут стать утомительными…

— Ты хочешь сказать — скучными?

— Нет, именно утомительными. Ведь тогда я должен был бы следить за всем, что говорю и делаю, пытаясь добиться такого же уважения и восхищения.

— Но тобой уже восхищаются и тебя уважают, — запротестовала Дэймия.

— Кто? Ты? — В его голосе была Слышна мольба, а его взгляд заставил растаять ее сердце.

— Думаю, — подытожила она, тщательно подбирая слова, — что я всегда уважала тебя и восхищалась тобой, Афра. Ты всегда был так внимателен ко мне, даже когда я была ребенком. У меня всегда было такое ощущение, будто у тебя нет времени ни для кого во всей Башне, кроме меня.

— Это действительно было так, любовь моя.

— Значит, ты любил меня тогда как ребенка? — Дэймия не смогла скрыть тоскливые нотки в голосе.

— Тогда я любил тебя как ребенка, как мужчина любит восхитительного, обаятельного ребенка. А сейчас я люблю тебя, как мужчина любит блестящую, талантливую, сексуально привлекательную женщину.

— Люби меня такой, дорогой…

По мере того как к ним возвращались физические силы, они ходили на все более дальние прогулки, отчасти для того, чтобы выполнить некоторые задания Истии. Она следила за несколькими видами животных и растений, завезенных с Земли в качестве научно обоснованной добавки к экологической системе Денеба. Одним из таких видов была пара хищных птиц, которые поселились на скалах прямо над домиком Истии. В задание Дэймии и Афры входило проверить гнездо и количество яиц в нем. Поэтому однажды ясным ранним утром они, прихватив в рюкзаки карту Истии и запас еды, отправились на выполнение этого задания.

— У тебя самые длинные ноги, какие я когда-либо видела, — объявила Дэймия, любуясь красивыми, мускулистыми, слегка загорелыми ногами Афры. — И красивые коленки.

— Я могу сказать то же самое и о тебе, любимая, — спокойно ответил он.

— Интересно, смогу я хоть как-нибудь вызвать у тебя возбуждение?

— Разумеется, сможешь, — улыбнулся Афра.

— Я имела в виду не это! Но ты никогда не выходишь из себя! Может быть, это результат твоего методистского воспитания?

— Выходить из себя по пустякам совершенно недостойно мужчины, — отозвался он.

— Мне нужно было бы воспитываться у твоих родителей, — произнесла она с отчаянием в голосе.

— Нет, любовь моя, нет! — воскликнул он так пылко, что девушка обернулась, чтобы поглядеть на него, и натолкнулась на дерево. — Тебе больно? — обеспокоенно спросил Афра.

— Нет, — ответила она, смущенная собственной неуклюжестью. Она налетела на деревце всем своим весом, и теперь ушибленные места слегка побаливали. Она похлопала по деревцу. — Наверное, я сделала ему гораздо больнее. Посмотри, я обломала все его молодые веточки!

— Хм-м, да. Надеюсь, что Истия не следит за каждым деревцем, которое когда-нибудь посадила.

После этого случая Дэймия контролировала, куда она идет, раздумывая о том, как будут выглядеть на ее теле синяки и ссадины. Но вскоре она стала больше обращать внимание на прекрасный пейзаж, так как они покинули лес и полезли вверх по холмам, перепрыгивая с камней на поросшие мхом кочки или продираясь сквозь заросли похожего на папоротник растения, которое издавало острый, резкий запах.

Они часто отдыхали, щадя свои еще не окрепшие мышцы, но к полудню все же достигли скалистых выступов, где птицы и свили свое гнездо. Глядя в мощный бинокль, Афра нашел нужный им утес, на котором было гнездо.

— Не вижу ни птиц, ни скорлупы яиц. Так и должно быть?

Он передал бинокль Дэймии.

— Надо попытаться посмотреть у основания утеса, — предложила она после долгого разглядывания гнезда в бинокль. — По-моему, хищники чистят свое гнездо от мусора.

Чтобы достигнуть цели, им пришлось долго взбираться по камням. Но в гнезде они нашли лишь куски яичной скорлупы и кости, некоторые из которых были разбиты, так что при желании можно было достать из них костный мозг.

Исследуя остальные гнезда, отмеченные на карте Истии, они вскоре натолкнулись на стремительный горный ручей, возле которого решили остановиться на отдых. Там они с аппетитом уничтожили все, что принесли с собой, запив еду чистой водой из ручья. Затем снова стали взбираться по каменистому утесу. Когда они выбрались на вершину, Дэймия остановилась и, прикрыв глаза рукой, залюбовалась панорамой, открывшейся вокруг и внизу под ними.

— Даже дух захватывает, — согласился Афра. — Я уже забыл, что есть такие места, откуда можно увидеть так много.

— Да, конечно, это не Каллисто, — отозвалась Дэймия, — и все же я люблю эту планету! Она была для меня всем миром, пока я… — Нахмурившись, она оборвала фразу.

— Что случилось?

Она повернулась к соседнему утесу, возвышавшемуся за седловиной, перед которой они стояли, и пожала плечами.

— Здесь их быть не должно.

— Чего не должно?

— Мне надо пойти посмотреть, не так ли? — загадочно спросила она.

— Посмотреть что, Дэймия? Я не могу читать твои мысли, ты ведь знаешь.

— Ты просто не хочешь этого, Афра. Лучше пойди посмотри сам. — Дэймия начала карабкаться по крутому обрыву и жестом пригласила его следовать за собой.

— Что я должен искать? — мягко спросил он.

— Ты должен его чувствовать, — сердито ответила она. — Металл жуков. Разве ты не слышишь?..

— «Пззззт!»? — удивленно спросил он.

— Вот именно. — На этот раз она рассердилась по-настоящему. — «Пззззт!». Это слышно очень хорошо.

Афра остановился и прислушался.

— Я слышу, как жужжат насекомые.

— Нет, это металл жуков! Посмотри, где ты здесь видишь хоть одно насекомое?

После ее слов Афра осознал, что на такой высоте насекомые действительно не водятся. Дэймия продвигалась вперед так быстро, что ему пришлось приложить все силы, чтобы не отстать от нее. Когда они добрались до вершины, он выжидающе посмотрел на девушку. Она повернула направо, намереваясь подняться на следующий утес, но внезапно остановилась, уставившись на расщелину в сером граните, из которой торчал кусок металла. Жужжание, которое Афра поначалу принял за гул насекомых, усилилось, воздух наполнился металлическим запахом, который он ощущал при каждом вдохе.

— Да уж, — только и смог сказать Афра, глядя на артефакт. Затем он попытался шагами измерить его длину, ориентируясь на расщелину в скале. — Примерно пятнадцати метров. — Он наклонился и осторожно провел пальцем по поверхности металла. — Кусок корпуса?

— Похоже на то, — ответила Дэймия, проявляя некоторый интерес. — Весь в ямках. Я и не подозревала, что здесь что-нибудь осталось. Мой дядя Родри последние девять лет своей жизни провел, выискивая подобные остатки.

— Это довольно-таки труднодоступное место, — заметил Афра.

— Нам лучше вернуться и сообщить о своей находке, — вздохнула Дэймия.

— Зачем торопиться? Этот кусок лежит здесь уже лет двадцать…

— О подобных находках нужно сообщать немедленно. К тому же этот кусок лежит слишком близко от четвертого гнезда.

— Это опасно?

Дэймия раздраженно покосилась на него.

— Неужели ты не чувствуешь запаха? Можно себе представить, как он воздействует на птенцов!

— Разве он оказывает воздействие? — подавив свое раздражение, спросил Афра. — Я, конечно, помогал уничтожать жуков, но тот контакт был осуществлен на довольно большом расстоянии.

— Зато этот металл ужасно действует на меня, — резко бросила Дэймия и начала быстро спускаться. — Жалко, что я не могу побыстрее убраться отсюда.

— Так вот в чем дело!

— Именно! — Она почти выплюнула это слово, настолько была разъярена. — Давай поскорее уйдем отсюда, — с отчаянием в голосе Попросила она.

Он подавил в себе желание язвительно напомнить, как резво она карабкалась вверх, чтобы добраться до артефакта. Дэймия не замедляла темпа до тех пор, пока они снова не оказались у ручья, запыхавшиеся и покрытые от напряжения потом.

— Думаю, это достаточно далеко, — выдохнула она и упала на берегу ручья, чтобы плеснуть водой на лицо и шею. Затем она улыбнулась Афре, наконец-то вновь почувствовав себя хорошо.

Они оба жадно пили и долго полоскали рот, чтобы избавиться от неприятного металлического привкуса.

— Почему ты разрешил мне съесть весь обед? — спросила Дэймия. — Сейчас я умираю от голода.

— Я вижу какие-то кусты с ягодами, — заметил Афра.

— Хм! Неплохая идея. Прости мою раздражительность, Афра, но металл жуков явно действует мне на нервы.

— Удивительно, как долго он сохраняет свои качества.

Дэймия улыбнулась:

— Дядя Родри очень хотел выяснить, почему это происходит. Он не был уверен, вызвано ли это излучением руды, из которой выплавлен металл, или вибрациями, которыми пользовались для защиты своих кораблей жуки. Он подозревал, что, скорее всего, справедливо последнее предположение, потому что истребителям было очень трудно приблизиться к кораблю жуков после его падения.

— И каково было его окончательное заключение?

— Он умер, прежде чем пришел к нему. Этим проектом теперь занимается Верховное командование. Именно туда я и собираюсь сообщить о нашей находке, когда мы вернемся в домик. Пошли.

Хотя Афра и не протестовал против быстрого темпа, который Дэймия взяла на обратном пути, они оба почувствовали, что очень устали, когда выбрались на поляну рядом с домом. Афра на некоторое время задержался на кухне, чтобы выпить воды, но Дэймия сразу же прошла к переговорному устройству и набрала номер.

— Дэймия Рейвен-Лайон, — представилась она, к полному восторгу Афры. — Я нашла артефакт в горах над домом Истии Рейвен. — Она сообщила координаты по карте Истии. — Да, излучение очень сильное. Я не знала, как мне поскорее убраться оттуда. Вы можете посадить вертолет рядом, на перевале. Примерно пятнадцать метров в длину, но, может быть, и больше. В скале, в расщелине. Выглядит как корпус. Вероятно, это и есть корпус корабля. Да, разумеется, мы будем здесь.

Она положила трубку, и Афра вручил ей стакан холодного сока.

— Дэймия Рейвен-Лайон? — мягко спросил он ее, обнимая за плечи и притягивая к себе.

Она пристально посмотрела на него:

— Но это же очевидно!

Вскоре им позвонил пилот вертолета, спрашивая разрешения приземлиться на поляне у домика. Дэймия и Афра вышли на крыльцо, чтобы встретить его, и увидели, как огромный транспортный вертолет с привязанным к нему толстыми тросами куском металла развернулся над домиком и направился на восток, к расположенному там корпусу флотской разведки. Один из сопровождавших его небольших вертолетов снизился и сел на опушке.

