Дж.Рен
Подонки
До операции он ее не видел. Это было нормально - он почти не выходил из интенсивки, а дети до операции лежали в обычных отделениях, и им в интенсивку был запрещен доступ.
Он вообще не видел, как ее привезли. Был занят с вчерашним пацаном, который играл с патронами. Теперь доигрался - трех пальев и глаза как не бывало. Хорошо еще отделался. Пацан был в норме, и его, по идее, пора было выкидывать из интенсивки, но он был в истерике и поэтому лежал привязанный к кровати и только орал. В палату такого было нельзя отпускать - как-то раз отпустили, соседи из жалости его отвязали, и он выбросился в окно.
В операционную он заглянул уже после начала операции. Вообще-то в операционной ему было делать особенно нечего - когда надо будет, и так позовут, а мешать врачам лучше не надо. Просто ему было любопытно, удастся сегодня поспать или завтра на лекции опять придется кемарить.
Ничего особенного, впрочем, из-за спины дежурного хирурга он не увидел. Кроме... кроме обалденно симпатичного девчоночьего лица. Правда, торчащая изо рта интубационная трубка совсем не украшала ее, но тем не менее он замер в дверях и залюбовался ей.
- Чего пялишься? - ворчливо спросила его старшая медсестра баба Валя. Бабе Вале было от силы лет сорок, но она всю жизнь провела в больнице и выглядела на все шестьдесят.
- Аппендицит? - спросил он. Ночные операции детям обычно делали только при каких-то острых вещах.
- Какой, нахер, аппендицит. Медик будущий, тоже мне. Аппендицит под общим наркозом не делают. Херню какую-то вдохнула, в горле застряла. Чуть не задохнулась, сюда привезли - синяя вся.
- Понятно.
Он вернулся в палату. Сегодняшнее дежурство было с Герой, которого выгнали из меда за какие-то грехи, и он уже месяц толкался в больнице. Работать с ним было нормально, только спирт и любые сильнодействующие таблетки он жрал, как конфеты. В последнее время, правда, Гера навострился экономить спирт, который и так выдавали по минимуму - он разводил кубов пять спирта глюкозой и вкатывал себе эту гремучую смесь внутривенно. В результате ходил всю ночь пьяный, и всю его работу приходилось делать самому.
Впрочем, сейчас Гера мирно сидел и читал книжку. Пацан тоже умиротворенно дрых.
- Чего это он?
- А-а-а... я ему вкатил димедрол с анальгином. Теперь до утра спать будет.
- Понятно.
- Там они скоро закончат?
- Не знаю. А что?
- Да до одиннадцати бы закончили. Сегодня Палыч, ему наверняка надо будет за пузырем сгонять, глядишь, нальет.
- Может, и нальет.
- Кто там?
- Девчонка какая-то.
- Шпана?
- Не знаю.
- Угораздило меня в детскую попасть... Вот в прошлом году на практике в центральной был, так каждый день пер какую-нибудь бабцу...
Вася заинтересовался и сел рядом. Обычно Гера заливал про тяжелую жизнь студента, и про баб говорил редко.
- Да ну?
- Я тебе точно говорю. Они просто тащатся от медиков. Каждую ночь ко мне в каморку какая-нибудь приходила. Да ладно бы еще бляди. А то или дамы такие приличные, или девчонки молодые...
У Васи по спине пробежала сладкая судорога. Его небольшой сексуальный опыт еще не дал ему возможности оценить доступность женщин, и рассказ Геры его возбудил. Даже в штанах запульсировало и стало медленно набухать.
Он оглянулся. Все было нормально - дверь плотно закрыта, мальчишка спит, привязанный за руки и за ноги, и просыпаться не собирается.
- Ну, и дальше?
- Дальше... - Гера задумчиво почесал кадык и заинтересованно посмотрел на Васю. Вася понял. Посмотрел на шкаф с лекарствами - спирта, как всегда, было грамм пятьдесят. Этого было, конечно, мало. Развести в два раза - получится сто грамм, протирать можно и эфиром, но для хорошего разговора все равно мало.
- Сейчас, - Вася резко встал, остро ощутив, как напрягшийся член неудобно уперся в плавки. Он взял пустой бутылек и выскочил из палаты.
