Джессика Марчент выросла в бедной, но счастливой и дружной семье. Выйдя совсем юной замуж за дипломата, она много путешествовала и теперь по ночам, когда ей не спится, считает места, которые посетила — а не овец или слонов, — и засыпает где-то на тридцатом.

После того как Джессика и ее муж обосновались в Англии, она стала работать учительницей английского языка и драматического искусства в средней школе, хотя, по ее словам, ровным счетом ничего о драматическом искусстве тогда не знала. Со временем, однако, она особенно полюбила эти уроки, так как они помогли ей лучше узнать, что такое человек. Джессика начала писать в возрасте пяти лет, когда купила свою первую тетрадь и карандаш, но до самого последнего времени ничего не предлагала издателям. Теперь на ее счету рассказы, статьи, повести.

«Любовь выше страсти» — первый роман Джессики Марчент.

Она счастлива, что сумела довести его до конца, и надеется написать много других. Джессика говорит: «Хотя я и непоседа, но мне удалось навоображать много историй, которые я хотела бы рассказать людям.

И мне очень нравится, когда это истории со счастливым концом, ведь у меня самой очень счастливый брак!»

— Осторожней! Мне больно.

Роберт продолжал обеими руками тащить Эми за волосы, а когда ее голова оказалась на подушке, принялся внимательно и с удовольствием рассматривать нагое тело, распростертое перед ним.

— Нигде ни пятнышка.

— Ты же знаешь, что я не обгораю на солнце. — Эми дернула головой, но безрезультатно. — Эй, отпусти.

— На Корфу ты как раз горела. — Он крепко держал ее за волосы, продолжая свои изыскания при свете ночника. — Первое, на что я обратил внимание на пляже… — сказал он, закрывая ее грудь волосами, — это на твои горевшие огнем волосы.

— Хватит! — Эми схватила его за руки, пытаясь освободиться. Мне чертовски больно…

Она замолчала, недовольная собой, так как нарушила собственное правило — никогда и ни при каких обстоятельствах не употреблять бранные слова. Сначала она таким образом воспитывала своих братьев, а потом это пригодилось ей в школе с учениками.

На сей раз ее несдержанность пошла ей на пользу. Роберт разжал кулаки и, устроившись рядом с Эми, приподнялся, опершись на локоть.

— Я всего лишь играл.

Всего лишь играл. Его слова неприятно задели Эми. Когда ей удавалось оттащить какого-нибудь малыша от мучивших его старших учеников, те говорили всегда одно и то же: «Мы всего лишь играли, мисс». Странно, почему я ничего не замечала раньше? — подумала Эми.

Впрочем, если учесть внешность Роберта, ничего удивительного в этом нет. Глубоко посаженные глаза, прямая линия черных бровей, блестевшая даже в неярком свете ночника, широкие гладкие плечи, все еще загорелые, как тогда, когда она в первый раз встретилась с ним три месяца назад на пляже…

Уж не поддерживает ли он загар искусственно? Эми не могла отделаться от этой мысли. В общем-то ничего страшного, если мужчине нравится заниматься собой. Но волосы? Эми знала, что он регулярно посещает модный салон, один из тех, что был в ведении его департамента, и не видела в этом ничего плохого. Только вот сегодня, едва войдя в дом, она заметила, что волосы у корней у него посветлели. Наверное, он их красит, подумала она, и ей стало неприятно.

Впрочем, прочему бы мужчине не холить себя? Где это сказано, что подобное дозволено только женщинам? Эми отбросила сомнения, с удовольствием ощутив прижавшееся к ее боку сильное тело. Когда же он наклонил голову и пощекотал длинными ресницами сначала один сосок, потом другой, она закрыла глаза, чтобы предаться чувственным радостям.

— Еще, пожалуйста… — прошептала Эми и умолкла, не в силах произнести больше ни слова.

Да и Роберт не любил, когда она что-то шептала ему во время ласк. Однако, желая все-таки показать ему, как он ей нравится, она положила руку ему на грудь и, проведя по ней ладонью, погладила его крепкий плоский живот. Вот и все. Еще в самом начале, три месяца назад, Роберт недвусмысленно дал ей понять, что она не должна им командовать.

Эми не возражала, ибо он был опытным любовником. Она вся затрепетала и дыхание у нее сделалось тяжелым, прерывистым, когда он принялся целовать ей груди, а потом дорожка из мучительно-сладостных поцелуев пошла вниз, и в том месте, где его губы касались ее тела, вспыхивал огонь наслаждения. Это было так хорошо, что не хватало терпения, и она уже едва могла ждать, однако он отлично знал, как ее возбудить, как успокоить и как подвести к самой черте, а потом вести еще дальше…

Эми позволяла себе целовать его теплые атласные плечи и гладить мускулистую грудь, но потом, поняв, что пора, она крепко обняла его и вся открылась ему. Как мы замечательно подходим друг другу, пронеслось у нее в голове, после чего она перестала о чем-либо думать, начав путешествие в страну страсти, которое, как всегда, закончилось упоительным наслаждением для обоих.

— Роберт, — наконец проговорила Эми, стараясь голосом выразить свою благодарность, — это было великолепно.

Ты чудесный, хотела добавить она, но почему-то не смогла произнести эти слова.

— Мы неплохо ладим, — подтвердил Роберт. — Мои уроки пошли тебе на пользу.

О Боже! Однако, решив не обращать ни на что внимания, Эми села в постели и спустила ноги на белый ковер.

— Я приготовила запеканку вчера вечером. Надо принести ее из машины.

— Не сейчас. — Он положил руку ей на плечо и крепко сжал его. — Мы должны поговорить.

— А нельзя поговорить, пока она будет подогреваться? — Эми попыталась высвободиться. — Все равно придется ждать.

— Ложись!

— Но я ничего не ела с тех пор, как… — Эми поглядела на его руку, все еще не отпускавшую ее плечо, и решила не спорить. — Ладно. — Она опять улеглась и накрыла ноги пледом. — О чем будем говорить?

Роберт посмотрел на нее и быстро отвел взгляд.

— Прикройся, будь хорошей девочкой.

Эми старалась держать себя в руках, понимая, что ее раздражение становится все нестерпимее от голода, но и в этом состоянии его прикосновения, когда он натягивал на нее плед до самого подбородка, не оставили ее равнодушной.

— Мне надо сосредоточиться, — сказал он.

— Что ж…

Эми вытащила из-под пледа руки, обратив внимание, как покраснело правое плечо, и заложила их за голову, отчего у нее поднялись груди и ставшие чувствительными соски потерлись о плед, напомнив ей, зачем она приезжает сюда сразу после уроков каждую вторую пятницу. Несмотря на голод, ей стало легче от этой мысли.

— Так о чем ты хотел поговорить со мной?

Он вздохнул. Эми молча ждала, пока он поправил подушку, уселся поудобнее и уставился на серебряные полоски обоев перед собой.

Через несколько минут она тоже села и, поймав его неодобрительный взгляд, брошенный на ее обнаженные груди, торопливо подтянула плед. Ее бюстгальтер и свитер валялись на лестнице, где она бросила их, как только приехала.

— Если ты не хочешь, чтобы тебя что-то отвлекало, то почему бы нам не одеться?

— Потому что я не хочу, чтобы ты оделась, — проговорил он хрипловатым голосом, который очень волновал ее.

— Уже? — удивленно спросила она. — Ладно. Только сначала я принесу запеканку из машины. Ты не возражаешь?

— Забудь о своей проклятой запеканке. — Он вытянул сильные мускулистые руки поверх пледа и стал рассматривать их. — Лучше разреши мне закурить.

— Ты сам решил бросить курить, — осторожно напомнила ему Эми.

— Потому что ты плакала, что тебе мешает дым.

— Я не…

Я не плакала, хотела она сказать, я только несколько раз заметила это… Однако ее возражение могло привести к еще одному выяснению отношений, и Эми решила не продолжать.

— Ты не забыл, что я бываю здесь всего раз в две недели? — спросила она.

Он не ответил.

— Ну, так что?

Он опять не ответил. Может быть, он встретился со своей бывшей женой? После этого он всегда бывал не в себе. Бывшая миссис Долиш жила в соседней деревне и делала покупки в «Мейдстоуне», где он работал, так что они встречались гораздо чаще, чем ему бы хотелось.

— Ты виделся с Сарой?

Роберт нахмурился и покачал головой.

— Говорят, она сдала экзамены.

Молодец Сара, мысленно поздравила ее Эми. После развода она не потерялась, а даже, наоборот, сумела приобрести профессию. Однако Эми, зная Роберта, не стала говорить об этом вслух. Она попыталась сделать ему приятное, спросив:

— Теперь, наверное, Сара уедет к себе в Корнуолл и будет работать там ветеринаром?

Роберт скривил свой красивый рот.

— Ей предоставляют работу здесь.

Так вот в чем дело! Сара не только одолела экзамены, но и получила работу поблизости. Она останется тут и будет процветать на глазах своего бывшего мужа, тогда как он, несмотря на свои амбиции, не очень-то удачлив в карьере. Эми стало жаль расстроенного Роберта, хотя она ничуть не сочувствовала его разрушительной ненависти к бывшей жене. Чтобы как-то отвлечь его, она предложила:

— Давай поедим, и тебе станет намного лучше. Сейчас я принесу…

— У тебя потрясающие волосы. Каштановые. У вас еще играют в «кто крепче»? Помнишь, два каштана на нитках…

Роберт взял прядь ее волос и посмотрел на них в свете лампы.

— Давай поедим, Роберт! — Эми уже едва могла терпеть. — Пора нам…

— Да заткнись ты со своей едой! Он отпустил прядь, и она упала ей на плечо. Вообще заткнись и послушай меня для разнообразия.

Эми поняла, что он хочет говорить не о Саре, и замолчала.

Роберт взглянул на календарь на стене. Никто не вешает календари в спальне, и Эми сразу не сообразила, зачем это ему. Потом поняла: дело было в великолепных репродукциях с обнаженными женщинами. Девушка октября, в первый раз обратила внимание Эми, была рыжеволосой, как она, только волосы у нее больше блестели, ниспадая на перламутровые обнаженные груди.

Вот почему он хотел накрыть мне грудь волосами, вспомнила Эми, а они оказались короче, чем на картинке.

В затянувшемся молчании Эми стала думать о собственных делах. В этом году по пятницам у нее драматические занятия в седьмом классе. Нет ничего лучше, как заканчивать неделю таким образом. Ее теперешним одиннадцатилеткам энергии и энтузиазма не занимать. Сегодня, например, она учила их, что крутиться по движению солнца — хорошая примета, а против — плохая…

— Знаешь, — проговорил Роберт, едва ли не извиняясь, что совершенно необычно для него, — мне почему-то трудно начать разговор.

Эми только сейчас обратила внимание, что чертит круги на пледе.

— Скажи все как есть. И думать тут нечего.

Он повернулся к ней:

— Я хочу, чтобы ты вышла за меня замуж.

— О Роберт…

Она посмотрела на него, растерявшись от вновь нахлынувшего на нее ощущения отчаянной безнадежности, как всегда бывало в таких случаях.

— Ты знаешь, почему я не хочу замуж, — тихо проговорила она в конце концов. — Я тебе сразу сказала.

— У тебя была тяжелая жизнь в юности. Я не забыл…

— Да нет, какая тяжелая жизнь?

Эми возразила ему, убежденная, что он прав. Жизнь, в самом деле, была тяжелая, по крайней мере временами. Однако она не желала признаваться в этом, ведь она любила своих четырех братьев, особенно маленького Гарета, которому она вместе с отцом помогла появиться на свет в страшную морозную ночь семнадцать лет назад.

Если бы только их ферма не находилась на отшибе! Если бы только снег не повалил телефонные провода! Если бы ее мать была немного посильнее, не так измучена предыдущими родами и боролась за свою жизнь…

Эми сделала над собой усилие и прогнала ненужные воспоминания. Она всегда считала более полезным подсчитывать не потери, а приобретения. Маленького Гарета надо было холить и лелеять, кормить, мыть, пеленать; Дэвида, Адама и Мэтью — любить, не забывая присматривать за ними.

— Нет, у тебя была тяжелая жизнь, — сказал Роберт, прервав ее размышления. — Только представить, что одиннадцатилетней девочке надо ухаживать за отцом и четырьмя братьями…

— Мы имели прислугу, — торопливо возразила Эми, не желая выслушивать упреки в адрес ее любимого, подкошенного горем отца. — Разве что…

— Разве что твой отец не умел ее выбирать, — закончил вместо нее Роберт.

— Он делал что мог. С пятью ребятишками и фермой особенно не повыбираешь.

Первая оказалась ленивой и не желала ничего делать. Вторая — жадной. Она экономила на еде, а деньги клала в свой карман. Третья как будто со всем справлялась, пока не наступил сезон стрижки овец. Шестнадцатилетняя Эми случайно вернулась домой раньше обычного и обнаружила, что пятилетний Гарет заперт в комнате, а служанка, которая обязана была присматривать за ним, забавляется в сарае с одним из нанятых рабочих.

Тогда Эми уговорила отца никого больше не нанимать и с тех пор сама скребла, мыла, готовила, утешала, короче говоря, делала все, чтобы ее обожаемые братья ни в чем не знали недостатка. Естественно, ей приходилось пропускать уроки, однако экзамены ей удалось сдать с лучшими оценками, чем она предполагала.

— Ты прекрасно знаешь, — продолжал Роберт, — что наш брак будет совсем другим.

— Знаю, — согласилась с ним Эми. — Я знаю, что мне не придется вкалывать, как тогда, но…

В нем не будет любви, мысленно довела Эми фразу до конца. Я никогда, никогда не смогу тебя полюбить, Роберт.

У Эми глаза расширились от ужаса. Она почти запаниковала, наконец-то поняв то, о чем подозревала все это время, но в чем не желала признаться себе.

Мне не надо было с ним встречаться, подумала она, облекая свои мысли в слова. Он тщеславный, жестокий и самовлюбленный человек, и я всегда это знала, знала с самого первого часа, который провела с ним наедине. Я ни за что не выйду за него замуж, ведь это все равно что… что выйти на ринг. Наш брак будет поединком, в котором я никогда не выиграю…

— Что «но»? — Он все еще не сводил с нее глаз. — Давай, говори, коли начала.

На сей раз Эми сама закуталась в плед. Она знала, что ни в коем случае не должна обидеть Роберта. А как отвергнуть его предложение и не обидеть его, даже если она станет нежной и тактичной, как никогда? Надо выиграть время.

— Дай мне минутку подумать. — Эми слышала свой умоляющий голос и попыталась придать ему хоть немного решительности. — Знаешь, не каждый день мне делают подобные предложения.

— Надеюсь, что не каждый. — Роберт прижался к ней, и Эми почувствовала, как он возбужден. — Давай я помогу тебе принять решение…

— Не сейчас. — Эми постаралась подальше отодвинуться от него. — Зачем тебе эта женитьба, Роберт?

— Дурацкий вопрос… — Однако он быстро справился со своим разочарованием. — Причины, как у всех, — проговорил он свои обычным беззаботным тоном.

Те же причины, которые заставили его жениться на Саре? Однако она не задала этот вопрос.

— У всех причины разные, — стояла она на своем. — Какие у тебя?

— К черту, Эми! Тебе неизвестно, почему мужчина желает жениться? — Он провел рукой по своим роскошным волосам. — Наверное, я в тебя влюблен.

Только этого не хватает! Ну, что на это скажешь? Эми пришлось напрячь мозги.

— Очень мило с твоей стороны, Роберт…

— Мило! — Он со злостью уставился на нее. — Ты понимаешь, что говоришь?

— Я… Я…

Роберт соскочил с кровати и прошелся по комнате. А Эми с ужасом обратила внимание, что, хотя он злится, он все еще очень возбужден, и с облегчением вздохнула, когда Роберт накинул на себя синий шелковый халат и уселся в кожаное кресло.

— Я прошу тебя разделить со мной жизнь, а ты ведешь себя так, словно я приглашаю тебя на скучную вечеринку. Насколько я понимаю, тебе мое предложение не по вкусу?

— Ну… — Эми торопливо соображала, что сказать. — Моя работа…

— При чем тут твоя работа?

Эми не ответила. За три месяца, что они встречались, он ни разу не спросил ее о работе и, конечно же, не знал, как она к ней относится.

Но это понятно, подумала Эми, стараясь быть объективной. Она и сама не знала, что это за работа, пока не поступила в школу.

Семь лет назад Дэвид женился на Дженни и привез ее на ферму. Поначалу Эми раздражало ее присутствие, но она очень скоро оценила все преимущества, связанные с этим, тем более что Дженни оказалась работящей и любящей. Потом Адам закрутил с Линн, и, хотя они официально не женаты, Линн тоже поселилась на ферме, быстро окрепла и расцвела на чистом свежем воздухе, полюбила всех и очень старалась всем услужить. Двенадцатилетний Гарет был ею просто очарован, и вот тогда-то Эми всерьез задумалась о своей жизни.

Она всегда мечтала стать актрисой и теперь решила попытать счастья. В школе она отличалась хорошим голосом, статью, умением себя подать — разве не ей поручались ведущие роли? Разве она не справлялась с ними, несмотря на все домашние заботы? Однако стоило ей сказать об этом постаревшему отцу, он так расстроился, что она пошла на компромисс. Эми решила стать учительницей и начала искать колледж с хорошим драматическим отделением. Наконец она остановилась на колледже в Кенте.

— Но ты же не собираешься всю жизнь учительствовать? — спросил ее Роберт.

— Это… Это хорошая школа, — чуть ли не шепотом отозвалась Эми. — И… да… я хочу учительствовать.

Она поняла это еще на своей первой практике, в ту самую минуту, как встала перед классом. К счастью для нее, одиннадцатилетки еще только перешли в старшую категорию и были в ней такими же новичками, как она сама. Переводя взгляд с одного лица на другое, Эми в первый раз осознала, что перед ней не просто ученики, но люди; не класс, но множество индивидуальностей и каждый здесь со своими надеждами и заботами, правами и талантами.

Они полюбили ее. Со старшими потом пришлось потруднее, однако домашний опыт оказался не напрасным, и ее ученики если даже не любили ее, то уважали. Когда она уже отработала четыре года, директор школы предложил ей вести драматический класс, и ее жизнь наполнилась до предела.

— Ну что ж, мы подыщем тебе небольшую нагрузку в частной школе, — прервал ее размышления Роберт. — Естественно, пока у тебя не будет своих детей.

— Детей? — повторила Эми.

— Тебе уже двадцать девять. Пора подумать и о детях, а то будет поздно.

— Но, Роберт, я уже вырастила четверых…

Она замолчала, неожиданно вспомнив, что он на шесть лет ее старше. Неужели он поэтому делает ей предложение? Неужели он решил, что ему пора обзаводиться потомством? И он выбрал ее в качестве производительницы? Эми вздрогнула от этой мысли и проговорила торопливо, не задумываясь, лишь бы скрыть раздражение:

— У меня слишком маленький домик…

— Ради Бога! — Нетерпеливый великолепный мужчина вскочил с кресла и большими шагами пересек комнату. — Только не говори, что ты собираешься и дальше жить в нем! Мы его продадим… — Эми стало жалко свой любимый дом, в который она вложила много сил. — А на эти деньги купим квартиру в городе, чтобы было где остановиться, когда нам надоест тут.

— Ты как будто все продумал.

— Этот дом мы тоже продадим, — продолжал Роберт. — Купим что-нибудь побольше, с помещением для слуг. — Ему нравилось мечтать о будущем счастье. — Нам потребуются горничная, няня, садовник, шофер…

— Ты не думал обо всем этом, когда был женат на Саре.

Эми сказала это и сразу же поняла свою ошибку. Роберт нахмурился.

— Правильно. И наш брак распался.

Он словно выплюнул последнее слово, как будто у него стало горько во рту.

— А теперь, значит, будет иначе? — ласково спросила Эми.

Как бы то ни было, ей было его жаль, хотя его слова произвели на нее гнетущее впечатление. Неужели обязательно быть богатым, чтобы получить счастье в браке? Но ведь на самом деле это нищета!

— К черту прошлое. Я хочу говорить о будущем. — Он уселся рядом с Эми и обхватил ее ниже талии. — О нашем будущем. О нашем общем будущем.

— Да… Конечно… — Эми напрягла все свои актерские способности, чтобы скрыть усилившийся страх. — Все это очень соблазнительно, — выдавила она из себя.

Ее голос звучал на редкость фальшиво, однако он, кажется, остался доволен и взял ее руку в свои.

— Послушай, нам надо кое-что уладить прямо сейчас… — Его медовый взгляд был настолько фальшив, что Эми почувствовала себя почти Сарой Бернар. Ничего удивительного, что он не заметил ее жалких потуг, подумала Эми, если у самого рыльце в пушку. — Поедем со мной в Уэйбридж в следующее воскресенье. Я играю в гольф с Томми Дрю, а потом будет ланч…

Так вот в чем дело. Теперь Эми знала все. Ей была открыта настоящая причина сегодняшнего предложения.

Ее ученики такое поведение, когда надо добиться чего-то у более сильного, называют ползучим, а Роберт — плетением сети. Наверное, под воздействием удач бывшей жены он решился на экстрамеры. Как бы то ни было, его удостоили долгожданным приглашением в дом Томми Дрю, сына Джулиуса Дрю, президента компании «Ланг и Дрю».

А актер он никудышный, подумала Эми, словно была очень далеко от своего недавнего партнера. Тянет класс на третий, не больше. Да и у тех получилось бы лучше.

— Вечеринка? — спросила она.

— Будут только свои.

Он не мог скрыть своей радости.

— А я зачем? Я же чужая.

— Ты не будешь чужой. Ты будешь моей девушкой.

Эми стиснула зубы, чтобы случайно не выдать себя.

— Мы всего лишь встречаемся раз в две недели, — собравшись с силами, напомнила она ему. — Я… Сейчас у меня нет времени из-за школы. Надо готовить спектакль к Рождеству.

— Да перестань ты! — Он не скрывал своей ярости. — Я ведь прошу тебя выйти за меня замуж.

Выйти за него замуж… Или встретиться с Дрю как будущая жена, а потом и в самом деле стать женой. Все понятно, Роберт настолько ошибся с выбором, что Эми даже нечего ответить ему.

Какого черта им всем надо? Два года назад весной Энди пожелал, чтобы она растила с ним его виноградник. Потом австралиец Кев потребовал, чтобы она все бросила и отправилась с ним вокруг света в его вагончике. Наконец, в прошлом году Филипп не понял, почему она не хочет жить с ним в Париже и время от времени учить его английскому языку, когда она не будет занята глажкой его костюмов и приготовлением затейливых французских блюд…

Судя по всему, я не так веду себя, подумала Эми. Подаю неверные сигналы. Но какие тогда правильные? Она любила и понимала мужчин и отлично знала, как с ними ладить, недаром она столько лет ублажала своих обожаемых близких. Наверное, и они любили ее в ответ. Ну как она могла сказать мужчине, что у нее душа убегает в пятки от одной мысли, что ей надо жить с ним, вести хозяйство и присматривать за детьми? Поэтому она никогда не упускала случая сказать, как довольна своей теперешней жизнью, как не желает ее менять, но они ей не верили. Вот и Роберт не поверил.

— Я прошу тебя стать моей женой, — повторил он, не скрывая своего раздражения. — А ты болтаешь о каком-то дурацком спектакле.

Так не может больше продолжаться. Эми собралась с духом:

— Это будет хороший спектакль, — твердо возразила она. — Он будет хорошим, потому что в нем все продумано и отрепетировано…

— Ладно, ладно, — нетерпеливо перебил он ее. — Я уверен, что ты великолепно справляешься со своими обязанностями…

— Одна из репетиций назначена на следующее воскресенье.

— Отмени ее.

— А как же дети?

— Пусть побудут для разнообразия в настоящем мире. — Роберт даже не понимал, какая глубокая пропасть разверзлась между ними после его слов. — Пусть радуются, что видят тебя с девяти до четырех. За это время тебе платят.

— Дело не в деньгах…

Эми вздохнула, решив не препираться. Какой смысл? Их отношения — ошибка. Эми рассчитывала сказать ему это как-нибудь помягче, щадя его самолюбие, но разговор затягивался, и она понимала, как тщетны ее ожидания. Самое лучшее, что она может сделать, — это как можно быстрее исчезнуть из его дома. Набрав полную грудь воздуха, она вытянула руки на пледе и тотчас вспомнила, что лучше ей не шевелиться.

— Извини, Роберт. Ответ — нет.

Он смотрел на нее в упор, отказываясь понимать.

— Нет, — повторила она. — Я не хочу выходить за тебя замуж.

— Ты предпочитаешь учительствовать?

Он произнес это таким тоном, что Эми открыла было рот, желая сказать ему, какая это замечательная работа, как она любит ее и ни за что не откажется от нее ради тяжелой и бессмысленной замужней жизни. Быть учительницей в тысячу раз лучше, чем быть чьей-либо женой. Довольно того, что она всю свою юность занималась тем, чем занимаются обычно жены…

Однако подобный монолог не привел бы ни к чему хорошему.

— Мне нравится моя работа, — как можно мягче проговорила Эми. — И ты прав, я собираюсь и дальше учительствовать.

— А как же дети?

— Я… Мне достаточно учить их. И баловать моих племянников и племянниц, — добавила она, подумав.

— Но тебе же нужны твои собственные дети. Всем женщинам нужны.

— Наверное.

— Ты не любишь детей?

— Ну, конечно же, люблю.

Эми вспомнила свой седьмой класс. Наглаженная форма, чистенькие лица, волнение. Все такие прелестные и совершенно неузнаваемые с возрастом.

— Я очень люблю детей. И я получаю все, что мне нужно…

— От чужих детей. Но ты же не знаешь, что значит иметь собственных.

— Ты забыл, я растила Гарета с самых первых минут его жизни.

— Все равно, это не то.

— Может быть, и не то, но с меня достаточно. Я люблю малышей, — продолжала Эми, стараясь не навредить себе. — Но не забывай, я работаю с теми же малышами, только повзрослевшими.

— Это не то…

— Естественно. Не будем говорить о беременных девчушках, десятилетних грабителях и воришках, потому что они исключения…

— Рад это слышать.

— Я говорю об обычных детях, — продолжала Эми, не обращая на него внимания. Умные девочки, которые не желают ничего делать. Милые мальчики, которые не моются. Смешливые дурачки. Ябеды. Упрямицы. Маленькие женщины…

— Наши будут не такими.

— Такими, — сказала она, вспомнив, как менялись ее любимые братья в четырнадцать лет. — Все подростки ужасные, но всем приходится через это пройти.

— Правильно. Но через год-два…

— А кто должен быть с ними эти два года? Их несчастные…

— Тебе за это платят, разве не так?

Не договорив, Эми закрыла рот и зло уставилась на Роберта. Надо было заранее предвидеть, что она ни в чем его не убедит.

— Если ты так ненавидишь свою работу, — продолжал он, — что же ты держишься за нее? Не понимаю.

Эми с раздражением подумала, что он и вправду поверил, будто она плачется на свою судьбу. Ему даже в голову не пришло, что речь идет не об учителях, а о родителях. Он вообще еще не думал, каково быть отцом. Она-то хотела сказать «несчастные мамы», ведь это матери изо дня в день мыкают горе со своими детьми-подростками. А с нашими буду биться я…

— Почему ненавижу? — Эми решила не тратить зря время на объяснения. — Мне нравится быть учительницей, и я справляюсь с работой, поэтому не хочу ее бросать.

— Несмотря на то, что с детьми одна морока?

— Всегда можно отыскать светлую сторону… Послушай, хватит об этом. Я не готова к замужеству.

— Понятно.

Ничего ему не понятно, но Эми не стала уточнять. Его великолепные плечи поникли, словно из них выкачали воздух.

— Забавно, с чего это мы так разгорячились? — произнес он после паузы.

— Мы бы не разгорячились, если бы…

Эми прикусила язычок. Если бы ты раньше спросил меня о моей работе. Если бы ты выказал хоть немножко понимания, которое должно появиться у партнеров, прежде чем они задумаются о браке.

Впрочем, если они не понимают друг друга, то ее вины здесь не меньше, чем его. Для нее вполне достаточно видеть в нем партнера, чтобы изредка вылезать в другой мир, который по-своему ей нравился.

— Если бы мы не жили так далеко друг от друга, — пролепетала она.

— Наши деревни не на разных планетах, — заявил он, тотчас почувствовав ее слабость. — Мы могли бы встречаться гораздо чаще.

Эми пожала плечами.

— В будние дни я занята школой, а каждый второй уик-энд — драматическим кружком. Я говорила тебе об этом в самом начале.

— Знаю, что говорила. — Он встал, не желая вступать в спор. — Но это было до того, как мы начали думать о браке.

Мы. Словно она тоже об этом думала. И все-таки ей захотелось его утешить. Бедняжка лишился своей игрушки. Она положила руку ему на плечо.

— Извини, Роберт…

— Извини! — Он отпрянул от нее. — Я должен был знать, какая ты. И чем, черт тебя подери, мы занимались с тобой все эти месяцы?

Эми вдруг стало стыдно, и она опустила глаза.

— Совокуплением, — ответил он сам на свой вопрос. — Как звери.

— Ну… раньше мы так не думали.

Он прав. Он прав. Эми всегда была неравнодушна к красивым властным мужчинам, но с Энди, Кевом, Филиппом ее связывали общие вкусы, общие шутки, нежность, радостные встречи. С Робертом не было ничего подобного. Она восхищалась его внешностью, великолепным телом и умением доставлять удовольствие. Когда Эми поняла это, она почувствовала, что ее мутит, будто она переела чего-то нехорошего.

Сделав над собой усилие, она подняла глаза и встретилась с его медовым взглядом.

— Я… я… Извини.

На его лице появилось выражение, какого она прежде никогда не видела, словно она находилась в кино и смотрела на оборотня.

— Ну и что дальше?

Эми отвела взгляд в сторону, откинула плед и встала.

— Думаю, нам лучше…

И она похолодела, сразу поняв, что совершила ошибку. Но что еще ей было делать, в отчаянии думала она, стоя перед ним совершенно обнаженной. Надо найти какой-нибудь выход. Он молчал и не сводил с нее тяжелого взгляда…

— Сука!

Он скинул с себя халат, бросился к ней и ртом жадно впился в ее шею.

— Роберт! — Эми вырвалась и схватилась рукой за шею. — Пожалуйста, пожалуйста, не будь таким.

— Я буду таким, каким хочу.

— Оставь меня.

Она попыталась спрятаться от него за креслом, а он тем временем готовился к новой атаке, собранный, сильный, могущественный, как бог войны. Его янтарные глаза наливались злобой, а сильные руки сжимались…

Как же он привлекателен, думала Эми. Может быть, уступить ему…

Уступить? И пусть он кусает ее? Пусть рвет ей волосы? Или еще что-нибудь похуже? Эми отвела взгляд от безупречного мужского тела и стала искать выход.

Может быть, запереться в ванной? Ну и что? Окно? Ничего не выйдет. В двери торчал ключ. Если бы она могла дотянуться до него, а потом запереть его тут… Следя за его движениями, Эми стала подбираться к ключу…

Под ноги ей попалось что-то мягкое, оказавшееся его халатом, и она запуталась в нем, больно упав на спину, и, прежде чем успела встать, распласталась под его могучим телом…

Шарфом не закроешь, слишком высоко, подумала она, ощутив боль в том же самом месте на шее, что и прежде. Вот это настоящий бой. Без перчаток. Думай, думай, думай, твердила она себе…

Наконец мозги у нее прояснились. Она могла думать, несмотря на боль, несмотря на его тело, несмотря на страх… Никакого страха! Эми вспомнила о своем актерском таланте.

— Ну, ну, милый, — прошептала она ему на ухо. — Ты даже не представляешь, как я хочу тебя.

Он как будто представлял.

— Я вся горю, — прошептала она, чудом сумев изобразить удовольствие, несмотря на новый наплыв боли.

Это сработало. Роберт оторвался от ее шеи и приподнялся над ней на руках.

Пора? Нет, еще рано. Он лишь переменил положение и, встав на колени, продолжал грубо припирать ее к полу, не давая ей вздохнуть.

— Значит, тебе всегда хотелось грубого секса? Мне надо было понять.

— Девушка не… — Эми помолчала немного, постаравшись не показать отвращения к уродливому спектаклю, который он заставлял ее разыгрывать. — Девушка не говорит о таких вещах сама.

— Давай поиграем?

Мы играем, мисс. Ну нет, нельзя думать о том, что представляют собой игры Роберта. Надо оставаться недвижимой, прикрыть глаза и следить за ним в ожидании удобной минуты.

— С чего начнем?

Он намотал ее волосы на руку и оторвал голову от пола.

— С этого?

И он, впившись ногтями в ее груди, принялся щипать их. Едва не задохнувшись от боли, Эми прикусила язык, чтобы не закричать, но быстро взяла себя в руки и сделала вид, будто облизывает губы.

— Ммм. Хорошо.

— Хорошо, если хорошо. — И он пребольно сжал ее соски. — А если в рот?

О Боже! Что еще? Однако Эми не позволила себе расслабиться и, поведя нывшими плечами, сцепила над головой руки.

— Я кое-что знаю, — прошептала она.

Роберт выглядел довольным.

— Как это я сразу не догадался? Надо было заставить тебя с самого начала.

Эми изобразила нетерпение.

— Заставь сейчас.

— Ладно. Вон там.

Роберт показал на кресло, и у Эми перехватило дыхание. Неужели он встанет и сядет в кресло? Неужели он освободит ее от себя. Освободит! Освободит! Когда он приподнялся, Эми ощутила такое острое удовольствие, что еще минуту пролежала на полу, стараясь дышать поглубже и помедленнее, чтобы расслабиться.

— Встань на колени.

Эми подняла голову и увидела, что он сидит в кресле и по-хозяйски указывает ей на пол перед собой. Медленно, очень медленно она привстала на локте, подогнула ноги, потом встала на одно колено, ни на секунду не забывая о ключе, который сейчас был важнее всего…

— Давай! — Он был вне себя от нетерпения. — Или я отделаю твою прелестную задницу. Я все равно ее отделаю. Она будет красненькой…

— Я здесь.

Он прижал ее к своему бедру, так что ей пришлось согнуться, но она боялась только одного, как бы он не заметил, что она стоит на одном колене и готова в любую секунду вскочить на ноги. Но он ничего не заметил, так как в это время, развернувшись, царапал ей зад своими безжалостными ногтями.

— Подожди, скоро почувствуешь меня!

Эми постаралась скрыть накатившую на нее ярость.

— Сейчас!

— Нет. У нас много времени. Открой рот.

Эми повиновалась и одним томным возбуждающим жестом перебросила руки через его бедро. Вот его огненно-жаркий жезл, который в прошлом доставлял ей немало удовольствия. Как же она дошла до такого?

— Ну же! — Он хлопнул ладонями по ее ушам. — Начинай!

Ничего не поделаешь, Эми гладила и ласкала его, пока ее рот и язык делали работу, которая должна была лишить его самоконтроля. Она слышала, как он тяжело и хрипло дышит, и видела его руки на подлокотниках кресла.

В какое-то мгновение Эми мысленно содрогнулась от того, что намеревалась сделать, но в следующий момент, отбросив сомнения, она оторвала от него свой измученный рот и изо всей силы вцепилась ему в мошонку и повернула ее.

От его нечеловеческого крика она чуть не пошла на попятный, но этому помешали ее нывшие груди, болевшая голова, синяк на шее, так что она не разжала рук и все крутила и крутила… Он согнулся и ухватился за ее плечи. Тогда она вскочила, бросилась за спинку кресла, уперлась в нее обеими руками и с силой толкнула.

Он свалился на пол, кресло упало на него, а Эми схватила с кровати плед, набросила его на себя и побежала к дверям. С ключом в руках она выскочила за дверь и заперла ее снаружи.

Вздохнув с облегчением, Эми помчалась вниз по лестнице, на ходу подбирая свою одежду. Однако одеваться она не стала и только накинула на себя длинное пальто, после чего схватила портфель и выбежала на холод. Машина была на месте.

— Я достану тебя, Эми Хаммонд! Достану, чего бы мне это ни стоило!

Она оглянулась и увидела силуэт в открытом окне на первом этаже. Не очень, видно, ему плохо, с облегчением подумала Эми.

— Я тебя достану! Так и знай!

Эми нырнула в машину, захлопнула дверцу и включила зажигание. Педали холодили Эми босые ноги, но, только добравшись до шоссе, она остановилась, осознав, что больше ей ничего не грозит, и надела туфли без каблуков, которые всегда лежали в машине. Потом поехала дальше и добралась до дому в двенадцать часов ночи.

— Ладно, я беременна, — сказала Джоанна. — Ну и что теперь?

— Скоро узнаешь, — прорычал Ричард. — Нам не нужен в поезде твой республиканский ублюдок.

Он сделал знак Мэтью и Тиму, и они схватили Джоанну за руки. До сих пор не двигавшаяся от страха Элла громко закричала и бросилась к дочери. Тим оттолкнул ее, и она, упав на колени, закрыла лицо руками. Джоанна подалась вперед и повисла на руках солдат. Ричард, их офицер, медленно вынул пистолет из-за пояса и прицелился. Все замерли.

— Прекрасно, дети, — сказала Эми и открыла тетрадь.

«Гер», — написала она пять раз под списком действующих лиц, заменяя этим сокращением слово «Герника», чтобы не забыть выяснить, как ребята поняли картину великого Пикассо, которую она использовала как дополнительный материал на уроке.

Это было необязательно. Задание состояло в том, чтобы показать физические ощущения людей, когда они едут в поезде. Они совсем это не отразили, тем не менее показали, что умеют распределять время и хорошо чувствуют трагедию.

— Мне очень понравилось, как вы все замерли напоследок, — сказала она, не поднимая головы от тетради. — И идея с беременностью неплохая.

Только ли идея? — подумала Эми.

— Все в порядке, мисс, — снисходительно улыбнулась на ее мысленный вопрос тринадцатилетняя Джоанна. — Я не беременна.

Все рассмеялись. Эми тоже улыбнулась.

— Плохо одно. Вы никак не показали, что едете в поезде. Вас не трясло. Вы не балансировали на месте.

— Вот видишь? — прошипела Джоанна, глядя на Ричарда. — Я тебе говорила.

Эми поняла, что все дело в Ричарде, и решила больше ничего не говорить.

— Я остановил поезд, мисс, — заявит он с обычной своей самоуверенностью.

— Ладно. — Эми взглянула на него. — Но не похоже, чтобы вокруг были люди.

Ричард улыбнулся, сверкнув зелеными глазами.

— Мы вытащили ее в сарай.

— Вот и зря.

— Я ему говорила, что мы должны остаться в поезде, — сказала Джоанна, но ее недовольный взгляд, едва остановившись на Ричарде, тотчас стал любящим и покорным.

«Влюблена», — написала Эми возле ее фамилии, а возле фамилии Ричарда поставила «своенравный и умеет пользоваться своим обаянием». Да уж, обаяния ему не занимать, подумала Эми, будем надеяться, что он не очень ее мучает. По крайней мере, нарочно. Эми провела рукой под волосами, скрывавшими болезненный синяк на шее. В субботу она купила свитер с высоким воротом, а сегодня утром распустила волосы и все равно боялась, как бы дети не заметили красный след от зубов Роберта. Ужасный человек!

— Ну, мальчики, теперь ваша очередь.

Следующую группу составляли одни мальчики. Они пошептались немного, а когда заняли свои места, Эми сразу поняла — ее замечания не прошли для них бесследно. Мальчики стояли, почти прижавшись друг к другу, между воображаемыми креслами и качались, стараясь удержать равновесие. Изображаемая ими драка в вагоне получилась очень правдоподобной.

— Теперь замрите, пока я не скажу.

В третьей группе были одни девочки, довольно остроумно показывавшие, как пассажиры пытаются поесть в поезде, идущем на высокой скорости.

Четвертая, смешанная, группа изобразила семейную ссору по поводу билетов, а пятая — опять одни мальчики — выбрала сюжет с убийством, чем-то напоминающий «Убийство в Восточном экспрессе» Агаты Кристи.

Эми подумала, что в ее работе есть один неоспоримый плюс. Она не оставляет времени на собственные переживания, так как все время приходится быть с детьми, тем более в понедельник, когда надо вылезти вон из кожи, чтобы разбудить их после уик-энда и заставить работать.

Закрыв тетрадь, Эми взглянула на часы Надо бы дать им задание на расслабление, но скоро перемена, и у них будет достаточно времени, чтобы снять напряжение.

— Все. Переоденьтесь и соберите вещи.

Все послушно бросились к своим вещам, а Эми положила тетрадь и ручку в рабочее отделение своей большой сумки и принялась искать ключи. Под руку попадались шарф, свисток, мел, сандвичи, коробка… и наконец-то отыскались ключи.

Она вытащила их. Наверное, коробка раскрылась, пока она рылась в сумке, с неудовольствием подумала Эми. Вместе с ключами она вытащила нитку с привязанным к ней каштаном, но таким старым, что он стал уже почти плоским, однако ярко-красная верхушка сохранила свой цвет и блеск.

— Зачем это вам, мисс? — спросил зеленоглазый Ричард, первый подскочивший к Эми. — Ясно же, что этот всегда в проигрыше. Наверное, его здорово колотили, если он стал таким.

— Вы его подобрали во дворе, мисс? — не замедлила вмешаться Джоанна.

Эми бросила каштан в сумку и постаралась забыть о нем.

— Вы идете на перемену? — спросила она детей. — Или нет?

В эту секунду прозвенел звонок, и класс опустел. Эми огляделась. После нее в комнате занималась Кейт Кемпбелл, которая нравилась Эми, и она всегда оставляла для нее класс в идеальном состоянии. На полу валялось письмо, о котором Эми совсем забыла. Видно, выпало из тетради, в которую утром впопыхах она положила его. Эми подняла письмо, а потом позвала последнюю ученицу, подходившую к двери:

— Джилл!

Джилл Ганн вернулась, торопливо сунув в сумку пакет с сандвичами.

— Ты знаешь, что здесь нельзя есть? — ласково спросила ее Эми. — Это твой завтрак?

Джилл кивнула.

— Я не успела позавтракать, мисс. Ужасно хочется есть.

Эми вздохнула. Какой тут завтрак, подумала она, если ты старшая из пяти детей в семье, которую отец давно бросил и с которой мать едва справляется. Девочка бросила понимающий взгляд на шею Эми, и жалость на мгновение уступила место раздражению. Ничего не поделаешь, Джилл многому научилась на улице и умела распознавать такие знаки «любви» и усилия скрыть их.

— Но к четырем часам ты опять будешь голодная.

Джилл пожала плечами. До четырех далеко, всякое еще может случиться.

— Без завтрака, сухие сандвичи… — Эми прикусила губу и, сунув руку в сумку, вытащила кошелек. — Купи себе что-нибудь потом.

Джилл взяла монетку, но продолжала стоять, разглядывая ее.

— В четыре я собиралась за покупками.

— Заодно купи себе поесть, — почти попросила ее Эми, вспомнив свои школьные годы. — Ты должна есть, иначе заболеешь, и что тогда будет с твоими братьями и сестрами?

Девочка вскинула голову.

— Мама все делает…

— Поешь, Джилл, — сказала Эми, кладя конец разговору.

— Да, мисс. — Девочка направилась к двери, но остановилась и оглянулась. — Спасибо… мисс.

Эми кивнула в ответ. Когда она осталась одна, на нее вновь накатило раздражение. Эми разорвала конверт и прочитала о том, что фирма в Виндзоре продает персональные компьютеры. Эми бросила конверт и рекламу в корзину и стала думать, что ей делать с каштаном. Не положить ли его вместе с коробкой в пластиковый пакет? Будет вещественное доказательство.

Ну и что? Он ведь не нарушил ни один закон. Стараясь выбросить неприятные мысли из головы, Эми села на стул, сняла туфли и надела другие, на высоких каблуках. Когда она доставала их утром, то надеялась, что их золотистый цвет исправит ей настроение, но не тут-то было. А новый свитер только все портил.

Да и на пальто она не могла смотреть без содрогания, потому что тотчас вспоминала прикосновение грубой шерсти к голой спине. Пришлось надеть старый дождевик, хотя на улице ярко светило солнце…

Эми встала, вышла из класса, заперла за собой дверь и отправилась в длинный путь до учительской комнаты, находившейся в другом здании. Ее ребята уже смешались с другими учениками на площадках для игр, а впереди шли два мальчика, рассказывавшие своим друзьям, как они ставили сцену драки в поезде. Эми почти с обожанием посмотрела им вслед, когда они помчались к киоску на улице.

День был замечательный. Низкое зимнее солнце золотило зеленую изгородь, и голые каштаны отбрасывали четкие синие тени на еще сохранившуюся траву. Эми набрала полную грудь воздуха. Увидев пролетающий мимо мяч, она перехватила его, носком туфли отбросив поближе к подбежавшему мальчику.

— Постарайся не бить окна, Джеймс, — сказала она ему с улыбкой.

И вновь Эми овладели обида и раздражение, а с ними пришло и чувство вины: ведь во всем, что случилось с ней в пятницу, виновата прежде всего она сама. Но не могла же я представить, говорила Эми себе, что он… Ей не хотелось даже мысленно произносить слово «психопат», весь уик-энд не выходившее у нее из головы. Не надо драматизировать. Роберт оказался обыкновенным животным, вот и все. Таких очень много, и не учителям этому удивляться.

Эми не могла сказать себе, что она не разглядела чего-то в Роберте. Однако она продолжала с ним встречаться. Почему?

Эми вспомнила, как Джоанна согнулась, защищая в животе своего воображаемого ребенка, и как Ричард наставил на нее воображаемый пистолет. Потом ей на память пришло, как Джоанна пыталась делать вид, будто сердится на Ричарда, но не смогла удержаться от улыбки.

Я с ним встречалась, потому что он великолепный партнер в постели, призналась себе Эми. Я поддалась его чарам, совсем как Джоанна. Как это бывает с любой женщиной раньше или позже. Неужели надо винить себя за это?

Надо, надо, надо. Ей ли не знать язык тела? Она же учит ему своих учеников. И она сразу поняла, что Роберт психо… Животное.

Я не могла быть объективной, возражала себе Эми. Я… я его навоображала.

Однако Эми не позволила себе солгать даже мысленно. Любить — это одно, а попадать в такую передрягу — совсем другое. Надо быть или совсем дурочкой, или мазохисткой.

Нет! Эми распрямила плечи и поправила волосы. Вовсе она не мазохистка. Разве она с самого начала не отвергла все попытки Роберта такого рода? Она их сразу распознала. Да, распознала. У Роберта явно есть склонность к садизму, хоть ей до сих пор не хотелось об этом думать.

Черт! Эми буквально влетела в учительскую, бросила сумку на стул и помчалась наливать себе кофе.

— Тихо! — Кейт Кемпбелл придержала разложенные на столе бумаги. — А то нас всех сдует!

— Извини. — Эми налила себе кофе и подсела к подруге. — Дурацкий уик-энд.

Кейт написала фамилию и дату на отчете, поглядела на Эми спокойными серыми глазами и провела рукой по коротким седеющим волосам.

— Очень дурацкий?

Кейт всегда умеет задать нужный вопрос. Эми поглядела на свою подругу и в очередной раз подумала: почему она, такая мудрая, такая спокойная и добрая, так безвкусно одета? Если Кейт еще не стала директрисой, то это отчасти из-за ее патологического неумения одеваться.

— Очень дурацкий? — повторила свой вопрос Кейт. — Или не очень?

— Очень, — с облегчением вздохнув, призналась Эми.

Наконец-то она поняла, чего хотела все это время. Наверное, для этого положила каштан в сумку, ведь не для полиции же, в самом деле.

— Твой демон-мануфактурщик?

— Увы, он. Он и вправду оказался немного демоническим.

Кейт сложила бумаги и стала ждать.

— Расскажи.

— Не здесь.

Она огляделась. Седовласая учительница домашней экономики сидела, уткнувшись в свою тетрадь. Около окна стоял учитель математики и что-то обсуждал с практикантом, бросавшим жалобные взгляды в ее сторону. Как только он освободится, обязательно подсядет, и придется с ним разговаривать…

Эми отвернулась. Хватит с нее собственных неприятностей сегодня.

— В «Ключах»? — Кейт словно полила холодной водой обожженный палец. — Во время ланча?

— Мисс, моя сестра ходит на курсы машинописи, — объявила синеглазая Трейси Норрис. — И каждый новый параграф они начинают… — она сделала долгую драматическую паузу, — с красной строки.

Эми постаралась скрыть раздражение от того, что девочка поймала ее на ошибке. На драматических уроках ничего подобного не случается. Там она в своей тарелке, а уроки английского ведет, чтобы заполнить пробелы в расписании.

На драматических уроках, думала Эми, дети увлечены, и у них нет времени ни на что другое.

— Не полдюйма, как вы говорите, — стояла на своем Трейси.

— Но так в книжках, — растерялась Эми со своей вечной готовностью признать свое незнание. — Я посмотрю.

Она сказала себе, что надо будет спросить у Кейт, а пока прошла по классу, приблизилась к парте Трейси и открыла книгу, которая лежала перед ней.

— Пока я не выяснила, пиши, как тут.

Трейси внимательно читала страницу, не желая сдаваться.

— Первый параграф начинается с красной строки.

— И это все. Смотри дальше. Ну же, Трейси, работай, а то мы никогда не закончим… Тим!

— Я, мисс. — Розовощекий Тим Хорнер обернулся с первой парты, изображая совершенную невинность. — Я только…

— Только тратишь время впустую. Как всегда.

Класс ждал, зная, что будет дальше. Эми возвратилась к своему столу, на сей раз громко стуча каблуками, чтобы усилить напряжение.

— Ты пробездельничал еще семь минут. Всего двадцать три.

— Да, мисс. Прошу прощения, мисс.

Тим наклонился над тетрадью. У него был самый высокий показатель бессмысленно потраченного времени, что неминуемо должно было привести к сокращению большой перемены, и эта угроза заставила его наконец приняться за дело. Остальные, позлорадствовав, вновь взялись за упражнение.

— Как пишется «седло», мисс? — спросила Дженни.

Это означало, что она покончила с упражнениями и берется за изложение. Эми вздохнула при мысли, что пора читать дальше о лошади, и написала «седло» на доске. Когда она оглянулась, все сидели, уткнувшись в свои тетради, и Эми подумала, что, пока они заняты, не стоит отвлекать их внимание. С другой стороны, в любую минуту им могла потребоваться ее помощь, так что она все равно своими делами не займется.

Половина четвертого, отметила про себя Эми, и подавила зевок. Чего-чего, а зевать на драматических уроках ее никогда не тянуло. Здесь же сиди и смотри. Еще пятнадцать минут, и звонок. Сегодня она ляжет рано и будет спать, спать. Слава Богу, у нее есть Кейт. После их разговора у Эми стало гораздо легче на душе…

— Что, Мартин? — спросила она заглянувшего в дверь ученика.

