– Кирилл, просыпайся! – отец открыл дверь и несильно потряс сына за плечо.

– Уже половина седьмого, а тебе еще собраться нужно!

– Да, папа! – Кирилл быстро открыл глаза. Сна как будто и не бывало, хотя часы показывали только половину седьмого, и давно он не вставал в такую рань. Первое сентября, и сегодня Кирилл – счастливый первокурсник Московского Государственного Технического Университета имени Н.Э.

Баумана (или «козерог», что более правильно по университетской классификации) – первый раз пройдет через проходную в качестве именно учащегося, а не перепуганного абитуриента с шальным взглядом и трясущимися поджилками.

– Я пулей! – Кирилл заскочил под душ, быстро ополоснулся, побрызгал на себя туалетной водой и побежал на кухню завтракать.

Здесь царило оживление. Не только у Кирилла, но и у его родителей сегодня был знаменательный день. Его папа – Борис Александрович Раевский и мама

– Любовь Васильевна Раевская (в девичестве Соколова) долгие годы мечтали, чтобы сын учился именно в Бауманке, поскольку не сомневались, что университет является лучшим техническим ВУЗом страны. Поэтому по случаю семейного праздника мама уже с половины шестого утра суетилась на кухне – готовила любимые блинчики в нескольких видах: обычные тонкие (сказочно вкусны с малиновым вареньем), с припеком (отечественная разновидность пиццы: сыр или колбаса запекаются прямо в тесто) и начиненные творогом.

Отец уже сходил в гараж (благо, прямо в доме) и подогнал машину к подъезду. Он непременно желал сегодня лично отвести сына, хотя для этого ему придется сделать изрядный крюк по дороге на работу. Впрочем, все последующие дни Кирилл будет ездить на метро – как все. Благо, по московским меркам совсем недалеко: сначала минут десять до маршрутки, потом (если не будет пробки) – двадцать минут до станции «Первомайская», потом – до «Бауманской» – еще четверть часа, а там уже и рукой подать – через двадцать минут будешь в аудитории.

В общем, добираться недолго – час с коротким хвостиком, и особенно приятно, что Кириллу предстоит учиться в главном здании, а оно к метро ближе всего. В университете было множество факультетов, но он поступил на один из самых престижных: «Радиоэлектроники и лазерной техники» (РЛ), на кафедру «Приборостроение и оптотехника» (РЛ-2), а эта кафедра располагалась как раз в главном здании, причем, совсем недалеко от входа – не нужно бежать еще минут десять до своей аудитории, петляя по многочисленным длинным коридорам.

Бауманский университет был гигантским, мощнейшим ВУЗом страны, и его корпуса отличались монументальностью. Каждый раз, будучи еще школьником, проезжая по набережной Яузы вместе с родителями, Кирилл зачарованно смотрел, как мимо проплывает грандиозная башня университета, по сравнению с которой даже огромные чугунные (или медные) фигуры, установленные над центральным входом, казались крошечными и были почти не видны. «Семеро непьющих» – именно под таким названием они вошли в словарь студентов-бауманцев, хотя самих статуй было только шесть. Но в парадоксальности мышления обитателей «Ракетного колледжа на Яузе», как когда-то в годы СССР называли Бауманку на Западе, никто не сомневался.

Кирилл помнил, как отец говорил ему: «Смотри, сын – если будешь хорошо учиться, поступишь сюда, мозги у тебя светлые – не хуже, чем у всех остальных! У тебя в семье на папу с мамой приходится пять высших образований, так что есть в кого идти!»

И Кирилл пошел. Для начала его устроили в «Еврейку» – так на местном жаргоне называлась школа номер 444 в Измайлово с углубленным изучением физики, информатики и математики. Попасть туда означало сделать первый шаг к жизненному успеху, который (кто бы там что ни говорил) на 80 % зависит от мозгов. Кириллу повезло – его родители отлично понимали, что компьютеры и компьютерные игрушки никуда не убегут, а время, когда можно и нужно учиться, и когда дети впитываю все новое, как губка воду, безвозвратно уходит с каждым днем. Поэтому они просто отстранили его от мониторов в любом виде, нагружая чтением, спортом и даже рисованием. Не говоря об уроках, которых было выше головы.

Отец Кирилла Борис Александрович являлся ярым противником «электронно-ламповой лихорадки», как он ее называл. Но противником именно для детей, утверждая, что компьютер им вреден – по крайней мере, до четырнадцати-пятнадцати лет. Потом – пускай, но тоже дозировано. Такой подход отца Кирилл считал несколько странным, принимая во внимание, что Борис Александрович работал заместителем руководителя крупного столичного центра обработки информации и в компьютерах собаку съел. Но папа был непреклонен.

Когда все сверстники Кирилла с увлечением резались в «Warcraft» и в «Diablo», он запоем уходил в книги, фантазировал и представлял себя героем рыцарских романов, пиратских саг и победителем страшных демонов из преисподней, которыми населена вселенная, и которым непременно нужно дать отпор. Он рано повзрослел, в десять лет считал себя полностью самостоятельным и пытался жить, исходя из своих личных представлений (хотя и под присмотром родителей, само собой). Как следствие, иногда его заносило в крайности, и тогда папа брал власть в свои руки и решал за сына, что для него важно, а что нет.

Впрочем, учеба для Кирилла всегда была на первом месте. Начиная с пятого класса он участвовал во множестве школьных олимпиад, нередко занимал призовые места и два раза даже выигрывал город, после чего его направляли на всероссийские соревнования, где он тоже был среди лидеров.