— Это грандиозная находка, — широко улыбаясь, сообщил им капитан-лейтенант после того, как представился и отдал честь. — Я думал, что мы собрали уже все обломки. Дайте нам знать, если найдете еще что-нибудь, хорошо?

Дэймия ощутила, как по ней пробежала дрожь.

— Разумеется. Нам не нужен поблизости даже маленький кусочек этого металла.

— Как вы сопротивляетесь его воздействию, капитан? — спросил Афра.

— Какому воздействию? — Военный был удивлен. — А, так вы Таланты! — Он слегка покровительственно улыбнулся им. — На нас это вообще не действует. Но я слышал, что этот металл может довольно сильно воздействовать на чувствительных людей. — К счастью, после этих слов он повернулся и заторопился к своему вертолету.

— Какая наглость… — буркнула Дэймия. — «Сильно воздействует на чувствительных людей…»! — передразнила она. — Вот уж действительно сочно сказано!

Афра лишь усмехнулся:

— По крайней мере, мы знаем, что снова чувствительны…

Дэймия удивилась:

— Я совсем не подумала об этом. — Лицо ее прояснилось. — Ты думаешь, что мы уже выздоровели?

— Безусловно, мы на пути к этому.

Сны начались именно в тот вечер. Сначала Дэймия приписала их появление влиянию найденного ими металла. Это-не были кошмары: просто картинки, сменявшие друг друга в ее мозгу, как узоры в калейдоскопе. Проснувшись, она не ощущала дискомфорта, но все свои ночные фантазии помнила прекрасно.

Она связалась с Истией, упомянув о находке останков корабля жуков и о том воздействии, которое обломок оказал на них.

— По-моему, процесс выздоровления идет хорошо. Не торопи его, Дэймия. Слишком многое поставлено на карту.

— Но мы здесь уже семь недель!

— Что, заскучали?

— Бабушка! Я не скучаю. Может быть, нам снова сходить на то место и посмотреть, какой эффект оказал этот металл на гнездо, расположенное поблизости?

— Могут возникнуть проблемы. Пусть сначала пройдет хороший ливень и смоет всю эту заразу. На вашем этапе выздоровления совершенно ни к чему эти чужие импульсы.

— Дэймия, тебе не терпится вернуться в Башню? — спросил Афра, когда она закончила разговор.

— Нет. И мне совсем не скучно. Истия говорит…

— Я слышал…

— Афра! — Взволнованная Дэймия вцепилась в его руку.

— Я не глухой, а Истия всегда говорит так, что ее может слышать даже человек, лишенный всякой чувствительности.

Но после постоянных ночных сновидений, повторявшихся две недели подряд, Дэймия забеспокоилась. Ее дядя никогда не мог объяснить, почему от металла жуков исходят опасные эманации в течение такого долгого времени, но он всегда настаивал на том, чтобы все найденные куски содержались в бронированных бункерах с шестифутовыми стенами из самого прочного пластбетона. Он также рекомендовал запретить вход в исследовательский корпус всем, кто имеет хоть какой-то Талант, пусть даже в самой малой степени. Но после всех этих снов у нее не оставалось ни ощущения угрозы, ни чувства опасности. Фактически ей казалось, что они повторяются в определенной последовательности, что само по себе было довольно необычно, и постепенно эта последовательность стала настолько предсказуемой, что Дэймия уже знала, какая картинка будет следующей… Как будто переворачивались страницы уже знакомой книги.

Выскользнув однажды рано утром из общей с Афрой постели, Дэймия прошла на кухню и набрала номер Истии. Ее бабушка была ярым «жаворонком». Она взяла трубку после третьего звонка.

— Бабушка, дядя Родри когда-нибудь исследовал примеры долговременного заражения от металла жуков?

— Что ты имеешь в виду?

Голос бабушки прозвучал встревоженно. Дэймия, не колеблясь ни секунды, тут же описала все происходящее с ней.

— Последние две недели, с момента, как мы нашли тот кусок корабля, мне снятся одни и те же сны, только их нельзя назвать угрожающими, опасными или особенно раздражающими. Это просто повторение одних и тех же образов.

— Каких образов? — Внезапная отстраненность вопроса Истии дала Дэймии возможность предположить, что данное явление может относиться не только к ней.

— Например, красивый пейзаж, а затем несколько фигур, далеких и расплывчатых, приближаются к другой группе из шести фигур. Все садятся. Атмосфера мирная, и такое впечатление, будто все разговаривают. Потом посетители — у меня сложилось о них такое представление — поворачиваются и уходят обратно по дороге к чему-то, похожему на корабль.

— Какой корабль?

— Я не могу описать его, Истия. Я только понимаю, что это космический корабль. В нем открывается люк, и фигуры исчезают внутри. Потом все повторяется сначала. А теперь, может быть, ты сообщишь мне, что кто-то еще видит подобные сны?

— Я, — сказал Афра, тихо войдя на кухню.

— Афра говорит, что он тоже видит такие сны.

— Это не удивляет меня, Дэймия. Просто поразительно, что вы оба попали в число тех, с кем был установлен контакт.

— И как широко это распространено? — Дэймия не могла определить, чувствует ли она облегчение или раздражение.

Истия хмыкнула:

— На этот раз сны видят не только женщины.

— Что? — Дэймия махнула Афре рукой, чтобы он подошел поближе и мог слышать, что говорит Истия.

— Твой дядя Ян, а также Ракелла и Бессева тоже видели те же самые сны. Только твои самые четкие.

— Ты сказала о каком-то контакте?

— Думаю, что это и есть контакт, особенно сейчас, когда ты так четко обрисовала то, о чем остальные только догадывались.

— Я не уверена, что мне это нравится, — заметила Дэймия, увидев, что ее рука дрожит. Афра одной рукой обнял ее за талию, а другую положил на плечо, пытаясь успокоить. Она прильнула к нему. — А что думает Джеран?

— В этом все и дело. Джеран не вошел в число избранных, — вздохнула Истия. — Он проводит большую часть своего свободного времени с одной блондинкой, за которой ухаживает.

— Серьезно?

— Думаю, да. Когда Джеран принимает решение, то его уже нельзя заставить свернуть в сторону.

— А ты просила его попробовать?

— Чтобы увидеть сон, надо прежде всего уснуть, — подчеркнуто резко высказалась Истия.

Афра чуть не подавился от смеха, спрятав лицо в волосы Дэймии, а потом легонько куснул ее сзади в шею. Девушка дернула плечом и прошипела ему, чтобы он вел себя как следует. Он посмотрел на нее без тени раскаяния на лице.

— Так что мы будем делать? Мои родители знают?

— Хм, пока нет. Все это было слишком туманно.

— Я уже слышу, что скажут Джефф и Ровена, — Афра повысил голос так, чтобы Истия могла услышать его, — о третьем Вторжении на Денеб.

— Это не вторжение, — одновременно проговорили Дэймия и Истия.

— Правда? — Афра с усилившимся интересом посмотрел на свою любимую. — Любопытная реакция.

— Пока это только проецирование сновидений, — добавила Истия. — Послушайте, так как вы тоже видите эти сны с посещением, и даже отчетливее других, то будет лучше, если я присоединюсь к вам, если вы не возражаете…

— Если ты не боишься заскучать… — Дэймия не могла упустить момент, чтобы не поддеть Истию.

— Дорогая моя, скука обладает определенной привлекательностью для тех, кто никогда не был с ней знаком. А теперь идите и наловите мне к обеду немного рыбы. — И она положила трубку.

— Мне это не очень-то нравится, — заявила Дэймия, тоже кладя трубку.

— Почему? — Афра повернул девушку и положил ее голову себе на плечо. — У меня нет ни малейшего ощущения опасности. Так же как и ты, в этих снах я уловил желание нанести мирный визит.

Дэймия прильнула к нему, подсознательно ища утешения.

— Я не уверена, что готова встретить еще одного пришельца, — мрачно пробормотала она, невольно содрогнувшись. — Последний визитер обошелся нам слишком дорого.

— Неужели моя храбрая Дэймия отказывается принимать вызов?

— Твоя осторожная Дэймия отказывается бросаться вперед с завязанными глазами, — горько возразила она.

— Послушаем, что скажет Истия. А сейчас я бы не отказался от кофе, как, впрочем, и от завтрака, перед тем как мы отправимся ловить рыбу для Истии.

— Ты относишься ко всему этому несерьезно, — укоризненно указала Дэймия, отстраняясь от Афры.

Он тут же стал это отрицать:

— Вовсе нет. Осторожный человек прежде всего тщательно исследовал бы всю последовательность образов сна полностью открытым для этого сознанием…

— Если бы нам разрешили… — Дэймия с отсутствующим видом начала готовить кофе.

— Должны разрешить, ведь у нас самые четкие сны…

— Но они начались в тот день, когда мы нашли останки корабля жуков…

— Да, действительно. — Афра нахмурился, задумавшись над этим совпадением, а потом решительно забрал из рук Дэймии сковородку и принялся готовить яичницу. — Мне кажется, нам надо прополоть клумбу перед домом, чтобы Истия не обвинила нас в нерадивости.

Выпалывание сорняков принесло Дэймии некоторое облегчение, а затем ей еще пришлось взрыхлить землю, чтобы убедиться, что она вырвала сорняки с корнями. Хотя Дэймия очень любила рыбную ловлю, в этот день рыбалка была только средством убить время до приезда Истии. Как это часто бывает, когда не беспокоишься о результате, рыба клевала отменно, и они вытащили на берег с десяток крупных белобрюхов, прежде чем поняли, что наловили больше, чем нужно. К счастью, Истия приехала с Яном и Ракеллой, поэтому рыба не пропала зря.

Афра не видел Яна уже много лет и был очень удивлен, когда увидел, как тот похож на своего старшего брата. Хотя он и не был такой же сильной личностью, зато в полной мере обладал неподражаемым рейвеновским очарованием.

— Племянница, да тебя просто не узнать! — воскликнул Ян, опуская на землю плоский черный чемоданчик, чтобы обнять Дэймию. После этого он протянул руку Афре. Его глаза были чуть бледнее голубых глаз Джеффа, но в них светилась та же жизнерадостность. Глядя в них, можно было ясно увидеть, какое огромное удовольствие доставляет ему быть в их обществе.

— Вполне согласна, — продолжила Ракелла, целуя Дэймию в щеку. — Ты была в ужасном состоянии, когда тебя переправили сюда. Я помогала ухаживать за тобой. Истия говорила тебе об этом? — Внешне Ракелла была совсем не похожа на свою старшую сестру, но что-то родственное в глазах и очертаниях рта тем не менее сразу ощущалось.

— Я очень благодарна тебе за это, — откликнулась Дэймия. — Я ведь не помню ничего, кроме ужасной головной боли, какую только можно себе представить.

Истия громко хлопнула в ладоши, призывая всех за обеденный стол. Дэймия заметила, что бабушка, входя в столовую, бросила быстрый взгляд по сторонам, как бы проверяя, все ли в порядке.