Мартин Салливан, не скрывая презрения, оглядел аккуратно одетых учеников. В сентябре он тоже попытался стать, как все, и некоторое время приходил в школу в серых брюках и темно-красном свитере. Сейчас на нем были вытертые джинсы, заношенная рубашка и слишком большой кожаный пиджак.

— Вас к телефону, — он поймал ее взгляд, — мисс.

Эми нахмурилась. Никто из ее друзей и родных никогда не звонил в школу.

— Правда, мисс. — Мартин был на удивление серьезен и даже озабочен. — Мисс Брук сказала, чтобы я хорошо себя вел, потому что у вас беда.

Беда? Эми сразу подумала об отце и братьях. Дэвид? Гарету недавно подарили мотоцикл…

— Работайте, — приказала она ученикам. — Вы должны до звонка закончить упражнения. Пошли, — повернулась она к Мартину.

Он пробормотал что-то вроде: «Я и сам бы пошел», — и вышел в коридор. Едва они остались одни, как он мгновенно переменился и зашагал в ногу с Эми.

— Тебя опять вызвали? Что ты натворил на этот раз?

Эми не хотелось молчать.

— Сволочи…

Мартин подбросил вверх камешек.

— Не говори так… Это полицейские? У тебя неприятности с полицией?

— Я ничего не делал.

— Ага. Всего лишь прогуливаешь.

— У нас служба по понедельникам.

— Если ты ходишь на службу, — не преминула воспользоваться случаем Эми, — то должен был бы чему-нибудь научиться. — Она вздохнула. — Где тебя забрали полицейские?

— Я ничего не делал с их проклятым… — Он настороженно поглядел на нее, махнув растрепанными светлыми волосами. — Я ничего не делал такого в старом соборе.

— В соборе?

Эми показалось, что она ослышалась.

— Я думал, там у меня лучше получится.

— Что получится?

Эми на секунду представила, как неряшливый мальчишка пытается играть в свои дурацкие видеоигры перед большим алтарем.

— Я думал, там лучше просить за больных. — Он шел рядом, опустив голову. — Бывает же, что люди туда ходят, а потом выздоравливают, правда?

— Ты заболел? — озабоченно спросила Эми.

— Не я. — Мартин засунул руки в карманы. — Все равно ничего не вышло. И ваш урок тоже ничего не дал.

Урок? Драматический урок? Эми вспомнила, как в пятницу Мартин представлял в классе атлета, которым мог бы стать, если бы захотел. Потом, запинаясь и умолкая, он рассказал, что крутился по часовой стрелке, желая кого-то вылечить… Кого?.. Значит, насмотревшись на ведьминский танец, который она показала ребятам, чтобы они немножко отдохнули и расслабились, он отправился в собор и там…

— Я стоял в сторонке и никому не мешал, а он все равно как начал орать на меня. Ну, я его и послал… Сказал, мол, не его дело. А тут полицейские.

— Мартин, не надо было делать это там, — расстроившись, проговорила Эми. — В соборе разве можно?

Она хотела и не смела спросить, кому он хотел помочь. А если он опять замкнется и вовсе откажется говорить? Не успела она додумать эту мысль до конца, как появилась добродушная и суетливая секретарша. Ее звали Тереза.

— Я пойду с тобой, — сказала она Мартину и повернулась к Эми: — Мне очень жаль, мисс Хаммонд.

— Жаль?

Эми схватила трубку и услышала незнакомый мужской голос, звучавший неожиданно торжественно.

— Мои искренние сожаления, мисс Хаммонд. — Эми крепко сцепила пальцы на трубке. — Говорит Джордж Кенсинг из похоронного бюро. Когда мне удобнее приехать к вам?

— Я… Я не знаю. — Эми села в кресло. — Что случилось?

— Нам нужно кое-что обсудить, мисс Хаммонд. Миссис Кларк просила, чтобы вы как невеста ее сына…

— Невеста? — Эми вздохнула с облегчением. — Я не невеста.

Наступила долгая пауза.

— Разве вы не невеста Джозефа Кларка, который сегодня утром погиб в автомобильной катастрофе?

— Я с ним не знакома.

Мужчина опять помолчал.

— Вы мисс Эми Хаммонд? И живете в доме двадцать семь на Кентербери-роуд?

— Да.

— И у вас в школе нет никого с такой же фамилией?

— Нет… Как будто нет.

Эми повернулась к Терезе, которая ясно слышала каждое слово, и та, торопливо заглянув в список сотрудников, покачала головой.

— Точно нет, — сказала Эми в трубку. — Да и адрес мой.

В трубке очень долго молчали, потом мужчина заговорил снова, но уже без нарочитой торжественности.

— Мы, естественно, справлялись в больнице. У них есть Джозеф Кларк… погибший в автокатастрофе.

Эми невольно пожалела несчастного, которого даже в смерти не оставляли в покое. Она зажмурилась и постаралась взять себя в руки.

— Кто?.. Кто сообщил вам?

— Миссис Кларк… Женщина, которая назвалась миссис Кларк, матерью погибшего.

Женщина? Неужели Роберт уговорил кого-то сыграть эту злую шутку?

— Вы уверены, что звонила женщина, мистер?..

— Кенсинг. Сейчас справлюсь у приемщицы.

— Спросите ее, не показался ли ей странным этот женский голос?

— Странным? Вы не представляете, мисс Хаммонд, сколько дураков звонит нам…

— Спросите все-таки, — перебила его Эми, вспомнив о своих учениках.

— …чтобы развлечься. Например, приглашают на дни рождения, а то…

— Может быть, мне самой с ней поговорить?

— Ну нет, мисс Хаммонд, вы с вашей подружкой и так отняли у нас много времени.

— Прошу прощения, мистер Кенсинг. — Эми не понимала, почему она просит прощения. — Однако это не я отняла у вас время, а как раз наоборот, вы сейчас отнимаете у меня время, — проговорила она громко и куда более уверенно.

Впрочем, ее слова не возымели действия. Джордж Кенсинг гнул свою линию.

— Скажите лучше вашей подружке…

— Ничего я ему не скажу, мистер Кенсинг.

— …что у Джорджа Кенсинга есть тела поважнее. — Тут только до него что-то дошло, и он замолчал. — Что вы сказали? Это мужчина?

— Вероятно, мистер Кенсинг. — Эми старалась держать себя в руках и уж тем более не выдать своих чувств голосом. — Но нет смысла с ним говорить. Он будет все отрицать.

— Зачем нам тратить время? К счастью, мы привыкли проверять и перепроверять. — Голос у него был совсем не счастливый. — Но я бы посоветовал вам поговорить с вашим другом как можно серьезнее…

— Повторяю, мистер Кенсинг, он мне не друг.

— Тогда сообщите о нем в полицию.

Ну и к чему это приведет? Роберт все перевернет и обвинит Эми в попытке опорочить его. Он уж постарается разыграть из себя здравомыслящего человека и намекнуть, будто всегда подозревал в ней неуравновешенность.

— Спасибо за совет. А теперь извините меня, — громко проговорила Эми, — у меня урок. До свидания.

Мистер Кенсинг все еще что-то говорил, когда она положила трубку.

— Ужасно! — воскликнула Тереза, у которой глаза стали круглыми от волнения. — Надо же такое придумать! Бывают такие бессердечные люди! Неужели…

— Да, да, — прервала Эми поток ее слов. — Мне надо идти. Если мне еще будут звонить…

— Матерь Божия! — воскликнула Тереза. — Ну и времена настали! Ничего святого у людей. Больше звонков не будет, дорогая. Скоро перемена.

— Может быть…

Эми хотела сказать, что с сегодняшним звонком жизнь не кончается, но раздумала. О завтра подумаем завтра, решила она. Вот отосплюсь и буду лучше соображать. А пока еще остались дела.

И тут прозвенел звонок. Ребята ждали ее в классе, даже Дженни, чей автобус уходил в четыре. Эми тотчас отпустила девочку, а вскоре стала прощаться и с остальными.

Но дети есть дети, и им хотелось поболтать с учительницей. Собака Аманды родила шестерых щенков. Не знает ли мисс кого-нибудь, кто хотел бы взять одного? Родители Джейн организовали в воскресенье распродажу. Не хочет ли мисс прийти! Тим спрашивал, надо ли ему делать домашнее задание.

— Щенки — это прелесть, и я поспрашиваю. Извини Джейн, но в субботу у меня дела. Желаю вам удачи. Надеюсь, вам удастся заработать много денег. Тим, задание остается заданием.

Наконец все разошлись, и Эми с удивлением подумала, что жалеет об этом. Она навела порядок на столе, дважды проверила, не забыла ли что в ящиках, и тщательно собрала сумку. Если она еще задержится, то сможет поговорить с уборщиками и попросить их закрыть окно… Или найти Кейт и рассказать ей о звонке? Нечего! Она уже и так попользовалась ее энергией. Надо ехать домой и не думать о Роберте с его дурацкими…

Легче сказать, чем сделать. Око за око, выговаривал всю дорогу мотор. Эми сама не заметила, как превысила скорость, и торопливо нажала на тормоз.

Собственно, до сих пор он не причинил тебе никакого вреда, повторяла она, пока не свернула на дорогу, что вела в Стриббл. Тебе во вред то, что ты позволяешь ему запугивать себя.

Больше не позволю, ни за что не позволю. Однако, когда Эми, въехала в лес, ей стали мерещиться гоблины, выскакивающие из темноты, и она начала повторять вслух:

— Это всего лишь деревья. Всего лишь деревья… И последние листья падают на землю…

Неожиданно впереди промелькнуло что-то черное и безмолвное. Эми нажала на тормоза, но большая птица уже исчезла среди деревьев. Сова отправилась на охоту.

— Беда для мышей, — громко сказала Эми в наступившей тишине. — Это не твоя беда.

Устыдившись своего испуга, Эми торопливо повернула ключ зажигания и немного успокоилась, услышав ровный гул мотора. Минуты через две показался Стриббл.

Обычно она любила подъезжать к Стрибблу, ставшему ее домом, в зимнее время. Даже сейчас на нее успокоительно подействовали его уютный вид, горящие уличные фонари, церковь, промелькнувшая в свете фар, разноцветные окошки домов, яркая реклама местного кафе-таверны, на которой лорд Нельсон подносит бинокль к незрячему глазу. Чем ближе Эми подъезжала к своей аккуратно подрезанной живой изгороди, тем спокойнее у нее становилось на душе.

Однако это продолжалось недолго. Такого еще не бывало. Кто-то занял ее место. Даже хуже, синий фургон занял полдороги, и Эми пришлось его объехать. «Харолд Кларк. Отопитильные системы» — значилось на нем.

Эми вылезла из машины и подумала, что он мог бы поставить машину на стоянке возле кафе. Как ни странно, стоянка была заполнена до отказа. Мог бы и возле церкви… Ничего, протопал бы пару ярдов, ленивый…

— Вы Эми Хаммонд?

Дверь распахнулась, и на пороге в неверном свете показался человек. Он закрыл дверь и направился к Эми, которая напрягла зрение, стараясь его разглядеть. Голос был мужским. Да и рост как будто тоже. Эми ухватилась за свои ворота, словно ища в них защиту.

Он приблизился.

— Можно с вами поговорить?

Его голос звучал не сердито и не громко, разве только чуть хрипловато. Когда он вышел на свет, Эми обратила внимание на теплую кожаную летную куртку на нем.

— Можно с вами поговорить? — повторил он свой вопрос.

— О чем?

Не сводя с него глаз, Эми старалась открыть ворота.

— Я — Кларк… — сказал он.

— Ну и хорошо, — с раздражением перебила его Эми. — Прежде чем мы начнем разговор, пожалуйста…

Она не договорила, услышав отвратительный скрип. Ворота открылись, и Эми подумала, что неплохо бы смазать их, и тут опять раздался отвратительный скрипучий звук. Эми торопливо шагнула в сад и, не рассчитав, споткнулась и упала. У нее потемнело в глазах от боли.

Чертова ступенька. Эми ударилась о бетонированную дорожку, голова у нее закружилась, и она никак не могла вернуть себе ясность мысли.

— Больно? — спросил бросившийся следом за ней мужчина.

Эми попыталась подняться.

— Нет.

Однако ей было больно. Она совсем не могла разогнуть колено, а тем более опереться на него. Эми постаралась успокоиться.

— Давайте я вам помогу. — Мужчина наклонился над ней.

— Нет.

Эми сделала вторую попытку подняться, и ей это удалось, хотя от почти нечеловеческого усилия ее качало, и она протянула руку, ища, за что бы уцепиться. Мужчина в кожаной куртке мгновенно поддержал ее.

— Ключи у вас есть?

— Конечно…

— Хорошо. Я провожу вас.

Эми ничего не оставалось, как опереться на него, потому что идти без посторонней помощи она не могла. Что это с ней случилось? Впрочем, ответ она знала точно. Она испугалась и была рада, что рядом оказался человек, готовый прийти на помощь. Она шагу не могла бы сделать, не поддержи он ее.

Тут она ощутила странный запах, заглушавший зимний запах земли и листвы. Что это? Этот запах удивительным образом смешивался с запахами кафе.

— Уксус? — Эми принюхалась. — Виноград, какая-то химия, еще что-то… Съестное?

— Из вас бы вышел отличный нюхач.

— Для этого нюхач не требуется. Парафин? Нет, нет, что-то душистое…

— Вперед. — Он подтолкнул ее к двери. — Ключ!

Эми нашла ключ в кармане и без особого труда открыла дверь. Оказавшись в собственном холле, она с удовольствием включила свет и оглянулась, чтобы увидеть наконец одетого в кожаную куртку и пахнущего лабораторной смесью мужчину.

В неярком свете она различила темно-каштановые вьющиеся волосы, оливкового цвета кожу, высокие скулы, полные губы и крепкий волевой подбородок. Она отметила породистую, отличной лепки голову и поразительно чистого синего цвета глаза.

Заглянув в них, Эми подумала, что зря она боялась. Человек с такими глазами не может причинить зло… Не очень-то ты разбираешься во внешности, напомнил ей здравый смысл.

— Может быть, двинемся дальше?

Эми не пошевелилась, сразу обретя силу и уверенность, едва она оказалась на своей территории.

— Спасибо за помощь.

— Это еще не все. Пошли.

Наверное, Эми еще не полностью пришла в себя, потому что покорно прошла внутрь, ведя за собой гостя, который не забыл закрыть дверь. По крайней мере, надо где можно включить свет, решила Эми и, держась за стену, добралась до выключателя на кухне. Флюоресцентная лампа противно замигала, а потом загорелась ровным ярким светом, которого так не хватало Эми. Если бы в ее кухоньке было еще на чем сидеть, она бы с места не сдвинулась, но сидеть было не на чем. Эми дохромала до гостиной, включила верхний свет, тяжело села на угловой диван, огибавший обеденный стол, и еще раз посмотрела на мужчину.

Он остановился на пороге, не последовав за ней в комнату, и почти закрыл собой дверной проем. Выглядел он на редкость привлекательно — стройный, длинноногий, широкоплечий.

— Как насчет холодного компресса?

Эми почти успокоилась. Он и вправду хотел ей помочь. Нельзя давать волю своим взвинченным историей с Робертом нервам, тем более в собственном доме. Она огляделась синие занавески, белые стены, бумаги на обеденном столе, картина на стене — все как всегда. В камине лежали дрова, приготовленные утром, так что оставалось только поднести спичку; возле него стояли два глубоких кресла синей обивки.

Она поставила полупустую кофейную чашку на каминную полку, когда появился почтальон. Эми выпрямилась и поморщилась от нового приступа боли.

— Будем делать компресс, — решительно проговорил мужчина. — И чем быстрее, тем лучше. Вы ужасно выглядите.

— Спасибо, — ответила Эми сквозь стиснутые зубы. — А вы куда? — спохватилась она, видя, что он исчез. — Я не хочу!.. — крикнула она.

Бесполезно. Она услышала шум воды в кухне, потом легкое постукивание, словно на спиритическом сеансе, а потом он возвратился и с ним возвратился его необычный лабораторно-домашний запах.

— Вот. — Он взял ее любимое полотенце с картой Кента, намочил его и подал ей. — Прикладывайте, где болит.

Эми взяла полотенце и бессмысленно уставилась на него. Вот откуда постукивание. Незнакомец наколол лед, взяв его в холодильнике, и она чувствовала его приятную прохладу сквозь полотенце.

— Давайте, — мягко проговорил он. — Чего вы ждете?

Эми пожала плечами.

— Ладно. Уж коли вы принесли…

Она подняла юбку и приложила компресс к отеку, уже появившемуся на колене. От холода боль почти сразу начала проходить.

— И поднимите ногу повыше. — Он смерил взглядом расстояние от нее до кресла, принял какое-то решение и подошел к ней. — Давайте-ка устроим вас поудобнее.

— Я сама устроюсь. Спасибо.

Но он уже поднял ее и повел к креслу, обдавая своим неповторимым запахом. Не успела она и слова сказать, как уже сидела в кресле, а ее нога была устроена на стуле, на который он предварительно положил подушку. Эми пришлось признать, что так гораздо приятнее, особенно когда компресс вновь оказался на колене.

Чувствуя себя почти нормально, она подняла на него глаза. Куртка на нем была великолепная — мягкая, теплая, настоящая летная. Наверное, она стоила ему немалых денег, правда, довольно давно. Ничего древнее ей не приходилось видеть, разве что в музее.

— Хороша, правда? — Заметив ее инспектирующий взгляд, он поднял руки, чтобы получше продемонстрировать куртку.

Эми поморщилась от обдавшей ее новой волны его запаха.

— Чем это, черт возьми, пахнет?

— Еще не выветрилось? — Он понюхал рукав. — А я уже привык и ничего не чувствую.

— Неужели?

— Я всего два дня как надел ее. А чем пахнет? Шариками от моли или маслом и уксусом.

— Так я и думала, — ответила Эми, довольная тем, что нюх ее не подвел. — А почему масло и уксус?

— Рецепт миссис Битон восстановления кожи.

— Вы уверены, что открыли нужную страницу?

— Ну, конечно, — с гордостью проговорил он. — Так какой же запах сильнее?

— От шариков, — уверенно заявила Эми. — Вот, значит, как они пахнут.

— А вы не знали? — удивился он. — Никогда не нюхали их прежде?

— Представьте себе! А почему мы, собственно, говорим об этих шариках?

— От них немалая польза, — ответил он, словно защищая их. — По крайней мере, эту куртку они сумели защитить.

И он с гордостью оглядел себя.

Однако Эми уже не слушала его. Она вспомнила о фургоне у ворот, на стенке которого была выведена фамилия этого человека.

— Вы не заметили, — неожиданно спросила она самым назидательным тоном, на какой только была способна, — что поставили свою машину на мое законное место?

Он внимательно посмотрел на нее синими ласковыми глазами, потом повернулся, взял стул и уселся рядом с ней возле камина. Ну и длиннющие у него ноги, подумала Эми… Что это со мной? Эми разозлилась. Только в пятницу… И уже… Да он и не в моем вкусе, слишком много командует…

— Присаживайтесь, — холодно произнесла она, стараясь скрыть свое замешательство.

— Что? Я уже… А, извините.

— «Извините» не избавит вас от необходимости убрать свой фургон. Вы же видели, что мне больше негде…

— Это не мой фургон.

Он проговорил это неожиданно серьезно.

— Ну конечно! Это еще один Харолд Кларк, случайно оказавшийся тут…

— Я не Харолд Кларк и не занимаюсь отопительными системами, — спокойно парировал он. — Моя фирма называется «Антиквариат Пола Кларка».

Эми молча смотрела на него. Теперь понятно, откуда у него куртка. Ему нравится старье.

— Об этом я и хотел с вами поговорить. — Он бросил на нее испытующий взгляд. — Происходит что-то странное. Мы все жаждем объяснений.

— Кто все? — Эми почувствовала, что к ней возвращается ставшее привычным беспокойство. — И каких объяснений?

— Зачем всех Кларков собрали тут в одно и то же время?

— Всех?.. — Ей стало трудно говорить. — О чем вы? Сколько же здесь Кларков?

— Ну… — Он поднял руку и стал считать по пальцам. — Фелисити жаждет заняться вашей собакой…

— У меня нет собаки.

— Я уже понял. Еще Дейв, который думает, будто вам нужны уроки вождения…

— Не нужны.

Пол Кларк кивнул.

— Мы все видели, как вы здорово припарковались.

Эми вновь вспомнила о фургоне.

— И мне не нужен мастер по отоплению.

— Бедняжка Харолд.

— Тоже мне бедняжка, если он таким образом… — Она умолкла, пораженная нежностью, с которой он это произнес. — Вы его знаете?

— Он мой кузен, — объяснил Пол. — Мы сидели, разговаривали, а потом к нам присоединились еще двое. — Он взглянул на часы. — Они меня ждут.

Однако он не встал со стула.

— Был еще один Кларк. — Эми вспомнила о телефонном звонке и вздрогнула. — Наверное, это подало ему идею, и он выбрал всех Кларков из справочника.

— Кто он? — не меняя спокойного тона, спросил Пол Кларк. — Вы знаете, кто это проделал? Со всеми нами?

Эми постаралась сосредоточиться.

— Наверное, он вам звонил?

— Он? — Пол Кларк вопросительно посмотрел на нее. — Три звонка были сделаны женщиной, назвавшейся вашим именем.

Эми немного ожила, словно его решительность передалась ей.

— Ваш звонок тоже?

Он покачал головой.

— Мой был от адвокатов. По крайней мере, так мне было сказано.

— Значит, с вами он решил не менять голоса. — Эми старалась сдержать свои чувства. — И чего хотели адвокаты? Зачем вы им понадобились?

— Они попросили оценить дом, ну и все прочее.

— Вроде я его продаю?

— Вроде так…

Пол Кларк надолго замолчал. Некоторое время он просидел, отвернувшись от Эми, потом подался к ней и проговорил с неожиданной нежностью:

— Вроде вы умерли…

— Холодильник в полной исправности. — Харолд Кларк бочком, виновато вошел в гостиную, положил свои инструменты на стул и потянулся за рубашкой с полустертым изображением мотоцикла. — По крайней мере, насколько я могу судить.

— Спасибо, — поблагодарила его Эми, не вставая с кресла возле так и не разожженного камина.

Кларкам было сказано, что несчастье произошло из-за неисправности в электрическом приборе, и теперь они лазали по всему дому, проверяя каждый дюйм электрической проводки и все приборы, которые только попадались им в руки.

Ей они приказали не шевелиться, разве что позволили постоять на одной ноге, пока стягивали с нее дождевик. Дейв поддерживал ее за талию, делая вид, будто помогает ей сохранять равновесие, а Пол тем временем стащил с нее дождевик и повесил его рядом со своей роскошной курткой. Харолд усадил ее обратно в кресло и принес из кухни миску с колотым льдом.

После этого прошел почти час. Лишь Фелисити Кларк ушла сразу, так как ей нужно было заботиться о собаках. И все это время Эми, признанная недееспособной, просидела почти неподвижно, но это ее никак не огорчало. Правда, в конце концов ей стало скучно, но колено болело гораздо меньше, почти совсем не болело.

Харолд убрал инструменты в матерчатую сумку. Когда он стоял, наклонившись над ней. Эми обратила внимание, что у него волосы потемнее, чем у кузена, но тоже вьются, а так как они у него были длиннее, то ниспадали на плечи великолепными локонами. Кожа у него тоже была оливковая, как у Пола, но глаза совсем другие, темные и сверкавшие, словно у мальчишки, который не собирается становиться взрослым.

— Вам, — сказал он, доставая термос и ставя его на стол, — надо бы…

— Подставка! — воскликнула Эми.

— Ой. Прошу прощения.

Он огляделся.

— Вон они, посреди стола, — проговорила она тоном, из которого постаралась убрать все менторское.

— Ага.

Он заметил наконец соломенные подставки и взял одну для термоса и другую для крышки. Подумав немного, он взял еще одну и подложил под инструмент, оставленный на столе Полом. Эми довольно улыбнулась.

Неплохая из меня получается старая дева, подумала она. И тем не менее ей совсем не хотелось портить свой стол. Хватит и того, что на его серовато-золотистой поверхности стояли три тарелки с ужином, которые Кларки принесли из кафе. Впрочем, пока стояли только две, Пол не принес еще обратно тарелку, из которой выбросил не доеденную ею утром пиццу.

Наверное, она могла бы спросить его насчет каштана, чулка и глаза. Как бы ей хотелось избавиться от них и забыть… Однако Кларки встали бы на дыбы. Конечно, все это не вещественные доказательства, но сохранить их надо, мало ли что еще случится в будущем.

Эми стало от этого не по себе. Пол хотел было выбросить и цыплячьи кости с тарелки Дейва, но Эми запротестовала, боясь, как бы их не утащили во вред себе собаки или не разбросали жадные чайки.

Харолд налил вкусно пахнувший кофе в крышку от термоса.

— Я бы могла сварить свежий, — сочла необходимым возразить Эми.

— Этот не хуже. — Харолд опять наклонился над сумкой и достал наполовину пустую молочную бутылочку. — Мама покупает особый кофе. Кроме того, — добавил он, наливая молоко в свой кофе, — Пол сказал, что вам нельзя двигаться.

Он произнес это с такой важностью, что Эми, несмотря ни на что, слабо улыбнулась.

— Вы еще совсем молоды, а у вас уже свое дело, — сказала она, желая доставить ему удовольствие.

Харолд замер, не донеся чашку до губ.

— Не мое, а отцовское, — произнес он с едва заметной обидой. — Разве Пол вам не сказал?

— Наверное, сказал, но на меня так много всего навалилось.

— Ну да, — залился румянцем Харолд. — Обычно, если появляется новый заказчик, папа сам едет, но сегодня он занят в Харледене. К тому же… — Харолд отпил кофе, — ему звонок показался странным.

— И он был прав. — Разрезанный чулок, битый каштан, подарочная упаковка. Телефонные звонки, сообщение о ее смерти… — Значит, вашего отца тоже зовут Харолд?

Юноша стрельнул в нее взглядом из-под пушистых ресниц, а потом опять уставился в чашку.

— Зовите меня Харри, — пробурчал он и, одним глотком выпив весь кофе, закрутил крышку на термосе.

Эми вздохнула. Почему к ней липнут юные и незащищенные? Два года назад, когда она только начинала работать в старших классах, несколько мальчишек просто-напросто изводили ее. К счастью, они закончили школу, а теперешние ученики слишком давно ее знают и поэтому смотрят на нее как на неотъемлемую принадлежность школы. И все же время от времени… Например, практикант-математик, а теперь вот Харолд… Харри? Неожиданно ей в голову пришла неплохая идея.

— Вас так называет мама? — спросила Эми.

— Нет, — удивился он. — Она так называет отца, а меня зовет… — Он покраснел, едва не выдав семейную тайну. — Знаете, она часто называет меня Харолдом.

— Ну, и я буду так называть вас, — объявила Эми и принялась болтать, чтобы сгладить неловкость. — А почему ваш отец не напишет «и сын» на фургоне?

— Он напишет, — ответил Харолд, довольный ее интересом к его персоне, — как только мне исполнится восемнадцать…

— Все в порядке. Я проверил лампы в спальне.

Это явился светловолосый Дейв. Странно, до чего у всех Кларков разные характеры. Фелисити крупная, с молочно-белой кожей, медлительная, а этот жаждет произвести впечатление.

— Заодно заглянул в ванную, когда проходил мимо, — продолжал он, блестя голубыми глазами. — Привет, парень.

Он отдал Харолду отвертку, и Эми подумала, что нет ничего удивительного в том, что он не носит с собой отвертку, а берет ее у кого придется. Он выглядел… она не знала, как это выразить… безалаберным, что ли. Даже не снял дубленку, когда взялся за работу.

— Вот и все. — Он выразительно потер ладони. — Моя очередь… — Он умолк и потянул носом. — Вы пили кофе? — спросил он таким тоном, будто говорил о самом страшном на свете яде.

— Я пил, — твердо ответил Харолд.

Он поставил сумку себе на колени, достал пластиковый пакет и положил отвертку на место, сопровождая все свои движения такой нежностью, словно отец, укладывающий спать любимого сына. Дейв наблюдал за ним с возрастающим презрением.

— Ты всегда таскаешь это с собой?

— Только на работу, — ответил Харолд и встал. — Прошу прощения, — обратился он к Эми, — что занял фургоном ваше место.

— Ничего страшного…

— Теперь обратно к мамочке? — насмешливо спросил Дейв.

Харолд с высоты своего роста смерил его непроницаемым взглядом, и Эми поняла, что ошиблась насчет его беззащитности.

— Мне пора ужинать.

— Ты можешь поужинать с нами, — сказал Дейв. — Тогда тебе не придется срываться с места, когда мы только начали знакомиться.

Эми выслушала его с неудовольствием. Неужели он собирается остаться здесь и мешать ей весь вечер? И она стала думать, как бы помягче объяснить ему, что ей сейчас не до гостей.

— Меня ждет мамин кролик, — сказал Харолд, вешая сумку на плечо. — Она держит его горячим для меня.

Вот, значит, куда он звонил.

— Спасибо за помощь, — искренне поблагодарила его Эми. — Большое спасибо.

— Все в порядке. Я проверил здесь плиту, холодильник, лампы, тостер, стиральную машину…

— А я чайник, — вставил Дейв. — И лампу в спальне. Еще взглянул на ванную комнату.

— Все равно, — не обращая на него внимания, продолжал Харолд, — утром вызовите настоящего электрика.

— Ну, не знаю. Я все сделал как надо, — возмутился Дейв.

— На всякий случай, Дейв.

Вернулся Пол с пустой тарелкой. Легкий в движениях, неторопливый, грациозный в своем желтом свитере и твидовых брюках, он подошел к столу и аккуратно составил все три тарелки. От него еще исходил поразивший Эми запах, но он стал гораздо слабее, когда Пол снял куртку.

— Хотя я уверен, что ты потрудился на славу, — сказал он Дейву.

Интересно, подумала Эми, все ли представители Кларков такие же добродушные и уравновешенные, как Пол и Харолд?

— Уходишь, Харолд? — спросил Пол.

— Его ждет кролик, — не утерпел Дейв. — Надо же так ломать компанию!

Бедняга Дейв, подумала Эми, если бы он знал, что это вовсе не веселый розыгрыш и не остроумно затеянная вечеринка. Жаль, его не ждут собаки, как Фелисити, или мама с обедом, как Харолда.

Тем не менее избавиться от него оказалось делом нетрудным, хотя Эми приготовилась к затяжной войне и первым делом отказалась выпить виски, доставленный из кафе.

— Почему же нет? — спросил Дейв. — Пора нам повеселиться.

Эми хотела было сказать, чтобы он не решал за всех, однако вовремя вспомнила, с каким неодобрением он отнесся к кофе Харолда. Теперь она знала, что делать. Осторожно спустив ногу на пол, она взялась за подлокотники кресла, собираясь встать.

— Правильно. Пора повеселиться. Пойду-ка я сварю нам кофе.

— Сидите, — вмешался Пол. — Кофе сварю я.

— Спасибо, но нога уже почти не болит…

— Разболится.

— Ну, ладно. — Эми с удовольствием уселась обратно, собираясь продолжить реализацию своего плана. — Вам с сахаром и молоком? — спросила она Дейва.

— Мне? О нет. Не беспокойтесь, пожалуйста. Похоже, мне тоже пора. — Он посмотрел на часы. — Я даже не думал, что уже так поздно… — Тут он услышал музыку, проникавшую в дом сквозь толстые стены. — Это в кафе?

Эми кивнула.

— Сегодня караоке.

— Только сегодня?

Она покачала головой.

— Да нет, — с сожалением проговорила она, так как шум частенько мешал ей работать. — По понедельникам караоке. Каждая пятая песня ваша.

Дейв принялся приплясывать на месте.

— Интересно, у них есть «Тигрица Лил»?

Эми никогда не слышала такого названия, но не подала виду.

— Наверняка.

Дейв исчез так быстро, что Эми не успела его даже поблагодарить. Музыка стала громче, когда он открыл дверь, и тише, когда он закрыл ее. Пол подошел к окну и раздвинул синие занавески, впустив в окно желтый свет уличного фонаря.

— Долго еще?

— Они заканчивают около десяти. Иногда раньше… Или приглушают, если кто-то из соседей начинает возмущаться.

— Странно. Праздник по понедельникам.

— Наверное, иначе они простаивают.

— Будем надеяться, Дейв получит свою «Тигрицу Лил», — добродушно проговорил он, после чего задернул занавески и стал собирать тарелки со стола.

— Он мог бы заодно отнести их, — заметила Эми, — если бы мы не забыли.

— Он? Вот уж не думаю!

Пол сказал это без всякой злости, и Эми пришлось согласиться с ним. Ни за что в жизни Дейв не появился бы в кафе с грязными тарелками.

Не понимая, почему она сама не подумала об этом, Эми смотрела, как Пол исчез в кухне. Она слышала его шаги, потом как он ставит тарелки в раковину, включает воду, и эти домашние звуки возвращали ей спокойствие, которое мгновенно улетучится, стоит ей остаться одной в комнате. С удивлением она отметила, что сегодня ей даже караоке в радость, по крайней мере она знала, что неподалеку много людей.

— Я нашел вашу кофеварку, — появился в дверях Пол в своем желтом свитере, словно озаряющем все вокруг, и со своим запахом, привносящим по-домашнему уютный дух в жилище Эми. — Вы вправду хотите кофе?

— Не знаю. — Эми поглядела на него удивленно, но была рада, что он угадал ее желание избавиться от Дейва. — Может быть… Зерна там… А вы что будете? — спохватилась она, вспомнив, что он все-таки гость в ее доме.

— Я бы выпил ромашкового чаю, если не возражаете. У вас там есть в шкафу.

— Ну, конечно. — Эми обрадовалась, наконец-то встретив человека, разделяющего ее вкусы. — Сейчас немногие его пьют, поэтому я не предложила.

— Значит, вы тоже будете? Вот и прекрасно. Осталось только найти чайник и пару кружек.

Эми поняла, что он имел в виду. Не надо искать кофемолку, потом молоть кофе, потом возиться с сахаром и с молоком. А ей не надо ничего объяснять, потому что чайник и кружки на кухне на виду. Какой милый человек, подумала Эми, и ему идет его солнечный свитер, запах по рецепту миссис Битон, тихий голос и сдержанные движения. Ей становилось все спокойнее, она чувствовала себя увереннее и защищеннее…

И в эту минуту погас свет. Везде. Эми похолодела от страха. Она поняла, что на станции все в порядке, потому что в кафе играла музыка и она слышала ее, несмотря на бешеное биение сердца.

В голову лезли мысли одна страшнее другой. Все кошмары, о которых она имела хоть малейшее представление, словно соединились в один кошмар, и она вспомнила Библию, записанную на рисовом зернышке. Неужели Роберт все же явился сюда? Неужели он доберется до нее в темноте, пока она сидит тут совершенно беспомощная?..

— Держи себя в руках, — прошипела Эми и набрала полную грудь воздуха. — П… По…

Дыхание у нее сбилось, и она не смогла позвать своего защитника — защитника ли? — поддавшись новому, завладевшему ею страху. Ведь она совсем не знает мужчину, который находится теперь в кухне, познакомилась с ним два часа назад и только с его слов… А может быть, он ей врал? Может быть, его послал Роберт.

Ладно. Надо куда-то пересесть, чтобы он не нашел ее в кресле, и посмотреть, что будет дальше. Эми глубоко вдохнула и медленно выдохнула, как требовали уроки релаксации. Раз, два, три. Вот так лучше. Сердце бьется нормально. Глаза привыкли к темноте. Да и в комнате вовсе не темно. Проникавший через занавески уличный свет позволял видеть и белые стены, и книжный шкаф, и телевизор, и даже картину на стене.

Стул. Эми решила, что лучшего оружия ей не придумать. Она поднялась и постояла минуту, высчитывая расстояние до ближайшего стула и проверяя, насколько она в состоянии передвигаться без посторонней помощи. Эми сделала шаг…

Проклятье! Как она могла забыть о столике, который Пол поставил рядом с креслом, якобы для тарелки. Зато теперь он ей пригодился, и она перевернула его с оглушительным грохотом, больно ударившим по ее напряженным нервам. Счастье еще, что она сама не упала.

— Эми.

В дверях показался желтый луч фонарика, который, недолго побегав по комнате, остановился на перевернутом столике. Эми наклонилась над ним, стараясь не особенно нагружать больное колено, и подняла его.

— Не подходи. — Она очень старалась, чтобы ее голос звучал грозно, и ей это почти удалось. — Или я вышибу тебе мозги.

— Успокойся, милая, — удивленно ответил Пол. — Скажи только, где у тебя распределительный щиток. Надо же узнать, в чем дело.

Эми опустила столик на пол, но все еще продолжала держаться за него, не совсем веря в добрые намерения Пола.

— А что там? Короткое замыкание? — негромко спросила она, и ее голос предательски дрогнул.

— И не одно.

— Щиток возле задней двери.

— А провод?

— Там кнопки.

— Хорошо.

Фонарик исчез, а Эми еще постояла некоторое время, не выпуская из рук своего оружия. В конце концов до нее дошло, что она слишком крепко вцепилась в ножку стола, и едва она успела разжать пальцы, как зажегся свет.

Значит, и вправду короткое замыкание. Пол ее не обманул. Оставив в покое стол, она не села обратно в кресло, но поглядела на свои покрасневшие ладони.

— Ну, вот. — Пол показался в дверях, помахивая, как она поняла, ее собственным фонарем. — Я взял его с подоконника в кухне. Положить обратно?

Эми кивнула.

— Он обычно лежит там… На всякий случай… — Она никак не могла унять дрожь в голосе. — Мало ли что…

— Очень разумно…

— Не смейся!

Наконец-то она обрела свой обычный голос, и, судя по тому, как он моргнул, он этого не ожидал. Внимательно посмотрев на нее, Пол нахмурился, а потом заговорил еще ласковее, чем прежде:

— Я не смеюсь. Правда. Мне в самом деле нравится твой здравый смысл. А теперь, — продолжал он, не давая ей времени ответить, — если ты еще мне доверяешь, то позволь помочь тебе с ногой.

Эми все еще продолжала стоять.

— Что случилось?

Он пожал плечами.

— Я включил чайник…

— Но Дейв его проверил… О Боже! — Эми чуть не расхохоталась, то ли из-за пережитого страха, то ли из-за забавного неумехи Дейва. — Он сказал, если он что делает, то это на века.

Пол вновь пожал плечами, не желая возмущаться ни устройством мира, ни населяющими его людьми типа Дейва.

— Теперь ты успокоилась?

— А я и не нервничала! После всего того, что уже было…

— Я просто так сказал. — Пол поднял руки, словно сдаваясь. Голос его звучал умиротворяюще. — Ну же, сядь.

Эми еще дрожала от пережитого страха, но все же, хоть и неохотно, подчинилась. И тотчас подалась вперед.

— Ты уверен, что виноват чайник?

— Когда я включил свет, лампочка как-то странно вспыхнула, — честно ответил Пол, хотя ему явно не хотелось пугать ее. — Я еще не смотрел, но там что-то с проводами.

Он направился к ней, и Эми с трудом удержалась, чтобы не сбежать, но он всего лишь поправил подушку и выжидающе посмотрел на нее. Эми положила ногу на стул, и Пол, словно поняв ее страхи, немедленно отошел. Может быть, поэтому, может быть, потому, что ей опять было удобно, но она почувствовала, что колено разболелось сильнее прежнего.

— Дейв сказал… — Она попыталась вспомнить, что говорил Дейв, отгоняя от себя чудовищный страх. — Он сказал, что посмотрел лампу в спальне…

— Если не возражаешь, я проверю. А пока, — деловито проговорил он, — поскольку чайник починен, давай попьем чаю.

— Да… Нет…

Эми замолчала, ненавидя себя за страх, за очевидную слабость, за нерешительность. Она опять глубоко вздохнула и постаралась взять себя в руки.

— Если я дотронусь до лампы, сняв тапочки, это может плохо закончиться.

А если опять случится замыкание, когда она будет одна и беззащитна?

— Ты не мог бы проверить сейчас? Пожалуйста. А то вдруг мы забудем.

— Я не забуду… — Он умолк, словно что-то поняв. — Да, мэм, — добавил он, шуточно отсалютовав ей, — Дейв, как бы это сказать, еще что-то проверял?

Ей понравилось его упорное нежелание возмущаться Дейвом, ведь он ничем не выразил своего отношения, разве что намеком на иронию в вопросе.

— Он еще говорил о ванной комнате. — Она нахмурилась. — Надо было расспросить его. Электричество в ванной — штука опасная.

Эми сама удивилась, как легко выговорила эти слова. Может быть, потому что речь шла о легкомысленном Дейве, не желавшем ей зла? Да, подумала Эми, гораздо приятнее полагать, что Дейв — обыкновенный лентяй, чем…

— Ты проверишь?

— Конечно. — Пол взял со стола отвертку. — А ты вызовешь утром электрика?

— Конечно.

— Ну и хорошо.

И он исчез.

Эми слышала его шаги на лестнице, хотя деревянные ступени скрипели почти неслышно. Наверное, он перепрыгивал через две ступеньки, поэтому у него получалось почти бесшумно. Но и потом Эми совсем не раздражали его шаги у нее над головой.

Ходит, как атлет, подумала она. Или как вор…

Он отправился в ванную комнату, и Эми услышала щелчок выключателя. Она стиснула зубы, ожидая, что сейчас на нее вновь обрушится тьма, но ничего не случилось. Обе лампы в гостиной продолжали гореть золотистым светом, а маленький холл освещала белая неоновая труба. Может быть, Дейв ничего не напортил… И тут она услышала шум воды. Наверное, Пол решил заодно принять душ. Ничего особенного…

Но что это? Наверху происходит что-то непонятное. Похоже, металлическим ломом бьют по чему-то твердому и скользкому, и это звучит так, будто… Будто… Удары негромкие и в общем-то нестрашные, но они испугали Эми своей необычностью. Закинув голову, она уставилась в потолок, словно могла видеть сквозь него, однако шум прекратился так же неожиданно, как начался.

Немного придя в себя, Эми обнаружила, что от напряжения все это время просидела с открытым ртом. Тогда она откинулась на спинку кресла и, чтобы успокоиться, принялась глубоко дышать — вдох, выдох, вдох, выдох…

Где же он? И что делает?

Из кафе доносились звуки музыки. На улице как всегда шумели люди, входившие и выходившие из кафе. Она слышала шум подъезжавших и отъезжавших машин, в том числе знакомый гул соседского автомобиля. Видимо, соседи направились в город.

Эми продолжала медленно и глубоко дышать — вдох, выдох, вдох, выдох, — стараясь отвлечься от реальности и представить прилив и отлив, взлетающий и падающий пух чертополоха, раскрывающиеся и закрывающиеся цветы. Постепенно она отвлеклась от успокоительных образов, и у нее опять перехватило дыхание. Эми не сводила глаз с часов, считая секунды, минуты: пять, десять, двадцать…

Подъехала еще одна машина, послышались голоса. У этой машины мотор гудел совсем иначе, тяжелей, с надрывом, Когда он затих, вновь послышались звуки караоке. Обычный уличный шум все же сыграл свою роль, и Эми задышала спокойнее. Наконец на лестнице послышались шаги, и она постаралась изобразить абсолютную безмятежность.

— Какого черта ты пропадаешь?.. — Эми умолкла, не в силах сладить с истерикой, и закрыла глаза, чтобы набрать в грудь очередную порцию воздуха, но в нос ей ударил уже знакомый запах. — Почему так сильно пахнет? — спросила она, радуясь, что можно сменить тему.

— Пахнет? — Он поднес руку к носу и понюхал. — Наверное, потому что я весь промок.

— Промок?

Ну да. Как это она сразу не заметила? Свитер потемнел и прилип к его стройному телу, а волосы завились еще сильнее, чем прежде. Отдельные пряди прилипли к вискам и ко лбу, блестя в свете ламп.

— Это вода? — спросила она, чувствуя, как ее вновь охватывает страх. — И все?

— И все, — проговорил он обычным спокойным тоном.

Пол подвинул один из стульев к радиатору и сел на него. Потом взял полотенце и принялся вытирать волосы.

— Этим полотенцем я уже пользовалась. Ты бы достал чистое из шкафа.

Он не обратил внимания на ее слова.

— Я промок сильнее, чем думал, — глухо, сквозь полотенце, произнес он. — Мне еще не приходилось заниматься ничем подобным.

— Что случилось?

— Ничего страшного. — Он повесил полотенце на шею. — Наверное, Дейв сдвинул ручку холодной воды.

— Она неважно держалась и раньше, — призналась Эми. — Теперь еще хуже?

— Не то что хуже… Совсем никак. Я хотел вымыть руки, а она упала.

— Вот откуда шум!

— Ты слышала? Я не успел опомниться, как хлынула вода.

— Черт бы побрал Дейва!

— Ничего. Я там наладил. И ванную не очень залило. Почти вся вода… — Пол вытер лоб, по которому все еще текли ручейки, — вся вода вылилась на меня.

— Мне жаль.

Ну вот, подумала Эми, опять я прошу прощения за то, в чем совершенно не виновата. Впрочем, это не совсем так. Она не то чтобы просила прощения, скорее выражала искреннее сочувствие человеку, попавшему в неприятное положение.

— Наверное, тебе лучше снять свитер. Его надо высушить.

Вопреки желанию, у нее перед глазами возникло обжегшее ее стыдом видение голого тела Пола, и она, стараясь отогнать это от себя, подумала, что если Пол носит рубашку под свитером, то ее тоже надо снять и высушить. Тем не менее ей вдруг отчаянно захотелось посмотреть, какие у Пола плечи. И много ли волос на груди?..

Хватит, сердито одернула она себя. Это все адреналин после многодневных встрясок. Эми молча смотрела, как он стягивает с себя свитер. Потом спохватилась, решив, что ведет себя непристойно, и сказала:

— Если повесить его на радиатор, он может сваляться. Лучше сушить над огнем.

Вот так-то лучше. Стоит переключиться на обычные домашние хлопоты, и никакие дурацкие мысли в голову не полезут.

— Труба возле задней двери, и там же включается газ…

Эми умолкла, вновь охваченная страхом, так как они услышали новые звуки, которые развеяли как дым едва появившуюся надежду на покой. На фоне караоке раздался отвратительный крик, словно в каком-нибудь фильме ужасов. Потом он прекратился. Но мгновением позже крик повторился, но, как ни странно, от примитивного физиологического страха, от которого у нее чуть кровь не застыла в жилах, не осталось и следа.

— Мои ворота, — сказала она. — Кто-то въехал в сад.

Они настороженно прислушались, но до них не доносилось ничего, кроме гула мотора. Эми узнала его, потому что уже слышала, пока ждала Пола. Он еще немного пофырчал, видимо был не совсем исправен, но потом все же заработал, и машина уехала. В установившейся относительной тишине Эми продолжала настороженно прислушиваться к тому, что происходило на улице, но больше ничего необычного не произошло.

— Ворота открылись, потому что ты их не заперла после того, как упала, — сказал Пол.

— И никто не запер?

— Мы все входили и выходили к нашим машинам.

— Значит, сейчас кто-то закрыл ворота, а не открыл их, — чуть ли не шепотом отозвалась Эми. — Зачем это ему понадобилось, как ты думаешь?

Чтобы она не могла убежать? Или чтобы никто не мог прийти ей на помощь? Чтобы у него (она не желала называть его по имени) было больше времени причинить ей зло? Или ее дому? Может быть, поджечь его?.. Эми постаралась отогнать ужасные мысли и вслушаться в слова Пола.

— Помог сосед?

Он говорил тихо, словно тоже боялся, что его подслушивают.

— Раньше такого не бывало, — прошептала в ответ Эми. — Да и потом я слышала, как соседи уехали, а миссис Лэмб с другой стороны уже стара…

— Слушай!

Эми вся напряглась, вслушиваясь в тишину. В кафе стало тихо. Она поглядела на часы и с удивлением обнаружила, что уже восемь, а об отдыхе пока приходится только мечтать. Ни с улицы, ни со стоянки не доносилось ни звука — ни шума моторов, ни голосов. Скорее всего, улица была такой же мирной и тихой, как обычно.

— Ничего не слышу…

— Шшш…

Пол подался вперед и поднял руку, отчего Эми вновь, будто по команде, затаила дыхание. И тут она услыхала то, что тревожило ее. Скрипели петли на воротах, словно кто-то толкался в них и не мог открыть.

— Они же не заперты, — выдохнула Эми. — Надо только поднять крючок.

— Похоже, у него не получается.

Пол нахмурился, пытаясь сообразить, что же там могло случиться, но его голос был почти таким, как обычно.

— Может быть, он ранен? — предположил он.

Поджег себя собственными спичками? Провалился в вырытую им яму? Порезался своим же ножом? Отравился им же включенным газом?.. Эми отмахнулась от непрошеных ужасов и постаралась вернуть себе здравый смысл.

— Если он в саду, то вряд ли натворил что-то ужасное, иначе мы бы услышали.

Или натворил все-таки? Почему бы и нет? Да нет. Эми не желала думать о том, что неизвестный человек за окном мог натворить у нее в саду…

С облегчением и раздражением она смотрела, как Пол надевает мокрый свитер, потом бросает мокрое полотенце на стол и поднимается со стула. В другое время она попросила бы его не портить ей стол, но сейчас это не имело никакого значения.

— Ты пойдешь туда?

Он кивнул.

— Иначе мы не узнаем, кто там и что там происходит.

Его спокойный голос не избавил Эми от страха.

— А если он тебя?..

— Сомневаюсь. Но все же я прихвачу твой фонарик. Он у тебя довольно-таки тяжелый и в случае чего сгодится для самообороны…

Последние слова Пола подействовали на Эми как ушат холодной воды. Еще не сознавая, что делает, она вскочила с кресла, даже не вспомнив о колене и не почувствовав боли.

— Я иду с тобой.

— Ну, нет. — Он произнес это, не меняя тона, не прося и не приказывая, а как само собой разумеющееся. — Ты будешь мне только мешать.

Эми рассердилась. Это ее дом и ее проблемы. А он кто? Чужой человек, случайный знакомый! И он смеет говорить, что она будет ему мешать! В глубине души Эми понимала, что боится остаться одна, и в этом все дело. Но она и не обязана оставаться. Почему, собственно, она должна сидеть тут и ждать, когда ей что-то расскажут? Она сама узнает, что происходит в ее саду. Эми тряхнула головой, убирая волосы с лица, и заговорила голосом, отлично известным школьным непоседам:

— Я иду… — Она хотела объяснить свои мотивы, убедить его, воззвать к его разуму, но поняла, что не стоит терять зря время. — Иду, и все.

Пол открыл было рот, чтобы возразить ей, но, поглядев в ее глаза, пожал плечами.

— Ладно. Подожди, я возьму фонарик…

Он хотел сказать что-то еще, но не успел, потому что из сада послышались новые звуки, ничем не напоминающие человеческий голос.

Прислушиваясь к тонкому долгому вою, Эми глядела на Пола и вспоминала, как в первый раз, увидев его вдалеке, решила, что перед ней оборотень.

— Видишь? — Они уже были в саду, и Пол почти кричал ей в ухо. — Это всего-навсего собака.