Папа торжествовал. С каждым годом его уверенность, что сын попадет-таки в приличный ВУЗ, росла. В начале десятого класса он устроил сына на подготовительные курсы при МГТУ, которые формально хоть и не давали никаких привилегий, но служили весомым подспорьем при принятии решения, давать абитуриенту зеленый свет или не давать. Папа утверждал, что просто так пробиться в университет почти невозможно, а ЕГЭ – хоть с первого взгляда и страшно, но это всего лишь формальность, и сдастся как– нибудь. Что же касается настоящих знаний, то они – подлинная ценность, и их можно заработать только своим трудом.

Папа был прав. В итоге ЕГЭ сдали на «отлично», а вот с поступлением пришлось поволноваться, хотя все было на стороне Кирилла. Тут и там возникали какие-то заминки и неожиданные препятствия, вплоть до болезней на нервной почве. Но как бы то ни было (хоть вся семья дергалась и волновалась, а папа даже иногда от напряжения пил валидол), вступительная лихорадка закончилась для Кирилла успешно, и он был зачислен на одну из лучших кафедр Бауманского университета, а именно – в группу РЛ-2-11, что означало «Кафедра РЛ-2, группа первая, первый семестр», т. е. чистый «козерог» без примеси опыта…

– Мам, как у тебя сегодня все вкусно! – Кирилл уселся за стол и принялся метать блины с быстротой и четкостью штамповочного автомата. Довольная мама смотрела на сына, и в ее взгляде читалась гордость. Всегда приятно, когда твой ребенок оправдывает ожидания! А то, что у Кирилла и дальше будет все хорошо, Любовь Васильевна не сомневалась.

– Ты давай не тормози! Не хотелось бы опаздывать в первый день! – отец суетился по квартире, как будто это он новоиспеченный студент, а не его сын. – Еще неизвестно, сколько нам плестись по пробкам, ведь сегодня первое сентября, и движение в городе – мама дорогая! И кстати, оденься-ка поприличнее, пиджак, брюки, галстук!

– Папа, ну, о чем ты говоришь? – Кирилл чуть не подавился, – кто сейчас так ходит? Меня с первого взгляда упакуют в нафталин, и прости-прощай девушки на всю оставшуюся жизнь! Джинсы, поло и кеды – наше все!

– Правда? – отец выглядел свалившимся с Луны, – а вот в мое время студенты были серьезными и одевались прилично! А сейчас – разгильдяи! Впрочем, сын, поступай, как знаешь – пока что твои мозги и твоя интуиция тебя не подводили. И того и другого у тебя в достатке, можешь поверить мне на слово! Ты, наверное, не помнишь, но когда ты был маленьким, мы с мамой даже не смотрели прогноз погоды по телевизору: ты лучше любого барометра и гидрометцентра предсказывал дождь, жару и снег! Так и говорил: «Папа, а что ты зонтик не взял, ведь намокнешь!» Или наоборот: «Зачем куртку с собой таскать? Дождя точно не будет!»

– Верно! – в подтверждении папиных слов мама быстро закивала. – А ведь я забыла! Надо же, вот что время с памятью делает! Ну, всё! Всем на выход, и не мелькайте у меня под ногами!

– Да, пора! Не тормози, сын! – папа резво оделся и пошел прогревать машину, а заодно и покурить. От этой вредной привычки он никак не мог избавиться уже на протяжении десяти лет, хотя каждый раз клял себя за слабохарактерность.

Минут через десять они уже влипли в первую пробку. Папа немедленно занервничал, кляня на чем свет стоит многочисленных водителей, которым не сидится дома, и из-за них вечно приходится опаздывать, а потом оправдываться перед начальством. И хотя папа сам был начальством, это не мешало ему переживать за остальных трудящихся, которым (по мнению Кирилла) было вообще на опоздания наплевать.

Впрочем, пробка оказалась не очень большой, вскоре движение стало обычным рабочим, и в итоге ровно за пятнадцать минут до начала первой пары папа высадил Кирилла у центрального входа в университет, напутствовав сына «не бить в грязь лицом и брать быка за рога немедленно после первого же звонка».

Кирилл уже не слышал, как папа пообещал самому себе купить вечером приличного коньяка и выпить (несмотря на завтрашний рабочий день), поскольку такой праздник бывает в семье нечасто. Кирилл сломя голову несся к деканату факультета РЛ, чтобы свериться с расписанием и найти нужную аудиторию. Принимая во внимание размеры главного корпуса МГТУ, ему требовался еще запас по времени, чтобы везде успеть.

Итак, две пары: семинар по математическому анализу (матан) и первое занятие по начертательной геометрии, которой Кирилла пугали еще с детства. Как Кирилл и предполагал, нужная аудитория оказалась в другом конце здания, и он снова двинул спорой рысью, периодически переходя в галоп, но стараясь при этом не сбить чинно шествующих ему навстречу старших товарищей и преподавателей.

– Фу! Успел! – за мгновение до начала семинара он вынырнул в нужное ответвление и сразу наткнулся на своих одногруппников, которые плотной стайкой волновались у дверей. – Понятно, что с девушками беда! – Кирилл уныло посмотрел на двух девиц очень тривиальной наружности (и обе в очках), – но ничего другого я и не ожидал! – и действительно, никогда в истории МГТУ не мог похвастаться изобилием прекрасного пола в своих рядах, а те, кто хотел плотно общаться с девушками, должны поступать куда– нибудь на филологический.

Кирилл расположился немного в стороне у окна, с интересом изучая разношерстную массовку. Общажников было видно сразу – они стояли все вместе и громко переговаривались друг с другом, как старые знакомые. Москвичи же (и примкнувшие к ним иногородние студенты, снимающие жилье) предпочитали пока осматриваться – в основном, молча.

Через толпу протиснулась невысокая женщина, она открыла аудиторию и вошла первой, дав команду следовать за ней. Кирилл решил не торопиться и в итоге оказался на последней парте – еще с двумя парнями, которые расположились рядом и травили анекдоты.