— Дать тебе белые перчатки, бабуля?

— Я и без них могу определить, есть пыль или нет, — парировала Истия. — Посмотрите, Ян принес несколько набросков, чтобы показать вам. Может быть, узнаете что-либо из нарисованного.

— К сожалению, они не слишком отчетливые, — извинился Ян, послушно открывая чемоданчик, который привез с собой. Выложив на гладкую поверхность стола карандашные наброски, он подвинул одну часть к Дэймии, а другую — к Афре. — Я не всегда рисую то, что мне снится, но когда сон снится по четыре и пять раз, я чувствую, что просто обязан это сделать.

Дэймия взяла в руки один из рисунков, на котором была изображена длинная дорога и две расплывчатые фигуры.

— Это в точности то, что я видела. Только в моем сне было как минимум двенадцать приближавшихся фигур и только шесть принимавших.

— Шесть? — Казалось, Истия была приятно удивлена. — Это же мы, включая Бессеву, которая не смогла прийти с нами сегодня.

— А все мы — Таланты высоких степеней, не так ли? — добавила Дэймия, с беспокойством глядя на бабушку.

Истия махнула рукой, как бы рассеивая ее сомнения в собственных силах.

— Тогда почему Джерану ничего не снится? — спросил Ян и, когда Истия подавила смешок, добавил: — Это может повлиять на его мнение.

— Так что же это такое, в конце концов? — раздраженно выпалила Дэймия.

— И имеет ли это какое-нибудь отношение к тем непонятным сигналам, которые уловила сеть ЛЗП на Проционе? — присоединился к ней Афра.

Дэймия даже вздрогнула от удивления.

— Каким сигналам?

Афра спокойно посмотрел на нее:

— О них рассказывал Ларак. Туда был послан Флот, но поиски ни к чему не привели.

— От Проциона до Денеба большое расстояние, — задумчиво произнес Ян.

Дэймия сидела, затаив дыхание.

— Это так, но мы убедились недавно, что могут быть пройдены и гораздо большие расстояния, — ответил Афра.

Истия грустно кивнула.

— И с опустошительным эффектом, — добавила Дэймия, чувствуя, как внутри нее поднимается волна гнева и отчаяния.

— Будет ли правильным предположить, что все эти… визитеры так или иначе настроены недружественно? — спокойно подытожил свои размышления Афра, положив под столом свою руку на ногу Дэймии, чтобы успокоить ее.

— Пока мы встречались только с такими визитами, — мягко ответила Истия.

— Без сомнения, я бы предпочла, чтобы не Денеб каждый раз оказывался целью нападения.

— Это не так, — напряженным голосом возразила Дэймия.

— Два случая из трех как-то не утешают, — сухо заметила Ракелла, — но уверены ли мы, что именно означают эти сны? Действительно ли какие-то космические пришельцы пытаются испросить у нас разрешения на посещение?

Истия бросила резкий взгляд на сестру:

— Ты формулируешь это именно так?

— Да, — после некоторого раздумья ответила Ракелла. — Сны не несут угрозы. Они, скорее, какие-то вопрошающие. Да, я употребила бы именно это слово. Как соседи, которые не хотят быть навязчивыми, но в то же время не прочь подружиться.

— Я согласен с такой интерпретацией, — вставил свое слово Афра.

— И я, — присоединился к ним Ян.

Дэймия сидела, разглядывая рисунок, группу людей, которые карабкались вверх по холму к тем, кто ожидал их на вершине. Она нетерпеливо махнула рукой.

— Не знаю, хочу ли я понимать это. Я боюсь того, что мы можем открыть.

— Это по крайней мере честно, — произнесла Истия с одобрением.

— Только дурак не учится на собственных ошибках, — горько сказала Дэймия и тут же почувствовала, как пальцы Афры прижались к ее бедру, на этот раз предупреждающе. — Что ж, если мы ошибемся и здесь, все равно должны что-то выиграть. Мне кажется, они хотят нам что-то предложить.

— Напротив, Дэймия, Содан ничего не предлагал. Он только забирал — незаметно, но жестоко — твою энергию, силу, ясность восприятия, — мягко возразил Афра, а глаза его молили о прощении за эти горькие слова.

Девушка, казалось, окаменела и сидела, затаив дыхание, пока не ощутила, сколько нежности, любви и понимания вливается в ее сознание со стороны сидящих рядом с ней за столом. Пальцы Афры буквально впились ей в ногу, и это вернуло ее к окружающей действительности.

— И моего брата, — добавила она. — Почему мы должны поверить в то, что этот… пришелец отличается от Содана?

— Ну, прежде всего, кем бы они ни были, у них хватило-такта, чтобы испросить разрешения войти в нашу систему, — указала Истия. — Именно так я понимаю данную последовательность образов, возникающих во сне.

— Кто… или что… они? — спросила Дэймия рассеянно.

— На этот счет нам всем не помешало бы немного больше уверенности, — вздохнула Истия. — По дороге сюда Ян, Ракелла и я разработали план. Ян согласился быть подопытным. Мы с Ракеллой попробуем внушить ответ и выразить его в такой последовательности образов, которая могла бы послужить нашим гостям — не захватчикам, я уверена в этом, — ответом на их вопрос.

Дэймия с восхищением и даже с испугом посмотрела на своего молодого дядю. Конечно же, он не был таким мощным Талантом, как она, и не проводил массу времени, развивая свой внутренний прирожденный Талант. Но она удержала готовый было сорваться с ее губ протест. Она не хотела больше испытывать судьбу после той трагедии с Соданом. Девушка окинула Истию долгим взглядом.

— Разве мы не должны проинформировать Прайма Земли? — спросила она.

— Я бы хотела, чтобы у нас было нечто более конкретное, чем какие-то неясные сны, — твердо ответила Истия. — Джефф до сих пор, успокаивает всех, — она рассмеялась, — и, кроме того, помогает Сире справиться с проционянами, которые считают, что она слишком молода для такой ответственности…

— Сира — самая ответственная из всех нас! — фыркнула Дэймия.

— Это так, — сказала Истия, улыбаясь. — Но тебе должно быть ясно, почему мы должны быть осмотрительны с этой последней… — Она попыталась подобрать нужное слово.

— Воздушной тревогой? — подсказал Афра.

— Именно воздушной тревогой. Нас ведь только шестеро — тех, кто видит эти сны. Если бы в это было вовлечено больше людей, хотя бы Джеран…

— Добрый, старый, прозаический Джеран, — пренебрежительно проворчал Ян, и Дэймия с трудом подавила смешок.

— Разве он не справедлив? — заявила Истия самым мягким своим голосом. — Во всяком случае, пока я не почувствую, что у нас достаточно свидетельств для того, чтобы они потребовали какой-либо степени тревоги, я думаю, мы должны держать это дело в секрете. — Она вопросительно осмотрела всех сидящих за столом. — Что ж, отлично, тогда приступим к выполнению плана. А когда будет готов обед?

Этим вечером Ян казался самым спокойным из всех присутствующих. Он расслабленно подчинился гипнотическому влиянию, проснулся, рассказал, что не помнит абсолютно ничего, и умял грандиозный ужин, попутно уничтожив почти все вино Истии — из драгоценной бутылки, сохранившейся от урожая винограда незапамятных времен, еще до последнего налета жуков. Затем он снова улегся спать. После ужина Афра с Дэймией перетащили в комнату Яна два удобных кресла, в которых Истия и Ракелла могли бы просидеть на страже всю ночь.

Дэймия тоже с удовольствием выпила стакан вина за обедом, но ей все равно было очень трудно расслабиться, когда они с Афрой отправились на покой. Она долго не могла найти удобного положения, хотя крутилась и так и сяк, как могла осторожнее, не желая разбудить Афру.

— Я тоже не могу уснуть, — сказал вдруг Афра, и его тихий голос испугал ее. Он перевернул ее на спину и наклонился над ней. — Спеть тебе колыбельную?

— Я больше не ребенок, чтобы засыпать под колыбельную, — запротестовала Дэймия, но ей было очень удобно так лежать, и она с удовольствием положила голову на плечо Афры.

К ее удивлению, капеллианин не только начал песню, но и стал слегка покачивать ее. И прежде чем она смогла открыть рот, чтобы запротестовать против такой глупости, ее глаза налились тяжестью, а сознание затуманилось.

На этот раз Дэймии показалось, что она вовсе не спала, когда снова пришел сон о пришельцах. А рисунки Яна стали его частью — частью расширенной и дополненной другими образами. Длинная дорога, ведущая на вершину холма, проходила в темноте, а над ней бесконечным потоком двигались звезды. На дороге появился маленький шарик, и гости резко остановились. Затем очень осторожно они подняли шарик и переместили его в сторону, так как он совершенно очевидно мешал их движению вперед. Затем группа пришельцев разделилась на двадцать отдельных фигур: высоких, худых, с веретенообразными нижними сегментами, с помощью которых они двигались, и верхними конечностями, умоляюще вытянутыми вперед. Спящей Дэймии сон показался бесконечным, она почувствовала себя просто измученной такой продолжительностью и жаждала хоть какого-то действия. Наконец пришельцы достигли вершины холма и встретились с шестеркой ожидавших их там фигур. Эти шестеро тоже протянули руки навстречу пришельцам, и хотя они сделали несколько шагов по направлению к ним, казалось, что они не достигли никакого прогресса в установлении контакта.

«Контакт!» — Дэймия внезапно проснулась и резко села в кровати.

«Что случилось, Дэймия?» — встрепенулся Афра, и этот вопрос был тут же повторен Истией.

«Мы не устанавливаем с ними контакта. Они хотят установить с нами контакт». — Затем она закрыла лицо руками, согнулась и, вся дрожа, опустила голову себе на колени. Она почувствовала, как руки Афры обнимают ее, и прильнула к нему в поисках защиты.

— Все в порядке, Дэймия, — сообщила Истия, проскользнув в комнату.

— Что приснилось Яну? Ваш план сработал? — спросил ее Афра.

— Еще не знаю, — сказала она, садясь на край кровати и гладя свою внучку по голове. — Все в порядке, малышка.

— Я больше не ребенок, бабушка, — пробормотала Дэймия и вздрогнула в последний раз перед тем, как поднять голову и посмотреть на них. — Они хотят установить контакт, Афра?

Он покачал головой:

— Мне приснился обычный сон.

Когда на следующее утро Ян окончательно проснулся, выяснилось, что ему тоже не удалось увидеть большего.

— Я пытался, мама, — грустно рассказывал он. — Я знал, что должен что-то сказать им. Я думал об этом всю ночь, но так и не смог произнести ни слова.

Дэймия ощутила что-то близкое к панике, и, должно быть, это ясно отразилось у нее на лице, так как и Афра, и Истия одновременно коснулись ее, чтобы успокоить.

— Я не хочу этого, — объявила она. — Я не хочу принимать в этом участия вообще.

И прежде чем Дэймия смогла увидеть их расстроенные лица, она хлопнула дверью, выбежала из домика и направилась по тропинке к озеру.