— Ты уверен, что собака? — Эми вглядывалась в темноту, стараясь получше разглядеть тень возле ворот. — Ты не ошибаешься? А если это волк? Кажется, — проговорила Эми, вспомнив, что она читала о собаках, — в темноте они видят лучше, чем мы.

— Наверное. — Пола это нисколько не огорчило и не испугало.

— Значит, он видит нас лучше, чем мы его.

— И чует нас. Ты не забыл, что у большинства собак отлично развит нюх…

— Я кое-что знаю о собаках. Спасибо.

Эми устыдилась своего страха, поэтому постаралась взять себя в руки.

— Короче говоря, на его стороне все преимущества.

Что бы пес ни увидел или ни учуял, ему это не понравилось. Он снова поднял голову и тоскливо завыл.

Пол словно очнулся и пошел к псу.

— Куда ты? — в ужасе крикнула Эми.

— Надо же его успокоить, — бросил он ей через плечо.

— Не глупи. А вдруг он кинется на тебя? Надо вызвать полицейских…

Эми замолчала, не уверенная, что он слышит ее, и стала смотреть, как он твердо ступает по земле, освещая фонариком бетонную дорожку.

Ну и ноги у него, подумала Эми. Такие длинные мне еще не приходилось видеть. Может, поэтому у него такая необычная походка? Уверенная и свободная, словно он танцует…

В какой-то момент походка показалась ей знакомой, только она никак не могла вспомнить, где ее видела. От этих размышлений Эми очнулась, подумав вдруг, что ему может понадобиться помощь, и похромала следом за ним.

Едва кончив выть, пес завыл опять, и Эми затаила дыхание, глядя, как Пол приближается к нему и опускается на одно колено. Зачем он подошел к нему так близко? А вдруг он укусит его? Пол не выключил фонарик, но так как он был повернут вверх, то Эми разглядела только всклокоченную черную шкуру с серо-желтым пятном на груди.

Ей хватило здравого смысла сообразить, что на волка существо не похоже. Скорее, это чистокровная или нечистокровная немецкая овчарка. Вспомнив многочисленные истории о том, как ненадежны и частенько кровожадны эти собаки, Эми торопливо зашагала на помощь Полу.

Когда она приблизилась, то голова собаки показалась ей еще больше и грознее, чем прежде. И все же Пол был совсем рядом и протягивал псу открытую ладонь, словно приглашая его к цивилизованному знакомству. Он даже выключил фонарик, чтобы не спугнуть животное.

Эми вздрогнула, представив, как пес бросается на Пола… Но нет, ничего подобного. Он перестал выть, и в наступившей благословенной тишине, нарушаемой теперь лишь обычными вечерними звуками, Эми смотрела, как он наклонил голову и понюхал пальцы Пола.

— Ничего, ничего, приятель, — тихонько проговорил Пол. — Что же у тебя случилось?

Эми всегда улыбалась, когда видела, что люди говорят с животными так, словно те понимают их и могут ответить. По крайней мере у них в доме никто так не делал, а на ферме собак любили и уважали за работу, часто ласкали и хвалили, еще чаще отдавали им команды, но никогда не задавали им вопросов.

Однако, слушая, как Пол задает собаке вопрос, Эми даже не подумала улыбнуться.

— Полагаешь, он тебе ответит? — спросила она, вновь поддавшись отчаянию.

Пес посмотрел на нее и оскалился, так что Эми увидела в темноте два ряда белых крепких зубов. Она отступила.

— Твой голос беспокоит его, — сказал ей Пол, не меняя тона. — Думаю, он чует твой страх.

— Но… Его привели сюда, чтобы напугать меня. — Эми боролась с собой, чтобы не выплеснуть на Пола все свои предчувствия. — Зачем же еще он тут?..

Она умолкла. Если я боюсь, подумала, она, то он — кто бы это ни был — победил. Это же всего-навсего собака, сказала она себе и выпрямилась.

Эми знала, как обращаться с собаками. Пусть этот пес больше и сильнее, чем колли, которых они держали на ферме, но все же это собака. И надо надеяться, она умеет быть верной и любящей, подобно всем другим собакам.

Пол сразу это понял, с восхищением подумала Эми. Он понял, что собака несчастна, ведь иначе она бы так не выла. Он поступил умно и смело, что пошел к ней…

— Пол…

— Шш!

Он поднял руку, прося ее помолчать.

Слишком поздно. Пес задрал морду и завыл так жалобно и тоскливо, что кровь стыла в жилах.

Пол изо всех сил старался успокоить его, но пес не желал его слушать, так что в конце концов Пол перестал его утешать и повернулся к Эми.

— Если бы я знал, как его зовут, было бы легче, но на нем нет ошейника…

— Естественно, нет ошейника, — отозвалась Эми. — Зачем Роберту ошейник?..

Она умолкла, отчасти злясь на себя за то, что произнесла имя Роберта, отчасти за то, что разделила отношение Пола к собаке. Она увидела, как открылась дверь кафе через дорогу, послышались голоса и несколько человек двинулись через стоянку в их сторону.

— Прекрасно! — сказала Эми. — Сюда идут посетители кафе. Только этого недоставало.

Один из посетителей намного опередил остальных и оказался у ворот раньше приятелей.

— Что он еще натворил, Эми? Спустил на тебя собаку? — услыхала она.

Эми почувствовала, как ее заливает волна отчаяния. Хватит с нее. Уж как-нибудь она могла бы обойтись сейчас без Дейва. Судя по тому, с какой готовностью он ринулся обсуждать ее дела, Эми поняла, что в кафе все в курсе происходящего.

— Похоже, — коротко отозвалась она, — кто-то бросил здесь пса.

Тут только до нее дошло, почему недавно скрипели ворота. Человек не входил в сад. А уходил из него. Наверное, он закрыл ворота, чтобы собака не убежала, а пес пытался их открыть и бился в них. В первый раз ей стало по-настоящему жалко его, ведь он ни за что ни про что попал в такое положение, которое не в состоянии осмыслить.

Судя по всему, пес уловил ее мысли и почувствовал перемену в ней, потому что перестал выть и посмотрел в ее сторону. В наступившей тишине ясно слышался шум приближавшихся шагов.

— Да… — покачал головой Дейв. — Ну и собачище! Эй, Джим, иди быстрее! Посмотри на него, — крикнул он одному из троих мужчин, не спеша переходивших дорогу.

— Помолчи, — прошептал Пол, все еще стоя возле пса на коленях. — Ты его беспокоишь… Подожди-ка, — проговорил он совсем другим тоном. — Посмотри на него.

Пес, подняв уши, глядел на Дейва.

— Джим, — шепотом позвал его Пол, решив проверить свою догадку. — Ко мне, Джим.

Пес повернул к нему голову.

— Ты что? — Толстяк с копной вьющихся волос перекатился через мостовую и встал возле ворот. — Ты мне?

— Джим — хороший мальчик. — Пол вновь протянул ему руку. — Джим хороший пес.

Пес опять понюхал его пальцы, как уже делал это, потом открыл пасть. На мгновение мелькнули его белые страшные зубы, но он тотчас высунул длинный розовый язык и лизнул руку Пола.

Пол еще немного приблизился к нему, продолжая нашептывать что-то тихое и умиротворяющее. Он даже положил фонарик на землю, чтобы другой рукой погладить страшную голову огромного зверя. Глядя, как он проводит ладонью между стоящих торчком ушей, по сильной шее, по вздрагивающей спине, Эми скорее почувствовала, чем увидела, как напряжение покидает пса. В самом деле, его уши как будто уже не стояли так прямо, как за минуту до этого.

— Это пес совсем не дикий, — проговорил мужчина по имени Джим. — Он такой же христианин, как я.

— И имя у него такое же христианское, а, Джим? — рассмеялся Дейв.

В его смехе чувствовалась некоторая нервозность, и пес вновь навострил уши.

— Я был бы вам очень благодарен, — спокойно проговорил Пол, — если бы вы теперь оставили нас. Уверен, собака не причинит нам зла.

— Ага, я возвращаюсь, — заявил одни из парней, сын хозяина кафе, в первый раз вмешиваясь в разговор. — Я обещал отцу быстро вернуться и заменить его, чтобы он мог поесть. Эми, спокойной ночи.

Эми ответила ему и всем остальным, а потом смотрела им вслед, пока они переходили улицу, пересекали стоянку для машин и скрывались за дверью кафе. Опять они остались в темноте одни с собакой… с Джимом.

— Привет, Джим, — проговорила Эми.

Джим тихонько заскулил в ответ, забив хвостом так, что зашумели листья на соседних кустах.

— Смотри, как у него заходил хвост. — Пол зажег фонарик. — Тихо, тихо. А это у тебя что?

Пол включил фонарик на всю мощь и направил луч на заднюю лапу собаки, чем-то привлекшую его внимание. Она показалась Эми черной и мокрой, а пес опять заскулил.

— О Боже! — Эми стало не по себе. — Только не это! Он не мог, не мог! Правда, не мог?

Увы, мог. И Эми знала это. Теперь она не сомневалась в том, что Роберт привел сюда и бросил в саду несчастного пса. А для того, чтобы еще больше испугать Эми, он сначала поранил пса.

— Как же ты умудрился? — тихо спрашивал Пол пса. — Неудивительно, что ты плакал, бедняга. — Пол погладил собаку и поднялся на ноги. — Надо взять его в дом, — сказал он Эми, — и посмотреть, что с его лапой.

Эми могла бы возразить, что ее дом не приспособлен даже для щенка, не говоря уж о таком гиганте. Она могла бы предложить ему позвонить в полицию, или в Общество спасения животных, или ветеринару, или Фелиции Кларк, наконец, которая профессионально занимается собаками, и пусть бы они забрали Джима. Она даже могла бы обосновать свои слова тем, что с профессионалами собаке будет лучше.

Однако она промолчала. За короткое время, пока они вместе были в саду, пес стал ей… другом. Может быть, она почувствовала ответственность за его жизнь? Или ей не хотелось, чтобы Роберт торжествовал победу над ней? Как бы то ни было, она не могла отвергнуть Джима, поэтому, не говоря ни слова, повернулась и направилась к дому. Наверное, Пол прав, думала она, и не исключено, что появление Джима — простая случайность.

Но если так, что же еще придумает Роберт в своей жажде напугать ее и причинить ей боль? Слыша за спиной легкие шаги Пола и шарканье лап Джима, Эми понимала, что рада их обществу в это нелегкое для себя время.

— Не думаю, что с ним что-то страшное, — сказал Пол, когда они вошли в дом. — Он, правда, хромает, но все же идет сам.

Теперь нас двое хромающих, мысленно отметила Эми, переступая через порог. Роберт уже немало натворил.

Эми прямиком отправилась в гостиную и сама удивилась, с какой радостью уселась наконец в кресло возле незажженного камина. Боже мой, ну и беспорядок, подумала, она оглядевшись кругом. Пластиковая миска забыта на стуле, полотенце с картой Кента плавает в ней все мокрое из-за растаявшего льда. На столе полотенце, которым вытирался Пол…

— Я совсем забыла, — сказала она, когда Пол вошел в гостиную. — Ты же промок.

— Уже немножко высох.

— Сними свитер, — попросила она, — и мы посушим его над огнем.

— Все в свое время. — Пол взялся за миску. — В первую очередь я налью сюда чистой воды и промою Джиму лапу.

— Но ты же замерз…

Пол, не обратив внимания на ее слова, исчез в кухне, и тогда Эми вновь положила ногу на стул, вздохнула с облегчением и закрыла глаза. Когда она открыла их, то увидела рядом Джима, который выжидательно смотрел на нее.

Какой он большой и сильный, вновь подумала Эми. Маленькая комнатка стала как будто еще меньше, стоило ему тут появиться. Теперь, когда в комнате горел яркий свет, Эми поняла, что ошиблась, когда увидела его в саду с задранной вверх головой. Он совсем не похож на немецкую овчарку. У него слишком широкая и круглая голова, да и шерсти слишком много. А шерсть красивая, похожа на золотистый шелк и блестит на свету.

Пес не отходил от Эми.

— Сядь, — попросила она.

Он повернулся к ней задом, и Эми подумала, что дрессированные собаки так не поступают. Попытаться еще раз? Пожалуй, надо дать Джиму еще один шанс. Тем временем пес сел на коврик перед камином, прижавшись к здоровой ноге Эми. Значит, он крутился, чтобы устроиться поудобнее. Эми была тронута почти до слез, и одновременно в ней поднялась волна злости на Роберта, который так гнусно обошелся с замечательным зверем.

— Джим — умный, воспитанный пес! — воскликнула она, едва Пол вошел в комнату. — Он знает команды и… — Эми прикусила язык, потому что хотела сказать «добрый», но почему-то не смогла. — У него хороший характер, — добавила она.

Впрочем, ей не стоило беспокоиться, потому что Пол почти не обратил внимания на ее слова.

— Давай лапу, Джим. — Он встал на колени возле пса. — Надо ее промыть.

Эми заметила пар над миской.

— Ты налил горячую воду?

— Теплую. И взял вот это из-под раковины.

Пол показал ей чистую зеленую тряпку.

Эми поглядела на Джима.

— Стоять.

Ей было приятно, что он, хотя и неохотно, но поднялся во весь свой огромный рост на ее цветастом коврике и, прихрамывая, повернулся к ней в ожидании дальнейших приказаний. Эми погладила его по шелковистой голове.

— Пусть стоит, — сказала она Полу. — Так тебе будет легче.

Джим позволил поднять ему лапу и лишь тихонько заскулил, когда Пол взялся за нее.

Он стоял как маленький джентльмен Эми вспомнила выражение своего отца, — пока Пол аккуратно тер ему лапу тряпкой. Вода в миске стала красной, и Пол пошел налить свежей. Они не знали, как поместить в нее его лапу, но Джим как будто понял, что люди хотят ему добра, и был на редкость послушен.

Пол в третий раз переменил воду. Когда она осталась чистой, он поднял лапу Джима и поставил ее на полотенце, взятое со стола.

Ну что ж, подумала Эми, по крайней мере оно теперь не на столе.

— Лежать, — полуприказала-полупопросила она Джима, неуверенная, что он ее послушается, однако он покрутился и вновь лег рядом.

Эми погладила его.

— Хорошая собака.

Тем временем Пол осмотрел рану.

— Совсем неплохо, — сказал он, осторожно кладя лапу на коврик. — Ранка неглубокая. Наверное, он наступил на осколок стекла…

— Или его кто-то ранил специально, — вставила Эми.

Не поднимаясь с колен, Пол поглядел на нее и нахмурился. Его глаза попали в полосу света и засверкали неожиданно ярко.

У кузена Харолда очень красивые глаза, но им далеко до глаз Пола, подумала Эми. Надо же, какие синие…

— Мне кажется, это просто несчастный случай, — возразил он.

Эми постаралась собрать непослушные мысли.

— И все Кларки явились сюда случайно? — спросила она. — И каштан случайность? И то, что произошло со мной в пятницу, тоже случайность?..

Она замолчала. Рассказывая Кларкам свою историю, она едва упомянула Роберта, вскользь сказав о нем как о человеке, с которым встречалась и который разозлился, так как она решила с ним порвать. Она ничего не сказала о его предложении руки и сердца и, разумеется, о том, что потом последовало.

Чувствуя на себе вопросительный взгляд синих глаз, она ужасно жалела, что у нее вырвалась лишняя информация. Несмотря на умиротворяющую беседу с Кейт, она все еще чувствовала себя и униженной и виноватой, потому что, как ни посмотри, а все происшедшее — ее собственная вина. Разве не она сама улеглась с Робертом в постель, едва познакомившись с ним, и в течение целых трех месяцев ездила к нему, не желая ничего замечать.

Пол не сводил с нее глаз.

— Ты думаешь, — спросил он, когда понял, что она не собирается продолжать, — что Джима ранили специально, а потом привезли сюда, чтобы тебя напугать, и все это сделал один человек? — Он задумался на мгновение. — Роберт?

У Эми чуть глаза не полезли на лоб.

— Откуда ты знаешь его имя?

— Ты сама сказала в саду.

Правильно. Эми пожалела, что была так несдержанна. Поначалу ей не хотелось называть его по имени, чтобы не навлечь на себя еще большее зло. Предрассудок, конечно, но все же… Но теперь она понимала, что в этом ее нежелании кроется нечто большее. Ей не хотелось, чтобы Пол знал о Роберте.

А теперь он знает. Несмотря ни на что, он запомнил его имя, и теперь ему ничего не стоит узнать все остальное, а ведь это отвратительно. Нет, она не желает посвящать его в мерзкие подробности.

— Значит, ты думаешь, что всему виной Роберт, — повторил Пол. — Ты считаешь, что он ранил эту большую собаку, а потом привел к тебе?

— Почему бы и нет? Он способен и на худшее.

Эми вздрогнула, и тотчас его ладонь накрыла ее руку, лежавшую на подлокотнике кресла. Кровь бросилась ей в голову. Чтобы как-то успокоиться, она переключила внимание на его длинные чувствительные пальцы с чистыми квадратными ногтями, на крепкое запястье… Наверное, плечи у него тоже гладкие и сильные, мечтала она… Ну, хватит! Перестань немедленно! — приказала Эми себе.

И все же она не смогла убрать свою руку. Зато он как ни в чем не бывало переместил ладонь на голову Джима. Пока он вставал с колен и садился на коврик возле камина, Эми старалась не показать, как ее волнуют его перемещения в непосредственной от нее близости и как ей неприятно, что он теперь далеко от нее.

Нельзя думать об этом…

— Нельзя об этом думать, — сказал Пол.

— Что?

Эми похолодела. Неужели она совсем разучилась скрывать свои мысли? Неужели видно, что у нее частит пульс? Неужели он обратил внимание на ее смятенное состояние? Ну вот. Она еще покраснела, кроме всего прочего! Эми почувствовала, как у нее загорелись щеки.

— О чем?.. — с трудом выдавила она.

Пол подтянул колени и обхватил их руками.

— Да ты все время говоришь о своем Роберте.

Эми с облегчением вздохнула и радостно возразила:

— Ты его не знаешь.

— Немного знаю… Не забыла, мне он тоже доставил немало хлопот? — Он вновь посмотрел прямо в глаза Эми. — Видно, он настоящий мерзавец.

— Да уж…

— Мерзавец, — твердо повторил Пол. — Но ведь не сверхъестественное чудовище?

— Не надо обладать сверхъестественной силой, чтобы ранить несчастную собаку, — упрямо возразила Эми, кладя руку на голову Джима, словно показывая ему, что он теперь в полной безопасности, — а потом бросить ее в чужом саду, чтобы напугать кого-то, кого решил достать всякими гадостями.

— Не надо, — согласился с ней Пол. — Возможно, ты права и это Роберт привез Джима. Но ведь есть тысяча других причин, почему он тут…

— Например?

— Например, есть идиоты… извини… — Пол помолчал, заметив, что она удивилась его горячности. — Есть недочеловеки, которым надоедают их собаки, и тогда они с легкостью избавляются от них.

— Бедняжка Джим, — проговорила Эми, гладя собачью шкуру. — Как бы то ни было, ему досталось больше всех.

— Мне говорили, что в Кенте это проблема из проблем, — продолжал Пол. — Многие приезжают сюда только для того, чтобы выкинуть собаку из машины и мчаться дальше.

— Но Джима не просто выкинули. Его специально закрыли в моем саду.

Эми подняла руку и показала на окно.

— Кому-то понадобилось искать именно Стриббл, съезжать с главной дороги…

— Может быть, его хозяевам не хотелось, чтобы он попал под машину.

— Они оставили его в моем саду, — повторила Эми, повысив голос, так что даже Джим повернул голову и внимательно посмотрел на нее. — И закрыли ворота, — договорила она уже тихо.

— Правильно, ворота были закрыты, — согласился с ней Пол. — Но ведь иначе он бы сбежал. — Пол подался к Джиму и погладил его. — Кто угодно мог это сделать, и сад мог быть чей угодно.

— Если так… — Эми решила тоже сохранять спокойствие, — то это грандиозное совпадение. — Очень вовремя им понравился мой сад.

— Совпадения случаются…

Он умолк, и его синие глаза стали задумчивыми, хотя рука продолжала гладить Джима. Эми решила, что ей наконец-то удалось его убедить в своей правоте, и ощутила непонятное разочарование. Ему нечего возразить, и ничего нет удивительного в этом, но почему-то ей не понравилось, что он так легко сдался. И она решила закрепить свою победу.

— Ты тоже думаешь, что это Роберт.

Пол подвигался на коврике, устраиваясь поудобнее, потом распрямил плечи.

— Ну нет, ты меня не убедила.

С непонятным удовольствием Эми поняла, что ни в чем его не убедила и он просто-напросто просчитывал в уме варианты. Почему же она испытала удовольствие? Неужели ей хотелось, чтобы он убедил ее, будто у нее гораздо меньше оснований бояться, чем она думает? Или есть иная, более серьезная, причина? Неужели ей нужно, чтобы он оказался сильнее ее и мог бы ею командовать?

Ну нет, женщина, мысленно упрекнула она себя, хватит с тебя властных мужчин!

— Я с самого начала говорил, что ты не должна думать подобным образом, — спокойно продолжал Пол, — и будущее покажет, правильно это или неправильно.

Эми вспомнила, что их спор начался как раз с этого. Она его не поняла и поэтому смутилась, а потом стала излишне эмоционально отстаивать свою позицию. Однако в душе она знала, что он имел в виду, и знала, что он прав.

— Примерно то же самое я сказала себе в саду, — призналась Эми. — Если я позволю ему запугать себя, он будет в выигрыше.

— Правильно. И еще он будет в выигрыше, — продолжал Пол, — если ты будешь винить его во всех своих бедах и неприятностях.

— Но, Пол, как же мне его не винить, когда все говорит против него? — пролепетала Эми.

— Жизнь всегда такая. То все хорошо и светлая полоса, то темная и все плохо…

— Только не надо философии…

— Если ты будешь обвинять его каждый раз, когда тебе плохо, — продолжал он, не обращая внимания на ее слова, — ты никогда от него не избавишься.

Теперь Эми надолго замолчала. Она поняла, что он хотел сказать. Роберт поставил себе цель не давать ей покоя, чтобы она все время думала о нем… и чтобы он из мерзавца стал в ее воображении демоном, вспомнила она прозвище, которое дала ему Кейт.

Словно осознавая, что сказал достаточно, Пол сидел молча и больше не предпринимал попыток в чем-либо ее убедить. Опершись на пол, он легко встал на колени возле пса.

— Как ты думаешь, не залепить ли нам рану пластырем? — спросил он.

— В ванной есть пластырь. В шкафчике, — ответила Эми, радуясь, что можно вернуться к безопасной теме. — Думаю, он еще не очень старый.

Пластырь оказался вполне годный к употреблению. Джим стоял не шевелясь, пока Пол возился с его лапой, а когда все было закончено, внимательно осмотрел ее и лизнул.

— Нет, — строго проговорила Эми.

Джим виновато посмотрел на нее и больше не делал попыток трогать пластырь языком.

— Хорошая собака! — воскликнула восхищенная Эми. — А чем мы будем его кормить?

Остановились на хлебе, оставшемся мясе и молоке, и Пол отправился на кухню. Эми строго-настрого наказала ему найти в буфете Металлическую миску без единого пятнышка и теперь с удовольствием прислушивалась к доносившемуся до нее умиротворяющему позвякиванию, потом к громкому и торопливому чавканью, говорившему о том, что голодный Джим с благодарностью принял еду.

— Все в порядке, — с удовольствием отрапортовал Пол, входя в гостиную. — Я дал ему воды…

Он умолк и принюхался.

— Чувствуешь? — с упреком спросила Эми. — Я тебе говорила, что надо посушить свитер.

— Да мне не холодно.

— Все равно зажги газ. Кран…

— …Возле задней двери, — закончил вместо нее Пол.

Все-то он помнит, подумала Эми, не сводя с него глаз.

— Значит, иди и делай.

Пол не двинулся с места.

— Не поздно ли?

Эми взглянула на настенные часы. Боже, десять часов! Вот и вечер закончился. Завтра ей допоздна репетировать рождественский спектакль, значит, кое-что неплохо бы сделать еще сегодня.

— Ну, еще не очень поздно, — сказала она со всей твердостью, на какую только была способна. — У меня уйма работы, которую надо переделать, прежде чем лечь спать…

Эми замолчала, вспомнив, как крутилась и вертелась без сна последние три ночи, слишком усталая, чтобы взять, например, книжку, и слишком напуганная, чтобы не думать о самом страшном. Эта ночь будет, наверное, еще хуже, потому что кое-что уже произошло, и легко представить…

— Что касается ночи, — услышала она негромкий голос Пола, ворвавшийся в ее черные мысли как розовый утренний луч солнца, — не знаю, как сказать… — Он помедлил. — Если ты не боишься меня, то я бы остался тут, — торопливо договорил он.

Боишься? Эми вопросительно посмотрела на него? Неужели и он такой же, как все? Она вдруг расстроилась, словно он обещал нечто большее и разочаровал ее.

Пол как будто прочитал ее мысли.

— Поэтому я и сказал «если не боишься». Сейчас тебе лучше не оставаться одной.

— Ты же сам сказал, что мне нельзя поддаваться… — Она помолчала, не желая произносить имя Роберта. — Что мне нельзя поддаваться страхам.

Он кивнул.

— Если ты будешь не одна, то справишься легче. А мой магазин обойдется без меня одну ночь…

— Магазин? А… Ну да, конечно, ты же антиквар. — Она принюхалась и вновь почувствовала запах масла, исходивший от его свитера. Неожиданно ей пришло в голову, что она совсем ничего о нем не знает. — У тебя магазин?

— А где еще можно продавать вещи?

Эми недоумевающе посмотрела на него, удивленная неожиданной иронией в его голосе.

— На аукционе, например, или… ну, не знаю.

— У меня магазин, и я живу над ним.

Эми попыталась представить его магазин и не смогла. Что-то в его облике — может быть, отлично сшитые брюки, может быть, свобода движений, может быть, старая куртка — говорило о совсем другой жизни.

— Не представляю, как ты живешь над магазином, — сказала она. — Харолда представляю, а тебя…

— Харолд, кстати, — холодно проговорит он, — живет в очень красивом доме.

— Это я тоже могу представить. Понимаешь, вы с Харолдом в чем-то похожи, но на самом деле вы совсем разные…

— Нет, не разные, — твердо сказал он, исключая дальнейшие споры. — Там, где я живу, очень удобно… да и ради безопасности неплохо…

— Ладно. Не будем об этом.

Эми поняла, что реагирует больше на его голос, чем на слова. Он ее не убедил, да и какое ей дело до его бизнеса? Но что-то было такое в его голосе, отчего она поняла: дальше идти нельзя. Неужели он боится, что она может причинить ему боль?

Так оно и есть. Он не желал говорить о чем-то ему неприятном. И Эми решила переменить тему.

— Ты продаешь что-нибудь ценное?

— И ценное тоже.

Эми представила резную мебель розового дерева, изящные кресла и подумала, что он делает ей большое одолжение, оставляя магазин без присмотра. Теперь ее совсем не удивляло, что он живет рядом со своими сокровищами.

Но он хочет бросить их ради нее, чтобы составить ей сегодня компанию и избавить от страха. Он намеревается рискнуть, понимая, как ей тяжело сейчас, и не сомневаясь, что его помощь ей необходима. Эми смутилась.

— Но если ты останешься тут, твой магазин будет без присмотра.

— А если не останусь, — ответил он, — ты будешь без при…

Пол умолк на полуслове, и Эми поняла почему. Ведь он чуть было не сказал «ты останешься без присмотра», а это означало, что, несмотря на все его уверения, он тоже опасался за ее безопасность.

— Если я уеду и ты останешься одна, — продолжал он, — я буду воображать Бог знает что, самые немыслимые вещи.

Неплохо, подумала Эми, но ничего не сказала. Она была благодарна ему, но не поверила ни единому его слову, вновь вспомнив, как провела последние ночи, забаррикадировавшись, но не чувствуя себя в безопасности, уговаривая себя быть разумной и прислушиваясь к малейшему шуму на улице и в доме.

— С нами будет Джим, — прервал он ее размышления. — Что-то он притих на кухне… Пойду погляжу.

Пол вышел из комнаты, и Эми вновь услыхала его умиротворяющий голос, а потом шаги Джима. Пол возвратился в гостиную, а Джим остановился на пороге, переводя взгляд с Пола на Эми и обратно. Эми протянула к нему руку.

— Иди сюда. Сядь.

Джим мгновенно преобразился и с самым счастливым видом заковылял к ней, после чего устроился на полюбившемся ему месте, прижавшись к ее ноге.

— Он сидел на кухне и ждал, что ему прикажут делать, — сказал Пол. — Тот, кто его учил, очень неплохо поработал. — Он помолчал, вопросительно глядя на нее. — Я мог бы забрать его к себе.

Эми вдруг стало жалко расставаться с псом, и она попыталась найти разумное обоснование своего нежелания.

— Он… Он очень большой…

— Вот и будет охранять магазин. А я позабочусь, чтобы он больше двигался.

Эми мысленно одернула себя. О чем она думает? Какая собака, когда она все время в школе?

— Ну и прекрасно. Думаю, ему у тебя понравится. А я могла бы?.. — Эми помолчала. — Я могла бы его навещать время от времени?

— Сколько угодно. А сегодня мы оба останемся тут и будем тебя сторожить.

— Я не знаю, как… Спасибо, — в смущении промямлила Эми. — Правда, спасибо.

— Тебе что на завтрак? — крикнула Эми в открытую дверь.

— Ты уже встала?

Пол перепрыгнул через две последние ступеньки и оказался в холле, а мгновением позже в гостиной, где Эми суетилась возле обеденного стола. Его мокрые после душа волосы курчавились еще сильнее, а лимонный запах мыла смешался с его запахом.

— Когда ты предложила мне первым идти в ванную, я решил, что ты хочешь еще немножко полежать, — сказал он. — Еще нет семи. — Пол не сводил с нее внимательных глаз. — Как ты спала?

— Хорошо. Спасибо. — Ей самой стало смешно, как по-детски, по-школьнически звучит ее голос. — Нет, в самом деле, мне хватает шести часов… Я всегда встаю рано.

— Я тоже. — И он улыбнулся, словно обрадовавшись родственной душе. — Раннее утро — самое лучшее время, правда?

— Ну… да… Да.

Ей всегда приходилось вставать рано, до ужаса рано, чтобы иметь хоть немножко времени для себя. И теперь, когда она жила одна и могла бы насладиться покоем, укоренившаяся привычка заставляла ее подниматься и с час бродить по дому в халате, постепенно включаясь в дневные заботы. Сегодня утром ее распорядок был отчасти нарушен Джимом, которого она выпустила в сад, однако ей все же хотелось немного собраться с мыслями, прежде чем начнется обычный день. Но она не сказала об этом Полу.

— А ты хорошо спал? — вежливо спросила она.

— Прекрасно. Спасибо.

Короткий лай возле задней двери возвестил, что Джим желает вернуться в дом, и Эми направилась было к нему, но Пол опередил ее.

— Выключи наружный свет, ладно? — попросила она, немного смущенная его готовностью все делать своими руками. — А в кухне оставь. Он мне понадобится.

— Хорошо.

— И не забудь запереть заднюю дверь.

И чего она суетится? Вот уж, в самом деле, классная дама. Но ведь он не позволяет ей ничего делать…

Эми слышала, как открылась и закрылась задняя дверь, как в дом вошел Джим и Пол что-то приветливо ему сказал. Наверняка он его гладит, а Джим с удовольствием позволяет себя гладить.

Это все хорошо, только я не слышала, чтобы он запер дверь, подумала Эми.

Непривычная к тому, что ей нечего делать, Эми стояла, склонив голову набок и прислушиваясь к происходящему на кухне. Наконец раздался щелчок. Пол все сделал как надо. Эми ждала, когда мужчина и собака придут в гостиную.

— Ты осмотрел его лапу? — спросила она. — Мне показалось, что она намного лучше, чем вчера.

— Сейчас посмотрим. Лежать, Джим.

Пес послушно лег возле двери, и Пол, встав на колени, осмотрел раненую лапу. Эми обратила внимание, что его желтый свитер выглядит ничуть не хуже, чем вчера до всех неприятностей, а брюки из очень хорошей материи, хотя и не новые, сидят на нем все так же элегантно. Наверное, он аккуратно повесил их на стул, и сегодня они смотрятся словно отутюженные.

Эми вспомнила о своей растрепанной голове, о зеленой ночной рубашке, выбранной за глухой ворот и помявшейся за ночь, и едва удержалась, чтобы не затянуть пояс на халате, из-под которого выглядывали ее любимые разношенные тапочки.

Не глупи, сказала она себе, у него же больше ничего нет. Да и он уже побывал в ванной…

— Ему гораздо лучше, — подтвердил Пол и подошел к столу в сопровождении Джима.

До чего же он длинный, подивилась Эми. И глаза у него чистые-пречистые…

Не раздумывая, она повернула бра лампой к потолку и в залившем гостиную свете заметила черную щетину на щеках Пола.

Значит, и он не совершенен, подумала она, и ей стало легче от этой мысли. Присутствие Пола, его вид и запах волновали ее, и она принялась гладить пахнувшего садовой свежестью Джима, как вдруг услыхала:

— …Может быть, ты сядешь? — Он проговорил это с такой интонацией, что Эми поняла: он повторяет этот вопрос уже не в первый раз. — Дай отдых своему колену.

— Колено в порядке. Спасибо. — Эми сняла засохший лист со шкуры Джима. — Я его почти совсем не чувствую.

— Рад слышать. Но все же будь с ним поосторожнее. Как твои отчеты?

— Замечательно. Это одна из причин, почему мне хорошо спалось. — Вспомнив, что она начерно написала все необходимое, Эми взяла сумку и радостно открыла отделение для бумаг. — Какое счастье, когда хоть что-то сделано.

Прошлую ночь Эми работала, сидя в кресле у камина, а не как всегда за столом, но устроилась она с удобством. Пол принес ее школьную сумку и поставил рядом с креслом на ковер, а еще ей пригодился отцовский подарок — тяжелая иллюстрированная «Энциклопедия садовых цветов», которую она положила себе на колени.

— Ты уверена, что тебе больше ничего не надо? — спросил Пол. — В пятнадцать минут одиннадцатого поздновато браться за работу.

— Нет. Только не мешай мне, — попросила она, доставая из портфеля тетрадь и кладя ее на столик рядом. — В комнате для гостей кровать застелена…

Она замолчала и растерянно поглядела на него. Он так добр к ней, и она испытывает к нему самую искреннюю благодарность за то, что он остался. И что же? Она командует им и отсылает в постель как мальчишку, даже не спросив, хочет ли он спать.

— Ты не возражаешь? — промямлила Эми. — Мне надо сосредоточиться…

— Давай, — сказал он обычным тоном. — А я бы почитал, если у тебя найдется для меня какая-нибудь книжка.

— В комнате для гостей полно самых разных книг, и там отличная лампа. — Однако она все еще была недовольна собой. — Спасибо тебе, — торопливо проговорила она. — Ты ведь не собирался оставаться.

— Ничего. Зубную щетку ты мне дала, а пижамой я не пользуюсь…

Он замолчал, и Эми, заглянув ему в глаза, увидела, как они потемнели. Она тотчас отвернулась, стараясь отогнать от себя видение оливкового тела на кровати в ее собственном доме.

— Все равно спасибо, — повторила она и решительно открыла тетрадь.

Эми знала, что, как только она начнет работать, все ненужные мысли понемногу уйдут, а тянуть дальше с отчетами никак нельзя. «Ричард Аблетт», — написала она в левой колонке и поставила хорошие оценки за старательность и успехи. Эта часть не составила труда, а вот с замечаниями оказалось посложнее. Как бы потактичнее сказать матери Ричарда о том, что ее сын уже начинает бессовестно пользоваться своим обаянием?

— Спокойной ночи.

— Что? — Эми оторвалась от тетради и поняла, что ей удалось самое главное. Она забыла о Поле, включившись в работу. — Спокойной ночи, — проговорила она, стараясь, чтобы ее голос звучал как можно безразличнее. — Счастливых снов.

Оставшись одна в комнате, она написала: «Ричард все хочет делать по-своему», — и отложила ручку. Этого достаточно. Бедняжка миссис Аблетт все поймет, так как ее муж, отец Ричарда, тоже поступил «по-своему» два года назад, когда бросил семью ради восемнадцатилетней девочки.

Все они одинаковые, подумала Эми, не отрывая глаз от тетради. Все одинаковые…

Джим тяжело вздохнул, лежа у ее ног, и Эми посмотрела на него. Пока он менял положение и устраивался поудобнее, она думала о том, как Пол был добр к нему и к ней самой, и вновь стала здравомыслящей Эми. Некоторые мужчины ведут себя отвратительно, но многие ничем не заслужили хулы, например ее отец и братья, а теперь вот Пол. От этой мысли ей стало легче, к тому же присутствие Джима действовало на нее успокаивающе, и Эми довольно быстро справилась с делами…

— Так когда же ты легла? — спросил Пол.

— Не очень поздно.

Эми постаралась не встречаться с ним взглядом. Ее смущало воспоминание о том, как вчера она решила, что Джим будет спать на коврике возле ее кровати и что она должна непременно сообщить Полу о своем решении. Если честно, то ей отчаянно хотелось поговорить с ним до того, как она отправится спать, но, проходя мимо его комнаты, она увидела, что свет выключен, и теперь вспомнила о своем тогдашнем разочаровании.

— Думаю, не позже пятнадцати минут первого, — сказала она. — В твоей комнате было темно. Наверное, ты уже спал.

— Наверное.

Эми достала из ящика стола одну из своих зеленых с золотом салфеток, которые обычно клала на стол во время завтрака. Однако сегодня утром ей потребуются две салфетки, с удовольствием подумала она.

— Тебе что приготовить? — спросила она. — Я обычно ем яичницу. В морозилке есть бекон…

— Спасибо. Но я предпочитаю тосты с джемом. Или хлеб, — добавил Пол, — если не хочешь возиться с тостами.

— Я тоже ем тосты, — сказала Эми и отправилась на кухню.

После теплой гостиной она сразу почувствовала, как холодно в кухне. Ну и к лучшему, подумала Эми, пора просыпаться. Она зажгла неоновую лампу и достала свой любимый поднос, который ей подарил Гарет. Два ножа, две ложки, кружки…

Сегодня она особенно тщательно выбирала кружки и решила, что для себя возьмет ту, что с японским цветком, а для Пола — свою самую любимую, серо-оранжевую, которую ставила на стол только в особых случаях.

Дура, сказала она себе, аккуратно ставя кружку на поднос, что это на тебя нашло? Ну, пришел мужчина… Он же не первый, да и…

Тем не менее Эми была счастлива от одной мысли, что будет завтракать вдвоем с Полом. А ведь ей даже в голову никогда не приходило, что можно испытывать нечто подобное всего лишь от одного присутствия мужчины в доме.

Эми наслаждалась одиночеством после многих трудных лет на отцовской ферме. Ее гостиная всегда была убрана, ковры приходилось чистить всего раз в неделю, и кухня казалась ей вполне просторной, когда она готовила только для себя одной. До последнего ужасного уик-энда она радовалась и одиночеству, и своей независимости, и хотя время от времени приглашала своих любовников на обед, но ни разу ни одного из них не оставила в доме на ночь.

Отец и братья приезжали к ней в гости, и она с удовольствием принимала их, отгоняя от себя непроизвольные мысли о том, как они громоздки в ее маленьких комнатках и как не подходят им ее ненадежные на вид кресла.

А для этого чужого мужчины она так расстаралась, что не пожалела даже любимой кружки. А ведь он всего-навсего мужчина. Один из тех, кто вечно мусорит и не убирает за собой, кто говорит одно, а делает другое, кто морщится при виде омлета вместо привычного завтрака, кто мешает на кухне и не моет за собой посуду.

Минутку. Эми огляделась. Вечером она не заходила на кухню, однако здесь было чисто как всегда, и она не увидела ни одной грязной тарелки. Даже миска оказалась на месте под раковиной. И полотенце с картой Кента висело почти сухое. И все, что принесли из кафе, сияло чистотой.

И на завтрак ему нужны лишь тосты с джемом, напомнила она себе. И мне тоже…

— Все в порядке? — спросил Пол, входя на кухню с Джимом. — Никаких больше неприятных сюрпризов?

— Неприятных сюрпризов? Ну да!

Поняв, о чем он говорит, Эми вновь все вспомнила, удивляясь, как она могла забыть о Роберте и о его делишках. Ведь и Пол здесь из-за него.

Она посмотрела на стиральную машину, на радиоприемник, на холодильник, на плиту. Неужели Роберт был тут и еще что-то натворил?

Мимо прошел Джим, коснувшись ее своей шелковистой шерстью, и, оглянувшись, Эми увидела Пола совсем рядом. Ему, верно, пришлось прижаться к стене, чтобы не дотронуться до нее, когда он проходил мимо, чтобы взять чайник.

— В чайнике я уверен, — сказал он.

— Ну, конечно, после того как Дейв с ним поработал! — пошутила она.

Вспомнив о неумехе Дейве, она слабо улыбнулась и кивком головы показала на тостер.

— Не помнишь, кто его вчера проверял?

— Харолд. Так что он в порядке. — Пол взглянул на поднос. — Я отнесу его?

— Не надо пока. Масло уже в гостиной, джем здесь… — Она достала банку из шкафа. — Мед… Хлеб… Хлеб для тостов.

Эми открыла холодильник, где обычно держала хлеб, но вспомнила, что его вчера отдали Джиму. Тогда она направилась к выходу. Пол и Джим преграждали ей дорогу.

— Позволь мне пройти.

— Ты куда? — спросил Пол.

— В сарае морозилка. У меня кончился хлеб, а там есть еще один батон.

— Я принесу.

— Спасибо, но…

— Сидеть, Джим.

Джим сел, загораживая Эми проход, и ей ничего не оставалось, как смотреть на Пола, который открыл дверь в утренние сумерки. Ее обдало волной холодного воздуха из сада, и Эми опять разозлилась. Она терпеть не могла, когда ей мешали поступать по-своему.

— Не закрывай дверь! — крикнула она. — На улице не так уж холодно.

Пол оставил дверь открытой и направился к кусту розмарина в перевернутом горшке.

— Видно, Джим, толкнул его вчера.

— Он слишком тяжелый для такого горшка, — сказала Эми, не желая зря винить Джима. — Надо было давно его высадить, но рядом с кухней он отлично смотрится.

— Постараюсь ничего не перевернуть.

Пол направился между другими горшками в глубь сада.

— Осторожней! — крикнула ему вдогонку Эми. — Если бы я могла сдвинуть с места пса, я бы зажгла свет.

— Не стоит, — бросил он через плечо. — Здесь гораздо светлее, чем тебе оттуда кажется.

— В сарае без света не обойтись. — Ну почему он не позволяет ей самой все делать? — Выключатель сразу за дверью. Ой, там же заперто…

Но Пол был уже далеко. По-видимому, он и не слышал ничего. Она еще не договорила, когда он завернул за угол. Не в первый раз Эми пожалела, что дверь поставлена так непрактично далеко от кухни, да еще глядит на дорогу.

Ничего, Пол не сможет ее открыть и вернется. Эми вздохнула, вспоминая, как он был добр к ней весь вечер и как она была счастлива всего минуту назад, когда он был рядом.

Нельзя иметь все, что хочется, сказала себе Эми и выдвинула нижний ящик в кухонном шкафу. На самом дне под аккуратно сложенными, но ненужными в данный момент вещами лежала связка ключей с миниатюрной гроздью пластмассовых бананов, на которой был и ключ от сарая.

Вот он. Эми взяла его, задвинула ящик обратно и вернулась к двери. Джим, видно, не пошевелился за это время, но при виде Эми поднял голову и настороженно повел ушами.

— Хороший пес, — сказала Эми и выглянула в сад.

Джим вздохнул и разлегся на полу. Из сада доносились обычные запахи. Что утром, что ночью — запахи одни и те же. Эми крутила в руках ключи, ожидая, когда Пол поймет свою ошибку и вернется. Услыхав скрип, она поняла, что он дергает дверь.

Нет. Она вроде ошиблась. Дверь действительно скрипнула, но только один раз, значит, он открыл ее, а ведь не должен был. Или она оказалась незапертой? Неужели Эми забыла ее запереть, когда в последний раз наведывалась в сарай? Как давно это было? Ну да, вчера утром, за завтраком.

Почти тотчас за скрипом послышался другой звук где-то в саду. Совсем тихий и не резкий, словно упало что-то мягкое, но Джим забеспокоился. Эми обратила внимание, как он весь напрягся и уши у него встали торчком.

— Это лисица возится в компосте, — попыталась она успокоить собаку, но Джим продолжал прислушиваться. — Наверное, ты прав. С крыши упали листья. Птицы гуляют там, вот и сбросили.

Джим повернул свою великолепную волчью морду к открытой двери.

— Ну ладно, не листья, так не листья. Но тогда что? Да и рановато для птиц. Скоро они прилетят за своим завтраком.

Джим вскочил и зарычал.

— Тихо… Боже мой! — прошептала Эми, когда из-за угла появилась зловещая фигура.

В первое мгновение ей пришло в голову, что кто-то снял с Пола одежду и теперь она сама идет по саду. В предрассветных сумерках светлым пятном выделялся желтый свитер Пола, однако его самого она не видела, да и свитер стал не таким, как раньше. Исчезли плени, скрутились рукава, а остальная часть была в черных пятнах, словно она притягивала к себе ночной туман.

Джим громко залаял.

— Кто в-вы? — спросила Эми, сжав руки в кулаки. — Ч-что вам надо?.. Ой!

Непонятное существо вышло на свет, падавший из кухни.

— Молчи, Джим.

Услыхав знакомый голос, Джим перестал лаять. Наверное, его чуткому носу не понравился запах, который он почувствовал задолго до Эми.

— Это всего лишь сажа. — На черном лице глаза Пола сверкали ярче обычного, и белки стали голубыми. — Думаю, твой дружок подшутил.

Голова и руки Пола стали черными, поэтому неудивительно, что их не было видно в утренних сумерках. На свитере тоже оказалось много сажи, отчего он производил странное впечатление.

— Черт бы его побрал! — воскликнула Эми. — Но его там нет?

Черная голова качнулась. Вне себя от злости, Эми все же заметила, как черный цвет идет Полу. Глаза у него как будто стали еще больше и сходство с Харолдом тоже усилилось. Прямой нос, полные губы…

— Его там нет. А зачем?

— Как это зачем?

— Он вспомнил детство и сыграл со мной школьную шутку. — Пол поднял руку и показал бумажный пакет, едва различимый в полумраке, отчего Эми не обратила на него внимания раньше. — Приоткрываешь дверь и ставишь пакет наверх, — пояснил он. Следующий, кто идет за тобой, открывает дверь шире и…

Пол жестом показал, что происходит потом. От этого сажа посыпалась с его одежды, словно черный снег, и Эми в недоумении покачала головой.

— Столько сажи из такого маленького пакетика?

— А зачем много?

— Но как он открыл дверь? — спросила она, похолодев от одной мысли, что ее мучитель бродит где-то совсем близко от дома.

— Может, ты забыла ее запереть? — откликнулся Пол, словно читая ее мысли. — Или он умеет открывать чужие замки?

Эми обхватила себя руками, чтобы унять сотрясавшую ее дрожь.

— Если так, то ему ничего не стоит залезть в дом.

— Вчера мы все проверили, — напомнил ей Пол. — Да и ты, по-моему, обычно не забываешь запирать двери. А?

Эми кивнула.

— Не знаю, остались ли здесь отпечатки пальцев, — сказал Пол, показывая на пакет, — но на всякий случай надо его сохранить.

— Вряд ли он заинтересует полицию. Это всего лишь сажа, — хмуро проговорила Эми.

— В качестве одной из подробностей кампании по устрашению…

Пол чихнул, и от него отлетело небольшое облачко сажи.

— Ты простудишься, — спохватилась Эми, вспомнив, что на улице не лето.

Пол покачал головой.

— Это сажа.

— Все равно иди в дом. Джим, пропусти его…

— Сначала я сниму это.

Пол отступил на несколько шагов подальше от двери и цветов в горшках и стал стягивать свитер. Эми никогда бы не призналась, какое разочарование испытала, увидев под свитером обыкновенную и очень приличную черную майку с короткими рукавами. Правда, она заметила отлично развитую мускулатуру на руках и обратила внимание на широкие плечи, великолепный торс и узкую талию стоявшего перед ней мужчины.

— Придется тебе опять воспользоваться ванной, — сказала она, лишь бы что-нибудь сказать.

Пол кивнул и, бросив свитер на тропинку, показал рукой на светлеющее небо.

— У нас еще есть время, да?

Эми взглянула на часы в кухне.

— Всего только пять минут восьмого, — удивилась она. — Столько всего случилось, что я думала — уже гораздо позже.

Пол улыбнулся, сверкнув белыми зубами.

— Не так уж много и случилось. И, кстати, ничего серьезного.

С присущей ему грацией он наклонился, едва не касаясь пальцами бетонной дорожки, и провел руками по волосам, вытряхивая из них сажу, прежде чем переступить порог дома.

Эми подумала, что на него очень приятно смотреть, а ведь он не красив в общепринятом смысле этого слова, совсем не красив, но это не имеет никакого значения.

— А теперь, — сказал он, выпрямившись, — забудем о неприятном. Нам предстоит завтрак.

Завтрак.

Эми тотчас вспомнила, зачем собственно Пол отправился в сарай.

— Я принесу хлеб, пока ты будешь принимать душ, — сказала она.

— Нет. Если твой друг…

— Не называй его так.

— Если… тот недоносок, который сделал это, — поправился Пол, — смог открыть дверь, то он мог оставить и еще что-нибудь, он ведь любитель сюрпризов. — Пол повернулся и зашагал обратно. — Сейчас проверим.

— Спасибо, — пролепетала Эми. — Ой… Надеюсь, там больше ничего нет.

— Я тоже надеюсь.

— Если ничего не будет, захвати хлеб, пожалуйста.

Через пять минут Пол возвратился с сообщением, что все остальное в сарае вроде бы в порядке. Он отправился в душ, а Эми все-таки пошла в сарай убедиться в его правоте. Газонокосилка по-прежнему стояла в углу, где Эми оставила ее до весны, складные кресла были на месте, все остальное тоже, даже пустые горшки. Если бы не сажа на полу, можно было бы подумать, что ничего ровным счетом не произошло. Эми занялась ею, а когда пол стал чистым, то и сарай обрел свой обычный вид.

Замка она не нашла. Если Роберт сбил его, то, верно, унес с собой. Эми твердым шагом вернулась на кухню, потом вошла в комнату и раздвинула занавески, чтобы впустить в гостиную утренний свет. Замок лежал на подоконнике.

Эми взяла его в руки, и у нее голова пошла кругом от неожиданной радости. Значит, Роберт все-таки не злодей, готовый на все, а лишь мелкий пакостник, воспользовавшийся ее оплошностью.