– Наверняка, из общаги! – подумал Кирилл. Парни выглядели напрочь приезжими, он поздоровался с ними и представился сам. Его новых знакомых звали Сергей и Александр – первый был из Челябинска, второй – из Екатеринбурга. Александр сразу обозначил себя в качестве откомандированного учиться от какого-то крупного завода.

– Надо же! Еще и такое бывает! – Кирилл был удивлен. – Оказывается, есть еще предприятия, которые заботятся о своих будущих кадрах и даже стимулируют их на учебу! Вот бы никогда не подумал – в наши-то дни, когда всем все до лампочки! – он хотел узнать подробности, но был остановлен.

– Прошу тишины! – преподаватель у доски строго посмотрела на студентов, и все немедленно замолчали. – Меня зовут Тамара Григорьевна Воронцова, кандидат математических наук и доцент кафедры «Прикладная математика». Я буду вести у вас семинары и одновременно читать лекции у всего вашего потока. Так что вам очень повезло – экзамен вы будете сдавать лектору! – Тамара Григорьевна широко улыбнулась, всем своим видом показывая, что, действительно, повезло, так повезло!

– Ну, всё! Вилы! – до слуха Кирилла донесся шепот одного из студентов, который, наверняка, знал что-то страшное.

– Ну, а пока (перед тем, как мы начнем) ваш староста попросил дать ему слово – он проведет с вами сеанс одновременного знакомства! Но не больше десяти минут, математика не терпит пустопорожних разговоров! – Тамара Григорьевна обратилась к крепко сбитому парную, старше Кирилла (похоже, после армии), который сидел на первом ряду и отличался от остальных серьезным видом и строгим костюмом с галстуком.

– Смотри, Мамонта старостой назначили! – «два брата-акробата» (как уже успел окрестить Сергея и Александра Кирилл – они, действительно, дополняли друг друга) покатились со смеху, но под взглядом Тамары Григорьевны смолкли и пристыжено уткнулись носами в парту.

– Всем здравствуйте! – «Мамонт» поднялся с места и развернулся лицом к аудитории, – меня зовут Константин или Константин Иванович. Фамилия – Мамонтов! Кстати, вполне приличная фамилия, не хуже других! Впрочем, ладно! Я – староста вашей группы, прошу любить и жаловать! Итак, церемония посвящения в студенты первокурсников состоится сегодня в двенадцать часов дня. Все знают, куда идти?

По аудитории пронесся утвердительный гул. Кирилл хоть и не знал, но вида решил не показывать – не хотелось с первого момента прослыть невеждой. Будет еще время спросить!

– Отлично! Теперь следующее! Замдекана попросила меня довести до вас основное правило – на занятия нужно ходить обязательно! Считайте это за аксиому, вольности с пропусками лекций и семинаров у нас не приняты. А вам еще нужно удержаться и не вылететь сразу после первой сессии. Почти все в нашей группе учатся на бюджете, поэтому за двойки выгонят без раздумий! Никто с вами церемониться не будет!

– Он что коновалом при штабе гусарского полка служил? – Кирилл неприязненно посмотрел на Мамонта, – что за идиотская манера сразу пугать? – староста ему определенно не понравился, и Кирилл надеялся, что ему не придется тесно с ним общаться.

– Продолжу! – Мамонт обвел всех суровым взглядом, явно получая удовольствие от своего амплуа. – Точно коновал! – Кирилл уже не сомневался в верности своей догадки, – или одичавший ефрейтор пехотной бригады сразу после дембеля и курсов кройки и шитья с французским прононсом!

– Да, продолжу! Расписание занятий, как вы уже знаете, висит рядом с деканатом, рекомендую всем изучить. А к завтрашнему дню вам нужно заполнить и вернуть мне две анкеты, сейчас я их раздам! Только обязательно, так что скучать сегодня вечером вам не придется! Как и все последующие вечера! – Мамонт пошел по рядам, раздавая свернутые листы. По всему было видно, он доволен своей речью. Кирилл принял у него анкеты и с интересом развернул.

Первая анкета была стандартной: ФИО, паспортные данные и вся биография, включая членов семьи (родился, учился, работал и т. д.). Зато вторая оказалась очень необычной – Кирилл недоуменно смотрел на перечень вопросов и предполагаемые ответы.

– Детский сад да и только! Нужно обязательно отцу показать, чтоб посмеялся!

– в анкете значилось сорок девять вопросов, и все они были настолько абсурдными, что навевали мысли об участии в каком-то розыгрыше, и не будь Кирилл студентом МГТУ, обязательно пришел бы к такому выводу.

– Типа: «Конкурс среди взрослых «Погружение в детство» или же спектакль: «Вспомни себя маленьким мальчиком и расскажи маме, чего тебе больше всего хочется!», только со взрослыми приколами, ха-ха-ха! Ладно, заполню, если требуется! – Кирилл кинул анкеты в рюкзак. Через пару минут он уже почти забыл о них – Тамара Григорьевна вышла к доске, и семинар начался.

А то, что учеба будет серьезной, Кирилл понял немедленно.

Через час с хвостиком он вместе с остальными вышел из аудитории с совершенно квадратной головой. Такого напора математических формул на первом же семинаре он не ожидал. А домашнее задание (ДЗ) оказалось таким объемным, что Кирилл сразу вспомнил подготовку к всероссийской олимпиаде – там интенсивность была сопоставимой.

Следующим испытанием на сегодняшний день была начертательная геометрия (начерталка). О том, что это такое, Кирилл не имел ни малейшего понятия – знал только, что «не всякий студент способен вообразить сферического коня в вакууме, а потом красиво рассечь его двумя плоскостями под углом в 32 градуса».

