Предлагаем вашему вниманию сборник текстов для контроля и оценки техники чтения младших школьников. В нём представлены тексты различного уровня сложности, которые можно использовать как учебное пособие для работы в классе и как книгу для чтения во внеурочное время. Для удобства подсчёта прочитанных слов каждое десятое слово в тексте выделено.
v 1.0
Предлагаем вашему вниманию сборник текстов для контроля и оценки техники чтения младших школьников. В нём представлены тексты различного уровня сложности, которые можно использовать как учебное пособие для работы в классе и как книгу для чтения во внеурочное время. Для удобства подсчёта прочитанных слов каждое десятое слово в тексте выделено.
Существуют определённые нормы скорости чтения для учащихся каждого класса начальной школы, которые мы приводим к вашему сведению:
1-й класс – 25–30 слов в минуту;
2-й класс – 30–40 слов в минуту (в конце первого полугодия) и 40–50 слов в минуту (в конце второго полугодия);
3-й класс – 50–60 слов в минуту (в конце первого полугодия) и 65–75 слов в минуту (в конце второго полугодия);
4-й класс – 70–80 слов в минуту (в конце первого полугодия) и 85–95 слов в минуту (в конце второго полугодия).
Напоминаем вам, что при последовательной и систематической работе с детьми каждый ученик способен не только достигнуть этих показателей, но и во много раз их превзойти. Педагогами разработаны различные методические упражнения для отработки беглости чтения: чтение текстов в разном темпе (медленном и скороговорочном), чтение с помехами (ребёнок читает под счёт взрослого или звук метронома), чтение на время. Какой бы способ проверки вы ни выбрали, одно правило всегда остаётся неизменным: при любой скорости чтения ученик должен понимать смысл прочитанного текста и уметь отвечать на вопросы по его содержанию.
Летел в небе лебедь, обронил пёрышко. Поймал пёрышко зайчик и подумал: «Первая снежинка. Скоро зима…».
Зазеленела трава, распустились деревья, оделись кусты, запели соловьи – и пели, не уставая, и день и ночь.
Сел дед пить чай.
– Дед! И мне чаю дай.
– Вот тебе, внук, чай. Пей, на себя не лей. (
Пришла Настя после школы. Одна мама была дома. Настя села у стола, взяла книжку и прочла сказку.
Мама была рада.
Была у Насти кукла. Настя звала куклу дочка.
Мама дала Насте для её куклы всё, что надо. Были у куклы юбки, кофты, платки, чулки, были даже гребни, щётки, бусы.
Посреди лесного озёрца расцвела жёлтая кувшинка. Высунулся из воды стебелёк, будто палочка, и на нём распустился большой круглый цветок.
Издалека его видно – золотой шарик на голубой воде.
Замела метель все рыжие листики и легла под куст отдохнуть. Вдруг видит, ещё один – большой-большой.
– А ты откуда взялся, листик?
Засмеялся листик:
– Я не листик. Я рыжий лисёнок.
Старик сажал яблони. Ему сказали:
– Зачем тебе эти яблони? Долго ждать с этих яблонь плода, и ты не съешь с них яблочка.
Старик сказал:
– Я не съем, другие съедят, мне спасибо скажут.
У дяди была Розка. Розка была умна.
– Дядя! Вели чтобы Розка взяла шапку! Розка! Гляди, на Васе шапка.
Розка лезла на Васю, клала ему лапы на плечи и брала шапку.
Под утро над полями и рощей угасли последние вспышки зарниц. Спят деревни, спит холодная дымящаяся речка. Далеко в лесу призывно заржала лошадь, потерявшая из виду жеребёнка, сонно протарабанил в ответ ночной пастух. Тихо в деревне…
На берегу трава выше колена. Звенят по ветру лиловые колокольчики, встряхивается белая кашка, и качаются пушистые одуванчики. На листке подорожника сидит большой зелёный кузнечик, играет на скрипке.
Пролетел над цветами, раскрыв крылья, красный трескунчик.
Высоко в небе – быстрые ласточки.
Через окно я увидел, как большая серая птица села на ветку клёна в саду. Ветка закачалась, с неё посыпался снег. Птица медленно поднялась и улетела, а снег всё сыпался, как стеклянный дождь, падающий с ёлки. Потом снова всё стихло.
Ядовитая гадюка каждое утро вползает на сухой пенёк и греется на солнце. Она ещё с трудом ползает, потому что кровь у неё сильно остыла на холоде.
Согревшись на солнышке, гадюка оживает и отправляется на охоту за мышами и лягушками.
Ты видел когда-нибудь северного оленя? Он напоминает низкорослую лошадку, шерсть у него серая, шея короткая, а его голову с большими ясными глазами украшают ветвистые рога. И когда олень бежит, кажется, будто ветер проносится по горам и холмам, взметая снежные тучи.
– А ну-ка, Бишка, прочти, что в книжке написано!
Понюхала собачка книжку, да и прочь пошла.
«Не моё, – говорит, – дело книги читать; я дом стерегу, по ночам не сплю, лаю, воров да волков пугаю, на охоту хожу… будет с меня и этого».
Самое прекрасное слово на земле – мама. Это первое слово, которое произносит человек, и оно звучит на всех языках мира одинаково нежно.
У мамы самые добрые и ласковые руки, они всё умеют. У мамы самое верное и чуткое сердце – в нём никогда не гаснет любовь…
За ночь сильно похолодало. Настало морозное утро. На стёклах появились узоры. Лучи солнечного света играли на стекле разноцветными огоньками.
Вот длинная ветвь пальмы. Вот распустился чудесный цветок.
Красив снежный узор и в блеске утреннего солнца и в синеве зимнего вечера.
Есть на земле такая огромная рыба! Если эту рыбу поставить головой на дно Азовского моря, то хвост её ещё будет торчать из воды на семь метров!
Рыба эта – китовая акула. Она бывает длиной в двадцать метров, а самая большая глубина Азовского моря – тринадцать метров!
В одна тысяча четыреста девяносто втором году корабли Христофора Колумба открыли Америку. Шесть лет спустя португалец Васко да Гама обогнул Африку и проложил морской путь в Индию. Ещё через двадцать лет эскадра капитана Магеллана совершила первое кругосветное плавание. Эти годы так и называются – веком великих открытий.
Куры расторопно клевали корм. А одна – рябая, мохноногая – опоздала. Она спешила откуда-то издалека – шею вытянула, крылья распустила – да впопыхах и налетела на Таню. Таня даже покачнулась.
– Вот бедовая! – сказала Таня. – Людей с ног сшибает.
А мать засмеялась и поцеловала Таню в тёплые светлые завитки на макушке.
Волки водятся почти во всех краях нашей страны. Они хорошо переносят и сильные морозы, и жару.
Волк – опасный хищник. Летом он нападает на разных зверей. Разоряет птичьи гнёзда на земле, поедает птенцов.
Летом волк сыт, а зимой почти всегда голоден. Ему трудно бегать по глубокому снегу, добывая пищу.
В тёмном лесу, у лесной тропинки, залёг зверь. Это рысь – кошка ростом с большую собаку. Хвост у неё короткий, уши с кисточками, шкура в пятнышках.
Лежит рысь на толстом суку и ждёт. Не ходи под этим деревом – попадёшь в её когти. Она с дерева так и бросится на добычу!..
