Милая моя Женька!

Это действительно я, твой старый нелепый дед. Стою здесь, в парке, в своих «нафталиновых», как любила повторять твоя мать, брюках, любимой футболке цвета хаки и босиком. Точно так я был одет в тот судьбоносный день, когда проснувшись, как это часто бывало ни свет ни заря, зашел на кухню, решив приготовить завтрак. В кои то веки! — воскликнула бы твоя бабушка, если бы мне удалось осуществить задуманное. Но, увы!

Я посмеивался тихонько: вот удивится старуха! Подумать только, после сорока лет совместной жизни принес жене кофе в постель. Потом, конечно, раскричится, обзовет старым маразматиком. Но все равно, я точно знаю, ей будет приятно.

Но все случилось не так. Проклятое сердце в который раз подвело, теперь уже окончательно. И я лежал на полу, а потолок все приближался и приближался, опрокидываясь на меня всей своей тяжестью. Я увидел отлетевшую от него известку и подумал, что умираю, так и не сделав ремонта, а старуха не полезет наверх, у нее гипертония.

А потом я полетел. Так далеко и быстро, что дух захватывает. Зачем тебе знать куда. Однажды ты и сама все увидишь. Я не об этом хотел сказать.

Ты, должно быть, вовсе меня не помнишь. Тебе было шесть лет, когда я умер. С папой твоим мы были в ссоре, и последние несколько лет я тебя не видел.

Теперь ты совсем взрослая. Грезишь о неземной любви, принце на белом коне. Как многие в твоем возрасте. Мне очень повезло, что я тебя встретил. Я не всесильный дух, подчинивший себе время и расстояние. Я не могу покидать парк. И знаешь почему? Потому что это мой рай. Да-да. У каждого он свой. Когда-то я очень любил бывать здесь. На этой самой скамейке, на которой сейчас сидишь ты, я встретил свою будущую жену. Она подвернула ногу, сломав каблук, и ревела горючими слезами. А когда я предложил помочь, обругала меня на чем свет стоит. Как она там, моя старая любимая керосинка? Не удивляйся. Мы не звали друг друга ни зайчиками, ни пупсиками. А так, немного грубовато, но очень душевно. Коптит, небось, еще небо. Ну, ничего, скоро встретимся. Главное, чтобы ее рай был тоже здесь, в этом парке. Знаешь, Женька, если двое действительно любят друг друга, то и рай у них один на двоих.

Да я не о том хотел сказать! Я, конечно, не всемогущ, но знаю побольше любого живущего. Знаю, о чем ты думаешь. Рассказать? Ты сидишь и читаешь любовный роман, глупейший. На самом деле, ты любишь серьезную литературу, читала Кафку, Камю, почти всю классику. Но иногда хочешь расслабиться, ни о чем не думать, поплавать в сладко-зефирном облаке благоглупостей, где в конце непременно свадьба, счастливые лица родных, куча гомонящих детишек. Но разве можешь признаться ты, серьезная взрослая девушка, что читаешь подобную чушь? Потому и уходишь в парк, чтобы ни родители, ни младший брат не застали тебя за подобным занятием. Конечно, в нем нет ничего предосудительного, но тебе все равно отчего-то стыдно.

И сейчас ты сидишь на скамейке, читаешь роман и вздыхаешь от того, что тебе уже двадцать три, что ты умная, красивая, но безумно одинокая. Даже Машка Копытина, маленькая прыщавая девчонка уже выскочила замуж. А ты?

Неправильно ты все делаешь, Женька. Вся в книгах, в мечтах. А иногда и ходить-то далеко не нужно. Если ты сейчас оторвешься от страницы и повернешь голову налево, то увидишь на соседней скамейке очень даже симпатичного юношу. Да он слегка моложе тебя, ему всего двадцать, но уверяю тебя, он тот, кто тебе нужен. В конце-концов, можешь просто попробовать.

