1.0 — создание файла
Мне отчего-то кажется, что я всё выдумал — наш крохотный город, изнывающий от жары, белые чашки с голубой окантовкой на деревянном столе под яблоней, булочки с корицей и твоё лицо, восторженно-удивлённое: «Надо же! Какие огромные яблоки!»
«Это богатырь, — неслышно объясняю я, — осенью они станут ещё больше».
Ты киваешь и улыбаешься. Всегда улыбаешься или беззвучно смеёшься.
«Я уезжаю в Испанию» — объясняешь ты.
«Куда?» — я не могу разобрать последнее слово. Ты медленно повторяешь. Я, наверное, совсем глупый! Ты берёшь салфетку и пишешь: «Испания».
Зачем? Для чего?
«Мы все уезжаем. Мама выходит замуж».
«За испанца?»
«Ну, да».
«Странно. У нас, что своих мужчин нет?»
«Она говорит, там лучше».
Вокруг меня летает шмель, толстое мохнатое брюшко.
«Красивый» — это ты.
«Зачем тебе уезжать?» — не унимаюсь я.
«У нас с сестрой будут свои комнаты»
«А друзья? Здесь я, Сашка, Ленка Панкратова».
Ты закрываешь глаза. Не хочешь слушать. Ну, и ладно. Меня душат слёзы. Мы не должны, не должны с тобой расставаться.
На крыльце появляется мама.
— Паша, скажи своей подружке, что мы уходим. Ты не забыл? К тёте Свете.
— Её зовут Лолита, — так странно слышать свой голос. — Мою подругу.
— Мне всё равно. Поторопись!
Я тихо прикасаюсь к твоему плечу.
«Не спишь?»
Качаешь головой.
«Мы уходим».
«Жалко. Здесь так хорошо, спокойно».
Я хочу сказать, что ты можешь остаться у нас в саду, но не говорю. Мама тебя недолюбливает. Считает, что я слишком к тебе привязан, что я копирую тебя. Она обрадуется, когда узнает, что ты уезжаешь. Я уверен.
«Когда?»
«Завтра».
«Уже?»
Пожимаешь плечами.
«Почему не сказала раньше?»
«Не хотела расстраивать».
«Мне очень грустно».
«Мне тоже».
Ты поднимаешься.
«Завтра в семь у моего дома. Придёшь?»
«Конечно».
Я торопливо целую тебя в щёку. Только бы мама не увидела!
«Обязательно мне пиши».
«Обещаю».
Я провожаю тебя до калитки. Ты улыбаешься и машешь рукой. Неужели тебе всё равно? Я смотрю, как ты идёшь вдоль улицы. Потом не выдерживаю и срываюсь с места. Пугаю тебя, схватив за талию и заглянув в глаза. Ты плачешь.
«Не надо, — повторяю я, — не надо».
— Паша, мне тебя долго ждать? — раздаётся со стороны дома. Я вздрагиваю Ты мягко отстраняешься от меня и пытаешься улыбнуться.
«Всё хорошо». И бежишь по дороге.
— Ушла? — мама гладит бельё. Так я и думал. Тётя Света — враньё.
Я киваю.
— Будь добр, говори вслух.
— Да, — выдавливаю из себя.
— Она плохо на тебя влияет, — начинает свой обычный разговор мама. — Ты слишком мало говоришь. А в обществе востребованы коммуникабельные люди. В любом объявлении — требуются коммуникабельные сотрудники. Ты как жить думаешь?
Пожимаю плечами.
— Говори вслух!
— Не знаю.
Мама ворчит. Через полчаса слышу, как она болтает по телефону.
— Этот мой оболтус совсем голову потерял. Да, опять она. Лена или Люда… как её там…
«Лолита, — повторяю я. — Её зовут Лолита».
— Ну, да. Глухонемая. Он у меня скоро сам говорить разучится.
Приходит с работы папа.
