Постоянный дискомфорт в травмированной грудной клетке очень затруднял ремонт гоночной «Барракуды» семьдесят первого года выпуска, проводить который требовалось лежа на спине под машиной. Неудивительно, что в какой-то момент отвертка соскользнула, и Каттер со всего маху проехался рукой по карданному валу. Вспышка боли по интенсивности могла тягаться со снопами искр, которые, казалось, посыпались из глаз. Ругательство, сорвавшееся с языка незадачливого автослесаря, утонуло в грохоте рока, оглашавшего в тот момент гараж.

На футболку с ободранных костяшек закапала кровь. Каттер приподнялся на боку, стараясь игнорировать боль в ребрах, и с душераздирающим стоном вытянул из кармана джинсов завалявшийся там платок, чтобы перевязать рану. Грудь предостерегающе заныла, но зато ощущения от свежих царапин хоть на какое-то время заставили забыть о больной левой руке, которая никак не заживала уже второй месяц. А все потому, что бывший гонщик номер один в Америке Каттер Томпсон привык все делать на совесть, даже позориться. Его уход с трассы был фееричен: машину занесло, перевернуло, и, пролетев на крыше финишную черту, он врезался в ограждение.

Так что к боли ему было не привыкать. И несмотря на все запреты докторов, Каттер намеревался закончить с «Барракудой», даже если это будет последним, что он совершит в своей жизни.

Внезапно музыка затихла, и по направлению к «Барракуде» зацокала пара босоножек на высоком каблуке. Каттер отметил ногти, выкрашенные лаком цвета корицы, изящные лодыжки, стройные ножки. К его огромному огорчению, дальнейшему обзору препятствовало днище машины. А ведь такие симпатичные ножки дальше наверху наверняка прикрыты лишь юбкой. Если немного подвинуться, вполне можно было бы глянуть, что под ней. О женщине многое можно узнать по ее нижнему белью.

Обладательница симпатичных ножек присела на корточки, предусмотрительно сведя колени, и заглянула под машину, явив взору Каттера еще и темные выразительные глаза и блестящие каштановые волосы.

— Здравствуйте, мистер Томпсон, — тепло поприветствовала она и широко улыбнулась, прямо-таки вся лучась оптимизмом. — С возвращением в Майами!

Можно подумать, возвращение ввиду завершения карьеры из-за серьезной травмы — это повод для радости… Каттер хмуро воззрился на гостью:

— Вы не дали Спрингстину допеть.

Улыбка продолжала сиять на лице невозмутимой дамочки.

— Я Джессика Уилсон. — Небольшая пауза. — Вы получили мои сообщения?

— Да, все пять. — Ах вот кто это. Сумасшедшая, не знающая слова «нет». Каттер снова уткнулся в свои железки, всем видом демонстрируя, что леди пора уходить. — Мне не нужна шумиха вокруг моего имени, — сухо и твердо заявил он.

Хотя в былые времена ему нравилось, когда о нем говорили и писали. Черт побери, да он жил ради этого. И всегда был окружен фанатами, сопровождавшими его во всех гонках. Как говорится, и в горе и в радости, и в дни побед и в дни поражений — как самые близкие люди. Например, родители. Правда, со стороны собственных ему так и не довелось ощутить поддержку.

А сейчас что он может сказать прессе? Да, мол, ужасная была авария… А тот позорный скандал с дисквалификацией за неверное решение на трассе — это когда еще не было понятно, что его карьере и так пришел конец.

Голову заломило от боли совершенно иной природы. В животе противно заныло. Каттер схватил отвертку и снова стал неловко закручивать болт. Это надо ж было еще и рабочую руку повредить!

Через какое-то время до него дошло, что дамочка и не думала уходить. Неужели ждет, что он передумает? Ну-ну, пусть ждет.

— Я занят, — предпринял он еще одну попытку избавиться от посетительницы.

— Сколько у вас уже ушло времени на эту машину? — вдруг поинтересовалась она.

Каттер недовольно поморщился от перемены темы и ответил:

— Четырнадцать лет.

— Значит, пятнадцатиминутный перерыв погоды не сделает.

Каттер с удивлением выглянул из-под машины. Чего это она такая доброжелательная? Уж он ей и так и эдак намекает и ведет себя откровенно нелюбезно, а она… И глаза светятся цветом растопленного шоколада. Он осторожно опустил отвертку и упрямо вымолвил:

— Еще как сделает.

— Как я уже упоминала в своих сообщениях, Фонд помощи Бриса приглашает вас на ежегодный благотворительный аукцион. — Ее нелегко было сбить с намеченной линии. — Традиционно приглашаются пять знаменитостей.

— Собрать вместе сразу столько знаменитых идиотов? Вы не ищете легких путей.

Упрямица проигнорировала его замечание и продолжила:

— Ваше участие — отличная идея. Ведь вы — герой, гордость нации.

Герои здесь больше не живут. Все оборвалось в тот миг, когда он принял то судьбоносное решение на трассе, обернувшееся катастрофой. Вот если бы ее интересовала интрижка на пару ночей, то тогда да, это по адресу. Но вряд ли это тот случай. Кроме того, в настоящий момент Каттера не интересовали никакие отношения вообще, хоть с сексом, хоть без.

— Меня не интересует ваше предложение, — повторил он.

Гостья обратила на него выразительный взгляд лани, молящей охотника о пощаде. Каттер подумал, что ей, должно быть, весьма неудобно так долго оставаться в подобном положении — на корточках, вжавшись грудью в коленки и низко склонив голову, чтобы можно было заглянуть под машину. И все равно она продолжала говорить мягко и терпеливо:

— Хотя бы просто выслушайте меня.

Каттер издал стон, выражавший досаду и недовольство, и провел ладонью по лицу. Почему его никак не оставят в покое? Все, что ему сейчас нужно, — музыка погромче, чтобы заглушала навязчивые тоскливые мысли, и возможность закончить наконец ремонт «Барракуды». И все это не осуществится, пока дамочка не соизволит убраться вон. Правда, посиди она еще немного вот так, и он будет избавлен от ее навязчивого внимания естественным образом: кислород просто перестанет поступать в мозг красотки.

Все, пора заканчивать эти акробатические номера. И хотя еще даже не утихла боль в груди, вызванная его усилиями забраться под машину, Каттер с тихим мычанием выбрался наружу, чтобы попытаться избавиться от гостьи на этот раз из положения стоя. От боли перехватило дыхание, он попытался вдохнуть и почувствовал ее легкий, чувственный, слегка пряный аромат, очень гармонировавший с ее голосом.

Выпрямившись, он наконец получил возможность оценить остальные прелести посетительницы: стройное тело, плавные изгибы которого облегал легкий сарафан цвета ясного весеннего неба; тонкие черты лица, обрамленного темными волосами до плеч, и огромные карие глаза. Воплощение стиля и женственности. Что ж, это зрелище, пожалуй, стоило тех мук, которые он претерпел, карабкаясь из-под машины.

Дамочка снова улыбнулась и, кивнув на машину, заметила:

— Четырнадцать лет, говорите. Это немало. А работы, похоже, еще непочатый край!

Каттер помрачнел: даже самым раскрасавицам не дозволено критиковать его шедевр.

— Двигатель практически готов. — Ведь он вновь занялся машиной, лишь когда услышал приговор из уст врачей. Тогда он дал себе срок до конца месяца — все лучше, чем тосковать по загубленной жизни. — Еще пара дней, и устрою тест-драйв.

Красотка заглянула внутрь:

— Но тут только заднее сиденье!

— Да, именно на нем я целовался со своей самой первой подружкой. Мое любимое местечко. В общем, осталось доделать лишь кое-какие мелочи.

— Да? — протянула она, шагнув назад и глядя на кирпичи, служившие машине подставкой. — Полное отсутствие колес — тоже мелочь?

Каттер приподнял бровь, задетый ее сухим тоном.

— Просто руки не дошли. Некогда было. — Конечно, некогда: он был занят разрушением своей карьеры. Каттер стал сверлить гостью недовольным взглядом. Неужели мужчине нельзя уединиться в собственном гараже с собственной машиной, чтобы к нему при этом не вламывались напористые жизнерадостные энтузиастки? Может, если быстренько заняться чем-нибудь, она все-таки сообразит уйти?

Он заглянул под поднятый капот и сделал вид, что ему срочно нужно проверить уровень масла. Гостья встала рядом, внимательно следя за его действиями.

— Масла у вас достаточно. Куда бы ему деться, если машина не на ходу? — заметила она.

Любопытно. Не такая уж она «девочка».

— Осторожность никогда не помешает.

— Золотые слова, мистер Томпсон.

— Дарю. Послушайте, еще раз: мне не нужно внимание общественности.

— Но ведь это не ради внимания, а ради благой цели! Вы даже не знаете, о чем именно речь!

— И знать не хочу. Я не занимаюсь благотворительностью.

Джессика оперлась рукой о машину и наклонилась ближе:

— Вы и ваши спонсоры всегда поддерживали программы, подобные тем, что проводит фонд Бриса. Уверена, вы согласитесь, если только выслушаете меня.

Каттер вынырнул из-под капота и приблизился к ней почти нос к носу, отмечая слегка смуглый оттенок кожи, намекающий на предков со средиземноморских побережий, правильные черты лица, высокие скулы, полные, но не слишком пухлые губы. Очень мила!

— У меня больше нет спонсоров. Что вы вообще обо мне знаете?

Не отводя глаз, она оттараторила, как на экзамене:

— Вы профессионально занимаетесь гонками с семнадцати лет. Уже через два года после начала карьеры ваши фото не сходили с обложек журналов. Вы стремительно поднялись на самую вершину рейтинга. Славитесь острым языком и полным бесстрашием на трассе. Имеете прозвище Джокер. На протяжении шести лет вы оставались гонщиком номер один. — Тут она запнулась на мгновение и продолжила: — Пока два месяца назад на очередном этапе соревнований намеренно не врезались в вашего главного соперника Честера Куна.

Боль скрутила внутренности. Каттер с трудом подавил желание отвести взгляд. До конца своих дней ему суждено расплачиваться за то решение, на принятие которого ушли доли секунды. Каждую ночь он вновь и вновь переживал роковое событие: рев двигателей, запах паленой резины, он прижимает Честера к левому борту, что есть силы сжимает руль… и резко просыпается в поту с бешено колотящимся сердцем и ощущением, будто все старые раны открылись вновь.

Сам момент столкновения в памяти не запечатлелся. Как сказали врачи, налицо ретроградная амнезия. Дар небес. Или же наоборот — проклятие…

Каттер сжал кулак и проговорил сквозь зубы:

— После прошлогодней катастрофы, которую Честер спровоцировал, его должны были отстранить! Этот ублюдок за рулем — как машина смерти. Ведь он потом чуть не убил другого гонщика!

— В день, когда вы разбились, было много жесткого вождения. Сразу было понятно, что и Честер чем-нибудь да отличится.

Каттер внимательней посмотрел на собеседницу. Определенно Джессика Уилсон кое-что смыслила в предмете разговора.

— Вы, случайно, не из тех сумасшедших фанатов, которые всюду преследуют своих кумиров? — По оставленным ею сообщениям и манере поведения вполне можно было предположить такое. — И благотворительность — просто предлог? Знаете, после того как кое-кто из них умудрился прорваться сквозь охрану, раздобыть ключи от моего кемпера и в абсолютно обнаженном виде встречать меня в моей же постели, я уже ничему не удивлюсь.

— Надеюсь, вы выставили его вон? — В ее глазах зажглись озорные искорки.

Несмотря на невеселые обстоятельства, Каттер не сдержал смешка и поплатился за это приступом боли за ребрами. Эта настойчивая альтруистка начинала ему нравиться.

— Ее, — поправил он. — Да, ее я выставил. Но если бы на ее месте оказались вы, я бы сначала дважды подумал.

— Я люблю гонки, мистер Томпсон, но я не фанатка, — спокойно ответила Джессика.

— Какая досада. — Взгляд его скользнул к ее губам. — Очень, очень жаль. Был бы рад как-нибудь открыть посылку, а там вы, и из одежды на вас лишь шикарный подарочный бант.

Джессика недоверчиво на него посмотрела:

— Что, и такое бывало? Не может быть, это вы сами только что выдумали!

— А вот и нет. Лично я, правда, таких подарков не получал. Но подобные истории передаются у нас из уст в уста.

Она наклонилась еще ближе, прищурилась и, понизив голос, чуть ли не томно проговорила:

— А у нас из уст в уста передаются истории о вашей щедрости в поддержке обездоленных детей.

— Ну вот. Опять о работе. Я уж думал, вы со мной заигрываете.

— Нет, это был бы нечестный ход.

— Да я бы не возражал. — Ему нравилось стоять рядом с ней. — Повторюсь: ни за какие коврижки не буду я…

— Этим ребятам нужен образец для подражания, кто-то подобный вам!

Последние слова возымели на Каттера эффект пощечины и быстро согнали с лица ухмылку. Какой из него образец? Чему тут подражать? Умению в считаные секунды разрушить самое лучшее, что было в его жизни? Второго шанса стать национальной гордостью не предвидится. Вышедший в тираж горе-гонщик, принявший рискованное решение и с позором покинувший пьедестал почета, — вот кто он теперь такой.