— Теперь я вспомнила, — сказала она Полу за завтраком. — Я как раз собиралась запереть сарай, но пришел почтальон и отвлек меня. — Она посмотрела на свой тост, не представляя, как ей удастся прожевать и проглотить его. — Наверное, я сама унесла замок в гостиную, — продолжала она. — Я… я вчера была не в себе.

Пол отрезал еще хлеба и положил два кусочка в тостер.

— Ты заперла сарай?

Эми кивнула.

— Ты съешь оба?

— Я бы мог, но один для тебя.

— Не хочу больше.

— На одном куске хлеба много не наработаешь. — Он заглянул в ее тарелку. — И его ты не доела.

Эми заметила пятнышко сажи, каким-то образом появившееся на ее салфетке. Теперь от нее так просто не отделаешься. Еще много недель она будет повсюду натыкаться на нее. Подняв голову, Эми встретилась глазами с Полом.

— Я не хочу… Мне не хочется есть.

Он прищурился.

— Доставь мне удовольствие, поешь.

Эми удивилась. Еще ни один мужчина в ее жизни, включая отца и братьев, не волновался из-за ее аппетита. Скорее, всегда было наоборот. Она беспокоилась, сумеет ли им угодить.

Впрочем, размышляла Эми, до сих пор я не жаловалась на аппетит.

— Ну же, — стоял на своем Пол. — Сделай над собой усилие.

— Постараюсь, — недовольно отозвалась Эми и вспомнила, как Гарет, оправляясь от болезни, вдруг совсем перестал есть. — Если ты обещаешь не резать хлеб кусочками и не совать его мне в рот, едва я отвернусь.

— Вот так-то лучше.

Пол включил тостер, и Эми с удивлением осознала, что он обрадовался ее шутке. В конце концов, не так уж трудно проглотить маленький тост.

— Ну вот, — проговорил Пол после того, как они выпили по две кружки кофе, — теперь я тебе скажу, что мы сделаем. — И он решительно поставил кружку на стол. — Мы поедем и повидаемся с ним.

— Нет!

Эми сама не ожидала от себя такого крика. Бог знает, что Роберт наговорит о ней, едва ему представится такая возможность. Еще не хватало Полу слушать его. Скрипнув зубами, Эми глубоко вздохнула, чтобы еще раз не сорваться.

— Это… Это мои трудности…

— И мои тоже, — напомнил ей Пол. — Сажа предназначалась тебе, но получил-то ее я.

Не будучи в состоянии спорить, Эми молчала.

— Он всех вовлек в свои дела — и Дейва, и Харолда, и Фелицию, — продолжал Пол. — Не говоря уж о парне, который тебе звонил. Как его звали?

— Надеюсь, ты не хочешь всех привести к нему? — истерически хихикнула Эми.

— Нет. Поедем ты и я. Этого достаточно.

— Пожалуйста, Пол, не надо. — Эми помолчала, стараясь придумать какое-нибудь основательное возражение, но в голову ей лезла только чепуха. — Ничего не поможет.

Она опустила голову под пристальным взглядом его синих глаз.

— Это мы еще посмотрим.

— Как это наши лошади — старые клячи? — громко вопрошала Джоанна. — Я тебе покажу клячи…

— У нас лучшие лошади в Кентербери, — перебил ее другой голос.

Прикрыв глаза ладонью, Джоанна с величественным видом уставилась в дальний угол, откуда донесся голос. Самоуверенная и непогрешимая, словно судья, Трейси Норрис решила помочь Джоанне.

— Это твои слова.

— Не надо, Трейси, — добродушно отозвалась быстро пришедшая в себя Джоанна. — У меня не было времени.

— Мисс сказала, что мы должны выучить роли к этой репетиции. — Трейси повернулась лицом к тому месту, где сидела Эми: — Вы говорили, мисс?

— Трейси, — отозвалась Эми, — тебе никто не говорил, какая ты всезнайка?

У девочки округлились глаза от… изумления? Обиды?

— Нет, мисс.

— Еще скажут, — пообещала Эми. — Давайте начнем с яблока. И, пожалуйста, не перебивайте.

Трейси опустила голову. Движением заводной куклы она взяла воображаемое яблоко и стала вытирать его воображаемой салфеткой. Делала она это совсем неплохо, однако без всякого настроения, а в ее голубых глазах стояли слезы.

Только этого не хватало, подумала Эми, зачем я ее обидела? Ведь ей всего одиннадцать.

— Это наша первая репетиция всем составом, иначе тебе было бы известно, — гораздо мягче проговорила Эми, — что Джоанна совсем недавно получила роль. Ей пришлось взяться за нее после… ну, неважно.

Эми не хотелось называть Джилл Ганн. В сентябре Джилл очень просила эту роль, и не ее вина, что она выбыла из спектакля. Эта худенькая четырнадцатилетняя девочка к Рождеству должна родить, и ей придется взять на себя заботу о собственном ребенке, не говоря о многочисленных братьях и сестрах.

— Но, мисс, Джоанна могла бы запомнить кусочек о лучших лошадях в Кентербери. — Карл Стивенс вытащил свою любимую гитару из-под длиннющего шарфа и обратил взгляд на Эми. — У меня эти слова в песне.

Эми боролась с искушением сказать ему, куда бы он мог пойти со своей песней. Он сам написал ее на музыкальных уроках, по крайней мере ему так казалось. Учительница музыки уговорила Эми вставить ее в спектакль, и теперь он вел себя под стать поп-звезде.

— А шарф зачем, Карл? — спросила Эми. — Ты же паломник, а не футбольный фанат.

— При чем тут футбол? Кое-кто связал его для меня. Потом у меня будет плащ, а пока шарф.

Эми обратила внимание на его вспотевший лоб.

— Тебе же жарко в нем.

Сама она сидела, обмахиваясь своими записями. Обычно, когда ей предстояло репетировать в этом помещении, она помнила, какая тут духота, и одевалась соответствующим образом, но сегодня утром ей было не до этого. К счастью, ее черная юбка совсем невесомая, черный бархатный жакет снимается, но и в свитере с высоким воротом она задыхалась от жары. Черт бы побрал Роберта.

— Мне не жарко, мисс, — возразил Карл, тряхнув головой, чтобы убрать со лба взмокшие волосы. — Честно…

— И он мешает гитаре, — твердо проговорила Эми, кладя конец спору. — Не дай Бог, еще запутаешься в нем. Сними его. Сейчас же.

— Ладно, мисс. — Побежденный, но довольный Карл размотал цветастый шарф. — Приглядите за ним? Только до конца репетиции. — Он подошел и положил шарф рядом с Эми, которая молча ждала, когда он вспомнит, что должен сказать. — А… Пожалуйста, — промямлил он.

— Никуда не убежит твой шарф. А теперь на место. — Эми посмотрела на часы. — Уже четверть шестого. — Не сидеть же нам тут всю ночь.

У них оставалось всего пятнадцать минут. Есть предел, после чего запрещено задерживать учеников, у которых позади тяжелый учебный день, и Эми всегда прощалась с ними в половине шестого.

Карл поднялся на сцену и встал на отмеченное мелом место, где в будущем будет дверь конюшни. Когда он уже приготовился ударить по струнам, Эми в недоумении посмотрела на него.

— Ты должен смотреть в зал, а не на площадь.

— Мисс, он хочет показать всем свой профиль, — усмехнулась Джоанна. — У него и вправду красивый профиль, — добавила она уже вполне серьезно.

Элла, в спектакле жена трактирщика и главная помощница Эми, хихикнула совсем по-женски.

— Длинный нос…

— Тихо! — прикрикнула Эми. — Карл, смотри туда, куда должен смотреть!

Карл метнул на нее обиженный взгляд и повернулся лицом к воображаемому залу.

— А ты не забывай о своих лучших в Кентербери лошадях, — сказала Эми, обращаясь к Джоанне. — Вернемся к тому месту, когда путешественник просит лошадь.

Репетиция продолжалась, Карл запел песню, и Эми успокоилась. Пусть любящие родители сами догадаются, почему средневековый паломник, проходящий через Кент, тащит с собой гитару, да еще поет обо всем, что видит.

Ну и денек выдался. Колено болело, и ей пришлось почти все время сидеть. На уроках английского языка это еще куда ни шло, но на драматических уроках ужасно мешает. Ребята все время двигаются, а она обычно ходит за ними и все им показывает.

Колено мучило Эми, но еще сильнее она мучилась из-за сложившейся ситуации. На саже сюрпризы пока закончились, но Эми отнюдь не считала, что это конец. Разозленная мстительностью Роберта, она не знала, чего ей еще ждать, и поэтому срывалась и на учеников, и на коллег.

Никакие ее возражения за завтраком не помогли, хотя победа осталась за Эми. Пол может сколько угодно требовать, чтобы они поехали к Роберту, но он не знает его адреса, а Эми знает, поэтому, как она заявила Полу, сама будет решать, ехать ей или не ехать. После этого она выскочила из-за стола и принялась составлять грязную посуду на поднос, чтобы нести ее на кухню.

— Подожди минутку, — сказал Пол. — Мы еще не договорили.

— Мне надо вымыть посуду. — Эми взглянула на часы. — У меня осталось полчаса на душ и все прочее, а мне еще надо накормить Джима.

Блестящий черный нос показался из-под стола, куда Джим залез, чтобы быть поближе к Полу. То ли он узнал свое имя, то ли слово «накормить».

— Ничего с ним не случится, если он подождет, пока я куплю что-нибудь собачье. — Пол не встал со стула. — Я уже решил, что сделаю это сразу, как только уеду.

Эми крепко сжала в руке банку с джемом. Ей совсем не хотелось расставаться с Полом, но и сказать было нечего. Его необычная внешность, его добрая сила, его мягкий юмор незаметно вошли в ее жизнь, и ей не верилось, что она знакома с ним меньше суток. А теперь не пройдет и получаса, как она потеряет его. Даже Джима не будет…

Наконец Эми нашлась.

— Я должна знать, как устроится Джим.

— Сначала о делах.

Не поднимаясь со стула, Пол забрал у нее банку, и Эми не знала, то ли ей сердиться на него, то ли радоваться, что он сделал это, не коснувшись ее пальцев.

— Нам надо поговорить. — Он поставил банку на поднос. — Я сам все вымою, пока ты будешь принимать душ.

— Ну да. Ты умеешь. — Эми вспомнила, как он отлично со всем справился вечером. — И… Спасибо. Я правда благодарна тебе за все, — смущенно проговорила она, не в силах забыть об их скором расставании. — Ты мне очень помог.

— Я рад. А теперь вот что.

Он положил руки на стол, и Эми подумала: интересно, что такого необычного есть в его руках, отчего она сразу чувствует себя защищенной от всех напастей?

— Думаю, — сказал Пол, — что у тебя есть веские причины не желать встречи с человеком, который мешает тебе нормально жить.

Эми посмотрела на часы.

— Мне надо идти…

— Ладно. Покончим на этом. — Его синие глаза смотрели на нее с сочувствием и пониманием. — Не хочешь его видеть, не надо. А что ты будешь делать, когда останешься одна?

Эми почувствовала, как у нее подогнулись колени, и тотчас села на стул. Она тоже положила руки на стол, но скорее для равновесия, чем для утверждения своей воли. Невероятно, как Пол выговорил то, о чем она боялась и помыслить. В печальном молчании она воображала долгие зимние ночи, которые будет проводить в ожидании очередного нападения Роберта.

— Может, обратиться в полицию? — неуверенно предложил Пол.

— Ну и что? Это же всего-навсего шалости, — мрачно откликнулась Эми. — Подумаешь, сажа.

— Не только сажа.

— И что они сделают?

— Допросят его.

— Не сомневаюсь, что он будет все отрицать.

Эми не стала говорить, что идея обратиться в полицию, равно как и ехать к Роберту за объяснениями, кажется ей одинаково неудачной.

— Надо подумать.

— А может быть, — жалобно проговорила Эми, — ему в конце концов надоест заниматься глупостями?

Правда, она сама не знала, стоит ли ей полагаться на это. Да и что вообще она знает о Роберте? В последние дни ее больше всего огорчает как раз то, что она не имеет практически никакого представления о его характере. Она встречалась с ним раз в две недели на протяжении почти трех месяцев, и ей даже в голову не приходило, что он может вести себя так, как в прошлую пятницу.

Ни в коей мере не предвидела она и его дурацкие сюрпризы, в которых было много злобы и мальчишеской глупости.

Пол, до этого сидевший молча, решительно отвернулся, и из-под стола показался блестящий нос Джима. Наверное, Пол его потревожил, потому что на сей раз он не остался под столом. Нагнувшись и погладив собаку, Пол встал из-за стола.

— Пожалуй, пора привыкать мыть руки после общения с собакой, — заметил он, не глядя на Эми.

Он исчез в кухне, и Джим, как обычно, потопал за ним. Пора принимать душ и одеваться, подумала Эми, но, если Пол вымоет посуду, у нее есть еще несколько минут. У Эми появилось чувство, словно между ними осталось что-то недоговоренное; вероятно, и Пол думал так же, судя по его виду.

Куда подевалась его решительность? — удивленно размышляла Эми. Более того, мне кажется, он хочет быть решительным, но у него не получается.

Не прошло и минуты, как Пол возвратился в гостиную, видно, не успев даже вытереть как следует руки.

— Наверное, мне было бы лучше остаться тут, — сказал он, не глядя на Эми и старательно укладывая хлеб в пакет. — Но я живу над магазином, и мне нельзя уходить надолго.

— Не думай об этом.

Пол не смотрел на нее, словно все его внимание было поглощено керамической масленкой. Он бережно поставил ее на поднос.

— Там у меня есть ценные вещи.

— Я понимаю. — Эми постаралась выговорить это как можно безразличнее. — Ты и так уж много для меня сделал, гораздо больше, чем любой на твоем месте.

Эми вдруг поняла, как велика разница в ощущениях между тем, кто помогает, и тем, кто нуждается в помощи. До чего же трудно быть зависимой, подумала она.

— В конце концов, — продолжала она, — у тебя своя жизнь и… Оставь масло здесь. В кухне оно станет твердым.

— О, извини. — Пол так же бережно и не глядя на Эми поставил масленку обратно на стол. — А что, если какое-то время тебе пожить у меня?

Эми уставилась на него. Она не ожидала ничего подобного, и в голове у нее все смешалось. Неужели он в самом деле такой добрый, что готов поселить ее у себя со всеми ее проблемами?.. Не хватало, чтобы из-за Роберта она бежала из собственного дома!.. Пол в общем-то прав. Самое разумное — это встретиться с Робертом… Но ей невыносима мысль…

В этом хаосе неожиданно забрезжил луч надежды. Эми не стала анализировать, отчего он появился и надолго ли, но сил у нее мгновенно прибавилось, словно у обогретого солнцем цветка.

Он хочет мне помочь. Он не бросает меня. Это главное, что она чувствовала и понимала. Он берет на себя мои заботы. Он хочет меня видеть. Он не собирается со мной расставаться…

Эми мысленно одернула себя. Хватит! Не думай об этом.

— Пол, ты такой добрый!

— Совсем нет. — В эту минуту он занимался тостером, так что Эми не заметила ничего особенного в его голосе. — У меня есть комната для гостей. Вполне приличная. Так что я не предлагаю ничего особенного.

— Я… Не знаю, надо ли еще что-нибудь говорить.

Пол молчал, и его молчание говорило красноречивее всяких слов. Они оба понимали, что еще не обо всем договорились. Если бы Эми нашла в себе силы повидаться с Робертом!

Пол взял поднос и отправился на кухню.

— Может быть, когда ты оденешься, то станешь порешительнее, — бросил он через плечо.

Ну вот, опять, рассердилась Эми. Не то чтобы он мне указывал, что надо делать, но все-таки…

Хуже всего то, что он оказался прав. Через двадцать минут, когда Эми приняла душ, оделась, причесалась и слегка подкрасила лицо, она, как ни странно, почувствовала себя куда более защищенной от всяких неприятностей. Она даже подумала, что может сделать первый шаг и заговорить о том, о чем до сих пор они избегали говорить. Придя на кухню, она убедилась, что Пол держит слово и моет посуду.

— Прополощи все сразу в холодной воде и оставь. Не надо вытирать.

— Слушаю, босс. Но я предпочитаю быть на кухне один, — сказал Пол, продолжая брать из стопки тарелку за тарелкой.

— Это моя кухня. — Ну вот, лиха беда начало. Эми сразу стало намного легче. — И я имею право тебе помочь.

Ей показалось? Или он вправду замер на мгновение? Вода продолжала шуметь, и Эми не сразу решилась произнести следующую фразу.

— Мы не могли бы встретиться вечером и поговорить?.. Если, конечно, ты не занят вечером, — торопливо добавила она.

— Я сам хотел тебе предложить.

— Правда? — Эми повеселела. — Тогда…

Они договорились оставить все разговоры на вечер. Пол сообщил, что должен быть днем на аукционе недалеко от школы, так что в половине шестого будет ее ждать…

— Проклятый Роберт! — взорвалась Эми. — Пусть он сгорит, пусть провалится в тартарары, пусть…

— Спокойно, — остановил ее Пол. — Не надо. Не надо никого проклинать, а то проклятия вернутся к тебе самой. Так всегда бывает.

— Неужели?

— Поверь мне. Все, что ты посылаешь, возвращается к тебе.

Эми искоса поглядела на Пола, который не сводил глаз с перегруженной в этот час дороги и даже не улыбнулся.

— Все возвращается. Звучит убедительно.

— Это правда, — сказал Пол.

Эми посмотрела вперед, на освещенный фасад собора в конце узкой улочки. Она вспомнила, как однажды к ней на урок пришел очень замкнутый пятилетний малыш и не снял шапку, словно нарочно подставляя себя под упреки. А она улыбнулась ему, потому что ее отец всегда носил такие же шапки, и малыш, как ни странно, улыбнулся в ответ, а потом, не говоря ни слова, стянул шапку с головы. Это было уже давно, но Эми многому научилась тогда.

— Если относишься к классу хорошо, то и дети будут относиться к тебе хорошо, даже отъявленные шалуны. Это закон для учителей.

— Не только для учителей.

— Поэтому ты стараешься быть ко всем добрым?

— Стараюсь. Но это нелегко.

— Нелегко, — подтвердила Эми. — Я и не думаю, что легко.

Вот в чем разгадка. За то короткое время, что они знакомы, он уже не раз попадал в неприятное положение. Сначала холодный душ, потом сажа, наверное, испортившая его любимый желтый свитер. Но, несмотря на свою любовь к красивым вещам, он ни на мгновение не вышел из себя. Теперь вот машина. Что уж говорить о куртке? А он рассердился всего на минуту и тотчас стал таким, как всегда, словно ничего не случилось.

Или ей это кажется? Да нет, она все время думала, что у него легкий характер и его не так-то просто вывести из равновесия. Эми вспомнила, что какое-то время приписывала это слабости, а оказывается вот что…

Теперь она понимала, что дело не в слабости, а в силе. Он живет согласно своей философии, смысл которой заключается в том, чтобы не делать другим того, чего ты не хочешь получать сам.

— Значит, если Роберт поступает так, как поступает, то он причиняет себе больше вреда, чем мне? Приятно слышать.

— Не совсем так.

Эми не стала ни о чем его спрашивать. Она смотрела на пробегавшие мимо массивные стены и думала о том, что если все возвращается, то не получаешь никакого удовольствия от зла, причиненного другому человеку, как бы он того ни заслуживал.

Нет, нет, не ей судить, чего заслуживают другие люди. Если придерживаться философии Пола, то судить человек может только себя. Не очень-то приятно.

— Что бы этот человек ни натворил, — сказал Пол, подъезжая к светофору, — но в пробках он не виноват.

— Он виноват, что нам пришлось ехать сюда.

— Мы бы все равно поехали.

— Нет, не все равно. Мы собирались поужинать, — напомнила она Полу. — А там пробок не бывает.

— Понятно. Хочешь сказать, что мы были бы уже за городом, а не тащились через весь город…

— Правильно.

— По крайней мере, мы едем в одной машине.

— В твоей, слава Богу, — улыбнулась Эми. — А что ты думаешь насчет того, чтобы найти светлую сторону в угоне моей машины?

Пол расхохотался, но, так как с двух сторон его поджимали фургон и мотоцикл, ничего не ответил.

— Должна сказать, что только благодаря тебе я не очень расстроилась, по крайней мере не так, как могла бы.

Это была правда. В присутствии Пола потеря машины не казалась ей ужасной бедой. Наверное, утром все будет по-другому, когда настанет время ехать в школу, но, может быть, к тому времени все образуется. По крайней мере, все документы при ней и кошелек тоже. В машине остались туфли и карты, да еще сегодняшняя газета, но это ерунда.

Что бы она делала без Пола, без его поддержки? Нешуточное дело согласиться ехать за пятьдесят миль, не зная даже, дома ли Роберт. Они собирались сначала позвонить, но потом решили, что встреча должна быть неожиданной.

— Если мы прежде отправимся в полицейский участок, то они продержат нас несколько часов.

— Зачем нам участок? Если Роберт не вернет машину, тогда поедем. — Эми произнесла это решительно, но холодея от ужаса при одной мысли, что надо будет объяснять полицейским, какое отношение имеет к ней Роберт.

Но и это только начало. А если Роберта обвинят в угоне машины и дело попадет на страницы газет? Эми представить себе не могла, как она тогда придет в школу и будет разговаривать с учениками. Скорее всего, ее просто-напросто уволят. Родители наверняка будут недовольны… Нет, нельзя даже думать об этом.

Достаточно того, что мне придется еще раз столкнуться с ним лицом к лицу, в отчаянии размышляла Эми. В лучшем случае он выведет меня из себя, в худшем — объявит вруньей.

— Скоро мы выедем из города, — сказал Пол. — Как насчет «Полумесяца»?

— Что? — Эми выглянула в окошко. Небо было черным, безлунным и беззвездным. — О чем ты?

— Паб в Харнфилде…

— Ах, паб…

— В нем хозяйничает мой друг. У них всегда отличный ростбиф и йоркширский пудинг…

— Мне бы лучше… — Эми замолчала. Она хотела сказать, что предпочла бы омлет, потому что его легко проглотить. Но тут у нее перед глазами встал настоящий йоркширский пудинг, золотистый, ароматный, и она сразу представила себе тарелку с ножом и вилкой. — Ты уверен, что пудинг в самом деле вкусный?

— Мне нравится.

— И они все делают как надо?

— Вроде да.

— Все равно, — вздохнула Эми, — это воскресная еда, а сегодня вторник.

— Посмотрим?

Снаружи «Полумесяц» не представлял собой ничего особенного. Паб как паб. А вот вывеска заинтриговала Эми. Между полумесяцем и самыми настоящими кентскими холмами она разглядела дракона.

— Дракон? — не поверила Эми своим глазам.

— Он приносит удачу, — сказал Пол. — Сюда.

Паб встретил их теплом, особенно приятным после холода на улице. Пока они пробирались между стульями, стоявшими вокруг белых столиков, Эми успела разглядеть помещение. На стенах в золоченых рамах висели морские пейзажи, пол украшал серый ковер, а синие бархатные портьеры, казалось, полностью заглушали шум извне, так что она ощутила себя почти рыбкой в аквариуме.

Стройный бармен смешивал коктейль для посетителя. Желтоватая кожа, черные блестящие волосы, раскосые черные глаза. Вот уж этого Эми не ожидала. Ростбиф и… Поставив бокал на поднос рядом с еще двумя, он с самым серьезным видом взял деньги и стал похож на мальчишку, играющего во взрослого бармена. И тут он заметил Эми и Пола.

— Фрик! Давно не виделись! — Он широко улыбнулся, отчего лицо у него стало, как у шестнадцатилетнего, но уверенный голос выдавал в нем взрослого и опытного мужчину. — Извини, Пол! Если бы ты приходил чаще, я бы привык называть тебя Полом.

Эми удивленно повернулась к Полу.

— Ты менял имя?

Пол недовольно усмехнулся.

— Меня так звали в школе.

— Напоминает твою фамилию.

— Да, отчасти.

— А меня звали Китом, — сказал бармен.

— Забавно. — Эми оглядела его худенькую фигурку, идеально чистую белую рубашку, бордовый бархатный пиджак и черную бабочку. — Ничего не понимаю.

— Да нет, логика в этом есть. И в его кличке тоже.

Какая бы ни была логика, но она не имела никакого отношения к настоящему имени бармена, которого Пол представил ей как Оуэна Риса. Эми показалось, что пол уходит у нее из-под ног.

— Вы валлиец? — спросила она растерянно.

— Отец у меня валлиец, — сказал Оуэн, — а мама китаянка из Кантона.

— Наверное, поэтому у вас на вывеске дракон? — спросила Эми.

— Он приносит удачу, — кивнул Оуэн.

— Это валлийский дракон или китайский?

— Китайский, — вмешался Пол. — Валлийские драконы красные.

Эми решила, что уж коль она зашла так далеко, то может задать еще один вопрос.

— Вы говорите не как валлиец. Почему?

— А… — Оуэн искоса поглядел на Пола. — В нашей школе учили разговаривать прирожденно властно.

Эми еще никогда о таком не слыхала, но поняла, о чем идет речь. С удивлением она посмотрела на Пола, сумевшего сохранить мягкую, спокойную манеру, в которой даже чувствовалась некоторая неуверенность. Возможно, он сам этого желает, а возможно, его голос не годится ни на что другое.

— Не представляю вас в школе, — заметила, подумав, Эми. — Вы были таким умным, Оуэн, что учились со старшими ребятами?

Пол рассмеялся.

— Да ему уже тридцать. Столько же, сколько мне. Он просто лучше сохранился.

— Ты тоже ничего, — парировал Оуэн.

Эми подняла голову и поглядела на оливковое лицо Пола. В здешнем свете из-за расширившихся зрачков его глаза выглядели почти черными, и для них, казалось, не существовало ничего тайного… Она торопливо отвернулась.

— Вот уже не думала, что тебе уже тридцать.

— Мы переростки.

— Говори за себя, — заявил Оуэн. — У меня есть жена, дети и процветающий бизнес… Так что если кто и переросток, то только не я.

Пол улыбнулся и склонился в насмешливом полупоклоне.

— Как они?

И Пол с Оуэном несколько минут поговорили о жене Оуэна по имени Хайди и о его детях, которым Эми мгновенно потеряла счет, поняв лишь, что их не меньше трех. В пабе появились еще посетители, и Оэун вернулся к своим обязанностям.

— Налить вам выпить? — спросил он.

Эми и Пол переглянулись и отрицательно покачали головами.

— Спасибо, — сказал Пол. — Но нам сегодня нужна ясная… гм… голова.

Эми промолчала, вспомнив, куда они идут. Как она могла забыть? Даже ненадолго? Теперь на ее плечи опять легла тяжесть, которая несколько минут ей не досаждала. Наверное, потому, подумала она, что это место такое… удивительное.

— Приехали поесть карпа? — спросил Оуэн. — Сегодня у нас в основном любители карпа, — пояснил он с нескрываемой гордостью. — Мы повесили объявление в окошке.

— А я обещал Эми ростбиф.

— Росбиф тоже есть. Не все ведь любят рыбу.

Ресторанный зал находился напротив бара, и уже в половине седьмого в нем набралось немало посетителей. На столах лежали зеленые скатерти, стояли свечи в зеленых подсвечниках и цветы в серебряных вазах. Посредине на большом столе между растениями в горшках на огромном серебряном блюде были затейливо разложены всевозможные фрукты.

Три столика были заняты, на двух еще стояли таблички. За одним из столиков уже ели что-то золотисто-коричневое с невероятно привлекательным ароматом специй.

— Может быть, карп? — спросила Эми, когда юная черноволосая официантка проводила их к столику и зажгла свечу.

— Почему бы и нет? Хочешь попробовать?

— В следующий раз, — с сожалением отозвалась Эми. — Мой желудок жаждет ростбифа.

И ее желудок не был разочарован. Официантка без всякой суеты приняла заказ и, сразу поняв, что они заехали в паб по дороге, почти тотчас принесла ростбиф. Даже если бы Эми хотела к чему-нибудь придраться, она бы не смогла это сделать при всем желании. Ростбиф был такой нежный, что ей почти не требовался нож, овощи и соус приготовлены так, словно повар стоял у Эми за спиной, когда она сама готовила ростбиф для своего семейства. Пудинг же оказался выше всяких похвал.

Аппетит вернулся к Эми мгновенно, и она сама не заметила, как опустошила тарелку, после чего почувствовала себя куда увереннее и сильнее. Слишком долго она не давала своему телу нормального топлива, держась исключительно на нервах, и теперь как будто опьянела от еды. Она посмотрела на Пола, и ей понравилось, как он ест — сосредоточенно, неторопливо, аккуратно. Как я ему благодарна, думала она, за то, что он привез меня сюда, за все, что он для меня сделал, за то, что он такой милый…

Эми одернула себя и сказала первое, что пришло ей в голову:

— Тарелки не такие.

— Что? — не понял Пол. — Почему не такие?

— На них должны быть ивы, — зачем-то сказала Эми. — А ножи… — Она коснулась ручки своего ножа. — Ножи должны быть тяжелые, серебряные. — Эми умолкла и, опустив глаза в тарелку, сложила вместе вилку и нож. — Извини. Сегодня такой длинный день.

— Приятно видеть, что ты наконец-то нормально ешь.

— Ужасно вкусно, Пол. Не помню, чтобы мне еще где-то так понравилось.

— Ну, Хайди — великая кулинарка.

Умиротворенная его голосом и всей атмосферой ресторана, Эми с удовольствием смотрела, как он доедает ростбиф.

— Хайди как будто не английское имя.

— Наверное. Она ведь шведка. Они познакомились, когда девушка приехала сюда на год учить английский язык.

— А где она научилась так хорошо готовить английские блюда?

— Не знаю. Научилась где-то. Она и Оуэн — замечательная пара. Стоит им к чему-нибудь прикоснуться, и все у них получается.

Эми улыбнулась. Ей понравилось, как Пол с любовью и без зависти говорил о своем друге.

— А что он имел в виду, когда сказал, что ваши прозвища имеют свою логику? — спросила она. — Я что-то не поняла. Вряд ли он был в детстве толстым.

— Не был.

— А почему тебя звали Фрик?

— Я тебе расскажу, но не сейчас. Сначала надо закончить с одним делом.

— Ты прав. — Однако Эми трудно было удержаться от вопросов. — А что из себя представляла школа, где учили говорить прирожденно властным тоном?

Когда Пол назвал одну из самых известных школ, Эми обуяло любопытство, недаром она сама работала в школе.

— Неужели там в самом деле учили мальчиков говорить уверенно?

— Это получалось само собой.

— А у тебя не получалось? — Эми знала, что задает слишком личный вопрос, но ей неудержимо хотелось знать о Поле как можно больше. — Ты специально решил говорить иначе?

— Не знаю.

Пол забыл о еде. Потом он с одному ему присущей грацией пожал плечами и стал глядеть на огонек свечи, возможно вспоминая прошлое. Судя по выражению его лица, картинки были не из веселых.

— Я ее ненавидел, — наконец произнес он.

Эми отпрянула, в очередной раз осознав, что она ничего не знает о Поле. Они настолько хорошо понимали друг друга, что ей не верилось, что вчера она еще и не подозревала о его существовании.

— Тебе было плохо в школе? — сочувственно спросила она. — С самого начала и до конца?

Пол нахмурился.

— С годами привыкаешь.

— Но это похоже на пожизненное заключение… — Эми представила маленького печального мальчика, выброшенного из любящего дома в мальчишеское злое общество. — Думаю, твои родители хотели как лучше.

Пол кивнул.

— Когда мой отец… — Пол помолчал, подбирая слова. — Когда он был при деньгах, то отложил некоторую сумму на мое образование. Для него это явилось большой жертвой.

— А твоя мать? Наверное, ей не хотелось посылать тебя в школу, где тебе было плохо?

— Она не знала. Я и виду не показывал… Кроме того, — невесело проговорил он, — ей, наверное, хотелось остаться наедине со своим новым мужем.

— Ты с ним ладишь? С отчимом?

— Да. Правда, я его редко вижу. У него поместье в Шотландии… — Пол замолчал и огляделся в поисках официантки. — Надо позвонить Фелисити. У нее ведь Джим.

Ресторан был уже полон, и маленькая официантка торопливо перебегала от одного столика к другому, принимая заказы и разнося еду. Она кивнула Полу и исчезла на кухне.

Эми размышляла о том, что услышала. Пол посещал дорогую школу, а у его отчима поместье в Шотландии. Другими словами, он вышел из круга, в котором люди имеют много денег… с самого младенчества. Почему ее это удивляет?

Эми спросила себя, можно ли верить Полу, и тотчас ответила утвердительно. Он ведь совсем не хвастался, наоборот, довольно неохотно отвечал на вопросы. Да и его одежда. Поношенная, но очень дорогая. Даже украденная куртка… И Оуэн говорил о школе не для бедняков.

С другой стороны. Старый фургон, дешевле которого, кажется, и быть не может машины. Она представила его себе и тотчас поняла, что думает о другом фургоне, который видела вчера возле своего дома.

— А как Харолд стал твоим родственником? — не удержалась она от вопроса.

— Он — сын брата моего отца.

— И он тоже учился в твоей школе?

— Нет, конечно же! — Пол явно удивился, услыхав столь нелепое предположение. — Почему ты так подумала?

— Но он же твой двоюродный брат…

— Его и мой отец совсем разные.

— Твой отец делал деньги?

— Нет. — Пол внезапно отдалился от нее. И голос у него стал холодный. — У Харолда надежный отец. — Он вновь позвал официантку. — Счет, пожалуйста.

На сей раз официантка подошла сразу же. Эми молчала, смущенная собственным любопытством. Она смотрела, как официантка пишет счет, и постепенно успокаивалась, так как цифры были вполне приемлемыми. Даже очень приемлемыми за подобное пиршество.

— Прошу прощения. Может быть, ты хочешь кофе…

— Нет. Спасибо.

Пол заплатил, достал деньги из старинного золоченого портмоне с почти стершимися его инициалами. Довольная чаевыми, девушка подхватила тарелки и убежала.

— Ну, вот. — Пол сделал было движение встать. — Пойдем.

— Подожди. — Эми не пошевелилась. — Я… Извини, что затянула с этим разговором… Наверное, потому что мозги у меня заняты совсем другим…

— Ты хочешь отдать мне деньги?

— Ну да, — выдохнула Эми, довольная, что эти слова произнесены не ею. — Как ты догадался?

— Я вообще-то уже ужинал с женщинами.

— Ой!

Эми сама не поняла, что на нее вдруг нашло, он же красивый мужчина, и у него должны были быть женщины, много женщин. Ей очень хотелось знать, есть ли у него кто-нибудь сейчас, но как спросить об этом? Тем не менее она решила не останавливаться на полпути.

— И все эти женщины сами за себя платили?

— Не все. Лучшие из них.

— А…

Эми постаралась сосредоточиться и понять, что он имеет в виду.

— А я какая?

— Ты? — Пол неожиданно улыбнулся ей своей самой нежной, самой лучистой, удивительной улыбкой. — Ты — это… ты.

Эми смутилась, довольная его ответом и голосом, каким он говорил с ней… Однако она не позволила себе забыться.

— Тогда я заплачу половину?

— А если я скажу «нет»?

— Смотря как ты это скажешь. Самое главное, чтобы мужчина не думал, будто обязан каждый раз платить.

— Вот и хорошо. На том и порешим, — сказал Пол, не сводя с нее глаз. — А сегодня считай, что я тебя пригласил.

Эми опустила голову. Она посмотрела на зеленую скатерть, потом перевела взгляд на белую стену, и у нее появилось странное чувство, будто она находится там, где должна быть, и с тем, с кем должна быть.

— Спасибо за роскошный ужин, — смущенно проговорила она. — От всей души спасибо.

Пол молчал.

— Что-то слишком много «спасибо», — наконец сказал он. — Я ведь ничего особенного не сделал.

— Сделал… — Эми тоже помолчала, собираясь с мыслями. — Ты… вернул меня к жизни. В первый раз я почувствовала себя нормально с тех пор… с тех пор, как все это началось. Теперь мне ничего не страшно.

— Тогда поехали.

Пол положил чек во внутренний карман пиджака, и они покинули ресторан. Ненадолго задержавшись в коридоре, он сделал необходимые звонки и заглянул в бар поблагодарить Оуэна за великолепный ужин, после чего они вышли на стоянку машин.

— Ну, чему быть, того не миновать, — мрачно проговорила Эми, усаживаясь в машину.

В темноте она не столько увидела, сколько почувствовала, как Пол смерил ее пристальным взглядом.

— Мне показалось, ты больше не боишься.

— Не боюсь. Но «не боюсь» не значит, что я хочу этого.

Пол, не говоря ни слова, завел мотор, и они поехали. Выехав на нужную дорогу, он держал скорость на шестидесяти, а Эми вслушивалась в ровное гудение мотора, стараясь не думать о том, что с каждой минутой она ближе к Роберту и ответу за свою глупость.

— Я рассказал тебе о своей школе, — неожиданно заговорил Пол. — А ты о своей не расскажешь?

— Я? — Эми не сразу удалось отогнать мрачные мысли. — У меня все было просто. Мы с братом ездили в ближайшую школу на автобусе…

— Сколько у тебя братьев?

— Четыре.

— И ты — одна девочка.

— Я — одна женщина. Мама умерла, когда мне было одиннадцать.

— А… — Он произнес это так, словно она дала ему ключ к своему характеру. — И все братья младше тебя? Твой отец не женился?

Эми ответила на оба вопроса.

— Мне кажется, родители любили друг друга.

— И вы все любите друг друга?

— Думаю, да. — Неожиданно Эми увидела свое детство совсем в другом свете. — Мы всегда были очень близки. И сейчас тоже.

— Я сразу это почувствовал. И знаешь, что еще? — Он уменьшил скорость, так как здесь чинили дорогу. — Твое семейство тебя обожает.

— Что?

Эми удивленно посмотрела на него. Она не видела его лица, только крепкие руки на руле, освещенные огоньками на приборной доске.

— Нет, нет, ты не понял, — покачала она головой. — Конечно же, мы все любим друг друга…

— Но ты ведь девочка. И самая старшая.

— Хозяйка. Вечно следила за ними, ругала. Иногда они меня ненавидели.

— Ты следила, чтобы твои братья делали домашние задания? Чтобы надевали чистое белье, не забывали о завтраке, о спортивной одежде, да?

— Да, — подтвердила Эми. — И еще мне вечно приходилось кормить отца, а то бы он умер с голоду, — добавила она, вспомнив, как намучилась с отцом после смерти матери. — Он долго ничего не мог есть. Вот тогда мне пришлось научиться готовить.

Боже, а ведь ей тогда было не больше, чем Трейси Норрис, Мартину Салливану, Тиму Хорнеру. Иногда у одиннадцатилетних совсем не детские проблемы. Взять к примеру Мартина… Ну почему он сегодня рыдал?..

— Вот как оказывается, — проговорил Пол. — Ты их кормила, убирала, мыла, чистила… Неудивительно, что они обожают тебя.

— Пол, ты ошибаешься! Ты все придумал!

— Знаешь, что я тебе скажу? — Неприятный участок дороги закончился, и Пол вновь довел скорость до шестидесяти. — В тебе есть что-то величественное. Твоя уверенность… ты держишься почти по-королевски.

— Нет, Пол!..

Эми хотела напомнить ему, как они познакомились. Как до сих пор ей не дают покоя ее страхи. Какая она несчастная из-за них. А тут еще колено!..

Наверное, ему ни о чем не надо напоминать.

— Что бы с тобой ни случилось, это всегда при тебе, — сказал он, словно подслушав ее мысли. — Внутри тебя. И тебе не надо об этом думать. Ты уважаешь себя, даже когда совершаешь ошибки…

— Неужели я так высокомерно держусь?

— Нет. Если человек уверен в себе, ему это не нужно. — Пол проговорил это, словно само собой разумеющееся.

— А… Я поняла. — Она в самом деле поняла. — Если мужчина сильный, ему не надо это показывать все время.

— Правильно. Держу пари, ты замечательная учительница.

— Не знаю… — Тут Эми вспомнила, что пора и ей подумать о дороге. — Следующий поворот. Он живет не в самом Мейдстоуне, а в деревне неподалеку.

Они свернули на деревенскую дорогу, погруженную во тьму, а потом въехали в деревню, и Эми стала искать свою машину.

— Моей машины не видно.

— Вряд ли он оставил бы ее на улице…

— Остановись тут, — попросила Эми, чувствуя, как ею овладевает страх. — Вот его дом.

Эми смотрела на массивную дверь, из которой в панике бежала, на асфальтированную дорожку, холодившую ей ступни, на окно, через которое Роберт угрожал ей.

— Не знаю… Не знаю, дома ли он.

Эми старалась, чтобы ее голос звучал как всегда.

— Кто-то там есть, — ответил Пол.

Она поняла, что он хотел сказать, когда огляделась и увидела припаркованную недалеко машину, как будто не похожую на автомобиль Роберта. Однако Эми ничего не могла сказать с уверенностью, так как почти не обращала внимания на его машину, когда приезжала сюда.

— Не знаю, его ли эта. Вроде не похожа. А может быть, и его.

— Если даже не его, то все равно кого-то, кто сейчас находится в доме.

— Может быть. Только я не знаю ничего о его… о том, как он живет по будням.

Да и в уик-энды тоже, мысленно продолжила Эми. Если бы я проявила к нему побольше интереса, если бы я вовремя раскусила его, если бы…

— Если он играет в карты, то скоро придет, — не сдавался Пол.

Эми рассмеялась, несмотря на непокинувший ее страх.

— Он играет в сквош. Правда, если глава его фирмы захочет играть во что-то еще, он тоже изменит свои привычки…

Теплая ладонь накрыла ее руку, и Эми захлестнула волна неизведанных ею до сих пор ощущений. Она словно вся раскрылась для него… И для нее не имело значения, кто сделал самое первое движение, главное, что они вместе, близко, близко. Их губы соединились, и души тоже…

Эми уперлась руками ему в грудь и постаралась отодвинуться как можно дальше.

— Это неправильно.

— А, по-моему, как раз правильно.

Однако Пол не сделал попытки привлечь ее к себе, он лишь поднес к губам прядь ее волос.

Эми отпрянула.

— Ты не знаешь… Ты не слышал… Я не говорила тебе… — лепетала она.

Она умолкла и стала вспоминать, что же все-таки рассказала Кларкам. Мужчина сделал ей предложение, она его отвергла, и он решил ей отомстить. Ни словом она не упомянула о постоянных в течение трех месяцев свиданиях с Робертом, о своем эгоизме, о нежелании ничего знать о партнере, лишь бы он не мешал ее работе и доставлял ей удовольствие.

Теперь она расплачивается за это, расплачивается так, что проделки Роберта кажутся ей детскими шалостями. Теперь она встретилась с настоящим мужчиной, который хочет ее, который умеет быть нежным и чутким, а она из-за своей дурацкой интрижки с Робертом чувствует себя недостойной его.

— Ты не возражаешь, если мы на этом остановимся? — спросила Эми, когда он поцеловал ее за ухом. — Мне так довольно трудно сосредоточиться.

Но он еще раз поцеловал ее за ухом, потом в щеку, а потом, когда она повернулась лицом к нему, взял Эми своими сильными руками за плечи и прижался к ее губам. На сей раз, правда, это был мимолетный поцелуй.

— Помни, я рядом, — прошептал он ей на ухо. — Я здесь и никуда не уйду.

Ну да… Надолго ли? Сколько времени он будет… любить, желать, поддерживать ее после того, как узнает обо всем, что случилось на самом деле? К тому же Роберт наверняка не пожалеет черной краски, в этом на него можно положиться.

— Ладно, — отозвалась Эми и вздохнула. — Пошли.

— Неужели он всегда был похож на дом с привидениями?

Эми стояла на тротуаре и смотрела на дом Роберта. На освещенной луной клумбе профессионально ухоженные розовые кусты гляделись связанными пленницами, похожими друг на друга. Перед домом с одной стороны, закрывая его, стоял гараж на две машины с плоской крышей и железными дверьми, а с другой — шелестели ветками лавровые кусты.

— Никогда не любила лавровые кусты, — сказала Эми. — Они шумят, точно летающие вампиры…

— Довольно, — не дал ей договорить Пол. — Мы приехали сюда не в поисках сверхъестественного, так что хватит нагонять на себя страх. — Он подошел поближе. — Парень, который живет тут, обыкновенный негодяй…

Пол умолк, пожалев о своих словах, и Эми поняла его, сразу же представив, как Роберт подкрадывается к ней, чтобы причинить зло.

— …Обыкновенный неполноценный человечишка, — поправился Пол. — Пойдем, а то совсем промокнем под дождем.

Однако он не двинулся с места. Вместо этого, стоя на плохо освещенной улице, он обнял ее и привлек к себе. Эми положила голову ему на плечо и подумала, что сказал бы Роберт, если бы вышел сейчас из дому и увидел бы их, но эти мысли совсем не взволновали ее.

Впрочем, это неправда. Ей совсем не хотелось слышать слова Роберта. Правда, он все равно наговорит с три короба, так что лучше забыть о нем, пока она копит силы, прижавшись к Полу. Эми глубоко вдохнула воздух и вновь уткнулась носом в плечо Пола.

— Сегодня ты пахнешь по-другому, — сказала она. — Вереском, папоротником.

— Это из-за дождя, — отозвался Пол. — Запах твида.

— Вкусно. — Эми потянула носом. — А что будет, если этот запах смешается с запахом куртки?

— Я постараюсь, чтобы не смешался. Послушай. — Пол отодвинул ее от себя и взял за руки. — Нам очень многое нужно выяснить о нас с тобой…

— Да?

Эми не сводила с него глаз. Ей нравилось, как уличные фонари освещают его лицо, крепкий подбородок и пухлые губы. Вот если бы забыть, зачем они тут. Выкинуть Роберта из головы…

— Ты сама знаешь. Но сейчас помни, что я рядом. И все. Ясно?

— Ясно.

Пол отпустил одну ее руку, но другую поднес к губам и поцеловал, а потом повел Эми через дорогу. Сработало охранное устройство, и Эми, испугавшись, вздрогнула всем телом, но Пол тихонько сжал ей руки, и они продолжили путь. Включившийся свет заиграл на кроваво-красных ягодах кустов и на красных кирпичах дома.

— Неужели он живет тут один? — спросил Пол.

— Да. Дом слишком большой для одного человека. Он и половиной комнат не пользуется…

Эми замолчала, не желая показывать, что неплохо знает этот дом, и ненавидя себя за то, что знает его. Хромая рядом с Полом и крепко держась за его руку, она никак не могла понять, почему вдруг разболелось колено. Неужели это все от страха? Нельзя бояться. Нельзя…

— Насколько я помню, он унаследовал его от деда с бабкой, — сказала она, стараясь думать об обычных будничных вещах. — Он говорил, что с этим домом связаны его самые счастливые воспоминания детства.

Эми приободрилась, представив Роберта мальчиком рядом с обожающими его родственниками. Но это продолжалось недолго, так как стоило ей поднять голову и посмотреть на широкое окно справа от входа, на окно спальни, где…

Нет, нельзя об этом думать. И Эми стала рассматривать кирпичное украшение над крыльцом. Это была небольшая ниша, над которой Эми обычно посмеивалась, представляя, как в ней стоит фигурка, охраняющая дом, но сейчас ей было не до смеха.

У нее мелькнула мысль, что люди, нуждающиеся в защите, находятся не в доме, а вне его.

Не считая включившихся ламп, дом был погружен во тьму. На секунду у Эми мелькнула надежда, что Роберта нет и ей не придется с ним встречаться, но здравый смысл приказал ей оставить эту надежду. Ведь ей необходимо повидаться с Робертом. Надо как-то убедить его, чтобы он прекратил свою дурацкую войну против нее.

Крыльцо было погружено во мрак. Когда они подошли ближе, Эми на мгновение показалось, что они по доброй воле направляются в пасть огромного доисторического зверя, но она тотчас забыла об этом, едва включилось охранное освещение. Она увидела тяжелую дверь со стеклянными панелями, украшенными красными ромбами, похожими на белые в кровавых пятнах зубы. Стоит ей войти внутрь, как челюсти сомкнутся… Однако при свете стало видно и другое, нечто более веселое. По обеим сторонам двери стояли миниатюрные лавр и розмариновый куст в горшках, как видно недавно посаженные и смело осваивающие данное им пространство, и Эми, глядя на них, почувствовала себя лучше.

— Этого не было, — сказала она, показывая на кусты и радуясь, что ее голос не дрожит. — Видно, он решил заняться разведением…

— Человек, который выращивает кусты, не может быть совсем плохим, — заметил Пол.

— Надеюсь, — прошептала Эми.

Пол нажал на кнопку звонка. Где же Роберт? А вдруг его и вправду нет дома?

Но он оказался дома. Где-то в глубине хлопнула дверь, потом зажегся свет, и красные ромбы превратились в окровавленные наконечники копий. Наверное, Роберт находился в кухне.

— Сейчас я отпущу твою руку, — сказал Пол и, увы, сделал это.

Эми поняла. Их отношения были столь недолгими и хрупкими, что их не стоило никому демонстрировать, тем более врагу. К тому же это могло помешать делу, ради которого они приехали сюда. Тем не менее Эми почему-то стало обидно, и она почувствовала себя маленькой, беспомощной и жалкой просительницей, ожидающей выхода чудовища.

— Не забывай, я рядом, — сказал Пол. — Я здесь с тобой.

В холле зажегся свет, и Эми замерла в ожидании встречи с Робертом.

Но ее не произошло. Дверь открылась, однако на пороге появился не Роберт, а женщина в джинсах с длинными волосами, завязанными в конский хвост.

— Здравствуйте.

У нее был глубокий бархатистый голос, очень красивый голос, который подействовал на Эми умиротворяюще даже на пороге дома Роберта. Женщина протянула им конверт с благотворительным взносом, который она держала сильными и запачканными, видно на кухне, пальцами. Ее ненакрашенные ногти были бы отличной формы, если бы она не стригла их так коротко.

Не похоже, что она их обкусывает, подумала Эми. Наверное, они ей мешают.

— Он мне сказал, что вы придете, — сказала женщина в полной уверенности, что говорит с представителями благотворительного фонда. — Давайте же. Где сумка, в которую можно положить это? — спросила она с нетерпением.

Эми повернулась к Полу, и он, ничего не говоря, выразительно посмотрел на нее, давая понять, что она сама должна начать разговор.

— Мы… Мы приехали не за этим…

— А… — Женщина мгновенно изменила тон на недовольный. — Надеюсь, вы не собираетесь проповедовать сейчас, когда я занимаюсь готовкой.

Эми покачала головой, облизала губы и сделала глубокий вдох.

— Я… Меня зовут Эми Хаммонд.

— Понятно, — ледяным тоном, в котором не осталось даже намека на бархатистость, произнесла женщина. — Как у вас хватило наглости появиться тут? — Черные, как у цыганки, глаза женщины впились в спутника Эми. — Быстро же ты нашла себе нового дружка. Или ты встречалась сразу с ним и моим мужем?