Зима. Снег покрыл поля и луга. Под толстым пушистым слоем снега тепло зимующим растениям. Снег спасает их от вымерзания.
В малоснежные зимы земля промерзает глубоко. Тогда погибает много растений, вымерзают и озимые хлеба, погибает часть урожая.
В тех краях, где снега выпадает мало, люди разными способами задерживают снег на полях.
Многим птицам дают название по их окраске. Вот и зеленушке тоже. Она вся зелёная, с серым оттенком на спине и жёлтым по бокам и снизу. Зеленушка – птица зерноядная: питается семенами растений. Пользы приносит мало, но любители птичьего пения её ценят: у зеленушки хороший голос. Недаром же её называют лесной канарейкой.
Иногда в безоблачный день вдруг перестаёт брать рыба. Реки и озёра мертвеют, как будто из них навсегда ушла жизнь. Это верный признак близкого и длительного ненастья. Через день-два солнце взойдёт в багровой зловещей мгле, а к полудню облака почти коснутся земли, задует сырой ветер и польются томительные, нагоняющие сон обложные дожди.
Ветреницу дубравную называют ещё подснежником. Ветреницы любят на весеннее солнце смотреть… Где солнце – туда и глаза. Как проснутся – так сразу глаза на восход. И весь день как заворожённые поворачивают головки: в полдень глядят на юг, вечером – на закат. А как солнце за лес – ветреницы глаза смежат и спят до утра без забот.
Снеговая белая туча, огромная как небо, обтянула весь горизонт и последний свет красной, погорелой вечерней зари быстро задёрнула густою пеленою. Вдруг настала ночь… наступил буран… Разыгрался пустынный ветер на приволье, взрыл снеговые степи, как пух лебяжий, вскинул их до небес… Всё одел белый мрак, непроницаемый, как мрак самой тёмной осенней ночи!
Медведь – умнейший зверь. Числится с обезьяной, слоном, собакой и дельфином в пятёрке самых способных к дрессировке животных… Стоит только посмотреть, что вытворяют медведи в цирках, – не останется никакого сомнения в их редкой понятливости.
И на велосипедах, и на мотоциклах они ездят, и на коньках в хоккей играют, способны обучиться и многим другим трюкам.
У лосихи – нередко по одному лосёнку родится.
У орла-белохвоста в гнезде два орлёнка.
У чижа, зяблика, овсянки – по пяти птенцов. У вертиголовки – восемь. У долгохвостой синицы – двенадцать. У серой куропатки – двадцать.
У колюшки в гнезде из каждой икринки вывелось по мальку-колюшонку, всего – сотня колюшат. У леща – сотни тысяч. У трески – не перечесть: наверное, миллион мальков.
В Антарктике учёные натолкнулись на удивительный музей: в толще прозрачного льда, как под стеклом музейной витрины, лежали рыбы. Среди найденных рыб особо выделялась одна. Она весила сто двадцать два килограмма и так хорошо сохранилась, что даже не потеряла яркости и свежести своей окраски.
Учёные установили, что рыба эта жила у Южного полюса… сто тысяч лет тому назад!
На реке, в заводях, раскрылись белые лилии и жёлтые кувшинки. Буйно цветёт над водою водяная кашка.
Дикая утка вывела из осоки своих утят, учит их плавать и ловить мошек. Летают над водою белые и синие стрекозы, и гудят над цветущей кашкой деловитые пчёлы.
Плавают в воде пузатые караси, а над плавучей травою затих, притаился зубастый щучонок.
У Тани оторвалась пуговица. Таня долго пришивала её к фартуку.
– А что, бабушка, – спросила она, – все ли мальчики и девочки умеют пришивать свои пуговицы?
– Вот уж не знаю, Танюша. Отрывать пуговицы умеют и мальчики, и девочки, а пришивать-то всё больше достаётся бабушкам.
– Вот как! – обиженно сказала Таня. – А ты меня заставила, как будто сама не бабушка!
Осень, глубокая осень! Серое небо, низкие, тяжёлые, влажные облака; голы и прозрачны становятся сады, рощи и леса. Всё видно насквозь в самой глухой древесной чаще, куда летом не проникал глаз человеческий.
Старые деревья давно облетели, и только молодые отдельные берёзки сохраняют ещё свои увядшие желтоватые листья, блистающие золотом, когда тронут их косые лучи невысокого осеннего солнца.
Ёлка сама открыла двери и вошла дом. А уж за нею вошёл лесник. Дочь лесника Дойна захлопала в ладоши и побежала показывать место, где ёлке стоять.
Разноцветные птички, белки и зайчики только и ждали, чтобы пришла ёлка. Одни уселись на ветках, другие под ветками закачались. На ёлке вспыхнули огоньки. Всё было готово к встрече Нового года.
Сколько может человек пробыть под водой без всяких приспособлений? А вот сколько.
Японские ныряльщики «ама» могут нырять на глубину тридцать метров и находиться под водой до четырёх минут.
Один австралийский ныряльщик пробыл под водой четыре минуты тридцать пять секунд, ныряльщик из Индонезии – четыре минуты сорок шесть секунд, а француз Поликен, не двигаясь, пробыл под водой шесть минут двадцать четыре секунды.
Приходилось ли тебе видеть в лесу большой куст, покрытый крупными розовыми цветами или ярко-красными ягодами? На ветках куста – острые шипы. Это шиповник – дикая роза, родной брат нашей садовой красавицы. Здорово же изменилась его сестрица под руками человека! Но шиповник не завидует розе. Ведь его тоже любят, если не за цветы, то за ягоды: в них очень много витаминов.
– Терпеть не могу непонятных имён! Почему ты Лимонница, если у нас лимоны не растут даже? Вот я: у меня на крапиву аппетит – я Крапивница! У неё на капусту аппетит – она Капустница! Просто всё и понятно!
– А меня Лимонницей не за аппетит назвали, а за красоту! У меня платье прекрасное, лимонного цвета. Да только вам, обжорам, этого не понять…
По сторонам тропы высокими и крутыми стенами стоял шиповник и цвёл таким алым и влажным огнём, что даже ранний солнечный свет, падавший на листву, рядом с цветами шиповника казался холодным и бледным. Казалось, что цветы шиповника навсегда отделились от колючих веток и висят в воздухе, как яркое маленькое пламя. В зарослях шиповника озабоченно гудели шмели, чёрные, с золотыми полосками на спине.
Весёлая, добрая птичка. И название у неё какое-то ласковое: чиж, чижик. В хвойных лесах устраивают птички свои маленькие уютные гнёздышки и выводят по пять-шесть крошечных чижат. А осенью собираются в большие стаи и улетают на юг. Но ненадолго. Уже в начале весны к звонкой весенней капели присоединяется бодрый весёлый голос чижа: «Здравствуйте, я прилетел!» Здравствуй, чижик! Здравствуй, хорошая птичка! Добро пожаловать!
У совы перья мягкие, крылья неслышные, не свистят, не шумят; когти у совы кривые, острые, никто из таких когтей не вырвется – ни мышь, ни белка, ни сонная птица. По ночам сова охотится, а днём спит.
Две синички по лесу летали, по веткам шныряли и вдруг увидали сову. Запищали, закричали: «Эй, собирайтесь, птицы, сюда! Вот он, вот он, ночной разбойник, вот он сидит, пучеглазый!»