— Послушайте, женщина, — Каттер провел рукой по коротким волосам, — вы меня с кем-то путаете. Мне дела нет до ваших ребят. Спонсоры платили мне миллионы, они же говорили, сколько и куда жертвовать, какие акции поддерживать. Отныне я поддерживаю одного-единственного человека в мире — себя.

Лучезарная улыбка Джессики потухла. Каттер отвернулся и между полками с запчастями пошел к маленькому умывальнику в углу гаража.

— А в данный момент меня больше всего волнует, когда же я, наконец, закончу с этой машиной, — добавил он тоном, ставящим однозначную точку в разговоре.

Джессика почувствовала, как грудь заныла от чувства разочарования и отчаяния. Значит, ему все равно. И все, что его заботит, — собственное благополучие и размер банковского счета. А те пламенные речи, которые он произносил в прошлом, были, вероятно, за определенную плату написаны специально обученными людьми. Нет, Джессика переживала вовсе не из-за того, что разбились иллюзии в отношении кумира. Дело в том, что она обещала Стиву уговорить Каттера Томпсона поддержать инициативы фонда Бриса. А Стиву она многим обязана.

В самом деле, много ли вы знаете мужчин, которые бы помогали бывшим женам организовать и развивать собственный бизнес? Когда жизнь, казалось, разваливалась на куски, созданное ею брачное агентство стало единственным делом, которое придавало смысл существованию. И хотя ей не удалось построить собственное личное счастье, но каждый раз, как удавалось помочь другим найти достойного партнера, Джессика была безмерно рада.

Она старалась не давать воли печальным мыслям, но этот гараж, пропитанный запахами моторного масла и бензина, все равно будил печальные воспоминания. В последние месяцы их брака Стив совершенно отдалился от нее и все больше и больше времени проводил ремонтируя свою лодку. Да, возможно, выходить замуж в двадцать лет было и рановато, но тогда Джессика ни капли не сомневалась, что вместе они преодолеют любые испытания судьбы. Как оказалось, она слишком обольщалась. В конце концов Стив сам завел разговор о том, что не способен сделать ее счастливой. Подумав, Джессика согласилась.

Она привыкла к присутствию сильных мужчин в своей жизни, взять хотя бы отца и бывшего мужа. Но Каттер Томпсон был просто воплощением первозданной мужской натуры: длинные сильные ноги в потертых джинсах, накачанные руки, широкая спина под серой футболкой — все это сигнализировало о небывалой мощи. Его всегда любили журналисты — за грубый шарм, за прямоту. Поэтому стиль общения Каттера не стал для Джессики сюрпризом.

— Вы в аварии, помнится, руку повредили. Почему же тогда хромаете? — не сдержала она любопытства.

— Это я специально, чтобы снизить нагрузку на ребра. Там порваны хрящи. До сих пор больно. — Добравшись до раковины, Каттер размотал пропитавшуюся кровью тряпицу и сунул под воду правую руку, пытаясь левой дотянуться до мыла, но безрезультатно.

Джессике вдруг стало его жаль. Каким бы эгоистом ни был человек, все равно живой. Сейчас еще какой-нибудь нерв себе в покалеченной руке повредит…

— Дайте-ка мне. — И она подошла к раковине.

Каттер усмехнулся:

— А вы не воспользуетесь сейчас положением, чтобы пытками принудить меня согласиться?

Игнорируя это замечание, Джессика взяла мыло и стала аккуратно промывать раны на его руке. От живота вниз вдруг стало растекаться тепло. Оба молчали, и напряжение от этого только усиливалось. Наконец Джессика выключила воду и стала промокать поврежденные костяшки бумажным полотенцем.

— С левой рукой у вас все намного хуже, чем пишут в прессе, — произнесла наконец она, посмотрев на него. — Теперь я понимаю, почему вы решили уйти.

По лицу бывшего гонщика пробежала мгновенная тень, но глаз он так и не опустил и ответил насмешливо:

— Когда рука не слушается, трудно гнать двести миль в час, да еще и бампер к бамперу с соперниками.

Тщетно вглядываясь в него в поисках следов грусти или сожаления, Джессика тихо сказала:

— Мне очень жаль.

— Ладно, в жизни всякое бывает. — Он пожал плечами. — Мне в общем-то жаловаться не приходится: денег я себе заработал столько, что могу вообще больше никогда о работе не задумываться.

Оба молча посмотрели друг на друга. Джессике очень хотелось побыстрее уйти отсюда. Она понимала, что Каттер не примет ее предложения. Но Стив так на нее рассчитывал… Прежде чем использовать последнее средство, свой козырь, Джессика решила дать Каттеру немного успокоиться и отойти от неприятной темы. Взгляд ее скользнул по его футболке.

— Вам нужно скорее застирать кровь.

— Хотите сказать, она не сочетается с остальными загрязнениями?

— Нет, просто это не модно.

— Неправда. Кровь всегда актуальна. Да к тому же если я сейчас начну сам снимать футболку, то грохнусь в обморок от боли. — Он нацепил одну из фирменных улыбочек, в свое время сводивших с ума фанаток. — Хотя если бы вы помогли…

Джессика закатила глаза и ответила:

— Мистер Томпсон, отец все детство таскал меня с собой на завод, я проводила время среди сотен рабочих, так что у меня имеется стойкий иммунитет против тестостероновых атак. — Который в сочетании с болезненным разводом гарантировал полную защиту от какого-либо интереса к тем, кто не способен отдать всего себя отношениям. Ей нужен был человек, понимающий, что любовь, совместная жизнь — это тяжелый труд, и не боящийся этого труда.

И плохие мальчики с раздутым эго точно не входили в список потенциальных женихов. Джессика всегда избегала рискованных отношений, которые грозили окончиться разрывом. Перед глазами был пример родителей, переживших развод. И единственным способом избежать их ошибок, а также не повторить своей собственной Джессика считала осознанность в выборе партнера.

— Не знаю, не знаю, у меня тестостерон что надо! Сумеете ли вы устоять? — покачал головой Каттер. — Кстати, если вдруг проявите интерес, я, возможно, и позволю себя соблазнить.

Джессика сухо усмехнулась:

— Поверьте, соблазнять вас не входит в мои планы.

Каттер криво ухмыльнулся:

— Шесть раз я попадал в серьезнейшие аварии. Но впервые у меня просто слезы на глаза наворачиваются!

— Не стоит лить их понапрасну, мистер Томпсон.

Собравшись с духом, Джессика отошла к своей сумке, которую оставила около магнитофона, достала папку и вернулась к собеседнику. Нельзя ему дать сбить себя с толку!

— Я всего лишь пришла предложить вам работу. — Она достала фотографию улыбающегося мальчика лет восьми и, не делая пауз, продолжила: — Это Террел, он участник программы «Старшие братья». Его отец умер от рака.

Повисла тишина. Всякое подобие улыбки сползло с лица Каттера, и с недовольной гримасой он проговорил:

— И какое это имеет ко мне отношение?

— Легко отказывать, не видя нуждающегося в заботе ребенка в лицо. Просто хочу, чтоб вы знали, кого отталкиваете, когда говорите «нет» на мое предложение. — С этими словами она вытащила следующее фото — веснушчатого паренька, полная решимости склонить упрямца на свою сторону. — А Марка недавно усыновили. Ему одиннадцать лет. Фонд помогает ему адаптироваться к новой обстановке. — Она взяла паузу, чтобы выделить следующую мысль: — Чем старше ребенок, тем труднее найти для него семью и тем сложнее ему ужиться в ней.

— Вы что, занимаетесь сиротами? — Каттер нахмурился.

Не теряя надежды, Джессика протянула ему третью фотографию: подросток, темные волосы до плеч, вытянутые штаны сидят на бедрах так низко, что видно красные трусы-боксеры; вызов во взоре, взгляд острый… Готовясь к встрече, она тщательно изучила биографию Каттера, чтобы понять, чем же его можно все-таки зацепить. Для достижения благой цели все средства хороши.

— Эммануэль бросил школу, — начала она. — Фонд Бриса назначил ему наставника и оплатил поход на гонку с вашим участием.

Каттер еще больше помрачнел:

— Вы что, на жалость бьете?

— Он ввязался в незаконные уличные гонки, — продолжила Джессика и, понизив голос, добавила: — Прямо как вы в свое время.

— Черт побери! — в ярости воскликнул Каттер. — Я гляжу, вы профессионал своего дела. Все разведали, хорошо подготовились. Но вот эти вкрадчивые пришепетывания — чересчур. На соблазнение я бы повелся вернее.

Пропустив замечание мимо ушей, Джессика добавила:

— Сейчас он заканчивает вечернюю школу. — Видя, что выражение лица Каттера ни капли не смягчилось, она выложила свой главный козырь: — Эммануэль решил стать гонщиком, чтобы быть похожим на вас.

Каттер шумно вздохнул, сморщившись при этом от боли. Затем уперся руками в бока и заявил:

— Если вы прямо сейчас уйдете и я смогу, наконец, принять обезболивающее и отдохнуть, можете включить меня в ваш список пяти идиотов.

Миссия выполнена! Чувствуя громадное облегчение, Джессика одарила его сияющей улыбкой:

— Спасибо! Я сейчас дам вам кое-какие распечатки, чтобы мы могли…

— Солнце мое, — перебил он, — боюсь, с этим придется подождать до завтра. — Тут в глазах его зажегся веселый блеск. — Кстати, предложение по поводу футболки остается в силе! Попридержу его специально для вас.

— Абсолютно исключено! — заявил Каттер.

— Но мы уже дали объявление в СМИ, — ответила Джессика, чувствуя, как ее охватывает паника. Если он откажется сейчас от участия в благотворительном марафоне, это будет грандиозный скандал. — И вчера прошло сообщение в шестичасовых новостях!

Полная надежд направлялась она сегодня к Каттеру домой, чтобы, как и договаривались накануне, обсудить подробности предстоящего мероприятия. Он определенно чувствовал себя нынче значительно лучше, и Джессике оставалось всего лишь ввести его в курс дела и зарегистрировать на сайте, через который будет транслироваться проект. На этом ее долг по отношению к Стиву был бы выполнен и общение с Каттером Томпсоном завершено.

Повернувшись спиной к окну во всю стену, выходившему на причал, живописно украшенный пальмами и белоснежными яхтами, Каттер жестко заметил:

— Не надо было спешить с объявлениями, пока не обсудили все подробности со мной.

— Но у нас времени в обрез! Проект стартует уже на следующей неделе. И вообще, я не понимаю, в чем проблема!

— Я считал, что все будет как обычно: мужчины демонстрируют себя, женщины торгуются. Фонд Бриса собирает деньги, а я в завершение вечера ужинаю с какой-нибудь светской львицей, которая по большому счету плевать хотела на то, кому именно и в чем она сегодня помогла своими деньгами. — Каттер скрестил руки на груди так, что футболка натянулась, облегая мускулы. — Я понятия не имел, что должен буду общаться с женщинами, борющимися за право свидания со мной.

— Но ведь в этом-то вся и прелесть! — Джессика поднялась с кожаной кушетки, не в силах сдержать воодушевленной улыбки. Она долго думала, чем бы оригинальным можно было заменить приевшееся уже дефиле красавцев. — На мой взгляд, продавать знаменитость на аукционе, как кусок мяса, намного более пошло и унизительно.

Каттер смерил ее взглядом:

— Не вижу ничего зазорного в том, чтобы женщины соревновались за право со мной поужинать.

— Не удивлена. Однако идея была в том, чтобы придумать нечто более осмысленное. Выставлять напоказ знаменитостей ради денег не вполне достойный способ получения финансовой помощи.

— Не просто напоказ, а напоказ толпе орущих от восторга поклонниц, — уточнил Каттер, и лицо его впервые за вечер тронула легкая ухмылка. — Тут, между прочим, не всякий справится. Нужно уметь заводить толпу, и снимать футболку в правильный момент — целая наука!

Засмотревшись на его грудь, Джессика подумала, что понимает, каким образом он зарабатывал миллионы для организаторов подобных благотворительных акций в прошлом. Стараясь не сбиться с мысли, она продолжила:

— Совет директоров решил, что пора освежить концепцию. Все будет происходить онлайн, через интернет-сайт. За исключением ужина с победительницей, разумеется. За вас будут сражаться несколько претенденток. Вам предстоит всего лишь немного пофлиртовать с ними. Должно получиться увлекательное сражение на тему «Идеальное свидание». — Тут Джессика улыбнулась еще шире. С момента собственного развода изучение природы взаимоотношений мужчины и женщины стало ее страстью. — За символическую плату зрители смогут проголосовать за идеальную — по их представлениям — пару. То есть компанию вам выбирают зрители, а не светская львица с самым толстым кошельком.

На разработку концепции и плана проекта у Джессики ушло несколько недель упорного труда, и она считала, что может гордиться результатом.