— Вашим?.. — Эми не поверила своим ушам.

— Меня зовут Пол Кларк.

Несмотря на смятение, Эми все же обратила внимание, что школа научила Пола владеть голосом. Он все еще был мягким, однако в нем звенели стальные ноты, заставлявшие прислушиваться к нему. Пол не из тех, кто в его присутствии разрешил бы говорить о себе так, будто он и не существует.

— Я, — продолжил он, — один из тех людей, которые потеряли рабочее время из-за дурацких звонков.

— Ой! — Женщина закусила губу, поглядела на коврик перед дверью, потом опять на Пола. — Ну… Так ей и надо…

— Некоторые из звонков были сделаны женщиной, — сказала Эми. — Вами?

— И, позвольте спросить, нам тоже так и надо? — поддержал ее Пол. — Мне и другим Кларкам, которых послали не знаю куда в поисках не знаю чего?

— Подожди минутку, — попросила Эми.

Она хотела сказать, что Стриббл вовсе не на краю земли, но, к счастью, вовремя сообразила, что местоположение Стриббла не имеет к происходящему никакого отношения. Впрочем, даже если бы она хотела поспорить с Полом о своей деревне, он не дал бы ей такой возможности.

— Я… Я прошу прощения. — Отвечая Полу, женщина постаралась вернуть своему голосу бархатистость. Когда же она повернулась к Эми, от негодования у нее засверкали глаза и разрумянились щеки, так что она на глазах помолодела на несколько лет, став мягче и женственнее, несмотря на очевидную враждебность. — Но не у нее, — добавила она, скрещивая за спиной пальцы, как какая-нибудь одиннадцатилетняя девчонка, и обращаясь исключительно к Полу. — Я… Я знаю, что не должна была вмешивать посторонних людей в наши дела, но она меня возмутила своим поведением по отношению к Роберту. — Она метнула в Эми яростный взгляд. — Ну, и я вышла из себя.

— Может, вы мне скажете, как я вела себя по отношению к Роберту? — не выдержала Эми, хотя и не рассчитывала на ответ, но лишь использовала представившуюся ей возможность продемонстрировать своей учительский голос и напомнить обоим, что она не пустое место. — На самом деле, это я хочу задать вам множество вопросов…

— Нам необходимо его видеть и срочно. — Удивительно, как Пол, не повышая голоса, легко привлекал к себе внимание. — Пожалуйста, позовите его.

Несмотря на «пожалуйста», это прозвучало как приказ, и женщина подчинилась бы ему, если бы могла.

— Его нет.

Его нет дома, обрадовалась Эми. Его нет дома. Мне не надо его видеть. Если только — радость мгновенно исчезла — она не врет, чтобы избавиться от нас. Не исключено, что Роберт дал ей определенные указания на случай ожидаемого приезда Эми.

— Мы подождем, — спокойно и твердо произнес Пол.

— Не теряйте зря время. — Женщина отступила на шаг, собираясь захлопнуть дверь. — Ему нечего сказать вам обоим.

— Вот тут вы ошибаетесь! — Голос Пола звучал как всегда мягко. — Ему есть что сказать и нам, и полицейским.

— Полицейским? — У женщины округлились от страха глаза, и она покрепче ухватилась испачканной рукой за дверь. — Вы же не пойдете в полицейский участок сообщать о его шутках. Они же не воспримут вас всерьез.

— Воспримут, когда я сообщу об угоне машины.

— Что?

Женщина дернула головой, взмахнув хвостом. Она даже подалась назад, словно чего-то испугавшись, а потом поглядела сначала на Пола, перевела взгляд на Эми, потом опять на Пола.

— Чьей машины?

— Моей, — сказала Эми.

— Он… Он не мог это сделать.

Однако от ее уверенности не осталось и следа. Эми решила, что женщина много чего знает о Роберте и, судя по ее реакции, он вполне способен на такое ради достижения своей цели.

— Машины нет, — спокойно, без угрозы произнес Пол. — И нам придется сообщить об угоне, если мы теперь же не получим ее обратно.

— Значит, ее недавно угнали? — оживилась женщина. — Тогда это не Роберт. После семи мы были вместе.

— Я это заметила в половине шестого, — вмешалась Эми. — А украсть ее могли в любое время.

Женщина опять нахмурилась. Она могла подтвердить алиби Роберта на несколько часов, но не на весь день.

— Но… украсть мог кто угодно, — пролепетала она.

— Это мы и собираемся выяснить, — сказал Пол. — На крыльце подобные вещи не обсуждают. Пожалуйста, позвольте нам войти.

И вновь его произнесенная тихим голосом просьба прозвучала как приказ. Женщина смерила их обоих злым взглядом и посмотрела вдаль, словно рассчитывая на чью-то помощь, которой, впрочем, не последовало.

— Если нам нельзя войти, — продолжал Пол, — то мы останемся на улице и подождем в машине.

Он махнул рукой в сторону фургона. Закусив губу, женщина подумала и согласилась.

— Он пошел в паб выпить вина, — сказала она, отступая от двери и освобождая им дорогу. — Должен вернуться с минуты на минуту.

Значит, она говорит правду и Роберта в самом деле нет дома. С плеч Эми словно свалилась непомерная тяжесть, и она как будто даже повеселела. Пол пропустил ее вперед, и Эми, хромая, направилась в огромный квадратный холл. Здесь она снова вспомнила все, что случилось с ней в пятницу. У нее перехватило дыхание. Она как будто опять в страхе бежала вон из дому, по дороге подбирая свою одежду и ощущая прикосновение турецкого ковра к босым ступням и полированных дубовых перил лестницы к ладоням…

— Помни, я тут, — услыхала она шепот Пола, и его сильная ласковая ладонь легонько коснулась ее плеча.

От этого прикосновения у нее словно прибавилось сил. Эми восстановила дыхание и, не глядя на проклятую лестницу, прошла мимо нее. Наконец-то она опять может ясно мыслить; пожалуй, в первый раз после того, как Пол нажал на дверной звонок.

— Вы Сара, правильно? — спросила она у шедшей впереди нее женщины. — Вы ведь назвали Роберта мужем? Я не ошиблась, нет?

Женщина положила конверт на стол в холле и пристально посмотрела на нее.

— Что вы обо мне знаете?

— Что вы были женой Роберта, — ответила Эми и напрягла память. — Вы из Корнуолла и после развода учились на ветеринара, — продолжала она. — Наверное, вы хорошо учились, потому что местные власти пригласили вас на работу. Роберту это как будто не понравилось…

— Да? Неужели? — На лице Сары появилось недоумевающее, даже страдальческое выражение, но она все же заставила себя улыбнуться. — Ничего, теперь ему нравится.

— Вы поэтому не поехали в Корнуолл? — спросила Эми. — Вам хотелось быть поближе к Роберту?

— Сюда.

Сара вспомнила о своих обязанностях, открыла дверь и исчезла за ней.

— Хорошо, Эми, — прошептал Пол. — На мгновение она забыла, что должна тебя ненавидеть.

Они вошли в комнату вслед за Сарой, и Эми с облегчением подумала, что здесь по крайней мере ей не грозят неприятные воспоминания. Роберту больше нравились комнаты, которые выходили окнами в сад, и когда она приезжала к нему, то в основном они проводили время в спальне и в кухне. Конечно, Эми хотелось облазить весь дом, но Роберт не поощрял ее любопытства, и, хотя эта комната располагалась рядом с входной дверью, она ни разу в нее не заглянула.

Теперь у нее создалось впечатление, что все здесь не могло быть устроено Робертом: настолько простенький ковер, бумажные обои, скатерть, отделанная кружевами, и цветы в вазе не соответствовали его вкусу. Эми не могла припомнить, чтобы Роберт хоть раз проявил интерес к цветам, и все же розы в высокой вазе стояли на столе, а жасмин — на бюро.

— Цветы в горшках около входа, — спросила Эми, озаренная неожиданной догадкой, — лавр и розмарин — ваших рук дело, правда?

Однако Сара, делая вид, что занимается лампами, на сей раз не собиралась так легко сдаваться.

— Садитесь, пожалуйста, — холодно предложила она. — Я пригласила вас, чтобы поговорить об угнанной машине.

Эми обменялась взглядом с Полом. Как же она хотела сесть рядом с ним на диван, стоявший напротив камина, а ей пришлось занять кресло в отдалении.

Ну что ж, делать нечего. Эми устроилась поудобнее и еще раз оглядела комнату.

Надо же, семейные фотографии! Справа от камина вся стена была увешана ими. Первой Эми попалась на глаза фотография седоволосой четы с очаровательным маленьким мальчиком. Неужели это дед и бабушка Роберта, которые завещали ему дом? Немного выше располагались цветные фотографии лабрадора и четы средних лет, по-видимому родителей Роберта, сидящих за столом, накрытым по-праздничному и сверкающим хрусталем и серебром. На противоположной стене висел большой цветной портрет Роберта, когда ему было лет двадцать, на лошади.

Эми не поняла, чему она, собственно, удивляется. Роберт — обыкновенный человек, у которого есть семья, следовательно, есть семейные праздники, и его родственники вполне могли держать собаку и гордиться ребенком. Однако между фотографиями она заметила довольно много пустых мест, где скорее всего раньше висели другие фотографии.

Тут Эми сообразила, что не видит ни одной свадебной фотографии самого Роберта.

Поначалу она даже рассердилась на себя. С какой стати им висеть тут, если Роберт и Сара разведены? Но потом она поняла, почему удивилась их отсутствию.

— Это ваша комната? — спросила она Сару. — Роберт сохранил ее в точности такой, какой она была при вас, да?

Страдальческое выражение изменило взгляд Сары, но она все же ответила:

— Он сказал, что не мог заставить себя заходить сюда… — Она умолкла, сообразив, что вновь теряет над собой контроль. — Так что это за глупость с украденной машиной?

На сей раз ответил Пол с естественной для него спокойной твердостью:

— Думаю, мы подождем с этим, пока не вернется ваш… ваш муж.

Эми обратила внимание на то, что Пол запнулся на слове «муж», и поняла его. Узаконили Роберт и Сара свои отношения или не узаконили? Каков бы ни был Роберт, он говорил правду о своем разводе, и вряд ли за четыре дня они успели вновь сочетаться браком. Эми сгорала от любопытства, но не позволила себе спросить, что случилось с ними и какие у них планы на будущее. Вместо этого она мысленно кивнула головой, заметив веник в углу.

— Прошу прощения за то, что мы оторвали вас от уборки, — вежливо, словно пришедший в гости викарий, проговорила она. — У вас, верно, немного времени, ведь вы — занятая женщина.

— Я почти закончила, — недовольно отозвалась Сара. — Здесь было столько пыли и паутины, ужас.

— Да… Теперь смотрится прекрасно. Правда.

Она проговорила это из желания как-то наладить отношения, но сразу поняла, что не кривит душой. Может быть, кому-то комната пришлась бы не по вкусу, но в ней было свое очарование, очарование вековой традиции, которое успокаивает глаза и умиротворяет душу. Еще бы зажечь здесь камин, подать домашний кекс — и лучшего места для вечернего чая не найти!

Сара хмыкнула в ответ на комплимент Эми, но, наклонив голову, пристально поглядела на нее из-под густых черных бровей.

Неожиданно в голову Эми пришла еще одна мысль.

— Вы что-то печете?

— Кекс, — ответила Сара.

Так я и знала, с удивлением подумала Эми, забыв о своих горестях, эта женщина — прирожденная хозяйка дома. Ну и дурак Роберт!

Сара стояла в той же напряженной позе, сцепив на животе пальцы и не сводя с Эми черных глаз. Ее как будто раздирали два противоречивых чувства. С одной стороны, она хотела ненавидеть Эми, а с другой… произвести на нее впечатление, что ли? Ею овладело желание победить соперницу? Или ей не терпелось произнести имя своего возлюбленного и показать, как она умеет ублажить его?

— Роберт говорит, что пять лет после нашего развода не ел таких вкусных кексов.

Ну, конечно, ей нравится произносить его имя. Ее красивый голос словно ласкал его своими нежными и мечтательными переливами. И Эми решила сыграть на этом.

— Значит, вы опять вместе?

— Нет. Из-за вас. — От нежности в ее голосе не осталось и следа. — Если бы не вы с вашими посулами, это могло бы случиться уже давно.

Эми хотела ответить, что никогда не обещала мужчинам больше, чем могла им дать, зато всегда крепко держала свое слово, но вовремя прикусила язык.

— И что же я сулила ему? — спросила она.

— Вы заставили его поверить, что относитесь к нему серьезно, разве не так? — повысила голос Сара. — И он поверил, поэтому сделал вам предложение, но тут-то вы себя и показали. Вы его отвергли! — почти что крикнула она, выражая свое возмущение. — Мужчина предлагает вам руку и сердце — и какой мужчина! — а вы его отвергаете! Отвергаете моего Роберта!

Вопреки всему Эми почувствовала расположение к Саре. Каким бы чудовищным ни был Роберт, она все еще любит его и ее ужасно возмущает, что какая-то женщина могла отвергнуть его, тем более такая недостойная, какой она считает Эми.

— Честное слово, мне и в голову не приходило ничего подобного, — еле нашлась Эми.

— И зря. Вы же… — Сара помолчала, подбирая слова. — Вы же спали с ним. И не один раз. Разве не так?

Эми закусила губу, не в силах поднять глаза на Пола.

— Я знаю, он сделал вам предложение, только чтобы вернуть меня, — продолжала Сара, вполне довольная историей, придуманной для нее Робертом. — Но вы же должны были знать… не могли не знать, что ваша связь… — она с отвращением произнесла это слово, — к чему-то приведет.

Эми не сводила глаз с коврика в виде полумесяца перед камином.

— Разве не так? — стояла на своем Сара. — О чем вы, интересно, думали?

Эми не отвечала. Да и что тут ответишь? По крайней мере, правду сказать она не могла. Не объяснять же, что три месяца раз в две недели она приезжала к Роберту получить удовольствие, а потом как ни в чем не бывало возвращалась к своей обычной жизни и даже не вспоминала о нем.

— Я… Я не понимаю, почему вы сердитесь на меня, — наконец произнесла она. — И почему Роберт?..

— Ах, Роберт? Да бедняжка всю ночь до утра глаз не мог сомкнуть.

— Не он один, — сказала Эми, пытаясь как-то защитить себя. — Он вел себя со мной ужасно. Делал такое…

— Что бы он ни сделал, вы это заслужили, — заявила Сара, возмущенно качнув хвостиком. — Много есть на свете похотливых сук…

— Спокойно, — вмешался Пол.

— Кстати, — все еще защищаясь, добавила Эми, — его представление о браке отличается от моего.

— Тем хуже для вас, если вы по глупости отказываетесь от собственного блага.

— Ну да, его реакция…

— А ваша реакция? — не смолчала Сара. — Вы на него напали, причинили ему боль, а потом убежали и оставили его мучиться в одиночестве.

Эми молча смотрела на нее, стараясь понять, о чем она говорит. Впрочем, ничего удивительного, что Роберт представил ей свою версию. Может быть, он даже сам в нее поверил? Такое иногда случается.

Сара покачала головой, преждевременно решив, что победила соперницу.

— По крайней мере, не было бы счастья, да несчастье помогло, — уже спокойнее проговорила она. — В субботу бедняжке было так плохо, что ему захотелось с кем-нибудь поговорить…

И он поговорил с Сарой. Памятуя, с какой ненавистью Роберт произносил имя бывшей жены, Эми не понимала, почему ему в голову пришла именно эта идея. Вряд ли он побежал ее искать…

— …когда мы встретились на почте, — продолжала Сара, — он мне все рассказал.

— На почте? — переспросил Пол, решив, что пришло его время. — Не там ли он посылал каштан?

— Наверное, я должна быть вам благодарна… Каштан? — Сара перевела непонимающий взгляд на Пола. — О чем это вы? Какой каштан?

При воспоминании о невинном виде посылки и ее ужасном содержимом Эми вновь охватил ужас, правда, она постаралась держать себя в руках и не отводить взгляда от стоявшей с другой стороны камина женщины. По крайней мере та казалась сейчас скорее удивленной, нежели враждебной.

— Его… он был весь разбит молотком, — сказала Эми. — Я испугалась…

— Что? — Сара рассмеялась, показав ослепительно белые зубы. — Вас легко испугать, как я посмотрю. Каштан вас напугал?

— Он… Он часто говорил о моих волосах…

— Интересно, что бы вы сделали, если бы он прислал вам ваши свадебные фотографии, все разорванные на мелкие кусочки?

Вот, значит, что случилось со свадебными фотографиями, которые когда-то висели тут.

— И все остальные тоже… Он все порезал ножницами, — продолжала Сара, и Эми показалось, что она гордится выходкой бывшего мужа. — Как… как конфетти. Он сказал, что забрал рамки в гараж и разбил их молотком.

Как будто он сделал ей подарок, подумала Эми. Впрочем, это тоже доказательства любви. А почему бы и нет?.. Неужели это любовь? Нет, не может быть. Это характер. Эми поглядела на Пола. Неужели он тоже смог бы так? У него характера хватает… Нет, он бы никогда так не поступил. Зачем? Сильному человеку не нужно доказывать, что он сильный.

— Я не могу его понять. — Сара, вздохнув, покачала головой, словно вспоминая что-то. — Прежде чем уйти, я вылила в раковину все двенадцать бутылок его бесценного вина. Вот он и взбесился.

Эми выполнила свое обычное дыхательное упражнение и ощутила спокойствие, какого не знала с самой пятницы.

— Похоже, вы стоите друг друга.

— Вертихвостке, которая увела его от меня, тоже досталось, — с удовольствием продолжала Сара. — Я сделала так, что ей привезли и вывалили у самых ее дверей полтонны лошадиного навоза…

— Опять телефон. — Пол не спрашивал, он констатировал факт.

— Еще я обзвонила все газеты и, назвавшись именем этой сучки, рассказала вымышленную историю ее связи с нашим мэром. — Сара довольно вздохнула. — Вот уж репортеры достали ее!

— Роберту было у кого позаимствовать свои идеи, — сказала Эми. — Я начинаю думать, что легко отделалась…

— Пока не отделалась, — напомнил ей Пол. — Это еще не все. — И он повернулся к жене Роберта. — А при чем тут Кларки?

Сара пожала плечами.

— В справочнике много Кларков. Мы хотели обзвонить всех, но… — На ее лице появилось недовольное выражение. — Но потом решили, что хватит.

— Я вижу, вам нравятся ваши шутки, — заметил Пол. — Не стыдно было манипулировать человеком, который только что погиб в автомобильной катастрофе?

— Что?

Сара в изумлении уставилась на него, потом перевела взгляд на Эми.

— Кто-то сообщил в похоронное бюро, что я буду всем заниматься, — пояснила Эми, — потому что якобы я была с ним обручена.

Сара долго молчала.

— Согласна, это немного слишком, — проговорила она в конце концов. — Пожалуй, пора брать его в руки.

— Кстати, менеджер сообщил мне, что им звонила женщина…

Эми замолчала, жалея, что сказала это. Сара вела себя так, что ясно было: она ничего не знает об этом звонке. Эми ей верила. Но если звонила не бывшая жена Роберта, то кто? Значит, есть третья женщина. Нетрудно догадаться. Эми еще не поняла, нравится ей Сара или нет, но даже если не нравится, то не настолько, чтобы ее расстраивать.

А Сара расстроилась. Поджав губы и прищурив глаза, она стояла не шевелясь и напоминала цыганку, которую гонят прочь.

— Он мне скажет, — прошептала она, словно давая себе обещание. — Он мне скажет, даже если мне для этого потребуется его…

— Это ваше семейное дело, — перебил ее Пол, возвращая разговор в нужное русло. — Мы же должны выяснить насчет его угроз Эми.

— Угроз? — Сара усмехнулась. — Не сильно ли сказано?

— Мне он звонил сам, насколько я понимаю, — сообщил Пол. — Он сказал, что Эми умерла в результате несчастного случая, так как в ее доме случились неполадки с электричеством.

— Должна признать, что у Роберта… черный юмор, — согласилась Сара. — Но вы же не думаете, что он способен?..

— А вы не думаете? — спросила Эми.

— Ну, конечно же, я уверена, что ничего такого не может быть! — порозовев от возмущения, воскликнула Сара. — Одно дело посмеяться над кем-то…

— Угон машины совсем не шутка…

— Не думаю, что он это сделал. — Тон у Сары сразу же стал куда менее уверенным. — Но даже если он, это всего лишь кража, и даже не кража, если он хотел подшутить…

— Кража, — твердо проговорил Пол.

— Нет, если он вернет ее, — возразила Сара. — Если он взял ее, то вернет, можете не сомневаться. А то, другое, о чем вы говорите, — продолжала она, — похоже на убийство…

Сара умолкла, испугавшись собственных слов. В комнате повисла такая гнетущая тишина, что было слышно тиканье часов. Через мгновение тишину разорвал шум мотора. Похоже, машина приближалась.

— А вот и он! — с явным облегчением воскликнула Сара. — Он сам вам скажет, что все это неправда.

Ну вот, подумала Эми, сейчас начнется.

Она посмотрела на свои руки, потом аккуратно положила их на подлокотники, но тотчас вновь подняла. Хотя держать руки на весу было крайне неудобно, тем не менее Эми с удовлетворением отметила, что они совсем не дрожат.

Слава Богу, подумала она, я больше не боюсь.

Эми едва ли не с любовью посмотрела на Сару. Она почти восхищалась этой женой-труженицей, которая всеми силами защищает мужа. Со всей ее любовью, заботой, преданностью ему, она сумела преобразить необоримое чудовище в эгоистичного и малоприятного, но все же управляемого мерзавца. Эми даже ощутила некоторую зависть и, как ни странно, разочарование, ведь ей постоянно приходилось иметь дело с избалованными себялюбцами, а тут она дала маху.

Они не стали спорить с Сарой по поводу реальности их обвинений, а решили подождать, пока явится Роберт, и, коли он уже близко, задать ему все интересующие вопросы. Все трое молчали, прислушиваясь, как открылась и захлопнулась дверца машины.

Минутой позже повернулся ключ в замочной скважине. Дом наполнил громкий баритон, который всего несколько дней назад угрожал Эми всевозможными карами.

— Я здесь, моя сочная курочка!

Сара мгновенно залилась румянцем и покосилась на Эми. Ее черные глаза засверкали, и она стала похожа на оскорбленную цыганскую королеву.

— Я купил болгарского вина. Давай возьмем его в кроватку, — ворковал Роберт, не предполагая, что его слышит кто-нибудь, кроме Сары. — Я знаю, что мы с ним сделаем после того, как выпьем по стаканчику…

— Эй, Роб, у нас гости, — торопливо перебила его Сара.

— А-а-а… — У него мгновенно изменился голос. — Придется в будущем быть осторожнее.

Роберт поставил бутылки на стол в холле, после чего открылась дверь и он появился на пороге.

Ну вот наконец и наш мерзавец, подумала Эми. Роберт — красавец. Роберт — любитель дурацких розыгрышей. Роберт — гроза женщин.

Выглядел он совсем не так, каким привыкла его видеть Эми. В старых джинсах и бежевом свитере, он напоминал процветающего мужчину с известной рекламы. Пей свой кофе, езди на своей машине, покупай в нашем супермаркете, и ты будешь таким же обаятельным красавцем.

Появление Эми и Пола явно застало его врасплох. Он остановился с открытым ртом, и глаза у него расширились, загоревшись янтарным огнем, как у тигра.

Эми поглядела на Сару, которая не сводила обожающих глаз с Роберта, словно увидела его в первый раз. Даже в эту минуту, когда они были не одни и им предстоял неприятный разговор, Сара, совершенно очевидно, хотела только, чтобы ей не мешали смотреть на него.

— Ты! — выдохнул Роберт и сразу же повернулся к Саре. — Какого черта ты ее впустила?

— Что? — Сара встряхнулась и сбросила с себя счастливое оцепенение. — Извини, дорогой, но они говорят о тебе ужасные вещи…

— Она впустила нас, потому что иначе мы бы отправились в полицейский участок.

Это произнес Пол командным тоном, и Эми благодарно посмотрела на него, немало удивившись его раскованности. Но, как бы раскован он ни был, никакая неожиданность не застала бы его врасплох. Он сидел, скрестив длинные ноги и положив руки на колени, но взгляд его синих глаз был спокоен и тверд. Роберт сразу сник и потускнел, по крайней мере в глазах Эми.

А Пол не такой уж мечтатель, подумала Эми, на него смотреть намного приятнее, да он и сильнее, чем Роберт, наверное гораздо сильнее.

Это стало особенно заметно, когда Роберт фальшиво рассмеялся при упоминании о полиции. Вспомнив, с каким презрением он всегда говорил о ее драматических уроках, Эми подумала, что он многому мог бы у них научиться, так как актер из него явно никудышный.

— В полицейский участок? Вот еще! Кстати, а тебе какого черта тут надо? — Он пересек комнату, подошел к камину и, повернувшись к нему спиной, уставился на Пола, даже слегка наклонился над ним, словно в любой момент готов был его ударить. — С чего ты взял, что можешь врываться в мой дом и угрожать моей… моей жене?

— Я — один из Кларков, — холодно ответил Пол.

— Ничего не знаю.

— Ой, неужели?.. — вмешалась было Эми, но Пол остановил ее взглядом.

— Знаешь, — спокойно произнес он. — Ну да ладно. Мы приехали, чтобы обговорить нечто более серьезное.

— Конечно, вы насчет полицейского участка, — деланно рассмеялся Роберт. — И что вы там сообщите?

— Сейчас узнаете.

Пол помолчал, словно приводя в порядок мысли. Так как он сидел на диване, то ему приходилось смотреть на Роберта снизу вверх, тем не менее он не терял уверенности в себе. Казалось, он чувствовал себя на собственной территории в отличие от Роберта, который походил на человека, пришедшего наниматься на работу и попавшего на экзамен к боссу.

— Начнем сначала, — продолжал Пол. — Первым делом, вы послали оскорбительную посылку по почте…

— Что значит оскорбительную? — фыркнул Роберт. — В чем ты меня обвиняешь?

Эми вздохнула.

— Черт тебя подери, ты отлично знаешь…

И вновь она умолкла, остановленная взглядом Пола.

— Потом телефонные звонки, — продолжал Пол спокойно. — Включая мерзкий звонок о том человеке, который погиб в автомобильной катастрофе.

— Не знаю, о чем ты говоришь. Какие телефонные звонки?

— О погибшем по фамилии Кларк, — встряла Эми, которой надоели его ученические отнекивания. — Звонок был сделан женщиной, но…

— Кстати, кто она такая? — Сара вскочила на ноги и встала против Роберта. — Я тоже звонила, но это не мой звонок. — Она тряхнула головой. — Если ты опять завел шашни…

— Но ты же не призналась в звонках или призналась? — пошел в атаку Роберт. — Ради Бога, женщина, где твой здравый смысл?

— Не глупи, — возразила ему Сара. — Она даже не знает, я это была или не я. И все же, — заговорила она о том, что больше всего волновало ее, — что за шлюшка звонила для тебя?

— Говорю тебе, я ничего не знаю.

Роберт переводил затравленный взгляд с одного лица на другое, и Эми стало жаль его, настолько, что ей пришлось взять себя в руки, чтобы сохранить твердость и не броситься ему на помощь.

Ясно, почему они разбежались, подумала она. Неужели Сара не понимает, что сейчас не место и не время для выяснения отношений?

— Если ты с ней давно знаком, — продолжала Сара, — то тебе придется с этим кончать. Немедленно. Иначе я… Иначе из твоих яиц я сделаю шарики для пинг-понга.

Эми, вспомнив, каким манером завоевала свободу в пятницу, не могла удержаться от мысленного смешка. Однако Сара другая. Она наговорит с три короба, но сделать ничего не сделает, ведь она обожает его тело, чуть ли не молится на него. Сара и сама это понимала, поэтому снизила тон.

— Я узнаю, кто она, будь уверен. А когда узнаю… — И она умолкла, видимо, не желая угрожать при свидетелях.

— Да нет никакой другой женщины, промямлил Роберт.

Вот как свергают с пьедесталов! Эми никогда еще не видела Роберта в таком смятении. Он озирался, словно ища хоть какую-нибудь спасительную щель.

— Ради Бога, сядь, — взмолился он, — и дай мне сначала разобраться с этими двумя.

— Сам сядь, — отрезала Сара. — Из-за тебя в комнате совсем неуютно. Вот твое кресло, а я себе найду другое.

Не дожидаясь ответа, она бросилась к обитому плюшем бабушкиному креслу, стоявшему возле окна. Эми видела, как завозился на диване Пол, готовый в любую минуту прийти на помощь Саре, однако его помощь не потребовалась. Сара подняла его как перышко и поставила рядом с тем креслом, которое она предназначила Роберту.

Наверное, она очень сильная, подумала Эми.

Роберт продолжал стоять.

— Хватит командовать мной, женщина, — сказал он, не глядя на нее, и обратился к Полу: — А теперь, пожалуйста, уходите. Немедленно.

— Только не думайте, что нам тут нравится, — добродушно отозвался Пол. — Мы уйдем, как только все выясним.

— Вы уйдете сейчас же. Или я… — Роберт подумал несколько секунд. — Или я вызову полицию.

— Но ведь это они собирались в полицейский участок, — напомнила ему Сара, усаживаясь в кресло. — Сядь, милый, и скажи им, что они врут.

— Что врут? — повернулся к ней Роберт. — Хватит говорить загадками.

— Они сказали мне о каштане, который ты послал, — ответила Сара. — А я сказала им о моих телефонных звонках, так что с этим покончено. — Она помолчала, словно собираясь с духом. — Я уверена, что в похоронное бюро звонил ты. — В ее глазах появилось то выражение, какое бывает у любящих матерей, пеняющих детям на их шалости. — Ты не должен был этого делать, милый.

Роберт посмотрел на нее в упор.

— Я сказал тебе, что я…

— Кто-то в самом деле умер, а это уже не шуточки. Ну, сядь же наконец, — нетерпеливо проговорила Сара.

Эми не удержалась от смешка. Эта женщина может быть грубой и мстительной, но у нее есть здравый смысл и она умеет показать Роберту, что он всего лишь нашкодивший мальчишка. Тем не менее он продолжал стоять, наверное не желая сдаваться окончательно.

— Я жду, когда эти люди уйдут.

Сара вздохнула и покачала головой, словно удивляясь упрямству Роберта.

— Этот парень… — Она показала на Пола.

— …Пол Кларк, — перебил ее тот, не желая быть «этим парнем».

Сара нетерпеливо тряхнула головой, но ничего не сказала.

— Полу Кларку позвонили и сказали, что она, — Сара насмешливо поглядела на Эми, — умерла.

— Вы попросили меня очистить коттедж Эми, — твердо произнес Пол.

Роберт сложил руки на груди.

— Сколько раз повторять…

— Но что еще хуже… — Пол, словно закованный в броню, не обратил внимания на попытку Роберта возразить ему. — Вчера ночью в саду Эми оставили потенциально опасную собаку.

— Что? — На сей раз Роберт не играл. Упрямое выражение на его лице сменилось искренним изумлением, и он посмотрел на Эми, потом на Пола, потом опять на Эми. — Ничего не знаю ни о какой собаке.

В его голосе Эми не услышала фальшивых нот в отличие от его прежних ответов.

— Странное дело, — заметила Сара. — Если собака опасная, то почему она не тронула того, кто ее притащил к вам?

— Может быть, ей дали снотворное, — предположила Эми, хотя, судя по виду Джима, вряд ли. Если только с незначительным сроком действия.

— Бедняжка! — В Саре заговорил ветеринар. — Вы о ней позаботились?

— Позаботились, — ответила Эми, мгновенно растаяв от Сариной заботы о животном. — На самом деле, это замечательная собака…

— Опасная или замечательная, она не имеет ко мне никакого отношения, — раздраженно заявил Роберт. — Такого я бы никогда не сделал, и не вешайте это на меня.

— Точно не сделал бы, — подтвердила Сара. — Он не меньше моего любит животных. В этом мы с ним сходимся.

Эми поглядела на фотографию лабрадора. Потом — Роберта на лошади. Похоже, она говорит правду. Едва Эми поверила в это, как испугалась еще сильнее. Если это не Роберт, то кто же?

— Хорошо, — спокойно и безжалостно продолжал Пол. — Еще была сажа…

— Так ты все-таки это сделал! — перебила его Сара, глядя на Роберта. — Почему же ты мне не сказала? — И она повернулась к Эми, блестя глазами, словно ребенок: — Здорово получилось, правда?

— Получилось со мной, — сказал Пол ничего не выражающим голосом. — Жаль, вас там не было, а то поглядели бы.

— Зачем мне глядеть? Обидно все же, что попались вы, а не она. — Сара махнула головой в сторону Эми. — Против вас я ничего не имею. Мне жаль, что вы связались в этой рыжей шлюхой…

— Замолчите, — сказал Пол, и во второй раз его приказ подействовал на Сару волшебным образом.

В первый раз Эми, слишком занятая своими несчастьями, не обратила на это внимания, но сейчас она увидела, как ее соперница покраснела, опустила голову и даже как будто съежилась.

Итак, к Саре тоже можно подобрать ключ. Сильная-то она сильная, но понимает, когда заходит слишком далеко. Если бы рядом с ней был человек с правильным взглядом на жизнь, она бы не совершала глупости. Вот Пол бы с ней живо управился.

Он молодец. Теперь она не посмеет обругать меня, подумала Эми и благодарно посмотрела на Пола. И тотчас ее охватило отчаяние. О, если бы я это заслужила!

Видя свою прирученную экс-супругу, Роберт в первый раз почувствовал себя не в своей тарелке. Он посмотрел на Пола, словно заново оценивая своего оппонента, которому не уделил поначалу должного внимания. Когда он заговорил снова, его голос звучал тише и даже как будто устало.

— Ладно. Это я поставил туда банку с сажей.

Возможно, история с собакой потрясла его. Не делая больше вид, будто он страдает невинно, Роберт сунул руки в карманы и вызывающе посмотрел на Эми.

— Вчера я взял выходной и поехал к тебе, — сообщил он.

— Ты не входил?..

— Ради Бога, Эми…

— Он же не взломщик, — бросилась на защиту своего возлюбленного Сара.

— Откуда мне знать? — возразила Эми. — Ты специально приехал, так почему бы тебе не пойти до конца?

— Повтори это еще раз, — заявила Сара, сверкая черными глазами, — и я за себя не ручаюсь…

— Сажу я взял отсюда, — сказал Роберт. — Я думал, что… Не знаю… — Он помолчал. — Не знаю, что я думал. А у тебя дверь отказалась открытой.

Эми напрягла память. Кажется, он говорит правду.

— Значит, это не ты поработал с электричеством? — спросила она для пущей уверенности. — И сообщение о несчастном случае — просто попытка меня попугать?

Еще минуту, скорее по инерции, Роберт сохранял упрямое выражение на лице, но потом тяжело вздохнул и кивнул.

— Да. Я хотел тебя попугать. Я не собирался травмировать ни тебя, ни кого бы то ни было другого.

— Правильно, — подтвердила Сара.

Эми почти машинально дотронулась до синяка на шее, но ничего не сказала.

— Для этого понадобились телефонные звонки, — не сводя глаз с Роберта, спросил Пол, — сажа и каштан?

Роберт помедлил, потом кивнул.

— Это не противозаконно.

Пол словно не слышал его.

— Вы отрицаете, что имеете отношение к собаке?

— Конечно, отрицаю. — Роберт злобно посмотрел на Эми. — Это кто-то другой из твоих врагов, — сказал он, особенно подчеркнув слово «другой».

— Держу пари, у нее их хватает, — мгновенно поддержала его Сара.

Эми посмотрела на Пола. Почерпнув уверенности от одного лишь лицезрения спокойного безмятежного выражения на его лице, она повторила то, что он уже сказал вечером:

— Возможно, его подкинули.

Неужели бывшему хозяину Джима не лень было крутиться по узким дорогам пригорода? Не проще ли ему было выкинуть его на шоссе или неподалеку от шоссе? Ну, а если уж ему очень хотелось запереть Джима в чьем-нибудь саду, то и для этого не стоило тащиться на окраину Стриббла.

— Теперь поговорим о самом серьезном. — Пол уверенно довел расследование до логического завершения. — Об угоне машины, которая принадлежит Эми.

— Что?

На сей раз ни у кого не возникло сомнений в искреннем недоумении Роберта. Он побелел как мел, вытащил руки из карманов и тяжело опустился в кресло, которое уже давно освободила для него Сара. Довольно долго он просидел в нем молча, как будто приходя в себя, но потом взял себя в руки.

— Надеюсь, вы не думаете, будто я имею к этому какое-то отношение?

Пол не подал виду, что убедился в его невиновности.

— Вы это отрицаете?

— Отрицаю?! — в бешенстве крикнул Роберт. — Да, отрицаю! А вам… Да-да, вам должно быть стыдно предъявлять мне подобное обвинение!

— Еще минуту назад, — заметил Пол, — вы делали вид, будто вообще ничего не знаете…

— Кому еще такое могло бы прийти в голову? — спросила Эми, не в силах больше молчать.

— Да кому угодно. Машины крадут каждый день, — отозвалась Сара.

— Но мою-то украли во время… кампании запугивания, предпринятой вами обоими, — возразила Эми. — Если вы позволяете себе подобные дурацкие шутки, то должны быть готовы к тому, что вас могут привлечь к ответственности за серьезное преступление.

— Правильно, — поддержал ее Пол Вас обоих.

И меня тоже? — возмущенно тряхнула хвостом Сара. — Ну, уж никогда не слыхала ничего…

— Когда угнали машину? — спросил Роберт.

Как он сразу переменился, подивилась Эми. Больше не пытается играть. Видно, он в самом деле испугался. И она сообщила ему, когда, по ее расчетам, могли увести машину и когда она это обнаружила.

— Днем? — Роберт с облегчением вздохнул и откинулся на спинку кресла. — У нас весь день было совещание. По крайне мере от двух до пяти точно.

— Кто еще на нем присутствовал? — спросила Эми.

— Джулиус Дрю. — Роберт опять сел прямо и с большим почтением произнес имя директора компании. — Его сын Томми. И еще несколько менеджеров.

— Фу ты! Ну, слава Богу, — заявила Сара и обмахнула лицо ладонью.

Для этого она как следует тряхнула всей рукой, и Эми подумала, что эта женщина все делает с размахом. Неудивительно, что она любит животных, ведь они живут инстинктом, так же как она сама. Эми даже пришло в голову, что любовь Сары к Роберту сродни ее любви к животным. Ведь она ценит в нем красоту, как привыкла ценить красоту лошади или собаки.

— Вот уж никогда не думала, что от рубашек «Ланг и Дрю» может быть польза, — продолжала Сара, — а теперь вижу, что ошибалась.

Эми подивилась, как она не боится произносить нечто подобное в присутствии Роберта, который мгновенно отреагировал на ее слова:

— Будь добра, никогда больше не говорить о моей компании в таком тоне.

— Что? А… — Сара рассмеялась, показывая великолепные зубы. — К тебе это не относится, милый. Ты ведь не рубашка…

— Хватит!

Однако в голосе Роберта не чувствовалось уверенности, что он в состоянии убедить жену (или бывшую жену) стать более почтительной. А ведь Саре плевать на его снобизм и на его претензии, подумала Эми. Ее они не касаются. Интересно, надолго ли они воссоединились? Наверное, надолго, решила она, ведь Сара вцепилась в него зубами и когтями. Она — настоящая львица, и из них двоих она сильнее. Наверное, она всегда была сильнее, а профессиональные успехи лишь придали ей уверенности в себе. Бедняжка Роберт, что-то будет с его мечтами о жене-подруге, которая поможет ему подняться по служебной лестнице?

С другой стороны, продолжала размышлять Эми, лучшей жены ему не найти. Она позаботится о нем и приглядит за ним, пощекочет его самолюбие и не позволит наделать глупостей. Как бы то ни было, она поможет ему крепко стоять на ногах, а это уже неплохо. Дай Бог, чтобы Роберт тоже так думал, ведь у него почти нет шансов ускользнуть от нее.

— А вы, Сара? — спросил Пол.

Услышав, как он произносит ее имя, Эми подумала вдруг, что он делает это в первый раз. И ни разу, ни единого разу, он не назвал Роберта по имени.

— Я? — Сара перестала смеяться, но улыбка еще блуждала на ее прелестных губах. — А при чем тут я?

— Ваш… гм… муж как будто чист. А вы?

Сара выпрямилась в кресле, поняв наконец, к чему он ведет.

— Послушайте, вы…

— Вы ведь звонили для него, — заметил Пол. — Почему бы вам не зайти немного дальше?

— Я не угоняла ее машину.

Едва Сара окончательно поняла, что он обвиняет ее, как от ее уверенности в себе и следа не осталось.

— Мы можем легко в этом убедиться, если… — Он поглядел на Роберта и помолчал, преодолевая заметную неприязнь. — Если вы, подобно вашему мужу, тоже находились сегодня на людях.

— Разумеется, находилась, — отрезала Сара. — Но как вы смеете думать, что я… я…

— Не могли бы вы назвать мне… нам, — поправился он, взглянув на Эми, — этих людей?

— Могла бы, черт вас дери!

Сара вскочила с кресла и бросилась вон из комнаты. Завязанные в хвост волосы исчезли за дверью, наведя Эми на мысль о хвосте кометы. Через минуту она появилась вновь, помахивая толстой тетрадью, которую уже успела открыть на нужной странице. Бросив ее Полу, она уселась обратно в кресло.

— Весь день я была на вызовах. Здесь все записано. Фамилии, адреса, животные… — И все же она не выдержала и сорвалась: — Подумать только, я украла машину!

Пол достал из кармана блокнот и ручку и принялся переписывать что-то из тетради Сары.

— Что вы делаете?

Он поглядел на нее, удивившись ее вопросу.

— Мы же должны проверить.

— Какого черта?.. — взвился Роберт.

Сара мгновенно успокоила его.

— Я сама. — Она протянула руку. — Дайте мне тетрадь, и я сейчас им позвоню.

Пол не обратил никакого внимания ни на ее слова, ни на протянутую руку.

— Вы же понимаете, что мы сами должны проверить. — И он посмотрел на Роберта: — Кстати, нам нужны телефоны хотя бы нескольких людей, которые присутствовали на совещании.

— Идите вы…

— Подожди, милый. — Сара подняла руку, стараясь привлечь его внимание. — Он прав. Алиби следует проверять. — Она повернулась к Полу: — Надеюсь, вам не требуется беспокоить мистера Дрю и вы ограничитесь другими свидетелями?

Сара опять исчезла из комнаты и возвратилась с телефонной книгой.

— Соренсон был? — листая ее, спросила она Роберта.

— Был, — ответил Роберт, — но я не хочу, чтобы беспокоили его или кого-нибудь другого, чтобы им не пришло в голову, будто я мог…

— Вот. — Сара нашла нужный телефон и подала книгу Полу. — Надеюсь, вы будете тактичны.

Тактичны! Эми едва удержалась от смеха. Надо было раньше думать!

Пол взял телефонную книгу и передал Эми тетрадь Сары, где записи так плотно следовали одна за другой и все относились к здешнему небольшому району, что вряд ли у нее имелась возможность съездить в Кентербери и угнать машину. Эми тем не менее проглядела все записи, сделанные аккуратным округлым почерком, и отметила их четкость и ясность — качества, вероятно свойственные Сариному характеру.

— Нам вправду нужно это проверять? — спросила она, отдавая тетрадь владелице. — Я начинаю думать, что угон машины — простое совпадение…

Пол продолжал что-то переписывать из телефонной книги и ничего ей не ответил.

— Конечно же, совпадение, — заявила Сара. — Но вы должны в этом убедиться до того, как покинете наш дом. Роберт, где твой сотовый телефон?

Роберт попробовал было заупрямиться.

— Будь я проклят, если…

— Впрочем, вы можете воспользоваться обычным телефоном. — Сара переводила беспокойный взгляд с Пола на Эми и обратно. — Кто из вас будет звонить?

Пол кончил писать, убрал ручку во внутренний карман и задумчиво поглядел на Эми. Она ответила ему вопросительным взглядом, не зная, как ей отказаться от предложения Сары. Часы на стене показывали больше девяти, и она не представляла, как ворвется в чужой дом едва ли не с полицейским допросом.

Наверняка Пол сделает это лучше, подумала она. Но если он пойдет к телефону, то она останется тут одна. Или даже хуже. Один на один с Робертом, как это было в пятницу. Сейчас он как будто выглядит прирученным, но у Эми не было желания исследовать, каким он может стать в отсутствие Сары.

Наверное, кое-какие из мыслей отразились на ее лице, потому что Пол тоже посмотрел на часы, потом принял деловой вид, положил блокнот в карман и со стремительной легкостью встал с дивана.

— Благодарю вас за предложение, — сказал он Саре, — но мы сделаем это в удобное для нас время.

— Ну, нет! — Сара встала перед ним, уперев руки в бока. — Вы сделаете это здесь и сейчас…

— Прошу прощения. — Пол аккуратно обошел ее, словно стол, покрытый кружевной скатертью, и протянул Эми руку. — Пошли.

Эми не говоря ни слова встала, и Пол повел ее к широко открытой двери.

На пороге он остановился и оглянулся. Эми сделала то же самое и увидела, как Роберт ерзает в своем кресле, не сводя с них глаз. Его прекрасное лицо искажалось не самыми приятными чувствами, среди которых были зависть и злоба, но, может быть, самым неприятным для него стало полное поражение Сары.

Он никак не может с ней сладить, подумала Эми, а тут приходит некто… раз-два и готово!

Да и Сара выглядела изумленной. Она так и застыла на месте с открытым ртом, пораженная неожиданным уходом своего противника.

— Надеюсь, больше не будет никаких звонков и никаких посылок, не говоря уж о других шуточках, типа банки с сажей, — сказал Пол. — Насколько я понимаю, Соренсон ваш коллега? — спросил он Роберта. — Ему, думаю, будет интересно узнать о ваших занятиях в свободное от работы время. И тем людям, о животных которых вы заботились, Сара.

— Вы… — Роберт вскочил с кресла и сжал пальцы в кулак, не помня себя от ярости. — Убирайтесь из моего дома. Не хочу больше вас видеть и слышать!

— Суть в том, — не повышая голоса, заметил Пол, — что это Эми не желает знаться с вами. Особенно через посредников, чье время вы тратите впустую.

— Не бойтесь, о нас она больше не услышит, — заявила наконец-то пришедшая в себя Сара. — Но, попомните мои слова, с такой женщиной, как Эми, всегда будут случаться отвратительные истории.

— Спокойной ночи, — сказал Пол. — И благодарю за уделенное нам время.

Он повернулся спиной к Роберту и Саре и повел Эми в холл, но Сара не умолкала:

— Отвратительные истории будут, потому что она сама отвратительная и люди ей не…

Пол закрыл за ними дверь, и крики прекратились. Но через мгновение дверь снова распахнулась и на пороге показалась Сара.

— Вот увидите, — крикнула она, словно цыганка, проклинающая свою жертву, — с этой женщиной не видать вам покоя.

Но Пол уже открыл входную дверь и пропустил Эми вперед, потом сам последовал за ней и захлопнул дверь. Эми торопливо спустилась по лестнице. Враждебность Сары потрясла ее, и теперь ей хотелось только одного — оказаться как можно дальше от этого дома.

— Думаешь, она побежит за нами на улицу? — спросила она Пола.

— Если даже ей захочется, — ответил Пол, — ее… ее родственник остановит.

Эми поглядела на Пола, удивленная неприязнью, явно прозвучавшей в его голосе. Родственник? Сара ведьма? А он дьявол? Она заметила, что он крепко сжал зубы, наверное, спокойствие давалось ему не так уж легко. Тем не менее он пояснил:

— Он не позволит ей устраивать спектакль на улице.

— Не позволит. — Эми замедлила шаг. — И ему совсем не хочется, чтобы его коллеги узнали, как он любит шутить на досуге.

— Несомненно, — с еще большей неприязнью проговорил Пол. — Никому я не собираюсь звонить, но ему-то об этом знать не обязательно.

— Ой, Пол! — воскликнула Эми, переполненная благодарностью к спасителю. — Мне так жаль, что я втянула тебя в эту историю.

— Это не ты. — Пол даже не взглянул на перевязанные розы. — Это он.

Эми вздохнула. Ее бегство, начатое в пятницу, закончилось, потому что теперь рядом с ней Пол, который взялся за дело и выиграл его.

Пол включил зажигание, и они поехали по улице между темными садами. Все, все кончено.

Кончено, да не совсем, подумала Эми, когда они выехали на шоссе. Почему Пол ни разу не назвал Роберта по имени? Наверное, он ему не просто неприятен: он ему отвратителен.

Конечно же, отвратителен.

А я связана с ним, думала Эми, поэтому я ему тоже отвратительна. И правильно.

Кроме того, пока осталось непонятным, кто же все-таки угнал машину и кто оставил Джима в саду.

— Один вопрос, — сказал Пол, — куда мы едем?

— Гм…

Вырванная из своих мрачных раздумий, Эми посмотрела на дома с верандами позади стоянки для машин возле кентерберийского полицейского участка. Кое-где еще светились окна, хотя время уже приближалось к полуночи. Дождь не переставал. Капли сливались в ручейки и стекали по стеклу. Асфальт сверкал, словно отполированный.

На обратном пути они почти не разговаривали. Правда, Эми попыталась прервать тягостное молчание и начала было говорить о чем-то, но на все получала лишь краткие ответы. И только ее запоздалые сожаления о том, что они забыли сказать о пропавшей куртке, вызвали более или менее сносный ответ.

— Да нет, не стоило о ней говорить, — со своим обычным добродушием отозвался Пол. — Она бы увела нас от более серьезных вещей. — Меняя скорость, он замолчал, но вскоре продолжил: — Столько всего накопилось, что я сам забыл о куртке.

— Странно, зачем было ее красть, — обрадовалась Эми возможности завязать беседу. — С машиной ясно. Воры любят угонять машины. Но влезать в фургон только для того, чтобы взять… старую куртку?..

Пол не сводил глаз с дороги, но в его голосе Эми уловила приглушенный смешок.

— Я буду по ней скучать.

— Ты… Ты думаешь, мы ее не вернем?

Опять смешок.

— Не думаю, что стоит заявлять о ней.

— Жалко все-таки.

— Ничего, переживу.

Эми постаралась все сделать, чтобы разговор не прервался, но у нее ничего не вышло. Каждая проеханная миля уводила ее все дальше и дальше от великолепной близости с этим человеком, к которой она уже привыкла и без которой плохо представляла себе будущее.

Наверное, они должны были встретиться раньше, когда были моложе, и им не пришлось бы начинать свои отношения с подобной мерзости, а теперь он как будто не желал ни о чем говорить. Как видно, он потерял к ней интерес, и Эми совсем расстроилась.

Неожиданно ей показалось, что он о чем-то ее спрашивает. Значит, он еще помнит о ней, обрадовалась она. Пол спрашивал, куда они едут, значит, он не собирается с ней расставаться. Надо выяснить поточнее, решила Эми, чтобы не оставалось никаких недоговоренностей.