И впрямь подступила осень. Желтеет трава, течёт с деревьев мёртвый шуршащий лист. Пустынно и ветрено на выкошенном лугу.
Но всё равно весело.
Сбились стаями грачи, кружатся над лугами. И снова поют жаворонки, собираясь в отлёт. И молодые журавли учатся лететь строем, кричат в небе и курлычут, будто весной.
А ласточки-береговушки носятся такой стремительной стайкой, что даже не понять – сами они свистят или это воздух в крыльях посвистывает.
Под весенним солнцем тает последний снег. Молодой, напористый ветерок трясёт ивняки, и их серёжки сыплют на влажную землю семена. Перекрёсток заброшенной лесной дороги и просеки. Вечереет. Солнце будто нехотя закатывается за вершины елей, так же нехотя смолкает шумный хор дроздов. Лишь зарянка, примостившись на верхушке самой большой ели, освещенной последними лучами солнца, ещё выводит рассыпающуюся серебром мелодию. Но вот и она вспорхнула и исчезла в подлеске. Тишина…
Собака яростно лаяла, припадая на передние лапы. Прямо перед ней, прижавшись к забору, сидел маленький взъерошенный котёнок. Он широко раскрывал рот и жалобно мяукал. Неподалёку стояли два мальчика и ждали, что будет.
В окно выглянула женщина и поспешно выбежала на крыльцо. Она отогнала собаку и сердито крикнула мальчикам:
– Как вам не стыдно!
– А что стыдно? Мы ничего не делали! – удивились мальчики.
– Вот это и плохо! – гневно ответила женщина.
Шуба у зайки тёплая-тёплая, белая-белая. Шуба зайку от мороза спасает и от охотника скрывает. Снег белый, да и зайка белый. Где такого заметишь! А пока разглядываешь да всматриваешься, зайка задаст стрекача, только его и видели.
Сидит зайка – ветки обдирает, горькую кору гложет.
Тёплого лета ждёт.
Ведь летом раздолье – всякой еды вдоволь. Ешь – не хочу! Хочешь – пожуй сладкий клевер – кашку, хочешь – траву тимофеевку, любой цветочек с мёдом откуси.
Не лазай только, зайка, в наш огород, не грызи капусту, не порть нашу морковку.
Бабочки только тогда живут, когда хорошо живётся. Чуть только им плохо – холодно, ветрено, сыро – они обмирают. Впадают в особый сон: ничего не видят, не слышат, не чувствуют. И тогда всё плохое и неприятное проходит мимо, будто его и вовсе нет.
Нет в жизни бабочек дней тяжёлых и пасмурных – только светлые, тёплые, солнечные. Потому-то так беззаботно и весело порхают они над лугом.
Пролетело жаркое лето, прошла золотая осень, выпал снег – пришла зима.
Подули холодные ветры. Голые стояли в лесу деревья – ждали зимней одежды. Ели и сосны стали ещё зеленее.
Много раз большими снежными хлопьями начинал падать снег, и, просыпаясь, люди не узнавали поля – такой необыкновенный свет светил в окно.
По первой пороше охотники пошли на охоту.
И целыми днями слышался по лесу заливистый лай собак.
Все сидели за накрытым столом: дедушка, бабушка, мать и Таня.
На столе стоял большой медный самовар и фыркал паром. Рядом с ним дымился горшок топлёного молока с коричневой пенкой.
Чашки у всех были разные. У бабушки – голубая, у матери – с ягодками, у Тани – с петушками.
У деда не было чашки. Он пил чай из стакана. А на стакане была только одна синяя полоска.
Когда на лесной опушке распустится алый шиповник, когда заголубеют на лугу колокольчики и белые ромашки протянут к солнцу свои лепестки – можно сказать, что пришло лето.
О лете рассказывают и ягоды в лесу. По ним даже можно узнать, какой сейчас летний месяц.
Первая земляничка – это июнь, первая черничка – июль, первая брусничка – август.
Впрочем, июль не только черничный месяц. В июле поспевает малина, голубика, костяника, ежевика, красная и чёрная смородина.
Кто не слышал о знаменитом лесном певце соловье-соловушке? Сколько стихов и песен сложено о нём! Некоторые даже представляли себе соловья вроде какой-то сказочной жар-птицы… Но когда человек впервые увидит эту «знаменитость», он сначала даже не поверит.
Как? Вот эта коричнево-буро-сероватая птичка с рыжинками, тёмными большими глазами и высокими тонкими ножками и есть знаменитый соловей? Не может быть!
Но мы любим соловушку, чудесного певца наших лесов. И ни на какую жар-птицу не променяем!
Внезапно у самого борта лодки вынырнула громадная горбатая спина чёрной рыбы с острым, как кухонный нож, спинным плавником. Рыба нырнула и прошла под резиновой лодкой. Лодка закачалась. Рыба вынырнула снова.
Должно быть, это была гигантская щука. Она могла задеть резиновую лодку пером и распороть её, как бритвой.
Я ударил веслом по воде. Рыба в ответ со страшной силой хлестнула хвостом и снова прошла под самой лодкой. Мы бросили удить и начали грести к берегу.
Берёзу ты, конечно, знаешь. А вот знаешь ли ты, что её ствол даже в сильную жару и на солнце почти не нагревается? Удивительно, правда? Впрочем, ты легко поймёшь причину этого явления, если вспомнишь, что белый цвет отражает солнечные лучи. Видел, как весной белят стволы фруктовых деревьев, чтобы уберечь их от солнечных ожогов? Вот и берёзу цвет её коры предохраняет от ожогов: сама-то кора у неё тонкая, не то что у дуба или сосны, которым не страшны горячие солнечные лучи.
Толстой ледяной коркой покрыл мороз пруды, реки, озёра. Только в проруби видна прозрачная вода. В глубокой тишине на речном дне спят рыбы.
В самых глубоких местах лежит в ямке сом. Широкие плоские лещи лежат рядками без малейшего движения.
Сазаны находят мягкую ямку и спят в ней всем стадом.
Весёлый, проворный окунь любит камни, упавшие на дно деревья. Окуни засыпают в таких местах на всю зиму.
Зубастой щуке спится плохо. Узкая, с хищными зубами и огромной пастью щука глотает сонную рыбу.
– У, у, у! – дует ветер целый день. – У, у, у! – завывает ветер в трубе. Миша бросил игрушки, прижался к маме и прислушивается. Ему страшно, он боится ветра.
– Мне страшно ветра, я боюсь, – говорит Миша.
– Нечего бояться, – говорит мама. – Что такое ветер? Ведь это тот же воздух, который не давал тонуть твоей лодочке. Только на дворе его много-много и он движется. Помнишь, как ты дул на парус и лодочка двигалась? Ведь ты тоже ветер делал.
Миша засмеялся и перестал бояться ветра.
Птичница тётя Нюся вернулась с работы и плачет.
– Что с вами, тётя Нюся?
– Да как же… Коршун утром цыплёнка утащил… Только я отвернулась – хвать! – и понёс… Бегу, кричу, а он так и не выпустил. До чего жалко!
И долго не может успокоиться. Уже стемнело, ребятишки спать легли, а тётя Нюся сидит на крыльце и нет-нет да и всхлипнет.
– Всё жалеете?
– Жалею.
– Да на ферме, наверно, тысяч десять этих цыплят!
