Когда-то давным-давно Лиса и Перепелка были хорошими друзьями.

Как-то пожаловалась Лиса пернатой подружке:

— Выручай, Перепелочка. Три дня росинки в рот не брала. Может, найдешь что поесть?

— Хорошо, — отвечает Перепелка. — Я тебе помогу, кумушка моя.

В это время на базар шла богатая торговка.

Лиса спряталась в кустах, а Перепелка выскочила на дорогу перед торговкой, крикнула: «Пульдрик!» — и побежала вперед.

Торговка задумала поймать Перепелку и продать на базаре. Поставила она корзину и побежала за Перепелкой.

А Лиса выскочила из кустов, схватила корзину и была такова.

Перепелка заманила торговку в лес, крикнула еще раз: «Пульдрик!» — и улетела к Лисе.

Открыли они корзину. Чего только там не было! Масло, яички, жареный гусь. Наелись они, напились, и говорит Лиса Перепелке:

— Никогда за свою жизнь не ела столько вкусного! Большое спасибо тебе, подруженька! А теперь рассмеши меня. Может, забаву какую придумаешь?

Пришли они к реке. А на берегу в это время купцы отдыхали.

Перепелка подлетела к ним, села одному купцу на голову и крикнула: «Пульдрик!»

Другой купец захотел убить ее, замахнулся, но Перепелка в это время вспорхнула, и купец вместо Перепелки стукнул по голове соседа, да так, что тот скатился в реку.

А Перепелка села на голову другого купца и снова крикнула: «Пульдрик!»

Третий купец размахнулся и тоже сгоряча не попал по Перепелке, а только оглушил другого купца. И тот покатился с берега…

Так передрались купцы и угодили в реку.

А Лиса, наблюдая эту сцену, покатывалась от хохота.

Перепелка подлетела к Лисе, а та от смеха не может слово сказать. Долго хохотала Лиса, схватившись за живот. Наконец утихла и снова просит Перепелку:

— Ой, насмешила, подруженька, насмешила! Спасибо… Теперь придумай, как бы напугать меня, да так, чтобы скучно не было.

Видит Перепелка, что нет конца просьбам Лисы, и решила проучить ее.

Подумала она, подумала и сказала:

— Хорошо. Я выполню твою просьбу. Иди ты, кума, на опушку, на зеленую лужайку. Там увидишь стадо. Вот ты и жди меня там.

Прибежала Лиса на опушку и катается по травке.

Вскоре к Лисе подлетела Перепелка и крикнула: «Пульдрик!» На крик сбежались собаки, стерегущие стадо. Перепелке что, спряталась она в траву, а Лиса еле вырвалась и добежала до своей норки. Сидит и дрожит от страха.

Вскоре подлетела к норке Лисы Перепелка и спрашивает :

— Кумушка Лиса, выходи! Собаки давно уже убежали! Да что ты притихла? Жива ли?

Лиса выползла из норки, дрожит вся.

— Я-то жива, но душа-то у меня в пятках от страха. Спасибо тебе, подруженька! Есть хотела — накормила. Посмеяться хотела — нахохоталась. Испугаться хотела — напустила ты на меня такого страху, что чуть жива осталась.

Лиса уселась штопать свой ободранный хвост, а Перепелка улетела.

Говорят, что потому и перестали дружить Лиса и Перепелка.

— Бабушка, бабушка, расскажи мне, а кто это Зайчишке губу рассек?

— Слушай, внучек, а я пока тесто растворю… Жил-был в лесу Зайчишка, робкий такой, трусливый. И очень ему захотелось разузнать, кто же сильнее всех. Поскакал он вдоль быстрой речки, встретил соломинку и спрашивает:

— Послушай, соломинка, ты сильная?

— Сильная, а тебе что, косой, надобно?

— Прыгни в воду, а я перейду по тебе на другой берег.

Прыгнула легкая соломинка в реку, подхватило ее течением и унесло.

Огорчился Заяц, да делать нечего. Поскакал он дальше. Увидел головешку в костре. Черная, дымит…

— Эй! — крикнул он и громко чихнул от дыма. — Сила у тебя какая?

— Ты не думай, что я обуглилась. Внутри у меня огня много. Могу весь этот лес спалить, речку в пар превратить.

— Да-а, — восхищенно протянул Заяц и снова чихнул. Обрадовался косой, что наконец перейдет на ту сторону реки, и просит головешку: — Прыгни в воду и испари ее…

Хвастливая головешка, не долго думая, прыгнула в реку, зашипела и потухла.

Вдруг Заяц услышал с берега громкий хохот.

«Охотники», — успел подумать он и хотел пуститься наутек, да не тут-то было — окаменел Зайчишка со страху.

А на берегу стоит и хохочет-заливается волынка.

Увидел ее косой, хочет слово молвить, да язык не слушается. Наконец кое-как робко, заикаясь, спросил :

— К-к-кто т-ты т-такая? П-почему см-меешься?

— Я волынка. Когда хочу, тогда и хохочу.

— Ты сильная?

— Конечно, а ты и не знал? Ха-ха-ха-ха… Я могу всех плясать заставить, плакать, смеяться… — И опять зашлась хохотом, да так сильно, что лопнула.

Наступила зима. Опять прискакал Заяц к реке. Видит, что заковал ее лед в блестящую броню. «Вот, — думает Заяц, — кто самый сильный». Прыгнул он на лед, спрашивает:

— Лед, лед, ты, наверное, самый сильный?

— Да-а!—самодовольно, глухо загудел лед да крякнул так, что у косого душа в пятки… Выскочил он на берег, а в это время выглянуло солнце, распустило свои золотые лучи, растопило лед, охорашивается…

— Ну, теперь видишь, косой, кто самый сильный…

Но что это? Вдруг солнце испуганно вобрало свои лучи и спряталось за облако.