Она достаточно долго просидела на том месте, где больше всего любила удить рыбу, прежде чем Афра присоединился к ней. Она слышала, как он приближается, и «чувствовала» его беспокойство.

— Я трусиха, Афра, — пробормотала она, когда он подошел к ней. Капеллианин опустился на камень рядом, и его заботливость послужила

именно той броней, которая была ей так нужна, чтобы отгородиться от окружающей ее действительности.

— Нет, но ты осторожна по вполне понятным причинам. Думаю, мы должны проинформировать Джеффа, особенно после того, как ты получила такой определенный ответ.

— Ведь это Ян должен был его получить. В любом случае я бы хотела, чтобы это был он. Я не очень хорошо справилась с последним случаем.

— Истия вообще не хочет, чтобы ты занималась этим контактом, — сообщил Афра с ноткой неудовольствия в голосе.

Дэймия с удивлением посмотрела на него:

— И?..

— Несмотря на то, что ты сама думаешь о своих попытках установить связь с иногалактической формой жизни, ты прекрасно справилась с организацией этой связи.

— И у тебя хватает совести говорить мне это? — Шок пронизал все ее тело, и она посмотрела на Афру так, будто впервые увидела его за последние два месяца.

— Для того чтобы говорить правду, не нужна совесть, любовь моя, — бросил он со смешком. — Проблема была в Содане и в его долгосрочных планах, а не в том, как ты действовала.

— Я не верю своим ушам.

— Придется, — мягко сказал Афра. — Ты преодолела коммуникационные барьеры и установила систему ориентиров. У тебя всегда была способность к этому. Вспомни, какие прекрасные у тебя всегда складывались отношения с корабельными котами, купи, пони. Я уже не говорю о том, как хорошо у тебя получается обучать кого-то. Или ты забыла Тевала Риземана?

— «Друзья не бросают камни!»

— Это действительно могут, быть друзья. И ты должна выучить их язык, чтобы перевести их послание.

Дэймия глубоко вздохнула и задержала дыхание, пытаясь где-то в глубине души найти прежнее юное самоуверенное «я». Содан поразил ее внутреннее содержание гораздо глубже, чем она до сих пор предполагала.

— Да, конечно, он лишил тебя чрезмерно высокой самооценки и уверенности в своих силах, — подтвердил Афра. — Мне больно думать, что он победил тебя в этом жизненном вопросе.

Дэймия посмотрела на него, своего любимого, с которым она делилась так многим, и вот он, осторожный Афра с Капеллы, предлагает, чтобы она…

— Ты единственная из всех нас, кто может осуществить тот контакт, которого они так хотят…

— Но…

— Я серьезно, Дэймия, — повторил Афра, настойчиво кивая головой. — Ты единственная, кто может это сделать.

— Только если ты будешь рядом со мной… — Эти умоляющие слова вырвались у нее прежде, чем она смогла о чем-либо подумать.

— Я буду настаивать на моем включении в команду.

«Я тоже буду с вами», — включилась в разговор Истия.

«Нам снова можно думать?» — саркастически поинтересовалась Дэймия.

«Можно, чему я очень рада. Пожалуйста, вернитесь в дом, Дэймия». — В ее просьбе не было ни единой повелительной нотки.

Вздыхая о неизбежном, Дэймия поднялась и, взяв Афру за руку, направилась к дому.

— Мы сообщим об этом Прайму Земли прямо сейчас? — спросила Дэймия, когда они присоединились к Истии на кухне. Ракелла и Ян отсутствовали.

— Пока еще нет.

— Разумно ли это, Истия? — задумался Афра.

Истия наклонилась к ним через стол, на котором все еще лежали наброски Яна.

— Послушайте, вы оба! Я пережила два нападения исключительно враждебных сил, которые стремились полностью уничтожить все живое на нашей планете. И я уверена, что могу понять, когда пришельцы являются с мирными намерениями.

— Даже понимая, что основной причиной большинства звездных экспедиций является колонизация планет и обеспечение исследователей минеральными ресурсами? — несколько цинично напомнила Дэймия.

— Я не обладаю большим предсказательным Талантом, — они оба были изрядно удивлены, услышав эти слова Истии, — но тот, что у меня есть, подсказывает мне, чтобы я установила этот контакт. Сон Яна прошлой ночью все же принес один положительный результат. — И она подвинула ближе к ним один из набросков, лежащих на столе. — Ты узнаешь звезды?

Дэймия придвинула рисунок поближе к себе и нахмурилась, так как почувствовала, что ей знакома эта кажущаяся случайной россыпь звезд.

— Это же созвездия над Денебом!

— Именно! А у этого шарика выступы подозрительно похожи на датчики ЛЗП за гелиопаузой.

— Ох! — вырвалось у Дэймии со вздохом отрицания.

— Это не слишком далеко для персональной капсулы, правда? — мягко спросила Истия.

— Не слишком, — спокойно подтвердил Афра. — Дэймия удалялась на гораздо большее расстояние от гелиопаузы, чтобы встретить Содана.

— Я не уверена, — прошептала Дэймия, тщательно выбирая слова, — что снова смогу отправиться в такую даль.

— Но ведь ты будешь там не одна, малышка, — успокоила ее Истия.

— Мне вообще не следует лететь.

— Именно поэтому ты и должна это сделать, — возразил Афра, нежно прижимая кончик пальца к внутренней стороне ее руки.

Она почувствовала не только прохладно-зеленое напряжение, но и решительность, которой она не могла сопротивляться. Однажды она ужасно ошиблась, и Афра пострадал, Афра и Ларак. Она должна доверять Афре сейчас, если его ощущения так сильны.

Истия покачала головой.

— Мне бы хотелось, чтобы у нас имелся в запасе какой-нибудь надежный способ, чтобы передать им наш ответ.

— Что ты хочешь сказать, Истия? — встрепенулся Афра.

— Я хочу сказать, что пошлю сообщение им через Яна, а Дэймия примет их ответ.

— Тогда направь и вопрос через Дэймию.

— Если Дэймия не возражает… — Истия с надеждой посмотрела на внучку, и Дэймия кивнула в знак согласия, — тогда мы попробуем сегодня ночью.

— А зачем ждать ночи? — пожал плечами Афра.

— Похоже, что связь можно осуществить только через сон, — ответила Истия.

Афра хмыкнул:

— Тогда Дэймия может пойти поспать.

— Я что!..

Афра поднялся, взял Дэймию за руку и направился к углу веранды, где, слегка покачиваясь на ветру, висели гамаки. Озадаченная Истия последовала за ними. Афра уложил Дэймию в один из гамаков и подал ей знак, чтобы она устроилась поудобнее, а сам начал осторожно раскачивать гамак.

— Я могу усыпить Дэймию в любой момент, — уверенно заявил он, широко улыбаясь.

— Ну-ка, подожди минутку…

Но протест Дэймии оборвался, когда Афра начал напевать ту же песню, которой он убаюкал ее предыдущей ночью. Девушка почувствовала, что у нее нет выбора, но за последней разъяренной мыслью последовала мысль о том, что она еще обсудит с ним эту проблему, когда проснется.

Сон начался почти сразу же, только на этот раз Дэймия взяла инициативу в свои руки. Когда пришельцы стали подниматься вверх по холму, она отделила от стоящих на вершине одну фигурку и направила ее навстречу визитерам. И остановила ее у черного шарика. А там широко помахала пришельцам рукой, призывая их следовать за ней на вершину холма. Потом Дэймия снова оказалась в начале сна и снова повторила свое приглашение, чтобы затем еще раз оказаться в самом начале. В этот момент она почувствовала раздражение от того, что они не могут понять такое простое сообщение.

Она проснулась в плохом настроении, с отяжелевшей от сна головой.

— Афра Лайон, никогда больше не делай этого! — приказала она, пригрозив ему для пущей убедительности пальцем.

— Работает, не правда ли? — В его голосе не было слышно и тени раскаяния.

— Но как? — с уважением глядя на Афру, спросила ничего не понимающая Истия.

— Это относится еще к тем временам, когда малышка Дэймия не спала по ночам. Мы с девушкой-воспитательницей из детского дневного центра использовали легкое постгипнотическое внушение, и в результате после легкого покачивания и строчки-другой колыбельной Дэймия засыпала как убитая, к радости своей мамы.

— И это действует до сих пор? — выдохнула не верящая своим ушам Дэймия.

— Сама убедилась. Заметь, — и в голосе Афры появились нотки, свидетельствующие о том, что он хочет поддразнить ее, — я бы хотел оказаться таким же предусмотрительным и в других вопросах.

Он протянул руку и помог Дэймии выбраться из гамака, затем обнял ее.

— Ну так расскажи нам, что ты видела? — стряхнула с себя остатки оцепенения Истия, возвращаясь к более важным проблемам.

— Я сказала, что мы встретим их возле ЛЗП, и показала, что мы приветствуем их. Это было как раз то, что ты хотела, не так ли?

Истия с энтузиазмом кивнула.

— Итак, будем мы просить помощи у Джерана?

— Но для этого нам придется все ему объяснить!.. — преувеличенно тяжело простонала Дэймия. — Ты же знаешь, каков наш Джеран. Ни шагу в сторону!

— Дэймия, ты не почувствовала никакой угрозы во сне? — уже совершенно серьезно спросил Афра.

— Нет. Мне бы хотелось верить, что Истию не обманывает ее интуиция!

— Хотелось бы верить? — переспросила Истия.

— Все честно, Истия. — Афра развел руки.

— Ну хорошо, давайте расскажем все Яну и Ракелле. Нам в любом случае понадобится их помощь.

Единственным средством передвижения в Башне Денеба, способным одновременно вместить трех людей довольно высокого роста, был спасательный челнок, в котором имелись четыре весьма удобных кресла. Он не был оборудован двигателем, но его можно было направлять ментальными посылами. Они заправили в баки кислород и стерли пыль с консоли, довольные, что у них есть судно, оборудованное стандартной коммуникационной системой, экраном наружного обзора и внешними датчиками; Джеран не дежурил, но это не создало им проблемы: Ян и Ракелла знали, как запустить генераторы. Пока Дэймия устраивалась в своем кресле, она ощущала, как вспотели ее ладони и что-то заворочалось в желудке. Истия сидела в кресле рядом с ней, а Афра за спиной.

— Я сама подниму челнок, — сказала Истия. — Хотя ты и совершенно выздоровела, Дэймия, я хочу, чтобы ты сберегла силы для контакта.

Услышав это объяснение, Дэймия на секунду запаниковала, но потом подумала, что Истия никогда не лгала ей и, вероятно, не лжет и сейчас. Но ее душе было бы спокойнее, если бы сейчас она сумела оттолкнуть платформу сама — так же легко и точно, как делала это раньше.

«Ты и сейчас можешь это, любовь моя, — передал Афра. Он протянул руку и успокаивающе сжал ее плечо. — Расслабься!»