Конь оказался даже еще более сферическим, чем Кирилл думал – первую половину семинара он что-то понимал, на второй же просто сидел, уныло констатируя факт, что совсем не представляет, как будет учиться дальше. Впрочем, уныние, как он хорошо знал, не самое лучшее состояние, и он отбросил его подальше, решив, что ведь есть учебники, в конце концов, есть папа, который обязательно поможет, и есть еще дедушка-профессор, доктор технических наук – а для него начертательная геометрия, как открытая книга.

В полдень должно было состояться посвящение первокурсников в студенты. В этом году оно проходило на площади перед центральным входом в основной корпус – под присмотром тех самых «семи непьющих», которых было только шесть.

Кирилл узнал, куда идти, от Александра из Екатеринбурга, который авторитетно заявил, что лично ему посвящение даром не нужно, и они сразу после занятий ударят по пивку, чтобы отметить первый день учебы. И поскольку они общажники, то никто им не указ, а жалкие москвичи могут возвращаться к папе с мамой – забитые, трезвые и злые.

Кирилл влился в галдящую толпу первокурсников – «козера» со всех сторон стекались ручьями на площадь – и вскоре нашел своих. Из группы в двадцать пять человек осталось человек двенадцать – остальные отправились по своим делам, что лично Кириллу было совсем не понятно. Ведь такое бывает всего раз в жизни, разве можно пропускать?

Впрочем, мероприятие вышло несколько казенным. С другой стороны – ведь не цирк-шапито, а серьезное образовательное учреждение, а для развлечений придуман Татьянин день, когда студенты отрываются на всю катушку – весело и с огоньком.

Сначала выступал ректор, потом – приглашенный руководитель какого-то профильного предприятия, который долго и нудно рассказывал, что стране необходимы инженеры, технологи и конструкторы, поскольку без ракет страна пропадет. А в самом конце слово взял целый заместитель министра (Кирилл не запомнил ни имени, ни фамилии) – но тот говорил недолго, чему студенты были очень рады.

Через час все было кончено, и под бравурные звуки марша народ стал расходиться. Торжественные мероприятия завершились, теперь Кирилл полноценный бауманец (пока не отчислили), и можно бежать домой делать ДЗ.

Дома было пусто, родители трудились, а поскольку Кирилл – единственный ребенок в семье, то вся квартира – в его распоряжении. Для начала он решил взяться за мат. анализ. Он давно приучил себя не откладывать выполнение домашних заданий на вечер – хорошая привычка, так бы и всем!

Чтобы выполнить всё должным образом, пришлось попотеть. Благо, в доме было полно математической литературы, которая теперь использовалась, как справочники. Когда Кирилл закончил, он с удивлением обнаружил, что прошло уже два с половиной часа, а ведь еще есть начерталка, к которой он пока даже не может подойти!

Чтобы не терять времени, он решил заполнить анкеты. ФИО, паспортные данные, прочие сведения и т. д. – нудятина, но все-таки нужно постараться, ведь староста сказал сдать уже завтра. Последний рывок – всё! С первой анкетой покончено! Теперь вторая.

Кирилл развернул сложенные пополам листы с некоторым содроганием. Он мельком просмотрел вопросы из анкеты еще на семинаре, и у него сложилось впечатление, что над ним издеваются. Или разыгрывают.

– Интересно, вопросы для всех одинаковые? Если да, то хотелось бы знать мнение остальных! – для начала Кирилл попытался понять внутреннюю логику, скрытую в анкете. Глядя на нее, у него возникло стойкое ощущение, что это некий ребус, который требует понимания сути. И если видеть всю картину целиком, то с легкостью можно догадаться, как отвечать.

– Ребус, ребус, где ты был? – сперва Кирилл решил установить хоть какую-то зависимость между вопросами и ответами. Анкета была разбита на семь частей, каждая из которых содержала по семь вопросов. – Интересные числа они подбирают! – Кирилл немедленно обратил внимание на очевидную закономерность. – А ведь число семь непростое, оно многое значит для человека сведущего! Наверняка, вопросы – это только фикция, они призваны отвлечь внимание, и главное здесь уловить скрытый смысл!

– Ничего не получается! – через сорок минут бесплодных попыток Кирилл устало вышел из-за стола. Смысл, если он и существовал, был настолько запутанным, что распознать его не представлялось возможным. Кирилл пытался анализировать и искать последовательности, он использовал несколько математических методов, чтобы установить зависимости, но так толком ничего и не обнаружил. Зато вошел в некое, как он сам называл, «отстраненное математическое состояние», которое было признаком качественной настройки на задачу.

Кирилл не знал – это состояние свойственно только ему, или же и все остальные математики время от времени испытывают нечто подобное, но что касается его – то оно ему помогало: Кирилл словно видел объект исследования со стороны, он мог доподлинно сказать, в правильном направлении движется его мысль, или нужно поискать другой способ решения задачи.

Кирилл внимательно еще раз взглянул на анкету – она вдруг представилась ему неким заковыристым лабиринтом, созданным специально, чтобы найти кого-то. И этот кто-то должен добраться до выхода самостоятельно! Кирилл попробовал ощутить вопросы анкеты «на вкус» – они ему определенно нравились. Ощущение было странным, оно шло, минуя разум, где-то на тонких уровнях подсознания, и воспринималось всем телом.

Неожиданно для себя Кирилл уловил команду, исходящую от лабиринта– анкеты. Она велела ему лечь и закрыть глаза. Призрачный голос внутри черепной коробки был так явственно слышен, что Кирилл даже оглянулся – нет ли кого-нибудь постороннего в квартире. Пусто! Его неумолимо клонило в сон – веки налились тяжестью, и он еле-еле добрался до кровати, после чего сразу провалился в мерцающую бездну цветных сполохов и полетел куда-то в неведомую глубину.