— То есть совершенно посторонние люди будут решать, с кем из претенденток мы в большей степени друг другу подходим? Притом что я этих дам в глаза не видел и после окончания проекта не увижу? — Даже в жестах, сопровождавших его слова, сквозило пренебрежение. — Кому же это в голову пришла столь блестящая идея ловли на живца?

Джессика поморщилась:

— Мне. Зрителям должно понравиться. И при чем здесь ловля на живца? Просто флирт онлайн, живое общение…

— Так, а что вы в таком случае понимаете под флиртом?

— Обмен мнениями, демонстрирующий вашу заинтересованность в собеседнике.

Каттер недоуменно уставился на нее:

— Возможно, когда вам двенадцать. А у взрослых все крутится вокруг секса.

— Неправда! — Джессика закусила губу, призывая себя успокоиться. — По статистике, успешными становятся те люди, кто преподносит себя в позитивном ключе. Не важно, о чем идет речь — о бизнесе, дружбе или любви. А когда речь идет о романтических отношениях, немаловажную роль играет флирт — этот мостик, который строится между двумя людьми. То есть здесь для успеха критична эффективная коммуникация! — закончила она.

Брови Каттера поползли вверх.

— Кто это вбил вам в голову подобную чушь?

— Это не чушь!

— Чушь от первого слова и до последнего. — Удивление в его взгляде смешивалось с сочувствием. — Право, такая наивность и простота редко встречаются в наши дни. Если между мужчиной и женщиной не проскочила искра и не возникло притяжение, никакая эффективная коммуникация дело не спасет.

Джессика почувствовала, как привычным угрюмым холодком накатывает тоска: вспомнился развод и дни, ему предшествовавшие. Но она быстро призвала себя к порядку. Нельзя позволить мистеру Цинику сбить себя с темы.

— Чтобы искра не потухла, люди должны испытывать друг к другу эмоциональный и интеллектуальный интерес. И это гораздо важнее физического влечения, — возразила она.

Брови Каттера сошлись на переносице.

— И при чем здесь онлайн-флирт с виртуальными незнакомками?

Джессика сделала медленный вдох и выдох, призывая на помощь все свое самообладание. Она слишком отклонилась от темы. Нет никакой надобности убеждать его разделить ее взгляды. Главное — уговорить не отказываться от участия в проекте. Если он выйдет из игры сейчас, вся затея обречена. Публика будет разочарована. И Стив ее убьет: он с самого начала считал сомнительной кандидатуру бывшего гонщика. Но Джессику всегда восхищало, как Каттер смотрится на экране, пусть поведение его часто выходило за рамки общепринятых норм.

— Ладно, давайте не будем спорить об основах, — прервал Каттер ее размышления. — И так есть что обсудить. Во-первых, я представления не имею ни о каких социальных сетях и интернет-общении.

— Я вам все расскажу, — с воодушевлением пообещала Джессика.

— Во-вторых, у меня нет времени на подобную ерунду.

— На это не требуется много времени. Вы можете общаться, даже стоя в очереди в супермаркете. Пять секунд, чтобы набрать вопрос к претендентке. И, может, десять на ответ.

— Я не сторонник письменного общения, всяких там эсэмэс и чатов.

Джессика изумленно посмотрела на него:

— На дворе двадцать первый век. Что значит — вы не сторонник эсэмэс?

Каттер прошел к барной стойке из красного дерева с черной мраморной столешницей во всю заднюю стену, достал бутылку шардоне, откупорил ее и поставил на стойку, посмотрев на гостью. Потом отвернулся к холодильнику и достал себе банку пива.

— Дорогая моя, я предпочитаю общаться с женщинами вживую. Приглашать на свидания — так лично. Предупреждать, что задерживаюсь, — по телефону. Я не сижу, круглосуточно прилипнув к мобильнику, чтобы только своевременно проинформировать всех в «Твиттере», что пошел за пивом. — С этими словами он с глухим щелчком открыл свою банку.

Джессика подавила улыбку:

— Вот и отлично. Потому что вряд ли кого интересуют такие подробности. — Она так пока и не поняла, соглашается он или наоборот. Поколебавшись немного, она взяла с полки бокал и налила себе шардоне. Затем села на барный стул к стойке и внимательно посмотрела на гонщика: — Каттер, никто не просит вас делиться с публикой бытовыми деталями.

Он обошел стойку и устроился рядом с ней, поставив локти на столешницу:

— Как, разве не надо будет писать, по каким критериям я выбираю туалетную бумагу?

Джессика не сдержала смешок:

— Не надо.

Он чуть развернулся в ее сторону и слегка нахмурился:

— А как насчет этих дурацких смайликов? Терпеть не могу все эти глупые улыбочки.

— Я заметила. Хотя, знаете, есть такой смайлик — красный от ярости чертенок. Как раз бы вам пошел! Но нет, это тоже не обязательно.

— А заглавные буквы?

— Заглавные буквы в чатах — прошлый век.

Он наклонился ближе:

— А что, если мне нужно передать некий особый смысл? Чтобы комплиментом вскружить даме голову? Не надо ли, например, написать слово «красивая» с большой буквы, если я хочу оценить ее внешность?

Взгляд его, прямой и настойчивый, однозначно говорил, что речь сейчас идет именно о ней. Джессика почувствовала, что слегка покраснела, но решила не обращать внимания.

— Внешность — это банально. Гораздо полезней прокомментировать, например, ее чувство юмора. Кроме того, специалисту не нужны заглавные буквы. Он может вскружить женщине голову, правильно подбирая слова.

Тень улыбки мелькнула на его лице.

— Настоящий мужчина может вскружить женщине голову вообще без всяких слов, одним лишь взглядом.

Джессика внутренне согласилась, потому что именно в этот момент испытывала на себе истинность этих слов. От Каттера исходили такие мощные флюиды, что она вполне могла поддаться его чарам. Поспешно глотнув освежающего сухого вина, она осторожно взглянула на него поверх бокала.

— Я соглашусь на вашу авантюру, если вы будете помогать мне на первых порах, — заявил Каттер.

— В каком смысле? — не поняла Джессика.

— В том, что сначала вы сами будете писать эти сообщения.

Джессика подавилась вином и закашлялась, а потом ответила:

— Вы хотите, чтобы я от вашего имени флиртовала с участницами?

— Только пока я сам не пойму, что к чему.

— Нет уж. — И она повернулась так, чтобы быть с ним лицом к лицу. — Флиртуйте за себя сами.

— Но почему? Я ведь не спутницу жизни себе выбираю. И даже не любовницу. Всего-то ужин во имя благой цели.

— Да потому… Потому что… — Джессика судорожно подыскивала правильное слово. — Потому что это неромантично и тем более неэтично. Флирт на субподряд не отдают.

Каттер склонил голову и посмотрел на нее так, словно не верил своим ушам:

— Джессика, вы так разволновались, будто я призываю вас обрушить национальную экономику.

— Но ведь вы же Джокер. Ради вас женщины прорываются сквозь кордоны и хитростью проникают к вам в постель. Уверена, вы, как никто другой, способны немного пообщаться с кон курсантками через Интернет.

Но Каттер не купился на попытку лести.

— Раньше мне не приходилось флиртовать по Интернету. — Он пожал плечами. — Или вы мне помогаете, или я отказываюсь.

Джессика облокотилась о стойку и закрыла глаза ладонями. Каттер Томпсон — безнадежный циник. Но ведь она обещала Стиву…

Пусть Стив и не стал любовью всей ее жизни, но он очень помог в трудную минуту. Помог найти смысл жизни, призвание — а это не всякому дано. Работу свою Джессика обожала. А без Стива ей никогда бы не достигнуть всего того, чего она добилась.

— Что ж. — Она хлопнула руками по столешнице и повернулась к Каттеру. — Но вот и мои условия. Как только вы поймете, что к чему, я удаляюсь. И никто не должен знать, что я вам помогаю. Иначе потом стыда не оберешься. Главная задача для меня — не дать сорваться этому проекту.

С нейтральным выражением лица Каттер откликнулся:

— А для меня сейчас главная задача — закончить ремонт машины.

Джессика спешила на ужин, понимая, что, скорее всего, опоздает, и по дороге прокручивала в голове встречу с Каттером. Вся ее затея с благотворительным проектом грозила обернуться катастрофой. Каттер Томпсон — гонщик мог вскружить голову любой женщине. Каттер, дающий интервью на телевидении, был просто неотразим. Но Каттер, флиртующий по Интернету, оказался ужасен.

Каждая его реплика способна была спровоцировать скандал. Его слова могли задеть половину аудитории. Он никак не хотел понять, что мертвые буквы на мониторе компьютера, не сопровождаемые взглядом искрящихся зеленых глаз и шутливой интонацией, производили совсем иное впечатление, чем те же слова, произнесенные им вживую.

Надо было послушаться Стива и пригласить кого-нибудь более безобидного. А теперь она связана по рукам и ногам и вынуждена проводить время в компании Джокера с его неуемным острым языком и полным отсутствием такта и представления о правилах виртуального общения.

Свернув на парковку перед рестораном, она заглушила двигатель и осталась сидеть, постукивая пальцами по рулю. Проект был рассчитан на месяц. И Джессика не собиралась весь этот месяц редактировать сообщения Каттера. Нужно объяснить ему, как себя вести онлайн. Остается лишь надеяться, что он поддается обучению. В противном случае ей придется целый месяц провести с ним бок о бок, отвечая на комментарии по поводу своего нижнего белья.

Сияющий холл аквапарка Майами переливался огнями, отражавшимися в огромных аквариумах с пестрыми экзотическими рыбами. Филипп Карр, глава «Карр инвестментс», в элегантном дорогом смокинге выглядел так, будто всю жизнь провел в мире роскоши и великолепия. Светлые волосы, голубые глаза и сияющая идеальная улыбка. На вкус Каттера, для мужчины Карр слишком уж лощеный. И слишком уж по-хозяйски покоилась его рука на спине Джессики.

Парочка лавировала между присутствовавшими и вела светские беседы, так что точно все заметили, что Джессика не с Каттером. Наконец, они подошли и к нему. Каттер понял, что пропал. На Джессике было алое платье на завязках вокруг шеи, которое облегало грудь и талию, а затем свободной юбкой спадало до самого пола. Волосы забраны в высокую прическу, и лишь несколько локонов оставлены у изящной шеи. Каттер почувствовал, как в висках застучала кровь от нахлынувшего желания.

Девушка из высшего общества… Как и ее спутник. Уже на пятой секунде двадцатиминутной лекции Филиппа Карра о собственном бизнесе Каттер затосковал. Родители могли гордиться таким сыном, это точно. Если не принимать во внимание, что он оказался настоящим ослом. Любую тему Карр сворачивал на свою персону и взирал на окружающих с покровительственным снисхождением. Но люди любят вежливое обращение и хорошие манеры. Поэтому Карр всегда будет пользоваться расположением окружающих.

Наконец спутник Джессики сменил тему:

— На этой неделе открывается новая выставка.

— Да, я слышала. — Лицо Джессики словно светом озарилось, от чего у Каттера сжались все внутренности.

Филипп обратил свое улыбающееся лицо к Каттеру:

— Вы уже ходили на Пикассо?

Понимая, что отмалчиваться, как все это время, больше не получится, Каттер ответил:

— Нет, никогда его мазню не понимал.

Видимо, с «мазней» он перестарался, так как направленный на него взгляд Джессики излучал возмущение. Разговоры, жужжащие вокруг, стихли. И лишь лицо Карра оставалось невозмутимым и выражало христианское терпение и всепрощение. Видимо, он счел Каттера, не разбирающегося в тонкостях живописи, достойным сострадания.

— Да, не всем дано понять прелесть его творений, особенно поздних, — произнес Карр.

Каттер медленно глотнул пива и лишь потом спросил:

— Что тут понимать, когда у женщины нос прямо из щеки торчит?

— Это называется «кубизм».

— Хоть как называй, уродство, оно и есть уродство. — Каттер пожал плечами. Обычно он не ввязывался в подобные прения, но уж больно его задел высокомерный самовлюбленный мистер Карр, который постоянно то тут, то там щупал Джессику.

— У Пикассо был особый дар, — возразил Филипп.

— У Пикассо были проблемы со знанием анатомии, — парировал Каттер.

Джессика прокашлялась и посмотрела на него убийственным взглядом.

— Э-э… — замешкался сперва Филипп, а затем раздраженно выдал: — Гонять на машинке по кругу, конечно, сложнее.

Замешательство Карра и последующая жалкая попытка задеть собеседника не вызвали у Каттера ничего, кроме довольной усмешки:

— Да, не всем дано понять прелесть гонок.

Взгляд Джессики метал уже не молнии, а ядерные ракеты, но Каттеру надоел этот разговор:

— На этом предлагаю считать наш искусствоведческий диспут завершенным. Пойду посмотрю, чем там сегодня угощают.

Раздосадованная Джессика смотрела, как он удаляется к столу с закусками. Карр вновь завел бесконечный разговор о своем бизнесе, и она, не сводя глаз с Каттера, извинилась, взяла тарелку и направилась следом за своим подопечным. Встав в соседнюю очередь, она тихим голосом потребовала объяснений:

— Что это было?