— Я… Представь, я сама об этом думаю.

— Отвезти тебя в Стриббл?

— В Стриббл?

— Ты не забыла, что живешь там? — ехидно поинтересовался он.

— Отвези.

Эми потеряла последнюю надежду. Она ошиблась. Он не собирался говорить об их общем будущем и всего-навсего выяснял, куда ехать. Естественно, он должен где-то высадить ее, прежде чем расстаться с ней, и, по-видимому, навсегда.

— Да, ты прав, отвези меня в Стриббл, — повторила Эми, стараясь, чтобы он не догадался об ее разочаровании. — Спасибо. Теперь, думаю, мне больше нечего бояться.

— Эти-то будут теперь сидеть тихо, — подтвердил Пол, не заводя мотор. — Но если не они оставили Джима у тебя в саду…

— Наверняка не они.

— Я тоже так думаю. Но тогда остается вопрос: кто это сделал?

— А Джим оказался славным псом. — Эми постаралась привести в порядок мысли. — Знаешь, поначалу я его испугалась, а потом.

Она замолчала, не зная, сможет ли когда-нибудь опять ясно выражаться.

— Как только мы выяснили, что Джим не собирается нападать на тебя, — подхватил ее мысль Пол, — сразу стало ясно, что никто на тебя не покушается.

— Да. — Эми почувствовала признательность к нему за то, что он ее понял без слов. — Это все еще загадка, но уже не страшная.

— Ты не думаешь, что есть связь между появлением Джима и исчезновением машины?

— Не понимаю. Джим объявился в Стриббле, а машину угнали в Кентербери.

— Но оба события связаны с тобой.

— Машины угоняют все время. Ты сам слышал это от сержанта. — Она махнула рукой в сторону полицейского участка. — Ребята развлекаются. Берут машину, катаются, а потом бросают ее где-нибудь.

— Правильно. Может, это сделали ребята. Тогда полицейские найдут ее. — Похоже, он не очень-то в это верил, однако его занимало совсем другое. — Так или иначе, но ты оказываешься в Стриббле без транспорта.

— Ну да, — согласилась она и совсем загрустила. — Я… Я просто еще не заглядывала так далеко.

— А как ты доберешься утром до школы? — спросил он, продолжая гнуть свою линию.

— Ты очень добрый, Пол…

Она в самом деле так думала. Повернувшись к нему, она смотрела на его четкий профиль и думала о том, что ни за что бы не справилась без него со своими бедами. Однако теперь она отдавала себе отчет, что он сделал бы то же самое для кого угодно. Для Харолда, например, или для Дейва, или даже для дурочки Сары. Но только, наверное, не для Роберта, решила она, позволив себе немножко черного юмора.

— При чем тут моя доброта? — Видимо, Пол заждался ответа и решил поторопить ее. — Как ты собираешься?..

— Не беспокойся. Я справлюсь. Из Смеддла ходит автобус. Надо только дойти до остановки.

— Это далеко?

— Ну… — Эми напрягла память. — Наверное, не меньше мили будет.

— Ты шутишь? А твоя нога? Ты о ней совсем забыла?

Эми не забыла о своей ноге, которая заболела еще сильнее, едва зашел разговор о прогулке пешком.

— Если я опять останусь у тебя, — медленно проговорил Пол, как будто размышляя вслух, — то смогу отвезти тебя в школу, но тогда магазин вторую ночь будет без присмотра…

— Я даже не прошу тебя об этом. Но… Но спасибо, что ты подумал… — добавила она в полной растерянности. — Пол, ты не должен так возиться со мной. Я сама могу о себе позаботиться.

Пол поерзал на сиденье, поудобнее пристраивая длинные ноги.

— Насколько я могу судить, это весьма спорное утверждение.

— Ты же совсем меня не знаешь, — возмущенно возразила Эми. — Но все равно спасибо. Ты мне очень помог.

Эми вдруг подумала, что слова совсем не передают ее настоящих чувств. Она вспомнила, как вчера вечером он помог ей добраться до дома после того, как она упала. Как прикладывал лед к колену. Как все делал, лишь бы она сидела спокойно и не травмировала ногу. А потом еще остался ночевать в комнате для гостей на случай, если ей что-то потребуется. Утром он заставил ее позавтракать, а вечером накормил самым вкусным в мире ростбифом.

Я его не заслуживаю, с горечью подумала Эми.

В голову ей пришла новая мысль, точнее, она вспомнила о том, о чем совсем забыла. Ее преданная подруга Кейт Кемпбелл живет в соседней деревне Блинволд.

— Уверена, Кейт отвезет меня в школу.

— Это уже лучше. — Пол взглянул на часы. — А не поздно ей звонить?

— Поздно. — Эми обнаружила, что уже пять минут первого. — Я позвоню ей утром.

Однако он все еще не заводил машину.

— Таким образом, ты можешь позаботиться о себе сегодня и завтра утром.

Его голос звучал как обычно, и Эми решила, будто он прячет радость оттого, что не надо больше возиться с ней и можно вернуться к собственной жизни.

Впрочем, ей тоже надо возвращаться к собственной жизни. Один Бог знает, сколько у нее работы, да и родных и друзей тоже хватает. Ненадолго ей показалось, что Пол может стать одним из них, но на нет и суда нет, надо быть разумной и принять это с достоинством.

Однако она забыла о здравом смысле, едва вернулась мысленно к нескольким минутам, проведенным с Полом перед домом Роберта. Как было хорошо, когда он обнял ее. Сидя рядом с ним и вспоминая это, Эми думала, что никогда в жизни не забудет эти минуты. Но с тех пор он узнал о ней много отвратительного, в частности о не делающей ей чести связи с Робертом, которая принесла ей все беды. Прежние связи все-таки отличались от этой. Конечно же, она не любила ни Энди, ни Кева, ни Филиппа и ни за что не вышла бы за них замуж, но по крайней мере они были приятны и ей нравилось находиться в их обществе.

Но и в обществе Роберта мне тоже иногда нравилось, подумала Эми. Наверное, я совсем не разбираюсь в людях.

— Я хотел предложить тебе поехать сегодня ко мне, — сказал Пол, — но если ты считаешь, что можешь обойтись без меня и нормально доберешься до…

— Не надо, — устало проговорила Эми, но тут же спохватилась. — Правда, не надо.

На сей раз она переборщила с эмоциями. Видно, поэтому Пол был немногословен:

— Ладно. Едем к тебе.

И они отправились в путь в почти полной темноте. Когда они съехали на дорогу в Стриббл, по обе стороны встали шпалерами старые деревья, и Эми почудилось, что она в одиночной камере, а деревья — стены, которые отгораживают ее от окружающего мира. Что же, Пол высадит ее и уедет, а она… Дождевые капли висели на дворниках, как слезы, листья шелестели, как печальные призраки, деревья вздымали к небу голые ветви. Эми ощутила явное облегчение, когда впереди показались огни Стриббла.

Она сама не понимала, что находила здесь хорошего. Проехав мимо церкви, мимо погруженных во тьму домов, Эми совсем отчаялась. На мгновение ей даже пришло в голову продать дом, но, увы, это не решило бы ее проблем. Ей хотелось бежать от себя самой, а не от своей хромоты и не от своего дома.

— Это первое место, где я смогла жить одна, — сказала Эми, когда они проехали мимо освещенной вывески кафе. — И надо же такое устроить…

— Утром все будет иначе.

Пол аккуратно объехал громоздкую машину соседей.

— Последнее приобретение юного Джо Гаджеона, — заметила Эми. — Мог бы по крайней мере поставить ее у своих ворот. — Но даже для Джо машина была слишком уж старой. Облезлая, помятая, вся заляпанная грязью, так что даже номера не видно. — Только этого недоставало, — устало проворчала Эми. — Джо мог бы и не загромождать дорогу.

— Думаю, ему в голову не приходит, что ночью здесь возможно оживленное движение, — сказал Пол и заглушил мотор. — Я помогу тебе дойти и проверю, все ли в порядке.

— Не надо…

Пол не послушался. Выйдя из машины, он обошел ее, открыл дверь с другой стороны и помог Эми достать сумку. И тотчас отправился открывать ворота.

— Пора бы научиться их запирать.

Сказав это, Эми представила себе свое одинокое будущее. Скоро она снова останется одна и ей придется возиться со скрипучими воротами и со всем прочим. Она не понимала, как это раньше ей нравилось быть одной.

— Пошли.

Пол взял у нее сумку и повесил себе на плечо. Пропустив ее в ворота, он вошел сам, но скрипа Эми не услышала и решила, что он оставил ворота открытыми, так как хочет поскорее вернуться к машине.

Если он жаждет как можно быстрее сбежать, подумала Эми, то не мне винить его за это.

— Я не уеду, — сказал он, идя за ней следом по тропинке, — пока ты не откроешь дверь и не зажжешь свет.

— Спасибо. — Эми повернулась к нему, решив, что пора прощаться. — Правда, тебе совсем не надо…

— Иди. Ты зря теряешь время.

Наверное, я ему ужасно надоела. Не споря больше, Эми отправилась дальше. Добравшись до двери, она сказала:

— Ключ в сумке…

И замолчала, потому что увидела мелькнувшую в саду тень. Тень бежала от сарая к воротам, а когда оказалась на пороге, то Эми разглядела худенькую фигурку в джинсах, свитере и лыжной шапочке, натянутой на лицо. В ее движениях были точность и быстрота. У Пола реакция оказалась быстрее, чем у Эми, и, бросив ее сумку, он кинулся обратно к воротам. Однако и он опоздал. Он еще не одолел ворот, а старая развалюха уже загудела и на ошеломительной скорости помчалась прочь.

Эми пришла в себя и стояла, прислушиваясь к гудению мотора, которое ей что-то напоминало. Ну, конечно. Не успела машина скрыться из виду, как Эми уже твердо знала, что на этой самой машине привезли вчера Джима.

Пол было решил устроить погоню, но потом раздумал. Наверное, он понял, что это не имеет смысла, и поспешил обратно к Эми.

— Надо посмотреть, что он там натворил.

Наверное, Эми еще не совсем оправилась от испуга, потому что, не говоря ни слова, взяла сумку, достала ключ и открыла дверь, чувствуя, как тошнота подступает ей к горлу. Чего ей еще ждать? Неужели опять электричество?

Эми включила свет и со страхом огляделась. Все вещи находились на своих местах. Прихрамывая, она пошла в кухню.

Неоновые лампы, помигав, загорелись ровным светом. Ничего не изменилось здесь с тех пор, как Эми уехала на работу. Она обвела глазами высохшие тарелки, банки с кофе, с чаем, с джемом на полке, потом посмотрела на кофеварку и тостер.

— Тостер не украли.

О Боже, неужели это она говорит таким дрожащим голосом? Эми надеялась, что он прозвучит холодно и иронично, а, оказывается, она всего-навсего испуганная девчонка.

— Радио тоже на месте. — Пол кивнул в сторону полки с приемником. — Надо взглянуть на гостиную. — Его спокойный голос придал ей сил. — Кажется, его здесь не было.

Так оно и оказалось. В гостиной царил обычный порядок. Занавески, телевизор, учебники…

— Что теперь?

Эми села на диван, чувствуя, что смертельно устала, но все же усилием воли она не закрыла глаза и посмотрела на Пола.

— Я думала, все закончилось, когда мы припугнули Роберта, но не тут-то было. Кто-то еще охотится на меня.

— Чай, — отозвался Пол.

Эми мигнула.

— Что?

— Я заварю чай, — сказал Пол и исчез в кухне.

— Вот опять, — пробормотала Эми. — Опять тебе приходится…

Она замолчала, услышав шум воды, заливаемый в чайник, и положила голову на серо-золотистую столешницу, притягивавшую ее к себе. Если подложить под голову руки, то можно отлично отдохнуть.

Учебники на столе вдруг преобразились в чудовище с головой Роберта. Потом чудовище исчезло, наверное умерло, но это не имело значения, потому что из него выпрыгнули маленькие существа с кожаными крыльями. Эми узнала Ричарда Аблетта, Трейси Норрис, Мартина Салливана, неразлучных Джоанну и Эллу, Карла Стивенса, Кейт Кемпбелл…

Кейт Кемпбелл? Наверное, я схожу с ума, подумала Эми.

— Что я вам всем сделала? — спросила она у существ с крыльями.

— Чай, — ответили они голосом Пола и зашелестели крыльями возле ее уха.

— Что?..

Эми подняла голову и проснулась, довольная, что это всего лишь сон. Постепенно она сумела сфокусировать взгляд на кружке, которую Пол поставил на стол, подложив под нее зелено-золотистую салфетку.

— А молоко?

— Сейчас тебе лучше обойтись без молока.

Эми сердито повернулась к нему и окончательно проснулась.

— Это не шок.

— Пей.

— Я не пью чай без молока… — Эми запнулась, услыхав свой капризный голос, как у избалованного ребенка. — Без молока чай слишком горячий. Его так не выпьешь.

— Я его остудил.

— Как?

— Добавил воды.

— Ты налил холодную воду в мой чай?

Опять этот дурацкий голос. Чтобы скрыть смущение, Эми сделала глоток чая и обнаружила, что он вкусный и в меру горячий. Тогда она, не говоря ни слова и не отрываясь, выпила полкружки.

Это сработало. Голова стала ясной. Эми даже смогла сесть как полагается и почти разумно поглядеть на Пола, устроившегося напротив. Он тоже пил чай, и Эми молча наблюдала, как он выпил его и поставил кружку на салфетку.

— А теперь, — деловым голосом проговорил он, — пойди и собери вещи.

Эми непонимающе уставилась на него.

— Что собрать?

— Все, что тебе нужно на ночь. Мы поедем ко мне.

— Но мой дом…

Она ничего не понимала.

— Завтра после уроков я привезу тебя сюда, чтобы ты посмотрела на него, — успокоил он ее. — Тогда и проверишь, все ли на месте.

— А если чего-то нет?

— Оттого, что ты останешься здесь одна, лучше не будет.

— Я могу…

— А если тебя стукнут по голове?..

Он наклонил голову и поглядел на стопку книг. Эми видела, как он поджал губы… Сердится? Ну, конечно же, сердится на себя.

— Извини. Я совсем не хотел тебя пугать. Будь хорошей девочкой. Собери вещи.

Эми откинула назад голову и попыталась взять себя в руки. Внутри у нее все пело от радости, но она ни в коем случае не должна это показать.

— Я тебе уже говорила, что терпеть не могу, когда мной командуют.

Пол вздохнул и поглядел на часы.

— Эми, уже поздно.

— Я даже не знаю, где ты живешь, — сказала она, сама удивившись своему незнанию. — Где находится твой антикварный магазин?

Пол посмотрел ей прямо в глаза, но не стал больше напоминать о времени и многозначительно глядеть на часы. Вместо этого он отодвинул учебники и положил руки на стол. Наверное, так ему легче думалось, или он подсознательно убеждал себя в надежности реального мира, ощущая гладкое теплое дерево под ладонями.

— Он в Хите, — не поднимая глаз, ответил Пол.

— Это же далеко! — воскликнула Эми, словно в самом деле возражая против поездки.

— Может быть, в милях это дальше от Кентербери, но добираться гораздо легче. По крайней мере, не надо одолевать деревенских тропинок. — Пол поднял голову. — До школы ты доедешь утром без проблем.

Эми еще помолчала, не сводя с него глаз, а потом прикусила губу и спросила себя, чего, собственно, она спорит? Ведь ей совсем не хочется, чтобы он уехал и оставил ее одну. И она вновь представила, как лежит в своей комнате и старается заснуть. Наверняка она будет просыпаться от малейшего шума и считать часы до утра.

— Я… Извини, — растерянно пролепетала она. — Ты все бросил, чтобы помочь мне… только и делаешь, что помогаешь… я тебе благодарна…

— Тогда пойди и собери вещи. — Он встал. — А я возьму фонарик и проверю, все ли в порядке в сарае.

— О Боже!

Эми заставила себя встать и оказалась совсем рядом с ним. Больше всего на свете ей хотелось положить голову ему на плечо и закрыть глаза. Нет, теперь это невозможно. Даже и мечтать нечего! Эми собралась с мыслями и постаралась сосредоточиться на новой проблеме.

— Я совсем забыла о сарае.

— Вряд ли он там побывал, — успокоил ее Пол. — Скорее всего он прятался от нас.

— А если там еще кто-то прячется?

— Не похоже. Машина ведь уехала. А если бы она вернулась… — Он улыбнулся. — Если бы вернулась, мы бы обязательно услышали.

Эми согласилась с ним, вспомнив характерный шум мотора.

— Пол, ты узнал?

— Если ты поторопишься, — прервал он ее, позволив себе поглядеть на часы, — мы еще успеем поспать пару часов.

Опять он мне приказывает, с неудовольствием подумала Эми.

Вспомнив, как нехорошо звучал ее голос, когда она пробовала ему возражать, Эми молча приняла его нежелание обсуждать действия взломщика и, не говоря ни слова, отправилась наверх в свою зелено-золотистую спальню.

Здесь тоже все было в точности как утром. Покрывало, подушки, занавески. Эми хотела было сдвинуть их, но раздумала. Она подошла к окну.

Внизу открылась дверь, и в желтом свете она увидела силуэт мужчины. Она вспомнила, как увидела его в первый раз — неужели это было только вчера? — и как испугалась тогда. Теперь все иначе.

Или нет? Пол шел по саду, светя фонариком, и Эми показалось, что там все в таком же порядке, как и дома. Сейчас он вернется, сказала она себе, а я еще ничего не сложила. Придется ему ждать.

Нет, он, без сомнения, ничего не скажет, подумала Эми, доставая чемодан со шкафа. Да и зачем? Он и так может заставить меня делать все что угодно… ведь он такой хороший, такой добрый, такой ласковый.

Эми быстро сложила в чемодан юбку в складку, которая не мялась ни при каких обстоятельствах и подходила под новый свитер, смену белья, мочалку, расческу, косметичку, вытащила чемодан на лестничную площадку и уже приготовилась спускаться, как услыхала:

— Я помогу тебе.

Пол быстро взбежал по ступенькам.

— Спасибо, — ответила Эми и, не говоря ни слова, отдала ему чемодан. — В сарае все в порядке?

— Сарай закрыт, замок не взломан, — бросил Пол через плечо.

Возвратившись в гостиную, Эми обвела комнату виноватым взглядом. Ее дом в опасности, а она бежит из него, предоставляя полную свободу врагу, кем бы он ни был и чего бы ни собирался сделать.

— Поверь, — тихо проговорил Пол, — мне жаль, что все так получается.

Эми в этом не сомневалась. Она уже и так доставила ему немало хлопот, и только он решил, что его миссия окончена, как ему приходится тащить ее к себе. Стараясь не показать, как ей грустно, Эми подошла к столу и сделала вид, будто разбирает тетради.

— Не знаю, стоит ли их брать.

— Мы приедем не раньше двух, — терпеливо произнес Пол. — Неужели у тебя хватит сил еще проверять тетради?

— Надо же когда-нибудь…

Эми отлично помнила, что должна проверить тетради к понедельнику, и отругала себя за стервозность.

— Ты прав, — сказала она, не поворачиваясь. — Даже если бы все было в порядке, я бы все равно не занималась ими сегодня. Надо только не забыть сумку.

Поеживаясь, она вышла на кухню, где оставила сумку, которая, к счастью, не требовала лишних усилий. Ключи на месте. Видно, она положила их в сумку сразу же, как открыла дверь. Эми вернулась в холл.

— Я готова, — крикнула она. — Мы едем?

Пол взял чемодан и присоединился к ней.

— Подожди тут. Я выйду первым.

— Спасибо.

Эми отступила, чтобы освободить для него место. Какой же он все-таки хороший, обо всем думает, ничего не забывает. Я в сравнении с ним полное ничтожество, ругала она себя. Он уже осмотрел сад, но на всякий случай решил загородить ее собой от возможной опасности.

Оказавшись в саду, Эми не заметила ничего необычного. Дождь все еще не прекратился. Шелестели ветки. Запах стоял такой, как всегда бывает поздней осенью во время дождя.

Эми чувствовала, что поступает по-предательски, когда запирала дверь и отворачивалась от дома, но тут дождь хлынул с новой силой, и она переключилась на другое — как поскорей добежать до машины, чтобы не промокнуть до нитки.

Пол шел впереди, подлаживаясь под ее разболевшуюся ногу, но больше ничего необычного не случилось. Он открыл ворота, потом дверцу автомобиля — как всегда быстро и аккуратно. Эми забралась в машину и застегнула ремень, пока Пол укладывал ее чемодан в багажник.

Когда он включил зажигание, Эми еще раз подумала о том, что нехорошо бросать свой дом. Она закрыла глаза, чтобы помолиться о его спасении…

Прошло совсем немного времени, прежде чем Пол заглушил мотор. Эми закрыла глаза и огляделась, но во тьме увидела только ворота и зеленую изгородь.

— Почему мы остановились? — зевая, спросила она. — Мы не проехали и пяти ярдов.

— Пять миль, — поправил ее Пол, открывая дверцу. — Надо забрать Джима.

— Ночью?

— Мне сказали, что кто-нибудь обязательно дежурит.

Пол вышел из машины, и Эми, вздохнув, опять закрыла глаза. Дождь как будто стал тише, но все еще стучал по крыше: кап-кап-кап…

— Уже? — спросила она, услыхав, как открылась дверца. — Тебя не было всего одну минуту.

— Не меньше пятнадцати. Там дежурит компаньонка Фелисити, и ей захотелось поболтать. Я рад, что ты спала, пока меня не было.

— Я не спала…

— Давай, Джим.

Эми почувствовала запах мокрой собачьей шерсти, и холодный нос коснулся ее руки.

— Здравствуй, здравствуй, Джим. Ложись. Приятно видеть тебя снова, — сказала Эми и бессильно закрыла глаза.

Собственно, она его не видела, но это ничего, они оба поняли друг друга. Пол сел за руль, и они отправились дальше. Теперь до самого Хита без остановок…

— Проснись, Эми…

Она открыла глаза и мигнула. Пол стоял возле открытой дверцы машины. Рядом с ним Джим.

— Что значит проснись? Я же тебе сказала, что не сплю.

Пол взял ее сумку и выпрямился.

— Добро пожаловать в «Близнецы».

— Наконец-то пятница, — сказала Эми и со всего маху плюхнулась в старое кожаное кресло, после чего погладила Джима, который бросился к ней через всю комнату. — Временами мне казалось, что эта неделя никогда не кончится.

— Мне это тоже знакомо.

Пол взял у нее сумку и положил ее на стол в углу.

— Не…

Но у нее не было сил отстаивать свою независимость. Неделя выдалась тяжелой. Отчеты, репетиции, встреча с родителями потребовали от нее куда больше сил, чем обычно, если учесть навалившиеся на нее другие проблемы. Эми сама не понимала, как она продержалась, но сейчас у нее было только одно желание — сидеть в кресле и совсем ничего не делать. Никогда больше ничего не делать.

— Как вкусно пахнет! — сказала она, вдыхая теплый, насыщенный специями аромат из кухни.

— Джилл приготовила для нас ужин.

— Она еще и готовит!

— Готовит она лучше, чем убирает.

— Чудесно! — Эми захотелось хоть одним глазом посмотреть на бесценную Джилл, которая приходит три раза в неделю. — Только теперь я поняла, как хочу есть.

— Подожди немного, — донесся до нее ласковый голос Пола. — А пока я принесу тебе чаю.

Не открывая глаз, Эми улыбнулась:

— Ты веришь в целительную силу чая, да?

— Да.

— Спасибо.

Ничего не ответив, Пол ушел, и Эми услышала шум воды, а потом Джим высвободился из-под ее руки и, по-видимому, направился на кухню в надежде что-нибудь получить там. Или он уже ел? Может, Пол кормит его днем? Только сейчас Эми поняла, что совершенно не знает, как проходит у Пола день, хотя живет в его квартире уже двое суток.

Впрочем, не так уж много она бывает здесь. Скорее, она провела тут две ночи в маленькой комнатке для гостей. Каждое утро в восемь часов она уезжала и возвращалась такая усталая, что у нее хватало сил только дотащиться до кровати. Ей казалось, что она уже никогда в жизни не справится с усталостью и ей придется терпеть ее вечно.

Эми мысленно вернулась к тому моменту, как приехала сюда в первый раз. Пол помог ей вылезти из машины и перейти улицу, а ночной воздух немного освежил ее. Эми вспоминала мокрый асфальт и витрину магазина и вопрос, который не могла не задать Полу:

— Почему «Близнецы»? Это твой знак?

Эми твердо помнила, что он сказал «нет», просто ему нравится это слово, но все остальное полностью вылетело у нее из головы. Наверное, они вошли в боковую дверь и поднялись по лестнице, но этого она не помнила. Пол, видимо, показал ей ее комнату, но была ли уже расстелена кровать, или ей пришлось делать этой самой, Эми не могла вспомнить.

Наверное, она все же распаковала чемодан и почистила зубы, но… Первое ясное воспоминание связано у нее с утром, когда она обнаружила, что проспала.

Дальнейшее походило на бег вверх по идущему вниз эскалатору. Эми приготовилась к рабочему дню, торопливо позавтракала в оказавшейся на удивление просторной кухне, а потом Пол отвез ее в своем фургоне в школу. Никогда еще уроки не проходили хуже, чем в тот первый день.

На перемене она напилась крепкого кофе, и он немного взбодрил ее, а во время ланча позвонили из полицейского участка и сообщили, что машина нашлась на соседней со школой улице, и Эми проснулась окончательно. Она немедленно связалась с гаражом, куда полицейские пока поставили машину, потом позвонила Полу и сказала, что у него нет необходимости заезжать за ней, как они договорились.

— Хорошая новость. Я рад, — отозвался Пол. — Она здорово поломана?

— Да нет. Замок сломан, какие-то неполадки в моторе. В гараже обещали сегодня все исправить. Еще они сказали, что внутри пахнет маслом и шариками от моли.

— А… понятно. — Пол помолчал. — Только пахнет?

— К сожалению. Похоже, вор украл твою куртку и увез ее в моей машине.

Глупость какая-то, подумала Эми, неожиданно ощутив себя сообщницей неведомого вора. Машину-то ей вернули, а куртки как не было, так и нет.

— Похоже, куртка им нужнее, чем машина, — пошутил Пол.

— Странно, правда? — Эми не могла понять логику вора.

— Ну, мне не странно, — с иронической важностью отозвался Пол. — Разве только то, что у вора оказался хороший вкус.

Однако Эми не приняла его юмора.

— Мне жаль, что они не вернули ее тебе.

— Зато приятно, что они оценили ее по достоинству, — философски заметил Пол. — Я вроде дал тебе ключ от квартиры, да?

Эми подтвердила это, нащупав ключ в кармане жакета. О Господи! Ведь из кармана он легко мог выпасть. Надо не забыть переложить ключ в сумку.

— Хорошо. Значит, мне не нужно спешить, чтобы встретить тебя.

— Ты уезжаешь? — огорченно спросила Эми.

— Если у тебя есть ключ, то мне бы хотелось навестить мою… — Он замолчал, словно сказал лишнее. — Мне нужно нанести визит.

Как Эми ни устала, она сразу сообразила, что Пол хочет навестить свою девушку, и с трудом удержалась, чтобы не разрыдаться в голос, не закричать, не разбросать вещи в учительской. К счастью, она вспомнила, что не знает главного.

— Я совершенно не помню, как к тебе ехать, — холодно проговорила она, стараясь держать себя в руках. — Дай мне свой адрес.

Вышло к лучшему, что Полу не пришлось ждать ее после уроков и собрания в Чосеровском центре, которое началось поздно, и около семи часов она еще только выясняла насчет освещения, звука, костюмов… и т. д.

До этого, чтобы попасть в гараж, ей пришлось попросить учителя столярного дела Тома Берчилла подвезти ее, и, когда они наконец оказались в Чосеровском центре, там было не просто жарко, как всегда, но жарко, как в парилке, и ученики сидели совсем разморенные.

— Пойду ругаться, — заявил Том Берчилл. — Они совсем с ума сошли.

Вернулся он через четверть часа и сообщил, что кто-то включил отопление на всю мощь.

— Верно, детишки балуются…

Вскоре в студии стало легче дышать, и работа пошла веселее. Хорошо, что Полу не надо ждать, а ей торопиться. В восемь Эми организовала для ребят сандвичи и горячий чай, устроив двадцатиминутный перерыв, а в половине десятого распустила всех по домам.

Довольная, она вышла из школы, но тут плохое настроение вернулось к ней. Сначала она испугалась, что опять не найдет своей машины. Но страх оказался напрасным. Машина стояла на месте. Тогда она задумалась о своем доме.

Мне надо поехать и убедиться, что с ним все в порядке, сказала себе Эми, но… Одна? В темноте? А если с ним не все в порядке, то что тогда? Если она опять вспугнет взломщика, что с ней будет? И Эми решила не ехать в Стриббл.

Вместо этого она поехала к Полу. Впрочем, его скорей всего нет дома, ведь он отправился к своей девушке. Почему Пол молчал о ней?

Эми попыталась убедить себя, что это-то как раз понятно. Ты знаешь его всего пять минут и сама все время болтаешь о своих проблемах. Они немножко посидели в пабе у его приятеля. Неужели это было только вчера? Пол еще сказал, что ужинал с другими женщинами. Естественно. Такой замечательный человек не должен быть один.

Разве лишь… Интересно, как выглядит его постоянная девушка… женщина. Может быть, она тоже занимается антиквариатом? И у него гораздо больше общего с ней, чем с загруженной делами учительницей? Холодная блондинка? Жгучая брюнетка? Или рыжая?

Держу пари, она молодая, сказала себе Эми, с горечью вспомнив, что ей уже двадцать девять. Спокойная и рассудительная и никогда не попадает в дурацкое положение…

Машина прогрелась, и Эми с ужасом подумала, что ей в ее состоянии трудно будет вести машину. Так что ей пришлось отбросить все не относящиеся к дороге мысли.

Пол прекрасно объяснил, как найти его дом, и Эми не составило труда отыскать старинную Хоп-лейн, а на ней единственный магазин Пола. В гостиной было освещено окно, и Эми решила, что это не случайно, ведь она тоже обычно оставляет свет в доме, когда выбирается куда-нибудь вечером.

— Привет, приятель, — сказала она Джиму, который скатился вниз по лестнице и замер в ожидании, когда она откроет дверь. — Он не взял тебя с собой?

— Почему? Я его брал, — послышался голос Пола, и тотчас он сам появился на лестничной площадке. — Эй, Джим, ты загородил дорогу.

— Ты уже вернулся? — удивилась Эми и почувствовала, что ее заливает волна счастья. — Я думала, ты будешь гораздо позже.

— Она любит ложиться рано…

Он замолчал, словно опять сказал лишнее. По крайней мере, теперь ясно, что ездил он к «ней». Эми тяжело вздохнула и с тоской поглядела на лестницу, сразу вспомнив о своей больной ноге.

— Иди сюда и садись.

— Спасибо. Но мне лучше сразу лечь.

Так она и сделала, зато утром не проспала. В четверг ей работалось легче, но счастливей она не стала.

— Сегодня я буду позже, — сказала она Полу за завтраком… — Встречи с родителями обычно затягиваются допоздна.

— Значит, ты и сегодня не сможешь побывать дома?

— Ничего. Как-нибудь.

— Веселее. — Пол налил кофе в красивые золоченые чашки из серебряного кофейника. — Оставь мне ключи. Сегодня здесь Амината, так что я свободен.

Амината? Азиатка? Его девушка? Эми мгновенно представила закутанную в сари фигурку, черные блестящие волосы, золотистую кожу. И он жертвует этой богиней ради нее?

— Она по вечерам работает в магазине, — пояснил Пол, — так что я могу заняться другими делами.

Он работает с Аминатой? Это еще ничего не значит. Хотя, наверное, она все же не его девушка. Его девушка должна заботиться о нем…

— Давай ключ.

Эми взяла себя в руки.

— У тебя наверняка полно дел…

— Не беспокойся, я с удовольствием прокачусь в Стриббл. И Джим тоже. — Пол наклонился и заглянул под стол, где по обыкновению расположился Джим. — Тебе понравится в лесу.

— Спасибо…

Как это здорово с его стороны взять на себя чужую заботу да еще сделать вид, будто это не забота вовсе, а одно удовольствие, хотя на самом деле все совсем не так. Но Эми понимала, что ей необходимо узнать что-нибудь о своем доме.

— Спасибо, — повторила она, вкладывая в это слово всю благодарность, на которую только была способна. — Ключи у меня в сумке.

Она привстала.

— Не двигайся. — Как всегда, Пол опередил ее. — Я сам.

Однако ключей в сумке не оказалось. Ни в кармашке, ни в другом отделении. После пяти минут безуспешных поисков Эми вынуждена была признать, что потеряла их, что явилось последней каплей, переполнившей чашу ее терпения. По щекам Эми потекли слезы, и ей страстно захотелось закрыть лицо руками и поплакать в свое удовольствие, как это позволительно двухлетнему младенцу. Джим почувствовал ее отчаяние, вылез из-под стола и положил голову ей на колени. Тогда Эми взяла себя в руки и, сделав большой глоток кофе, погладила его по голове.

Неожиданно Пол тоже оказался возле нее на коленях, обнимая ее вместе со стулом.

— Хочешь поплакать?

Эми ощутила прилив восторга, оттого что он рядом, такой сильный и надежный, и она едва удержалась от искушения. Прижаться бы щекой к его щеке, и пусть он утешает ее, пусть даже целует…

Но она опоздает в школу. К тому же он принадлежит другой женщине. Эми тяжело вздохнула и подалась назад.

— Нет. Спасибо. Но мне надо подкраситься.

Пол внимательно посмотрел на нее.

— Может, ключи у тебя в комнате?

— А зачем мне их вынимать? — Ей не хотелось видеть жалость в его глазах, поэтому она отвернулась.

— А они не могли выпасть из сумки где-нибудь в школе?

— Там молния. Я расстегиваю ее только тогда, когда достаю ключи, — сказала Эми. — Твой ключ был у меня в кармане, так что вчера я даже не прикасалась к молнии. Ох, Пол! — Больше она не могла сдерживаться. — Кто-то украл их. Наверное, тот же человек, который пытался залезть в дом…

— Я немедленно поменяю замки. — Пол резко поднялся. — Здесь есть отличный слесарь. Я зайду к нему, как только он откроет мастерскую.

— Спасибо, — пролепетала Эми и попыталась собраться с мыслями. — Можно, я позвоню?

— Конечно.

— В доме № 21 живут Норрисы. У них есть запасные ключи от моего дома. — Эми допила кофе и тоже встала. — Я позвоню им.

Переговорив с Норрисами, Эми обнаружила, что у нее осталось всего полчаса на дорогу до школы. А когда она в десять вечера вернулась обратно, то у нее хватило сил лишь взять новую связку ключей у Пола и выслушать его отчет, согласно которому в доме царил полный порядок.

— Я привез тетради, о которых ты говорила. — Пол показал на стол. — Ты вроде бы хотела их проверить…

— Только не сегодня. — Эми поглядела на них почти с ненавистью. — Займусь ими в уикэнд. Но все равно, спасибо, — сказала она, вспомнив, несмотря на усталость, о правилах хорошего тона.

Ей оставалась только пятница, и вот она позади. Слава Богу, в пятницу по традиции нет никаких дополнительных мероприятий. Эми радовалась, что ей нечего делать, некуда спешить и впереди целый свободный вечер. Правда, в сумке у нее три пачки отчетных бланков, но об этом она подумает завтра. Сегодня она будет просто сидеть — и все.

— Чай.

— Что? — Эми с трудом открыла глаза. — Наверное, я задремала.

— Ну и хорошо.

Эми мигнула. Пол держал в руках сверкающий серебряный поднос, на котором стояли серебряный молочник, серебряная сахарница, серебряный чайник и золоченые чашки. Он опустил поднос на дубовый журнальный столик, и Эми убедилась, что чайник и вправду серебряный. Рядом с креслом Эми стоял резной столик, на который Пол поставил чашку, после чего предложил ей молоко.

— Спасибо, — сказала Эми, — но я пью без молока с тех пор… — Она умолкла, неожиданно вспомнив, как едва не устроила Полу скандал из-за отсутствия молока. — Кажется, я недавно ворчала…

— Немного. — Пол поставил молочник обратно на поднос. — У тебя был шок.

— Ты еще за меня извиняешься!

— Я не извиняюсь.

— Ладно, — сказала Эми, поднося чашку к губам. — Потом я еще раз попробовала без молока, и мне понравилось.

— Значит, ты распробовала вкус чая. — Пол уселся напротив. — А я всегда так пью.

Эми постаралась не показать, как рада, что у них есть хотя бы одна общая привычка. Несколько приободрившись, она дала себе слово не глупить и, чтобы отвлечься, стала припоминать, как у нее прошел день.

— После занятий мы встретились в учительской с Кейт. Она хотела со мной поговорить, и мы немного поболтали.

Кейт почти ничего не сказала. Они всего-навсего обменялись банальными фразами об отчетах, учениках, о родительском собрании. Эми затягивала молчание, давая подруге возможность пооткровенничать, но Кейт так и не решилась. Только сейчас Эми стало любопытно, что же Кейт скрыла от нее.

— Я был в магазине. Начал свою пятничную писанину, пока тебя ждал.

Он кивнул на стол, и Эми обратила внимание на калькулятор и стопку бумаги. Ей стало интересно, почему он не воспользовался компьютером, который стоял в третьей крошечной спальне, но, может быть, ему хотелось посидеть в гостиной?

Как же у него хорошо, думала Эми, обводя взглядом светлые стены и картины с изображениями экзотических мест, шторы до пола из сапфирового бархата, коричневый ковер, знавший лучшие времена. Наверное, я бы все сделала иначе, но мне нравится, решила она.

На столе и книжном шкафу стояли переделанные из китайских ваз лампы, мягкий желтоватый свет которых успокаивал глаза и душу.

— Серебро из твоего магазина? — небрежно спросила Эми.

— Слава Богу, нет. — Он поглядел на сверкающий сервиз. — Фамильное. Мама не очень им интересуется.

— Но это же красиво! — удивилась Эми.

— Наверное, оно слишком современное для нее. — Пол выпил чай и поставил чашку на блюдце. — Или все дело в том, что его купил мой отец.

— Печально. — Эми подумала о своих родителях, которых могла разлучить только смерть, и обо всех тех вещах, которые стали священными в ее доме только потому, что к ним прикасались руки матери. — А где твой отец?

Пол поглядел в чашку.

— Пять лет назад он умер в Лос-Анджелесе.

— Извини…

— Ничего. Мы перестали видеться задолго до этого.

Эми вздохнула, жалея Пола и всех детей, которые живут сиротами при живых родителях.

— А когда вы виделись в последний раз?

— Когда я учился на первом курсе в Оксфорде. — Пол налил себе еще чаю. — В то время ему везло, и он снимал квартиру на Бейкер-стрит.

Везло? Эми задумалась.

— Он играл?

— Да, — только и ответил Пол. — Деньги у него не задерживались. То он обедал в лучшем ресторане, а то не мог заплатить за квартиру. — Пол поглядел на серебряный сервиз. — Думаю, он купил его на деньги, предназначенные на обувь.

— Тогда понятно, почему твоя мама не любит его, — медленно проговорила Эми.

Наверное, он рос несчастным одиноким ребенком. Эми и ее братья потеряли мать, и их отец долго не мог оправиться от беды, но денег у них всегда хватало.

И они были вместе. У нее появился еще один вопрос, но она не знала, как бы потактичнее задать его, чтобы не расстроить Пола.

— Ты единственный ребенок?

Он кивнул.

— Мама, наверное, не хотела больше рожать.

Вот оно. Его мать не доверяла отцу, поэтому не хотела рожать еще детей. Эми не понимала, как Полу удалось, несмотря на такое детство, воспитать в себе уверенность и добродушие.

— Сколько тебе было лет, когда они разошлись?

— Десять. Видимо, она тянула сколько возможно.

— Наверное, она любила его?

— Наверное. Поначалу.

Пол допил чай и взял чашку Эми, чтобы поставить ее рядом со своей. Он молча налил ей еще чаю.

— Думаю, поначалу она любила его, — повторил он, усаживаясь обратно в кресло. — Но когда я подрос, то заметил, что ее удерживает от развода только гордость.

— Гордость?

— Да. И упрямство. Она не хотела, чтобы ее родственники оказались правы насчет него.

Эми посмотрела на вошедшего в гостиную Джима. Видимо, Пол дал ему поесть, иначе он ни за что не оставил бы их одних так надолго. Джим улегся возле ее ног, и она погладила его по голове, думая о том, что ей рассказал Пол.

Ее родственники, сказал он. Наверняка он имел в виду родителей своей матери, бабушку и дедушку, но как же холодно он произнес эти слова. Эми решила выразиться иначе.

— Семья… твоей матери не одобряла ее выбор?

— Они оказались правы насчет его легкомыслия. — Пол сделал глоток чая. — Но быть правым еще далеко не все.

Да, он не случайно сказал «ее родственники». Он их не любит. Эми видела это по изменившемуся выражению на его лице. В последний раз она видела это выражение, когда он говорил о Роберте.

— Ты хочешь сказать, что было еще и другое?

— Было. — Пол поглядел на нее, и лицо у него стало совсем другим, отчего Эми заволновалась и затрепетала всем телом. — Ты права. Было и другое. Когда мама вышла замуж, они перестали с ней разговаривать.

— Ужасно!

Эми не имела ни бабушек, ни дедушек. Мамины родители умерли, когда она была еще совсем маленькой, а папины — когда ей едва исполнилось десять лет. Но бабушки и дедушки, которые не желают признавать твоих родителей, совсем другое.

— Они объявились, когда мама вышла замуж во второй раз, — продолжал Пол. — Хэмиш, мой отчим, их больше устраивает. Но для меня это было слишком поздно.

— Слишком поздно?

Эми знала, что он ответит, но хотела услышать это от него самого.

— Мне не довелось узнать их получше. И полюбить.

Эми едва не плакала, представляя себе детство Пола. Ни братьев, ни сестер, ни защищенности. Потом не стало отца. Долгие годы в школе, которую он ненавидел. И родители матери, отвергнувшие ее.

— А родители твоего отца? — спросила Эми. — Они как?

— О, это совсем другое. — Пол улыбнулся самой светлой, самой открытой из своих улыбок. — С ними все в порядке. Правда, они не богачи… — Он нахмурился, подбирая нужное слово. — Они солидные. Добрые, любящие, надежные… Как Харолд и его семья.

— Ну да. — Эми вспомнила их разговор в пабе Оуэна. — Ты говорил о его отце.

Пол не ответил.

— Хочешь еще чаю?

— Да. Спасибо.

На самом деле она хотела не чаю, а продолжения разговора. Когда он так с ней разговаривал, Эми забывала, что у него есть девушка и что ей и ее дому угрожает некто неизвестный. Она даже забыла, что именно эта угроза удерживает их вместе и что, когда угроза минует, она вернется к себе и, наверное, никогда больше его не увидит. Она забыла обо всем на свете и помнила только о том, что он рядом и ей легко и спокойно с ним.

— Наверное, надо купить кружки вместо чашек, а то мне приходится все время наливать чай, — сказал Пол.

— Мой отец не любит чашки. Наверное, именно он и приучил меня к кружкам, — сказала Эми, с благодарным видом принимая совершенно ненужную ей третью чашку. — А с Харолдом ты часто виделся?

— Нет. Мама считала, что у нас не может быть ничего общего. Пришлось мне вырасти, чтобы понять, как она ошибалась.

— Я ведь почти не знакома с Харолдом. — Эми вспомнила серьезного юношу, настолько уверенного в себе, что ему не нужно было это демонстрировать. — Но, по-моему, у вас много общего.

— Он на десять лет меня младше, но ты права, мы с ним ладим. Одна из его сестер просто прелесть, а другая… — Он помолчал, видимо, ища точные слова. — Другая больше похожа на моего отца. — Пол вздохнул. — Наверное, в каждом поколении должна быть своя паршивая овца.

Эми огляделась.

— Мебель, похоже, тоже принадлежала твоей матери? — спросила она.

Пол кивнул.

— Она с удовольствием освободила для меня чердаки. — Он погладил ладонью кожаный подлокотник кресла. — Представляешь, эти вещи служили еще ее бабушке с дедушкой? Им лет сто, не меньше.

— Не могу сказать, что они выглядят как новые, но сидеть в этом кресле очень удобно.

Эми уже мысленно начала рисовать портрет матери Пола и ее семьи. Золоченые чашки, серебряный сервиз, дурацкие вазы-лампы, дорогие шторы, старинные, сделанные на заказ кресла — все говорило о том, что это богатая семья. Не пропустила мимо ушей Эми и словечко «чердаки», соскользнувшее с языка Пола. Не чердак, а именно чердаки, куда складывают все добро, пока оно не понадобится начинающему жизнь молодому члену семьи.

Все это как-то не подходило Харолду Кларку с его инженерными работами. Неужели семейство матери принадлежит к снобам? Выходит, они протестовали против ее замужества только потому, что Кларки стояли ниже их на социальной лестнице? Эми вспомнила, как Пол сказал, будто они вновь объявились, когда его мама вышла замуж во второй раз. Значит, его отчим — человек богатый и из соответствующей семьи…

Эми слишком устала, чтобы задавать вопросы напрямик, однако она предприняла обходный маневр.

— А что твоя мама думает об антикварном магазине?

— Ну, огорчается, конечно, — не стал скрывать Пол. — Она этого не говорит, но боится, как бы я не пошел по стопам отца.

— А ты?

— Я не пойду. — По-видимому, для Пола это был вопрос решенный. — Я больше похож на Кларков, чем на отца.

— Но магазин — дело нестабильное, — осторожно заметила Эми. — Я имею в виду заработок.

— Мне не нужен заработок, — с изрядной долей иронии проговорил Пол. — Отец оставил мне три миллиона долларов.

— Что? — Эми едва не уронила чашку. — Деньгами? В банке?

Пол кивнул.

— Он финансировал кино. Через какое-то время у него сложилась репутация удачливого дельца.

— Значит, в конце концов он выиграл? — Эми откинулась на спинку кресла. — Ты богатый?

— Мне хватает. — Пол внимательно посмотрел на нее. — Тебе это неприятно?

— Мне? — Эми покачала головой, чтобы привести в порядок мысли. — А почему ты спрашиваешь?

— Вчера вечером я сказал, что нам надо кое-что обсудить. — Он все еще наблюдал за ней, хотя его взгляд оставался непроницаемым. — И это в том числе.

Эми задержала дыхание. О чем он говорит? Неужели он хочет поставить ее в известность, что у него есть другая женщина? Неужели он хочет порвать с ней? Ей стало не по себе от такого предположения.

— А что еще? — трепеща спросила она.

Пол пожал плечами.

— Одна из проблем была актуальна вчера…

— Ты имеешь в виду Роберта? Ну, с ним покончено.

— Не знаю. Но если это не он… — Пол прямо посмотрел ей в глаза своими синими глазами. — Тогда у нас есть еще одна проблема.

— Ты имеешь в виду «взломщика»?

Он кивнул.

— Ты знаешь, кто это может быть?

— Не имею ни малейшего представления, — воскликнула Эми. — Хотелось бы думать, что все происходящее — простое совпадение, — продолжала она, высказывая то, к чему пришла за несколько дней бесконечного обдумывания своих неприятностей. — Сначала Джим…

Пес поднял голову, едва услышал свое имя, и Эми погладила его.

— Машина, куртка, ночной визит, ключи да еще эта жара в студии…

Пол подался к ней.

— Что за жара?

— В среду кто-то решил нас поджарить. — Эми вспомнила, что ничего не рассказала Полу. — Возможно, один из моих учеников подшутил…

Она умолкла, слишком удрученная, чтобы продолжать. Ей не хотелось портить тот первый вечер, когда ей не надо было никуда спешить, не надо было думать о работе, когда она наконец-то хоть что-то узнала о Поле.

Пол словно угадал ее мысли. Когда он заговорил, его голос звучал еще мягче, чем прежде, и Эми даже показалось, будто она успокаивается.

— Ты должна еще кое-что узнать обо мне. Это важно.

— Да, — сразу же согласилась Эми. — Сейчас?

— Кое-что сейчас. — Пол помолчал, видимо собираясь с мыслями. — Я тебе говорил, что Харолд и его семья живут в Хите?

Эми покачала головой, не понимая, к чему он клонит. Ей понравился Харолд, и она с удовольствием узнала, что Пол ладит с ним и его семьей, но какое это может иметь отношение к ней и Полу?

— Завтра вечером здесь работает Амината, — продолжал он, — и мне бы хотелось, чтобы мы с тобой зашли к ним.

— Не могу я все утро ничего не делать, — возмутилась Эми. — У меня полно работы.

— Важнее всего отдохнуть. Вот. — Пол подал ей субботний выпуск газеты. — Почитай пока.

Эми неохотно взяла газету. Она никогда не читала газет, тем более многостраничных субботних выпусков, поэтому положила ее сразу же на столик рядом и принялась гладить Джима, который положил голову ей на колени и даже заглянул в глаза.

— Видела? Лапа у него совсем зажила, — заметил Пол. — Постарайся быть не хуже. К понедельнику ты обязана выздороветь.

— Мне тоже лучше, — ответила все еще недовольная Эми. — Вчерашний отдых…

— Очень хорошо. Но ты хромаешь.

— Немножко.

Однако Эми понимала, что он прав. Конечно, ей стало лучше, но колено все же ныло и совсем не мешало хотя бы полдня провести спокойно в кресле, тем более если вспомнить все неприятности последней недели… Отдых ей необходим.

— Я могла бы поработать с отчетами.

— Нет. Это не отдых.

— Но их все равно нужно писать.

— Завтра.

Окончательно осознав его правоту, Эми не стала больше спорить. Если она сейчас примется за работу, то наверняка потратит на нее много времени, да еще наделает кучу дурацких ошибок.

— Пожалуй, я передвину твое кресло к окну, чтобы ты совсем не заскучала, — сказал Пол. — И оставлю тебе Джима для компании.

— Прекрасно. — Тем не менее Эми понимала, что для Джима не самое большое удовольствие сидеть в тесной комнате. — Бедняга Джим, — сказала она, поднимаясь с кресла и глядя, как Пол двигает его, стараясь не задеть собаку. — Он слишком большой для твоей квартиры.

— Ему нужно бегать в саду, — согласился Пол. — Я как раз думаю об этом. Иди сюда и сядь, — позвал он, поставив кресло возле окна.

Он говорил тихо и спокойно, но Джим, который стоял, пока Пол занимался креслом, сел на задние лапы и застыл в ожидании.

— Вот видишь, как ты затерроризировал нас обоих? — улыбнулась Эми. — Иди сюда, милый, — позвала она собаку. — Он не тебе приказывал.

Пол тем временем посмотрел на старинные напольные часы, видимо тоже семейную реликвию, и направился к двери.

— Пора открывать. Позвони в случае чего. — Он оглянулся. — Если я услышу твои шаги… — Он помолчал, соображая, чем бы напугать ее. — Ты перестанешь мне нравиться.

