– Извините! Пропустите! Дайте пройти! Спасибо! Извините! – бормотала девушка, пытаясь как можно скорее добраться до выхода с огромной рыночной площади. Она уже довольно сильно вымоталась и вспотела. От духоты кружилась голова, от мельтешения людей рябило в глазах, ноги устали, руки с трудом держали небольшую деревянную шкатулку– подарок друзьям.

«И какой дурак придумал свести все дороги здесь?»– негодовала она про себя, протискиваясь между покупателями.

– Милая! – продавщица платков резко перегородила ей дорогу, заставив притормозить. – Посмотри, какой шикарный шелковый шарф! Он прекрасно подойдет к твоему лиловому сарафану! А как оттенит зеленые глаза! А волосы! В ночную прохладу ты сможешь накинуть шарфик на голову, и твои волосы перестанут сливаться с тьмой.

Женщина держала в руках нежный золотистый шарфик, соблазнительно сияющий на ярком весеннем солнце. Он так и просился на шею. И возможно, в другой раз, девушка с удовольствием бы примерила. Но не сегодня.

Да и какой шарф в такую жару! До лета еще целый месяц, а печет жутко. Сарафан давно прилип к телу, со лба приходится постоянно смахивать маленькие капельки пота. И шарф тут явно лишний!

– В следующий раз! – рявкнула девушка, смерив находчивую тетку суровым колдовским взглядом.

– Хотя бы примерь, – заискивающе улыбнулась торговка, делая шаг в сторону, снова перегораживая путь.

– Я спешу! Дайте же пройти!

Не дожидаясь дальнейшего словесного потока, девушка ловко обошла женщину и затерялась в толпе. Время опоздания все увеличивалось, а выход даже не маячил вдалеке.

День с самого утра не задался. Сначала сестра забыла ее разбудить, потом сестринские кошки испачкали подготовленное платье, и пришлось срочно искать замену. А апофеозом этого кошмара явилось магическое письмо из Высшей Школы Магии, с напоминанием об окончании срока сдачи курсовой работы. Туда и отправилась адептка первым делом.

А теперь приходилось бежать. Конечно, друзья подождут, да и праздник начнется ближе к вечеру. Но ведь ее опоздание подпортит всем настроение, чего хотелось бы избежать.

Наконец, стало свободнее. Вырвавшись из толпы, девушка перевела дыхание и улыбнулась. Теперь можно пойти быстрее. Пару поворотов и свобода!

– Мама! – испуганно воскликнула она, вылетев из-за угла складского здания. Второй раз, словно из ниоткуда, перед ней появился человек, но теперь скорость не позволяла вовремя притормозить, и ведьмочка врезалась в мерзкого вида старуху. От столкновения они разлетелись в разные стороны. Шкатулка выпала из рук, а локоть обожгло болью при столкновении с усыпанной мелкими камнями землей.

Сморгнув выступившие от боли слезы, девушка встала и бросилась помогать кряхтящей бабульке.

– Извините меня, пожалуйста! Я так спешила, что…

– А ну не тронь меня! – резко окрикнула та, на удивление молодым голосом, выдергивая из девичьих пальцев руку. – Что б вас всех черти пожрали!

Ведьмочка удивилась такой неприкрытой злобе и, выпрямившись, потерянно замерла, наблюдая, как старуха, одетая в плотное темно-синее платье до пят, поднимается с земли.

– Чего встала, глаза вылупила? Помогай давай! – противно заголосила бабка.

Только сейчас девушка заметила, разбросанные вокруг пустые мешки. Она бросилась их собирать и по указанию отнесла на неподалеку стоявшую повозку, запряженную старой пегой кобылкой.

– Вы простите, пожалуйста, я виновата, – снова начала извиняться ведьмочка, поднимая чудом не пострадавшую шкатулку. – Я не хотела причинить вреда. Так получилось.

Шедшая к повозке бабка притормозила и резко обернулась.

– Вреда? – воскликнула она удивленно. – Мне не хотела причинить?

И тут же мерзко расхохоталась. От этого смеха по спине девушки пополз холодок. Переулок как назло оказался совсем пустынным. Рядом, за поворотом, толпа народу, а тут– никого.

Боль в локте запульсировала с новой силой, и что-то теплое потекло по руке. «Кровь!»– мелькнула мысль, но не хотелось отрывать взгляда от подозрительной пожилой женщины.

– Но я действительно не хотела.

– Только не мне, дорогуша. Или ты думаешь, я не вижу, кто передо мной? Ты думаешь, я не чувствую силу, текущую в твоей крови? Силу, которую при первой же возможности ты применишь против меня?

– Да я не собираюсь применять…

– Конечно! – перебила старуха, бросив заинтересованный взгляд на кровь, капающую с руки магички на землю. – И не соберешься. Возможно, никогда.

Девушка инстинктивно попятилась.

– А возможно, просто надолго. Это если умудришься снова меня встретить. Или мага хорошего найдешь с большим, чем у меня, потенциалом и знанием нашего семейного дела. Что, конечно, дорогуша, не реально. Или…

Что «или» девушка дослушивать не стала. Она поняла, кто перед ней, и поняла, что не справится с опытной черной ведьмой, Хранительницей древних тайн. Остается только бежать. И то… вряд ли поможет. От хранителей невозможно убежать. Но попытаться стоит.

И ведьмочка снова побежала, гонимая страхом. Сердце бешено билось в ушах, но и оно не заглушило слова странного, неизвестного заклинания, летящего в спину. Девушка резко остановилась, чувствуя, как тело оплетает невидимая сеть, и в последней отчаянной попытке защититься, вскинула руку, посылая ведьме «огненный смерч». Но достиг ли он цели, она уже не увидела. Острой болью окутала тьма.

Наше село считается крупным. Оно насчитывает в себе почти тысячу человек и если посмотреть на него с высоты птичьего полета, имеет форму большого треугольника, который стоит посреди огромного многовекового леса. Даже деревянный частокол теперь заменили каменным забором. Входов-выходов в наше поселение, именуемое Трехцветкой, два– один на юго-востоке, другой на северо-западе.

Неподалеку, километрах в пяти от села, раскинулось огромное здание Высшей Школы Магии, в которой учатся не только жители нашего села, но и чуть отдаленных деревень. Рядом с ВШМ скромненько стоит Трехцветковая школа для обычных людей. Но и это еще не все, к школе примыкает довольно-таки необычное здание– Гильдия Магов. Они следят за порядком в пристоличных окрестностях, ну и наших, само собой, ведь до столицы-то рукой подать. Всего километров пятьдесят будет. Вот этот ансамбль строений мы и называем «Ученическое Трио». Хоть Гильдия никого не учит, а все же поучиться у них есть чему, и на тренировки посмотреть полезно.

Государство, где мы обитаем, называется Страналесск, со столицей Лесоград. Да, названия описывают местность, лесов у нас море. Король-батюшка стар, зато сын его, наследник, молод, красив, силен. Правда, уже женат. Событие это произошло не так давно, года два назад. Теперь неофициально у нас два короля и молодая королева. Полное правление наследник примет только после смерти отца.

Граничим мы еще с пятью человеческими государствами: Странастепск, Странаморск, Страназерск, Странапустье и Захолустье. Думаю, по смыслу понятно, какая страна какой природой наделена…

Говорят, столицы нашей нету града краше. Я не знаю, мне и Трехцветка нравится. Жизнь тут хоть и неспешная, да все же веселая. Частенько столичная ярмарка приезжает, присоединяясь к торговцам на рыночной площади. И чего только нет на их прилавках, от тканей заморских до артефактов магических, от деликатесов чужеродных до обычной солененькой рыбки. А сама рыночная площадь располагается посередине села, рядом с маленьким фонтаном, вишневым садом и домом селоправителя, обнесенным красивым резным деревянным забором. Он у нас как достопримечательность. Забор, я имею в виду.

На какую бы улочку ты не попал, обязательно выйдешь к середине села. Все вымощенные, как ни странно, гладкими морскими камнями дороги ведут именно туда. А вот между собой соединяются обычными тропками, что не очень удобно, зато помогает сократить путь. Речка протекает недалеко от села. Раньше, говорят, туда бегали за водой, потом колодцы рыть научились, так что пользуемся ею только в целях искупаться, рыбку половить, ну и погадать иногда.

Домики, как и во всех деревнях и селах, преимущественно деревянные, одноэтажные, хотя и встречаются большие белокаменные, в несколько этажей, но это обычно у купцов, да знатного люда. Моя семья к таким не относится. Родители у меня работящие. Мама все по хозяйству хлопочет, да на продажу шали шерстяные вяжет, предварительно скрутив нить из овечьей шерсти. Овец у нас немного, пять всего, да козочка дойная имеется и море кошек сестринских. Ох, эти кошки! Всех кур повывели, хуже лисиц забеглых!

Батенька наш– кузнец, у него и кузница своя имеется. С утра до ночи коптится в ней, но домой идет охотно, и на тяжкий труд не жалуется. Хороший он, добрый, нас баловать любит, поэтому мы с сестрицею такие неугомонные выросли. Вечно на месте нам не сиделось, правда, не вместе. Мы не были дружны, у каждого своя компания, свои интересы. Я все с магами болтаться любила, а она с одноклассниками да с кошками. Я совсем ее не знала, но сейчас с уверенностью могу заявить: она лучше меня во всем. Добрее нету человека на всем белом свете! Да и красавица писаная: высокая, стройная, волосы златом горят, глаза большие, голубые, ресницы длинные, носик аккуратненький, щечки хоть и белые, да какие-то светящиеся. А как платьишко наденет шелковое: не девка– загляденье. Я полная ее противоположность и во внешности и по характеру. Впрочем, так было когда-то. Какая я теперь сама не знаю.

Я подняла мордашку к небу. Голубое! Ни единого облачка! Как хорошо, что мое зрение со мной. Видеть красоту мира в цвете– это прекрасно.

Вот интересно, если я проживу еще тринадцать лет в теле кошки, я стану кошкой? Или останусь человеком? Человеком я была девятнадцать лет. Кошкой всего шесть, но уже не помню какого это, на двух ногах ходить. Потом забуду, как ложкой есть. Потом, как разговаривать. Потом забуду мироустройство…

Ужас! Кошмар! Хватит думать! Хватит!

Я зажмурила глаза, тряхнула головой и глубоко вздохнула.

А ведь если не думать, то точно забуду. Тьфу, голова моя– враг мой.

– Машуся, кисонька, иди-ка, поиграй на улице, я тут приберусь, – раздалось над ухом.

Ох, Сенька, ни минуты покоя. Только я жизненно важными вопросами задаваться начала! Так уютно лежала на подоконнике! Не трогай меня своим веником грязным, без тебя справлюсь.

Я выбежала на крыльцо и с наслаждением потянулась. Сегодня первый день последнего месяца весны и вышел он идеальным: солнце светит, птицы щебечут, воздух чист и свеж. Я жадно втянула весенний дух маленькими, но такими чуткими ноздрями. Прыгнув на лавку, прибитую к стене дома, села, прикрыв лапы мохнатым черным хвостом, и стала с завистью наблюдать за одной из наших кошек, ловко забирающуюся по стволу дерева на ветку. Я, наверное, единственная киса, которая не умеет точить когти, лазать по деревьям, ловить мышей, долго урчать от наслаждения и нормально мяукать…

И как вообще дожила-то до этого дня?

Вероятно, надо сказать спасибо Сеньке, за то, что не выбросила бедную четвероногую за шиворот из дома. Впрочем, есть еще тринадцать лет, чтобы всему научиться.

Я прилегла, свернувшись клубочком, и прикрыла глаза, но насладиться покоем не дали. Вдалеке послышались знакомые, быстро приближающиеся, голоса. Сенькины друзья остановились у калитки, истерически смеясь над очередной Витькиной, как я предположила, шуткой.

– Так народ, сейчас я за Сенькой и обратно, ждите, – раздалось громогласно неподалеку.

Парень подбежал к двери и начал тарабанить. Симпатичный, высокий, белокурый и очень добродушный. Душа компании и лидер в ней. Хороший мальчик, на мой взгляд.

– Привет, Маха! Ну, где там хозяйка твоя? – спросил он, все еще сверля закрытую дверь глазами, наполненными предвкушением.

Я смерила парня одним зеленым глазом и как всегда промолчала. Ох, о чем я… говорить-то не умею!

Сенька, явно никуда не собиравшаяся, рывком открыла тяжелую деревянную дверь.

– Не стоит так мучить дверь! Привет! – лучезарно улыбнулась она.

– Это что это на тебе? – раздалось удивленно в ответ.

Любопытная я тут же открыла глаза.

Сестренка моя превзошла сама себя: папины старые штаны, моя старая льняная, причем рваная, рубашка и мамин замызганный фартук. На голове коса закручена, но личико все такое же, прекрасное.

– Фартук! А что? – растерялась она, осматривая себя.

– Ну, а это… То есть ты так и пойдешь? – захлопал глазами парень.

– Куда по пойду? – наиграно удивилась девушка, стараясь не смотреть Вите в глаза.

– Сень, ну мы же договорились, – устало сказал он. – Я два дня назад, можно сказать, на коленях перед тобой стоял и умолял, а ты теперь делаешь вид, что не помнишь!? Ты, между прочим, дала согласие!

Мне стало его очень жаль. Ведь прав же! Прошло столько лет, пора бы уже жить дальше. Даже родители ушли на праздничную площадь, а она все дома сидит.

– Я не могу туда пойти, – Сенька отвела взгляд в сторону, но чувствовалось, что ей стало стыдно.

– Ну почему? – закатил друг глаза, протянув к небу руки, словно оно может ответить.

– Потому что у меня сегодня не праздник, – упрямо ответила сестра и даже ногой притопнула.

– Сеничка, пожалуйста, один разок! Никто не заставляет тебя улыбаться, но хотя бы развеешься немного! Прошу тебя!

Витя так умоляюще на нее смотрел, что у меня глаза заслезились.

Для завершения картины ему осталось только на колени встать и кольцо протянуть. Тьфу, опять я не о том…

– Хорошо, но ненадолго, – сдалась девушка и немного капризно добавила:– И ты меня проводишь назад, а еще, будешь рядом постоянно!

– Идет, – кивнул он головой.

Сенька ринулась в дом переодеваться, а молодой человек присел рядом со мной в задумчивости. Друзья в нетерпении толпились у ворот. А я тоскливо смотрела одним глазом на небо и предавалась унынию.

Прошло не мало времени, прежде, чем послышались торопливые шаги из глубины дома.

– Я готова! – сестра надела одно из моих платьев, и оно ей очень шло.

Голубушка, про меня не забудь!

– Мяу! – выдала я на всякий случай.

– Ой, чуть про кошку не забыла! – всплеснула руками сестренка.

– Да подумаешь, ничего бы с ней не случилось, – фыркнул Витя, с сомнением на меня покосившись.

– С этой случилось бы, – Сенька, улыбаясь, приоткрыла мне дверь, чем я с радостью воспользовалась. Глубоко в дом решила не забегать и пристроилась на террасе.

Я рада, что она, наконец, решилась, хотя теперь буду волноваться. Ведь ровно шесть лет назад я так же отправилась на встречу с друзьями. Я, как и Витька, летела туда, радуясь теплу, в предвкушении чего-то веселого и жизненно важного.

Праздник отмечают всем селом на главной праздничной площади рядом с домом селоправителя, за ярмаркой. Магических товаров в этот день видимо-невидимо, особенно если учесть, что участники ярмарки это не только люди, но и большинство соседствующих рас, со своими удивительными вещами.

Как бы мне хотелось побродить среди повозок с магическими безделушками, прощупать их силу, пожурить продавцов за некачественный товар или похвалить за честность и хорошо сделанную работу. Хочется вернуться в мир людей, а не лежать здесь в ожидании чуда, которое не спешит в гости.

Что же, все гуляют, а у меня доля такая теперь– дома сидеть. Вот уж точно: мой дом– моя крепость. Жаль, что комнату мою заперли и не открывают, там было бы куда лучше…

Я проснулась, услышав приближающиеся шаги. Подождала стука в дверь и аккуратно запрыгнула на подоконник. К сожалению, неудачно расположенное окно не давало увидеть стоящего у двери гостя. К счастью, он зачем-то наклонился, и мелькнувшей макушки густых каштановых волос мне хватило, чтобы понять, кто пришел.

Дядя Федор!

Я зажмурилась от радости, предвкушая интересный вечер.

Как же давно он не приезжал! Три года прошло. В прошлый раз он гостил у нас неделю и целыми днями рассказывал Сеньке о своих путешествиях, о других странах, людях, расах. Из его рассказов мы узнали о мире больше чем из всевозможных прочитанных книг и путеводителей, которые я когда-то очень любила собирать.

У дяди своих детей нет, но как он признавался маме, ему и нас хватает. Раньше, когда я еще была собой, Федор заезжал довольно часто, чему все были несказанно рады, а после, визиты стали все реже и реже. Из-за чего это происходит так никто и не понял. Либо действительно дел много, как он утверждал, либо моя пропажа так его расстроила. Здесь остается только гадать.

Я спрыгнула на пол и, свернувшись клубочком под дверью, начала утопать в воспоминаниях о детстве, благодаря чему время побежало быстрее, солнышко стало садиться, и вдали, наконец, послышались родные голоса…

– Ой! – Сенькины ножки быстро просеменили по направлению к дому, я очень четко слышала ее торопливые шаги. – Дядя Федор!!!!

Визг, обнимания и лобызания, казалось, не утихнут вечность, но, в конце концов, дверь открыли, и гость вошел в дом. Я подбежала к его ногам и стала тереться о ботинок, не зная как еще показать, что я безумно рада его видеть.

– Так, Маха, брысь, дай разуться человеку! Пойдем лучше я тебя покормлю! – Сенька метнулась в кухню, пришлось последовать за ней. Я ведь особа послушная, особенно, когда дело касается еды.

Через некоторое время все сидели за столом, пили чай и обсуждали праздник, а я, блаженно развалившись у ног Федора, наслаждалась моментом. Мама, явно соскучившись по брату, начала засыпать его вопросами.

Выяснилось, что Федор возвращается из столицы, в которой пробыл довольно долго из-за ожидания магического письма, которое ему необходимо доставить своему сельскому магу. Путешествует он сейчас редко, здоровье уже не позволяет, и в основном по государственным заданиям, связанным с доставкой магической почты или небольших дорогих партий товаров, что сейчас бывает редко. А ведь когда-то он организовывал перевозку товаров между городами, государствами, редко когда между селами. Федор пробудит у нас пару дней и уедет с попутными торговцами.

– Сеничка, пойдем спать, у тебя уже глаза слипаются, – ласково проворковала мама, встав из-за стола.

– Угу, хотя так хочется еще поболтать, – мечтательно прощебетала сестренка, взирая на дядю, как кот на сливки.

– Завтра поговорите, пошли. Пусть мужики посидят без нас немного, – мама чуть ли не силой вытащила дочь из-за стола и повела в соседнюю комнату. Я тихо, мирно лежала под стулом, не привлекая внимания. Подслушивать, конечно, не хорошо, но кому какое дело до кошек?!

– А я вообще слышал, что маг ваш сельский умер. Уже нового утвердили? – устало спросил отец.

– Ну этот-то да. Да давно помер-то. Так он уже старый какой был, – протянул дядя. – Нам нового из столицы прислали. Года четыре с нами живет.

– Как это из столицы? А разве в вашем селе магов больше не осталось? – удивился отец.

– Маги-то есть, но те, что отучились, в село не вернулись, где-то работают уже, а остальные малы, учатся, и не известно приедут ли потом жить домой. Сам понимаешь, молодежь к городам тянется…

– Понимаю, но что у вас забыл столичный маг– трудно понять, – задумчиво потер подбородок отец, которого я четко видела из-под своего места дислокации.

– Я не знаю, Сим, особо-то в этот вопрос не влезал. Он маг сильный достаточно. Говорят, что аж четвертого уровня! Вроде как к нам добровольно напросился. И замечу, работу он свою выполняет мастерски, с предшественником не сравнить. Даже жизнь в селе как-то гармоничнее стала.

– Толковый, видно. Это хорошо, таких не много, – с болью в голосе произнес отец.

– Как с поисками? Слышно что-нибудь?

В комнате повисла тишина. Все прекрасно поняли, о ком идет речь. Я лишь тихо, но очень тяжело вздохнула. Было сложно не заметить усталость отцовских глаз, где засела грусть, которую теперь ничто не искоренит. Разве что мое возвращение. Но это даже смешно.

– Никто никого уже давно не ищет, Федор, они сделали все что могли. Мы к магам ходим чуть ли не каждые полгода, толку нет. Говорят, что здесь она, причем в здравии, и как к этому относиться, не знаю.

– Слушай, может мне попробовать поговорить со своим Семеном? Пусть глянет глазом профессиональным.

– Да почему нет? Поговори, коли не трудно, – тяжело вздохнул отец. – Надежда все же в нас еще теплится, хотя, конечно, логики в ней нет. Слишком много лет прошло…

– Главное руки не опускать. Единственное, мне нужны будут ее вещи.

– Хорошо.

Интересно, если этот маг так хорош, сможет ли он во мне увидеть человека? Или решит, что я оборотень и попытается убить, как предыдущие маги, к которым я рискнула сунуться? Впрочем, что гадать?! Нужно попробовать. Одна-то я ни за что не решилась бы уйти. А с дядей Федором можно. Вот только как это организовать?

Время пролетело быстро, а план побега я так и не составила. Но все решилось само собой, накануне отъезда.

Домочадцы не так давно позавтракали и разошлись по делам. Дядя и сестренка остались в гостиной, обсуждая последние новости из столицы, а я ластилась…

– Какая у тебя ласковая киса! – Федор наклонился и почесал меня за ушком, а я даже попробовала поурчать. – Красивая. Никогда не видел, чтобы шерсть была такая черная и гладкая.

– Да, красивая. Знаешь, это только с тобой она ласковая. А вообще, эта кошка совершенно не от мира сего! Мало того что мышей не ловит, так еще и кормить ее надо исключительно вкусностями, – всплеснула сестренка руками, от чего ее шелковый голубой сарафан красиво взлетел. – Для меня до сих пор загадка, как она остается такой стройной. Ведь лежит и ничего не делает, сколько ее знаю.

Дядя Федор рассмеялся, присел на корточки и стал почесывать меня по макушке. Ой, и не думала, что это может быть настолько приятно!

– Ты у нас лентяйка, Маха? – спросил он, сощурив глаза.

«Наговаривают!»

– Слушай Сень, а отдай ее мне! – предложил дядя, вставая.

Что? Мне не послышалось?

От радости мое сердце попыталось выпрыгнуть из груди. Я еще интенсивнее начала тереться об его ноги, соглашаясь с прекрасной идеей.

– Что? – Сенька даже застыла на полушаге. – Дядь Федор, она же не приспособлена ни к чему, как ребенок.

– Ну вот, хоть о ком-то заботиться буду! – он поднял меня с пола и пристроил у себя на согнутой руке.

Сеньку одолевали сомнения, что было видно невооруженным глазом. Она ненадолго задумалась, кинув взгляд в окно, а потом встрепенулась:

– Ну, раз так, то забирай!

Довольно хихикнув, сестра подбежала к дяде и чмокнула его в щеку.

Так и сдвинулась моя жизнь с мертвой точки. Это чудо пришло, которое очень ждала.

Выехали мы рано утром, пристроившись на повозке одного из торговцев. Вещей у Федора было немного, меня он запихнул в сумку. То, как Сеня со мной прощалась, это отдельная история и не стоит углубляться в такие ужасы. Хорошо, что я все же осталась живой, а не задушенной.

Честно говоря, мне и самой стало не по себе. Тут я в безопасности– дом, семья. Пусть они не знают, что я– это я, а все же в обиду не дадут. А что ждет меня там, впереди? Ведь есть вероятность, что свою семью я вижу в последний раз. И мучаясь сомнениями, я смотрела на отдаляющийся родной дом, пока тот не скрылся за поворотом. Больно, грустно, но правильно.

Мы неспешно подъезжали к юго-восточным воротам Трехцветки, когда дядя Федор заглянул ко мне в сумку.

– Машенька, умоляю, только не написай туда, – хмуро попросил он.

«Скажешь тоже, дядя Федор!»

Денек выдался жаркий, поэтому ехали мы медленно, чтобы кони не устали. Всю дорогу я в сумке сидела и носу не высовывала. Солнце только подобралось к горизонту, когда путники решили устроиться на ночлег на поляне недалеко от тракта. Народ попался душевный. Они долго травили анекдоты у костра, истории из жизни рассказывали, смешные и не очень, едой делились друг с другом, и мне перепало, конечно. Будто одна большая семья. К дяде Федору относились с большим уважением, что, впрочем, и не удивительно. Эта картина умиляла, и я еще больше стала радоваться своей смелости. Не зря поехала!

– Что это ты, Федор Степанович, кошку с собой таскаешь? – судя по голосу, к нам подсел седоволосый крепкий невысокий мужик лет сорока. Насколько я поняла, сопровождает он обоз с тканями и с Федором знаком давно.

Неподалеку приятно потрескивал костер, клонило в сон, но появление нового лица меня расшевелило. Я приоткрыла глаза.

– Да вот у племянницы позаимствовал, – ответил дядя, бесцеремонно поднимая меня на уровень своих глаз, – приглянулась мне. Думаю, хорошо нам вместе будет.

– А ты что же это, больше делом заниматься не станешь? – удивился мужчина. – За кошкой-то следить надо, кормить хотя бы…

Федор хмыкнул и опустил меня на травку, где я с удовольствием потянулась.

– Дело– есть дело, конечно, но редкое оно сейчас. Да и ежели что, у меня есть, кому ее покормить, – он провел рукой по моей мохнатой голове. – А что это ты так заинтересовался?

– Да вот смотрю я на нее, – потер подбородок седоволосый, посмотрев на меня, – странная какая-то. Спокойная слишком. Ни мяукнула за всю дорогу, в туалет в кусты бегала, да и хлеб с медом уплетала за обе щеки. Как дите…

Интересно, с чего он взял, что я бегала именно в туалет? Догадливый какой.

– Ну, Марк, что я могу тебе сказать, – развел Федор руками, – как приучила хозяйка, так и делает. Животные же, как люди– разные…

– Эх, что есть, то есть, – поморщился тот. – Ладно, Федя, спать ложиться надо, скоро в путь опять.

Мужчины разошлись, а я сей разговор намотала на ус и на следующий день поменяла манеру поведения: стала мяукать иногда, попыталась когти поточить об телегу, за что огребла щелбан от Федора, и в туалет, скрепя сердце, один раз сходила прилюдно. Но почему-то Марк стал еще больше на меня коситься. В остальном, и этот день прошел спокойно и закончился так же, как и предыдущий.

Ехать нам оставалось полдня до развилки, затем с тем самым Марком мы должны отделиться от прочих повозок и свернуть по направлению к Вешенке, огромному селу, в котором и обитает нужным мне маг.

Этим утром было холодно, я глубже зарылась в сумку. Ветер играл с листвой, а та приятно шелестела, убаюкивая. Да-да, мне опять захотелось спать, чем я активно и занялась, из-за чего не сразу заметила, что торговцы остановились. От резкого хлопка я чуть ли не подпрыгнула. Успокоившись, решила вылезти и осмотреться.

Картина, представшая перед моими глазами, ввергла в ужас: шесть наших повозок со всех сторон окружили вооруженные до зубов люди, вида разбойнического, человек, наверно, пять. Дядя Федор стоял у первой телеги и о чем-то беседовал с бандитом, и, судя по выражению лица последнего, речь дяди ничем не поможет. Через несколько минут главарь резко оттолкнул Федора и сказал громко:

– Повторяю еще раз. Лучше вам облегчить нам задачу и отдать все дорогие вещи, включая деньги, мирным путем! Иначе, пеняйте на себя!

– Да откуда у нас деньги, мы товар только везем на продажу! – загалдели торговцы, и я их молчаливо поддержала. Действительно, нашли когда и кого грабить!

– Так и товар мы тоже заберем, не беспокойтесь! – заржали разбойники.

Двое из них подошли к последней телеге и начали вытряхивать содержимое сумок. Какие-никакие деньги там были, я приготовилась к своей участи. Наша повозка была следующей.

– Эй, ребята смотрите какая кыса! – патлатый и вонючий достал меня своими грязными руками за шкирку из сумки и продемонстрировал окружающим. На дяде Федоре лица не было, зато теперь я разглядела, что напавших семь, а не пять. Хотя торговцы и сопровождающие их численно превосходят раза в полтора, но против направленного оружия не попрешь.

Мужик повертел меня, покрутил и швырнул своему товарищу. Фу, ну и вонь! Будто они неделю не мылись и рыбу тухлую поедали, а одеты-то… Оборванцы да поберушки лучше одеваются, а эти… позорище. Наверно, не доходное это дело– разбойничать.

– Киса не нужна?

– Мне нет, разве что в качестве мяча… – и с этими словами бородач запустил меня в следующие руки. Я летала, хватая лапами воздух и тихо подвывая, пока не попала к главарю.

– Сколько можно резвиться? – рыкнул тот, схватив меня за шею. Я уперлась задними ногами в его руку, пытаясь вырваться. В глазах начало темнеть. – Работайте давайте, время не ждет, не хватало встречных встретить! Кошку купите себе породистую, а эту пусть звери жрут! – и, раскрутив, он со всей силой запустил меня в сторону.

Раскинув лапы, я летела словно птица. Самое интересное, что пролетела немало и рухнула прямо перед лошадиной мордой. Та, недолго думая, то ли от неожиданности, то ли просто совпало, встала на дыбы, а я, вместо того чтобы отбежать, распласталась звездочкой на земле и застыла в ужасе, краем глаза наблюдая, как одно копыто опускается рядом с моим хвостом. Фу! Повезло, не задело.

Но тут же, эта озверевшая кляча понесла, и по моим передним лапам проехало огромное колесо груженой телеги. Боль была дикой, я никогда ничего не ломала и даже не догадывалась каково это. В глазах потемнело и, честно, я этому даже обрадовалась, потому что тьма принесла покой и облегчение.

Я медленно приходила в себя, в ушах звенело. Шел дождь, сильный и холодный. Людских голосов слышно не было, и, судя по всему, скоро стемнеет. Я попыталась встать на лапы, но передние пронзила резкая боль, они совершенно не слушались. Слезы хлынули в такт ливню. Лежала я в траве на обочине. Значит, меня еще и попинали напоследок.

Надеюсь, дядя Федор жив.

Я прижалась одним ухом к земле и слушала, как течет вода.

Время шло. Стемнело. Подо мной образовалась приличная лужа, шерсть совсем перестала греть. Боль в лапах не желала утихать. И впервые в жизни во мне проснулась жалость к себе. Противная, мерзкая и… весьма справедливая. Вот же влипла! Как же давно я не испытывала такой животный страх.

Я ревела, как пятилетняя девчонка пока не осип внутренний голос. От холода и боли стало тяжело дышать.

Зачем я вообще в это ввязалась? Сидела шесть лет и еще столько просидела бы! А что теперь? Да, эти шесть лет трудно назвать жизнью, скорее существованием, но оно было в кругу семьи. Я была счастлива только от того, что знала, что с ними все хорошо. А теперь…

Тягучее время, выматывающее. Шум дождя, холод. Холод и боль. Страх отступил, а чувство обреченности усилилось. Вот только все равно. Скорее бы пришел долгожданный покой.

Я не знаю, сколько времени лежала в состоянии полусна. И не сразу поняла, почему снова стала чувствовать холод. А когда поняла, встрепенулась. Подняв голову, стала вглядываться в кромешную тьму.

Земля вибрировала, легонько, но опьяняюще приятно. Ведь раз она дрожит, значит, конь бежит. А это говорит о том, что есть маленький, ничтожный шанс спастись.

Я кое-как попыталась оттолкнуться задними лапами, но они сначала бессмысленно скользили по мокрой траве, а потом все же зацепились когтями. Попытка продвинуть тело вперед не принесла видимых результатов, буквально пару сантиметров, а передние лапы умудрились немного подогнуться, от чего я опять начала терять сознание. Всадник быстро приближался, уже был виден темный силуэт. Я молила его о помощи, кричала ему, умоляла, а потом в глаза опять пришла темнота, сдобренная отвратительным звоном в ушах.

Мне снился прекрасный сон. Будто я сидела у огромного зеркала, наблюдая за собой, лежащей у леса, со стороны. Видела, как человек на черном коне, проехав мимо, все же вернулся и, отыскав мое тельце, бережно поднял с земли. Казалось, что я даже чувствую тепло его сильных рук. Он аккуратно положил меня на сделанную из веток подложку и опустил в теплую большую сумку. Полы его тяжелого плаща неохотно раздувались на ветру, а глубокий капюшон скрывал лицо. Я была благодарна этому человеку, и не важно, выживу или нет. Его неравнодушие подарило мне маленькую надежду.

Как сладок был сон…

Солнце ярко светило, просачиваясь сквозь веки. Даже жарко стало.

Ох, как надоела эта шерсть. Фу!

Что же, дождь закончился и то хорошо.

Я приоткрыла один глаз и озадачилась. Это далеко не лес, а просторная светлая комната, деревянные стены которой выкрашены в нежный бежевый цвет.

Хм, а краска-то эльфийская. Не бедный хозяин этого дома…

У большого окна расположился овальный деревянный стол с резными ножками, вокруг которого расставлены удобные на вид стулья, с мягкой подложкой. С противоположной стороны нашла себе место печь, разделяющая эту часть комнаты на две половинки– кухню и что-то вроде хранилища всяких баночек-скляночек и сухих травок. В помещении две двери, куда они ведут можно только гадать.

Я лежала на мягкой подушке посередине комнаты, почти у подножия печи. Передние лапы перебинтованы, самое интересное, что хвост тоже.

Вот уроды, даже хвост сломали!

Мой взгляд зацепился за черный добротный кожаный плащ, висящий на вешалке у двери.

Неужели не сон!?

Будто услышав мои восторженные возгласы, дверь открылась, и вошел мой спаситель. А если без пафосных речей, то высокий молодой мужчина лет двадцати семи или тридцати, точно не скажешь. Короткие русые волосы в беспорядке обрамляют его красивое благородное лицо, разве что слегка бледноватое. Глаза насыщенного серого цвета серьезны, или я бы даже сказала– внимательны. В общем, явно не прост человек. Зато одет довольно просто: льняная рубаха, хлопковые шорты чуть ниже колена и серебряный неширокий браслет на левой руке. Все это на нем смотрится очень гармонично. Фигура хороша, была бы мужиком, обзавидовалась…

– Проснулась?! – спросил он приятным баритоном, мягко улыбнувшись, потом медленно приблизился и присел рядом на корточки, а я просто не могла оторвать глаз от его лица.

Ох! Нет, он явно не из местных. Что-то тут не так.

– Не бойся, не обижу, – мужчина ласково погладил меня по голове между ушей, а я даже не шелохнулась в ответ. От его рук сильно веяло магией, как будто он весь ею пронизан. Что-что, а мага я всегда чувствую, несмотря на свой кошачий вид.

Вот, снова влипла! Хуже всего попасть в руки неизвестному магу. Хотя… остаться там, в лесу, еще хуже.

– Давай я тебя покормлю, – он встал и пошел к кухоньке, через несколько минут передо мной стояла миска свежего молока. Я так хотела есть, что даже не стала стесняться для приличия.

– Вот и хорошо. Пока ты ешь, пойду дело свое доделаю, – поморщился он и вышел за дверь, оставив меня наедине с вкусным молоком. И я была благодарна за это. Стало гораздо спокойнее. Да и негоже парню молодому смотреть, как девка молоко лакает. И не важно, как я выгляжу!

Через полчаса маг вернулся. Он помыл мою миску и стал копаться в шкафчиках с пузырьками, затем что-то долго настаивал, сцеживал, а после поставил перед моим носом тарелочку с коричневой жидкостью.

– Пей.

Вот еще, не буду я это пить!

Я фыркнула и аккуратно отвернула мордочку, прикрыв глаза.

– Ну давай же, не заставляй силой… Это нужно тебе, чтобы быстрее поправиться, поверь. Интересно, что же с тобой случилось, – он задумчиво провел рукой по моей голове, – жаль, кошки не умеют говорить.

«Ошибаешься, просто никто не умеет их слушать!»

Приоткрыла один глаз. Нет, ну надо же так тоскливо смотреть на меня! Ладно, леший с тобой.

Я нехотя вдохнула аромат снадобья, но ничего подозрительного не ощутила, по большей части знакомые травы.

Была не была!

Я начала лакать эту гадость и пообещала себе, что если когда-нибудь стану человеком, то обязательно найду этого мага сероглазого и заставлю выпить это же зелье, чтобы в следующий раз сахар не забывал класть.

Весь оставшийся день и половину следующего я проспала. Несколько раз меня кормили молоком и поили зельем. Я не сопротивлялась. Не хотелось.

Прошла неделя моего беззаботного кошачьего существования. На улицу меня ни разу не вывели, туалет обустроили в каком-то тазу, причем маг был приятно удивлен, что я им пользуюсь только тогда, когда он меня туда сажает. Наверно, думал, что я, как все кошки, не имеющие возможность передвигаться, буду ходить под себя. Не дождетесь!

Большую часть времени он где-то пропадал, домой забегал только за мною поухаживать и перекусить, а под вечер, кушал и ложился спать в соседней комнате. Вот же жизнь у него…

Сегодняшний вечер не был исключением, маг пришел как всегда уставший. Он, что-то напевая себе под нос, начал готовить ужин. Затопил печь и стал чистить картошку. В дверь постучали, чему мы оба удивились. Я застригла ушами, но делала вид, что тихо посапываю.

Но каково было мое удивление, когда на пороге, краем глаза, я увидела здорового и невредимого Федора Степановича. Когда он вошел я от радости даже выдавила:

– Мяу!

– Машка?! – дядя Федор застыл на пороге, сузив глаза.

– Это ваша кошка? – заинтересованно спросил маг.

– Думаю, да… – растерялся дядя. – Можно пройти посмотреть поближе?

– Да, пожалуйста, – пропустил он гостя, а сам пошел возиться с чаем.

Федор подошел поближе и стал легонько гладить меня по макушке. И когда я привычно ответила на его ласку, уткнувшись носом в теплую ладонь, конечно, понял, что я та самая.

– Машенька, прости я так и не смог тебя отыскать, слишком напряженная была обстановка…

«Да ничего, я понимаю. Хорошо, что ты жив и здоров!»

– Как так вышло, что она вся переломана и побита? – Мы и не заметили, как маг, поставив чашки на стол, начал за нами наблюдать, прислонившись спиной к входной двери.

– Разбойники напали, а она под горячую руку попала, когда они сумки обыскивали, – развел Федор руками.

– Ясно. Ну что же, ей придется пока побыть у меня. Кости еще не полностью срослись. Думаю недельки полторы-две, – казалось, маг немного погрустнел.

– Ну да ничего. Спасибо, Семен, за помощь. Но как она оказалась у тебя?

Семен? Семен! Вот же повезло!

Теперь к магу я присматривалась с большим интересом.

– Я возвращался из Мысок, увидел и подобрал, – лаконично ответил сероглазый, будто ничего особенного не сделал, а подбирать кошек– обычное дело.

– Добрая душа, даже не знаю, как отблагодарить тебя, – растерялся дядя и, встав, тепло ему улыбнулся.

– Да не стоит, – отмахнулся маг, – присаживайтесь за стол. Вы ведь ко мне по делу?

Только теперь я заметила в руках у Федора Степановича сверток и магическое письмо. Мужчины сели пить чай, а дядя сначала вручил письмо, а потом начал рассказывать краткую историю моего исчезновения, после чего протянул Семену сверток, который оказался моим праздничным шелковым сарафаном лилового цвета и маленькой завернутой в него шкатулкой.

– Это все, что смогли найти в ту ночь в вишневом саду, – устало сказал дядя Федор, с грустью рассматривая мои вещи. – Я хотел попросить твоей помощи. Знаю, прошло уже много лет, но, может быть, ты сможешь хоть что-нибудь выяснить.

– Время– не главное. Я ничего не обещаю, но помочь постараюсь, – вежливо ответил Семен, бросив быстрый взгляд колдовских глаз на сарафан.

– Спасибо, Сёмушка, – добродушно ответил Федор.

Я не могла поверить своему счастью, но вот как действовать дальше? Выходит, что у меня есть только полторы-две недели на то, чтобы помочь магу себя найти, не навлекая беду на мохнатую голову.

– Ну что вы, Федор Степанович, благодарить еще рано, – тепло улыбнулся маг, а дядя начал вставать из-за стола. Он повернулся ко мне и подмигнул.

– Выздоравливай, Машенька, врач тебе хороший достался.

«Постараюсь».

– Я зайду за ней тогда недельки через две, если ты не против.

– Ага, будем ждать, – кивнул парень светловолосой головушкой.

Федор ушел, Семен убрал чашки, доготовил ужин, покушал, прибрался и, взяв маг-письмо, направился было в свою комнату, но вдруг остановился и повернулся ко мне. Мы смотрели друг другу в глаза с минуту, затем он щелчком пальцев погасил магические светлячки.

– Спокойной ночи тебе, Машка, – прошептал он и вышел из моей опочивальни, закрыв за собой дверь.

«И тебе».

Следующим утром Семен вышел из спальни позже обычного и уходить из дома не спешил. Сначала позавтракал, не забыв и про меня, потом опять ушел в соседнюю комнату и вышел оттуда спустя пару часов, с моим сарафаном и шкатулкой.

– Ну что же, пока никто не нагрянул со своими проблемами, можно и поиском заняться, – он подмигнул мне и полез в свои шкафчики. Выудил оттуда маленькую деревянную коробочку и карту, которую аккуратно разложил на столе.

В коробке у него лежал небольшой вытянутый лунный камень– поисковичок. Семен положил его на мои вещи, чтобы тот впитал ауру носителя, затем, когда камень стал синего цвета, он взял его в руки и начал растирать ладонями над картой. Повеяло магией, маленькая вспышка и поисковик понесся кругами по карте. Семен закрыл глаза, произнося заклинание, в моих ушах слегка загудело.

Удивительно, что человек может обладать такой силой. Я впервые увидела и ощутила работу профессионала так близко. Еще одна короткая вспышка и камень остановился на единственной точке на карте. Семен наклонился, чтобы посмотреть, и озадачился.

– Бред какой-то. Может, вещи нарушают порядок построения?! – прошептал он себе под нос.

Все, что мне принадлежало, мужчина отнес в другую комнату. Он провел магический поиск еще раз, но результат, видимо, оказался тем же. Да кто бы сомневался…

– Ну что за ерунда? Опять Вешенка! Загадка? Ты что думаешь, Маха, может такое быть? – думаю, обращение ко мне было риторическим, ибо в мою сторону даже не смотрели. Но я все же ответила:

«Может, еще как может!»

Я опустила голову на подушку и прикрыла глаза. Вот и закончился поиск. Толку-то.

– Ладно, попробую повторить позже.

Да-да, Семен, пробуй. Только результат будет тот же. Ох, если бы ты только разглядел во мне человека, не приняв за оборотня, как бы я была счастлива!

Не успел он убрать все поисковые инструменты в шкаф, как к нам пожаловали гости.

– Войдите! – громко разрешил маг, запихивая мои вещи в небольшую коробочку.

В комнату зашел невысокий коренастый мужичок. Он нервно теребил в руках соломенную шляпу и не спешил проходить в хозяйскую гостиную.

Гость кинул на меня удивленный взгляд, но тут же отвлекся на хозяина.

– Здравствуйте, Фома Емельянович, не стойте в дверях, проходите, садитесь, – деловито указал на стул тот.

– Здравствуйте, Семен.

Мужчины уселись друг напротив друга, но гость почему-то так и не решался начать разговор, покусывая губы.

– Ну, так что случилось у вас? – терпеливо спросил маг.

– Эх, прям даже как-то не удобно вас опять просить о помощи. Дело в том, что снова в зерновой «житница» завелась, опять бардак устроила и все семена перемешала, прям напасть какая-то, – расстроенно поведал мужчина. – Семен, ну посоветуйте, как с ней бороться! Вы в прошлый раз про полынь говорили, так видите, не помогла она.

Сема озадачился. Он откинулся на спинку стула, бросив задумчивый взгляда в окно, и ответил:

– Удивительно, но если это действительно житница, то полынь– единственное средство, которое просто обязано помочь. А вы с домовым не разговаривали?

– Не понял? – нахмурился тот.

– Ах, ну да… – усмехнулся маг. – Ладно, подождите меня на крыльце, я сейчас соберусь, и сходим, разберемся.

Мужик вышел, а маг спешно начал собирать необходимое.

Честно говоря, никогда сама я не сталкивалась с житницей лицом к лицу, по-моему, их вообще увидеть практически невозможно. Они из разряда маленькой пакостливой домашней нечисти, и поэтому неестественно быстро передвигаются. Зато полынь терпеть не могут! И пытаются держаться от нее как можно дальше. У нас она как-то тоже в погребе завелась, перепортила кучу овощей, но избавились от нее довольно быстро. Я тогда еще совсем маленькая была, поэтому, как вывели ее, не помню. Да и в ВШМ прошли этот раздел быстро, потому что не по нашей специальности.

Семен захватил с собой и полынь, и баночку молока с пирожками для домового, и был таков. Опять весь оставшийся день я просидела одна. Очень хотелось узнать, что там у Фомы завелось и кто балуется, но не спросишь же… Столько времени прошло, а все же профессиональный интерес никуда не делся.

Маг пришел поздно, солнце уже давно село. Включил свет и своим внешним видом вверг меня в ужас. Весь исцарапанный и уставший. Льняная рубаха восстановлению не подлежит. Первым делом он помыл руки и покормил меня. Потом снял рубаху, я тактично прикрыла глаза, обработал раны и пошел спать. Видимо, не житница там орудовала…

Еще одна неделя незаметно пролетела и настала пора снимать бинты и отвязывать мои лапы от тоненьких дощечек.

– Сейчас я все сниму, думаю, кости срослись. У кошек это быстро происходит, но не обещаю, что ты сразу побежишь, – сказал Семен, присаживаясь на пол, рядышком со мной.

Он аккуратно все размотал. Лапы были неестественно худые и облезлые, но мне как-то не до красоты. Вспоминая ту боль, было даже страшно ими пошевелить.

– Не бойся, давай же, попробуй встать, – Семен подтолкнул меня сзади, что было довольно неприятно, и от возмущения я даже проковыляла пару шагов. – Ну вот, понемногу ходить можешь.

Итак, раз я могу передвигаться, надо что-то делать, чтобы показать свою необычность, но при этом его не напугать!

От радужной мысли я сделала еще несколько неуверенных шагов, на радость хозяину.

С этого дня я делала все, что только можно, чтобы привлечь внимание: помогала найти вещи, которые он судорожно искал вечно куда-то спеша; отказывалась есть нечеловеческую пищу, например, сырую рыбу; мышей не ловила, само собой; пирожки с повидлом клянчила. В общем, делала все что могла. Прошло еще четыре дня, а итог вышел никакой.

– Ну у тебя и дрессировка, Маха! Твои хозяева, наверное, много времени тебе уделяли, да? – произнес маг, после того, как я достала из-под шкафа ключи от кладовки, которые он когда-то выронил. Вот же растеряша! Нет, я, конечно, предполагала, что мужчины немного рассеяннее женщин, но чтобы так! И, главное, магией не пользуется для поисков, всё силы экономит ради работы.

«Дресси… Что-о-о??? – дошло до меня. – И это все, что ты можешь мне сказать?! Ах ты, нахал сероглазый!»

Я обиделась, развернулась и поковыляла на свою подушку, повернувшись к нему задом.

Нет, ну надо так! Я ему такие фокусы показываю человеческие, а он мне про дрессировку!

Весь вечер я дулась, так и пролежав на подушке, но мое поведение не осталось незамеченным.

– Машенька, ты плохо себя чувствуешь? Лапки болят? – Семен присел рядом, я ощетинилась, если это можно так назвать (шерсть слегка встала дыбом). – Ого, да я гляжу, ты не в духе. Ну ладно, как хочешь.

Он, явно расстроенный, опять полез в шкаф за картой. Видимо, решил не тратить свободное время зря. Началось все сначала, а результат тот же. Я украдкой наблюдала за его негодованием, и если бы мне это было не нужно, то позлорадствовала бы, а так пришлось только глубоко вздохнуть. И вышло это как-то не по-кошачьи.

– Что так тяжело вздыхаешь? Этим я должен заниматься, а не… – и вдруг мужчина буквально подскочил на месте. – Так, так, так!

Он засеменил по комнате, теребя одной рукой русые волосы, а другую упер в бок, перечисляя факты.

– Федор сказал, что Оливия исчезла шесть лет назад. Так, потом кошка, что же он говорил про кошку?! – вдруг Семушка остановился. Я вся напряглась, готовая в случае чего бежать. – Что же там было?

С минуту он стоял, глядя перед собой, затем опять начал ходить, уже более спокойно.

– Кошку ему дала ее сестра, и она же была удивлена, что та впервые в жизни ластилась… Не приспособлена к жизни, мышей не ловит, все делает как-то с ленцой, лазать высоко не умеет, на улицу Федор просил одну не пускать– опасно для ее же жизни. Удивительно. Нет, кажется, я перегибаю. – Маг подошел ко мне, я слегка попятилась. Даже уши стали подергиваться от страха. – Давай так: я сейчас притворюсь, что я совсем болен на голову и кое-что попробую. Если буду прав – хорошо, нет– так никто об этом не узнает. Ты же кошка, значит, не скажешь…

О, да это просто вершина логики! Мамочка, верните меня домой!

Его глаза алчно заблестели. Как у мага-фанатика, не иначе. Мне стало совсем дурно. Я, конечно, хочу, чтобы меня нашли, но страшно. Да еще этот парень странноватый все-таки. И чего я к нему сразу симпатией прониклась? Нет, он определенно опасный! Надо когти выпустить, на всякий случай, и быть готовой к бою.

– Нет-нет, не бойся, это безопасно для жизни…

Ага, а для здоровья!?

В комнате вдруг потемнело, маг сложил руки лодочкой и прикрыл глаза. Все, бежать бесполезно, осталось только наблюдать. Воздух начал словно испаряться, я оказалась в эпицентре ветряной воронки. Заслезились глаза, возникло чувство, что меня засасывает в трубу размером меньшую, чем я есть. Кажется, я зажмурилась и закричала, либо это просто в ушах зазвенело. Резко наступила тишина, я слегка приоткрыла глаза. В комнате начало светлеть, но смотрела я на нее уже совсем под другим углом.

Устремила взгляд вниз и обнаружила свое живое голое человеческое тело! Медленно подняв взгляд на Семена, меня вдруг осенило…

– А-а-а, отвернитесь! – Голос оказался сиплым и не приятным, но повторять не пришлось, маг мгновенно повернулся ко мне спиной.

Я попыталась сделать шаг и позорно рухнула, распластавшись на полу. Сверху на меня был наброшен плащ.

– Спасибо, – я попыталась встать, но тело слушалось не очень хорошо. Семен помог подняться и усадил меня на маленький гостевой диванчик у двери. Он выглядел растерянным, а я совсем засмущалась.

– Вот это фокусы! Ма…, то есть, наверно, Оливия? – с надеждой заглянул он в мои глаза.

– Наверно, – меня начала колотить дрожь. Не верилось, что я снова человек.

О, Всевышней, я– человек!

На глаза навернулись слезы. Я закрыла лицо ладонями и позорно разревелась. Семен не утешал, и за это я была очень благодарна.

– Держите, – протянул он мне платок и пошел заваривать чай, пока я приходила в себя. Через некоторое время мне протянули кружку успокоительного чая. – Вот выпейте, станет легче.

Даже запаха было достаточно, чтобы привести чувства в порядок. Сделав пару глотков, отставила его в сторону, маг не возразил.

– Честно говоря, не знаю, сколько времени продержится заклинание, оно не постоянно. Кошка– будто ваше истинное обличие, а не наоборот, поэтому, думаю, в запасе у нас от получаса до часа. Наверно, за это время вы не сможете многое мне рассказать, но, надеюсь, этого хватит, чтобы прийти в себя, размять конечности и привести свой внешний вид в… более человеческий, – он говорил спокойно и не громко, от чего стало легче, а потом еще одарил озорной улыбкой.

– И вы меня не убьете? – опасливо задала я главный вопрос.

– А должен? – удивился он, внимательно рассматривая мое лицо.

– Но оборотни… – Я не договорила, потому что Семен четко и серьезно произнес:

– Вы– не оборотень.

– Спасибо, – смущенно прошептала ему.

– Пока не за что, Оливия. Кстати, из-за неотточенности, заклятие трансформации вытянуло из меня много силы, поэтому применить его вновь я смогу только завтра вечером. Просто днем в селе может случиться все что угодно, не хочется рисковать, простите.

– Не беспокойтесь, я все понимаю.

– Ну что, попробуем встать? – улыбнулся он.

Я положительно махнула головой и оперлась на протянутую руку. Мы несколько раз прошли от двери до двери, и этого хватило, чтобы вновь нормально передвигаться, будто тело никогда и не забывало данный процесс. Вообще, выглядела я довольно ухожено, если закрыть глаза на жуткие ногти и излишнюю растительность на голове. Семен проводил меня до бани. Я разделась, вошла в душевую, встав на носочки, крутанула вентиль и с наслаждением подставила лицо под согретые солнцем за день капли воды. Приведя себя в порядок, я заглянула в зеркало.

Что же, выгляжу все еще девятнадцатилетней девчонкой, разве что слегка похудела, да и волосы отрасли ниже колен, в остальном– ничего нового.

Надеть пришлось тот самый лиловый сарафан, который всучил мне Семен напоследок. Красивый, конечно, но вспоминать противно. С другой стороны, не голой же возвращаться.

Заплести косу оказалось не так-то просто, бросила это дело на половине. Надо будет приноровиться. В общем, сделала, что смогла.

Эх, столько лет потеряно!

Я покрутилась немного у зеркала и, прислонившись спиной к деревянной стене, пахнущей смолой, прикрыла глаза. Как же хорошо. Я жива. Жива.

Очень удивил один момент: Семен не принял меня за оборотня, не пытался убить и даже не испугался. Ведь это не естественно для наших мест. Каждый человеческий маг знает– оборотень, не имеющий магической печати на руке, опасен и подлежит немедленному обезвреживанию. Хотя бы сеть набросить. А далее стоит вызвать специальную группу, которая выясняет истинность звериной сущности и решает, что делать: отдать в СОУ (Специальное Оборотническое Учреждение) для обучения самоконтролю или изолировать от общества. Ведь однажды я попыталась сходить к нашему сельскому магу и попробовать обратить его внимание на себя, собрав из палочек слово «помогите». В итоге, чуть не лишилась жизни. Тот, недолго думая, заорал не своим голосом и атаковал боевым заклинанием. Просто повезло, что окно было открыто и этаж первый. До дома я бежала быстрее ветра и зареклась к магам лезть.

Родню я тоже не стала шокировать. Простой народ хоть магией и не владеет, а прибьет и святой водой побрызжет, чтобы нечисть выгнать. Я только начну первое слово выкладывать, когда меня не станет. Поэтому я и жила тихонько рядом со своей семьей, в надежде, что какой-нибудь из сильных проезжих магов заметит во мне человека. А ведь и Семен его во мне не разглядел, но и за оборотня не принял. Странный он. И как тут поймешь, повезло мне с ним или нет?

Вышла я во двор. По небу уже раскинулись причудливые узоры созвездий. Воздух посвежел. Хотелось дышать полной грудью и прыгать от счастья. Я зажмурила глаза, все еще не веря, что это реальность, в которой я снова человек. Я человек!

– Оливия, пойдемте в дом, у нас мало времени!

Открыв глаза, я увидела на пороге Семена. Его лицо было серьезным и напряженным. Поверх рубашки он натянул тонкий вязаный свитер.

А ему идет этот странный грязно-красный цвет!

– Иду, – кивнула я головой и, подбежав, прошмыгнула перед его носом в дом.

– Допейте чай, это полезно, – показал он рукой на кружку и сел напротив. – У меня есть несколько важных вопросов. Надеюсь, ответы получить успею, от этого будет зависеть многое.

– Задавайте, коли нужно, – улыбнулась я. – И ко мне на ты, пожалуйста.

– Хорошо, ко мне тоже. Итак, вижу, что не оборотень, поэтому заинтересован и хочу помочь, – серьезно сказал он. – Но для этого мне надо знать, как проводили колдовской обряд и какие дали условия для отката. А еще я должен быть уверен, что ты вменяема.

– То есть не сумасшедшая? – удивленно спросила я, громко поставив чашку на стол. – С какой стати?

– Я все позже объясню, не обижайся.

Я успокоилась, правда как-то стало не по себе. Нет, ну с чего это вдруг я должна быть сумасшедшей?!

– Не знаю, как проводили обряд, а насчет вариантов возврата, тут ничего приятного, всего два основных условия. Первое– найти эту ведьму и умолять о прощении, она обещала подумать, – сморщила я носик, – а второе– найти очень сильного мага, который сможет повернуть все вспять, то есть провести заклинание в обратном порядке. При этом маг должен обладать большим, чем ее, магическим потенциалом, да и знать их «семейное дело». Сейчас меня очень интересует один вопрос: ты мне действительно поможешь? – рубанула я с плеча. Знаю, не красиво это, да просто не верится, что он действительно поможет.

Семен внимательно слушал, а лицо его с каждой фразою моей становилось все мрачнее. Когда я замолчала, повисла пауза, затем он тяжело вздохнул и сказал:

– Чем смогу помогу. Говорю сразу: расколдовать не смогу, не в моих силах, и что такое «семейное дело» не знаю, хотя мой магический потенциал больше ее.

Ого, самоуверенный…

Я поморщилась. Хотя, все же да– маг он сильный. Не то, что я– недоучка.

– Нужно либо искать ту ведьму, либо разузнать о заклинании побольше, – продолжил он, постукивая пальцами по столу. – Единственное, не понимаю, почему ты обряд не видела? Ведь для этого точно нужна кровь жертвы.

– О, поверь, крови там было предостаточно. Я локоть разбила. И не было там никакого обряда, Семен. Сильное неизвестное нам заклинание.

– Не может быть! Скорее, часть какого-то заклятия, кровавого ритуала. Слишком сильная трансформация. Заклинания– это напитанные силой слова. Слова не могут изменить живое существо. Для этого нужно что-то еще.

– Возможно, – согласилась я. – Кстати. У меня есть к тебе просьба, Семен: не говори пока ничего Федору, если, конечно, я тебя не слишком обременяю своим присутствием.

Мужчина задумался, отпил немного чаю и посмотрел мне прямо в глаза, аж мурашки по спине побежали.

– Не скажу, но рано или поздно придется. Пока придумаю, как тебя оставить тут на время. Попытаюсь усилить заклинание трансформации, оно очень гибкое, так что можно добиться маленького расхода энергии и длительного действия. Завтра расскажешь мне, как все случилось, а сейчас уже и спать пора, заклинание вот-вот развеется.

Так и вышло. Спустя несколько минут я оказалась на своих четверых под ворохом одежды, упавшей сверху.

Семен налил в миску свежего молока на ночь и ушел спать, оставив меня наедине с собой. Половину ночи я не могла поверить в собственное счастье, очень боялась заснуть и, проснувшись обнаружить, что все случившееся сегодня– сон. Но все же глаза закрылись, погрузив меня в сладкие кошачьи грезы. Да-да, мне снова, уже раз в десятый за полгода, снилась большая рыба, плавающая в чистой реке. Я пыталась поймать ее своей маленькой черной лапой. Как всегда безуспешно.

– Оливия, проснись! – сквозь сон почувствовала, как чья-то теплая рука теребит мою шерстку на макушке. Я нехотя приоткрыла глаза.

«Что так рано-то?»

– Мне надо уйти, много дел сегодня, – серьезно сказал маг, запихивая в холщовую сумку баночки с зельями. – Приду поздно, на столе еда, ешь что хочешь, все остальное как всегда. Во двор не выходи, там живность, окно оставлю приоткрытым, дверь запру.

«Хорошо, хорошо, хорошо! Иди уже, сегодня от вчера ни чем не отличается, справлюсь!»

В дверях Семен остановился, повернулся ко мне, улыбнулся и выдал:

– Пока, Маха!

«Тоже мне, шутник…»

Но лапой я ему махнула.

День тянулся. Казалось, что он никогда не закончится. Хотя на самом деле так всегда бывает, когда чего-то очень ждешь. А я слишком сильно ждала вечера и прихода Семена.

Знаю, что предстоит многое вспомнить и столько же рассказать, знаю, что времени насладиться простым человеческим общением будет немного, но жду всего этого с большим нетерпением.

К середине дня я перебралась на узкий подоконник. Неудобно, да теплее на солнышке, чем в тени на полу. Живности, о которой говорил Семка, я не заметила. Тишина во дворе стояла идеальная. Под пение птиц, доносящееся из леса, стоящего плотной стеной за массивным забором, и жужжание мимо пролетающих насекомых, я уснула.

Бах! – раздалось неподалеку. Вздрогнув, я резко открыла глаза и осмотрела двор. Все как всегда– тихо и спокойно. Но тогда что это было?

Заснуть больше не получилось. Я принюхалась к воздуху: смесь цветочных ароматов, еле различимые медовые нотки, легкий запах хвои из леса и что-то необычное… не растительное.

Интересно, что у него там в сарайчике?! Так, стоп! Мне сказали из дома не выходить. Вот и не пойду. Не пойду!

Как не пыталась отогнать навязчивую идею заглянуть в сарай, а глаза все время возвращались к заветной серой двери напротив.

Так же невозможно отдыхать! С другой стороны, ничего же не случится, если я загляну туда одним глазком?! Или случится?

Тьфу, как надоело это любопытство! Как дала бы себе по лбу!

Я привстала и высунула мордочку в окно. Высота до земли небольшая, значит, спрыгнуть смогу.

Тяжело вздохнув, я примерилась и аккуратно, насколько могла, спрыгнула на невысокую мягкую травку. Осмотревшись на предмет посторонних, быстро побежала к двери в сарай и стала прислушиваться.

Да, там явно кто-то есть!

Подцепив лапой угол двери снизу, я потянула, и «Ура!» она открылась.

Глаза быстро привыкли к темноте, мои лапки мягко ступали по ароматному сену, которое, впрочем, не перебивало запах животного, находящегося за невысокой калиткой.

Оценив расстояние до щеколды и узкий лаз под самой дверкой, я пришла к выводу, что увидеть животинку мне не удастся. А та, к сожалению, совершенно не желает подать голос. Кто же там? Так и думала, что надо было практиковаться с запахами, уж за шесть лет выучила бы. Права была Сенька, лентяйкой я стала.

Я присела и стала осматривать помещение. Высоко под потолком ласточки свили гнездо и одна как раз в него залетела, приятно прошуршав крыльями.

Уши уловили шорох за калиткой, и что-то со всего размаху в нее врезалось. В воздух взлетела пыль. От неожиданности я отпрыгнула на добрый метр и, развернувшись, со всей возможной скоростью помчалась назад. Вылетела из сарая, сильно толкнув непрочную дверь, та на радость мне сама и закрылась, громко хлопнув, в то время как я разогналась и запрыгнула в окно, перелетев через подоконник. Да, такой сноровки и сама не ожидала. Что со страху-то только не сделаешь. Если бы не грохот моего приземления, звание «кошка» оправдалось бы. А так…

Я доковыляла до своей подушки и с радостью на нее улеглась. Все, в безопасности!

Сердечко, которое и так работало быстрее человеческого, теперь трепыхалось, словно пытаясь сквозь мою шкуру пробить себе путь наружу, убежать от ненормальной хозяйки. Недавно сломанные лапы заныли. Ох, успокоиться бы до прихода Семена! И что я не слушаюсь вечно!?

И все же, кто же там обитает? Надеюсь, не какое-нибудь чудовище, выращенное в качестве эксперимента. Бррр. Больше ни ногой из дома без спросу! И как там эта бедная ласточка живет?

Семен пришел уже после захода солнца, уставший и хмурый. Я к этому времени успокоилась и наконец-то выудила из щели между половой доской и стеной, какой-то странный маленький коричневый шарик, который ну совсем не хотел поддаваться несколько дней. Находку я положила на стол. Да, привыкла я к похвале от этого мага, теперь все время лапы чешутся, чтобы что-нибудь вновь для него отыскать.

– Привет. О, я смотрю, ты достала отраву от верухов, – улыбнулся он, проходя мимо стола. – Надеюсь, в рот не брала?

Я окаменела. Честно, даже дышать перестала. А маг все продолжал, подходя к двери в спальню:

– Я для бабки одной его готовил пол дня, а он выпал из рук и закатился в эту щель. Ты же знаешь, что подобные магические предметы не поддаются левитации, вот и не смог достать… Спасибо, Маха! – он открыл дверь, подарив мне очаровательную лукавую улыбку. – Сейчас расколдую тебя, только переоденусь, – и юркнул в соседнюю комнату.

Я похватала ртом воздух, потом его закрыла, скрипнув зубами так, что, думаю, и магу было слышно.

Нет, это надо так! Кто же такими вещами разбрасывается?! Тьфу! Хорошо, что я не этот вредный грызун с красно-коричневой шерсткой, который так любит съедать ботву на огороде, а то бы точно отравилась. Эх, что за день? За что мне такое наказание?

И Семен тоже хорош, такие вещи говорить, с таким серьезным лицом! Издевается?

Когда я его только увидела на пороге дома, даже пожалеть хотелось. И неудобно было, что придется ему тратить магию и силы на мое перевоплощение. А теперь… пусть колдует! Не все же мне мучиться.

Я терпеливо стала ждать, лежа на подушке, положив голову на согнутые передние лапки, злорадно про себя похихикивая. Наконец, Сема вышел из спальни. Процесс превращения был такой же, как и вчера, неприятный, но это все пустяки… Пришлось опять надеть тот же, до дрожи в теле ненавистный мне, сарафан.

– Чаю? – спросил маг, когда я разрешила ему войти в комнату.

Меня еще одолевали сомнения по поводу своего поведения. Обижаться на постороннего человека, который помогает и не выгоняет– глупо, но внутри все переворачивается от несправедливости. Была бы на его месте моя сестра, я бы тут разразилась тирадой, а с этим…

Я бросила на него взгляд исподлобья, а он сделал вид, что ничего не понял. Только бровки вверх взлетели.

– Можно и чаю, – почему-то смутилась я. – Давай, я помогу тебе.

Он улыбнулся и кивнул головой.

Я поставила на стол чашки и свежую выпечку, купленную Семеном, предварительно выложив ее из специального мешочка в плетеную хлебницу. Он разлил ароматный напиток, приятный запах которого кружил голову. Мне стало немного неловко, давно не общалась с людьми, а уж тем более с посторонними. Не мой дом, не моя крепость, нигде не спрятаться, не скрыться. Да и нет у меня опыта общения с мужчинами, был, да потерялся.

Мы уселись за стол. Семен чуть приободрился, усталость почти стерлась с лица. Он надел тонкую светлую льняную безрукавку, выставив на обозрение красивые, чуть загорелые, сильные руки, от рассматривания которых мои глаза не хотели отрываться. Я заметила на его левом плече кусочек какого-то рисунка. Интересно, что это там изображено? Не помню, чтобы люди были склонны украшать свое тело подобным образом, это другие народы балуются. Не маг, а загадка, либо у меня паранойя развивается. К каждому, наделенному силой, придираюсь. С другой стороны, лучше перестраховаться, чем на Хранителя Тайн наткнуться и усугубить свое, и без того плачевное, положение.

Я сощурила глаза, внимательнее рассматривая мужчину.

Да нет, Семен не Хранитель, надо успокоиться и довериться. Если не ему, то кому еще?

Маг заметил мой любопытный взгляд, направленный на его плечо, чуть сузил глаза и склонил голову на бок. Вот же я глупая! Сижу, разглядываю так откровенно. Я же человек! Как вот теперь отвыкнуть от привычки беспрепятственно слушать и рассматривать?

– Ты выглядишь уставшим. Не стоило сегодня мною заниматься, – смущенно пробормотала я и схватила чашку, чтобы хоть как-то разорвать наш зрительный контакт.

– Честно признаюсь, я наоборот ждал вечера с нетерпением. Уж очень интересно узнать, как такое могло произойти с человеком. Сегодня просто много дел было, поэтому выгляжу не бодро, но полон сил выслушать твой рассказ, – с улыбкой закончил он.

Я смутилась еще больше. Одичала. Еще и щеки загорелись. Позор!

– Не знаю с чего начать, – пробубнила я.

– Лучше с самого начала. Рождение и взросление можно пропустить, – пошутил он.

Я глубоко вздохнула, перевела взгляд за окно, где сгущались сумерки, и стала рассказывать монотонным голосом учителей, которых когда-то так любила передразнивать:

– Прошло уже шесть лет, но события того дня я помню очень хорошо, будто все это было вчера, – я бросила быстрый взгляд на мага. Мы оба улыбнулись, а я продолжила:– Был праздник Весницы в первый день последнего месяца весны. Мы договорились с друзьями встретиться в Вишневом саду, чтобы отметить это событие. Я сильно опаздывала…

И я рассказала обо всем, что произошло в тот далекий жаркий день.

– Ты почувствовала оплетающую сеть? – нетерпеливо спросил маг.

Я снова внимательно на него посмотрела. Что-то странное было в его глазах, не человеческое, но почему-то это не пугало, а наоборот успокаивало.

– Да, липкая сеть.

– Что же, хранителям есть, чем гордиться. Заклинание такого уровня создать непросто.

Я укоризненно посмотрела на мага.

– Сем, дело-то по большей части не в простоте, а в крови. Кровавые заклинания относятся к запрещенным. Думаю, если бы магам разрешили работать с кровью, мы бы и не такое создали. Поэтому они и отделились, им свобода нужна, чтобы творить свои темные делишки.

Он улыбнулся и поднял руки:

– Ладно, ладно, сдаюсь! Ты права. Не будем хвалить Хранителей, – добавил он, от чего захотелось влепить ему подзатыльник.

– Вот почему они отказались вступать в гильдию магов? Знаешь?

– Предполагаю, – кивнул он.

– Потому что жадные и злые.

– Жадные? – удивленно округлил маг глаза.

– Конечно! Им не захотелось делиться древними тайнами. Кому хочется делиться своими творениями? Никому.

– Да? А я думал, потому что их заклинания и обряды по большей части вредоносные. Гильдия заклинания бы зарегистрировала, а пользоваться ими запретила. А если бы кто-то воспользовался, то сразу можно было преступника найти. И разрабатывать самостоятельно что-то новое в таких условиях невозможно.

– Ну-у это банальная и понятная причина. Но все же жадность– основная, она все остальные породила.

Семен тихо рассмеялся:

– Забавная теория. – Он потянулся за пирожком, но вдруг рука его зависла над плетеной хлебницей. – Постой. Так ты не услышала третье условие для отката?

Я тоже улыбаться перестала и взгляд отвела.

– Ну почему же? Я, конечно, побежала, но слышала каждое ее слово.

– И?

– И смысла в том, что она сказала, нет. Если первые два условия плохо осуществимы, то это– тем более. Даже в слух произносить не стану.

– Да? Удивительно… Но раз не хочешь говорить, значит, действительно не важно, ведь это касается твоей жизни, не так ли? – Семен выглядел задумчивым. Показалось, что он вообще разговаривает сам с собой. Пирожок все-таки взял, но есть не стал, положил рядом с чашкой и поднял на меня свои колдовские глаза.

– Так, – ответила я на его риторический вопрос и отпила из кружки травяной напиток.

– А как ты оказалась в вишневом саду? Ведь ты до него не добежала.

– Да, – кивнула я, – не добежала. Но как оказалась в нем не помню. Очнулась уже в кустах в обличие кошки, и недолго думая, отправилась домой, где под утро меня и нашла моя сестра.

– А ты не пыталась подать знаки своей семье?

Вопрос был хорош.

– Дело в том, что первые несколько дней мне казалось, что все это – страшный сон. Я лежала и не реагировала, думала, когда-нибудь кошмар закончится, и я проснусь. Когда осознала действительность происходящего и вышла из шока, было уже поздно. Прошел почти месяц и все в семье были в трауре. Мне пришла идея наведаться к нашему магу. Сложила перед ним слово «помогите», из принесенных во рту веточек, что было не просто, а тот как заорет: «Оборотень!», и двумя боевыми шарами в мою скромную персону. Еле лапы унесла, – я тяжело вздохнула, вспоминая в очередной раз глупость той ситуации.

– Дурак, – прокомментировал Семен, усмехнувшись. – Ты к нему ночью пошла?

– Нет, конечно! – вопрос меня удивил.

– Тогда он просто плохой сельский маг, – заключил Сема и пояснил, – оборотни в основном днем спят, яркий свет не дает им видеть полноценно, если они, конечно, в образе животного. К тому же истинные оборотни размером с большую собаку, а свое перевоплощение контролировать они не могут, если не обучены. Но обученные имеют татуировку на запястье, и они считаются не опасными в обычные дни, живут среди нас спокойно, никому не вредят. Только в полнолуние ими овладевает истинная звериная сущность. Именно тогда они плохо себя контролируют, именно тогда и опасны. Но некоторые и с этим справляются, по-своему. А все остальное– магия, а это уже специальная трансформация– явление редкое.

– Хочешь сказать, что оборотней такого маленького размера не бывает? – удивилась я. Признаюсь честно, лекции по оборотням я проспала, а потом списала, зазубрила, сдала зачет и забыла. Хех, хорошо, что об этом никто не знает.

– Бывают, – кинул он, – но это просто магическая способность перевоплощения, а не необратимое проклятие. Трансформация. Неистинные оборотни.

– Тогда почему ты решил, что я не специально перевоплотилась, для достижения каких-нибудь целей? – лукаво улыбаясь, спросила я.

Семен хмыкнул и сморщился как от лимона.

– Да брось, зачем я кому-то понадобился? К тому же, у таких людей аура двойная. Ее, конечно, не каждый разглядит, но для меня теперь это не проблема. Может быть, я бы напрягся, если бы не приход Федора, но ненадолго.

– Ясно. А я вот побоялась своей семье такой же фокус показать, – смущенно призналась, под его пристальным взглядом. И чего он на меня так смотрит изучающе?

– Зря, люди в отчаяние могут во многое поверить, к тому же ты тоже маг, не так ли? – улыбнулся он.

– Так. Наверно, ты прав, – трудно, конечно, признавать свои ошибки.

– Мне легко говорить, я не был в твоей шкуре, и неизвестно, как бы сам поступил. Что же, пока ясно одно– твой разум не пострадал, – констатировал он, и встал из-за стола. – Не знаю, сколько продлится сегодня твое перевоплощение, но подольше.

– Хорошо, – сникла я.

Как не хочется обратно лезть в кошачью шкуру, кто бы знал…

– Не грусти, что-нибудь придумаем. Если позволишь, я бы пошел спать, тяжелый был день, – устало потер он пальцами глаза.

– Конечно. Иди прямо сейчас, я все уберу! – зачем-то слишком горячо воскликнула я и, замявшись, добавила:– Уже запомнила, что и где лежит.

Семен не удивился и на мою странную реакцию не среагировал, зато благодарно улыбнулся:

– Спасибо, Оливия. Спокойной ночи.

– И тебе спокойной.

– Оливия, – остановился он в дверях и обернулся.

– Да?

Ну что ему еще надо-то? Совсем девушку засмущал.

– Как день прошел, не скучала? – улыбнулся.

Сердце ушло в пятки. Перед глазами пронеслись воспоминания бега с препятствиями, щеки полыхнули. Он что, шпионил? И как тут ответить?

– Что-то не так? – вопросительно поднял он брови.

– Да нет, все хорошо. Как он мог пройти, день-то? – действительно… Так, Оливия, возьми себя в руки! – То есть он как обычно прошел. Скучно, – мило улыбнулась я.

– Представляю, – поморщился парень сочувственно. – Ладно, до завтра.

Я кивнула и с облегчением вздохнула, когда дверь закрылась.

Убрала со стола чашки, помыла их и уселась на гостевой диван. Странно, вроде бы маг тут живет давно, а жилище будто без души. Непередаваемое ощущение. То ли уюта не хватает, то ли домового… Точно! Домовой-то где? Уже должен был объявиться. Надо у Семена завтра узнать. Кстати! Еще крайне необходимо выяснить, кто же там, в сарае, живет. Не хотелось бы идти на поводу своего любопытства и снова полезть туда, куда не надо.

Я устало откинулась на спинку дивана. Мой взгляд упал на баночки-скляночки, что ютились на полках за печкой.

Так, пойду посмотрю…

Чего там только не было: и травы высушенные, и снадобья готовые, и редкие виды камней для нашей местности, не представляющих особую ценность, но зато такие нужные в магическом искусстве. Все было аккуратно расфасовано и подписано. И для моего изобретения, по которому я писала дипломную работу, нашлись все ингредиенты.

Эх, жаль, что не успела защитить…

Хлопок, туман серебристый– и я снова кошка.

Следующее утро выдалось пасмурным, за окошком накрапывал дождик. Пробуждения хозяина мои уши зафиксировали быстрее, чем я решила проснуться. Вышел из комнаты он не сразу, минут через двадцать. Я тем временем залезла на подоконник и наблюдала за стекающими по стеклу каплями, пытаясь поймать их лапой. Ну и что, что вода с другой стороны, надо же хоть как-то развлекаться…

– Доброе утро, Оливия!

Я так увлеклась, что и не заметила, когда в комнату вошел Семен. Как он умудрился подкрасться?

– Знаешь, – засмеялся маг, – если бы не знал, что ты– человек, твое занятие выглядело бы нормально, а так… эээ… то есть…

Я смерила его тяжелым кошачьим взглядом. Да что же это такое? Почему, когда я в кошачьем виде, он надо мной потешается?

– Слезай с подоконника, в человека превращаться будем, – сказал Семен, растерявшись, и направился к магическому холодильному шкафу, приютившемуся сбоку печи. – Я до вечера свободен, надеюсь, никто не нагрянет.

Я послушно неуклюже спрыгнула на пол, недовольно посматривая на мага, который доставал банку со свежим молоком.

Уже спустя несколько минут мы сидели за столом и завтракали.

Не в кошачьем обличие, мне снова стало неуютно. Я ерзала на стуле, ела неохотно и все норовила украдкой посмотреть на сидящего напротив. Нет, даже не так! Мне хотелось, как и всегда, сидеть и рассматривать, зная, что этого никто не заметит. Вот как себя вести?

В голове, словно пчелиный рой, крутились вопросы, но с языка не слетело ни слова.

– Все в порядке? – не выдержал Семен, когда я, устав мучиться, громко поставила недопитый стакан с молоком и задумчиво уставилась в окно.

– Не знаю, – призналась честно. – Мне… мне плохо. Я– будто не я, словно потерялась. Все так непривычно.

– Нужно время. Поверь, у тебя последствия не настолько ужасны, как могли бы быть. – Я перевела на мужчину взгляд, тот изучающе смотрел на меня, от чего опять захотелось поерзать на стуле.

Интересно сколько же нужно время, чтобы ко всему привыкнуть?

Я тяжело вздохнула.

– Ты несколько раз сказал про то, что я могла быть психически нестабильной, почему? – спросила, отпив из стакана прохладного молока.

– Ах, это… – задумчиво протянул он. – В общем, о таких случаях, когда человека обращали в животное, я уже слышал. Многие умерли в теле животного, в основном от несчастных случаев, при чем после смерти тело трансформируется в человеческое. Во всех остальных, когда удавалось провести обратный обряд, человек был уже невменяем, особенно при таком большом промежутке времени, как у тебя. Поэтому я и подумал, что, скорее всего, твой разум уже должен быть не в порядке…

– Удивительно, – усмехнулась я.

– Да, я тоже удивлен, – улыбнулся он и посмотрел в окно. – Дождик закончился. Хочешь, покажу тебе двор и тех, кто живет рядом? Все-таки и тебе тут придется некоторое время пожить.

Ха-ха, придется… Кто сказал, что я против?

– С удовольствием посмотрю, – радостно ответила, вставая.

Возможность выбраться на свежий воздух, да еще и в теле человеческом, показалась мне просто сказочной. А уж как зачесались лапы, то есть руки, чтобы в сарай залезть и тайну раскрыть!

Мы в четыре руки убрали со стола и отправились на улицу.

Двор встретил нас свежим влажным воздухом и веселым пением птиц, доносившимся со стороны леса, к которому вплотную примыкал наш высокий забор с задней стороны дома, а за ним и частокол сельский. Сам дом оказался обычным деревенским, одноэтажным, посеревшим от времени и непогоды. Мы пересекли уже знакомую мне придворовую территорию и очутились рядом с сарайчиком, который теперь казался не таким уж большим.

Семен приоткрыл дверку и пропустил меня вперед. Я с опаской шагнула за порог. Теперь калитка и маленькое деревянное ограждение загона были мне по грудь. Шаг за шагом я приближалась к тому, кто так напугал меня вчера. Но не успела дойти пару шагов, как оттуда донеслось громкое «Ме-е-е-е!», от чего я взвизгнула и бросилась назад, в объятья мага, заходящего в сарай.

Так, стоп! Рожки, ушки… я что, козу испугалась?

– А-а-а… – вылетело из моих уст. – О!

Приятно-то как побывать в сильных мужских руках.

– Это всего лишь коза, – доверительно прошептали мне на ушко.

– Это сейчас она «всего лишь коза», – нашлась я, – а вот еще полчаса назад была для меня «КОЗИЩЕ». Понимаешь?

– Понимаю.

От Семена приятно пахло лесными травами и чем-то еле уловимым, сладеньким. Эх, теперь-то я не кошка, не понять… Что-то подзадержалась я у мага в объятьях, пора и честь знать.

Нехотя отпрянула и, морщась от смущения, посмотрела на опешившего Семена.

– Все в порядке? – спросил он.

– Да-да. Это все от неожиданности. Прости меня.

– Ничего, – пожал он плечами и, обогнув меня, подошел к козочке. – Ну привет, Надежда.

Та ему, словно в ответ, что-то тихо промычала.

– Знаю, – ответил ей Семен, – работы было много.

Я подошла поближе. Молоденькая белоснежная козочка смотрела на Семена как-то уж совсем недружелюбно.

– Вот, знакомься, Оливия, это коза Надежда.

– Очень приятно, – засмеялась я. – А почему Надежда?

Животное подняло на меня любопытные глаза.

– Каждый раз я надеюсь, что молоком не обделит, иногда брыкаться начинает и не подпускает. Тогда приходится звать очень корыстного соседа.

Я представила картину, где Семен с благородными чертами лица и явно не деревенской манерой поведения отмахивается от брыкающейся козы, и расхохоталась пуще прежнего.

– Пр… прости, просто как представлю…

– Да ничего, – ответил маг, поглаживая отбрыкивающуюся козочку по голове. – Чувство юмора– это хорошо.

Я успокоилась и, встав на носочки, тоже попыталась погладить между рожек строптивую хозяйку свежего молока, та, на удивление, ласку приняла, на что Семен сказал:

– Странно, может она на меня в обиде за что-то?

– А ты ее выводишь хоть иногда на улицу травку пощипать?

– Нет, я приношу свежескошенной, у того самого корыстного деда Егора беру, ближайшего к нам жителя. Мне же некогда.

– Может, поэтому она сердится? – предположила.

Семен не ответил. Мы вышли из сарая и уселись на лавочку около дома, почти под окнами комнаты, в которой я обитала.

Маг запечатал заклинанием калитку, чтобы посторонние не могли войти, и начал опять расспрашивать:

– Сколько тебе было лет, когда все произошло?

– Девятнадцать, – ответила я, прикрыв ладонью глаза от яркого солнца, выбежавшего из-за тучки.

– Училась?

Я глубоко вдохнула свежий, чуть влажный, воздух и выдохнула:

– Да, заканчивала Высшую Школу Магии. Она как раз недалеко от нашего села находится.

– Юго-западный филиал центральной школы, ректор Беловежьев?

– Да, – удивленно ответила я, посмотрев на Семена, который снова внимательно за мной наблюдал. – Знакомы?

– Было дело. Дай угадаю, факультет травников?

– Нет, – замотала головой.

– Нет? – Пришло время ему удивляться. – Тогда знахарей?

– Нет, – мне стало опять весело, с этим парнем не соскучишься.

– Ну хорошо, – поморщился он, – погодников?

– Не-а, – расплылась я в широкой довольной улыбке.

– Ну не боевой же магии?

– Нет, конечно, – округлила я глаза от ужаса, – и даже не факультет природников и не пифий.

– Ты там в лаборантах что ли подрабатывала?! – пошутил Семен. – Может алхимик?

– Нет, нет и не-е-ет! – помотала я головой.

– Сдаюсь, – поднял он руки.

– Странно, перечислил все факультеты, кроме одного, и уже сдается… – подстегнула я гадателя.

– Ну, знаешь ли, остается еще два, а не один. Но один из них точно маловероятен, уже редкость в наше время, а второй как-то непрестижен, туда идут всего на три года.

– Это еще почему? – обиделась я за своих и не только…

– Сколько лет училась? – начал он заходить с другой стороны.

– Девять.

– Нет, – поморщился он. Не верит…

– Да! – упрямо кивнула я. – Я– Создатель, точнее факультет создателей, кафедра зельеварения, алхимии и амулетосоздания.

– Что же, поражен, коллега! – улыбнулся мне маг, широко распахнув серые глазища.

– Не коллега, – тяжело вздохнула я, с тоской посмотрев на шуршащую листвой березу, что растет у забора, – не хватило месяца до сдачи дипломной работы, а еще потеряно шесть лет практики.

– Не расстраивайся, все впереди, – приободрил он. – Насколько мне известно, при создании чего-то стоящего и многопользовательского, маги-создатели живут очень долго. Я знаком с одним таким, ему сейчас четыреста шестьдесят лет. Так что, если что-то воплотишь в жизнь, проживешь долго и наверстаешь упущенное. Дело за малым осталось.

– Да создать-то я создала, – отмахнулась от прошлого, – главное до свободы дожить, в кошачьем виде все бесполезно.

– Создала? – Семен сел поудобнее, в полразворота ко мне. – Ты меня просто поразила. Для девятнадцатилетнего человека это неплохо. А можно узнать, что это было?

Вот же любопытный! Я побарабанила пальцами по своим коленкам, мельком заглянула в заинтересованные серые глаза напротив и… сдалась:

– В шкатулку заглядывал?

– В ту, что Федор Степанович дал? – махнул головой. – Заглядывал.

– Там что-нибудь было? – деловито спросила я.

– И есть. Три шарика коричневого цвета. Надеюсь, это не взрывоопасно?! – затревожился Семен, на мгновение замерев.