А случилось это потому… На реке женщина стирала, жарко ей стало и погрозила она солнцу вальком.

Увидел это Заяц и тоже припустил со всех ног… Отдышался в лесу, смекнул, что, видно, это женщина и есть самая сильная, раз ее даже солнце боится.

Осмелел он (любопытство верх взяло), прискакал к избе этой женщины и крикнул:

— Тетушка, тетушка, ты ведь самая сильная на свете, да?

А той и ответить-то некогда: коман мелна [1] печет да еще дитя в люльке качает. Известное дело, хозяйка никогда сложа руки не сидит.

— Ах ты, куцехвостый бездельник! Не приставай с глупыми вопросами, не мешай работать. Вот тебе блин, скачи себе в лес.

Но Заяц не унимается, опять спрашивает.

Рассердилась женщина да и ударила его сковород ником по губе.

С тех пор Заяц с рассеченной губой и бегает.

Свила Гусыня гнездо у реки и захотела вывести гусят. Но как только снесет яйцо, так его кто-то сворует.

Пришла она к кузнецу и просит его:

— Построй мне, добрый человек, железный дом, а то кто-то из гнезда мои яички крадет.

Кузнец пожалел Гусыню, смастерил ей крепкий железный дом. Поставила она его поближе к реке, переселилась в новое жилище, заперлась на засов. Больше Гусыне никто не докучал, и она вывела гусят.

Однажды подошла к ее дому Лиса и крикнула:

— Кумушка Гусыня, дома ли ты?

— Дома, — отвечает Гусыня.

— Пусти меня в дом.

— Не пущу! Ты моих гусят съешь.

— Тогда пеняй на себя, — рассердилась Лиса, — Я твой дом в реку столкну.

Но дом кузнец сколотил на совесть, и сколько ни тужилась Лиса, не смогла его сдвинуть с места. Так и ушла ни с чем.

Но разве Лиса откажется от легкой поживы?

На следующее утро снова она появилась под окнами у Гусыни.

— Хозяйка, дома ли ты?

— Мать ушла на базар, — отвечают гусята.

Тогда Лиса решила настичь Гусыню по дороге и съесть ее.

А Гусыня в это время возвращалась с базара, несла серебряный котел. Увидела Лису и быстро под него спряталась. Лиса раньше никогда такого котла не видела и решила, что это луна свалилась с неба. Она стала просить:

— О луна! Помоги мне найти Гусыню, я хочу съесть ее.

Котел, конечно, не отозвался, и Лиса поспешила на базар.

А Гусыня вылезла из-под котла, побежала поскорее домой и заперлась на все засовы.

Лиса искала, искала Гусыню на базаре да и вернулась ни с чем. Подбежала к железному домику, спрашивает :

— Кумушка Гусыня, вернулась ли ты с базара?

— Дома я, — отвечает Гусыня.

— Пусти меня к себе.

— Не пущу! Ты меня хочешь съесть.

— Если не пустишь, быть твоему дому в реке, — снова пригрозила Лиса. Но опять, как ни билась, сдвинуть дом с места не смогла.

На следующий день Лиса снова пришла.

— Кумушка Гусыня, дома ли ты? — затянула она ласковым голосом.

— Нет ее дома, ушла на базар, — опять проболтались доверчивые гусята.

«Ну уж сегодня я непременно Гусыню съем», — обрадовалась Лиса и побежала на базар.

А Гусыня ее сразу приметила, спряталась за тыквами. Бродила-бродила Лиса по базару, как ни принюхивалась, все тыквами да капустой пахнет. Так ни с чем и вернулась.

На следующий день выглянула Гусыня в окно и видит: смиренно сидит под окном Лиса, а рядом с ней лежит курица.

— Это я для тебя, кумушка Гусыня, принесла. Забудем про наши ссоры. Устроим славный пир, будем друзьями.

— Хорошо, — говорит Гусыня. — Ты оставь курицу. Придешь ко мне на обед завтра.

Рано утром отправилась Лиса к Гусыне. Резво бежит, радуется: «Ну, теперь глупая Гусыня никуда не уйдет. Съем ее вместе с гусятками».

Подбежала Лиса к знакомому домику, постучалась и спрашивает:

— Кумушка Гусыня, дома ли ты?

— Дома, дома, отозвалась Гусыня.

— Сварила ли курицу?

— Сварила, сварила!

— Пусти меня…

— Полезай в окно! — говорит Гусыня.

Видит Лиса, что высоко и что окно узкое, да жадность ее одолела, и решила она во что бы то ни стало добраться до Гусыни.

А хозяйка из окна голос подает:

— Я тебе веревку спущу. Сделай петельку, накинь на шею. Мы с гусятками потащим тебя наверх.

Лиса накинула петлю на шею…

— Тяните! — нетерпеливо закричала она и жадно проглотила слюну…

Задохнулась Лиса в петле и поделом.

Почему невзлюбила мачеха своего пасынка Тойдемара, неизвестно ни богу ни дьяволу. День и ночь заставляла она его гнуть спину на тяжелой работе.

Весной, как только растаял снег, вышел Тойдемар в поле землю пахать, овес сеять.

За обидами да попреками только и помнит он, как всходы зеленым ковром взошли, как летом, перед грозой, бушевало его поле тугими волнами, а потом, как золотым чубом кланялся ему овес, благодарил за уход, за заботу…

Но не один приходил сюда Тойдемар …

Однажды он заметил следы у межи, и привели они его к озеру . Поставил он силки и поймал белую Лебёдушку. На лапке у неё алела кровь . Принёс он домой Лебёдушку , приложил подорожник и перевязал ранку.

Как только вышел Тойдемар, мачеха схватила Лебёдушку, общипала её перья и бросила в печь.

Загоревал-заплакал Тойдемар, и одна слезинка упала на Лебёдушку. И вдруг птица стала девицей-красой с длинной косой.