Изучая ассортимент угощений, Каттер невинным тоном ответил:

— Я вел светскую беседу на тему творений Пикассо. А вы тем временем выделывали со своими глазами какие-то странные вещи.

— Я пыталась призвать вас к порядку!

— Это слово не из моего лексикона.

Джессика шумно выдохнула:

— Но ведь можно хотя бы притвориться.

Каттер поднял на нее взгляд, от которого она буквально застыла:

— Дорогая моя, никакого притворства, никаких подделок, только подлинники. Все, что я делаю, я делаю искренне.

— Ну-ну, и людей оскорбляете.

— И это тоже. — Губы его искривились в ухмылке. — Слушайте, что вы все время к моим словам придираетесь?

Наклонив голову, Джессика с притворным терпением в голосе ответила:

— Это вы сейчас о том, что я не дала вам с Ураганом Джейн развить тему секса на рабочем месте?

— Она мне нравится! — веселился Каттер.

— Еще бы. У нее ведь один трах на уме.

— Замечательное качество для женщины.

Поджав губы, Джессика стала накладывать себе клубнику. Ну почему ее так задевают его несерьезные комментарии?

— То, что она предпочла бы свиданию с топ-менеджером встречу с пожарным, так как он знает, «как управиться с ее огнем», не означает, что она победительница сегодняшнего раунда.

Беря ложку, Каттер оглянулся на нее и сказал:

— Любовное Зелье тоже не блистала. Ее слова — прямое оскорбление всех пожарных разом. Видите ли, она выбрала бы топ-менеджера, так как любит, когда мужчина силен как физически, так и интеллектуально. Снобизм-то какой! Ураган Джейн пусть и не Эйнштейн, но с ней хотя бы весело.

— Очень. Еще чуть-чуть, и она рассказала бы вам обо всех своих похождениях в прямом эфире.

Каттер потянулся было за канапе, но остановился:

— А что, у вас с этим какие-то проблемы?

Оглянувшись по сторонам и убедившись, что окружающие не проявляют к их разговору особого интереса, Джессика подошла к Каттеру вплотную и прошептала:

— Да, и огромные.

И это было странно. Потому что Джессика по праву считала себя современной, успешной женщиной, осознавала собственную привлекательность, умела флиртовать. И было совершенно непонятно, почему шутливый, на грани приличия обмен репликами между Каттером и Ураганом Джейн так ее задевает.

Каттер наклонился поближе, даже, по мнению Джессики, чересчур близко, и поинтересовался:

— Что вы имеете против парочки фривольных историй?

Щеки Джессики запылали с такой силой, что ей показалось, лед под блюдом с креветками должен непременно растаять. На самом деле в глубине души она опасалась, что по сравнению с историями Джейн ее собственный сексуальный опыт окажется пресным и унылым.

Отогнав прочь эту мысль, она крепче вцепилась в тарелку и холодным тоном заявила:

— Такие вещи не должны выноситься на публику. Это нарушает связь между… Что тут смешного?

На самом деле он даже не улыбнулся, так, легкий намек на усмешку играл на лице. Но и этого было достаточно, чтобы по телу ее прокатилась теплая чувственная волна.

— Просто мой бредометр опять зашкаливает, — ответил Каттер.

Лицо ее запылало таким жаром, что, казалось, теперь не только лед растает, но и сами креветки зажарятся. Не замечая, что делает, Джессика стала что-то накладывать на тарелку, пробормотав:

— Это вовсе не бред.

— Солнце мое, — вкрадчиво обратился к ней Каттер, — не знаю уж, почему вам до сих пор не сказали, но секс — вовсе не священное единение двух душ. Чаще всего это просто физическая разрядка людей, которых влечет друг к другу. — В его взгляде читалось явное желание. — И в этом нет ничего плохого. — Он развернулся и пошел к другому столу.

Поспешив следом, Джессика ожесточенно прошипела:

— Возможно, и нет, но лишь для тех, кто остался на низшей ступени эволюции.

Он рассмеялся с таким явным удовольствием от происходящего, что до Джессики стал доходить смысл ситуации:

— Вы что, специально меня дразните?

— Просто когда Джессика Уилсон заводит разговор на тему взаимоотношения полов, это такое занимательное зрелище. — И он удалился к стойке с десертами.

Джессика немного постояла, пытаясь унять бешеное сердцебиение, а потом кинулась следом.

— Дорогая моя, если вы и дальше будете меня преследовать, народ таки решит, что у вас ко мне чувства, — высказался Каттер, поднимая взгляд от шоколадных эклеров.

— Интересно, что подумает народ, если я сейчас приложу вас этим блюдом с трюфелями? — возмущенно выпалила она, но Каттер проигнорировал явно риторический вопрос. Тогда Джессика поинтересовалась: — Вы вообще хоть раз со мной всерьез разговаривали, или это все были сплошь провокации?

— Так я вам и сказал, — хмыкнул Каттер. — Женщинам нравится, когда в мужчине есть загадка. — Он шагнул ближе и вперил в нее взгляд своих изумрудных глаз. — Ну и, разумеется, когда он знает, как разжечь в ней огонь.

— Не у всех людей поведение сводится к удовлетворению низменных похотей, мистер Томпсон. — Она говорила спокойно и уверенно, хотя колени предательски дрожали. — В жизни некоторых есть более высокие цели и интересы. К примеру, любовь, общение с равными по уровню интеллекта… — Тут Джессика распахнула свои огромные глаза и, словно вспомнив о чем-то, невинно проговорила: — Кстати, пойду-ка поищу Филиппа. — И она грациозно удалилась, оставив Каттера любоваться собой издалека и размышлять о том, что некоторые вызовы судьбы все же стоит принимать, не особенно раздумывая.

Примерно полчаса спустя Джессика вместе с несколькими дамами обсуждала детали последнего раунда проекта «Битва полов» и тут увидела, что Каттер с решительным видом направляется в их сторону. Она было открыла рот, чтобы предвосхитить любую бестактность, которую он мог произнести, но Каттер прошел мимо. При этом рука его скользнула по ее спине, на что тело отреагировало немедленно: волосы, казалось, встали дыбом, а сердце заколотилось, изо всех сил гоня разгоряченную кровь по венам.

С полминуты Джессика оторопело смотрела ему вслед. Что этот наглец себе позволяет?! Пробормотав невнятные извинения собеседницам, она поспешила в том направлении, куда удалился Каттер. Очутившись в пустом тихом коридоре, она обнаружила его рядом с собой. Каттер лихо подхватил ее под локоток, увлекая вперед.

— Вы меня облапали. Прилюдно! — прошипела Джессика, с возмущением отмечая, с какой готовностью ее плоть отзывается на прикосновения его руки.

— Ага, — согласился Каттер. — Специально, чтобы вы пустились в погоню.

— Это непозволительно! — Она стала упираться, не желая слепо следовать за ним. — Я еще не договорила с теми дамами.

— Вот и хорошо. Я сэкономил вам кучу времени, — ответил он, продолжая тянуть ее куда-то. — Вы все слишком серьезно относитесь к этому проекту. В защиту Джейн могу сказать, что, возможно, она просто на личном примере убедилась в том, какую огромную роль играют сексуальные отношения в сохранении брака. — С этими словами он подтолкнул ее в огромную комнату в конце коридора, и Джессика замерла в удивлении, переступив порог. Все ее раздражение как рукой сняло.

— Вы хотите скормить меня акулам? — поинтересовалась она.

— Здесь никто нас не подслушает, — пояснил Каттер, отошел к одной из стеклянных стен, за которыми лавировали огромные хищницы, и прислонился к ней спиной. — Скажите-ка, а где же ваш бывший?

Джессика шагнула ближе к аквариуму, следя за плавными гипнотизирующими движениями акул, и ответила:

— Он не смог прийти из-за работы.

— А куда делся Филипп? — Тон, которым было произнесено имя спутника Джессики, не оставлял сомнений в том, какое впечатление он произвел на Каттера.

Джессика почему-то ощутила настоятельную потребность броситься на защиту мистера Карра.

— Филипп замечательный, обаятельный. С ним очень интересно общаться. Да, он слегка зациклен на своем бизнесе. — Она прокашлялась под испепеляющим взглядом Каттера. — В данный момент он разговаривает с потенциальным клиентом.

— И часто с вами такое бывает?

Джессика уставилась на него в недоумении. Его близость мешала сосредоточиться. Наконец она улыбнулась:

— Поняла! — Думает, что раскусил ее? Не тут-то было! — Вы решили, что мое отношение к сексу вызвано тем, что сильный пол мною якобы пренебрегает?

— Секс сексу рознь, — откликнулся Каттер.

— Да неужели? Спасибо, что просветили. — Джессика нетерпеливо закатила глаза.

Вдруг Каттер шагнул к ней с выражением решимости на лице и легонько провел пальцем от ее локтя до плеча. От этого прикосновения по телу Джессики побежали мурашки.

— Могу прямо сейчас еще и на практике продемонстрировать, — сообщил Каттер.

Пытаясь выровнять сбившееся дыхание, она выдавила из себя:

— Если помните, я пришла не одна.

— А что, появляться на публике с одним, а спать с другим для вас табу?

Сердце Джессики билось с такой силой, что ей казалось, все тело ходит ходуном. Однако необходимо было сохранять видимость спокойствия и самообладания.

— Разумеется. И даже самый волшебный секс не заменит общности интересов. — Джессика понимала, что выглядит сейчас полной занудой, но этот мужчина просто выводит ее из себя. Тут он придвинулся еще ближе. Твердо намереваясь не сдавать позиций, она задрала повыше подбородок и добавила: — И занимательного обмена мнениями.

Не обращая внимания на ее слова, Каттер медленно наклонился, и Джессика почувствовала исходящий от него легкий мускусный аромат. Шея ее покрылась испариной. Она закрыла глаза и замерла в ожидании. Ей казалось, он собирается ее поцеловать, но вместо этого Каттер лишь легонько прикоснулся губами к ее плечу. Это прикосновение таило в себе обещание чего-то такого, о чем Джессика и помыслить не могла в самых смелых фантазиях.

Не отрывая губ от ее плеча, Каттер невинным тоном уточнил:

— Мнениями? На предмет чего, например?

Сглотнув застрявший в горле комок, она выдавила:

— Например, о книгах.

Тут его губы переместились к мочке ее уха, и Джессике показалось, что волосы ее встали дыбом. Прикусив губу, чтобы не застонать от разочарования, когда Каттер немного отстранился, она пыталась разобраться в себе.

Что происходит? Почему она не может положить конец этому безобразию? В глубине души Джессика понимала, что на самом деле желает хоть немного приобщиться к миру смелых фантазий, с которым Каттер, несомненно, может ее познакомить.

Рот его опустился ниже по шее, и он притянул ее к себе, прижавшись бедрами к ее ногам.

— Какие еще темы допускаются? — поинтересовался он.

— Кино. — Колени Джессики дрожали, мозг плавился от жара разгорающейся страсти. Рука его поднялась по ее талии, и голос Джессики сорвался, когда она продолжала перечень: — Хорошее вино, музыка, текущая обстановка в мире.

Каттер поднял голову, посмотрев на нее:

— Хотите сейчас обо всем этом поговорить? — Он обхватил ее грудь ладонью и большим пальцем стал ласкать через ткань платья, так что сосок мгновенно напрягся. — Или, может, обсудим вклад Пикассо в развитие живописи?

Посмотрев ему в глаза, Джессика пробормотала нечто невнятное, и в ту же минуту Каттер прижался к ее губам. Поцелуй этот был сосредоточием силы, бескомпромиссного стремления получать задуманное. И ни капли нежности в нем не было. Как и в самом Каттере.

Джессика непроизвольно подалась вперед, схватилась за его рубашку и ответила на поцелуй. Тут Каттер немного отклонился назад и язвительно поинтересовался:

— Вам, наверное, все же больше хочется поговорить о преимуществах и недостатках импортных вин?

— Ради всего святого, — отчаянно воскликнула Джессика, — угомонитесь! — И жадно накрыла его рот своим.

Каттер обхватил ее ягодицы, прижимая плотнее к себе. Джессику с головой накрыло безумное желание, и она почувствовала, как на глаза наворачиваются слезы удовольствия. Прикосновения Каттера из требовательных сделались более мягкими и нежными, и Джессика стала постепенно возвращаться с небес на землю. Она осознала, что прижимается спиной к холодному стеклу аквариума, что Каттер губами ласкает ее шею и его теплое дыхание согревает ее кожу. Ноги ее подкашивались, по всему телу разлилась слабость.

Как ни старалась она держать дистанцию, хватило одного лишь его прикосновения к ее плечу, чтобы все ее моральные устои рухнули за считаные секунды. Каттер поднял голову, но Джессика стояла зажмурившись и с трудом произнесла:

— Не хочу сейчас даже видеть вашу самодовольную мину.

— Хорошо. — Голос его звучал тем не менее тоже весьма самодовольно. — Тогда я лишь ограничусь фразой «Я ведь говорил!».