– Ну так что? Если много, так одного и жалеть не стоит?
Осенью у ежей мало добычи. Попрятались в землю черви, скрылись юркие ящерицы…
В ясные осенние дни готовит себе хлопотливый труженик ёж тёплое зимовище. Ночью и днём таскает в нору под старым пнём душистые сухие листочки и мягкий лесной мох.
Скоро заберётся ёж в своё логово на всю долгую зиму…
Придёт зима, накроет его нору глубокий снежный сугроб. Под глубоким сугробом, как под толстым пушистым одеялом, тепло ежу.
Никто не найдёт его логова, никто не разбудит. До весеннего солнца всю зиму проспит ёж.
Трясогузка – одна из самых полезных птиц. Она уничтожает комаров и мух, за которыми ловко гоняется в воздухе. В огороде она быстро бегает по грядкам и склёвывает с земли и растений насекомых-вредителей.
Трясогузка – доверчивая птица, она подпускает человека очень близко, на три-пять шагов.
Осенью трясогузки собираются в большие стаи и улетают в тёплые края. Перед отлётом птицы ведут себя тревожно, обычная их доверчивость к человеку исчезает.
Белая трясогузка широко распространена в нашей стране. Чаще всего её можно встретить у воды и жилища человека. Она стала спутником человека, почти таким, как воробьи и синицы.
Все звери с наступлением осени меняют плохонький, редкий летний мех на зимний – густой и тёплый.
В чудесную пушистую ярко-рыжую шубку нарядилась лисица.
Полиняла хлопотунья белка. Её зимний мех пушистее и теплее летнего.
Белый зимний наряд надели заяц-беляк и ласка.
У этих зверьков летний мех рыжевато-бурый, он отлично подходит под цвет зелени, прошлогодней травы и опавших листьев. Легко им прятаться летом и осенью в кустах и густом бурьяне.
А к зиме зверьки оделись в белоснежные шубки. В снежных сугробах их ни за что не увидишь.
В горах Абхазии растёт самшит – кавказская пальма. Он вовсе не похож на пальму. Это – низкий корявый кустарник с мелкими глянцевитыми листьями. Чтобы достигнуть высоты человеческого роста, самшит тратит не менее ста лет. Но у самшита есть одно необычайное свойство – это самая твёрдая порода древесины, он твёрд, почти как металл…
Горцы расскажут вам необычайные истории о том, как люди, срывавшиеся в пропасть, спасались, уцепившись за крошечный, в четверть аршина высотой, кустик самшита, ибо самшит не только твёрд, но и с чрезвычайной силой держится корнями за расселины скал.
Улетели последние дрозды, свиристели. Пришла зима, сковала озёра и реки льдом, плотно укутала землю снегом. Не слышно птичьих голосов. Лишь изредка сиротливо пискнет синица или грустно пересвистнутся снегири. Тетерева, набив зобы берёзовыми серёжками и почками, пораньше забираются в снежные свои терема. Рябчики и глухари тоже большую часть дня проводят под снегом. Теплее, но не безопаснее. Рысь, лиса, куница да и горностай не прочь полакомиться рябчиком или тетеревом. А осторожные белые куропатки никогда не закапываются в снег полностью, головы всегда чуть выглядывают над снежной лункой.
Из птиц только дятел по-прежнему бодро долбит деревья.
Однажды ночью я проснулся от странного ощущения. Мне показалось, что я оглох во сне.
Я лежал с закрытыми глазами, долго прислушивался и, наконец, понял, что я не оглох, а попросту за стенами дома наступила необыкновенная тишина. Такую тишину называют «мёртвой». Умер дождь, умер ветер, умер шумливый беспокойный сад! Было только слышно, как посапывает во сне кот.
Я открыл глаза. Белый и ровный свет наполнял комнату. Я встал и подошёл к окну – за стёклами всё было снежно и безмолвно. В туманном небе на головокружительной высоте стояла одинокая луна, и вокруг неё переливался одинокий круг…
Однажды ночью в вырытую накануне за домом яму попал мышонок. Наутро ребята нашли его и решили отдать кошке. Но кошка понюхала мышонка и отвернулась… И тут все увидели, что мордочка у мышонка вытянута в маленький хоботок, спинка не прямая, а горбиком. По этим признакам ребята догадались, что перед ними землеройка. Землеройка зверёк маленький, да удаленький: за день съедает пищи (а пища его – насекомые) в несколько раз больше, чем весит сам. Не боится нападать и на мышей.
Запах землеройки не по вкусу кошке. И она не тронула зверька, хотя на первый взгляд землеройка действительно похожа на мышь.
Первая забота птиц – гнездо свить для детей.
Не легко без рук, без топорёнка построить избёнку. А вот мастерят птицы так, что удивляешься.
Лёгкой колыбелькой висит в воздухе гнездо иволги. Оно устроено высоко в развилке на конце веток.
Гнездо зяблика располагается между стволом и отходящей от него веткой. Оно довольно глубоко, внутри выстлано пухом. Снаружи гнёздышко маскируется кусочками коры и лишайников, можно смотреть в упор и не видеть его. Если тронуть гнездо, птички покидают его и больше сюда не вернутся.
Лучшие строители – певчие птицы. Они завивают свои гнёзда из травинок, соломы, стеблей, листьев, а внутри устилают перьями и шерстинками для тепла и мягкости. (704
Жабу многие не любят. Говорят, что она вредная, что от неё на руках бородавки, и многое ещё говорят про жабу. Всё это неправда. Жаба действительно выделяет через кожу едкую пахучую слизь, но никаких бородавок от этой слизи не бывает. Просто таким способом жаба спасается от врагов – ведь у неё нет ни острых зубов, ни быстрых ног.
Зато пользу жаба приносит огромную. Опытные огородники часто приносят на огород жаб и выпускают их там. Днём жаба отсиживается в укромном уголке, а ночью выползает на охоту.
Она выбрасывает свой длинный клейкий язык и хватает насекомых. Жаба уничтожает не только вредных насекомых, но и опаснейших врагов полей и огородов – слизней. Вот почему жаба – наш большой друг.
Соловей – одна из самых распространённых у нас певчих птиц.
Перышки его окрашены в однообразный бурый цвет, который на брюшке светлее и переходит в белый.
На зиму соловей улетает в тёплые края. Возвращаются соловьи, когда деревья и кустарники начинают одеваться листвой.
Дома соловьи отыскивают свои старые жилища и начинают петь.
Соловьи вьют гнёзда близко от земли, в кустах смородины, крыжовника или других кустарников. Они поселяются по опушкам леса, берегам рек, склонам оврагов, где много кустарников.
Соловей помогает самочке высиживать яйца и кормить птенцов, распевая в то же время свои чудесные песни. Во второй половине июля молодые соловьи уже покидают гнездо, а соловей перестаёт петь. Всю остальную часть лета соловьи ведут тихую, скрытую жизнь и не поют.
На свете нет никакой певчей птички, которая пела бы лучше соловья.
Большинство летних примет связано с дождями. Эти приметы одновременно и хорошие и плохие. Если вы хотите позагорать, искупаться или сходить в поход – дождь вам не нужен. А вот крестьянам, которые ждут урожай, такая примета приносит радость, особенно в засушливый год.
Прежде чем идти за грибами или на рыбалку, приглядитесь к поведению животных.