Взял Тойдемар её за руку и сказал: — не гневайтесь, матушка и родимый батюшка. Благословите нас…

Мачеха будто язык прикусила.

Благословил их отец. Нарядили девицу в белое подвенечное платье. На ноги обули красные сапожки. На голову надели ярко-зелёную, вышитую серебром шапочку-такью, а поверх накинули лёгкий платок. А рядом с ней — Тойдемар. В белой вышитой рубашке , опоясанной синим пояском.

Сыграли свадьбу…

Хорошо теперь Тойдемару. Никакие обиды мачехи не могут омрачить его любовь к девице-красе, длинной косе. Не наглядится, ре налюбуется ею.

Только не весело Лебёдушке. Невзлюбила мачеха и невестку. То и дело понукает. С утра до вечера молодая жена не разгибает спины. Но не работа мучит девицу, а обида.

Однажды говорит она Тойдемару: — Милый, как тяжело, как неуютно жить на этой земле. Давай лучше улетим к моим братьям и сёстрам — белым лебедям.

— Человек не птица… — только и смог горько ответить Тойдемар.

Как-то ранним осенним утром мачеха послала свою невестку к лесному роднику за водой. Подошла девица-краса, длинная коса к роднику и запела грустную песню.

Услышали белые лебеди, прилетели к своей сестрице и сбросили ей по одному перышку. Собрала она их и припрятала под елочку.

На другое утро она опять ушла к роднику. Радуется злая мачеха, но встревожился Тойдемар: почему задерживается сегодня опять любимая?

На третье утро Тойдемар видит краешком гласа, что жена поглядела на него так грустно, будто прощалась. Потом нежно прикоснулась к нему губами и опять тихо пошла в лес с ведрами.

Тойдемар пошел следом, притаился у родника и видит, что его любимая собрала перья и снова превратилась в Лебедушку.

Спохватился Тойдемар, да поздно. Взмахнула крыльями Лебедушка и полетела. И понял Тойдемар, что не жизнь ему без Лебедушки. И так захотелось ему улететь вместе с ней, что он громко, горько заплакал.

Услышали лебеди, вернулись, сбросили по перышку — и вдруг желание Тойдемара исполнилось: он превратился в белоснежного лебедя.

Высоко поднялась лебединая стая и тут же растаяла в облаках.

Это было так давно, что даже самые старые люди не помнят когда: или триста лет назад, или пятьсот, или, может быть, целую тысячу.

На берегах спокойной и могучей лесной реки Ветлуги жили марийцы. Они сеяли хлеб, ловили рыбу, ходили на охоту. И жить бы им счастливо и радостно, но появился в прибрежных болотах злой Турни. Он налетал на посевы и сбивал колосья, глушил и пожирал рыбу в речных омутах, а в лесу порывами сырого ветра относил стрелы охотников от цели.

Но одна беда была страшнее всех других: в ночь, когда нарождается новая луна, Турни налетал на илемы и уносил в свое болотное царство девушек. И никто не мог помешать ему. Злодея нельзя было увидеть, настигнуть. Никто не мог угадать, какое из множества селений он выберет для очередной жертвы.

Как всегда весной, у излучины реки, собрались люди со всей округи, чтобы отпраздновать день сохи. Среди них был молодой охотник Юанай. Славился он своей смелостью и удачей. Один на один выходил на медведя и поднимал его на рогатину. Юанай никогда не портил стрелой шкурку убитой им белки — он бил зверька точно в глаз.

Но не только этим был славен Юанай. Не было на ветлужских берегах парня красивее и статнее его. Если Юанай брал в руки волынку и начинал играть, смолкали в лесу птицы; если он клал на колени гусли и начинал перебирать струны, пускались в пляс даже древние старики.

На этом празднике Юанай впервые увидел синеглазую красавицу Юкчи. Она, словно белая лебедь, плыла по кругу…

Юанай передал гусли соседу и подошел к Юкчи. Он взял ее за руку и увел на солнечную поляну. Там он сказал ей заветное слово, которое никогда не говорил ни одной девушке.

— Завтра я уйду на охоту, — прошептал Юанай любимой, — ровно через две недели вернусь, и мы поженимся. Я буду охотиться день и ночь, и мы справим богатую свадьбу.

— Не оставляй меня, — взмолилась Юкчи. — Возьми с собой на охоту. Я умею снимать шкурки и буду тебе помогать.

— Не женское это дело — ходить на охоту. Готовься к свадьбе.

— Я боюсь, что злой Турни унесет меня.

— Не посмеет. Я найду злодея в любом болоте, придавлю рогатиной к земле и отрублю ему голову!

Грустная, со слезами на глазах, проводила Юкчи милого до опушки леса.

Юанаю как никогда везло на охоте. Шли день за днем, и он завалил лесной шалаш шкурками лисиц, белок и горностаев.

А Юкчи готовилась к свадьбе: вышивала платки и полотенца, варила мед и пиво.

До свадьбы оставался один день.

Рано утром Юкчи пошла за родниковой водой.

Солнце поднималось над лесом. Оно золотило листья деревьев, наполняло теплом и радостью всю землю. Юкчи шла по узкой лесной тропинке с коромыслом на плечах. Казалось, она вся светится от счастья. Сегодня она увидит Юаная.

Вот и хрустальный родник. Далеко идти к нему, зато вода в нем чистая, прозрачная. Юкчи поставила ведра, склонилась к воде, залюбовалась своим отражением. Вдруг черная туча закрыла солнце, на землю упал мрак, и свистящий ветер закружился около родника. Кто-то схватил Юкчи, поднял в вышину и понес над лесом…

С богатой добычей вернулся Юанай в дом отца невесты. Старик был в тревоге: уж больше часа, как ушла дочь к роднику, а ее все нет.