– Нет, конечно, это даже очень съедобно. Правда, надо будет доработать, а то поступали жалобы, что горчит немного в конце.

– Ты уже и людей кормила? – изумился он. – А разве для этого не нужна лицензия?

– Получила я сею бумажку, – гордо ответила, – после защиты курсовой. Правда, продала всего штук сто и уже усовершенствованные. А те, что в шкатулке, это подарок друзьям, новейший вариант, опробованный на покупателях. Но вот в данный момент кушать эти штуки я бы не решилась, все-таки шесть лет прошло. Срок годности и все такое…

– Ты не сказала главного, – доверительно прошептал маг, чуть наклонившись ко мне.

– Что не сказала? – не поняла я.

– О чем речь?! Что это за шарики такие и для чего?

– Слушай, Семен, ты как из тех… из дознавателей, честное слово, – засмеялась я. – Это очень даже вкусная конфета! Из натуральных компонентов, между прочим. Называется «Лента судьбы» или «Конфета судьбы», как назвал ее народ. В детстве начиталась сказок, где все живут долго, счастливо, дружно, вот и заболела идеей создать что-то, что поможет людям жить в любви и согласии. Это как проверка на совместимость.

Семен как-то странно улыбнулся и ушел в свои мысли. Больше он ничего не спрашивал, прислонился спиной к стене дома и наблюдал за проплывающими облаками. Я было подумала, что мужчина вообще забыл, что я рядом, как вдруг он заговорил:

– Два года назад, молодая королева разыскивала мага, который своим изобретением помог ей когда-то снова обрести смысл жизни, но так и не нашла. Маг бесследно исчез. Сама королева тоже хороший маг, закончила твой же факультет, правда, годом раньше, чем ты должна была, но изобретение загадочного создателя повторить у нее так и не получилось. Она обратилась к всезнающим представителям «приграничного» народа, чтобы те ответили, почему же не работает, то, что удалось воссоздать до крупинки. Те нашли ответ на ее вопрос.

Я слушала интересную историю очень внимательно, мне казалось, что он хочет сказать что-то очень важное, и боялась это важное пропустить.

– И каков вердикт? – не терпелось узнать мне конец.

– Состав зелья не определяет его смысл, не ингредиенты главное, а душа создателя и его личный вклад, частичка себя, – рассказчик сделал паузу, которой я не смогла не воспользоваться.

– Они правы, хотя я думала, что одна такая умная… Мне тоже показалось, что магическое желание должно насыщать изобретение, чтобы то несло в себе именно «помощь», ну и неповторимость, конечно. А если желает вся сущность создателя, по венам которого течет магия, то стоит просто вложить что-то от себя. Я долго размышляла над тем, как поместить в мое творение «душу», додумалась… Слушай, Семен, а может, это опять та же ведьма постаралась, может быть, она на Создателей охотится? – осенило меня.

– Я просто уверен, что та же, – неожиданно маг повернулся ко мне лицом.

– Уверен? Но почему? – не поняла я столь резкого поворота событий. Ох как смущаюсь я, когда так смотрят…

– Да, уверен, – спокойно ответил он. – Когда-нибудь я расскажу эту историю полностью, но не сейчас.

– А почему? – возмутилась я. Нет, ну нормально так поступать?

– Сам не знаю почему, – усмехнулся Сема. – В общем, королева так и не смогла понять, что еще может войти в состав, не причинив Создателю большого ущерба. Она даже кровь пробовала использовать.

– Фу, только не кровь! – скривилась я. – Есть более простые вещи…

Например, волос. Благо, когда я до этого додумалась, они у меня были не такие длинные, да и заклинание расщепляет его на молекулы, зато как действенно! Но все же об этом лучше никому не знать, а то начнут еще брезговать. Как я потом продавать-то буду?

– Поверю на слово, – улыбнулся Семен.

– Только не понимаю, как она могла ее применить? – задалась я вопросом. – Это что же, она постоянно себе пальцы колола?

– Это ее тайна, я не вправе разглашать. Но что-то мне подсказывает, что именно эту историю ты обязательно услышишь, но не от меня.

– Ты загадками говоришь, Семен, – немного раздраженно ответила я. – Почему не хочешь рассказать сам? Какая разница, кто это сделает?

– В данном случае– большая, – ответил он спокойно, будто и не заметив моего резковатого тона.

– Прости, но не понимаю, зачем ты тогда начал обо всем этом говорить. Смысла не улавливаю.

– Любопытная ты, – засмеялся маг, так и не ответив.

Странно, но от его смеха мое раздражение рассеялось, будто и не было. А мужчина-то точно не прост. И как его занесло в такую глубинку? Нет, правда, зачем ему нужна эта забытая магами деревенька? Заняться больше нечем? Надеюсь, он ничего плохого не совершил и ни от кого не прячется. А если даже так, ну и пусть. Все равно мне мил. Всегда мечтала иметь старшего брата, да такого же славного.

Я расплылась в улыбке, рассматривая мага, задумавшегося о чем-то своем.

А еще лучше найти такого же мужа. Сильного, надежного, умного, красивого.

Стоп. Куда-то не туда меня понесло. Я же кошка!

Я тяжело вздохнула, а Семен поднял на меня серьезные серые глаза.

– Не знаю, почему ты решил мне помочь, – ответила я на вопросительный взгляд, – но спасибо тебе огромное. Не так уж много в мире людей таких отзывчивых. Коль не выгонишь на улицу, помогать тебе буду по хозяйству, – шутливо закончила свою речь.

Глупое предложение, знаю. Но как еще его отблагодарить?

– Не за что, Оливия, – улыбнулся он, – мне и самому любопытно распутать этот магический клубок. Люблю я этим заниматься. Но пока не усилю заклинание, отправляться на поиски старухи не стоит. Лето поживешь у меня, а там посмотрим. За предложенную помощь– спасибо, да не стоит усердствовать. Отдыхай, сил набирайся.

Я засмеялась.

– Семушка, да что ты! Я ведь шесть лет отдыхала!

– Семушка? – тихо переспросил он, а я смущенно пожала плечами. Легкий ветерок заиграл с моими длинными темными волосами, я тут же собрала их руками. – Надо подстричь, тяжелые.

– Зато красиво, – улыбаясь, поморщился он.

– Спасибо, – буркнула в ответ и тут же сменила тему:– Послушай, ты говорил, что у тебя много живности, но кроме Надежды и ласточки, что живет над ней, я никого больше не заметила.

– Еще у меня есть собака Корра, которая гуляет сама по себе, и одна шустрая крылатая особа. Сама потом увидишь.

– Если она меня не съест, особа твоя крылатая, – скривилась я. Мало ли кого он там имеет в виду.

– Боюсь, желудок ее слишком мал, – он окинул меня насмешливым взглядом. – Точно не поместишься в нем.

– Это не может не радовать!

Вдруг в ворота забарабанили, и хорошо! А то я опять краснеть начала без причины.

– Кого там еще принесло?! – с досадой проговорил Семен, бросив взгляд на высокий забор. – Иди, Оливия, в дом. Там безопаснее. А я пойду гостей встречать. Надеюсь, не по работе.

Но не успела я что-либо сказать, как опять началась трансформация.

– С другой стороны– вовремя, – прокомментировал маг, подбирая с земли мою одежду. – Замечу, что сегодня я потратил меньше половины магического запаса, и время увеличилось, немного.

Открывать мы отправились вместе, гость был знаком нам обоим.

– Федор Степанович, добрый день, проходите, пожалуйста, – Семен впустил его, рукой показывая на дверь дома.

Пока мы шли к заветной, дядя украдкой поглядывал на мой сарафан в руках мага.

– Я смотрю, Машка совсем поправилась?! – спросил он.

Федор держал дорожный плотный черный плащ и корзину с продуктами.

– Практически да, хотя рекомендовал бы вам еще оставить ее на некоторое время, чтобы отследить состояние, до полного выздоровления. Не стойте в дверях, проходите, располагайтесь, где удобно, – сам хозяин присел за стол. – Может, чаю?

– Нет, Семен, спасибо, времени у меня немного. На самом деле, я хотел попросить еще об одной услуге… – Федору явно было неловко, он опустил глаза, подбирая нужные слова.

– Да, конечно, просите. Чем смогу помогу, – подбодрил его Сема.

– Дело в том, что мне придется уехать по работе на полтора месяца, поэтому хотел попросить приютить на это время кошку. Моя домработница тоже уедет к сестре, ухаживать за Машкой некому.

– О, да я с радостью! – маг действительно выглядел довольным, ведь все решилось само собой.

Я присела у ног дяди Федора, лицом к Семену. Теперь хоть можно всех рассматривать не смущаясь.

– Семен, а как насчет Оливии? – спросил Федор.

– Все будет в порядке. Обещаю, к вашему приезду я дам вразумительный ответ, а пока что ничего конкретного, – виновато улыбнулся маг.

– Но можно надеяться на чудо?

– Конечно, – серьезно заверил Семен.

– Хорошо. Тогда я пойду, мне надо в дорогу собираться. И спасибо тебе, добрая душа!

Мужчины пожали друг другу руки и распрощались. Я запрыгнула на гостевой диванчик, Семен подошел и, присев на корточки рядом, заглянул в мою мордашку.

– Одна проблема решена. Ты не хочешь пройтись по торговым лавкам? Сегодня столичная ярмарка приехала, они к нам раз в две недели наведываются.

Вопрос меня несколько удивил, я внимательно вглядывалась в серьезное лицо Семена, в ожидании пояснения, а тот не заставил долго ждать.

– Ты же не можешь все время быть в сарафане. И может похолодать. Конечно, перевоплощать тебя в человека было бы неразумно, но и в образе кошки можно указать на нужное, не так ли?

Я положительно махнула головой, и повеселевший маг начал собираться.

Стало неловко, мужчина и правда очень добр, и этой добротой злоупотреблять не хочется.

Спрыгнув с диванчика, я подбежала к миске, чтобы подкрепиться перед дорогой.

– Заодно купим у знахарки местной сушеные травы и быстрозаживляющие мази, – прокричал Семен из соседней комнаты, в то время как я занималась поглощением свежего молока. – В последнее время не успеваю сам заготавливать. Работы много.

Вот и отличненько. Теперь мне есть, чем заняться! Еще бы придумать, как в лес попасть и узнать, какие травы нужны.

Собирался Семен недолго, даже переодеваться не стал. Усадил меня в сумку, перевешанную через плечо, и бодреньким шагом вышел за пределы двора. Его дом стоял немного в стороне от густонаселенных улиц огромного села, у леса. Ближайший соседний дом появился только метров через двести, а до него мы шли по сильно утоптанной тропинке. До рынка добирались минут двадцать, и все это время я сидела глубоко в сумке, не высовываясь, чтобы не привлекать внимание.

– Мы пришли, – тихо проговорил Семен, хотя по шуму я и сама догадалась. – Осмотрись и покажи лапой куда идти.

Рынок насчитывал пять вещевых рядов, три бытовых и четыре продуктовых. И к нему еще примыкали повозки со всевозможными товарами. Я рассматривала одежду проходящих мимо дам, и хочу заметить, что за шесть лет изменилась она не сильно. Стало выбора больше: сарафанов, расшитых серебряными и золотыми нитями, рубашек шелковых, юбок разного покроя. Да и брюки теперь женщины тоже носят, как и дорожные костюмы, а в остальном ничего примечательного.

Семен хорошо разобрался с размером и помимо выбранных мною, купил еще несколько довольно практичных походных вещей и одно шикарное шелковое платье, но для чего это нужно не объяснил.

Затем мы отправились к травнице, дом которой находился на улице, где живут далеко не бедные люди. Двухэтажное строение из белого камня, огороженное добротным деревянным забором, я бы в жизни не приняла за жилище ведьмы.

У калитки Семен остановился и дотронулся ладонью до вырезанного на ней квадрата. Раздался щелчок, и маг прошел на большую придворовую территорию, которая пестрила клумбами с разноцветными цветами. Не успели мы добраться до крыльца, как дверь дома приоткрылась, явив немолодую красивую женщину. Пепельные волосы аккуратными прядями рассыпаны по плечам, коричневое длинное платье из бархата выгодно подчеркивает все прелести фигуры, скрывая недостатки, прямая осанка, белоснежная кожа, алые губы и небесно-голубые глаза.

Даже предположить боюсь, сколько этой ведьме лет.

– Смотрю, кошку себе завел, – улыбаясь, поинтересовалась она вместо приветствия.

– Да, Аниретта Максимовна, познакомьтесь, это Машенька, – представил меня маг, достав полностью из сумки.

– Хм. Странная она у тебя, магией веет, – ответила женщина, вмиг посерьезнев.

– Так и есть, – дружелюбно с ноткой беспечности ответил Семен и отправил меня обратно. Правильно, я бы ей тоже ничего рассказывать не стала. Что-что, а за этой очаровательной внешностью явно скрывается что-то серьезное и недоброе.

– Вот держи, здесь все по списку, – женщина протянула мешочек с собранными ею травами и мазями, даже и не подумав пустить нас за порог своего дома. Гостеприимная…

– Благодарю, Аниретта Максимовна, – маг расплатился, вежливо поклонился, прощаясь, и быстро сбежал по ступенькам.

– Теперь можно и домой, – радостно оповестил он, как только мы оказались за пределами территории знахарки.

Я немного осмелела и, высунув голову из забитой вещами сумки, тихохонько сидела, посматривая на окружающий меня мир. В общем, ничего нового. Село, как село. Чуть меньше, чем наша Трехцветка. Домики, невысокие заборчики, сарайчики с живностью, бегающая детвора. С Семеном здоровался каждый, каждому тот приветливо улыбался.

До дома мы шли долго, несколько раз приходилось останавливаться и давать советы жаждущим помощи жителям села. Да, не позавидуешь Семену. С другой стороны, что-то я не помню, чтобы наш сельский маг так бескорыстно всем помогал. Конечно, селоправитель ему платит, как и должен платить всем магам. Но это такие крохи…

Рано утром Семен убежал на работу, оставив меня в гордом одиночестве. День обещался быть скучным, по крайней мере, уж точно непохожим на вчерашний. Я привычно прыгнула на узкий подоконник под теплые лучики солнца.

Кстати о вчера. Нам так и не удалось толком поговорить. Как только пришли, Семен перекусил и стал заниматься зельеварением, выполняя какие-то заказы. На меня его магии не хватило, точнее, как он сказал, сил, поэтому весь вечер я бесцельно слонялась, составляя в голове список вопросов, на которые очень нужны ответы. В общем, сплошное огорчение. Осталось дожить до вечера и не лопнуть от любопытства и жажды поболтать.

Прикрыв глаза, я стала проваливаться в сладкую дрему, как вдруг неподалеку что-то прошуршало. Покой мне в этом доме будет только сниться… Хотя, дома было так же.

Я высунула мордочку в открытое окно и стала осматривать двор. Никого. Может, птичка?

Больше мои уши и глаза никто и ничто не беспокоили до самого вечера.

Семен пришел веселый, но грязный, как хрюша. Лицо все в черных разводах, на некогда белоснежной льняной рубахе живого места нет, как и на его любимых шортах, зато улыбка до ушей.

– Привет! – выдал он, не успев и порог комнаты переступить. – Я в душ, и поужинаем.

Вернулся он быстро. С потемневших от воды волос стекали редкие капельки, серые глаза сияли, как два веселых огонька. Чистенький, свеженький и довольный жизнью. Мне бы так…

Мы быстро поужинали, наблюдая друг за другом из-под опущенных ресниц, и вышли во двор. Вечер был теплым, на темнеющем небе ни облачка. В серой шелковой блузке и черных хлопковых штанах с широким поясом я чувствовала себя неуютно. Все-таки это первый брючный костюм в моей жизни. Когда я была человеком, женщинам так ходить было не принято.

Я подошла к забору, на две головы возвышающемуся надо мной, окинула его любопытным взглядом и спросила:

– Сем, а как в лес попасть?

– Зачем? – удивился маг, присаживаясь на скамейку.

– Да я вот тут подумала, – теребя косу, промямлила я, – может быть, ты разрешишь мне травки пособирать. А то время идет, навык теряется.

Наступила тишина. Я медленно обернулась и посмотрела на мужчину, тот по обыкновению глубоко задумался, устремив свой взор на небо.

– Не стоит, Оливия. Это опасно, – наконец-то ответил он, вызвав у меня разочарованное хныканье, что его, судя по улыбке, развеселило. – Пойми, заклинание не отточено, что если оно перестанет работать за пределами сельских стен? Да и людям надо будет тебя как-то представить.

– Я понимаю, – согласилась, хотя в душе все заныло от несправедливости. Подошла к магу, тот внимательно за мной следил. – Но Семен, я же не могу вечно сидеть взаперти. Знаю, звучит не очень, да и сама понимаю, как это опасно, но до конца лета я с ума сойду от скуки!

Семен поморщился. Ведь понимает, что я права. Хотя, если он мне скажет, что за шесть лет скуки со мною ничего не случилось– жива и здорова, будет тоже прав.

Я жалобно захлопала глазами– это помогало, когда мне что-то очень нужно было, а отец не соглашался. Вот и сейчас подействовало, от чего я чуть не запрыгала, как ребенок.

– Хорошо, – серьезно ответил он, – я разрешу тебе посещать лес, но! Ворота отсюда не близко. Будем делать так: когда мне необходимо поработать дома, я буду отводить тебя за пределы села, там перевоплощать и возвращаться домой. Когда закончишь свои дела, придешь в условное место и станешь ждать. Это будет нечасто, пару раз в неделю и рано утром, впрочем, по-другому травы и не соберешь.

– Отлично! Я на все согласна! – счастливо ответила ему, приложив ладони к груди. – А еще можно вопрос?

– Можно, – улыбнулся, тряхнув головой.

– А ты не против, если я тебе буду помогать с зельями и амулетами? – смущенно пролепетала я.

– Оливия, – серьезно сказал он. Ох, только бы не отказал! – На территории моего дома можно все, даже не спрашивай.

– Спасибо, – от всей души поблагодарила, борясь с желанием наклониться и крепко его за это обнять.

– Пожалуйста.

Я присела рядом, не переставая довольно улыбаться. Вот свезло, так свезло! И почему такое сокровище живет один?

Над нами что-то знакомо прошуршало. Я подняла голову, но снова никого не увидела. Семен сидел спокойно, словно ничего не заметив.

– Семен, что это было? – нахмурилась я.

– Это Рока, – лаконично ответил он.

– Что-что? – не поняла я.

– Сорока по имени Рока.

Я осмотрела пустынный двор. Никого. И тут снова прошуршало над головой, а потом мне на колени свалился красивый, мне не известный, цветок.

– Рока, прекрати! – строго попросил Семен. Повернувшись ко мне, он аккуратно взял растение в руки. – Смотри, Оливия. Это цветок Вильяны, кустарника, который редко встречается на людских землях.

Семен аккуратно поднял распустившийся бутончик с бархатистыми темно-красными лепестками на уровень моих глаз.

– Это тот самый кустарник, что растет на маленьких солнечных полянках среди старого эльфийского леса? – восторженным шепотом спросила я, не веря своим глазам. – Но откуда?

– Рока любит путешествовать, – загадочно ответил маг. – И ты ошиблась.

– В чем?

– Он растет не только у эльфов, но и приграничных с ними народов.

– Что же, – пожала я плечами, – имею право ошибиться. Все эти народы живут обособленно и на свои территории простых людишек не пускают. Знаю только то, что преподавали в школе магии.

– Ты права, простых людишек не пускают, – почему-то с горечью ответил Семка.

Да, несмотря на то, что наш мир населен разными существами, мы о них практически ничего не знаем. Все что нас связывает– магия, наука и торговля. И редко, крайне редко– учеба. Я слышала, что даже эльфы ненадолго приезжают в Школу Магии, чтобы пополнить запас заклинаний и обменяться опытом по созданию артефактов. Но и только. Никто не желает общаться с нами, да и мы не горим желанием пускать в свою жизнь нелюдей. А приграничные народы, где живут полукровки, слишком надменны. Они считают себя выше нас, потому что бесспорно сильнее. Мы не знаем их законов, никто просто так не попадет на их территорию. Да и зачем, с другой стороны? Людские земли бы обойти. Ведь многие из нас так и живут, не переступая границ своего села.

Я глубоко ушла в себя, забыв, что не одна, но рядом сидящий так и не напомнил о себе. На улице стемнело и похолодало. На небе раскинулись рисунки созвездий.

– Нет луны, – прошептала я, нарушив долгое молчание.

– Нету. Завтра появится месяц.

– Семен, – вспомнила я не заданный вопрос. – А где домовой?

– Мой? – удивился он.

– Ну да.

– Да этот Венька… – поморщился маг. – Не поладили мы. Ничего, дуться перестанет и вернется.

– Ну и дела, – поразилась я.

Первый раз слышу, чтобы с домовыми так обращались. Обычно их задабривают, холят, лелеют, лишь бы не ушел. А тут…

– Да он наглый такой, – отмахнулся Семен, вставая, – того и гляди на шею сядет.

– Ну да, – ответила я, – обычно и садятся. А как иначе?

– А зря вы даете сесть, – серьезно ответил маг, кинув взгляд на цветок на своей ладони, – никуда они не денутся, все домой вернутся рано или поздно. А поголодают, привычку свою брыкаться быстренько изменят.

Вот это да! А в книгах об этом ни слова!

Я вскочила со скамейки и засеменила за парнем. Что-что, а это, хоть и неловкое еще, общение мне нравится все больше.

Року-сороку увидеть так и не удалось.

Маг свое обещание сдержал и уже на следующее утро поднял меня, когда небо только начало светлеть, открывая дверь новому дню. От предвкушения своего любимого занятия, я совсем не следила за дорогой, не обратила внимания и на сторожей у главных ворот села. Очнулась, когда Семен сошел с тропы, ступив на мягкую, еще по-весеннему яркую, сочную траву. Мы быстро приблизились к опушке соснового леса, вход в который плотно зарос кустами цветущего шиповника.

Маг аккуратно поставил меня на землю и, по обыкновению, сложив руки лодочкой, быстро прошептал заклинание. Отработанным движением накинул на мои плечи плащ и тактично отвернулся, предоставив возможность спокойно одеться. Я не заставила себя долго ждать.

– Итак, Оливия, у тебя чуть больше часа, – наставлял Семен, пока я заплетала свой шоколадный водопад волос в косу и перевязывала ее ярко-красной атласной лентой. – Я приду пораньше. Если встретишь кого, будь осторожна. В лес глубоко не заходи, тут леший– проказник еще тот… – маг был напряжен и сосредоточен. За все время общения, с ним такое впервые. Я внимательно его слушала и запоминала.

Почему-то именно сейчас снова почувствовала себя молодой девчонкой рядом со взрослым мужчиной, да и мой маленький рост только способствовал этому чувству. А может быть, так до сих пор и есть? Ведь мне некогда было взрослеть.

– Хорошо, Сем, не волнуйся. Я тебя не подведу! – заверила, поднимая с земли прямоугольную корзинку для трав.

– Я знаю, Оливия, – ответил он и, развернувшись, быстро побрел проч.

Лучи восходящего солнца, еще не появившегося над горизонтом, раскрасили небо в нежные теплые цвета. Времени осталось мало.

Я побрела вдоль леса, вспоминая какие растения и как надо срывать. Мои ноги в сандалиях намокли от росы, но я быстро к этому привыкла и совсем перестала замечать, а вскоре и роса сошла на нет, чему я несказанно обрадовалась, приступив к работе. Корзинка быстро пополнилась молоденькими листьями душистых трав и полезных растений. Я аккуратно отгораживала их друг от друга салфеткой, над каждым листочком шептала заклинание, чтобы максимально сохранилось все важное и полезное. Я душою растворилась в природе. Казалось, что и сама природа делиться лучшим, что у нее есть, что может помочь больному или просто несчастному.

Час пролетел незаметно. Я добрела до дубовой рощицы, аккуратно срезала кору молодого дерева, подлечила его магией и успокоилась – все, что нужно, сделала. Вот только вопрос: где я?

– Да, Оливия, ты в своем репертуаре, – пробубнила себе под нос, оглядываясь. Кругом старые огромные деревья, кусты и небольшие овраги.

Итак, помню, что углубилась немного в лес, дошла до какой-то полянки, а потом пошла по опушке, постоянно что-то срывая… Солнце вставало мне в спину, времени прошло не так много, значит, и сейчас я должна идти к нему лицом.

Неожиданно возникло сильное ощущение, что за мной следят. Осмотрелась, но никого не заметила. В лес входить стало боязно, а возвращаться надо.

Напевая себе под нос веселую песенку, чтобы не нервничать, я пошла назад. Все-таки не заблудилась! Пейзаж казался знакомым.

Через несколько недолгих минут, я снова вышла на полянку, где меня оставил Семен. Кстати о нем…

Сложив руки на груди, маг впился в меня сердитым взглядом, а я, виновато опустив глаза, побрела к нему. Вот же дуреха!

– Прости меня, отвлеклась немного! – пробубнила я, подходя, стараясь не смотреть на мужчину.

– Оливия, я-то тебя прощу, – холодно ответил он, – но ведь это могло стоить тебе жизни. Надеюсь, такое больше не повториться, иначе мне придется нарушить свое обещание…

– Конечно, – сконфужено прошептала в ответ.

– Думаю, мы поняли друг друга. Показывай, что насобирала! – уже более весело попросил он.

– Не доверяешь? – обрадовалась я резкой смене настроения мага и, щурясь от солнца, протянула ему корзинку. – Смотри!

– Доверяю, – усмехнулся он, – просто любопытно. Надеюсь, белых поганок нет…

– Так я же не за грибами ходила!

– Кто тебя знает, – шутливо ответил, аккуратно заглядывая под салфетку. – Да ты молодец. Ни одного «мертвого» листа.

Во мне даже гордость за себя проснулась. Задрав нос повыше, я ответила:

– Спасибо за похвалу! Рада, что оправдала ожидания!

– Действительно, оправдала, – кивнул Сема и тепло мне улыбнулся, от чего я медленно, но верно начала краснеть.

– Идем, Создатель, – сказал маг, взяв из моих рук корзину.

– А ничего, что я еще человек? А если увидит кто? – растерялась я, посмотрев в сторону тропы неподалеку.

– Через пару минут все изменится.

И мы медленно побрели назад. Я распустила волосы, дав легкому ветерку насладиться с ними игрой. Солнышко приятно ласкало кожу, которая, к сожалению, никогда не покрывалась загаром. Я радовалась каждой минуте, проведенной в человеческом теле, в своем теле, которое иногда будто чужое.

Семен был прав, прошла всего пара минут, и я снова стала кошкой. Про слежку, которая мне причудилась я так и не сказала. С другой стороны, а если после этого запретит в лес ходить? Лучше промолчу. К тому же, разве может произойти что-то ужаснее того, что происходит уже больше шести лет? И я все же маг, если что смогу себя защитить, пока в теле человеческом. Как же все сложно.

– Не грусти, – будто почувствовав мое настроение, прошептал маг, поднимая меня с земли. – Мы найдем эту ведьму, и ты снова будешь человеком.

«А что, если не найдем?»– подумалось мне.

– А если не найдем, – будто услышав вопрос, ответил маг, – то разгадаем тайну ее заклятия. У каждого начала есть конец, от которого можно вернуться в начало.

Жизнь потекла размеренно, неторопливо, но я вдруг почувствовала себя счастливой. Неделя за неделей проходили в работе, в общении и в относительной свободе. Я словно ожила. Меня перестало страшить будущее, как когда-то, еще совсем недавно. Меня больше не пугало прошлое, я стала жить настоящим.

За месяц я познакомилась, наконец-то, с домовым– маленьким патлатым мужичком, с доброй лохматой собакой и вредной сорокой. Они, в основном, и составляли мне компанию днем. Маг был прав, домовой присмирел.

Сам Семен все так же пропадал на работе, а иногда приходил так поздно, что я уже спала. Зато каждый его выходной был просто праздником! Наш творческий процесс зельеварения и создания чего-то новенького стал настолько увлекательным, что мы не замечали, как пролетало время. Я усовершенствовала свои «конфетки», но готовила их только тогда, когда Семена не было дома. Не потому, что не хотела его посвящать в рецепт, а потому что чего-то стеснялась. Я и раньше готовила их в одиночестве, и с годами эта привычка совсем не изменилась. Даже когда Сенька приходила в мою маленькую комнату-лабораторию, мне казалось, что она видит меня голой и беззащитной, что уж говорить про посторонних.

Заклинание трансформации теперь могло держаться почти половину дня, и это был предел. Как бы не пытался Сема его улучшить– ничего не получалось. Но мне и этого было достаточно, не так давно я могла об этом только мечтать.

Прекрасная жизнь, спокойная… но все не вечно.

Денечки стояли жаркие, почти середина лета. Народ, приходивший к Семену по делу, выглядел заморенным, и я их отлично понимала. Моя черная шерсть раскалялась на солнце словно угли, поэтому я постоянно сидела дома или передвигалась по тенечку, который не баловал обилием. Сам маг тоже выглядел уставшим, стал менее разговорчив, перестал шутить, да и домой возвращался рано. Мне начало казаться, что его что-то беспокоит, мучает, но спросить не решалась. Все же нет у меня опыта общения с людьми, совершенно не знаю, как подступиться. Да и, несмотря на наше дружеское общение, я частенько ощущала неловкость. Мне элементарно было неудобно коснуться его руки, а от любой его улыбки замирало сердце. Из-за чего это происходит, так и не поняла.

Я часто задумывалась о том, что же будет, когда мы найдем ведьму, когда снимем это проклятье? Как же я буду жить без этого сероглазого мага, без его странной доброты, отзывчивости, которая отразилась и на мне, вытеснив всю ту вредность, что осталась от бывшей меня. Без того, кто подарил мне надежду? Кто стал частью моей судьбы.

С другой стороны, как-нибудь да проживу. Как привыкла, так и отвыкну. Я его не знаю, он все же совсем чужой…

Сегодня Семен впервые за две недели задерживался. На улице давно стемнело, вся наша «живность» разбрелась по своим делам, оставив меня в гордом темном одиночестве. Правильно, сначала напакостили, потом сделали вид, что это не они, и удрали, а мне убираться пришлось!

Я лежала на подушке у печки, живот стало скручивать от волнения, сердце забилось быстрее. Мне казалось, что вот-вот произойдет что-то неприятное. Небо озарила вспышка, и где-то вдалеке прогремел гром. Как неудивительно, мое мохнатое тело покрылось мурашками. Или это так кажется? Гром прогремел снова, за окном зашуршала листва. Скоро начнется гроза. И тут… в дверь постучали. Я насторожилась.

Кого там принесло на ночь глядя?

Стук повторился вновь, но уже более настойчиво. На всякий случай я побрела в сторону шкафа с зельями и залезла под него. Что-что, а кошку обидеть может каждый. Стучать перестали, я было расслабилась, как вдруг что-то зашипело, хлопнуло и дверь с приятным скрипом открылась сама.

Кто-то взломал замок! Я принюхалась, вошедший в комнату человек мне не знаком. И вновь повеяло магией, под потолок взмыли магические светлячки, осветив комнату ярким светом. Медленные шаги приближались, и вот я уже видела начищенные дорогие кожаные сапоги…

– Кто в комнате? Выходи, встреть гостей! – раздался довольно веселый приятный, правда показалось, что немного нагловатый, голос.

Человек развернулся. Видимо, осматривается, а я стала приглядываться к открытому окну, за которым уже вовсю забарабанил дождь.

– Странно, присутствие есть, а никого не видно, – задумчиво проговорил незваный гость и тут мои нервы не выдержали. Выскочив из-под шкафа, я со всей возможной скоростью понеслась к окну и уже через несколько секунд оказалась в сарае, рядом с Надеждой.

«Прости, Надюша, я тут спрячусь!»

Я зарылась в небольшую кучку прошлогоднего сена и затаилась. Время текло медленно, а моя тревога и не собиралась униматься. Гроза набирала обороты, я вздрагивала и от вспышки молнии, которую практически не видела, но почему-то отчетливо чувствовала, и от раскатистого грома.

Как же там Семка? Ох, глупая я! Его же предупредить надо! Ведь не просто так пришлый маг взломал замок?!

Я вылезла из своего душистого укрытия.

Хорошо, что темнота для меня– не проблема, да и молния помогает– освещает.

Я подкралась к двери, аккуратно приоткрыла ее лапой и, высунув голову, посмотрела на окна дома. За пеленой сильного дождя видно было плохо, но магический свет, горящий только в гостиной, все-таки удалось разглядеть.

Значит, Семен еще не пришел. В любом случае не пришел, иначе меня бы уже нашли… ну или такой тишины бы не было…

Отставить трусость, идем вперед!

Я выбежала под холодные капли, вмиг намокла, но назад не повернула, дошла до калитки и протиснулась в дырку, которой пользуется наша гулена-собака.

Итак: есть я, и есть темнотища передо мной. Куда идти-то? Что за жизнь-то такая?!

Бубня про себя всяческие недовольства, я побрела куда-то вправо, в сторону основной части села. Запахи ощущались очень плохо, от холодного дождя и ветра меня стало знобить, а от грома постоянно вздрагивала и зачем-то немного прижимала ушки. Скорее они сами прижимались, и не за чем-то, а от страха.

Лапы хлюпали-чавкали по грязи, занимательно так… я даже отвлеклась от суровых погодных условий, отчего до основной дороги села добралась без проблем и довольно быстро.

Ха-ха, Оливия! А дальше куда? Он может быть где угодно, в любом из этих теплых уютных домов! Тут что ли подождать?

Я сошла на травку и как сиротинушка уселась, дрожа от холода. Прошло десять минут, потом пятнадцать. Кажется, вода давно перестала впитываться в мою черную шерсть и ручьем стекала на землю, ни на секунду не задерживаясь.

Пролетело приблизительно полчаса. Гроза стала отступать, а вот я отступать не намерена. Только почему-то в сон потянуло.

Сладко зевнув, я прилегла, положив голову на лапы и стараясь не закрывать непослушные глаза.

«Уже даже не страшно и не холодно, сроднилась. Еще немного посижу и можно жить на улице, закаленной стану», – мелькнула последняя мысль, перед тем как сознание стало улетать в сладкие грезы.

Уж не знаю, задремала я или нет, и если да, то надолго ли, но шаги услышала четко и вскочила как по команде. Осмотрелась. На первый взгляд никого, но, прислушавшись, поняла, что шаги отдаляются.

Значит, проспала я!

Развернулась и быстро побежала назад, к дому. Впереди шел человек в плаще, и сказать точно, Семка это или нет, было проблематично. Вот если бы он остановился и дал себя понюхать! Ага, мечтать не вредно!

Я прибавила шагу, и человек вдруг притормозил, будто почувствовав мое приближение. Обернулся.

– Мяу! – выдала я от счастья, подбегая, и запрыгнула в гостеприимно распахнутые объятья мага.

– Оливия, ты что тут делаешь? – заволновался он, осматривая меня серьезными серыми глазами. – Вся промокла. Так и заболеть не долго.

«Ну, наверно, не просто так!»

Я зарылась мордочкой в его рубаху. Тепло-то как и… приятно?!

– Что случилось?

«Ну как я тебе скажу?»

– Ну вот, дрожишь вся, – недовольно сказал маг.

Он закрыл меня своим плащом, оставив только голову снаружи.

– Давай я буду задавать вопросы, а ты махать головой? – предложил, все еще не торопясь идти дальше.

Я положительно махнула.

– Итак, что-то случилось, – скорее констатировал, чем спросил.

«Само собой», – кивнула я.

– Что-то с домом?

«И нет и да. Как показать-то?»

– Так, ответить затрудняешься. Посторонний человек в доме?

«Да», – махнула я, чуть ли не подпрыгнув от радости.

– Ясно. Значит, замок взломан.

«Ну ты даешь, Семен! Догадливый!»

– Ты видела этого человека раньше?

«Ну, это… я на него и не посмотрела, в общем-то… По запаху– не знаю такого…»

– Ответить опять затрудняешься. И как это понять? – улыбнулся он.

«Как хочешь, так и понимай!»

– Хорошо, пойдем, посмотрим.

Мы медленно пошли к дому. Семен, как мне показалось, не волновался, а вот я занервничала. Снова начало знобить.

– Ох, Оливия! Не стоило так рисковать. Лишь бы не заболела! Больше так не делай, слышишь? Лучше в сарае прячься, если есть возможность.

«Слышу, не глухая! Мне решать стоило или нет!»– обиделась я.

Я ему помочь хотела, а он отчитывает, как ребенка…

– Испугалась? – бросил на меня взгляд.

В ответ нерешительно кивнула, а он начал поглаживать мою мокрую голову. Сначала я просто удовольствие от этого получала, даже глаза прикрыла, а потом вспомнила: «Я же человек! Хватит так гладить!».

Недовольно фыркнув, слегка отстранилась от его пальцев.

– Извини, задумался, – бросил, но готова поспорить, что в этот момент он улыбался. Жаль, не видно.

Калитка приближалась с каждым шагом, я вся сжалась от страха.

– Не бойся. Уверен, все не так страшно…

«Ну не знаю, не знаю. Я вот не уверена».

Двор слабо освещался магическим светом, падавшим из большого окна гостиной. Семен легко толкнул дверь, та тут же открылась. Террасу, погруженную во тьму, мы прошли спокойно, следующую маленькую комнатку с дверью в кладовку тоже. У последней двери парень остановился.

– Ты была права, – тихо сказал он, – в доме оставаться было опасно.

Вот! И я о том же!

Маг потянул ручку на себя, а я, широко раскрыв глаза, смотрела на появляющегося перед глазами гостя.

Вот это да! Эх, да если бы я увидела его перед побегом, то ни за что бы не понеслась на улицу мокнуть!

Вальяжно развалившись на стуле у стола, сидел самый красивый мужчина, встреченный на моем жизненном пути. Голубоглазое брюнетестое чудо в черной рубахе, черных брюках и дорогих опять же черных кожаных ботинках. Вот только нахальная улыбка портила картину.

Стоп! Семка же сказал, что он вроде как опасен…

– Тебя не приглашали, – ледяной тон вместо приветствия. Я даже голову подняла, чтобы удостовериться, что эта фраза сказана именно Семеном.

Да-да, он сказал, иначе, почему гость ответил:

– Мне твое приглашение не нужно, друг. Если бы не письмо, – швырнул он на стол конверт, непонятно откуда появившийся в его руках, – я бы ни за что не переступил порог твоего убогого жилища.

Занавес…

Я даже рот приоткрыла, но тут же закрыла, ибо две голубые льдинки посмотрели на меня:

– Не знал, что ты кошек любишь. Так же не знал, что они так дрессируются.

Это намек на мой побег? Или на открытый рот?

– Не удивлен, – отрезал Сема и, сделав шаг вперед, добавил:– Конверт доставлен, можешь быть свободен.

Брови гостя взлетели вверх, у меня, впрочем, тоже.

– Я не посыльный, – снова нахальная улыбка. – Опуститься до тебя– это надо уметь. И по законам семей, тебе придется приютить меня на ночь.

– Здесь нет семей, зато имеется постоялый двор, на выезде из села.

Намек был проигнорирован:

– Пожалуй, выпьем чаю.

Гость встал и пошел к магической плитке, а Семен подошел к моей подушке и аккуратно на нее меня сгрузил. На миг задержался, будто хотел что-то сказать, но, не произнеся ни слова, выпрямился и повернулся к мужчине, от которого я все еще с трудом отводила взгляд.

– Одна ночь, – холодно бросил он.

– Одна ночь, – обрадовался гость, кивнув головой.

И что они там не поделили? Я недовольно посмотрела на Семена. Одна ночь– как это мало. Была бы моя воля, оставила бы его как минимум на месяц. Чисто с целью научного исследования, конечно.

Семка снял мокрый плащ, и я даже мяукнула от неожиданности. Гость тоже нахмурился. Мы оба ждали объяснений. Все же кровь на светлой одежде– зрелище еще то.

– Не моя, – бросил он непонятно кому и, подхватив меня на руки, пошел в соседнюю комнату, а я тоскливо провожала взглядом брюнета. Дверь, словно пощечина, вернула меня в реальность, а Сема посадил на диван.

– Оливия, – прошептал он, присев на корточки рядом, – старайся вести себя как кошка. Не смотри ему в глаза, не вздыхай и будь настороже. Этот… человек опасен для тебя. Он специализируется на оборотнях. В месте, откуда он родом, не разбираются, по какой причине человек выглядит животным, уничтожается сразу. Поняла?

Я, прибывая в шоке, кивнула.

– Рад, что поняла.

Маг достал из шкафа полотенце и растер меня, сильно взъерошив, быстро причесал откуда-то взявшейся мягкой щеткой, потом встал, открыл дверцу шкафа, загородившись ею, и стал переодеваться. А я пребывала в себе. Не могла поверить, что тот, кто в соседней комнате, может меня убить. Кажется, я впервые по-настоящему влюбилась! В «себяубийцу».

Я снова тяжело вздохнула, захотелось плакать. Такой напряженный вечер, столько переживаний. Бедная я, бедная.

– Оливия, не вздыхай!

Хорошо, бессердечный!

Меня стало переполнять нетерпение, хотелось бежать в соседнюю комнату и узнать поподробнее о незваном госте. Так же возникло много вопросов. Например, о каких семьях говорил этот красавец? И почему он и Сема друг друга терпеть не могут?

– Идем, – Семка закрыл шкаф. Опять неизменные серые льняные шорты и такая же рубаха с красной кляксой посередине. Интересно, это испачкано или так нарисовано? – Нравится рубаха?

Я кивнула. А что? Нравится, еще как!

– Смешная ты, Оливия. Идем, к гостю, – он вновь стал серьезным, будто и не улыбался только что.

Взяв меня на руки, маг бодрой походкой вышел из комнаты. Гость вновь развалился на стуле, вытянув длинные ноги, к нам оказался спиной. Почему-то возникло чувство, что Семка ему сейчас подзатыльник отвесит, так он замер рядом. Но все же не отвесил. Обошел его и сел напротив.

– Ты с ней не расстаешься? – спросил брюнет, даже не взглянув на меня. А вот я-то глаз отвести не могу.

– Не расстаюсь. Мягкая, теплая, добрая. Хоть что-то живое и хорошее в этой комнате.

– Значит, себя ты хорошим не считаешь? – усмехнулся брюнет. – Впрочем, правильно делаешь. Я с тобой полностью согласен.

Интересно он всегда такой «язва»? Или только рядом с Семеном?

– Почему именно ты?

– А мне хочется посмотреть на твое лицо, когда ты будешь читать это письмо, – кивнул незнакомец на стол.

– Ты же знаешь, что на моем лице ничего не разглядишь, – холодно ответил Семен, и я с ним согласилась. Маг умеет контролировать эмоции.

– Так прочти, – мило улыбнулся голубоглазый.

Семен ослабил руки, позволяя мне уйти. Я мягко, как могла, спрыгнула на пол и побрела на свою подушку. Улеглась. Семка протянул руку, взял письмо, быстро его открыл и начал читать.

Да! Я была права: ни одной эмоции.

Дочитав, он вложил бумагу в конверт.

– Когда? – спросил у гостя.

– Три дня назад, – ответил тот. – Ты же знаешь, что будет, если его не найдут.

– Его найдут, – пообещал Семен.

Эй! Вы о чем? Я, между прочим, тут и мне тоже интересно!

– Тебе придется вернуться, – злорадно улыбнулся брюнет, сложив руки на груди.

И тут Семен изменил себе: швырнул конверт на стол и устало потер пальцами лоб, от чего сидящий напротив повеселел еще больше.

Вот же злыдень наипрекраснейший! Мне стало жалко моего горе-спасителя. Уж не знаю, куда ему нужно вернуться, но видно, что не хочет. Да и устал он сегодня, чтобы что-то решать. Хотелось подбежать и привычно уткнуться носом в теплую ладонь, хоть как-то поддержать, но я продолжала сидеть и не давать повода обратить на себя внимание.

– Я вернусь не раньше, чем через две недели, – спокойно сказал мой сероглазый маг.

– Но они приказывают вернуться сейчас же, – слетела улыбка с красивого лица.

– Приказывают? – ухмыльнулся Семка. – Мне?

– Ты нарушаешь законы нашего общества, – холодно отчеканил брюнет.

– К вашему обществу я себя не отношу. Если на этом твоя миссия окончена, я хотел бы перекусить и лечь спать.

– И, – гость осмотрел помещение, – я не вижу никого, кто бы мог приготовить еду. Разве что кошка, – улыбнулся он мне.

Вот еще, ну нахал! Что я там говорила? Влюбилась? Пока еще нет! Не заслужил! Привык к слугам, возвращайся к себе!

Я фыркнула и…

Все произошло слишком быстро. Вспышка яркого света, звон в ушах и в глазах ненадолго потемнело.

– Не смей! – услышала я злой голос Семки откуда-то издалека.

Постепенно в глазах прояснилось. Я оказалась заключенная в полупрозрачную белую сферу. Семен стоял рядом, а гость напротив.

– Сем, это оборотень! Ты в своем уме? – как-то по-дружески спросил голубоглазый, показывая на меня пальцем.

– Это не оборотень, – отчеканил тот в ответ.

– Значит, ты слеп! – грубо ответил незваный гость. – Кошка, которая фыркает на мои слова– никак не животное.

– Но и под описание оборотня не подходит… не так ли?

Гость задумался. Желтый шар в его правой руке исчез.

– Тогда потрудись объяснить, иначе мне придется сообщить куда следует, – сказал он и зло поджал красивые губы.

– А куда следует? – с издевкой спросил Семен.

– Сам знаешь. Эта запрещенная магия. Она не имеет права ею пользоваться!

– Мак, прекрати нести чушь.

– Это ты чушь несешь, Семи…

– Замолчи, – прервал его Сема, подняв руку. – Не следует лезть в мою жизнь. Ты пришел, чтобы передать письмо. Передал– проваливай. Я не намерен перед тобой объясняться. Хочешь остаться: пей, ешь и ложись спать. Я добрый только в память о нашей дружбе. Только этот факт позволяет тебе остаться в этом доме.

– Хорошо, – сухо ответил мужчина, положив руки в широкие карманы брюк. – Жаль, что ты так и не понял, что натворил. Ведь это дает мне право относиться к тебе иначе.

– Мне плевать, – усмехнулся маг. – Я все сказал.

– Я не сдвинусь с места, пока кошка не станет человеком. Я должен быть уверен, что ни тебе, ни мне не угрожает опасность, – серьезно сказа он.

– Девушка под моей защитой. Я сам несу ответственность.

– Но не за наши жизни! – повысил голос брюнет.

– Проваливай, – пожал плечами Семен.

Гость прикрыл глаза.

– Девушка? – резко открыл он их, улыбнувшись.

– Да, – тихо ответил Семка, сложив руки на груди.

– Твоя? – вдруг задал он дикий вопрос, заставив мои щеки вспыхнуть. Хорошо, что я сейчас кошка, а то на помидорку была бы похожа.

– Просто девушка, – спокойно ответил маг.

– Молодая и красивая? – подмигнул мне голубоглазый.

– И молодая, и красивая, – холодно ответил.

– Познакомишь? – вдруг окончательно воодушевился мужчина, будто это не он минуту назад был зол, как… как голодная я.

– Хорошо, – почему-то согласился Семен и взмахнул рукой, сфера исчезла.

– Идем, Лив, – взял он меня на руки. – Этот не отстанет.

Мужчина за нашей спиной забавно рассмеялся. Не знаю, что там между ними случилось, но ясно одно: дружеские чувства еще не умерли, иначе разговор закончился бы по-другому.

Я надела лимонного цвета сарафан, купленный Семеном, и стала заплетать косу.

– Оливия, – позвал наблюдающий за мной маг. – Будь с ним аккуратнее. Улыбаясь, он спокойно воткнет в твою спину нож.

Я оставила волосы в покое и обернулась.

– Ты серьезно?

– Абсолютно. Я знаю Мака так же как себя.

– Но вы же дружили, – растерялась я. – Как могут дружить такие разные люди?

У меня в голове не укладывалось, чтобы добрый и отзывчивый Семен дружил с нахальным и опасным парнем.

– Ты права, такие разные не могут.

– Я не понимаю тебя, – призналась честно. – Говоришь не могут, но при этом дружили… Кто же изменился?

Я вглядывалась в серьезное лицо мужчины и не хотела верить в то, что изменился именно он. А он молчал, подтверждая мою догадку.

– Почему? – изумленно прошептала я, выпуская из рук свою косу.

Совсем не верилось, что Семка мог быть таким же.

– У нас еще будет время поговорить, – немного раздраженно ответил и вышел из комнаты.

Я поплелась следом.

– О! – улыбнулся голубоглазый, который, между прочим, сам стоял и резал хлеб. – То что красавица– не обманул. А вот насчет умницы… Девушка, а девушка, помогите мне, – игриво попросил он.

Я покраснела до кончиков ушей и несмело подошла к мужчине. Взяла нож из его рук и дорезала хлеб сама. Положила на тарелку, поставила на стол.

Семен подпирал спиной входную дверь и наблюдал, а Мак стоял рядом.

Я налила всем чай, достала варенье, сыр, вяленое мясо, масло и быстренько накрыла стол. Негусто, но и не пусто. Пирожки мы с Рокой умяли еще утром, маленькие колбаски съела собака, а домовой допил молоко, поэтому холодильный шкаф изрядно опустел.

Не дожидаясь мужчин, я села за стол и спросила:

– И долго стоять будете?

Все молча присоединились ко мне. Ели в тишине, бросая друг на друга любопытные взгляды.

К моему удивлению убираться помогали оба, и когда все было закончено, мы замерли посередине комнаты.

Я все еще с пристрастием рассматривала брюнета, а тот в свою очередь, дружелюбно улыбаясь, смотрел на Семена, который глаз не сводил с меня. Спать идти мне очень не хотелось, но стоять вот так посчитала глупостью, поэтому спросила:

– Время позднее, не пора ли спать?

– С восходом солнца я должен покинуть этот дом, – вдруг заговорил гость, бросив на меня серьезный взгляд, – времени осталось немного, а о вас, милая девушка, я так ничего и не узнал за столь приятным, но молчаливым ужином.

– А это так важно? – растерялась я.

– Очень. Вы используете магию трансформации, рядом с… – он запнулся, посмотрел на Семена, – рядом с человеком, который должен вернуться домой в целости и сохранности. Я должен быть уверен, что это произойдет.

– Вы думаете, что я смогу причинить ему вред? – усмехнулась. Почему-то показалось, что он лукавит.

– Я не знаю, – пожал тот плечами. – Развейте мою тревогу.

– Может тебе еще и тоску развеять? – раздраженно спросил Сема.

– Ну, это как девушка пожелает! – обрадовался парень, от чего его голубые глаза словно засияли.

До меня не сразу дошло, о чем речь, а когда дошло, захотелось испариться. Вот же хамы, оба! Я впервые за время пребывания в этом доме очень сильно разозлилась. Ладно бы услышать такое от этого нахала, но Семен…

– Раз на этом все, пожалуй, пойду, прилягу, – раздраженно ответила, окатив всех недовольным взглядом. – Все-таки в обличие человека предстоит быть долго, а бодрствовать всю ночь, развлекая вас и слушая глупости, я не намерена.

И резко развернулась, чтобы уйти, от чего коса темных волос взметнулась вверх, чудом не задев рядом стоящих.

– Извини, Оливия, – услышала я за спиной голос Семена.

– Я не разрешал уходить, – добавил гость.

Я разозлилась еще сильнее. Развернулась и подошла к брюнету близко-близко:

– А ваше разрешение мне и не нужно. Сначала я подумала, что вы благородный человек, с хорошим воспитанием, но скверным характером. Теперь же я вижу лишь невоспитанного хама, который пришел в чужой дом и до сих пор это не осознал. Ведите себя прилично, уважаемый, вы и так в моих глазах опустились ниже некуда, не стоит усугублять свое положение.

Я с трудом сдержалась, чтобы не расхохотаться в удивленное лицо голубоглазого. Да-да, вредность– черта характера. Она, похоже, неискоренима, несмотря ни на что.

– Семен, разреши мне пройти в твою комнату, – попросила, все еще разглядывая глаза гостя, что было не так удобно, учитывая мой рост.

– Конечно, – тут же ответил маг.

Я вышла с гордо поднятой головой, закрыла за собой дверь и тихонько засмеялась. Если бы мне сказали в лицо, то, что услышал от меня Мак, я бы нашла что ответить, все-таки я тут тоже никто. А этот так растерялся, бедняжка. Видимо, к такому не привык. Наверно, получает все и сразу. Со мной такое не пройдет! Я свободой своей дорожу, ее и так мало, чтобы подчиняться указам какого-то… красавца.

Но все-таки, как хорош!

Я подошла к кровати Семы и вальяжно на ней развалилась.

Если бы этот мужчина изменился в лучшую сторону, да и я была бы красавица писаная, тогда ведьма потеряла бы власть надо мной, потому что третий пункт никто не отменял.

А может быть, стоит попробовать?

Я села и посмотрела на дверь.

Нет. Ни единого шанса. Он красив, силен, властен и богат. Такие не меняются, так же как и мне не стать лучше, чем я есть.

Снова прилегла.

Не стоит мечтать о глупостях, надо идти вперед, а не ждать пока на голову свалится чудо. Но почему же так хочется вновь вернуться в соседнюю комнату? А может быть, все-таки стоит попробовать…

Мучая себя таким вот образом, я медленно проваливалась в тревожный сон.

Вообще, мне яркие сны давно не снились, с того памятного дня, когда Сема подобрал меня на дороге. И то, это, как оказалось, был не сон. Сегодня же какая только муть не являлась пред мои затуманенные очи: лошади в поле, небо синее, на нем серьезные глаза Семена и голос свыше: «Увижу, прибью!». Что там он должен увидеть, я так и не поняла, но весь сон старательно пыталась спрятаться от зоркого взгляда в глухом лесу, из которого каждые пять минут выходила к тем самым лошадям в поле, пугалась и снова уносилась в заросли.

Проснулась я в отвратительном состоянии. Долго лежала, не открывая глаз, пока не поняла, что как-то слишком уютно, тепло и непривычно. Пошевелилась и удивилась, открыла глаза и увидела потолок.

Такс. Обычно, при пробуждении я вижу ножки стола и пол, а тут… И что такое там, в районе моей талии?

Приподнялась на локтях, рядом заворочались, от чего я чуть не закричала, но вовремя опомнилась. Повернула голову и что я вижу? Мирно спящий Семен, а на моей талии его рука! Я почему-то снова покраснела. Спрашивается, но сейчас чего смущаюсь, спит же? Посмотрела под одеяло– желтенький сарафан на мне. Уже лучше.

Судя по тому, что в комнате царит полумрак, времени с момента засыпания прошло не так много. Я снова легла. Итак, задачка: мне хорошо и приятно, но хочется в туалет, для чего нужно покинуть не только эту теплую обитель в виде кровати, но еще и дом, а до этого снять с себя руку мага. Как это сделать, чтобы его не разбудить, а по возможности вернуться обратно в то же положение?

Потерпеть что ли?

Я полежала пять минут, потом десять, но стало очевидно одно: не усну, пока не схожу куда надо. Повернула голову и посмотрела на Семена. Хм, а во сне он выглядит моложе: нет этого проницательного серьезного взгляда и складок на лбу. Спокойный, умиротворенный. Захотелось дотронуться до его лица.

Но нет, я не буду этого делать! Нет! Рука, куда ты?

Теплый, мягкий. Я и забыла какого это, дотрагиваться до кого-то человеческими пальцами. Аккуратно убрала со лба прядь светло-русых волос, Семен улыбнулся, а я замерла. Он заворочался и освободил меня из плена своей руки, отвернувшись к окну.

Я тяжело вздохнула. Как не смешно, а даже про свою нужду забыла, пока проводила эксперименты над спящим магом. Что же, путь свободен.

Тихонечко встав, я просочилась в соседнюю комнату. Тут меня ждал сюрприз– разобранный гостевой диванчик и спящий гость во всей красе, то есть в одних длинных шортах. Одеяло покоилось на полу, неподалеку. Меня бросило в жар. Вот же дикая. Я дикая старая дева.

Так, спокойный вдох-выдох и вперед.

Медленно, но верно, я пересекла комнату, толкнула дверь и оказалась на свободе. Подперев дверь спиной, замерла, тяжело дыша.

Сердце сошло с ума. Надо успокоиться. Красивый полуголый мужчина– это не конец света.

Отдышавшись, пошла дальше. На улице было прохладно и сыро, всю бездну ощущений получили мои босые ноги. Несмотря на быстрое пересечение двора до нужного строения, я умудрилась замерзнуть так, что зуб на зуб не попадал. Обратный путь был долог, ибо, сполоснув руки ледяной водой из умывальника, я открыла дверь и впала в ступор. На пороге, сложив руки на груди, стоял… Мак, в одних шортах. Встретившись со мной взглядом, он чему-то обрадовался и поманил пальцем.

Делать нечего и идти больше некуда, пошла к нему, сбрасывая на землю холодные капли с пальцев.

– Что ты здесь делаешь? – спросил он, чуть хриплым спросонья голосом.

– Догадайся с трех раз, – зло бросила я, стараясь скрыть дрожь от холода.

Мужчина задумался, бросил взгляд на туалет, чему-то кивнул и сделал шаг в сторону, освобождая проход, в который я тут же просочилась. Хотела уже открыть дверь в гостиную, как меня остановили:

– Не так быстро.

– Ну что еще? – обернулась я, стараясь не смотреть на полуобнаженное тело, между прочим, очень красивое.

– Почему ты не перевоплотилась в кошку?

– Потому что этот процесс от меня не зависит, – раздраженно ответила. Хотелось как можно скорее попасть в тепло, а еще лучше под опеку моего сероглазого друга.

– Значит, я был прав, – злорадно улыбнулся взъерошенный голубоглазый.

– Прав в чем? – недовольно спросила я.

– Ты не можешь контролировать себя, а значит– опасна. Из чего следует, что у Сема будут большие проблемы.

Я не говорила, что этот человек как-то странно произносит Семкино имя? Так вот говорю: странно!

– О, Всевышний! – картинно закатила я глаза. – Уберите его от меня.

– Я бы на твоем месте, девочка, не хамил. Имею право уничтожить тебя на месте, – усмехнулся он.

– Да ну, – протянула я и, поправив волосы и сарафан, под пристальным взглядом недруга, кокетливо заявила:– Я готова, можешь начинать.

– К чему готова? Что начинать? – растерялся парень, зачем-то скосив глаза на мою грудь.

– Уничтожать, дружочек, – мурлыкнула в ответ, бросив томный взгляд из-под опущенных ресниц.

– Зачем? – совсем зашел в тупик, чего я и добивалась своими манипуляциями. Этот странный маневр был когда-то опробован на друзьях– чем больше нелогичных действий, тем лучше.

– Так вот и я не понимаю. И раз ты осознал, что уничтожать меня не нужно, я пошла спокойно досыпать.

– Тьфу, кошка, совсем запутала! – разозлился он, но я уже проскользнула в комнату, где был еще один сюрприз.

На этот раз со сложенными на груди руками стоял Семен, подсвеченный сверху небольшим магическим шариком. Зловеще, однако, особенно в сочетании с той самой рубахой, на которой изображено кроваво-красное пятно.

Я сглотнула, но тут же меня пихнули в спину со словами:

– Киса, ты, кажется, устала и хотела… привет, Семен. Тоже не спится? – радостно закончил Мак.

– Где вы были? – спросил маг тоном, способным заморозить.

Вот же абсурд.

– В туалете! – громко и по слогам произнесла я.

Или мне показалось, или Сема зубами скрипнул. Вон и скулы играют на лице. Да что такое?

– Слушайте, вы отстанете от меня? – чуть ли не захныкала я. – Я замерзла и спать хочу!

– Странно, что замерзла, – зло выдал Сема.

– Что странного? На улице холодно, я вышла босиком, ноги промокли, – показала на них рукой и хлюпнула носом. – Один ходит по пятам, будто я преступник, второй злится не понятно на что. И это все в такую рань! Успокойтесь уже!

– То есть ты просто сходила в туалет? – как-то растеряно спросил Семка.

– Нет, это было не просто, я замерзла! – чуть ли не в отчаяние закричала я и тут же сдулась, тяжело вздохнув.

– Чаю горячего? – виновато предложил маг.

– Не надо. Просто мягкая кровать и теплое одеяло… – устало сказала в ответ. Давно так не злилась.

– Конечно, – кивнул Семен и поспешил открыть дверь в спальню.

Я чуть ли не бегом побежала в комнату и зарылась под чужое теплое одеяло, вдыхая такой приятный запах мага, которое оно хранило.

– Что, не доверяешь своей девушке? Ревность– не лучшее качество. Я думал, ты на такое не способен, – услышала я голос издалека. А ведь специально говорит громко!

– Я не доверяю тебе. Если с нее упадет хотя бы волос по твоей вине, пеняй на себя, – холодно ответил Сема.

И что все это значит, спрашивается? Этот голубоглазый за вечер и ночь, словно ураган, перевернул нашу спокойную жизнь. А Семен, он меня вообще удивляет. Как же плохо я его знаю.

Утро наступило неожиданно, момент перевоплощения я помнила, но уже смутно, потому что тут же вновь заснула. Сейчас в комнате была одна, да и не помню, чтобы кто-то приходил. Потянувшись, я спрыгнула с кровати и подбежала к двери. Попыталась толкнуть– не открывается.

– Мяу! – громко крикнула я.

Ну что за люди? Не думают о бедной четвероногой!

– Мяу! – завопила снова, вложив в это все утреннее недовольство, на которое только могу быть способна.

Послышались торопливые шаги и уже через несколько секунд дверь гостеприимно приоткрылась.

– Привет, мой четвероногий друг! – улыбнулся Семен, пропуская меня в комнату.

«Привет!»

– Перевоплощаемся? – спросил маг.

Я обернулась, смерила его несчастным взглядом и задумалась. Что-то так ленно, полежать бы.

«Хорошо», – все же кивнула черной мохнатой головой.

– И где наш гость? – спросила я, как только переоделась в брюки и тунику.

– Уехал, – пробурчал Семка с набитым ртом, с жадностью рассматривая пирожок в руке.

– Ясно, – бросила, присаживаясь за стол.

Почему-то я расстроилась. Вроде и гад он редкостный, друг его, да как-то грустно стало.

– Но расстались мы ненадолго, – задумчиво сказал Семен, посмотрев в окно.

– Так что там, в письме? – вспомнила я.

– Мне нужно вернуться домой. Проблемы с братом, – ответил, сощурив глаза.

– У тебя есть брат? – удивилась я. – Ты никогда не говорил…

– Да, – улыбнулся маг, посмотрев на меня. – Вообще их два. Еще и сестра есть.

– Здорово! – обрадовалась я. – А далеко твой дом?

– Да, Оливия. Очень далеко.

А вот это плохо. Как же я без него? Сколько же ждать придется, и кто будет обо мне заботиться? Да и человеческое тело– я без него не могу. И даже думать не хочу, что снова днями и ночами придется быть мохнатой и четвероногой черной кошкой.

Я тяжело вздохнула, рассматривая свои руки. Напроситься с Семкой что ли? А не хорошо навязываться.

Все отведенное мне человеческое время я думала, как бы отправиться с магом. Из-за этого из рук все валилось, приходилось по нескольку раз начинать варить зелья сначала. Мужчина на меня косился, но ничего не говорил, лишь изредка чему-то улыбался.

– Завтра, Оливия, придется тебе отправиться в лес и пополнить испорченные запасы, – подытожил маг, когда я стала кошкой и понуро побрела на свою подушку.

И ни капли сочувствия!

Вечером Семен убежал в неизвестном направлении и вернулся глубокой ночью, а ведь я волновалась, хотя и заставляла себя заснуть.

Следующее утро я провела в лесу, но и это не принесло удовольствия. В голове крутились варианты все на ту же тему. Это стало навязчивой идеей.

Дни тянулись однообразно и скучно. Да и человеческое тело больше не радовало. Вообще не хотелось смотреть в зеркало, которое каждый день мне напоминало, что кикимора в красавицу не превратилась и никому я не нужна. А частое отсутствие мага, особенно по вечерам, только ухудшало настроение.

Прошла неделя.

День выдался солнечный, яркий, но для меня слишком жаркий. А все потому, что Рока запуталась своей маленькой лапкой за ветку огромной березы. Как так получилось, мне было сложно понять, но она так верещала, что пришлось лезть на дерево помогать. Хорошо, что ветви оказались достаточно толстыми, и хоть и прогибались, но не сильно. Мой неизменный лимонный сарафан мешал нормальному передвижению, цепляясь за все, что только можно зацепиться. Поэтому до Роки я добралась вся вспотевшая, исцарапанная и взъерошенная. Оказалось, что один из ее когтей неудачно глубоко вошел в мягкую кору и зацепился.

Обретя свободу, птица стала наворачивать круги у дерева, а я решила, что пора возвращаться. За этим сложным процессом нас и застал Семка. Он скрипнул дверкой забора и замер, широко раскрыв глаза. Впрочем, я тоже приостановила свое передвижение и, лучезарно улыбнувшись, подперла одной рукой подбородок. Мое тело покоилось на ветке, а втора рука до побеления пальцев вцепилась в несчастное дерево. Позорно упасть на глазах у такой публики не хотелось.

Маг двинулся ко мне:

– Привет, Оливия. Позволь полюбопытствовать, чем ты занимаешься? – лукаво спросил он, остановившись неподалеку.

– Лежу, – тут же невозмутимо ответила я.

– А почему на дереве? – поморщился маг.

– У Роки лапка застряла, пришлось вызволять.

– Вот как… Помочь?

– О, да нет, не нужно, – отмахнулась я беспечно.

Сема пожал плечами.

– Я хотел поговорить.

– Слушаю, – выдала я, чувствуя, что одна нога почти затекла.

– Может быть, ты все-таки слезешь? – поморщился он.

– Да нет, не стоит ждать. Этот процесс может затянуться…

Или, например, я могу некрасиво упасть. Шел бы ты Семен в дом.

– Как хочешь. Хочу поговорить о том письме. Через неделю необходимо отправляться в путь, что никак не вписывалось в мои планы, – задумчиво начал он. – Но раз так вышло, ты не против составить мне компанию в этом нелегком путешествии?

– Я? – радостно воскликнула, чуть ли не подскочив на месте. Ветка издала неприятный хруст и будто стряхнула меня. Вскрикнув, я вцепилась в нее обеими руками и повисла, как елочная игрушка. Ноги затекли, их стало неприятно покалывать. Приземлиться и не упасть уже не удастся, а до земли еще как минимум метра полтора. И почему я такая маленькая?

От страха зажмурила глаза и уже приготовилась отпустить несчастную ветвь, когда мягкие теплые пальцы коснулись колена, привлекая внимание. Мне показалось, или все же температура на улице резко повысилась?

– Я помогу. Отпустишь руки, когда скажу.

– Хорошо, – шепнула я.

Он крепко обнял мои ноги и скомандовал отпускать. Потом меня аккуратно поставили на землю, а я чуть не упала. Вовремя Семка придержал за талию.

– Может быть, тебе присесть? – участливо спросил мужчина.

– Да нет, мне и так хорошо, – пролепетала я, поправляя одной рукой чуть задравшийся сарафан, а потом опомнилась:– То есть да, можно.

Мы присели на лавочку, я продолжала глупо улыбаться.

– Так что, Оливия, поедешь со мной? Нет, не подумай, я не настаиваю и не принуждаю, да и родня моя– люди в общении неприятные. Но уладив все дела, мы сможем сразу телепортом отправиться в столицу и заняться поиском ведьмы.

Я все еще не верила своим ушам. Подскочив со скамейки, повисла на шее моего сероглазого спасителя. А он рассмеялся, что бывает очень редко.

– Спасибо, Сема, – прошептала ему на ухо, еле сдерживая себя, чтобы его не расцеловать.

– Не за что, Оливия, – тихо ответил.

Я отстранилась, а он, глядя мне в глаза, добавил:

– Но повторю, моя родня– не самые приятные в общении… люди.

– Кошке не обязательно общаться с ними, – пожала я плечами.

– Да, – поморщился маг, – только кошек они тоже не любят.

А вот это проблема.

– Спасибо, что предупредил, – засмеялась. – Хотя бы буду знать, чего ожидать. А сколько добираться до твоего дома?

– Дня три, если в столице Странастепска будет работать телепорт.

Я все еще возвышалась над сидящим Семеном, а тот, отвечая, внимательно за мной наблюдал. Сесть бы на место, да жажда смотреть в серые колдовские глаза не отпускала. Какое все же нетипичное лицо, да и этот цвет кожи белоснежный. Я-то думала, что одна такая, бледнолицая, но нет, Семка меня перепрыгнул.

– Откуда ты, Сема? – прошептала я, чтобы хоть немного понять, к чему готовиться, заодно удовлетворить бескрайнее любопытство.

Улыбка слетела с его симпатичного лица.

– Я обещаю, скоро ты обо всем узнаешь. Дай мне время.

Я кивнула головой и, с трудом разорвав зрительный контакт, присела рядом. Хватит над ним стоять. Это как минимум неприлично. Да и чем больше стою, тем, почему-то, больше хочется, что меня начинает пугать.

– Оливия, я хотел тебе еще кое-что рассказать. О Маке, – я подняла на Сему глаза. Все, что касается этих двоих друзей, у меня вызывает нездоровый интерес. – На территории моего государства он отвечает за безопасность. Мак опасен для тебя, очень опасен. Убить для него– не проблема. Я не буду просить тебя с ним не общаться, это было бы неправильно, но старайся не идти у него на поводу. Мне прекрасно известно, как на него реагируют женщины.

Я, кажется, снова покраснела. Надо срочно изобрести крем для лица с эффектом загара, а то бледная кожа выдает меня с потрохами.

– Мак может быть очень обходительным, для достижения своих целей. Сейчас его главная цель– доказать, что ты оборотень.

– Но я не оборотень! – по привычке воскликнула в ответ. Семка улыбнулся.

– Я это знаю, а он уверен в обратном. Старайся быть рядом со мной.

– Хорошо, – улыбнулась я. – От тебя ни на шаг.

– Это было бы просто отлично, – серьезно ответил он.

Мои глаза скользнули на красивые губы мага, и я их тут же зажмурила. Да что такое?

– Оливия, что с тобой?

– Ничего. Вспомнила, что кое-что не доделала. Пожалуй, пойду в дом. Да и жарко здесь, – ответила, вставая.

У меня, и правда, работы много. Почти доделала новый экземпляр своего изобретения. На ком бы опробовать?

Я резко остановилась на полпути к крыльцу и обернулась:

– Сем, а Сем?

– Ммм? – посмотрел на меня маг.

– Я тут кое-что переделала в «конфетке», хочешь, угощу?

Пауза. Долгая такая. Я рассматриваю голубое небо.

Украдкой посмотрела на парня, а он сидит и рассматривает меня.

– Ну не хочешь, как хочешь, – пожала плечами, и развернулась, собираясь уйти.

– Послушай, Оливия. Вот у меня из твоего вопроса, образовался свой. А ты сама-то хоть раз пробовала?

Я притормозила и обернулась.

– Конечно, когда создавала, в самом начале. Сейчас практически ничего не меняется, лишь свойства укрепляются, да вкус улучшается.

– Тогда почему сама не пробуешь? – спросил, склонив голову на бок.

– Только не сейчас, – отрезала я. Настроение упало до нуля, а перед глазами возникло лицо злой ведьмы. – Подумай, что это даст кошке, что будет, если… – я запнулась, но тут же взяла себя в руки. – К тому же, ее хорошо использовать, когда активно ищешь свою вторую половину, или уже нашел, но не уверен. Я никого не ищу.

Мне страшно. Раньше, когда только начала творить, проверка была для меня игрой. Я не боялась, потому что будущее виделось доброй и счастливой сказкой. А сейчас… сплошная неизвестность.

– Тогда и мне бессмысленно пробовать, – равнодушно ответил маг, вставая. – Я подумаю над тем, где можно ее применить.

– Спасибо, – прошептала в ответ. На душе стало как-то гадко. И почему мне не понравился его ответ. Лучше бы он сразу просто сказал «нет».

Мы убрались немного в доме, а потом к Семену пришла гостья, но к этому времени я уже стала кошкой. Немолодая женщина с приятными чертами лица в расшитом белом кружевом зеленом сарафане. От нее пахло лесными травами.

– Семен, у меня к вам просьба, – заговорила она, как только пересекла порог нашей комнаты.

– Слушаю, – маг зачем-то взял меня на руки и поднес к тетушке поближе, крепко прижимая к своей груди. Его размеренное сердцебиение подействовало завораживающе, стало спокойно и так приятно!

– Леший совсем замучил, – расстроено начала женщина. – Он путает дороги, крадет время и насылает зверей. Да, грибы пошли в этом году раньше, чем когда-либо, все потянулись в лес. Но это не значит, что нас нужно пугать. Вчера я вернулась только под вечер, хотя должна была прийти к обеду, дети волновались и сидели дома голодные. А я не могу туда не ходить, мне нужно к зиме готовиться… Вы бы не могли с ним снова поговорить?

Семка молчал. Я подняла свою мордочку и заглянула в его лицо. Взгляд отсутствующий. Думает о чем-то.

– Я схожу к нему. Если удастся, то уже сегодня ночью, – наконец ответил он.

– Спасибо, – выдохнула женщина. – Что бы мы без вас делали?!

Семка как-то совсем поник.

– Ну я пойду, – улыбнулась женщина, – не стану вас отвлекать. Какая красивая кошка, – она протянула руку и аккуратно погладила меня между ушей, а я ткнулась носом в ее ладонь. Сама от себя такого не ожидала. – Странно, у нее что-то болит.

У меня? Ничего не болит!

Сема встрепенулся:

– Что болит? – взволнованно спросил, рассматривая меня будто впервые увидел.

– Не могу понять, – прошептала она, все еще поглаживая. – Но кошка явно страдает. Ее боль как большая заноза, которую она, возможно, и не чувствует, пока не задевает. Эта боль похожа на вашу, Семен. Такая сильно меняет человека…

Мне захотелось убежать, спрятаться от этой странной особы. Быстро прикусив магу палец и воспользовавшись замешательством, я спрыгнула с рук и убежала за печку.

– Простите, я снова влезла не в свое дело. Пожалуй, пойду.

– До свидания, – тихо ответил Семен.

Как только за гостьей закрылась дверь, он ушел в спальню.

Интересно, что же случилось с этим сероглазым человеком?

Я вылезла из-за печки и подошла к закрытой двери, подцепила ее лапой и: «Ура!», – она открылась. Тихонечко проскользнула в комнату. Семен, лежа на кровати, смотрел на меня. Я запрыгнула к нему. Расстроенный и спокойный. Подошла к его лицу и, поддавшись странному порыву, быстро лизнула щеку. Он засмеялся и, заглянув в мои глаза, аккуратно погладил.

Не знаю в чем дело, но видно, что дело плохо. Хотелось его утешить, но как? Даже будучи человеком, я не смогла бы это сделать. Не знаю нужных слов, да и нужны ли они ему?

– Я говорил, что у тебя очень красивые глаза, Оливия? – вдруг спросил маг.

Мое сердце вдруг разволновалось.

«Нет, не говорил, чему я несказанно рада. Иначе опять бы покраснела».

– Они красивые. Глаза– единственное, что не меняется у тебя независимо от ипостаси.

«Спасибо, Семен. Мне никогда не говорили комплиментов».

Я прилегла рядом, а маг положил палец на мою лапу. Так смешно… и грустно.

– Поспи, моя заколдованная принцесса. Сон сглаживает боль и немного отдаляет память… И я посплю с тобой.

Не знаю почему, я зарылась носом в его серую рубаху и тихонько расплакалась.

– Мяу, мяу, мяу, мяу! – в очередной раз выдала я, бегая вокруг мага. На дворе стояла непроглядная темень, в которую и собирался отправиться мой парень. Тьфу, Оливия! Просто парень. И вовсе не мой! Ох, голова кругом…

– Лив, в чем дело? – растерялся он, когда я перегородила ему дорогу к полкам с зельями и зашипела.

Сама не знаю в чем, да как-то тревожно.

Было понятно только одно– я хочу пойти с ним.

– Тебя перевоплотить в человека? – предложил он.

Я кивнула.

– Сём, возьми меня с собой, и тебе веселей и мне не скучно, – заверещала, как только переоделась в единственные брюки и тунику. Я была в полной боевой готовности, отделаться от меня– надо постараться.

Он задумчиво перебирал баночки на полке, в поисках нужного зелья. Обнаружив искомое, схватил и, положив в сумку, повернулся ко мне:

– Думаю, не стоит тебе туда ходить, это опасно.

– Ну, ты же идешь! Пожалуйста, Семушка, – умоляюще сложила я ладошки, – мне не помешает общение с лесной нечистью.

– Общаться еще опаснее, чем просто наблюдать, – тут же нашелся он, пытаясь меня обойти.

– Хорошо, – подхватила, не пропуская, – я понаблюдаю. Мне очень хочется. Очень!

Он замер и укоризненно на меня посмотрел:

– У выхода из села стражник, как я объясню наличие рядом никому не знакомой девушки?

Я задумалась.

– Скажем, что я– сестра! Простые люди о магах знают мало, пусть думает, что прилетела на метле, – пошутила я, подмигнув.

– Зачем это тебе? – устало спросил Сема, отложив свою сумку на полку.

– Не знаю, чувствую, что нужно, – пожала плечами. Ну не говорить же, что за него вдруг беспокойство проснулось…

Мы молча смотрели друг на друга. Я не выдержала и улыбнулась.

– Хорошо, собирайся. Зелье из класса «ясного зрения» советую употребить сейчас, они любят мороками баловаться. Жду во дворе! – его настроение явно ухудшилось, но ради такого случая можно и потерпеть. Я скоренько собралась, выпила зелье, как раз его недавно улучшила, и вылетела во двор.

Мы медленно шли по главной улице села. Меня немного трясло от ночной прохлады, но и пикнуть не посмела, а то с Семы станется вернуться.

После получаса ходьбы вдалеке, наконец, стала видна «сельская стена» со сторожкой. Стражник нас встретил добродушной улыбкой. На вид парень был не на много старше меня, но его цепкий взгляд, казалось, видел насквозь. Видно опыта не так уж и мало.

– Здравствуйте, Семен, куда это вы, на ночь глядя, да еще с незнакомой мне девушкой?

– Привет, Михалыч, знакомься, это моя сестра. Мы в лес, по делам.

– Хм, удивительно, – сощурил глаза молодой человек, – мне не передавали о новом поселенце, а когда вы прибыли к нам, барышня?

– Сегодня, волшебным образом, телепортом то есть. Думаю, поэтому никто и не видел, – я примило улыбнулась, создавать Семену проблем совершенно не хотелось, но и врать я никогда не умела. Мало кто знает, что телепорт– огромное здание, которое строится в определенном месте.

– Ах, так вы– магичка?! Ну тогда понятно… А как на долго вы в лес? – на его лице проступило сильное любопытство.

– Надеюсь, пары часов хватит, – хмуро отозвался маг.

– Ладно, если вдруг засну, стучи громче! – махнул он нам рукой.

Спустя двадцать минут мы оказались перед темной стеной леса. Здесь я никогда не бывала, обычно мы с Семеном ходим в другую сторону.

– Возьми меня за руку и ни в коем случае не отпускай! – сказал маг. – Если увидишь что-то необычное, говори. Идти недолго, но вот предчувствие у меня какое-то нехорошее, надо было тебе все-таки дома побыть.

– Теперь мы тут, и домой я не собираюсь. А по сему, пошли, Семушка, – я схватила его за руку и потянула вперед, во тьму. А то мало ли, домой повернет.

Чем глубже мы пробирались по тропе, тем страшнее становилось. Я не могу сказать, что боялась именно нечисти, нежити или зверей, скорее меня страшила сама атмосфера ночного леса. Волшебное зрение помогало видеть четче отдельно стоящие предметы, но на этом все и ограничилось. Зелье явно нуждается в доработке.

Мы шли, шли, шли и становилось все страшнее и страшнее. Насколько я помню из курса Нечистеведения, самое главное, когда ночью идешь по лесу– не сойти с тропы. И не важно, какая она– звериная или человеческая. Именно на тропе леший не сможет причинить вреда, лишь запутать и заблудить. Но зато звери ходят, где хотят и как хотят, и встретить волка я бы никому не пожелала.

Да, ночной лес– это вам не дневной, где вполне безопасно.

По спине побежали мурашки. Я несколько раз споткнулась, Сема крепче сжал ладонь.

– Мы почти пришли, не замерзла? – спросил вдруг он.

– Нет, – честно ответила я. Холод я перестала чувствовать, как только в лес вошли. – Не представляю, как ты сюда один ходишь ночью…

– Первый раз было жутко, потом привык.

Он резко притормозил и свернул с тропы вправо. Через мгновение мы оказались на небольшой поляне, совершенно ровной круглой формы. Дойдя до середины, Семен остановился.

– Дед– лес! Выходи, разговор есть! – он так громко и резко это сказал, что не держись я за его руку, подпрыгнула бы выше головы. – Извини, не хотел.

– Да ни чего, просто здесь слишком тихо… – глупо хихикнула я, округлив глаза. Нет, ну надо же так напугать!

Прошло пятнадцать минут, а леший и ни думал гостей встречать. Я с опаской смотрела на лес, заключивший нас в кольцо.

– Может, он занят и не видит, что мы пришли? – предположила я.

Семен посмотрел на меня так, что стало стыдно. Как на неуча. Будто чушь какую-то сказала. Хотя… может и правда чушь?

– Лив, это ты о лешем сейчас говорила? Ты уверена, что успела в ВШМ нечисть пройти?

– А что я такого не правильного спросила? Они разумные существа, – хмуро ответила я, оглядываясь по сторонам и зябко ежась, – леший за своим лесом должен тщательно следить, а здесь, судя по всему, территория немаленькая. Он же не может быть одновременно в нескольких местах… – меня захлестнула обида, возможно и по-детски, но по делу. Не думаю, что за шесть лет я настолько все забыла и отупела.

– В том то и дело, Оливия, что леший знает все о своем лесе и всегда. Не забывай, что существа эти– волшебные. О нашем появлении он узнал, как только мы ступили на тропу, а в данный момент дед лишь испытывает наше терпение, нагнетая атмосферу, вот и всё. Слышишь как неестественно тихо?

Еще бы…

Как только фраза была закончена, от земли вдруг повеяло теплом. Полянку заволокло туманом, затем он резко развеялся, уступив место нежными воздушными шариками, напоминающими головки от зрелых одуванчиков. От них исходило прекрасное легкое свечение. Волшебные головки медленно оторвались от земли и закружились в воздухе, двигаясь к темному звездному небу. Нас они тактично обогнули.

Вокруг всё преобразилось, стало светло как днем. Шарики, окончив свой медленный танец, задерживались у верхушек деревьев. Через некоторое время небо совсем перестало просвечиваться сквозь толщу волшебных шаров.

– Как красиво! – я зачем-то крепче сжала теплую руку мага. Красота завораживала и пугала одновременно. – Сем, это морок или просто фокус?

– Это волшебная люстра, – раздался за спиной скрипучий старческий голос. – Я рад, что вам понравилось мое изобретение.

Мы обернулись. Я и предположить не могла, что то, что стояло перед нами и есть лесоуправляющая нечисть. На вид леший напоминал доброго милого старичка, разве что игрушечного, не больше метра ростом, одетого в костюм из коры дерева и шляпу в виде мухомора. Его руки и ноги выглядели веточками молодого дерева. Удивительно. А я думала, что они ближе к домовым, которые похожи на маленьких человечков из плоти и крови.

– Да, красиво… – ответил мужичку Семен.

– Так зачем пожаловал, чародей? – ворчливо спросил живой мухоморчик. – Да еще и оборотня с собой привел! Ты же знаешь, как я к ним отношусь!

– Не горячись, дед, она не оборотень. У меня к тебе есть разговор серьезный. Думаю, ты и сам догадываешься о чем…

– Ничего не знаю, ничего не видел, никого не трогал! – отрезал вредина, отвернув от нас смешную недовольную мордашку.

– А вот врать не надо! Слишком часто люди жаловаться стали, что теряются, время летит слишком быстро в лесу, выйти отсюда подолгу не могут и еще множество признаков явно указывающих на твою деятельность! Мы же на эту тему разговаривали не так давно. И двух месяцев не прошло. Думаешь, мне заняться больше нечем? – возмущенно спросил Семен.

Я скосила глаза на мага, не веря, что только что говорил именно он. Обычно такой спокойный и тактичный, а сейчас напористый и сердитый.

– Да ладно тебе, Семенка, они тоже виноваты! – начал оправдываться леший. – Не успело лето в силу войти как эти людишки тут как тут. И ходють, и ходють, всю ягоду собрали, тропинок натоптали видимо-невидимо, зверят пугают. Весь лес пообобрали! То им землянички, то малинки, то чернички, то веники для бани, то травок, – всплеснул он веточками. – А теперь и грибы пошли… А мне-то, мне-то тоже надо! Как еще отвадить-то их? Ну подумаешь тропки заплутал да день перенес, в следующий раз подумают прежде чем мое добро разбазаривать!

Леший по-детски надул губы и вздернул нос, что на Семена явно не подействовало.

– Ты хоть послушай что несешь! – усмехнулся он. – У тебя огромные угодья. И ты хочешь сказать, что с десяток человек тебя обобрали до нитки?! О каких ягодах ты говоришь? Большинство еще зеленые! В общем так, повторять больше не буду: если еще хоть кто-нибудь пожалуется на твои проказничества, пеняй на себя. Нашлю тебе чертей заморских, да так много, что выводить замучаешься. Для людей они безопасны, а вот тебе крови-то попортят, уж кто-кто, а эти тебя точно изведут. Вижу, тебе заняться тут уже нечем, что ты каждого человека отслеживать начал!

Дед явно струхнул, глаза округлились, а улыбка исчезла без следа. Он как школьник переступал с ноги на ногу, будто пытаясь что-то придумать, чтобы отвести гнев мага от себя и своего леса.

– Ну ладно-ладно, хватит ужо угрожать-то! Ну подумаешь, пошалил немного. Больше не буду, раз так уж навредил. Я и не думал, что им в тягость лишний часок-другой по лесу погулять… Всё молчу-молчу!!! – поднял он руки, когда у Семы на ладони появился огненный шар.

– Так что, леший, договорились? – хмуро спросил маг. – Мне некогда тебя контролировать, поэтому любая жалоба и угрозу свою исполню!

– Договорились, Семен, договорились, – тяжело вздохнул леший. – Но и ты всё же попроси людишек своих не так жадничать с ягодками-то, ведь и зверью они нужны.

– Хорошо, передам, – вдруг согласился Семен, – ладно, нам пора. Бывай, дед, удачи тебе в новых изобретениях.