У Джессики не было никаких сил ввязываться в спор, она позволила Каттеру взять себя за руку и вывести обратно в безлюдный коридор. С видом змея-искусителя Каттер смерил ее взглядом и заявил:

— Думаю, вам не помешает выпить. Давайте вы сейчас найдете вашего спутника, а я попрошу принести нам шампанского. — С этими словами он изобразил свою фирменную полуулыбку и удалился в направлении бара.

Тут дорогу ему перегородил репортер из местной газеты.

— Рад вас видеть, мистер Томпсон, — начал он. — А то спортивная общественность стала опасаться, что вы всегда теперь будете скрываться от прессы.

С легким раздражением Каттер откликнулся:

— Я последнее время кое-чем занят.

Но недружелюбный тон, как известно, журналистам не помеха.

— Всего один вопрос, — произнес он.

Взгляд Каттера окаменел, и Джессика, наблюдавшая за ними, затаила дыхание.

— Зачем вы врезались в Честера?

Каттер поморщился и категоричным тоном отрезал:

— Это не важно. Важно то, что он выиграл, а я проиграл.

Джессика перевела дыхание, полагая, что на этом вопрос исчерпан, но, когда Каттер попытался продолжить путь, репортер вновь преградил ему дорогу:

— Но ведь Честер давно уже нарушал правила, и многие призывали ассоциацию гонщиков вмешаться. Кроме того, известно, что отношения между вами не ладились. — Тут он взял паузу, давая Каттеру возможность ответить. Когда тот возможность эту проигнорировал, продолжил: — Кто-то говорит, что вы просто хотели любыми средствами победить противника. Другие утверждают, что вы решили преподать ему урок хороших манер на трассе. — Он наклонил голову и снова спросил: — Так почему вы пошли на риск?

С мрачным выражением на лице Каттер обогнул его и бросил:

— В настоящий момент причины уже не имеют значения.

Репортер некоторое время смотрел в спину удаляющемуся Каттеру, а потом крикнул ему вслед слова, от которых у Джессики сжалось сердце:

— Имеют, раз ассоциация взяла на себя смелость поставить крест на карьере лучшего гонщика современности! Теперь уже бывшего!

Каттер менял воздушный фильтр на своей «Барракуде» под грохот песен Спрингстина. Фильтр, правда, в замене вовсе не нуждался. Зато Каттер нуждался в том, чтобы отвлечься от слов репортера, так и звеневших в ушах. В былые времена, чтобы развеяться, он бы просто прыгнул в болид и промчался пару тренировочных кругов по трассе. Двести миль в час всегда давали ему острое ощущение жизни и избавляли от дурных мыслей.

Теперь же возможности такой не было, он сам себя ее лишил. В качестве альтернативы все воскресенье Каттер провел под «Барракудой», а в понедельник с утра усиленно тренировался, в результате чего ребра ныли, а вся грудная клетка просто кричала от возмущения, что с ней так обходятся спустя совсем небольшое время после аварии. И боль физическая хоть немного помогала забыть о боли душевной.

Фильтр, понимавший, видимо, что сейчас погибнет в самом расцвете сил, причем зазря, никак не хотел выниматься из своего гнезда. Каттер в раздражении выругался и услышал за спиной голос Джессики:

— А что, если попробовать более мягкое обращение?

Помолчав секунду, он поудобней перехватил отвертку и ответил:

— Это не в моем стиле. — Не было у него сегодня настроения болтать с этой красоткой.

— Из-за того, что вы делаете вид, будто меня здесь нет, я никуда не денусь, — заявила она некоторое время спустя. За этим последовал стук каблучков, и музыка стихла. Гараж погрузился в тишину, которая, казалось, звенела почище рока. — Вы там под капотом пытаетесь от проблем спрятаться? Не выйдет.

С едва сдерживаемым раздражением Каттер пробурчал:

— Я не говорил, что прячусь от проблем.

— То-то и оно. Вы вообще не говорите, и ничего хорошего в этом нет. — Она подошла и облокотилась о машину рядом с ним.

Пряный аромат вскружил голову, словно возрождая все эмоции (и положительные, и нет) и желания. Каттер с досадой провел рукой по волосам. Последнее, в чем он сейчас нуждался, — это сострадание и помощь от этой альтруистки. И раз она сама этого не понимает, пойдет-ка он лучше примет душ. Каттер бросил отвертку в ящик с инструментами и резко ответил:

— Что толку в болтовне?

— А вы попробуйте.

Каттер взглянул в ее милое лицо. В глазах застыла смесь сострадания и настороженности. И он даже знал почему. После случая с поцелуем Джессика наверняка не доверяет себе, оставаясь с ним наедине. То, как быстро она растаяла в его объятиях, стало сюрпризом даже для него самого. Что уж там говорить о ее собственных переживаниях!

Приятные воспоминания несколько приподняли настроение, но, увидев жалостливое выражение ее лица, Каттер вновь нахмурился. Ступив к ней, он вкрадчиво проговорил:

— Солнце мое, ну вы же умная девочка. — Он с удовольствием отметил, как затрепетали ее ресницы. Правильно, бойся меня, бойся! — Сами же понимаете, что сейчас вам лучше уйти. — Он одарил ее взглядом, который призван был окончательно убедить Джессику в справедливости его слов. — Мне надо в душ.

Оставшись в одиночестве, Джессика задалась вопросом, что она вообще здесь делает. Да, ее очень напугало выражение его лица тогда, после жестоких слов журналиста. Возвратились воспоминания о том вечере, в частности подробности ее собственного поведения. Ведь она целовалась с Каттером, будучи на свидании с другим мужчиной! Пусть она и понимала, что Филипп пошел с ней в первую очередь, чтобы прорекламировать свой бизнес. Все равно…

Джессика потерла лоб, размышляя, уйти или остаться. Ведь Каттер не хотел идти на тот прием и согласился ради нее… Решившись, Джессика пошла к лестнице, ведущей в жилые помещения. Пройдя по коридору, она услышала шум льющейся воды и подошла к оказавшейся приоткрытой двери в ванную.

Каттер стоял у раковины, собираясь снять футболку. Взгляды их встретились в зеркале.

— Даже первобытный человек умел выражать свои эмоции, в том числе если был расстроен, — проговорила Джессика.

Каттер опустил руки и перевел взгляд на раковину:

— Я не расстроен.

Джессика осторожно перешагнула через порог:

— Я не уйду, пока вы со мной не поговорите.

— Зачем вам это?

— Я чувствую свою вину за то, что вам пришлось пойти на тот коктейль.

Он снова посмотрел на нее:

— Будем считать инцидент в комнате с акулами достойной платой.

Джессика ощутила жар внизу живота, лицо тоже разгорелось. Стараясь не обращать внимания на собственную реакцию, она продолжила:

— Что вас гнетет? — Она смотрела в его глаза, отражающиеся в зеркале. — Крах карьеры? Травма? Или неделикатность какого-то журналистишки?

Каттер поморщился и скептически хмыкнул, прежде чем ответить:

— Мне плевать, что думает обо мне пресса. — Он наклонился, опираясь руками об умывальник. — Но, разумеется, я не пляшу от счастья, что карьера моя окончена. Не всем же быть оптимистами.

— Вы смеетесь надо мной?

— Я лишь констатирую факты.

Джессика наклонила голову и настойчиво спросила:

— Почему вас так задевают комментарии журналистов?

Поколебавшись немного, Каттер открыл дверь в душевую кабину и выключил воду. Затем вернулся к умывальнику, встал лицом к Джессике, засунув большие пальцы рук в карманы джинсов. Он держался вполне спокойно, выглядел расслабленным. Воплощение мужской красоты и силы. Но взгляд его был устремлен куда-то вдаль. Наконец он произнесла:

— Я не помню саму аварию.

Джессика удивленно смотрела на него, и какое-то время лишь звук капающей воды из душа нарушал тишину. Наконец, она заговорила:

— Может, оно и к лучшему?

— Сомневаюсь. — Он покачал головой, так и не встречаясь с ней взглядом. — Представьте: вы уверенно идете к финишу первым, а в следующее мгновение приходите в себя с жутким ощущением боли во всем теле и не чувствуете левой руки. Я принял судьбоносное решение, а сам даже не помню почему.

— Должно быть, тяжело терять работу, — сочувственно произнесла Джессика после паузы.

— Дело не только в работе. Я с детства терпеть не могу под кого-то подстраиваться, приспособленчество — это не мое. Если мне не смешно, ни за что не буду улыбаться. А на трассе и не требуется притворяться. — Он пожал плечами. — Там я всегда мог быть самим собой. Гонки — это мое. А теперь все кончено.

Его слова задели Джессику за живое. Она понимала, что он имеет в виду. Сама прошла через потери.

— Каттер, я знаю, что вы чувствуете. — Она подошла к нему и встала рядом.

— Хотите сказать, моя авария и ваш развод — это одно и то же? — В голосе его звучало неприкрытое сомнение.

Джессика скрестила руки на груди:

— Знаю, вы считаете, что брак — это ерунда, но тогда рухнул мой мир, это было крушение мечты. И мне тоже нужно было как-то брать себя в руки и жить дальше. — Взгляд его из насмешливого сделался внимательным и задумчивым. Ободренная, Джессика продолжила: — Чтобы пережить трудный период, нужна какая-то активная деятельность. А вы тут решили себя заживо под машиной похоронить.

— А вы что предлагаете? Всю жизнь я гонял по трассе. Ничего другого не умею. И никогда не умел и не хотел.

— Значит, нужно найти другое увлечение. — Она немного придвинулась к нему. — Если все время думать о своих потерях, мыслить негативно, можно упустить другие возможности.

— Какие другие? — Каттер смотрел на нее как на сумасшедшую.

— Представления не имею! — воскликнула она, отчаянным жестом смахивая с лица прядь волос. — Это только вы можете понять. Но лишь когда перестанете себя жалеть!

Долго-долго он молча смотрел ей в глаза. Наконец, губы его слегка дрогнули, словно в преддверии улыбки. Выражение лица смягчилось.

— Значит, нытиков не любят, да? — весело спросил он.

Пораженная быстрой сменой его настроения, Джессика не сдержала ответной улыбки:

— Да.

Тут он изобразил фирменную ухмылку, и по Джессике словно прошел электрический разряд. Напряжение возрастало. Сердце Джессики гулко застучало в ушах. С трудом сглотнув комок в горле, она быстро отошла от умывальника и заявила:

— Что ж, вы, кажется, душ хотели принять. Не смею больше мешать…

— Погодите, — попросил он, открывая шкафчик и доставая ножницы. — Перед тем как вы зашли со своей психотерапевтической миссией, я пытался собраться с силами снять футболку. Но мне даже просто руку поднять больно. — Он протянул ей ножницы, меряя ее дразнящим взглядом. — Поможете разрезать футболку? Не откажете же вы в помощи страждущему?

Прищурившись, она посмотрела на него, потом стала осторожно резать ткань снизу вверх. Закончив, отступила, стараясь не таращиться на его плоский живот, накачанную грудь и не вдыхать смесь одеколона и машинного масла, от которой голова шла кругом.

Теперь футболка держалась лишь за счет рукавов. Каттер не пошевелился.

— Я ведь не могу так в душ идти, — посетовал он.

Так, значит, развлечение продолжается. Тяжко вздохнув, Джессика велела:

— Повернитесь, — и разрезала футболку. Под впечатлением от увиденного молча протянула ему ножницы. Этот мужчина сводил ее с ума, а она привыкла себя контролировать.

Каттер покашлял, напоминая о своем присутствии. Джессика поспешно стянула обе половинки футболки с его рук.

Морщась от боли, он проговорил:

— Как приятно. Если бы у меня все так не болело, ваша попытка соблазнить меня могла увенчаться успехом.

— Я не собираюсь вас соблазнять.

— Как? Не хотите поквитаться со мной? — Тут он взялся рукой за пояс джинсов, не сводя с нее взгляда горящих зеленых глаз. — Может, и в этом вопросе мне удастся вас переубедить?

При воспоминании о сцене, на которую он намекал, Джессика вспыхнула и молча выскочила в коридор. Она старалась не думать о том, что сейчас он, совершенно обнаженный, войдет в душ. И после столь явного приглашения она могла бы, если бы только захотела, присоединиться к нему.

Подальше отсюда, от этого мужчины, который вновь и вновь сбивает ее с толку, заставляя забывать про обещание, данное себе после развода. Ведь у нее есть четкий план, ясные правила, по которым она подбирает себе партнера — подходящего партнера.

Прыгнув в машину, Джессика вцепилась в руль, пытаясь унять сердцебиение и зов плоти. Будем разумны. У нее есть план. К сожалению, благотворительный проект немного сбил ее с намеченного пути. Но ведь Каттер Томпсон не единственный привлекательный мужчина в мире. Если постараться, наверняка найдется хороший современный парень, настроенный на серьезные отношения и подходящий ей как в физическом, так и в эмоциональном плане. Обходительный и верящий в любовь.