Юанай бросился по лесной тропинке… У источника сиротливо стояли два пустых ведра, в стороне лежало брошенное коромысло.

— Берегись, Турни! — крикнул Юанай, но только дикий хохот раздался ему в ответ.

Взяв нож и лук со стрелами, Юанай пошел в царство Турни. Шел он долго, но только успел ступить на первую зыбкую кочку болота, набежал вихрь, поднял смельчака над лесом и отбросил к лесному роднику…

Юанай, захватив с собой собаку Белолапку, снова пошел к болоту. Пустил он Белолапку впереди себя, и, когда она прыгнула на болотную кочку, вихрь поднял ввысь только ее, а Юанай в это время сумел пробежать по трясине до острова, где обитал Турни.

— Здесь ли ты, Юкчи?! — только и успел крикнуть Юанай. Снова раздался дикий хохот, и неведомая сила, как пушинку, подняла его над болотами и бросила снова к роднику.

Тогда Юанай вернулся к отцу Юкчи и рассказал ему все.

— Нам ничего не сделать с Турни, сын мой, — сказал старик.

— Но почему?

— Потому что ты думаешь только о себе и о своем счастье. Почему ты ни с кем не посоветовался? Разве ты забыл, что от злодея Турни страдает много людей? Ты должен взять их силу, и тогда ты станешь непобедимым.

— Скажи мне, отец, как взять эту силу?

— Я помню старое предание. Оно гласит: победить злого Турни можно только волшебным мечом…

— Где взять такой меч?

— Его нужно выковать. Обойди всех родителей, у которых Турни похитил дочерей, возьми у них девичьи украшения. Тысячи матерей до сих пор оплакивают своих детей. Надо собрать все их слезы. Когда ты сделаешь это, я научу тебя, как изготовить меч.

Много было похищено девушек. Собрал Юанай сорок пудов разных украшений. Горе матерей было столь велико, что их слезами он наполнил огромную кадку. Все это Юанай принес к отцу Юкчи.

Тогда они пошли к кузнецу, и тот велел им разделить украшения на две части. Стальные браслеты, железные пряжки поясов, медные серьги пошли на клинок меча, а все серебряные украшения — на рукоятку.

Когда меч был выкован, кузнец охладил его, потом снова раскалил докрасна и опустил в кадку с материнскими слезами. И стал меч таким крепким — разрубал любой другой меч, а на себе не оставлял даже зазубрины. Серебряная рукоять меча стала так тяжела, что никакому вихрю не поднять человека, который держит этот меч.

Весь ветлужский народ вышел провожать Юаная на битву.

Когда Турни узнал, что выкован волшебный меч, его злоба разгорелась еще больше и затуманила голову. В гневе поднялся он над болотом, страшным ураганом налетел на людей и разметал их. Только один Юанай устоял, держась за рукоятку меча. Сверкнув глазами, он взмахнул мечом — и стих ветер. Юанай увидел Турни: перед молодым патыром стоял трехглавый змей. Он бил огромным хвостом, и земля дрожала от этих ударов. Одна голова извергала огонь, другая — смрадную гнилую воду, третья — дым, который застилал все вокруг.

Еще раз взмахнул мечом Юанай—и слетела голова, извергающая дым. Турни взвыл и полыхнул на патыра длинной струей пламени. Загорелась одежда на Юанае, но он не отступил и отсек огнедышащую голову. Змею ничего не оставалось, как обдать смельчака смрадной водой. Горящая одежда потухла на Юанае, и он снова ударил своего врага…

Задрожала, заколыхалась земля и поглотила обезглавленного Турни. В тот же миг зашевелились, забурлили стоячие воды гнилого болота и ринулись в Ветлугу. Болото высохло, по нему пролегло множество тропинок, и на одной из них показалась красавица Юкчи, а следом за ней все девушки, плененные злым Турни.

Юанай поднял свою любимую на руки и понес…

Скоро настал светлый день радостной, веселой свадьбы патыра Юаная и красавицы Юкчи.

В некотором царстве, в некотором государстве жили-были старик со старухой. Дочери их замуж вышли, сыновья поженились. Да только вот беда: от бедности старики никак далеко уйти не могут.

И порешили они младшего сына своего отправить к колдуну уму-разуму набираться. Колдун с радостью принял ученика. Назначили срок учебы.

Много ли, мало ли времени прошло — заскучали старики. Как-то сидят вечерком при лучине. Дед лапти плетет, а старуха пряжу прядет. Вдруг слышат, кто-то в окно бьется. Открыли окно, влетел голубок да и говорит человеческим голосом:

— Здравствуй, отец! Здравствуй, мать! Что, не узнаете сына родного?

Бросились отец и мать к голубку, а он продолжает:

— Дорогие мои, некогда нам обниматься-целоваться. Кончается срок. Совсем замучил меня злой колдун.

— Сыночек мой, — зарыдала мать…

— Сегодня же пойду и заберу тебя, — решительно сказал отец.

— Не так-то просто забрать. Ты должен меня опознать. Сначала колдун выведет к тебе трех солдат. Ты приглядись внимательно — я подмигну тебе левым глазом. Потом подлетят три белых лебедя, и тоже смотри — я шевельну левым крылом. В третий раз ты должен угадать меня из трех голубей. Я опять шевельну левым крылом. Но если не угадаешь, то я навсегда останусь рабом злого колдуна.

Покружился голубок на прощание над своими родителями и вылетел из избы.

В назначенный срок отец пришел к колдуну, а тот выводит ему трех солдат. Волосы русые, глаза голубые, ростом одинаковые… Во всем схожи, словно горошинки из одного стручка.

Прошел старик раз, другой и видит, что один из солдат подмигнул ему. Тут он и сказал:

— Вот мой сын.

— Ну что ж, старик, ты угадал, — недовольно пробурчал колдун, а про себя решил присмотреться — не подает ли сын знак какой.