Перед ненастьем куры беспокойно кудахчут, воробьи становятся шумливыми, «купаются» в пыли. Крикливыми перед дождём становятся и лягушки на болоте. А ласточка ещё накануне предупреждает нас о дожде. Перед ненастьем она летает низко, крылом почти касаясь земли. В хорошую погоду она обычно поднимается высоко в небо. На самом деле поведение ласточек зависит от того, как ведёт себя мошкара. Мошки в зависимости от погоды то прижимаются к земле, то поднимаются высоко. А ласточки просто охотятся за ними. (729
Бабушка сняла с подоконников старые хлопки, смела в ведро золу и открыла окно. И сразу в избе стало светло, весело и всё слышно – вот в кустах воробьи чирикают, вот ласточки щебечут, вот где-то ребятишки кричат и смеются, и на разные голоса поют петухи.
Вдруг как-то затуманилось солнышко, потемнело в избе… Лёгкий грохот прокатился над крышей, острый огонёк блеснул в окно… Таня бегом бросилась на улицу:
– Что это? Гроза?!
Дедушка в палисаднике перекапывал землю. Он опёрся на заступ и прищуренными глазами глядел на небо. А на небе уже снова сияло солнышко. И только две маленькие лиловые тучки летели по ветру и словно догоняли друг друга.
– Где гроза? – сказал дедушка. – Никакой грозы нет.
– А что же ударило?
– А это так: две молодые тучки столкнулись, поспорили, ударились, молнию высекли… А как ударились, так и громо́к загремел. Первый громок прогремел, Татьянка, весна красна пришла! (740
Жили-были Кот и Собака. Терпеть не могли друг друга.
Но только не Собака гоняла Кота, а Кот Собаку. Кот был раз в сто тяжелее Собаки. И не просто гонял, а всё поймать норовил. Чтобы потом съесть. Да, да, – поймать и съесть! Страх был свирепый Кот.
И Собака была не простая. Сказочная собачка: не лаяла, не кусала, но и в дом к себе не пускала.
А дом у неё был в норке под камнем. И в этой норке Собачка ухитрялась прятаться от Кота. Вот какая она была маленькая!
Но не подумайте, что это была маленькая комнатная собачка. Нет, это была не комнатная, а
И Кот был не домашний.
И живут они не во дворе, а в море.
Но всё равно: хоть рыба-Кот и рыба-Собака не собака и кот, а живут, как кошка с собакой.
Зима была очень тёплая. Земля только слегка промёрзла. Наконец выпал снег, но больших морозов не было. Полевые воробьи уже давно перекочевали к жилым постройкам и смешались в общие стайки с домовыми воробьями.
Однажды утром воробей летел под крышу с пером в клюве. И другие воробьи тоже несли в клювах пух или перья. На следующий день уже много воробьёв таскали пух и перья под крыши.
Старик сторож поглядывал на воробьёв, сгребал снег со всего двора и укладывал его на крышу погреба, где хранился картофель.
– Смотри, дед, кажется, воробьи начинают гнёзда вить: зимы, видно, не будет.
– Мороз ударит большой, они стараются ночлеги свои под крышами утеплить! – ответил старик.
На следующий день было по-прежнему тепло, но вечером по радио передали срочное сообщение о наступающем сильном похолодании. Утром солнце поднялось в морозной дымке, и начались сильные морозы.
За трое суток до этого воробьиное «бюро погоды» забило тревогу.
Несколько дней лил, не переставая, холодный дождь. В саду шумел мокрый ветер. В четыре часа дня мы уже зажигали керосиновые лампы, и невольно казалось, что лето окончилось навсегда и земля уходит всё дальше и дальше в глухие туманы, в неуютную темень и стужу.
Был конец ноября – самое грустное время в деревне. Кот спал весь день, свернувшись на старом кресле, и вздрагивал во сне, когда тёмная дождевая вода хлестала в окна.
Дороги размыло. По реке несло желтоватую пену, похожую на сбитый белок. Последние птицы спрятались под стрехи, и вот уже больше недели нас никто не навещал – ни дед Митрий, ни Ваня Малявин, ни лесничий…
По ночам часто плакал во сне Фунтик – маленькая рыжая такса. Приходилось вставать и закутывать его тёплой шерстяной тряпкой. Фунтик благодарил сквозь сон, осторожно лизал руку и, вздохнув, засыпал. Темнота шумела за стенами плеском дождя и ударами ветра, и страшно было подумать о тех, кого, может быть, застигла эта ненастная ночь в непроглядных лесах. (759
Утром первого сентября мы с ребятами шли в школу.
Дед Матвей выглянул из калитки и позвал Петьку:
– Бери подарок!
И протянул корзинку большущих яблок.
Петька сказал деду спасибо, а яблоками угостил всех ребят. Только хотел Петька откусить кусочек, как увидел, что на красном яблочном боку стоит цифра «пять».
Тут и мы закричали:
– У меня на яблоке пятёрка!
– И у меня!..
У всех яблоки оказались помеченными. Кожура у яблок двухцветная: весь бок красный, а пятёрка белая.
Петька усмехнулся:
– Это дед нам наказывает, чтобы на пятёрки учились!
Всю дорогу до школы говорили мы об этой дедовой хитрости. Оказывается, пока яблоки висели на ветках, дед на каждое прилепил бумажную цифру. Под солнечными лучами краснел яблочный бок, а под бумагой кожура оставалась светлой. Так и вышло, что солнышко поставило отметки на всех яблоках…
Надо было деду отвечать.
Через неделю мы с Петькой пришли к нему. Положили на стол дневники. А в дневниках тоже отметки. Только наоборот: лист – белый, а пятёрки – красные.
Кит – самый большой зверь на свете. Он в море живёт, плавает в воде, как рыба.
Заплывёт кит в холодные моря, где один лёд да снег, плавает он и на юг, где круглый год жара, гоняется за рыбными стаями. Куда рыба, туда и он.
Захватит кит в рот целую стаю рыб вместе с водой, воду выпустит, а рыба во рту останется – в китовом усе застрянет. Только не думай, что это и вправду усы. Это во рту у кита такие пластины, вроде решётки, а называются эти решётки китовым усом.
Таня и Алёнка не могли дождаться, когда настанет вечер.
Они собрали всех своих кукол, нарядили их в самые лучшие платья и усадили под ёлку. А сами они тоже были нарядные. Алёнка пришла в новой вязаной кофточке, а Таня надела своё самое красивое платье – красное клетчатое с пуговицами на груди…
Мать зажгла на ёлке свечки, и вся изба осветилась. Заблестела на ёлке серебряная канитель, засверкал золотой дождик, и все конфетки в пёстрых бумажках засветились и засияли. Тане показалось даже, что и старые куклы, которые сидели под ёлкой, развеселились и заулыбались.
В степи, недалеко от старого липового парка, поблескивает в отлогой балке маленькая речка Каменка. Она почти пересохла. Только в небольших бочагах налита чистая прогретая вода. По ней шныряют водяные пауки, а на берегах сидят и тяжело дышат – никак не могут отдышаться от сухой жары – сонные лягушки.
Липовый парк, изрытый блиндажами, разрушенными и заросшими дикой малиной, слышен издалека. С рассвета до темноты он свистит, щёлкает и звенит от множества синиц, щеглов, малиновок, иволг и чижей. Птичья сутолока никогда не затихает в кущах лип – таких высоких, что от взгляда на них может закружиться голова.