Перед его взором плыли ответы на вопросы анкеты, они двигались последовательно и неторопливо, и каждый ответ он мог прочувствовать, прикоснуться и ощутить, что другого и быть не может. Мистическая картина полностью завладела всем его вниманием, она втягивала его в себя, и он, не имея возможности сопротивляться, полностью отдался ее власти, она же напитала его знанием. Кирилл как будто растворился и снова собрался, только теперь немного другим и способным выполнить стоящую перед ним задачу.

Внезапно он проснулся. В голове ярким светом пылали нужные варианты. Все сорок девять. Интенсивность видения была таковой, что Кирилл, не думая ни мгновения, вскочил и бросился к анкете – заполнять. Он схватил ручку – и принялся торопливо обводить нужные ответы, и по мере заполнения они пропадали из поля его зрения один за другим.

– Вот и всё! – Кирилл рухнул на стул. Он вдруг почувствовал такую усталость, как будто целый день копал траншеи где-нибудь на границе с неведомой враждебной страной. – И еще строил доты! – Кирилл смахнул пот со лба, – интересно, и что теперь? И что, вообще, это было?

Он уставился на анкету трезвым математическим взором: – Бред сивой в яблоках лошади! И я даже не буду показывать это отцу, чтобы не позориться! – и действительно, сейчас обведенные овалы ответов представлялись Кириллу сосредоточением маразма, который немедленно следовало придать огню. Но как только он решил, что обязательно попросит у старосты другой экземпляр анкеты и еще раз подумает над ответами, немедленно почувствовал такое опустошение, как будто из него разом ушло все счастье мира.

– Всё, всё, уговорили! – Кирилл вскинул руки вверх, обращаясь к неведомым советникам (или надсмотрщикам), – если вы настаиваете, то сдам анкету в таком виде, а когда меня с треском выгонят, это будет на вашей совести! А теперь отправьте мне адрес по e-mail, чтобы я знал к кому обращаться с претензией! – ответа, понятно, не последовало.

Через полчаса пришла с работы мама, да не одна, а с дедушкой – Василием Ивановичем (но не Чапаевым, а Соколовым). Василий Иванович руководил кафедрой в Московском Автодорожном Институте (МАДИ) и занимался стройматериалами. Он был настоящим ученым – одних авторских свидетельств больше ста штук, плюс масса патентов и научных премий.

Василий Иванович немедленно начал пытать Кирилла, как прошел первый день в «школе» (так часто студенты-бауманцы называли МГТУ), и, получив неуверенный ответ, что, вроде, ничего, вот только начерталка замучила, очень удивился и потребовал принести ему задание. Странно, что его почти гениальный внук не в состоянии понять элементарных вещей, но, может, для него они и были элементарными, но Кирилл так не считал. Впрочем, дедушка быстро вернул все на свои места: он объяснял так просто и так доходчиво, что уже через пять минут Кирилл и сам не мог понять, почему на семинаре он впал в панику – ведь совсем неглуп, и не хуже других.

К моменту прихода папы (отец вернулся, как обычно, около восьми вечера) праздничный стол был готов, и вся семья в сборе села ужинать. Не было только бабушки – она уехала в санаторий подлечить суставы, а родители по отцу и вовсе жили аж в далеком Владивостоке (они поздравили Кирилла еще вчера). Ужин прошел на славу – папа, как и обещал, решил крепко выпить, громогласно заявив, что завтра он поедет на работу на метро, поскольку за руль в таком состоянии садиться кощунственно. Или вызовет служебную машину, потому что имеет право.

Дедушка пил немного, но зато безостановочно рассказывал веселые истории из жизни – про нерадивых студентов, про тупых преподавателей и про не менее тупых чиновников, которых хлебом не корми, дай вмешаться в учебный и образовательный процесс со своими идиотскими предложениями.

Вскоре застолье превратилось в междусобойчик взрослых – Кириллу не наливали, и он, посидев для приличия, пошел заниматься своими делами. Потрепался «В контакте», почитал книгу и лег спать. Завтра – новый учебный день, и он, как новоиспеченный первокурсник, должен ходить на все занятия.

Вскоре жизнь вошла в размеренную колею. Радость от поступления в лучший технический ВУЗ страны постепенно слилась с обыденностью, зато учебы прибывало с каждым днем. Еще пару недель назад Кирилл думал, что у него будет время на раскачку, но нет – нагружать стали с первого дня и очень интенсивно. Он сидел почти безвылазно над ДЗ, и у него даже не оставалось времени, чтобы хоть как-то развлечься.

Похоже, преподавание в МГТУ велось исходя из принципа «курса молодого бойца» – как в армейской учебке: первые полгода – бескомпромиссный забег на выживание, кто выдержал – остается, кто сломался – что ж, никто не держит. Кирилл слабо себе представлял, как учатся общажники – ведь он живет на всем готовом, и у него не хватает времени, а им еще нужно элементарно обеспечивать себя, стирать, гладить и готовить еду.

Он уже даже и не вспоминал о странной анкете, которую сдал старосте на следующий день, как и положено. Поначалу ему очень хотелось узнать, что думают о ней его одногруппники, но тогда он еще ни с кем толком не сошелся, поэтому и спрашивать было не у кого. Единственно, поинтересовался у Сергея и Александра, но те просто ответили, что они вообще ничего не заполняли, поскольку лень, да и напились пива до потери памяти.

А через два дня Кириллу и вовсе стало не до анкеты. Задания сыпались одно за другим, кроме того, преподаватели, все как один, решили выяснить настоящий уровень знаний первокурсников, поэтому чуть ли не каждый день устраивали им проверочные работы. Особенно свирепствовала Тамара Григорьевна, авторитетно утверждая, что если человек профан в математике, то такому человеку место за штурвалом строительной тачки, а не в рядах лучших инженеров страны.