Дело было нехитрое. Договоренность о взимопомощи существовала на всех четырех этажах. Правда, сегодня была не его очередь, но, насколько он знал, никаких дней рождений и прочих гулянок на сегодня не планировалось, и его действия были вполне простительны. Тем более интенсивка среди других отделений была на особом счету - за дежурство там вполне можно было сэкономить ампулу промедола, а это уже немалые деньги - или немалая статья, как повезет...
Минут через десять он вернулся, неся почти полную мензурку спирта. Гера уже все подготовил - за инструментальным столом, около окна, чтобы не было видно от дверей, стоял стакан воды и два лабораторных стаканчика. Вообще-то выпивка на ночном дежурстве криминалом не являлась - все хирурги после операции прикладывались к этому делу - но в случае чего с трезвого спрос всегда меньше...
Вася развел спирт вдвое, достал заготовленные днем бутерброды, поднял стаканчик: - Ну, будем.
- Штоб стояло, - поддержал Гера.
Спирт горячо прокатился по горлу, обжег желудок, докатился до головы... Стало жарко.
- Ну, и дальше? - повторил он в нетерпении.
- Самый писец был как-то зимой. Почему-то холодно было, больных мало, в основном всякие травмированные. Ну и вообще народ как вечер - все, никаких гуляний, все под два-три одеяла и спать. Я, конечно, тоже - уколол всех вечером, таблетки раздал - и спать. А в отделении у нас дама была - какого-то шишки жена, баба лет под сорок, расфуфыренная все - представляешь, по отделению в меховых тапочках и шелковом халате нарезала. Рука у нее сломанная была - она все базарила, что домой ее не отпускают, что плохо в больнице, кормежка там и все прочее... сама, конечно, в столовую вообще не заходила, ей все шофер привозил. Ну вот, я все понять не мог - чего она домой-то не едет. Перелом, конечно, сложный - ну и что, с Елизарьевым можно и дома торчать. А мне как-то кенарь мой с соседнего поста и говорит - у нее, мол, особые интересы есть, она тут душой отдыхает. Я тогда ничего не понял... Вижу только, она от меня не отходит. Мимо не пройдет, чтобы не заговорить. Ну и вот. Я уже у себя в каморке спать наладился, слышу - скребется кто-то. Дверь открываю, смотрю - она. Духами - ну знаешь, прямо прет. Ну и с порога спрашивает - не замерз, мол. Я говорю - есть маленько. Она говорит - а давай по полста грамм дернем? Ну, ты меня знаешь, меня уговаривать долго не надо, тем более дежурные врачи тогда какую-то дату отмечали и уже в отлете были. Ну давай, говорю. Минут через пять она приходит - мама моя, я в жизни такой жрачки не видел. Водки бутылка, "Столичная", литровая, бутерброды с икрой, мяса всякого, колбасы там, рыбы копченой, соленой... В общем, сейчас лучше не вспоминать, а то слюной изойдешь. Ну, давай еще по одной.
Вася налил по маленькой, они молча подняли и выпили. Вторая пошла хорошо, и он почувствовал, как в голове зашумело и захотелось подвигов. Преимущественно сексуальных, в соответствии с направленностью его торчащего члена.
- Ну чего, - продолжал Гера. Дверь заперли, раскидали жрачку на газетке, по рабоче-крестьянски, она сама, представляешь, пузырь откупоривает и нам обоим по пол-стакана. Чокнулись - я смотрю, она эти пол-стакана залпом хлоп и нету. Ну, думаю, я сам интеллигент, но чтобы дамы так пили - еще не видел. Но молчу. Она закусила - и давай нести. И про мужа, что его дома вечно нет, что он ее не любит, что с блядями из райкома комсомола на дачу ездит и в бане парится, а она одна дома сидит... Трепется, а сама по второй наливает. Бля, думаю, так дело пойдет - мы ужремся нахер. Ей-то что - спи себе, а мне на планерку утром. Ну, дали по второй - и ты не поверишь. Она ко мне рядышком на кушетку подсаживается и как бы между делом руку на хуй кладет. А у меня как бы на нее - ну чувствую, не встанет. Ну не красавица она, несмотря на весь ее макияж. Да еще сорок лет - сам понимаешь... А она сидит, яйца мне мнет и в ухо сопит. Мне как-то даже неудобно было марку-то терять. Ну, думаю, может, еще по одной - говорят, не бывает некрасивых женщин... Беру, наливаю, стакан ей в руки даю. Она - хлоп, и даже не закусыват. Хотя повело ее к этому времени крепко - морда вся красная, дышит, как паровоз. Короче, она видит, что мой друг не встает - сползает с кушетки, становится на колени, задирает мой халат и в рот. Причем так классно засосала - тут уже не до красоты, у меня вскочил сразу и на пол-двенадцатого. Профессионалка, короче. Причем, понимаешь, не просто сосет, а аж причмокивает, постанывает, жопой виляет - короче, полный откат. Я сначала думал - она меня просто подбодрить хочет, чтобы я ей засандалил. Когда она изо рта вынула - я думал, так и придется делать. Хотя мне к этому времени уже пофигу было, так она меня возбудила - я бы и на старуху залез. Однако не тут-то было. Она с меня штаны снимает и снова за дело. Только теперь еще и яйца мнет, и пальцем жопу щекотит. Причем сосет понимаешь, ну просто охренительно. Я только спускать - она сразу темп замедляет, я только расслаблюсь - она сразу начинает слюну пускать и быстрее языком двигать... Короче, когда я спустил - я ей, наверное, литр в глотку влил, и чуть не умер от кайфа. А она, понимаешь, все до капли высосала и еще яйца все облизала. Потом встает, как ни в чем не бывало, и снова за стакан. Короче, ужрались мы с ней тогда как поросята...