По лопухам, по крапиве, по всякой зелёной траве рассыпались белые лепестки: отцветает черёмуха. Зато расцвела бузина и под нею внизу земляника. Некоторые бутоны ландышей тоже раскрылись, бурые листья осин стали нежно-зелёными, взошедший овёс зелёными солдатиками расставился по чёрному полю. В болотах поднялась высоко осока, дала в тёмную бездну зелёную тень, по чёрной воде завертелись жучки-вертунки, полетели от одного зелёного острова осоки к другому голубые стрекозы.
Иду белой тропой по крапивной заросли, так сильно пахнет крапивой, что всё тело начинает чесаться. С тревожным криком семейные дрозды гонят дальше и дальше от своих гнёзд хищную ворону…
Рокотали грозы, и однажды молния ударила в старый дуб на вершине холма.
Дерево лопнуло, ствол расселся на две пластины. Но трещину под корой было не видать.
Развернул дуб листву, отцвёл. Под осень завязал крупные, будто латунные жёлуди. Было их столько, что ветки огрузнели, и ветер едва раскачивал их.
Кто бы ни проходил, все любовались и приговаривали:
– До чего же могучее дерево!
Осенью дуб осыпал жёлуди, сбросил листья.
И, незаметно для всех, дерево засохло.
Только свалив дуб на дрова и увидев трещину, мы узнали, что так и бывает: перед смертью дерево все силы отдаёт семенам.
Барсук говорит:
– Ну что за лето нынче?! Холодно, дожди льют. Впору зимнюю шубу надевать… У меня барсучата малые даже в норе зябнут!
Бобёр говорит:
– Какое лето нынче славное! Ни тебе жарищи окаянной, ни тебе засухи. Воды в речке много, плавать раздольно. Бобрята резвятся в своё удовольствие.
Уж говорит:
– Собралась погода нас, ужей, погубить! От холода кровушка стынет, шевелиться не хочет. Еле ползаю… Лягушку догнать не могу!
Олень говорит:
– Хороши стоят погоды! Комар не кусается, слепней да мух совсем не видно. Прекрасное лето, только жарковато… По лесам бежать – упаришься!
…Кончается лето, наступает осень. В зелёной листве кустов и деревьев появляются первые жёлтые пряди…
На лесных полянах ярко краснеют гроздья рябины. Стаи дроздов с громкой трескотнёй перелетают с дерева на дерево. Дрозды начинают сбиваться в стаи, готовиться к отлёту на юг…
А сколько появилось в лесу грибов! Они выглядывают повсюду из-под засохших стеблей травы и из-под серых прошлогодних листьев. Тут и стройные подберёзовики в тёмно-коричневой, будто шоколадной, шапочке, и нарядные подосиновики с оранжевой круглой головкой, похожей на увядший листок, и розовые волнушки, и рыженькие рыжики… Но, конечно, лучше всех коренастые, крепкие белые грибы. Это уже всем грибам гриб.
Наступила ночь в лесу. По стволам и сучьям деревьев постукивает мороз, хлопьями осыпается лёгкий серебряный иней. В тёмном высоком небе видимо-невидимо рассыпались яркие зимние звёзды. Тихо, беззвучно в зимнем лесу и на лесных снежных полянах.
Но и в морозные зимние ночи продолжается скрытая жизнь в лесу. Вот хрустнула и сломалась мёрзлая ветка – это пробежал под деревьями, мягко подпрыгивая, заяц-беляк. Вот что-то ухнуло и страшно вдруг захохотало: где-то закричал филин. Завыли и замолчали волки…
Как сказочный часовой, уселся на голом суку головастый серый совёнок. В ночной темноте он один слышит и видит, как идёт в зимнем лесу скрытая от людей жизнь. (704
У животных много своей, непонятной людям мудрости. Птицы особенно чутки к переменам погоды и задолго предугадывают их, но часто бывает, что перелётных странников на середине безбрежного моря вдруг застигнет внезапный ураган, нередко со снегом. До берегов далеко, силы ослаблены дальним полётом… Тогда погибает вся стая, за исключением наиболее сильных. Счастье для птиц, если встретится им в эти минуты морское судно. Целой тучей опускаются они на палубу, на рубку, на снасти, на борта, доверяя в опасности свою маленькую жизнь человеку. И суровые моряки никогда не обидят их. Морское поверье говорит, что неизбежное несчастье грозит тому кораблю, на котором была убита птица, просившая приюта.
На озере мы пробыли пять дней.
Все пять дней напролёт около пещеры, где мы жили, весело гудел костёр из сухого красного дерева. По ночам мы вставали, подкладывали сучья и швыряли головешками в наглых шакалов. Быстрыми тенями они носились вокруг пещеры… А последние четыре ночи они собирались громадными стаями на скалах и выли, нюхая горький дым костра.
Медведи бродили подальше, с опаской, выворачивая в лесу гнилые пни и устраивая по обрывам раскатистые обвалы.
Целыми днями мы ловили форелей, купались в ледяной воде, спали на белых скалах у берега, слепли от блеска озера и охотились за водяными курочками. Форель была жирная, старая и рвала лески.
Володя стоял у окна и смотрел на улицу, где грелась на солнышке большая собака, Полкан.
К Полкану подбежал маленький Мопс и стал на него кидаться и лаять; хватал его зубами за огромные лапы, за морду и, казалось, очень надоедал большой и угрюмой собаке.
– Погоди-ка, вот она тебе задаст! – сказал Володя. – Проучит она тебя.
Но Мопс не переставал играть, а Полкан смотрел на него очень благосклонно.
– Видишь ли, – сказал Володе отец, – Полкан добрее тебя. Когда с тобою начнут играть твои маленькие братья и сестры, то непременно дело кончится тем, что ты их приколотишь. Полкан же знает, что большому и сильному стыдно обижать маленьких и слабых.
Я живу в маленьком домике на дюнах. Всё Рижское взморье в снегу. Он всё время слетает с высоких сосен длинными прядями и рассыпается в пыль.
Слетает он от ветра и оттого, что по соснам прыгают белки. Когда очень тихо, то слышно, как они шелушат сосновые шишки.
Дом стоит у самого моря. Чтобы увидеть море, нужно выйти за калитку и немного пройти по протоптанной в снегу тропинке мимо заколоченной дачи…
Море не замёрзло. Снег лежит до самой кромки воды. На нём видны следы зайцев.
Когда на море поднимается волна, то слышен не шум прибоя, а хрустенье льда и шорох оседающего снега.
Балтика зимой пустынна и угрюма. (705
Настоящее название этого растения – кипрей. Однако большинство людей знают его как иван-чай: из его листьев получается вкусный, ароматный напиток.
У растения съедобны не только листья – в пищу употребляют и сердцевину растения, и корни…
А ещё кипрей – «землепроходец».
Он первый появляется на лесных вырубках, на местах лесных пожаров – гарях. Что же привлекает это красивое растение на выжженные, почерневшие почвы? Именно то, что они чёрные и поэтому сильно нагреваются солнцем. Не всякое растение выдержит такую температуру. А кипрей любит тепло, поэтому жара ему нравится. И он широко разрастается, поднимая вверх чуть ли не на полтора метра свои головки, состоящие из маленьких красных цветов, собранных в крупные соцветия. (709
Однажды мальчик Ивашка Кудряшкин полез в колхозный сад, чтобы набрать там яблок и тайно насытиться ими до отвала. Но, зацепив штаниной за гвоздь ограды, он свалился в колючий крыжовник, оцарапался, взвыл и тут же был сторожем схвачен.