И хоть Кирилл был с ней полностью согласен, но всё же и он справлялся с ее каверзными задачками с большим трудом, а остальные все сплошь и рядом немедленно приобрели репутацию двоечников и лоботрясов, которые если на что и могут претендовать, то только на должность заместителя физрука в школе для безголовых.

Как бы то ни было, пока никого не отчислили, хоть и стращали чуть ли не на каждом занятии. Особенно в этом преуспел Мамонт, который непонятно кем себя возомнил и вечно ходил с таким видом, словно ухватил бога за бороду, и ему лично позорное исключение из-за тупизны не грозит. Хотя по мнению Кирилла его нужно было выгнать в первую очередь – много апломба, мыслей ноль.

У Мамонта была любимая дермантиновая папка, в которой он хранил кучу ненужных бумажек, и которой щеголял, стремясь показать свою значимость. Само собой разумеется, первым делом он постарался пролезть в студенческий профком – там раздавали льготы, начиная от бесплатного питания и заканчивая уцененными путевками куда-нибудь. Но в профкоме его не приняли – там и без него желающих погреться хватало.

Вследствие постигшей его неудачи Мамонт решил поближе сойтись с администрацией факультета, в частности – с заместителями деканов. Он постоянно мозолил им глаза, выступал с рационализаторскими предложениями и старался сделать так, чтобы его заметили и выделили из толпы. Ну и конечно, все приказы и распоряжения по группе должны были идти только через него – иначе зачем он тогда нужен!

Во вторник 23 сентября в перерыве между парами Мамонт подошел к Кириллу и с важным видом передал ему приказ явиться в деканат РЛ сегодня ровно в 14–00. У Мамонта был такой восторженный вид, словно он заранее представлял себе картину, как Кирилла выгоняют, и он лично улюлюкает в его согбенную, медленно удаляющуюся спину.

– У, гад! А какой довольный! – Кирилл сидел на последней парте, не в силах унять дрожь в ногах. Мамонт намекнул ему, что с ним хотят поговорить серьезные люди (как по секрету шепнула ему замдекана), и к чему это приведет, и так понятно – уж вряд ли к чему-нибудь хорошему!

– И в чем же я провинился? – лихорадочная мысль не давала Кириллу покоя, – что меня персонально дергают на разговор? В общаге, вроде, не живу и чугунные ванны по случаю проигрыша нашей футбольной сборной из окон двенадцатого этажа не выбрасываю, за подпольным преферансом на деньги меня тоже пока еще никто не ловил – так же как и во время пьянки, поскольку я совсем не пью! Что же тогда?

А «тогда» могла быть только анкета, которая всплыла во всей красе, и Кирилл зашелся в приступе. – Неужели, они приняли меня за идиота (или шизофреника, или просто дурачка)? – фантазия немедленно стала накручивать картины одна страшнее другой, – но ведь я же не похож на придурка, и все вокруг могут это доказать!

– Не был бы похож, не сдавал бы такой бред, а просто сделал бы как Селиван с Урманом (Александр из общаги – фамилия Селиванов, Сергей из общаги – фамилия Урманчеев)! Забыл бы про эту анкету и спал бы спокойно! Так нет, черт меня дернул обвести кружочки! Что я теперь отцу скажу?

Кирилл еле-еле дождался окончания третьей пары и заспешил к деканату. Замдекана была занята, и он скромно привстал в углу, дожидаясь, пока она освободится.

– Ты кто? – наконец, она обратила на него внимание.

– Раевский Кирилл! Меня вызывали!

– А, Раевский! Ну, проходи вон за ту дверь, тебя уже ждут!

Сердце забилось с удвоенной силой. Кирилл осторожно, стараясь выглядеть пристыженным, открыл дверь и оказался в небольшой отдельной приемной. Посреди помещения за столом сидел седовласый мужчина и с веселым выражением на лице читал газету. Рядом с ним стояла чашечка кофе, от которой шел чудесный аромат.

Кирилл не выдержал и громко сглотнул слюну. Мужчина отложил газету, внимательно взглянул на него и жестом указал на кресло перед собой.

– Садись! Ты ведь Кирилл Раевский?

– Да!

– Учишься в группе РЛ-2-11?

– Да! – Кирилл сел и попытался съежиться настолько сильно, насколько мог. Ему казалось, что он и так занимает слишком много места – в то время когда нужно быть незаметнее.

– Отлично! – мужчина достал из внутреннего кармана пиджака очки и натянул их на нос, – дай-ка я на тебя внимательно посмотрю!

– Ага! – мужчина какое-то время всматривался в Кирилла, – кстати, меня зовут Георгий Сергеевич! Вот что, Кирилл, – мужчина сделал глоток кофе, – можешь немного расслабиться. Ничего страшного не происходит! Чай будешь или что-нибудь покрепче?

– Чай! – голос у Кирилла внезапно сел, однако на лице проявилось явное облегчение, – если можно, конечно!

– Можно! – Георгий Сергеевич указал на чайник, на стоящие рядом одноразовые кружки и коробку с заварочными пакетиками, – наливай, вода только что вскипела!

– Итак! – Георгий Сергеевич дождался, пока Кирилл сядет на место, и продолжил, – мне хотелось бы поговорить о нашей замечательной анкете! Да не трясись ты так! Я же тебе сказал, что все хорошо, и никто тебя за отчетливо выраженное сумасшествие выгонять не собирается!

– А откуда Вы знаете, что я так думаю? – Кирилл вытаращил глаза. Казалось, странный собеседник читал его мысли, как раскрытую книгу.