Опустились во двор три белых лебедя. И опять разницы никакой. Но видит старик, как пошевелилось у одного из них левое крыло.

Отец угадал и на этот раз, но колдун уже понял, в чем дело, и решил, что теперь-то уж не проведут его.

Подлетают к старику три голубя. Кружатся они. сесть хотят на землю, да колдун не дает. Так и кружат они… И вдруг старик увидел, что у одного голубя на грудке пятнышко красное. «Так это же сын мой, когда прилетал, поранился о стекло»…

— Вот мой сын! — твердо сказал отец.

И тут же голубь обернулся добрым молодцем. Они крепко обнялись и вернулись домой.

Старуха совсем извелась в тревоге. Встретила она их радостно, да потчевать нечем. Совсем неурожайный год выдался.

— Не горюй, мать, как-нибудь проживем. Я обернусь конем, а ты, отец, отведи меня на ярмарку и продай какому-нибудь богатею. И деньги большие получишь, и я обратно вернусь. Только не отдавай уздечку.

Обернулся сын в красивого коня, и привел отец его на ярмарку. Собрались вокруг покупатели. Каждому хочется купить такого коня, но больно дорого старик запрашивает. И только один богатый покупатель нашелся, отдал деньги, вырвал у старика уздечку и увел коня. Обрадовался старик такому богатству да и забыл наказ сына.

Вернулся домой. Кричит на него старуха:

— А где уздечка? Эх ты, слепой растяпа? Кому коня продал?

А колдун привел коня, привязал к столбу и давай хлестать. Хлестал-хлестал да устал.

— Вот передохну—снова начну. А пока пусть тебя солнце печет да слепни и мухи кусают, — прохрипел колдун и ушел спать.

Подходит к коню красна девица, отогнала мух и слепней, хочет отвести коня покупать в речке, да отвязать не может. Нашла в дровянике топор и перерубила привязь.

Вскочил колдун, будто ему палец отрубили, вышел на крыльцо, а конь в мышку превратился. Колдун тут же, обернувшись кошкой, помчался за ней. Тогда мышка в рыбку превратилась и прыгнула в речку. Кошка обернулась щукой и — следом…

Подошла красна девица к речке и видит, что рыбка выскочила из воды к ней под ноги и в кольцо превратилась. Подняла она колечко и надела на свой тоненький мизинчик. Как раз впору. Глядит, любуется.

Вдруг откуда ни возьмись появляется перед ней злой колдун и кричит:

— Отдай мне кольцо!

— Нет, — говорит красна девица, — не отдам! Я нашла его.

— Отдай, не то превращу тебя… — зашипел колдун и схватил ее длинными когтистыми пальцами…

Соскользнуло кольцо на землю и рассыпалось на тысячу бусинок, а колдун тотчас обернулся в черного петуха и начал алчно клевать их.

Красна девица, улучив минутку, подняла одну бусинку — и перед ней встал добрый молодец. Схватил он черного петуха да и свернул ему шею…

Подошел молодец к красной девице, спасительнице своей, взял ее за руку и повел в дом отца.

Когда-то, в седую старину, там, где Элнет отдает свои воды Волге, жил да был богатый и могущественный князь.

Была у князя красавица-дочь. И доставляла она отцу много забот. Уж давно пора замуж выйти, а ей ни один жених не по нраву. Да и то надо сказать — хороших-то женихов поблизости и не было. Воины и стражники князя все как один глупы — только саблей махать могут. Советники князя — лентяи и бездельники, жиром заплыли, еле ходят. Подручные — мало того, что скучные, так еще и воры. А дочь князя умница, и так ей эти женихи опротивели — хоть в петлю лезь.

Но пока не о ней сказ. Пока мы расскажем о Кори, его отце и братьях.

Жили в одном глухом илеме старик со старухой, и было у них три сына. Младшего звали Кори. Жили они дружно, работали старательно, из года в год наживали добро. Отец больше других любил младшего сына. За то, что послушным был, что работал старательно и веру отцов хранил в чистоте.

Умирая, отец наказал сыновьям:

— Я оставлю каждому из вас по ровной доле денег и прошу первые три ночи ставить по сорок свечей на моей могиле.

В первую ночь должен был идти старший сын. Но ему не хотелось.

— Ты был любимцем отца, — сказал он Кори. — Вот тебе деньги на свечи и отправляйся.

Купил Кори сорок свечей, поставил их на могиле и всю ночь просидел возле нее.

Настала очередь среднего брата. Но он побоялся сидеть на кладбище ночью, а деньги, оставленные отцом на свечи, промотал.

Кори с утра до вечера работал на чужом поле, получил за это деньги, купил сорок свечей, зажег их на могиле отца и снова сидел до утра, не смыкая глаз.

На третью ночь он пошел на кладбище за себя, зажег свечи и задремал…

В полночь все кругом осветилось, к могиле спустился белый крылатый конь с серебряной гривой. Встал он перед Кори и сказал человеческим голосом:

— За твою верность памяти, за твое трудолюбие я должен служить тебе. Вырви из моей гривы три волоска, и как только я тебе понадоблюсь, сожги один. А пока — прощай!

И исчез, как будто его и не бывало.

Утром Кори вернулся домой и видит: братья седлают коней.

— Куда это вы собрались?

— Едем к устью Элнета. Там дочь князя устраивает состязание. За самого сильного и ловкого она выйдет замуж.

— Возьмите и меня с собой…

— А кто будет хлеб убирать, сено косить? Оставайся и за домом следи.

Вскочили братья на коней — и след их простыл.

Кори вышел в поле, вынул из-за пазухи серебряный волосок и зажег его. Дрогнула земля, и перед ним появился крылатый конь.

Кори вскочил на коня и сразу же превратился в стройного нарядного молодца.