Вася открыв рот слушал рассказ. На вранье это было не похоже, и его даже трясло от таких возможностей, которые у него тоже могли бы быть во "взрослой" больнице. От напряжения у него даже заныло в яйцах, и жутко захотелось спустить. Впрочем, в больнице это делать было негде - в туалете мерзко и все нараспашку, в палате все слишком чисто и опять же в любой момент может зайти дежурный врач... Правда, один раз Вова не удержался - когда на его дежурстве в палате оказалась молодая девчонка, лет тринадцати, но с вполне оформившейся грудью. Девчонка была в сознании, но как раз вечером ей воткнули димедрол с анальгином, и она спала без задних ног. Вову как раз вечером, накануне дежурства, в очередной раз кинула одногруппница Лиза, как всегда раздразнив до боли в яйцах, нацеловавшись и в самый ответсвенный момент сбежав... Он весь вечер маялся, придерживая сквозь халат вскакивающий при каждом движении член, и возбужденно посматривал на спящую девочку. Девочка спала под простыней - в палате было жарко. Он точно знал, что она голая - после операций одежда не полагалась. Он уже готов был просто спустить где-нибудь в уголке, но мешал Гера. Но к часу ночи ему повезло - Геру забрали помогать в операционной. Как только Гера ушел, как он затолкал ножку стула в дверную ручку, огляделся мальчик, лежавший на второй койке, спал. Он подошел к девочке, отогнул простыню... Она спала на спине, безмятежно раскинувшись и раздвинув ноги. Пухлые выпуклости грудей в полумраке выглядели загадочно. Низ живота покрывали редкие светлые волоски, сквозь которые виднелась уходящая вниз щель. Его член мгновенно вскочил и запульсировал. Сначала он подумал еще больше раздвинуть ноги девочки, но побоялся, что она проснется. Расстегнул халат, достал член и обхватил его рукой...
Мучительно долгое ожидание не прошло даром. Стоило ему качнуть несколько раз, как его охватило знакомое возбуждение и бросило в жар. Не переставая двигать рукой, он представил себе, как раздвигает девочке ноги, прикасается к влажным губкам головкой своего члена, начинает проникать внутрь... На этом моменте у него перехватило дыхание, он судорожно согнулся, и молочно-белая струя выстрелила девочке на живот...