Дрожа от напряжения, Дэймия с трудом заставила себя немного прийти в норму. Однако она хорошо ощущала напряженность Истии, которая прислушивалась к гудению генераторов, выбирая самый подходящий мо…

Истия телепортировала их хорошим мощным толчком, которым Дэймия объективно не могла не восхититься. Еще ей было приятно снова находиться в глубоком космосе. И тут раздался резкий писк сигнала дистанционной тревоги.

— Убери защитный экран, Дэймия, — приказал Афра и наклонился вперед, чтобы выглянуть из-за ее плеча.

— Вот он! — взволнованно закричала Истия, рукой показывая на передний обзорный экран, что было совершенно излишне.

«Он» не был большим кораблем, что стало для Дэймии дополнительным доказательством миролюбивости находящихся в нем существ. «Он» явно был судном для пересечения больших расстояний в далеком космосе и имел обычный небрежный дизайн, характерный для кораблей, которые не предназначены для посадок на планеты. Но все же у него имелось и нечто очень похожее на оружие: широкие отверстия со следами произведенных выстрелов вокруг и длинные, небольшие по диаметру дула, торчавшие с разных сторон и выглядевшие довольно эффектно.

«Ян, отключи ЛЗП, — велела Истия. — Не хотелось бы, чтобы Флот начал палить в это место и разнес на мелкие кусочки и нас, и пришельцев. Да, вон те маленькие рубильники под панелью, закрытой красным стеклом. Поверни их все вниз. То, что они отключены, выяснится не раньше чем через час-два. А за это время мы уже будем знать, что нам следует предпринять…»

— Я правильно понимаю, что снова должна заснуть? — сухо поинтересовалась Дэймия. — Вот только получится ли с песней, Афра? Боюсь, что эти сиденья не предназначены для покачивания.

— Я могу раскачать челнок, — любезно предложила Истия.

— Мы попробуем без этого, спасибо, — самоуверенно отверг помощь Афра и, положив руку на плечо Дэймии, начал петь свою сильнодействующую колыбельную.

Она помнила только, что начала клевать носом, когда ее одолел сон.

Ничего похожего на прежние сны. Вместо этого она увидела, что находится внутри чужого корабля, из окна которого смотрит на свой крохотный спасательный челнок. На этот раз фигуры пришельцев были видны весьма отчетливо, и стало ясно, что существа эти совершенно чуждые людям. Однако несмотря на их необычную внешность, девушка не смогла уловить никакой опасности, никакой «тяжести», только облегчение. Пришельцы казались высокими, хотя ей не с чем было сравнить их рост, кроме как с их же собственным корабельным оборудованием. Они не сидели, а стояли на трех задних конечностях, похожих на обрубки ног, которые заканчивались расплющенными ступнями с тремя толстыми пальцами на каждой. Верхние конечности имели по пять длинных пальцев: два в наружных углах плоской квадратной «ладони» и три на верхней ее стороне. Головы их были длинными, сужающимися к тому месту, где должен был бы находиться рот, но сам рот ей увидеть не удалось. В широкой части головы находился единственный глаз очень сложной конструкции. Ей показалось, что вдоль позвоночника у них идет что-то вроде спинного гребня. Их кожа или чешуя — Дэймия не смогла определить точно, что это было, — была блестящей и переливчатой, цвет ее менялся от серого к зеленому, коричневому и иссиня-черному. Некоторые из пришельцев были явно выше остальных, но Дэймии не показалось, что меньшие принадлежат к другому полу или не являются взрослыми особями.

Внезапно она обратила внимание на плоский стол, установленный на некотором расстоянии над палубой. Поверхность стола неожиданно осветилась, на ней начали формироваться неясные образы. Множество существ, похожих на пришельцев, вернее, точно таких же, бежали, чтобы успеть погрузиться в странной формы челноки. Затем они поднимались с поверхности и улетали в космос. Дэймия видела, как они соединяются с кораблем, похожим на тот, где она находилась во сне, только гораздо больших размеров. В стройном боевом порядке флот чужаков покинул свою орбиту, несомненно, с военными целями.

Потрясенная Дэймия увидела эту цель: сферу Роя жуков. Она наблюдала за битвой, видела, как часть «ее» кораблей были уничтожены, как сфера Роя выслала своих истребителей, как все они были взорваны, а затем, к своему большому облегчению, она увидела, как вся сфера неожиданно взорвалась, а ее обломки разлетелись в разные стороны, сталкиваясь иногда с «ее» кораблями и разрушая их.

Внезапно картина изменилась, и Дэймия увидела на плоскости… систему Денеба, из которой вылетела искореженная сфера Роя жуков.

После этого все фигуры пришельцев повернулись к ней лицом, и ее тут же переполнили ощущения тревоги, страха и желание что-то выяснить. Еще через мгновение она проснулась, сидя в кресле на своей платформе.

— Они знают о жуках. Я видела, как они уничтожили Рой. А потом видела обломки уничтоженной нами сферы, которые унеслись в космос из системы Денеба. — Дэймия посмотрела сначала на Истию, а потом и на Афру, желая найти в их лицах одобрение своей интерпретации сна.

— Значит, они предупреждают нас? — предположила Истия.

— Нет, они знают, что мы подверглись нападению и отразили его точно так же, как и они, — возразила Дэймия, медленно подбирая слова.

— Тогда чего они хотят от нас? — спросила Истия.

— Усыпите меня снова, чтобы я смогла это выяснить, — решительно сказала Дэймия, потирая виски.

— Это просто незаменимый способ общения между представителями разных форм жизни, — поддразнил ее Афра, при этом ласково гладя ее руку.

— Совершенно не обязательно, что Вселенная заполнена только враждебными нам существами, — произнесла Истия. — Возможно, этот народ ищет себе союзников в борьбе против жуков. Мы сумели отразить нападение жуков, поэтому мы можем стать хорошими союзниками.

— Они очень старались выразить какую-то свою мысль, — протяжно проговорила Дэймия. Ей показалось, что Истия права в своих догадках. Сознание Дэймии не ощущало перенапряжения или утомления в результате этого контакта. Пришельцам удалось передать ей жизненно важную информацию без ущерба для нее.

— Истия, а ты можешь гипнотически усыпить меня? — спросил Афра. — Ведь я принимал участие в обоих слияниях, когда мы отражали нападения жуков: сначала Ровена-фокус, а затем часть Б-Рейвен, когда мы отбросили сферу Роя прямо на звезду. Я мог бы рассказать им о том, как проходило наше сражение. — Он устроился поудобнее в кресле и сложил руки на груди.

Дэймия хотела запротестовать, но Истия уже отстегнула свой ремень безопасности и повернулась к Афре. Она прижала руку к его левому виску, и он, казалось, провалился в сон.

Дэймия тем временем смотрела на обзорный экран, чтобы получше разглядеть корабль пришельцев, и только теперь заметила, какой потрепанной была его поверхность, какими стертыми и исцарапанными были символы-рисунки на его носу. Всю остальную поверхность корабля тоже украшали различные идеограммы, некоторые из них были четкими, другие уже почти неразличимыми. Довольно сложная письменность, состоящая из поперечных палочек, точек и редких косых черточек. Но все же, вероятно, не такая сложная, как некоторые земные восточные письменности.

— Истия, как долго я спала на этот раз?

— Около получаса. К сожалению, я не засекла время, — ответила та, возвращаясь в свое кресло. — Потрясающе, — продолжила Истия и глубоко вздохнула. — Подозреваю, что мой сын будет необычайно раздражен поступком своей старой матери. — В ее глазах, обращенных к Дэймии, не было и тени раскаяния. — Мне следовало начать заниматься этим гораздо раньше. Я могла бы стать Прайм Денеба.

Дэймия с удивлением посмотрела на бабушку.

— Но, к сожалению, мы не стремимся использовать наши шансы в полной мере, — продолжала Истия, мягко коснувшись руки Дэймии. — Используй свои возможности как можно полнее, детка. Но ты ведь и так это делаешь, не правда ли?

— Может, они являются посланниками альтруистически настроенных разумных существ? — задумчиво спросила Дэймия.

— Мне нравится эта мысль, — так же задумчиво сказала Истия. — Жаль, что мы не прихватили никакой провизии.

Дэймия рассмеялась.

— Да уж, в этот поход мы отправились впопыхах. Ото! — Дэймия вдруг почувствовала, что в горле у нее пересохло, и, не в силах больше вымолвить ни слова, она только указала рукой на корабль, который перестал дрейфовать и начал направленное движение.

— Нам надо срочно уйти с его пути, — отчаянно прохрипела Истия и протянула Дэймии руку.

Уловив мысль своей бабушки, Дэймия оттолкнула челнок назад — и с такой силой, что корабль превратился в неясное расплывчатое пятно на экране.

— Не так далеко.

— Он следует за нами, — поняла Дэймия после недолгого наблюдения. — Что говорит им Афра?

— Все нормально, — заявила Истия. — Видимо, именно так и надо сейчас действовать.

— Я тоже так думала.

— Но на этот раз прав Афра, Дэймия.

— Действительно, — начал говорить Афра слегка заплетающимся после сна языком. — Я передал им наше приглашение. Мне было трудно им объяснить, каким образом мы уничтожили жуков, но, думаю, в конце концов мне это удалось. Они были потрясены нашим способом ведения военных действий. Он произвел на них неизгладимое впечатление.

— Что же мы теперь будем делать? — задала вопрос Дэймия, наблюдая за тем, как корабль пришельцев приближается к ним.

— Проинформируем Прайма Земли о том, что мы провели предварительные переговоры с инопланетными разумными существами, — сказал Афра так спокойно, что Дэймия сразу поняла, как он нервничает.

Прайм Денеба Джеран всей силой своих легких и сознания весьма красноречиво продемонстрировал им, что они могут ожидать от Прайма Земли. Командующий денебианским соединением Флота появился в Башне в состоянии, близком к апоплексическому удару, после того как обнаружил, что вокруг планеты вращается корабль пришельцев, а системы защиты даже не пикнули.

— Я уже объяснил тебе, почему было необходимо поступить именно таким образом! — прорычал вдруг Афра с такой силой, что Истия и Дэймия с изумлением посмотрели на него.

Рев Афры, настолько непривычный для него, поразил даже Джерана. Джеран тут же перестал орать и бросил на капеллианина испепеляющий взгляд.

— У тебя не было никаких прав действовать подобным образом, — выразительно повторил он, выделяя каждое слово. Выражение лица только подчеркивало силу его негодования.

— Он лишь выполнял мои указания, — спокойно сказала Истия и села в кресло Джерана.

Ян и Ракелла все еще жались в углу, куда удалились при первой вспышке гнева Джерана.

К своему удивлению, Дэймия наблюдала всю эту сцену как будто со стороны. Возможно, она была слишком потрясена происшедшим, чтобы как-то реагировать на это.

Джеран резко повернулся к Истии.

— Бабушка… — начал он.

— Ты уже сообщил обо всем Джеффу или настолько увлекся бранью, что позабыл о своих функциях? — У Истии, несомненно, был талант ставить окружающих на место.