Конь взвился над полями и лесами, а Кори запел:

На берегу Элнета людей видимо-невидимо. Посреди поляны стоит высокая ель. На ее макушке висит шелковый платок. Кто на полном скаку попадет стрелой в этот платок, тот получит его от дочери князя в подарок.

Много молодых всадников пытались это сделать, но никому не удалось даже задеть платка.

Кори дождался своей очереди, вихрем промчался по опушке и пустил стрелу. Сверкнув оперением, она пролетела около платка, слегка задела его, и он начал падать к земле. В это время Кори успел подскакать к ели, поймал на лету платок, сунул его за пазуху и ускакал.

На другой день братья опять собираются к Элнету.

— Снова едете? — спрашивает их Кори.

— Если бы ты видел… Вчера какой-то молодец чудеса показывал.

— Возьмите меня!

— А кто будет навоз возить, рожь обмолачивать? Кто за скотом присмотрит?

И ускакали, только пыль заклубилась на дороге.

Кори быстро управился с домашними делами и снова вызвал верного друга…

А дочь князя новое испытание придумала. Села она на балконе высоких княжеских хором под самой крышей, надела на палец обручальное кольцо и сказала громко:

— Кто на коне подскочит до балкона и снимет кольцо, тому и быть моим женихом.

Были среди всадников отважные и умелые, были кони быстрые, сильные, но никто не смог достичь балкона.

Вдруг как ветер пронесся по улице белый конь с серебряной гривой, взвился вверх до самого балкона, и всадник быстро снял с пальца красавицы золотое колечко, улыбнулся ей и исчез.

На третий день братья снова седлают коней.

— Разве состязания еще не кончились? — спрашивает Кори.

— Кончились. Какой-то хитрец достал кольцо невесты и ускакал. Сегодня будет пир, и дочь князя надеется, что приедет ее суженый.

— Может, и мне поехать?

— На пир зовут только тех, кто состязался. А тебе надо коноплю толочь, лыки драть, лапти плести. Сиди дома.

Пришпорили братья коней — полетела в бедного Кори грязь от копыт.

Пир у князя начался сразу во всех палатах. Наверху, на втором этаже, пировали советники, стражники, подручные, старшины, сборщики налогов и прочая дворня; там же сидели и участники состязания. В нижних палатах все остальные — простой люд.

Кори, на этот раз не стал вызывать крылатого друга, пришел на пир в своей одежде пешком и тихонько сел у самого порога.

В разгар пира дочь князя стала обносить гостей медовухой. Обошла она всех в верхних палатах, а молодца с кольцом не нашла. Решила спуститься вниз, но князь сказал:

— Туда не ходи. Там мужичье косолапое, они и на коня садиться не умеют, на их мозолистые руки никакое кольцо не надеть.

Не послушалась она отца, спустилась в нижнюю общую палату. И поняла, что князь плохо знает свой народ. Крестьяне и охотники были чисто одеты, как и подобает быть на пиру, сидели чинно, не бахвалились, как стражники, не обжирались, как советники, не лебезили перед ней, как подручные. Они с достоинством принимали из рук девушки расписной ковш с пенистой брагой, пили и низким поклоном благодарили хозяйку. Красавица не надеялась найти здесь своего суженого и поэтому не глядела на руки гостей. К Кори она тоже подошла и подала ковш с брагой, улыбнулась в ответ на его поклон и хотела идти дальше. Вдруг она увидела, как парень вынул из-за пазухи шелковый платок и стал вытирать им губы. Дрогнуло сердце девушки. «Неужели этот чумазый, в лаптях — мой суженый?» — подумала она, но не подала вида и обошла всех гостей до последнего. Потом велела слуге наполнить большую чашу медом и снова подошла к Кори. Парень обеими руками принял чашу, и дочь князя увидела, как на одном из его пальцев сверкнуло золотое кольцо. Она взяла Кори за руку и повела в верхнюю палату.

— Вот мой суженый, — сказала она отцу.

Князь помрачнел, как туча, но промолчал.

За день до свадьбы он сказал Кори:

— Ты должен наловить в озере рыбы для свадебного пирога.

А подручным своим дал тайный наказ: сделать так, чтобы лодка, дойдя до середины озера, стала тонуть, а если Кори поплывет к берегу — поразить его стрелой, потом объявить всем, что жених утонул.

Кори дали лодку и рыболовную снасть. Дочь князя вышла на берег озера, чтобы проводить его. Как только Кори сел в лодку, девушка прыгнула за ним. Лодка отошла от берега и стала тонуть. Но Кори не растерялся, он быстро вытащил серебряный волосок, зажег его и тотчас возле них появился крылатый конь. Жених и невеста сели на коня, и он на глазах изумленных подручных взвился над озером и унес молодых.

Вскоре Кори отделился от братьев, построил дом и зажил с молодой женой в любви и согласии. А крылатый конь остался служить им до конца верой и правдой, не раз еще выручал их из тяжкой беды.

— А расскажу я вам, дети, почему эту речку нашу Кокшагой зовут… Было это в давние времена. На этой самой реке жил злой-презлой владыка Вараш, а послал его сюда сам царь:

— Иди, Вараш, на берега лесной реки и ставь крепость. Леса там неоглядные, зверем пушным богатые, а люди вокруг живут своевольные. Ты призови их ко смирению.

Поехал Вараш на берега лесной реки, срубил крепость, поставил на ее башнях пушки и отдал приказ всем местным людям промышлять белку, лису, горностая и привозить ему драгоценную пушнину. А тех, кто воле его не подчинялся, слуги Вараша хватали, пороли розгами, а особенно строптивых бросали в колодец сорока саженей глубины.

Застонали лесные люди под пятой Вараша, но никто не мог воспротивиться жестокой силе.

Долго ли, коротко ли жили так, но вот в одном лесном илеме у бедных родителей появился на свет мальчик. Назвали его Кокша. Отец сплел ему лыковую колыбельку и подвесил в правом углу избушки, поближе к очагу.