– Спасибо, – разулыбался мухоморчик.

Мы почти дошли до тропы, как вдруг леший оказался снова перед нами.

– Забыл сказать, девонька, – прищурил он глазки, рассматривая меня. – Я-то вот сразу не заметил, пригляделся… ты и в правду не оборотень, но вижу колдовство-то на тебе качественное, природное, да на крови, но и с умыслом недобрым, явно в гневе насланным, – позлорадствовал дедуля. – Кому же такая краса-то насолить успела? Вот думаю, ведь не просто так наказали, – потер он подбородок, – может подсобить им, да в лесу запереть тебя? Ась, милая?!

– Ты сейчас, дед, у меня договоришься! – рассердился Семен. – Либо еще что дельного говори, либо отойди подобру-поздорову!

В свободной руке мага снова появился алый шар.

– Ну ладно тебе, пошутил я, – замахал веточками дедуля, – а больше сказать особо нечего. Видал я просто заклятие это, раньше им маги лесные частенько пользовались. Наплодили оборотней необратимых, потом из лесу их выгонять замучился, помнится. Толку-то от зверюшек тех недоделанных!? И слава всему лесному, что прогнали магов тех с земель наших, а то совсем жизни спокойной не давали. Все леший да леший: то леший проводи, то выпроводи, то заплутай, то еще что, как с рабом обращались…

– А вы случайно не знаете, где теперь обитают маги те? – подала я голос.

– Ну знать не знаю, но слыхал от сородичей, что где-то в северных лесах теперь жить мешают спокойно. Но хорошо, что это далеко от меня… Эх, ладно, некогда мне с вами тут болтать, дел по горло. Пока, ребятки.

И с хлопком дед-лес покинул нас к нашему общему счастью и несчастью. Спустя некоторое время мы ступили на тропу и не спеша двинулись по направлению к дому. Я переваривала слова лешего. Вроде бы ничего нового он не сказал, но мысль о том, что заклятие, которое на мне, было когда-то популярным, давало надежду, что мне может помочь любой Хранитель Древних Тайн. Его бы только найти и уговорить, но это уже намного легче, чем искать ту, которая наколдовала.

– Сем, как думаешь, он мог бы еще что-нибудь полезного поведать?

– Думаю, нет, а если бы и мог, то выпытывать бесполезно и опасно. Он достаточно недоброе существо, хотя и производит обратное впечатление.

– Эх, домой хочу, чаю бы! – зевнула я. – Интересно, сколько времени прошло?

– Не больше трех часов раз ты еще в человеческом облике, но нам стоит поторопиться.

– Вообще жутко здесь как-то, темно, сыро и тихо.

Где-то в глубине леса завыли волки.

Вот тебе да тихо.

Мы прибавили шаг, спустя некоторое время я поймала себя на том, что шаг вовсе уже не шаг, а бег. Мне стало смешно, но хохот явно был истерический, с животным внутренним страхом. Самое интересное, что через некоторое время, Семен, поначалу поглядывающий на меня с недоумением, вдруг тоже засмеялся. Вдалеке отчетливо стало виднеться поле, и из леса мы на него выбежали, истерически смеясь. Я обессилено рухнула на землю. Дышать было тяжело, а мышцы живота сводило судорогой. Семен присел рядом, успокоившись, но задорно улыбаясь. Понадобилось не меньше десяти минут, чтобы прийти в чувство.

И чего, спрашивается, мы так бежали? Никто бы не посмел напасть на магов. Но зато как весело!

Наконец, я встала и протянула другу руку.

– Пойдем, Семен, а то стражник удивится, увидев рядом с тобой кошку вместо сестры.

– Пошли, – как-то нехотя ответил маг, осмотрев меня с ног до головы.

За руку Сема меня взял, но поднялся сам, ничуточки не опираясь. Мы друг другу улыбались, и никто не пытался идти дальше. Во всем происходящем было какое-то очарование. Мне больше не хотелось чая, не хотелось уютного, ждущего нас, дома. Достаточно было этой теплой ладони, сжимающей мою маленькую руку, этой нежной улыбки и сияющих глаз.

Ты не влюбилась ли, Оливия?

Эта мысль словно ножом полоснула по сердцу, отрезвила и разрушила появившееся между нами волшебство. Я не имею права влюбляться по-настоящему. Шутки-шутками, а по-настоящему нельзя. В третьем пункте было четко сказано, что кто-то должен во мне кошке полюбить человека, это должно быть взаимно. А что будет, если чудо произойдет, а моя любовь будет принадлежать другому? Что будет, если для Семена я лишь человек, которому он обещался помочь?

Стало нехорошо. Я поспешно отвернулась и потянула мага:

– Идем.

Он ничего не сказал.

До ворот мы добрались довольно быстро. Стражник тут же открыл. На вид казалось, что он уже давно не спит.

– Долго же вы, – покачал головой. – Скоро стада на луга погонят, вон уже солнышко встает.

Мы в недоумении уставились на горизонт.

– Невероятно, – прошептала я.

Да-да, особенно то, что времени прошло неслыханно много, а я все еще человек. Мы двинулись к дому. Меня немного трясло от напряжения.

– Сем, как такое возможно, я не понимаю?!

– Сам пока не разобрался, но думаю, нам стоит поторопиться. Леший все-таки напакостил, зараза, опять я не высплюсь.

Как только мы зашли за калитку, я со щелчком превратилась в кошку.

– Хорошо, что успели, – пропуская меня в дом, устало пробормотал маг. – Сейчас заварю чай и переверну тебя обратно, благо резерв у меня полностью восстановился. Надо кое-что обсудить, ты не против?

«Нет, даже за! Особенно хочется чаю! Замерзла я».

Семен положил мои вещи на гостевой диван и забегал по кухне. Спустя пятнадцать минут мы попивали чаек со вкусными булочками. И когда он успевает их купить?

Маг был задумчив и молчалив, а я поддерживала это уютное молчание, пока он не решил заговорить:

– Сегодня каждый в селе будет знать о приезде моей сестры и найдутся любопытные, которые придут посмотреть, это, во-первых. А во-вторых, на днях должен вернуться Федор, который придет за результатом поиска, и я должен ему что-то ответить, – он заглянул мне в глаза. – А что отвечу, зависит только от тебя.

Я смущенно отвела взгляд. В лесу ничего не случилось, но все же этот поход принес новые хлопоты.

– Насчет сестры, я попытаюсь подыграть, – пробормотала я, – а вот что делать с дядей Федей не знаю. Думаешь, лучше правду рассказать?

– Честно говоря, я и сам не знаю как лучше, – он тяжело вздохнул. – Но мне кажется скрывать от него– не честно.

– Не честно, – кивнула я, соглашаясь.

Что может быть сложного в рассказе о себе? Ну родился, ну вырос, ну чего-то достиг, а может быть, и побывал где-то. Да все это можно уложить в одно предложение! Но именно Семен умудрился на меня рассердиться, когда я попыталась узнать о нем побольше.

«Я не готов начать этот разговор. Я же просил дать мне время!»– сказал, как отрезал и куда-то унесся на ночь глядя, оставив меня одну разгребать последствия маленького пожарчика, который, кстати, устроила не я.

Поначалу я надулась, как мышь на крупу, но к концу трехчасовой уборки, обида прошла, уступив место усталости. И именно в этом состоянии почему-то думалось лучше. Я прилегла на диванчик. После долгих размышлений пришла к выводу: что-то с Семкой не так.

Итак, что мне известно: откуда-то приехал, в столице бывал, маг уровня высокого. Дальше: с семьей он не дружит и с друзьями общаться не желает. Для всего этого должна быть причина. Так кардинально меняют свою жизнь, только после какого-то сильного потрясения. А то, что жизнь изменилась у него сильно– это точно, достаточно посмотреть на недавнего гостя.

С похода к лешему прошло два дня, что еще сильнее приблизило меня к отъезду в никуда. Чем же хочет меня огорошить сероглазый маг, раз так оттягивает несложный разговор? Как мне кажется, ничего ужасного там нет. К тому же прошлое– это прошлое. Будущее, теперь, страшит меня куда больше.

Вот не люблю я затишья. Лучше, когда каждый день что-то происходит, чтобы не расслабляться. К чему этот покой?

Так и уснула я на диване, не дождавшись Семена. Пришел он под утро, я уже была кошкой.

Ну вот, теперь будет спать полдня, а мне заняться нечем.

Перед окном прошуршала Рока. Зря она это сделала.

Я быстро спрыгнула на мягкую травку под жаркие лучи полуденного солнца и побежала за сорокой. Небо без единого облака, ветра нет– тишина и покой, был бы, если бы мы не начали играть в догонялки. Хорошо, что во дворе нет ничего лишнего, а то погрома бы не избежали. Вообще «догонялки»– сильно сказано, больше походило на «загонялки кошки до смерти». Рока не поддавалась.

Не знаю, сколько продолжались бы эти забеги, если бы к нам не пожаловали гости. Кто-то стал стучаться в закрытую калитку. Сороке-то хорошо, пролетела– посмотрела, а мне никак, разве что выбежать через дырку для собаки.

Я легко запрыгнула в комнату и замяукала под дверью в спальню, еще и когтями по ней провела, всегда доставляло удовольствие делать нечто подобное. Несчастная открылась довольно быстро. Взъерошенный и сонный Семен– еще то зрелище.

– Что случилось? – взволнованно спросил, но через пару секунд и сам понял. Он потер ладонями лицо и поинтересовался:– В таком виде можно гостей встречать?

Я отрицательно мотнула головой, продолжая про себя хихикать.

Немного подумав, он щелкнул пальцами, а я чуть челюсть не потеряла. Теперь передо мной стоял Семка, только не в помятой тунике и таких же шортах, а в чистенькой бежевой рубашке и льняных брюках, волос к волосу и бодрость на лице. Я тоже так хочу!

– Иллюзия. Научить тебя? – подмигнул мне маг.

Я активно закивала и прыгнула на гостевой диван, а он пошел открывать калитку.

Все бы хорошо, если бы это был обычный посетитель, к которым я успела привыкнуть, но на этот раз пришел человек нам всем известный. Его приход меня страшил. Так и знала, что затишье перед очередной бурей…

– Присаживайтесь, Федор Степанович, – указал на диван маг. – Мы вас ждали.

Федор перевел свой взгляд на меня.

– Что-то Машка не рада, отвыкла, наверно, – улыбнулся он. – Я знал, что с тобой ей будет хорошо.

На самом деле я-то рада Федору всегда и везде, сейчас обстоятельства другие. Посмотрев на него несчастными кошачьими глазами, я спрыгнула с дивана, подошла к Семену и потерлась об его ноги. Мне страшно!

– Честно говоря, мне кажется, ей было бы лучше с вами, Федор Степанович. Я, к сожалению, все время пропадаю на работе, – как-то виновато улыбнулся маг, а я смутилась.

– Я теперь не скоро уеду, так что могу ее забрать, – весело ответил дядя, садясь на диван.

– Не торопитесь, – тихо произнес Семен, и от этих слов мое сердце затревожилось пуще прежнего.

– С ней что-то не так? – забеспокоился Федор.

– Ну что вы, – улыбнулся ему маг и бросил на меня взгляд, – как видите, все хорошо.

Дядя Федор не понимал, а вот я наоборот. И вроде бы ничего в происходящем нет ужасного, а почем-то неспокойно.

Возникла неловкая пауза, каждый думал о своем.

– Я слышал, что к вам приехала сестра, – вдруг нарушил молчание дядя.

– Не совсем… – тут же ответил маг.

– А такое бывает, чтобы сестра была не совсем сестрой?

Мужчины рассмеялись.

– Просто бывает, что не сестра и не приехала…

– Ну прям загадками говоришь!

Семен присел на стул рядом с дядей и, положив руку на стол, сказал:

– Федор Степанович, давайте я расскажу вам о поисках Оливии?

Недовольно покосившись на мага, я понуро побрела на подушку.

– Конечно, – оживился мужчина.

– Я не буду рассказывать всех тонкостей, это не нужно. Начну с того, что мои поиски не дали результата, отличающегося от результатов других магов. Магическая карта показала, что девушка жива. Вы говорили, что маги утверждали, что Оливия в Трехцветке, не так ли?

– Да, верно, – кивок головой. Я прикрыла лапой глаза. Спрятаться бы…

– А вот мои поиски показали, что она здесь, в Вешенке.

– Но как же? – растерялся Федор.

– Я тоже не сразу понял. Мне помогла ваша кошка, – в голосе мага послышалась улыбка, и я убрала от морды лапу, чтобы посмотреть на весельчака. – Представляете, она меня понимала с полуслова, помогала найти потерянные вещи, будила, мяукая под дверью, когда приходили гости. Всего не перечислить. Не плохая дрессировка да?

– Я тоже об этом думал, – кивнул дядя. – Кошка действительно не от мира сего.

– Почему вы ее взяли с собой? – вдруг спросил Сема.

– Не знаю, – признался мужчина, посмотрев на свои руки. – Она ни на шаг не отходила от меня. Я и раньше видел ее, когда приезжал, но она вела себя спокойно, как и все, а в этот раз… Мне и самому не хотелось с ней расставаться. И кошка тоже любит сладкое…

– Что? – не понял Семен. – Тоже?

– Да, – посмотрел на него Федор. – Она напомнила мне Оливию. Девочка была активная, даже слишком. Она всегда заражала оптимизмом. Постоянное движение вперед, неискоренимое любопытство и эксперименты на всем… Были всего две вещи, которые она очень любила– магия и сладкое. Она тоже любила сладкое.

– Это я заметил, – ухмыльнулся маг, бросив на меня взгляд.

Ничего подобного! Сколько даете, столько и ем!

– Так что там с поисками и при чем здесь кошка? – будто очнулся дядя.

– Сейчас покажу, – Семка встал со стула и, подхватив меня, пошел в соседнюю комнату.

Мое сердце свалилось в пятки. Бедный несчастный организм…

– Оливия, идем. Мы тут стоим слишком долго, – укоризненно сказал маг, положив руки в карманы шорт.

– Подожди, еще чуть-чуть, – взмолилась я, теребя свою косу.

– Ведь ты не трусиха?! – улыбнулся маг.

– Конечно, нет! – возмущенно подтвердила. – Но еще минуточку.

– Лив, – протянул он мне руку, заглянув в глаза, – это не страшно, поверь. Немного волнительно, да, и то ненадолго.

– Тебе легко говорить, – прошептала я, беря его за руку.

И тут Семен потянул меня к себе и крепко обнял. Если он думал, что это меня успокоит– он ошибся. Мне совсем поплохело.

Я прикрыла глаза и положила голову ему на грудь. Как спокойно бьется сердце, не то, что у меня. А о чем это говорит? О том, что ему все равно обнимает меня или нет, так что пора спуститься на землю. Сейчас, еще немного и приземлюсь.

– Оливия? – тихо раздалось над ухом.

– Ммм? – да, говорить мне сложно. Я наслаждаюсь непонятно чем.

– Все будет хорошо. Я не могу тебе ничем помочь. Это нужно пережить и все. Что тебя так пугает?

– Прошлое, в которое нужно снова окунуться, – выдохнула я. Да, мне не хотелось опять об этом думать. Дядя Федор все еще видит перед собой мое прошлое, а я уже ушла вперед и, как это не эгоистично, совсем не хочу туда возвращаться. Это больно, это страшно.

Семен отстранился и взял мое лицо в ладони.

– Прошлое, какое бы оно не было, всегда будет с нами, – тихо сказал, глядя мне в глаза. – Мы сможем о нем не вспоминать, мы сможем перестать его бояться, но для этого надо идти вперед. Ты боишься не прошлого, Оливия, ты боишься будущего.

– Мы? – да, у меня талант из всего услышанного выуживать не относящееся к делу.

Он отвел взгляд и опустил руки:

– Идем.

– Тогда уж я боюсь не столько будущего, сколько потерять прекрасное настоящее.

Он грустно мне улыбнулся и открыл дверь. Я пошла следом.

Что же, ему все-таки удалось меня отвлечь.

– Привет, дядя Федор! – тихо сказала я, остановившись посреди комнаты.

– Оливия? – недоуменно прошептал он и в секунду оказался рядом. Его глаза заслезились. Мужчина сжал меня в объятиях и долго не отпускал. Тепло родного сердца словно согрело меня изнутри, я и не знала, что там так холодно…

Вся та боль и одиночество, что копились во мне шесть лет, напомнили о себе. Уткнувшись носом в его рубаху, я тихо расплакалась.

Спустя несколько минут, вдоволь наобнимавшись, мы, наконец, присели за стол. Все это время Семен, улыбаясь, смотрел в окно.

– Где же ты была, Лив, и как ты ее смог найти?

– Вы еще не поняли? – спросил маг.

Дядя Федор задумался.

– Но как ты догадался? В голове не укладывается, – прикрыл он глаза.

– Мне тоже было не по себе. Я проверил, и получилось то, что получилось.

Мы долго разговаривали. Мне вновь пришлось рассказывать о том дне. О жизни у Семена болтали уже смеясь. Этот нахал сероглазый между делом умудрился наябедничать, что я к лешему в гости напросилась, рискуя своей жизнью, за что меня, конечно, отругали, а я, широко улыбаясь, пообещала отомстить. Чаю было выпито немереное количество. Федор раз пятьсот поблагодарил Семена за его доброту, а потом задал резонный вопрос:

– Так что же будем делать?

– А вот здесь и начинается самое интересное, – улыбнулся Семка. – Что делать мы пока так особо и не придумали. Точнее, четкого плана нет.

– Но делать-то что-то надо, – сказал дядя, сцепив пальцы рук, лежащих на столе. – Оливия же не может жить здесь всю жизнь, у тебя и своих забот хватает. К тому же, не думаю, что Славентие нравится, что с тобой живет посторонняя женщина?!

– Сла… Славентия? – растерялась я. Мой грозный взгляд метнулся к магу.

Мне показалось или в ушах что-то шумит? Почему он глаза опустил? Скажи, что это не правда! Ну же!

– Семен, у тебя есть… и ты… ты молчал? – язык стал слушался с трудом. Хоровод мыслей мешал сосредоточиться. – Это же просто некрасиво как с твоей, так и с моей стороны. Само собой, я сегодня же перееду к дяде Федору, если он не против.

– Я не против, – тут же отозвался дядя.

Ну почему он молчит? Скажи же, что ты против, и все не так!

Я прикрыла глаза. Что за глупости? Это не он ведет себя неправильно, а я. Эгоистка. Живу у постороннего человека, ничего о нем не знаю. Все логично, он не обязан передо мной отчитываться.

– Не надо никуда переезжать, – нарушил тишину приятный голос. Я посмотрела на Семена. Странно, но он совершенно спокоен. – Мы с Славентией хорошие друзья. Люди склонны преувеличивать и видят то, что хотят видеть.

– Да? – искренне удивился Федор. – Прости, Семен, не хочу лезть, куда не просят, но позволь выразить мнение со стороны. Я Славушку знаю давно, и был уверен, что у нее романтический настрой.

Ха-ха, теперь удивился Семен.

– Для нас троих это неважно, и моя личная жизнь никого не должна касаться, – немного подумав, серьезно ответил маг. – Оливия не может жить с вами, Федор Степанович. Я элементарно не смогу ее перевоплощать. Либо мне придется перед работой забегать к вам, что не так удобно.

– Но не хлопотно ли все это для тебя?

– Нисколько, – уверенно ответил тот. – К тому же, мы скоро уезжаем. Мне нужно ненадолго вернуться домой, уладить кое-какие дела. Вчера я получил письмо с приглашением, через месяц в столице состоится заседание магов. Вы же знаете, что я должен там присутствовать.

– Ты? – перебила я. – Ты входишь в тридцатку тех самых сильных магов?

– Да, – ответил он, даже не взглянув на меня.

– Но ты два года не посещал эти собрания, – пробурчал Федор.

– Не было повода, – ответил он и сделал глоток чая.

– Как это не было повода? – встряла я. – Ты же сказал, что «обязательные».

– Оливия, я все объясню, позже, – поморщился маг.

Хотелось треснуть кулаком по столу и заставить говорить сейчас, и не знаю, что меня сдерживало от этого резкого действия. Возможно, присутствие Федора, которому будет за меня стыдно, а может быть, тот факт, что я не имею права что-либо требовать. От количества возникших в голове вопросов стало дурно.

Ох, ну почему он не мой брат, все бы выпытала, но хорошо, что и не муж– убила бы. Ему повезло. А мне надо успокоиться. Надо.

– Так вот, считаю, что поиски Хранителей необходимо начать со столицы, – спокойно сказал Сема. – Там можно получить хорошую помощь, туда стекается вся информация. Ведь нам нужно найти конкретную ведьму, а это нелегко.

– Но леший сказал… – начала было я.

– Нет, Оливия, – чуть резко перебил маг. – Если бы на тебе было то же заклятие, что использовали живущие в этом лесу Хранители, мы бы тут с тобой не общались. Помнишь, я говорил, что за шесть лет ты должна была быть уже невменяема? Это наводит на мысль, что с тобой приключилась совсем другая история. Здесь что-то не так, – закончил маг, постукивая пальцами по столу.

– Я согласен, Семен, но у меня есть один вопрос: зачем тебе это? – спросил Федор. – Ведь на все нужно время, силы, да и опасно. У тебя же своя жизнь, работа, в конце концов.

Да, мне тоже бы хотелось услышать ответ на этот вопрос.

Он посмотрел на дядю, потом перевел взгляд на меня и улыбнулся:

– Я так хочу, это же моя жизнь.

– Не жизнь, а сплошная загадка, – выдала я, покачивая головой.

Он смутился, или мне кажется?

– Солнце садится. Мне уже пора домой, а то Клавдия будет сердиться, коли к ужину не успею. Что-то я еще хотел спросить… – Федор глубоко задумался. – Ах, вот что! Оливия, я немного не понял, ты сказала про то, что ведьма назвала три условия снятия заклятия, но я либо прослушал третье, либо ты забыла сказать.

– Она не забыла, просто не говорит никому, – подпер рукой подбородок Сема.

– Прости, не могу сказать, – виновато улыбнулась я дяде, подтверждая слова мага. – Уверена, что это нам никак не поможет. Она и сама сказала, что такое бывает только в сказках, так что не стоит заострять на оном внимание.

– Но может, ты все-таки скажешь, и мы сами решим, поможет это или нет? Семен маг сильный и человек очень умный, авось и решение найдется.

Уж что-что, а с «этим» обсуждать данный вопрос я не буду. Это все же моя личная жизнь. Меня он в свою не посвящает.

– Не надо, дядь Федь, это не поможет, – сухо ответила я.

– Ну смотри, может, это и действительно так, как говоришь. Но знаешь, сказки не все выдуманы, порой они строятся на реальных событиях.

Я ему искренне улыбнулась. Уж кто-кто, а Федор Степанович сказки очень любит и знает их множество.

– Это не тот случай, поверь.

– Ну и ладно. А мне пора, – дядя встал из-за стола. – Ты, Оливия, если что обязательно приходи, даже не думай про удобно – не удобно, дом у меня большой.

– Хорошо, – заверила я.

Именно сейчас я бы пошла с Федором, но лишь потому, что обида на мага сильна. Нужно подумать, не рубить сгоряча. Славентия… это же надо?!

Мы проводили Федора и молча присели на диван. Так и сидели, пока в дверь снова не постучали.

– Ну кого там еще несет? – шепотом спросила я, чувствуя себя высушенным фруктом.

– Думаю, что сегодняшний день я запомню надолго, – пробурчал Сема и громко сказал:– Открыто!

В комнату вплыла, иначе не скажешь, красивая утонченная особа с большими глазами голубого цвета. В роскошные русые волосы до колен, искусно вплетены цветы, гармонично сочетающиеся с шелковым платьем, цвета летнего неба, которое сидело на ней просто изумительно, подчеркивая все достоинства прекрасной фигуры. Фея, сказочная фея. Я даже рот приоткрыла.

Семен тут же вскочил на ноги, а красавица посмотрела на меня:

– Так вот из-за кого ты все время спешишь домой и так часто забываешь о назначенных встречах, – она рассматривала меня с пристрастием, каждый миллиметр, не обращая внимания на стоящего рядом Семена. Личико недовольно скривилось. Ну и ладно, мне почти не обидно, знаю, что не красавица. Да и подол сарафана лимонного цвета я изрядно помяла. Вид еще тот.

Федор прав, для девушки это не просто дружба. Зачем он так?

– Знакомься, Славентия, это Оливия, – устало произнес сероглазый маг.

Я встала. А зря, потому что тут же почувствовала себя недоростком, нечета этой стройной красавице.

– Очень приятно с Вами познакомиться, – выдавила приветливую улыбку, протянув руку, – я Оливия, сестра Семена.

Секундное замешательство, причем на лице мага тоже.

– Сестра? – не поняла девушка, проигнорировав мою руку.

– Да. Семен, ты не говорил, что я приехала? – подняла я брови, посмотрев на него.

– Нет, не было возможности, – хмуро бросил он и пошел ставить чайник на плиту.

– Ох, эти мужчины… – всплеснула я руками. – Хорошо, что вы зашли. Я, наверно, действительно отнимаю у брата много свободного времени. Он единственный хороший маг в нашей семье, поэтому попросила его помочь в учебе.

Я впервые в жизни так сильно врала, но не ради себя, и это утешало.

– Простите, если что, – продолжила свой монолог. – Не думала, что от меня так много проблем. Скорее, даже не подразумевала.

Семен смерил меня недовольным взглядом.

– О, да нет, я, видимо, все не так поняла! Это вы меня простите, – залепетала красавица, растерянно посматривая то на меня, то на Сему.

– Не так поняли? Вы подумали, что мы вместе? – горько усмехнулась я. – Зря. Здесь же все очевидно, посмотрите на меня и на него. Вы и сами сделали выводы, это было видно по вашему лицу.

– Простите, я не хотела вас обидеть, – она виновато улыбнулась и, прикрыв глаза, еле заметно тряхнула головой.

– Да ну что вы. Я не обиделась, привыкла, – заверила я.

Что я несу?

– Вы, как я понимаю, давно знакомы? – неудачно сменила я тему.

От моей наглости бедный Семен застыл с чайником на полпути. Я и сама себе не рада. А с другой стороны, это не плохой шанс узнать хоть что-то об этом загадочном мужчине. И причина появилась. Я же должна, как сестра, интересоваться его жизнью?

– Не мало, – кивнула девушка, чему-то улыбаясь. – Три года.

– О! Я вижу чай готов! – я помахала Семе рукой. Он с недовольным выражением лица подошел к столу. Разлил чай и с одной из кружек отошел к шкафчику с зельями. Долго там химичил, мы молча наблюдали. Подошел и протянул мне:

– Пей?

– Что это? – серьезно и, возможно, немного резко спросила я.

– Тебе нужно, поверь, – с нажимом сказал он.

Я пожала плечами и, взяв кружку, тут же ее осушила, несмотря на то, что жидкость была горяченькая. Привкус показался знакомым, значит, не яд. А то мало ли… после всего, что наговорила…

– Вы не грустите, Славентия, всё не так плохо! – я так и не поняла к чему это сказала, но голова просто перестала трезво мыслить. Вдруг резко захотелось спать. Я присела на диван.

– Плохо, не плохо, а как-то не так… Эх как мне сейчас не хватает знаменитой конфеты судьбы, – прошептала девушка, присаживаясь за стол.

Возникло такое чувство, что девушка ушла глубоко в себя, забыв про слушателей. Ее глаза были грустные-грустные, и я прекрасно понимала почему. Не важно, что держит мужчину, сестра, мать, дела, к любимой он все равно будет мчаться хотя бы на секунду, он будет искать свободное время в огромном ворохе дел и найдет его. А если он не ищет встречи, то тут есть над чем задуматься. Хотя, о чем тут думать? Он сам все сказал, и хорошо, что девушка при этом не присутствовала. Федор прав, она романтично настроена.

– Ой, Славентия, да вы нашли что искать, у меня этих конфеток видимо – невидимо! – воскликнула я быстрее, чем подумала. Да что же это? Что мне дал выпить этот маг?

Пока я размышляла над зельем, все смотрели на меня. Славентия– с интересом, а Семен– с неприкрытым ужасом. Напряженное молчание затягивалось, зрители ждали продолжения. А что сказать-то?

– Нуу, то есть, – протянула я, вставая с диванчика, – у меня парочка завалялась. Я шесть лет назад на рынке купила зелья этого, но пока так и не воспользовалась, поэтому одной могу поделиться, – мои щеки полыхнули, Семен незаметно покрутил у виска, и я с ним была полностью согласна.

– Ох, я право не знаю, могу ли просить у вас такую роскошь, – растерялась девушка, Семен прикрыл глаза. – Они ведь больше никогда не появятся в продаже. Я слышала что маг, делавшая эти зелья, бесследно исчезла.

Смотрю, я неведомым образом популярна стала. Почему же никто не озаботился моим исчезновением, раз так нужны всем конфетки?

Стало горько. Я опустила глаза, затеребив руками платье.

– Слава, зачем тебе это? – Семен так устало на нее посмотрел, что мне стало стыдно. Стыдно за все, что сказала, за ревность и странное поведение, хотя в последнем я точно не виновата. Голова ясная, а на языке какой-то ужас вертится.

– Я и сама не знаю, просто очень хочется. Мы поговорим позже, не сейчас, – улыбнулась ему девушка.

Я, слегка пошатываясь, отправилась в кладовку, где и хранила труды своего свободного времени. Выбрав самую усовершенствовавшую конфетку, вернулась в комнату. Славентия держала руку Семена в своих ладонях и что-то тихо ему говорила, но, увидев меня, замолчала.

– Вот, держите, – грустно сказала я, протягивая конфету. – Помните правила? Красная лента тянется к идеальному сочетанию и души и характера, синяя к полному не соответствию, розовая говорит о том, что человек вам подходит характером, но не душой, жить с ним можно, но, скорее всего, любовь пройдет, зато он будет хорошим другом. Нити видимы всего три дня. Плохо то, что здесь этого человека можно и не найти. Ищите красную нить. Ах да, они могут тянуться к пожилым и детям, это говорит либо о прошлом, либо о будущем, их, само собой, пропускайте. Ладненько, я немного подустала, пойду спать. Всем пока!

Я спешно пошла к двери в Семину спальню.

– Спасибо вам, Оливия, до свидания, – тихо раздалось за моей спиной.

Я не смогла ответить. Попав в комнату, плотно прикрыла дверь и обессилено рухнула на Семину кровать. Меня не стало.

Уже пять минут над моим ухом нудели и приказывали встать, всячески угрожая. А мне казалось, что стоит подчиниться и все, произойдет что-то страшное, непоправимое. Поэтому, натянув одеяло по самые уши, я зажмурила глаза и отключила свои мысли, бездумно продолжая слушать бубнение прекрасного голоса.

– Если ты сейчас же не встанешь, я сожгу кладовку со всеми твоими, ну, к сожалению, и своими, трудами.

– Не посмеешь, – пробурчала я, не выдержав нажима.

– Мне нечего терять. В этой недолгой спокойной жизни уже все потеряно, а своими трудами ты поставила точку.

Я отшвырнула одеяло и села. В комнате царил полумрак.

– Какими трудами, Семен? О чем ты?

Он стоял рядом, злой как черт. Руки в карманах, глаза поблескивают, губы плотно сжаты.

– Славентия– была тем единственным, что могло помочь мне вернуться сюда, – от его спокойного, но безэмоционального голоса, по моей спине побежали мурашки. – Да, я старался не выходить за рамки дружбы, потому что чувствовал, что не все дела улажены и рано или поздно мне придется отправиться домой, где ей не место. Но я хотел вернуться. Теперь меня здесь никто не ждет.

Мой сонный мозг переваривал сказанное со скрипом.

– Почему? – спросила я, даже не разобравшись к какому моменту лучше отнести этот вопрос.

– Что почему?

Я немного помолчала, решая, о чем лучше спросить.

– Почему никто не ждет, – наконец прошептала.

– Потому что твое изобретение творит чудеса, – как-то нехорошо улыбнулся Семен. – Оно лишь показывает вероятность, но заставляет беспрекословно верить.

– Стоп! – я потерла лоб, собирая в кучу все вышесказанное. – Ты сейчас, вот только что, заявил, что мое изобретение показывает вероятность? Что оно, по сути, не работает?!

– Да. Я так думаю, – зло ответил он.

– Ну, знаешь ли! – я вскочила с кровати. – Ты… ты… с чего ты взял?

– А ты не думала, Оливия, что люди могут измениться? Ты не думала, что дружба иногда перерастает в любовь?

– Нет! – рявкнула я. – Дело не в дружбе, Семен, а в соответствии характера и жизненного пути. Я могу идти по дороге и увидеть красивого мужчину, влюбиться, подружиться, но это не значит, что мы будем счастливы. Возможно, один может стараться для другого, но в таком союзе кто-то будет страдать. Я создавала все это, чтобы полностью исключить такие моменты. Да, глупо и наивно, но я верю, что должно быть именно так. Друзья должны быть друзьями, а возлюбленные возлюбленными. И, извини, конечно, но Славентия не обязана ждать, когда ты закончишь свои дела. Она не маг, ее жизнь течет быстрее нашей, и пока вы не свяжетесь магическим союзом, она будет стареть быстрее, чем ты можешь себе представить. А если ты хочешь остаться здесь с ней, не вижу препятствий! Я не заставляю тебя мне помогать, слышишь? Нельзя, Семен, решать все за других. Человек, который любит, пойдет за второй половиной хоть на край света, он вытерпит все, и ему будет плевать на окружающих. И такие люди связаны красной нитью. Не веришь, проведи эксперимент.

Я замолчала, и стало так тихо, что в ушах зазвенело. Семен смотрел на меня, но был где-то далеко в своих мыслях.

– Она что, ее уже использовала? – запоздало дошло до меня.

– При мне. Лента была розовой.

– Мне очень жаль, – развела я руками.

– И все же, зачем ты это сделала?

– Я не знаю, – опустила я голову. – Что ты дал мне вчера выпить?

– Обычный успокоительный чай.

Я посмотрела на мужчину:

– Состав! – как-то грозно у меня получилось.

– Корень валерианы, шишки хмеля, трава зверобоя, трава чабреца и еще кое-что по мелочи, – быстро выдал он.

– Двойка, Семен, – начала закипать я. – Первое правило знахаря: спросить у пациента, нет ли у него аллергии или побочных эффектов на травы.

– Это элементарный, распространенный рецепт успокоительного, – растерялся маг. – Его все хорошо переносят.

– Может и все, но не я! Ненавижу хмель и валерьянку! И тебе повезло, что у меня галлюцинации не начались, как в прошлый раз, когда я разгромила кабинет декана!

Семен засмеялся.

– Смешно тебе? А вот магам не смешно было, когда я стала носиться за воображаемым вампиром, представив, что ножка стула– это осиновый кол. Хватит смеяться!

Он смеялся, и я заулыбалась, но напряжение, которое висело до этого, сильно меня потрепало. Я украдкой стерла непослушную слезу и пошла в соседнюю комнату.

– Оливия, – позвал Семен. – Извини. Возможно, я был не прав.

– Возможно, – ответила я. – Но и ты извини, мне надо побыть одной. Тебе не кажется, что за последние два дня мы показали себя не с лучшей стороны? Хотя, знаешь, так я хоть что-то о тебе узнала.

Я подошла к вешалке и сняла свой плащ.

– Оливия, все в округе еще спят, а ты скоро станешь кошкой.

– Тем лучше.

Я толкнула дверь и вышла. Обув кожаные сандалии, выбежала во двор, прошла через калитку и создала маленький клубок.

– К Федору, – прошептала я и специально уколов о застежку плаща палец, капнула на клубочек кровью. Кровь у нас с дядей все-таки родственная.

Шарик медленно покатился по земле, и я засеменила за ним. Путь был долгим, но смотрела я только под ноги, периодически смахивая слезы.

Я не знаю, почему ушла. Да, мне хотелось немного побыть одной, но еще больше хотелось, чтобы Сема меня догнал, чего он, конечно, делать не собирался. Удивительно, как в одном человеке может быть так много всего понамешено: доброта, отзывчивость, при этом пренебрежение и расчетливость. Как можно все это испытывать к одному и тому же человеку? Его отношение, что к Славентии, что ко мне– одинаково. Он готов мне помочь, но только потому, что хочет. Это лишь ничем не подкрепленное желание. Только жажда приключений, эксперимент? Обидно. Даже мое творение поставил под сомнение. А помимо всего прочего меня не бережет, Славентию к своим родным ни за что бы не взял, а меня берет спокойно. Я и сама не против, но сам факт… Бедная моя некому не нужная привязанность или хуже того– влюбленность. Эх, из-за этого даже обидеться на него как следует не могу.

Мы остановились у аккуратного высокого деревянного забора. Я в щелочку, между досками, посмотрела на дом. Огромный, белокаменный, в три этажа. За ним и сад немаленький. Это хорошо. Дядя Федор заслужил такое жилище, жаль, что дома он бывает нечасто.

Калитка оказалась открытой. Я быстро пересекла аккуратный дворик и встала перед массивной дверью. Окинув стену вокруг нее взглядом, заметила палочку на веревочке и потянула. Где-то в доме раздался звон колокольчика.

Стала ждать. Через несколько минут послышались приближающиеся торопливые шаги. Щелкнул замок, открылась дверь и передо мной очутилась невысокая, но все же повыше меня, женщина. Русые с проседью волосы, красивыми волнами лежали на плечах, заспанные светло-серые глаза, обрамленные мелкими морщинками, смотрели доброжелательно и очень внимательно. Она приветливо улыбнулась, запахивая шаль, накинутую поверх длинной белой сорочки, и спросила:

– Оливия?

– Да, – выдохнула я, обрадовавшись, что не придется объясняться.

– Проходи, – отступила она в сторону, пропуская в дом.

Я нерешительно шагнула за порог.

– Федор еще спит, – звонко сказала она, закрывая дверь, – но раз солнце уже встает, то и он скоро встанет. Идем, позавтракаем пока что.

Я сняла плащ, который женщина тут же повесила на вешалку, разулась, обула заботливо подсунутые мне под ноги тапочки и пошла, куда повели, попутно рассматривая красивую просторную гостиную.

Мы прошли на кухоньку. Я вымыла руки и присела за стол. Через десять минут, минуя мои возражения, передо мной поставили омлет, салат, горячий чай и много бутербродов.

Я кушала в одиночестве, пока женщина приводила себя в порядок. В небольшой кухоньке с белыми стенами, подсвеченными магическими кристаллами, такой же мебелью и красивой белоснежной скатертью с огромными красными бутонами роз, было уютно и тепло. Когда принялась за чай, в комнате появился дядя.

– Оливия? Вот так сюрприз!

Я подскочила со стула, но меня тут же усадили на место. Вскоре мы втроем сидели за столом.

– Ты какая-то молчаливая, – улыбнулся Федор. – Что случилось?

– Ничего, – пожала я плечами, опустив глаза.

– Поссорились? – проницательно спросил он.

– Не переживай, – сказала Клавдия, накладывая себе салат, – дело молодое, сегодня и помиритесь. Кушай-кушай.

Я допила чай и тяжело вздохнула:

– Я скоро превращусь в кошку.

Дядя помрачнел:

– Сколько у нас есть времени?

– Возможно, его уже нет, – ответила честно.

– Семен не обидел тебя? – неловко спросил он.

– Скорее, мы обидели друг друга. Хотя я навряд ли имею право обижаться, – расстроенно ответила, рассматривая яркие цветы на скатерти.

– Глупости какие, – фыркнула женщина. – Человеческие отношения никогда не были прямой линией. Есть радости и горести. Так что каждый имеет право обижаться, несмотря на обстоятельства. Другое дело простить. Надо уметь прощать.

– Угу, – промычала я, подперев рукой подбородок. – Уже простила, но все равно что-то не так.

– А это потому, что поговорить с ним нужно, – уверенно ответила женщина. – Да и поспать тебе не помешает. Сон немного притупляет чувства и успокаивает.

– Да, где-то я уже это слышала, – прошептала в ответ, прикрыв глаза.

Вот только… так и всю жизнь проспать можно.

– Вот и славно, – чему-то обрадовался Федор. – А пока ты человек, пойдем я тебе комнату покажу.

Мы встали. Я поблагодарила хозяйку за завтрак. Хотела помочь помыть посуду, но та отказалась. Пересекли гостиную и поднялись по красивой лестнице на второй этаж. Комната мне досталась уютная. С широкой кроватью, шкафом, большим зеркалом и прекрасным видом на сад.

– Здесь еще никто не жил, – улыбнулся дядя.

– Исправим это упущение, – хихикнула я.

– Оливия, я надеюсь, вы помиритесь. Никогда не видел тебя такой расстроенной и тихой.

– Прости, но почему-то грустно, – я подошла к окну и раздвинула зеленые занавески. – Знаешь, дядя Федор, а ведь нужно будет когда-то взрослеть. Мне почти двадцать шесть, а я веду себя как девятнадцатилетняя девчонка. Вечно куда-то лезу, во что-то влипаю, верчусь как юла. И даже обличие кошки меня не изменило. Я хочу быть серьезной и умной, на худой конец сильной духом, а застряла в детстве и не могу из него выбраться. И лишний шаг сделать боюсь.

– Оливия, одного желания бывает недостаточно, – аккуратно, будто боясь обидеть, сказал он. – Нужно идти вперед. Все наладится, главное– верить и не стоять на месте. А сила… она в тебе есть. Ведь шесть лет в кошачьей шкуре– это не шутка. Всему свое время, Оливия. Жизнь закаляет человека. И уверен, к тому моменту, когда вы разберетесь с ведьмой, ты изменишься, все же путь будет нелегок.

Я кивнула, соглашаясь, и обернулась.

– Спасибо.

– Все наладится, – улыбнулся он. – Отдыхай, я пойду делами заниматься.

Дядя крепко меня обнял и ушел, а я свернула из одеяла себе уютное «гнездышко» и с хлопком превратилась в кошку. Потоптавшись черными лапами по желтому сарафану, подбежала к окну, запрыгнула на подоконник и тоскливо посмотрела на нехотя выползающее из-за горизонта солнце. Я бы тоже хотела быть солнцем: крутись себе, вертись от горизонта к горизонту. Чем не счастье? Тяжело вздохнув, окинула взглядом пустынный двор и вернулась к кровати. Поспать и правда нужно. А может быть, я проснусь, а Семен уже будет здесь?

Я проснулась к полудню. Протиснулась в приоткрытую дверь и спустилась вниз. В доме царствовала тишина. Клавдию я нашла на кухне, где приятно пахло едой. Женщина сидела за столом с чашкой в руках, читая небольшую книгу в темной обложке, лежащую на столе. Ее лицо было спокойно, будто она не читает, а просто смотрит. Лишь приподнятые уголки губ нарушали безмятежность.

Книга ей явно нравится, и эти страницы она видит не впервые.

Я старалась не шуметь, шла медленно, мягко ступая по гладкому деревянному полу, но меня все же заметили.

– Оливия, – радостно улыбнулась женщина, поставив чашку. – Проснулась… Какая ты красивая, черная. Хочешь чего-нибудь скушать?

Я кивнула. Не столько хочу, сколько надо, организм требует.

– Молока? – сощурила она глаза.

Опять кивок. Я бы от супчика не отказалась, а еще лучше чего-нибудь сладенького. Но в теле кошки это как-то не интересно, да и не так вкусно. Подкрепившись молоком, я выклянчила хлеба с медом и под умиленным взглядом хозяйки, сидя на высоком стуле, аккуратно кушала, стараясь не испачкаться.

Меня выпустили погулять, потом помыли, почитали сказки, но, тем не менее, день тек очень медленно.

– Он придет, – погладила меня Клавдия, устроив у себя на коленях. Мы сидели в гостиной напротив входной двери, которую я гипнотизировала. – Он обязательно приедет. Мужчинам нужно время. Я его видела всего несколько раз и то мельком. Красивый?

Я кивнула. Конечно, мне всегда нравились такие, как Мак, если уж о внешности говорить. Но вот Семен особенный. Он заставляет сердце волноваться, такого раньше со мной не было.

Я ждала весь день, но он так и не пришел. Проводив солнце, снова свернулась клубочком на кровати и задремала.

Пролетела ночь, за ним пришло утро, потянувшее за собой длинный тоскливый день. С кровати были видны только верхушки деревьев и постоянно меняющееся небо, но мне этого было достаточно, все равно витала в облаках. Мне не хотелось есть, не хотелось пить, хотелось лишь смотреть и ничего не видеть. Да, я скучала и думала только о нем, как одержимая, и ничего не могла с собой поделать. Росла в мыслях обида, а в душе пустота, которая только недавно там завяла. Почему мне казалось, что он обязательно придет за мной? Почему надеялась, что небезразлична? Ведь я посторонний человек и не так уж мы и сблизились за полтора месяца. Почему позволила себе мечтать и не закрыла свои чувства, когда они только начали расти? Так глупо. А может быть, не глупо? Может быть, с ним что-нибудь случилось, а я лежу тут и дуюсь непонятно на что?

Ладненько, подожду еще чуть-чуть и пойду искать. Бедная несчастная моя гордость, нелегко тебе придется.

Какого это, проснуться посреди ночи от легкого потрескивания и яркой вспышки, которая была видна сквозь прикрытые веки? От меня вот сердце чуть не сбежало. Я долго смотрела на врезающиеся в стекло цветные шарики, которые рассыпались цветной пылью, искрились, танцевали. Так и зачесались лапы подойти и поиграть с ними, как с каплями. Глупое желание я подавила и с места не сдвинулась.

От созерцания отвлек легкий стук в дверь, которая тут же приоткрылась.

– Оливия, – позвала Клавдия. – Не спишь?

Конечно, нет! Поспишь тут, когда такое творится.

– Долго ты его мучить будешь? Ведь так ждала. Чего сидишь, дуреха? – спросила, плотнее закутываясь в серую шаль.

А что мне с ним делать? Подойду к окну, а он как залепит в лоб и все. Хотя, окно-то закрыто…

Я уткнулась мордочкой в лапы и прикрыла глаза. Страшно, предчувствие нехорошее так и не покинуло. Без Семена плохо, и это пугает. Что за зависимость такая? Я никогда не привязывалась к людям, а тут… И вообще, где его носило? Гулял непонятно где, теперь спать мешает.

– Оливия, ну же! Посмотри, какая красота! – глаза женщины блестели в темноте, она улыбалась. – Если через минуту не решишься, я сама тебя ему вынесу! – пригрозила шутливо и вышла, прикрыв за собой дверь.

Я бросила взгляд на магический фейерверк и нехотя встала. Потянувшись, спрыгнула на пол, подбежала к окну и запрыгнула на подоконник. Семен сидел на траве, прислонившись спиной к яблоньке, голова опущена на колени, ладонь вытянута вперед, а из нее ко мне летят шарики. Я долго смотрела на его макушку сквозь цветную пелену волшебной пыли и почему-то начала улыбаться. Так трогательно он смотрится.

Рука-то не затекла, интересно?

Маг резко вскинул голову и тут же встал, я даже вздрогнула от его стремительности.

Ночи еще холодные, а он в шортах и легкой рубахе. Не заболел бы…

Мое окно вдруг само приоткрылось. Хорошо, что открывается наружу, а то, чувствую, снесло бы меня отсюда.

В комнату поплыл прохладный воздух.

Сема бросил взгляд на луну и передо мной появились прозрачные золотистые ступеньки. Мягкий свет от них осветил все вокруг. Надеюсь, соседей не разбудили. Я аккуратно лапой их потрогала, вроде твердые. Маг улыбнулся, следя за моими манипуляциями, а я смущенно потупила глаза и стала спускаться.

Как только оказалась на влажной траве, волшебные ступени исчезли и снова потемнело.

– Прости, что разбудил. Мы можем поговорить?

Выдержав паузу, я кивнула. Опять головокружительная трансформация и… Нет, ну вы на него посмотрите! Я в жизни столько не краснела, как за последний месяц.

– Плащ, – смущенно пискнула, посмотрев на его руки.

– О, прости, – он тут же протянул одежду, рассматривая мое лицо.

Взять одежду– это значит, что надо опустить руки, которыми я отчаянно пытаюсь прикрыться, от широко распахнутых серых глаз. Да что с ним такое?

– Семен! – грозно прорычала я. – Накинь плащ на меня!

Он растерялся, расправил плащик и, стараясь не смотреть на мое голое тело, набросил его мне на плечи.

– Спасибо! – недовольно пробурчала я.

– Извини, – покачал он головой, – это от недосыпа.

– У тебя случайно обуви лишней с собой нет? – поморщилась я, посмотрев на босые ноги. – Все-таки стоять голыми ступнями на мокрой от росы траве неприятно.

– Нету. Даже не вспомнил об этом, – виновато улыбнулся он.

Я тяжело вздохнула.

– Давай у Федора возьмем, – предложил парень, смешно почесав лоб, будто это помогло ему начать нормально думать.

– Там мои сандалии, не думаю, что они помогут. Обувь Федора, как мне кажется, тоже не подойдет.

– Хорошо, подожди-ка здесь, – попросил он и быстро затерялся в темноте, среди деревьев сада.

Закутавшись в плащ, я стала ждать, оглядываясь по сторонам. И как я на практике раньше одна по лесу ходила? Сейчас даже в саду у дома страшно. Отвыкла уже. Или все это потому, что кошка перед человеком– существо беззащитное. Я слишком долго чувствовала себя в опасности.

Семен вернулся быстро, держа в руках красные невысокие кожаные сапожки.

– Эээ, – протянула вопросительно я. – Ты где их взял?

– Да не важно. Потом вернем, обувай, – поставил он их передо мной.

– Семен! – грозно выдала я. – Откуда обувь взял?

– Да ну что ты такая любопытная? – смешно возмутился он. – У соседей. Я же тут всех знаю. Девочка, конечно, моложе тебя, но ты такая маленькая, что размер…

– Не продолжай! – перебила я, подняв руку, и стала запихивать ноги в обувь, бурча под нос:– Замучили намекать на мой рост, можно подумать, я одна такая.

– Извини. Не хотел обидеть, мне нравится твой рост.

Я с трудом сдержала улыбку.

– Тут где-то в конце сада скамейка, прогуляемся до нее? – робко спросил он.

– Хорошо, – пожала плечами.

До скамейки мы шли молча, и садились на нее молча, и потом еще некоторое время стояла тишина, изредка нарушаемая пением одинокой птицы.

– Прежде, чем я расскажу тебе немного о себе, – вдруг заговорил он, – пообещай мне, что несмотря ни на что, ты отправишься со мной и от моей помощи не откажешься.

Я пересела, оседлав скамейку, предварительно постелив на нее подол надетого на меня Семкиного огромного плаща. Мне хотелось смотреть на этого грустного мага, который так и продолжал изучать невидящим взглядом темноту перед собой. Соскучилась я, что тут поделаешь.

– Почему я должна тебе это обещать? – это вредность во мне проснулась.

– Просто пообещай, – спокойно попросил. И хватает же у него терпения на меня! Восхищаюсь!

Я тяжело вздохнула.

– Семен, я обещаю, что пойду с тобой хоть на край света, потому что у меня элементарно нет выбора, да и жить, знаешь ли, хочется, – сказа я, немного утрировав, чтобы неповадно было.

– Обижена? – ухмыльнулся он. – Что же будет дальше?

– Не понимаю, о чем ты, – хмуро ответила ему. – Пообещала, теперь говори.

Удивительно, не боится ничего, а рассказать о себе не может.

– Расскажи мне, что ты знаешь о народах, окружающих человеческие земли? – тихо спросил он.

– Это еще зачем? – поежилась я. Нашел время о глупостях говорить. Лучше бы рассказал, где пропадал два дня.

Семка повернулся ко мне:

– Не знаешь ничего? – спросил с вызовом.

– Вот еще! Все я знаю, – фыркнула я.

– Тогда в чем проблема? – как-то немного раздраженно спросил он. Я себя почувствовала как на экзамене.

– Ни в чем. Нас не так много народов окружает. С юго-запада и запада вообще никого, кроме моря, на севере гномы, на северо-востоке эти бледнолицые серны, восток и юго-восток эльфы, а на юге– смуглолицые харны.

– А за харнами?

– Темнокожие дроу, – скривилась я.

– А еще?

– А все! – раздраженно пожала плечами. – Этих-то в глаза не видела. Точнее видела, да не всех.

Сема бросил на меня хмурый взгляд и отвернулся.

– За гномами– эски, а с эльфами люди не граничат, – поправил он.

– Ты просил народы, я их перечислила. Полукровки не считаются.

– Лиэли– не полукровки, – будто обиделся на меня маг.

– О, да брось! – возмутилась я. – Эти высокомерные могут считать себя кем угодно, хоть богами, но отдельной расой они никогда не станут. Потому и лиэли– не люди и не эльфы.

– И люди и эльфы, – снова поправил Семен, я закатила глаза.

Его расправленные плечи опустились, голова, кстати, тоже.

– Да при чем здесь все это? – устало спросила я. – Мне все равно кто они там, люди или не люди. Живут себе и пусть живут. Терпеть их не могу.

– За что? – тут же вскинул голову маг, посмотрев на меня своими серьезными глазами. Мягкий лунный свет сделал его образ каким-то нереальным. Но такой трогательный вид…

Я проморгалась, вспомнила вопрос и прошептала:

– Видимо, неприязнь к ним в крови. Да о ком мы говорим, Семен? Тебе ли не знать о нашей вражде? Они же людей терпеть не могут и совершенно не уважают. Кто мы для них? Несовершенства? Человек для них– слуга. Они же на свою территорию никого не пускают, кроме «избранных», которым разрешается на них работать. А на самом деле, лиэли от нас ничем не отличаются, кроме эльфийской магической силы, которая поддерживает их бессмертие.

– В том-то и дело, что ничем не отличаются, – раздраженно ответил маг, повернув ко мне сердитое лицо. – Тем не менее, ты только что дала лишь отрицательную характеристику, будто к обычному человеку это не относится. Люди не бывают властными, каждый человек уважает другого и всех любит? У людей нет слуг?

– Да, – повысила я голос, – и люди бывают разными, но лиэли все такие! Они не знают, что такое работать! Богаты, самоуверенны, хитры. И если уж на то пошло, то они как были предателями, так и останутся ими!

– Откуда тебе знать? – устало спросил он, посмотрев мне в глаза. – Война была триста лет назад. С тех пор многое изменилось.

– Но они предали! – холодно ответила я. – Ответь мне, Семен, если у нас снова с эльфами случится война, на чью сторону встанут лиэли? В прошлый раз мы бы проиграли и все до единого подчинялись бы эльфам и лиэлям, если бы не численность человеческих магов. Даже Хранители Тайн сражались бок о бок с людьми и магами, хотя вражда между нами сильнее, чем между ними и лиэлями.

– Теперь они бы разделились, – даже ни секунды не подумав ответил маг.

– А тебе откуда это знать? – раздраженно спросила я.

Между нами повисло напряженное молчание, только неугомонная птица продолжала петь свою песню, раздражая слух, но при этом отвлекая и успокаивая.

– Тогда и ты ответь. Что бы было, если бы граница с лиэлями была открыта? Кто бы отказался вступить в правящую семью и стать, как ты говоришь, бессмертным и на что бы для этого пошли люди? Ты только представь, что бы было… – сердито сказал он. – Ты ошибаешься, Оливия, говоря про «избранных», потому что руководствуешься теорией и слухами. Но не думала ли ты, что слухи могут быть неправильными, например, построенными на зависти и злопамятности, или искусственно пущенными? Лиэли создают союзы с людьми и с эльфами, а слуги– люди живут там лучше, чем богатый торговец здесь. Это лишь их работа, приносящая доход, такая же, как и везде. Поверь, они вполне счастливы и защищены законом, их никто ни к чему не принуждает. К тому же, ту войну затеяли сами люди. Да и эльфы имеют право на поддержку.

Во мне все протестовало против его слов. Хотелось вскочить, залепить пощёчину и убежать. Ведь лиэли всегда считались врагами человека– люди, восставшие против людей.

– Знаешь, Семен, – с трудом начала я говорить, чуть осипшим голосом, – мне плевать что там и у кого. Возможно, я действительно мало знаю, но не пойму, почему ты так отчаянно их защищаешь? Я высказала лишь то, что знает каждый мало-мальски грамотный человек! Ты так говоришь, будто… будто… ты так говоришь…

Семен снова уставился в темноту.

Мне вдруг стало очень холодно, словно на улице не лето, а зима. И снег вдруг стал медленно заполнять пустоту в груди. Я покрылась мурашками, плотнее закуталась в плащ, слезла со скамейки и развернулась, чтобы уйти. Как можно скорее уйти в безопасное место. Лишь бы он не подтвердил мою догадку… Потому что если он это сделает, если сделает… то сама не знаю, что будет.

– Не уходи, – попросил тихо. – Прости, я не хотел так эмоционально. Все дело в страхе. Мне казалось, что если я просто в лоб тебе об этом скажу, ты меня возненавидишь, как и любой человек. Моя попытка убедить не увенчалась успехом, я это знаю. Ты права, Оливия, неприязнь к нам у вас в крови. Но не уверен, что мы этого заслужили.

И все же мир дрогнул. И если сначала от его слов, хотелось убежать, или даже прибить его как муху, то теперь не хотелось практически ничего. Разве что согреться и почувствовать себя в безопасности снова, как было еще несколько минут назад.

– Что ты здесь делаешь? – грубо спросила я, все еще не решив уйти или остаться. Все еще не понимая, опасен он для меня или нет.

– Сижу, – в голосе послышалась улыбка.

Я не увидела повода для смеха. Обижено засопев, пошла вперед.

– Подожди, прости!

Я остановилась. Почему я остановилась? Не потому ли, что этот лиэль стал для тебя, Оливия, кем-то родным, близким? А ведь стал.

– Оливия, давай поговорим. Ведь ничего не изменилось. Я же не нежить. Такой же, как и ты– из плоти и крови.

– Не сравнивай! – вспылила я и закрыла глаза, чтобы успокоиться.

– Хорошо, не буду, – покладисто согласился он. – Подойди ко мне, пожалуйста. Обещаю, я даже не дотронусь до тебя без разрешения.

Я терпеть не могу, когда меня начинают уговаривать таким мягким голосом, потому что тут же сдаюсь. Простонав и потопав ногами, я резко развернулась, подошла и плюхнулась рядом.

Этот нахал виновато улыбнулся.

– Так сложились обстоятельства, – пробормотал он и замолчал.

– Говори-говори, я внимательно слушаю, – поторопила его, плотнее закутываясь в плащ.

– Это было давно. Мне пришлось покинуть дом. С тех пор я живу среди людей. До недавнего времени работал в столице, но сейчас они и без меня справляются.

– О, это все объясняет, – понимающе хмыкнула я, с трудом сдерживая себя, чтобы не убежать. Работал в столице он. В какой? В нашей? Чудеса, да и только!

– Что ты хочешь узнать?

– Зачем тебе все это? – требовательно спросила я.

– А что плохого в том, чтобы жить нормальной человеческой жизнью, Оливия?

– То, что ты не человек! – громко сказала я, глядя перед собой.

– А ты жестока.

– А ты нет? – снова вспылила я и зло посмотрела на него. – Конечно, легко жить обычной человеческой жизнью, когда знаешь, что за твоей спиной мощная поддержка, магия и бессмертие! Но пойми же, этого нет у остальных. И ладно бы ты просто жил, так ты же и вторгаешься в жизнь других. Да-да, я о Славентии. О чем ты думал все эти три года, она же ждала!? Ты не можешь жить нормальной человеческой жизнью, потому что не ценишь время. Нормальный человек не тратить все свое время на работу, он живет, понимаешь? Я просто даже не знаю, как объяснить.

– Не нужно, я понимаю, о чем ты, – спокойно ответил он, кивнув. – Возможно, ты права.

– Зачем тебе все это? – повторила я. – Как можно жить рядом с теми, кто тебя ненавидит? Рядом с теми, кого вы сами терпеть не можете. Рядом с врагами. Мы никогда не пересекаем границ друг друга без разрешения. Кто его дал тебе? Да и вообще, зачем ты наказываешь себя, в то время как перед тобой огромные возможности, которых нет ни у кого из людей? Ты же можешь спокойно идти вперед, изобретать, в конце концов.

Он улыбнулся.

– Я так и не понял, ты беспокоишься обо мне или об окружающих?

А я и сама запуталась. В голове все смешалось. Самое ужасное то, что я привязалась к врагу, к врагу своего народа. И теперь дурно от самой себя, от того, что, несмотря на услышанное только что, я все равно сижу здесь и разговариваю с ним. Я помню, как прорыдала над учебником всю ночь, когда мы проходили по истории магии ту недолгую, но очень кровавую войну. Войну, истинная причина которой, так и осталась загадкой. Что там не поделили шесть человеческих королей и повелитель эльфов? Навряд ли проблема была именно в торговых путях, которые мы перекрыли длинноухим. Точно известно лишь одно– мы защищались и спасали свои земли от захвата, потому что, почувствовав слабину, почувствовав, что к войне мы не готовы, эльфы двинулись на нашу территорию, уничтожая всех на своем пути. А лиэли, вместо того, чтобы сдержать сильных захватчиков, присоединились к ним. Предали.

Триста лет– это не так много, чтобы забыть и простить. Отношения между правителями наладились, но между народами– нет. Все, что нас связывает– торговля и наука. Только в этих сферах мы терпим друг друга.

– Я забочусь обо всех, – ответила, посмотрев ему в глаза. – Надеюсь, все, что ты делаешь для людей, это бескорыстно, не какой-нибудь глупый эксперимент. С вас станется.

– Конечно, нет, – он поднял лицо к небу. – Я всего лишь ищу свое место.

– Среди людей? – усмехнулась я. – У каждого человека должен быть дом. Он и у тебя есть. Тебе везде будет плохо вдали от него, особенно здесь, где нет привычной тебе роскоши. Почему бы не вернуться?

– Нет! – он так резко это сказал, что я вздрогнула. – Я вернусь туда только для того, чтобы найти брата. Для этого я землю переверну.

– Почему? Ты же только что говорил, что вы вовсе не так плохи, как мы привыкли думать. Почему же ты не хочешь назад?

– Потому что пока нет брата, моя свобода висит на волоске, а пребывание там опасно. Мне надо вернуться сюда. Пока что я не готов жить там.

– Почему? – хмуро повторила я.

Семен посмотрел на меня. Убрал пальцем с моего лба волосы и поморщился:

– Ну что ты пристала? Это так важно?

– Я еще не пристала! Ты только что сказал мне, что я жила у врага человечества, ела с ним, пила, спала в одной комнате. Да у меня в голове это не укладывается! Ты обманываешь всех в округе, и мне не понятно почему! Пока я не вижу причины! О какой свободе идет речь? Ребячество какое-то…

Он устало вздохнул.

– Об обычной. Не найду брата– стану главой Дома и буду вечность просиживать штаны, думая о политике и пополнении казны. Я не хочу жить с ними, это личное, и это тебя не касается.

Какой дом? Какая политика? Бедная моя головка.

– Ох, Семен… Кстати, как зовут тебя?

– Семинэль. Зови, как звала. Я откликаюсь, – пошутил он.

– Так вот, Семен, я ничего не поняла.

Он грустно улыбнулся.

– Вижу. Меня растили для того, чтобы править. Точнее управлять. И когда-то я был не против. А теперь мне нужно брата найти.

– Видимо, на этом рассказ закончен, – недовольно пробурчала я, тяжело вздохнув. – Ответы зависли в воздухе, ведь это меня не касается.

– Большего знать и не нужно, – отрезал он. – Зачем?

– Действительно! – всплеснула я руками, чуть не оголив себя. – Раз ты все, я пошла.

Я встала, и он встал, загородив мне проход.

– Между нами будто стена выросла, – сказал, смотря поверх моей головы.

– Она и была, просто я о ней не знала, – ответила, рассматривая его красивое лицо.

– Ты так холодна, – усмехнулся маг.

– Мне холодно, – пожала плечами.

– Я не об этом.

– Знаю. Но мне действительно холодно.

– Почему ты злишься? – посмотрел мне в глаза.

– Потому что ты вынудил меня идти на территорию вражеского государства. Это принципиально! Представь себя на моем месте! Мало мне проблем было в жизни? А самое противное– что ты мне не доверяешь и ничего не хочешь рассказывать, бросая непонятные фразы. Я вообще ничего не понимаю! И уж прости, но и не доверяю, так же как и ты мне! А ведь нам так долго придется быть вместе… – расстроено покачала я головой, – мне просто противно и дурно.

Семен даже зубами скрипнул.

– Противно… Мы выезжаем завтра вечером. Твои вещи, так и быть, соберу сам. В остальном, я успел подготовиться. От тебя ничего не требуется, лишь немного потерпеть. Как только мы разберемся с делами, займемся поисками ведьмы. Без меня ты все равно не справишься.

Да, крыть мне не чем.

– Как скажешь, – тем же тоном ответила я. Хотя бы понятно, чем он был занят все эти дни. А я-то волновалась, глупенькая.

– Оливия, я ведь тебе помочь хочу.

– Помощь от врага– сомнительное удовольствие. Особенно, если ничего о нем не знаешь, а он и не желает идти на контакт.

От следующего предложения, которое выдал маг, у меня покраснели уши. Так при мне еще никто не ругался. Да, моя упертость не знает границ, но зачем же так расстраиваться и злиться?

Развернувшись, он быстро пошел прочь, я побрела следом.

Я так и не заснула. Ни ночью, ни утром, ни днем. И ладно бы это дало хоть какие-то результаты, а то сплошное издевательство над собой. Когда к дому подъехал Семен, я топталась лапами по его плащу и ненавидела весь белый свет. И его ненавидела.

– Чем тебе не угодил мой плащ? – раздраженно спросил маг, пройдя в гостиную.

Так я тебе и ответила, по-кошачьи.

Я кинула на него злобный взгляд, осталось только зашипеть и взъерошить шерсть, жаль, не умею. А ведь как хорош! Темно-коричневые брюки, черные невысокие кожаные сапоги и черный обтягивающий тонкий свитер. Волосы чуть взъерошены от ветра, так и хочется запустить в них лапу. Бррр. То есть ладонь.

– Добрый день, Семен, – поздоровался вышедший из кухни дядя. – Оливия, видимо, нервничает перед дорогой, – посмотрел он на меня, продолжающую делать зацепки на плаще, с особым злорадством посматривая на мага.

– И вам добрый, – улыбнулся лиэль. – Вижу, что нервничает. Хотя больше похоже, что злится.

И вот пойми, искренне все это или нет. На меня рычит, остальным улыбается. Хорош актер, ничего не скажешь. А ты, дядя Федор, если бы только знал, куда я направляюсь, сейчас не улыбался бы этому парню! Я уверена!

– Семен, почему вы выезжаете вечером?

– Ночью дороги разгружены, да и не так жарко. Путь все же не близок.

– Но это менее безопасно, – задумчиво ответил Федор.

– Вовсе нет, – самоуверенно отмахнулся маг.

Действительно, ему-то нечего бояться. Дунул, плюнул– путь свободен.

– Ну что, Оливия, готова? – спросил Федор.

Из кухоньки тут же вылетела Клавдия с небольшой сумкой в руках:

– Здравствуйте, Семен. Меня зовут Клавдия. Я вам тут еды собрала, побольше, – улыбаясь, протянула она сумку.

– Вижу, Оливия уже продемонстрировала свой аппетит, – пробурчал маг себе под нос, и только слепой мог не заметить ухмылку. Я громко фыркнула.

Мы быстро попрощались, все же люди взрослые не то, что Сенька, которая меня чуть не задушила объятьями. Конь у Семена оказался красивым и большим, черным, но я лошадей, после недавних событий, как-то совсем разлюбила. Сумку со мной маг перекинул через плечо и пристроил перед собой. А я-то думала, он меня куда-нибудь подальше запихнет, чтобы глаза не мозолила.

Мы медленно поскакали по улочкам Вешенки, на душе стало тоскливо. Но тоска моя закончилась довольно быстро, с моментом проваливания в глубокий сон.

Проснулась я ночью, мы все еще скакали. Семен успел надеть плащ с глубоким капюшоном, из-за которого его лицо разглядеть стало проблематично.

– Проснулась? – громко спросил он. – Остановимся ненадолго?

Да мне-то что, останавливайся.

Он спешился, спустил меня на травку, сам отбежал в кусты, оставив одну среди густого леса. Вернулся быстро, но я успела испугаться и замерзнуть. Он умылся, попил воды, напоил меня, и мы снова понеслись вперед.

Какой-то все же неправильный лиэль мне попался. Слишком добрый, слишком заботливый, и все это несмотря на обиду. Как не смешно, а ведь именно ими нас в детстве пугали. Как сейчас помню слова отца: «Будешь плохо себя вести, услышат лиэли и заберут тебя к себе, на перевоспитание». Конечно, я пугалась, но длилось это недолго, посему эту фразу слышала слишком часто. И все же, видимо, пакостила я изрядно, раз лиэль меня все-таки забрал.

Я бросила хмурый взгляд в темноту под капюшон.

Почему-то думала, что они больше похожи на эльфов, а у этого даже уши нормальные. И правда, от человека не отличишь. Интересно, сколько же таких среди нас?

Светало, а я все никак не могла заснуть. Меня начало распирать, хотелось поговорить с этим лиэлем, расспросить, узнать что-нибудь интересненькое. Эх, а ведь ничего не расскажет. Причина его проживания среди людей меня слишком заинтересовала, не давая покоя. Как это мучительно любить и одновременно ненавидеть, кидаться из стороны в сторону, прощать и тут же забывать о прощении. Мой маленький жизненный опыт не поможет разобраться в этом мужчине, не поможет понять как правильно с ним себя вести. И уж точно не найду ответ на вопрос: зачем ему мне помогать? Пока носом не ткнут.

К моменту, когда встало солнце, я приняла только одно решение, которое казалось на данный момент самым верным: закрыть глаза на все и относиться к магу, как и раньше, но полностью не доверять. Пусть Семен будет исключением из правил– другом среди врагов, который, как мне кажется, засыпает на ходу.

– Мяу, – пропищала я, привлекая внимание.

Сема выпрямился в седле и снял капюшон.

– Надо отдохнуть, – не глядя на меня, сказал, останавливая коня. – Жара начинается, да и путники встречаются все чаще.

Он спрыгнул на траву, от чего я чуть не выпала из сумки, и повел животинку глубже в лес. Через некоторое время мы попали в пролесок. Семен ослабил подпругу, снял с коня вещи, разложил спальный мешок и высвободил меня.

– Тебя перевоплотить? – спросил, зевая.

Я согласилась.

Пока лиэль спал, я гуляла у леса и думала о превратностях судьбы. Почему у меня все никак у людей? Только я почувствовала небывалое счастье от собственного изобретения, грозящего в корне изменить жизнь людей, как мою собственную оборвали. Только появилась возможность попасть к сильному магу, как снова чуть не лишили жизни. Только мне понравился гость, как он оказался охотником на оборотней и вообще личностью загадочной и опасной. Только я, кажется, начала по-настоящему влюбляться, как выяснилось, что не в человека вовсе. Удивительно, отчего же я все еще жива? А главное: что ждет меня там, впереди? Почему-то кажется, что по закону подлости– ничего хорошего. Плохо то, что без Семена я не справлюсь. А еще хуже то, что без него справляться и не хочется.

Я собрала грибы, немного ягод, нарвала трав для чая, чуть-чуть позагорала и напоила коня. День выдался жарким, и я жалела, что надела тунику с льняными брюками, вместо сарафана.

Сема лежал в тени огромного дерева. Набродившись, я присела рядом с ним.

Хмурится во сне. Наверно, снится что-то неприятное.

Я долго за ним наблюдала, положив голову на свои согнутые колени, а потом протянула руку и пальцем дотронулась до морщинки на лбу, которая тут же разгладилась. Убрала с него темно-русые волосы и скользнула пальцем по лицу, очертив неширокие скулы. Пальцы чувствовали тепло его кожи, не думала, что обычное прикосновение может приносить такое удовольствие. На долю секунды мой взгляд задержался на его губах, но я поспешно убрала руку, заметив, что за мною следят серьезные серые глаза.

– Прости, не хотела разбудить, – пробубнила я, отвернувшись и покраснев от стыда.

– Все в порядке. Пора вставать.

Он убрал длинную прядь волос, лежащую на моем плече:

– От твоих рук сильно пахнет земляникой.

– Я насобирала немного. Хочешь? – спросила, снова посмотрев на него.

– Спасибо, с удовольствием.

Странно, но за все время нашего общения, я впервые чувствовала столь сильную неловкость. Такую, что хотелось убежать. А все потому, что руки у меня длинные и непослушные.

– Сейчас принесу, – пролепетала я, начиная подниматься, но на мою руку легла теплая ладонь.

– Не спеши. Оливия, ты простишь меня?

Я бросила хмурый взгляд на его руку и отвернулась. Он ее тут же убрал.

– Забыл, что обещал не трогать тебя. Прости.

– Да не за что, Семен. Трогай сколько угодно, – с трудом выдавила. – Это ты прости, я не благодарна.

– А мне и не нужна благодарность. Я хочу, чтобы мы вновь стали друзьями. Я не враг тебе и никогда не сделаю ничего плохого.

– Не стоит так говорить. Обстоятельства бывают разными и неизвестно, что ждет нас впереди.

– Ну уж нет, – усмехнулся маг. – Я знаю, о чем говорю. Оливия, неужели ты и вправду считаешь нас врагами?

– Разве я мало об этом сказала? Или мое поведение не выглядит серьезным? – раздраженно спросила.

– Вовсе нет. Но мне очень хочется, чтобы ты изменила свое мнение. Я никогда не причиню тебя вреда, несмотря ни на что, – упрямо повторил он. – Веришь?

Я скосила на него глаза. Такой серьезный и решительный.

– Возможно, – улыбнулась в ответ. – Но только тебе. Чтобы изменилось мое мнение о твоем народе, нужны доказательства.

Семен сел:

– Боюсь, в моей семье их получить нелегко. Как ты там говорила? Властные, надменные? Такие и есть. Не все, конечно, но…

Это он серьезно?

Заслужив от меня сочувственный взгляд, Семка рассмеялся и вскочил на ноги, будто это вовсе не он сейчас спал тревожным сном.

– Где там твоя земляника? – спросил, потягиваясь.

– Сейчас, – я встала и отряхнулась. – Семен, я хочу кое-что сказать.

– Говори, – махнул он головой. И чего такой радостный?

– Хочу быть честной, поэтому предупреждаю: я все же не доверяю тебе пока что и… мне с тобой неуютно. Извини, ничего поделать с этим не могу. Просто знай это. Призналась, потому что… сама не знаю почему. Возможно, потому что кроме тебя у меня сейчас никого нет.

Ну вот, больше не улыбается. Но мне хочется, чтобы он об этом знал. Чтобы если я не послушаюсь, или инстинктивно сделаю что-то неприятное– он понимал, почему.

– Жаль, – это все, что ответил. И снова этот взгляд, его я видела уже трижды. Смотрит и будто упрекает за что-то.

Я помогла ему умыться, накормила ягодами и бутербродами, заботливо приготовленными Клавдией, и побрела в лес, по своим делам. Возвращалась, не быстро бредя между старыми елями, собирая красивые шишки. На небе появились облака, периодически бросающие на лес тень. Я расслабилась, а зря.

Мое сердце екнуло от неожиданности. В нескольких метрах от меня, сложив руки на груди, стоял здоровенный мужик. Да ладно бы просто мужик, а то самый настоящий бандит! Его лицо еще не скоро сотрется из моей памяти, такое сложно забыть.

Взвизгнув, я бросила все, что было в руках, и понеслась к Семену. Когда выбежала на нашу длинную поляну, маг уже спешил навстречу. В его объятья я просто влетела, длинные волосы затормозить не успели: огромным фонтаном взметнулись вверх и осыпались на голову несчастного парня. В другой ситуации я бы еще и посмеялась, а сейчас стала быстро освобождать Семена из плена, попутно заверещав:

– Там, в лесу, тот самый бандит, что напал на обоз, когда мы с дядей в Вешенку ехали!

Я почувствовала, как тело Семена напряглось. Схватив одной рукой за талию, он аккуратно задвинул меня за свою спину, в которую я уткнулась носом. Страх отступил. Смешно даже, прячусь от врага за спиной врага. Как избавиться от этого противного чувства неприязни?

– Что, дружище, не узнал? – пробасили неподалеку.

– Лиран? – удивленно раздалось рядом.

Они что еще и знакомы?

Маг расслабился.

– Все в порядке, Оливия, – тихо пробормотал он. – Это Лиран.

Все в порядке?

С трудом сдерживая гнев, я вышла из-за его спины и улыбнулась, от чего подошедший мужик насупился. Наверно, мой оскал не пришелся по вкусу.

– Что ты здесь делаешь? – спросил маг.

– Да с семьей за ягодами приехали. Наша Лезка-то недалеко отсюда. А ты какими судьбами?

– По делам, к границе, – недовольно ответил Семка.

– Родина зовет? – понимающе ухмыльнулся мужик, вытирая почему-то мокрую руку о широкую льняную рубаху.

– Может, и так.

А потом произошло вообще нечто невообразимое: мужчины, радостно улыбаясь, пожали друг другу руки, в то время как я просто задыхалась от возмущения.

– Лиран, я и не думал, что наши дороги когда-нибудь пересекутся вновь, к тому же случайно, – радостно сказал Семен, бросив на меня беглый взгляд.

– Да, такое трудно предугадать, – покивал головой бандит.

– Я слышал, ты снова взялся за «дело»… – резко помрачнел маг, или это солнце за облако зашло? Казалось, эти слова дались ему нелегко. – Мы же договаривались, Лиран.

– Да ну что ты! Я уже давно ничего такого… – быстро начал оправдываться мужчина.

– А как насчет обоза? – перебил его Сема.

Неловкое молчание. Лиран снова насупился и, словно мальчишка, стал топтаться на месте.

– Да, было дело, – хмуро выдал он. – Так там заказ был специальный. Да неудачно все получилось.

– Заказ? – не смогла промолчать я.

Лиран бросил на меня неприязненный взгляд и, посмотрев на Семена, ответил:

– Тетка одна девушку-оборотня искала. Заплатила хорошо, да только не было там никакой девушки. Да и оборотня не было, я же знаю, как они выглядят! – уверенно заявил он. – А оказалось, что кошка нужна была, вот только мы ее, кажется, того… убили.

Я схватила Семена за руку.

– Что за тетка? – спросил маг, не обратив на меня никакого внимания, будто хватать его за руку– это обычное дело.

– Да ведьма какая-то. Даже деньги назад не потребовала, исчезла.

Неподалеку послышался детский смех и тут же из леса вылетели две маленькие девчушки.

– Пап, пап, там целое земляничное поле! – заверещали они, перекрикивая друг друга.

Потом послышался визг, и маленькие ножки устремились к нам. Семен от меня аккуратно отстранился, и уже через мгновение подхватывал двух, совершенно одинаковых девочек.

– Дядя Сема! Ты вернулся! – смеялись они, обнимая.

– Как вы выросли! – улыбаясь, сказал Семен, держа сестренок на руках.

Они взъерошили ему волосы, потрогали уши и даже в лоб поцеловали, чему я невольно позавидовала.

– А мне уже пять лет! – важно заявила одна из них.

– И мне! – добавила вторая.

Я не заметила, как тоже начала хихикать, наблюдая за тисканьем мага. Да и бандит расслабился, перестав кидать на меня неприязненные взгляды.

Светловолосые сестренки отличались только бантиками на косичках. У одной были розовые, у второй голубые.

– А ты к нам надолго? – спросила девочка.

– Нет. Я проездом.

– А тетя– твоя невеста? – спросила вторая, чего я никак не ожидала и густо покраснела.

– Нет. Она– мой друг.

– А Паша говорит, что мальчишки с девчонками не дружат! – заявила с розовыми бантиками.

– Да! Он говорит, что такого не бывает.

Семен аккуратно поставил девочек на землю.

– И вы ему поверили? – спросил он, лукаво улыбаясь.

– Нет, – засмеялись девчушки. – Ты же дружишь с нами!

– И правильно, – похвалил, поправляя им платья.

– Лера и Лира, – позвал отец. – Идемте, а то мама волноваться будет. Рад был увидеть тебя, Семен. Извини, что так получилось.

– Все хорошо, – махнул рукой маг.

– Дядя Сема, а ты к нам еще приедешь?

Семка, хитро улыбаясь, повернулся ко мне:

– Как считаешь, Лив, приеду?

– Обязательно, – заверила я всех, уверенно кивнув головой.

Пожав магу руку и подхватив неугомонных детишек, Лиран повел их в лес.

Наступившая тишина давила на уши, я повернулась к Семену, ожидая объяснений.

– Однажды я помог ему, он обещал больше так не делать, – хмуро ответил маг, все еще смотря вслед своему знакомому. – Но мы же не можем менять суть людей.

– Но он бандит! – упрямо заявила я.

– И что? – посерьезнел он, посмотрев на меня. – А я лиэль! В жизни все не просто, Оливия. И зло имеет обратную сторону.

– Вот только этого не надо! Зло есть зло!

– В жизни бы не подумал, что ты так категорична, – фыркнул он, собираясь уйти.

Я почувствовала себя так одиноко, что даже глаза заслезились. Никакой поддержки. Хотя, а от кого я ее жду, от лиэля? Да мы и не можем думать одинаково!

– Что? – растерялся парень, остановившись.

– Да так… Ничего.

– У каждого своя судьба. Даже бандит может заслужить сочувствие. Он все же не убийца.

– Но кто мешает зарабатывать на жизнь честным путем? – спросила я. – Он наживается на горе других.

– Оливия, палачи вершат правосудие?

Я кивнула.

– Но они ведь тоже убивают. Безжалостно. И не все задумываются, виновен человек или нет. За казнь так же деньги платят.

– Но кто-то должен это делать? – растерялась я.

– Вот и ответ на все твои вопросы.

Я сдулась.

– Идем. И так потеряли много времени, – пошел он к вещам. – Переночуем на постоялом дворе в Вишневых Садах.

– И как мы поедем сейчас?! Я еще нескоро стану кошкой.

– Не бойся, здесь не оставлю, – ответил Сема, схватив сумку.

– Семен, как думаешь, почему ведьма меня искала? – засеменила я за магом. – Она ведь не хотела убить?

– Наверно, не хотела. Но она нам облегчит задачу, если все еще будет тебя искать.

Да уж, не радужные перспективы.

В Вишневые Сады мы попали глубокой ночью. Постоялый двор был большой, но очень ухоженный. Во дворе клумбы с цветами, скамейки и даже фонтан. Нашего коня увели под навес, обещали накормить и привести в порядок.

В комнате, которую Семен снял на ночь, было тоже вполне прилично. Душ стоял отдельным строением, им можно было воспользоваться за дополнительную плату, чем Семен и занялся, оставив меня одну на большой мягкой кровати. Свернувшись клубочком, я дремала и ждала, ждала и дремала.

Что можно делать в душе несколько часов?

Вопрос отпал сам собой, когда мужчина, открыв дверь, внес огромным поднос, доверху нагруженный едой.

– Налетай! – скомандовал он, поставив его на стол у двери.

Я вытянула лапы вперед и сладко потянулась под насмешливым взглядом мага.

– Если бы не знал, что ты человек, в данный момент ни за что бы не догадался. Ты так смешно себя ведешь, как кошка.

Сейчас я и есть кошка! Ты просто не представляешь, как приятно делать такие вещи. Почувствовал, обзавидовался бы!

Я подбежала к столу и запрыгнула на стул, рядом присел маг.

Я втянула ноздрями воздух. Как же приятно от него пахнет мылом. Волосы все еще влажные. Маленькие капельки красиво блестят в свете магических кристаллов. Я невольно залюбовалась.

– Хочешь, перевоплощу, поешь нормально? – отвлек меня Семен.

Нет! – махнула я. Потом замучимся ждать, когда снова стану кошкой. Не нужно терять время, так поем. К тому же, кровать у нас одна и делить ее с тобой как-то не готова.

Семка кивнул, будто слышал все мои мысли и принялся подсовывать мне все подряд. Через полчаса я почувствовала себя плохо, показалось, что живот тянет к земле.

Маг аккуратно перенес меня на кровать, злорадно хихикая, и улегся рядом, запрокинув руки за голову:

– Спи, обжора! Такая маленькая… И куда в тебя влезает столько?

Я не ответила. Не смогла, к сожалению, но лапой в его бок все-таки припечатала.

Когда мы добрались до телепорта Степска, столицы Странастепска, соседнего с нами государства, я была готова бежать к дому Семена сломя голову. Эта страна, где мало деревьев и практически нет спасительной тени, меня просто изжарила. Несмотря на то, что Семка бережно прятал мое величество в сумке, заслоняя собой солнце, шерсть моя накалялась как угли в печи.

Сам Степск, который в народе зовется Златоградом, мне понравился. Я даже отвлеклась от своих проблем, рассматривая залитые солнцем дома из странного, похожего на песчаник, материала, блестящего, а иногда и переливающегося всеми цветами радуги. В тени казалось, что здания сделаны из золота и из драгоценных камней. Посреди города протекала широкая река, берега которой выложены маленькими разноцветными плиточками. Мосты через нее, соединяющие улицы, не давали работы воображению, такими разными и красивыми они казались.

Семен перевоплотил меня после пересечения огромных ворот города, и теперь, взяв лошадь, на которой я сидела, под уздцы, вел нас к какому-то знакомому.

– Семен, я могу задать тебе вопрос? – поинтересовалась, все еще рассматривая красоту здешних улочек.

– Если он не касается меня.

– Значит, не могу.

Через некоторое время, он неожиданно пробормотал:

– Задавай.

Обрадовавшись, я чуть с коня не упала. Все-таки в шелковом платье, свесив ноги на бок, ехать неудобно, да еще и в мужском седле. Это хорошо, что я маленькая и седло для меня просто огромно.

– Ты там говорил что-то про Дома. Что это такое? И еще ты говорил, что править должен. Ты что, сын какого-нибудь короля?

Я старалась на него не смотреть, потому что не знала, глупые вопросы задала или нет.

Он молчал недолго:

– А ты бы хотела? – в голосе чувствовалась улыбка.

– Что хотела? – не поняла я.

– Чтобы я был сыном короля.

Нет, ну что за человек такой?!

– Причем здесь я? – спросила, стараясь не смутиться под насмешливым взглядом. – Задала конкретный вопрос. Не хочешь отвечать– не надо.

– У нас нет королей, колючка! – Вы посмотрите, еще и обзывается. – Вся земля разделена между правящими Домами. Каждый Дом отвечает за свою территорию и что-то еще. Например, за изобретения лекарств, или артефактов. Да много за что. Каждый, кто проживает на нашей территории, имеет принадлежность к нашей семье. Всех защищают наши законы, мы покровительствуем. Всем к имени и фамилии дается приставка Виру Мадэ. Так как я отношусь к правящей семье, фамилии у меня нет.