— Сначала я должен был выяснить, что произошло на самом деле! — выпалил Джеран, отчетливо произнося каждое слово, — а уж потом посылать донесение Прайму Земли. Они, — он пренебрежительно кивнул в сторону Яна и Ракеллы, — наговорили мне кучу чепухи о снах и призывах. Сны… — его насмешка могла бы сломить менее сильную личность, но Истию Рейвен — никогда, — вряд ли могут являться оправданной причиной для пропуска пришельцев через наши оборонительные рубежи.

— Эти сны и были контактом. Они послужили отличным средством преодоления языкового барьера, — ответил Афра. — Мы получили достаточную информацию, чтобы у нас появилось желание исследовать это явление глубже, вплоть до непосредственной встречи с пришельцами.

Джеран грозно смотрел на него, ноздри его раздувались, кулаки были крепко сжаты, а одна нога нетерпеливо постукивала по полу.

— По-моему, ты должен согласиться с нами, Джеран, что у нас достаточно опыта, чтобы распознать угрозу и опасность, — холодно добавила Дэймия, которая была даже рада, что ее флегматичный брат наконец-то вышел из себя.

— Эти существа не несут в себе никакой опасности. Их мысли не являются враждебными. Их миры тоже пострадали от нападений жуков. Они только хотят узнать, каким образом нам удалось отразить нападение «Левиафана».

— И так как я принимал непосредственное участие в обороне, я попытался объяснить им, как нам это удалось, — подхватил Афра. — На них произвело потрясающее впечатление то, что нам не пришлось прибегать к оружию.

Джеран заметил выражение ужаса на лице командующего Флотом и закатил глаза.

— Афра, ты совершил непростительную ошибку. Ты передал им информацию о нашей защите! Да это грубейшее нарушение безопасности, которое… которое… — Джеран не мог найти подходящих слов.

«Скоро будем», — прозвенели в ушах каждого из присутствующих слова Джеффа.

Дэймия даже заморгала от удивления, потому что голос ее отца не только не причинил ей боли, но даже не отразился эхом в ее сознании. Она взволнованно подняла глаза на Афру, который успокаивающе подмигнул ей.

«Вот видите, вы уже можете, не моргнув глазом, принимать даже моего громогласного сына, — начала Истия так, чтобы было слышно только им двоим.

— Но все же я допустила один промах».

Дэймия и Афра повернулись к ней и увидели, что лицо ее стало слегка печальным.

«Я установила ограничение в вашем сознании, чтобы вы не вздумали раньше времени начать телепатические беседы, но я никак не ограничила ваши принимающие способности. Я не могла подумать, что кто-либо начнет вам что-то передавать. Все отлично знали, что без моего разрешения делать этого нельзя».

«Так вот почему мы смогли принять сны Мрдини, — усмехнулась Дэймия и прикрыла рукой свой улыбающийся рот. — Как приятно сознавать, что даже ты, бабушка, можешь ошибаться».

«В противном случае ты была бы просто невыносима», — беззлобно добавил Афра.

— Я не в состоянии понять, чем вы руководствовались в данном случае, — тем временем продолжал вещать Джеран. — А особенно ты, Дэймия, после того как ты чуть не…

«Не будем углубляться в это, Джеран», — снова прогремел у всех в сознании громовой голос Джеффа.

Джеран нахмурился и уставился взглядом в пол, в потолок, куда угодно, лишь бы не смотреть на Дэймию.

«Джерану не стоило говорить об этом вслух», — почти равнодушно подумала Дэймия, благодарная отцу за то, что он остановил Джерана.

«Мрдини — это совершенно другое дело», — мягко подтвердила Истия.

«Совершенно», — согласился Афра и взял Дэймию под руку.

Она ощутила беспокойство, так как знала, что Джеран будет не единственным, кто напомнит ей о глупости, которую она совершила в деле с Соданом. И когда Афра сделал шаг вперед и оказался перед ней, она поняла его намерения. Не в первый раз он защищал ее от отцовского гнева, но на этот раз Дэймия собиралась принять свою часть удара на себя. Поэтому она тоже сделала шаг вперед и стала плечом к плечу с Афрой.

В этот момент на посадочной площадке Башни появился один из самых быстрых курьерских кораблей Флота, а на приборной панели зажглись огоньки, удостоверяющие, что на орбите над планетой находятся еще четыре больших военных корабля.

— Они здорово разнервничались, — заметила Истия, улыбаясь.

Дэймия позавидовала неиссякаемой самоуверенности своей бабушки, но неожиданно для себя она стала более положительно относиться к своей роли во всем происходящем.

Джефф телепортировался в Башню, Ровена последовала за ним. В последующие несколько секунд произошел такой жаркий обмен мнениями, что Ракелла, не обладавшая сильным Талантом, с жалобным стоном прижалась к Яну.

— Джефф, остынь чуть-чуть! — приказным тоном велела сыну Истия, глаза которой сверкали от ярости. — Больше всего сейчас я хочу, чтобы ты и Ровена вступили в контакт с Мрдини. Они прибыли сюда именно за этим. И Афра, и Дэймия поддерживают мое мнение о том, что они являются нашими союзниками, а не агрессорами. Мы только выразили нашу ответную добрую волю тем, что проводили их через наши оборонительные рубежи.

— Именно поэтому я так сердит, отец! — воскликнул Джеран. — Нельзя было позволять пришельцам снова появиться в небе над Денебом. Еще не затянулись раны, нанесенные вторжением жуков, как моя бабушка…

— Одно невооруженное судно? Одно маленькое невооруженное суденышко не может представлять для нас никакой опасности. Обычно такие суда играют роль посредников, — огрызнулась Истия, теряя терпение. — Будь же разумен, Джефф.

— Быть разумным — значит действовать в рамках тех правил, которые специально установлены, чтобы придерживаться их в подобных обстоятельствах, мама, — начал Джефф, едва сдерживая свой гнев.

— Погоди минутку. Джефф, — задумчиво сказала Ровена. — Возможно, Истия действовала излишне импульсивно, но я улавливаю чувства Мрдини. Их сознание широко открыто. И я не улавливаю в нем даже тени враждебности. На их корабле я не ощущаю никакой «тяжести». — Она бросила красноречивый взгляд на Дэймию, а затем снова перевела его на Джеффа. — Я бы почувствовала, — мягко добавила она и положила свою руку на руку мужа, чтобы физическим контактом усилить впечатления, которые она получила путем быстрого ментального исследования.

Джефф пристально посмотрел на Ровену, и весь его гнев улетучился. Он жестом показал Джерану, чтобы тот расслабился, и успокаивающе улыбнулся Ракелле, которую поддерживал Ян.

— Кто из вас первым вступил в контакт? — Он поочередно посмотрел на мать, Афру и Дэймию.

— Мы вступили в контакт одновременно, — доложила Истия, — хотя сны Дэймии были самыми отчетливыми.

Джефф кивнул и без всякого спора принял это утверждение.

— К сожалению, я ограничила только их способности к телепатической передаче, — виновато вздохнула Истия, — но забыла ограничить прием. Во время восстановительного периода Дэймия была, конечно, более восприимчивой и более ранимой. После того как сны стали повторяться в определенной последовательности каждую ночь в течение двух недель, я вынуждена была признать, что это не может быть случайностью и, вероятно, вызвано внушением. Но я не могла определить источник этого внушения. Я была более чем удивлена, когда сначала Ракелла, за ней Бессева и Ян, а потом и Дэймия с Афрой сообщили мне, что они также получают подобные послания во сне.

Джефф повернулся к Джерану и выжидающе посмотрел на него. Тот лишь покачал головой.

— Я не знаю, почему их не получил Джеран, — со смешком заметила Истия,

— но тем не менее надо признать, что он их не получил. Мы шестеро собрались вместе, чтобы сравнить наши наблюдения и выработать план наших дальнейших совместных действий. Несомненно, что наши видения во сне являлись дружественным приглашением к диалогу с пришельцами. Дэймия вызвалась передать наш ответ.

Ровена при этих словах бросила на Истию подозрительный взгляд, но та жестом призвала ее к спокойствию.

— Я бы не позволила себе разрушить плоды многомесячного труда, Ангарад. Я знала, как проявляет себя воинственное сознание, и потому решила, что мы должны проверить пришельцев всеми доступными нам средствами. Ведь Флот мобилизуется довольно медленно, не так ли? Поэтому мы вступили в визуальный контакт, установили связь и передали эмиссарам приглашение последовать за нами. А теперь Флот и Лига могут вести дальнейшие переговоры.

Она вздохнула и выбралась из своего кресла.

— Я провела несколько очень трудных часов, поэтому сейчас нуждаюсь в отдыхе. Афра, Дэймия, идемте со мной! Мы отдохнем у себя в домике. Я не могу позволить, чтобы вы утонули в водовороте эмоций, который очень скоро здесь забурлит. — Потом она повернулась к Яну и Ракелле: — Вы оба тоже следуйте за нами. Вы выглядите такими же измученными, как и я. Увидимся позже, дорогие, — закончила Истия, махнув Джеффу и Ровене на прощание рукой. — Пойдемте же! — И она повелительным жестом призвала выполнять ее указание.

— Пока, папа и мама, — пытаясь улыбнуться, попрощалась и Дэймия.

Как только Истия упомянула об усталости, Дэймия почувствовала, как утомление одолевает ее тело. Не катастрофически, нет, просто напоминает ей о том, что неплохо бы сейчас отдохнуть. Она ощутила, что Афра с ней согласен, и они оба телепортировались в гостиную домика Истии. Ян, Ракелла и Истия проявили большую осторожность и перенеслись сначала на площадку перед домиком, а потом уже присоединились к ним в гостиной.

— Судя по тому, как четко вы телепортировались, совершенно очевидно, что вы уже выздоровели, — отметила Истия, одобрительно кивая головой. — Итак, что у нас сегодня на обед?

Джефф и Ровена попросили разрешения присоединиться к ним вечером.

— Дэймия, Афра, нам нужно позаботиться об ужине, — энергично объявила Истия. — Они не ели сегодня целый день. Интересно, у нас осталось что-нибудь от обеда?

Дэймия сразу же засуетилась на кухне, проверяя, что у них есть в запасе из продуктов. Она помнила, что отец, будучи голодным, выходит из себя гораздо быстрее. Он мог простить им импульсивность в установлении контакта с Мрдини, но Дэймия была уверена, что впереди их ждет еще немало неприятных моментов.

«Джефф не из тех, кто долго таит недоброжелательство», — пробормотал Афра, подмигивая ей.

— Может быть, нам открыть бутылочку твоего горного вина, Истия?

— Умница, Афра, — улыбнулась Истия.

Не прошло и пяти минут, как оба Прайма оказались на лужайке перед домиком. Дэймия отважилась «проверить» их мысли и почувствовала, что ее родители очень устали, но сознание их окрашено чувством удовлетворения, граничащего с Триумфом.

— Итак? — спросила Истия, вручив Джеффу и Ровене по стакану белого вина, когда они поднялись на веранду. Жестом она пригласила их сесть, а Дэймия принесла полное блюдо горячего печенья, которое ей все-таки удалось успеть испечь.