...Вова оторвался от воспоминаний, поправил напряженный член. Гера разлил спирт и продолжал:
- Ты думаешь, на этом кончилось? Ага. На следующее дежурство она подваливает опять, уже без спросу, опять тащит пузырь и жратву. Ну, у меня, честно говоря, от тех воспоминаний на нее уже встает, хотя, конечно, не как на молодую. Ну, как всегда, пару стаканов засадили, она меня за яйца, потом в рот... Ну, думаю, все как в прошлый раз. Ага, не тут-то было. Она раздрачила меня как следует, потом изо рта вынимает и говорит: - Трахни меня в задницу. Ну, я просто обалдел. А она снова - трахни да трахни. Ну, я под этим делом, да еще она спустить не дала... ну, думаю, в задницу так в задницу. Давай, говорю. Она раз - халат свой задирает, а там ничего нет. Давай, говорит, вазелин. Я вазелин достаю, она моего друга смазывает, встает на карачки... Короче, пошло как по маслу. Я ей засадил, она сначала давай сопеть, потом стонать - смотрю, а она свободной рукой себе клитор надрачивает. А очко, между прочим, у нее очень даже ничего - по ощущениям, как молодой девке засаживаешь. Ну, короче, порево в мировом масштабе. Ну, я увлекся, засаживаю ей на полную катушку. Тут она как давай орать... короче, на все отделение. Я вообще-то сачканул - думаю, сейчас народ сбежится. Сам ей рот зажимаю, ну и продолжаю ее переть. Правда, недолго это продолжалось - задул я ей последний раз от души и спустил. Она там чуть не сдохла - извивается, мычит, за руку меня кусает... Ну, давай - за баб.
Вася выпил жидкость, занюхал рукавом - его передернуло. Он посмотрел на часы, встал, покачнулся: - Пойду, посмотрю, как там.
Он вышел в коридор - его покачивало, но не сильно. Он глубоко вздохнул, выдохнул, приоткрыл дверь операционной, встретился взглядом с бабой Валей.
- Сейчас, зашили уже. Минут через десять подходи.
Он прикрыл дверь, поднялся на третий этаж, в отделение. Махнул рукой Машке, читающей книгу на посту, просочился мимо нее в туалет. С наслажденеим помочился, плеснул в лицо холодной водой и вернулся назад.
Гера уже разлил.
- Ну, давай по последней, и забираем девчонку, - сказал Вася. Они хлопнули последний спирт, быстренько закусили, потом Вася открыл шкаф с лекарствами и достал несколько ампул.
- Колемся? - возбужденно спросил Гера.
- Бэ-шесть, чтобы не пахло. Подставляй мензурки. - Он накапал из ампул в мензурки, выпил, передернулся - вкус был не самый лучший. Они вышли в коридор. Взяли каталку, стоявшую у стенки, заглянули в оперблок - можно.
Девочка лежала уже без интубационной трубки и без простыни, совершенно голая, с аккуратно заклеенным разрезом на груди. У Васи перехватило дыхание такой красивой девушки он давно не видел. Гармоничная фигура, гладкая кожа, большая упругая грудь, плоский живот... о черт, такого он тоже никогда не видел. Волосы на лобке, когда-то густые и черные, были коротко и аккуратно подстрижены, так что получилась ровная бархатистая поверхность с явственно уходящей между ног расщелиной.
Гера толкнул его каталкой, и он очнулся. Баба Валя закончила стирать пятнышки крови с кожи девушки и освободила им место. Они подкатили каталку, зашли сбоку, взяли девушки на руки - какая легкая, поразился Вася - и переложили на каталку. Баба Валя шустро накинула сверху простыню и в своей незамысловатой манере заметила: - Экая пизденка-то стриженая. Небось уже успела кобелину себе завести, чего бы иначе стричь-то затеяла. Все, бля, нынче с всякими штучками молодежь пошла. То ли дело раньше - все в темноте да под одеялом.
Вася судорожно сглотнул и уставился на оттопыренную бугорками грудей простыню. По первости баба Валя вгоняла его в краску своими комментариями, пока он не понял, что она попросту несчастная одинокая женщина...
Они вывезли девушку за дверь, провезли по коридору и переложили на свободную кровать - ту самую, около которой пили спирт. Сняли простыню - Вася опять замер, не сводя глаз с девушки, и Гера один укатил каталку.
- Делать-то будут чего? - спросил Вася бабу Валю. Обычно после операции ставили подключичку или цепляли датчики.
- Ничего не будут, - махнула рукой та. - Все нормально с ней. Но вы смотрите - наркоз еще часа через полтора пройдет. Глаз не спускайте.
- Ага, - Вася закрыл дверь, вытащил из шкафа тонкое одеяло и опять подошел к девушке. Он был не просто очарован ее красотой - он жутко хотел попросту, по-скотски ее изнасиловать. Его взгляды не укрылись от Геры.
- Что, писька зачесалась? - насмешливо спросил он.
- Ага, - сказал Вася. - Классная девка.
- И не говори. Щас бы ей ноги раздвинуть, и туда... А лет-то сколько?
- Сейчас посмотрю, - Вася выскочил в коридор, заглянул в операционную и взял со стола бумаги.