– Семинэль Виру Мадэ? – спросила я.

– Да.

– А если кто-то попадает на другую территорию, его все еще защищают ваши законы, или он следует другим?

– Есть законы единые для всех, и есть внутренние. Внутренние не распространяются на чужие территории, но они все равно защищают. Если кто-то из наших людей что-то натворит, его просто вернут назад и потребуют наказания. Но наказание будет по нашим законам.

Я переварила вышесказанное и выдала:

– Ясно.

Я заметила краем глаза, что Семен улыбнулся.

– А можно еще вопрос? – спросила, решив воспользоваться его хорошим настроением и узнать как можно больше.

– Да задавай уже.

– А на меня какие законы будут распространятся?

– Общие и внутренние. Если что, тебя могут выдать властям твоего государства и тоже потребовать наказания. Но есть одно но! Об этом я хотел с тобой поговорить, но давай сначала перекусим?

– Давай. Только скажи, почему ты сказал «людей»?

– Потому что мы относим себя к людям.

И опять мое:

– Ясно.

– Так что я не принц, – как-то горько усмехнулся Семка, – и никогда им не был.

– Ну, как сказать, – приободрила я его, улыбаясь. – Для своего Дома– принц, еще какой! Ты получается младший сын?

– Нет. Я старший.

Ну вот опять! Я когда-нибудь упаду с этого коня.

– Держись крепче, – посоветовал маг.

– То есть как старший? А почему тогда ищешь брата? Я запуталась.

– Я отказался от правления в пользу среднего брата. Младший– совсем еще мальчишка. А сестра замужем за лиэлем из влиятельной и богатой семьи Дома Мажар Мадэ.

– Угу. А она живет на их территории или на нашей? – поняв, что сказала глупость, я тут же поправилась:– То есть на вашей?

Семен снова бросил на меня насмешливый взгляд:

– На их. И подчиняется законам Дома мужа, но наши законы будут защищать ее всю жизнь.

– Которая обещается быть долгой, – восторженно продолжила я.

– Я на это надеюсь, – кивнул маг. – Не забывай, что с определенного периода медленно стареющий организм– это не совершенство. Мы, так же как и вы, болеем и умираем от ран. И магия тоже не всесильна.

– Ммм, как интересно, – протянула я. – Значит, если я тебя сейчас прибью, ты не воскреснешь?

– Ну так ты попробуй, – улыбнулся он.

– Что же я, совсем плохая, на людях устраивать такое? – фыркнула в ответ. – Подожду удобного момента.

И тут Семка схватил меня за ноги и резко стянул вниз. Я чуть не упала, вовремя он поддержал за талию. Бедный конь, наверно, тоже перепугался. Хорошо, еще это синее платье, которое когда-то купил сам Семен, качества хорошего, а то бы от таких выкрутасов давно порвалось.

– Ты зачем это сделал? – громко спросила, от чего мимо проходящие стали на нас с интересом поглядывать.

И опять этот взгляд. Да за что он упрекает меня?

– Оливия, – его дыхание коснулось лица. – Можно шутить, но иногда не нужно. К такой манере общения легко привыкнуть, но она не приведет ни к чему хорошему. Мы перестанем друг друга воспринимать нормально, перестанем видеть грань– где серьезно, а где нет. Понимаешь? Тебе сейчас плохо, по известной нам причине, и легче отшучиваться, но не надо. Жизнь и смерть не повод для шуток. А раз ты меня врагом считаешь, значит, и сказанное тобою можно воспринять как угрозу.

Я почти обиделась. Почти, потому что, во-первых, когда он так близко– обижаться трудно, да и вообще думать тяжело, а во-вторых, он все же прав, ведь я и не думала шутить над ним дальше. Хотя…

– Извини.

И отойди же подальше!

Он убрал руку и отстранился.

– Идем, мы почти пришли.

Я с трудом сделала первый шаг. Странно, на улице жара, а я холодная как лед. Уже какой день человеческое тело не хочет греться, будто мертвая.

От собственных мыслей покрылась мурашками и поспешила за Семеном.

«Кушерня у Шерня»– гласила вывеска над небольшой таверной. Мы вручили коня с вещами подбежавшему слуге, а сами подошли поближе к зданию.

– Ку… что? – спросила я, поморщившись.

– Да не забивай себе голову, – отмахнулся Семен. – Тут таких названий море.

– Выдумщики, – фыркнула, проходя через открытую магом дверь.

Круглых столиков, застеленных сероватой ажурной скатертью было много, хотя помещение казалось совсем небольшим. Жаль только, что почти все они заняты.

– Госпожа, господин, – подошла к нам пухленькая женщина в белоснежном фартуке. – Столик у окна?

– Да, пожалуйста, – согласился маг.

Мне было все равно, я шла следом. Никогда не была в таких местах, хотя у нас была небольшая таверна в Трехцветке. Обычно в ней выпускники околачивались, да праздники отмечали. Я, к сожалению, на выпускной не попала, а была бы не против.

– О чем грустим? – улыбнулся Семен, помогая мне сесть на стул.

– О несбывшихся мечтах, – округлила я глаза.

– Ого, это интересно. Много их у тебя?

– Достаточно, – засмеялась я.

– Например? – поинтересовался, присаживаясь напротив.

– Например, закончить ВШМ и побывать в нашей Трехцветковой таверне, отмечая это событие.

– Хорошая мечта, – одобрил Семка. – Когда все встанет на свои места, она вполне может осуществиться.

Я грустно улыбнулась:

– Все встанет на свои места… а это тоже мечта. У меня их много, и все они разные. А о чем мечтаешь ты?

Маг откинулся на спинку стула и задумчиво посмотрел в окно.

– На данный момент я хочу как можно скорее избавиться от навязчивого наследства. И это уже не мечта, а навязчивая идея.

– Навязчивая, навязчивое… – пробормотала я. – Мы ведь сделаем для этого все возможное?

– Так ты не против помочь? – обрадовался парень. Все-таки как хорошо, когда он становится прежним и улыбается.

– Если ты этого действительно хочешь. Мне пока что сложно понять, зачем тебе это, но я сделала вывод, что не просто так, – важно заявила, стараясь не рассмеяться. – А еще, не представляю, чем могу тебе помочь. Не забывай: я – кошка. Кошка– существо маленькое, нежное, а что касается меня, то еще и не приспособленное к жизни. И если меня кто-то захочет выгнать на улицу или прихлопнуть, пока тебя не будет, у него это получится.

Семен сел поудобнее и слегка наклонился ко мне, положив руки на стол:

– Об этом я и хотел поговорить.

Я поморщилась:

– А давай сначала покушаем. Как-то не хочется обсуждать моменты моей погибели сейчас. Боюсь, пропадет аппетит.

Сема откинулся на спинку стула и тихонько засмеялся.

– Что смешного? – возмутилась я.

Ответить он не успел, потому что подоспела пухленькая женщина в строгом коричневом платье и белоснежном фартуке, и все наше внимание сосредоточилось на заказе.

Несмотря на большое количество людей в округе, я видела только сидящего напротив. Мы не разговаривали, молчали и периодически, встретившись взглядом, улыбались. Я кушала медленно, наслаждаясь каждой минутой человеческого тела, хоть и холодного. Ведь не известно, когда еще появится такая возможность. Скорее всего, на территории лиэлей мне придется сидеть в кошачьей шкуре.

Допив чай, я аккуратно поставила чашку на стол и выдала:

– Так что же ждет меня впереди?

Семен, который выпил чай уже давно и ждал меня, не произнося ни слова, тепло улыбнулся:

– Наелась?

– Да-да. Теперь можно и о страшном и о неприятном.

– Начну с приятного и неприятного сразу. А точнее с Макианэля.

– С кого? – непонимающе захлопала я глазами.

– С Мака. Что, уже забыла?

– А! – догадалась я. – Этого забудешь… – хихикнула, вспоминая темноволосого надсмотрщика, а Семен посерьезнел.

– Оливия, я прекрасно понимаю, как Мак действует на женщин. Он это тоже прекрасно знает и активно пользуется. Добродушный взгляд, милая улыбка, галантность– каждый его жест располагает к себе. Я не вправе запрещать тебе с ним общаться, дело твое, но хочу предупредить: для тебя он очень опасен. Не доверяешь мне, не доверяй и ему.

– Да в общем-то и не собиралась, – заверила я. – К тому же мы с ним не сразу нашли общий язык. Уж что-что, а добродушной улыбки я так и не увидела, сплошные нападения и ухмылки. Хотя, мне показалось, что он все-таки смилостивился в итоге, – получилось у меня как-то расстроенно. Семен совсем помрачнел.

– Так вот запомни, какой он был. Теперь Мак понял, что ты не опасна, и может вести себя как обычно. Но знай, если захочет тебя убить, он вправе это сделать, потому что ты в зоне риска, а Мак отвечает за безопасность. Сначала убьет, а потом уже начнет разбираться что, да как. И ему за это ничего не будет. Будь осторожна, старайся не оставаться с ним наедине. Макианэль– профессиональный охотник на оборотней. И еще, никто не должен знать, что ты– кошка.

– То есть, улыбаясь, он спокойно меня прихлопнет? То есть мне к нему вообще не подходить и стараться не общаться? Мне кажется, я чего-то недопонимаю, потому что не верится, что Мак на такое способен, – растерялась я. – И не поняла, что значит я– кошка. Ты хотел сказать: кошка– это я.

– Первый вопрос– да, второй– общайтесь сколько угодно. Просто будь внимательна, Мак способен на многое. Поверь. Я предупредил, выводы делай сама. Третий: объясню.

– И все-таки мне кажется, ты зря беспокоишься, Сема. Ему от меня ничего не нужно, да и что с меня взять? Я– маленький человек с большой проблемой.

– Маленький изобретатель в беде, – вдруг улыбнулся мужчина. – Все не так просто, Оливия. Надеюсь, мы поняли друг друга.

Мы? Ха-ха, я, как обычно, вообще ничего не поняла. Ну не сумасшедший же этот Мак, чтобы кидаться на меня с ножом?! Нам с ним нечего делить. И не думаю, что такой, как он, обратит хоть какое-то внимание на бледнолицую кикиморку– меня. Да и не нужно мне этого. Ох, несчастная я! А если бы сидящий напротив, разглядел бы во мне хоть что-нибудь, и это что-нибудь бы ему очень понравилось, то вообще все было бы чудесно! И не надо будет ведьму искать, и не надо будет жизнью рисковать. Если б да кабы. Помру от безответной любви. Хорошо, что он лиэль, это хоть немного отрезвляет. И плохо одновременно, потому что враг народа.

С горя швырнула салфетку, которую теребила весь разговор, на стол. И только потом подумала, что это вызовет вопросы:

– Что-то не так?

– Все не так, – проворчала в ответ, устремив взгляд на столик неподалеку, где обедали гномы.

– Не расстраивайся так. На самом деле у тебя есть все шансы подружиться с Маком, – мои глаза увеличились вдвое, отчего гномы стали оглядываться себе за спины. Я поспешно отвернулась и посмотрела на Семинэля. Тот продолжил меня убивать:– Уж он своей возможности познакомиться с тобой поближе не упустит. Так что, если Мак проявит бескорыстный интерес, буду очень рад за вас, – как-то нейтрально и совершенно безэмоционально закончил маг.

Я смотрела на него не моргая, боялась, что веки сомкну и слезы польются. Он понял по-своему:

– Ты можешь считать меня врагом, а для меня ты друг. Неужели думаешь, что я не желаю тебе счастья? Ты и так потеряла много времени, надо жить дальше, я помогу тебе, чем смогу, чтобы не случилось. Даже если к нам еще и Мак присоединится.

– Что-что? Да причем здесь этот твой Мак? – прорычала я.

За последнее время чего я только не испытывала: и расстройства, и боль, и раздражение, и веселье, и обиду, и одиночество, и даже влюбленность. А сейчас меня посетил безумный гнев. Такой сильный, что даже руки зачесались. Сжав ладони в кулаки, я медленно встала из-за стола, сверля дырку в лиэле, с трудом заставила себя развернуться и тихо-мирно уйти. И даже улыбнулась на прощание хозяйке этой чудесной «кушерни».

Вылетев на улицу, я прямой наводкой устремилась к коню под навес. Загорелый худощавый мальчишка без слов отвязал вороного, проверил все ремешки и протянул мне поводья, опасливо позыркивая голубыми глазами. Видимо, в синем платье и с бледным от ярости лицом, я выглядела зловеще.

Говорить не могла, поводья из рук взяла аккуратно, что стоило мне огромных трудов.

Влетев не по-дамски в седло, вспомнив навыки привитые практикой, я пришпорила коня и помчалась неизвестно куда. И я чувствовала его взгляд, знала, что выйдет следом.

Ветер развивал копну темных волос, под копытами мелькала вымощенная шершавыми бежевыми камнями дорога, ветер выл в ушах, люди с трудом успевали отскакивать с моего пути. Пелена злости рассеивалась медленно. Я летела вперед, убегала от себя, и казалось, что это получается. Когда сердце утихомирилось, а в голове поселилась неприятная боль, сменившая злость, я была непонятно где, в безлюдном, но очень красивом месте. А впереди, отражая голубое небо, виднелся небольшой водоем.

Я спрыгнула на землю и прикрыла глаза. И что это было? Где я? Где он? И как потом объяснить свое поведение? А объяснять-то придется.

Глаза открыла. Осмотрела себя. Платье, вроде, цело, хорошо, что его юбка широкая и не мешала. Зато как эффектно развивалась!

Фыркнул конь и толкнул меня влажной мордой в плечо.

– Чего тебе, животинка? Осуждаешь?

Он снова фыркнул.

– А представь себя на моем месте! Я влюбилась, а старалась этого не делать. В него, между прочим. Да если бы не это, отказалась бы от его помощи, не пошла бы, черт знает куда, несмотря ни на что! А я даже неприязнь почти переборола, а он мне спокойно расписывает прелести своего друга, да еще так небрежно… Будто я для него не больше стакана под рукой! Как еще не сказал «совет вам да любовь»?! – на глаза навернулись слезы. – К чему тогда его странные взгляды? Зачем он привязал меня к себе? Зачем заботится? Я-то подумала…

Все же я девчонка. Как была ею, так и осталась. Недостойное поведение взрослого человека. Думала, что все это прошло, что вредность и вспыльчивость давно погибли под тяжестью лени кошачьей. А оказалось, что меня только могила исправит. А ведь сама почти поверила в свою покорность, доброту и вежливость.

Топнув от бессилия ногой, побежала к озеру, взбежала на деревянный мосток и, оттолкнувшись, прыгнула. Холодная вода острыми иглами пронзила тело, выбив из легких весь воздух, но тут же будто погладила, успокоила. Шелк платья коснулся ног. Что же со мной происходит? У кого спросить совета? Почему на мою долю выпало такое? Надоело это одиночество!

Вынырнула. Глубокий вдох. Волосы облепили лицо и руки. Отфыркиваясь от них, поплыла к берегу, забралась на мостик и села, свесив ноги в воду. Солнце медленно бежало к горизонту, погрузив все вокруг в красноватые краски. Камыш и осока шуршали на легком ветру. Птички напевали свои романсы, а я бездумно смотрела на спокойную гладь воды.

Когда светило село, я все еще была похожа на мокрую курицу, да и с чего бы быть сухой? Ведь прошло не больше двух часов. Стоило бы встать, забраться на коня и искать центр города, но силы исчезли. А ведь скоро стану кошкой и тогда Семен меня не найдет. И чего я так обиделась? Ну подумаешь… переживу. Все когда-то бывает впервые. Если меня так переклинило всего лишь из-за слов, то что будет, когда к нему начнут подходить знакомые женщины? А ведь это обязательно произойдет. Ох, духи леса, дайте мне сил!

Деревья, окружающие озеро, качнули верхушками. И чтобы это значило?

Да, это у меня, кажется, нервный срыв. Надо отвлечься.

Что же так холодно?

Я хлопнула себя по шее, убив комара.

– Дай угадаю: конь, боясь, что ты загонишь его до смерти, затормозил у берега, сбросив тебя в воду.

Я вздрогнула.

– Не угадал, – заикаясь то ли от холода, то ли от страха, ответила ему. – Конь тут не при чем.

Присел рядом, тоже ноги свесил. Запахло травами и все тем же необычным и приятным.

– Прости меня. Я, наверно, тебя чем-то сильно обидел.

Вот, даже не понимает чем! С другой стороны, тем лучше. Не хочет понимать и не надо, может быть, не судьба. Может быть, меня кто-то ждет там, впереди?

– Да нет, все нормально, – отмахнулась я.

– Оливия, – теплая ладонь накрыла мои холодные пальца, лежащие на коленях. – Не знаю в чем дело, но все же, прости.

– А прощаю! – тут же согласилась. А что толку дуться? К тому же, мне казалось, что мне влетит за такое поведение. А он ни слова…

Надо менять тактику. Хочет помочь, пусть помогает. Друзья– так друзья.

– Что, так сразу? – удивился маг, убрав свою руку.

– Да-да. Прям вот так и сразу. Пойдем, порешаем твои проблемы, потом порешаем мои проблемы, да перестанем тратить мое время, которое и так потеряно.

– Твое время?

– Ага, ты же сам сказал… У тебя-то его вечность, а у меня, между прочим, летит со страшной силой. Ты обещал помочь, я обещала помочь. Обещания надо исполнять и чем скорее, тем лучше, – пела я соловьем, выжимая подол платья. – Меня ждут мои мечты, тебя не знаю что и кто, но явно тоже что-то ждет, поэтому: «Вперед!».

– Вот как… что же, вперед, – серьезно ответил и поднялся. – Идем, нам надо к моему знакомому. Не хочется вваливаться к нему среди ночи.

Вот так все просто и никаких объяснений.

Я вскочила на ноги. Платье неприятно прилипло к телу.

– Ах, да, – крикнула ему в спину. – У меня проблема.

– Что? – остановился.

– С моим телом что-то не так. Оно все время холодное.

– Мокрая, – пожал плечами.

– Нет. И до этого было. И на жаре и в «кушерни». Я будто обледенела изнутри. Мне кажется, что-то происходит.

Сема обернулся, задумался, сузил глаза, плотно сжал губы.

– Первый день так? – спросил.

– Не знаю. Но сегодня точно.

– Надо спешить, – сухо бросил и пошел к коню.

Я переоделась в кустах в легкие штанишки и тунику, мокрое платье повесила на седло, и мы побрели по тропинке.

– Как ты меня нашел? – спросила я, сорвав травинку.

– Сам не знаю, – нехотя бросил он.

– А далеко твой знакомый живет?

– Нет. Отсюда близко.

– А он кто?

– Портной, – Семен разговаривать явно не хотел, видимо, обиделся, а меня просто распирало от вредности.

– Ого! И он сам шьет?

– И сам тоже.

– Молодец какой! – похвалила я и сунула травинку рядом идущей лошади под нос. Та понюхала, но есть не стала. – Зажрался ты, конь. И воняет от тебя лошадятиной.

– Чем?

– Конем немытым.

Тропинка вывела на укатанную ровную дорогу. Идти стало удобнее. Я смотрела по сторонам. Вокруг были поля и лишь кое-где виднелись верхушки деревьев маленьких рощ, вроде той, что была у озера. Сгущались сумерки, комары вышли на охоту, и отбиваться от них надоело.

Прошептав знакомое с детства заклинание, я, наконец, избавилась от кровососущих. Хорошо, что про магию вспомнила. А то совсем не пользуюсь, отвыкла.

Дорога становилась все шире, вскоре показались мерцающие в свете магических фонариков дома.

– Вот и город, – выдохнула я и с хлопком оказалась погруженной под одеждой. С другой стороны– хорошо, хоть погреюсь.

Выбралась с трудом, помогать мне никто не спешил. Хорошо, людей поблизости не оказалось. Сема с отсутствующим видом смотрел куда-то вдаль.

– Мяу! – очнись же, дружочек.

– Наконец-то побуду в тишине, – недовольно пробурчал маг и, подхватив меня на руки, запихнул в сумку, которую надел на себя. Мне на голову спланировала одежда.

Даже обижаться не буду. Не стоит нервничать, а то мало ли накроет опять, убегу и потеряюсь.

Через некоторое время мы остановились на набережной у невысокого дома с рубленой крышей. Над дверью табличка, которую освещает яркий фонарь: «Дом портного Элиске».

Интересно, Элиске– это имя?

Семен отдал коня мальчику, сидящему на скамейке у дома, и потянул дверь на себя.

– Постарайся вести себя как кошка, – недовольно попросил маг.

Это как? Гадить, где придется и есть, что дадут? Не дождетесь!

Интересно, он теперь всегда будет такой хмурый и неулыбчивый? Как же быстро все изменилось. Как же быстро изменились мы, стали чужими и слишком серьезными. И кидаемся из крайности в крайность.

Это был мир тканей, ниток, иголок и спиц. Они тут были повсюду, даже в рамочках. За прилавком стояла светловолосая улыбчивая девушка, в длинном узком платье цвета баклажана. Ее губы, накрашенные чем-то ярким алым, расползлись в улыбке.

– Добрый вечер, – мурлыкнула она. Ее внимание привлек только Семен, я тут вроде как лишняя, судя по небрежному взгляду на сумку. А что бы было, если бы я пришла в виде человека?

– Добрый, – поздоровался маг. – Я хотел бы увидеть господина Элиске.

– К сожалению, господин занят. Но я могу вам помочь, – лучезарно улыбаясь, ответила.

Я закатила глаза, и улыбка у девы померкла. Зато теперь она смотрит на меня. Вот и Семен посмотрел.

– Что-то не так? – спросил он.

– Да нет, ничего, – захлопала глазами девушка. Видимо, не ожидала от кошки такого.

– Зовите господина. Скажите, что ждет сын Дома Мадэ, – все еще смотря на меня, выдал Сема.

– Но господин…

– Быстро.

Даже меня пробрало. А маг-то мой зол.

Судя по стуку каблучков, девушка ушла, а я все еще смотрела на лиэля, который прожигал во мне дырку.

«Семен, если ты хочешь, чтобы я испепелилась– просто так не получится. Но есть одно заклятие, хочешь, научу?»

– Оливия, еще что-нибудь натворишь, и отправлю на улицу. Будешь ночевать за домом под навесом, с животными.

Да, осталось добавить: «Там, где тебе самое место, Оливия!»

Он поднял голову. А в отражении висящей на стене рамки я увидела улыбку, но тут же про это забыла, потому что в дверях показался высокий худощавый приятной наружности мужчина в серой жилетке и широких черных брюках.

– Сем? – удивился он.

– Рад видеть тебя, – махнул головой маг.

– Чего не могу сказать о себе, – поморщился Элиске. – Зачем пришел?

– Мне нужна одежда, ночлег и еда.

– В городе полно постоялых дворов, – холодно ответил мужчина, положив руки в карманы.

– Мне нужна одежда для дома Виру Мадэ, мне нужен ночлег на одну ночь, мне нужна еда.

– Ах, да! – улыбнулся Элиске, от чего губы его практически исчезли, вытянувшись в тонкую линию. – Как же я мог забыть. За братом и только?

– И только.

– Думаешь, без тебя они его бы не нашли?

– Нашли бы, со временем, – согласился Семен.

– Тогда зачем идешь?

– Ты же знаешь, что отказаться не вправе. К чему эти вопросы, если сам все понимаешь?

– Я должен быть уверен, что ты понимаешь, что назад вернуться будет сложно, – злорадно улыбнулся Элиске.

Это почему еще? Ох, куда-то меня втягивает мой сероглазый лиэль?

– Это забота? – хмыкнул Сема. – Она мне не нужна.

– Забота, да не о тебе. Предполагаю последствия твоего визита.

– Так как насчет ночлега?

– Идем. Комната наверху, со всеми удобствами. Еду принесет Лита. Одежду получишь завтра.

Элиске развернулся и вошел в дверь за своей спиной. Мы пошли следом.

Темный коридор, лестница, снова коридор и несколько дверей.

– Здесь, – указал рукой худощавый и пошел дальше, не оборачиваясь.

Комнатка оказалась небольшой и какой-то удивительной. Все стены разрисованы странными, совершенно непонятными рисунками. Красные линии, желтые дуги, голубые шары, черные кляксы.

Зарябило. Я прикрыла ненадолго глаза.

– Элиске в своем репертуаре, – устало проговорил маг, присаживаясь на застеленную кроваво-красным покрывалом узенькую кровать.

Я вылезла из сумки и присела рядом.

– Я тебя оберну, если обещаешь вести себя хорошо, не убегать и не вредничать.

Насупившись, я отвернула свою черную, в общем-то, усатую, мордочку.

– Обиделась?

Да нет, все это слушать очень приятно. Знаю, я– не подарок, но в моем настроении виноват сам. Да, оно у меня испорчено, и заноза в сердце так и зудит.

– Оливия, мне с тобой стало тяжко, – признался, опустив голову. – Не понимаю, что делаю не так. На что ты обиделась? Я всего лишь пытаюсь оградить тебя от бед.

Комната сузилась, опять ветер и воронка. И снова я– человек.

Мне на плечи накинул плед. Я присела рядом с Семеном, так же устремив взгляд на стену напротив.

– Все в порядке, – сжалилась я, с трудом запихнув вредность и капризы подальше. – Это я должна извиниться.

Сема только тяжело вздохнул.

– Я смотрю, тебе здесь не рады, – резко сменила я тему, не найдя в себе силы разбираться дальше.

– Да. Мест, где мне не рады много.

Я повернулась к нему:

– Мне казалось, что ты не можешь иметь врагов. Все село тебя боготворит. А какой-то Элиске терпеть не может. Почему именно к нему ты пошел?

– Страностепск– страна, которая с нами граничит. Здесь много лиэлей, а у нас живут родственники людей, живущих здесь. Когда-то давно, я часто тут бывал. В Степске у меня нет друзей, но врагов много. Элиске– не сделает ничего плохого. Он из соседнего Дома. За остальных я не ручаюсь.

– Но почему он здесь?

– Это его тайна. Он здесь давно. К тому же, почему бы и нет? У него есть все– любимое дело, деньги и репутация. «Дом» ему не нужен.

– У него нет любимой женщины и семьи. А ты говоришь, что все… – усмехнулась я.

– И любимая есть, но… не любящая.

В мою непутевую голову закралось подозрение:

– Вы случайно не из-за нее в ссоре?

Семка усмехнулся и встал.

– Сейчас придет Лита.

И сердце кольнуло. Ох уж я и ревнивая оказывается!

– Значит, я угадала, – выдавила улыбочку.

– Значит, угадала. Встань за дверью. Я познакомлю вас завтра, сегодня не стоит знать, что я не один.

Пожав плечами, я встала и подошла к стене у двери. В ту тут же постучали. Семен повернул кристалл, чтобы в комнате стало светло, и открыл Лите.

– Господин Семинэль, ваш ужин, – сухо сказала та.

В щель было четко видно девушку. Все та же, что и встретила нас внизу. Значит, Лита.

Я устало прикрыла глаза.

Семен забрал поднос и закрыл дверь.

– Ты часом не спишь?

– Нет, я горюю, – честно призналась.

Удивительно, отвечаю ему всегда только правду, а он не задает уточняющих вопросов.

– Идем, покушаем. Потом погорюешь.

Слопала я немало, потому что Сема, как обычно, пытался впихнуть в меня все, что принесли. Сам он съел немного, в основном мясо. А потом начинает рассказывать всем о моем аппетите, можно подумать это я в себя пихаю…

– Мне не нравится эта комната, в глазах рябит, – я откинулась на спину. Кровать казалась жесткой. – Спать здесь будет неудобно, но все же лучше, чем на улице.

– Точно.

В дверь снова постучали. Я с трудом встала. Поборов головокружение, тихо доплелась до угла.

Снова Лита, за подносом.

– Как бы нам тут разместиться? – задалась я вопросом, как только за девушкой закрылась дверь.

– Ложись и спи, – махнул головой на кровать маг.

– А ты?

Я в кресле посижу.

– Ну нет, – я поплотнее завернулась в плед. – Дефицита сна у меня не будет, поверь, за шесть лет отоспалась. А вот у тебя может быть. Ложись, и без возражений!

И он лег, погасив свет. И самое интересное: тут же уснул.

Я дремала в кресле. Сначала ничего, а потом стало неудобно. Крутилась-вертелась и не выдержала. Встала, тихонечко подошла к Семке и легла на самый край кровати, лицом к широкоплечей спине. Поначалу сердце частило, и в голову лезли всякие глупости: хотелось дотронуться до его шеи, провести пальцами по плечу. Я жмурилась, успокаивалась, ругала себя, как могла, а потом просто устала.

– Вам очень идет! – натянуто улыбаясь, заверила Лита.

– Как корове седло, – пробурчала я, рассматривая ярко-оранжевого цвета платье, настолько узкое, что страшно сделать даже шаг.

– Что? – спросила девушка, явно не расслышав.

– Мне не нравится, – честно ответила я. – Можно что-нибудь поудобнее?

– Вам очень идет, – с нажимом и зло бросила девушка. – Это не сравнимо с тем, что носят в вашем Страналесске!

– А чем вам не нравится мода моей страны? – взвилась я, повернувшись к девушке.

– Да вы все никак не можете отойти от этих ваших сарафанов и шелковых платьев с юбкой в миллион складок, и все до пят. Примитивизм! – фыркнула девица.

– Красиво и удобно! – возразила я. – А то, что на мне сейчас– какая-то кишка, для любителей ходить маленькими шажками.

– Снимайте! – прорычала она.

Обрадовавшись, я поковыляла за ярко-красную ширмочку.

Ох, Семен, достанется тебе от меня!

Все началось с того, что утром я так ворочалась во сне, что спихнула мага на пол. Уж не знаю, как умудрилась, он, вроде, немаленький. Видимо, постаралась. Тот тут же меня разбудил и заявил, что от меня одни неприятности, что я бесконечно мучаю его персону и даже поспать не даю и еще множество предложений в этом духе. И это вместо спасибо, за то, что кровать уступила!

Спать мы больше не ложились, солнце все равно уже встало. Да и эти ужасные разноцветные стены… Мне хотелось побыстрее уйти из комнаты.

Не успела я перевоплотиться в кошку, как тут же стала человеком. Без предупреждения, замечу. Неприятные процессы в таком количестве испортили настроение. Семен отправился в душ, потом туда отправилась я, а он ушел к Элиске поговорить. Когда маг вернулся, то очень меня обрадовал, сказав, что на территорию его страны я отправлюсь в виде человека! Ужас. А я-то надеялась, что буду спокойненько наблюдать за всеми и отдыхать. Надеялась, что узнаю что-нибудь новенького о маге, его семье и народе в целом. Я долго распалялась по поводу этих нерадостных затей, Семка спокойно слушал, сидя с задумчивым видом в кресле, а когда я закончила свой монолог, он вручил мне мой желтый сарафан и отправил переодеваться. Ну да, не в чужом же халате ходить, я согласилась. А дальше стало хуже: маг взял меня за руку и безапелляционно потащил знакомить с Элиске.

Итак, Элиске. Высокий, светловолосый, приятный на внешность, в своих неизменных жилетке и широких брюках. С вчерашнего вечера не изменился. Осмотрев меня с ног до головы, он приветливо улыбнулся, поцеловал холодную руку и попросил Литу принести завтрак на троих. Мы сидели за столом, кушали и молчали, а потом без лишних слов мужчины отправили меня к Лите, чтобы подобрать одежду. Ведь для нахождения в Доме Виру Мадэ она мне «очень нужна»!

И вот так, в плохом расположении духа, и, не понимая друг друга, мы крутились у зеркала уже второй час. В моем гардеробе появилось всего два легких платья, брючный костюм из бархата, красивый ремень, удобные сандалии и шляпа с широкими полями. Лита мне сказала, что Дом Виру Мадэ находится недалеко от моря, между границами с эльфами и людьми (можно подумать, может быть как-то иначе), и там у них жарко. Тогда зачем, спрашивается, нужны такие узкие платья?

– Давайте примерим вот это? – мне в руки сунули что-то легкое и серое.

– Это что? – недовольно посмотрела я на одежду.

– Это комбинезон– очень удобная вещь. Понадобится для прогулок в горы, да и для поездки на лошадях. Горы окружают город Главного Дома, поэтому практичные вещи очень нужны. Ткань здесь легкая, прочная и хорошо тянется, порвать крайне сложно.

– Ого! – завертела я в руках одежду. – Там горы есть?

– Я не поняла, – устало вздохнула девушка, закатив голубые глаза, – что вас восхитило: горы или комбинезон?

– Конечно, горы! – пошутила я.

Шутку не оценили.

– Я ей показываю новейшую работу в портном искусстве, – притопнула Лита ногой, – сделанную в стране лиэлей, а она горами восхищается, каких тут пруд пруди! Надевайте!

Я и надела. Да, прелесть. Очень удобно. Жаль, что спина до лопаток открыта, в остальном претензий нет. Сказать ей о том, что у нас не принято оголять спину? Или не надо? Конечно, хочется попробовать такое поносить, но законы общества… Впрочем, никто из наших и не увидит.

– У нас не носят одежду с открытой спиной, – пробормотала я, рассматривая себя в зеркале. Девушка за моей спиной позеленела, слилась со своим платьем. Я сжалилась:– Но мне нравится.

– Я рада, – сухо ответила она и села на лавку у стены. – А почему не носят?

Я обернулась и развела руками:

– В нашей стране это считается недопустимым. Возможно, тому виной Хранители Тайн, которых сложно отличить от обычных магов. «Не зачисляй каждого в недруги, но и не открывай спину врагу». Иногда может спасти и клочок одежды.

– Странно, – хмыкнула явно заинтересованная Лита, – мы все боремся с Хранителями, но у нас подобного закона нет. Буду иметь в виду. О клиентах такое знать необходимо.

Я присела рядом.

– А вы давно работаете с Элиске?

– Шестой год, – девушка тяжело вздохнула. – Но у нас редко бывают из Страналесска. Вы, ведь, из-за этого спросили? Одежду шьем чаще на заказ, для местных.

– Понятно. А вы лиэль или человек? – задала я бестактный вопрос.

– Человек, как и вы. Но о лиэлях знаю немало. Мои родители живут в Доме Виру Мадэ, но не рядом с правящей семьей, а в соседнем поместье одной влиятельной семьи лиэлей, за горой Восхода. Я там выросла.

Вот, хоть какая-то ценная информация! Правда, неожиданная. Мне казалось, что девушке я чем-то не нравлюсь. Не думала, что она так просто расскажет о себе. Так, может быть, она еще что-нибудь интересненькое знает…

– А Элиске, он тоже из Дома Виру Мадэ? – посмотрела я на нее.

– Господин Элиске из Дома Анрда Мадэ, они граничат с Виру. Но прошу вас закрыть эту тему, все же говорить о человеке в его отсутствии не хорошо.

– Согласна, – улыбнулась я. И удивительно, она тоже растянула накрашенные красным губы в улыбке.

– У меня тоже есть вопросы, ответите?

Ну начинается! Я загрустила, но кивнула.

– Вы давно знакомы с господином Семинэлем?

И что тут ответить?

– К сожалению, нет.

– Я к тому, что люди не любят лиэлей и их можно понять, если не копаться в истории глубже, чем написано в учебниках. А судя по всему мною услышанному, вы знаете, с кем общаетесь, но при этом не испытываете вражды. Почему вы доверяете ему?

– Кто сказал, что доверяю? – возмутилась я.

– Но идете на территорию врагов.

– Иду, – я не знала что ответить. – Сем хороший друг.

– Раз хороший друг, значит, доверяете, – усмехнулась Лита.

Может быть, она права. Но все же мне кажется, что я коснулась чего-то чуждого. Чувства неправильного так и ходят кругами, периодически напоминая о себе. За спиной стоит знание, которое не дает причислить лиэлей к друзьям. Нет, все же до конца не доверяю или просто боюсь довериться. Время покажет.

– Почему эти два лиэля не дружат? – спросила я, то ли Литу, то ли саму себя.

– Я бы рассказала, да не нужно, – отмахнулась девушка. – Господина Семинэля я вижу впервые, несмотря на то, что частично отношусь к его Дому, но нередко слышу его имя, когда господин Элиске не в духе.

Я с трудом сдержала улыбку.

– Ладно, давайте посмотрим, что там еще осталось померить, – предложила, вставая.

Дальше примерка шла спокойнее. Девушка перестала подсовывать мне ужасы современной моды Странастепска, и уже через полчаса мы стояли в гостиной перед лиэлями, ожидая дальнейших распоряжений. Скорее их Лита ожидала, потому что делать что-то еще у меня не было желания, я приготовилась к сопротивлению. Это и не понадобилось.

– Пообедаем и в путь, – сказал мне Сема, Элиске от чего-то недобро ухмыльнулся.

Распрощавшись с господином Элиске и его помощницей, мы вышли на улицу под палящее солнце. В небе беззаботно кружили птицы, на земле– смуглые жители Степска. Шумно, жарко и немного грустно. Лишь прохладный ветер с реки дарит удовольствие, да вид на реку радует глаз.

– Сем, может быть, не стоит мне знакомиться с твоей родней? – предприняла я еще одну попытку, поправляя короткие рукава своего новенького комбинезона.

– Стоит. Оливия, я не хочу, чтобы ты, неизвестно сколько времени, сидела в кошачьем теле. Больше это не обсуждается, – раздраженно ответил он, забрав поводья у мальчишки.

Да, общение с Элиске не пошло ему на пользу. И что-то мне не верится, что причина только в моей кошачьей ипостаси.

Мы хмуро ступали по набережной, пока перед нами не появилось квадратное белое здание без окон с большой двухстворчатой дверью.

– Пришли, – бросил Сема и зашагал быстрее, а я вприпрыжку за ним.

– Куда пришли? – это первое что пришло на ум.

– К порталу, – безмятежно отозвался тот.

– А, ну да! – замолчав, я засеменила следом, стараясь не отставать от Семы и его черного коня.

Стражники у ворот, облаченные форму песочного цвета, потребовали плату, ответить письменно на вопросы о месте назначения и цели пребывания, и радушно распахнули дверь.

Когда мы входили в темное помещение, моя голова крутилась словно вертушка, но что-либо интересненького увидеть не удалось. Как только «ворота» за нами закрылись, наступила тишина, нарушаемая лишь сопением коня, и темень непроглядная. Я схватила рядом стоящего Семена за руку. Хорошо, что он со мной.

– Не бойся, – раздался в темноте спокойный голос. Он аккуратно сжал мою ладонь.

Уже через минуту темень начала раздражать. Не завидую тем, у кого боязнь темноты, тут можно насладиться ею сполна.

Когда я уже было открыла рот, чтобы спросить о длительности этого мучения, впереди что-то скрипнуло. От страха прильнула к магу, крепко обняв.

Резко зажегся свет, ослепив, и тут же потух. И опять тишина.

– И что это было? – испуганным шепотом спросила я.

– Магическое перемещение.

– И когда же оно закончится?

– Сейчас.

Тут же снова скрипнуло, я вздрогнула. И впереди, перед нами открылись еще одни «ворота».

– Идем, трусиха, – улыбаясь, подтолкнула меня в спину маг.

Я отцепилась и пошла. Куда деваться-то?

Глаза на ярком солнце открываться не хотели. Нас кто-то поприветствовал, по голосу мужчина, и задал Семену несколько вопросов, на которые мы уже отвечали по ту сторону портала.

– Счастливого пути, – пожелал стражник. Я посмотрела на него и его зеленый костюмчик сощуренными глазами и мило улыбнулась.

– Благодарю, – ответил Сема и, подхватив меня под руку, потащил вперед.

Спустя пять минут ходьбы я уже вовсю крутила головой, пытаясь понять, чем же страна лиэлей отличается от человеческой. Судя по тому, что слева обычный лес, вперед бежит дорога, справа разлила свои воды широкая река, – то ничем не отличается.

– Сем, а Сем! – позвала я.

– Ммм?

– Так все же, почему именно человеком, почему не кошкой? – задала я мучавший меня вопрос. – Я думала, что хотя бы границу пересеку незаметно.

– Любопытная ты, – констатировал он, будто это мне не известно.

– Само собой! Я переживаю за свою жизнь.

– Я тоже за нее переживаю, поэтому ты здесь как официальный гость. И тебя защищают твои законы. Возможно, это послужит хорошим предлогом не трогать тебя.

– Да чего же так боишься? – возмутилась я. Мне вот замечательно пока что– почти тепло, светло и спокойно.

– Оливия, на территории моей страны оборотни уничтожаются без предупреждения. Я хочу тебя обезопасить по мере возможности.

– Так зачем ты меня сюда вообще потащил!? – чуть ли не захныкала я.

Семка остановился и подошел ко мне близко-близко. И чтобы посмотреть в его глазища серые, колдовские, пришлось голову задирать высоко-высоко.

– Оливия, опасность угрожает тебе везде, и ты это знаешь. Я бы не хотел вернуться в Вешенку и узнать о том, что тебя больше нет, понимаешь? К сожалению, так сложились обстоятельства, что пришлось заглянуть в дом родной, но задерживаться тут не собираюсь. Не волнуйся, я сделаю все, чтобы с тобой было все в порядке.

– Но Элиске сказал, что тебя здесь ждут, и, как я поняла, вернуться будет сложно…

– Наплюй ты на Элиске! – перебил маг. – Не слушай всех и каждого. Мы найдем брата и вернемся. Я думаю, поиски пройдут быстро, и ничего страшного там нет. Люди, с которыми тебе предстоит общаться, не опасны, хоть и неприятны, осторожной будь лишь с одним. Ты знаешь, о ком я.

– Но почему? – жалобно протянула я. – Я так и не поняла: вы друзья или нет?!

– Нет, но когда-то были. Тебе надо на солнышке чаще бывать, – резко сменил он тему, рассматривая мое лицо, – даже лиэли не такие бледные.

– Бесполезно, – поморщилась я. – Не загорю, так сгорю. Хотя нет, судя по температуре тела, оттаивать я буду долго. Кстати, желательно, чтобы твои родственники не дотрагивались до меня сразу после перевоплощения, а то долго придется объяснять причину моей холодности.

Семка дотронулся до моего лба.

– Ты совсем не согреваешься?

– Согреваюсь, к тому моменту, когда уже в кошку перевоплощаться пора, – недовольно пробурчала я. – Такое чувство, будто мое тело перемещается на север, в снег.

Семка сощурил глаза. Думает.

– Идем, – бросил он, отворачиваясь.

Мы снова побрели по дороге. Из леса доносилось веселое щебетание птиц, конь перебирал копытами, приятно стуча о землю. Я широко улыбнулась. Хорошо-то как, спокойно!

– Оливия, а ведь это интересная мысль, – вдруг заговорил Семинэль. – Вспомни свое первое перевоплощение. Ты выглядела довольно-таки ухожено, не находишь?

Теперь задумалась я. А ведь и правда. За шесть лет я могла превратиться в такое чудовище с длинными ногтями и волосами, а у меня кое-как, но все же было все не так плохо.

– И что это значит? – спросила я, почувствовав себя глупым ничего не понимающим ребенком.

– Это многое объясняет, – как-то растерянно ответил маг.

– Например?

– Например, то, что тело твое перемещается куда-то, где есть кто-то еще. Только так можно объяснить твою разумность. Ты не слилась полностью со своим телом, понимаешь? Это не трансформация, а перемещение!

– Думаешь, я попадаю к ведьме? – испуганно спросила.

– Нет, конечно, нет. Иначе, зачем она тебя искала? Тут загадка посложнее. Но интересно, правда?

Я скосила на лиэля глаза. Интересно ему! Хотя, да, признаться, интересно. А еще интереснее, почему портал у них находится посреди поля, а не в городе, как у людей.

– Семен, а долго нам еще путешествовать? Ой, смотри, какая бабочка!

Перед нашим носом пролетело прекрасное создание фиолетового цвета размером с половину ладони.

Сема посмотрел.

– Нет, как только станешь кошкой, я быстренько доскачу до моего города. То есть до нашего города, – поправился он.

– А почему портал здесь?

Конь фыркнул, Семка притормозил и погладил его по черной морде.

– Видишь, уже конь от твоих вопросов устал, – пробурчал маг.

– Так ты бы сразу рассказал все добровольно, я бы и не спрашивала ни о чем, – обиделась я.

– Портал здесь в целях безопасности, – ответил он, поглаживая коня.

– Да у вас тут один сторож в зеленом и все! Толку-то… – фыркнула я.

– То, что ты не видишь дальше своего носа, ни о чем не говорит, – мило произнес маг и легонько стукнул по моему любопытному носу пальцем.

Намек был принят. Я начала осматривать окрестности, но так никого и не обнаружила.

– И много здесь «их»? – спросила, зябко ежась.

– Достаточно. Идем уже быстрей.

Больше я не издала ни звука, ну кроме вздохов. Шла молча, душила в себе зарождающиеся вопросы, убивала любопытство на корню. И так продолжалось, пока не стала кошкой.

Сема аккуратненько устроил меня в сумке, забрался на коня и понесся, словно за нами погоня. На такой скорости я и осматриваться толком не успевала. К вечеру на горизонте показались горы. К заходу солнца мы въехали в долину ими окруженную. Город меня впечатлил. Шпили высоких башен возвышались высоко над деревьями и красиво освещались со всех сторон, я такое видела впервые. Справа, из огромной дыры скалистой горы падал водопад. Рассмотреть что-либо еще мешали деревья.

– Пять вершин– пять лабораторий, – сказал Семен.

Мое воображение сразу нарисовало на вершине каждой горы огромные здания с лабораториями, где трудятся маги, алхимики и ученые, но чем ближе мы были к городу, тем сильнее мое воображение отступало, потому что лишь на двух вершинах я что-то рассмотрела, остальные, казалось, просто-напросто заросли лесом.

Семен остановился, спрыгнул с коня и достал меня из сумки. Перевоплотил, сунул в руки одежду и тут же отвернулся. Я, рассматривая его спину, медленно оделась, обулась, взяла из сумки гребень– расчесалась и подошла, чтобы встать рядом. Все-таки замечательный комбинезон Лита подобрала, надо будет ей еще раз «спасибо» сказать и еще такой прикупить.

– Ну что, идем? – спросила я.

– Идем, – согласился тот, улыбаясь. Его глаза горели радостным блеском. Чтобы не говорил, а по дому все же соскучился. Во мне вдруг тоже что-то всколыхнулось. Как бы я была рада увидеть родных!

Мы шли по ровно укатанной земле. Дорогу от травы отделяли аккуратно сложенные гладкие овальные камни. Тут не было привычных мне домиков, как у нас, у людей. Первый дом напоминал дворец: красивые колонны, фонтаны, скамеечки и большой сад. Второй дом тоже был дворцом, только другим. Во дворах бегали дети, ни чем не отличающиеся от обычных, человеческих– столько же визгу и шуму.

Я все ждала, когда же начнется чем-нибудь выложенная дорога, но она не началась. Мы так и шли по ровной сильно утоптанной земле. Ближе к центру на улицах стали появляться куда-то спешащие люди. В воздухе витал запах спелых фруктов. Жарко, но легкий ветерок дарит такое наслаждение, что и жара приятна.

Я, улыбаясь, шла следом за Семкой, а потом взяла его за руку. Он удивился, по лицу видно, но не возражал, а мне было хоть и хорошо, но все-таки не по себе.

– Все лаборатории соединены мостами, – показал рукой наверх Сема. Я подняла голову и ахнула. Высоко над нами было несколько навесных мостов. Они убегали к высоким башням впереди, а потом дальше, до следующих башен и еще дальше– в горы.

– Там пещеры?

– Да. Какая ты догадливая! – пошутил маг, чуть сжав мои пальцы.

– А тут два пути: или я догадываюсь или вопросы задаю. Второе– не желательно, поэтому приходится мучиться, думать, – посетовала я.

– Бедняжка, – засмеялся Сема.

– Да-да, еще какая. Несчастная глупенькая девочка.

– Не прибедняйся, Создатель. Такие, как ты– на вес золота, и ты это знаешь.

– Это не делает меня счастливой и особо умной, – поморщилась я.

– Все до поры до времени.

Я вертела головой. Нет, все же, если бы не размах строений, у них тут все как у людей. И одежда тоже.

– А с виду и не скажешь, что тут сильные маги и долгожители.

– А что ты хотела увидеть? Бесконечные вспышки магии, огромную численность населения?

– Сама не знаю, – пожала плечами. – Конечно, подобные высоченные башни я вижу впервые, да и дома у вас… Ой, лес посреди города?! – воскликнула, остановившись.

Перед нами выросли высокие хвойные деревья, через которые, видимо, нам нужно будет пройти.

– Нет, это парк. Здесь отдыхают, гуляют, читают, рисуют. Пойдем, – потянул меня за руку маг.

Мы свернули на перекрестке направо и притормозили, потому что встретили знакомого. Видимо, слишком часто о нем вспоминали. И если не кривить душой, увидев его, мое сердце сделало радостный кульбит и забилось быстрее. Хотя и страх дал о себе знать.

Не изменился. Та же нахальная улыбка и все те же хитрющие голубые глаза, которые прошлись по мне вдоль и поперек. Выглядит, правда, немного взъерошено. На не заправленную в брюки шелковую рубаху налипло много сухих травинок, темные волосы всклокочены, но это не делает его хуже. Таким все идет.

– Не ожидал, – развел он руками. – Быстро ты собрался.

Говорит с Семеном, а смотрит на меня. Лестно, конечно, но от этого не менее страшно.

– Еще больше не ожидал увидеть здесь оборотня! – Ну вот, опять по мне проехался.

– Я– не оборотень, – возмутилась привычно.

– Ну да, – кивнул он сочувственно. Я закатила глаза, вот же невыносимый тип! – Тебя заждались. До обряда осталось чуть больше недели.

– Знаю, – холодно ответил Сема.

– Зачем ты притащил ее в виде человека? – снова прицепился ко мне. – Неужели думаешь, что это ее убережет?

– Угрожаешь? – тут же подхватил маг.

– Предупреждаю, – серьезно ответил тот, запихивая свои руки в карманы черных брюк.

– Ты же знаешь, что я никому ничего не сделаю, – сказала ему.

– Конечно, не сделаешь, – усмехнулся он, – уж я-то прослежу. Но остальные об этом не знают. Так что постарайся вести себя аккуратно, девочка, если не хочешь, чтобы я во всеуслышание объявил о твоей второй ипостаси.

Мак вдруг подошел ко мне поближе, а я замерла от страха, да и дышать перестала. Ну их, ненормальных. Не знаешь чего ждать…

Он вытащил правую руку из кармана и схватил пальцами прядь моих волос:

– Красиво, – улыбнулся, накручивая волосы на палец. – Нелегко тебе придется, кошка.

– Оставь ее в покое и не смей приближаться ближе, чем на два метра, – грозно раздалось рядом.

И удивительно, но Мак тут же послушался. Его улыбка слетела, глаза перестали сиять.

– Удачной встречи с родней, – охотник склонился в легком поклоне и протянул мне руку. Я посмотрела на нее, как на что-то ужасное. Мак помрачнел, на его лице застыло странное выражение. Сожаление? Развернувшись, он быстро пошел прочь.

– Эээ? – беспомощно протянула я. – Что это с ним?

– Он только что предложил тебе дружбу. Ты ее не приняла, – пожал плечами Семен. – Идем, скоро совсем стемнеет.

– Но я не знала! – возмутилась я, засеменив за ним. – Почему ты не предупредил? Хоть бы что-нибудь сказал!

– Тебе нужна его дружба? Ты забыла кто мы? – не понял Сема.

– Не забыла, к сожалению! Но и вражда мне не нужна! Я обидела человека сама того не зная!

– Лиэля, – поправил. – Оливия, успокойся. Если для тебя это так важно, извинишься при встрече. Уже завтра утром.

Кошмар! Это мне что, до утра мучиться угрызениями совести? Вот Семка вредина, а я и не знала.

Я насупилась.

Ну что такое? Что ни день, то неприятность.

Парк, где звонко щебетали птицы, и умопомрачительно пахло травами, цветами, хвоей и немного фруктами, закончился довольно быстро, и перед нами вырос огромный дворец, с башнями. К нему вело множество мостиков на неслыханной высоте. Вдоль дороги, ведущей к дверям здания, стройным рядом посажены деревья, трава аккуратно стрижена, или она просто так ровно растет, беседки, лавочки… И много цветов. Красиво, аж дух захватывает!

У кованых ворот, через которые все отлично просматривалось, мы остановились, дождались, когда их откроют, хотя я так никого и не увидела, они сами распахнулись, и пошли дальше, по красивой аллее. Было пустынно. Мы остановились перед лестницей, ведущей к двери.

– Сейчас заберут коня, и пойдем дальше, – пояснил Семен. – Не бойся, никого не стесняйся. Представь, что ты пришла к себе домой. Они такие же люди, как и ты, все остальное– шелуха. Доверься мне.

Я сглотнула, даже ладони вспотели.

– За что ты так со мной? – спросила плаксивым шепотом. – Лучше бы кошкой была.

Семен засмеялся. К нам подошел пожилой мужчина в странном костюме с рюшками. На улице уже сильно стемнело, и лица я не разглядела. Он молча забрал нашего коня и, поклонившись, куда-то его повел. Я проводила вороного тоскливым взглядом.

– Идем, – маг взял меня за руку и потянул за собой. У двери он схватил рукой веревочку и дернул несколько раз. Что-то скрипнуло, перед нами появился невысокий лысоватый мужчина в белом камзоле, узких штанах и смешных белых полусапожках с задранными носами.

– Семинэль! – всплеснул он руками.

– Здравствуй, Диметрий, – приветливо улыбнулся маг.

Они радостно обнялись, похлопали друг друга по спине и пошли вперед, напрочь забыв про меня. Я вежливо покашляла, если это импровизированное кряхтение можно так назвать.

– Ох, извини, Оливия, – спохватился Сема, развернувшись. Он быстро подошел ко мне и, взяв за руку, повел к ждущему у широкой лестницы мужчине.

– Диметрий, знакомься, это мой хороший друг– Оливия.

– Какой прелестный друг, – улыбнулся мужчина, от чего у его глаз образовалось много морщинок. Он бросил заинтересованный взгляд на мои волосы. И что их всех там привлекает? Ну длинные, ну темные, а какие тяжелые! Уже шея скоро отвалится. Надо было все же отрезать, чтобы не привлекать внимание.

– Да, – согласился довольный Семинэль, – еще и маг-творец или просто Создатель…

Глаза мужчины удивленно округлились. Он протянул мне руку. Это что, опять дружбу предлагает? Совсем не понимаю, что делать!

Я протянула ему свою холодную конечность, тот мягко ее пожал.

Подняла вопросительный взгляд на Сему, он мне, улыбаясь, кивнул.

– Идемте. Родители заждались. Мы уже отчаялись тебя увидеть, – распалялся мужчина, поднимаясь по ступеням.

Что же, с одним познакомились, только не понятно человек это или нет. Если и остальные такие же, то все не так плохо и страшно.

Мы поднялись всего на один этаж и повернули направо. Казалось, что длинный светлый коридор, украшенный всевозможными портретами, никогда не закончится. Мужчины о чем-то весело, но не громко переговаривались. Я не слушала, смотрела по сторонам, в надежде по портретам, что украшали стены, понять, кто есть кто. Безуспешно, конечно, никого же не знаю. Изображения Семена я тоже не увидела. Семена? Нет, Семинэля. В этом доме язык не повернется к нему обратиться человеческим именем. Если только наедине…

Наконец, путь нам перегородила огромная тяжелая дверь. Совершенно обычная, белая, как и всё вокруг.

Диметрий в нее тихонько постучал, и она тут же открылась. Мне захотелось убежать. Подорваться с места и бежать со всех ног без оглядки. Зал был полон нелюдями. Не скажу, что так уж много лиэлей, просто помещение небольшое. Но шесть прекрасных статуй, смотрящих как-то совсем недоброжелательно, напугали.

– Наконец-то, – выдала точная копия Семинэля, разве что постарше.

Женщина, которой казалось чуть больше тридцати пяти, смешно проморгалась и безумно улыбнулась:

– Сын? Ты?

– Привет, мам! – задорно засмеялся мой «вечно серьезный» маг и распахнул руки для побежавшей в его объятья красавицы в узком зеленом платье до пят.

Мама? Это– мама. Вот эта девушка– мама. Как с этой мыслью смириться? Это первая лиэлька, которую я вижу так близко. Нет, на улице-то я видела, пока шли, девушек, но теперь боюсь даже предположить, кто из них был девушка, а кто женщина, а кто вообще бабушка.

– Мы уже и не думали, что дождемся! – заверещала «мама», радостно улыбаясь.

– Совсем вы обо мне плохого мнения, – с досадой в голосе ответил Сема, отстраняясь от женщины. Та искоса бросила на меня заинтересованный взгляд зеленых глаз, но ничего не сказала. Она поправила заколотые на затылки русые волосы, и сделал шаг в сторону.

– А ты ждал чего-то другого? – снова ядовито ответил похожий на Семена мужчина.

– Ждал, – подтвердил маг. – Рад видеть тебя, отец.

О, не зря так похожи! Этот парень постарше– отец! Мне почему-то плакать захотелось, происходящее– выше моих сил и пониманий. Все это– противоестественно. Интересно, как же тогда эльфы выглядят?

– И я рад. Очень, – он поправил свой короткий черный камзол, с множеством золотых пуговичек и, подождав, когда Семен подойдет, протянул тому руку. Небрежное рукопожатие и все. Видимо, отношения у них «замечательные».

Отошедший Семен, оставил меня перед всеми будто раздетой. Я потерянно смотрела на присутствующих, которые, к счастью, не обращали на меня никакого внимания. Взгляд привлекла высокая белокурая девица в строгом длинном черном бархатном платье без рукавов. Она смотрела на Сему, как на Бога, широко распахнутыми глазами и смущенно улыбалась. Ее белоснежные ручки теребили серый ажурный платочек. Из высоко заколотых волос, выбилось несколько коротких прядей, придавая девушке еще более милый вид. Аккуратный, чуть вздернутый носик, красивые губы и небесно-голубые глаза. Прекрасна, что тут скажешь. Кого-то она мне вдруг напомнила…

Семен, наконец, обратил на нее свое внимание, и та присела, склонив голову. А маг мой помрачнел, но одарил ее вежливой улыбкой и легким поклоном.

– Рада вновь тебя увидеть, – мелодично проговорила девушка.

Семен медлил с ответом, смотрел на нее в упор.

Ясно. Знакомы давно, и что-то когда-то произошло. Не зря остальные так переглядываются. Ждут чего-то.

– Тебя увидеть здесь– удивлен, – ответил Семен, в то время как глаза у присутствующих округлились. – Но тоже очень рад.

Все вдруг расслабились. Заулыбались. Обстановка разрядилась.

– А меня обнимешь? – привлекла внимание еще одна девушка, возраста, примерно, блондинки.

Темно-русая, зеленоглазая, в легком сером платье с коротким рукавом и тоже очень хорошенькая. На руке у девушки браслет вроде того, что у Семена, на ушах– серьги с большими одинокими жемчужинами. Кстати, на Сему чем-то похожа! Уж не знаю, кто та блондинка, которая все еще глаз не сводит с мага, но эта– точно сестра.

– Силь?! – обрадовался Семен. – Конечно, обниму, сладенькая!

– Опять ты издеваешься?! – засмеялась девушка. – Столько лет прошло.

Он крепко обнял сестру, и в этот момент я заметила у нее округлившийся животик. Не смогла сдержать улыбку, даже страх ушел. Помню, у меня было практическое задание по определению пола ребенка. Сколько я тогда намучилась с будущими матерями! Они постоянно меняли мнение: то хотели знать, кто родится, то нет. На задание ушел почти месяц, хотя беременных было всего лишь десять. Но, несмотря на их капризы, все равно вспоминаю с теплотой эти мечтательные улыбки и растерянность. Сестра Семена вызвала те же чувства… умиление.

Высокий темноволосый мужчина в таком же камзоле, как у отца Семена, только сером, оказался ее мужем. Потом мой взгляд переместился на довольного юношу у окна. Не похож на Семена, но точно его брат. Похож на маму, разве что глаза серые, как у Семки, холодные и колдовские. Маг, наверно. Хотя о чем я? Они тут все– маги. Братья обнялись, над чем-то смеясь, стали перешептываться, но идиллию нарушил все тот же недовольный голос отца, от которого я вздрогнула:

– Может быть, ты, наконец, представишь свою спутницу.

Все тут же посмотрели в мою сторону. Семен обернулся и одарил меня таким нежным и теплым взглядом, что замерзшее тело чуть не растаяло. В моей душе наступила весна, даже глаза заслезились. Он никогда на меня так не смотрел, как на редкое сокровище среди огромного количества золота. Может быть, это только кажется? Маг медленно пошел ко мне, будто боясь, что испугаюсь и убегу. Я скользнула глазами по удивленным лицам остальных. Неужели это вижу не только я? И тут глаза наткнулись на блондинку. Никогда не видела столько злобы, направленной на себя. Даже у ведьмы, что испортила мне жизнь. Я не могла отвести глаз от плотно сжатых губ девушки. Помог Семен:

– Позвольте представить, Оливия– мой хороший друг, в каком-то смысле коллега, маг-творец и просто прекрасная женщина. Гостья важная, прошу не обижать, – пошутил Сема.

– На руках носить? – отозвался на шутку младший брат.

– Только если желание возникнет, – улыбнулся маг. – Ну и с разрешения, конечно.

– С твоего? – засмеялась сестра.

А они тут веселые. Не все, конечно, но я думала, будет хуже.

– С моего не обязательно.

– Но желательно, – понимающе кивнул юноша.

Я смущенно улыбалась, переводя взгляд с одного на другого.

– Человек? – хмыкнула блондинка. Все сразу обернулись.

– Человек, – кивнул Семен, почему-то очень довольный.

Возникла неловкая пауза, только смысла этой неловкости я не уловила.

– Вам, наверно, хотелось бы помыться с дороги, отдохнуть, – разрядила обстановку мама. Надо будет узнать, кстати, ее имя. – Диметрий, проводи гостью и Семинэля в их комнаты. Встретимся за ужином.

Я дружелюбно ей улыбнулась, на лице женщины не отразилось ничего, будто меня тут нет. Странные они все.

– Идемте, – позвал Диметрий, все еще стоящий в дверях. Я развернулась на месте.

Семен приобнял меня за талию и аккуратно подтолкнул вперед.

– Устала? – шепнул на ухо.

– Нет, – махнула я головой.

– Ничего не бойся, Лив, я с тобой, – снова шепнул он. От этой близости я покрылась мурашками.

В том-то и проблема, пока Семен со мной, я боюсь себя, а это страшнее страшного. Потому что в такие моменты, как сейчас, хочется плюнуть на враждебность между народами, на окружающих и на весь мир в целом, и обнять его, прижаться крепко-крепко, почувствовать себя в полной безопасности. Но помечтав, я взяла себя в руки, и выбросила все из головы.

Мы молча шли за Диметрием. За дорогой я не следила, все равно бы не запомнила. Теперь на Семин вопрос я ответила бы по-другому. Да, я, оказывается, устала.

Мы подошли к одной из дверей и остановились.

– Твоя комната, Семин, – указал на нее Диметрий. – В неизменном виде.

– Диметрий, смежная с моей комната свободна? – поинтересовался Сема.

– Да, но я думал проводить гостью в гостевое крыло, – недоуменно ответил мужчина.

– Нет, Оливия должна быть рядом.

– Но у смежной комнаты лоджия…

– Я знаю, – перебил маг. – Тем лучше. Вечером будет с кем чай попить.

Я про себя захихикала. Условия изменились, а Семенка нет. Чтобы он, да без чая…

– Но это может вызвать неодобрение со стороны госпожи Эрин.

– Диметрий, прекрати. Можешь никому не говорить, но Оливия будет гостить рядом со мной.

Вот и все. Сказал, как отрезал. И приказ, видимо, не обсуждается.

Мужчина дошел до следующей двери, достал из широкого кармана брюк огромную связку ключей и вставил один из них в замок.

– Ваша комната, госпожа, – приглашающе махнул он рукой.

– Я сейчас приду, – прошептал на ухо Сема, едва касаясь его губами.

Я почувствовала, как на щеки набежал румянец и пошла, нет, почти побежала и от себя и от него. Когда дверь за мной закрылась, я подперла ее спиной и сползла вниз.

– Что он творит? – спросила вслух. Что на него нашло? Постоянно держал дистанцию и тут вдруг перешел все границы мыслимые и немыслимые. Из-за чего такие перемены? Бедное мое сердце, бедная потрёпанная душа. И все это на мои хрупкие плечи! И так сложно. Эти лиэли, этикет, с трудом понимаю, а точнее вспоминаю, как себя вести. Поплакать что ли? Может быть, легче станет?

В дверь постучали.

Вот, даже всплакнуть не дает!

Не хотелось открывать, но глупо не открыть. Я с трудом встала, кряхтя как бабулька, повернула кристалл, включив свет, и приоткрыла дверь.

– Хотел показать, как пользоваться водой, – с порога выдал Семен. – Ты чего такая бледная?

– Да так… ничего, – отмахнулась в ответ, пропуская его.

– Нравится комната? – дружелюбно улыбнулся он.

Ах, да! Комната. Просторная, светлая. В углу широкая кровать, у окна большой бежевый диван, столик стеклянный, пустые полки в пузатом книжном шкафу на тоненьких ножках, еще один закрытый шкаф в другом углу, маленькая тумба, большое зеркало и стол. Окна огромные, почти во всю стену, их закрывает прозрачная занавеска.

– Нравится, – заключила я.

– Та дверь, – показал Сема, – в ванную. Вода поступает по трубам… ее открывают краниками.

Мои брови взлетели вверх.

– А откуда она в трубах?

– Наполняется два резервуара, на крыше. Один нагревается, второй нет. И вот… У вас в больших городах так же.

– Не бывала, – пожала я плечами. – Ладно, разберусь.

В дверь постучали.

– Это твои вещи принесли.

И правда. Диметрий принес сумку.

– Я, наверно, скоро кошкой стану, – сказала, когда мы вновь остались одни.

Маг кивнул головой, подошел к окну и отодвинул занавеску. Я увидела ручку, повернутую вверх. Он ее опустил и потянул.

– Это вход на лоджию. Не закрывай, я через нее смогу к тебе незаметно пробраться. Ты им тоже пользуйся, когда понадобится.

– Хорошо.

– Оливия, почему ты расстроена? – нахмурился сероглазый.

– Пока не могу ответить. Давай, поговорим как-нибудь потом.

Он кивнул и ушел через лоджию. Я достала из сумки легкое зеленое шелковое платье с длинными широкими рукавами. Мятое. Вспомнила, что вообще-то тоже маг, разгладила складочки и положила на кровать.

В ванной разобралась быстро. Ничего сложного– краник и деревянная лохань с дыркой, которую надо предварительно заткнуть. Волосы кое-как высушила магией, оделась и вышла на лоджию. Темно. На небе звезды, легкий ветерок и тишина. Высота небольшая, но верхушки деревьев внизу.

Неожиданно перед лицом знакомо прошуршало. Я осмотрела все вокруг– никого. Расслабилась, оперлась на широкий деревянный поручень, посмотрела вниз. Опять что-то прошуршало.

– Так, Рока! А ну лети сюда! – приказала я.

Тут же прошуршали крылья, и на мое плечо опустилась сорока. Я обрадовалась ей, как родной.

– Моя маленькая, – проворковала я. – Как же я могла забыть о вас? Бесстыжая, за все время даже не вспомнила. Ох, и не спросила про Надежду, и про нашу лопоухую забыла. Как же вы там без нас?

Я погладила птицу, та потерлась головой о щеку.

Сняла ее с плеча и пересадила на поручень, только потом заметила в лапке клочок бумажки.

– Что у тебя, прелесть моя? – заинтересовалась я, протягивая ладонь. Та лапку подняла, и мне в раку упала записка. – Можно прочесть?

Сорока кивнула. Ну да, иначе не отдала бы вообще.

Я была заинтригована. Пока разворачивала бумажку, сердце зачастило.

«Темной ночи не хватает звезд. Когда смотришь вниз, не нагибайся так сильно…»

Что-что? Я перечитала еще раз, потом еще и еще. Затем меня осенило, и я стала всматриваться в темноту вокруг. Внизу никого, да и вообще нигде никого. Что за шутки? Семен? Я подбежала к его стеклянной двери и хотела постучать, но рука замерла в миллиметре от поверхности.

А если не Семен? Кто еще может с Рокой дружить? Мак? Да ну, нет. Он ко мне настроен не дружелюбно, чтобы слать записки по ночам. Да и о каких звездах речь? Все небо усыпано! И почему нельзя нагибаться, я же крепко держусь…

Над ухом зажужжал комар, я отмахнулась и все же постучала в дверь мага. Сорока все так же сидела тихонечко на парапете.

Семка уже был готов к ужину. Шелковая белая рубаха с широкими манжетами, черные брюки, черные кожаные ботинки, такой весь хороший, глаз не отвести. Я приветливо улыбнулась. Он открыл передо мной дверь.

– Готова?

– Да! Семка, смотри, кто прилетел! – я показала рукой на птицу. Та встрепенулась, подлетела и спланировала на плечо мага. Он улыбнулся.

– Ну здравствуй, путешественница. Останешься?

Сорока кивнула и влетела в комнату.

– Идем? – спросил Сема.

– Да.

– Я зайду за тобой через дверь.

Я кивнула и поспешила к себе. Закрыла стеклянную дверь и, уже было вышла из комнаты, как взгляд упал на диван. На нем появилась небольшая темная коробочка.

Подошла ближе и с опаской взяла шкатулку из темного дерева. Открыла и чуть не уронила. В ней лежали пять прочных больших шпилек, на каждой по сияющему небольшому камушку. И правда, звезды. Я бросила взгляд на свои волосы– вот и ночь. Не зная, что делать, отнесла шкатулку на тумбу и оставила там.

Из комнаты вышла глупо улыбаясь. Мне начало казаться, что я сплю. Этот подарок выбил из колеи, вскружил голову и взорвался в голове миллионом вопросов. От кого? За что? Почему? Что делать?

Семен приветливо улыбнулся, взял под руку и куда-то повел. Хорошо, что всю дорогу молчал, я бы все равно не смогла ответить, потому что пребывала мысленно непонятно где, и периодически пощипывала себя за бок. Маг недоуменно на меня посматривал. Я стала мучиться вопросом: как потактичнее узнать о подарке? А если их все-таки Сема подарил, следовало применить? Не обидится ли он? А если не он, то тут вообще загадка!

– Сем, а я в кошку не превращусь? – вспомнила о проблеме.

– По подсчетам, не должна сейчас. Но сразу после ужина вернись к себе. Я зайду перед сном.

– Хорошо.

– У тебя все хорошо? – спросил он.

Я захлопала глазами. Как расценить вопрос?

– Да. А что-то не так? – посмотрела на него, подняв брови.

– Все так, – заверил маг. – Не волнуешься?

– Не особо. Сем, а сорока только с тобой дружит?

– Нет, есть еще два лиэля. А что?

– Просто любопытно, – пожала плечами. – А кто они?

– Секрет, – серьезно ответил он, протягивая руку к ручке, чтобы открыть дверь, за которой нас ждут.

Ужинать предстояло в просторной столовой с камином за длинным столом, накрытым красивой бирюзовой скатертью. У каждого под белой тарелкой, расписанной красными розами, лежит круглая белоснежная салфетка, а еще на ней множество незнакомых мне приборов. Они что, этим всем едят? Зачем такие сложности?

Во главе стола сидел отец, меня усадили между Силь и Семеном. Блондинка, к счастью, отсутствовала. Никто не разговаривал, все друг на друга посматривали и улыбались. Я аккуратно орудовала вилкой и ножом, хотя самой хотелось посидеть где-нибудь в более уютном месте да в приятной компании, желательно Семиной.

– Вина? – тихонько предложил Семен, взяв бутылку.

Вина? Я вынырнула в реальность. Когда я последний раз пила вино, и чем это может закончиться? Знать не знаю.

– Нет, спасибо, – благодарно улыбнулась в ответ.

Семен наклонился в мою сторону и прошептал:

– Лив, вернись ко мне. Ты где-то витаешь и плохо кушаешь.

Я резко повернула голову, чтобы тихонько высказать все, что думаю по поводу его закармливания моей персоны, да так ничего и не произнесла. Слишком близко. Смотрит опять как-то иначе.

– Вот ты и вернулась, – констатировал он.

Кто-то вежливо кашлянул, и я смущенно отвернулась к своей тарелке.

– Попробуй, вкусное, – снова доверительный шепот над ухом, пока рука, держащая бутылку, наполняет мой бокал. – Мы с Маком его основу создавали. Виноград, много трав…

– Семен, прекрати спаивать гостью, – тихонько перебила Силь. – Знаю я твои «попробуй». Представляешь, Оливия, как-то раз к нам эльфийский принц приехал, младший, по делам важным, государственным. Так эти два экспериментатора решили проверить, сколько юноша эльфийский сможет вина выпить. Выпил тот на удивление много, но встать смог только через двое суток. За это время в наш город въехал средний эльфийский принц с войском, приехал брата вызволять, потому что тот не откликался на какую-то там «внутреннюю» связь. Оказалось, что юноша отключил все рецепторы, чтобы и не слышать, и не видеть, и не чувствовать, так ему было плохо. Но самое интересное, что пока «выздоравливал» принц младший, эти обалдуи споили и среднего принца и все их войско. Неделю мы не могли выставить их из города. С собой они забрали все оставшиеся пять ящиков этого чудесного вина, в знак компенсации за моральный ущерб. А отцу пришлось налаживать производство, потому что наши остроухие соседи, потребовали еще этого «чудо-зелья».

Я с трудом сдерживала себя, чтобы не расхохотаться в голос. Все улыбались, а Семен, откинувшись на спинку стула впервые покраснел. Совсем чуть-чуть, но так смешно! Я попробовала «зелье» и не успокоилась, пока не допила, не оставив в бокале ни капли. Очень вкусно!

– Спасибо, Силь, ты знаешь, о чем рассказать… – улыбаясь, ответил Семинэль сестре через некоторое время. – Сладенькая.

– Зараза ты сероглазая, – надула губки девушка.

– Силинэль, – строго посмотрела на девушку «мама». – У нас гости.

– Все в порядке, – улыбнулась я и, недолго думая, спросила:– А почему «сладенькая»?

– Рассказать? – обрадовался Семен, сев прямо.

– Сама справлюсь, – недовольно ответила девушка и повернулась ко мне. – Представляешь, Оливия, – жалобно начала она, а я откинулась на спинку стула, чтобы было лучше видно Силь, – я, между прочим, как и все дети, в детстве любила сладкое. Ела его в огромном количестве, без разрешения, конечно. Так вот почему-то, когда мне попадались конфеты с карамелью, на мои щеки обязательно эта карамель налипала. И вот однажды, я наелась конфет и побежала гулять. На дерево залезла и упала.

Сема, злорадно посмеиваясь, добавил, подливая себе вина:

– Свалилась с таким грохотом, что нам в лаборатории слышно было.

– Ничего подобного, – отмахнулась девушка. – Упала вполне изящно, поцарапалась всего лишь и синяки на коленках заработала. Так вот стою, плачу. Прибегает Семен, как всегда «очень дружелюбный» и говорит: «Ну что, обезьянка, допрыгалась?». Я же маленькая, обиделась и сильнее плакать начала. А тот испугался, что от родителей влетит и стал успокаивать: сел рядом, на колени посадил, по голове гладить начал, стал нашептывать что-то утешительное. Народ сбежался. Потом он взял и в щеку меня поцеловал, губы облизал, причмокнул и говорит: «Ммм… сладенькая».

– Только подумай, Оливия, сладенькая сквозь соленые слезы. Представь, сколько карамелек она съела! – добавил Сема.

– Не перебивай! – грозно прошипела Силь брату. – Все после этого стали звать меня «сладенькая», ведь от Семинэля ловили каждое слово! И так продолжалось несколько лет! Представляешь? Они все имя мое напрочь забыли, даже родители, – упрекнула девушка. – Хорошо, что это в прошлом.

Я крепилась, но улыбку сдержать не могла. Все это выглядело так мило и смешно, что понять Силь не представлялось возможным. Скорее все, она действительно страдала от этого прозвища, но глядя на девушку, и правда хотелось сказать «сладенькая».

Все расслабились. Короткие истории летели одна за другой. Принесли чай. Мы с Семкой по привычке ели каждую сладость на двоих (попробовать хотелось много, а желудок не желал впускать в свое пространство лишнего). На нас смотрели заинтересованно, но молчали. Когда Силь стала мужу объяснять тонкости очередной истории, я тихонько напомнила Семе, что пора уходить. Ведь кошкой могла стать в любую секунду. От понимания этого стало грустно, так хотелось послушать «сладенькую» Силь, она прирожденный рассказчик! Когда девушка замолчала, Семен встал из-за стола.

– У нас с Оливией, к сожалению, есть неотложное дело. Пора идти. Завтра утром обсудим проблему.

Все посерьёзнели. Мама Семы расстроенно опустила голову.

– Конечно, – согласился отец. – Завтракаем в своих комнатах. Так будет быстрее.

Семен кивнул. Я не без его помощи встала из-за стола.

– Спасибо за прекрасный ужин, – поблагодарила всех.

Лиэли улыбнулись. На этот раз и родители среагировали.

Мы медленно шли по широким коридорам, Семен все еще держал меня за руку и отнимать ее не хотелось.

– У тебя неплохая семья, – тихонько сказала я.

– Пока дело не касается чего-то серьезного, – согласился он. – Силь прекрасна.

– Согласна, она меня покорила, – засмеялась я.

– Оливия, завтра мы будем обсуждать поиски Ларина. Я хотел бы, чтобы ты при этом присутствовала. И еще, там будет Макианэль.

– Хорошо, – равнодушно пожала я плечами.

Он проводил меня до комнаты, пожелал спокойной ночи и ушел. Я села на кровать, а потом откинулась на спину и прикрыла глаза. Вино расслабило, в голову непрерывно лезли всякие романтические глупости. Я вскочила на ноги и побежала на лоджию. Свежий воздух стал просто необходим.

Ночь оказалась прохладной, звездной и безлунной. Землю застилала легкая дымка тумана. Ветра практически не было. Тишина. Я обняла себя за плечи. Ноги в легких тряпичных туфельках быстро замерзли, но возвращаться в комнату не хотелось. Меня всегда настораживает, когда природа замирает. Не зря же говорят про затишье перед бурей. Бурю после таких моментов я вижу не всегда, но неприятности постоянно. Завтра что-то будет.

С тихим хлопком я вдруг превратилась в кошку. Меня завалило прохладным шелком платья. Выбраться из него оказалось делом непростым. Я воровато огляделась, и тут взгляд зацепился за дверь в мою комнату. Ну скажите кто-нибудь, зачем я ее закрыла? Хоть вой. Мало того, что в кошку превратилась здесь, в месте, где кто-то мог увидеть, так еще и стала заложницей этой холодной лоджии.

В комнате Семена свет уже погас. Зная, как крепко спит маг, стоит смириться и начинать готовить себе кровать из собственного зеленого платья.

Я недовольно протопала до Семкиной двери и села напротив. Может быть, погипнотизирую, и она сама откроется? Прошло минут пять, не открылась. Я аккуратно, стараясь не оставить царапин, постучала когтями по стеклу.

После долгих неудавшихся вторжений в сон сероглазого мага, я зарылась в холодное платье и закрыла глаза. Спать-то надо, а утром и Семка вспомнит про горемычную…

Я проснулось от недовольного бурчания над ухом. Навострила ушки и приоткрыла один глаз. Взъерошенный Семен стоял передо мной на коленях и примерялся, как бы поудобнее меня взять на руки.

– Проснулась? – поморщился он. – Надо было убедиться, что ты легла спать. Ведь обещал же зайти…

И проморгалась и звонко чихнула.

– Будь здорова, – ответил Сема, поднимая меня одной рукой. Мои лапы беспомощно повисли в воздухе, в голове запульсировала слабая боль. Снова чихнула. Семка встал на ноги и понес меня в мою комнату.

Здесь было тепло. Семен положил меня на кровать, и началась трансформация. Он отвернулся, а я, хлюпая носом, закуталась в одеяло.

– Присаживайся, – просипела ему.

Маг взял стул, стоящий у комода, и, поставив рядом с кроватью, сел. Глаза грустные, улыбка виноватая. Сонный и смешной.

– Еще проснуться не успел и уже на лоджию пошел? – спросила я, натягивая одеяло к носу.

– Да. На холодном воздухе проснуться легче. Вот же дурааак, – протянул он, запустив пальцы в волосы.

– Чего ты сокрушаешься? – просипела я. – Сама виновата.

– Никогда себе этого не прощу, – серьезно заявил маг, тяжело вздохнув.

– Не говори глупостей! – строго сказала ему. – Была бы нормальной кошкой, все было бы в порядке. А я доходяга какая-то.

Маг покачал головой. В хлопковой серой майке и таких же штанах он выглядел так по-домашнему и уютно, даже глаза заслезились. Вот бы так начиналось каждое утро и всю жизнь. Еще бы горячего чаю и чего-нибудь сладенького…

– Оливия, ты плачешь?

Я замотала головой:

– Глаза слезятся.

– Можно? – спросил он, протягивая руку к моему лбу. Я кивнула. – Слезятся от температуры.

Вот обрадовал! А я думала от умиления.

Сема встал и подошел к лежащей на диване сумке. Бесцеремонно ее открыв, начал копаться. Я наблюдала молча, любопытно стало. Что он там ищет?

Как оказалось ничего особенного– ночную сорочку.

– Надевай, – протянул ее мне, – я пока схожу в одно место и кое-чего тебе принесу. И даже не думай вставать!

– Хорошо, – пискнула я, вытащив руку из-под одеяла, чтобы схватить нежную голубую ткань.

Семка быстренько покинул комнату, а я скоренько переоделась и стала ждать, снова забравшись под одеяло. Интересно, что он собирается мне принести?

Ждала недолго. Уже через десять минут дверь приоткрылась, и в комнату въехал небольшой столик на колесиках, за ним и маг вошел.

– Лекарство и завтрак, госпожа, – серьезно и громко сказал он.

Столик подъехал ко мне.

– Начни с вот этого, – мне была протянута большая кружка чего-то страшного, почти черного и горячего.

– Это не опасно для жизни? – неблагодарно скривилась я, принюхиваясь.

– Если бы было опасно, подсунул бы незаметно, – все так же серьезно ответил Сема, присаживаясь рядом.

Я сделала глоток и чуть не выплюнула обратно. Проглотив гадость, заорала:

– Ты издеваешься? Семен, я тебя еще тогда, впервые увидев, прибить хотела, да забыла. Сейчас самое время!

– Что? – растерялся маг, посмотрев на кружку в моих руках испуганными глазами.

– Сахар где? Что ж ты травишь меня горечью постоянно!? – возмущенно воскликнула я. Не думала, что голос прорежется.

– Сахар по вкусу, – тут же протянул мне сахарницу взъерошенный нахал.

Я зло поставила чашку на столик и сыпанула туда ложек пять, иначе пить невозможно.

– Как тебя в Вешенке народ терпел?! – сокрушалась я.

Семка молчал. Плотно сжав губы, он смотрел мимо меня. Злится.

Мне стало стыдно. Ну что я, в самом деле? Он же не мальчик, чтобы такое выслушивать. Маг мне завтрак в постель принес, зелье приготовил, а я накричала.

– Сем, – позвала жалобно, допив лекарство. – Прости меня.

– Угу, – промычал он, все еще рассматривая что-то на стене.

– Сем, прости. Пожалуйста, – протянула. – Спасибо тебе за зелье. Позавтракаем вместе?

Прикрыл глаза, расслабился. Я почти запрыгала от счастья, когда, посмотрев на меня, он вдруг ответил:

– Пирожное съем я. А ты булочками давись, кошка.

Эти жесткие слова были сказаны беззлобно, поэтому я тут же согласилась.

Мы завтракали, дурачась (причмокивали, облизывали пальцы и корчили рожицы), пока нас не прервал стук в дверь. Оба замерли, не зная, что делать. Стук повторился вновь.

– Кажется, надо открыть, – выдала я очевидное, вытирая пальцы о салфетку.

– Кажется, надо, – согласился маг. – Только руки у меня грязные, да видок еще тот.

– А у меня еще хуже, – пробубнила я.

– Да ну их! – выдал Сема и встал со стула. – Пойду руки помою. Дождутся– повезет, нет– и ладно.

Я согласилась.

Когда открыли дверь, за ней уже никого не было, чему лично я несказанно обрадовалась.

– Скоро совещание. Я пойду готовиться, а ты отдыхай. Посуду кто-нибудь заберет позже, – сказал Семка, направляясь к двери на лоджию.

– Стоять! Не собираюсь я тут лежать весь день! – возмутилась я, погружая свой нос в платочек.

– Оливия, ты поправишься уже сегодня, если будешь соблюдать постельный режим, – остановился он на полпути.

– Сама знаю! – я вскочила с кровати. – Пойду, седлаю из себя человека. На совещании поприсутствую, а потом и полежу.

– Уговаривать бесполезно? – недовольно спросил маг, обернувшись.

– Так точно, – кивнула я и, послав ему воздушный поцелуй, скрылась за дверью ванной.

Через полчаса я уже была готова и ждала Семена, сидя на диване, не сводя глаз с двери. Я надела один из брючных костюмов, что подобрала мне Лита, из черного бархата. Необычно и не по погоде, зато перестало знобить.

Семка, одетый в черную рубаху и такие же мрачные брюки, вошел без стука, оглядел меня с ног до головы и рукой показал подойти. Я подошла. На мою шею был накручен теплый и мягкий темно-синий шарфик, который я сразу и не заметила в его руках.

– Спасибо, – благодарно кивнула я.

Маг серьезно кивнул, принимая благодарность, и, взяв меня под руку, повел на собрание и выяснение цели нашего здесь пребывания. Я сгорала от нетерпения. Кстати, смотрелись мы забавно, этакая пара в черном.

В кабинете за прямоугольным столом сидело семеро. И все бы ничего, если бы не блондинка и наш голубоглазый охотник. Увидев меня на пороге, последний посерьезнел и отвернулся.

Ах, да! Совсем забыла, что я его обидела.

Мы прошли в комнату, заставленную по периметру книжными шкафами. Семен помог мне сесть.

– Оливия, с вами все в порядке? – забеспокоилась Силь. – Вы бледны.

– Не волнуйтесь, я всего лишь переохладилась вчера.

Макианель удостоил меня тревожным взглядом. Ну да, так я и поверила…

Выдав жалкое подобие улыбки, я все свое внимание обратила на родителей моего сероглазого мага.