Джефф отхлебнул вина, улыбнулся и понимающе посмотрел на мать.

— Когда-нибудь, Истия Рейвен, ты приземлишься на такой ветке, с которой я не смогу тебя снять, — буркнул он.

Истия самодовольно посмотрела на него.

— Я же говорила тебе, что они настроены не враждебно. Ну как, у вас были приятные сны? — иронично поинтересовалась она.

Джефф рассмеялся, и даже Ровена улыбнулась.

— Это новый, но весьма эффективный способ общения. Ты удивишься, мама, но нам удалось подключить к нашей беседе командующего Каррена… С помощью Ровены, которая осуществляла гипнотическую связь.

Ровена хмыкнула:

— Не знаю, кто из нас был удивлен больше: я, он или они. Однако он выяснил все, что его интересовало.

— Значит, теперь вы поддерживаете наше мнение о том, что пришельцы явились сюда с мирными намерениями? — заключила Истия.

— Без всякого сомнения, — ответил Джефф и откинулся в кресле. — Командующий Каррен проинформирует главнокомандующего и поставит вопрос о необходимости срочного проведения переговоров. — После этих слов Джефф внимательно посмотрел на Дэймию. Она спокойно встретила его взгляд, уверенно контролируя свои эмоции и мысли. — Они пригласили на переговоры тебя, Дэймия.

— Слишком рано… — запротестовала Ровена.

— Вовсе нет, — возразила Истия, улыбаясь, чтобы смягчить свод, слова. — С сознанием нашей Дэймии все в порядке, уверяю вас. Она выздоровела полностью. И Афра тоже.

Дэймия бросила на бабушку взгляд и увидела на ее лице лукавую улыбку.

— Мне очень приятно это слышать… — начала Ровена, а затем вдруг замолчала, пристально глядя на дочь.

Дэймия ощутила ментальный «толчок» матери, которая пыталась проверить слова Истии о самочувствии дочери, а затем поняла, что она не способна проникнуть сквозь ее ментальную защиту. Досада Ровены переросла в раздражение.

— Возможно, вам будет так же приятно узнать, — внезапно объявил Афра, став за спиной Дэймии и положив руки ей на плечи; она почувствовала силу его эмоций и то, что он открыл свое сознание и свое сердце обоим Праймам, — что Дэймия и я решили соединить наши сознания и жизни.

Ровена побледнела, руки ее вцепились в кресло. Дэймия уловила волну отрицания, окрашенную ощущением предательства, прежде чем Ровена взяла свои эмоции под жесткий контроль. Джефф прореагировал не столь эмоционально, но до того, как он закрыл свое сознание, Дэймия поняла, что в нем преобладают чувства удивления и испуга.

— Наша связь необыкновенно полна во всех отношениях, — спокойно продолжал Афра.

Только Дэймия знала, что он весь дрожит, поскольку чувствовала его руки, лежавшие на ее плечах. Она ощутила вызов и обиду родителей в том, как они закрыли перед ней свои сознания.

— Хотя в своем решении я был уверен уже после того, как Дэймия вернулась с Денеба, я не мог ничего предпринять, пока она сама не поняла, что я именно тот человек, который полностью ей подходит.

— Я не чувствую больше одиночества, мама, — мягко, но решительно сказала Дэймия. — Пожалуйста, пойми это. Ты должна понять!

— Но с Афрой?! — закричала Ровена.

Ко всеобщему удивлению, Джефф хмыкнул несколько раз, энергично потирая щеку и покачивая головой. Затем его плечи затряслись от настоящего смеха.

— Ровена, как часто мы с тобой твердили Афре, что он должен создать семью! Сколько раз мы пытались подобрать кого-нибудь подходящего для него! Я уж не говорю о наших попытках связать Дэймию с каким-нибудь молодым Талантом, которых мы с тобой где только не разыскивали. Ну же, Ровена, любовь моя, — и он наклонился к жене, — это, конечно, удивительно, но кто может быть лучше нашего Афры? Если оценить объективно?

После этого Джефф поднялся и подошел к Афре и Дэймии. Он поцеловал дочь, подвергнув ее в этот момент ментальному сканированию. Затем он тепло обнял их обоих, а в его голубых глазах засветилось веселое удивление и готовность принять свершившееся.

— Мама? — робко спросила Дэймия, протягивая руку Ровене.

— Я просто не в силах пока осознать это, — вздохнула Ровена, не глядя на окружающих. — Я знаю Афру уже двадцать восемь лет и не могла даже представить… — Она замолчала. На ее лице появилось печальное выражение, она еще раз глубоко вздохнула и оглядела всех присутствующих на веранде. — Афра, ты всегда был частью нашей семьи, самым любимым другом. Но мне все же понадобится какое-то время, чтобы привыкнуть думать о тебе как о зяте.

— Не надо придавать этому такое большое значение, Ангарад, — встряла в разговор Истия, которая довольно долго тактично молчала. — Ты же знаешь, что Афра ничего не делает наспех…

— Нет, делает, по крайней мере, однажды, — ответила Ровена, напомнив Афре о том, как он появился в Башне Каллисто. Затем, пожав плечами, она немного расслабилась. — Мне нужно время, чтобы привыкнуть к этому. И кроме того, — капризно добавила она, — мне придется еще много повозиться, чтобы подготовить себе нового помощника. Я не уверена, что смогу простить тебе это, Дэймия.

— Я был уверен, что Голли Грен прекрасно работает с тобой, — заметил Афра.

— Само собой, неплохо. — И Ровена взмахнула рукой, как бы отметая мысли об этом. — Но ведь он — это не ты!

— Я мог бы остаться на Каллисто, — предложил Афра, и Дэймия затаила дыхание, так как это решение показалось ей абсолютно неприемлемым по причинам, которые ей трудно было определить.

— Нет, нет! — запротестовал Джефф и начал ходить взад-вперед по веранде. — Афра и Дэймия все равно должны оставаться здесь, с Мрдини, так что пока он не сможет вернуться на Каллисто — как минимум до тех пор, пока между нами не установится словесный контакт. Ты работать с Голли гораздо лучше, чем тебе кажется, любимая. А как только ты примешь тот факт, что это назначение является постоянным, то и совсем успокоишься, и из вас получится отличная пара. Дэймия, у тебя не осталось печенья? Я просто умираю с голоду. Никогда не думал, что, проспав полдня, можно проснуться с таким зверским аппетитом. — И он обаятельно всем улыбнулся.

— Ну, Джефф! — сердито воскликнула его жена, почувствовав, что ее снова обвели вокруг пальца.

Если во время последовавшего ужина и возникали моменты напряженного молчания, Истия тут же заводила беседу о том, как лучше установить контакт с пришельцами и провести переговоры с Мрдини.

— Надеюсь, что меня не выкинут за это из моей Башни, — сказал под конец Джефф.

— Но ведь они не могут сделать этого? — возмутилась Дэймия, которую ужаснула одна мысль об этом.

— Вряд ли они решатся на это, — подтвердила Истия. — Он им слишком нужен, как и все вы.

— То, что сейчас Каррен на нашей стороне, — это определенное преимущество, учитывая его первоначальную реакцию в Башне Денеба, — заметил Джефф. — Сейчас неизбежна бюрократическая возня, собирание сведений, вся эта круговерть, — продолжал он, раскачиваясь на стуле и игнорируя неодобрительный взгляд Истии. — Как бы то ни было, думаю, что их окончательное решение будет следующим: обретение в лице Мрдини мощного союзника компенсирует все возможные проявления их эксцентричности.

— Не забудь упомянуть о том, что именно Мрдини были инициаторами контакта, — напомнила ему Истия с одной из своих загадочных улыбок на губах. — Кстати, ты выяснил, почему Мрдини направились именно в нашу систему?

— Естественно, — ответил Джефф, и его лицо осветилось улыбкой. — Помнишь, как на начальном этапе сражения мы выбросили одно судно обратно, туда, откуда оно прилетело? Как предупреждение? Так вот, Мрдини следили за «Левиафаном», чтобы убедиться в том, что Рой не направляется в сторону их колоний, и поэтому видели возвращение судна. Надо отметить, что они были очень откровенны в том, что касается количества и названий звездных систем, которые они исследовали.

— Это, видимо, заставило Мрдини заинтересоваться теми, кто так лихо отбросил вражеское судно назад, — подхватила Ровена, сверкая глазами. — Они зафиксировали курс «Левиафана» и определили пункт, где все это произошло, но затем они были вынуждены вернуться на свою планету за инструкциями и продовольствием. Получение инструкций заняло гораздо больше времени, чем прием на борт провизии. — Ровена усмехнулась. — Я подозреваю, что это было связано с нежеланием раздражать существа, которые каким-то образом сумели вышвырнуть прочь крейсер Роя.

— Это одна из причин, почему они остановились за гелиопаузой, когда обнаружили наши устройства ЛЗП, — продолжил Джефф. — Сначала они не были даже уверены, что правильно нашли место, потому что поначалу не смогли обнаружить следов «Левиафана». По их словам, сферы жуков неизменно побеждают. — Он повернулся к Дэймии и Афре. — Но потом их приборы зарегистрировали обнаружение вами обломка корабля жуков и его транспортировку в город. Они проверяли все планеты системы, зондировали достаточно легко, чтобы не вызвать реакцию ЛЗП, но достаточно плотно, чтобы уловить следы металла жуков.

— Значит, наши сны действительно спровоцировал тот искореженный артефакт, — уточнила Дэймия.

— Именно. Поэтому Мрдини и продолжали «трансляцию» снов в том районе. Они надеялись наладить контакт с сознаниями, как они сами выразились, «чувствительными к металлу жуков и испытывающими к нему отвращение».

— Нам невероятно повезло, что мы смогли отбросить «Левиафан» от Денеба,

— добавила Ровена, еще раз ощутив, как близка была катастрофа.

— Мы однозначно выскажемся на этот счет, когда будем выступать перед Лигой, — отметил Джефф. — Мрдини дали нам представление о том, как жуки колонизируют захваченные ими планеты. Это просто ужасно. Если бы тогда мы не победили… — Он протянул руку к Ровене и нежно погладил ее по голове.

— Жуков вынуждает к захвату планет то, что их королевы-матки буквально загрызают друг друга, и потом победительница пожирает яйца побежденной. Чтобы предотвратить это, корабли-матки с Роями на борту покидают свой родной мир и находят подходящие для колонизации миры. Сначала высылаются разведчики, чтобы определить планеты с самыми благоприятными условиями. Затем на эти планеты направляются специальные корабли, чтобы подготовить планеты к колонизации, что означает полное уничтожение всех форм жизни на поверхности. Затем высаживаются специальные команды и начинают рыть инкубаторы для яиц. Когда корабль-матка приземляется, яйца переносятся на подготовленные для них места, и все идет своим чередом. Когда на планете начинает не хватать ресурсов для поддержания жизни новых Роев, жуки погружаются в корабль-матку и снова отправляются на завоевание планет. Мрдини утверждают, что сейчас во Вселенной блуждает огромное количество кораблей-маток. Самое невероятное во всем этом то, что Лига Девяти Звезд подвергалась нападению лишь дважды.