Он как и ты одинок. Одинок, потому что старомоден. Зовут его Илья. Электронным книгам он предпочитает бумажные страницы, не сидит часами в интернете, почти не смотрит телевизор. Он очень далек от своего продвинутого поколения. Ты тоже. Разве нет?

Знаешь, о чем он думает? Ему грустно. Но это не тяжелая мрачная грусть, а легкая невесомая. Из нее рождается поэзия. Илья пишет стихи, немного прозу, иногда рисует, если есть настроение. Это очень хорошо, когда человек не просто живет, а пытается создать что-то новое. И пусть это останется просто попыткой, а не мировой известность. Ничего страшного.

Илья тоже весь в себе, в этой осени «паршиво прекрасной» (это его слова). А обернись он, может и осень станет «радостно красивой» и ты станешь той самой музой, которой ему не достает. И жизнь наполнится иным смыслом, не заменив творчество, а дополнив и обогатив его.

Ну, почему, почему вы не хотите замечать друг друга. Современные люди отгораживаются от мира, придумывая сотни мелких ухищрений: тонированные стекла в машине, газеты, книги, ноутбуки в транспорте, наушники. Разве можно услышать, прочувствовать мир в наушниках? А пение птиц, а суматоха города? Во всем есть своя прелесть. Впрочем, это слишком по-стариковски, все мои слова.

Женька! Я стою здесь уже битый час, а вы все сидите, отвернувшись друг от друга. Второго шанса может и не быть. Вот сейчас он встанет, уйдет. Я вижу, вы предназначены друг другу, и встреча непременно состоится. Но когда? Пройдут годы одиночества и тоски. Зачем? Ведь вы можете быть счастливы уже сейчас.

Ничего-то вы, молодежь, не понимаете! Все приходится делать самому. Я не всемогущ, но умею делать одну занятную вещь. Я умею вызывать ветер. А почему, как ты думала, воздух движется? Конечно, из-за того, что мы, бестелесные, проходим мимо. Ну, а если двигаться достаточно быстро, то можно и ураган поднять. Так что подтолкну вас, слегка. А дальше сами, не маленькие.

Резкий порыв ветра заставил Илью обернуться. Из рук сидевшей на соседней скамейке девушки вырвалась книга и поскакала по аллее. Девушка побежала следом, но почти сразу споткнулась, упала на коленки и заплакала.

Илья подбежал к ней, схватил за руку.

— Все хорошо? — спросил он.

— Да отвяжитесь вы от меня, — крикнула Женька, а потом вдруг рассмеялась.

— Нет ничего смешного в том, чтобы кричать на незнакомого человека, который не сделал вам ничего плохого, — обиделся Илья.

— Да я не из-за этого смеюсь. Простите меня. Просто много лет назад у этой самой лавочки моя бабушка подвернула ногу, а когда дедушка решил ей помочь, она так его отругала! С того дня они не расставались и прожили вместе больше сорока лет.

— Это вам бабушка рассказала?

— Нет, дедушка. Странно, — Женька нахмурилась. — Когда он успел? Он умер, когда мне шесть лет было, а виделись мы в последний раз, когда мне три было. Странно, — еще раз повторила она.

— Ну, ладно, — Илья помог девушке подняться. — Ваши семейные тайны мы попозже разгадаем, а сейчас пойдемте!

— Куда это?

— Как куда? К вам, или ко мне.

— Что так сразу? Нахал!

— Дурочка, у тебя все коленки в крови, и платье грязное.

— Ну, знаешь! Не такая я и дурочка! Я, между прочим, всего Достоевского прочитала!

— Да? А еще кого? Большое достижение!

— Ну, знаешь! Кто-то и этого не может!

Милая моя Женька!

Прости, что сделал тебе больно! Я не нарочно. А ведь как здорово получилось. Обещай, что будешь приходить в этот парк через год, два, пять лет, десять… я очень хочу увидеть своих будущих правнуков. Будь счастлива, Женька!

Твой старый нелепый дед.