— Дипломатия — явно не ваш конек, — проговорила Джессика, глядя, как Каттер, в плавках, с обнаженным торсом, выходит из воды, оставляя за спиной волны Атлантического океана. До Санди-Ки, крошечного островка к югу от Саут-Бич, добраться можно было только на яхте. Сотовая связь была здесь все еще доступна, а вот прохвостам-репортерам их было уже не достать.

Джессика, в шортах и майке, сидела обхватив колени и зарыв пальцы ног в теплый песок. Каттер развалился на полотенце рядом с ней, вытянув свои длинные мускулистые ноги, покрытые темной растительностью, и закрыл глаза. Его мокрое тело выглядело еще более привлекательно и сексуально.

Не открывая глаз, он спросил:

— Вам не понравился мой сегодняшний вопрос? Я думал, вы будете счастливы, что я наконец-то проникся духом соревнования.

— Что важнее — искра или мужчина? — Джессика с сомнением повторила его вопрос, адресованный участницам. — Почему бы вам просто не сказать, что мне следует отказаться от своих приоритетов и начать заводить бессмысленные сексуальные интрижки?

— Вы так это интерпретируете? — не открывая глаз, отозвался Каттер.

Отлично. Возможно, она только что угодила в изощренную ловушку, над формулировкой которой он работал всю ночь. Игнорировать полуобнаженного Каттера было и без того непросто, к тому же от него еще и изумительно пахло. Никакого парфюма, только нотка свежего мыла, морской воды и неуловимый мужской запах — возможно, это был запах тестостерона. Или феромонов. Ну как она могла сосредоточиться на беседе с ним, когда он распространял вокруг себя это облако соблазнительного аромата, которое просто убивало всякую рациональную мысль?

Несмотря ни на что, участие Каттера в благотворительном проекте дало результатов больше, чем она могла себе представить. Вот если бы у нее еще получалось контролировать свое тело, все было бы замечательно.

— Ну, как все прошло с виагровым Майком? — Он приоткрыл один глаз, чтобы взглянуть на нее. — Настоящий прекрасный принц?

Воспоминания о вчерашнем фиаско нахлынули на Джессику. Вытянувшись рядом с Каттером, она смотрела в небо. Почему каждое ее свидание было обречено на провал?

— Я бы сказала, князь тьмы.

— Типа эксцентричного Оззи Осборна?

— Скорее депрессивного.

— Что, парень не очень счастлив?

Джессика повернулась на бок и, подперев голову рукой, взглянула на Каттера:

— Весь вечер он говорил о своей бывшей жене. И каждый раз, касаясь темы развода, начинал плакать. — Джессика потерла бровь. Ну как она ничего не заметила раньше, ведь они же переписывались? — И это были не всхлипывания и шмыганье носом. Я говорю о настоящих рыданиях.

Его губы дрогнули, но ухмылки на них не было.

— Я знал. — Каттер взглянул на нее с невинным видом. — По крайней мере, он выразил свои чувства.

Джессика метнула в него испепеляющий взгляд.

— Выражать чувства совсем не плохо, — сухо заметила она. — Плохо — запутаться в них.

— Вероятно, ваш метод выбора кандидатов для свиданий далек от совершенства.

Если на свете и было что-то, в чем она считала себя экспертом, так это свидания. Она подняла бровь:

— Не думаю, что ваш метод намного лучше.

— Вы даже не знаете, в чем он заключается.

— Разумеется, знаю. Если вам кто-то нравится, вы не упустите шанса.

По выражению его лица было видно, что эта беседа забавляет его. Он смотрел на нее, лежа на полотенце, и ждал кульминации. Конечно, он не видел ничего предосудительного в своем способе. А вот она отказывалась подчиняться своим физическим желаниям. Джессика слышала от клиентов слишком много историй об этой фатальной ошибке. И если она не отступится от своего плана, все будет в порядке.

— Вы реагируете на обстоятельства, — продолжила Джессика. — А я прогнозирую ситуацию и принимаю меры. Я не соглашусь на свидание с мужчиной, если не уверена, что мы с ним на одной волне. — Брови Каттера чуть приподнялись, и Джессика почувствовала его саркастический настрой. Откинув волосы со щеки, она добавила: — Обратитесь в любую интернет-службу знакомств, и они скажут вам, что поиск второй половинки — это лотерея. Я очень тщательно выбираю кандидатов из базы данных.

Уголок его рта пополз вверх.

— Должно быть, утомительно целоваться со всеми этими уродами.

— Я не рассматриваю физические отношения, пока между нами не установилась прочная эмоциональная связь, — покачала головой Джессика. — И не начинаю переписку, пока тщательно не изучу анкету мужчины.

После короткой паузы Каттер с недоверием спросил:

— Вы серьезно?

Он перевернулся на бок лицом к Джессике — близость этих красивых глаз цвета морской волны волновала ее, и она зарыла дрожащие пальцы в белый песок. На губах его играла еле заметная улыбка, но глаза откровенно смеялись.

— Профайлинг? Психологический анализ, с помощью которого ФБР вычисляет преступников? — Комментарий его не был удостоен ответа, тогда он продолжил: — То есть, когда вы начинаете отношения, у вас в голове уже есть картинка будущего? Вы никогда не наслаждаетесь моментом, отрываясь на всю катушку?

— Каттер… — терпеливо продолжила Джессика, — я не вы. У меня есть эмоции, чувства. Сексуальная близость должна начинаться с любви. И я не хочу тратить свою жизнь на мужчин, которые мне не подходят.

— Именно поэтому вы все еще одна. Вы слишком придирчивая.

Она пристально посмотрела на него:

— Я проницательная. Кроме всего прочего, это помогает исключить мужчин, которым нужно только одно.

— Дорогуша, — мягко произнес Каттер, — нам всем нужно только одно.

Она снова ощутила волнующее тепло внизу живота, которое возбуждало ее, туманило голову, мешало дышать. Если бы отношения строились на одном лишь плотском влечении, Каттер бы ей идеально подошел. Но все было гораздо сложнее. И Каттер не ее вариант.

К сожалению, взгляд его гипнотизировал почти так же, как мускулистая грудь, и Джессика все больше растворялась, тонула в этом взгляде. Все ее благие намерения не потерять контроль над собой и реальностью захлебнулись в возбуждении, которое закипало в венах.

Короткий сигнал полученного СМС-сообщения рассеял чары, и Каттер потянулся, чтобы достать мобильник из кармана брюк:

— Осторожно — Горячо пишет, что, если двое чувствуют взаимное влечение, между ними и так уже искрит. — Не сказав больше ни слова, Каттер принялся набирать ответ.

Джессика почувствовала беспокойство:

— Что вы пишете?

Не отрывая взгляда от телефона, он сказал:

— Просто честный ответ, именно то, что она так высоко ценит.

Джессика нахмурилась:

— Дайте мне посмотреть. — Она потянулась к телефону, но Каттер поднял его высоко над головой. — Что вы ей пишете?

Его лицо расплылось в улыбке.

— Надеюсь, это влечение подразумевает плетку, цепи и наручники.

Из груди Джессики вырвался глухой стон. Вне себя от злости она бросилась к телефону, а Каттер, смеясь, перекатился на спину, не давая ей дотянуться до мобильника. Джессике было не до смеха, когда она, потеряв равновесие, неуклюже приземлилась на грудь Каттера. Ее сердце бешено стучало где-то в горле, не давая дышать. Каттер взглянул на нее, и Джессика перестала ощущать что-либо, кроме его тела, стука его сердца под своей ладонью. Жестких волос. Накачанных мышц. Горячей кожи.

Пауза была настоящей пыткой.

— Знаете, в чем ваша проблема? — спросил он, глядя на нее. — Вам нужен мужской взгляд при изучении анкет потенциальных кандидатов для свиданий.

Джессика уставилась на него, борясь с головокружением и пульсирующей страстью, которая была готова разорвать ее изнутри. Просто извращение какое-то. Она фантазирует о том, как они занимаются сексом на пляже, а он дает ей советы, кого пригласить на свидание?

Глаза Каттера заблестели.

— Сегодня вам повезло. — На его лице снова появилась ухмылка. — Я решил помочь вам выбрать мужчину для свидания.

Кевин и Джессика стояли перед рестораном «Пуэрта-Сагуа», доносившийся из него томатно-чесночный запах кубинского софрито наполнял ночной воздух. Кевин улыбнулся Джессике:

— Может, поужинаем в субботу?

Джессика уставилась на него. Это был идеальный мужчина. Интересный. Веселый. Вежливый. Умеющий складно выражать свои мысли. Блондин с голубыми глазами. Она даже успела поймать на себе несколько ревнивых взглядов официантки, обслуживающей их столик. И тем не менее каждое произнесенное Кевином слово заставляло ее сравнивать его с Каттером.

После дней, проведенных с Каттером, который сводил ее с ума своей нахальностью и грубоватой речью, она не могла отделаться от мыслей о нем даже на свидании. В его отсутствие она словно слышала все саркастические замечания и комментарии, которые он бы выдал. Это ужасно отвлекало.

Раздосадованная, Джессика натянуто улыбнулась:

— В эти выходные я буду занята. — «Попытками выбросить Каттера Томпсона из головы». — Может, в другой раз?

— Я буду ждать с нетерпением.

Кевин наклонился, и Джессика затаила дыхание в ожидании момента, который освободит и спасет ее. Но когда он нежно поцеловал ее в губы, она… ничего не почувствовала.

Никакой страсти. Ни искорки. Ни даже слабого намека на нее.

Джессика отстранилась и попрощалась с Кевином — с раздражением она наблюдала, как он подошел к своей машине, сел в нее и укатил, навсегда увозя с собой надежду на какое-либо продолжение их отношений. Джессика вздохнула и не спеша направилась к своему автомобилю, припаркованному чуть дальше, не обращая внимания на обгоняющих ее прохожих.

Каттер упрекал ее в излишней придирчивости, но это был уже третий мужчина за последнюю неделю, с которым она пообщалась лично. Каждый вечер она ложилась спать, перебирая в голове положительные качества очередного кандидата, но во сне видела только Каттера — это были волнующие эротические сны, заставлявшие ее дрожать от желания. Она до смерти хотела знать, чем закончатся эти опасные сновидения, но просыпалась всегда слишком рано — с бешено колотящимся сердцем, в возбуждении и с чувством незавершенности.

Хмурясь, Джессика дошла до машины и скользнула на сиденье, разочарованно захлопнув за собой дверцу.

Каттер никак не комментировал ее свидания. Удивительно, но он держал свое мнение и язвительные замечания при себе и помогал выбирать следующего кандидата. И будь он проклят, но выбирал он хорошо. Теоретически все предложенные Каттером мужчины были идеальны, но при встрече ни один не смог зажечь Джессику.

Со вздохом она откинулась на спинку сиденья. Ну почему она успешно помогала другим найти свою любовь и абсолютно несостоятельна, когда дело касалось ее самой? Только восторженные отзывы благодарных клиентов заставляли ее продолжать поиски. И надеяться. Джессика находила хороших парней, эмоционально вкладывалась в отношения. Тем не менее каждый раз, когда все заканчивалось ничем, она мучала себя вопросом, почему так произошло.

Все эти избитые фразы из ряда «Дело не в тебе, дело во мне» начинали действовать ей на нервы. Это началось еще со Стива и продолжалось после развода. Неужели она обречена?

Когда она была одна, этот выматывающий страх был невыносим. Но теперь, когда в ее жизни появился Каттер, она уже не могла заставить себя увлечься кем-то другим. Как ей выбросить этого чертовски сексуального парня из головы? Джессика покусывала губу, обдумывая варианты. Воздержание не помогало. Может, избавиться от влияния Каттера, переспав с ним? Покончить с этой тайной раз и навсегда.

Эта мысль вызвала прилив адреналина. Не пришло ли время отключить голову и сердце и побаловать свое тело? Лишь разок. У нее никогда в жизни не было любовника на одну ночь. Да, придется иметь дело с Каттером до конца благотворительного аукциона. Но она умная, опытная женщина. Справится.

С дико колотящимся сердцем Джессика завела машину и повернула на шоссе.

Джессика упала в кресло, массируя виски — все ее тело было напряжено с тех пор, как два дня назад она неловко попрощалась с Каттером и пулей вылетела из его машины. Она опять вспомнила его ошарашенное лицо, и стыд накатил на нее.

— О боже! — простонала она, опуская голову на руки.

Она была уверенной в себе взрослой женщиной, ну почему она вела себя как последняя дура? Почему она не смогла сохранить достоинство и хладнокровие?

Глупый вопрос. Каттер преподносил ей одни сюрпризы.

Вместо легкомысленного секса ради быстрого удовольствия, которого она от него добивалась, он взял ее чувственно, сознательно, с ошеломительной страстью. Он намеренно продлевал каждый миг удовольствия, каждый момент мучительной и сладкой пытки. А в конце… был самый умопомрачительный оргазм в ее жизни.

Воспоминание нахлынуло на Джессику, и она закрыла глаза. Еще никогда она не стонала и не выкрикивала ничьего имени во время секса.

— Джессика, — позвал ее знакомый женский голос, и ее сердце оборвалось.