В первую же ночь около колыбельки появился богатырь Кугурак. Он склонился над ребенком и сказал :

— Возьми, Кокша, мою силу, а смелости научит тебя отец.

На вторую ночь к люльке склонился богатырь Чоткар:

— Бери, Кокша, мою ловкость, а доброту ты получишь от своей матери.

На третью ночь к зыбке явился богатырь Акпатыр:

— Я отдаю тебе свою мудрость, Кокша, а любить нашу землю тебя научит народ.

С этой поры Кокша стал расти не по дням, а по часам. За двенадцать суток он превратился в высокого, широкоплечего парня — в настоящего богатыря. Отец дал ему лук и стрелы, велел идти на охоту. Кокша натянул тетиву и пустил стрелу вверх. Со звоном лопнула тетива, а стрела улетела выше облаков и не вeрнулась на землю.

Пошел Кокша в кузницу и отковал наконечник для стрелы весом в полтора пуда. На обратном пути он вырвал молодой дубок и сделал из него лук. А из жил убитого им лося свил тетиву. Приладив наконечник к стреле, Кокша решил испытать лук. Он натянул тетиву и выстрелил в вековое дерево. Стрела прошила дерево насквозь, и оно раскололось.

Не прошло и недели, как слуги донесли Bapaшу о чудо-богатыре. Понял владыка, что Кокша не простит ему и поднимет народ.

— Надо отнять у него силу богатырей, — сказал он слугам и научил их, как это сделать.

Однажды Кокша ушел на охоту далеко от илема. Подручные Вараша в том месте, где Кокша переходил лесную реку, сделали прорубь, а когда мороз затянул ее тонким ледком, засыпали снегом. Возвращаясь с охоты, Кокша провалился в прорубь. Тяжелые стрелы потянули его на дно…

Но вдруг он услышал голос:

— Вспомни о силе Кугурака. Встань на дно и оттолкнись.

И вдруг подручные воеводы в страхе увидели, как вспучился лед, раскололся на несколько льдин, и Кокша вышел на берег.

«Все равно ему конец, — подумали подручные.— Кокше негде обсушиться, и сильный мороз доконает его».

Понял и Кокша, что конец приходит ему. Одежда сразу обледенела. Но тут он снова услышал голос:

— Вспомни о ловкости Чоткара. Вставай на лыжи и беги. Кокша надел лыжи и во весь дух помчался к дому. На бегу он вспомнил предание о том, как Чоткар, пока жена кипятила воду для ухи, успевал на лыжах сбегать на озеро в сорока верстах от дому наловить рыбы и вернуться обратно. Кокша бежал так быстро, что добыча сварилась и пригодилась на ужин.

Разгневался Кокша, когда узнал о коварном замысле Вараша.

Он пришел к крепости и крикнул:

— Если ты, Вараш, не трус, выходи биться со мной один на один!

— Если ты не трус, то заходи в крепость, — ответил Вараш. — Мы сразимся здесь.

Кокша вошел в крепость. Он не знал, что силу Кугурака он израсходовал подо льдом, а ловкость Чоткара — в беге на лыжах.

Как только закрылись ворота крепости, на Кокшу накинулась стража. Схватка была долгой и яростной, но врагов было много, и Кокшу заковали в цепи, на ноги надели кандалы.

— Бросьте его в сорокасаженный колодец!—приказал Вараш…

Долго ли, коротко ли просидел Кокша, но однажды на край сруба села Сорока-белобока. Обрадовался Кокша, просит Сороку:

— Сорока-белобока! Передай моим родным, что я у Вараша в колодце. Пусть они выручат меня.

— Глупых я не выручаю, — ответила легкомысленная Сорока. — Ты сам зашел в логово зверя.

И улетела.

Много ли, мало ли прошло дней, сел на край сруба Коршун.

— Коршун! Коршун! Передай отцу-матери, что я в цепях и брошен в колодец.

— С какой стати? — ответил Коршун. — Я дружу с Варашом и кормлюсь теми, кто брошен в колодец. Скоро придет и твой черед.

И тоже улетел.

А время идет и идет. Все больше и больше слабеет Кокша. И уж когда казалось, что нет надежды на спасение, сел на сруб белый Гусь.

— Друг, выручи меня, — простонал Кокша. — Передай…

— Знаю, чего ты хочешь, Кокша. Глупая тараторка Сорока всем болтает, что ты у Вараша в яме, но ты же знаешь, что ей никто и никогда не верил. Не поверили и твои родители. Разве ты не знаешь, что прошло больше пяти лет?

— Все равно скажи, тебе поверят.

Гусь спустился в колодец, вырвал из своего крыла перо и подал Кокше. Тот смочил перо в кровавой ране от кандалов и написал на белоснежном крыле птицы свое имя.

И тогда о страданиях богатыря узнали во всех лесных илемах. Самые старые и самые мудрые собрались на совет и стали думать, как помочь Кокше-патыру…

Однажды у Вараша был какой-то праздник. Вдруг перед воротами крепости появилось стадо быков.

— Прими наш праздничный дар, владыка, — сказали старейшины. — Мы хотим заколоть этих быков и угостить твоих храбрых воинов.

— Ладно, — сказал жадный Вараш, — половину быков заколите и сварите в котлах на дворе, а остальных загоните в мои хлева.

Старейшины разожгли костры, забили быков, сняли шкуры и положили около колодца. Подручные воеводы до отвала наелись вареного мяса и завалились спать. Ночью, когда все в крепости спали, старейшины разрезали бычьи шкуры, связали их в один длинный прочный ремень и спустили в колодец. Кокша обвязался концом сыромятного ремня, и его вытащили.

Под покровом ночи старейшины вывели Кокшу из крепости. Пока богатырь поправлялся и набирался сил, кузнецы сковали из цепей и кандалов мечи и наконечники для стрел. Собрались воины со всех илемов, а во главе ратного войска встал Кокша.