Конечно, старик мог бы стегануть Ивашку крапивой или, что ещё хуже, отвести его в школу и рассказать там, как было дело.
Но старик сжалился над Ивашкой. Руки у Ивашки были в ссадинах, позади, как овечий хвост, висел клок от штанины, а по красным щекам текли слёзы.
Молча вывел старик через калитку и отпустил перепуганного Ивашку восвояси, так и не дав ему ни одного тычка и даже не сказав ни одного слова.
Вечером после охоты вышла осторожная рысь на лесную поляну. Несёт в зубах тетерева-косача.
Тихо и мрачно вечером в глухом лесу. Стоят, не шевелятся высокие тёмные ели. Легко и неслышно идёт под ними чуткая рысь.
Слышит рысь, как падают с деревьев, кружась в воздухе, сухие листья, как свистит в лесной чаще рябчик и попискивают шустрые синички.
Всё видит, всё слышит рысь в глухом лесу.
И лето, и осень скитаются по лесу, ищут добычу чуткие рыси. То поймают неосторожного зайчишку-беляка, то схватят белку или подкрадутся к тетереву-косачу, на ходу проглотят лесную мышь.
Трудно увидеть осторожную и чуткую рысь. Неслышно ходит и далеко слышит рысь, умеет забираться на высокие густые деревья. (7
Мы жили в деревне, перед окном у нас был луг, весь золотой от множества цветущих одуванчиков… Все говорили: «Очень красиво! Луг золотой». Однажды я рано встал удить рыбу и заметил, что луг был не золотой, а зелёный. Когда же я возвращался около полудня домой, луг был опять весь золотой. Я стал наблюдать. К вечеру луг опять позеленел. Тогда я пошёл, отыскал одуванчик, и оказалось, что он сжал свои лепестки… Утром, когда солнце взошло, я видел, как одуванчики раскрывают свои ладони, и от этого луг становится опять золотым.
С тех пор одуванчик стал для нас одним из самых интересных цветов, потому что спать одуванчики ложились вместе с нами, детьми, и вместе с нами вставали. (7 75
На восточном берегу Каспийского моря есть большой полуостров. Он называется Мангышлак. На Мангышлаке нет ни лесов, ни полей, ни рек, ни озёр. На Мангышлаке – пустыня. И всегда дует ветер, то сильнее, то слабее, горячий ветер летом и леденящий – зимой.
Есть на полуострове горы. Ветер и солнце местами превратили их в причудливые «замки», «построили» из камня гигантские «столы», «сундуки», «грибы»… Ветер переносит миллионы песчинок, ударяет ими о камни, режет, точит, сверлит… И камни покрываются узором, каменной резьбой.
Лишь ненадолго, ранней весной, когда проходят дожди, оживает и хорошеет неприветливая земля Мангышлака. Красные тюльпаны, как язычки пламени, горят среди зелёной травы; торопливо пробегают ящерки; важно разгуливают черепахи. В небе звонко распевают жаворонки, широкими кругами парят орлы. (7 73
Воробьи обычно держатся стайками, и обычно они народ горластый. Особенно когда дело касается еды. Нашёл один воробей еду – начинает звать всю стаю.
А эти сидели так тихо, что я заметил их, только когда подошёл совсем близко. Воробей и воробьиха сидели около большого куска хлеба и молча клевали. Вдруг воробьишка тихонечко чирикнул. Тотчас же воробьиха подскочила к нему и ущипнула. И он уже не пытался больше чирикать, а молча продолжал клевать хлеб. Воробьиха же долго не могла успокоиться: она то оглядывалась вокруг – не летят ли сородичи, то подозрительно косилась на воробья – не собирается ли он снова объявить всему миру о том, что они нашли много еды.
Я очень люблю воробьев, они весёлые и добрые птицы. Но и среди них, наверное, бывают жадины вроде этой воробьихи.
Одерживая одну победу за другой, войско древнегреческого полководца Александра Македонского неудержимо продвигалось на восток. Покорены Персия и Финикия, Египет и Вавилон. Греки вторглись в пределы Индии. Казалось, ничто не остановит грозную армию великого полководца. Но внезапно среди греческих воинов начались тяжёлые желудочно-кишечные заболевания. Истощённые и обессиленные солдаты взбунтовались, требуя возвращения домой. Александр был вынужден повернуть назад.
Было замечено, что военачальники греческой армии заболевали во много раз реже, чем рядовые воины, хотя вместе с ними делили тяготы походной жизни.
Только через две тысячи лет учёные разгадали эту загадку. Суть её в том, что солдаты пили из оловянных бокалов, а военачальники – из серебряных. Оказывается, серебро обладает замечательным свойством. Будучи растворённым в воде, оно убивает находящиеся в ней болезнетворные бактерии.
Вот почему пользовавшаяся серебряными кубками армейская знать меньше подвергалась заболеваниям, чем простые воины. (737
Каждый раз, когда я возвращаюсь с рыбалки, вокруг дома собираются коты всех мастей – рыжие, чёрные, серые и белые с подпалинами. Они шныряют вокруг, сидят на заборе, на крышах, на старых яблонях, подвывают друг на друга и ждут вечера. Все они смотрят на кукан с рыбой. Он подвешен к ветке старой яблони с таким расчётом, что достать его почти невозможно.
Вечером коты осторожно перелезают через частокол и собираются под куканом. Они поднимаются на задние лапы, а передними делают стремительные и ловкие взмахи, стараясь зацепить кукан. Потом какой-нибудь наглый кот подпрыгивает, вцепляется в кукан мёртвой хваткой и старается оторвать рыбу.
Остальные коты бьют от досады друг друга по усатым мордам.
Когда я выхожу с фонарём, коты, застигнутые врасплох, бросаются к частоколу, протискиваются между кольями и застревают. Тогда они прижимают уши, закрывают глаза и начинают отчаянно кричать, прося пощады. (
Блюдечко с молоком поставили на пол, и Соня придвинула к нему мордочку лисёнка. Лисёнок стал над блюдечком, выгнул спину и загородил его от всех. Он с тревогой озирался по сторонам, как будто опасался, что дети могут вылакать у него молоко.
Чтобы не волновать лисёнка, дети спрятались – кто на кровать, кто за печку. Около лисёнка осталась одна Соня.
Лисёнок ещё раз подозрительно покосился на неё и начал лакать из блюдечка. Лакал он аккуратно, как кошка, и торопливо, как щенок.
Он был ростом с маленькую кошку. Ноги были довольно сильные, но туловище маленькое, щупленькое и очень лёгкое.
Тонкая шея благодаря пушистой шерсти казалась довольно круглой. Голова большая, с острым носом и торчащими вверх ушами. Весёлые, круглые, как пуговки, глазёнки и подвижный кончик носа, чёрный и мокрый. Шкурка серовато-жёлтая, щёки, шейка и живот были белые, а лапки и кончики ушей – тёмные. Назвали лисёнка Франтом. (742
Прилетела сова из леса, села на крышу дома и закричала страшным голосом. «Быть беде!» – говорят суеверные люди. И невдомёк им, что сова прилетела помогать людям. А уж если она осмелилась прилететь в деревню – значит, много появилось крыс да мышей в амбарах и сараях.