– Итак, начнем, – заговорил отец. Еще за ужином я выяснила, что зовут его Кодарэль. – История вышла наиглупейшая, а последствия оказались печальными.

Он побарабанил пальцами по столу и поднял глаза на Семена.

– Через некоторое время, после того, как ты отказался от права наследования, по традиции Ларину была подобрана «спутница». Он об этом знал. Девушка– дочь моего хорошего друга, главы дома Лирси Мадэ. Многие из вас с ней знакомы. Конечно, ее имя до назначенного срока не оглашалось. Далиранэль тоже ничего не знала о том, кому предназначена. Все хранилось в строжайшем секрете. И вот, месяц назад я напомнил твоему брату, – махнул он головой на Семена, – что скоро его ждет обряд «соединения», а потом и свадьба не за горами. И что ты думаешь? Он вдруг засопротивлялся. У него, видите ли, уже есть та, кому он готов, пойдя против традиций, отдать свою жизнь.

Глава семьи Виру Мадэ был зол. Я поморщилась. Эта традиция показалась мне отвратительной. Я всей душой была за позицию Семиного брата. Никто не вправе сводить двоих посторонних, ведь это может испортить жизнь каждого из них. Люди после знакомства и долгого общения часто ошибаются, а тут… по принуждению. Нет, это полностью противоречит моим принципам. Я всю короткую сознательную жизнь стремилась к справедливости, создавала то, что поможет избежать ошибки… Что за общество у этих лиэлей, что за странные законы? И как же все-таки мне сложно уложить в голове услышанное и смириться с этим.

Семен, будто прочитав мысли, накрыл ладонью мои пальцы, лежащие на столе. Этот жест ни от кого не укрылся, но никто опять же не прокомментировал. Лишь интерес в глазах, да усталость на лице белокурой девицы. Я посмотрела на Семена, тот улыбнулся. Неподалеку что-то хрустнуло. Все повернулись на звук.

– Перо сломалось, – хмуро ответил Макианэль, сжимающий в руках кусочки волшебного пера.

– И что же дальше? – спросил мой сероглазый маг, забрав внимание на себя.

– А дальше начинается абсурд, – отец встал из-за стола и отвернулся к окну. – Три недели назад твой брат исчез. Мы искали, где могли. Но сам понимаешь, осмотреть каждый уголок Дома– не реально. Плюс ко всему, Ларинэль мог и пересечь границу, у него есть печать позволяющая пройти «барьер».

– Мне нужен список мест, в которых вы уже смотрели. Он сбежал один? – поинтересовался Семен, убрав свою руку.

– В том-то и дело, – обернулся отец. – На следующий день после его исчезновения нам пришло магическое письмо из Дома Лирси Мадэ. Дарк сообщил, что его дочь пропала. Связь улавливаете?

– То есть исчез Ларин и его спутница Далиранэль? – уточнил Семен. Ему никто не ответил. – Получается, что они тайно общались, не зная, что предназначены друг для друга.

Я, правда, крепилась, как могла, закрывала рот ладошкой, кусала губу, чтобы больно было, а потом все же не выдержала и захохотала, закрыв лицо ладонями. В комнате воцарилась тишина. Я виновато хлопала глазами, продолжая хихикать, но всплывшая из воспоминаний сказка, рассказанная когда-то дядей Федором, так и звенела в ушах моим детским смехом.

– Вы думаете это смешно? – расстроенно спросила мать семейства, привычным жестом поправив прическу.

– Нет, – виновато улыбаясь, ответила я.

Мои глаза пробежались по хмурым лицам присутствующих и остановились на Маке. Он единственный кто чуть заметно улыбался и не осуждал.

Все ждали объяснений моего странного, в такой ситуации, смеха. Я посмотрела на Семена:

– Простите за смех. Вся эта история напомнила мне одну сказку, рассказанную хорошим человеком, в один из теплых вечеров моего далекого счастливого детства.

Я замолчала, думая, что этого будет достаточно, но они все еще чего-то ждали.

– Короли двух соседствующих стран решили детей поженить, – робко начала я. – А дети с мнением родителей не согласились. Настал момент предсвадебного знакомства, жених отправился к невесте. Чтобы произвести худшее впечатление, в надежде на срыв планов государей, он нацепил тяжелый черный плащ, на три размера больше, чем нужно, оделся в старую, потрепанную одежду слуг, обул потертые ботики, волосы коротко отстриг и взъерошил, да бородавку на нос наклеил. Отец его ничего не заметил, потому что плащ юноши всю дорогу скрывал маскировку. Тем временем невеста решила тоже себя преобразить. Она надела самое страшное платье, которое только смогла найти. Огромное, тяжелое, изъеденное молью, в старомодных рюшках оно скрыло ее прелестную фигуру. На руках и лице девушка нарисовала много канапушек. На голове сделала такой начес! Всю красоту плащом прикрыла. Настала пора приветствовать друг друга. В тронном зале, заполненном знатью, встретились короли и их дети. Как по команде скинули юноша и девушка плащи. Все ахнули и ужаснулись. Родители не поняли, для чего дети сотворили сей странный маскарад, но и особого внимания не уделили. Разъехались. Всю дорогу принц вспоминал уродство принцессы. У него и в мыслях не возникло, что девушка поступила так же, как и он. И принцесса тихо плакала в своей комнате, со страхом в сердце вспоминая уродливого принца. А короли от намерения их поженить так и не отказались.

– И? – вдруг воскликнула Силь, когда я взяла паузу, чтобы передохнуть. В горле, знаете ли, першит все же.

– Дни летели один за другим, приближая свадьбу. И в одну безлунную красивую ночь свободолюбивые дети друзей-королей сбежали из дома. Они оба, но по отдельности, решили спрятаться на нейтральной территории– в столице другого государства. Пропажу обнаружили сразу же и вслед глупым детишкам отправили погоню. Принц и принцесса долго скрывались, пробираясь лесами, голодали, постоянно перебегали с места на место и неожиданно встретились, но друг друга, конечно, не узнали. А встреча их произошла в подвале дома города, в который каждый не так давно добрался. В подвал залезли, прячась от городской стражи. Они долго там отсиживались, болтали ни о чем и незаметно подружились. Много дней скитались принц и принцесса вместе. Они друг в друге души не чаяли, нашли массу совпадений в интересах, делились самым сокровенным, к сожалению, и воровали. Но ни он, ни она так и не раскрыли главную тайну, из-за которой оказались на улице в чужой стране, – я устало вздохнула. – И не известно, сколько бы продолжалась эта история, если бы однажды жених с невестой истощённые и уставшие не заснули у городского фонтана, где их и обнаружили те, кто шел по следам. Принца и принцессу разлучили, вернули по домам, снова забыв объяснить, что они друг другу и предназначены. На очередную предсвадебную встречу каждый шел как на каторгу, но сил вновь переодеваться или что-либо придумывать уже не было. И снова тронный зал и снова встреча. Но и жених, и невеста глаз от пола оторвать не могут. Мысли их далеко, но и рядом друг с другом. Каждый вспоминает дни, которые провели вместе. «Ну что же вы как неживые? Ведь познакомились уже!»– возмутился один из королей. Дети вынырнули из воспоминаний и, наконец, подняв глаза, увидели друг друга. Свадьбу сыграли через неделю. Надеюсь, сказка вас не утомила и мораль ясна.

– Мораль ясна и ваш смех теперь понятен, но, Оливия, это никак не поможет найти Ларина. Сказки сказками, а в жизни все не так просто, – сказал Кодарэль.

– Да и в сказке не просто, – возмутилась Силь, встав из-за стола.

– Я знаю, где его искать, – неожиданно заявил Семка. Восемь пар глаз посмотрели на него, ожидая продолжения.

– И где же? – недовольно спросил отец.

– На нейтральной территории. Спасибо, Оливия, – кивнул мне маг.

– Да не за что, – устало пожала я плечами.

– Есть за что. Ларин не сунулся бы к людям, но и у лиэлей не безопасно. Но есть место, люди называют его Захолустье– небольшой клочок земли между нами.

– Но там живут племена, которые никому не подчиняются, – возразил глава Дома, присаживаясь за стол. – В самом Захолустье между поселками расстояния в сотни километров. Там до сих пор самобытность. Ларин бы не сунулся.

– В том-то и дело. Никто не сунется. Кругом леса, горы и дикие звери, преимущественно волки. И есть место, где мы с ним уже были однажды– хижина на краю обрыва. Ее можно увидеть только со стороны моря, с суши закрывают горы и лес.

– Очень интересно, – брови отца взлетели вверх. – Что вы там делали, Семинэль?

– Ставили эксперименты, – вдруг вступил в разговор Мак. – Места, и правда, опасные, но если прятаться, то только там. С местными жителями можно договориться. Если не проявлять враждебность, они и следы помогут замести.

– Может быть, подождать момента, когда у них закончится еда и вода? Потом и сами придут, – предложила Силь, которая встала за спиной мужа и, положив руки ему на плечи, периодически их массировала. – Может, все само разрешиться до обряда, не могли же они с собой столько провизии унести!? А раз поблизости никого нет, то скоро еда закончится.

Я улыбнулась. Вот же смешная она.

– В том-то и дело. Не смогли бы они вдвоем туда попасть, – пробормотал Семка себе под нос. – Им помогали. Кто-то здесь еще замешан и все знает. А значит, и провизии хватит надолго. Ее будут подвозить. Выяснить бы кто…

– Это понятно, но попросить они могли кого угодно. Или приказать, – ответила молчаливая блондинка.

– А что будет, если они не явятся к нужному дню? – осмелилась я задать вопрос.

– Его место займет Семинэль, – ответил мне младший Семкин брат. – Я еще слишком мал.

– То есть как «займет»? – не поняла я.

– Снова пройдет обряд. А потом женится и примет свое наследство, – коротко пояснила Силь.

– Снова? – переспросила я, чувствуя, как от страха немеют пальцы на руках, как по позвоночнику ползет холодок, а тело покрывается мурашками. Кажется, поднимается температура.

– Завтра отправляюсь в путь, – не ответив на мой вопрос, сказал Семен.

– Я с тобой, – мой голос потонул в тишине. Я смотрела на ровную поверхность стола и все еще не могла поверить в слова, сказанные Силь.

– Это опасно, Оливия. Ты останешься, – немного грубо одернул маг. – Я и не думал, что придется снова идти в горы.

– Вовсе нет, я с тобой, – упрямо повторила в ответ, вставая из-за стола. – Если это все, хотелось бы отправиться в свою комнату.

– Я иду с вами, – вот это меня сильно напугало, потому что сказано было Макианэлем. – Безопасность возможного наследника превыше всего, – нагло улыбнулся он. Знает, зараза, что никто не станет возражать. А я всю дорогу буду в страхе пребывать…

– Хорошо, возьмете кого-нибудь из воинов, – тут же отозвался отец.

– Не надо, – покачал головой Семен. – Чем меньше, тем лучше. Себя мы прикроем магией, если что, с воинами будет сложнее. С тем количеством волков, которые там обитают, нам все равно не справиться.

– Но еду им же как-то носят, – возмутилась Силь.

– Значит этот кто-то довольно сильный маг… – пожал плечами Семка. – Или есть договоренность с горным народом. Гадать можно долго. Идем, Оливия, я провожу.

Мы с Маком просверлили друг друга недружелюбным взглядом. В его глазах так и читалось: «Иду, чтобы за тобой наблюдать».

Мы вышли в коридор.

– Не бойся, Оливия. Пока ты со мной, он и пальцем не дотронется, – будто уловив мою тревогу, сказал Семен, приобняв меня за плечи.

– Спасибо, – буркнула я.

– И все же, это путешествие опасно. Останься, прошу.

– А остаться не опасно? – возмутилась я, посмотрев в серые колдовские глаза. – Ты только представь, что будет, если я у кого-нибудь на глазах в кошку превращусь! И уж если это произойдет, я не смогу выйти к обеду и вообще ничего не смогу. Умру от голода.

Я замолчала, оглядываясь. Все же громко сказала, да и от двери мы так и не отошли.

– Идем, – Семен взял меня за руку и потащил вперед. – Тебе надо выздороветь. Обед принесу в комнату. Буду забегать каждые полчаса, дверь на лоджию оставлю приоткрытой и твою тоже. Если что, заходи в любую минуту. Мне надо будет, правда, ненадолго уйти, подготовить коней на завтра и все, что понадобиться в походе.

– Долго добираться?

– Путь не близок, но не скажу, что это очень далеко. Только опасно. Попробуем дорогу немного сократить и пролезть через скалы напрямую. Правда, появится вероятность встретить представителей горного народа. Но всегда удавалось договориться. Вернемся обычным путем.

Мы дошли до моей двери.

– А сейчас, Оливия, – открыл он ее, пропуская меня в комнату, – я принесу тебе лекарство, ты выпьешь и ляжешь в кровать.

– Угу, – согласилась я. – Только сахар не забудь.

– Забудешь тут, после такого… – недовольно ответил он.

Семинэль быстро ушел, оставив меня одну. Моя кровать была застелена красивым темно-коричневым покрывалом, вещи кто-то заботливо убрал в шкаф. Я прилегла, плотнее запахнула шарфик и уснула.

Меня разбудила Рока, которая потерлась головой о щеку. Я погладила птицу и приподнялась. Рядом обнаружила тот же столик на колесиках и кружку с лекарственным зельем, которое уже успело остыть. Выпила все залпом и снова легла. Сорока обеспокоенно закружила надо мной.

– Прекрати мельтешить, голова кружиться, – попросила я.

Но птица не унималась. Сделав круг под потолком, она подлетела к лоджии и вернулась обратно. Потом снова и снова.

– Что-то с Семеном? – забеспокоилась я, вскакивая с кровати. Хлопок и я на четырех лапах. Выбравшись из одежды, побежала за Рокой к магу. Если с ним все в порядке, пусть хотя бы в человеческое тело вернет.

Подбежав к его двери, притормозила. Птица пролетела в комнату, и зазвучал знакомый голосок:

– Рока прекрати! Я не делаю ничего плохого.

Я насторожилась, сощурила глаза. Через легкую прозрачную занавеску видно было плохо, да и солнце мешает. Подкравшись поближе, увидела странную картину: девушка, наклонившись над графином, сыплет в воду белый порошок и помешивает, а птица кружит над ней, периодически цепляя ее волосы своими лапками.

– Я скоро лысая стану! – прикрикнула она, зло покосившись на Року. – Предательница!

Закончив свое дело, блондинка, поправила прическу и вышла из комнаты, с таким видом, будто совсем не опасается на кого-либо наткнуться. Будто ее присутствие тут– обычное дело.

Я прошла в комнату мага, так похожую на ту, в Вешенке. Кровать, стол, полки с книгами, шкафчик с зельями, гардероб. Все из светлого дерева. И не подумаешь, что здесь жил когда-то сын главы Дома Виру Мадэ.

Рока опустилась передо мной, склонила головку на бок. Эх, если бы она только могла говорить и все объяснила! Уверена, что эта странная девица не желает зла Семену, даже наоборот, ее влюбленность видна невооруженным глазом, но пить то, что она подсыпала, я магу не позволю. Что их всех связывает? Сплошные тайны и не у кого спросить. Разве что у Силь… Как вернусь обязательно ее попытаю, если это желание не пропадет.

Пока я пребывала в раздумьях, в комнату вернулся Семен. Бодренький, веселый, но запыхавшийся.

– Привет, мой четвероногий друг, – весело поздоровался, присев рядом с Рокой. Он протянул руку и погладил меня за ухом. На ласку я поддалась– это рефлекс, а маг как всегда засмеялся:

– Какая же ты забавная, Оливия. И черная, как безлунная ночь.

Что? Что он сказал? Я оторопело на него уставилась своими зелеными кошачьими глазами.

– Давно ты мохнатиком стала? – спросил он, довольно улыбаясь.

Я отрицательно махнула головой, с небольшой задержкой, потому что вспомнила о подарке и о записке. Неужели это все же Семка?

– Жарко сегодня, – маг поднялся и направился к столику с графином. И тут я вспомнила о главном. Не зная, что предпринять, вскочила на ноги и понеслась вперед. Обогнала парня, прыгнула на столик, проскользила и снесла графин, еще и, придав ему лапами ускорения, чтобы Сема не подумал магией воспользоваться. Громкий звон разбивающегося стекла был для меня лучшей наградой за труды. И все бы ничего, если бы мое скольжение все-таки остановилось. Хоть бы раз обошлось без жертв! Громко мяукнув от страха, рефлекторно выпустив когти, я проскрежетала по столу и все же грохнулась на пол. В лапы вонзились острые осколки. В глазах потемнело, а когда рассеялось, я уже была в заботливых руках Семена.

– Оливия, что на тебя нашло? – чуть рассерженно спросил маг, осматривая мою лапу. – Черти лесные, надо в лабораторию бежать.

Он поднялся на ноги и быстро выбежал из комнаты. Мы долго неслись коридорами, а потом стали подниматься по винтовой лестнице. Казалось, что еще чуть-чуть, и мы достигнем облаков, уж слишком долго поднимались.

Наконец, над нами появился потолок. Семка распахнул единственную дверь, в круглую комнату, привлекая всеобщее внимание. Лиэлий тут оказалось много.

– Господин Семинэль? – удивленно воскликнул седоволосый мужчина и встал из-за стола, заставленного разноцветными колбами.

– Мне нужен чистый стол и лампа, – серьезно сказал тот. – Остальное сам.

Все засуетились и уже через минуту меня положили на широкий стол, под лампу. Семен повернул магический кристалл, зажегся яркий свет. Я испуганно смотрела на окруживших нас мужчин и женщин в одинаковых сереньких туниках и таких же штанишках. Маг подошел к одному из огромных шкафов, достал оттуда бутылочку с зеленой жидкостью и присел за стол.

– Сейчас обезболю и достану стекла, – шепнул он мне. Люди вокруг стали оглядываться.

Да меня и обезболивать не надо, от страха ничего не чувствую. Я бросила взгляд на свои лапы. Выглядит все это, конечно, ужасно, и крови много, но, по ощущениям, нет ничего страшного.

Нашептав заклинание, Семен дотронулся указательным пальцем до первой стекляшки, та вылетела сама. Намочил ватку в зелье и промокнул ранку.

– Господин, это ведь дорогое зелье, его так сложно сделать, а тут кошка… Это же ваше творение… – запричитал вдруг седовласый и седобровый мужчина. Он, видимо, тут главный.

– Удивишься, Оливия, но через несколько минут от ранок не останется и следа, – улыбнулся мне Семен, доставая следующий осколок стекла, совершенно не обратив внимания на слова коллеги.

Если это действительно поможет ранам затянуться, а этот маг намекает на то, что зелье– творение Семинэля, то мои «конфеты»– детский лепет. Еще никому не удавалось создать то, что заставляет ткань регенерироваться с такой скоростью.

Сема так увлекся процессом, что совсем перестал реагировать на окружающих, которые возмущались тратой такой «дорогой» и «чудесной» жидкости. А я тихо млела от проявленной заботы. Это же надо! Я ведь в ситуации виновата сама. Но, если бы не та девушка, узнала бы я когда-нибудь, на что способен этот сероглазый Создатель?

Даже всплакнула украдкой. Все же хорошо быть кошкой иногда.

– Вот и все, – довольно заключил маг, отдав ценную бутылочку в руки «главного». – А теперь ждем еще пару минут и бежим обратно. Тебе пора лекарство принимать.

Я посмотрела в его серые глаза и скривилась, хотя этого и не видно.

– Это моя главная лаборатория. Перед тобой лучшие алхимики и маги страны. Здесь и люди и лиэли, – с гордостью посмотрел на своих коллег маг. – Когда-то всем руководил я, а сейчас меня замещает Аллинэль.

Кто это такая, интересно?

– Аллинэль, к сожалению не творец, но тоже талантливый алхимик, – добавил седовласый, с прищуром меня рассматривая. Семка почему-то от его слов поморщился. – Кошка что же, все понимает?

– Еще как! – кивнул Семен. – Самая понимающая кошка в мире.

– Не удивлен, – засмеялся мужчина. Остальные начали расходиться. Правильно, работать надо, а не меня рассматривать.

– А где сама Аллинэль? – строго спросил маг.

– Сегодня мы ее не видели, господин, – виновато развел седой руками. – Заходил ее брат. Он наконец-то нашел в горах редкий цветок халускуса, что входит в состав «живого огня». Такое редкое растение для этих мест… – посетовал человек.

– Да, а у вас на родине растет в каждом лесу, – ответил ему Семен. – Вам стоило попросить Макианэя привести его побольше. Ведь он недавно был в Страналесске.

– Он тоже так сказал сегодня. Но я, честно говоря, не знал о его поездке.

Так! Это что же получается? У Мака есть сестра, которую зовут Аллинэль? И она тут руководит?

– Надеюсь, госпожа Аллинэль не заболела, – пробормотал мужчина. – Она жаловалась вчера на головную боль.

– Нет, на собрании была жива-здорова, – небрежно отмахнулся Семен и выключил лампу, а я застыла словно статуя. Значит та самая блондинка, из-за которой я тут лежу, и есть сестра Мака? Точно, похожи… Чем же она хотела Сему напоить?

– Эй, Маха, очнись! – окликнул маг. – Попробуй пройтись.

Я нехотя и боязливо встала на лапы. Чудеса! Здорова! Подбежав к краю стола, благодарно потерлась о Семкину руку.

– Да ну что ты, не стоит благодарности, – улыбнулся тот и взял меня на руки. – Идем, еще столько дел впереди…

Распрощавшись, мы ушли. Сема всю дорогу гладил меня по голове и о чем-то думал. Хотелось бы знать, о чем.

Не успела я надеть свой бархатный костюм, как Семинэль начал допрос:

– Потрудись объяснить, что это было! – строго сказал, сложив руки на груди.

А я-то думала, что он по обыкновению не станет мучить меня. Я жалобно хлюпнула носом и покашляла, намекая, что чувствую себя плохо, говорить не могу.

– Оливия, я прекрасно знаю, что тебе лучше. Уж если утром говорила, сейчас тем более сможешь.

Смерив его недовольным взглядом, забралась на свою постель. Он сел на стул рядом. Я открыла было рот, чтобы все объяснить, но вдруг отчетливо поняла, что все же не хочу выдавать Аллинэль. Уверена, что всему есть разумные объяснения. И я не понимаю, что происходит, только потому, что все вокруг молчат как рыбы и пытаются не окунаться в прошлое.

– Я слушаю, – снова сложил маг руки на груди.

– Хотела прыгнуть на столик, не успела затормозить, – путано объяснила я. – Он… он скользкий.

– Да-а-а? – недоверчиво протянул Сема, его брови при этом взлетели вверх. Не верит. – А лапой ты шлепнула по графину чисто случайно…

– Угу, – кивнула я головой.

– Как хочешь.

Он встал со стула.

– Сейчас принесу лекарство. Из комнаты ни ногой!

– Сем, – спохватилась я. – Ты пить хотел. Вон графин.

Пусть лучше у меня попьет, чем где-нибудь…

Семка, подумав, осушил один бокальчик и ушел.

Весь день он пичкал меня лекарствами, запрещал вставать и каждые тридцать минут забегал проверить, все ли в порядке. Я хоть и устала, но его забота была приятна. Хотелось расспросить о лабораториях, его зелье и напроситься на экскурсию, но стало понятно, что пока не найдем брата– это не реально.

Подожду.

На город опустился вечер, спрятав солнце за горизонт. Ветерок играл с занавесками, освежал комнату прохладным воздухом. Я лежала на боку, обняв подушку, и мечтала. Мечты были разными, но все крутились вокруг Семинэля. Сначала я злилась на собственную глупость, а потом дала волю воображению. Мои прекрасные воздушные замки развеялись от шуршания Рокиных крыльев.

Я присела. Сорока подлетела поближе и навесу протянула лапку, к которой была прикреплена записка. В клюве птица держала маленькую, почти что крошечную, красную розочку. Цветок упал мне на колени.

Я разворачивала трубочку из небольшого клочка бумаги дрожащими руками.

«Цветы любят воду. Больше пей и выздоравливай».

Перечитав записку раз пятнадцать, я все-таки додумалась налить в стакан воды и поставить в него цветок. А потом налила еще бокальчик и выпила сама. Я посмотрела на тумбу, где стоял мой подарок. Подошла поближе, взяла в руки коробочку и открыла. Несмотря на полумрак, царивший в комнате, камни красивых шпилек засияли. Подняв голову, посмотрела на свое отражение. До чего же бледная кожа, до чего же алые губы. До чего же темные и длинные волосы, они так массивно смотрятся на фоне маленькой хрупкой фигурки… Я выгляжу напуганной девочкой и даже у себя вызываю чувство жалости. Хочется себя спрятать, защитить, уберечь. Видимо, не только мне. Нет, Семен не видит во мне женщину. Я сама ее в себе плохо вижу. А его иногда странное поведение даже не знаю к чему приписать. Может быть, привычка? И записки эти…

Я взяла в руки шпильки и заколола волосы по кругу. Их, конечно, не хватит, чтобы удержать всю капну, но зато как красиво. Будто звезды на небе. Улыбнувшись, я покружилась перед зеркалом и легла спать.

Меня разбудил Семка, как всегда сонный и взъерошенный. Удивился, что я заснула в костюме, но почему-то ничего не сказал про заколки. В голову закралось подозрение, что подарил их все-таки он, пока я к зеркалу не подошла. Увидев свое отражение, подозрение отпало само. На голове кроме волос ничего не обнаружилось. Подбежала к шкатулке. Шпильки лежали в ней, аккуратно сложенным рядочком. Ну кто кроме Семы мог это сделать? Ладно, решила я, вернемся, и попытаю его.

Я приняла ванну и, став кошкой, сбегала за магом. Тот быстро меня перевоплотил и ушел собираться. Я надела кем-то заботливо постиранный и выглаженный комбинезон, заплела косу, перевязав ее черной атласной ленточкой, покидала в сумку подготовленные Семинэлем вещи и отправилась к нему.

Уже привычно толкнув от себя дверь, я вошла в залитую солнцем комнату и замерла, не зная, что делать. Семен был не один. Он стоял рядом с Аллинэль, трогательно держа девушку за руки, и что-то тихонько говорил. Белокурая красавица улыбалась, но из ее глаз текли дорожки слез. Мое появление речь прервало. Аллин растеряно посмотрела на меня, и на прозрачную дверь. У Семена на лбу образовалась вертикальная складка. Он бросил на меня взгляд и отпустил ее руки.

– Извините, не хотела вас прервать, – ровно, словно неживая, произнесла я. Занавеска, пляшущая на ветру, легонько дотронулась до локтя, будто пытаясь успокоить. Не нужно успокаивать, все встало на свои места. Даже поцелуй не был бы так красноречив, как то, что сейчас перед глазами. – Я готова, можешь зайти за мной в любой момент. Прекрасно выглядите, Аллинэль. Доброго дня.

Не дожидаясь ответа, я развернулась и ушла.

Моя комната показалась душной. Я подошла к стакану с розой и взяла в руки цветок. Красивый, никогда не видела таких. Слишком маленький, слишком нежный. И как его легко сломать, даже шипы не сделают больно.

– Одну болезнь я победила, мой загадочный друг. Как же теперь перебороть другую?

В дверь постучали. Поставив розу на место, я открыла.

– Идем? – спросил серьезный донельзя Семен.

– Да, – хмуро ответила ему. Схватила сумку и вышла в коридор.

Никто не провожал, а жаль, был бы повод всплакнуть. Шучу, конечно.

Макианэль ждал нас сидя на коне перед парадным входом. Почему– то сейчас я ему искренне обрадовалась. Улыбку скрыть не смогла, а этот шут начал оглядываться в поисках того, кому я улыбаюсь. Я покачала головой.

– Оливия, поедешь на Серке, – показал Семинэль на уже знакомого черного коня.

Я запихнула свои вещи в седельную сумку и легко влетела в седло.

– Ей нужно было дать пони. Смотрелись бы гармоничнее, – прокомментировал нахально улыбающийся брюнет, разворачивая коня.

– Не переживай. Ради тебя потерплю эту дисгармонию, – улыбнулась я, ласково посмотрев на охотника. – Если волки съедят твоего коня, мы сможем скакать на моем, вместе, – погладила я Серку.

Издевка достигла цели. Одарив меня тяжелым взглядом, Мак понесся вперед. А мне стало легче: теперь рядом тот, на кого можно направить накопленное раздражение и отвлечься от своей влюбленности. Не хорошо это? Конечно! Но лучше, чем копить в себе обиду… Обиду на сероглазого мага, который привязал к себе, вскружил голову, заставил воображение нарисовать того, чего нет и не будет. Мне нужно вернуть себя и стать свободной и от ведьмы, и от кошки, и от мага. Стоит перестать витать в облаках, заняться делом. Ведьма сама не придет, ее надо искать.

Я и Серка поскакали следом за охотником, Семен за нами.

Дорога проходила через ущелье, затем нырнула в небольшую долину и, извиваясь, повела в горы. Первые несколько часов я ехала верхом, наслаждаясь. Казалось, что эти шесть потерянных лет никак не повлияли на мою физическую форму, на способность к долгой езде в седле. Я ликовала, старалась не отставать от Макианэля, который будто совсем о нас позабыл. Он ни разу не оглянулся, не притормозил. И поначалу мне было плевать, но ближе к обеду я стала сверлить его спину злым взглядом и удивляюсь, почему же он так и не начал чесаться. Стыдно признаться, но я ужасно устала. Солнце превзошло себя, и даже встречный ветер не спасал от горячих лучей. Нет, все-таки шесть лет покоя, и тут такое… Безделье, оказывается, не прошло даром. Но даже пикнуть не посмела, зная, что это может привести к насмешкам со стороны грозного охотника на оборотней, который, в своем темно-коричневом, под цвет лошади, костюме, все сильнее расплывался перед моими глазами. Когда я почти смирилась с погибелью от усталости, мы стали притормаживать, подъемы и спуски замедлили ход. За что им огромное спасибо. В низинах, среди деревьев, было хорошо, но стоило начать движение в гору, и я теряла весь боевой пыл, нещадно ругаясь на того, кто создал небесное светило, и на себя заодно, за то, что навязалась в это путешествие. Наконец, обогнав меня и Мака, Семен всех притормозил. А я-то уже подумала, что кошкой в седле стану.

– Можно было еще час спокойно проскакать, – сокрушался охотник, слезая с коня. Мы остановились в низине, окруженной горами и низкорослыми деревьями. Дальше начинался затяжной подъем.

Я спешилась, ослабила подпругу, отстегнула сумку и достала флягу с водой. Помню, что воду надо экономить, но выпила почти половину. Макианэль, хмуро наблюдая за мной, при этом копаясь в своей сумке, неодобрительно покачал головой. Я усмехнулась ему в лицо, передернув плечами. Его одобрение меня не волнует. Семен сел на траву, прислонясь спиной к дереву. Я примостилась рядом с ним, хотя особого желания не было, но тени именно под этим деревом было много, да и рядом с парнем безопаснее. Прикрыла глаза, упиваясь ароматом лесных трав, знакомых с пеленок. Сейчас бы поспать.

– Оливия, я хотел поговорить, – раздалось над ухом.

– О чем? – повернула голову, посмотрев при этом на охотника.

Макианель на нас покосился, пристроил сумку к седлу и сел под деревом неподалеку.

– О том, что произошло утром. Мне кажется, ты сделала неправильные выводы и не совсем понимаешь, что происходит.

– Скажу даже больше: я совсем не понимаю, что происходит. Не стоит, Сем, – остановила я мага. – Какие бы я не сделала выводы, это не коснется нашей дружбы. Я мало, что знаю, о твоей жизни и вмешиваться в нее не собираюсь, не волнуйся.

– Это мое упущение.

– О чем ты?

– Нужно было тебе все рассказать. Нельзя вернуться в точку, где изменилась жизнь и не вспомнить об этом.

Я скосила на мага глаза, тот задумчиво смотрел на небо.

– Расскажешь, если не передумаешь, по возвращению. Сейчас некогда тратить силы на переживания.

– Переживания? – переспросил он.

– Разве нет? – поморщилась я.

– Возможно. Сейчас ты себя ведешь так же, как и после того разговора в Странастепске. Меня это пугает, – признался парень и стал подниматься на ноги. Отряхнулся, пошел к своему коню.

– Вы отдохнули? – тут же поинтересовался Мак.

– Нет, – ответили мы хором и заулыбались.

Я снова прикрыла глаза.

– И долго вы собираетесь отсиживаться?

Ну откуда он взялся такой неугомонный?! Даже глаза не открыла, а отвечать и не собираюсь.

– Отправимся в путь только после трансформации. Скоро, – ответил ему маг.

Я услышала приближающиеся шаги. Кто-то сел рядом. С полной уверенностью, что это вернулся Семен, наклонилась в его сторону и устроила голову на мужском плече. Прохладные пальцы убрали волосы с моего лба, я благодарно улыбнулась, все-таки щекотались.

Снова послышались приближающиеся шаги и недовольный голос Семена:

– Я принес плащ, накроешься после перевоплощения.

Всего пару секунд я переваривала сказанное, а потом вскочила на ноги и отбежала с возмущенным:

– Ты!

– Или ты? – сощурился голубоглазый нахал.

Не успев ответить, я оказалась погребенная под ворохом одежды.

Выбираясь из-под комбинезона, я все никак не могла понять, каким образом умудрилась перепутать мага с охотником?! Мне казалось, что Семена я запросто узнаю с закрытыми глазами. От рук Макианэля тоже пахнет травами, видимо, это меня и сбило с толку. Потомки детей леса, что с них взять… Как не смешно звучит, а надо будет при первой же возможности обнюхать этого голубоглазого, да понять что их различает.

Когда я оказалась на траве, мужчины заинтересованно смотрели в мою сторону. Хоть бы кто-нибудь помог, ведь вся запыхалась!

– И все же, как такое может быть? – недовольно спросил Мак, не отрывая от меня своих внимательных голубых глаз. – Очень опытный оборотень-маг может контролировать свой размер, но он никогда не перевоплотится днем.

«Я не оборотень!»– взвыла я про себя. Так и хотелось подойти и поцарапать когтями этого парня, пока он так удобно сидит. Жаль, это опасно для жизни.

– Она не оборотень, – пожал плечами Семен, не желая объяснять.

– Она имеет две ипостаси, это первое определение оборотня. Хочешь ты этого или нет, но она– оборотень, – почему-то рассердился охотник. – Вопрос в том, опасна ли!? Кошка– малая форма. Кто, кроме тебя, подтвердит, что она не имеет другую? Чтобы защитить свою жизнь они теперь идут на все, с ослиным упорством осваивают магию, прогибают ее под себя.

– Макианэль, – повысил голос Семен, подняв мою одежду, – уже предупреждал, но повторюсь: если по твой вине с нее упадет хотя бы волос, я уничтожу тебя. Это все, что тебе нужно знать.

– Всего лишь симпатичная человеческая девчонка-оборотень, – покачал головой Мак, ухмыляясь. – Ты изменяешь себе. Зачем она тебе?

О, я уже и симпатичная, а не просто «кошка»!

– Это ты себе изменяешь, Макианэль. Обычно о жертве знаешь все, а сейчас лишь мучаешься догадками. Плохо работать стал.

– Не утрируй, – охотник вскочил на ноги. – Я не причислял ее к жертвам и не веду охоту. Пока что. Но на главный вопрос ты так и не ответил.

– И не обязан.

– Не глупо ли держать в тайне то, что может ее обезопасить? – чуть успокоившись, спросил Мак, положив руки в большие карманы своей безрукавки.

Вот же любопытный…

– Не лезь не в свое дело.

– Пока она здесь, это и мое дело, – усмехнулся парень. – И я за ней наблюдаю. А ты своим упрямством усугубляешь ее положение.

Хорошо, что меня этот голубоглазый лиэль ни о чем не спрашивает. От страха давно бы все выложила, да и не велика тайна. Уж не знаю, что между этими двумя происходит, но стоять между ними как-то не хочется.

– Мяу! – звонко «сказала» я, чтобы закруглить их бессмысленный, на мой взгляд, разговор. И вообще, сколько можно обсуждать меня в моем присутствии? Это как минимум неприлично.

Оба лиэля обернулись.

– Оливия, мне кажется, ты устала. Поедешь в сумке, – подхватывая меня на руки, сказал Семен и понес к лошади.

Возмутиться бы, за его бесцеремонность, да утомленный организм мне этого не простит, все же только после болезни. Хотя в таком виде рядом с «этим» чувствую себя совсем беззащитной. Да и шерсть эта… Как же жарко! Но лучше уж так.

Семинэль позаботился о моем коне, запихнул меня в сумку и пристроил ее перед собой. Снова видна эта широкоплечая спина. Будто почувствовав, что о нем думают, Макианэль обернулся и, посмотрев на нас, недовольно спросил:

– Может быть, все же в обход?

– Ты же знаешь, что мы в таком случае не успеем, – раздраженно ответил Семен.

– Какая разница? Вас обоих не будет. Ничего не случиться с твоей свободой, если мы опоздаем на пару дней, – он отвернулся. – Дело твое, конечно, но у меня плохое предчувствие.

– И оно тебе четко твердит поехать в обход? – усмехнулся Сема. – Если нам грозит опасность, то она, увы, не развеется. Какой бы путь не выбрали…

– Из двух зол можно выбрать меньшее, – возразил Мак, но тут же чуть насмешливо добавил:– Но ваше слово– закон.

И он сорвался с места.

Я подняла мордашку, посмотрев на мага. После слов Макианэля стало как-то тревожно. Семен выглядел решительно. Или это упрямство? Да все равно, лишь бы не во вред.

Я нахально спала, пока не почувствовала, что конь остановился. Приоткрыла один глаз. Перед нами была большая скалистая гора, слева и справа еловый лес. Дорога дальше круто уходила вправо. Но открыть второй глаз меня заставила отнюдь не красота природы. Отсутствовал охотник.

Куда это он делся, спрашивается? Все проспала!

Семен спокойно сидел в седле, судя по всему чего-то ожидая. Я на него посмотрела, он тут же ответил:

– Проверяем, нет ли там обвалов.

Там, это где? Вот читал бы Семен мысли хоть иногда…

Ждать пришлось недолго. Послышался стук копыт, и из маленького пространства между лесом и каменной стеной горы вынырнул наш темноволосый, очень серьезный Макианэль.

– На первый взгляд все в порядке, – отчитался он. Спешился и подошел поближе, как всегда не забыв смотреть при этом на меня. – Кошку надо покормить.

Я чуть из сумки не выпала. И главное: серьезный такой.

– И самим не мешает поесть, – раздраженно ответил маг.

– Конечно, – благосклонно улыбнулся Макианель.

Семен тоже спешился, сумку со мной повесил через плечо и стал возиться с провизией.

Перекусили мы быстро, так сказать «на ногах». Я практически ничего не съела, потому что по большей части и есть-то нечего. Сырые овощи и фрукты мой кошачий организм не воспринимает. Довольствоваться пришлось хлебом и водой. Да и неприятно есть, когда за тобой все время следят, чуть ли не в рот заглядывают… Я не могу сказать, что Макианэль смотрит на меня как-то зло или настороженно, нет. Скорее заинтересованно, как на диковинное животное. Будто изучает. И лестно и страшно.

По еле заметной тропке, идущей у подножия горы, мы продолжили недолгий путь. Почему недолгий? Да потому что его нам перегородила широкая шумная река, заваленная огромными камнями. С нее дул прохладный ветерок и долетали брызги воды, врезающейся в валуны. Я бы с удовольствием искупалась, но только не кошкой.

– Здесь оставляем коней, дальше придется пешком, – пояснил мне маг, спрыгивая на землю. – Тропинка ведет по краю горы, с лошадьми там никак.

– Может быть, ты ее все-таки вернешь в человеческое тело? – спросил Макианэль, разгружая седельную сумку.

– Нет, – ответил Семен. Мне пояснил:– Там есть очень узкие места, а потом придется карабкаться вверх. Не безопасно. Можно оступиться. Сама знаешь, магия тут не поможет, на любое заклинание нужно время, здесь его может не быть.

Я лишь тяжело вздохнула. Мимо, играя, пролетели две бабочки, мои лапы тут же привычно заныли. Побегать бы за ними, да не поймут…

Лиэли создали защитный контур для коней, отгородив приличную по площади территорию, чтобы они могли и травку пощипать и воды в реке попить, не опасаясь при этом диких всеядных животных. Из вещей взяли все самое необходимое, на каждого по две сумки. Удивительно, но помимо своей, Макианэль перевесил через плечо и мою. Я так и осталась висеть на Семинэле.

Поначалу тропа меня не заинтересовала, я даже начала потихоньку засыпать, но потом кусты слева расступились…

Мы набирали высоту, достаточно круто. Дорожка становилась очень узкой, казалось, ее кто-то выдолбил по краю скалы. Над нами нависали огромные камни, а вспомнив недавний разговор с Семеном, где он упомянул обвалы, сон с меня как рукой сняло, я затаилась от страха. Кусты и верхушки деревьев совсем исчезли, вниз я старалась не смотреть, хотя вид был впечатляющим и сногсшибательно красивым. Набираясь смелости, я выглядывала из сумки, несколько минут завороженно смотрела на удивительный мир, раскинутый у наших ног, а потом закрывала глаза и снова пряталась, пытаясь прийти в себя. Так продолжалось несколько часов. Впереди были горы, слева обрыв, бесконечные спуски, подъемы и огромная, головокружительная высота. Я забыла обо всем на свете.

Солнце побежало к горизонту.

Каменная дорожка несколько раз вильнула и оборвалась перед неровной стеной. Макианэль скинул с себя две сумки и сел на краю, привалившись спиной к скале, свесив одну ногу в обрыв. Заходящее солнце окрасило его темные волосы в красноватый цвет. Если бы не еле заметная усталость на лице, выглядел бы он сейчас совсем зловеще.

Семен тоже сел. Я выпрыгнула из сумки подошла к краю.

– Не стоит, – остановил охотник. – Может голова закружиться.

Сама знаю!

Эти его странные порывы стали пугать…

Ребята отдыхали, а я расхаживала между ними, поглядывая на страшную стену. Раз дороги дальше нет, значит, им придется на нее лезть, а до вершины далековато. Я присела, не сводя глаз с каменного препятствия, почесала лапой за ухом и стала подбирать маршрут карабканья. Все равно заняться нечем. В принципе, выходило, что зацепиться есть за что, и все не так страшно, как кажется. Смущали только некоторые торчащие камни, как-то ненадежно они выглядели.

Ох, небезопасно все это. Не зря мой хвост не слушается и маячит из стороны в сторону, беду чует. И все же странная тропа. Ну раз выдолбили ее до этого места, почему бы не сделать дальше ступеньки? Или хотя бы лестницу кинули. Ведь видно же, что пользуются ею нередко.

Я обернулась. Оба смотрят на меня и улыбаются. Что опять не так?

– Иди сюда, Оливия, – позвал Семинэль.

Задрав носик повыше, я важно зашагала к нему. Маг провел по моей шерсти ладонью, я запрыгнула на его чуть согнутые колени. Он засмеялся, почесал меня за ухом. Я легонько потерлась о его ладонь.

– Дурачишься? – спросил Сема.

А чем еще заняться? Дурачусь. Да и приятно это, хоть какая-то ласка. Я прыгнула ему на грудь, тот не ожидал и, захохотав, повалился на спину. Я подобралась к его лицу и лизнула гладко выбритую щеку. Кошачий поцелуй– тоже хлеб.

– Оливия, прекрати, – смеясь, попросил он.

Ладно, так и быть.

Семинэль, улыбаясь, приподнялся на локте, свободной рукой взял меня тремя пальцами за подбородок и поднял мордочку к себе, чтобы заглянуть в глаза:

– Нам сейчас надо будет лезть вверх. Как ты уже поняла, это опасно и долго. Я посажу тебя в сумку, перекину ее на спину. Постарайся сидеть спокойно, не ерзай. Все поняла?

Ну если ты отпустишь мою черное мохнатое «лицо», я тебе кивну.

Еще несколько секунд Семинэль смотрел в мои зеленые глаза, потом убрал руку, и я, кивнув, спрыгнула на землю. Шутки шутками, а ведь дальше будет страшно.

– Надо спешить, солнце скоро сядет, – напомнил о себе Мак. А я ведь и правда забыла про охотника. И пока он сидит спокойно, да и смотрит как-то дружелюбно, нужно его обнюхать, чтобы больше не путать с Семеном.

Я подошла поближе. Насторожился, глаза чуть сузились, но взгляд заинтересованный.

– Оливия, – позвал Сема, – не приставай к нему.

Хочу и пристаю. Ничего он со мной не сделает.

Я внимательно осмотрела мужчину. Одна его рука лежит на земле, мне-то она и нужна.

Я ступала медленно, не сводя глаз с его лица. Он не двигался, но видно, что не боится, просто ждет. Подойдя к руке, я аккуратно опустила к ней мордочку и глубоко вдохнула. Если прикрыть глаза, будто в лес попала. Та же свежесть и дивный аромат трав: чабрец, первоцвет, земляника, ах нет, все же майник, яснотка, звездчатка, немного крапивы, дербенник. Всего не перечислить. И что же отличает его от мага? Забывшись, я потерлась о его приподнятую теплую ладонь. Ветреница, это всего лишь ветреница. Подумать только, а ведь мой любимый цветок. Почему именно он?

Впрочем, мой человеческий нос этого все равно не почувствует. Я смущенно отпрянула, мельком взглянула на растерянного мужчину и побежала к хмурому Семену. Забралась в сумку. Больше от охотника мне ничего не нужно. Да и полученные знания оказались не так уж и полезны. Если раньше, пока мы жили в человеческом домике, от Семинэля пахло чем-то сладким, то теперь нет, этот запах совсем стерся. Наверно, сладкого меньше стал есть. Смешно, конечно, но как это еще объяснить?

Этих двух друг от друга не отличить.

– Надеюсь, ты нам все же объяснишь свое странное поведение? – вдруг спросил Макианэль, поднимаясь с земли.

Я подумаю.

Семен надел на себя сумки, перекинул их на спину. Я устроилась поудобнее. Заметила, что Мак прошептал над ладонями какое-то заклинание. Они засветились слабым белым светом. Воздух от магии будто наэлектризовался, значит, Семинэль тоже колдует.

Первым полез Семен. Двигался он достаточно быстро. Мне хотелось посмотреть, как дела у Мака, но высунуться из сумки не могла. Поначалу торчащие камни были большими и удобными, но чем выше мы поднимались, тем сильнее замедлялось передвижение. Значит, хорошее закончилось. Мне было плохо видно, что делает Семен, но стало тревожно. Поднялся ветерок. Я смотрела вверх, казалось и зацепиться-то дальше будет не за что.

– Стой! – вдруг вскрикнул Мак, мое сердце в пятки ушло, Семинэль замер. – Попробуй правее. По центру камни острые и, видишь, трещины.

– Вижу, но пока нет возможности взять правее. Там тоже острые. Тут везде плохо.

– Черт, попробуй немного спуститься.

Семен аккуратно переставил руки. Мы чуть-чуть спустились.

– Теперь правее, – продолжал советовать охотник.

Маг слушался, мы снова немного поднялись, но до конца еще далеко. Следующие пятнадцать минут я огромными глазами смотрела на темнеющее небо и старалась не думать о плохом.

Семен снова «шагнул» вверх и тут же что-то где-то треснуло, меня слегка тряхнуло. Маг замер.

– Что? – спросил охотник.

– Пока не понял. Я зацепился, кажется. Попробую вниз.

Меня снова тряхнуло и вдруг сумка, в которой я сидела, полетела вниз.

– Мак! – голос Семена разнесся эхом, но стук моего сердца его почти заглушил. Меня пару раз перевернуло, я вцепилась когтями в сумку, будто это может чем-то помочь.

Мамочки, сделайте что-нибудь!

Резкий толчок, я вылетела из сумки, но когти передних лап мертво за нее зацепились. От меняющихся местами земли и неба, закружилась голова. Падение резко прекратилось. Я повисла в воздухе и зажмурилась. Меня раскачивало из стороны в сторону, ветер шумел в ушах, от страха не хотелось шевелиться.

– Оливия, посмотри на меня, – потребовал Мак. Но я не смогла. Слишком страшно. Не открою глаза, ни за что. – Оливия, все хорошо, посмотри же на меня.

– Оливия, – позвал Семен, – Мак держит сумку. Посмотри на него и делай все что скажет.

Не могу.

Я продолжала висеть, медленно раскачиваясь. Потихоньку страх стал отступать. Все молчали.

Почему молчат? Я приоткрыла один глаз, потом второй и посмотрела наверх, поймав хмурый взгляд охотника.

– Все хорошо? – спросил он и, не дожидаясь ответа, сказал:– Я намотаю ремень сумки на руку, потом ты по ней заберешься мне на плечо и крепко зацепишься когтями.

Я мотнула головой. Не смогу. Я не смогу карабкаться! Да у меня духу не хватит отцепиться от этой сумки. А самое главное: каким образом я буду преодолевать его голую, до плеча, руку?

– Ты справишься, – прошептал Макианэль. – А я потерплю.

Снова начало сильно качать, я стала озираться.

– Смотри на меня, – потребовал охотник. – Осталось немного.

Он ловко наматывал ремень, и уже скоро я оказалась рядом. Запах и тепло его ладони успокоили.

– Давай, – сказал он. – Ты сможешь.

Я и задними лапами зацепилась за ткань сумки, пытаясь отцепить хоть одну переднюю. Получалось плохо. Когти застряли.

– Не спеши.

Я не спешу, только как отцепиться?

Возилась долго, но, наконец, одна лапа оказалась на свободе. А вот что дальше делать?

– Давай сделаем по-другому, – вдруг предложил Мак. – Я попробую пальцами тебя взять и приподнять до плеча. Там отцепишься и залезешь.

Я почувствовала легкое прикосновение магии к своей шерсти.

– Оливия, я набросил на тебя магическую петлю. Она слабая, руки заняты, но если что удержит, не бойся, – предупредил Сема.

Сумка мешалась, но Макианэль справился. Освободившейся лапой я вцепилась в ткань его безрукавки, потом долго возилась со второй, но все удалось. Сумку охотник сбросил вниз.

Меня трясло, как лист на ветру. Плохо соображая, я прижалась головой к щеке мага. Не верилось, что все обошлось.

– Кошка, я, конечно, все понимаю, но не могла бы ты отодвинуться от моего лица. У меня на оборотней аллергия.

Нет, он все же невыносим!

Я отодвинулась, а были бы лапы свободны, еще и потерла бы брезгливо свою мордашку.

Мужчины полезли дальше. Сидеть на плече Мака было неудобно и опасно, хотя он старался делать все плавно. Вниз я не смотрела, глаза следили за выступами, за которые собирается зацепиться охотник. Пару раз я влепила ему лапой по щеке, потому что камни, за которые он хотел схватиться выглядели неблагонадежно. Да и вообще, я так мечтала его хоть раз побить! Мечта сбылась. Он не комментировал, но послушно менял траекторию.

Когда мы, наконец-то, достигли вершины и забрались на ее ровную поверхность, совсем стемнело. Ветер утих, зато похолодало.

Ребята распластались на сырой земле. Я бы тоже так полежала, но кошка в такой позе будет выглядеть более чем странно. Ах, а на небе-то звезды…

Удивительно, но от края, у которого мы находились, вновь побежала хорошо вытоптанная тропа. Она круто уходила вверх. Я пошла посмотреть, что ждет нас дальше, за холмом. Во мне кипело перевозбуждение от перенесенного шока, на месте не сиделось.

– Оливия! – строго раздалось за хвостом. – Стой!

Я остановилась, не добежав до вершины всего пару метров.

– Она всегда лезет, куда не надо? – недовольно спросил Мак.

Вопрос Сема проигнорировал, но от меня не отстал:

– Иди сюда, я из тебя человека делать буду.

Какая-то странная фраза… Тяжело вздохнув, я побрела назад.

– Не ходи одна. Здесь опасно, – Семен встал на ноги, вытащил из сумки плащ. – Отвернись, – попросил он Мака, который, приподнявшись на локтях, стал за нами наблюдать.

– Поворачиваться спиной к потенциальному противнику? Нет уж, увольте, – ухмыльнулся охотник.

Я фыркнула. Только мне показалось, что он не так плох, как снова началось.

Сема повесил на свою руку плащ, загородил Макианэлю собою обзор и, сложив руки лодочкой, зашептал заклинание. Воронка, головокружительное превращение, до тошноты неприятное, и я перед мужчинами во всей красе. Семен тут же набросил плащ, но я заметила, как Мак и сам вежливо отвернулся. Молодец.

– Мне надо где-то одеться, – мой голос оказался сиплым и уставшим, да и чувствовала я себя нехорошо.

Семинэль подошел ближе:

– Ты как?

– Не знаю, – покачала я головой. Думать о произошедшем не хотелось.

– Прости, Оливия. Я виноват.

– Несчастный случай. Не вини себя. Все хорошо, – заверила я.

– Можно обнять тебя? – робко спросил он, виновато заглядывая в глаза.

«Нужно!», – хотелось мне сказать, но лишь кивнула, а потом сама крепко его обняла одной рукой, второй придерживала плащ. Стало легче. Он коснулся моего лба губами, а потом сказал:

– За тем холмом маленькая уютная ложбина. Там мы переночуем, а утром отправимся дальше. Скоро все закончится.

– Смотря для кого, – я отпрянула, плотнее запахиваясь.

– Что за пессимизм? – поморщился Семен.

– А откуда взяться оптимизму? – округлила я глаза. Хотелось все перевести в шутку. – Холодно тут.

– Надо перекусить и спать ложиться. Раньше ляжем, раньше встанем, – бросил Макианэль, проходя мимо нас.

Я посмотрела ему вслед. Семен схватил свою сумку и подтолкнул меня вперед.

Дорожка и правда подняла, а потом спустила нас во что-то похожее на чашу– небольшая ложбина, окруженная холмами.

Что за этими холмами? Куда ведет дорога? Кто по ней ходит?

Остается только гадать, потому что расспрашивать мне лень.

Макианэль достал тонкий спальный мешок и расстелил его прямо посередине «чаши». Я подошла поближе, хотелось его поблагодарить, но почему-то сложно было начать. Он не обращал на меня никакого внимания, занимаясь устройством ночлега, а потом я вспомнила, что все еще не одета:

– Макианэль, – позвала нерешительно, – ты не подашь мне мою сумку.

Он замер, смерил меня внимательным взглядом, но потом все же взял сумку, лежащую рядом с ним, и молча ее протянул.

– Спасибо, – поблагодарила я. Достав комбинезон, белье и плащ, я предупредила Семена и убежала переодеваться туда, откуда мы не так давно ушли. Сделала все довольно быстро, когда вернулась, мужчины еще возились с мешками, укладывая их рядом.

Я подошла поближе, мне в руки сунули овощной бутерброд. Аппетита не было, но я все же съела, запив небольшим количеством холодной воды, оставшейся в моей фляге. Мужчины по очереди на меня посматривали, я делала вид, что не замечаю, прохаживаясь туда-сюда неподалеку.

– Оливия, – позвал Семинэль.

– Что? – обернулась я.

– Мы соединили мешки. Поспишь между нами. Под утро будет очень холодно, а ты только выздоровела.

Поставили перед фактом, даже не спросили. Против Семена я ничего не имею, а вот спать рядом с тем, кто вечно мне угрожает, как-то боязно, несмотря на то, что сегодня он мне жизнь спас. Лучше бы кошкой оставили тогда, меньше было бы хлопот.

Я стояла на месте, не зная, что ответить. Видимо, придется смириться. Макианэль бросил на меня насмешливый взгляд:

– Не бойся, сегодня я очень добр, – он встал и приглашающе махнул рукой.

– Заметила, – ответила я и, отряхнув руки от крошек, пошла к ним.

Разулась, сняла плащ, положила его в сумку и юркнула в мешок. Мужчины тут же пристроились рядом. Каждый повернулся ко мне спиной. Но так действительно теплее. Поначалу казалось, что я тут же усну, но глаза постоянно открывались и смотрели на небо.

Я нашла созвездие кошки. В ее правом глазу мигающая зеленоватая звезда. А рядом созвездие Эниды, богини драгоценных камней, о которой мало что известно и которую давно никто не почитает. Но есть легенда об этой паре. Однажды ночью черная кошка забрела в прекрасный сад Эниды. Она долго расхаживала среди странных деревьев в поисках съестного. Кошка была всеядная, на редкость жадная и принципиально никогда ниоткуда не уходила с пустым желудком. А тут… сад был не настоящим. На деревьях вместо вишни росли маленькие рубины, вместо яблок изумруды. И ничего из того, что могло бы завершить ее ритуал забега на чужую территорию. День за днем она сидела в саду, в надежде, что кто-нибудь вынесет на улицу хоть что-то съестное. Но каждое утро хозяйка выходила только с бездонной маленькой лейкой и поливала свои деревья, а потом уходила, и в оставшийся день в сад никто не наведывался. Больше всего Энида крутилась у маленькой яблоньки, где рос один большой изумруд вытянутой формы. Кошка совсем исхудала, ждать устала и обозлилась. Терпение у нее лопнуло, и когда в очередной раз хозяйка пришла поливать свои драгоценности, мохнатая перебежала ей дорогу, подбежала к яблоне, прыгнула и, сорвав зубами камень, тут же убежала из ненавистного сада. Энида побежала следом. Эту историю всегда помнит небо, показывая ее каждую ночь: кошка с изумрудом и прекрасная богиня с лейкой в руках. Кстати, с тех пор, если черная кошка перебегает дорогу– это к несчастью.

Я усмехнулась. Лежу и рассматриваю свое небесное отражение. Жаль Энида не подходит на роль ведьмы, да и местами бы нас поменять. Тут вроде как богиня бежит за кошкой, а у нас наоборот. Хотя нет, можно и так оставить, ведь и ведьма ищет меня.

Рядом заворочался Мак и повернулся на спину.

– Почему не спишь? – прошептал он.

– Не знаю. Не спится.

– Вставать рано и путь долгий, советую закрыть глаза.

Я немного помолчала и собралась с духом:

– Спасибо, Макианэль. Ты спас мне жизнь.

– Не за что, – серьезно ответил он.

Еще некоторое время мы молча лежали. Стало неловко. Хотелось почему-то поговорить. И как не странно, поговорить с ним.

– Ты любишь звезды? – вдруг тихо спросил он.

– Да. Они так о многом могут рассказать, но мы не умеем слушать. Как и люди не умеют слушать животных.

– Но ведь можно научиться?

– Можно. Я слышала, где-то есть ученые, которые занимаются только небом, а есть те, кто занимается только изучением и дрессировкой животных.

– Есть. Они и в твоей стране есть.

– Ты был там? – повернула я к нему лицо.

Мак смотрел на небо.

– Однажды, – улыбнулся он. – Звездная тема мне показалась интереснее животной.

– Ты, наверно, много где побывал, – грустно предположила я.

– И ты побываешь, – пообещал он, но тут же добавил, – если сейчас закроешь глаза, кошка.

Я улыбнулась и последовала совету.

Проснулась от того, что замерзла. Когда открыла глаза, не поняла, где нахожусь, передо мной была белая пелена. Стало не по себе. Причина холода– отсутствие охотника. Где его постоянно носит?

Я аккуратно вылезла из спальника и встала на ноги. Удивительно, но плотный туман был лишь на уровне колена, словно в чашу налили молока. Он отлично скрывал нас под собой от посторонних глаз. Воздух был влажным и холодным, я тут же покрылась мурашками. Спать, как не странно не хотелось. Боясь наступить на Семинэля, я отошла подальше и побрела на ближайший холм, босиком, потому что найти обувь– целая проблема. В ложбине ветра не было, а вот чем выше поднималась, тем сильнее он становился. Мои волосы то взлетали, охлаждая спину, то опускались, согревая. Небо светлое, но солнце еще не появилось над вершиной огромной горы, зато его лучи, украсили ее словно корона. Я поднялась на самый верх. От красоты и высоты захватило дух.

Низина утопала в дымке. Я затаила дыхание. Жаль, не умею рисовать, ведь память не запомнит все, что видят глаза, а я бы с удовольствием поделилась с кем-нибудь таким воспоминанием.

Я сделала шаг вперед, пытаясь найти еще лучший обзор и оступилась, но сильные руки не дали упасть.

– Тебя можно хоть на минутку оставить одну? – ворчливо раздалось над ухом.

– Можно было когда-то, а теперь смерть будто попятам идет, – озвучила я давние наблюдения. И почему сказала именно ему?

Макианэль, придерживая меня за руку, встал рядом:

– Ты действительно так считаешь?

– Да. Уже шесть лет любое поползновение на свободу заканчивается плачевно.

– Сейчас у тебя было это поползновение? – не понял он.

– Да, – тихонько засмеялась, – я ушла, не предупредив Семинэля.

– Но разве с ним ты не свободна?

Я посмотрела на охотника, а он в свою очередь на меня. Как же красив. Хотя, мне все лиэли кажутся красивыми. И почему они такие высокие? Так, мне, вроде, задали вопрос.

– Я ни с кем не свободна.

– Больше ничего не скажешь, – констатировал он.

– Нет, да и не нужно.

Послышались торопливые шаги. Я обернулась. Семен, злой.

– В следующий раз, когда приспичит погулять, будьте добры, предупредить.

Я растерлась, Макианэль молчал.

– Сем, – позвала я, протягивая руку, – иди сюда. Смотри, какой рассвет.

Постепенно морщинка на его лбу разгладилась, и он шагнул ко мне, взял за руку.

– Красиво? – спросила я, прислонив голову к его теплому плечу.

– Красиво, – согласился маг.

– Раз все проснулись, пойду вещи собирать, – предупредил охотник и быстро ушел.

– Прости, что так получилась, – посмотрела я на Семинэля. – Я не специально. Проснулась от холода и решила посмотреть, что за холмом. Макианэля не было.

– Хорошо, Оливия, но постарайся больше так не делать. Здесь не безопасно.

Я кивнула.

– Идем? – спросил маг, подарив улыбку.

– Идем.

Мы развернулись и стали спускаться, я шла чуть впереди.

– Оливия, – окликнул Семен, я притормозила.

– Что?

Семинэль все же по утрам само очарование– какой-то взъерошенный, хмурый и немного неловкий.

– Если я еще раз увижу тебя босиком, накажу, – заверил серьезно и тут же подхватил меня на руки.

Я взвизгнула от неожиданности и рассмеялась, а маг улыбнулся, крепче прижимая меня к себе.

– Ты как пушинка, Оливия. Надо кушать больше и под дождиком гулять, может, подрастешь.

– Еще слово о моем росте и укушу, – шутливо пригрозила я, обняв его за шею.

– Я вообще-то о весе.

– То есть ты имел в виду, что подрасту вширь? – удивилась я.

Поморщился:

– Нет, наверно, все же ввысь.

– Вот! – подняла я палец вверх. – Так что больше ни-ни!

– Ладно. Считай, я испугался.

Смеясь, мы дошли до охотника, вернее до него меня донесли. Семен поставил меня на спальник и, подняв кожаные полусапожки, сунул их в мои руки.

Я обулась и стала помогать ребятам собираться. Настроение было хорошим, я даже быстренько соорудила всем бутерброды, за что, к удивлению, от обоих получила «спасибо». Туман развеялся, стало теплеть. Мы похватали сумки и собрались идти дальше по тропе, но разве счастье может длиться долго?

– О, Всевышний, за что? – застонала я себе под нос, когда на холм, к которому мы двигались, вышло несколько человек в странной одежде с копьями и луками в руках.

– Оливия, за спину! – скомандовал Макианэль, но забыл уточнить за чью. Я выбрала Семинэля.

Мы стали ждать, когда к нам спустятся, как я поняла, представители горного народа. Они не спешили, шли медленно, попутно переговариваясь. Три женщины с луками в руках, одетые в легкие белые кусочки тканей, даже не знаю, как назвать то, что прикрывает их грудь и все, что ниже… Двое мужчин с копьями или просто палками, в черных кожаных безрукавках и таких же штанах. И четверо неопределенного пола, одинаково черноволосые, в коричневых балахонах до пят. Они остановились от нас в десятке метров, выстроившись длинным ровным рядочком.

Мак и Семин тоже встали близко друг к другу.

– Оливия, перебеги за спину к Маку, так, чтобы тебя не было видно.

– Меня все равно видели, – прошептала я, но сделала то, о чем просили.

Дальнейшего видно не было. Семен пошел к ним, и послышалась неизвестная мне речь. Тот, с кем разговаривал маг, обладал низким, чуть с хрипотцой, голосом.

– О чем они? – тихонько спросила я Макианэля.

– Мы находимся на их территории, требуют плату, – чуть слышно ответил охотник. Я заметила, что одна его рука прижата к кармашку на штанине.

– Что говорит им Семен? – полюбопытствовала я.

– Предложил самое дорогое, что у него есть.

– Да? И что это? – заинтересовалась я.

– Тебя.

– Что? – чуть громче спросила я.

– Да пошутил я, не кричи, – шикнул он.

– Дурная шутка, – ткнула я пальцем ему в поясницу.

– Не пихайся, – беззлобно попросил охотник.

– Переводи! – рыкнула я.

Подул ветер, и волосы полетели в разные стороны. Знала бы, что придется прятаться за спинами друзей, заплела бы косу.

– Семинэль предложил им свое изобретение. Баночку…

– Поняла, – остановила я охотника, скручивая волосы узлом. – А почему теперь замолчали?

– Нам объяснили, что плата не подходит. Они смогли сами изобрести нечто похожее. Конечно, их мазь не справится всего за несколько минут, но это не проблема.

– Вот как?! – насупилась я. – Какие умные…

– Я тоже удивлен. Здесь что-то не так.

Семинэль что-то сказал. Ему ответили, а потом маг вдруг повысил голос, а рука охотника, которая все еще была у кармана, дрогнула. Холодный ветер усилился, я покрылась мурашками.

– Что там, Мак?

– Все плохо, – негромко, но уже и не шепотом ответил он.

– Чего они хотят?

Макианэль молчал, а голос с хрипотцой снова заговорил.

– Мак, чего он хочет? – снова напомнила я о себе.

– Тебя, Оливия, – серьезно ответил он.

Меня будто по голове ударили, даже в ушах зазвенело. На этот раз охотник не шутил. Кончики пальцев онемели, такое когда-то бывало от страха.

– Но он ведь не согласится? – неуверенно спросила я.

Охотник молчал, Семен опять что-то сказал, послышались шаги.

– Мак, ответь мне. Он согласился?

– Семин сам тебе все скажет, – зло ответил Мак.

Впервые я не хотела, чтобы Семен ко мне подходил. Макианэль отошел в сторону, освобождая обзор. Пришлые так и стояли в рядочек, и с кем говорил маг не понятно.

Семен был мрачнее тучи.

– Нет, – замотала я головой, понимая, что он собирается сказать. Он остановился рядом, заглянул мне в глаза. – Нет, Сема, так нельзя!

– У нас нет выхода, – серьезно ответил он.

– Выход есть всегда, – чуть ли не плача бросила я, сжимая ладони в кулаки.

– Оливия, мы что-нибудь придумаем, – попытался успокоить он.

– Да ты в своем уме? – зашипела я. – Зачем я им?

– В качестве платы. У них принято обмениваться женщинами и мой отказ не принимается.

– Можно попробовать отстоять наше нахождение на их территории поединком, – неуверенно предложил Макианэль. Я посмотрела на него с такой надеждой, что мужчина впервые смутился и, сузив глаза, отвернулся, посмотрел на чужаков.

– Нет, Мак, нельзя, – отрезал Семинэль. – Ты же видишь, что шли они сюда с определенной целью. От поединка откажутся, это у них в порядке вещей. Не надо давать ей надежду.

– Что? – не верила я своим ушам. – Ты уверял, что я с тобою в безопасности! Как ты можешь так рассуждать?

– У нас нет выхода, Оливия. С ними четыре боевых мага. Начнем сопротивляться, через некоторое время дорогу снова перегородят, и тогда наш поход затянется, если вообще сможем пройти. Нужно искать другой выход из положения.

Я понимала, что он прав, но совершенно не хотела это принимать.

Зачем я этим людям? Да пока эти двое будут искать тот самый выход, меня может не стать.

Я долго молчала, да и о чем говорить, все решили за меня. Это только в сказках мужчины идут в бой ради женщин против кучи сильных воинов и побеждают. Хотя, наверно, не только в сказках, если женщина небезразлична. Но до чего же страшно и… неприятно.

Один из мужчин в коричневых балахонах что-то крикнул.

– Что ему? – обреченно спросила я.

– Сказал прощаться, – недовольно ответил Мак.

Я прикрыла глаза и помотала головой. Как в страшном сне, честное слово.

– Оливия, – позвал Семинэль, – потерпи чуть-чуть, мы что-нибудь обязательно придумаем. А сейчас мне нужно тебя обнять.

– Нужно? – подняла я брови. – Зачем?

– Я сказал, что ты моя женщина. Будут неприятности, если слова не подтвердятся.

– Ты, как всегда, оригинален, – насмешливо прокомментировал Макианэль, даже не посмотрев в нашу сторону. – Я бы на их месте все равно не верил.

– Почему? – спросила я.

– Подумай, – серьезно ответил он.

Я подумаю, но позже. Мысли разбежались, пытаясь найти способ остаться с лиэлями.

– Я же скоро стану кошкой, – понуро прошептала я.

– Сейчас, – кивнул Семинэль и сложил руки лодочкой. Меня окутал серебристый туман и тут же развеялся. Хрипловатый голос возмутился. Семен ему что-то ответил.

– Я наложил на старое заклинание новое, должно подействовать.

– Зря, – усмехнулась я. – Может, они кошек едят, глядишь, мучения были бы недолгими. А так… не известно, что меня ждет.

– Действительно, – хмыкнул охотник, я скривилась в подобии улыбки.

– Мы вытащим тебя, Оливия, – тихо пообещал Сема. И я поверила, вытащат. Лишь бы не опоздали.

Мне надоело оттягивать неизбежное. Я подошла к магу и крепко его обняла. Нехотя отпрянула, отдала свою сумку и собиралась уйти, но Сема неожиданно схватил меня за руку и, притянув к себе, поцеловал.

Меня сковала ужасная слабость, но, увы, причиной тому был не поцелуй, который больше удивил, а может быть немного напугал, чем принес наслаждение. Как все не вовремя!

Я шла к горнякам словно во сне, не веря, что все это происходит со мной, по-настоящему. Не дойдя пару шагов, остановилась и обернулась, посмотрев на Макианэля. Мы не успели попрощаться. Охотник не сводил с меня внимательных глаз. Я нерешительно ему улыбнулась, и он чуть заметно кивнул. На мое плечо легла горячая тяжелая ладонь.

– Идемте, – произнес уже знакомый голос с сильным акцентом. Я обернулась. Рядом стоял мужчина в балахоне. Его лицо теперь скрывал глубокий капюшон.

На ватных ногах я пошла за ними.

Мы долго брели по тропе, пока она не разветвилась. Куда не кинь взгляд, кругом волны холмов, поросшие невысокой мягкой травой, сверкающие на солнце вершинами, влажными от росы. Мы свернули вправо, и начался затяжной спуск. Я нехотя перебирала ногами, окружающие молчали. Со мной общались жестами, показывая, когда и куда свернуть и что и где лучше обойти. И, несмотря на то, что никто не проявлял агрессии, мое предчувствие просто вопило о грозящей опасности.

Ближе к полудню погода изменилась, на смену прохлады пришла духота. Приходилось бесчисленное количество раз взбираться на горы и с них спускаться. Дорога расширилась, появились редкие низкорослые деревья. Мы вновь стали набирать высоту. Казалось, что еще чуть-чуть и снова достигнем низких облаков. Поднявшись на вершину холма, я притормозила. Дальше дорога широкой дугой огибала необъятную долину и вдалеке, наконец-то, появились причудливые крыши домиков.

Чем ближе мы подходили к поселку, тем сильнее росло мое удивление. Поразили дома. Совершенно ровные небольшие треугольники. На «крыше», что являлась стенами, земля, поросшая меленькой ярко-зеленой травкой. Круглые небольшие окошки над массивной деревянной дверью. Дворов как таковых здесь нет. Но самое необычное– дома кучкуются вокруг места для костра, очерченного кругом из пеньков. Словно цветочки. И сколько их? Даже боюсь предположить, деревня огромная. Между треугольными домами высоко натянуты веревки, на которых сушится одежда и рыба. Значит, и река есть неподалеку. Все люди смуглые, одежда на них присутствует, но ее очень мало, лишь прикрывает самое сокровенное.

Взрослые не обращали на меня никакого внимания, а от детей я ловила любопытные, но недружелюбные взгляды.

Куда я попала? И за что мне все это?

Меня привели к дому, на котором вместо окошка изображен красный крестик. Открыли дверь и втолкнули в сырое прохладное темное помещение. Вот и все. Без лишних слов.

Через открытое маленькое круглое окно земляной крыши света попадало немного, зато дул прохладный ветерок. Пол, как и потолок, обит деревом. В одной широкой комнате лишь стол и лавка. На последнюю я и присела. Ноги устали от долгой ходьбы, поэтому я скинула сапожки и прикрыла глаза.

Я, видимо, задремала. Разбудил скрип открывающейся двери. Приподняв голову со сложенных на столе рук, я посмотрела на вошедшего, но видно было плохо– из дверного проема лился яркий свет.

– Выходить, – раздался звонкий девичий голосок.

Потерев прохладными ладонями лицо, я нехотя встала и натянула сапожки. После темного помещения, глаза не желали открываться. Я с трудом смотрела под ноги. Шли мы недолго.

– Стоять. Здесь. Я доложить о приход.

Стоять, так стоять. Ко мне подошли двое в балахонах.

Ясно, охрана.

Глаза, наконец-то, привыкли к свету. Я стояла перед дверью, на которой изображено солнце. Вот же любители рисовать. Только у них все красной краской… Или кровью?

От догадки тело покрылось мурашками. Фу, ну и гадость!

Дверь приоткрылась, явив на свет высокую девушку с копной кудрявых черных волос и небесно-голубыми глазами. Широкие скулы, высокий лоб, вздернутый носик и тонкие губы. Не красавица, но глаз не оторвать. Из одежды на ней лишь короткая юбка и короткая туника. Зато в ножнах на поясе спрятано явно что-то острое.

Она окинула меня надменным взглядом и отступила, пропуская в дом.

В помещении было темно и душно, от запаха благовоний закружилась голова и к горлу подкатила тошнота, но увидев старуху, сидящую за столом, я взяла себя в руки и попыталась дышать через раз. Она будто сошла со страниц сказок, где играла старую злую ведьму. Маленькая, истощенная, с впалыми щеками, огромными глазами, затянутыми белой поволокой, с белоснежными кудрявыми волосами по плечи. Бабулька застучала крючковатыми пальцами по столу, и я инстинктивно попятилась назад, но толчок в спину дал понять, что назад пути нет.

Старуха что-то пророкотала на своем каркающем языке, показав на стул рядом, и девица звонко сказала:

– Сесть.

С трудом совладав с собой, я подошла к столу и медленно опустилась на стул с высокой спинкой. Переводчица села рядом.

Ведьма снова заговорила, тут же раздался голос девушки, от чего я вздрогнула, судя по лицам, на радость всем.

– Я пожелала, чтобы ты пришла сюда. Сказать имя свое.

– Оливия, – ответила я, уперев взгляд в замызганную столешницу деревянного стола.

– Оливия, – повторила старуха, будто пробуя на вкус. Я подняла на нее глаза.

Она тряхнула головой, жест был до того смешным, что пришлось закусить губу, чтобы не улыбнуться.

– Я говорить не много, но объяснить, а ты слушай. Это причина, – перевела девушка.

Я пожала плечами. Будто у меня есть выбор не слушать.

– У всего есть жизнь, – заговорили они, – у звезды, у растений, у животных, у рек, у камней, у дорог, у деревень. Жизнь– течение реки. Река, как младенец, начинать жить с капли. Она растет, развивается, опускается, поднимается, но неизменно ее жизнь прервется. Придет смерть, но смерть бывает разной. Иногда она– начало новой жизни, а иногда большая точка. Река не может течь спокойно, порой в ее воды попадают камни– препятствия. Вода их огибает, как бы тяжело это не даваться. А бывают препятствия пострашнее– например, засуха. Засуха– убивать реку. Ставить точка, большая точка. Я– помогать убирать препятствия, иногда– создавать. Но ты– засуха.

Мои руки, которые я зачем-то положила на стол, стали мелко дрожать, и я поспешно их спрятала. Не хотелось показывать насколько стало страшно. Насколько понятно, что хочет от меня эта старуха.

– Засуха для многих рек, – сказала она, будто зачитав приговор. – Да, реки все равно умирать, но, когда придет время. Я уничтожить несвоевременная засуха.

Я крепко, до боли, сжала кулаки. Не позволю увидеть свой страх.

– Твое появление увидеть давно. Я готовилась. Ты пришла. Это не просто так, надо остановить засуха.

– А что, если вы ошибаетесь? – спросила я, посмотрев в страшные глаза ведьмы. – Что, если вы увидели меня для чего-то другого?

– В тебе говорит страх. Я его не видеть, но знаю. Гадать и искать причину засуха– трата время. Ты– смерть, я обыграть смерть. В тебе есть тайна, я не буду гадать, – фыркнула старая, – иду коротким путем. Ты умереть на рассвете, когда первый луч прорезать небо. Я это вижу.

Она прикрыла глаза.

– Да, – протянула ведьма. – Белое платье, столб и огонь. Ветер раздует твои кудри, скроет тьма. Я не видеть, что есть тьма. Но думаю, для тебя это смерть, засуха.

Во мне все протестовало против ее слов. Хотелось вскочить, стукнуть по столу и высказать все, что я думаю о ерунде, которую она несет. Но бесполезно. Не знаю, главная она тут или нет, но уверена, ее слово– закон. Они сделают все, что скажет эта ведьма.

Не открывая глаз, старуха что-то буркнула, и девушка встала из-за стола:

– Пойдем. Тебе надо готовиться.

Мы почти вышли, когда снова раздалось карканье ведьмы.

– Что она сказала? – спросила я, замерев.

– С тобой голубые глаза.

– И что это значит?

Девушка толкнула меня и показала идти вперед. После душного помещения, свежий воздух– как глоток свежей воды. Я с жадностью глубоко его вдыхала и уже не надеялась на ответ, но девушка снова заговорила.

– Иногда Амуга видит образы, предметы. Она не знает к чему отнести. Но всегда предупреждает. Так же о тебе может кто-то просто подумать, а она поймать образ.

– Но выводы из этого можно сделать разные…

– Да, – согласилась девица, – но когда дело касаться жизнь и смерть, она всегда права. Ей нельзя перечить.

Да, разговоры тут бессильны. Надо бежать, иначе ее видение сбудется. Времени мало.

Мы дошли до «моего» домика.

– Неужели она никогда не ошибается? – спросила я с надеждой.

– Все ошибаются. Но ты– песчинка. Маленькая жертва.

О, просто отлично! Это же логично…

Девушка открыла дверь и грубо толкнула меня в спину. Я зацепилась ногой за порог и упала на колени. И как умудрилась не расквасить себе нос?

– Я помогу скоротать время, – засмеялась она.

Резкая боль в голове, – последнее, что ощутила перед наступившей темнотой в глазах.

Первое, что я почувствовала, придя в себя– холод.

Я обрадовалась ему, как родному, и еще крепче зажмурилась. Вот же сон! Наверняка сейчас глаза открою, а рядом Сема спит.

– Очнулась, улыбчивая? – раздался рядом приятный женский голос.

Сердце екнуло. Неужели не сон? Куда меня опять занесло?

– Давай, открывай свои зеленые глаза. Вижу же, что в себя пришла.

И я открыла. Надо мной деревянный прямой потолок, выкрашенный в белый цвет. Уже лучше. Значит, я не в этом… треугольном доме!

– Тебе так понравился потолок? – спросили рядом и тяжело вздохнули:– Я рада. Меня-то от него уже тошнит.

– Да если бы вы побывали там, где мне приснилось… Этот потолок– просто свет в оконце. Кстати, где я?

– Ты, дорогая, из одного плена попала в другой.

– Что? Куда? – не поняла я, повернув голову, и взвизгнув, тут же вскочила с кровати. – Мама!

– Нет, всего лишь кошка, – сочувственно ответила моя вторая ипостась.

Я закрыла глаза, зажала руками уши и плюхнулась обратно.

– Я сошла с ума! За что, Всевышний? Что я сделала тебе? – мне уже стало плевать на свой жалкий вид, хотелось выть.

– Знаешь, я задаю эти вопросы уже восемь лет. Он так и не ответил, – насмешливо сказала кошка, сидящая на кресле рядом с кроватью. – Успокойся. Просто посиди и ни о чем не думай.

Наступила тишина. Мне даже глаза открывать не хотелось, а ладони так и сжимали уши. Время шло, а легче не становилось.

– Послушай, Оливия. Все, что происходит– ужасно, но если ты не возьмешь себя в руки, будет только хуже. Прошу, успокойся, девочка. У нас выпал такой шанс поговорить, что не хочется терять ни минуты. Ведь твой обморок не вечен. Открой глаза, осмотрись. Там на столике водичка. Попей. По-хорошему, тебе поплакать не мешает. Столько пережила и все на сухую. А то по пустякам плачешь, а тут как неживая.

От ее слов поддержки в горле образовался ком и, закрыв ладонями лицо, я впервые за долгое время разревелась, как маленький ребенок. Кошка молчала, а мне становилось все лучше.

Так, поплакали, достаточно!

– Легче?

– Ага, – вытирая руками слезы, ответила я.

– Там водичка…

– Да-да, на столе, помню.

Я проморгалась и осмотрелась. Небольшая светлая комната без окон и дверей. Довольно-таки уютно: кровать, рядом кресло, стол, стул, шкафчик, полка с книгами, огромное зеркало в серебряной раме, умывальник, напротив невысокая ширмочка. Свет идет непонятно откуда, видимо, сам потолок светится.

– Что там? – кивнула я на ширму.

– Туалет.

– О, все удобства, – улыбнулась я, хлюпнув носом.

– Все да не все, – фыркнула кошка. – Попей иди.

Я вскочила на ноги и подошла к столику. Помимо графина с водой, на нем был поднос с едой. Голода я не ощущала, а вот пить действительно хотелось.

Опрокинув в себя два стакана воды, я вернулась на кровать, где уже вальяжно развалилась, почему-то кареглазая, кошка.

– Ну что, давай знакомиться? – спросила она грустно.

– Давай, – согласилась я, сев поудобнее, прислонившись спиной к стене.

– Меня зовут Мария. Мне сорок, нет, подожди, – она ненадолго прикрыла глаза, подсчитывая. – Мне сорок семь лет. О тебе я все знаю.

– Отлично, – воодушевилась я, – тогда я послушаю, а ты объяснишь, куда меня занесло, и о каком обмороке ты говорила.

– Хорошо. Но времени у нас мало, поэтому я коротко. Еще же надо подумать, как тебя вызволить из той хибарки…

– Значит, я все-таки там? – поморщилась я.

– Да.

Я ощупала свою руку:

– Странно. Как такое может быть? Если я там, то почему здесь словно настоящая?

– Понятия не имею. Сама удивлена не меньше. На этот вопрос только мать моя сможет ответить. И то не уверена.

– А кто ваша мать? – полюбопытствовала я, посмотрев на кошку.

– Вопрос хороший и нужный. Итак. Я– дочь той самой ведьмы, что тебя заколдовала, – кошка потянулась и села, посмотрев мне в лицо.

– Дочь? – переспросила я. – Кошка?

– Конечно, нет, не кошка. Вернее, нет, конечно, кошка! – Я улыбнулась. – Это теперь я кошка. Раньше-то человеком была, восемь лет назад. Короче так: я была человеком, потом заболела и умерла. И уж не знаю, что там намудрила моя мама, но ее великий замысел удался: разум кошки умер с моим больным телом, а меня она запихнула в тело кошки, насквозь пропитанное магией.

– Ого, – округлила я глаза. – В голове не укладывается! И даже не знаю восхищаться делом ее рук или ужасаться.

Мария опустила мохнатую голову.

– И я не знаю, Оливия. На самом деле, если не затрагивать тему магического мастерства, все это– ужасно. И мне очень жаль, что ты попала под руку страшной, старой и обозленной ведьмы. Знаю, говорить так о родной матери нельзя, но я настолько устала, что уже ее просто ненавижу. Или испытываю чувства близкие к этому.

– Могу представить, – прошептала я.

– Должна признаться, что когда у меня появилось твое тело, я очень обрадовалась. Теперь мне стыдно за то счастье, ненадолго вскружившее голову. Мать моя никогда ничего просто так не делает. Она поместила это зеркало, – кивнула она в сторону, – сюда, чтобы я могла наблюдать как ты, молодая девочка, мучаешься. В качестве воспитательной меры.

– Коза, – прокомментировала я.

– Еще какая! – согласилась кошка.

– Но почему она тебя сюда поместила. И где дверь? – я снова окинула взглядом уютную комнату. – И почему тут так холодно?

Женщина красиво рассмеялась, хотя на мордашке кошки появилось лишь подобие улыбки.

– Ты такая любопытная. Я каждый раз умиляюсь, когда ты начинаешь вопросы задавать. Как у Семинэля терпения хватает, стойко держится мальчик…

– Что поделать?! – всплеснула я руками. – И все же?

– Мама хотела, чтобы я ей помогала. Но еще будучи здоровой, я дала себе слово, что никогда не пойду по ее стопам. Нет, я, конечно, не записывала свои знания в книгу законов, но и не примкнула к Хранителям. Не знаю, на что надеялась мать, делая из меня помощницу… В общем, не буду в даваться в подробности, мы не сошлись в ряде вопросов и она сильно разозлилась и обиделась. Поместила меня в эту комнату, где два года я просто сидела сама с собой, в надежде, что умру. К сожалению, не умерла. Еда постоянно появляется свежая, вода… – махнула она головой на поднос. – А потом ты появилась. Мне она сделала подарок– человеческое тело, тебя наказала, но и мое наказание не закончилось.

– А где эта комната? Как сюда попасть?

– Не имею ни малейшего понятия. Сама она здесь не появляется, я только ее голос слышу.

– Это какой-то замкнутый круг. И все завязано на вашей маме, которую неизвестно где искать, – устало вздохнула я.

– Давай на ты. Все же не чужие.

– Давай. Хотя твой возраст…

– Ох черти заморские! – возмутилась женщина. – Ну я же не говорю о твоем росте…

– Извини, – засмеялась я.

– Забудем, – отмахнулась она. – Итак, еще вопросы?

– Да-да, – закивала я головой. – Кстати, почему ты рот не открываешь, но я все слышу?