С натянутой улыбкой она обернулась к двери и увидела Сьюзан, энергичную брюнетку сорока с небольшим лет, преуспевшую в разводах. Она была постоянной участницей группы поддержки для разведенных, которую пять лет назад организовала Джессика.

— Я зашла, чтобы вернуть это. — Сьюзан протянула ей книгу «Двенадцать шагов навстречу идеальной интимной жизни». — Спасибо, что одолжили.

Джессика поднялась и, обогнув стол, взяла у нее самоучитель.

— Не за что. — Она поставила книгу в забитый книжный шкаф, надеясь, что женщина почувствует, что зашла не вовремя, и уйдет. Не тут-то было.

Сьюзан переминалась с ноги на ногу, не зная, как начать:

— Мои браки с мужчинами были неудачными. — Джессика замерла. Робко улыбаясь, Сьюзан пожала плечами. — Я думаю, простого удовлетворения сексуального желания было недостаточно для отношений. — События двухдневной давности в «Барракуде» несколько мешали Джессике сохранять спокойствие. — Но ваши цели и принципы заставили меня измениться.

— Я ничего не сделала, — возразила Джессика. Чувствуя себя мошенницей, она добавила: — Я просто одолжила вам книгу, когда вы попросили меня посоветовать вам что-нибудь.

Сьюзан покачала головой:

— Нет, ваша рассудительность и целеустремленность в поиске правильного партнера и настоящих отношений вдохновили меня. Я просто хотела сказать, что решила последовать вашему примеру.

Джессика подавила истерический смех, ненавидя свою новую, лицемерную роль. Когда Сьюзан наконец ушла, Джессика снова опустилась в свое кресло.

Куда же делась эта рассудительная Джессика? Она постепенно исчезла, с тех пор как Каттер перевернул ее жизнь. Она действительно думала, что секс с ним все исправит?

Она не только не избавилась от своей зависимости, теперь Каттер еще крепче сидел в ее сознании, память о его теле обжигала ее. И почему этот мужчина, который абсолютно ей не подходил, из-за которого она отказалась от всех своих правил и принципов, почему именно этот мужчина доставил ей наибольшее удовольствие? И заставил ее простонать его имя.

Джессику мутило от волнения. Осталось выдержать еще неделю и два раунда «Битвы полов».

Несмотря на потребность в привычном контроле, Джессике требовалось исследовать эту неизвестность с Каттером. Ей поможет или это, или терапия — возможно, в наркологической клинике, специализирующейся на промывании мозгов. Или на стирании памяти.

Она смотрела на Каттера, осознавая, что проигрывает битву. Гордость требовала от нее большего хладнокровия в этом раунде.

— Наш первый раз был на заднем сиденье автомобиля, — сказала она. — А теперь ты предлагаешь мне барную стойку или кухонный стол. — Не то чтобы у нее был опыт секса на таких поверхностях, но это не имело значения. Она подняла подбородок. — Предложи что-то пооригинальнее.

Не говоря ни слова, Каттер взял ее за плечи и развернул, положив ее ладони на холодильник, как полицейский, собирающийся ее обыскать. Сердце Джессики бешено билось: его руки поверх ее, его сильные упругие бедра, торс (какая эрекция!) прижимались к ней. Ошеломленная этим ощущением, она забыла, как дышать.

— Холодильник далеко не стандартное решение. — Хриплый голос у ее уха. — Но что тебя заводит?

Парализованная неконтролируемым желанием, Джессика не могла произнести ни слова. И как можно оставаться невозмутимой, испытывая недостаток кислорода?

— Давай, солнце. — Его низкий голос был хрипловатым. — Какие фантазии у Джессики Уилсон?

С тех пор как они занимались любовью, ее темные мечты стали более яркими, подробными и неприлично роскошными. Мощное тело Каттера, навалившееся на нее сзади, ускорило ответ:

— Никаких.

— Лгунья. — Он потянул за лямку и мгновенно спустил ее платье и трусики на пол. Мысли Джессики все еще кружились от внезапного поворота событий, когда Каттер неожиданно сказал ей: — Стой здесь.

И ушел.

Джессика чувствовала себя неестественно, стоя в одних туфлях на каблуках и упираясь руками в бытовую технику. Каттер вернулся с кухонным полотенцем в руках и остановился у нее за спиной:

— Ты мне доверяешь?

Нервничая, испытывая недостаток воздуха, Джессика колебалась… и поняла, что ответ был «да». Этот бунтарь был слишком дерзким, слишком прямолинейным и иногда грубым, но он не причинил бы ей боли.

Когда она кивнула, Каттер сказал:

— Если мы сможем сломать твою потребность в надежности и безопасности, возможно, я получу ответ на свой вопрос. — Он завязал ей глаза импровизированной повязкой.

Капельки пота стекали по ее вискам. Не видя ничего, она слышала, как открылся холодильник, вздрогнули бутылки, и дверь опять закрылась. На что она согласилась?

— Каттер? — Ее нервы были напряжены от страха и любопытства, от ощущения уязвимости. — Что ты делаешь?

— Фантазирую, — отозвался Каттер. — Я думал об этом с тех пор, как попробовал на вкус твои ванильные плечики в аквариуме.

Джессика почувствовала запах шоколада прежде, чем ощутила прохладную каплю на своем плече. Каттер водил пальцем по шоколадному плечу, повышая чувствительность ее кожи этими круговыми движениями, затем пробовал свое творение губами.

— Определенно правильное сочетание вкусов, — сказал он ей.

Она с трудом сглотнула:

— Мне кажется, шоколадный сироп — это расхожее клише.

— Да, — он оторвал губы от ее плеча, — и очень хорошее клише.

Джессике было интересно, что будет дальше. Ее мышцы напряглись, когда влажный палец коснулся спины, скользнул вниз между лопаток, затем его рот дотронулся до шоколадного следа, обжигая кожу. Потом сладкая клякса упала ей на другое плечо, вслед за ней плеча коснулись его губы, и Джессика шумно вздохнула. Небольшое затишье… и сиропный палец провел по изгибам ее талии.

Желание возрастало, закручиваясь в спираль, пока Джессика напряженно ждала, что будет дальше. С каждым разом Каттер опускался все ниже, когда он встал на колени, у Джессики закружилась голова.

— О чем ты мечтаешь? — Каттер провел шоколадную черту на одной ягодице, потом на пояснице и на другой ягодице. Обхватив ее за бедра, он стал нежно слизывать языком шоколад с ее тела, сводя ее с ума.

Желание Джессики было сильнее любых сомнений. Каттер поднялся и обнял ее, прижавшись к ней своим твердым телом. Одну руку он положил ей на грудь, играя с соском, другой гладил ее между ног, скользя пальцем по влажному клитору.

— Что заводит Джессику Уилсон? — непристойным шепотом спросил он.

Дрожа от желания, Джессика прижалась к его твердой плоти:

— Это.

Каттер не сразу осознал ее ответ:

— Ты имеешь в виду эту позицию?

Джессика вспыхнула от смущения, но это было именно так.

— Да.

Не говоря ни слова, Каттер расстегнул молнию на Джинсах и развел ее бедра коленями. С бешено колотящимся сердцем Джессика подалась ему навстречу, и Каттер медленно вошел в ее влажное лоно.

Шумно вдохнув от наслаждения, она выгнулась, упираясь влажными ладонями в прохладную сталь перед собой. Каттер до упора входил в нее сзади снова и снова. Свободной рукой он взял ее за подбородок и повернул к себе — его жесткие шоколадные губы накрыли ее рот страстным поцелуем.

Именно об этом декадентском наслаждением она мечтала, именно так его себе и представляла. В объятиях Каттера Джессика раскрылась и предалась своему до безобразия примитивному желанию.

Утром следующего дня Джессика направилась к Каттеру. Его спортивная машина была припаркована на подъездной дорожке, поэтому она знала, что он дома. Но он не отвечал на стук во входную дверь. Это означало, что он либо на заднем дворе… Либо не хочет с ней разговаривать. С Каттером нельзя знать наверняка.

Она завернула за угол и увидела его у бассейна поливающим из шланга террасу. Теперь у нее были все доказательства, что ей нужно держаться подальше от Каттера Томпсона. Когда он унизил того бедного подростка, Джессика осознала, что эмоционально и ментально он мертв.

Проблемы? Самое время уйти в себя. Переживаешь? Оскорби кого-нибудь. Не нужно быть доктором психологии, чтобы понять, что в любых взаимоотношениях он станет поступать точно так же.

Стив тоже не любил выражать свои чувства, и она была на сто процентов уверена, что это разрушило их брак. Но Стив никогда не был настолько сдержан. И он никогда бы не повел себя так грубо, как Каттер с Эммануэлем.

Вчера вечером Джессика легла спать очень злой, проснулась встревоженной и провела все утро, пытаясь разобраться в своих эмоциях. Это было подобно раскачиванию маятника. Она даже не была уверена, что, когда маятник остановится, ей вообще понравится настоящий Каттер Томпсон.

Вода вылетала из шланга и с силой била по дереву, Каттер гнал листья от бассейна к высокому ограждению. Джессика поправила блузку и поднялась на террасу.

Каттер холодно взглянул на нее:

— Ты здесь, чтобы опять сделать мне внушение?

— Нет, — сказала она, подходя ближе к нему. — Я пришла, чтобы обсудить наш план на последний раунд. — Но не только: она не знала, как заговорить об Эммануэле. — Я хочу убедиться, что мы закончим благотворительную акцию на правильной ноте. — Джессика едва слышно вздохнула и продолжила: — Стив и я обсуждали тебя после того, как ты ушел из спортзала.

После короткой паузы Каттер опустил рычаг на шланге, перекрывая воду, и повернулся к Джессике. Он настороженно смотрел на нее, но не задавал вопросов. Она подозревала, что он был слишком горд, чтобы спросить. А может, ему было наплевать.

Она все равно сказала:

— Это мне Стив сделал внушение и сказал, что я должна предоставить тебе свободу действий. — Она покусывала губу. — А еще, что мне не стоило провоцировать тебя вот так, на публике.

Каттер безразлично пожал плечами и снова нажал на ручку, не сводя глаз со шланга:

— Мы не повышали голоса. Большого скандала не было.

Но ей скандал казался огромным. Она повела плечом:

— В любом случае это лучше, чем быть застуканными за сексом позади трибун.

Ей не следовало этого говорить.

На губах Каттера появилась ироничная ухмылка.

— Солнце, если что, наш спор только подтвердил, что мы спим друг с другом, — сухо заметил он.

Клубок эмоций в ее груди становился все туже.

— Ты вообще когда-нибудь был учтивым? — спросила она.

Каттер направил шланг на очередной участок террасы, и пауза затянулась, заполняясь только звуками воды, бьющей по дереву. Наконец он сказал:

— Все свое детство и отрочество я был озлоблен на окружающий мир. Я злился на отца за то, что он ушел. Я был зол даже на мать. — Он покосился на нее. — Тут не до учтивости.

Она внимательно изучала его. Сходство между Каттером и тем угрюмым подростком было очевидным. И Джессика решила, что это удобный момент для разговора с упрямцем:

— Уверена, Эммануэль чувствует то же самое.

— Он просто мотает свой срок. Он должен быть зол на весь мир.

— Прекрасно. Значит, он покорно играет роль угрюмого, неприветливого подростка. Но ты взрослый. — Джессика откинула прядь волос с влажной щеки и взглянула на него. — Ты должен был уже перерасти это.

Каттер посмотрел на нее долгим взглядом.

— Да, — сказал он ровным голосом, — наверное, должен был.

Каттер не раздумывал, он констатировал факт. Словно он знал, как должен себя вести, и все же отказывался подчиняться. Судя по всему, Каттер Томпсон не приспосабливался никогда.

Не зная, как продолжить, Джессика сказала:

— Я пересмотрела запись аварии. — Было тяжело наблюдать, как гоночную машину заносит, как она переворачивается на крышу, скользит по трассе и, врезаясь в ограждение, разлетается на части. И все это время понимать, что внутри находится Каттер. Для фаната это ужасно. Теперь, когда она знала его лично, это было невыносимо. — Тебе повезло, что ты остался жив, — сказала она.

— Думаешь, я не знаю?

Джессика мягко покачала головой:

— Честно говоря, я вообще не знаю, что ты думаешь или чувствуешь.

Когда Каттер не ответил, Джессика подошла ближе к нему. То, как он обошелся с Эммануэлем, неправильно. Хорошо, ей следовало обсудить это с ним с глазу на глаз, но это не оправдывало его поведения.

— Иногда тебе нужно быть выше эмоций, Каттер, — сказала она.

Его движения замедлились, он как будто прислушивался, но продолжал свою работу.

— Я понимаю, это бестактное напоминание об аварии причинило тебе боль. — Она хотела, чтобы он понял, почему она была настолько разочарована. — Но Эммануэль всего лишь семнадцатилетний мальчишка. Ты не можешь ожидать от него понима…

— Дело не в том, что я потерял. — Каттер оборвал ее. — Дело в том — почему.