– О! Это совсем несложно! Ведь любой нормальный человек, взглянув на вопросы и формулировки ответов, сразу скажет, что анкету составляли либо психи, либо любители посмеяться за чужой счет! Однако мы не те и не другие! И поэтому меня интересует вот какой аспект: скажи мне честно, кто посоветовал тебе отвечать именно так, а не иначе! И лучше сразу назвать фамилию, поскольку мы и так все узнаем!

– Никто! – Кирилл очень удивился, – на самом деле никто! Я ведь ее даже родителям не показывал, думал, меня на смех поднимут!

– Правда? – Георгий Сергеевич изучающее смотрел на него, – тогда опиши, пожалуйста, сам процесс заполнения анкеты! Это очень важно!

– Ну, сначала я просмотрел ее на семинаре и пришел к выводу, что она очень странная! Потом вернулся домой и снова убедился, что меня разыгрывают. Однако вскоре (не знаю, почему) у меня возникло ощущение, что анкета – это своего рода лабиринт, из которого есть только один выход!

– Так, продолжай! – Георгий Сергеевич снял очки и отложил в сторону. Он сверлил Кирилла взглядом, и тому было очень неуютно.

– Я попытался найти хоть какие-то математические закономерности, которые бы создавали целостную картину, но не смог. Я потратил на изучение вопросов минут сорок, результат был отрицательным, зато я так настроился на анкету, что стал ощущать ее живой! Это правда! – запальчиво воскликнул Кирилл, заметив сомнение во взгляде Георгия Сергеевича, – чистая правда!

Со мной часто так бывает!

– Часто, говоришь? А что с тобой еще происходило?

– Я могу настраиваться на математические задачи и видеть верный путь решения, я могу отчетливо понимать вещи, о которых раньше никогда и не слышал, и еще родители говорят, что в детстве я предсказывал погоду лучше любого гидрометцентра, и они даже зонты по моему совету с собой не брали, поскольку дождя никогда не случалось!

– Что ж! Замечательно! – Георгий Сергеевич встал, – ты не против, я еще налью себе кофе? А ты пока рассказывай!

– Так вот! – следя за реакцией собеседника, Кирилл почувствовал себя увереннее, – я настроился на анкету и вдруг до такой степени захотел спать, что еле-еле дошел до кровати. Я, кстати, почти не помню этого момента, потому что реально спал на ходу. Как только я закрыл глаза, я куда-то немедленно провалился (в какую-то чудовищную глубину), а как только оказался там, передо мной один за другим поплыли ответы на вопросы – они как будто впечатывались в мой мозг, а самое главное, я нисколько не сомневался, что они правильные. А потом я внезапно проснулся, чувствуя, что меня кто-то подгоняет, и побежал заполнять анкету, а ответы по мере заполнения исчезали из моей памяти, как будто их и не существовало!

– Красота! – Георгий Сергеевич налил себе кофе и, улыбаясь, снова сел напротив Кирилла, – все легко и просто, как в фантастическом фильме! Ты не находишь?

– Да, наверное, так! – Кирилл не стал спорить, но попытался защитить себя, – но когда я минут через пятнадцать взглянул на анкету, я пришел к выводу, что написал полный бред, и захотел взять новую у старосты, чтобы переписать! Однако потом передумал!

– Передумал? А почему?

– Видите ли, – Кирилл не знал, как объяснить, – мне вдруг стало так тоскливо, как будто я только что потерял самого дорогого мне человека, и я отказался от своего решения. Я подумал – будь, что будет, и даже пускай меня отчислят из университета, но анкету я сдам именно в таком виде!

– Поразительно! – Георгий Сергеевич восторженно вскинул руки вверх и чуть не опрокинул на себя содержимое кружки, впрочем, успев вовремя остановиться. – Вот ведь что бывает по неосторожности! Хорошо! А теперь ответь мне, пожалуйста, сейчас-то ты догадываешься, для чего была предназначена анкета?

– Нет! Совсем нет! Я не могу уловить смысл вопросов и ответов! И чем больше я о них думаю, тем меньше понимаю, зачем нужно было все это затевать!

– Ладно! – Георгий Сергеевич выглядел довольным, как толстый персидский кот после литра деревенской сметанки, – не буду тебя долго мучить, вот, посмотри на анкету и вопросы:

АНКЕТА

Составлена студентом МГТУ им. Н.Э. Баумана Раевским Кириллом Борисовичем кафедра РЛ-2, группа РЛ-2-11

01.09.14

Георгий Сергеевич выложил на стол анкету, и Кирилл сразу ее признал. Не было никакого сомнения, анкета именно его.

– Давай, запиши первые буквы из твоих ответов вот сюда на листок! – Георгий Сергеевич протянул ему ручку и бумагу.

– Да, конечно! – Ф-А-К-У-Л-Ь-Т-Е-Т – Кирилл ошарашено уставился на надпись, – факультет!

– Именно! – Георгий Сергеевич широко улыбался, – но что ты ждешь, продолжай!

– И-З-У-Ч-Е-Н-И-Я-Т-Р-А-Н-С-Ц-Е-Н-Д-Е-Н-Т-Н-Ы-Х-С-О-С-Т-О-Я-Н-И-Й– З-А-Ч-И-С-Л-Е-Н

«Факультет изучения трансцендентных состояний. Зачислен!» Вот это да! – Кирилл не смог сдержать эмоций и, не спрашивая разрешения, подскочил с кресла. – И что все это значит!?.

…– Это? – Георгий Сергеевич немного помолчал, – это значит, что мы предлагаем тебе немного поменять будущую специальность! Вернее, не поменять, а расширить ее, включив в обучение некоторые дополнительные дисциплины!