— Как дела? — дежурный вопрос. На самом деле, ему всё равно. Даже слушать не станет.
Пожимаю плечами.
— Отвечай! — мама теребит за плечо.
— Лолита завтра уезжает, — говорю я.
— Твоя подружка? — папа моет руки и садится за стол.
— Моя лучшая подружка.
— Невеста? — смеётся.
Глупо, мы с ней с пяти лет дружим, а он, как будто её не знает.
— Ничего, время быстро пролетит.
— Она навсегда уезжает.
— Слава Богу, — мама улыбается. И весь вечер у неё хорошее настроение.
Я завожу будильник на пять и долго не могу уснуть. Мама ещё на кухне, гремит посудой.
— Что ты делаешь?
— Забыла суп в холодильник убрать. Испортится. А ты чего колобродишь?
— Так.
— Ну раз так, то иди спать.
— Мам, слушай, разбуди меня завтра пораньше. Я хочу пойти попрощаться с Лолитой.
Она кивает. Потом приходит ко мне в комнату. Я почти сплю. И поправляет одеяло. Мне хорошо и я засыпаю.
Утром будильник молчит, да и мама не спешит меня будить. Я открываю глаза, а на часах без пяти семь. Я вскакиваю, натягиваю первые попавшиеся джинсы и майку. Взъерошенный и неумытый выбегаю из дома. Поздно. Рядом с твоим домом никого. Я поднимаюсь на второй этаж и звоню без перерыва в твою дверь. Тишина. Я сажусь на корточки и тихо плачу, как оставленный хозяевами пёс.
Ты мне не пишешь. Почему? Я включаю компьютер и долго смотрю на экран — «новых сообщений нет». А потом обновляю и обновляю… я ведь не знаю твоего электронного ящика. Ты обещала завести его, чтобы общаться со мной.
Вчера я услышал, как мама говорит с тётей.
— Понимаешь, лучше сразу. Отрубил и всё! Ему же только четырнадцать. Найдёт себе нормальную. А это пройдёт. Лучше раньше, чтоб потом не мешала. Я ему специально будильник отключила и будить утром не стала. Зачем? Лишние слёзы. С письмом сложнее было. Хорошо я его пароль знаю. Слава Богу, первая её письмо прочитала. А в ответ, не поверишь! Таких гадостей понаписала, самой стыдно. Зато теперь точно не ответит. Потом удалила всё ненужное, а он и не догадался. Ничего. Потом мне спасибо скажет.
Мне хочется кричать. Громко. Во весь голос. Выйти на улицу и заорать. От непонимания, злости, бессилия. Но я молчу. Сижу в своей комнате и молчу.
— Иди кушать, — зовёт мама.
Я иду на кухню и молчу. Она о чём-то спрашивает, а я наклоняюсь к тарелке, словно суп самое важное в моей жизни.
Молчу я и завтра, и послезавтра.
— Вот видишь! — кричит мама. — Это всё она! Это из-за неё он не говорит.
Ничего она не понимает.
Вчера вспоминаю про Маринку, твою сестру. Нахожу её в социальной сети. Поздно вечером у меня есть твой адрес. Всю ночь я пишу это письмо. Всё как есть.
Помнишь, как тебя обижали другие дети? Окружили плотным кольцом, обзывали, дёргали за юбку. А ты стояла в центре и беспомощно улыбалась. Я растолкал их всех, взял тебя за руку и повёл прочь. Нам было по пять лет.
Ты учила меня своему языку, тихому, загадочному. Я путал жесты, ты смеялась. В конце-концов мы изобрели свой собственный способ общения. Да и нужны ли нам слова? Помнишь как часами сидели на лавочке у пруда, прижавшись друг к другу и молчали. А как читали одну книгу, одновременно переворачивая страницы. Помнишь?
Знаешь, что я сейчас делаю? Подношу пальцы к губам, потом подношу к сердцу. Правильно? Я ведь всегда всё путаю.