– А! – женщина снова рассмеялась. – Ну это просто. Я ведь тоже магом была. И у меня был свой дар– телепатия, как у тебя дар создателя.

– Ух ты! Здорово, наверно! – я подтянула к себе колени и положила на них подбородок. – Тогда следующий вопрос. Где искать твою маму?

– А я было подумала, что до нормальных вопросов мы сегодня не дойдем, – шутя ответила кошка. – Не знаю, где искать. Точно не в Пустоши, как считают многие. Тебе бы попасть на тот совет, о котором Семинэль говорил. Скорее всего, там можно получить много интересной информации. Мама любит Страналесск, надо искать поблизости.

– Хранителей много, а мама твоя одна. Это как искать иголку в стоге сена, – недовольно пробурчала я.

– Согласна. Моя дочь может что-то знать. Живет она в Страналесске, село на севере от столицы, называется Алушка. Но все же советую начать с совета. Помни, моя дочь– крайний случай, потому что ваше появление принесет ей немало проблем. Ты девочка умная и сама все понимаешь. Зовут ее Стася. И еще, она не знает, что я жива. Не говорите ей.

– Хорошо. Я обещаю, что к ней мы отправимся, только если не будет другого выхода. Кстати, а маму твою как зовут?

– Уля. Она у Хранителей занимает не последнее место. Чтобы добраться до нее, нужно узнать, где прячется вся их верхушка.

Я загрустила. Разве реально узнать то, что не могут узнать самые сильные маги?

– Ну чего нос повесила?

– Перспективы не радужные, – ответила я. – Мало того, что не день– то вырываю жизнь у смерти, так еще и неизвестно, когда все закончится. Вот иногда проскальзывает мысль: может быть, мне давно пора… того… и все проблемы решились бы разом. Может, ведьма права…

– Сейчас я тебе дам того, – подняла кошка лапу. – Чтобы больше не слышала такого! Уж за кем смерть охотится, так это за мной. Но я-то тут сижу, в безопасности, а ты– там. Вот она и отыгрывается. Оливия, если ты опустишь руки– погубишь нас обеих. Моя жизнь в твоих руках. Поверь, я тоже устала. Я к смерти готова была, а вот к такому существованию– нет.

– Представляю. Но кому еще поплакаться, как не тебе? – хихикнула я.

– Это точно, – согласилась женщина.

– Так почему тут так холодно? – я снова покрылась мурашками.

– Сама не понимаю. Маманя мудрит. Она искала тебя. Спрашивала, что зеркало показывает. Оказывается, ей не видно. Но, знаешь, Оливия, мне кажется, что лучше вам ее отыскать до того, как она найдет тебя. Не к добру ее поиски.

– Вот же она неугомонная, – покачала я головой. – Хорошо, над этим подумаем позже. А теперь о проблемах насущных. Как мне покинуть хибарку?

Я бросила взгляд на зеркало.

– Да-да, – встрепенулась кошка. – Иди-ка посмотри, что там с телом твоим.

Я слезла с кровати и подошла к своему отражению.

– Оно ничего не показывает, кроме меня самой, – пожаловалась я, осматривая резную раму.

– Так ты рукой-то дотронься до него, – насмешливо сказала кошка.

– А! – протянула я и ткнула пальцем в зеркало. По отражению побежала рябь, будто в воду капнули, и через некоторое время появилось мое лежащее на полу тело в темной комнате.

– Смотри-ка, – кошка спрыгнула на пол и подошла поближе. – А за окошком-то темнеет.

– Точно. Времени все меньше. Что делать-то?

– Ждать. Мы с тобой пока что ничего не сделаем. Я вот все на окно смотрю. Если станешь кошкой, есть шанс в него выскочить.

Я присмотрелась:

– А ты права! По-хорошему, я уже давно должна была ею стать.

– Может быть, обморок виноват, – предположила женщина. – Хорошо она тебя приложила.

– Да уж. Шишка обеспечена.

– Если не что похуже… – хмыкнула она.

– Главное, чтобы не умерла, остальное заживет, – отмахнулась я. – Нет, ну как они могли так поступить? От Семена такого не ожидала, – покачала я расстроено головой.

– Мужики! Что с них взять? – картинно вздохнула женщина, а потом снова засмеялась. – Шучу. На самом деле, насколько я знаю горный народец, лиэли ничего не могли сделать. Другой вопрос– где их носит сейчас? Надеюсь, поблизости.

– Думаешь, не бросят? – поморщилась я, посмотрев на нее.

– Конечно, нет! Уж не знаю как там этот голубоглазый красавец, а Семен точно.

– Слушай, Мария, я хочу спросить… – смущенно замямлила я.

– О делах сердечных что ли?

– Ну да, – кивнула я и присела на корточки. – Со стороны-то виднее…

– Веришь, я сама запуталась. Мутные они, причем оба.

– Если ты о Маке, то мне все равно, – тут же встряла я.

– Все равно? – усмехнулась кошка. – Это ты кому-нибудь другому скажи. Я говорю то, что вижу. Он тебе нравится и ты ему тоже. Присмотрись, мой тебе совет.

– Ну нет! – протянула я. – Да он мне постоянно угрожает! И эти его «кошка», «оборотень». Так и хочется в лоб дать.

Мария захохотала. Судя по всему, человеком она была веселым.

– Оливия, он потешается над тобой! Да и охотник же. Конечно, ты у него в зоне риска, но мне кажется, Мак давно понял, что ты не представляешь угрозы.

– Ну не знаю, – фыркнула я. – С ним я не чувствую себя в безопасности.

– И правильно. Если серьезно, то и я не знаю. Мой тебе совет: не доверяй обоим, будь настороже. Для Семинэля ты друг, ради которого он пойдет на многое, но, как видим, не на все, для Макианэля пока что лишь симпатичная девушка-загадка. У каждого свой интерес, но не более. Ты и сама это знаешь.

– Семинэль странно себя ведет, – пожаловалась я. – Он переходит «границы», а потом делает вид, что ничего не было.

– Да, заметила. Думаю, есть причина. Смотри, – вдруг воскликнула кошка, – что там в окне.

Я вскочила на ноги и присмотрелась:

– Это Рока!

– Ага. У нее к лапке что-то привязано, видишь?

– Записка, – обрадовалась я.

– И чего радуешься? – насмешливо спросила Мария. – Прочесть все равно не можешь.

– Зато она может ребят предупредить, что я в плохом состоянии.

– А может это наш неизвестный поклонник объявился? – шутливо спросила Мария.

Теперь засмеялась я.

– Мария, с тобой не соскучишься.

– Да ладно, – отмахнулась она.

Сорока подлетела ко мне и выдернула волос.

– Вот проказница! – возмутилась я, всплеснув руками.

– Тебе что, жалко? – спросила кошка. – Смотри, как она трется о твою щеку головой. Жалеет.

Птица потрясла лапкой, скинула записку и запихнула ее клювом под мою ладонь, а потом резко вспорхнула и вылетела в окно.

– Вот и все, снова нужно ждать, – угрюмо сказала я. – Послушай, Мария, а ты не знаешь, что за заклинание использовала твоя мама? Не помнишь наизусть?

– Нет, Оливия, – кошка прилегла у моих ног. – Она ведь не посвящала в свои планы. Это заклинание записано в книгу семейного чародейства. Оно придумано кем-то из моих прадедов, но было недоработано. Я его читала лишь однажды, очень давно, и в старом виде. Кстати, о третьем пункте. Не рассчитывай на него сильно. Даже если произойдет чудо, и тебя кто-то полюбит, заклинание не развеется, просто замрет. И представь, что будет, если любовь пройдет, или, не приведи Всевышний, с возлюбленным что-то случится… Возможно, я об этом сказала, потому что и сама хочу выйти на свободу, не знаю. Но промолчать не смогла.

– Спасибо, что предупредила. Я и не рассчитывала. Не зря никому не говорила.

Мы молча уставились в зеркало. В комнате, где я лежала, становилось все темнее, а еще появилась еле слышная музыка.

– Это у них танцы вечерние? – спросила я.

– Ага. Празднуют удачное окончание дня, – проворчала Мария.

«Оливия», – послышался тихий шепот.

– Мне показалось? – спросила я, посмотрев на кошку.

– Нет! Молодцы ребята, магией призыва воспользовались. Потому и волос сорока вырвала. Вот же умная птица! – восхитилась Мария.

Снова послышалось мое имя, и я стала растворяться в воздухе.

– До встречи, Мария!

– Удачного пробуждения! – крикнула та.

Пробуждение оказалось, к сожалению, неудачным. Я с трудом встала на ноги. Голова раскалывалась, а на волосах обнаружилась не до конца запекшаяся кровь. Трясущимися руками я подняла записку и развернула.

Слишком темно. Создала шарик магический, но он тут же развеялся. Стены поглощают магию.

Подошла к окошку. После долгих мучений удалось прочитать:

«Если станешь кошкой, прыгай в окно и беги к столбу с фонарем. Придерживайся тени».

– И это все? – проныла я.

Кошкой я не стала, и что делать?

Закружилась голова, я присела к стене у двери. Из окна доносилась приятная музыка, периодически смех и грохот.

Вдруг что-то заскрежетало за дверью. Я вскочила на ноги, борясь с тошнотой. Так темно, что есть шанс проскочить за спиной вошедшего и убежать. Затаилась.

Дверь приоткрылась и тут же закрылась. Рядом со мной замер человек. Не думала, что так обрадуюсь, увидев его. Он повернул ко мне голову.

– Давно стоишь тут?

Я не ответила, и, не удержавшись, повисла на его шее. Вот Мария, наверно, сейчас хохочет…

– Эй, – позвал Макианэль, который, между прочим, прижал меня к себе довольно-таки крепко, – мне, конечно, лестно, но предпочитаю обниматься с девушками в других условиях и при иных обстоятельствах. Давай, после продолжим.

Мои щеки обдало жаром, я тут же отпрянула, а парень одарил меня таким взглядом сияющих в темноте глаз, что захотелось испариться. Что это с ним? Интересно, кто прав, Семинэль или Мария?

Уголки его губ приподнялись, но на лице тут же появилась тревога. Он посмотрел на свою ладонь.

– Кровь? Откуда, Оливия?

– Голова разбита, – поморщилась я.

И вот передо мной снова серьезный и решительный охотник.

– Надо выбираться, – сказал он. – Семинэль должен уже закончить.

– Закончить что?

Не ответив, Макианэль отодвинул меня с прохода и приоткрыл дверь.

– Бежать сможешь?

– Не уверена, но постараюсь.

– Заплети косу, чтобы волосы не развивались, – порекомендовал он.

Шипя от боли, я кое-как соорудила косищу, закатала до колен длинные штанины комбинезона, чтобы в случае чего удобнее было бежать. Мак все еще что-то высматривал за дверью.

– Как мы выйдем? – шепотом спросила я. – Дверь же к костру повернута. Да нас схватят тут же.

– Но я-то здесь, – хмыкнул парень. – И как видишь, никто не схватил. Мы пойдем медленно, но если что придется очень быстро бежать. Готовься.

– Да готова, – отмахнулась я.

Мак отлепился от двери и бросил на меня оценивающий взгляд. Чему-то улыбнулся, покачав головой, и протянул мне руку. Я взяла его за теплую ладонь, он открыл дверь и молча потянул за собой.

Перед нами было много радостных людей, сидящих на пеньках. В центре круга, около костра, красиво изгибаясь, танцевала та самая кудрявая незнакомка, что водила меня к ведьме. Не все взгляды сидящих были прикованы к девушке, но казалось, что никто нас не видит. Мы медленно шли к тропинке, огибая шумную компанию. Макианэль держал мою ладонь крепко и шел уверенно, не обращая на окружающих никакого внимания. А я все еще оборачивалась, наблюдая за танцующей девушкой. И неожиданно, она посмотрела прямо на меня. Я вздрогнула, ее брови нахмурились, но танцевать она не перестала, лишь на мгновение замешкавшись. Казалось, что девушка сомневается, принимает какое-то решение. Ее глаза с тревогой смотрели мне в лицо, и я не могла отвести взгляд, продолжая медленно двигаться, не смотря под ноги. Барабанная дробь и девушка замерла. Ее взгляд заметил и Мак. Остановившись между домами, через которые вильнула тропа, он тихо выругался. Она приоткрыла рот, чтобы что-то сказать, и я, поняв, что сейчас произойдет непоправимое, попросила ее одними лишь губами:

– Пожалуйста.

Девушка прикрыла глаза. К ней подошел высокий смуглый молодой мужчина, что-то шепнул на ухо. Она снова посмотрела на меня и еле заметно махнула головой, будто сказав: «Проваливайте!».

– Спасибо, – прошептала я и потянула Мака к тропинке.

Девушка отвернулась, улыбнулась мужчине, и прильнула к его губам. А я уже чуть ли не тащила сопротивляющегося охотника, будто приросшего ногами к земле.

– Мак, идем! – не выдержала, зашипев. – У тебя что, ноги отказали?

– Почему она не приняла вызов? – спросил он, не отрывая глаз от танцовщицы.

– Я не понимаю, о чем ты. И если честно, то мне в данный момент плевать! Идем же, дубина! Сказал, бежать будем, а сам стоишь как истукан!

И тут Макианэль пришел в себя. Нет, я не надеялась, что обзывания и резкость сойдут мне с рук, но не подразумевала, что расправа придет так скоро.

Мак резко дернул меня за руку. Не удержавшись, я фактически влетела в его крепкие объятья.

– Псих? – прошипела от страха, уперев ладони в широкую грудь, пытаясь освободиться.

Он больно взял меня испачканной моей кровью рукой за подбородок и приподнял лицо, заглянув в глаза.

– Если ты еще хотя бы раз посмеешь повысить на меня голос или обозвать, я исполню свою угрозу, кошка. Я не Семинэль, не забывайся.

– Вижу, что не Семинэль. Но не посмеешь, – уверенно ответила ему.

– Так хорошо меня знаешь? Посмею, поверь. От тебя ничего не останется, даже горстки пепла, как от любого другого оборотня.

– Я не оборотень, тупица! – прошипела в ответ.

Мои глаза расширились, когда я поняла, что сказала, а его будто потемнели, губы плотно сжались. Он смотрел на меня как на муху, которая порядком надоела.

– Я впечатлена, правда, – прошептала, пытаясь унять страх. – И прекрасно понимаю, что тебе хочется меня убить. Я признаю, что неправа и готова извиниться. Но если мы сейчас не пойдем дальше, то угрозу свою исполнить не сможешь, и извинения уйдут впустую, потому что от нас с тобой точно ничего не останется, когда заметят.

– Глупая, – усмехнулся он и убрал руки, – ничего ты не понимаешь.

– Наверно. С вами с ума сойти можно, – прошептала себе под нос.

– Мы сейчас невидимы, и продлится это долго, – поставил меня в известность.

– Тем не менее, она увидела, – недовольно ответила я, потирая затекшую шею, трясущимися руками. – Может увидеть кто-нибудь еще.

– Она племянница той старухи, к которой тебя водили. У нее есть редкий дар, – он развернулся и пошел дальше. – Если бы приняла вызов, пришлось бы бежать.

– Откуда ты знаешь, куда меня водили? – спросила я, догнав его.

– Видел, – ответил он, продолжая идти вперед.

– И давно ты в этой деревне?

– Столько же, сколько и ты. И будь добра, уйми свое любопытство, утомляешь.

– Не стоит благодарности, – повысила я голос.

Меня захлестнула обида, ведь благодаря мне мы еще на свободе. Хотя, с чего вдруг обижаюсь? Разве это его первый выпад в мою сторону? Пора бы привыкнуть. И что со мной происходит, почему я не могу промолчать и постоянно отвечаю ему, зная, что это может плохо кончиться?

Слабая головная боль и легкий приступ тошноты немного охладили мое разъяренное сознание, которое вдруг начало придумывать способ мести этому голубоглазому нахалу. Я еле за ним поспевала, с трудом передвигая ноги.

Тропинка вела к следующему кругу из домов, пеньков и веселящихся людей. Не доходя несколько метров до первого строения, Макианэль свернул влево, туда, где царила тьма безлунной ночи. Вдалеке виднелся столб, на котором горел магический фонарь.

– Быстрее, – бросил охотник.

– Если ты очень спешишь, можешь идти без меня.

Он остановился и, развернувшись, подошел поближе.

– Или ты делаешь то, о чем я прошу молча и без пререканий, или…

– Или что? Оставишь меня тут? Убьешь? Тогда зачем ты сидел в этой деревне и ждал момента, чтобы вытащить меня из плена? К чему все эти угрозы и почему ты так зол? Неужели тебя задевают слова какого-то оборотня? – в глазах потемнело, ноги перестали держать и я, зацепившись за безрукавку охотника рукой, стала медленно оседать.

Изо дня в день одно и тоже: просыпаюсь и холодно.

Приподняла голову, на лоб тут же легла теплая ладонь, возвращая меня на место, и я, тихо застонав от боли в затылке, соизволила открыть глаза. Небо темное и звездное.

– Лежи спокойно, не ерзай, – раздалось рядом, когда я попыталась повернуть голову.

– Где Семинэль? – прошептала я.

– Соскучилась? – насмешливо спросил Мак.

– Очень, – призналась. – Так где он?

– Пошел дальше. Или ты думала, он, словно нянька, будет рядом с тобой постоянно?

– Но ты-то рядом! – зло ответила я и прикрыла глаза.

– Я рядом, только потому, что нет другого выхода.

– Выход есть всегда, – усмехнулась в ответ.

– А знаешь, ты права, – разозлился охотник, вскочив на ноги. – Пойду-ка я дальше. Мне гораздо важнее безопасность сына Дома Виру Мадэ, чем жалкой девчонки, которая и шагу не может ступить, чтобы не вляпаться в очередную неприятность!

– Я ни в чем не виновата!

– Виновата в том, что пошла!

– Да иди ты!

Повисла тишина, но ненадолго.

– Тебе не идет, – устало ответил он.

– Что не идет? – растерянно спросила я.

– Такое поведение. Грубость тебе не к лицу.

Он снова сел рядом. А ведь прав. Но контролировать себя в его присутствии становится все сложнее.

– Нет места безопасного для меня, – прошептала ему. – Без Семинэля человеком мне не стать. Я не могла остаться.

– Кто ты, Оливия? – тихо спросил охотник, и мне вдруг захотелось все рассказать. Мне хотелось рассказать обо всем, о каждой минуте своей жизни, поделиться с ним всем, что осталось в моей памяти, но я не произнесла ни слова. Не знаю, как долго мы молчали. Он не выдержал первым.

– Тебе надо поспать. Кто тебя так приложил?

– Та девушка, что танцевала.

– Сначала ударила, потом отпустила, – констатировал он. – Почему?

– Откуда мне знать. Я лишь попросила, решение принимала она, и чем руководствовалась, не знаю.

– Видимо, тем же, чем и мы все.

– О чем ты?

Я все же повернула голову и посмотрела на лиэля.

– Не важно, – ухмыльнулся он.

– А мне важно! – надавила я.

– Я и не сомневался. Ты слишком любопытна, кошка.

И опять эта нахальная улыбка на лице.

– Оливия, – поправила я, ведь у кошки тоже есть имя. – Я всегда любопытна, когда дело касается меня.

Он залез в лежащую рядом сумку и, достав плащ, накрыл меня.

– Спи! – была дана команда, и мне снова захотелось возмутиться, но на этот раз, приложив все возможные усилия, промолчала.

Глаза закрыла, но спать не хотелось. Охотник продолжал неподвижно сидеть рядом.

– Ты спать не будешь? – спросила я.

– А ты хочешь накормить голодных волков?

– А просто ответить на вопрос сложно?

– Для тебя– да.

– Какая честь, – усмехнулась я.

– Глупая.

– Я это уже поняла, спасибо. Кстати, где мы?

– От деревни недалеко. Ты хоть и легкая, но идти через горы с ношей на руках неблагоразумно, скорее, даже опасно. Зато на рассвете посмотрим на твою казнь.

– В смысле? – насторожилась я.

– В прямом. Семинэль создал твою копию, которая сейчас сидит в доме, вместо тебя.

– Морок?

– Лучше. Она практически неотличима от человека.

– Семинэль прекрасный маг, – восхитилась я.

– Который растрачивает себя непонятно на что, живя среди людей.

– Не соглашусь, но чувствую, что спорить бесполезно, – недовольно ответила я.

Макианэль внимательно на меня посмотрел:

– Правильно чувствуешь.

Я вспомнила про Марию и заерзала.

Жаль, что Семинэлю рассказать сейчас не могу, так хочется поделиться.

– Ты угомонишься?

– Ты со всеми такой грубый или только со мной и Семинэлем?

– Я бы на тебя молчание наложил. Жаль, что магических сил не осталось, – посетовал Мак, так и не ответив на вопрос.

– На что же ты их потратил, интересно?

– На невидимость.

Я-то думала, не ответит.

– Молодец! – рьяно похвалила. – Ты, оказывается, небезнадежен. Хоть что-то умеешь, кроме охоты на оборотней.

Макианэль снова посмотрел на меня, но теперь мне стало стыдно. Ничего не ответив, он встал и ушел.

Я долго себя ругала. Как бы он ко мне не относился, ведь спас, остался здесь и, судя по всему, обработал рану на голове. Мог же бросить. Не давало покоя мое неадекватное поведение. Меня будто тяготит его забота, но это неправильно. Нужно извиниться.

Я аккуратно встала на ноги, голова немного кружилась от резких движений. Осмотрелась. Макианэля нигде не видно. Решив забраться повыше, я медленно побрела вверх на вершину небольшого холма. Темнота мешала спокойному передвижению. Я оступалась, спотыкалась, но вскоре достигла цели. Он сидел с другой стороны холма. Отсюда открывался шикарный вид на деревню, расположенную на ровной вершине соседней горы. Не так уж и мало он пронес меня на руках.

Я подошла и присела рядом.

– Не стоило вставать, – тихо сказал он.

– Я хотела извиниться, – посмотрела на него.

– Мне не нужны твои извинения.

– Но я все же извинюсь. Прости меня.

Он молчал, устремив взгляд куда-то в темноту перед собой.

– Я плохо знаю тебя и пока что совсем не понимаю, как себя вести. Ты подначиваешь, а я не привыкла молчать. Но так нельзя, Макианэль. Нам еще неизвестно сколько времени придется быть вместе, а меня уже трясет от твоего общества. Не прошу проникаться ко мне симпатией, не навязываюсь в друзья, не заставляю со мной постоянно разговаривать, но прошу, давай хотя бы уважать друг друга и не пытаться задеть. Ты спасаешь мне жизнь и тут же обижаешь. Как мне к этому относиться?

– Таких, как ты, я, не задумываясь, убиваю. Ты можешь меня уважать?

– Таких, как я, Макианэль, ты, не задумываясь, спасаешь, защищаешь. За это я могу тебя уважать.

Он усмехнулся:

– Но я не могу уважать оборотня.

– Я не оборотень. И мне надоело повторять одно и то же! – повысила голос, сжав ладони в кулаки.

– Тогда кто?

– Обычный человек.

– Маг-создатель уже не может быть обычным человеком. Почему ты ушла из дома, бросив свою семью?

– Что? – не поняла я. – Я никуда из семьи не уходила!

– Я был в твоем доме, в твоей комнате. Я видел глаза твоего отца. Это жестоко, Оливия. Ты живешь рядом с сильным магом не так уж и далеко от дома. Родные приняли бы тебя такой, какая ты есть. Зачем ты с ними так?

По моей спине побежали мурашки.

– Ты же ничего не понимаешь! Что ты там делал? – грубо спросила я.

– Хотел узнать, с кем живет Семинэль… – он запнулся.

– Но как ты догадался, где искать?

Мак бросил на меня насмешливый взгляд:

– Меньше знаешь, лучше спишь.

– Макианэль, это не смешно! Что ты сказал им?

– Ничего особенного.

– Мария, ну как с ним нормально общаться? – воскликнула я, зная, что кошка сейчас наблюдает. – Какое ты имеешь право вмешиваться в жизнь постороннего человека, Макианэль? В мою жизнь?! Какое право ты имеешь меня осуждать, не разобравшись?!

Я вскочила на ноги. В глазах потемнело, но и виду не подала, продолжая смотреть на его макушку.

– В жизнь оборотня? Имею полное право. В любом уголке нашего мира, – спокойно ответил он.

– Ты не прав, Макианэль, – устало сказала я.

– Докажи, – пожал плечами.

– Я предложила временное перемирие, ты отказался. Твой выбор. Мне больше нечего тебе сказать. Я разочарована.

Я развернулась и пошла назад, туда, где лежит теплый плащ, подальше от этого ненормального охотника.

– Подожди!

– Нам больше не о чем разговаривать, – я упрямо шагала вперед.

– Я сказал, замри!

Впереди послышался вой, и я притормозила, оцепенев от страха.

– У меня предложение, – раздалось над ухом. Даже не заметила его приближения.

– Какое? – прошептала я.

– Ты рассказываешь о себе, взамен на очередное спасение твоей жизни и временное перемирие.

– А если нет?

– С волками будешь разбираться сама. Ты ведь маг.

Впереди снова послышался вой.

– Хорошо, – недовольно прошептала. Я не боевой маг, чтобы сражаться. И ведь он это прекрасно знает.

– Что-что? – переспросил охотник.

– Я согласна!

– Вот и отлично. А теперь повернись ко мне.

Я послушно развернулась на месте.

– А теперь подойди поближе и крепко меня обними.

У меня дар речи пропал, Мак тяжело вздохнул:

– Я наложу на нас невидимость и ненадолго уничтожу человеческий запах, для этого нужно, чтобы ты была рядом, как тогда, в доме. Быстрее.

Повторять дважды не пришлось. Волки были уже близко и я, не без удовольствия, повисла у Макианэля на шее. Его руки проскользили по спине, крепко прижав к себе. Но я не чувствовала магии.

– Ты там все или как? – спросила шепотом.

– Все, – так же тихо ответил он, даже не собираясь отстраняться.

– Тогда почему я до сих пор вишу на твоей шее? Отпусти уже!

– Прислушайся.

Я затаила дыхание и услышала шуршание листвы, совсем рядом, а потом повернула голову и еще сильнее прижалась к охотнику. Нас окружало множество горящих желтых глаз. Волки принюхивались, осматривались, но к нам не подходили. Один из них громко взвыл, и я вздрогнула.

– Не бойся, – прошептал охотник. – Они хорошо чувствуют страх. Его я убрать не могу.

Легко сказать. Как перестать бояться, если страшно? Снова заболела голова, накатила слабость.

– Мне не хорошо, – предупредила я. – В глазах темнеет.

– Терпи. Отвлекись.

– Как? Даже посмотреть некуда. Темнота сплошная и глаза желтые, – прошептала я.

Он немного отстранился, и я почувствовала на шее легкое дыхание, а потом и прикосновение теплых губ.

– Что ты делаешь? – выдохнула я.

– Жизнь нам спасаю, – прошептал он.

– Кажется, я не давала разрешение на подобное спасение.

Макианэль тяжело вздохнул и заглянул мне в глаза:

– Оливия, ты самое болтливое существо, которое я когда-либо встречал. Ты можешь помолчать хоть немного и перестать думать?

– Нет!

Волк снова взвыл, а я снова вздрогнула.

– Если ты не перестанешь бояться, они будут вокруг нас до утра шастать.

– Как можно не бояться, когда вокруг больше десятка волков? – чуть ли не плача, спросила я.

Макианэль вдруг улыбнулся, да так, что у меня подкосились ноги. Эта улыбка была красивая, очаровательная и искренняя. Он впервые не насмехался, не ухмылялся, а просто чему-то радовался.

– К чему веселье? – хмуро спросила я.

– Оборотень, которого не боятся волки– не оборотень.

– О, Всевышний! – подняла я глаза к небу. – Наконец-то на него снизошло озарение!

Макианэль не обиделся. Происходящее его действительно радовало, и я немного стушевалась.

– Это не спасает тебя от рассказа о себе.

– Чему ты радуешься, охотник? Признав, что я– не оборотень, ты подписал согласие на мою неприкосновенность. Теперь тебе придется слушать мою болтовню постоянно, – сочувственно улыбнулась я. – Убить уже не сможешь, угрозы– не подействуют.

– На каждого найдется управа, – хмыкнул он.

– Три раза ха-ха!

– Уверена?

Я кивнула. Ну что он может сделать? В любом случае, ничего страшного.

– Я найду эту управу. И не забывай, что все равно могу тебя убить. Кроме меня и Семинэля, слово которого в этом вопросе ничего не значит, о тебе никто ничего не знает. Скажу, что оборотень, и все поверят.

– Опять угрожаешь? – расстроилась я.

– Да, но я же обещал перемирие.

– Обещал, – поддакнула я. – А почему это слово Семинэля ничего не значит?

– Я думал, ты пропустила мимо ушей. Тем не менее, я тебе не отвечу.

– Ну и ладно. Когда эти волки уйдут? – возмутилась я.

– Когда ты про них забудешь.

– Значит, никогда, – констатировала и прислонила ухо к его груди. – А мы не можем сами от них уйти.

– Нет.

Сердце лиэля стучало ровно, но слишком часто.

– Слушай, Мак, а ты тоже боишься! – пришла я к выводу.

– Боюсь, – согласился он. – Но не волков.

– Мне еще кого-то стоит опасаться? – затревожилась я.

– Тебе-нет.

Чудак, что тут скажешь.

– Вы с Семой похожи. Тот может выведать все, что ему нужно, ничего не рассказав о себе, и ты такой же. Либо я, и правда, глупа.

Макианэль тихонько рассмеялся.

– Оливия, ты не права.

– Почему?

– Ты не так мало знаешь о жизни Семинэля.

– Разве что о текущей. Его прошлое, как и твое– тайна, которая не отпускает вас обоих, не дает жить спокойно. Вы ее скрываете, обходите стороной. Вы зациклились на ней, поэтому стоите на месте.

– Возможно, ты права, но это не твое дело.

– Но тебе же есть дело до моей жизни?

– Ну ты и любопытная. Тебя надо использовать в качестве пытки, – снова рассмеялся Мак.

Мое тело стало казаться очень тяжелым, несмотря на то, что охотник держал крепко.

– Почему они не уходят? – устало спросила я. – Смотри, расселись, будто собираются всю ночь здесь провести!

– Я ничего не могу поделать. Заклинание вышло слабенькое, начнем идти, развеется.

– Плохо. Жаль я ничем не могу помочь.

Я тихо зевнула и потерлась щекой о плотную ткань безрукавки на груди охотника. Прикрыла глаза и снова будто попала на маленькую поляну в лесу, залитую солнцем. Мне казалось, что я лежу среди цветов ветреницы, и теплые губы касаются шеи. Я наслаждалась и тонула в голубом небе его красивых глаз. Мне никогда не было так хорошо и спокойно.

– Оливия, – вторглось в мои сладкие грезы. – Ладно, спи.

– Просыпайся, – меня аккуратно подергали за плечо.

– Ммм, – промычала я, все еще цепляясь за ощущения прекрасного сна.

– Давай-давай, а то пропустишь представление.

– Мне все равно, хочу спать, – пробурчала я, повернулась на другой бок и тут же застонала от боли в голове.

– Вот и отлично, – недовольно раздалось рядом. – А теперь умываешься, пьешь воду и топаешь за мной.

– И никакого сочувствия, – прошептала я, зевая. – Неужели тебе так хочется посмотреть на мою казнь?

– Очень.

– Я так и знала, – расстроенно ответила ему.

Я открыла глаза. Солнце еще не взошло. Сколько мы спали? Час? Два? Я приподнялась на локтях, Мак запихивал в сумку сложенный плащ. Он бросил на меня беглый взгляд и я, тут же вспомнив про сон, покраснела. Это же надо?! Как, как я могла сравнить его глаза с небом и наслаждаться прикосновением? Сумасшествие! Скорее бы прибыть на место назначения.

Я быстренько встала на ноги, поправила комбинезон, который не мешало бы уже постирать, и подошла к сумке. Открыв явно пустую флягу, потрясла ею над ладонью.

– Эй, водичка, сжалься! – прошептала ей.

– Держи, – Макианэль, безуспешно пытающийся не улыбаться, протянул свою. – Не трать все, к реке спустимся не скоро.

– Спасибо, – благодарно улыбнулась ему. Он кивнул и отвернулся.

Я умылась, прополоскала рот и сделала пару больших глотков. Стало лучше, хотя желание помыться становится уже невыносимым. Да и кожу на голове от крови стянуло.

Макианэль ждал в сторонке, что-то высматривая на небе. Я отдала флягу, он помог мне собрать вещи.

– Оливия, пора, – позвал, поднимаясь на холм.

Я бросила сумку и побрела следом.

– Нас могут заметить. Как только поднимемся на холм, сразу ложись. Еще лучше доползти, но, – он окинул меня взглядом, – ты не в том состоянии.

Я поморщилась и кивнула.

Уже через несколько минут мы лежали на ковре влажной травы и смотрели, как на соседней горе суетятся люди, подготавливая место моей казни. Стало жаль даже свою копию. За что, спрашивается, я такое заслужила?

Я положила подбородок на сложенные перед собой руки, Макианэль лежал на спине, пожевывая тонкую длинную травинку.

– Засуха, – усмехнулась я.

– Для кого-то засуха, а для кого-то глоток воды. Так можно сказать о каждом, не бери в голову.

– Не каждый является смертью другого человека, а она имела в виду именно это.

– Значит, на то есть причины. Она испугалась, очень сильно. А чего может бояться человек?

– Чего угодно.

– Нет, Оливия. Из-за чего угодно не убивают. Она испугалась своей смерти.

– Но причем здесь я? Мне нет дела до этой старухи!

– Видимо, есть для кого-то другого.

– Для кого?

– Это ты мне скажи.

Даже смешно стало.

– С этой Амугой я никак не связана, уверяю.

– Тем не менее, она целый праздник готовит для твоего смертельного ухода. Все не просто так. Но, как видишь, ни ты, ни я ответа не знаем.

Я посмотрела на лиэля:

– Если она видящая, почему не увидела наш побег?

– Мы постарались, – довольно ответил Мак, я рассмеялась.

– Ты как мальчишка сейчас, грозный охотник.

– Это все твое подростковое влияние. С кем поведешься, как говорится…

Я прыснула и отвернулась.

– Значит, я на тебя имею влияние? – смеясь, спросила его, снова уперев взгляд на вершину соседней горы. – Очень интересно.

– Ты его на всех имеешь, и понятия не имею, как тебе это удается. Семинэль готов ради тебя горы свернуть, его семья встретила тебя, как давно знакомого лиэля, при том, что ты– человек, Диметрий мне прожужжал все уши об обворожительном маге-творце, а сестра Семинэля очень расстроилась, когда ты решила отправиться в это опасное путешествие. А самое интересное: племянница великой ведьмы клана Ушуров отпустила тебя, зная, что за это ей грозит наказание, понимая, что это может стоить жизни ее тетушке. С чего бы, Оливия?

– Мне лестно слышать сказанное тобою, – я снова посмотрела на мужчину, – но я понятия не имею, почему перечисленные тобой люди и лиэли хотят со мной общаться.

– Не общаться, Оливия. Они хотят, чтобы ты была рядом, чтобы ты жила.

– Даже племянница ведьмы? – засмеялась я.

– Но ведь и такое может быть, – предположил он.

– Ты тоже хочешь, чтобы я была рядом? – осторожно спросила я.

Он молчал. Я смотрела на его серьезное лицо затаив дыхание. Зачем спросила? И почему так важно знать ответ на этот вопрос?

– Ты вызываешь странные желания тебя защищать. И если честно, то меня это очень раздражает.

Я отвернулась:

– Извини.

Макианэль вдруг рассмеялся и повернулся ко мне, подперев рукой голову.

– Оливия. Всего несколько часов назад, небольшая стая волков доказала, что ты не оборотень. Но уже до этого, не зная наверняка, я взял тебя за руку, как обычного человека, мне хотелось видеть тебя живой и здоровой. Извини, но это не вписывается в мои принципы. Чтобы ты чувствовала на моем месте?

– Но ты сказал, что тебя это раздражает, в настоящем времени, уже зная, что я– человек.

– Нет, Оливия. Не человек. Пока что нечто странное, для меня необъяснимое.

– Сам ты– нечто, – буркнула я.

И он снова рассмеялся.

– Хватит смеяться надо мной! – прошипела я, смерив его грозным взглядом.

– Прости, но смешно.

Честно говоря, я не обиделась, мне было все равно. Я испугалась его искренности. Никогда бы не подумала, что он с легкостью будет отвечать на вопросы, на которые не каждый захочет ответить. Я ему не безразлична, это приятно, но страшно. Возможно, Семинэль прав, Мак может найти ключик к любому человеку, но почему-то хочется верить, что все сказанное им– не пустые слова, обернутые в нужную оболочку, чтобы получить мое расположение. Нет, оно ему не нужно. Значит, нужно что-то еще?

Я прикрыла глаза. Не стоит придумывать того, чего, может быть, и нет. И в хорошем искать плохое– глупо.

– Не проспи.

Я поморщилась:

– Разбудишь, когда начнется.

– Никогда бы не подумал, что женщина может выглядеть так очаровательно, будучи испачканная в крови, грязи, с не расчёсанными волосами и в мятой одежде.

Мои глаза распахнулись от удивления:

– Это сейчас был комплимент? Мне?

– А ты видишь здесь кого-то еще, красавица? – сладко пропели над ухом.

Я посмотрела на лиэля, тот улыбался, пристально меня рассматривая. Но улыбка была такой хитрющей…

– Вот только не надо включать эти сладкие нотки, – поморщилась я, широко улыбаясь.

– Ммм? – вскинул он вопросительно брови. – Не понимаю, о чем ты.

– О, Макианэль! Все ты понимаешь.

– Зато ты проснулась.

– Другое дело, – отвернулась я. – Хотя бы понятно для чего была эта сладкая песня…

– Ты очаровательно не права.

Я прыснула. Это же надо такое сказануть!

– Это как?

– Вот так, красавица.

Я закатила глаза, и голова рухнула на руки. И я знала, что он смотрит и улыбается.

– А знаешь, Мак, ты сейчас такой же, как в нашу первую встречу, – вспомнила я и снова посмотрела на охотника. – С возвращением.

– Не торопись делать выводы, – вдруг серьезно ответил он. Опять обидела.

– Спасибо за предупреждение, не буду. Когда они уже начнут?

– Скоро.

– Не обижайся, я не со зла. Просто люблю искренность.

– От того и сама прямолинейна. Не всегда полезное качество.

Я пожала плечами, не опровергая, но и не подтверждая.

– Мак, а когда Семинэль пошел дальше?

– Какая разница? – спросил он, перевернувшись на живот.

– Интересно.

– Мы пошли за вами следом. Видели, как тебя оставили в доме одну, потом повели к ведьме. Мы заблокировали ее видения и стали выжидать удобный момент. Когда все было готово, отправили Року, чтобы предупредила. А та вернулась с твоим волосом. Это означало, что с тобой что-то случилось.

– Ты позвал, – улыбнулась я.

– Ты слышала? – удивился охотник.

– Да. Я объясню, но позже.

– Заинтриговала, – улыбнулся он. – Семинэль должен был уйти, как только мы покинем дом.

– Всего несколько минут, – прошептала я. – Мог бы и подождать.

– Не волнуйся, он извинится.

– Дело не в этом, – поморщилась я.

– А в чем?

В том, что он знал, что со мной не все в порядке, но не поинтересовался насколько. Да много в чем дело.

Но я ничего не ответила.

– Макианэль, смотри! – встрепенулась я.

– Вижу.

Видно было плохо, мешало расстояние, но маленькую фигурку, облаченную в белое платье с развевающимися темными волосами, заметила. Ее окружали люди в коричневых балахонах. Она шла не сопротивляясь. Я смотрела, и было противно. Противно от того, что все вокруг нее ликовали, шумели, что-то выкрикивали и явно радовались происходящему.

Все длилось не больше десяти минут. Привязали и подожгли. Я не могла на это смотреть, положила на руки лоб и закрыла глаза. Раздавшийся взрыв, заставил меня снова поднять голову. Вдалеке бушевало пламя, люди суетились, разбегаясь в спешке.

Макианэль вскочил на ноги. Он был зол:

– Идем.

– Что там случилось? – спросила я, с трудом поднимаясь на ноги не без помощи охотника.

– Я им слегка подпалил брови. Маленький магический взрыв.

– Ничего себе маленький, – хмыкнула я.

Мы похватали сумки, и, наконец-то, пошли дальше.

– С ними ничего не случится? – засеменила я за охотником, пытаясь не отставать.

– Оливия, ты слишком много думаешь о тех, кто только что тебя убил и несказанно этому радовался.

– Наверно. Но я все еще здесь.

– Ничего с ними не случится. Там несколько боевых магов. Не переживай.

– Спасибо, – сказала я через некоторое время.

Мы шли не спеша, периодически делая остановки, чтобы я могла полежать. На первом же привале я вкратце рассказала о себе все, что посчитала нужным. Без подробностей, но и ничего не утаивая. Макианэль не задал ни одного вопроса и ни разу меня не перебил. Он слушал внимательно, а когда я замолчала, рассказав о Марии, чему-то кивнул и, встав, ушел, оставив меня одну. За это я была благодарна. Мне слишком хотелось побыть в тишине. Я ненадолго уснула, а потом мы вновь продолжали наш путь. Мое самочувствие оставляло желать лучшего. Совершенно не хотелось разговаривать, и Макианэль молчал, хотя постоянно был рядом и помогал. Это молчание было уютным. Я впервые им так наслаждалась. Сколько лет я болтала постоянно, сама с собой и со всеми подряд, хотя никто и не слышал? Сколько времени я боялась, что разучусь говорить, что сойду с ума? И подумать не могла, что так устала сама от себя.

К обеду нас нагнала гроза, мы шли по тропе, через лес, что у подножия очередной горы.

– Остановимся, – Мак свернул вправо, я засеменила следом.

Мы нашли поваленное дерево, которое образовало невысокую арку. Накинув на него плащи, соорудили небольшой шалаш. Как раз вовремя– пошел дождь.

От раскатов грома, которые усиливались эхом в горах, хотелось прижаться к земле и закрыть уши. Я постоянно вздрагивала. Дождь лил сплошным потоком, вода просачивалась и в наше укрытие. Мы молча сидели рядом.

– Иди сюда, – Мак потянул меня за руку. Я пересела и прижалась спиной к его груди. Стало теплее и не так страшно. Подумать только, не страшно с тем, кто опаснее всех в округе. Как же быстро все изменилось.

– Странно, я все еще человек. Семинэль не обновлял заклинание?

– Нет.

– Еще интереснее.

– Что, скучаешь по кошачьему телу? – насмешливо спросил охотник.

– Я солгу, если скажу, что нет. Тоже бы посмеялась, если бы зависимость от предыдущего тела оставила меня в покое. Можешь представить, сижу сейчас, а руки так и чешутся, чтобы поиграть вот с этими, – показала я пальцем на край плаща, – каплями.

Мак тихо рассмеялся.

– Не смейся, – легонько толкнула его локтем. – А еще я иногда ловлю себя на том, что очень хочется за ухом почесаться, или запрыгнуть на стул. Не сесть на него, а запрыгнуть! И я так и не отучилась пристально смотреть на людей. Ведь раньше этого никто не замечал. А порой мне так хочется кого-нибудь поцарапать своими острыми когтями!

– Не удивлюсь, если я вхожу в это «кого-нибудь», – смеясь, ответил он.

– О да! Но ты в этом виноват сам, – усмехнулась я.

– Ну и вредина же ты.

Я запрокинула голову, прислонившись затылком к плечу, чтобы взглянуть на охотника.

– Что? – спросил он, рассматривая пространство перед собой.

– Просто. Рассматриваю тебя со всех сторон, ветреница.

– Почему ветреница? – нахмурился он.

– Она отличает тебя от остальных лиэлей.

– Хм, интересно, – усмехнулся охотник. – А что еще меня отличает?

– Нахальная улыбка, хитрющий взгляд и порой отвратительное поведение, – не задумываясь, ответила я.

Макианэль тяжело вздохнул:

– Я и не ожидал услышать из твоих уст о себе что-нибудь хорошее.

– Ну почему же. Это ты зря.

Я замолчала.

– Тем не менее, ты молчишь.

– А ты думаешь, что соловьем запою? Сам же сказал, что прямолинейность– не лучшее качество. Полная картина о тебе еще не готова, поэтому я промолчу, – я поерзала в его объятьях, устраиваясь удобнее, и опустила голову– шея затекла. Хотя смотреть на охотника приятнее, чем на вспышки молнии, видимые из-под полы плаща.

– Я бы хотел услышать полную характеристику о себе, когда она будет готова.

– Без проблем, охотник, – надменно ответила ему. – Но помни, что каждый твой поступок на нее влияет.

– Извини, у меня иногда плохая память. Я такой, какой есть.

– Тем лучше, – зевнула я, прикрыв рот ладонью.

– Поспи. Как только закончится дождь, пойдем дальше.

Я пыталась заснуть, но не получалось. С тем, кто сидит за спиной, чье сердце бьется быстро, не так легко расслабиться. С ним я словно маленький пучок сухой травы рядом с костром. В любую секунду могу вспыхнуть. Если с Семеном я теку по спокойной реке, то здесь сплошные пороги. И страшно признаться, чем дальше, тем сильнее нравится.

Дождь затих, листва перестала шуршать, и гром теперь сотрясает вершины далеких гор. Мы одновременно встрепенулись и стали вставать. Собрались быстро. Мокрые плащи посушили с помощью магии. Пошли дальше.

Голубое небо, солнце, духота и снова редкие низкорослые деревья– на протяжении всего оставшегося пути. Грязный комбинезон неприятно прилип к телу, в голове поселилась пустота. Макианэль выглядел не лучше. Мы шли молча, пока он, наконец-то, не притормозил перед небольшой рощицей. Слева красовался крутой обрыв, за ним, на некотором расстоянии, верхушка соседней горы. Жаль, что солнце теперь с другой стороны, эта гора его обязательно бы закрыла.

– Стой здесь, – бросил Мак и пошел к обрыву на небольшой выпирающий клочок земли. На нем он остановился и слега наклонился влево, что-то высматривая впереди, а потом, повернулся ко мне, довольно улыбаясь, и приветливо махнул рукой.

Я нехотя пошла к нему. Передвигаться становилось все сложнее.

– Что там? – устало спросила, не понимая чему тут можно радоваться. Даже красота гор опостылела.

– Подойди поближе.

– Хочешь от меня избавиться, столкнув вниз? – проворчала я, но все же шагнула вперед.

– Глупая, – хмуро бросил он. – Наклонись немного и смотри.

Я подчинилась и чуть не упала. Впереди, за рощицей, неширокая, но бурная река падает водопадом вниз с головокружительной высоты, а за ней, немного в отдалении, практически на краю обрыва, стоит небольшой двухэтажный деревянный домик. Но самое удивительное, что подножие высокой горы, на которой мы находимся, омывается голубым морем, которое меняет свой оттенок, смешиваясь с водами горной реки, вытекающей из ущелья.

– И нам туда? – чуть ли не завопила я от радости. – Мы почти пришли? И нам туда?!

Макианэль, держащий меня за руку, потянул от обрыва к себе:

– Идем. А то упадешь еще от радости, не дойдя совсем чуть-чуть.

– Добрый ты, – покачала я головой, но увести себя разрешила.

Рано радовалась. Рощицу преодолели быстро, но дорогу нам перегородила та самая, шумная река. Я присела у берега и потрогала воду.

– Ледяная, – вынесла вердикт.

– А кто говорил, что будет легко? – пробурчал Макианэль. – Идем. Надо пройти вдоль против течения. Есть место, где русло немного приподнимается, образуя мелководье. Там камни, по ним и пройдем.

Шли мы недолго. Река расширилась, и в ней стали видны огромные валуны, спрятанные неглубоко под водой.

На первый скользкий камень прыгнули без труда, а дальше пришлось сосредоточиться. Добравшись до середины, устала корячиться, пытаясь поймать равновесие, и соткала магическую дорожку, потратив весь запас магии. Макианэль обернулся и одарил меня таким взглядом! Хорошо, что у виска не покрутил, а то моя самооценка упала бы ниже некуда.

Оказавшись на берегу, я рухнула от бессилия и прикрыла глаза. Охотник подошел, загородив собой лучи заходящего солнца, просачивающиеся через крону невысоких деревьев.

– И что мне теперь делать с тобой? – недовольно спросил он. – Может быть, здесь оставить, чтобы в следующий раз головой думала?

– А чем я, по-твоему, думала сейчас? – с трудом прошептала в ответ.

– Не унижай свои мыслительные способности. Мне приятнее считать, что ты вообще забыла подумать.

– Ты благороден, – я прикрыла глаза.

– Это ты зря, – зло бросил он.

Послышались удаляющиеся шаги, потом приближающиеся. И тут я завизжала, вскакивая на ноги.

– Я убью тебя! – прокричала, улыбающемуся нахалу, который стал пятиться назад.

Меня трясло от холода и ярости. Ледяная вода, которую вылил на меня охотник, ручьем стекала, заливаясь в сапожки.

– Силенок не хватит, – усмехнулся он и словно мальчишка побежал. И никак не пойму, зачем я понеслась следом, сорвав вовремя подвернувшуюся под руку крапиву? Откуда взялись силы?

Мы бежали быстро. Догнать того, кто может с легкостью поймать оборотня не так легко, скорее, это не возможно. Я отставала. Впереди, сквозь невысокие кусты уже виднелся дом, но я смотрела лишь на того, кто ловко перепрыгивал препятствия, увеличивая между нами расстояние. Он взбежал на невысокое крылечко, сбросил сумки, распахнул дверь и тут же закрыл ее с обратной стороны. Когда я подлетела к крыльцу, дверь открылась сама. Не глядя, я кого-то обогнула и вбежала в просторную комнату, громко закричав, увидев в паре метров от себя, смеющегося охотника:

– А ну иди сюда, пока в моих руках еще и палка не появилась!

– Думаешь, меня этим напугаешь? – смеясь, ответил он, сверкая своими голубыми глазищами, положив руки в карманы.

Недолго думая, ибо по-другому уже не могла, я швырнула в него крапиву, и, развернулась, чтобы уйти. Но увидев знакомое и такое родное лицо, счастливо взвизгнула:

– Семинэль!

Он подхватил меня на руки и, крепко прижав к себе, закружил. Несколько секунд полета и я снова на ногах, но все еще в объятьях своего мага. Он улыбался и смотрел на меня так, будто не видел год. Но улыбка быстро померкла.

– Почему на ней кровь? – обратился он к охотнику, отпустив меня на волю.

От его тона я покрылась мурашками.

Так, стоит попытаться разрядить обстановку:

– Сем, не переживай, – пролепетала я, схватив его за рукав льняной рубахи. – Это пустяк. Все в порядке. Макианэль тут вообще не причем.

– Все в порядке, Оливия? – насмешливо раздалось за моей спиной. – Тебе нужен покой и хороший лекарь. А ты, – посмотрел он на Сему, – если так переживаешь, мог бы и удостовериться, что с ней ничего не случилось, прежде чем оставлять одну.

– Я оставил ее с тобой! – повысил голос маг.

– Нет, Семинэль. Ты оставил ее одну.

Охотник обогнул нас и вышел, громко хлопнув дверью.

Мы с Семеном переглянулись. Сзади раздалось легкое покашливание. Я обернулась.

Итак, что у нас тут?

За небольшим столом, развалившись на стуле, сидит темноволосый молодой мужчина, облаченный в потертый дорожный костюм черного цвета. У большого окна, сложив руки на груди, стоит высокая симпатичная блондинка, в светло-голубом легком платье ниже колена и волосами, собранными в тугой пучок. Если первый смотрит на нас заинтересованно, то вторая не смотри вообще, устремив взгляд за стекло.

Да, наверно, наше эффектное появление их удивило.

Я приветливо улыбнулась:

– Вы, наверно, брат Семинэля?

– Да. А вы, наверно, та, кто растопил обледеневшее сердце?

– В смысле? – не поняла я, а потом спохватилась:– Нет-нет! Я просто друг.

– Хорошо, просто друг, – засмеялся он и, встав, подошел ко мне, протянув руку. – Ларинэль.

– Оливия, – представилась я мужчине, коснувшемуся губами моей руки. Хорошо, что в реке немного помылась…

– Очень приятно, Оливия, – улыбнулся Ларин, который совершенно не похож на брата.

– Мне тоже. А прекрасная девушка, наверно, ваша невеста? – вежливо поинтересовалась я, чтобы хоть как-то расшевелить статую у окна, которая, кажется, и дышит через раз.

– К сожалению, она утверждает, что больше нет, – серьезно ответил Ларин, одарив Семинэля недовольным взглядом.

Я захлопала глазами, пытаясь переварить услышанное.

– То есть как– нет? – у меня получилось так сердито, что Далиранэль наконец-то обернулась.

Она посмотрела на меня с заметным раздражением, поджав красивые губы.

– А какое вам до этого дело? – спросила девушка высоким голоском.

– А вы посмотрите на меня и подумайте, – сердито ответила ей и повернулась к Семинэлю:– Мне бы помыться.

– Идем, провожу, – кивнул он.

Мы вышли из дома и побрели по тропинке к одиноко стоящему маленькому строению.

– Как это понимать? – сердито спросила я и сдула упавшую на лицо прядь волос, выбившуюся из косы.

– Недопонимание. Он не сказал ей, что тоже обязан жениться на выбранной семьей девушке. Она думала, что только одна бежит от ненавистных обязанностей.

Я притормозила.

– Неприятно, конечно, но не повод, чтобы так сильно ссориться! Мы, между прочим, жизнью рисковали, чтобы донести до них благую весть. Тоже мне, нашли повод…

Семен поморщился.

– Не согласен? – растерялась я.

– Попробуй ее понять.

– Извини, нет, – категорично ответила я и снова устремилась вперед.

– Нет? – удивился Семинэль.

– Нет.

– Тебе, кажется, нужно отдохнуть.

– Бесспорно, – кивнула я, подбегая к помывочной. – Мне нужна какая-то одежда, потому что эти пятна крови навряд ли теперь отстираются.

– Что-нибудь придумаю.

Я остановилась у двери посеревшего строения.

– Сама там разберешься? – спросил Сема.

– Конечно.

Я, не оборачиваясь, зашла внутрь и громко хлопнула дверью.

И почему, спрашивается, так сильно разозлилась?

«Это же не мое дело! Не мое!», – твердила себе пока мылась, но так и не успокоилась.

Я слышала, как за стеной открылась дверь и через некоторое время закрылась, а когда вышла в соседнюю комнатку на лавке нашла одежду и белое полотенце. Натянув серую льняную приталенную тунику с коротким рукавом и такого же цвета узкие длинные штанишки, я вышла и побрела к реке. Совершенно не хотелось идти в дом.

Мне тяжело понять, как можно поссориться из-за такой глупости, когда столько всего пережито?! Зачем создавать проблемы на ровном месте, когда решение лежит на поверхности, когда улажены все недоразумения?

Я дошла до места, где Макианэль вылил на меня воду, и присела, прижав руками колени к груди. Солнце практически село, его лучи уже не касались чистой воды. Я наблюдала за резвящимися в реке маленькими рыбками и проваливалась в сон.

– Коли в лес чужой пришла, поздоровайся с хозяином, – раздалось рядом.

Я вздрогнула и повалилась на бок, но тут же села обратно. Передо мной, прямо на воде, появился зеленобородый мужичок-мухоморчик с большими глазами синего цвета.

Я бросила взгляд на небо. Темнеет, солнце село, тропы рядом нет. Вот попала, так попала.

– Ну чего испугалась, зеленоглазая?

– Испугаешься тут, когда положение дел не в мою пользу, – растерянно ответила ему, медленно поднимаясь с земли.

– Ага. Понимаешь, значит, кошка.

– Я– не кошка, – устало прошептала, отряхиваясь.

– Ну что это такое? – смешно возмутился старичок, всплеснув руками. Он пошлепал к берегу и, выбравшись на траву, подпер своими веточками бока. – Ты здороваться собираешься, девонька?

– Простите, – приветливо улыбнулась я и, приложив правую руку к груди, низко поклонилась. – Рада видеть хранителя леса. Разрешите представиться, человек– житель Страналесска.

Приветствие, как по книжке. И вежливо и без имени. Преподаватель по нечистеведению был бы горд собой. Ведь вспомнила же я, спустя столько лет…

– Хитра, – засмеялся мухоморчик, сощурив глаза.

– Может быть, – согласилась с ним. – Вы простите, что сразу не среагировала, сонная.

– Что же, прощаю, – ответил, внимательно меня рассматривая.

– Дозвольте некоторое время поприсутствовать в вашем лесу. Обещаю, не стану угрозой для его жителей.

Леший опустил руки и покачал головой. Не сказав ни слова, он обошел меня кругом, я поворачивалась следом. Кто их знает, лесных человечков… Пускать его за спину не рискну.

– Умнааа, – протянул он и остановился, поправляя шляпу. – Дозволяю остаться тут, но лишь в обличие человека. Кошкам здесь не место.

– Постараюсь, – заверила его.

Сбоку послышались легкие шаги. Мухоморчик обернулся и широко улыбнулся, я тоже. К нам шел Макианэль. Почему-то у меня от сердца отлегло. Напряжение, которое все-таки присутствовало, отпустило. Хотелось побежать охотнику навстречу, но в присутствии нечисти, это может быть очень опасно.

– Привет, старый гриб, – хмуро поздоровался Мак, притормозив в трех метрах от нас.

– И тебе привет, мальчик с кинжалом, – обрадовался старичок.

– Я давно не мальчик, – и опять он положил руки в карманы, крепко сжав губы.

– Вижу-вижу. Чего пришел-то? За эту, – показал он на меня своей веточкой, – тревожишься? Не стоит, она знает, что делает. А вот ты– нет.

– Она хотела побыть в тишине, – упрекнул его охотник.

– Тебе откуда знать? – обиженно засопел леший. – Она, между прочим, спала тут. А это опасно. Зверей много.

– А ты, значит, из лучших побуждений? Защитить хотел? – спросил Макианэль, наклонив голову на бок.

– Конечно! – кивнул дед. – Оно мне надо, отвечать потом за нее?!

– Что-то, леший, ты не договариваешь, – хмуро заявил Мак.

Но старик не ответил, он посмотрел в промежуток между мною и охотником и совсем повеселел.

– О, слетелись-то, слетелись-то, – покачивая головой забормотал. Я проследила за его взглядом и увидела спешащего к нам Семинэля.

– Ну привет, старый пень, – усмехнулся подошедший маг, пробежав по нашей компании глазами.

– И как только не обзывают! – возмутился леший, всплеснув руками, хотя все равно продолжал улыбаться. – Ни стыда у вас нет, ни совести.

– Не ворчи, – будто приказал Семинэль.

– Хочу– ворчу, хочу– не ворчу. Мой лес, что хочу, то и творю.

– Зачем пришел? – поинтересовался маг.

– Все-то вам расскажи, – смешно надулся дед, сложив веточки на груди.

С реки подул холодный ветер, сумерки опустились на землю, притупив наше зрение. Над водой появился туман. Он показался мне каким-то зловещим, не естественным. Я сделала к нему пару маленьких шагов, и тот потянулся ко мне, словно живой. Убежать бы, да ноги от страха к земле приросли, а туман плотным кольцом закрутился вокруг. Я чувствовала чьи-то холодные мокрые пальцы, каждые пару секунд касающиеся спины, но и слова произнести не могла. Захотелось спать, голоса друзей, все еще препирающихся с нечистью, теперь доносились откуда-то издалека.

– Оливия! – вторгся в мой сон наяву голос Семинэля. Я бы что-нибудь ответила, да окутала слабость. Хотелось в воду, где не чувствуется вес тела. В воде теплее, чем здесь, на берегу. Я прикрыла глаза, а потом меня сбило с ног. Казалось, полет длится вечность. Два плюса– приземление вышло мягким и отрезвляющим.

Я открыла глаза:

– Что случилось?

– Водяной случился, – сердито ответил Макианэль, на котором я отличненько так распласталась.

Неподалеку раздался звонкий девичий смех.

– Скорее водяная, – поморщилась я. – Никогда не видела.

– Теперь у тебя есть возможность увидеть.

– Да, познавательно. И как всегда не повезло мне, – округлила я глаза, рассматривая его лицо.

– Тебе вообще везет, как утопленнику, – усмехнулся охотник.

– И ты опять меня спас, – скривилась я, – если так дальше пойдет, мне придется нанять тебя для сопровождения.

Макианэль вдруг расхохотался:

– Денег не хватит, Оливия.

– Если я начну продавать свое изобретение, то хватит, – заверила его.

– Ну раз уж на то пошло, тебе придется еще и Семинэля нанимать. Ведь это он в кольце тумана сделал разрывы, чтобы я смог вытянуть тебя.

– Значит, и его попрошу о вечном сопровождении, – тяжело вздохнула я.

– Ага. Значит как меня– так нанять, а как его– так попросить, – усмехнулся Мак.

– Мы вам не мешаем? – вторгся в нашу беседу визгливый голосок.

– Нисколечко, – заверила я.

– Оливия, ты не хочешь встать? – поинтересовался охотник.

Я смутилась и, виновато улыбнувшись, перекатилась на спину. На большее пока не хватало сил.

Макианэль тут же вскочил на ноги. К нам подошел Семинэль:

– Ты как? – спросил он.

– Сил нет, а так нормально. Спасибо вам обоим, – поблагодарила я. Оба лиэля кивнули.

– Ты сказал, что добыча будет легкой! – снова завизжала водяная.

– Она совсем без сил. Слабая и рана есть большая. Кто же знал, что эти двое снова крутятся вокруг оборотня?! Да еще и охраняют, – засопел дед.

– Проверять надо, – послышался шлепок по воде. – Теперь с тебя две жертвы. В следующий раз думать будешь!

Я приподнялась на локтях, чтобы посмотреть на это чудо природы.

Действительно, чудо… в тумане. Вместо ног– туман, вместо волос– тоже туман. Лицо синее, губы фиолетовые, нос большой и крючковатый, глаза такие же огромные, как у лешего, только черные. Но если лесная нечисть вызывает чувство умиления, то водяная– отвращения. Хорошо, что стемнело и не видно мелких деталей ее внешности, кажется, это не очень приятное зрелище. В учебниках написано, что кожа у этих существ тонкая, и видно как под ней течет вода с водорослями.

– Ребят, может, мы пойдем, покушаем. Что-то мне надоело это нечистепредставление, – призналась я.

– А вы, – вдруг повернулась к нам синюшная, – прекратите водить сюда всех подряд! Сколько можно? Уже однажды связались с оборотнем и опять туда же!

– Рады были тебя вновь увидеть, – вдруг улыбнулся ей Семен, и, удивительно, водяная растянула губы в приветливой улыбке.

– Мальчик мой, – всплеснула она своими руками с длинными белыми когтями. – Ты всегда так мил. Если бы еще не разменивал себя на всяких дев страшненьких, цены бы не было. Зачем тебе она? Я ведь всегда рядом…

Я расслабила руки и рухнула на землю, вовремя удержав голову, чтобы не удариться. Это же надо! Водяная глазки строит лиэлю…

– Кажется, у меня слуховые галлюцинации… – прошептала я. – Лекарь нужен, срочно.

– Сгиньте, – вдруг выдал Мак и, подхватив меня на руки, куда-то понес.

– А тебя я когда-нибудь перевоспитаю! – пригрозила водяная охотнику. – Невоспитанный мальчишка!

– А я тебя когда-нибудь убью, чтобы не квакала, – пробурчал Мак.

Мы зашли в дом. Охотник отнес меня на второй этаж в небольшую комнатку и положил на широкую кровать.

– Я попрошу Дали принести тебе еду. Будь добра, не высовывайся на улицу одна, – хмуро попросил Мак, направляясь к двери.

– Постараюсь, – смущенно ответила ему. – Спасибо, Макианэль.

– Всегда к вашим услугам, – сказал он и закрыл дверь.

Не знаю, приносили мне ужин или нет, потому что как только ушел Мак, я крепко заснула.

Восход пришелся на мое окно, но солнце мешало недолго. Его прикрыла гора. Я слезла с кровати, несколько секунд постояла на месте, переждав потемнение в глазах, и подошла к зеркалу.

Да, совсем исхудала за последние три дня. Лицо осунулось, глаза потемнели, приобретя какой-то болотный оттенок, волосы свалялись, одежда помялась. Эх, что за жизнь-то такая!?

Я улыбнулась отражению и полезла в свою, кем-то принесенную сумку, лежащую на стуле рядом. Достала деревянный гребень, причесалась, что стоило огромных трудов, и заплела косу.

Осталось умыться и попросить Семинэля привести мою одежду в нормальное состояние. Знаю, он такое умеет и надо бы поучиться.

Довольная всем я вышла в тесный коридорчик, дошла до лестницы и спустилась в гостиную, где четыре лиэля накрывали на стол. Завидев меня, все, как по команде, замерли, с тарелками и кастрюльками в руках.

Так, чувствую, что себя в порядок придется приводить самой.

– Доброе утро, – улыбнулась я.

– Доброе, – раздалось хором.

– Ты точно выспалась? – спросил Семен, поставив тарелку на стол, и подтащил к нему стул, стоящий в стороне.

– Точно! – заверила я, внимательно наблюдая за его манипуляциями.

– Если вы хотели умыться, – обратилась ко мне Дали, – это делают там же где и моются.

– Благодарю. Этим и займусь, – улыбнулась я хмурой девушке.

Я быстро умылась. По дороге обратно набрала букет из горных цветов, бросила взгляд на лес в сторону реки и, никого там не обнаружив, зашла в дом. На столе уже было много вкусного.

Я подошла к Далиранэль, которая раскладывала салфетки, и вручила букет. Девушка растерялась и, наконец-то, оттаяла:

– Спасибо, очень красиво, – улыбнулась она.

– И, судя по всему, полезно, – добавил Сема.

– Полезно, но это для красоты, а не для еды, – засмеялась я.

– А Семинэлю что не дай, он готов это употребить, – пошутил Ларин, присаживаясь за стол.

Я помогла Дали нарезать хлеб и присела на оставленное свободное место между Семой и Маком. Очень интересно…

– Оливия, вы еще бледны, – посмотрела на меня девушка, накладывая в свою тарелку оладушки. – Вам бы отлежаться сегодня. Семинэль сказал, что рану на голове ему удалось подлечить.

Когда это? Я тут же потрогала еще вчера беспокоящее место на голове. Хм, ощущения все еще неприятные, но действительно лучше. Бросив на Семинэля благодарный взгляд, я ответила:

– Не беспокойтесь, Далиранэль, я всегда бледна, даже когда здорова. Я себя хорошо чувствую.

Она пожала плечами, и все принялись за еду. Завтрак прошел в тишине, нарушаемой лишь стуком приборов о тарелки и пением птиц за открытым окном.

Убрав со стола, мы собрались в гостиной, чтобы обсудить дальнейшие действия.

Я присела в мягкое алого цвета кресло, Семинэль примостился на широком подлокотнике рядом со мной. Дали села в такое же кресло напротив, а Ларин и Мак оседлали стулья, хотя был свободен целый диван.

– Итак. Недоразумение улажено, смысла оставаться здесь– нету, – заявил Ларинэль, запустив пятерню в свои короткие темные волосы.

– Я так не считаю, – раздраженно ответила Дали, закинув ногу на ногу.

– Ваши требования, – обратился к ней Ларин.

– Я отказываюсь становиться Спутницей сына Дома Виру Мадэ! Нам не по пути. Считаю, что судьба нас сюда привела для того, чтобы убедить, что мы друг другу не подходим. Я требую, чтобы вы, Ларин, отказались от права взять меня в жены. Вы вполне можете это сделать и найти себе другую Спутницу.

Сказала, как отрезала. Это надо же…

Ларин усмехнулся. Да и мне кажется, что все не так просто.

– А как думаете вы, Ларинэль, – тихонько поинтересовалась я.

– Я признаю, что был не прав. Но, честно говоря, делал это из лучших побуждений, – мужчина положил подбородок на спинку стула и посмотрел на Дали, – я просто не хотел тебя расстраивать.

Девушка фыркнула, смерила его гневным взглядом и отвернулась. Я заерзала в кресле, рассматривая Дали, которая нервно, но с важным видом, начала расправлять складки своего голубого платья.

Как же быть?

На плечо легла прохладная ладонь:

– Оливия, – раздалось над ухом. По спине побежали мурашки, я выпрямилась и замерла.

– Что, Семинэль? – тихонько спросила, пытаясь скрасить неловкость.

Абсолютно не хочется показывать, как на меня порой влияет Семен и его прикосновения.

– Хотел узнать, из-за чего ты вертишься в кресле, – прошептал он.

– Это не к добру, – усмехнулся Мак, сощурив глаза. – Покой и Оливия– вещи несовместимые.

– Вовсе нет! – возмутилась я. Ну когда же начну контролировать себя? – Я думаю, каким образом помирить этих двоих.

– Не утруждайте себя, – строго попросила Дали, скривив губы в горькой усмешке. – Все бесполезно. Я верю в судьбу. Она дала понять, что нам вместе не быть.

– Перестань нести эту чушь! – вспылил вдруг Ларин, вскочив со стула. Он медленно дошел до окна в полной тишине, положил руки в карманы дорожных брюк. – Раз уж на то пошло, мы изначально были предназначены друг для друга. Другой вопрос, если ты этого не хочешь…

– Я хочу, – прошептала Дали, посмотрев ему в спину.

– Тогда не понимаю, – признался Ларин, повернувшись к девушке.

– Если судьба, она нас снова соединит, – грустно ответила та.

Я не выдержала и расхохоталась, прикрыв ладонями лицо.

– Что смешного? – улыбнулся Ларин.

– Любая другая, на вашем месте, – обратилась я, успокоившись, к Дали, – посчитала бы, что вся эта ситуация– знак свыше. Ларинэль прав, вы все усложняете, но я не могу понять зачем?

– Он заставил думать, что делает это ради меня, – ответила девушка, повысив голос, – и я поверила! А причина была не только во мне! А если в следующий раз он уговорить меня прыгнуть с обрыва во имя любви? Мне прыгать?

Я непонимающе скривилась. Это же, как надеть платье, а потом посчитать, что оно так не правильно сидит на фигуре и вывернуть наизнанку. Или придраться к входной двери, доказывая всем, что если она входная, то выйти через нее невозможно.

– Подождите, – я встала с кресла. – Кто предложил бежать?

– Я, – отозвался Ларинэль.

– Ага, – поморщилась я и стала мерить комнату шагами. – А вы, Дали, значит, не хотели…

– Не то чтобы… – всплеснула руками девушка. – Я не хотела выходить замуж за того, кого не знаю.

– Что? И это все что ты можешь сказать? – снова вспылил Ларин. – Хочешь сказать, что бежала только поэтому?

– Спокойно, – приказным тоном выдала я, хотя сама уже запуталась. – Так, Дали, вы хотите быть с Ларинэлем?

– Теперь не знаю.

Я притормозила рядом, чтобы было видно и лицо девушки и лицо Ларина.

– Хорошо, зайдем с другой стороны. Далиранэль, вы любите Ларинэля? – спросила я, словно маг-обрядник.

Она молчала, уставившись в пустое кресло напротив.

– Так что, Дали? – не выдержал Ларин.

Я лихорадочно искала выход из сложившейся ситуации, но думалось плохо.

Дали слишком высокомерна и самоуверенна, она не прислушается к посторонним советам, особенно к моим. А сейчас необходимо посеять сомнения в ее головке. Мак прав, иногда я слишком прямолинейна, не стоило быть такой резкой… Девушка теперь испытывает ко мне неприязнь. Но сказанного не воротишь.

– Дали! – напомнил о себе мужчина.

– Конечно, да! Сам знаешь! – повысила она голос. – Но я не уверена, что могу тебе доверять.

И тут я, наконец-то, поняла, что выход нашелся сам. Далиранэль к нему подтолкнула.

– То есть вы не уверены в себе? – сощурилась я. Четыре пары глаз посмотрели на меня непонимающе.

– Почему в себе? – растерялась девушка.

– И я о том же, – кивнула ей.

Голова Макианэля рухнула на спинку стула, а Семинэль захохотал. В одинаковых черных дорожных костюмах они выглядят так серьезно, а ведут себя…

– Лоб не разбил? – строго спросила я у первого.

– Но ты хоть себя слышишь? – спросил Мак, посмотрев на меня.

– Да, – я медленно пошла к нему. – А вот Дали себя не слышит.

– У меня мозг вскипает от твоих умозаключений, – признался охотник.

– Не хами, – строго одернул его Семен.

– Я говорю, как есть, – рассердился Мак, посмотрев на мага. – Ты считаешь это нормальным? – показал он на меня пальцем.

– Я– не «это»! И прекратите, сейчас все объясню! – я добрела до середины комнаты и обернулась, посмотрев на охотника. – Дали сказала, что она не уверена, что может доверять Ларину. Вы поняли это как «я ему не доверяю», но девушка этого не сказала. Она сказала, что не уверена в себе, но этого никто не заметил, потому что смысл ее слов все поняли заранее. Поэтому за фразу я зацепилась. Вы, Далиранэль, считаете, что я придралась?

– Да! – возмутилась девушка.

– Я показала вам вашу ситуацию на другом примере, Дали. Подумайте теперь еще раз и взгляните на нее нашими глазами, – я осуждающе посмотрела на охотника. Почему-то казалось, что он меня поймет– не понял, видимо, вспомнил мой выпад в нашу первую встречу. Подумал, я дурачусь. И судя по тому, что Семинэль опустил глаза, он тоже так решил. Никто из них не уловил скрытый смысл моего первого вопроса к Дали, а ведь я намекала, что считаю, что девушка неправа. Все было так прозрачно и понятно и лишь немного запутанно…

И вновь это чувство одиночества и пустоты. Я развернулась на месте и пошла к выходу, но, не дойдя пару шагов, остановилась.

– Да, Дали, вы правы, я придиралась. И, как вы уже поняли, специально.

Я вышла, громко хлопнув дверью, и быстро сбежала по ступенькам. Лес и река манили к себе. Меня всегда тянуло на природу, но здесь же… слишком опасно и неправильно, противно. Слишком силен зов. Опять леший и водяная?

Эх, где-то совсем рядом море, а мы тратим время на болтологию и выяснения отношений. Как несправедливо!

Я похныкала, потопала ногами и сдулась.

Так не пойдет. Я шла сюда, рискуя собственной жизнью, пребывала в обществе нахального охотника, который замучил своими угрозами. Меня ударили по голове, и чуть не съели волки, а мою копию вообще безжалостно сожгли!

– Нет, надо их помирить! – сказала я лесу и развернулась, чтобы уйти…

– Я до тебя все равно доберусь! – раздался визгливый голос.

– Помечтай, – усмехнулась я и вошла в дом. Лиэли так и стояли, как их оставила. Дали, которая к выходу сидела спиной, не среагировала, остальные будто даже обрадовались, увидев меня.

Я окинула всех насмешливым взглядом и свернула к лестнице. Поднявшись в комнату, в которой ночевала, вынула из сумки два шарика с зельем и вернулась в гостиную.

– Нет! – вдруг вскочил с подлокотника Семинэль, направляясь мне навстречу.

– Почему? – растерянно притормозила, остановившись за креслом Дали.

– Они сами справятся, – с нескрываемым раздражением в голосе ответил тот.

– А если нет?

– Оливия, эксперименты ставь над кем-нибудь другим.

– Ты же понимаешь, что только что меня обидел? Это не эксперимент!

– Может быть, мы поучаствуем в вашем споре, раз дело касается нас? – поинтересовался Ларин.

– Нет, – строго ответил Сема. – Завтра возвращаемся домой. Надеюсь, вам хватит времени, чтобы все обсудить и прийти к какому-то конкретному выводу.

– Несмотря на то, что Оливия считает, что я придираюсь, я останусь при своем мнении, – спокойно отозвалась Далиранэль.

– Что там у тебя, Оливия, – зацепился Ларинэль словно тонущий муравей за соломинку.

– Мое изобретение. У меня дар Мага-Создателя, – расстроенно ответила я, сжимая конфеты в руке.

– Оно вам не поможет, – отрезал Семинэль и протянул мне руку.

Отдавать ему свои конфеты я не собиралась и отрицательно помотала головой, обиженно поджав губы.

– Маг– Создатель? – встрепенулся Ларин и, отлепившись от окна, пошел ко мне. – Это же здорово! А в чем заключается изобретение?

– Оливия, прошу тебя, – требовательно сказал маг, все еще не убирая руки.

– Почему, Семинэль? – мой голос дрогнул, хотя я старалась, как могла. Обида душила изнутри, она росла, словно гриб под теплым дождем, не желая притормозить. И вроде бы знаю, как он относится к моему изобретению, а привыкнуть так сложно.

– Без этого у них есть шанс. А то, что в твоих руках, может поставить огромную жирную точку. А ведь это лишь вероятность.

– Вероятность? – не поверила я своим ушам. – Как может быть вероятностью творение Мага-Создателя? Магия сама плетет узор, я лишь направляю. Она воплощает мои желания, я– творю. Все сложно, но никаких вероятностей! Их не может быть здесь! И ты это знаешь.

– Люди могут жить вместе и для этого не обязательно… – он запнулся.

– Любить? – улыбнулась я. Неужели так сложно произнести это слово? – Да, не обязательно. Но они, – махнула я головой, – хотят любить. Иначе бы не сбежали.

– Это глупо. Это может разрушить прекрасную пару! – настаивал на своем маг, но руку опустил, сжав ладонь в кулак.

– Ты убиваешь меня, Семинэль, – призналась я, от чего морщинка на его лбу разгладилась. – Возможно, ты прав, мое изобретение не несет в себе что-то невероятное. Это больше мечта юной девушки, которая не видела в жизни горя и мечтала о мире, где все живут счастливо. И, несмотря на то, что той девушки уже нет в живых, я верю в то, что создала. Кроме этой веры от меня ничего не осталось.

– Мой брат счастлив сейчас, не отнимай этого счастья, – сухо попросил он.

Я посмотрела на Ларинэля и его Спутницу. Что не говори, а они действительно прекрасная пара, даже внешне чем-то похожи. И Дали верит в то, что судьба их снова соединит, поэтому и не боится сейчас расстаться, поэтому и придумывает причину обиды. Но стоит ли терять время? Мне кажется, что нет. Они будут страдать и столько понаделают глупостей! Это видно, это чувствуется.

– Я ничего не отниму. Но ведь ты мне не веришь?

Семинэль поднял глаза и в этот момент показался очень усталым. Но я не отступлю.

– Дело не в тебе, – тихо сказал маг.

– Действительно, Оливия, – подошел ко мне Ларин. – Дело не в вас. Просто Семинэль такой, сухой сухарь. А посему, не могли бы вы мне дать то, что у вас в руке?

С определением Ларина я не согласилась. Семинэль не сухой, у него есть большая проблема, которая мешает нормально жить.

– Дам, – задумчиво ответила я, – только если и Дали хочет именно сейчас выяснить, судьба быть вам вместе или нет.

Не вставая с кресла, за которым мы стояли, Далиранэль подняла руку и протянула ладонь. И не знаю, по какой причине я посмотрела на охотника. Он снова улыбался своей редкой странной еле заметной улыбкой, и только по глазам видно, что происходящим доволен. Но что ему конкретно во всем этом нравится? – Вот в чем вопрос.

Я снова перевела взгляд на Семинэля.

– Ты просил довериться тебе, я доверилась. Я и относиться к вам стала как к обычным людям, перестала видеть в вас врагов. Доверься и ты мне, я уже знаю ответ этой загадки, чувствую. Или не я, а мой дар?

– Возможно, вы обе– ты и магия, – сдался Семинэль. – Не подведи меня.

Я улыбнулась, и в ладонь Дали опустился коричневый шарик, шоколадный, Ларинэлю достался фиолетовый, черничный. И самое удивительное, они оба, как по команде, быстренько положили конфеты в рот, будто боясь, что отнимут.

– Не грызть! – тут же предупредила я.

– Вкусно, но мята тут лишненькая, – засмеялся Ларин, а потом спросил:– А вообще, что это?

– Это яд, – тяжело вздохнула я. – Если друг другу не подходите, одному из вас придет конец.

Семинэль хоть и закатил глаза, но все же заулыбался. А Ларинэль так и замер. Видимо, не смог решить– выплюнуть или все же съесть, раз начал.

– Она пошутила, – серьезно ответил Мак Дали. Лица девушки я не видела, но ее плечи тут же расслабились.

– А то, что цвета вокруг становятся ярче, это нормально? – спросила она.

– Да, – я, устав стоять, вновь пошла к свободному креслу. Остальные следили за каждым моим движением, будто это что-то значит. – Как только конфета полностью растает, мир обретет обычные краски. Сквозь каждого из нас тянутся ленты друг к другу, они могут быть только трех цветов. Вы увидите лишь те, что соединяют вас с остальными.

– А все-таки, если серьезно, что все это означает? – спросил Ларинэль, возвращаясь к окну. – В чем смысл творения?

Семинэль задумчиво посмотрел на брата:

– Помнишь, человеческая королева просила нас о просьбе?

– Еще бы, – усмехнулся он. – Такое бывает нечасто. Люди нас не жалуют…

– Да, – перебил его маг. – Аллинэль тогда отправила мне письмо, в котором просила разрешение на изучения зелья, созданного магом-творцом.

– «Лента судьбы», – вдруг произнес Макианэль.

– Ты хочешь сказать, что это мои конфетки просила изучить молодая королева? – удивилась я, внимательно рассматривая серьезного сероглазого мага. – И вы копались в МОЕМ изобретении, пытаясь найти недостающий ингредиент?

– Ну да, – спокойно ответил он. – Я же намекал.

– Это был намек? – возмутилась я. – Ты просто вдруг оборвал свой рассказ и сказал, что о нем мне расскажет кто-то другой! Почему не сказал сразу?

– Не был уверен, что это ты… – развел Семинэль руками.

– И вы так и не поняли, что еще туда входит! – почему-то обрадовалась я.

– Надеюсь, не плюнула? – усмехнулся Макианэль.

– Может, и плюнула, а может, и нет, – свредничала я и стала расплетать растрепавшуюся косу, чтобы хоть как-то отвлечь себя и выдержать серьезность лица. Уж очень захотелось посмеяться.

– Фу, о чем вы говорите? – скривился Ларинэль, но конфету не выплюнул.

– Мы говорим о загадочном ингредиенте, частичке себя, вложенной магом, – злорадно улыбнулся Мак.

Но показалось, что Дали и Ларину все равно, что им подсунули, главное– результат. Девушка витала в облаках и нас больше не слушала. Иногда она бросала взгляд на отдельно стоящие предметы и улыбалась. Да, мир сейчас для нее совсем в другом цвете. Это красиво. Возможно, и я когда-нибудь смогу воспользоваться своим изобретением, а то, что Ларин сказала про мяту, стоит взять на заметку.

– Я съела, – звонко раздался голос Дали в тишине, как раз вовремя, я перевязала косу черной атласной лентой. – Но лент не вижу.

– Может быть, на лиэлей не действует, – предположил Мак, злорадно мне улыбаясь.

– А может быть, дашь мне ответить? – съязвила я, пока охотник занялся перестановкой стула. Видимо, сидеть на нем, как на коне, надоело.

– Отвечай тогда быстрее, – пробурчал он.

Я прикусила губу. Смешной этот парень. Ему любопытно, но и виду не подаст и уж тем более не признается.

– Вы все время пререкаетесь? – поинтересовался у нас Ларин.

– По большей части– да. С ним же невозможно разговаривать спокойно! – наигранно возмутилась я, небрежно махнув рукой в сторону охотника.

– Эй, – помахала мне рукой Дали. – Оливия, ленты появились!

– Конечно, – улыбнулась я ей, – они всегда появляются. И какой же цвет соединяет вас с Ларином?

Все замерли, ожидая ответа.

– Говори, Ларин, – улыбнулась ему девушка.

– Только после вас, Дали, – Ларинэль присел на стул рядом с Макианэлем.

– Мы узнаем сегодня результат? – я закинула ногу на ногу. И вообще, устала уже сидеть. Море зовет!

– К вам, Оливия, тянется розовая лента, – серьезно ответил Ларинэль, снова отбрасывая рукой со лба темные пряди недлинных волос.

– Мне тоже кажется, что с вами приятно дружить, – засмеялась я.

– А меня с вами соединяет синяя лента, – подала голос Дали, бросив на меня ревнивый взгляд.

– Бывает, – пожала я плечами.

– И что это значит? – поинтересовался Мак.

– Я и Дали совершенно разные, мы можем постараться мирно общаться, но никогда не станем близкими друзьями.

– То есть красная линия, которая тянется к Ларину, это хорошо? – обрадовалась вдруг девушка, широко распахнув свои серые глаза.

– Лучше и быть не может, – улыбнулась я.

Ларинэль скривился и вдруг громко выдал:

– А от меня к Дали тянется синяя лента.

Все замерли: Макианэль поморщился, у Семинэля брови взлетели вверх, а Далиранэль расстроенно поджала губы.

– Вот теперь, Дали, – обратилась я к девушке, – у вас есть повод обидеться, потому что такого быть не может.

Ларин встал на ноги, подошел ко мне, протянул руку.

Это он дружбу предлагает или просто пожать хочет? Я замешкалась, а потом нерешительно протянула свою руку. Он пожал, затем поднес к губам и легонько ее коснулся:

– Спасибо, – заглянул мне в глаза.

– Пожалуйста, – растерялась я.

– А долго эти ленты будут видны? – тихо поинтересовался он.

Я пожала плечами.

– До трех дней. Но вы не люди, возможно, исчезнут быстрее.

– Это хорошо. А теперь, разрешите, мы с Далиранэль побеседуем наедине? – спросил он меня.

– Конечно.

– Идем, – Ларин подошел к Дали, бесцеремонно схватил за руку и потащил за собой. Она, впрочем, не сопротивлялась.

И вот мы снова втроем.

– Завтра возвращаемся, – предупредил все еще серьезный Семинэль, рассматривая пейзаж за окном.

– Замечательно. Но я никуда не пойду, пока мне не покажут море! – я вскочила на ноги.

– Мне надо готовиться к дороге, – встрепенулся маг.

– А я, пожалуй, пойду потренируюсь, а то мышцы болят, – пробормотал Макианэль, потянувшись.

И они оба двинулись в сторону входной двери.

– Хорошо, – расстроилась я, – схожу одна.

Оба остановились.

– Пожалуй, тоже искупаюсь, – с сомнением проговорил Семинэль.

– Да, неплохая идея. К тому же на улице жарко, – согласился Макианэль. – Да и плавание– вещь полезная. Мышцы опять же…

Я слушала эту ерунду, сложив руки на груди. Ну не нахалы?