Вскоре злой Вараш и его приспешники были изгнаны, и народ объявил Кокшу своим вождем…

С тех пор эта лесная речка и зовется Кокшагой.

Долго воевал солдат в чужих краях. Службу нес исправно, пулям не кланялся, в походах не унывал, смерти не боялся. Бывало, станут докучать ему старые раны, и Азырен тут как тут: «Плохи твои дела, служивый».

А солдат услышит звук трубы — и снова в строю.

Шли годы, отвоевался солдат, пришло ему время возвращаться домой. Много верст прошагал, а устали не почувствовал. Знамо дело, возвращаешься в родные места на крыльях.

Наконец и родная деревня показалась. Подошел солдат к своему дому, а его никто не встречает. Толкнул дверь, вошел в избу. Видит: лежит брат в постели, а около него притаился Азырен с косой, глаз с больного не сводит.

— Здравия желаю, старый знакомый! — поздоровался солдат с незваным гостем. — Ты зачем в наш дом пожаловал?

— Вовремя ты явился, служивый, — отозвался Азырен. — Твой брат уже одной ногой в моем царстве.

— Ну что ж, со временем все там будем, — заметил солдат. — Только ты, старый, на войне побывал, а устава не знаешь. Если человек отправляется в твое царство, он должен иметь при себе домик из дубовых досок.

— Правда твоя, — с неохотой отозвался Азырен.— Даю отсрочку на один день. Завтра приду за твоим братом.

Ушел Азырен, а солдат не стал терять времени, взялся за пилу и рубанок. К утру гроб был готов, обшил его солдат железом.

Рано утром зазвенела коса у порога, появился в избе Азырен.

— Вижу я, ты, солдат, хороший мастер, — сказал он. — Домовину сделал крепкую, не поленился, железом обшил.

— Ты меня, пожалуй, перехвалишь, — ответил солдат. — Ложись-ка сам, посмотрим, надежно ли он сработан.

Отложил Азырен свою косу, улегся на жесткое ложе.

А солдату только этого и надо. Захлопнул он крышку гроба да еще стянул его железными обручами.

— Не шути со смертью, — кричит ему зловещий Азырен. — Плохо это для тебя кончится.

— Ты рано пришел за моим братом, — отвечает солдат. — Отправляйся сам вместо него в свое царство.

Отвез солдат гроб к лесному глубокому озеру, опустил его на самое дно…

А у дома родного его встретил брат. Обнялись они и зажили счастливо. До сих пор живут.

В давние времена на ярмарке в нашем селе был такой случай… Народу, как и всегда, съехалось много. Привел на ярмарку один молодой парень барана продавать.

Спрашивают у него покупатели:

— За сколько продаешь барана?

— А я и сам не знаю. Отец велел мне его продать и привести обратно домой.

Кругом, конечно, смеются, рады потехе. Собралась толпа. Совсем застыдили парня, да выручила его одна девушка.

— Продаешь барана? — спросила она у парня.

— Да, продаю, только я его еще и домой должен привести. Отец мне так наказал.

Девушка нисколько не удивилась, достала ножницы, остригла барана и отдала парню шерсть.

Продал парень шерсть и вернулся домой с покупками и с бараном.

Отец удивился и решил, что пришло время женить сына — вон как в плечах раздался. И к тому же смекалистый уже стал.

И тут рассказал простоватый парень о неизвестной девушке.

«Вот бы ему такую жену», — думает отец.

— А где живет эта девушка?

— Спрашивал я ее, а она, как и ты, отец, говорит загадками: «Живу там, где до сих пор зима стоит».

Всю ночь продумал отец над словами мудрой девушки, а утром говорит сыну:

— Бери сватов и поезжай искать двор, где стоят сани. Там и живет твоя невеста.

Долго ездили сваты с женихом по деревням и наконец увидели в одном дворе сани. Постучались — и выходит на крыльцо та девушка.

— Здравствуй, красавица! — говорят сваты. — А где ваши родители?

— Мать ушла менять черное на белое, отец отправился сердце и печень из дерева доставать, а брат со снохой косят золото.

Парень и сваты решили, что она над ними насмехается. Засобирались домой. Один из сватов попросил напиться.

— А мы пьем воду, в которой утопленника поймали. Сейчас принесу, — сказала она и пошла в клеть.

Схватили сваты шапки в охапки да и были таковы. Вернулись к отцу, опечаленные.

— Неужели вы не нашли мудрую девушку? — спросил их отец.

— Найти-то мы ее нашли, да зачем мне такая невеста? — сказал сын. — Она только смеяться над людьми и умеет.

— Ничего вы не поняли, — сказал отец, когда сваты поведали ему о разговоре с девушкой. — Она сказала вам, что мать ее полощет белье на реке, отец пошел вынимать мед из бортей, а брат со снохой жнут. Она хотела угостить вас медовухой, а вы за обиду приняли.

Наутро отец сам отправился к мудрой девушке и уговорил ее выйти замуж за сына.

Жили они все дружно, но вот отец заболел и сказал сыну и молодой невестке:

— Дети мои, я зарыл в огороде клад. Откопать его можно осенью или весной.

Похоронили отца. Сын и в дождь, и в осеннюю слякоть перерыл весь огород, но клада не нашел.

Тогда жена советует ему:

— Давай поищем в саду.

Перерыли землю около всех яблонь. И все напрасно — нет клада.

Весною еще раз все перекопали…

— Неужели отец обманул нас? — огорчился сын.

— Нет, твой отец правду сказал, — говорит жена. — Видишь, как сильно цветут наши яблони, как зеленеют грядки. Хороший урожай будет. Трудолюбие — лучший клад. Это хорошо знал твой отец и завещал нам хорошенько трудиться на земле.