- Так. Вика Королева, 15 лет.
- Да уж..., - Гера внимательно рассматривал девушку. - А выглядит на все восемнадцать. Как ты думаешь, порется она или нет?
- Не знаю... - Вася попытался представить девушку с камим-нибудь абстрактным мужиком, но у него ничего не получилось. Вообще, весь его опыт исчерпывался школьными тисканиями в ванных комнатах, двумя случаями случайного секса на пьянках в институтской общаге, от которых остались воспоминания как о чем-то стыдном и ужасно мокром, и мимолетном романе в этом году на картошке с девчонкой из педа. Девчонка была простая, страшненькая, наивная, и отодрал он ее под конец картофельной эпопеи только из желания самому себе доказать свою мужественность. Девчонка ко всему оказалось девственницей, поэтому их первый раз, произошедший в одном из недостроенных корпусов совхозного пионерлагеря, затянулся часа на два и закончился в конце концов криками, заляпанной в крови одеждой и минимумом удовлетворения. До отъезда он, правда, успел ей засадить еще два раза, без особого желания, просто чтобы сразу не бросать. Оба раза девчонка лежала, как бревно, и при этом пыхтела, как будто она засаживала ему, а не наоборот. Больше он ее не видел, хотя мед и пед располагались на соседних улицах.
- Я так думаю, что порется, - рассуждал Гера. - Чего бы она, в самом деле, стала бы иначе шерсть подстригать? Слушай, а может, проверим?
У Васи у самого уже вертелась такая мысль в голове, но то, что девочке было всего 15, его здорово тормозило. Да и вся обстановка не совсем располагала к такому действу...
- Ну-у-у... не знаю.
- Да давай, не ссы. Ты чего, думаешь, я тут ни разу никому не засадил?
- А что, было? - изумленно уставился на него Вася.
- А ты думал. Я только сюда пришел, на третьем этаже девчонка лежала - ей ногу ампутировали. Она неделю ревела, а потом как с цепи сорвалась - всем в больнице давала. Всем подряд - сначала медбратьям, потом всем пацанам. Ее даже выписали раньше положенного - мать как-то раз приходит, а ее на месте нет. Пошли искать - а она на чердак с тремя пацанами залезла, ну и порево стоит... Ну и здесь тоже, пару раз. А чего, девки в отключке, все равно через годик их кто-нибудь того...
- А здесь кого?
- Знаешь, я у них имен не спрашивал как-то. Ну вот в позапрошлое дежурство девка была здоровая, лет шестнадцать, помнишь, еще ржали с тобой, что грудь совсем плоская.
- Ага.
- Ну вот ей засадил. Кстати, она не целкой оказалась. Так что, наверное, даже не заметила. Жалко, что недолго у нас пробыла - мы бы ее и так с тобой раскрутили, терять-то ей нечего.
- А второй раз?
- Ну первый на самом деле. Помнишь, такая молодая девчонка была, с сиськами. Ну у нее еще волос почти не было там. Ну вот, я все вокруг нее ходил-ходил, а потом как-то бахнул маленько ну и повело меня... По трезвянке, конечно, я бы такую маляву не стал, а тут... короче, ввалил я ей по самые яйца. Ну, она, конечно, целка была, хотя крови немного оказалось. Зато влагалище у нее - писец, как резиновое. Я пару раз качнул - и все, спустил. Потом еще хотел разок, на следующее дежурство, но она уже не в отключке была, а потом меня в оперблок позвали...
Вася помнил. Как раз в этот день он этой девочке спустил на живот... Если бы он знал, что Гера ее уже откупорил, он, возможно, сделал бы другую вещь...
За дверью послушались негромкие голоса. Гера быстро прикрыл девушку одеялом и выглянул наружу. Потом вышел совсем. Вернувшись минут через пять, он возбужденно прошептал: - Ну, давай. Повезло нам. Там пацана с неотложки привезли, сейчас вся бригада с ним возится будет. Мы там не нужны, я спросил. Давай, кто первый?
- Не знаю... Слушай, может, не надо?
- Да брось ты. Она без сознания, да еще скорее всего не целка - она и не заметит ничего, а тебе в кайф.
- А если целка?
- Ну и что? Пока она в себя придет - у нее все зарастет уже. Подумаешь, мужу сюрприз будет... Ну давай, будешь первым? Уступаю. За бутылку.