Многие до сих пор думают: раз у птицы острые когти да кривой клюв, значит, она хищник. А раз хищник, то питается мелкими птичками. И при всяком удобном случае хищных птиц убивают, разоряют их гнёзда. И очень плохо делают, ведь на самом деле многие хищные птицы питаются почти исключительно грызунами.
Одна сова спасает нам в год почти тонну хлеба. Как? Арифметика тут простая. Мышь съедает в год килограмм хлеба. А сова за год уничтожает тысячу мышей… Конечно, не все хищные птицы такие полезные, как серая сова – неясыть.
Увидеть её на охоте нелегко – она охотится ночью. Но услыхать можно – страшно и громко кричит неясыть, далеко разносится её голос. Не пугайся его – это голос друга.
В старину прогнозы погоды по радио не передавались. Да и самого радио-то тогда ещё не было. И всё же люди узнавали, какая погода будет завтра, послезавтра, через месяц…
Как узнавали? По приметам.
Человек замечал: как только начинает меняться погода, происходят какие-то изменения в растительном мире, в поведении животных и насекомых. Наблюдения за поведением животных и вообще за природой передавались из уст в уста. Так рождались приметы, которые становились общенародными…
Люди часто замечали, что перед сильным ветром или вьюгой животные ведут себя беспокойно: лошадь храпит, собака валяется на снегу. Перед непогодой и во время непогоды кошка становится вялой, раздражительной, много спит, свернувшись в клубок и прикрыв нос распушённым хвостом.
Перед дождём шумливыми становятся воробьи. Любят они в это время и «покупаться» в пыли. Лягушки раскричались на болоте – тоже к дождю.
Приметы подсказывали крестьянину, какая будет весна: ранняя или поздняя, мокрая или сухая, тёплая или холодная, когда надо сеять овёс, когда пшеницу, когда сажать огурцы, чтобы получить хороший урожай.
Пёс сидел у порога совершенно мокрый и размазывал хвостом жидкую глину. Короткая шерсть на его ушах слиплась, уши опустились, и Петьке показалось, что Джек облысел.
– Можно я его впущу? – спросил Петька. – Он совсем мокрый, мама…
Мать промолчала, и Петька решил, что, значит, можно.
– Иди к нам, собака, – позвал Петька.
Джек продолжал сидеть, но весь как-то зашевелился и ещё сильнее принялся размазывать хвостом глину.
– Он не верит, что его приглашают в комнату, – тихо сказала мать. – Наверно, его никто никогда не пускал в дом. Он дикий горный пёс.
– Иди, иди, не бойся! – сказал Петька, протягивая Джеку руку…
Джек оглядел себя, словно сокрушаясь, что он такой мокрый и грязный, потом очень деликатно и нерешительно шагнул в дом. Он сразу же сел – у самых дверей, скособочив зад и прижавшись спиной к косяку…
Джек остался у них ночевать. А утром потихоньку открыл дверь и ушёл. У порога ещё долго чернело сырое пятно на земляном полу. (750
В лесу встретились три человека: аптекарь, кожевенник и пчеловод. Всех интересовала ива. Аптекаря – потому что из коры ивы делают лекарство, кожевенника – потому что из этой же коры добывают дубильные вещества, необходимые для обработки кожи, а пчеловода – потому что цветы ивы щедро раздают пыльцу и нектар, необходимые пчёлам.
Ива очень богата «родственниками». В мире насчитывается более трёхсот её видов.
Самая большая – белая ива. Высота дерева двадцать-тридцать метров, диаметр ствола почти полтора метра. Другое её название – ветла.
Весной на ветках некоторых деревьев появляются серебристые, пушистые, как крошечные цыплятки, комочки. Это верба, одна из разновидностей ивы.
Самая красивая из всех своих сестёр – плакучая ива. Её гибкие ветви спускаются до самой земли. Поэтому у ивы грустный, «плакучий» вид.
Существует легенда о том, как это дерево попало к нам. Однажды из Китая привезли плетёную корзину с фруктами. Фрукты съели, а корзину выбросили. Через какое-то время на этом месте выросло необычное дерево: ветки, из которых была сплетена корзина, проросли.
Ива расселилась по нашей стране. И теперь у редкой реки или озера не встретишь плакучую иву.
…Леса являются величайшими источниками вдохновения и здоровья. Это исполинские лаборатории. Они вырабатывают кислород и улавливают ядовитые газы и пыль. Представьте себе, что на леса обрушился пыльный ураган. Уже в километре от опушки вы будете ощущать его лишь как поток чистого и свежего воздуха. Каждый из вас, конечно, помнит воздух после грозы. Он душист, свеж, полон озона. Так вот, в лесах как бы бушует невидимая и неслышная вечная гроза и расточает по земле потоки озонированного воздуха.
Не знаю, слышали ли вы, что в больших городах в кубическом метре воздуха находится около сорока тысяч разных бактерий, а в лесах в каждом кубическом метре их всего двести-триста, а то и меньше. Там вы дышите воздухом, который в двести раз чище и здоровее воздуха города.
…Я представляю себе человека, который, совершив путь через пески и гари, после изнурительного зноя входит наконец в глубину торжественных и тихих лесов, и всё его тело охватывает прохладой листвы. От бальзамических запахов лесных цветов, трав, хвои и коры исчезает усталость… А к вечеру, где-нибудь около лесных вод человек садится у костра, и рядом с ним садится тишина. Звёзды, во сто крат более яркие, чем над пыльным пологом городов, загораются в небе. (793
Была у Иринки деревянная ложка, вырезанная из липы, в травном узоре. Вчера она пропала и нашлась сегодня у брата Николая.
Николай был смирным человеком, пока не прорезались зубы. Он сидел под столом и грыз ложку. Иринка отняла у него ложку, стукнула ею Николая по лбу, он заревел, но было уже поздно: от нарядной ложки остался один черенок.
– Липа – несерьёзное дерево, – сказал отец.
Из дровяника он принёс берёзовое полешко, и в избе запахло белыми грибами. Отец отколол от полешка чурку, выглубил в ней лунку, с другой стороны округлил, вырезал черенок – держалку с шишечкой на конце, – и всё одним топором.
– Берёза – серьёзное дерево, – сказал отец.
Конечно, ложка была погрубее загубленной, но и на некрашеную на неё смотреть было любо-дорого. Берёза – дерево не только серьёзное, но и красивое. Белое, строгое, с золотым подсветом.
Но скоро выяснилось, что Николай обгрыз и эту ложку.
Тогда Иришка пошла на другой конец деревни к дедушке Поликарпу. Изба у него с резными наличниками, на крыше стоймя прибита большая ложка, издалека видно, что здесь живёт мастер-ложкарь.
Вынес ей дед Поликарп дивную ложку: по черенку трава, края обведены золотом, а в лунке ягодка горит! Николая к такой красоте и подпускать страшно.
– Эту ложку, – сказал дедушка, ни один ребёнок не выкусит. Я её из кленового корня сделал. Корешковая ложка! Корень – как волны на реке, и до чего крепкий! Из таких царевичи кашу ели, когда у них зубки резались. Нипочём твой братишка её не обгрызёт.