— Только не это! — воскликнула Эми. — Все что угодно, только не это!

Пол рассмеялся, но все же сказал:

— Да, да. Теперь мне понятно, сколько неприятностей ты сама на себя накликала.

— Так и есть, — неожиданно посерьезнев, ответила Эми. — Не знаю, что бы я делала без тебя, Пол.

— И я не знаю. Так что сиди тут тихо.

— Грубиян, — пробормотала Эми, но решила быть послушной.

Два часа она читала газету, потом стала решать кроссворд. Но неудачи преследовали ее, и она оставила это занятие. Присмотревшись к книгам Пола, она не нашла для себя ничего интересного. Его полки были забиты биографиями и книгами о путешествиях, которыми она никогда не увлекалась. Еще она обнаружила несколько богато иллюстрированных фолиантов по истории мебели и архитектуре.

Так что Эми ничего не оставалось, как смотреть в окно, и хотя она оценила заботу Пола, но Хоп-лейн не представляла интереса для наблюдателя. Напротив располагались склады и безлюдные конторские помещения. Кирпичные дома золотило ноябрьское солнце. Редкие прохожие торопились в направлении Хай-стрит. Прошла пожилая женщина с детьми, наверное с внуками. Скорее всего они отправились за рождественскими подарками…

— Да уж, с развлечениями тут не очень, — пробормотала Эми, поворачиваясь к Джиму.

Пес тотчас поднял уши и вновь опустил их, заменяя этим человеческое пожатие плечами.

— Ладно, ладно, — устыдилась Эми. — Я знаю, это мне же нужно. Больше не буду хныкать.

От нечего делать она стала перебирать в уме события последних дней. Оказалось, что богатство Пола совсем не радует ее, а, наоборот, вызывает недовольство. Зачем нужно столько денег? Эми не только не видела в них смысла, но даже боялась их как преграды между ней и Полом. И без них хватает преград, думала она.

Наверное, он сожалеет, что вчера так разоткровенничался. Они еще долго сидели в гостиной, но Пол старался не затрагивать личных тем, а когда наступило время ужина, то они переместились за кухонный стол, где, по мнению Пола, просторнее и потому приятнее наслаждаться изысканным ужином.

Пол не пожелал ей сказать, зачем нужен визит к родственникам Харолда, а Эми решила не спрашивать, но забыть об этом не могла. Она считала, что это как-то связано с его подружкой. Может, Пол влюблен в одну из сестер Харолда? Он же сказал, что очень привязан к ним…

— Они же ему двоюродные сестры, — сказала она Джиму. — А это плохо, когда двоюродные вступают в брак.

Боже, о чем это она? Ведь о браке и речи нет!

Тут Эми сообразила, что это ее собственные мечты. Ей хотелось стать женой Пола.

Но это же безумие, возразила она себе. Мы и знакомы-то всего шесть дней.

Ну и что? Только вчера Пол рассказал ей немножко о своей семье, но все его поведение в течение недели позволило ей отлично изучить его характер.

Он добрый, разумный, сильный, храбрый и стопроцентно надежный. Из него получится отличный муж… Но тут Эми запретила себе думать об этом.

У него уже кто-то есть. Ни разу в своей жизни с тех пор, как покинула дом, Эми не имела отношений — кстати, теперь казавшихся ей ненужными и бессмысленными — с мужчинами, формально связанными с другими женщинами. Это было ее твердым правилом.

Я никогда не врала, говорила она себе, и не собираюсь начинать сейчас. Я бы не смогла, даже если бы захотела.

Зачем? Какое счастье, что Пол и поцеловал-то ее всего один раз, да и то вполне братским поцелуем, чтобы вселить в нее силы перед свиданием с Робертом. А если она приняла его совсем за другое, то это ее вина. Надо смотреть правде в глаза, говорила себе Эми, я понятия не имею, как он относится ко мне.

Эми сидела в кресле, закрыв глаза, и отчаяние накатывало на нее тяжелыми черными волнами. Напрасно она говорила себе, что никогда не собиралась замуж. Сейчас это ровным счетом ничего не значило.

Я не хотела замуж, потому что не знала Пола…

Неожиданно послышался какой-то шум, и Джим насторожил уши. Легкие шаги слышались на лестнице. Пол? Вряд ли. У него тверже шаг, да и обычно он перепрыгивает сразу через две ступеньки. Тогда кто это?

В ту же секунду дверь открылась, и Эми, мигнув, покачала головой. Поглядев еще раз, она убедилась, что не спит и что ей ничего не мерещится.

И ей сразу же стало ясно, во-первых, что она видит Аминату и, во-вторых, что таинственная девушка Пола — она и есть. Если Пол каждый день работает с такой женщиной, он не может не влюбиться в нее.

Эми воображала ее индианкой, а она оказалась африканкой с красновато-коричневой кожей, огромными глазами, высоким чистым лбом и великолепным овалом лица. Волосы она спрятала под сине-алым шелковым шарфом, завязанным узлом на макушке и открывавшим высокую стройную шею. Под синим расстегнутым пальто Эми заметила нечто яркое и очень сложное, доходящее почти до пола.

— О ля-ля!

С очаровательной гримаской девушка нагнулась и погладила подошедшего поздороваться с ней Джима.

Увидев, что Джим загородил дорогу, Эми отозвала его. Девушка растерянно огляделась.

— Я забежала к Полу, а у него покупатели. — Она говорила по-английски довольно правильно, но не без акцента. — Думаю, вы — мисс Эми. — Она наклонила голову и обнажила в улыбке сверкающие белизной зубы. — Пол говорил вам обо мне?

Эми кивнула.

— Извините, что я не встаю…

— Нет, нет, нет! — Амината с очаровательной французской непосредственностью затрясла головой. — Вам не надо вставать! Ни в коем случае!

Эми поняла, откуда ветер дует.

— Вам Пол сказал?

Амината опять затрясла головой.

— Я не говорила с ним.

Значит, она решила побыть здесь, пока Пол занят. Наверное, он что-то говорил обо мне, и ей стало любопытно. Что ж, ей нечего беспокоиться. Мне не сравниться с ней. Да и…

— Садитесь, пожалуйста.

Сказав это, Эми с сомнением поглядела на второе кресло. Оно стояло в другом конце комнаты и выглядело слишком массивным для столь изящного создания.

Однако у Аминаты кресло не вызвало никаких сомнений, и она тотчас направилась к нему, но, подойдя ближе, взяла черный трехногий табурет, стоявший рядом, и вернулась к Эми.

— Вы собираетесь сидеть на нем? — спросила Эми. — Это же неудобно.

— Очень удобно, — проговорила Амината, словно уже не в первый раз отстаивала его достоинства. — Мне он нравится. И Пол специально для меня принес его из магазина.

Пол держит у себя в квартире мебель специально для своей помощницы, подруги и… возлюбленной? Эми подавила охватившую ее ревность.

Амината бросила на кресло свое пальто, и Эми уставилась на цвета морской волны шелковый жакет с синими и золотыми полосами, длинную юбку из того же материала и алую блузку. Впечатление было столь необычным, что она не могла отвести глаз от экзотического наряда.

— Вам нравится? — Амината пригладила юбку. — Маман заказала его для меня и прислала.

— Великолепно, — вздохнула Эми, чувствуя себя такой обыкновенной в своей серой юбке и зеленом свитере. — Вы похожи на королеву.

— Спасибо! — Амината была довольна произведенным впечатлением. — На самом деле мне это прислали на Рождество. А каждый день я одеваюсь, как вы, более практично.

Она уселась на табурет и выпрямила спину, и этим ее движением, в котором не было ничего нарочитого и неестественного, она напомнила наяду, поднимающуюся над морской волной.

— Подарок от маман. Я получила его только сегодня, поэтому прибежала. Хотела показать его Полу.

Эми боролась с отвратительным приступом ревности, представляя, как Пол будет глядеть на подарок и на красавицу.

— Ему наверняка понравится. Ваша мама сама это придумала?

— Mon Dieu, non! — Амината даже рассмеялась. — У меня на родине всегда так одеваются. Только юбка другая, рукавов нет и вырез ниже, а на талии оборочка.

Эми попыталась представить, как все женское население страны носит нечто подобное.

— Но это не для холодной страны, — вздохнула Амината. — Когда идет дождь, надо надевать плащ, и тогда мнутся рукава.

Эми кивнула. Она уже обратила внимание на то, что двойные пышные рукава не очень удобны для английской дождливой погоды.

— Но сегодня солнышко, поэтому я надела другое пальто, — щебетала Амината. — Я подумала, пусть еще не Рождество, но я все-таки надену подарок мамы.

— Если там, где вы живете, все одеваются подобным образом, то у вас, верно, совсем не бывает дождей?

— Бывает. Но в сезон. От сентября до декабря. А потом все время сухо, сухо, сухо.

— И жарко?

— Да. У нас в Мали очень-очень жарко.

Мали. Эми напрягла мозги, но не могла вспомнить, слышала ли она когда-нибудь это название. Она постаралась не показаться совсем уж дурой, но, наверное, Амината привыкла к подобной реакции.

— Вы слышали о Тимбукту?

— Тимбукту? Да.

— Это наш город. Он стоит на реке Нигер. А еще у нас есть столица Бамако. Там я живу…

— Бамако… — повторила Эми. — Увы…

— Это далеко. Да и мы больше связаны с Францией.

Ничего удивительного, что люди не знают ту или другую страну. Наверное, поэтому Амината упомянула Тимбукту, который, не считая, конечно, реки Нигер, должен был быть на слуху у любого англичанина.

— Я хорошо говорю по-французски, — зачем-то сказала Амината. — А теперь мои родители решили научить меня английскому и послали к тете Мари.

Вот как! У нее родственники в Хите. Космополитичный Кент. Кто только сюда не приезжает! Но все равно — говорящая по-французски африканка даже тут нечто необыкновенное и вдвойне экзотичное.

— Вы хорошо говорите по-английски, — вежливо заметила Эми.

Девушка изящным движением наклонила голову, принимая комплимент.

— Тетя Мари говорит, что я научусь быстрее, если буду общаться с людьми, поэтому я помогаю Полу в магазине.

— Вы хорошо разбираетесь в антиквариате?

Не имея об этом никакого представления, Эми ощутила новый укол ревности.

— Немножко разбираюсь, — сказала Амината. — Но у Пола сейчас мало антиквариата. Он продает в основном малийские вещи.

— Малийские? — удивилась Эми.

— Маски, фигурки птиц. Вы не видели?

Эми покачала головой.

— Витрина закрыта, когда я ухожу утром и прихожу вечером.

— Но это-то вы видели?

— Что?.. Ой!

Эми поглядела туда, куда показала ей Амината, и увидела в темном углу на столе черную деревянную фигурку.

Амината встала, взяла фигурку и протянула ее Эми. Это была статуэтка беременной женщины. У нее были слишком короткие руки и ноги и слишком длинный торс, но в целом фигурка произвела на нее большое впечатление.

— Она прекрасна, — сказала Эми, нежа фигурку в ладонях. — Загадочная и сильная.

Амината восприняла это как еще один комплимент.

— Она из магазина. Из Les Gemaux. Близнецы, — пояснила она. — Это мой знак.

— Близнецы? — переспросила Эми.

— Папа и Пол назвали магазин в мою честь.

Эми совсем упала духом. Оказывается, Пола и эту красотку связывают не только чувства. Пол знаком с ее отцом и назвал свой магазин в ее честь. Наверное, у него серьезные намерения.

Эми вспомнила, что, когда она спросила о названии магазина, Пол ответил, будто ему нравится слово, и помрачнела. Наверное, не хотел вдаваться в подробности. Эми вновь посмотрела на фигурку, покрытую черной краской. Она была сделана из какого-то белого дерева, и оно просвечивало сквозь неплотный слой краски.

— Значит, Пол продает вот такие вещицы из Западной Африки?

— Только из Les Gemaux. Мой папа транспортирует их сюда. Он хорошо справляется. Редко что-то бывает поломано.

Эми не понимала, отчего вдруг Пол занялся продажей подобной экзотики? Кому в голову пришла такая идея? Кто организовал все это?

— Их хорошо покупают, — с гордостью проговорила Амината. — Так и должно быть, потому что они очень хорошие и недорогие.

Эми заглянула в огромные глаза изображения. Если хорошенько присмотреться, то она напоминает Аминату.

— Это вы позировали?

— Pardon? Что такое «позировали»?

Эми объяснила, и Амината рассмеялась.

— Нет, нет. Нашим резчикам это не нужно. Они следуют традиции. И все берут из головы. — Она взглянула на часы. — Mon Dieu, уже очень поздно! У нас сегодня гости к ланчу, а я совсем забыла про магазин.

— Спасибо, что заглянули ко мне, — с автоматической вежливостью поблагодарила ее Эми.

Амината приняла ее слова за чистую монету и одарила великолепной улыбкой.

— Мне тоже понравилось. Мы еще встретимся.

Маловероятно, подумала Эми. Пол наверняка не знает о ее визите… Вряд ли он позволит нам еще раз встретиться.

— Одного я не понимаю, — заметила Эми, когда они переходили через дорогу, направляясь к фургону Пола. — Если ты богатый, то почему раскатываешь на такой развалюхе?

— Это не развалюха, — сказал Пол, делая вид, будто обиделся. — Ничего, Алберт, не обращай внимания, — добавил он, погладив фургон.

Эми мигнула.

— Ты зовешь его Албертом?

Он кивнул и открыл дверцу.

— А Харолд зовет свой — Арчи.

Эми вспомнила, что у Харолда в точности такой же фургон.

— Вы вместе их покупали?

— Да. Теперь они тоже вроде членов нашей семьи. Поехали. А то нас уже заждались.

— А другая машина не может стать членом семьи? — спросила Эми, покорно садясь на свое место.

— Может. — Пол пожал плечами. — Мне все равно. На Алберта всегда можно положиться. За шесть лет он ни разу меня не подвел…

Пол впустил в машину Джима, и Алберт качнулся под его тяжестью.

Эми раздумывала над словами Пола. Он сказал, что Алберт у него уже шесть лет, а его отец умер пять лет назад. Значит, ему просто не пришло в голову поменять машину. Эми его не понимала, но это ей понравилось.

Прекрасно, подумала она. У него есть деньги, но он не считает нужным это афишировать. Ему больше нравится использовать их, например, чтобы помочь художникам Мали.

Пол нравился ей все сильнее и сильнее, к тому же он сделал для нее много хорошего. И Эми стало еще больше жалко себя.

— Ну что ж, поехали?

Пол явно пребывал в отличном настроении. После ланча, моя посуду, он все время напевал что-то веселое, забавно шутил, корчил смешные гримасы. Неожиданно Пол рассмеялся.

— Надо же! Амината — моя девушка!

Так кто же твоя девушка? Эми едва сдержалась, чтоб не спросить его. Если он скажет, если он произнесет хоть слово, она потеряет его навсегда. И она промолчала.

— Мы будем возвращаться в темноте, — сказал Пол, — так что давай остановимся сейчас, и ты посмотришь на канал.

— Какой канал? — Эми не очень заинтересовалась его предложением, но обрадовалась возможности немножко потянуть время. — Он что, особенный?

— Особенный. Посмотри сама.

Пол остановил машину возле самого моста. Эми услышала, как Джим завозился у нее за спиной, и повернулась, чтобы успокоить его.

— Возьмем его?

— Мы на минутку, так что не стоит его тревожить.

— Бедняга.

— Ничего. Скоро он побегает. Сидеть, Джим. — Пес успокоился, и Пол открыл дверцу. — Пойдем.

Эми подняла воротник пальто и засунула руки в карманы. Она увидела внизу коричневую воду, позолоченную скупым солнцем. На заросших травой берегах росли ивы и каштаны, а вдоль покрытых асфальтом тропинок стояли скамейки. Наверное, в жару здесь хорошо. Но и теперь, когда на скамейках никто не сидит и дует ледяной ветер, вид радовал глаз.

— Это Королевский военный канал, — сказал Пол. — Летом тут можно покататься на лодке. Но даже и в эту пору, когда холодно, люди приходят поглядеть на здешнюю красоту.

Эми увидела двух малышей с мамами, которые бросали хлеб в воду. Неожиданно появились целые флотилии уток, привлеченных видом еды. За каналом поднимались по холму опрятные домики Хита, окруженные садами.

— Красиво… Но почему «военный»?

— Его прорыли в 1805 году, чтобы защититься от Наполеона.

— От Наполеона? — Эми смотрела на десятифутовую полоску воды и не верила собственным ушам. — Ты имеешь в виду Наполеона Бонапарта?

— Его, его.

— Подожди. Если бы Наполеон переправил свои войска через Ла-Манш, ты думаешь, его остановили бы эти десять футов?

— Остановили бы. — Пол неожиданно заговорил с французским акцентом, почти как Амината. — Mon Dieu, это мне не под силу! — воскликнул он с отлично сымитированным раздражением. — Придется мне вести мою армию обратно за море!

Эми не удержалась от смеха.

— Наверное, люди, которые его строили, так и думали.

— Возможно. Кто знает? По крайней мере, солдаты, работавшие тут, спаслись от отчаяния.

Пол выпрямился.

— Видишь? — спросил он, показывая на канал, который обтекал город, подобно реке. — В Кенте рек мало, так что военные сработали нам на пользу.

— Вижу.

Эми повернулась лицом к морю. По берегам канала раскинулись луга, парки, площадки для гольфа, теннисные корты…

— Красиво здесь. Спасибо, что показал мне это, — вежливо проговорила она и задрожала всем телом.

— Ты совсем замерзла, — забеспокоился Пол.

— Да, как будто. Я ведь сегодня целый день сидела в кресле и совсем не двигалась.

— Поехали.

Ну, вот и все. Следующая остановка будет в доме Харолда, а там их ждет девушка Пола.

Эми, нехотя передвигая ноги, шла к фургону и молчала все время, пока Пол выруливал на дорогу и ехал всего несколько минут до тихой и очень зеленой улочки, на которой росло много старых деревьев. Выведя Джима, Пол открыл дверцу с ее стороны.

— Добро пожаловать, — проговорил он как радушный хозяин.

Эми вышла из машины, и улочка показалась ей еще прелестнее, чем через окно. Она поднималась вверх по холму, и чем выше она поднималась, тем больше росло на ней деревьев. Внизу она выходила на шумное шоссе, но за ним открывался вид на дорогу к морю, усаженную соснами. По обеим сторонам стояло несколько больших богатых домов. Наверное, за ними были и другие, еще богаче. По крайней мере, ничто здесь даже отдаленно не напоминало варварские застройки тридцатых годов. По-видимому, Кларки преуспевали больше, чем она предполагала.

— Сюда.

Пол, Эми и Джим подошли к дому, которому было лет тридцать, и, хотя на фоне остальных он казался маленьким и простеньким, на взгляд Эми, он был большим. Пол нажал на кнопку звонка.

Дверь открыла высокая и стройная девушка с коротко постриженными темными волосами, округлыми щечками и пышной грудью. Эми нашла в ней сходство с Харолдом, и настроение у нее совсем упало. Вот она — девушка Пола. Эми не сомневалась, что видит перед собой сестру Харолда.

— Привет! — Голос был не девчоночьим, а женским — теплым, глубоким и уверенным. — Рада видеть тебя, Пол. А вы, верно, Эми? — спросила она и протянула Эми руку.

Он рассказал ей обо мне, и это ее ничуть не расстроило, подумала Эми. Она взяла протянутую ей руку… Как же она уверена в себе… и в нем.

— Ты права, это Эми, — сказал Пол. — Эми, это Бетти, мать Харолда.

— Мать? — не поверила своим ушам Эми.

Она уставилась на женщину, стоявшую напротив нее, и чувствовала себя дура-дурой. Сначала она принимает четырнадцатилетнего ребенка за девушку Пола, а теперь — женщину, которой уж никак не меньше сорока, даже если она выглядит двадцатилетней, да еще его тетку. Присмотревшись, Эми заметила морщинки вокруг сверкающих черных глаз Бетти, но все равно…

— Вот уж не похоже, что вы чья-то мать, — выпалила Эми, прежде чем успела обдумать свои слова.

— Приятно слышать. Иногда я чувствую себя лет на сто… Да входите же в дом. Нечего стоять на холоде. — Она отступила на шаг, пропуская их. — Мари вас ждет.

Ее зовут Мари, отметила про себя Эми и удивилась, почему это имя кажется ей таким знакомым. Где-то она недавно его слышала.

Они прошли по коридору в довольно просторный квадратный холл без окон, из которого двери вели в комнаты первого этажа, освещенные все еще ярким солнцем, и на кухню. На второй этаж можно было подняться по широкой красивой лестнице, находившейся здесь же, в холле.

Пол приказал Джиму сидеть, и пес, хотя и с неохотой, но послушался. Пока Бетти вешала их пальто в шкаф, Пол сунул нос в одну из дверей и, не найдя никого, спросил:

— А где все?

— Харолд на игре в Ромни, — отозвалась Бетти. — Его отец отправился болеть за него. Амината, как тебе известно, в магазине…

— Амината? — Эми недоуменно посмотрела на Бетти, потом на Пола. — Разве она живет тут?

— Ну, конечно. — Бетти удивленно повернулась к Полу: — Ты ей не сказал?

— Не сказал что? — не желая новых открытий, все же спросила Эми.

— Родители Аминаты позволили ей приехать сюда только потому, что мы можем приглядеть за ней. Как она тебе понравилась в своем новом наряде? — спросила Бетти у Пола.

Пол кивнул.

— Она сама себе нравится.

— Ну, девчонки всегда…

Бетти не стала договаривать, словно всем известно, что представляют собой четырнадцатилетние девчонки. Эми тоже часто произносила нечто подобное в качестве учительницы, но тут она вспомнила кое-что еще.

— У вас ведь две дочери, правда? — спросила Эми. — Одна из них Мари?

Две пары глаз изумленно уставились на нее. Что она такого сказала?

— Мои дочери уже давно разъехались.

— Ой, — почувствовав неладное, совсем упала духом Эми. — Я прошу прощения…

— Ну что вы… Джен неплохо устроилась в Лондоне, а Мэнди собирается замуж, так как скоро у нее должен родиться ребенок. — Она вновь повернулась к Полу: — Ты хоть что-нибудь рассказал о нас?

— Немножко, — улыбнулся Пол. — Слишком много надо рассказывать.

— Ну, хотя бы о том, что скоро я буду бабушкой… Ладно, — рассмеялась Бетти. — Думаю, это не так уж важно. Разве что для меня…

Эми попыталась собраться с мыслями. Кузины Пола — Мэнди и Джен — живут далеко. Кто же эта Мари и что она делает под одной крышей с Кларками? И Эми вспомнила, от кого слышала ее имя. От Аминаты, конечно же.

— А Мари — тетя Аминаты?

Ей стало немного легче при мысли, что почтенная тетушка вряд ли может быть девушкой Пола.

Но тут она вспомнила, что сама уже три года как тетя, и при этом вовсе не чувствует себя почтенной… Пол прервал течение ее мыслей.

— Амината зовет ее тетей, но на самом деле они не родственницы. Это, так сказать, дань уважения.

— Но это она? — спросила Эми, не в силах больше терпеть неопределенность. — Ты привез меня познакомиться с тетей Мари?

— Да, — подтвердила Бетти и кивнула на одну из дверей. — Вам туда. А я на кухню. Надо же чем-то вознаградить пса за ожидание. — Джим не заставил себя просить дважды. — Как только я его накормлю, принесу вам чай.

Пол и Эми, не приближаясь друг к другу, пересекли холл в противоположном направлении. Эми старалась не думать о Мари.

Впрочем, она не понимала, почему Мари не могла их встретить. Неужели она такая важная, что все должны сами ходить к ней на поклон?

Пол негромко постучал в дверь.

— Entrez!

— О Боже, — прошептала Эми, — неужели она не говорит по-английски?

— Не беспокойся, — утешил ее Пол.

Он открыл дверь и отступил, пропуская ее вперед. Эми подчинилась, не понимая, что, собственно, она и Мари будут говорить друг другу, если Мари не владеет английским.

Комната, в которую они вошли, была просторной и солнечной, окнами в сад и на море. Возле одного из окон стоял зажженный обогреватель, рядом — пара кресел и диван. Там же в вольтеровском кресле сидела старая дама.

Где же Мари? Эми позволила себе оглядеть комнату. Может быть, она скрывается за одной из дверей в ожидании, когда ей разрешат войти?.. Она не успела додумать эту мысль, так как Пол уже вел ее к старой даме.

Эми обратила внимание, что, несмотря на возраст, та все еще прекрасна. Наверное, она тоже из Мали, как Амината, хотя кожа у нее скорее цвета темного меда, чем красного дерева. Но у нее такой же высокий лоб и чудесный овал, и шарф она завязывает, в точности как Амината.

В комнате было чересчур жарко на вкус Эми, но старая дама, по-видимому, мерзла, так как ее шея была укутана теплым шарфом, а на ногах лежал шерстяной плед.

Старая дама держалась с таким величием, что Эми едва не присела в реверансе, но всего лишь растерянно улыбнулась и тотчас испугалась, что поступила неправильно. Старая дама и не думала отвечать на ее улыбку, но продолжала пристально и настороженно смотреть на нее своими прекрасными глазами.

Может быть, это няня Аминаты?

Что это? Пол наклонился и поцеловал ее в щеку. Как же он назвал ее? Не по-английски…

Опоздала, подумала про себя Эми, надо быть внимательнее.

— Это Эми, — сказал Пол и радостно улыбнулся. — Надеюсь, вы поладите.

— Я тоже надеюсь.

Однако старая дама совсем не подобрела. Правда, она все же протянула Эми слабую руку.

— Добро пожаловать в мой дом, Эми.

В ее дом? Ну, конечно, сейчас это ее дом. Эми собралась с мыслями и произнесла дежурную фразу:

— Спасибо за гостеприимство.

Где же Мари? Собирается она появляться или нет?

— Прошу прощения, что не могу встать, но мне надо побыть в тепле еще день-два.

День-два? Но зима продлится не день и не два. Неужели Амината задержится в холодной Англии? Впрочем, на Рождество она как будто еще собиралась тут быть.

— Grandmere совсем замучила малярия, — пояснил Пол. — Температура, правда, больше не поднимается, но пока надо соблюдать осторожность.

Grandmere. Значит, это бабушка Аминаты. Надо же, она так далеко отправилась из дома, чтобы присмотреть за внучкой…

— Пожалуйста, садитесь.

Дама, которую Пол назвал бабушкой, показала на кресло напротив себя.

— Спасибо.

Эми села и стала ждать, когда Пола пригласят сесть.

— Пожалуй, я погуляю с несчастной собакой.

— О, ля-ля! — воскликнула старая дама. — Зачем тебе эта собака?..

Вот почему Джима повели на кухню. Бабушка Аминаты не любит собак. Пол ничего не сказал, лишь улыбнулся со своей обычной терпимостью, еще раз поцеловал старую даму в щеку и двинулся к двери.

Эми смотрела ему вслед и сроим опытным взглядом режиссера, поставившего уже не один спектакль, отметила, что он совсем не так раскован, как ему хотелось казаться. Остановившись на пороге, он бросил последний вопросительный взгляд на Эми и на старую даму.

О чем он спрашивал? Что, собственно, происходит? Зачем Эми оставили наедине с бабушкой Аминаты? Почему они все так насторожены? Старая дама, хоть и произнесла положенные вежливые слова, но все еще ни разу не улыбнулась Эми.

— Веселее, grandmere! — сказал Пол. — Все будет в порядке, вот увидишь.

— Что? — ничего не понимая, спросила Эми.

— Я вернусь через полчаса.

И Пол исчез. Дверь за ним закрылась, и Эми осталась одна в комнате с неулыбчивой дамой. Бабушка Аминаты не спешила начинать разговор.

Встретившись с ее холодным изучающим взглядом, Эми постаралась подавить в себе нараставший страх. Джиму, конечно же, необходимо побегать, и тянуть дальше было нельзя, потому что зимний день короток, но все же Пол не должен был оставлять ее одну. Уже во второй раз за сегодняшний день у Эми возникло чувство, будто она сдает неведомый для себя экзамен, но что это за экзамен и что будет, если она его не сдаст, она никак не могла понять.

И где прячется Мари? Эми решила, что по крайней мере с этого можно начать разговор.

— Насколько я поняла, я должна была встретиться с женщиной по имени Мари? — спросила она.

Реакция старой дамы поразила ее. Она выпрямилась, словно кресло было не кресло, а королевский трон, гордо подняла голову, и усталые старые глаза засверкали как лед зимой. Ну и характер у нее, с уважением подумала Эми. У такой бабушки не посвоевольничаешь.

Но что же я такого сказала?

На секунду Эми представила, что Мари — тайная сумасшедшая жена Пола, запертая где-то на чердаке, наподобие миссис Рочестер из романа Шарлотты Бронте. Но быстро отмахнулась от этой идеи.

— Я прошу прощения, если невольно обидела вас, madame…

Эми сама удивилась, что использовала французское обращение. Заранее она ничего не придумывала, но просто ничего лучшего ей не пришло в голову.

— Мари — это я, — твердо проговорила старая дама. — Но никто не называет меня так без моего разрешения.

— Я… Я… Извините меня…

Эми надолго замолчала, не зная, как выпутаться из неловкого положения. Однако она постаралась взять себя в руки.

— Я прошу прощения. Если бы я знала, то никогда… никогда, — повторила она, — не позволила бы себе обидеть вас.

— Нет? — Похоже, старая дама немного смягчилась. — Бетти зовет меня так. Но она моя bellefille…

Bellefille? Эми напрягла мозги. Fille означает дочь. Но Бетти ей не дочь. Падчерица? Наверное, эта прекрасная малийка была второй женой отца Бетти? Не поэтому ли столь экзотическое создание находится в доме Харолда Кларка? Теперь понятно, почему Пол называет ее grandmere…

— Для остальных я предпочитаю быть тем, чем вы один раз назвали меня, — продолжала старая дама. — Madame звучит лучше, чем ужасное английское «миссис».

— Да, «мадам» лучше, — с готовностью согласилась Эми.

— Очень хорошо. — Старая леди как будто позволила себе едва заметную улыбку. — А теперь, mademoiselle, должна сказать, что я уже кое-что знаю о вас.

— От Пола? — Эми не поняла, зачем он рассказывал о ней старой даме. Наверное, она почти не выходит из дому и члены семьи стараются ее развлечь. — Наверное, — осторожно заметила Эми, — на этой неделе он виделся со мной чаще, чем со своей девушкой?

— Со своей девушкой? — удивленно переспросила grandmere. — Мне неизвестно ни о какой девушке, кроме вас.

— Меня? — ничего не понимая, переспросила Эми. — Мы, конечно же, друзья, но я не его девушка, madame.

— Нет? — Старая дама нахмурилась. Вам не нравится мой Пол?

— О, нравится! — не задумываясь, выпалила Эми. — Он нравится мне больше, чем я могу сказать. Он мне очень нравится…

Наконец-то Эми остановила рвущийся наружу поток слов. Но было уже поздно. Она выдала себя полностью и окончательно.

Старая дама отлично поняла ее чувства и, кажется, осталась довольна. Она улыбнулась, сначала как будто нехотя, а потом широко и открыто, так что стали незаметны морщины на ее лице и она вновь превратилась в юную красавицу, какой была много лет назад.

— Вы ему тоже нравитесь.

— Да? Вы думаете? — Эми хотела поверить, но не могла. — Он ведет себя совсем не так… как если бы я ему нравилась, madame.

— Правильно.

Эми удивилась.

— Почему?

— Пока он не узнает наверняка, он ничего не скажет и не сделает…

Послышался стук в дверь. Эми услыхала звяканье чашек и вскочила с кресла.

— Попросите, — сказала ей вслед grandmere, — чтобы он рассказал вам о Кэрол.

Эми замерла на месте. Вот как ее зовут.

— Это его девушка?

— Спросите его.

Эми не посмела настаивать. Она подошла к двери и открыла ее для Бетти. Еще несколько минут заняли приготовления к чаепитию. Эми сразу обратила внимание на тонкие изящные чашки и аппетитные сандвичи с яйцами и салатными листьями.

— Приятно готовить, когда кто-то ест, — заметила Бетти. — Мари поесть не заставишь, а мужчинам подавай что-нибудь повнушительнее.

— И Полу тоже? — спросила Эми, понимая, как мало она знает о его жизни.

— Конечно, — отозвалась Бетти. — Его еда ждет на кухне.

Потекла спокойная, ни к чему не обязывающая беседа, и Эми получила возможность подумать о том, что она услышала от старой дамы.

Кэрол. В жизни Пола была женщина по имени Кэрол.

Однако grandmere совершенно уверена, что я ему нравлюсь, думала Эми. Трудно не поддаться надежде, которую вселяют слова старой дамы, но ей нельзя ошибиться. Ведь если Пол в самом деле так к ней относится, то почему он до сих пор ничем это не показал?

Он как будто намеренно старается не прикасаться ко мне, думала Эми. Только один раз, когда ему стало меня жалко…

— …В те времена, — говорила старая дама, — Мали была французской колонией. Это было ужасно. Но, не будь этого, наверное, maman и papa не встретились бы.

— Вот фотография родителей Мари.

Бетти подошла к столу, уставленному фотографиями в серебряных рамках, и подала одну из них Эми. Это была старинная свадебная фотография. Жених с блестящими волосами и усами, наверное француз, с гордостью смотрел на прекрасную малийку в великолепном наряде.

— Отец Мари уехал из Марселя в Мали, чтобы открыть там фотостудию, — пояснила Бетти. — А ее мать торговала яйцами…

— Она работала тут. — Старая дама показала рукой на картинку на стене. — На рынке в Бамако.

Эми поглядела на картину, изображавшую нечто вроде форта в пустыне, но со множеством открытых ворот. Она обратила внимание на суетящихся людей в ярких разноцветных нарядах.

— Когда papa увидел maman на рынке, он сказал, что только она будет его женой, и другая жена ему не нужна, — продолжала старая дама. — Они прожили вместе пятьдесят лет.

— Она очень красивая. — Эми вернула фотографию Бетти. — Как вы, madame.

Старая дама ответила на комплимент едва заметным наклоном головы. Что-то совсем другое было у нее на уме, когда она подняла на Эми вопросительный взгляд своих черных глаз. Бетти, которая уже поднялась, чтобы собрать посуду, снова села, как будто ее задача осталась не до конца выполненной. В комнате воцарилось молчание. Все чего-то ждали. Эми поняла, что экзамен начался.

— Вы думаете, что это неправильно, — спросила наконец старая дама, — когда белый мужчина берет в жены черную женщину?

— Нет конечно. Я совсем об этом не думала.

Старая дама и Бетти выжидательно молчали, не до конца убежденные словами Эми, которая поняла, что должна немедленно расставить все точки над «i», чтобы в будущем к ней не приставали с подобными чудовищными вопросами.

— Я… Я — гостья в вашем доме. — Эми старалась говорить спокойно. — И я… Думаю, вы должны… — Она помедлила, подбирая слова. — Вы должны поверить мне, что я не расистка.

Старая дама нахмурилась, и Эми смутилась. Она не имела права читать нотацию человеку, который в два, нет, в три раза ее старше.

А что еще я могла сказать? Я и вправду думаю, что она должна мне доверять… Они обе должны мне доверять, мысленно старалась оправдать себя Эми. Старая дама и Бетти обменялись взглядами, и лицо grandmere расцвело в волшебной улыбке.

— Прошу прощения, — сказала она. — Но, увы, я научилась быть осторожной, чтобы не повредить моим внукам.

Эми тоже улыбнулась.

— Понятно. Вы сказали «внуки»? — переспросила она, надеясь перевести разговор на другое. — Другие внуки, кроме Аминаты?..

Эми умолкла, поняв, что опять ляпнула что-то не то. За несколько минут она узнала столько, что голова у нее шла кругом.

— Прошу прощения, madame. Я думала, что вы бабушка Аминаты…

— Нет, для Аминаты я — тетя Мари, — ответила старая дама.

— Теперь я понимаю. — Эми ничего не понимала. — Харолд — тоже ваш внук…

— И Пол, — сказала grandmere. — Харолд и Пол — двоюродные братья. Они — сыновья моих сыновей.

— Почему ты мне ничего не сказал?

Эми задала этот вопрос, как только они с Полом вошли в гостиную в его квартире. Больше она не могла молчать, но, только напрягая все силы, ей удалось скрыть свою злость.

И у нее было право злиться. Пол поставил ее в дурацкое положение. Мало того, что он повез ее к своей бабушке, не предупредив, что она — его бабушка, так еще бросил одну…

Бетти и старая дама сразу поняли, что она ничего не знала. Эми молчала, пораженная болью, злостью, отчаянием, не зная, какими глазами ей смотреть на grandmere, тем более что та вновь заговорила холодным отчужденным тоном.

На помощь пришла Бетти, которая ласковым голосом предложила Эми еще чашечку чая. Эми отказалась, и тогда Бетти принялась собирать посуду. Эми вскочила и стала помогать ей, немного успокоившись за нехитрой домашней работой. Потом она села обратно в кресло, не в силах делать вид, будто не замечает ледяного молчания старой дамы. Бетти тоже решила не уносить посуду и села в кресло.

— Он вам не сказал, — мягко проговорила она. — Не знаю почему. Другим он обычно говорил…

— Другим? — Эми думала только о женщинах, которых Пол приводил сюда, и в первый раз прямо посмотрела на старую даму. — Он приводил сюда других, madame?

— Многих приводил, — процедила она сквозь зубы. — И Харолд приводит… И мои внучки, когда они жили тут.

— Мари нравится встречаться с молодыми людьми, — пояснила Бетти.

Встречаться и оценивать их, подумала Эми. Она хочет быть уверена, что они достойны ее внуков. А если они ей не нравятся? Что тогда?

Эми почувствовала, как у нее вспыхнули щеки. Почему эта старая дама считает, что имеет право решать, кто подходит ее внукам, а кто не подходит? Но если она отвергает меня, то ведь не из расистских же побуждений.

— Вы правы, — сказала она Бетти. — Я не знала, что madame приходится Полу… — Черт побери, надо говорить прямо, подумала она. — Я не знала, что в жилах Пола течет негритянская кровь. — Эми выпрямилась в своем кресле и посмотрела прямо в глаза старой даме. — Надеюсь, вы не считаете, что от этого я стану хуже к нему относиться?

Наступило долгое молчание. Бетти было поднялась, но села обратно. Заметив, что в комнате стало совсем темно, Эми решила, что, верно, она хотела включить свет, но раздумала.

За окном распелся дрозд. Эми не видела лица старой дамы и не знала, как она отнеслась к ее словам. Но когда она заговорила, ее голос звучал ласково.

— Правда-правда, не станете?

Эми пришла в себя. На что она сердится? Бабушка Пола наверняка настрадалась в жизни, и ей хочется счастья для внуков.

— Для меня это не имеет значения, — проговорила Эми. — Зато имеет значение, что он ничего мне не сказал, хотя для него это важно.

— Да, — твердо проговорила старая дама. Она подалась к Эми. — Вы должны с ним поговорить, когда будете вдвоем.

Не предполагает же она, что я здесь устрою скандал, с раздражением подумала Эми.

Она посмотрела в окно на темнеющее небо, и раздражение покинуло ее. Эта дама — глава семьи, она привыкла руководить всеми. Она чувствует свою ответственность за поведение Харолда и Пола, так что ничего страшного нет в ее излишней заботе.

Эми успокоилась, и ничто не нарушало мира в ее душе, пока не вернулся Пол. Джима он, очевидно, оставил на кухне, но Эми, увидев его, рассердилась, на сей раз ощущая безмолвную поддержку обеих женщин. Они довольно сдержанно поговорили с ним о прогулке, о погоде, о Харолде и его отце, которые должны были скоро приехать. Уходя, Эми пожала руку grandmere, которая наградила ее долгим многозначительным взглядом. Правильно, с Полом необходимо поговорить, и чем быстрее, тем лучше.

Тем не менее Эми молчала, пока они не приехали домой к Полу. По лестнице они поднялись, не произнося ни единого слова.

Эми сначала отправилась в свою спальню, чтобы снять пальто и бросить его на кровать. Она решила быть спокойной и разумной, не повышать голоса и не устраивать скандала, а лишь поставить его в известность о том, как неловко она себя чувствовала, и потребовать объяснений.

Поэтому она очень удивилась, когда услыхала свой отвратительно шипящий голос. Даже Джим насторожился и, поглядев на нее, подошел поближе к Полу.

Пол не шелохнулся. Он ничего не ответил, лишь погладил собаку и включил свет. Его лицо ничего не выражало, и Эми, не удержавшись, поглядела на деревянную фигурку.

Если бы я хотела, я бы заметила, подумала она, и вновь повернулась к Полу. Он не унаследовал огромных черных глаз своей бабушки, но у него такая же высокая шея и изящно посаженная голова с копной густых вьющихся волос. Эми смотрела на его высокие скулы, на прямой широкий нос, на крепкие губы, которые ей очень хотелось…

Она закрыла глаза. Когда она вновь открыла их, Пол уже не казался ей таким бесчувственным, как прежде. Он закусил губу, и его синие неафриканские глаза горели непритворной болью.

— Я почти сказал…

— Нет, — перебила она его. — Ты сказал, что повезешь меня в гости к своей девушке.

— К девушке? К какой девушке?

— Тебе лучше знать. Она же твоя девушка, а не моя. — Эми почти ненавидела себя за истерические ноты в голосе, но ничего не могла с собой поделать. — Ты два раза о ней говорил.

— Когда?

— В среду, когда я звонила тебе из школы. Помнишь, полицейские нашли мою машину? Тебе не надо было заезжать за мной, и ты сказал, что…

— Что я поеду к бабушке. Она очень плохо себя чувствовала.

— И сегодня во время ланча, — продолжала, не слушая его, Эми. — Ты сказал, что прогуляешь Джима, пока я буду с ней разговаривать.

— С кем?

— С твоей девушкой, — все еще злясь на него, продолжала Эми.

— Ты шутишь. — Пол направился к Эми, но наткнулся на Джима. — У тебя жар.

— Но ты же сказал.

— Я сказал, что прогуляю Джима, пока ты будешь разговаривать с моей бабушкой. По крайней мере, я хотел это сказать.

— Ты сказал «с моей…»

Эми умолкла. Девушкой? Бабушкой? Ну, правильно, он ничего не сказал. И Эми вернулась к своему первому вопросу.

— Почему ты ничего не сказал?

— О том, что я отчасти африканец? — Пол пожал плечами. — А ты не понимаешь?

— Нет, не понимаю. Разве что ты предполагал, что я могу быть расисткой.

— Ты бы удивилась, если бы узнала, сколько в Англии расистов. А теперь сядь и давай поговорим.

Эми продолжала стоять, где стояла.

— Говори…

Она замолчала, не в силах продолжать из-за боли в колене. Оказывается, оно совсем не зажило… Эми посмотрела на удобное кресло, на которое показывал Пол, потом вызывающе глянула на него самого, дошла, хромая, до стола, повернула деревянное рабочее кресло и только тогда села.

Пол улыбался, словно видел что-то смешное. Он не повернул головы и продолжал смотреть прямо перед собой, показывая Эми свой четкий красивый профиль.

— Ты помнишь моего друга Оуэна Риса?

— Владельца чудесного паба? — Эми напрягла память. — «Полумесяц»?

Пол кивнул.

— Помнишь наши школьные прозвища?

— Я помню, что они совершенно бессмысленные, — нахмурилась Эми. — И какое отношение они имеют к?..

— Он был Китом.

— Да. Хотя я не представляю почему.

— А я — Фриком.

— Тоже непонятно.

— Что же непонятного. Это от клички Африканец.

— Афр?..

— Ты же знаешь, какими дети бывают, — спокойно проговорил Пол.

Она знала.

— Но почему? Ты же совсем не похож на малийца.

— Фулани. Так мы называемся.

— Понятно.

Эми посмотрела на фигурку.

— Это стилизация.

— Все равно ты не похож. И ты не темнее многих европейцев, — стояла на своем Эми.

— Еще в самом начале мой отец приехал навестить меня.

— И?..

— Он… Он был гораздо темнее меня.

— Маленькие негодяи, — улыбнувшись, пробурчала Эми. — А Оуэн?

— Вначале он был Китайцем.

Эми некоторое время размышляла о бесконечной детской жестокости.

— Мы с ним скооперировались, и стало легче.

— Вы дрались? — спросила Эми, зная ответ по собственному педагогическому опыту.

— Конечно. Мама Оуэна научила его приемам каратэ, а он научил меня.

— Ты и это умеешь? — Эми с уважением поглядела на него. — Наверное, это тебе помогло.

— Помогло. Но теперь я взрослый и стараюсь избегать ненужных стычек.

— Я заметила, — сухо проговорила Эми, однако голос у нее стал мягче.

Интересно, он специально увел ее в свое детство, чтобы она немного успокоилась? Если так, то он преуспел. Эми понимала, что должна быть ему благодарна, однако она опять рассердилась, едва подумала, что он может делать с ней, что хочет. И вернулась мыслями к маленькому мальчику, каким Пол был лет двадцать назад.

— Ты сказал, твой отец был больше похож на африканца, чем ты, — тщательно подбирая слова, проговорила Эми. — Поэтому родители твоей матери возражали против ее замужества?

— Если честно, то, наверное, не поэтому. По крайней мере, я не знаю. — Пол опустил голову, словно мысленно прокручивая свои воспоминания о родителях матери. — У них хватало возражений и помимо этого.

Эми постаралась подавить в себе жалость к маленькому мальчику, отец которого не смог позаботиться о нем.

— Ты все еще не ответил на мой вопрос, — напомнила она ему. — Почему, Пол? Почему ты ничего мне не сказал?

— Так много всего было. — Пол избегал встретиться с ней взглядом. — Мне не хватило времени…

— А вчера вечером и сегодня?

Эми вспомнила, как они ужинали вчера и она рассказывала о своей жизни на ферме и о том, почему долго оттуда не уезжала. Ей казалось правильным ответить откровенностью на его откровенность, но ей и в голову не могло прийти, что он скрыл едва ли не самое для себя важное.

— Ты не просто не сказал. Ты хотел скрыть от меня, словно… словно ты думал, будто я сразу изменю свое…

Эми замолчала, боясь окончательно выдать себя, а ей этого совсем не хотелось, во всяком случае пока он держится так холодно с ней.

На сей раз Пол повернулся к ней, и Эми поняла, что он все понял. Его синие глаза смотрели на нее с таким неподдельным изумлением, что она неловко заерзала в кресле, как будто попала под луч прожектора.

— А ты уверена, что нет?

Эми тяжело вздохнула и твердо ответила:

— Уверена.

Она удержалась, чтобы не наговорить лишнего, чтобы не защищать себя от несправедливых подозрений и не нападать на него за его недоверие к ней, чтобы не выплескивать на него поток доказательств своей правоты… Одно слово было в данный момент весомее всего того, что она могла бы еще сказать.

В наступившей тишине Эми слышала тиканье часов и шум проехавшей под окнами машины, гул холодильника на кухне и мужской голос на улице, звавший приятеля.

Наверное, именно этот незнакомый голос привел Пола в чувство. Он звучал так доброжелательно, что Джим вздохнул и устроился поудобнее, а потом вздохнул Пол.

— Наверное, я должен был тебе сказать, — проговорил он, все еще не спуская с нее глаз. — Извини.

— Пол…

Черт! Эми произнесла его имя как самое святое слово и не сомневалась, что если он захочет, то все сможет прочитать в ее взгляде. Неужели он не хочет подойти к ней и обнять ее?.. Нет. Что бы ни говорила его бабушка, он совсем не чувствует к ней того, что чувствует она к нему, поэтому надо вспомнить о гордости и не предлагать себя настолько уж откровенно…

Эми отвела от него взгляд, понимая, что пора что-то сказать, и не зная, с чего начать. Для начала она примет его извинения.

— Ты правильно сказал. Это была ужасная неделя.

Ей пришло в голову, что не только Пол, но и она сама не была вполне откровенна. Правильно, она рассказала ему о своем детстве и об отрочестве, рассказала об учебе в колледже и о своей работе, но ей не хотелось говорить о том, что могло бы разочаровать его.

— Мне не стоит винить тебя за твое недоверие ко мне, ведь ты видел Роберта?

— Роберта? — Пол не понял. — Какое отношение этот надутый… — Он прервал себя. — А он тут при чем?

— Ты сам сказал. Роберт вправду надутый дурак, и глупо принимать его всерьез. Я и не принимала его всерьез, — выпалила Эми, боясь, что у нее не хватит мужества договорить все до конца. — Никогда не принимала.

Эми опустила глаза и в поле ее зрения попала юбка. Какой ужасный серый цвет, мелькнуло у нее в голове. Зачем я ее купила? Дурацкие складки. Расходятся все время…

— Он не нравился мне, но все же я… — Эми покачала головой. — Не могу даже думать об этом.

В комнате опять воцарилась тишина. Если бы Эми решилась поднять глаза от своей юбки, она бы увидела, что Джим насторожился и Пол погладил его, а потом сдвинув брови, повернулся к ней.

— Должен признаться, я в самом деле не понял, что ты нашла в нем.

— Он красивый. Ты мне веришь? Он мне не нравился, но я получала удовольствие от его красоты.

Пол пожал плечами.

— Мы все делаем ошибки.

— Я все время делала их с тех пор, как поступила в колледж. — Эми в первый раз позволила себе признаться в этом. — Это ужасно. Я все больше и больше превращалась в… — Она никак не могла подобрать верное слово. Какой же она была? Беззаботной? Безразличной? Равнодушной? — Я стала распущенной.

— Ну, не надо…

— Надо. — Эми набрала полную грудь воздуха. — Дома я была так связана по рукам и ногам, что когда оказалась в колледже, словно с ума сошла.

Пол долго молчал, и Эми испугалась, как бы он не возненавидел ее за это признание.

— Хочешь поговорить об этом? — холодно спросил он.

— Нет, — ответила Эми. — Но я должна.

— Тогда поговорим.

— Я очень много работала, но никогда не сидела на наркотиках… то есть я пробовала их, но мне не понравилось… — Эми стало страшно. — Что мне нравилось, так это секс. Все равно с кем. Иногда в колледже у меня были два…

— Хватит.

Эми почувствовала, как он отдалился от нее, и еще ниже наклонила голову, чтобы упавшие волосы закрыли ее разгоревшиеся щеки.

— Извини.

— Да нет. Все мы ищем себя. Главное… — Он запнулся. — Эми, ты можешь кое-что сделать для меня?

— Да.

— Пожалуйста, сядь тут, пока я не свернул шею, — сказал Пол и показал на кожаное кресло.

— Хорошо.

Если бы он попросил, она бы достала для него луну с неба, собрала бы звезды в корзинку и поставила у его ног, нарезала бы радугу, чтобы сшить из нее много галстуков для него, а ему-то всего только и надо было, чтобы она пересела в другое кресло.

Неожиданно залаял Джим, и Эми поняла, что нечаянно наступила ему на хвост. Она торопливо шагнула в сторону и, почувствовав острую боль в колене, ухватилась за подлокотник кресла, в котором сидел Пол. Стараясь не разрыдаться, Эми медленно опустилась на колени.