– Что, думаете, я без вас не справлюсь? – с вызовом спросила.

Семинэль обернулся.

– Не обижайся, я и правда не против искупаться.

– А мне не хочется вытаскивать тебя потом из очередной заварушки, – признался Макианэль.

– Знаешь, Макушка, прямолинейность– не лучшая черта характера. А в твоем исполнении– это вообще ужасно, – сердито ответила ему.

Охотник развернулся и наградил меня тяжелым взглядом:

– Еще раз меня так назовешь, и я отправлю тебя прямиком в руки водяной!

– Не смей ей угрожать, – холодно ответил Семинэль.

Я расхохоталась. Все вернулось в прежнее русло.

Прежде, чем мы все-таки отправились к морю, прошла половина дня.

Сначала Семинэль решил, что необходимо дополнительно обработать мою больную головушку, точнее рану на ней, которая, впрочем, почти зажила. Я легла на диван, положив голову магу на колени. Мне было не больно, но я шипела и стонала, а все потому, что прикосновение его пальцев к волосам доставляло неописуемое удовольствие и, боясь сделать мне больно, он обрабатывал медленно, а я наслаждалась, моля про себя, что бы все это длилось вечно. Но разве счастье может длиться долго? Конечно, нет. Семинэль, в конечном итоге, подловил меня на ложном шипении и отругал со словами: «Могла бы просто сказать, что нравится, а не нервировать меня своими ложными стонами от боли». Но он не прав. Не могла. Да ни за что на свете не сказала бы! Тем не менее, неаккуратно встав, от чего моя голова рухнула на диван, он вышел из дома. А я осталась лежать, морщась уже от настоящей боли. Через некоторое время спустилась парочка влюбленных и счастливых. Я предупредила, что мы собираемся на море, и Дали расщедрилась на купальный костюм и сарафан. Девушка упорхнула в комнату и спустя пару минут спустилась с чем-то миниатюрным темно-синим в одной руке и нежно-зеленым и длинным в другой.

– Померяйте, Оливия, – доброжелательно сказала она, встав рядом с диваном, с которого я так и не решилась слезть, – думаю, вам подойдет.

– Что это? – спросила я, с ужасом рассматривая клочочки тканей в ее руке.

– Обычный купальный костюм, – растерялась девушка. – А это– сарафан, под цвет глаз…

– В Страналесске купаются в специальных платьях, Дали, – просветил девушку Ларинэль, которого происходящее очень веселило.

– Вот как, – растерялась девушка, сморщив свой невысокий лоб, – а у меня нет такого платья. Да и как в платьях плавать? Это же неудобно! Одежда не должна сковывать движения…

– Согласен, но, насколько я помню, в Страналесске таким мелочам уделяют большое внимание. Например, спина должна быть закрыта, а длина юбки не должна быть выше колена более чем на ладонь от него. И всему есть объяснение.

– Да, – согласилась я, – но так до сих пор не объяснено, почему днем купаться надо в платье, а ночью без всего. Ходят слухи, что когда-то это было частью какого-то обряда. Что за обряд никто уже не помнит, но, тем не менее, платья не отменены…

– И что же делать? – растерянно спросила Дали, будто это ее личная проблема.

Я задорно улыбнулась:

– Дали, не волнуйтесь. Я здесь нарушила уже столько запретов с одеждой, что купальный костюм ничего не решит. Вспомните комбинезон, в котором я пришла, – сказала, медленно вставая, – там на спине вырез огромен по меркам моей страны.

– Надо к вам в гости наведаться. Интересно, – прокомментировала девушка, протягивая мне одежду.

– Далиранэль увлекается культурами других стран, ее привлекают подобные тонкости, – прокомментировал Ларин, подходя к девушке и обнимая ее за талию.

– Тогда вам действительно стоит у нас побывать, – приветливо улыбнулась я, но добавила, – все равно от людей вы неотличимы.

– Да, – скривилась Дали.

Дверь распахнулась, явив нашему взору запыхавшегося полуобнаженного охотника, который завидев меня громко спросил:

– Оливия, ты почему еще не готова?

– А я… Сейчас… – растерянно пробубнила, и, спохватившись, побежала наверх переодеваться.

Я надела темно-синюю не очень-то широкую полоску, прикрывающую грудь, и такие же коротенькие шортики и, осматривая себя в зеркале, сгорала со стыда. Сгорала долго, не представляя, как раздеться и показать сие великолепие посторонним. В голове крутились варианты решения проблемы: от «не ходить вообще» до «заставить всех отвернуться и не смотреть». Все закончилось стуком в дверь и ее резким открытием. Я развернулась. Коса, словно птица, взлетела вверх и опустилась, больно ударив меня по груди.

– Оливия, время… – начал было Семинэль, но, завидев меня, притормозил. – А… извини.

– Поздно, – сокрушенно выдохнула я, опустив плечи.

– Что поздно? – переспросил маг.

– Ничего, – расстроенно ответила ему. – Сейчас спущусь.

– Ждем, – улыбнулся Семен, но открыв дверь, чтобы уйти, притормозил и обернулся. – Я понял.

– Что понял? – устало переспросила, с трудом подняв глаза.

Он зашел обратно, прикрыв за собой дверь. Пока я тут боролась со стыдом, маг успел сменить черный дорожный костюм на легкую белоснежную тунику и льняные шорты чуть ниже колена.

– Вспомнил про купание в Страналесске.

Я поморщилась:

– Давай ненадолго представим, что я– житель вашей страны. И не будем заострять на этом внимание. Ты же знаешь, я справлюсь.

– Знаю, – Семинэль подошел поближе.

– И будет лучше, если ты не будешь, так как сейчас, окидывать меня взглядом с головы до пят, – жалобно попросила я, медленно приближающегося мужчину. – Я ведь не одета.

От его взгляда делалось жарко, сердце частило, и я чувствовала, как предательски дрожат колени и потеют ладони.

Семинэль остановился совсем рядом, заполнив собою все пространство передо мной. Запах летнего леса, его запах, кружил голову. Я затаила дыхание, боясь, что этот омут затянет, лишит разума и воли. Пусть лучше задохнусь, чем опьянею и сама сделаю шаг, чтобы быть еще ближе. Мы не виделись всего ничего, а я соскучилась. Сильно.

– Не смотреть на тебя слишком сложно, Оливия. Это выше моих сил, но я, конечно, постараюсь, если ты действительно этого хочешь, – спокойно ответил он, нарушив тишину.

Я подняла голову и посмотрела в серьезные серые глаза. Он улыбнулся и сам сделал этот маленький шажок. Тыльная сторона его прохладных пальцев дотронулась до щеки. Я прикрыла глаза и будто очутилась на маленькой поляне в окружении высоких деревьев. Теплый луч солнца гладит щеку, легкий ветерок коснулся губ. Нет, не ветерок. Это его дыхание, а потом и нежное прикосновение. И я ответила на ласковый, но все же робкий поцелуй. И показалось, что полянка исчезла подо мной, я словно падать начала во тьму, туда, откуда сложно найти выход, но сильные руки вовремя подхватили. Под ногами твердая поверхность, но магия вокруг раскидывает сети. Семинэль прижал меня к себе, я чувствовала его пальцы на своей спине, я упивалась им как глотком свежего воздуха, выныривая из паутины грез, но снова теряла нить к реальности, возвращаясь на маленькую лесную поляну. Мне не нравился этот побег от происходящего. Я хотела чувствовать и ощущать, но не могла вернуться. Сквозь мои пальцы скользил шелк его волос. Хотелось смотреть на него, но перед глазами лишь голубое небо. И тут в воздухе закружились цветы ветреницы. Приближаясь ко мне, они морщились, сохли и, рассыпаясь пылью, исчезали. Так не должно быть…

Дверь распахнулась, магическая сеть исчезла, оставив чуть заметные следы. Я отпрянула, очнулась, а может быть, вернулась?! Макианэль, смерил нас холодным взглядом и усмехнулся.

– Я помешал, – утвердительно сказал и вышел, громко хлопнув дверью.

Я испуганно посмотрела на Семинэля, а тот, сощурив глаза, смотрел на меня. Нужно было что-то сказать, но я молчала. Да и с чего начать?

– Где ты была, Оливия? – тихо спросил он.

– Здесь, – робко ответила я, с трудом понимая, что происходит.

– Но я тебя не чувствовал.

– Я и сама себя не чувствовала, – прошептала в ответ.

Было обидно, обидно до слез. Я ведь хотела этого, ждала. Почему меня унесло леший знает куда? Что за поляны? Какое небо? И эта ветреница… Тьфу!

– Ммм, – сокрушенно промычала я, подняв глаза к потолку.

Семен вдруг тихо засмеялся и сгреб меня в охапку, закопавшись носом в волосы. Я положила голову на его широкую грудь. Как же приятно слушать стук его сердца…

– И что нам с этим всем делать? – тихо спросила.

– Для начала разобраться в себе. Видимо, еще не время.

– Но ты этого хочешь? – осторожно спросила я.

– Возможно, – ответил он. – А ты?

– И я не знаю. Есть то, что мешает каждому из нас. А мне так еще и магия…

Неужели старуха опять что-то натворила? Или дело не в ней, а во мне?

– Магия, – повторил маг и взял меня за плечи, отпрянув, посмотрел в лицо:– Оливия, меня волнует один момент: почему ты до сих пор в человеческом теле?

– Я не знаю, – поморщилась.

– Что было третьим пунктом?

Я опустила глаза. Неужели меня кто-то все-таки полюбил? Снова взглянула на Семинэля. Все что происходит между нами– это точно не любовь. Скорее влюбленность, возможно страсть, влечение, что-то еще, но не она. И не знаю– жаль или нет…

– Я не могу сказать, – поморщилась. – Не проси, пожалуйста. Здесь может быть все, что угодно, но не третий пункт.

– Упрямая, – улыбнулся маг. – Идем купаться. А то охотник изжарится на солнце.

Я вспомнила про Макианэля и почему-то в груди заныло. Ветреница…

– Послушай, Семинэль, а я ведь так и не рассказала тебе про кошку, – обрадовалась я, вспомнив тему, которая поможет отвлечь от произошедшего.

– Одевайся. Расскажешь по дороге.

Вот так и пролетела половина дня, которая крутилась в голове, не отпуская, почти всю дорогу, что мы шли к морю. Мы были вдвоем– я и Семен. Макианэль нас не дождался, а Дали и Ларин должны присоединиться позже. Я рассказала Семинэлю про Марию, и он решил, что она права: нам нужно обязательно попасть на совет магов.

– Сем, у меня есть вопрос, – вспомнила я. Мы уже долго молча шли по тропинке через реденький лес, слушая пение птиц и шелест листьев.

– Задавай.

– Если я и Мария просто-напросто меняемся местами, почему работает заклинание трансформации?

– А! – улыбнулся он. – Это не чистое заклинание трансформации, а сборная солянка: истинный облик, трансформация и удержание в теле. Первый раз, когда я тебя перевоплотил, использовал только заклинание истинного облика. Оно слабенькое, поэтому его усилил, как мог.

– Ммм, какой же ты смекалистый, – лукаво улыбнулась я.

Семен засмеялся и, схватив меня за руку, потянул к себе, поцеловал в макушку.

– Мне хорошо с тобой, – призналась нам обоим. – И спокойно.

– А мне с тобой, Оливия, – ответил маг, обняв одной рукой за плечи.

– Но почему? – спросила я, подняв голову и посмотрев на него.

– Почему нам хорошо вместе? – улыбнулся он.

– Да, почему? Вот смотри: есть дружба, есть привязанность, есть влечение, есть страсть, есть влюбленность, да и любовь, в конце концов. Но я не понимаю, что именно связывает нас?

Семинэль посерьезнел, и я прекрасно понимаю почему. Мой вопрос странен. Но еще страннее то, что происходит между нами. Было столько возможностей начать близкие отношения, а мы держали друг друга на расстоянии. И вдруг теперь что-то изменилось. Что?

– Честно говоря, я не знаю, – ответил он. – Но меня к тебе тянет, и скрывать это не имеет смысла, по крайней мере, от тебя.

Я остановилась, Семинэль тоже, убрав руку.

– И все бы хорошо, если бы происходящее было бы правильным, – выдавила я из себя.

– Чего ты хочешь, Оливия? – серьезно спросил он.

– Ясности. Мне страшно, и ты даже не представляешь как, и на то есть причины. Да, Семинэль, третий пункт отката заклинания важен.

– В чем он заключается?

– Я не скажу.

Он прикрыл глаза и тяжело вздохнул.

– Раз говоришь, что это важно, значит, речь идет о взаимоотношениях между тобой и мужчинами. Не так ли?

– Проницательно, – кивнула я. – Скажи мне, Семинэль, что связывает тебя и Аллин?

Я никогда прежде не видела такую игру эмоций на лице мага: там было и удивление, и страх, и растерянность. Он закрыл глаза и успокоился, очень быстро, а потом посмотрел на меня. И стало понятно, что ниточка между нами оборвалась. Мое сердце ушло в пятки, в горле образовался ком. Природа вокруг потеряла очарование, несмотря на жару, стало зябко. Я разрушила волшебство, которое только-только появилось.

Ревность, словно веревка, закрутилась вокруг меня. Не хотелось, чтобы он говорил, пусть лучше слушает, а ревность нужно убивать, я не имею на нее право. По крайней мере, пока что.

– Семинэль, ты же помнишь, что было перед отъездом? Вы просто держались за руки и о чем-то разговаривали, но ты никогда не смотрел на меня так, как смотрел на Аллинэль. Лишь поэтому я и хочу внести ясность в наши отношения. Несмотря на всю бурю чувств, что сейчас играет во мне, я могу с собой справиться, но если мы дальше пойдем по накатанной, будет больно тебя потерять.

– Но почему ты решила что потеряешь, Оливия? – удивился он.

Ну вот, глаза на мокром месте. Даже не чувствовала в каком пребывала напряжении все это время. Неловко, а ничего не поделаешь. Я улыбнулась, хотя слова ответа на его вопрос, пугали:

– Потому что ты не веришь в любовь, а без нее мой шанс стать человеком становится совсем маленьким.

Между его бровей появилась складка.

– Я верю в отношения, они могут быть крепче любви.

– Твоя вера лишает тебя счастья, которого ты заслужил. Пройдет время, и ты поймешь, что отношения могут меняться, а настоящая любовь– никогда. Она будет ждать тебя, и ты обязательно вернешься.

Он смотрел на меня, и показалось, что ему очень больно. Но и мне не легче.

– Любовь тоже меняется. Она может трансформироваться в ненависть или просто исчезнуть, – заключил он.

– Ты меня не слышишь, – прошептала я. – Любовь обрастает разными свойствами, например привязанностью, но она никогда не меняется. Она либо есть, либо ее нет. А ненависть– последствие чего-то плохого, а не трансформация.

Мы молча смотрели друг на друга. Шли минуты, минуты тишины и раздумий.

– Ты нужна мне, Оливия, – признался он.

– И ты мне нужен, Семинэль, – улыбнулась ему. – Но нас друг у друга никто и не отнимает. Я рядом, и буду рядом еще очень долго. Но кто мы друг для друга сейчас и кем станем потом? Я в растерянности. Ты не веришь в любовь, которая для меня– смысл жизни.

– А если мое мнение изменится, и я поверю в любовь, ты будешь со мной?

– Боюсь, когда это произойдет, я буду тебе уже не нужна.

– Мне кажется, ты не права, Оливия, – серьезно ответил он. – Может быть, дело в Макианэле?

Мои брови взлетели вверх, я рассмеялась и крепко его обняла.

– Я обожаю тебя, Оливия. И, возможно, это эгоистично, но очень боюсь тебя потерять. Да, это не любовь, для меня это нечто большее. И эти чувства никогда не умрут, чтобы не случилось.

– Даже если я совершу что-то страшное? – пошутила я, зарываясь носом в его тунику на груди. Когда мне еще такое позволят?!

– Даже так. Да, я не имею права удерживать тебя и ревновать, и не буду вмешиваться в твою жизнь, но, извини, от меня ты не отделаешься. И помни, что я могу в тебя вдруг влюбиться, как и любой вокруг. И все же жаль, что ты так решила. Но преклоняюсь перед твоей смелостью и прямолинейностью…

Один считает, что это плохо, другому– нравится. Я тихонько рассмеялась:

– Зловеще, однако. Но мне льстит. И, поверь, ты от меня тоже не отделаешься. Придется твоей пока еще мифической Спутнице с этим смириться.

– Я сообщу таковой, если появится, как ты утверждаешь.

Шутки шутками, а у меня будто тяжелый груз сняли с плеч. Будто не так давно я оступилась и сошла с нужной тропы, а сейчас на нее вернулась.

– Идем купаться, а то такими темпами море я так и не увижу, – пробормотала я, прислушиваясь к стуку его сердца.

– Хорошо. Но прежде, чем поставить запятую и идти дальше, позволь совершить безрассудный поступок.

Я улыбнулась и, подняв голову, посмотрела на него.

– Ты же знаешь, что безрассудство я очень люблю.

И Семинэль меня поцеловал, напористо, страстно и недолго. А отпрянув, посмотрел странным взглядом, смысла которого я не уловила. Нет, все же ясности между нами нет и не будет, пока мы оба не поймем чего же все-таки хотим. Но стало легче…

– Бежим, – улыбнулся он и, взяв за руку, потянул вперед.

Через несколько минут мы очутились на краю вершины огромной горы. Вниз круто, извиваясь, бежали выдолбленные в скале ступени. А впереди синело необъятное море, маня своими просторами.

– Жаль, не птица, а то бы взлетела, – пошутила я.

Семинэль улыбнулся и внимательно на меня посмотрел:

– Лив, спускаться надо аккуратно. Не спеши. Я первый, ты за мной.

Я фыркнула:

– Ты мне еще подробную инструкцию напиши. Что же я, по-твоему, совсем никудышная?

– Я такого не говорил, – весело ответил он и медленно пошел вниз.

Я бодренько засеменила следом.

Ничего сложного, главное– под ноги смотреть. Ступеньки узенькие, неровные, кое-где очень гладкие, но терпимо. Песочно-галечный пляж приближался с каждой секундой. Сердце замирало в предвкушении. Где-то наверху, позади, послышался топот.

– О, Дали, смотри, они только пришли! – засмеялся Ларинэль. – Как думаешь, чем они все это время занимались?

– Ларин, прекрати, – раздался сердитый голос девушки. – Не красиво так…

– Да перестань!

Я обернулась, улыбаясь, и помахала им рукой, а потом нога соскользнула и, вскрикнув, я приземлилась на попу, ударившись спиной о ступеньки.

– О-па! – прокомментировал Ларинэль.

– Оливия, ты как? – Семинэль помог мне подняться.

– Скажи, Сем, почему мне так не везет? – грустно спросила я, потирая ушибленное место.

– Бывает. Идем. Держись за меня, идти будем очень медленно.

Мы наконец-то спустились. Радостно взвизгнув, я сбросила сандалии и побежала в воду прямо в сарафане. Прохладная вода лизнула колени, я зачерпнула ее ладонями и подбросила вверх. В соленых каплях отразилось яркое солнце, и они приятно коснулись лица. Послышались шлепки, я обернулась. Ко мне присоединилась Дали, в ярко-голубом купальном костюме. В море она входила аккуратно, боязливо. Ребята, сбросив одежду, над чем-то смеясь, посмотрели друг на друга и с сумасшедшей скоростью рванули к нам. Дали оглянулась и, испуганно вскрикнув, вбежала в воду и поплыла, а два урагана, устроив море брызг, понеслись следом. Я проводила их восторженным взглядом.

Интересно, а я плавать не разучилась? Уж такую скорость, как у лиэлей, мне точно никогда не развить.

Я выбежала из воды, чтобы снять сарафан. И все бы ничего, если бы не две пуговицы сзади. Одну я кое-как расстегнула, а до второй не дотягивалась. Я подпрыгивала, сжимала ткань, но пуговица и петелька постоянно ускользали.

Я слышала легкие шаги по песку, но не обернулась. Холодные мокрые пальцы коснулись спины, помогая справиться с застежкой.

– Спасибо, – поблагодарила и обернулась. – Макианэль?

– В общем-то– да, – серьезно ответил он и, развернувшись, пошел к воде.

– Подожди, – попросила я, не зная, что еще сказать, как удержать.

Он остановился.

– Я шесть лет не плавала. Не знаю, смогу ли, – залепетала, быстро раздеваясь.

Сарафан мягко упал к ногам, и я медленно подошла к охотнику, который так и не обернулся.

– Теперь можно идти, – довольно проговорила ему.

– Спасибо, что разрешила.

– Злюка! – смеясь, я легонько его ущипнула за руку и побежала к воде:– Догоняй!

И куда делось мое стеснение?

Я вбежала в прохладное море и живенько поплыла. Сзади раздался всплеск, и я почему-то затревожилась, притормозила, оглянулась. Пустота.

Неожиданно за ноги кто-то схватил и меня буквально подбросило. Уже через несколько секунд я рыбкой юркнула в воду вниз головой, в последнее мгновение сделав глубокий вдох. Всплыла быстро. Отфыркивалась и почему-то смеялась:

– Солененькая…

– А говоришь, забыла, – весело раздалось рядом.

– Ну, Макианэль, я тебе это припомню, – пригрозила ему и брызнула в лицо водой.

Мы дурачились. Он множество раз меня топил, ловко уворачиваясь от возмездия. Спустя некоторое время к нам присоединились остальные. С моих волос слетела лента, от чего они длинной темной фатой распластались вокруг. Каждый норовил их потрогать и подергать, да и добраться до меня стало проще…

Я наконец-то рассмотрела рисунок на плече Семинэля. Там изображена волчица. И закралось подозрение, что не просто так. Но спросить не решилась. Да и когда, если рядом твориться что-то невообразимое?!

Веселье набирало обороты, мы потеряли счет времени, но ночь не забыла свои права, погружая мир во тьму. Солнце село, выгнав нас из воды. Дрожа от холода, мы похватали свою одежду и босиком побежали домой. Подъем немного разогрел замерзшее тело, но темный лес окутал прохладой. Холодные мокрые волосы неприятно липли к телу, но и мужчинам было нелегко, купались-то в тех же шортах, что пришли. Мы бежали, смеялись, шутили. И никто не вспомнил, что магия может согреть.

Оказавшись в доме, быстренько переоделись и организовали ужин. И выпив горячий шоколад, отправились спать, решив, что убраться можно и утром. Я засыпала с улыбкой на губах, чувствуя себя самым счастливым человеком на свете. И неважно, что принесет нам завтра, главное то, что подарило сегодня.

На сборы ушла половина дня. Я помогала, чем могла, хотя сводилось это в основном к выполнению мелких поручений и перекладыванию вещей из одного места в другое. Ларинэль и Далиранэль подготовились к жизни основательно и надолго. Они же не думали, что все разрешится так скоро…

Макианэль и Семинэль, еще рано утром, быстро собрав свои вещи, ушли в неизвестном направлении. К обеду я начала волноваться, а потом злиться. Я отправилась в свою комнату и долго ходила кругами у окна. Тревога била в колокол, отдаваясь тупой болью в висках. Когда точка кипения зашкалила, в дверь постучали.

– Оливия, я могу войти? – послышался голос Дали.

Мне не хотелось никого видеть, внутри все перевернулось с ног на голову, но ведь девушка ни в чем не виновата. Я сделала глубокий вдох, поправила помятые бока зеленого сарафана и громко ответила:

– Входите.

Дверь аккуратно приоткрылась. Дали уже переоделась: черные обтягивающие брюки и такая же безрукавка с воротником-стойкой и маленькими рюшками на плечах. Белокурые волосы снова собраны в тугой пучок, а на ножках красовались легкие черные кожаные сапожки на шнуровке. В руках она держала стопку одежды.

– Вам не будет жарко в черном? – спросила я немного раздраженно. – Сегодня очень жарко.

Девушка вдруг улыбнулась и протянула то, что держала в руках.

– Возьмите, я тут привела в порядок ваш комбинезон.

Я растерялась, стало стыдно. Ну что я, в самом деле?

– Спасибо, Дали. Я совсем забыла про одежду. Если бы не вы, пришлось бы отправиться в сарафане, – сказала, забирая из рук комбинезон и маленькое полотенце.

– Ничего, Оливия. В чужом доме с посторонними всегда сложно. Вы не волнуйтесь, они скоро придут. Наверняка пошли на разведку. Места здесь неспокойные, мы в безопасности только в доме и ближайших окрестностях, а дальше… – она поморщилась. – Земля клана Ушуров, которые никого не жалуют.

– А кому принадлежал этот дом? – заинтересовалась я.

– Одному старцу, – улыбнулась девушка. – Мак, Ларин и Семин у него когда-то учились.

– Чему? – полюбопытствовала снова.

Девушка пожала плечами:

– Кто бы рассказал…

– И где же теперь этот старец? – удивленно спросила я.

– Ушел.

– Просто ушел? – не поняла я.

– Мне так сказали, – улыбнулась она.

– Вечно какие-то тайны, – расстроенно покачала головой.

– Да. Они расстанутся с тем, чем дорожат. Наверно, еще не время, – задумчиво ответила она.

– Конечно, – кивнула я.

– Переодевайтесь, – встрепенулась девушка. – А я пока нам с вами в роднике воды наберу. Мужчины предпочитают пить из реки, – поморщилась она.

– Спасибо, – засмеялась я.

– Жду вас внизу, – ответила Дали и быстро вышла.

Я переоделась, туго заплела косу, закрыла окно и, взяв сумку, спустилась. В гостиной уже все собрались, и двое пропавших вернулись. Но почему-то только поднявшееся настроение полетело вниз, на мага и охотника я даже не посмотрела. Взяв из рук девушки флягу с водой, молча запихнула ее в сумку и вышла, предупредив, что подожду на улице.

Сев на последнюю ступеньку крыльца, я пригорюнилась. Несмотря на то, что все дома и все в порядке, в душе продолжала клубиться тревога.

Путь обещается быть долгим, потому что ни у Ларина, ни у Дали нет лошадей, а погода оставляет желать лучшего– жара усиливается с каждым днем. Дверь за спиной скрипнула, и я нехотя встала.

– Что случилось с нашей кошкой? – насмешливо спросил Макианэль.

– Не понимаю, о чем ты, – раздраженно ответила я, не оборачиваясь. – Кошек здесь, как видишь, нет.

– В путь с плохим настроением– быть беде.

– Ты суеверен? – усмехнулась я. – Вот уж не думала.

– Теперь знаешь.

– Теперь учту. Если снова стану кошкой, буду перебегать тебе дорогу. Готовься.

– Как это знакомо… – раздался голос Семинэля. – Вы теперь каждое путешествие будете начинать с пререканий?

– Надеюсь, это будет последним, – зло бросила я, обернувшись.

– Будь в этом уверена, – кивнул Мак и, обогнув меня, пошел вперед.

– Оливия, в чем дело? – спросил Семинэль.

– Вас не было с самого утра, я волновалась! – выпалила я, перекидывая сумку через плечо.

– Так было нужно, – ответил он. – Извини, что расстроили.

Я прикрыла глаза. Что со мной такое? Они же не дети, да и вообще не обязаны отчитываться.

Наконец-то вышли Ларин и Дали. Мы двинулись в путь.

Реку перешли быстро, Семинэль сплел магический мостик, по которому идти было одно удовольствие. Ни водяная, ни леший нас не задержали. Пока мужчины набирали воду, к нам явилась Рока. Она мягко опустилась на мое плечо и потерлась головой о щеку.

– Где ты вечно летаешь, красавица? – спросила я, аккуратно поглаживая ее перья.

Сорока издала странный звук и не больно щипнула меня за палец.

– Ты останешься с нами или улетишь?

Раздался звонкий свист, сорока вздрогнула и полетела, я оглянулась. Птица сделала над лиэлями круг и к моему удивлению села на вытянутую руку Макианэля. Он, улыбаясь, ей что-то тихо говорил, та кивала своей темной головушкой. Семен, проходя мимо, брызнул на птицу водой, та фыркнула, поднялась в воздух, и уже через несколько секунд снова опустилась на мое плечо. А я как завороженная смотрела на охотника. Тот подхватил свою сумку, запихнул в нее флягу, и, подняв голову, встретился со мной взглядом, но тут же отвернулся.

– Удивительная птица, – тихонько сказала Дали. – Я думала, что она ни с кем кроме Макианэля, Семинэля и Аллин не дружит.

– Что? – спросила я, повернувшись к девушке, когда поняла смысл сказанного. – Ты хочешь сказать, что ни к кому больше она не идет?

– Ну да. Она же неуловима. Даже Ларин ни разу не держал ее в руках.

Значит, кроме Макианэля и Семинэля мне больше никто не мог отправить те записки. Как же так? Что все это значит? Макианэль в то время был ко мне слишком враждебен, а Семинэль…

– Идемте! – позвал Ларин, оборвав мысль. Впрочем, к лучшему, не стоит сейчас тратить силы на раздумья. Все равно они ни к чему не приведут.

Тропа виляла в низине меж высоких гор. Ветер, казалось, совсем не заглядывал в эти места. Высокая трава не давала идти быстро, казалось, что мы ползем. Солнце светило в затылок, одежда прилипла к телу, голова тяжелела, и чудилось, будто с каждым вздохом в легкие врывается раскаленная лава. Я старалась не дышать. Первый привал сделали спустя три часа пути. Это была небольшая долина в межгорье, поросшая невысокими кустарниками, практически не дающими тени. Мы спрятались от жарких лучей в низкорослой, но плотной поросли, образовавшей небольшой уютный темный пятачок. Выпив воды, я положила голову на согнутые колени и ненадолго задремала.

– Оливия, – кто-то положил руку на мое плечо, голос доносился будто издалека, просыпаться не хотелось. – Оливия, пора идти.

– Еще минутку, – попросила я, просыпаясь.

– Только одну, – мягко разрешил Семинэль.

– Да хоть час, будешь догонять одна, – раздраженно отозвался охотник.

– Возможно, если бы я шла с тобой, меня бы это напугало, а так… – я подняла голову с коленей, потерла ладонью затекшую шею.

– Простите, а в чем причина вашей неприязни? Я что-то не уловил, – весело спросил Ларинэль. – Вчера вы друг от друга не отходили, а сегодня и парой нормальных фраз перекинуться не можете…

– Я и сама не знаю, – усмехнулась я, вставая. – Макианэль, видимо, перегрелся.

– А ты, наверно, не выспалась, – отозвался он. – Вот тебе, Лар, и причины.

Мак вскочил на ноги и смерил меня гневным взглядом, я лишь пожала плечами.

Еще два часа мы шли гуськом, делая маленькие остановки, чтобы попить. Невидимая тропа вильнула, и горы скрыли солнце, но духота и влажность никуда не исчезли. Макианэль меня совсем перестал замечать. Его равнодушие, а порой и враждебность, причиняли невыносимую боль. И как я себя ни уговаривала не обращать внимания– не получалось. Всю дорогу думала только о нем, мне хотелось вновь увидеть его улыбку, услышать голос, но он молчал и хмуро смотрел мимо. Перед глазами вновь и вновь всплывало то недавнее видение, где цветы ветреницы, приближаясь ко мне, вяли и рассыпались в пыль. А ведь в сегодняшней ссоре виновата я. Грубила, огрызалась, и что на меня нашло?

Сумерки мягко опустились в ущелье, через которое мы шли уже который час. Воздух начал остывать, а организм будто проснулся. В теле поселилась бодрость. Я притормаживала, собирая редкие в наших местах лекарственные травы, потом быстро догоняла остальных. Макианэль сердился, но ничего не говорил. Когда на небе загорелась первая звезда, охотник, шедший первым, остановился.

– Заночуем здесь, – он скинул на землю сумку, тут же сел и откинулся на спину, прикрыв глаза. – Здесь река неподалеку, за водой пойдем уже завтра.

Никто не возражал, все слишком устали. Место хорошее, межгорье: маленькая полянка, небольшие холмы, кусты вокруг. Я присела в сторонке, прислонившись спиной к бугорку, достала собранные травы, немного поколдовала, чтобы не завяли и, вынув из сумки воду, умыла лицо. Мужчины тем временем разложили спальные мешки рядом друг с другом, насобирали сухих веток и разожгли костер. Я и сидящая на моем плече Рока наблюдали за их копошением, наслаждаясь прохладным свежим воздухом. В голове поселилась пустота, мысли не желали ворочаться, убаюкиваясь приятным треском веток, охваченных огнем и тихим кваканьем лягушек у далекой реки.

– Оливия, тебя комары еще не съели? – спросил Лиран. Дали лежала на траве, положив голову ему на колени, и смотрела на звездное небо.

– К сожалению, нет, – задумчиво отозвалась я.

Все тут же посмотрела в мою сторону, даже Макианэль. Семинэль вскочил на ноги, подойдя, протянул руку:

– Не сиди тут одна. Ты себя хорошо чувствуешь?

– Да. А что? – не поняла я.

– Ты сказала, что сожалеешь, что тебя не съели комары, – улыбнулся маг, а я рассмеялась, поднимаясь с его помощью на ноги.

– Извините, я задумалась.

Мы пересели поближе. У костра комарики докучать перестали, но потянуло в сон. Быстро перекусив, Мак и Семен поставили вокруг нас два магических контура, предупредили, что выходить за них нельзя– небезопасно, и стали укладываться на ночлег. Меня уложили между Дали и Семинэлем. Рока пристроилась к Маку.

Проснувшись посреди ночи, я аккуратно вылезла из мешка, добежала до кустов, вернулась к почти потухшему костру, попила воды и присела на мокрую траву.

Рока опять улетела, и почему-то стало грустно. Все спали, а мне вдруг совсем расхотелось. Макианэль во сне ворочился. Я долго наблюдала за его тревожным сном, а потом, не выдержав, встала и подошла поближе. На его лбу, в свете яркой луны, блестели капельки пота. Я присела и, протянув ладонь, дотронулась до щеки, но тут же одернула руку. Ее будто обожгло. Испугавшись, я потрясла его за плечо:

– Макианэль, проснись, – он не среагировал, и я, тревожно вглядываясь в его лицо, повысила голос:– Макианэль!

Ларинэль привстал:

– В чем дело?

– У Мака жар, он не просыпается.

Тот тут же выскочил из спальника и, подбежав, дотронулся ладонью до его лба:

– Что за шутки? – пробормотал он.

– Буди Семинэля! – приказала я и кинулась к своей сумке. Сердце неприятно стучало в ушах, мысли путались. Я схватила фляжку с водой и побежала назад. Семинэль, уже проснувшись, пытался выбраться из мешка.

– Макианэль, – снова позвала я, расстегивая спальник. – Очнись же!

Он был насквозь мокрым и горячим. Я смочила рядом лежащее полотенце и положила ему на лоб, затем нащупала на запястье пульс.

– Что тут? – сипло спросил Сема, присаживаясь рядом.

– Пульс слишком быстрый, жар, губы синие, посмотри на руки, – показала я, – мышцы напряжены. Что с ним? Я не знаю таких симптомов!

Я подняла голову и застыла в ужасе. Лицо Семинэля казалось белоснежным в свете луны, губы посинели, а на лбу блестели капли пота.

– Тихо, Оливия, – слабо улыбнулся он. – Сейчас что-нибудь придумаем и…

Его лицо вдруг исказила гримаса боли, и рука вцепилась в безрукавку на груди. Закрыв глаза, он начал заваливаться вперед.

– Семен! – испуганно вскрикнула я и, перепрыгнув через ноги Мака, подхватила мага. – Что с тобой?

– Оливия, – еле слышно прошептал он.

Я опрокинула мага на спину, и нависла над ним, вглядываясь в приоткрытые глаза.

– Сема! Семен, смотри на меня. Что с тобой? Скажи мне что! – прокричала ему в лицо.

– Я… – прошептал он.

– Что? – вцепилась пальцами в его плечи.

– Яд.

Я отпрянула. Не думала, что ужас может быть таким осязаемым. Он, словно страшное чудище, взял в кольцо своих рук, и не вырваться из крепких объятий. И мысли утонули в водовороте вопросов, не желая оформиться в связанные предложения. А время… оно остановилось.

– Оливия! – отчаянно вскрикнула Дали, выдернув меня из оцепенения. – Ларину плохо!

В ушах зазвенело и показалось, что мир качнулся, а наша стоянка закружилась перед глазами.

– Это лишь плохой сон, – прошептала я, зажмурившись. – Сейчас мы проснемся, и все будет хорошо. Ну конечно, это сон.

– Оливия! – всхлипнув, крикнула Дали.

Я открыла глаза. Картина передо мной не изменилась: два белых, как снег лиэля с посиневшими губами, корчились во сне от боли. Лица, покрытые испариной, напряжённые мышцы, частое дыхание, сильное сердцебиение. Яд?

– Но я же не лекарь, – прошептала онемевшими губами, мотая головой. – Что я могу? Что?

– Оливия! – вновь позвала Дали.

Я обернулась. Голова Ларинэля лежит на ее согнутых коленях. Девушка, прислонив губы к его лбу и вцепившись руками в легкую тунику, раскачивается взад-вперед, всхлипывая.

Эта картина будто отрезвила. С трудом встав на ноги, я подошла поближе.

– Дали, – позвала севшим голосом, – Дали!

– Мне страшно, – прошептала она.

– Дали, нужно успокоиться. Мне тоже страшно. Но кроме нас здесь никого нет. Ужас сковывает меня, – призналась ей, – и если мы ничего не начнем делать, они умрут. Нужно думать и отгонять панику, слышишь?

Она вскинула голову, посмотрев на меня безумными глазами, полными слез.

– Дали, – я сглотнула и глубоко вздохнула, успокаиваясь. – Положи аккуратно его голову. Нужно отойти подальше и поговорить.

– О чем? – задала она глупый вопрос.

– Дали, ты только что меня звала! Хочешь, чтобы я помогла, оставь Ларинэля в покое, идем! – закричала я.

Мы долго смотрели друг на друга. Ущелье затягивало густым туманом. Меня пробил озноб.

Не выдержав, я рванула вперед. Трясущимися руками отлепила девушку от жениха, и силой поволокла к костру, впившись ногтями в ее запястье, чтобы не сопротивлялась. У костра мы сели на землю спиной к мужчинам. Дали пыталась обернуться.

– На меня смотри! – прикрикнула я.

– Прости, – она зажмурилась.

– Итак, давай думать. Мы остались вдвоем и главная задача– понять, что происходит, и спасти их. Семинэль прошептал, что это яд.

Дали открыла глаза:

– Яд?

– Да. Но проблема в том, что ядов множество, и какое противоядие нам нужно– не известно. Стыдно признаться, я в них плохо разбираюсь.

– Но если это яд, то почему мы с тобой все еще в порядке? Ведь мы сегодня ели то же, что и все, – ее голос перестал дрожать, а глаза немного сузились.

Это успокоило и меня. В ушах перестало шуметь, думать стало значительно легче.

– Значит, можно исключить и завтрак, и обед, и бутерброды. Если бы Ларинэль был в порядке, можно было бы предположить, что Мак и Сема съели что-то, пока отсутствовали дома.

– Следовательно, отравились они уже в пути, – кивнула Дали, продолжая мою мысль. – Потому что, когда ребята вернулись, мы сразу покинули дом.

Сзади раздался слабый стон, мое сердце сжалось, мысли снова пустились в пляс, на глаза накатили слезы. Паника стала подступать, словно паутина, окутывая тело.

– Оливия, – строго позвала Дали. – Спокойно! Даже смотреть не буду кто из них.

Я согласно кивнула.

– Мы должны думать только о хорошем и контролировать друг друга, – твердо произнесла она.

– Туман слишком сильный и ночь… Будто страшный сон, – я потерла пальцами мокрый лоб.

– К сожалению, хуже.

– Сейчас бы засунуть голову в ледяную воду, чтобы заморозить этот страх и прийти в себя, – прошептала я, посмотрев на трясущиеся руки. Возникшая тишина давила на уши. И тут мы обе подскочили. Оказавшись на ногах, побежали к сумкам.

– Они брали воду из реки, – бормотала я, копаясь в вещах Семинэля. – А мы с тобой, взяли ее из дома!

– Вода в реке не может быть отравлена. Я видела плавающую в ней рыбу, – с сомнением отозвалась Дали, доставая фляжку Ларина.

– Значит, к этому яду рыбы не восприимчивы.

– Но кто это мог сделать? И что за яд? Их же не тошнит, – неуверенно сказала девушка.

– Это могла сделать водяная. Или леший, да мало ли? Без разницы, – раздраженно ответила я, откручивая крышку фляги. – Яд, скорее всего, растительный.

Я понюхала воду, но ничего не ощутила. А вот в кошачьем теле что-нибудь да учуяла бы.

– Так, – вскочила я на ноги, Дали тоже встала. Туман поглотил все ущелье и скрыл от нас и лиэлей, и потухший костер. – Нужна вода. Нужно как минимум: сбить температуру, промыть желудок– влить в них столько воды, чтобы из ушей текла. Хорошо бы молока раздобыть…

Мы наощупь нашли мужчин, кое-как перетащили их поближе друг к другу, что стоило не малых трудов и отняло много времени.

– Дали, нужно их раздеть, – приказала я, дрожащими руками расстегивая пуговицы на безрукавке Семинэля. – Закутаем в спальники. Я сейчас пойду к реке за водой.

– А если она тоже отравлена?!

Я обернулась на голос. Перед глазами висела белая пелена.

– Надеюсь, нет, – твердо ответила в пустоту. – У нас нет выхода.

Мы раздели друзей по пояс, закутали в спальники, развели костер. На каждого наложили обезболивающее заклинание, и это помогло– их мышцы расслабились, лица стали спокойными. Открыв свою фляжку, я приподняла голову Макианэля:

– Оливия, – слабо прошептал он.

– Я здесь, – ответила дрогнувшим голосом. – Слушай меня. Нужно много пить. Желательно промыть желудок, но скорее всего, это уже бесполезно. Нужна вода. Я буду тебя поить. Потом пойду к реке.

– Нет, – слабо ответил. И я прекрасно поняла почему. Как только выйду за пределы контура, стану легкой добычей, как для нечисти, так и для животных. И это хорошо, что Мак не видит туман.

– Ты споришь даже в таком состоянии, – сокрушенно прошептала я. Его губы дрогнули в слабой улыбке. – Мак, у нас нет ни лекарств, ни нужных растений, да вообще ничего нет. Но есть вода, и я ее достану. Все будет хорошо, а теперь пей.

Я по чуть-чуть стала вливать воду в приоткрытый рот.

– Терпи, пожалуйста, ради нас всех, – попросила его, прежде чем отойти.

– Ради вас все что угодно, дорогая, – еле слышно прошептал он.

Но я услышала и, взяв его руку в свои ладони, поцеловала горячие пальцы.

– Спасибо.

Семен был без сознания. Попытка влить в него хоть немного воды не увенчалась успехом. Поцеловав его в щеку, я быстро встала, собрала все емкости, которые были свободны и, накинув плащ, решительно зашагала к роще.

– Оливия, подожди, – подбежав, Дали сложила руки лодочкой и что-то зашептала. Меня окутало слабое голубое сияние. – Животные и нечисть тебя не увидят и не услышат, но недолго. Я плохо знаю это заклинание. Возвращайся как можно быстрее.

– Спасибо, – кивнула я. – Следи за ними, и обнови обезболивающее заклинание.

– Хорошо.

Я решительно зашагала вперед. Контур скорее почувствовала, чем увидела. Остановилась. Создала поисковый клубочек и побрела за ним. Яркий белый шар быстро катился, оставляя едва заметные следы. Вдалеке квакали лягушки, где-то заливалась птица красивой трелью. Мне слышались шорохи и хруст веток, но я шла, не останавливаясь, борясь со страхом, смотря только в молочную пелену перед собой. Несколько раз ветви высоких кустов больно стеганули по лицу, я вытянула руку, закрываясь, боясь повредить глаза. Плащ цеплялся за кусты, грозясь порваться, но тратить время на него не хотелось. Ноги шагали все быстрее и, услышав плеск воды, я трусливо побежала. Задыхаясь от ужаса и быстрого бега, резко притормозила, едва не упав с крутого обрыва в узкую реку. Клубочек метнулся в сторону, подбирая лучший спуск, и я последовала за ним. Берег зарос травой.

Я вошла в ледяную воду по щиколотку, намочив уже изрядно потрепанные полусапожки. Примяв осоку и камыши, и, открутив крышку, заполнила свою фляжку. Затем, достав из кармана мыльный порошок, насыпала его во фляги Семинэля и Ларина. Я долго их мыла, выполаскивала, выливая пену с испорченной водой на берег в кусты. Когда сосуды очистились, набрала воды и, сняв плащ, сделала из него сумку. Побросав туда наполненные фляги, быстро пошла назад, дрожа от холода. Было тяжело, хотелось остановиться, но инстинкт вопил об опасности. Магический клубок резко ушел в бок, я не успела среагировать и врезалась в дерево, сильно ударившись лбом о торчащий из него сучок. Сумка выпала из рук, в глазах потемнело, а по щеке побежала теплая струйка крови. И почему моей голове так не везет?

Сбоку раздался хруст. Не обращая на него внимания, подхватила свою драгоценную ношу и собиралась идти дальше, но тут же замерла. Я врезалась в дуб! Хоть и старый, но все же! Подавив радостный визг, вцепилась пальцами в кору и стала отдирать, превозмогая боль. Под ногтями щипало, пальцы онемели, да и размазанная по лицу кровь подсохла и неприятно стянула кожу, но я не могла остановиться. Кора– то, что могло сейчас помочь. Когда сил совсем не осталось, я схватила сумку, прижала к себе и пошла дальше, но остановил знакомый голосок.

– Я чувствую тебя. И пусть не сегодня, но в ближайшие дни, ты окажешься в моих руках.

Я замерла. Водяная была скрыта туманом. Во мне закипела злость, хотелось ей ответить и разорвать на мелкие кусочки за то, что она натворила, но поймать меня сейчас– не так-то сложно, достаточно показать в какую сторону целиться. Поэтому, стараясь не шуметь, все же пошла дальше. Я чувствовала, как сила нечисти крутится вокруг, по спине бегали мурашки, и лишь мысль о друзьях придавала смелости и заставляла идти вперед.

Небо начало светлеть. Увидев всполохи костра, обезумев от счастья, я побежала. Магический клубок рассеялся, коснувшись контура, а я притормозила только когда оказалась рядом с сидящей на колеях Дали. Сумка выпала из рук, девушка обернулась и вскрикнула.

Оливия, – прошептала она. – Что с твоим лицом? Твои руки…

– Пустяк, – отмахнулась я и, сев рядом, стала вынимать из плаща добычу. – Как они?

– Все так же. Семинэль приходил в себя. Я напоила его. Он звал тебя, Оливия, но я не смогла сказать ему…

– Все правильно, – перебила я. – Смотри, что я нашла!

Далиранэль непонимающе смотрела на кору в моих ладонях.

– Я смогу сделать хоть и слабенькое, но противоядие.

– Но ты же не знаешь что за яд. К тому же кору лучше брать весной, да и…

– Какая разница, Дали?! – отмахнулась я, перебив. – Я это и так знаю. У нас все равно больше ничего нет. А магия усилит действия. Надо еще покопаться в сумке у Семинэля, там могут быть травы. Поставь котелок с водой. Скорее.

– Хорошо, – кивнула она.

Дали, взяв флягу, побежала к костру. Я встала, пошатываясь, дошла до вещей и села. Сумку Семы положила на колени. Чего в ней только не было, но ничего нужного, разве что чай. Усталость тяжелым грузом села на плечи, потянуло в сон. Небо совсем просветлело. Туман поднялся выше, но перестал быть таким плотным.

Я подошла к костру и стала заниматься зельем, попутно рассказывая Дали о встречи с водяной. Магия легко из меня убегала, усиливая свойства растений, она высасывала все силы, но остановить ее уже не могла. Далиранэль суетилась рядом с мужчинами. Закончив, я позвала девушку и с ее помощью, распределила зелье по флягам.

– Я сама их напою, – проговорила она. – Тебе надо полежать.

С трудом перебравшись на свободный спальник, я прикрыла глаза и, уже проваливаясь в сон, вспомнила:

– Дали, намочи полотенца и положи им на голову, нужен холод.

Ответила ли она мне? Кто знает, мне уже было все равно.

В тягучий и мерзкий сон вторгались громкие голоса. Я выныривала из него, но проваливалась вновь, пока плечо не пронзила тупая боль. Застонав, пытаясь разлепить глаза, повернулась на бок и, оттолкнувшись рукой о еще влажную землю, немного приподнялась.

– Встать! – раздался рядом чужой женский голос.

Глаза привыкли к свету, передо мной была зелень сочной травы, а рядом ноги, облаченные в серые кожаные полусапожки. В голове тут же прояснилось. Вспомнилось все, что произошло ночью. Резко вскочив на ноги, я огляделась.

Наша маленькая стоянка была окружена. Десяток воинов и пять человек в коричневых балахонах, внимательно следили за каждым моим действием. Неподалеку, в слезах, со связанными руками, словно статуя, замерла Дали. Ее взгляд был устремлен куда-то в сторону, я проследила и, увидев, все еще неподвижно лежащих друзей, побежала, но тут кто-то схватил за волосы и сильно дернул. Вскрикнув и не удержав равновесия, я упала на спину, сильно ударившись локтями.

– Я не давать команда идти! – знакомо раздалось за спиной.

Обернувшись, я столкнулась с сердитым взглядом племянницы ведьмы клана Ушуров, что не так давно помогла сбежать.

– Что вам нужно? – спросила я, поднимаясь.

– Вы следовать за нами. Было очень не осмотрительно оставаться в этом месте так долго. Ты подвела меня, – раздраженно ответила она, стукнув по земле странной палкой, которую держала в руках. Она крепко сжала губы, впившись в меня взглядом темных глаз.

– Мы не могли идти дальше. Наши друзья в плохом состоянии, – попыталась объяснить я.

– Тем лучше, – фыркнула она. – Их смерть не будет на моей совести. А с тобой пора заканчивать эта глупая история. Не сумела пройти незаметно, значит, не судьба. Амуга зла, она убьет тебя быстро.

Стало страшно, но не за себя. Нельзя оставлять мужчин в таком состоянии, за ними нужен уход, яд слишком сильный! Но как справиться с таким количеством врагов? Ответ очевиден.

Я медленно стала пятиться назад.

– Стой! – рявкнула девушка, сделав шаг навстречу. Краем глаза, я заметила, как несколько воинов двинулись в мою сторону.

– Я лишь посмотрю, как они, – предупредила не останавливаясь. – Пожалуйста, я только посмотрю.

И тут она подняла левую руку. Воины остановились в нескольких шагах.

– Смотри, надеюсь, это будет поводом для дальнейшего послушания, – надменно заявила девушка.

– Но мы же не можем оставить их здесь? – неуверенно спросила я.

И тут ведьма звонко рассмеялась. Я смотрела на ее наигранное веселье, холодея внутри.

– Может, ты их еще и полечить предложишь? – наконец, произнесла она. – У тебя есть пять минут. Прощайся. Нам не нужна обуза, нам нужна ты.

– Тогда возьмите меня, пусть та девушка, – махнула я рукой на Дали, – останется. Она сможет о них позаботиться. Ведь вам не нужны проблемы с лиэлями.

– Не нужны, но это и не мои проблемы. Мне важнее моя жизнь и моих близких. И я прекрасно знать, что будет, если твои друзья поправятся.

– Но это нечеловечно! – попыталась я призвать ее к совести.

Она снова рассмеялась, от чего темные пышные кудри ее волос, красиво заблистали в лучах утреннего солнца.

– У тебя есть пять минут. Или ты уже передумала? – подняла она вопросительно бровь.

Я кивнула и, развернувшись, пошла к ребятам. Присев рядом Семинэлем, дотронулась до его прохладной руки, нащупала слабый пульс. Выглядел он лучше, но синие губы и бледность пугали. Больше всего было страшно посмотреть на Макианэля, поэтому, я не решилась повернуться к нему. Пока что.

Поцеловав спящего Семинэля, я взяла его лицо в ладони и прошептала:

– Ты поправишься. Ты сильный. Ты все сможешь. Я дала обещание быть с тобой и сдержу его, несмотря ни на что. Ведь я всегда буду в твоем сердце, а ты в моем. Вернись домой, Аллинэль ведь так волнуется. Ты нужен им всем.

Его лоб нахмурился, веки чуть дрогнули, и я поспешно, убрав руки, пошла к Ларину. У мужчины все еще был жар. Выглядел неважно, хотя чуть лучше, чем ночью. Он приоткрыл глаза, и губы что-то прошептали, но я быстро положила на них палец, призывая молчать. Несмотря ни на что, именно здесь они будут в большей безопасности, чем в плену вместе с нами, ведь улучшение в состоянии есть. Пусть все думают, что они почти мертвы. Контур защитит от животных, а в остальном…

– Ларин, – прошептала я. – Мы окружены. Ушуры.

Он чуть заметно кивнул.

– Я сделала, что могла, но верю, что вы обязательно поправитесь. Вы останетесь одни, – я прикрыла глаза и перевела дыхание. – Меня, скорее всего, убьют, а Дали… Я сделаю все, чтобы с ней было все хорошо. Обещаю. Не надо, ничего не говори. Спи.

Я убрала палец с его губ и хотела встать, но остановилась.

– Мы вас вытащим, – раздалось еле слышно, и я кивнула, заглянув в его глаза.

Быстро встав, подбежала к Макианэлю и рухнула рядом с ним на колени. Его темные волосы прилипли ко лбу, аккуратно их убрала. Я нащупала пульс на шее, но такой слабый, что сердце сжалось. Он выглядел хуже всех, да и воды, судя по почти пустой фляге, выпил больше остальных. Значит и яда больше.

– Быстрее! – раздраженно прикрикнула девушка, я вздрогнула, моя ладонь скользнула по лицу охотника, и тут он открыл глаза.

Я, не веря своим глазам, всхлипнула и, положив голову на его грудь, расплакалась.

– Если помер, нечего слезы лить! – крикнула девица. – Раньше надо было думать, а не спать…

Во мне закипал гнев, сжав кулаки, я приподнялась и посмотрела на Макианэля. Тот все еще рассматривал небо перед собой.

– Что происходить? – с трудом произнес он.

– Ушуры. Мы окружены. Вы отравлены водяной. Допейте то, что во фляжках и вытащите Дали, – быстро прошептала я. – Сделай вид, что спишь.

Он, наконец, перевел на меня взгляд. Сосредоточенный, серьезный, как всегда.

– Не плачь, кошка, мы успеем.

– Прости меня, – прошептала я и, робко поцеловав его в щеку, вскочила на ноги.

Сделав серьезное лицо, развернулась, смерила стоящую в стороне девушку гневным взглядом, и пошла прочь. Меня тут же окружили. Племянница ведьмы дала своим людям знак проверить лиэлей, но я была уверена, что те отлично притворятся.

Дали смотрела на меня невидящими глазами, проходя мимо, я чуть заметно кивнула, и она вновь тихо разрыдалась. Слишком устали, чтобы сопротивляться, слишком вымотались, чтобы держать свои эмоции. Но стало почти не страшно, несмотря на уверенность в том, что жить мне осталось недолго.

День не успел перевалить за вторую половину, когда мы пришли в деревню. На этот раз не было равнодушия на лицах местных жителей, я видела ненависть и злобу и старалась смотреть только себе под ноги. Несколько раз в меня прилетело камнем, больно, да, но и виду не подала, да и мысли мои были очень далеки. Всей душой я осталась там, на далекой маленькой полянке, окруженной невысокими кустами.

Нас не связали, а Дали так вообще руки освободили, зато заперли в треугольном домике, и на этот раз, я была уверенна, что за дверью стоит охрана. Девушка успокоилась. Она молча села на пол под маленьким окошком, обняла свои колени и, положив на них голову, задремала. Если бы не светлые волосы, она бы слилась с темнотой в своем черном запыленном костюме. Я, присев на лавку, до боли впилась ногтями в ладони и не сводила с нее глаз. На меня накатывали то гнев, то отчаяние, то истерическое веселье.

Сколько же всего произошло за это, еще не закончившееся, лето?! Я вспоминала прожитые дни на опушке леса в доме Семена, вспомнила первую встречу с Макианэлем, я вспомнила тот холод в душе, когда узнала, что моя жизнь зависит от лиэля, по сути– врага, и то разочарование, которое вывело из себя, когда Семинэль и я беседовали в Кушерни у «Шерни». А еще я помнила каждую минуту, проведенную с Маком наедине. И неожиданно стало стыдно, перед собой, перед ним и даже перед Семинэлем, хотя теперь я ясно поняла, что с последним нас связывает только крепкая дружба. Мы просто нужны друг другу. И не важно для чего, но нужны, как воздух! Необъяснимо, но это так. А ведь еще есть Мария…

Вскочив со скамейки, я подлетела к окну и выглянула– никого. С чего вдруг я решила сдаться? Буду искать выход из положения, буду бороться, не для себя так для других.

– Дали, – потеребила я девушку за плечо, присев на корточки рядом.

Она вскинула голову. Ее глаза сияли в тусклом свете, пробивающемся через маленькое окно. Не спала.

– Я думала, ты спишь.

– Не могу.

– Дали, послушай, когда я уходила, Ларинэль открыл глаза. Они еще очень слабы, но обязательно выздоровеют. Но сколько на это уйдет времени– не известно. Ушурам нужна я, а ты… есть шанс, что тебя они отпустят. Мы не должны падать духом.

– Чего они хотят от тебя? – спросила девушка.

– Я– засуха, – усмехнулась я, вспоминая.

Дали нахмурила лоб.

– И что это означает?

– Засуха для реки– смерть.

– Если дождь не пойдет, – вставила девушка.

– Правильно, только дождь– смерть для засухи. Игра слов, а смысл четкий. Макианэль предположил, что засуха я именно для реки жизни Амуги, старой ведьмы, живущей здесь.

– То есть она думает, что ты для нее смертельно опасна?

– Да, – кивнула я и села поудобнее, так же прислонившись спиной к стене, обняв руками колени. – Думаю, есть какое-нибудь предсказание, которое пытается эта ведьма обойти. Но сдается мне, что она сама себя загоняет в ловушку.

– А ты веришь, что предсказания можно обходить? – поинтересовалась девушка.

– Да, – поморщилась я. – Только всегда считала, что единственный способ это сделать– не стремиться его обойти, а лишь в нужный момент отступить в сторону.

– То есть? – не поняла Дали.

– Ну вот смотри. На нашем примере: мне эта ведьма не нужна, я ее знать не знаю и знать не хочу. Но она уверовала, что чтобы спастись, меня надо убить, и сама притягивает к себе: сначала забрала в качестве платы за проход, а сейчас вновь взяла в плен. Зачем? Ведь если бы она оставила меня в покое, мы бы вылечили мужчин и двинулись дальше по своим делам, забыв и про ведьму и ее клан. Понимаешь?

– Понимаю. Значит, если она будет двигаться в том же направлении, пророчество сбудется? Ты убьешь ее?

По спине побежали мурашки.

– Ну нет, это она меня убить собирается, а не я ее. Мне ее смерть не нужна.

Дали повернула ко мне голову, и я тоже посмотрела на нее.

– Знаешь, Оливия, – сказала девушка. – Если ты действительно засуха для нее, я только рада, потому что это дает надежду, что выбраться мы таки сможем.

– Но какой ценой? – спросила я, прикрыв глаза. – Я не хочу никого убивать. Не хочу.

– Выбирать не приходится, Оливия. Если твоя теория верна, и Амуга идет по пути предсказания, то пусть лучше будет так. И я этому только поспособствую. Мы должны выбраться, обе.

Она отвернулась и тяжело вздохнула:

– Не знаю, что вас связывает с Семинэлем, и как подруга Аллин, я не могу сказать, что рада этой связи, но знаю точно: если он тебя потеряет, то мы все потеряем его навсегда.

Я растерялась и молча смотрела на девушку, уставившуюся во тьму перед собой.

– Но он и так не собирается оставаться дома надолго, – прошептала я.

– Уже поняла, но я говорю не об этом, – она прислонилась затылком к стене и посмотрела на потолок. – Раз не известно, что нас ждет, я тебе кое-что расскажу…

Она потерла глаза, вздрогнула от холодного ветра, ворвавшегося в окошко, и обняла себя за плечи.

– Впервые я их увидела двадцать семь лет назад. В наш Дом на переговоры приехали Глава Дома Виру Мадэ и его родной брат, с сыновьями. Это были два совершенно живых, веселых молодых человека. Все время, что они у нас провели, вокруг них крутилась вся знать, все женское общество, вся бурлящая светская жизнь. Постоянно вместе, постоянно смех и шутки, постоянно красивые девушки. Я наблюдала за ними с улыбкой, но порой их поведение отталкивало. Они уехали, прошло лет десять, и на пороге нашего Дома вновь появилась эта пара. Семинэль и Макианэль, а еще приехала Аллин, с которой я, в основном, и проводила время. Мужчины повзрослели. Семинэль активно работал над своими изобретениями, много путешествовал, добывал редчайшие виды трав и веществ. И порой пути добычи были не так порядочны, как хотелось бы думать. А друг его под стать– опасен, умен, хитер, силен и быстр. Ты знаешь, его до сих пор считают самым опасным в стране. А они ведь вместе тренировались, лишь занимались разными делами. Макианэля привлекла безопасность. Специализация– оборотни. В те времена их было много. О ребятах ходили разные слухи, у них было много врагов, но, казалось, это их никак не заботило. Им было плевать на окружающих. Главное– достичь цели. Я держалась от них подальше, а вот Аллин… Мак же ее брат. Она была безумно влюблена в Семинэля, а тот, казалось, этого и не замечал. Они провели у нас две недели, но знаешь, когда уехали, я вздохнула с облегчением. С Аллинэль мы потом так и поддерживали отношения, через магическую почту.

– И сейчас поддерживаете? – спросила я, воспользовавшись заминкой.

– Да.

– Но почему же ты не знала о Ларине ничего? Ведь Аллинэль из Дома Виру Мадэ, к тому же из правящей семьи?!

– А никто и не говорил, – грустно усмехнулась девушка. – Много ли Ларинэлей в стране! Он про себя вообще мало рассказывал, теперь хотя бы понятно почему. Впрочем, и я ему о семье не рассказывала особо. Ох, а ведь все, что сейчас происходит, из-за нас.

Девушка закрыла лицо руками.

– Не переживай, – сказала я, вытянув затекшие ноги, – это просто наша судьба.

– Если с ним что-то произойдет, – прошептала она, – я сама убью эту ведьму. И все равно, что будет со мной потом.

– Дали, – я положила на ее плечо руку. – Не надо так. С ними все будет хорошо, я верю в это. Они все зелье выпили?

– Практически да. Я еще в наши с тобой фляги намешала. Но кто их теперь напоит?

– Справятся, – твердо ответила я. – Ты молодец, все сделала правильно.

– Спасибо.

– И тебе, – выдохнула я, морщась. Царапины на лице и пальцах стали пощипывать. Да и голова разболелась от запаха сырости и пыли.

Мы замолчали. Я вновь стала погружаться в тяжелые мысли. Да еще и полученные знания не вселяли оптимизма. И представить сложно, чтобы Семен был таким, каким его описывает Дали. А Макианэль… Трудно понять, насколько он изменился. Ведь я не знаю причины.

– Дали, так что потом произошло?

– А я не знаю.

– То есть как? – нахмурилась я.

– А вот так. Что-то просто произошло. Что-то страшное. Там была замешана знатная семья из какого-то Дома. Все держится в тайне. Даже Аллин мне ничего не рассказала, хотя все знает. Ведь она тоже участвовала в тех событиях. Это было почти десять лет назад, точно уже не помню. Знаю, что кто-то погиб. Случайно или нечаянно, понятия не имею. Ходили слухи, что руку к этому приложил Маккианэль. Семинэль после тех событий ушел в науку, перестал путешествовать и участвовать в жизни Дома. С Макианэлем они стали врагами. Я слышала, что они друг друга ненавидят, но судя по тому, что вижу сейчас, верится с трудом. Хотя… кто их там знает. Ларинэль мне еще ничего не рассказывал, да и о нем, как ты знаешь, я узнала три дня назад от Семинэля.

– Я правильно понимаю, Семинэль и Аллинэль были обручены?

Девушка кивнула.

– Она была назначена Спутницей для него. Но, Семинэль… он ее совсем не воспринимал. Поначалу и не замечал, как она крутится и выбивается из сил, чтобы вернуть его к жизни. Два года она ходила за ним словно тень, а потом вдруг все стало налаживаться. Он будто очнулся. Стал опять за собой следить, но из лаборатории не вылезал. Его отцу это очень не нравилось, ему нужен был наследник, а Семинэль будто и позабыл о своих обязанностях. Аллинэль писала, что он и Глава Дома совсем не общаются, и на нее стали наседать.

– Наседать? – переспросила я.

– Ага. Чтобы она повлияла на Семина. Они хотели, чтобы он оставил свою лабораторию, прекратил там жить, начал заниматься политикой, да и женился, в конце концов. Но Аллинэль не смогла этого добиться. В семье начались скандалы. И отец предложил выбор– передать право наследования брату и катиться куда пожелает, или стать Главой Дома к чему его и готовили.

– Он выбрал уйти, – прошептала я.

– Нет, – неожиданно ответила девушка. – Семинэль обратился за поддержкой к Аллинэль. Ради нее он готов был остаться, но при условии передачи прав наследования брату. Он не хотел править, но готов был помогать, и ему нужна была всего лишь ее поддержка. Но девушка не поняла, она решила, что раз он дает ей выбор, значит, она ему дорога и сможет его переубедить. И она сделала глупость– встала на сторону его отца. Сказала, что останется с ним и поможет ему во всем, в том числе и с лабораторией, если он станет Главой Дома. Она жалеет об этом до сих пор.

– Он ушел?

– Да. Но знаешь, я его понимаю. Уж не знаю, что там произошло, Семинэль был сломан, как я понимаю, у него жизнь по крупинкам собиралась. А Аллин вновь ее разбила. Мне кажется, он на нее очень надеялся. Жаль их обоих. Она до сих пор надеется. И я надеюсь, уж прости.

– Ничего, – потерянно прошептала я.

– Но вот в нем я сейчас не уверена. Если раньше-то неизвестно было, что он испытывал к Аллин, то теперь и подавно. А что касается тебя…

Она замолчала и чуть наклонила ко мне светловолосую растрепанную головку.

– Говори, – сказала я. И так плохо, хуже уже не будет.

– Ты ему очень дорога. Я немного понаблюдала, – она запнулась, но тут же продолжила, – он глаз с тебя не сводит, все время о чем-то думает, а еще ревнует. Стоит Макианэлю приблизиться, как в лице меняется.

Я тихо засмеялась:

– Мне почему-то кажется, здесь не та причина, о которой ты думаешь.

– Я видела, как вы в лесу целовались. Разве это не причина?

Я горько усмехнулась:

– Поверь, нет.

Говорить о том, что этот безрассудный поступок и для нас остался загадкой, не хотелось. Да и вообще не хотелось рассказывать о наших отношениях, в которых мы и сами не разобрались.

– Тогда я не понимаю, – призналась Дали, поднимаясь с пола.

– Мы нужны друг другу, на то есть причины. А еще мы друзья, этого никому не изменить. Друзья, Дали, и только.

– Но все же, Оливия, делай что хочешь, но жива останься, пожалуйста. Ради нас всех, – попросила девушка, стряхивая пыль со своего черного костюма.

Я засмеялась:

– Дали, ты так говоришь, будто я сама решила свою жизнь укоротить.

– Я видела твое лицо, там, на поляне. Ты прощалась с ними… – развела девушка руками.

– Да. Но ведь уже через минуту меня может не быть, Дали. И навряд ли я смогу это изменить. Здесь магия не работает, а воин из меня еще тот…

– Зато ты можешь быть страшна в гневе, – тихонько засмеялась девушка, стоя надо мной. – На всю жизнь запомню, как ты влетела в дом с крапивой в руках и бросила ее в того, кто может тебя убить так быстро, что не заметишь…

– Да не такой он и страшный, – улыбнулась я. – Когда не угрожает и ведет себя спокойно.

– Угу. Но сдается мне, что от водяной и места мокрого не останется.

– И поделом.

Дали подошла к скамейке и присела:

– Интересно, что же там был за яд, что даже Семинэль не почувствовал.

– Не знаю, – пожала я плечами. – Но я вчера в пустой пузырек отлила из фляги Мака, если мою сумку не потеряют, потом разберутся.

– Надеюсь. На лиэлей не все яды действуют, а тут…

За дверью послышались голоса. Переглянувшись, мы вскочили на ноги.

Дверь распахнулась, чудом не слетев с петель, и увидев на пороге хиленькую старушку, я очень удивилась. Сколько же силы скрыто в этой маленькой крючковатой фигурке? Ее страшные почти белые глаза впились в меня, на морщинистом лице читалась злость, губы вытянулись в тонкую линию. Постояв несколько секунд, она, отбросив палку, на которую опиралась, быстрым шагом приблизилась ко мне и наотмашь ударила по многострадальной щеке, поцарапав ее странным перстнем, усеянным по кругу камнями.

– Не надо! – крикнула Дали, отстраняя меня от безумной ведьмы.

– Убью своими руками, – прошипела старуха.

Прижимая к щеке ладонь, удивленно приподняла брови и, подавив внутренний страх, улыбнулась:

– Я думала, вы не можете говорить на нашем языке.

Ты лишь усмехнулась и, развернувшись, побрела прочь. Подняв палку, человек в коричневом балахоне, лицо которого скрывал глубокий капюшон, произнес:

– Готовьтесь. На рассвете она вас убьет сама.

– Какая честь, – фыркнула я.

– Зато наверняка, – спокойно ответил мужчина и развернулся, чтобы уйти.

– Постойте! – вскрикнула я и, подбежав, вцепилась в рукав плотной одежды. Он остановился, но не обернулся. – Вы сказали, что убьет «нас»… Дали ведь здесь не при чем. Прошу, отпустите ее.

Он немного помолчал.

– Пожалуйста, – снова попросила я.

– Не мне решать, – бросил мужчина и, отцепив мою руку холодными пальцами, ушел, плотно закрыв дверь.

Я не могла пошевелиться. Как же так? За что?

– Не переживай, Оливия, – положила девушка мне руку на плечо, – я и не думала, что будет по-другому.

– Это не правильно, – прошептала я, леденея от ужаса.

– Да нет, – усмехнулась Дали, – все правильно. Что им с меня взять?

– Но если лиэли узнают, они же придут сюда, и тогда от их клана ничего не останется, – предположила я. – Зачем так рисковать?

– Если найдут доказательства… А если нет, лиэли не будут трогать их клан. Ведь эта деревня не единственная, – пояснила она, убрав руку с моего плеча.

– Надо бежать! – я снова подбежала к окну.

– Хочешь в него попытаться вылезти? – удивилась девушка.

– Да, – тихо ответила.

Неожиданно в висках запульсировала резкая боль. Я прислонила к ним прохладные ладони. По телу прокатилась дрожь.

– Послушай, Дали, а ты знаешь заклинание истинного облика? – спросила, а потом, закрыв глаза, помотала головой. – Не важно. Забыла, что магия здесь практически не работает.

– Я тебя не понимаю, – призналась она, снова присаживаясь на лавку. – Но заклинание это знаю, правда, плохо.

Происходило что-то странное. В ушах появился шум. Перестав морщиться, чтобы не пугать девушку, я развернулась и прислонилась спиной к прохладной стене, посмотрев на Далиранэль. Несмотря на уверенность, пропитавшую ее голос, выглядела она как загнанный зверь. Дали рассматривала деревянный пол широко раскрытыми глазами, будто пытаясь найти там подсказку, как выбраться из нашего плачевного положения.

– Дали, – позвала я, сжав ладони в кулаки. – Знаешь, я же не просто человек.

– Это как? – нахмурилась она.

– Да вот так. Меня ведьма заколдовала и теперь я– кошка. Семинэль меня постоянно в человека перевоплощал, пока что-то не произошло по дороге к вам, из-за чего я все еще в своем теле.

– Это ты меня так развеселить решила? – улыбнулась девушка.

Мне было не до веселья. В груди заныло, боль в голове усилилась. Я на несколько секунд зажмурила глаза, показалось, что меня сейчас разорвет на кусочки.

– Дали… Знаешь, Дали, если бы я снова стала кошкой, я смогла бы принести через это окошко хотя бы нож или что-то еще, что помогло бы выбраться отсюда, на худой конец– защититься.

Девушка еще больше побледнела, между ее бровей появилась складка:

– Так ты не шутишь?

Я помотала головой.

– Но раз ты не можешь стать опять кошкой, зачем рассказала? – растерялась она.

– Не знаю, мне как-то страшно, не хорошо. Что-то с телом…

Неожиданно живот скрутило сильным спазмом. Застонав, я упала на колени, Дали тут же вскочила и подбежала ко мне.

– Оливия, что случилось?

– Не знаю, – выдохнула я.

– Не пугай меня, – дрожащим голосом попросила она, помогая встать.

И тут в глазах начало темнеть.

Мои уши уловили странные шорохи, а в носу знакомо закрутилось множество запахов. Чья-то ладонь опустилась на голову и аккуратно погладила. Я открыла глаза и вскочила… на четыре лапы.

Повернув голову, встретилась с усталыми глазами Дали. В комнате было уже темно, хотя за окном еще синели сумерки. Девушка держала меня на коленях, сидя на лавке.

– Наконец-то проснулась, – прошептала она. – Здесь так страшно одной.

Я спрыгнула на пол и подбежала к стене с окном.

– Хочешь попробовать выбраться? – спросила девушка и, поднявшись, медленно подошла ко мне.

Я кивнула. Выбраться– не выбраться, а хотя бы оружие попытаться принести стоит. Как же так? Почему я снова кошка? Вроде бы и на руку, а почему-то горько. Умереть в кошачьем обличие… Хотя, так у Марии есть шанс остаться человеком, если, конечно, наши жизни не связаны слишком уж сильно. Впрочем, в таком виде и поймать меня будет нелегко, бегать-то я научилась, но Дали… Ни за что ее не брошу!

– Давай, я подсажу тебя? – неуверенно предложила Далиранэль.

Я отрицательно махнула головой. Нужно все же проверить, смогу ли я сама забраться на узкий подоконник. Ведь с той стороны подсаживать будет некому.

Будто поняв мою мысль, девушка отошла в сторону, предоставив место для разгона. Я отбрела подальше и, разбежавшись, неуклюже, впрочем, как и всегда, запрыгнула на подоконник, чуть с него не соскользнув.

– Отлично! – обрадовалась Дали.

Я обернулась и махнула девушке черной лапой.

– Удачи, – грустно прошептала она, обняв себя за плечи. Да, сидеть в этом холодном домике ночью не очень приятно, в человеческом-то теле…

Аккуратно высунув мордашку из окна, я оглядела пустынный двор и спрыгнула на утоптанную землю. Если танцы у них организовываются каждый день, то нужно поторопиться, иначе скоро здесь будет много людей. И все бы ничего, если бы в этой деревеньке была бы хоть одна кошка… Даже в таком виде я рискую своей мохнатой головой.

Подбежав к углу «нашего» треугольного дома, выглянула. Дверь маленькой тюрьмы охраняется мужчиной в балахоне и высоким воином. Что же, пока они не начали обход, стоит куда-нибудь убежать. Вопрос: куда?

Около дома, напротив, через круглую пустынную площадку у костра, я заметила горку мусора. Лавируя между пеньками, быстро перебежала на другую сторону.

К сожалению, куча тряпья и испорченной посуды мне ничем не помогла. Неподалеку что-то скрипнуло, я прижалась к земле, притворившись частью мусора. Совсем близко раздались шаги, потом стук, снова скрип и наступила тишина. Я привстала. Дверь соседнего дома оказалась чуть приоткрытой. Через несколько секунд я уже неторопливо проходила в комнату, освещенную мягким светом, стоящей на столе свечи. Это помещение было уютным и теплым. Широкая кровать, полки с потрепанными книгами, небольшой шкаф, мягкий серый коврик посреди комнаты, сделанный из гладкой шкуры какого-то животного, тумба с посудой и маленькая магическая плитка на ней. В воздухе витал запах горных цветов, источник нашелся в углу– подставка и маленькая ваза. И ничего, что могло бы помочь. Ни ножа, ни вилки, ничего острого. А ящики в тумбе не открыть.

Вдалеке снова скрипнула дверь, послышались торопливые шаги. Испугавшись быть замеченной, я не стала рваться наружу, а залезла под кровать, надеясь, что дверь не запрут. В комнату зашли двое. Они о чем-то тихо переговаривались на уже знакомом мне языке Ушуров. Женский голос был смутно знаком, а потом вдруг он произнес:

– Я не хотела бы, чтобы нас подслушали.

– Многие маги знают «всеобщий», – ответил мужчина.

– Маги далеко, – отмахнулась девушка.

– Да, но что скажут люди, когда узнают, что и я говорю свободно? Майлит, не пойму, почему ты так волнуешься?! К чему это все?

Он подошел к столу и присел на стул, девушка сделала тоже самое. Она нервно стала постукивать мыском сапога.

– Акин, пойми же, Амуга совсем безумна. Я бояться за тебя. Она накличет беду на наш клан! Да и большинство предсказаний, как мне кажется, она выдумывает, потому что те совершенно отличаются от увиденного мною.

– Она опытная… – засомневался собеседник.

– Что? Акин! Но я же тоже вижу, у меня тоже есть дар! Почему вы не верите? – чуть ли не плача спросила она.

– Амуга сказала, что посеянное в тебе семя дара, еще не дало ростки.

– Какая чушь! – девушка вскочила и засеменила по комнате. – Она сказала это при всех?

– Да, вчера, – угрюмо откликнулся мужчина.

– Но я уже как десять лет могу видеть! – она остановилась. – Но знаешь, больнее всего то, что ты ей поверил.

– Я не…

– Поверил! – припечатала она.

Мужчина тяжело вздохнул.

– Я не совсем разбираюсь в том, о чем вы говорите, в вашем даре. Прости, Майлит. Мы все равно ничего не можем изменить. Маги на стороне Амуги.

– Маги на ее стороне, потому что она говорит то, что они хотят услышать. Но когда-нибудь она ошибется так, что мало не покажется. И хорошо, если никто не погибнет. Мы можем все изменить.

– Что? – удивился мужчина.

– Два дня назад я видеть смерть одного из лиэлей, – доверительно прошептала девушка.

Я насторожилась.

– И что?

– Но знаю точно– они все живы.

– Не понимаю, к чему ты ведешь, Майлит.

– После первого видения я подумала, что это конец– все лиэли умрут и смерть девушек неотвратима, что Амуга сможет обойти предсказание и продолжит «пить нашу кровь», – взволнованно пробормотала девушка. – Но сегодня, перед тем как двинуться в путь, я снова «увидела»! Все трое мужчин были живы, понимаешь, они находились здесь, в нашей деревне! Поэтому я дала той девчонке с ними попрощаться, зная, что, скорее всего, она их предупредит…

– Что? – мужчина вскочил на ноги. – Почему же ты никого не предупредила, Майлит? Почему не посоветовалась со мной?

– А зачем? – искренне удивилась она. – Неужели ты не понимаешь, что все это правильно? Да и времени у меня не было.

– Что правильно? Смерть Амуги? А ты не подумала о том, что будет с остальными? – повысил голос мужчина. – Здесь дети и женщины! Кто сказал, что лиэли их не тронут? Ты даже не представляешь, на что они способны! Ты давала гарантию, что они мертвы!

– Не кричи! – рявкнула Майлит. – Я не давала гарантию, лишь сказала, что видела смерть. Мне неважно, на что они способны ради этих девушек. Но интересно на что был бы способен ты, Акин?! Что бы ты сделал, если бы меня взяли в плен, только потому, что какая-то старуха решила, что я– засуха, не понимая, что сама эту засуху притянула?

Я практически не дышала и не переставала говорить «спасибо» этой сильной девушке.

Акин долго молчал, но потом ответил:

– Ты права, Майлит, я бы убил каждого, кто посмел бы до тебя дотронуться. И сейчас я тоже думаю о тебе, поэтому считаю, что нужно предупредить остальных.

– Что? – воскликнули мы обе. Хорошо, что меня не слышно…

– Майлит, это ты увела девушек, это ты строила из себя злобную воительницу, это ты в прошлый раз разбила ей голову. Неужели думаешь, что тебя кто-то пощадит?

– А что будет со мной, если Амуга узнает? Что будет с тобой, если ведьма останется жива? Я хочу, чтобы она умерла! – прошипела девушка.

– Она же твоя родная тетя! И при чем здесь ты и я? – растерялся мужчина.

Девушка снова села на стул.

– Я видела кое-что, очень давно… – прошептала Майлит. – Она должна отправить тебя в Пустошь, к «беглым холмам» за каким-то редким цветком, которого там никогда не было и не будет! И ты не вернешься оттуда, Акин, никогда не вернешься. Она хочет убить тебя и пойдет для этого на все.

– Не понимаю, зачем ей это, – недоверчиво произнес мужчина.

– Все элементарно. Ты уже сделал мне предложение, а после замужества, место верховной ведьмы нашего клана перейдет ко мне, по закону. Впрочем, ты и сам это знаешь, – тихо ответила она. – Амуга жадная и безумная, она власть не отдаст и если понадобится, то и меня убьет.

– Не знаю, Майлит, ты же сама говоришь, что видение было давно. Может быть, все уже изменилось? Может быть, и Амуга изменилась. Ведь лиэли живы, значит, то видение уже не работает.

– Вовсе нет, – уверенно сказала Майлит, постукивая мыском сапога. – Я видела смерть, но его могут спасти.

Я вскочила на лапы. Как же так? Что и с кем случилось? Может быть, необходима помощь, а я тут расселась и бесстыдно подслушиваю?

На улице знакомо прозвучала барабанная дробь.

– Надо идти, Акин, танец… – устало прошептала девушка.

– Да, надо. Хотя не вижу в сегодняшнем дне ничего хорошего, чтобы его благодарить…

– Не говори так, Акин. Мы его прожили, никто не умер, никто не заболел. Ты рядом, ради этого я готова танцевать хоть по два раза на дню… – она запнулась, но тут же добавила, – танцевать для тебя.

– Майлит, но ты уверена, что с нами всеми ничего не случиться, если лиэли все-таки придут? – спросил Акин. Его ноги устремились к ней и замерли в паре сантиметров от кожаных серых сапожек.

– Я видела рассвет, Акин. Он был красив, а на душе было спокойно. Не знаю, что принесет приход этих сильных мужчин сюда, не знаю, останутся ли девушки в живых, но уверена, что умрет Амуга и закончатся наши проблемы. Все будет хорошо, Акин, обещаю тебе.

– Так что ты будешь делать, когда лиэли будут здесь? – помолчав, спросил он.

– Помогать им.

– Но если Амуга все же останется жива…

– Если она останется жива, то нам уже мало что поможет, – девушка встала, оказавшись с мужчиной слишком близко, и… я почувствовала себя лишней. Но ничего не поделаешь, придется молча сгорать со стыда.

Наконец-то решили уйти. Девушка открыла дверь, но пробормотала:

– Акин, иди, я скоро.

Как только дверь за мужчиной закрылась, она развернулась на месте и тихо спросила:

– Кто здесь?

Я затаилась от страха. Такого поворота никак не ожидала. Что ж так не везет?

– Ну же, выходи, я видела только что черную тень. Я не трону тебя.

Как это видела? Ну что же делать? С другой стороны, выход тут только один, и если она уйдет, воспользоваться им уже не смогу.

Нехотя сделала несколько шагов и оказалась на виду. Племянница Амуги смотрела на меня с интересом, сузив голубые глаза. Высокая, красивая и практически раздетая: короткая белая юбка, не скрывающая длинные ноги, и короткая серая майка на толстых бретелях, не закрывающая живот. Как же могут они спокойно ходить в таком виде? Неужели не холодно по вечерам? Ох, куда вечно скачут мои мысли…

Она запустила пятерню в темные кудри, убирая те, что упали на лоб:

– Ты– одна из тех, кого заперли?

Кивнула.

– Занятно. И ты, конечно, все слышала.

Опять кивнула и опустила взгляд в пол, извиняясь.

– Ясно, – устало ответила девушка.

В дверь постучали, мы обе бросили на нее взгляд.

– Мне надо идти. Стой на месте.

Она меня аккуратно обогнула и залезла в один из ящиков тумбы. Когда повернулась, в ее руках что-то блеснуло, и я инстинктивно попятилась назад.

– Не бойся, – подняла она свободную руку. – Это маленький нож, донести сможешь?

Смогу, конечно!

– Большего ты все равно не найдешь. Мы всегда прячем то, что может унести жизнь…

Девушка присела, я медленно подошла, аккуратно лизнула ее палец в знак благодарности, и взяла маленький ножичек в рот. Майлит улыбнулась. Она сейчас так сильно отличалась от той, что утром вела нас в эту деревню, что я на мгновение засомневалась… Может быть все же сестра? Но нет, эти яркие красивые глаза и смелый взгляд я уже ни с кем не спутаю.

– Идем, сейчас темно, никто не заметит тебя.

Мы подошли к двери. Она вышла первая, ненадолго оставив дверь приоткрытой, будто осматриваясь. Я быстро выскочила и побежала вдоль пеньков. Темнота и танцующие сделали свое дело– меня никто не замечал. На стенах домов красиво отражалось пламя и тени. Полюбовалась бы, да слишком опасно. До дома-тюрьмы добралась быстро.

Оставалось незаметно влезть в окошко.

Я отошла поближе к первому кругу людей, сидящих на импровизированных табуретках, и уже хотела было разбежаться, как заметила приближающуюся из-за угла нашей тюрьмы тень. За спиной раздался хохот, я вздрогнула и, развернувшись, влезла в маленький проход между пеньками. Прижавшись к земле, я замерла, наблюдая, как маг в коричневом балахоне медленно идет вдоль стены. Как только он скрылся за углом, я, не медля ни секунды, вылезла и рванула к дому. Оттолкнувшись от земли, прыгнула и оказалась на подоконнике.

– Оливия! – раздалось тихо.

Послышались торопливые шаги, и передо мной из тьмы комнаты выплыло бледное личико Дали. Она протянула ладонь, и я в нее положила узкий нож.

– Ты смогла, – улыбнулась девушка.

Конечно, смогла. Не вернулась бы иначе. Жаль, что найти что-нибудь еще не удастся, если Майлит сказала правду, в чем я, впрочем, не сомневаюсь.

– Мяу, – сказала я, махнув головой, чтобы девушка отошла. Не сидеть же мне век на узком неудобном подоконнике…

Она поняла, и когда путь был свободен, я прыгнула, но что-то пошло не так. Воздух вокруг сгустился, знакомо зашумел ветер в ушах, и я оказалась в центре воронки. Тошнотворное головокружение и жесткое падение.