Вася понял, что он действительно хочет. Хочет именно эту девушку. И хочет сильно. И вовсе не хочет лазать после Геры в залитое чужой спермой влагалище...
- Отвернись, - наконец решился он.
- Надо же, застеснялся, - насмешливо проговорил Гера, но отвернулся.
- И дверь на стул закрой.
Гера закрыл дверь, припер ее ножкой стула и подошел к окну, отвернувшись от кровати. Вася расстегнул халат - как всегда в больнице, под халатом были только просторные хирургические штаны. Сдернул с девушки одеяло, погладил по животу... рука скользнула ниже, и он ощутил плотный ежик волос. У него помутилось в голове. Он раздвинул ей ноги, и сквозь полумрак ночных светильников увидел припухлости губ и выглядывающий между ними клитор. У него часто застучало сердце, отдаваясь в яйцах и члене. Он еще раз оглянулся на Геру - Гера смотрел в окно и не оборачивался. Спустил штаны, освободив член. Встал на колени между ног девушки, раздвинул пальцами губки. Розовая влажная плоть пульсировала под его пальцами. Пупырышка клитора переходила в малые губы, между которыми темнело отверстие. Вася выдохнул, поднес головку члена к отверстию и двинул вперед.
Ощутив членом мягкую влажность девушки, он почувствовал, что вот-вот спустит. Замер на минуту, попытался отвлечься, поедставил себе завтрашние занятия, занудного лектора... Немного помогло. Тогда он взялся пальцами за член, поводил вверх-вниз, нащупал углубление, поддавшееся под напором головки, и резко толкнулся вперед. Член вошел - почти вся головка, кожица на нем задралась, и головку обхватило что-то влажное и горячее. Однако дальше его не пускало. - Все-таки целка, - подумал он. Слегка отодвинул член назад, крепко объватил девушку за зад, сладостно содрогнувшись от ощущения под пальцами молодого тела, и с размаху толкнул член вперед. Ощутив нарастающее сопротивление, еще крепче схватился за девочку и со всей силы протолкнул член. Член вошел до конца, его обхватила горячая, как буцдто резиновая трубка, он толкнулся еще раз и уперся в донышко...
Он сладостно выдохнул, приподнялся над девушкой, посмотрел на ее безмятежное лицо. Девушка спала. Он положил руки ей на грудь, уперся коленями в кровать и начал двигать членом во влагалище, ощущая обнаженной головкой члена каждое свое движение. Ритмичный скрип кровти усиливал ощущение секса, но в то же время немножко отвлекал, иначе бы он уже давно спустил.
Он уже не видел, как Гера обернулся и с удовольствием стал наблюдать за ним. Он был весь в девушке. Каждое движение вызывало у него невыносимо сладостные ощущения. Он полностью вытаскивал член, потом протяжно засаживал его до конца, чувствуя, как он упирается в дно влагалища, и в этот момент непроизвольно вскрикивал от неописуемо сладостного ощущения.
Он уже не контролировал свои действия. Движения его члена все убыстрялись, у него перехватило дыхание. Он полностью отключился от реальности, закрыл глаза, застонал, чувствуя, как на него накатывает оргазм, и начал судорожно дергать задом, стараясь как можно глубже засадить член. Изо рта закапала слюна, он застонал и пустил струю...
Минут через пять он пришел в себя. Он лежал на груди девушки, ощущая под щекой шершавую поверхность перевязки. Внизу было мокро. Член судорожно сокращался, становясь маленьким и противным.
Над ним стоял Гера:
- Ну, посношался? Пусти другого.
Вася приподнялся, посмотрел вниз. Бедра девушки, его член и простыня были покрыты засыхающей кровью.
- Опа! - сказал Гера. - Ну нихрена себе. Целку трахнули. В жизни бы на такую не подумал. Ну давай убирай, раз напакостил.
Вася подошел к раковине, помыл член, выжал тряпку и начал вытирать кровь с ног и простыни. Гера нетерпеливо сопел рядом. Наконец он не выдержал и сказал:
- Ладно, хорош. Освободи рабочее место.
Вася отошел в сторону. Гера торопливо снял халат, приспустил штаны и лег на девочку. Возбужденно засопел, подгреб под себя, схватился за ягодицы и начал судорожными рывками толкать член ей между ног. Вася хотел отвернуться, но не мог оторвать взгляда от этого действа.