— Не плачь, Эми. Не плачь, милая…

Он вытер ей слезы, обнял ее. Его сильные желанные руки касались ее спины, шеи, волос, губы прижались к ее губам. Никто никогда не целовал ее так. Сначала его губы едва касались ее губ, потом он языком раздвинул их, и они забыли обо всем на свете в неистовом желании познать друг друга до конца. Однако они скоро взяли себя в руки…

— Сидеть, Джим, — приказал Пол.

— Наверное, он хочет есть, — прошептала Эми.

— Придется его покормить, а ты пока… — Он помолчал, не сводя с нее глаз. — Я хотел сказать, пока ты разденешься, но потом подумал, что сам с удовольствием раздену тебя.

— Ну вот, опять ты командуешь, — коротко рассмеялась Эми.

— Подожди. — Пол встал. — Я сейчас.

Эми ждала. Время тянулось бесконечно. Едва Пол появился на пороге, как Эми вскочила с кресла, в котором предавалась нетерпеливому ожиданию, и бросилась к нему. Они поцеловались, и он крепко прижал ее к себе…

— Ну, Эми Хаммонд, руки вверх!

Рассмеявшись, Эми приняла игру и подняла руки над головой, терпеливо ожидая, когда он снимет с нее свитер.

— Тебе не надо их прятать. — Пол смотрел на ее белые груди. — Слишком красивые, чтобы их прятать.

— Боюсь, я не смогу тогда вести уроки.

— Повернись.

Эми безмолвно подчинилась, чувствуя, как он расстегнул бюстгальтер и бретельки упали с плеч. Скоро бюстгальтер оказался на ковре, а Пол погладил ее груди, тронув большими пальцами соски. Эми повернулась к нему лицом, и он поцеловал сначала один сосок, потом другой.

— Пол, я больше не могу ждать…

— Можешь. Тебе понравится.

Пол провел языком по ее груди, сделал один круг, потом другой, пока сосок вновь не оказался у него во рту. Тогда он поднял руку и его пальцы принялись ласкать другой сосок, а Эми, запустив пальцы ему в волосы, чего ей давно хотелось, отдалась наслаждению.

Пол отодвинулся от нее.

— Нет!

— Нет, нет, — пробормотал Пол и принялся расстегивать ей юбку.

Когда она соскользнула на пол, он медленно, очень медленно, стянул с нее колготки, не забывая гладить ее бедра, колени, щиколотки.

— Ты такая вся нежная, — сказал он, не сводя с нее глаз. — Такая гладкая…

Пол встал на колени, прижался к ней и спрятал лицо у нее между ног, отчего Эми сразу вся открылась ему и переполнилась таким жгучим желанием, что попросила:

— Пожалуйста. Пожалуйста.

Пол разделся, и не успела она насладиться видом его стройного сильного тела, как он подхватил ее на руки, отнес в спальню и положил на широкую кровать. Не медля больше, он лег на нее и, уверенно раздвинув ноги, вошел в нее. Эми с радостью его приняла. Она даже не представляла, что возможно подобное наслаждение.

— Подожди, — прошептал он, целуя ей плечо. — Я хочу, чтобы тебе было хорошо.

— Мне хорошо, хорошо.

Эми понимала, что это слово не передает ее истинных ощущений, ведь помимо удовольствия она чувствовала непреложность происходящего, словно именно для этого она пришла в сей мир. Она гладила его плечи, спину, потом крепко прижала его к себе, когда они вместе воспарили к таким высотам, на каких прежде ей не приходилось бывать. Эми услыхала, как кто-то закричал в комнате незнакомым звериным криком. И только потом, когда они, не разнимая объятий, лежали, понемногу приходя в себя, она поняла, что кричала сама.

Они долго молчали. Потом Пол, все еще ничего не говоря, лег рядом и приподнялся на локте. Эми провела пальцем по его крепкому плечу, а он тем временем затеял забавную игру с ее пупком.

— Я думала, что не нравлюсь тебе.

Пол положил руку ей на грудь.

— Очень нравишься.

— Я думала, когда ты увидел Роберта…

— Эми, милая, живой человек не может без ошибок. У меня их тоже хватает.

— С женщинами?

Пол не ответил. Он поднял руку и убрал мокрые волосы с ее лица.

— Grandmere сказала, чтобы я спросила тебя о Кэрол.

Пол внезапно отвернулся и сел на кровати, опершись спиной об изголовье.

— Забудь о ней. Это было давно.

Эми не сводила глаз с его лица. За последний час многое изменилось в ее жизни, и частью этих перемен стало отношение к этому замечательному человеку, которого она полюбила.

— Она причинила тебе боль?

— Это было пять лет назад. Я любил ее. Очень.

Эми почувствовала укол ревности.

— А она?

— Она тоже любила поначалу.

— А потом?

— Потом узнала о моем происхождении.

— Но это ужасно. — Эми уселась рядом с Полом. — Расовые предрассудки сами по себе отвратительны, но если уж любишь… Я и не знала, что есть такие люди.

— Их много.

— Теперь я понимаю, почему ты ничего не сказал мне. — Эми вспомнила, как они поцеловались один раз, а потом он словно избегал касаться ее вплоть до сегодняшнего вечера. — Поэтому ты… неожиданно… Поэтому ты был холоден со мной?

— Наверное. — Он как будто с трудом выдавливал из себя слова. — С тех пор я знал много женщин. И все они… проходили экзамен.

— Ну и как?

Эми хотелось продолжить расспросы, хотя она боялась услышать что-нибудь такое о других женщинах, отчего…

— Одни сдавали его успешно, другие не сдавали.

Они помолчали.

Потом он стал шептать ей о том, как она прекрасна.

Он говорил о ее грудях, которые ни на секунду не переставал ласкать, о длинных стройных ногах, о…

— Эми, а ты очень горячая женщина. Правильно говорят, что рыжие…

— Я не рыжая. Я это я. А тебе, вижу, не приходилось иметь дело с рыжими?

— Ни разу.

Что ж, уже неплохо, подумала Эми. И все. Больше она ни о чем не думала, ее захватили его прикосновения к ее телу, и она отвечала ему тем же. Когда же их тела соединились, она совсем перестала думать.

Потом они спали. В не подчиняющейся времени тьме Эми почувствовала, что он покинул ее, и стала ждать, когда он вернется. И он возвращался, чтобы опять любить ее. А потом она лежала, прижавшись к нему, и в полусне размышляла о других мужчинах в своей жизни.

Все они хотели, чтобы я заботилась о них, думала она. Как я заботилась о своих братьях. Наверное, я привыкла командовать…

Эми проснулась и обнаружила, что Пола нет рядом. Сквозь шторы пробивались лучи солнца. Хлопнула дверь, негромко залаял Джим, и Эми поняла, что обычные заботы берут свое.

Наверное, и ночью Пол выходил с Джимом. Она-то совсем забыла о собаке, виновато подумала Эми, а вот Пол не забыл. Он ни о чем не забывает.

Все равно он не может держать тут несчастного пса. Надо что-то придумать, решила Эми и заснула…

Кофе! Эми потянула носом воздух. Пора приниматься за дела. Эми спрыгнула с кровати и через десять минут, одетая и готовая работать, была на кухне.

— Ты прав, — сказала она Полу. — Сегодня мне будет легче справиться с тетрадями.

Пол улыбнулся и, держа ее за руку, другой рукой клал в рот корнфлекс.

— Тебе нужен компьютер? Или хватит стола?

— Хватит стола. А моя сумка все еще там, куда ты положил ее в пятницу.

— Я погуляю пока с Джимом. Бедняга совсем соскучился за четырнадцать часов одиночества, — сказал Пол, взглянув на часы.

— Неужели мы столько времени провели в постели? — удивилась Эми. — Время бежит слишком быстро.

После ухода Пола и Джима Эми сварила еще кофе. Расхаживая по кухне, она вдруг сообразила, что нога совсем не мучает ее. Вообще она чувствовала себя отдохнувшей и готовой к любым свершениям. Если работа пойдет, подумала она, неся кружку с кофе к столу, я разделаюсь с проверкой и отчетами за утро и весь вечер будет в моем распоряжении.

Она вспомнила, что Пол ни разу не сказал ей о своей любви, но его тело любило ее, и теперь она была абсолютно уверена — никакой другой женщины нет в его жизни.

Все будет в порядке, сказала себе Эми и открыла сумку. Вот ее любимая ручка. Она расстегнула другое отделение и не поверила своим глазам.

Кто-то порвал ее отчеты на миллион мелких кусочков.

— Нельзя быть учительницей и не нажить себе врагов.

Пока Эми говорила, Кейт Кемпбелл резала и жевала свою жареную курицу. Эми тоже поела, и с куда большим аппетитом, чем неделю назад, несмотря на очередные неприятности.

— В школе, как в семье. Всегда что-нибудь да случается. — Кейт положила в рот, прожевала и проглотила кусок. — Ты не помнишь, кого ты обидела недавно?

Эми удивилась. Не «может быть, ты обидела», а просто «обидела», но, подумав, она пришла к выводу, что Кейт права. Учеников надо держать в руках и время от времени ругать или хвалить, но во всех классах рано или поздно кто-нибудь обязательно выходит из-под контроля. Эми никогда не проявляла особой строгости, но, вполне возможно, она что-то упустила на прошлой неделе. Отложив нож и вилку, она выглянула в окно.

— По-моему, я переборщила с Трейси Норрис во вторник…

Эми умолкла, вспомнив, что родители Трейси недавно разошлись, а Трейси, их младшая дочь, осталась на попечении обожающих ее дедушки и бабушки. Нет, на Трейси это не похоже. Она бы не стала рвать отчеты.

Эми вздохнула.

— Еще Карл Стивенс с его дурацким шарфом…

— Карлу ужасно хочется спеть свою песню, — перебила ее Кейт, — и он ни за что не поставит свое выступление под удар.

Эми кивнула.

— Ричард Аблетт. — Она живо представила зеленоглазого Ричарда — любовь тринадцатилетней Джоанны Ларкин. — На прошлой неделе он подвел свою группу, напутав с импровизацией.

— Да, с ним нелегко, — согласилась Кейт. — Но я не представляю, что он рвал отчетные бланки. — Она задумчиво посмотрела на Эми своими серыми глазами. — Ты уверена, что твой демон-мануфактурщик тут ни при чем?

— Уверена. Он сошелся со своей бывшей женой…

Кейт сразу все поняла. Во-первых, он не решился бы на такое. Во-вторых, он вряд ли сумел бы остаться незамеченным в школе. Эми никогда особенно не следила за своей сумкой, но свихнувшиеся на любви девочки-подростки наверняка не пропустили бы чужого мужчину в школе.

— Ну и кто? — спросила Кейт.

— Понятия не имею, — мрачно отозвалась Эми. — Дай мне сигарету.

Кейт посмотрела на свою сумку, но осталась сидеть, как сидела.

— Я… Понимаешь, я больше не курю.

— Правда? С каких пор?

— С прошлой недели…

Кейт не сводила глаз со своей сумки, и Эми вспомнила, как в пятницу они сидели с Кейт в учительской, болтая о разных пустяках. Почему бы ей не открыть сумку Эми и не?..

Я схожу с ума, подумала Эми.

— Ужасно много важного случилось со мной.

Эми вспомнила Джима, оставленного у нее в саду, украденную куртку Пола, угон машины, пропавшие ключи, жару в студии…

— Впрочем, — сказала она, — могли и уборщики недосмотреть.

— Ты о чем?

— Да так…

Эми внимательно посмотрела на руки подруги, не занятые сигаретой, на ее порозовевшие щеки, на большие серые глаза, смотревшие куда-то вдаль…

— Я начинаю думать, — проговорила Эми, — что не у меня одной неприятности.

— А? — Кейт очнулась от своих видений. — Ты имеешь в виду меня?

Эми кивнула.

— Что ты? Никаких неприятностей. Правда.

— Но что-то все-таки есть…

— Я беременна.

Эми не ожидала ничего подобного.

— Об этом ты хотела поговорить в пятницу?

Кейт кивнула.

— Но ты выглядела такой уставшей, что я не решилась.

— Ох, Кейт! — воскликнула Эми. — Ты не права. Ну почему ты ничего не сказала?

— Все к лучшему. — Улыбка Моны Лизы заиграла на полных губах Кейт, делая ее почти очаровательной. — Я решила… что прежде нужно поговорить с отцом.

С отцом. Тысяча вопросов просились Эми на язык, но она не успела задать ни одного.

— Мы с Томом Берчиллом поженимся, как только уладим формальности.

— Кейт! Это же здорово! Он такой добрый.

Шесть лет назад, когда Эми проходила здесь практику, Том много помогал ей с трудными учениками. Проблемы у нее возникли в основном со старшими мальчишками, и его уроки, казалось, были единственными, дававшими им ощущение собственной значимости, поэтому Том занимал важное место в ребячьей жизни, и, если он говорил, что надо слушаться Эми, они ее слушались.

Потом он пережил трагедию. Почти через четыре года вернувшись в школу уже настоящей учительницей, Эми нашла его похудевшим и постаревшим. За два года до их второй встречи жена и единственная дочь Тома погибли в автомобильной катастрофе.

— Я так рада! — воскликнула Эми. — Том достоин счастья. А ты будешь работать?

— Наверное, нет. Я хочу еще одного ребенка как можно скорее…

Они поговорили о планах Кейт, и Эми в первый раз позавидовала подруге. С Полом все еще совершенно не ясно. Ей было чудесно с ним в постели, однако она понятия не имела, как он к ней относится. Она даже не знала, думает ли он об их совместном завтра, не то что о далеком будущем. Впрочем, она не была уверена, что жаждет семейного счастья.

— Теперь мне понятно, почему ни ты, ни Том не отзывались вчера на мои телефонные звонки. Наверное, вы праздновали?

Она вернулась мыслями ко вчерашнему дню. Обнаружив разорванные бланки, Эми тотчас засела на телефон и все еще разговаривала, когда вернулся Пол.

— На улице ветер. Ты бы видела волны… — Он подождал, пока она закончит разговаривать по телефону. — Что случилось?

Эми рассказала.

— Завтра я должна обязательно сдать отчеты.

— А ты не сможешь?

— Смогу. К счастью, бланки были пустые. Надеюсь, ты не возражаешь, — сказала она и показала на телефон.

— Нет конечно.

— Спасибо. Я обзваниваю всех, чтобы набрать бланков.

— И?

— Кое у кого есть. — Эми помолчала, соображая, к кому в какую очередь ехать. — Сначала в Уитстейбл, потом в Гроув-Ферри…

— Может быть, я могу тебе помочь?

Эми покачала головой.

— Спасибо. Если ты не против, то поезжай в Стриббл. Надо же взглянуть на дом.

Она чуть не плакала, ведь у них были такие замечательные планы на вторую половину дня. Однако, решив, что слезами делу не поможешь, Эми взяла себя в руки.

— Не знаю, кому это понадобилось, но, кажется, они меня достанут. — Эми уже направилась в свою спальню и оглянулась. — Ты что-то сказал?

— Нет.

Не прошло и минуты, как они спустились вниз.

— Ты не просто загляни в комнаты, а проверь также чердак, — инструктировала она Пола. — Шкафы, ящики — все проверь.

— Думаешь, там кто-то прячется? — спросил, запирая дверь, Пол.

Эми не улыбнулась.

— И не забудь привезти все, что есть в холодильнике.

После этого они разъехались в разные стороны.

Через пять часов Эми возвратилась с достаточным количеством бланков. Часы показывали три. На улице уже смеркалось. Пола не было. Сделав себе бутерброд с сыром, Эми взялась за работу.

Она устала, и отчеты продвигались медленно, как вдруг зазвонил телефон.

— Какого черта ты себе думаешь?

Отец. Эми представила, как разлетаются его седые волосы, как злые морщины пересекают лицо. Еще ни разу за шесть лет она не забыла позвонить домой в субботу. И вот надо же такому случиться…

— Я все звоню и звоню тебе. Вчера до ночи звонил и сегодня утром…

— Извини.

— …А когда наконец дозвонился, слышу мужской голос. Эми, что происходит?

— Он тебе ничего не сказал? — спросила Эми, пытаясь выиграть время. — Знаешь, мы с ним… э… встречаемся. Его зовут Пол.

— Он сказал, как его зовут, — нетерпеливо перебил ее отец. — Но я хочу знать, кто он такой.

Эми проглотила застрявший комок в горле. Все шесть лет она, как могла, оберегала старомодного отца от своей сверхактивной сексуальной жизни, но сейчас все было по-другому. На сей раз никакого вранья.

— Он мне очень дорог, папа.

Отец надолго замолчал.

— Пора уже. Я-то думал, ты никогда не устроишь свою жизнь.

— Пока еще ничего определенного…

— Надеюсь, он тебя устраивает. Расскажи мне о нем.

— Не сейчас, папа. У меня… У меня полно дел.

— Ладно. Вот тебе еще одно. — Отец и теперь оставался самим собой в отношении своей единственной дочери. — Я хочу, чтобы ты и этот парень как можно быстрее приехали на ферму. Понятно?

Эми улыбнулась, представив, что ее отец будет экзаменовать Пола не хуже, чем его бабушка экзаменовала ее.

— Папа, я же сказала, еще ничего не решено…

— Насколько я могу судить, он неплохой парень, но я хотел бы поговорить с ним не одну минуту и не по телефону.

— Не торопи…

— На Рождество, если ты не можешь раньше.

Наконец-то Эми получила возможность расспросить о братьях и племянниках. Гарет сдал экзамен на вождение мотоцикла. У малышки Кристи прорезался первый зубик. Дженни и Линн заняты приготовлениями к Рождеству. Дэвид поставил изгородь. У Адама новая девушка…

Эми еще разговаривала, когда пришел Пол.

— Рад слышать, что ты его немножко успокоила, — заметил он, когда Эми положила трубку. — Когда я с ним говорил, он был вне себя.

— Беспокоится, потому что никак не может привыкнуть к тому, что я уехала из дому. — Она посмотрела на часы. — Все. Мне некогда. Я еще почти ничего не написала.

С отчетами она закончила к семи. Потом занялась проверкой письменных работ, потом подготовкой к занятиям в понедельник.

— Не можешь оторваться на минутку? — спросил Пол.

Эми покачала головой.

— Если их не проверять вовремя, они потеряют интерес.

Освободилась она после восьми. За ужином они только говорили о том, кто этот новый преследователь, а после ужина Эми поняла, что у нее ни на что нет сил, кроме как лечь в кровать. В кровати же Полу и Эми было не до разговоров.

Проблема была слишком серьезной. Эми изо всех сил хотела посвятить жизнь Полу и точно так же изо всех сил не желала быть с ним все двадцать четыре часа в сутки. При мысли о том, что она могла бы родить от него ребенка, сердце у нее затрепетало от счастья, но стоило ей вспомнить о пеленках, подгузниках, болезнях, усталости… Ей показалось, что и дня не прошло, как она вырвалась из этого беличьего колеса.

К тому же ей очень нравилось работать в школе и она совсем не желала бросать работу. Отпив кофе, Эми попыталась сосредоточиться на сиюминутных проблемах.

Трейси Норрис что-то говорила о своей сестре, которая учится печатать… Кейт тотчас разрешила все ее сомнения, заметив, что деловые письма и документы пишутся иначе, чем все остальное.

После ланча у Эми был урок драмы в девятом классе. Ей очень не хотелось запирать сумку в своем крошечном кабинетике, тем более в присутствии учеников. Глядя на них, она не могла понять, откуда они берут время для своих проделок. На сей раз работали все на совесть, и урок прошел без сюрпризов.

Следующим был урок английского языка в седьмом классе. Несмотря на все свои треволнения, Эми хорошо подготовилась к нему, так что одиннадцатилетние непоседы были заняты делом, но, когда они перешли к письменным упражнениям, она то и дело посматривала на Тима Хорнера. Неужели он? Неужели она настолько придирается к нему, что он решил мстить?

Когда урок подходил к концу, она посмотрела на часы. Неделю назад именно в это время ее позвали к телефону… Но это проделка Роберта, а с Робертом покончено.

Урок закончился, и, слава Богу, репетиций тоже в понедельник не было. Однако Эми решила проверить светильники и шкаф в студии, так как скоро должны были привезти костюмы.

Эми спустилась к машине. Еще несколько минут, сказала она себе, открывая дверцу, ну, полчаса от силы, и я поеду домой…

Домой? Заперев машину, Эми подумала, что слишком быстро, пожалуй, забыла о своем милом домике в Стриббле. Однако она постаралась быть честной с собой. Дом у нее там, где Пол. Быть дома и быть с Полом — одно и то же.

— Здравствуй, Дебби, — сказала она, снимая промокшее пальто. — Как всегда работаешь?..

Она замолчала, потому что, услышав ее голос, Дебби вздрогнула и выронила из рук пластиковую бутылку с моющей жидкостью. Однако она не стала поднимать ее и повернулась всем своим сильным телом к Эми, которая никак не ожидала подобной реакции и потому не двинулась с места.

— Ой, здравствуйте, мисс. — Дебби пригладила свои золотистые волосы, и веснушки на ее лице почему-то выступили отчетливее, чем обычно. — Я… Вы… Мне надо с вами поговорить. Чем быстрее, тем лучше, — торопливо произнесла она.

— Конечно. — Эми повесила пальто и посмотрела на часы. — Сейчас?

— Сейчас я не могу. — Дебби отвернулась. — Работаю до пяти. У нас очень строго. Говорят, на наши места желающих сколько угодно.

Эми прикусила губу. Ей ужасно не хотелось болтаться тут до пяти часов, но она очень хорошо относилась к Дебби, которую учила в свой первый год в школе. Для шестнадцатилетней Дебби жизнь складывалась не лучшим образом. Однако та стойко сносила все и оставалась милой разумной девочкой. Наверное, ей нужна помощь.

— Хорошо. Встретимся в баре в пять.

Так называемый бар был похож на бар только во время спектаклей, но так как в округе хватало школ и разных драматических кружков, то это случалось довольно часто. В остальное время посетителям предоставлялись стойка и пара столиков возле входа в студию. Это было самое удобное место для секретных разговоров. Эми решила, что если она освободится раньше, то сможет проверить тетради семиклассников.

И у меня будет больше времени, которое я смогу провести с Полом, подумала она и отправилась к телефону-автомату.

Эми чувствовала себя очень странно, ведь прежде ей никогда не хотелось пораньше убежать из школы или не брать работу на дом. Но еще страннее другое. Она звонила мужчине, желая предупредить его, чтобы он не волновался, так как она задержится и приедет немного позже.

Однако телефон не отвечал. Эми еще раз набрала нужный номер. Ничего. Наверное, он вышел. Аминаты, судя по всему, тоже не было в магазине.

Эми разочарованно вздохнула. Неужели для нее так уж важно на минуту услышать голос Пола? В конце концов, она скоро будет дома, а пока надо заняться делом. И все же совсем избавиться от неприятных ощущений ей не удалось. Если она так переживает из-за получасовой задержки, то что будет, если они расстанутся навсегда?

Нет, нет, нет! Этого не должно случиться!

Эми поймала себя на том, что энергично качает головой. Она огляделась, надеясь, что никто ее не видел. В коридоре, который вел к огромному шкафу-комнате, где обычно хранились костюмы, никого не было. Эми подошла поближе. Дверь оказалась открытой…

Она остановилась и принюхалась. Не может быть. Чем только не пахло тут! Наверное, ей почудилось. А вдруг?..

Эми потянула носом воздух. Черт! Так и есть. Разве можно с чем-нибудь спутать столь поразивший ее неделю назад запах?

Сердце у нее громко забилось. Масло, уксус, шарики от моли. Эми распахнула дверь. Сомнений не оставалось.

Она включила свет, но в комнате никого и ничего не оказалось. Даже ни одной вешалки не было, не то что куртки. И все же Эми не могла ошибиться.

Когда она попыталась закрыть дверь и не сразу нашла ручку, то поняла, что вся дрожит от страха. Но ведь это всего-навсего пустой шкаф, убеждала она себя. Что изменилось? Ну, была куртка тут, а теперь ее нет.

Эми постаралась идти обычным твердым шагом. Запах преследовал ее и был таким острым и так перемешан с другими запахами, царившими в шкафу, что Эми не понимала, то ли он и впрямь следует за ней, то ли она просто не может отрешиться от него. Он никуда не исчез, когда она пересекла слабо освещенный бар и вошла в просторную студию. Едва она включила свет, как он тотчас погас.

Эми еще раз нажала на выключатель, и опять повторилось то же самое. Студия осветилась всего на какую-то долю секунды, но Эми успела заметить движение над верхним рядом, где помещалась осветительная аппаратура.

Он здесь, подумала Эми, и хочет ускользнуть незамеченным.

Она в третий раз зажгла свет, но ничего не произошло, и Эми поняла, что свет отключен. Придется действовать в темноте.

Эми услыхала щелчок, словно кто-то открыл дверь аппаратной, а потом шаги на ступеньках зрительного зала и шорох, будто ползла огромная змея. Знакомый запах…

Куртка. На нем куртка Пола.

Шаги приближались, и Эми поняла, что ей во что бы то ни стало надо впустить в студию немного света. Кроме главного входа-выхода, здесь было еще несколько дверей, а ей совершенно необходимо посмотреть на своего мучителя, прежде чем он (или она) исчезнет за одной из них.

Эми толкнула дверь, и шаги затихли. Наверное, он замер на месте, но вне досягаемости тонкого луча, проникавшего в студию из плохо освещенного бара.

Оглянувшись на дальний коридор, Эми не увидела ни одного человека. Звать на помощь некого. Она поставила возле двери сумку, надеясь удержать дверь открытой, но у нее ничего не вышло. Даже с тетрадями сумка оказалась слишком легковесной для этого. Тем не менее дверь еще мгновение не закрывалась, а Эми получила возможность сообразить, что делать дальше.

Напротив нее были большие красные двери, и, если ей удастся незаметно подобраться к ним, тогда все в порядке — свет будет. Она уже обратила внимание, что на пути у нее нет ни столов, ни стульев, ни кусков декораций. Ничто не должно ей помешать. Не раздумывая больше, Эми бросилась в темноту.

Невидимый враг продолжал спускаться по лестнице. Чем это он шуршит? Похоже, он что-то тащит и это мешает ему двигаться быстрее. Ну и хорошо. По крайней мере, шорох заглушал ее шаги… Наконец-то Эми ощутила под ладонями шероховатую поверхность деревянной двери.

Она толкнула дверь, и яркий свет ослепил ее. Эми обернулась и увидела маленькую бесформенную фигурку, шмыгнувшую в тень между рядами. Не хватало еще, чтобы он успел добежать до боковой двери, пока Эми не рассмотрела его как следует.

Увы, именно так все и получилось. Эми помчалась следом. Раздевалка была пустая, дверь в бар все еще качалась… И Эми увидела его. Вовсе он не бесформенный, просто куртка ему явно не по росту. Он бежал к выходу…

И вдруг дорогу ему преградили высокий мужчина и большая красивая собака.

— Пол, держи его! — крикнула Эми.

Однако Полу не пришлось ничего делать.

— Джим! — крикнул мальчик. — Ой! Джим!

Куртка упала на пол, а он, раскинув руки, бросился к псу и буквально повис у того на шее. Джим тоже обрадовался. Он положил передние лапы мальчику на плечи и стал лизать ему лицо, но пес оказался слишком тяжелым для ребенка, поэтому малыш повалился на спину, а Джим — на него. Когда Эми подбежала к ним, они, крепко обнявшись, лежали на куртке.

— Вот мы и отыскали хозяина Джима, — сказал Пол.

— Думаю, ты прав.

Эми присмотрелась к светлым волосам, застиранным джинсам.

— А теперь, Мартин, — потребовала она, — расскажи нам все с самого начала.

— Бедняжка Дебби, — вздохнула Эми, — не представляю, как мы ей расскажем.

А в это время Мартин, брат Дебби, лежал на боку в обнимку с Джимом. Он даже ухом не повел в ответ на эти слова Эми. Впрочем, он скорее всего ничего не слышал. Едва Пол и Эми привели его в бар, как он вообще перестал что-нибудь замечать, кроме Джима.

В ожидании, когда Дебби закончит работу, Эми постаралась сесть подальше от мальчика, чтобы не искушать себя желанием вытрясти из него душу.

По крайней мере теперь она знала, почему Пол оказался в студии.

— Бетти увезла Аминату к друзьям в Кентербери. А так как в понедельник торговля идет вяло, то я закрыл магазин пораньше и приехал сюда.

— Зачем? — не веря себе, спросила Эми.

Он повернул к ней свою красивую голову, и в свете затененных красными абажурами ламп его глаза стали почти фиолетовыми.

— Чтобы провести с тобой лишние полчаса.

Эми вздохнула, разрываемая радостью и сожалением.

— А вышло, со мной и с ним. — Эми кивнула в сторону Мартина.

— И все-таки лишние полчаса с тобой.

После этого ей довольно долго не хотелось трясти Мартина. В конце концов она начала расспрашивать его, и это желание вернулось, потому что Мартин почти не обращал на нее внимания и отвечал односложно: только «да» и «нет».

Более терпеливые расспросы Пола дали лучший результат. Выяснилось, что в четверг Джим наступил на разбитую бутылку и поранил лапу. Так как у них не было денег на ветеринара, то Дебби сама наложила повязку, которую Джим все время сбрасывал. В понедельник вечером Джим исчез, и Дебби предположила, что он убежал.

Да, Мартин утащил ключи из сумки, да, он перегрел студию в среду, да, он порвал отчеты.

— Дебби заставляет меня приходить сюда с ней, когда она моет тут, — сказал он Полу, — чтобы я не натворил чего. Так она говорит. А мне скучно.

Пол продолжал расспрашивать мальчика. Да, он угнал машину мисс и на ней увез куртку…

— Зачем? Ради всего святого, зачем тебе это понадобилось?

— Не знаю. — Глухой и слепой ко всему и всем, кроме своей собаки, Мартин даже не посмотрел на куртку, лежавшую на столе. — Возьмите ее, мистер.

— Ну, спасибо, — не выдержала Эми.

— Ему в ней было уютно, — спокойно заметил Пол. — А теперь у него опять есть Джим, и куртка ему не нужна.

Эми пожалела о своем ироническом замечании. Два года назад она не знала Мартина, но Дебби рассказывала, как тяжело мальчик переживал неожиданную смерть матери. Отец с тех пор совсем забросил детей, а Дебби хоть и делает все возможное, но она сама слишком юная да и не очень умная.

— А зачем ты положил ее в шкаф, где обычно хранятся костюмы? — стараясь говорить мягко, спросила Эми.

Мартин пожал плечами.

— Туда никто не заглядывает.

— Заглядывает…

— Только когда играют дурацкие спектакли. Поэтому я хотел ее забрать. Из-за вашего дурацкого спектакля.

Ничего себе. Эми вспомнила, сколько труда и нервов ей стоил ее спектакль. Наверное, Мартин понял, что зашел слишком далеко.

— Если бы я принес ее домой, Деб стала бы расспрашивать.

— Она бы ее учуяла, — заметил Пол. — Она и раньше так сильно пахла? — спросил он, обращаясь к Эми.

— Еще сильнее.

— Наверное, я привык к ней больше, чем сам думал.

— Ты будешь ее носить?

— Может быть, в будущем году.

— Из фургона запах уже выветрился. — Эми повернулась к Мартину: — А зачем тебе понадобилась моя машина? Ты же мог увезти куртку в фургоне.

— Не знаю. — Мартин был занят тем, что осматривал раненую лапу Джима. — Не болит, Джим?

— Мартин, подумай, ты совершил преступление…

Она замолчала, почувствовав молчаливое неодобрение Пола. Они обменялись взглядами, и Эми уступила ему инициативу, решив, что он справится лучше.

— Все-таки странно, Мартин, зачем надо было портить две машины вместо одной?

Мартин поднял голову.

— Так было надо.

Эми вернулась мыслями к тому, что случилось неделю назад. Несмотря на множество свалившихся на нее неприятностей, она отлично помнила свои две встречи с Мартином.

— В понедельник, когда полицейские забрали тебя в соборе, ты исполнял солнечный танец, чтобы кто-то выздоровел.

— Ну и сработало же, — сказал Мартин, показывая на лапу Джима. — Сработало бы еще лучше, если бы мне не помешали.

— Пол возил его к ветеринару.

— Все равно.

— Значит, во вторник, когда ты был тут, ты скучал по Джиму. Правильно?

— Да.

Мартин потупил взгляд.

— Вот почему ты плакал…

— Я не плакал! — Он гордо поднял голову. — Я не плакал! Я никогда не плачу! Никогда! Никогда…

Удивленный Джим ткнулся носом ему в ладонь, и Мартин замолчал.

— Ладно, парень. Никогда так никогда.

Мартин молчал, не сводя глаз с Джима.

— Здесь был еще кто-нибудь, когда он плакал? — спросил Пол, повернувшись к Эми.

Она покачала головой.

— Нет.

— Понятно. Он знает твою машину?

— Наверняка. Думаешь, она ему понадобилась, потому что она моя?

— И сразу после того, как ты видела его плачущим.

— Ты прав. Он хотел показать мне, что он не размазня.

Про себя Эми подумала, как же трудно иметь дело с упрямыми мальчишками.

— И потом тоже…

Пол замолчал, услышав шаги Дебби. Какой же она стала хорошенькой, подумала Эми. Впрочем, слово «хорошенькая» не совсем подходит для такой красавицы. Бледненькая она, правда. А когда увидела Мартина, совсем побелела.

— Что он еще натворил?

Услышав ее голос, Джим поднял голову и радостно залаял.

— Боже мой. — Дебби тяжело уселась на стул, подвинутый ей Полом, и посмотрела на Эми. — Если бы вы только знали, как я жалела, что сделала это.

— Что сделала?.. А…

Эми вспомнила необычный гул мотора.

— Значит, это ты.

Дебби не знала, куда девать глаза.

— А что мне было делать? Я растерялась. Собака ранена. И Колин сказал…

— Колин?

— Колин Морган. Мой друг. — Дебби словно ожила, вспомнив о нем. — Он еще не нашел работу, но он очень старается…

— При чем тут Колин, Дебби?

— …Помогает торговцам на рынке, чинит старые машины… Ой! — Дебби зарделась. — Он живет с нами. Помогает.

— Как же!

— Перестань, Мартин. Колин хорошо к тебе относится. Он брал его на рыбалку и на футбол, — сказала она, обращаясь к Эми и Полу, — когда у него были деньги…

— Он не любит Джима.

— Да любит он его, Мартин, ты же знаешь. Просто… — Дебби опять повернулась к Эми: — Колин говорит, что нехорошо держать такую большую собаку в городской квартире…

— Я же гулял с ним. Каждый день.

— Ты пропускал уроки. Разве нет? Пропускал уроки, чтобы погулять с Джимом. А еще его надо кормить. Мне платят немного… Правда, Колин приносит с рынка овощи, но…

— О чем же вы думали, когда заводили его?

Эми была разочарована. За два года учительской практики она видела много голодных детишек, родители которых содержали больших холеных собак. От милой разумной Дебби она такого не ожидала.

— Да мы не знали, что он вырастет такой большой. Мартину очень хотелось щенка, и я подумала, он поможет ему… Это было сразу после смерти мамы…

Эми положила руку на плечо девушки.

— Все понятно, — ласково проговорила она. — И это помогло, правда?

Дебби робко улыбнулась ей.

— А потом Джим поранил лапу, а Джилл Гани… Она живет рядом…

— Джилл?

Эми вспомнила эту тринадцатилетнюю девочку, которая в прошлый понедельник осталась без завтрака.

— Как она? — спросила Эми, зная, что девчушка должна сейчас есть за двоих.

Дебби пожала плечами.

— Нормально. Она запомнила ваш адрес по конверту, который вы выбросили.

— Зачем?

— Она подумала, что напишет вам, если ей будет совсем худо… Вы ведь добрая…

— Что? Ну, нет. — Она повернулась к Полу: — Ты почему улыбаешься?

— Я? Нет.

— Мисс дала Джилл целый фунт…

— Она же была голодная.

— И она купила на них сигарет.

Эми вздохнула. Впредь надо быть умнее.

— Я ей говорила, что нельзя курить в ее положении, — торопливо проговорила Дебби, — а она все равно.

— Это она дала тебе адрес мисс? — мягко спросил Пол.

— Да. А Колин отвез Джима…

— Что? — встрепенулся Мартин. — Сука! Корова! — Побледнев от недетской ярости, он вскочил на ноги, но не отпустил Джима. — Никогда больше не буду с тобой разговаривать. И Джим не будет.

— Но, Марти, погляди, как мисс добра к Джиму. Она вылечила ему лапу и хорошо его кормила. Погляди, какая у него шерсть. Держу пари, она гуляла с ним…

— Он мой, и я должен ухаживать за ним. — Мартин двинулся к выходу. — Мы с Джимом уходим и никогда не вернемся.

Он потащил Джима за собой, и пес, бросив растерянный взгляд на остальных, подчинился ему.

— Марти, прости меня, — запричитала Дебби. — Пожалуйста, не уходи…

Она бросилась за ним следом, а Пол поднялся из-за стола и с легкостью перехватил Джима. Эми осталось только удивляться, как с драматургической точки зрения он правильно выбрал диспозицию.

— Никогда не встречал такую послушную собаку, — сказал он как ни в чем не бывало. — Это твоя заслуга?

Мартин помедлил с ответом.

— Собак надо учить.

Он как будто немного успокоился.

— Ты водил его на специальные занятия?

— Куда?

— Или сам учил его?

— Ох, сколько он времени на него потратил, — вмешалась Дебби. — Наш Марти может быть неплохим парнем, когда захочет…

— Заткнись, Деб! Ты увезла Джима и ни слова мне не сказала!

— Знаю, Марти, я виновата, правда виновата. — Она переводила взгляд с Мартина на Эми. — Когда я увидела, как ты расстроен, я послала Колина забрать его…

— Во вторник? — Эми обменялась многозначительным взглядом с Полом. Теперь они знали, кто был в саду. — Дебби, ты хоть представляешь, как ты меня напугала?

— Прошу прощения, мисс. — Дебби опустила голову, и на лицо ей упали светло-золотистые волосы. — Марти был такой несчастный.

— Не только несчастный…

— Давай, Мартин. — Пол положил руку на плечо мальчика. — Ты же знаешь, что за все надо отвечать.

Мартин подозрительно уставился на него.

— А вам-то что?

Пол на минуту задумался.

— Ты ведь знаешь, что Колин и Дебби живут вместе. Ну, и мы с мисс тоже живем вместе.

Эми залила волна радости. Ничего лучшего она не ожидала.

— Ты доставил ей немало неприятных минут в последние несколько дней, — продолжал Пол. — Самое меньшее, что ты можешь сделать теперь, это попросить прощения.

Мартин засунул руки в карманы.

— Нет.

— Придется. — В голосе Пола послышались стальные ноты. — Потому что я еще кое-что скажу тебе. Джим теперь наш и будет жить с нами…

— Нет! — Мартин метнулся к Джиму и крепко-крепко обнял его. — Вы не имеете права…

— Имеем. Дебби оставила его у нас, чтобы мы о нем позаботились. И мы о нем позаботились. По крайней мере лучше, чем ты.

— Это моя собака.

— И будет твоей. — Пол задумался. — Сейчас зима, ночи темные, а вот весной ты сможешь по вечерам приезжать в Стриббл…

— Весной?

— Я буду привозить его в школу, и во время ланча ты сможешь погулять с ним.

— Каждый день?

— Этого я обещать не могу. Но часто.

— Как часто?

— Я приеду завтра.

Мартин задумался.

— Я должен быть в школе?

Эми и Дебби переглянулись, и Эми увидела, как девочка скрестила пальцы на счастье.

— Обязательно, — ответил Пол.

— Иногда я буду приглашать тебя на уикэнд, — неожиданно для себя самой проговорила Эми. — Это целых два дня, и ты все время будешь с Джимом.

Не успела она договорить, как пожалела о своих словах. Не хватает ей работы, так она еще берет на себя такую обузу… Шкодливый мальчишка, не приведи Господь…

Мартин посмотрел на Пола.

— Вы тоже там будете?

— Конечно.

Сердце у Эми пело от радости.

Мартин подумал еще, потом встал и вместе с Джимом вернулся на прежнее место, однако сел не на пол, а на стул. Пол последовал за ним, многозначительно глядя на Эми.

И она поняла.

— А теперь, Мартин, кто расскажет Дебби о твоих подвигах?

Джим занял свое любимое место, прижавшись к ноге Мартина, и мальчик наклонился к нему.

— Вы.

Эми принялась перечислять все, что Мартин успел натворить. Она еще не закончила, а Дебби уже в ужасе заохала. Когда же дело дошло до угона машины, она не выдержала.

— Ох, Мартин, вот до чего доводит дружба с бандой Тревора Фагга. Надо сообщить в полицию…

— Нет! — не думая, крикнула Эми.

Три пары глаз уставились на нее. Мартин старался не особенно показывать удивление, Дебби разрывалась между стыдом и надеждой, Пол… Какого черта он улыбается? Эми поняла по его взгляду, что он любуется ею, но сейчас ей было не до этого.

— Я… Я не хочу. — Эми изо всех сил старалась не показать, как она смущена. — Не хочу, чтобы полиция заинтересовалась Мартином из-за меня.

— Это не из-за тебя, — мягко сказал Пол. — Мартин сам по доброй воле сделал то, что хотел сделать.

— Он был несчастный… — Эми замолчала, боясь, как бы Мартин опять не взорвался. — Короче, — упрямо продолжала она, — я не хочу заявлять в полицию.

— Слышишь, Мартин? — подала голос Дебби.

Мартин молчал, глядя то на нее, то на Эми.

— Ты ничего не хочешь сказать?

Мартин отвернулся.

— Ну же, — стояла на своем Дебби.

Мальчик что-то пробормотал себе под нос.

— Так не пойдет. Ты должен посмотреть мисс в глаза и сказать как положено.

Он затравленно посмотрел на нее, потом вдруг решился и, глядя прямо в глаза Эми, нехотя проговорил слова извинения.

— Ну вот. Теперь скажи. Ты ввел мисс в расходы. Как ты собираешься расплачиваться?

— Но у меня нет денег, — в ужасе проговорил он. — Ты же сама знаешь.

— Хватит, Дебби. — Представляя, на что может пойти Мартин, если припереть его к стенке, Эми решила положить конец разговору о деньгах. — Мне ничего не надо. Да я бы и не взяла…

— Пусть Мартин заплатит, когда вырастет и пойдет работать, — предложил Пол.

— До этого еще долго, — возразила Дебби. — Да и работу не так уж легко найти, спросите Колина.

— Но все же легче, если хорошо учишься, — стоял на своем Пол.

— Это точно. У меня были хорошие оценки, поэтому мне дали тут работу. Я всегда говорю Мартину… — Дебби замолчала, поняв наконец, к чему клонит Пол. — Тебе придется каждый день ходить в школу.

— Нет, Деб!

— И хорошо учиться.

— А если я не буду?

— Колин не повезет тебя к Джиму, а этот джентльмен не привезет Джима в школу.

— Держу пари, ты можешь хорошо учиться, если захочешь. — Эми постаралась смягчить удар. — А когда у тебя получится…

— Когда у тебя получится, — перебила ее Дебби, — ты сможешь поехать к мисс и провести уик-энд с Джимом. Понятно?

Мартин широко открытыми глазами умоляюще уставился на Эми.

— Я правда смогу проводить уик-энд с Джимом?

Эми с ужасом представила свою перевернутую вверх дном уютную гостиную, поднятое сиденье в туалете, крем для бритья… Нет, до этого Мартину еще года два как минимум. Ладно, придется Полу помогать. Вместе так вместе…

— Сначала у тебя должны быть хорошие отметки, — твердо заявила Дебби.

— Давай пока отложим наш разговор до Рождества, — предложила Эми. — Если ты будешь ходить в школу и стараться…

— Ладно, — согласился Мартин.

— …тогда ты сможешь взять Джима к себе на каникулы. Нам придется уехать. — Эми искоса поглядела на удивленного Пола. — Джим пока побудет у тебя, — продолжала она, — а когда мы вернемся, ты остаток каникул поживешь в Стриббле.

— До Рождества еще целый месяц, — вздохнул Мартин.

— Ты будешь часто видеть Джима, — напомнил ему Пол.

Мартин мигнул.

— А можно мне сейчас взять его домой? Только на сегодня?

— Нет, — возмутилась Дебби. — Не обращайте на него внимания, мистер, он вас проверяет.

— Всего один день, а то ведь я целый месяц должен вести себя хорошо.

— Боюсь, тебе понадобится больше чем месяц, чтобы стать таким, как надо.

— Он прав, один вечер ничего не решает. — Неожиданно для себя Эми встала на сторону Мартина. — Они же целую неделю не виделись.

— Ладно, — тотчас согласилась Дебби. — Только для вас, мисс. И на один вечер.

— Спасибо, мисс! — Счастливая улыбка преобразила бледное личико Мартина. — Я отдам его завтра. Честно!

Пол записал адрес, чтобы во время ланча заехать за Джимом, а потом привезти его ненадолго в школу.

Мартин ни на мгновение не переставал улыбаться, а потом, когда все встали, он бросился с Джимом вперед по коридору.

— Спокойной ночи, мисс! Спокойной ночи, мистер! — крикнул Мартин. — До завтра.

— Пожалуй, мне надо их догнать, — пробормотала Дебби. — Хорошо бы предупредить Колина. До свидания. И спасибо.

— Ты в самом деле думаешь, что из этого что-то может получиться? — спросил Пол, когда Дебби убежала. — Думаешь, этот малыш сможет перемениться?

— Не знаю. Дебби скрестила пальцы на счастье.

— Наверное, нам всем надо было бы сделать то же самое.

Эми забрала пальто из раздевалки, и они остановились возле стеклянных дверей, глядя на нескончаемый дождь.

— А мне скучно без Джима, — сказала Эми. — Надеюсь, они его хорошо покормят.

— Кормили же они его раньше. — Пол накинул куртку. — Хорошо все-таки, что я заполучил ее обратно.

Вздрогнув, Эми шагнула в дождь, и Пол последовал за ней, но сначала поднял воротник ее пальто.

— К тебе или ко мне? — спросил он.

— Ко мне, — ответила Эми. — Ведь теперь можно? Больше нас никто не побеспокоит, правда? — Она села в машину и повернулась к нему лицом. — Ты сказал Мартину, что мы живем, как Дебби и Колин.

— Ну да.

— Они живут вместе…

— И мы тоже.

— Ты хочешь сказать, мы будем жить вместе?

— Это решено. Собственно, я помчался к тебе, чтобы сразу же сообщить. Ну, конечно, если ты согласна, — добавил он.

Опять он все решает за нее, подумала Эми, однако у него все так хорошо получается. К тому же он не забывает советоваться с ней.

— На что? — спросила Эми.

— Харолд хочет жить отдельно. И он бы совсем не возражал поселиться в моей квартире…

— А ты переедешь ко мне?

Эми опять представила туалет, крем для бритья… Пол каждый вечер возвращается домой… Кругом как будто посветлело, и дождевые капли засверкали, словно маленькие звездочки.

— Придется перевезти твою кровать, — сказала Эми.

— Или купить новую.

Пол и я каждую ночь в одной кровати, пело внутри нее. Пол и я вдвоем каждый день Мы помогаем друг другу, вместе преодолеваем трудности, вместе отдыхаем. Все ее мечты сбылись, и Эми сама удивилась, как настороженно прозвучал ее голос, когда она сказала:

— Пол, а ты умеешь обращаться с детьми.

— Ты тоже.

— Но только я не хочу своих детей.

Пол долго молчал, глядя на дорогу.

— Хочешь поговорить? — в конце концов спросил он.

Эми не хотела, но она знала, что этого не избежать.

— Я… Я не желаю бросать работу.

— Тебе и не надо.

— Это не так просто. — Эми рассказала ему о печальном опыте своего отца. — И деньги у нас были, но мне все равно приходилось много работать. В иные дни, чтобы пойти в школу, я не могла найти ни одного платья без пятен…

Пол что-то пробормотал, и Эми повернулась к нему:

— Что?

— Я сказал «о, любимая». — Он взял ее за руку. — Ты такая храбрая, такая добрая, такая… такая… В тебе есть все, что я мечтал найти в женщине.

Эми не шевелилась.

— Ты сказал это в первый раз.

— Нет, я уже говорил это, только иначе.

— Пол, я люблю тебя. Очень люблю. Но… дети?

— Это важно. — Пол вздохнул. — Предположим, мы поделим заботы пополам.

Эми удивленно посмотрела на него.

— Ты будешь стирать, кормить их, сидеть с ними, когда они заболеют?

— А как ты думаешь?

Эми мгновенно вспомнила, что на Пола можно положиться. Она представила, как он купает младенца, учит ходить курчавого одногодка, отвечает на бесконечные вопросы синеглазого семилетки, не дает спуску худенькому подростку с танцующей походкой. Даже вообразив, как она лежит, улыбаясь, после родов и Пол наклоняется, чтобы поцеловать ее и их ребенка, она еще не желала уступать…

— У тебя есть дело. Даже два дела…

— Одно. Антиквариат — это так, от скуки. А вот малийские резные фигурки и вправду требуют забот.

— Ты хочешь сказать, что мы сможем прожить на них?

— Ты забыла о деньгах моего отца.

— Ну да. Но ведь ты не собираешься…

— У меня хватит дел. В Америке кое-кто хочет продавать наши вещи. Есть и другие рынки…

— Откуда же ты возьмешь время присматривать за детьми?

— Возьму. Буду работать дома, если понадобится.

— Дома, — с нежностью произнесла Эми. — Мои коттедж — теперь наш дом… и наших детей.

— Кстати, куда мы поедем на Рождество?

— К моему отцу.

— Прекрасно. Тогда заглянем заодно в Шотландию. Должна же ты познакомиться с мамой.

— Это нечестно, — улыбнулась Эми. — Ты уже заставил меня сдать один экзамен… — Она помолчала. — Как ты думаешь, я понравлюсь твоей маме?

— Ты понравилась grandmere и Бетти.

— Это другое. — Эми подумала о его английской матери, которая, пережив неудачное замужество, вернулась в свой круг и вышла замуж за шотландского землевладельца. — Я ей наверняка не понравлюсь.

— Понравишься. Никуда она не денется. Теперь ты моя женщина. Отныне и навсегда.

Он обнял ее и нежно поцеловал в губы.

— Отныне и навсегда, — повторила Эми. — Но если так, я думаю, мы могли бы пожениться.

Она услыхала его смех и недовольно отпрянула.

— Что такого смешного я сказала?

— Ну конечно, мы поженимся. — Он убрал волосы с ее лица. — Я думал, ты никогда меня об этом не попросишь.

Внимание!

Текст предназначен только для предварительного ознакомительного чтения.

После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя данный текст Вы несете ответственность в соответствии с законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме предварительного ознакомления запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Эта книга способствует профессиональному росту читателей и является рекламой бумажных изданий.

Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.