– Ууу, черти лесные, – упав, протянула я. – Бедные коленки.

– Ты опять человек? – раздался рядом удивленный голос Дали.

– Как видишь, – пробормотала я, вставая. – Вовремя, не правда ли? Еще бы чуть-чуть и множество враждующих глаз увидели голую пленницу не взаперти…

– Да уж. Зато было бы, что рассказать внукам, – усмехнулась девушка. – А я-то не верила в чудеса.

– А я вот в них верю. Все-таки жива до сих пор… Дали, где мой комбинезон? Тут ничегошеньки не видно.

– Он на лавке, – ответила она.

Я похлопала глазами, пытаясь рассмотреть в кромешной темноте сей предмет скудной обстановки, но это не помогло. Двинулась наощупь.

– Ой, – вскрикнула, врезавшись побитыми коленями в лавку. – Кажется, нашла.

Быстро переодевшись, я усадила Дали рядом и рассказала о своем маленьком путешествии.

– Надеюсь с ними все хорошо, – прошептала девушка.

– Я в этом уверена, – твердо сказала в ответ, хотя внутренняя дрожь не исчезнет, пока не увижу каждого из них.

– Оливия, надо готовиться. Не знаю к чему, но мы не должны сдаваться и ждать, когда за нами придут. Видения могут меняться, и неизвестно, что ждет нас там, впереди.

– Наверно, – кивнула я. – Но готовиться мы можем разве что морально. А еще необходимо поспать.

– Да, надо бы, – согласилась она.

Мы кое-как примостились на полу под окном, за которым все еще длилось веселье. Я долго слушала странную музыку, но через некоторое время все же заснула.

Холод, казалось, пробрался даже глубоко в душу.

Солнце еще не успело озарить небо первыми лучами, когда я проснулась от стука собственных зубов. Спать в такой обстановке было невыносимо. Поэтому мы с Дали стали наворачивать круги по комнате, пытаясь согреться. Мои пальцы совсем обледенели и не желали двигаться, но я их разминала, не останавливаясь ни на секунду. Мой серый, довольно-таки тонкий, комбинезон совсем перестал греть.

– Если так дальше пойдет, то казнить будет некого, – хлюпая носом, просипела я.

– Это точно. А может на то и рассчитано? – севшим голосом ответила девушка.

– Ха-ха, скорее, таким образом они пытаются ослабить жертву.

– Садисты, – вздрогнула девушка, покрывшись мурашками. Посмотрев на ее руки, и я ими покрылась.

– Дали! – осенило меня. – Давай волосы распустим, с ними-то будет теплее.

– Давай, – согласилась девушка, остановившись, и стала вынимать шпильки из неизменного пучка. – Хотя у меня не такие длинные, как у тебя.

– И все же, – ответила я, расплетая косу, – так теплее.

– Наш с тобой легкий загар приобрел серый оттенок, – засмеялась Дали, рассматривая меня. – Необычно. Ларинэль бы оценил.

– Может, нежитью претворимся? – предложила я, рассматривая шелковистые белокурые волосы девушки. – Испугаются и…

– Убьют на месте, – перебила Дали, хихикая.

Немного посмеявшись, мы вновь стали быстро ходить по комнате. За окошком становилось все светлее, но деревня, казалось, и не собиралась просыпаться. Во мне поселилось нетерпение. Нет, я ждала далеко не начало казни, хотелось вновь увидеть нахального охотника, сероглазого мага и веселого, обворожительного Ларинэля. И я волновалась за них, поэтому, даже немного согревшись, не могла сесть на скамейку и успокоиться.

Как только солнце выглянуло из-за верхушки соседней горы, послышались скрипы дверей и радостные голоса. А мы с Дали, прислонившись спиной к стене у двери, стали ждать.

– Как думаешь, скоро за нами придут? – спросила девушка.

– Думаю, скоро. Им и так пришлось по непонятным мне причинам пережидать ночь. Ведь проще было нас убить еще вчера, не так ли? – поморщилась я.

– Да, я тоже думала об этом… Оливия, что с ножом будем делать? – спросила она, достав его из кармана.

– Положи его так, чтобы был не виден, но при этом было не сложно достать, – порекомендовала я, большее в голову и не лезло.

– Но почему ты не хочешь его сама взять? – удивилась девушка.

Я заглянула в ее взволнованное лицо и улыбнулась:

– Дали, с меня начнут, шансов совсем мало, понимаешь?

– Нет, не понимаю, – насупилась она. – Неужели тебе не страшно? Ты так говоришь, будто смирилась! Ты же обещала не сдаваться?!

Я отвернулась, посмотрев на окошко. Действительно, почему-то не страшно. Будто все идет своим чередом. Мне бы только увидеть друзей, хотя бы одним глазком. Убедиться, что с ними все в порядке. Дома все в порядке, я давно для них умерла. Дядю жалко.

– Я не знаю что сказать, Дали. Может быть, я пока что не могу осознать происходящего? У меня лишь легкое волнение, как перед экзаменом, к которому я не готова.

– И все же, Оливия, этот нож возьмешь ты, и не спорь! – заявила девушка и стала засовывать его в узенький, еле заметный карман на моем правом бедре.

Я тяжело вздохнула, но спорить не стала.

– Мы должны думать о побеге и при первой возможности это сделать, – решительно заявила Дали. – Вспомни, как выглядели ребята вчера! Я верю, что они живы, но не уверена, что в таком состоянии смогут прийти сюда, да еще и вытащить нас…

Что же, Дали озвучила то, что я долго от себя гнала. Ее слова слишком правдоподобны, но пока она их не произнесла, я все же надеялась на чудо. А что теперь?

Я прикрыла глаза, неподалеку стали раздаваться взволнованные голоса.

– Кажется, это за нами, – прошептала девушка. – Давай, первого вошедшего в плен возьмем.

Я засмеялась.

– Ты в это веришь? – спросила, посмотрев на улыбающуюся лиэльку.

– Мечтаю, – пожала она плечами.

– Можно было бы, если бы нож был не один. А то отнимут и все…

Скрипнул засов на двери, и она снова распахнулась, чуть не слетев с петель. Старуха ворвалась в помещение и замерла, обводя глазами комнату. Мы смотрели на нее сбоку, Дали даже сжала губы, чтобы не расхохотаться. Ведьма принарядилась: белая длинная шелковая юбка и такая же мешковатая туника. Интересно, это она под цвет глаз костюмчик подобрала?

– Вы не нас ищите? – смилостивилась я.

Она резко обернулась, напомнив мне в этот момент кипящий чайник, разве что пар из ушей не валит. Ведьма называется, даже не почувствовала наше присутствие!

– Взять, – коротко приказала, и в комнату ввалились два шкафоподобных добрых молодца. Они окинули нас взглядом, будто не зная как подступиться. Я отлипла от стены и подошла сама.

– Ведите, – разрешила им.

Один из мужчин взял меня крепко за плечо и с остервенением поволок на улицу, будто я сопротивлялась. Что за обращение с безоружными женщинами? Никакого воспитания у этих Ушуров.

Я прикрыла свободной рукой глаза от яркого утреннего солнца. Народу собралось много. Убежать не получится, впрочем, я и не сомневалась. Майлит и Акина среди толпы видно не было.

Детина грубо схватил мои руки и связал их за спиной толстой веревкой, да так, что пальцы нормально не соединишь, а значит и наколдовать что-то сильное не получится.

Нас повели по тропе в сторону от деревни. Дрожь в теле усилилась, но я невозмутимо шла вперед, не сопротивляясь, и, к своему стыду, даже не помышляя о побеге. Да и о каком побеге может идти речь, когда нас окружили почти все жители этой странной деревни? Хорошо, хотя бы детей не приволокли. Ох, а лица-то какие счастливые у всех… Неужели и вправду думают, что все, что происходит – благо? Интересно, хоть кто-нибудь спросил, в чем моя вина?

Нас привели на небольшую поляну на краю обрыва, окруженную невысокими холмами. Деревня исчезла из виду. Люди толпились со всех сторон. Наконец-то остановились. Я морщилась от яркого солнца и смотрела на пожухшую травку под ногами. Ветер играл с волосами, кидал их в лицо, и даже не поправишь. Навряд ли кто-нибудь развяжет мне руки.

И все же хорошо, что родители не знают о том, что я жива. Смогли бы они вновь пережить мою смерть? Не думаю. Но как же хочется вновь побывать в маминых объятьях, увидеть добрые глаза отца, услышать звонкий смех сестры.

Я зажмурилась, не веря, что все это происходит со мной. Рядом послышались шаги.

– Оливия, – прошептала Дали. – Надо что-то делать. Мне кажется, ребята не справятся с таким количество магов и людей.

– Но я не знаю что, – замотала я головой. – Даже если магией развязать руки, нас тут же схватят. А пара боевых заклинаний в нашем исполнении будет как укус комара, не говоря уж о том, что высосет все силы.

– Но мы не можем просто сдаться, – пискнула Дали.

Я открыла глаза и подняла голову. Пробежалась глазами по радостным лицам людей. Взгляд остановился на пустом пространстве впереди.

– Они хотят нас сбросить с горы? – не поняла я.

– Видимо, да, – неуверенно ответила девушка.

– Дали, ослабь веревку, но не развязывай до конца, ты же это умеешь? – прошептала я.

– Попробую, – ответила она.

Ведьма бодренько нас обогнула и встала напротив. Полный превосходства взгляд огромных глаз, зловещая улыбка на морщинистом лице с впалыми щеками, седые кудри взъерошенные ветром. Надеюсь, если я все-таки выживу, она не будет мне сниться. Кошмары не люблю.

– Не боишься? – спросила она меня, искривив губы в усмешке.

Я неопределенно пожала плечами.

– Посмотрим, что ты скажешь позже.

Она подала своим людям знак и высокий мужчина в балахоне с капюшоном, взяв Дали под руку, потащил вперед, к ведьме.

– Что вы делаете? – растерялась я. – Отпустите ее? Да что с вами со всеми, мы ведь ничего не сделали!

– Пока что! – кивнула женщина. – Но и не сделаете, уж я об этом позабочусь.

Дали повели к краю обрыва и поняв, что к чему, девушка засопротивлялась. Пытаясь вырваться, она повисла на руках мага, но тот, не останавливаясь, продолжил ее тащить дальше.

– Прекратите! – крикнула я и побежала вперед, но ведьма вскинула руку, отбросив меня назад. Хруст плеча, на которое я приземлилась, и невыносимая боль, на мгновение выбили из реальности.

Я слышала свой стон и крик Далиранэль будто издалека. Открыв глаза, попыталась встать, но тут же упала. Я отыскала глазами девушку и, собрав все силы, соединила пальцы. Магия откликнулась неохотно, но пальцы чувствовали невидимою веревку, медленно полетевшую к лиэльке. Когда волшебное лассо было на Дали, веревка натянулась. Я крепко вцепилась в нее двумя руками, ожидая самого худшего, и это худшее наступило довольно быстро. Вскрикнув, Дали исчезла из виду, а волшебная нить дернула и потащила меня к обрыву. Я перестала слышать и видеть, вокруг была только боль, она впивалась камнями в тело, выкручивала руки, пульсировала в голове. Это был самый безрассудный поступок в моей жизни. Не за что зацепиться, нет возможности отвлечься. И стало определенно ясно, что приближается обрыв, который теперь получит две жертвы.

– Остановить! – услышала я совсем рядом голос ведьмы, а потом тело прижали к земле.

Руки снова дернуло и, не стерпев, я тихо застонала.

– Отпусти веревку! – завопила ведьма мне на ухо.

– Ни за что, – прошептала я, теряя сознание. – Что все не по плану? – улыбнулась ей.

Неожиданно веревка перестала тянуть, я выдохнула, но тут же затревожилась. Ведь это означает, что с Дали что-то случилось! Но волшебная нить все еще в руках…

Я открыла глаза. Солнце медленно врывалось во тьму, боль стала отступать и я рассмеялась, чувствуя как по щекам текут слезы.

– Я смотрю, ты отпустила, – запыхтела старуха и слезла с меня. – Поднимите ее!

Меня поставили на ноги. Я устало огляделась. Люди сбились в небольшие группки. Больше не веселятся, в глазах ужас.

– А вот теперь твоя очередь, – пророкотала старуха.

Я снова сложила пальцы и чуть ослабила веревку. Повернувшись к ведьме, улыбнулась.

– Что, мало тебе? – поджала она губы.

– Ты зачем пыталась меня спасти? – прохрипела я.

– Чтобы смерть твоя не выглядела в глазах остальных героическим поступком, девочка, – прошептала она, мерзко улыбаясь, обнажив свои острые зубы.

Старуха вынула из-за пояса острый кинжал и подошла еще ближе, а я снова рассмеялась. Стою тут с вывихнутой рукой, вся исцарапанная, в синяках и кровоподтеках, не в силах пошевелиться, и она все равно меня боится.

– Амуга, остановись! – раздался крик.

Я обернулась. С холма бежала Майлит.

Амуга что-то пробурчала себе под нос и схватила меня за волосы. И тут я почувствовала знакомую магию, которая за несколько месяцев стала почти родной. Значит, Семинэль жив.

Люди вокруг начали оседать, все, кроме магов. Майлит притормозила, осматриваясь. У меня вновь закружилась голова, ноги ослабли, но ведьма, почувствовав, что я падаю, только сильнее намотала на руку волосы и вздернула вверх.

– Не смей падать! – прошипела она на ухо. – Пошли.

Она потянула меня к обрыву.

– Отпусти ее, – раздался спокойный голос, от которого по телу мурашки побежали.

Я быстро моргала, но в ушах шумело и неотвратимо темнело в глазах. Мне так хотелось увидеть Макианэля, но ничего не получалось, и внутри стала зарождаться паника. Неужели я больше никого не увижу? Ведь если ведьма захочет скинуть меня вниз, у нее это получится. Больше нет сил сопротивляться.

Амуга притормозила, а потом звонко рассмеялась, словно девчонка, а не старуха.

– Ты думаешь, что меня это остановит? – спросила она охотника.

Сквозь темную пелену стали проступать силуэты. Макианэль стоял рядом с Майлит, он не касался девушки, ее шеи касалось блестящее на солнце лезвие ножа.

Ведьма скопировала его действия, и я почувствовала, как по моей шеи побежала теплая струйка крови. Маги стояли в сторонке, будто не собираясь вмешиваться, замерли, словно статуи. Макианэль пристально смотрел на меня.

– Отпусти ее, – прошептала ему.

И вдруг он убрал нож. Девушка обернулась, что-то сказала лиэлю и побежала к нам. Она остановилась в паре шагах.

– Тетя, отпусти ее, – запыхавшись, проговорила девушка. – Это для тебя единственный шанс остаться живой.

– Вот как, – усмехнулась Амуга, – считаешь, что у меня есть шанс?

– Есть, я это знаю.

– Не ты ли хотела моей смерти, Майлит? – спросила ведьма, снова дернув меня за волосы. – Твое желание, наконец-то исполнится.

Майлит ответила ей на своем языке.

– Нет, – сказала ведьма и снова потащила меня к обрыву, и стало понятно, что останавливаться она больше не собирается. – Моя жизнь закончилась, но и причина ее конца должна умереть!

Веревка упала с моих рук, и прежде, чем Амуга шагнула вниз, увлекая меня за собой, я вынула нож и отрезала натянутые ведьмой волосы. Она, качнувшись, зацепилась за мой комбинезон, но, не понимая, что творю, переполненная гневом, я вцепилась в запястье дряхлой руки и со всей возможной силой дернула, а потом и оттолкнула ее. Потеряв равновесие, Амуга всплеснула руками, ее белесые глаза округлились. Мы лишь мгновение смотрели друг на друга, и впервые мне не хотелось помочь. Я равнодушно смотрела в ее искаженное ужасом лицо, зная, что уже через несколько минут буду себя за это ненавидеть. Падая, ведьма вскинула руку, но ударная волна так и замерла над обрывом, искажая пространство, а потом развеялась. Амуга исчезла. Через несколько долгих секунд, на негнущихся ногах я подошла к краю и заглянула вниз. Там, вдали, среди серых камней скалы виднелась только одна маленькая белая точка. Одна.

– Оливия! – звонко раздался голос Дали. Я обернулась. Девушка быстро спускалась с холма, за ней шел Ларин, и я наконец-то расслабилась. Все живы. Все.

– Представляешь, он поймал меня и снял твое лассо, но пришлось немного покарабкаться по этим скалам, поэтому и задержались. Я так волновалась, – Далиранэль ходила кругами по маленькой комнате треугольного дома Майлит, где я уже вторые сутки лежала вся перемотанная с вывихнутой рукой. – Спасибо тебе, Оливия, если бы не ты… если бы не ты…

– Если бы не я, вы были бы уже дома, – прошептала я, рассматривая блондинку, нервно теребящую подол длинного голубого сарафана.

– Нет! Мы, во-первых, не помирились бы, а во-вторых, я бы лежала там, на чертовых серых камнях! Ребята опоздали, понимаешь?!

Улыбнувшись, я кивнула. Конечно, понимаю, что говорит она это для того, чтобы я не чувствовала своей вины в смерти ведьмы. Но как бы меня не убеждали, я все же виновата. Я убила, своими руками столкнула ее вниз и не стала спасать, хотя могла. Но самое ужасное, что вернувшись назад, я ничего не стала бы менять. Мне противно от самой себя.

– Послушай, Оливия, тебе нужно встать, походить, развеяться, – Дали присела на кровать и заглянула мне в глаза. – Нельзя так. Нужно жить дальше, понимаешь? Ты все сделала правильно. Никто ни в чем не виноват. Я уверяю тебя, эта ведьма столько людей погубила, что такая смерть и за милость сойдет.

Я отвела взгляд:

– Как они?

Дали тяжело вздохнула:

– Лучше. Семинэль все пытается наладить контакт с магами. Они не могут простить ему «паралич».

– Так вот почему они стояли, словно статуи, и не двигались. А я понять не могла, почему не вмешиваются…

– Да, – девушка сложила руки на коленях и посмотрела в окно. – А Макианэль, а Макианэль… он ни с кем не разговаривает.

– Почему? – встрепенулась я, привстав.

– Считает, что виноват перед нами больше остальных.

– Что за глупости? – поморщилась я.

– Не знаю, – пожала она плечами. – Они не рассказывают, что с ними произошло, пока нас не было.

Я зарычала и рухнула назад, тут же ойкнув от боли в плече.

– Как они замучили своими тайнами, – прошипела я.

– И не говори, – хмыкнула Дали и встала. – Майлит идет, сейчас тебя покормят.

Дверь распахнулась. Ведьмочка, улыбаясь, прошла в комнату, поставила на стол поднос с едой и, повернувшись к нам, нахмурила брови.

– Так, почему до сих пор в постели? – командным голосом спросила она. – Встаем, Оливия! Вчера тебе был необходим отдых, но сегодня стоит привести себя в порядок и навестить кое-кого.

– Майлит, ты на всеобщем говоришь, как на родном, – пробурчала я.

– А, – махнула она рукой. – Я для Амуги притворялась, что плохо разговариваю. Хотя с окончаниями у меня еще проблемы.

Я улыбнулась.

– Ты мне зубы не заговаривай, – встрепенулась темноволосая девушка, подходя ближе. – Встаем, умываемся, кушаем, одеваемся, подравниваем волосы и занимаемся общественно полезными делами.

– Какими? – не поняла я, натягивая на себя одной рукой белую простынку.

– Сама знаешь, – фыркнула она, отнимая мое легкое одеяло. – Вставай. Тебя многие хотят видеть, ходят тут вокруг и все не решаются зайти.

Я закатила глаза, но все же поднялась и спустила ноги с кровати. Кое-кого и самой хотелось увидеть. А сколько всего нужно узнать! Эх, любопытство… оно до добра не доводит.

Пообедав, я не без помощи девушек помылась. На меня надели что-то белое балахонистое, невзрачное, длинною до колена и огромного размера, зато не сковывающее движение. Дали убежала к Ларину, а Майлит продолжала мучить.

– Ну что же, – она поставила стул к небольшому зеркалу, висевшему на дверке шкафа, – садись, будем ровнять твои космы. Жаль, такие были волосы!

Я присела и, заглянув в зеркало, ужаснулась. Неужели это чудище лесное– я? Половина волос обрезана по плечи, остальные, оставшиеся длинные, стали смотреться неуместно. А лицо! Сплошные ссадины, порезы и синяки. Это отвратительное зрелище. Пожалуй, и водяная не так страшна, как я.

– Я, пожалуй, в доме еще пару денечков посижу. Ты же все равно у Акина живешь сейчас?! – деловито заявила, посмотрев на Майлит.

Девушка замерла надо мной с ножницами в руках.

– Оливия, что за глупости?

– Ты посмотри на меня! – воскликнула я, показывая здоровой рукой на свое отражение.

– Сейчас все исправим, не волнуйся.

Девушка аккуратно начала стричь волосы, а я оплакивать каждую падающую на пол прядь. Родненькие волосики, я к ним так привыкла!

– Ты чего куксишься? – Майлит вопросительно подняла брови.

– Я теперь похожа на подростка. И не парень и не девушка, и не девушка и не женщина.

– Но у тебя просто рост маленький…

Я тихо зашипела, а девушка округлила глаза.

– Что? – опасливо косясь на мою макушку, спросила она.

– Не надо говорить о моем росте! Я и так знаю.

– О! – протянула Майлит. – Ну ладно. Рост как рост. Я просто хотела сказать, что сзади ты и правда как ребенок.

– Майлит! – рыкнула я.

– Молчу, – засмеялась она и стала ровнять мою новую прическу.

Уже через пятнадцать минут, девушка нахально выставила меня за дверь, заперла ее, чтобы я не смогла вернуться, и убежала по делам, а я застыла на месте, рассматривая знакомую спину в серой тунике. Владелец сей спины сидел на корточках рядом с детьми, которые окружили его со всех сторон, чего-то ожидая. Я медленно поковыляла к ним. Интересно же!

Обогнув толпу детишек, я встала напротив сосредоточенного на вырезании чего-то из деревянного брусочка Семинэля. Спокойное выражение осунувшегося лица вызвало во мне такой восторг, что я чуть не бросилась его расцеловывать и обнимать. Как же соскучилась за два дня по этому красивому умиротворению.

Маг тыльной стороной ладони, в которой держал небольшой кинжал, поправил упавшие на лоб темно-русые пряди волос, и поднял газа на стоящего рядом малыша, что-то спросил и, получив ответ, продолжил работу над, как мне кажется, корабликом. Я подошла с боку и наклонилась, чтобы взглянуть поближе. Дети молча задрали голову, с любопытством рассматривая исцарапанную меня. Я дружелюбно им подмигнула и, придав голосу побольше детского восторга, спросила:

– А парус будет?

Семинэль нахмурился и медленно кивнул, пребывая в глубокой задумчивости.

– А из чего? – снова поинтересовалась я. И тут на его лице промелькнуло узнавание. Маг вскинул голову и, увидев улыбающуюся меня, тут же вскочил на ноги.

Раздались разочарованные вздохи. Сема посмотрел на детей и громко произнес:

– Закончим чуть по… – запнувшись, он тут же добавил что-то на ушурском, а я замахала рукой, чтобы не прерывался из-за меня, но не подействовало. Ребятишки разбежались, а Семинэль положив нож и брусок на ближайший пень, медленно подошел ко мне. Мы молча рассматривали друг друга. Я от чего-то не могла перестать улыбаться, показалось, что еще чуть-чуть и скулы сведет.

– Привет, – нарушила молчание, чтобы избежать проблем с лицом.

– Привет, – тихо ответил он, как всегда серьезный и сосредоточенный.

Дуновение легкого теплого ветерка принес знакомый еле уловимый запах леса и, не удержавшись, я шагнула вперед и уткнулась носом в его грудь. Он аккуратно положил свои руки на спину и крепко прижал к себе. Мне тоже хотелось его обнять, но свободная рука еще плохо слушалась, ее мышцы ужасно болели.

– Прости, – прошептал.

Я подняла голову:

– За что? Тебе не за что извиняться.

– Есть за что, – он тревожно смотрел куда-то поверх моей головы.

– Семинэль, с вами все в порядке, с нами– тоже. Это главное. Я так волновалась… и так соскучилась!

Маг наконец-то оттаял.

– Идем, прогуляемся, – улыбнувшись, предложил он.

Отстранившись, взял меня под левую руку и повел по тропе к одному из треугольных домов.

– Подожди здесь, – бросил он и скрылся за дверью.

Стоя на месте, я оглядывалась, в поисках знакомых лиц, но ни Ларина, ни Дали, ни Макианэля видно не было. День выдался жарким, я медленно начала таять. И не поверишь, что ночи могут быть при этом такими холодными. Осень приближается.

Семинэль вернулся быстро. В его руках красовалась баночка с чем-то зеленым и мягкий, по виду очень легкий, маленький черный мешочек.

– Идем, – хмуро сказал маг и, взяв за руку, повел в сторону от деревни.

Шла я медленно, спотыкалась и шипела от боли (казалось, что болит все тело и двигаться мне противопоказано). Но сетовала я больше на свою неуклюжесть и беспощадное солнце.

Мы поднялись на высокий холм, украшенный низкорослыми деревьями, и сели под их тень. Вид открывался чудесный, а в прохладный ветер, гуляющий по вершинам, я просто влюбилась, несмотря на то, что он взъерошил мои, теперь короткие, темные волосы.

Семинэль прислонился спиной к дереву, и похлопал себя по вытянутым ногам:

– Клади сюда голову.

– Зачем? – растерялась я, убирая волосы с лица.

Он лукаво улыбнулся:

– Хочу убрать твои царапины.

Меня наконец-то осенило на тему содержания баночки и я, смущаясь и немного покраснев, аккуратно, хотя и неуклюже, прилегла на траву, положив голову на колени лиэля.

– Может быть, не стоит тратить на меня это драгоценное лекарство? – неуверенно спросила я, рассматривая его подбородок.

– Если не на тебя, то на кого? – удивился тот, открывая баночку.

– Да нам так везет, что не известно, что будет дальше, – пессимистично ответила я.

– Дальше ничего не будет, обещаю. Мы скоро будем дома.

Я на это лишь тяжело вздохнула и прикрыла глаза. Уж кто-кто, а я дома буду нескоро. Да и в свете всего, что происходит с нами, возвращение домой кажется чем-то далеким и неосуществимым.

– Представь ненадолго, что мой дом, он и твой тоже. Так будет легче. По крайней мере, это то место, где безопасно, – словно прочитав мысли, сказал маг.

Я приоткрыла один глаз.

– Ты точно мысли читать не умеешь? А то как-то подозрительно четко порой отвечаешь на не сказанное вслух.

Семинэль засмеялся, и к моей щеке прислонилась ватка, намоченная прохладным зельем.

– Расскажи мне, как вы смогли так быстро прийти в себя, – тихонечко попросила я, снова закрыв глаза.

– Тут и рассказывать нечего. Мы смогли встать только через несколько часов после вашего ухода.

Я усмехнулась. Только! Как скажет вечно. Я бы, например, встать не смогла бы и через три дня. А уж без противоядия…

– А потом? – вставила, нарушив затянувшееся молчание.

– А потом ничего особенного. Нашли водяную, выяснили, что за яд, сделали противоядие из того, что нашли, кстати, довольно слабенькое, и пошли вас выручать.

Я открыла глаза, сделав недовольную гримасу.

– Сема, ну что это за рассказ? – упрекнула недовольным тоном. – Такое чувство, будто о погоде говоришь! Что-то не верится, чтобы водяная вам выдала все как на духу. И не думаю, что не пришлось ее искать. Я же не ребенок, Семинэль, почему ты постоянно недоговариваешь?

Семинэль был серьезен. Он не отрывался от процесса обработки царапин, но при этом о чем-то думал, пребывал где-то далеко и не отвечал.

– Не ответишь? – устало вздохнула я.

Маг посмотрел мне в глаза.

– Не стоит знать всего, Оливия.

– Почему? – начала злиться. – Семинэль, я терпеть не могу тайны. К тому же мне интересно знать, как вы смогли так быстро выздороветь. Я не знаю ни одного такого зелья!

– Я все понимаю, но произошло много всего нехорошего и, как мне кажется, не стоит ни тебе, ни Дали об этом знать. Возможно, тут и нет ничего особенного, но вам и так досталось. А ничего радужного рассказать не могу. Да и в прошлом все, ничего не изменить.

Я закрыла глаза и захныкала. Ну не возможно с ним разговаривать! Вместо того, чтобы рассказать все одним рассказом, он еще больше намеков делает и сильнее заинтересовывает.

Мне на лоб легла прохладная ладонь.

– О яде я расскажу тебе, когда вернемся. Очень неплохой, сочетание несочетаемого, как мне казалось.

– Хорошо, – ответила я, с трудом скрыв свое недовольство. – А что с водяной?

– Черт, Оливия! – вдруг вспылил Семинэль, убрав руку с моего лба.

На моей памяти голос на меня он повысил в первый раз.

Я открыла глаза. Семинэль смотрел в сторону, крепко сжав губы. Мое нормальное настроение поползло вниз. Захотелось уйти, снова спрятаться в какой-нибудь уютной комнате и слушать тишину.

Я кое-как начала подниматься, но сильная рука вновь уложила на место.

– Я не закончил.

– Мне все равно, – хмуро ответила, повернув голову на бок, чтобы не встретиться с ним глазами.

Семинэль тяжело вздохнул.

– Прости, пожалуйста. Просто из всех вопросов ты выбрала самый сложный.

– Но я же не специально! – раздраженно ответила, посмотрев в его сердитое лицо. – Мне нужно знать, что с водяной!

– Зачем?

– Потому что, если она жива, то я не уйду из деревни, пока не исправлю это положение. Убийца, как видишь, из меня вышла неплохая. И уж на эту мразь хватит решимости.

– Оливия, – между его бровей появилась вертикальная морщинка, а вообще Семинэль растерялся. – Зачем ты так? Ведьма сама оступилась.

– Ты видел? – усмехнулась я.

– Нет, но видели Майлит и Мак. Так что не смей себя винить. Ты бы не смогла до нее дотянуться.

Я задумалась.

Как же так? Да, Майлит и Макианэль были ближе всех, значит, они действительно видели, но тогда… они не сказали правду. Почему? Получается, что и Дали думает так же, как и Семинэль, лишь поэтому легко говорит о случившемся и считает мое поведение странным. Интересно.

И удивительно, но рассказывать обо всем Семинэлю отпало всякое желание. Нет, не по тому, что он зол по непонятным мне причинам. Скорее, мне действительно не хотелось бы его расстраивать. Странно. Казалось, что Семе я могу рассказать обо всем. А вышло, что нет.

– Водяная мертва, Оливия, – вдруг нарушил тишину Семинэль.

– Хорошо, – тихо ответила я, сильно удивившись. Скорее всего, поработал Макианэль, они были с ней не в лучших отношениях.

– Плохо, что ты так думаешь, – грустно ответил маг. Он снова взял баночку, смочил в зелье ватку и прислонил ее к моему лицу.

– Прости.

Уже через несколько минут Семинэль закончил обрабатывать царапины, но заставил меня оставаться на месте. После стало понятно почему. Лицо начало чесаться. Я морщилась и мучилась, а маг защищал царапины от моей единственной руки. Закончилась пытка довольно быстро, мне наконец-то разрешили сесть.

– Жуть, – выдохнула я.

– Это из-за того, что ранки успели затянуться. Теперь все будет хорошо. К вечеру не останется ни одной царапины, – пояснил Семинэль, поднимаясь на ноги.

Маг протянул мне руку:

– Идем.

Я встала и отряхнулась.

– Не сердись на меня, Семинэль, – жалобно попросила я. – Ну что с тобой?

Он, тяжело вздохнув, положил руки в карманы широких брюк и, склонив голову на бок, прищурился, рассматривая меня с головы до ног. И этот его взгляд немного насторожил.

– Убийство любого существа не является делом хорошим, Оливия. Оно не красит человека. И мне не нравится, что ты говоришь «хорошо».

Даже сердце кольнуло. Мне ли не знать какого это? Я с трудом выдержала его тяжелый взгляд. Как бы хотелось услышать слова поддержки сейчас, когда в душе творится нечто невообразимое. С другой стороны, в чем меня поддерживать? Жалость мне не нужна, а большего я не заслужила. Но как же неприятно слышать такие слова именно от него. Я согласна с ним, но не в отношении водяной. Может быть, мое сердце зачерствело? Или я такая всегда была, но открылось именно сейчас?

Я не найду пока что ответы на свои вопросы, но и согласиться с магом не смогу. Понимаю, с водяной они были в хороших отношениях, но никто не заставлял ее травить реку. Не думаю, что она сожалела о сделанном.

Ветер подул в затылок, бросив волосы на лицо. Тем лучше, на Семинэля смотреть стало нелегко.

– Она всего лишь нечисть, Семинэль, – громко и четко сказала я. – Существо, которое уже вновь возродилось. Да, теперь она не помнит ничего и учится всему, как ребенок, но в конечном итоге, она опять жива. А вот вас я могла потерять. Вы, увы, не соткетесь из воды и тумана. И, поверь, мне ее не жаль. Прости, что разочаровала.

Я обогнула его и пошла обратно к деревне. Хотелось побыть одной. Ведь от себя не нужно скрывать чувства.

– Это я ее убил, – раздалось мне в спину. Я покрылась мурашками и, не оборачиваясь, ответила:

– Мне жаль. Но все равно– спасибо.

До деревни я добралась без проблем, даже ни разу не упала. Шаги Семинэля были слышны позади, но когда я достигла первого дома деревни, они стихли. Я притормозила, обернулась– никого. Усмехнувшись, пошла дальше.

Мое временное жилище оказалось закрытым. Стоя на пороге, щурясь от солнца, я искала глазами хоть одну знакомую фигуру. Мои старания были вознаграждены. Увидев вдалеке знакомую пару, я бросилась навстречу, но уже через несколько секунд притормозила. Организм мой энтузиазм не поддержал. Но Майлит и Акин заметили меня, и оставалось лишь подождать, когда дойдут.

– Ну ты даешь! – фыркнула Майлит. – Это сколько нам тебя лечить такими темпами?

Я поморщилась и виновато улыбнулась.

– Говори уже, зачем бежала, – наигранно властно сказала девушка, рассматривая меня с высоты своего немаленького роста.

– Мне надо бы в дом… Жарко тут.

Майлит подняла глаза к небу, но пробурчала:

– Ладно, идем. Акин, подожди меня здесь.

– Извини, Акин, – улыбнулась я смуглому темноволосому мужчине. Тот кивнул.

Мы быстро пошли к домику.

– Майлит, мне нужно спросить тебя кое о чем, – негромко сказала ей в спину.

– Кто бы сомневался, – фыркнула девушка. – В дом зайдем, потом спросишь.

Я обрадовалась и даже немного приободрилась.

Прохлада временного жилища подействовала на меня как сметана на кота. Я устало, но блаженно улыбаясь, присела на кровать.

– Ну, – девушка встала напротив, загородив собою окошко, и сложила руки на груди. На ее лице застыло странное хитрое выражение. А я вот посерьезнела.

– Почему вы никому не сказали? – спросила, посмотрев в ее голубые глаза.

Она нахмурилась и отвернулась. Взяв стул у стола, поставила его напротив и присела, закинув ногу на ногу.

– Макианэль попросил. И, знаешь, я с ним согласилась. Ты против?

– Нет, конечно, нет, – затараторила в ответ, сжимая ткань своего одеяния, – просто интересно, чем вы руководствовались.

– За Макианэля не отвечу, а от себя… – девушка тяжело вздохнула и отвела взгляд. – Мне стыдно, Оливия. Ты сделала то, на что у меня не хватало духу, хотя в отличие от тебя я прокручивала множество вариантов ее убийства. Знаю, это плохо, но когда речь идет о дорогих и любимых людях…

– Я понимаю, – ответила ей.

– Мне стыдно за свою слабость, а еще за то, что я рада, что ты решила мою проблему. Прости меня за это.

Она прикрыла глаза и потерла лоб.

– Знаешь, – девушка обняла себя за плечи и поморщилась, посмотрев на свои колени, – я могу предположить какого тебе и не хочу, чтобы кто-то знал, что Амуга умерла не по случайности, хотя и это здесь присутствовало. Мое мнение таково: ты все сделала правильно, ты всего лишь защищалась. И боюсь даже предположить, что бы было, если бы ты спасла ее. Поверь, благородства в ней отродясь не водилось.

Майлит замолчала, но ненадолго. Посмотрев на меня, она добавила:

– Макианэль прав, это твоя тайна. Сама решишь, кому можно говорить, а кому нет. Мне не хочется, чтобы ты перед кем-либо оправдывалась, не каждый может понять.

– Спасибо, – искренне поблагодарила я.

Виновато улыбнувшись, девушка встала.

– Знаешь, – ухмыльнулась она. – Я тебе целую речь готовила, а в итоге не смогла произнести и ее трети.

– Бывает, – пожала я плечами, тихонько рассмеявшись. – Все что нужно ты сказала.

– Наверно. Там еще было много слов в утешение, но мне кажется, они тебе не нужны. Ты все равно будешь винить себя. И, к сожалению, не знаю, как помочь.

– Не переживай, Майлит. Как видишь, от предсказаний уйти сложно, особенно, когда от нас мало что зависит. Жаль, что это не сильно утешает.

Девушка кивнула и поставила стул на место.

– Меня Акин ждет, – пробормотала она, поправляя свою коротенькую белую юбку.

– Как вы можете так ходить? – нахмурилась я, вновь рассматривая ее откровенный наряд.

– Традиции, – развела она руками. – С детства заложены. Но знаешь, мне нравится.

Она довольная побрела к двери и остановилась, немного не дойдя.

– Оливия, мой тебе совет: поговори с Макианэлем, станет легче.

– С чего вдруг? – немного возмущенно воскликнула я.

– Он охотник на оборотней. Надеюсь, намек понятен?

И девушка ушла, хлопнув дверью.

Намек понятен, но как-то глупо плакаться всем и каждому. Да и что я ему скажу? Мы вообще разговаривать нормально не умеем.

Я развалилась на кровати, уставившись в потолок.

А поговорить-то хочется. Особенно с Макианэлем. И почему, интересно, он считает себя во всем виноватым?

Я глупо хихикнула. Кого не возьми, все себя винят. Забавная ситуация, и у каждого своя причина… И… все молчат.

Сема, Сема, Сема. Как же так вышло, что мы друг друга не понимаем? Как бы он поступил на моем месте? Не думаю, что холил бы и лелеял старую каргу. Эх, а ведь несмотря на всякие доводы, несмотря на то, что понимаю, что выхода не было, я все равно не могу избавиться от противного чувства к себе. Сплошное самобичевание, когда же легче станет? Говорят, время лечит. Вот и посмотрим.

Я долго лежала размышляя. Вечернее солнце скрылось за домом напротив, в окошко ворвался прохладный ветерок. Я встала, поправила взъерошенные волосы, которые потеряв былую тяжесть, начали немного виться, посетовала на теперь еще и позеленевшее от зелья лицо, стоя возле зеркала, и решительно направилась к двери.

Круглая площадка перед домами была пуста. И где искать этого не любителя животных?

Немного постояв без единой мыли в голове, я отправилась к обрыву, провожать садящееся солнце. В конечном итоге, когда вернусь, станет многолюдно, и охотник отыщется.

В горку ковыляла долго. Запыхалась и устала, зато труды были вознаграждены: вдалеке, на месте, котором мы давеча сидели с Семеном, застыла знакомая фигура. Макианэль собственной персоной. Даже сил прибавилось. Оставшуюся часть пути я преодолела быстро и без происшествий.

Понятно, что Мак мое приближение почувствовал давно, но отсутствие какой-либо реакции меня встревожило.

Я молча присела рядом, свесив ноги в обрыв. Солнце быстро спускалось за гору, небо приобрело красноватые оттенки. Тишина и безветрие, покой или умиротворение. Все это никак не сочетается с тем, что творится в моей жизни. Природа спокойна, ей можно только позавидовать.

Я посмотрела на задумчивый серьезный профиль Макианэля. Солнце спряталось, открыв дверь сумеркам.

– Вот и все, – прошептала ему.

Он улыбнулся. Не зная с чего начать разговор, я выдала первое, что пришло в голову, тут же немного пожалев о своей бестактности:

– Скажи, Макианэль, сколько оборотней ты убил.

Улыбка с лица тут же слетела, лоб избороздили глубокие морщины.

– Достаточно.

Я нахмурилась:

– Это как?

– Ты не убийца, Оливия.

– Тогда и ты не виноват.

Нет, ну правда. Что тут еще можно ответить?

Он обернулся и внимательно на меня посмотрел, я криво и виновато улыбнулась.

– Я виноват. И в том, что сейчас происходит с тобой, тоже. И, поверь, я знаю, о чем говорю.

– Убийца– тот, кто убил. Я тоже знаю, о чем говорю, но меня пытаются убедить, что это не так, приводя множество доводов для оправдания. Как ты думаешь, я права?

– Извини, но мысли читать не умею. Докажи.

– Доказать что я– убийца? – поморщилась я.

– Да, Оливия. Докажи, что ведьма погибла не по случайности. Докажи, что это была не самооборона.

Я смутилась под его серьезным взглядом и опустила глаза. Отвернувшись, посмотрела на темнеющее небо.

– Ты все видел.

– Но не твоими глазами.

– Амуга тащила меня за волосы, и останавливаться не собиралась. Уже на краю я вынула из кармана нож и отрезала волосы. Ведьма потеряла опору, взмахнула руками, но успела зацепиться за мой комбинезон. Я вцепилась в ее руку и выдернула ткань, а потом… а потом…

– Что потом?

– Потом я толкнула ее, безжалостно и хладнокровно, руководствуясь только чувством неприязни. У меня еще был шанс схватить ее, понимаешь? Но я не шелохнулась. Ты думаешь, я в те секунды думала о Дали или о ком-то кто мог погибнуть от ее рук?

– Не думаю, Оливия.

– И ты снова скажешь, что я не убийца? – с вызовом посмотрела на него.

– Ты не убийца, – и вновь нахальная улыбка на красивом лице.

– Издеваешься? – растерянно прошептала я.

– Нет. Возможно, мы вкладываем разные понятия в это слово. Ты права, когда говоришь, что руководствовалась чувствами. Но не неприязни, Оливия. Тут сработало много факторов: усталость, боль, страх, да всего не перечесть. Ты переживаешь– это нормально, но я не буду тебя успокаивать. Это ни к чему, потому что подобный фрагмент твоей жизни не исчезнет из памяти, и чувство вины останется навсегда, несмотря на то, что твой поступок спас многих, и многие будут вспоминать его с благодарностью. От этого нет лекарства, и с этим придется жить.

– И ты всегда переживаешь? – робко спросила я.

– За каждую отнятую жизнь, – отчеканил он. – Но мне, в отличие от тебя, оправдания найти сложно. Возможно, их просто нет.

– Но ведь и твоя работа несет благо.

– Всегда ли? – усмехнулся он.

Я пожала плечами. Откуда мне знать. Лучше не думать о плохом.

Легкий прохладный ветерок заставил поежиться и покрыться мурашками. Я скосила глаза на охотника. Знаю, он теплый…

– Иди сюда, – вдруг засмеялся тот и протянул мне руку.

Я неловко, кое-как подвинулась к нему и обняла его своей единственной здоровой рукой за талию. Обняв за плечи, он прижал меня к себе. Стало теплее и спокойнее.

– Раз мне стало легче, значит и ты ни в чем не виноват, – прошептала я.

– Оливия, я преклоняюсь перед твоей нелогичной логикой, – фыркнул он.

Я задрала голову и посмотрела на его нахальную физиономию.

– Макианэль, ну что ты все время меня обижаешь?

– Ты обиделась? – удивился он. – Не стоит. Я…

Он запнулся.

– Что ты?

– Ничего, – устало выдохнул. – Прости. Не хотел тебя обидеть. Но иногда понять твою речь непросто.

– Чего уж тут сложного? – недовольно пробурчала. – Я лишь пришла к выводу, что все, что произошло– это судьба. С нами случилось то, что должно было случиться. И в утешение нам обоим: никто ни в чем не виноват.

– Тебе от этого легче? – серьезно спросил он.

– Будет, если ты со мной согласишься. А вообще, самовнушение– отличная штука, когда нужно…

– Ну раз так, то хорошо. Это судьба и точка.

Я опустила голову и тяжело вздохнула.

– Можно поныть?

Макианэль тихо рассмеялся, но ответил:

– Ной, сегодня все можно.

– Хорошо. Итак. Знаешь, я устала. Столько всего произошло, а к решению своей проблемы даже на шаг не придвинулась. Еще весной я беззаботно валялась на лавке, меня по расписанию кормили, мыли, да и была в кругу семьи. А потом, дернули черти лесные отправиться в путешествие. Тьфу.

– Ну разве все так плохо? – усмехнулся охотник. – Ведь ты же можешь быть человеком?

– И ты, – тут же ответила я, не подумав.

– Что-что? – рыкнул он, отстраняясь.

– Я пошутила, – пискнула, сильнее вцепившись в его талию здоровой рукой. И что меня вечно заносит?

– Эх, ты, кошка неблагодарная!

Я закатила глаза. Начинается…

– Так, Макианэль, давай хотя бы еще пять минут побудем нормальными, – примирительно прошептала, приживаясь щекой к его груди. – Ты прав, я теперь могу быть человеком. А по непонятным причинам и магия Семинэля не всегда нужна, но! Моя проблема так и не решена. И как подумаю, что ждет впереди, выть хочется.

– Вот этого не надо, – насмешливо выдал Мак. – Такого не переживу.

– Ладно, не буду, – легко согласилась. – И спасибо.

– Пожалуйста, конечно, но не могла бы просветить за что?!

– За то, что промолчал. Ведь ты знал, что Семинэль отреагирует на это плохо?

Не видела, но услышала смешок.

– Я предполагал. А ты что, ему рассказала?

– Нет. Дело не в этом. Но и неважно.

Говорить о нашей с магом размолвке как-то не хотелось. Да и разберемся со временем.

– Не важно, так не важно. Мне и не особо интересно.

А вот мне интересно– лукавит или правда?

– Макианэль, скажу по секрету: мне не нравится твое хмурое и задумчивое состояние. Поэтому, раз уж мы решили поставить точку в «самогрызстве», разрешаю тебе стать прежним: вредным, нахальным и постоянно угрожающим.

– Каким-каким? – рассмеялся он.

– Да-да, самим собой. По крайней мере, каким тебя знаю. Мне это все тоже не особо нравится, но из двух зол выбираю меньшее. Договорились?

Я снова задрала голову, чтобы посмотреть на улыбающегося охотника.

– А если я предложу лучшую альтернативу? – задумчиво спросил он.

– Я буду только рада, если, конечно, не станет хуже, чем есть сейчас.

– Ммм, – протянул он. – Оценить не могу.

– Хорошо, будь каким хочешь, только не грусти. Запомни: твое кислое лицо– будет напоминанием мне о случившемся, – совсем обнаглела я.

– Это шантаж? – спокойно осведомился Мак, все еще задумчиво рассматривая пространство перед собой.

– Не знаю, – смутилась я. – Только если мое настроение для тебя что-то значит.

Он хмыкнул и не ответил. Кто бы сомневался. Кажется, я немного переборщила.

– Пора идти. – Я вновь покрылась мурашками. – Ночи холодные.

Мак недолго помолчал, а потом сказал:

– Хорошо, я согласен. Завтра начнем сначала.

Я отстранилась и вопросительно подняла брови, заглянув в голубые глаза.

– Мы забудем обо всем и постараемся друг другу не напоминать о случившемся.

– А! – улыбнулась я. – Замечательное окончание дня! Оптимистично.

– Кикиморка, – не сводя с меня хитрых глаз, сказал он. – Болотная.

– Ничего подобного! – возмутилась я, изумленно распахнув глаза. – Вот умоюсь и буду белее белого!

– Охотно верю, но, замечу, нечисть из тебя вышла качественная. И рост и цвет. Лишь волосы подвели.

– Еще слово о моем росте и драться начну, – пригрозила я шутливо.

Макианэль, засмеявшись, ловко и быстро вскочил на ноги и протянул руку.

– Идем, Оливия. У них танцы сейчас начнутся. Ты же не портив посмотреть на это поближе?

– Только за!

Мы впятером долго сидели у костра. Майлит танцевала, а Акин так и не появился. Семинэль со мной общался так же, как и всегда, за что я ему искренне благодарна.

Спать легли поздно, поэтому отъезд запланировали на полдень. Я долго ворочилась, а когда сон наконец-то пришел, в окно громко постучали.

Тихо ругая незваного гостя, я медленно слезла с кровати и подошла к окну. Долго рассматривала видимую часть двора, но она была пуста.

– Что за шутки? – прошептала я, взъерошив волосы.

От стука в дверь чуть ли не подпрыгнула. Схватив со стола тяжелый подсвечник, я подошла к двери и, встав рядом, рывком ее распахнула. Секунды текли медленно, лунная дорожка и тень, частично ее закрывающая, не двигались, а я крепче сжала единственное орудие.

Наконец-то тень подняла руку, и раздался вежливый стук по открытой двери, а потом знакомое:

– Оливия…

Я шумно выдохнула и, прильнув спиной к стене, медленно по ней сползла. Перед глазами тут же возник хозяин зловещей тени, в которого все еще хотелось запустить тяжелым подсвечником.

– Ну ты даешь, – усмехнулся Макианэль.

Я вскинула голову и зло посмотрела на гостя:

– Это ты даешь! Мог бы и сразу позвать, а не пугать своими стуками.

– Извини, не хотел напугать, – серьезно ответил он. – Оливия.

– Что? – сердито спросила я.

– Ты кого-то боишься? – немного растерялся он.

Я задумалась. Действительно, кого боюсь-то?

– Вроде бы нет, это как-то само получилось. Так чего ты хотел? – уже мирно спросила, положив подсвечник на пол.

– Идем, – махнул он головой в сторону открытой двери.

– Куда? – удивилась я. – На дворе ночь, я в ночнушке, там холодно.

– Мы ненадолго, – пообещал он, улыбаясь.

– Хорошо.

Кряхтя, я кое-как встала. Макианэль ждал, помогать не спешил. Впрочем, правильно делал, я еще зла.

Мы вышли во двор.

– Смотри, – показал он рукой на небо.

По разукрашенному пылинками звезд темному полотну, осветленному неполной луной, медленно летел небольшой яркий шар, оставляя после себя довольно заметный след.

– Хвостатая звезда! – восторженно прошептала я, зачарованно рассматривая небесную гостью. – Никогда не видела.

– Я тоже, – прошептал охотник.

Присев на пеньки у потухшего костра, мы долго провожали ее глазами. Я старалась не стучать зубами от холода, но с каждой минутой становилось все сложнее, а уходить совершенно не хотелось. Макианэль снял с себя ветровку и накинул мне на плечи, продлив мое наслаждение– рассматривания редкого явления. Сам он остался в легонькой льняной тунике, и я периодически косила в его сторону глаза, чтобы не упустить момент его обледенения и выдворить с холодной улицы.

– Есть легенда, – вдруг сказал Макианэль, нарушив надоедливое пение сверчков.

– Легенда? – удивилась я, посмотрев на загадочно сощурившего глаза охотника. Уж насколько хорошо знаю легенды, о кометах не слышала.

– Ты не знаешь? Странно-странно, – пожурил он.

Я толкнула ладонью вредину в бок и, встав, пошла к дому, у порога негромко крикнув:

– Идем чай пить.

Оставив дверь открытой, я принялась хозяйничать в чужом доме. Обследовав шкафчики и полочки, нашла все необходимое. Когда охотник все-таки перешагнул порог моего временного жилища, я уже разливала кипяток в чашки.

– Долго ты, – недовольно проворчала я. – Все тепло убежало из дома.

– Извини, – он сел за стол.

– Итак, Легенда, – напомнила я, присаживаясь напротив.

– Да, – кивнул он.

Я нетерпеливо заерзала на стуле, а Мак, довольно улыбаясь, не спешил начинать рассказ. Он вдруг бросил взгляд на пустой правый рукав моей длинной сорочки и помрачнел.

– Макианэль, ты забыл об обещании? – намекнула я на вечерний разговор.

– Нет. Извини. Когда снимать повязки?

– Через три дня, – ответила я, взяв в руку чайную ложечку. – Ничего страшного там нет, поверь. Зелья и мази творят чудеса.

– Знаю-знаю, – закивал парень.

Он сделал глоток горячего чая, поморщился и попросил сахар. Я рассказала, где его найти и уже загрустила, отчего-то решив, что легенду так и не услышу, но Макианэль, отпив немного горячего напитка, все же начал рассказывать:

– В одной всеми забытой деревеньке сложилась странная пара: вспыльчивая, но веселая красавица и угрюмый очень серьезный парень, – охотник смешно сдвинул брови и я тихо засмеялась. – Ни дня у них не обходилось без ссор, но к удивлению многих, они не могли жить друг без друга. Страдали все: родные и близкие, друзья и соседи, да и они сами, но остановить это безумие никто не мог. Будто боги, когда этих двоих создавали друг для друга, забыли наделить их чем-то похожим.

– Как две бракованные половинки целого, – вставила я, обняв ладонями горячую чашку.

– Да, – кивнул он. – Время шло, и молодожены привыкли к такой жизни, о других думать они совсем перестали. Ссоры, крик, звон посуды– стали неотъемлемой частью их «счастливой» жизни. И вот как-то ночью, дочь одного из богов прогуливалась вблизи этой странной деревеньки.

– Почему странной? – недоуменно спросила я.

– Потому что я бы, например, мириться с такими соседями не стал и придумал бы как ненормальных утихомирить. А эти смирились. – Я снова захихикала, а охотник забарабанил пальцами по столу.

– И? – поторопила я.

– И дочь богов к ним на огонек залетела. Как, думаешь, ее звали? – спросил он, посмотрев на меня.

– Комета, наверно, – подперла я рукой подбородок, рассматривая охотника, на лице которого плясало отражение стоящей на столе свечи.

– Верно, – кивнул он, облокотившись на стол. – Комета услышала, как эти двое ругаются, и решила вмешаться. Она зависла над ними под звездным небом. Ее длинные светлые волосы красиво развивались на ветру. Юная, но мудрая богиня подлетела поближе к удивленным и немного испугавшимся молодым людям и сказала, широко улыбаясь: «Посмотрите, какая прекрасная теплая ночь. Послушайте, как красиво поют птицы. Вы слышите, как приятно журчит ручей, что течет за садом вашего дома? А ветер, как сладко он шепчет о мире!?» Те отрицательно замотали головой. Они давно уже ничего не слышали, да и друг друга тоже. Комета усмехнулась: «Вы не умеете слушать и видеть, от этого ваши проблемы. Учитесь. Я даю вам вечность, чтобы постичь это умение. Оно не сложное, оно исправит ошибку Богов. Вы ее исправите. А я буду проверять». «Но за что нам такой подарок?»– удивилась красавица. «Подарок, – усмехнулась Комета, – нет, это не подарок, а наказание. Вы не будете стареть, но на ваших глазах будут стареть ваши же дети. И сниму я его только тогда, когда вы научитесь слушать и видеть. А пока… у вас много работы». «Но в чем же мы виноваты, раз Боги совершили ошибку?»– недоуменно спросил мужчина. «В том, что не хотите ничего менять».

Макианэль откинулся на спинку стула.

– И что же было дальше? – взволнованно спросила я.

– Ничего. Как видишь, Комета все еще прилетает, чтобы вновь напомнить ребятам о себе и умении, которое они, никак не постигнут. После каждого его посещения они начинают все сначала.

– Какая грустная история.

– Да, – улыбнулся Макианэль, – грустная.

– А может быть, они ссорятся специально, чтобы продолжить вечность в обществе друг друга? – наивно предположила я.

– Может и так, – согласился охотник. – А дети как же?

– Их просто нет, – пожала я плечами. – Или после определенного времени, они уезжают, оставив взрослых детей одних, и не возвращаются. Кометы же движутся не одинаково.

– Фантазерка, – усмехнулся Мак.

– Почему нет, – поморщилась я и зевнула, прикрыв рот ладонью.

– Ложись спать, Оливия. Завтра нам снова в путь.

– Чему я несказанно рада, – ответила, вставая.

Макианэль тоже поднялся.

– Спасибо, Макианэль, за этот поздний вечер. Легенда замечательная. Видимо, поэтому кометы часто ассоциируют с какими-то началами.

– Не за что. Прости, что разбудил. Мне хотелось, чтобы ты это увидела, – сказал охотник и как-то неуверенно добавил:– Да и тебя увидеть тоже хотелось.

Я почувствовала, как на щеки набежал румянец, и, смущенно опустив глаза, прошептала:

– Я очень рада.

– Что же, я пойду. Спокойно ночи. И не бойся ничего. Здесь ты в безопасности.

– Хорошо, – сказала я, все еще рассматривая пол, хотя очень хотелось посмотреть на него. Но почему-то стало страшно и неловко.

Он развернулся и пошел к двери и я, наконец-то, подняла глаза.

– Макианэль, – тихонечко позвала, вспомнив нерешенную задачу.

– Да, – остановился он.

– Спасибо за шпильки. Жаль, что волосы теперь короткие.

Мое сердце забилось часто-часто и, несмотря на прохладу, царящую в комнате, стало душно. Мне никогда не понять себя. Почему порой говорю то, что хочется, не подумав? Причем частенько сказанное может сильно повлиять на дальнейшие события.

Я ждала его ответа, затаив дыхание. А он медлил и не оборачивался.

– Почему ты решила, что это я подарил? – наконец-то спросил.

Я растерялась, но тут же нашлась с ответом:

– Я ведь не сказала, что мне их подарили.

Макианэль обернулся, но продолжал молчать, рассматривая мое смущенное лицо.

– Рока дружит только с тремя лиэлями, – решила пояснить я. – Ты, твоя сестра и Семинэль. Твоя сестра, само собой, сделать этого не могла. А Семинэль…

– Что Семинэль?

Макианэль был серьезен и, показалось, что рассержен. На его лице все так же играл свет от свечи, и выглядело это теперь как-то зловеще. Я начала жалеть, что вообще заговорила.

– В тот момент он бы этого делать не стал, – все же ответила.

– Почему? – удивился Мак.

– Мы тогда были лишь друзьями, – неуверенно промямлила я.

– А теперь? – помрачнел он.

– Не знаю. И я не хочу это обсуждать, – я подошла к кровати и присела. Вот же, взяла и испортила такой вечер!

– Не за что, Оливия, – вдруг усмехнулся Мак, внимательно наблюдая за мной. – Когда я встретил вас в Мадэ, то почему-то глаз не мог отвести от твоих волос. Нелепо, наверно, делать подарки незнакомому человеку, который и дружбу-то не принял, но мне захотелось и не жалею.

– Но я не знала ваших традиций! – вдруг расстроенно воскликнула я, но поморщившись на свое глупое поведение, добавила:– Мне не сложно было принять твою дружбу.

Макианэль подошел ко мне и присел рядом. Он взял мою руку в свои теплые ладони и спросил:

– Почему ты решила поговорить об этом сегодня? Ведь поблагодарила не просто так?

Я тяжело вздохнула и ответила:

– Сама не знаю. Вот сказала и все. Может быть, не уверена, что у нас будет возможность поговорить. А может быть, хотелось убедиться в том, что это действительно ты. Знаешь, я бы никогда не подумала, что эти прекрасные подарки от тебя, если бы не Дали, которая удивилась, что Рока дала мне себя погладить. Макианэль, ты же все время угрожал, злился, и я была уверенна, что не нравлюсь тебе. Трудно все это осознать. Вроде бы знаю, но не понимаю.

– Ты, Оливия, оборотень, несмотря ни на что.

Я нахмурила брови и сердито заглянула в его глазища. Сколько можно меня оборотнем звать?

– Я не оправдываю свою грубость, но так вышло… – тут же добавил Мак, сменив направление. – А злюсь я до сих пор, но не на тебя. Всегда сложно, когда кто-то вносит изменения в налаженную спокойную жизнь, когда ради другого хочется пересмотреть жизненные ориентиры, понимаешь?

– Ради меня? – удивленно спросила я.

– Да, – он задумчиво посмотрел в окно. – Какого это, однажды проснуться и понять, что рядом с тобой оборотень, которого не хочется убивать? Мало того, оборотень, которому хочется помочь или просто сделать приятное? Это не нормально. Поначалу я списывал все на твою харизму и природный дар нравиться окружающим, в тебе это есть, но чем дальше, тем глупее становится эта мысль.

– Я не оборотень, – устало и растерянно ответила я, рассматривая его красивый профиль.

– Докажи, – посмотрел он на меня.

– Я же тебе рассказала все. Неужели не веришь?

– Верю, но это не доказательства. Ты всегда будешь в опасности на территории моей страны. И я для тебя опасен, Оливия. Если кто-то покажет на тебя пальцем и крикнет «оборотень», я обязан принять меры. Думаю, Семинэль тебя предупредил.

Моя рука дрогнула, и я вынула ее из ладоней лиэля. Снова разочарование. Я никого не понимаю: ни Семинэля, ни Мака. Вроде бы кажется, что вот они во всей красе, а потом хоп и снова поворот в никуда. Зачем дарить подарки, зачем говорить, что нравлюсь и при этом предупреждать о том, что он, по сути, мне не друг? Где она, правда? Впрочем, один вопрос решен. В человеческом теле я не из-за Макианэля, и глупо было так предполагать. Но почему-то горько.

– И ты убьешь, если скажут убить? – холодно поинтересовалась я.

– Нужно ложиться спать, Оливия. Пора возвращаться, – мягко сказал он, вставая. – И это произойдет быстрее, если мы выспимся.

– Ответь на вопрос, – потребовала я.

– Нет. Не убью, конечно.

Я усмехнулась, прикрыла глаза и кивнула.

Когда глаза открыла, Макианэль сидел на корточках передо мной. Я растерялась. Как же бесшумно он иногда перемещается. Встревоженное выражение лица заставило заволноваться. Что он во мне увидел?

– Что-то не так? – прошептала я.

– Все так, – ответил, сузив глаза. – Спокойной ночи, Оливия.

Он встал и быстренько вышел, плотно прикрыв за собой дверь. И что, спрашивается, это было?

Я убрала со стола, подняла с пола подсвечник, поставила его на место, погасила свечу и легла в кровать.

– Знаешь, Мария, – обратилась я к кошке, в надежде, что та слышит, – он единственный отвечает на мои вопросы. Да– умалчивает, да– говорит иногда загадками, но отвечает, искренне, а порой развернуто. Со мной еще никто так не общался. И не думала, что это столь приятно, но в тоже время нелегко. Только снова повис вопрос о моей человечности. Надеюсь, при встрече у тебя будут хоть какие-нибудь предположения.

«Надеюсь, когда мы встретимся, мои домыслы устареют, Оливия».

Мы тепло распрощались с новыми друзьями. Ушуры одолжили нам лошадей, поэтому до оставленных в лесу животных наша странная компания добралась за полтора дня. Я и Дали хлюпали носами и выглядели вяло, все же холодные ночи не прошли даром. У реки, где паслись наши четвероногие друзья, мы сделали большой привал.

Я, разложив на траве спальник, грелась под лучами палящего солнца. Правая рука все еще была перевязана и пряталась под безразмерной белоснежной туникой с большим вырезом, из-под которого виднелись то бинты, то голое левое плечо, что меня немного расстраивало и стесняло.

Наблюдая за суетящимися над обедом ребятами, вдруг подумала о том, что будет, когда мы вернемся. Почему-то «возвращение» меня встревожило. Как-то верится с трудом, что за совершенный побег нашей влюбленной паре ничего не будет.

Дали переоделась в свой черный костюм, волосы вновь собрала в тугой пучок, и выражение лица приобрело былую строгость. Она подбрасывала в костер сухие ветки так, будто это не дерево, а ядовитые змеи. Это преображение удивило, ведь еще вчера она выглядела мило, и не было ни намека на брезгливость и надменность.

Заметив мой пристальный взгляд, девушка снова преобразилась: глаза засияли, на губах появилась довольная улыбка:

– Оливия, не грусти! Лучше встань и взбодрись.

Я последовала совету– встала. Все же интересно узнать причину столь резкой смены образа. Отряхнувшись, подошла к девушке.

– Куда это они? – спросила я ее, кивнув на мужчин, суетящихся у лошадей.

– На рыбалку, – поморщилась она. – Ларинэль ухи желает, которую я делать не умею.

– И? – засмеялась я. – Кто же ее делать будет?

– Ты тоже не умеешь? – удивилась девушка, подняв на меня свои глаза.

– Нет, – развела я рукой. – Ибо рыбу не очень-то люблю.

– Понятно, – протянула она и, кинув в костер последнюю сухую палку, присела на пенек. – Впрочем, неважно. Макианэль вызвался готовить.

Я удивленно приподняла брови. Что это с ним? Не замечала у него любви к готовке.

– Не отравимся? – спросила я, поморщившись, и Дали громко рассмеялась, от чего ребята стали на нас заинтересованно коситься.

– Нет, конечно, – все еще хихикая, ответила она. – Уж он-то обязан уметь такие вещи делать. Оборотня иногда месяцами приходится выслеживать и жить в лесах.

– Ого, – выдохнула я, посмотрев на улыбающегося охотника, активно копающегося в седельной сумке. – Вот же работенка.

Дали кивнула, улыбаясь, задумчиво вглядываясь в яркое пламя костра. Я хлюпнула носом и, присев на рядом лежащее бревно, снова бросила взгляд на Мака.

Ведь все слышит, о чем я постоянно забываю.

– Дали, – встрепенулась я. – Понимаю, я простыла, но ты-то! Ты же лиэлька!

– А, – лукаво улыбнулась девушка, взяв в руки палку, чтобы ворошить угли. – Я и забыла, что ты– человек.

– А при чем здесь я и моя человечность?

– При том, что вы, люди, многого не знаете. Впрочем, и к лучшему.

– Поподробнее, – недовольно потребовала я.

– Оливия, неужели ты сама еще не поняла всего? – растерялась она.

– Не понимаю, о чем ты.

– Мы ушли! – крикнул нам Ларинэль, отвлекая от разговора. – Если что кричите громче. Будем неподалеку.

Семка махнул нам рукой. Макианэль кинул на меня хмурый взгляд, поднял с земли сумку и, развернувшись, побрел за ребятами.

– Неужели после всего, что произошло, ты все еще считаешь, что лиэли всемогущи? – вновь заговорила Дали, повернувшись ко мне. – Мы не так-то сильно от вас отличаемся, Оливия. Да, болеем реже, выносливость лучше, а в остальном… Лиэли долгожители. Мы не бессмертны, как считают люди. Магической энергии в нас с избытком, но чтобы ею пользоваться, нужно учиться. Думаешь, все такие, как эти трое, – кивнула она в сторону зарослей у реки, куда ушли мужчины. – Далеко нет. Я, как ты убедилась, маг посредственный и толку от меня немного. И таких, как я, тут великое множество. Но все это держится в тайне, причину, думаю, ты знаешь. Нам лучше жить обособленно, а людям не знать всего.

– Иначе, мы бы не победили в той войне.

– Верно, – кивнула Дали.

– Странно, что об этом мало кто задумывается.

– Ну, тут главное правильная политика. Ваш государь мудр, он не будет раскрывать тайны и лезть туда, куда лезть не стоит. Его сын, надеюсь, тоже. И в остальных странах пока что спокойно. Да и не забывай, эльфы– наши союзники.

– Зато в глазах людей вы– предатели. И в моих все же тоже, – призналась я. – О причинах ты знаешь. Да и ваша обособленность только все усугубляет. Мы мало о вас знаем, а то, что знаем, увеличивает неприязнь.

– Ты права. Но чем-то приходится жертвовать. А война… я о многом не знаю, и, возможно, не узнаю. Наши Главы тоже умеют хранить тайны. Среди нас ходят слухи, что мы защищали наши интересы. В чем они заключались– вопрос интересный.

Я загрустила. О войне хотелось бы узнать подробнее. Любопытно. И привыкла я к лиэлям настолько, что хочется их оправдать хотя бы перед собой. В остальном– пусть живут, как хотят. Тайна целого народа– не мое дело, и в чем-то она себя оправдывает.

Мы долго слушали треск костра и негромкое щебетание птиц, доносящееся из рядом стоящего леса. Солнышко пригрело, немного разморило. Обстановка не располагала к разговорам, но я вспомнила о забытом вопросе и не смогла промолчать.

– Дали, – позвала я задумавшуюся девушку, – я заметила, что ты сегодня немного изменилась, стала как-то «холоднее».

А хотелось сказать «противнее».

Девушка, посмотрев на меня, нахмурила лоб.

– Не подумай, я не хочу сказать, что это плохо, – залепетала я, – просто странно. Вчера ты смеялась, вела себя непринужденно и легко, а сегодня– будто все вокруг тебе стало противным и…

– Я поняла, – прервала она меня, улыбнувшись. – Ответ прост: мы все живем по законам общества. Не думаю, что кого-то волнует мой внутренний мир и желания. У нас не принято раскрываться. Впрочем, я не считаю правила нашего общества неправильными. Мне нравится. Ларинэль знает меня разную. Его все устраивает– это для меня главное.

– Но вчера ты тоже была в обществе, – усмехнулась я.

– Да, – засмеялась она. – В обществе тех, кто пренебрегает законами общества.

– О, а я-то и не знала, – пробубнила я. – А Ларинэль тоже этими законами пренебрегает?

– Ларинэль умеет подстраиваться. Ему не в тягость, это часть его характера.

Все же повезло мне несказанно, что Семинэль и Макианэль ведут себя по-человечески, в прямом смысле этого слова.

– Вас накажут? – спросила я, вставая, стараясь, чтобы вопрос не выдал мое внутреннее напряжение.

– Не сильно, но да. Но ведь мы заслужили, – безмятежно отозвалась Дали, снова залезая палкой в костер. – А Ларинэля полезно вздернуть разок-другой. Он еще мною не прощен.

Я не знала, что на это ответить, поэтому молча вернулась на свой спальник и прилегла на спину. Разговор с девушкой оставил неприятный осадок. Нет, все же понять этих странных нелюдей сложно, да и нет такой необходимости. Осталось еще немного помучиться и будет долгожданное возвращение «домой». Туда, где не нужно подстраиваться под «общество», где тоже все непросто, но это «непросто» роднее и приятнее.

Голубое небо и медленно плывущие облака успокаивали и убаюкивали, но тревога не давала уснуть. Я будто что-то упустила. Но перебирая события предыдущих дней упущенного не нашла.

Вскоре вернулись ребята. В готовке я участия не принимала, точнее, была от нее отстранена. Уха получилась вкусной, за что охотник получил от меня целую тираду из комплиментов. И все это искренне, ведь рыбу я всегда считала чем-то невкусным.

До Дома Виру Мадэ мы добрались на закате. Улицы были пустынны, лиэли готовились ко сну.

В красных лучах заходящего солнца дом друзей выглядел немного зловеще, и мой живот стало скручивать от страха, будто мне грозит большая опасность.

– Эй! – окликнул меня Макианэль, когда мы медленно пробирались через аллею, ведущую к зданию, причем я впереди всех.

Я притормозила коня и дождалась, когда охотник поравняется со мной.

– У меня вообще-то имя есть, – напомнила ему, смерив грозным взглядом.

– Да, что-то такое помню, – сощурил он глаза. – Оливия, кажется.

Я развернула коня, наклонила на бок голову и прищурилась:

– Что ты хотел, Макушка?

– Хотел попросить не распространять флюиды страха, у меня от него зубы сводит, – нахально улыбаясь, заявил охотник.

Подъехали остальные.

– Потерпишь, – одернул его до этого молчаливый Сема.

Макианэль усмехнулся:

– А может быть, стоит узнать причину и развеять тревожные мысли.

– А может быть, не стоит лезть не в свое дело, – холодно ответил маг, смерив охотника сердитым взглядом. – А то я смотрю, у тебя это входит в привычку.

– А может быть, мы все же доедем наконец-то до дома?! – раздался громкий раздраженный голосок Дали. – Осталось всего несколько метров!

– Ребята, – засмеялся Ларинэль, объехав нашу ставшую в миг недружелюбной компанию, – вы чего вдруг снова за старое?

Я удивленно переводила взгляд с одного на другого.

– А нового и не было, – ответил Семинэль и поехал дальше.

Я растерянно посмотрела на Макианэля, тот пожал плечами и последовал за магом.

К дому мы подъехали в напряженной тишине, зато мой страх сменился недоумением. Я как заблудившаяся в лесу пыталась найти тропинку к выходу. Ведь причина перепалки явно во мне. Только вот непонятно, что на них нашло.

Пребывая в глубокой задумчивости и не замечая ничего вокруг, я достаточно ловко, для человека с одной работающей рукой, слезла с коня.

– Ну ты даешь, – раздался над ухом голос Макианэля. – Вроде маленькая да раненькая, а верткая.

– Учись, пока я еще здесь, – деловито заявила я и, обернувшись, улыбнулась, посмотрев на отчего-то веселого охотника.

– Боюсь, чтобы передать мне свой опыт тебе придется остаться здесь. Я плохо обучаем, – невозмутимо заявил он.

И я растерялась. Ведь не задумывалась о том, что уехав, больше его не увижу.

– Извини, придется тебе учиться самому, потому что остаться здесь я не могу, – ответила, с трудом скрыв накрывшее меня расстройство.

– Агитация закончена? – зло раздалось за моей спиной.

– Как видишь, – усмехнулся Макианэль, посмотрев поверх моей головы на Семинэля. – К сожалению, пока безуспешно.

Я до боли закусила нижнюю губу, чтобы не улыбнуться. Почему-то внимание со стороны охотника оказалось приятным, а реакция Семинэля удивительной.

– Отстань от нее, предупреждаю в последний раз, – спокойно, но как-то грозно ответил Сема.

– Чего ты боишься, Семинэль? – спросил Мак, в миг посерьезневший.

– Я ничего не боюсь, поэтому можешь не стараться. Ничего не выйдет.

Макианэль улыбнулся и не ответил.

За спиной скрипнула дверь, и мы с Семеном обернулись.

– С вами, конечно, весело, но, кажется, нас ждут, – сказал Ларин и пошел к застывшим на пороге родителям.

Мы последовали за ним, но я шла так медленно, что оказалась за спинами друзей. Впрочем, меня это только обрадовало.

Очень часто, когда я училась в ВШМ, нас гоняли на практику в леса, где можно было найти редкие растения. Походы эти могли длиться неделю, а то и две, поэтому возвращалась домой я всегда в предвкушении приятной встречи с родными, как после долгой разлуки. Те мои надежды оправдывали, организовывая праздничный ужин, за которым я рассказывала обо всем, что с нами произошло. Даже тогда, когда приезжала с глубокими порезами или ожогами от ядовитых растений, мне никто не закатывал истерик, не грозился держать взаперти, хотя почему-то я этого каждый раз ждала. В своих бедах я была виновата сама, это все понимали, но ни разу никто на это не намекнул. Мама рассуждала так: «Вернулась и хорошо, остальное переживем. Себя ты уже наказала». Конечно, в напутствие при очередной вылазке, мне читали занудную лекцию на тему «Как вести себя в лесу», но это такой пустяк. Куда важнее встреча. Для меня это будто ритуал, который показывает, что несмотря ни на что родные любят и ждут. Тут же… сбылись мои самые худшие опасения.

Пощечина, которую отвесила «мама» Ларинэлю, было меньшее из зол. Отец грозно сказал пару предложений на незнакомом мне языке. Наш друг опустил голову и что-то забормотал в ответ. Краем глаза я заметила, как Дали прикрыла ладонями лицо и, не выдержав, тихонечко подкралась к Макианэлю, который стоял ко мне ближе всех, чтобы узнать в чем, собственно, дело.

– Что он говорит? – шепотом спросила я.

– Он дает клятву о полном повиновении, – тихонько ответил тот.

– Зачем?

– Потребовали, в наказание.

– И надолго? – ужаснулась я, схватив охотника за руку.

Макианэль скосил глаза на мое лицо, потом на руку, которую я поспешно одернула, и, усмехнувшись, сказал:

– Не волнуйся. Всего на месяц. Это не так много. Наказание редкое и жестокое, но ничего не поделаешь.

– Не понимаю я этого, – выдохнула расстроенно. – Неужели ребята мало пережили? Лучше бы поинтересовались, как они себя чувствуют. Само бегство– уже достаточно сильный шаг, лишивший многого. Да и не просто так они это сделали.

– Каждый смотрит с той стороны, с которой ему удобно, – усмехнулся охотник. – Ларинэль знал, на что идет, и понимал что его ожидает по возвращению. Он мог и не принять наказание, тогда пришлось бы отречься от Дома и уйти, как это сделал Семинэль. А Ларинэль на подобные глупости не способен, впрочем, и не тот случай.

Я изумленно посмотрела на Макианэля. Не замечала ранее таких выпадов с его стороны. Что-то Дом на них плохо влияет.

Семинэль обернулся. Его губы были плотно сжаты, а взгляд не предвещал ничего хорошего. Мне почему-то захотелось к нему подойти и успокоить. Не привыкла я к злому Семинэлю.

– Это мое мнение, – безмятежно отозвался охотник. Сема отвернулся.

– Я хотела бы с тобой поговорить, при первой же возможности, – раздраженно прошептала Маку, хотя хотелось отвесить подзатыльник. Но это только мечты, думаю, этот предугадает мои действия заранее.

– К вашим услугам, Оливия, – насмешливо отозвался тот.

Наконец-то нас впустили в дом, в котором ждал очередной сюрприз– родители Дали. Они стояли посреди залитой ярким магическим светом гостиной. Высокий плотный мужчина, человеческих лет тридцати пяти на вид, одетый в черный дорожный костюм, и стройная, со знакомым надменным выражением лица, молодая женщина, облаченная в длинное темно-зеленое бархатное платье. Оба впились в Дали неприветливыми взглядами, от чего по моей спине побежали мурашки, я аккуратненько спряталась за спину Семинэля. Смотреть еще и на то, как будут наказывать Далиранэль, у меня не было сил. Но к счастью ничего подобного не последовало.

– Я рад видеть тебя живой и здоровой, дочь, – раздался низкий с легкой хрипотцой голос, и я выдохнула, уткнувшись лбом в спину мага.

– И я рада видеть вас, – серьезно ответила Дали. – Простите, что заставили волноваться.

– В жизни бывает всякое, – вдруг заговорила женщина с еле заметным раздражением в голосе, – но хотелось бы взять с тебя слово, что подобного больше не произойдет.

– Конечно, – спокойно ответила Дали. – Обещаю.

– Что же, – снова заговорил мужчина, – думаю, вам нужно отдохнуть. Встретимся позже.

Все стали расходиться. Семинэль обернулся и, молча взяв меня за руку, повел к лестнице.

– Приятного отдыха, – насмешливо раздалось нам в след. Мы притормозили. Вечер сюрпризов не иначе.

Обернувшись, я мило улыбнулась:

– Благодарю, Макианэль.

Тот отчего-то помрачнел и, развернувшись, пошел в сторону входной двери.

– Семинэль, – дернула я мага за руку, – да что вообще происходит?

– Идем, объясню в более укромном месте, – нарочито громко отозвался он, от чего охотник немного притормозил, но все же вышел, так хлопнув дверью, что бедная чуть не слетела с петель.

– У меня такое чувство, что все резко сошли с ума, – сердито пробубнила я, отняв у мага руку.

Я была так зла, что до комнаты летела со скоростью боевого магического шара, ни на секунду не задумываясь о правильности направления, но у двери притормозила:

– Это все еще наши комнаты? – спросила немного раздраженно.

– Да.

Открыв дверь, я вошла внутрь комнаты, в которой тут же загорелись магические лампы. За окном сгущались сумерки. Я присела на гостевой диванчик, закинула ногу на ногу и забарабанила пальцами по коленке. Маг тут же оказался рядом.

– Что происходит? – требовательно спросила, заглянув в серые колдовские глаза.

– А ты не видишь? – спокойно спросил он.

– Я много вижу и столько же не понимаю. Потрудись объяснить!

– Дело в том, что сейчас они сделают все, чтобы я здесь остался, – серьезно сказал он.

– Кто они? И причем здесь Макианэль? И зачем «им» это нужно.

Ну вот, опять взгляд отвел, значит, не ответит. Как же с ним порой сложно! Нет, я добьюсь ответа!

– Семинэль, почему ты мне не доверяешь? – пошла напролом.

– Доверяю.

Прорычав, я вскочила с дивана и засеменила перед магом.

– Давай, я сама расскажу, как все вижу? – вопрос был задан ради приличия, потому что я тут же начала говорить дальше:– Итак. Ты боишься, что они смогут найти причину, из-за которой ты не сможешь уйти. А еще: уходить тебе не хочется, но для чего-то нужно. Я права?

– Да, – ответил он.

– Вот видишь, все не так страшно, – улыбнулась я и поспешно сжала ладони в кулаки, чтобы он не заметил, как задрожали руки. Вроде бы все логично и правильно, это его дом, да и здесь та, которую он любит, хоть и отнекивается, но почему-то стало грустно и немного не по себе. Как же я потом буду жить-то без него? – Семинэль, скажи, а ты не хочешь тут оставаться только из-за того, что обещал мне помочь, или есть другие причины?

– И из-за этого тоже, но других причин море, – он устало потер пальцами лоб. – У меня много незаконченных дел.

И меня отпустило. Я выдохнула и улыбнулась. Не хочется быть причиной, чтобы улизнуть из дома, пусть лучше буду дополнением.

– Оливия, мне нравится жить среди людей. У меня есть дом и работа. Я еще не готов вернуться сюда, хотя, признаюсь, очень хочется. Здесь моя лаборатория, мой родной дом, в конце концов.

– Понимаю, к тому же о чем-то подобном я тебе говорила еще тогда, когда ты сказал, кем являешься. Знаешь, ты стойкий, я бы не смогла уйти, – пробурчала я, замедлив свои хождения по комнате. – Стоп. Так причем здесь Макианэль?

Вечно Семинэль уходит от темы так, что и не заметишь.

– Он слишком много внимания тебе уделяет, – маг откинулся на спинку дивана, внимательно на меня посмотрев, – и я опасаюсь, что все это для того, чтобы оттянуть твое внимание на себя.

Мои брови взлетели вверх, я остановилась напротив Семы.

– Не слишком ли ты к нему строг? К тому же ты и сам мне его впихивал не так давно, – припомнила я.

– Нет, не строг. Лучше, если он не будет морочить тебе голову. Мне кажется, Макианэль не способен на глубокие чувства, но способен на многое другое. Если бы он был искренним, я бы не возражал, а так…

Мой дар речи пропал, но ненадолго.

– Семинэль, позволь мне свои проблемы решить самостоятельно, – мягко попросила я. – Не волнуйся, все со мной будет в порядке. Я не позволю морочить себе голову. Но признаюсь честно, мне кажется, ты не справедлив к охотнику.

Я замолчала, не желая развивать сложную и для меня тему, присела перед ним на корточки и взяла за руку.

– Семинэль, не знаю, что тут произошло и происходит между вами всеми, но если ты уверен, что тебе необходимо вернуться к людям, я помогу, чем смогу. Ты так много для меня сделал, и мне приятно хоть что-нибудь сделать для тебя. Чтобы не случилось, обещаю, мы покинем вашу страну. Без тебя мне не справиться, ты же знаешь. Моя проблема не решена, я все еще могу в любой момент стать кошкой.

– Спасибо, Оливия, – он так тепло улыбнулся, сверкнув сияющими глазами, что у меня перехватило дыхание, поэтому я поспешно отпустила его руку и пересела к нему на диван.

– Я знаю одно: ты обязательно сюда вернешься, – тут же пробормотала, чтобы скрыть неловкость.

– Я в этом почти уверен, – ответил он. – Но сейчас не время. И ты моя единственная ниточка в мир людей, об этом я уже говорил.

– А я бы здесь жить, наверное, не смогла, – констатировала, вспомнив, к чему мы чуть было не пришли в наших отношениях. – А тебя бы тянуло сюда.

Семинэль ответить не успел, в дверь постучали, и мы удивленно переглянулись. Я, в общем-то, никого не ждала.

– Открыто! – крикнула и перед нами появилась Аллинэль, чего я ну никак не ожидала и глупо захлопала глазами.

Светлые волосы девушки были впервые распущены и красиво блестели в мягком свете магических светильников. Темно-синее однотонное бархатное платье оттеняло небесно-голубые глаза. Как прекрасная принцесса из сказок. Понятно, почему Семинэль так боится, что не сможет уйти. А мне вот теперь стыдно за наше поведение.

– Простите, что отвлекаю, – залепетала Аллин, застыв в дверях, – просто не слышала, как вы вернулись, и хотела убедиться, что с вами все в порядке. Макианэль выглядит немного неважно, и я заволновалась, но, видимо, зря.

– Вовсе нет! – вскочила я. – Проходите Аллинэль. Ребятам действительно надо бы подлечиться. У них было сильное отравление.

– Отравление? – нахмурилась она, закрывая за собой дверь.

– Да, причем ядом. Я думаю, Семинэль будет рад с вами это обсудить. Так ведь? – повернулась я к нему.

– Конечно, – деловито ответил тот. – Завтра в лабораторию принесу то, что сохранила Оливия.

Это он об отравленной воде, которую я оставила для исследований.

– Вижу, вам тоже помощь не помешает, – посмотрела девушка на отсутствующую руку в правом рукаве.

– Все завтра, – отмахнулась я.

– С простудой надо разобраться сегодня, – строго напомнил маг.

– Конечно. Но сейчас я хотела бы привести себя в порядок и отдохнуть, – нагло заявила я, намекая Семе, что пора бы ему покинуть мою комнату. Да и не прилично все это, скорее всего.

– Конечно, – он встал и пошел к ничего не понимающей девушке, которая по виду чувствует себя крайне неуютно. – Идем, Аллинэль.

– Семинэль, – окликнула я напоследок. – А можно мне поужинать в комнате?

Маг почему-то нахмурил свой лоб, и я посмотрела жалобно-жалобно, как могла, зная, что это подействует.

– Хорошо, но зелье от простуды пришлю с ужином, – пригрозил маг.

Я лишь пожала плечом. Ничего против не имею.

– Только сахар не забудь, – напомнила и премило улыбнулась.

Пожелав мне спокойного отдыха, Семинэль вышел, пропустив Аллин вперед.

А я побрела в ванную комнату, которая манила сильнее, чем кровать.

Хорошо, что тяжелый путь закончен. Тишина и покой, как долго я этого ждала! Как долго я о вас мечтала! Готовьте свои объятия, черная кошка уже спешит! И пусть проблемы подождут…