Джессика смутилась. Пока она стояла, изучая его выражение лица, до нее дошел смысл его слов.

— К тебе вернулась память.

— Да. — Он отключил воду и набросил шланг на тиковое дерево. — Вернулась, — сказал Каттер и пошел в дальний конец террасы. Он повернулся к ней с суровым выражением на лице. — В порыве тщеславия я решил проучить новичка. Не просто напомнить ему о правилах или выиграть отдельную гонку. — Он ткнул большим пальцем в грудь. — Я хотел показать ему, что это мой гоночный трек. — Джессика была ошеломлена этими словами и прямым честным взглядом, а он продолжал: — Он угрожал моему статусу, поэтому я решил проучить его. Что я получил в результате — это травма, которая поставила крест на всей карьере.

— Так вот почему ты врезался в Честера Куна? — произнесла она слабым голосом.

Он провел рукой по лицу:

— Да. Большинство скажет, что я получил по заслугам, разрушив собственную карьеру. — Каттер снова взглянул на нее, не пытаясь скрыть эмоций. — И… я согласен.

Она услышала сожаление в его голосе.

— Так что я абсолютно уверен, что не хочу слепого поклонения ребенка, который ищет себе образ отца.

Она моргнула:

— Может, твоя память ошибается. Может, ты…

— Нет, Джессика, — сказал он. — Это не так.

Потребовалось какое-то время, чтобы осознать реальность.

— Это была просто глупая ошибка какой-то доли секунды. Это не значит, что ты не достоин уважения этого ребенка…

— Боже мой, Джессика, — разочарованно сказал Каттер. — Не начинай домысливать то, чего нет. Дело не в том, чтобы поплакаться в жилетку. Дело в моих недостойных поступках.

Она выдохнула и, скрестив руки, осторожно подняла взгляд, стараясь понять смысл его слов.

— Ты был гонщиком номер один на протяжении шести лет. Ты должен был работать как вол, чтобы добраться до вершины. И еще больше, чтобы удержаться там. Это требовало дисциплины и решимости. Одна импульсивная ошибка не может уничтожить все, чего ты достиг. — Джессика говорила уверенно, но он по-прежнему смотрел на нее, как будто собирался опровергнуть все ее слова. — Тем более если учитывать, что все это время, уже находясь на самом верху, ты следил за тем, чтобы твои спонсоры разделяли и поддерживали принципы, которые были важны для тебя. В качестве цели ты выбрал нуждающихся детей, и я не думаю, что это была случайность.

— Солнце, — Каттер смотрел на нее, как на сумасшедшую, — это был просто бизнес. Единственный филантроп здесь ты.

Он подошел ближе, протянул руку и взял ее за запястье. С колотящимся сердцем Джессика смотрела на него. Взгляд Каттера оставался жестким, но голос звучал удивительно тихо:

— Ты была настолько зла на меня, после того как Эммануэль ушел, я знал, что никогда не смогу прикоснуться к тебе снова. Может, это и к лучшему.

Именно это она повторяла весь день, однако желание, охватившее ее сейчас, было сильнее — весь мир для нее сузился до размеров запястья. Одним прикосновением он заставил ее сомневаться в своем решении. Она должна согласиться с ним. Сказать ему, что он прав. Но она не могла этого сделать. Горло свело, и ее голос звучал напряженно:

— Это не так.

Каттер продолжал серьезно и неторопливо:

— Но я все тот же человек, каким был вчера, Джессика. — Его пальцы плотно сжимали ее запястье. — И я не собираюсь продолжать заниматься сексом с женщиной, которая пытается изменить меня и превратить в кого-то другого.

— О чем ты говоришь? Я этого не делаю, — возмутилась Джессика.

— Солнце, — он притянул ее чуть ближе к себе, и ее сердце подскочило к горлу, — ты только что это сделала. Ты говоришь, я был бесчувственным болваном с Эммануэлем, и большинство людей согласятся с этим, — сказал он низким голосом. — Это не первая и не последняя моя ошибка в твоих глазах. Но ты или хочешь быть со мной, или нет. Ты не можешь делить людей на хороших или плохих.

— Я вовсе не пытаюсь этого делать. Я хочу понять, что ты за человек, — выпалила Джессика.

Лицо Каттера казалось каменным.

— Прекрасно. Я уже говорил тебе это в первый день в моем гараже, но объясню еще раз. — Он притянул ее к себе еще ближе. — Я был нахальным высокомерным ублюдком, который наслаждался вниманием публики и обожал раздавать автографы. — Его слова были прямолинейны, тон — жестким. — Реальный кайф я всегда получал лишь от общения с фанатами. — Он сделал паузу, чтобы грубая правда как можно глубже проникла в ее сердце и душу. — Да, я отчислял деньги на благотворительность, но главным образом, чтобы потешить самолюбие, ну и еще немного — в угоду спонсорам. Так что для меня всегда на первом месте стоял вопрос выгоды.

Джессика закрыла глаза, чтобы осмыслить все это. Но правда была слишком некрасивой.

— И все? Это все, что тебе было важно?

— Даже я сам этого не понимал. Но позволь сказать тебе, что я знал и знаю наверняка. — Каттер притянул ее к себе, и они оказались почти лицом к лицу. — Я оттенок серого, Джессика. В какие-то дни темнее, в какие-то светлее. Но вопрос в том… — он опустил голову, — достаточно ли это хорошо для Джессики Уилсон, чтобы она спала со мной?

Джессика смотрела в эти глаза цвета морской волны, в которых бурлило разочарование. Обида. И в самом центре всего этого… желание. Она ощущала тепло его пальцев на своем запястье, они обжигали ее кожу. Его мускусный запах, его присутствие погружали ее в чувственный туман. В его прошлом не было ни одной подкупающей черты, ни одного положительного качества. Он был зациклен исключительно на Каттере. Его действия были насквозь эгоистичны.

Но да поможет ей Бог, она все еще хотела его. И была уже не в силах остановить это.

— Да, — произнесла она.

Каттер потянул ее за руку, и их тела и губы столкнулись. Он брал то, что хотел, не ожидая повиновения, просто требуя, чтобы она не отставала от него. Едва позволяя ей дышать в этом страстном, волнующем поцелуе.

Джессика вцепилась в его плечи, пытаясь не упасть под его натиском. Одна рука Каттера была у нее затылке, не давая их губам разомкнуться, в то время как другая срывала с обоих одежду. Его бицепсы двигались под ее руками, пока он с нетерпением теребил кнопки и молнии. Она попыталась помочь, чтобы ускорить процесс, но ее руки натыкались на его и постоянно мешали его усилиям.

— Не надо, — прохрипел он, отводя ее руку в сторону.

Он стянул с нее рубашку, обхватил ладонями ее лицо, вновь прижался губами к ее рту, и она ощутила его вкус. Ее страсть набирала обороты, Джессика провела руками по его груди, горячей влажной коже, ощущая под пальцами жесткие волосы. Каттер стянул ее шорты и свои плавки, и ткань упала им под ноги на тиковый пол.

Он подталкивал ее к шезлонгу позади них, и оба, пятясь, перешагнули через лежащую на полу одежду и превратились в клубок из ног и рук. Каттер вытянул руку вперед, смягчая их падение на шезлонг. Он приземлился на Джессику, не выпуская ее ни на секунду, продолжая на полной скорости свою страстную гонку.

Его руки и губы были повсюду, на ее груди, животе, между бедер. Губы ласкали, целовали, покусывали и затем продвигались дальше, оставляя ее в задыхающемся оцепенении, потрясенной шквалом ощущений. Ее кожа горела под его языком и колючим подбородком и под жарким солнцем, светящим на них.

Обхватив руками ее бедра, Каттер прошел губами путь от живота наверх, затем по груди и впился ей в губы, одновременно приподняв ее бедра и одним резким движением заполнив ее. Джессика вскрикнула от облегчения.

Поддерживая ее голову руками, Каттер начал двигаться между ее ног. Быстро. Уверенно. Не сдерживаясь и не извиняясь. Получая желаемое.

Джессика выгнулась под ним, их бедра касались друг друга, ее мышцы напряглись в ожидании того, что ее тело сейчас превратится в податливый материал. Она вцепилась в его руки, ощущая твердые мышцы под своими пальцами. Каттер впился в нее взглядом, в то время как его движения подхватили ее и увлекли за собой. Ей казалось, что она стоит в глубоком озере желания, едва касаясь дна кончиками пальцев, изо всех сил стараясь держать лицо над водой. Чтобы дышать.

Джессика закрыла глаза, поскольку озеро становилось все глубже и воды сомкнулись над ее головой, заставляя ее забыть обо всем, кроме наслаждения. Пока она, наконец, не ушла под воду и мощные судороги не начали сотрясать ее тело.

— И она постоянно жаловалась на мою собаку. — Лысеющий мужчина средних лет высморкался в платок и посмотрел на других участников группы, переживших развод, определенно ища поддержку. — Она никогда не любила Дарта, — продолжал он, шмыгая носом. — И когда она сказала мне: либо я, либо шавка, я ответил ей: по крайней мере, Дарт Вейдер никогда не издевался над моей любовью к «Цивилизации».

Сбитая с толку, Джессика уставилась на него:

— Цивилизация?

Мужчина моргнул слезящимися глазами:

— Компьютерная игра.

— Ах да, — сказала Джессика. Не сумев найти идеальный ответ, она просто откашлялась и, посмотрев на часы, обрадовалась, что этот час подошел к концу. — Ну… — она заставила себя улыбнуться, — если никто не хочет больше ничем поделиться, почему бы нам не закончить на сегодня?

Пытаясь работать, Джессика, с опухшими от недосыпания и слез глазами, сидела в своем кабинете за столом, окруженная россыпью использованных салфеток.

Прошло ровно семь дней, как Каттер ушел, и большую часть времени она проплакала. Она копила эти слезы тринадцать лет и, начав плакать, уже не могла остановиться.

В ночь, когда Каттер должен был сидеть на благотворительном банкете с Ураганом Джейн, Джессика не сомкнула глаз. По общему мнению, ужин был огромным успехом. Фонд Бриса заработал больше денег, чем когда-либо прежде. То, что грозило стать публичной катастрофой, обернулось личной трагедией с разрушительными последствиями.

В миллионный раз после ужасного обвинения Каттера ее взгляд скользил по полкам. Джессика с опаской смотрела на башню из книг. Ее удручало, что какая-то стопка бумаги, исписанной чернилами, была способна настолько ее парализовать.

— Боже. — Она схватила свой сотовый телефон и набрала номер Стива. — Когда ты впервые понял, что из нашего брака ничего не выйдет? — напрямик спросила она, даже не потрудившись поздороваться.

— Джесс, — простонал Стив, — это уже не имеет значения…

— Правду, Стив.

Он громко вздохнул.

— Полагаю, это произошло, когда генеральный директор «Уоллес корпорейшн» прилетал из Нью-Йорка на нашу встречу.

Ошеломленная, Джессика села в свое кресло. Этот визит состоялся за четыре месяца до их свадьбы.

Стив никогда не был трудоголиком, поэтому его работа допоздна в преддверии визита высокого начальства и рассеяность начали изматывать ее. Она страдала. И волновалась.

Да ладно, на самом деле она была до смерти напугана. Особенно после того, как прочитала в каком-то женском журнале, что это верный признак проблем в отношениях. Сейчас страх казался ей смешным, но тогда он был реален.

Четыре месяца спустя Джессика купила первую книгу. Она помнила выражение на лице Стива, когда она принесла ее домой. Но это было ничто по сравнению с его ужасом, когда три недели спустя она купила еще одну. В то время она думала, что он просто не хотел говорить об их проблемах.

И конечно, ей никогда не приходило в голову, что она могла быть основной частью этой проблемы.

Чувствуя себя побежденной, Джессика откинулась на спинку стула.

— Почему ты не сказал мне? — спросила она.

— Я пытался, — тяжело вздохнул Стив. — Но ты не понимала моих намеков.

Намеки. Она нахмурилась, пытаясь вспомнить какие-нибудь его подсказки.

— Почему ты не сказал мне прямо?

— Ну да, Джесс, — сказал он мягко. — Ты бы не поверила мне. Я бы только обидел тебя. Это все, чего бы я добился.

Она безучастно смотрела на стену, погружаясь в правду, как в уродливое неудобное платье. Она могла провести остаток своей жизни, подыскивая идеального мужчину, но это все равно бы не сработало. Потому что она всегда выбирала хороших парней — когда все, что ей было нужно, — это дерзкий гонщик с плохими манерами. И склонностью к жестокой прямоте.

Ей нужен Каттер Томпсон, потому что она влюблена в него, и никто другой не подошел бы ей лучше.

Джессика посмотрела на стену прочитанных и перечитанных книг — среди них не было ни одной, которая могла бы помочь. Единственное, что могло преодолеть все это, — ее любовь к Каттеру.

Внимание!

Текст предназначен только для предварительного ознакомительного чтения.

После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя данный текст Вы несете ответственность в соответствии с законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме предварительного ознакомления запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Эта книга способствует профессиональному росту читателей и является рекламой бумажных изданий.

Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.