— Это плохие новости, — помрачнела Истия.

— Не совсем, — ответил Джефф. — Мы вели себя излишне самодовольно, а удача может отвернуться в любой момент. Это было одной из причин, по которой Мрдини захотели срочно предупредить нас, несмотря на их высокое мнение о наших возможностях. Они считают, что система защиты вокруг Денеба очень хороша, но мы-то знаем, что далеко не все планеты Лиги защищены. — Он нахмурился и, наклонив голову, задумался о чем-то. — Знаете, Дэймия и Афра, я не вижу никакой причины, по которой вы оба не смогли, бы так же легко работать с Мрдини на Возничем, как и здесь, на Денебе…

— Сначала нам нужно получить разрешение Лиги, — напомнила ему Ровена.

Он отмахнулся от этого неожиданного препятствия.

— Нужно всего лишь найти несколько чувствительных сенаторов, чтобы они пообщались через свои сны с Мрдини, и после этого мы получим карт-бланш на все последующие действия, которые сочтем необходимыми.

— Сенаторы? — Истия посмотрела на сына смеющимися глазами. — Будут видеть сны? Джефф, ты, как всегда, на высоте!

— То, что нужно сделать, должно быть сделано! Мы не можем позволить себе ни единого слабого звена в нашей обороне, а Т-4 на Возничем — это явно недостаточно для защиты этой системы.

— Помнишь эти сигналы в ЛЗП Проциона? Это были Мрдини? — спросил Афра.

— Я пока не выяснил этого, Афра, — нахмурился Джефф, — но это были не жуки. Они бы просто прошли через эту систему, не обратив на нее никакого внимания.

— Папа, — неуверенно начала Дэймия, — а не может быть такого, что «Левиафан» послал сообщение другим кораблям, когда вы с мамой уничтожили его?

Джефф покачал головой и цинично рассмеялся:

— Ты имеешь в виду предупреждение вроде: «Осторожно! Злая собака!»?

Когда Дэймия кивнула, Ровена покачала головой:

— Мы парализовали сознания находившихся внутри, и ни одна их мысль не донеслась с корабля, когда Рейвен-фокус забросил его прямо на нашу звезду. К тому же Мрдини считают, что жуки не знают, что такое страх. Вдобавок жуки очень многочисленны. — Ее лицо посуровело.

— Их основным стимулом является распространение в космосе собственного вида, ничего больше, — повернулся Джефф к Афре. — Твой рассказ о нашей самообороне произвел на Мрдини неизгладимое впечатление и только увеличил их желание заключить с нами союз.

— Ты уверен?

— Они отражают нападения жуков уже довольно долго. Сколько, мы еще не определили, но очень долго. До сих пор они нашли только один способ эффективного уничтожения сферы, но это требует больших жертв. Он заключается в том, что корабли крейсерского класса выполняют роль камикадзе — проникают в корабль-матку и взрывают его вместе с собой. Мрдини вынуждены высылать до сорока таких судов в надежде на то, что хоть одному из них удастся проникнуть в корабль жуков. Именно поэтому они так хотят узнать, как нам удалось разделаться с жуками, — улыбнулся Джефф.

— Да, тогда это сработало, — задумался Афра.

— При необходимости сработает снова, — ответил Джефф. — У жуков полностью отсутствует воображение. Они просто методично повторяют одни и те же действия.

— В любом случае, — поддержала разговор Ровена, — я бы не хотела всю жизнь принимать участие в слиянии сознаний: это забирает буквально все силы.

— Теперь это не будет отнимать так много сил, любовь моя, — заявил Джефф. — Когда у нас в три раза больше Талантов высших разрядов, чем было тогда. — Он беспечно прищелкнул пальцами. — Мы можем справиться со столькими «Левиафанами», сколько их будет.

— Джефф! — остановила его Ровена.

— Интересно, какой ментальной силой обладают Мрдини? — поинтересовался Афра.

— Они понимают действие ментальной силы, но я не думаю, что они достаточно развиты для слияния сознаний или их фокусировки, — пояснил Джефф. — Они достаточно успешно использовали сон в общении с некоторыми другими разумными существами, но такое впечатление, что мы являемся самыми развитыми из всех существ, с которыми им пришлось встречаться. Это еще одна причина их торжества. И, откровенно говоря, моего тоже. Я только приветствую этот шанс вступить в контакт с другими разумными существами. Я без всякого сомнения буду рекомендовать Лиге, чтобы мы как можно скорее вступили в союз с ними. Мы сознаем опасность, которую представляют жуки, и мы не можем пассивно ждать за своими ЛЗП. — Он протянул руку Дэймии. — Ты нужна на Возничем, дочка. Кроме того, это очень удобное место, куда можно направить делегацию Мрдини для изучения языка. — Он широко улыбнулся. — К тому же я не такой бессердечный, каким был старик Рейдингер. Афра может составить тебе компанию.

— Отец, — начала Дэймия официальным тоном, — почему ты считаешь, что Лига снова доверит мне Возничий?

Джефф Рейвен удивленно заморгал.

— А почему они не должны тебе доверять? — Он улыбнулся ей. — Горняки просто замучили их жалобами по поводу твоего отсутствия.

Дэймия ощутила мягкое, но властное прикосновение матери.

— Я думаю, что Дэймия беспокоится по поводу твоего отчета о деле Содана, Джефф, — сказала Ровена.

— А-а, — отозвался Джефф, глаза которого внезапно затуманились, а лицо окаменело. — Прайм Земли сообщил Лиге Девяти Звезд, что Прайм Возничего вступила в контакт с кораблем-пришельцем и, обнаружив его враждебные намерения, попросила помощи Праймов для его уничтожения. В результате последующих действий погиб Ларак Гвин-Рейвен, — он замолчал, и они с Ровеной одновременно повернули головы к окну, за которым была могила их сына, — и серьезно пострадали Дэймия Гвин-Рейвен и Афра Лайон. — Внезапно выражение лица Джеффа изменилось, и он ласково посмотрел на дочь. — Так?

Дэймия не могла выговорить ни слова, отчасти из-за того, что чувствовала глубокую боль от потери Ларака, а отчасти потому, что не хотела показать, насколько больно задело ее недавнее замечание Джерана.

— Джеран… — проговорила Ровена, и Джефф кивнул с понимающим видом. — Вы оба до сих пор не можете забыть свои детские ссоры, не правда ли? Но ведь Джеран всего лишь человек…

Истия закатила глаза: «Об этом можно поспорить».

— А ты действительно подорвала его авторитет тем, что вступила в контакт с пришельцами, не уведомив его об этом, — строго указала Ровена Дэймии.

— Мы не смогли его найти, — заступилась Истия.

— Да ну? — фыркнул Джефф, пристально глядя на мать своими ярко-голубыми глазами.

Улыбаясь, она погрозила ему пальцем:

— И не пытайся проделать это со своей матерью, дорогой.

Джефф откинул голову назад и рассмеялся:

— Мне не стоит даже пытаться?

— Джефф Рейвен, ты такой же самонадеянный, каким был Пит Рейдингер.

— Нет, он не такой, — вступилась за него Ровена, защищая мужа.

— Во всяком случае, не со мной, — буркнула Истия.

«Прайм Земли, — официальное обращение Джерана услышали все телепаты, — вас просят вернуться в Башню Денеба. Представители Лиги и командование Флота просят вас срочно телепортироваться на Денеб для обсуждения сложившейся ситуации».

Джефф поднялся и протянул руку Ровене, помогая ей встать с кресла.

— Ни минуты отдыха для Прайма Земли, будь он даже самым самонадеянным,

— вздохнул он, напуская на себя вид мученика и согнув спину так, будто нес груз немыслимой тяжести. — Вы будете готовы завтра же отправиться на Возничий? — серьезно спросил он.

— Да, конечно, — просияла Дэймия, энергично кивая.

Афра, стоявший рядом, пробормотал что-то в знак согласия.

— Отлично. — Джефф наклонился, чтобы поцеловать дочь в щеку, а затем похлопал Афру по плечу, выказывая ему обычную привязанность. — Это должно восстановить нарушенное спокойствие: Гвин-Рейвены с честью выполняют все требования Лиги!

Уходя, Ровена погладила Дэймию по щеке и задумчиво посмотрела ей в глаза.

— Пойми, на это понадобится какое-то время, — сказала она, нахмурив брови. Затем повернулась к Афре: — Голли Грен хорош, но, к сожалению, у него нет твоей тонкости, — вздохнула она. — Но я справлюсь.

Джефф рассмеялся, нежно обнял и поцеловал мать, а затем, подхватив на руки жену, телепортировался.

— Показушник, — пробормотала Истия, а затем повернулась и пристально посмотрела на Дэймию и Афру. — Ну что, добились своего? Ничто так не сближает семью, как непредвиденные обстоятельства.

— Истия, — произнес Афра, с укором глядя на нее, — если Джефф — самонадеянный тип, то кто тогда ты?

— Мать семейства, которая вмешивается во все дела, — провозгласила Истия с улыбкой, в которой не было и тени раскаяния. — Я все здесь уберу. Вам нужно до утра собраться и хорошо отдохнуть.

— Я всегда могу пустить в ход колыбельную, — шутя заявил Афра.

В конце концов Дэймия и Афра очутились в своей комнате.

— Афра, а есть способ, чтобы снять этот ужасный рефлекс? — спросила она. — Это может принести большие неудобства.

— Почему? — В желтых глазах Афры загорелись веселые огоньки. — В последние дни он зарекомендовал себя исключительно полезным. — Внезапно выражение его лица изменилось, глаза вспыхнули восторженным пониманием, и он ментально прозондировал ее. Потом мягким движением притянул ее к себе.

— Как я мог не заметить этого? — спросил он, нежно положа свою руку на ее живот.

Дэймия смущенно улыбнулась и посмотрела на него.

— Слишком много колыбельных. — Чрезвычайно довольная, она прильнула к Афре.

Они стояли лицом к окну, из которого была видна могила Ларака.

— Назовем ее Лария? — попросила Дэймия.

Афра еще крепче прижал ее к себе и открыл сознание так же полно, как она открыла ему свое. Он дал ей почувствовать, как долго он жаждал иметь своего ребенка — и ее ребенка, ощутить жгучую радость, которая была у него внутри, благодарность за дар ее любви, за ту новую жизнь, которая уже билась у нее под сердцем, за конец своего одиночества, за всю неожиданную радость и счастье прочной связи между ними. Еще в его душе поднималась волна решимости справиться и с третьим поколением этих удивительных женщин.

— Я рада, что наши мнения в этом полностью совпадают, — прошептала Дэймия.

В этот прекрасный момент она ощутила вспыхнувшее обоюдное возбуждение, и вскоре их согласие выразилось другим способом, невыразимо приятным для обоих влюбленных.