После нескольких рывков Гера облегченно выдохнул и сказал:
- О, засадил. Ну, погнали.
Он улегся поудобнее и начал ритмичные движения вверх-вниз. До Васи донеслись чмокающие звуки, и его член опять начал возбуждться. Гера между тем разгонялся все сильнее, так что кровать тряслась и ходила ходуном. Вдруг, к Васиному удивлению, Гера приостановился, взял ноги девочки и задрал их высоко вверх, так что они легли Гере на плечи. Сам Гера приподнялся над девочкой на руках и яростно засаживал член со всего размаху, сопя и отдуваясь. Эта картина не на шутку возбудила Васю. Его член теперь торчал, и ему снова хотелось отодрать эту девчонку.
Вдруг Гера захрипел, быстро-быстро задвигал задницей, вскрикнул и затрясся. Его физиономия исказилась в страшном напряжении. Он дернулся еще несколько раз, резко выдохнул и медленно слез с девочки. Его мокрый член сокращался на глазах, с него капали остатки спермы и крови.
- Фу, хорошо, - сказал Гера, вытирая пот со лба. - Люблю молодых драть, у них все так плотно...
- Ага, - пробормотал Вася, не сводя взгляда с девочки. Ему представилось, как было бы хорошо, если бы девочка не спала, а стонала и кричала под ним...
- Слушая, а как это - в задницу? - решился он спросить и плещущегося под краном Геры. Гера хохотнул:
- А возьми и попробуй. Только вазелином смажь. А то порвешь все на свете девке.
Вася немного подумал. Только что виденная картина не выходила у него из головы. Он открыл шкаф с лекарствами, нашарил баночку вазелина, которая использовалась для банок, приспустил штаны и осторожно мазнул головку возбужденного члена.
- Больше мажь, - подбодрил его Гера. - Это тебе не в письку совать - тут смазка нужна.
Вася намазал вазелин толстым слоем, подошел к девочке и неуверенно замер над ней.
- Ну чего стоишь? - спросил Гера.
- Ну, ворочать-то ее вроде не того...
- Ворочать и не надо. Ты ей ноги повыше задери и дуй.
Вася встал коленями на кровать между бедер девочки, взялся за ее ноги и поднял их вверх. Зад задрался вместе с ногами, и перед его глазами во всей красе предстало разодранное и кровоточащее отверстие, а под ним темнеющее углубление зада. Вася задрал ноги еще выше, так же, как и Гера, приспособил их себе на плечи и осторожно ткнул головкой в зад. Ощущение было таким, что он тыкает во что-то мягкое, но совершенно не имеющее отверстия. Тогда он взялся пальцами за член, поводил его вверх-вниз и, почувствовав углубление, нажал.
Кольцо ануса с трудом поддалось, и головка вошла внутрь. Ощущение от этого было гораздо сильнее, чем при обычном сексе. Васю сразу бросило в жар. Он двинулся вперед - шло туго, и это создавало ощущение неописуемого блаженства.
Наконец он задвинул член почти наполовину. Он видел, как тугое кольцо зада растянулось и плотно охватывает его член. Самое плохое было то, что глубже, за кольцом, головку члена уже не так плотно охватывало. Он двинул член назад, поймал головкой ощущение плотного кольца и начал водить взад-вперед так, чтобы кольцо ануса терло самую головку. Возбуждение при этом нарастало стремительно, а мотающиеся от рывков перед самыми глазами груди еще сильнее возбуждали его. Он попробовал задать тот же ритм, что и Гера, качнул несколько раз и почувствовал, что откуда-то снизу к нему, к его члену и яйцам, подкатывает жар... Он охнул, в последний раз с размаху засадил член в зад, ощущая, что под его напором что-то рвется, и оцепенел, ощущая, как из члена бьет сперма...
Когда он пришел в себя, Гера сидел и с любопытством поглядывал в его сторону. Вася встал. У него подгибались ноги. Он прошел к раковине и начал мыть грязный, весь в крови и сперме, член. Потом помочился туда же, в раковину, и обессиленно сел.
- Простыни поменять надо у девочки, - деловито сказал Гера. - Ну и помыть немного. А будут спрашивать - говори, что течка у нее.
- А не просекут?
- Да ну, ты что. Тут никто и не подумает. А она сама... ну, подумаешь, рано начала. Они тут все рано начинают...
И они дружно засмеялись.