– А какие? – Кирилл все еще не мог оправиться от неожиданности, поэтому соображал медленнее, чем обычно. В противном случае, он и сам бы уже догадался, что речь идет об изучении трансцендентных состояний.

– Какие? – Георгий Сергеевич явил склонность сначала повторять заданный ему вопрос, потом делать паузу, а только потом отвечать. Что ж, у каждого свой приём, позволяющий собраться с мыслями, и этот не хуже остальных. – Чтобы сказать какие, нужно для начала немного окунуться в историю. Но опять же для начала, я хочу взять с тебя одно обещание: ты никому не станешь рассказывать то, что здесь услышал. Это очень важно. Обещаешь?

– Конечно, – Кирилл энергично закивал головой, – с каждой секундой ему становилось все интереснее и интереснее, и он уже готов был присоединиться к неведомому факультету, даже не зная, чем там занимаются.

– Молодец! Я в тебе не сомневался! Но чтобы у тебя не осталось никаких иллюзий, я акцентирую твое внимание вот на чем. Нам совершенно не важно, будешь ты учиться у нас или нет – это зависит только от тебя. Мы обязаны сделать тебе предложение – и хотя в очереди ты первый, но далеко не последний, поэтому и вместо тебя найдутся желающие! И разглашение того, о чем я тебе сейчас расскажу, автоматически закроет перед тобой удивительную возможность прикоснуться к тайне! Будешь и дальше корпеть над начерталкой, чтобы стать обычным инженером, а твоим словам все равно никто не поверит! И мы обязательно узнаем, наболтал ты лишнего или нет! У нас есть методы! Так что повторяю свой вопрос: ты готов слушать дальше?

– Да! – Кирилл и сам удивился твердости своего голоса. И, кажется, Георгий Сергеевич ему поверил:

– Ну, тогда вперед! Наверное, ты знаешь, что человечество всегда интересовалось сверхъестественным. И немудрено. Эта область притягивает любого отдельно взятого обывателя, как магнитом. Представь себе, ты – обычный гражданин, ходишь на работу или на учебу, получаешь зарплату или стипендию, и тебе совершенно ничего не светит, кроме ежедневно повторяющегося «дня сурка» в многочисленных вариациях! И ты готовишься прожить скучную и серую жизнь (да к тому же и нелегкую), и вдруг некий «Мистер Х», подстерегающий тебя возле твоего дома уже в течение двух недель, открывает тебе тайну, что, оказывается, ты сын или дочь волшебников, и на следующей неделе тебя заберут учиться волшебству! Ну, разве это не мечта? Что молчишь? Мечта или нет?

– Конечно, круто!

– Вот именно, что круто! Жалко только, что такого не бывает! В смысле, «прямого волшебства», выраженного в использовании волшебных палочек или иных «магических» артефактов, амулетов и цепей с головами льва или единорога. Поскольку физические законы слишком фундаментальны и незыблемы, и вряд ли силой неких книжных заклинаний можно заставить работать двигатель танка или поднять самолет в небо. И это все понимают.

Но странно – это понимание никогда не мешало даже технически образованным и грамотным людям верить во все подряд и искать ответы на свои многочисленные вопросы в области мистики или же в «магии» – все зависит от того, как все это безобразие называть! А почему? – Георгий Сергеевич выжидающе посмотрел на Кирилла, наверное, надеясь, получить ответ.

Но тот только пожал плечами – и, действительно, что он мог сказать? Да ничего!

– Молчишь! И правильно делаешь! Поскольку зачастую молчание – золото, а все остальное, в том числе и бессмысленные потуги выдавить из себя истину в последней инстанции, лишь только настраивают собеседников против тебя! Кстати, молчанию учиться тоже необходимо! Вот товарищ Ганди один день в неделю обязательно молчал и правильно делал! И тебе советую! Ответ же прост – если все вокруг во что-то постоянно верят и даже готовы положить жизнь ради своей веры, то эта вера имеет под собой основания. Которые нужно попытаться найти, изучить и по возможности использовать! Мысль совсем неоригинальная, придумана не нами, и не нами же начала претворяться в жизнь.

– Итак! – Георгий Сергеевич поднялся с кресла и снова пошел наливать себе кофе. Это была уже третья кружка, но ведь кофе в малых дозах полезен, не правда ли? – Итак! В середине девятнадцатого века в странах Европы происходит мощнейший рывок в области технического прогресса. Вследствие чего традиционная вера терпит одно поражение за другим – хотя и до сих пор религия очень сильна, и это никем не оспаривается. Единообразная теория о сотворении всего мира исключительно господом богом трещит по швам. Общество хочет перемен, и они происходят, а впереди идут ученые, инженеры и рабочие.

Отношение к жизни и возможностям человека меняется столь быстро, что это вызывает настоящую эйфорию, а в среде ученых формируется устойчивое мнение, что разгадку любого явления природы и общества можно найти с помощью науки – химии, физики, биологии, медицины и т. д. Одновременно, как я уже сказал, религия сдает позиции и освобождает место, раньше занятое архаичными постулатами и пением псалмов, под новые знания.

Природа не терпит пустоты, и туда устремляется наука, которой, кажется, подвластно всё!

Георгий Сергеевич прочистил горло, как оперный певец перед затяжной арией – или как лектор в университете, готовясь к длительному выступлению. Кирилл слушал, затаив дыхание.

– Понятно, что никто из вменяемых людей не станет спорить, что наука обеспечивает нас всем необходимым на 99, 90 % и даже на 99,99 %. Однако остается еще одна десятая или сотая процента, которая никак не хочет поддаваться материальной науке! И время от времени эта пресловутая десятка-сотка раздувается настолько, что ее невозможно игнорировать! Как из искры возгорается пламя, так и она – разрастается до огромной величины, а ведь это и есть признак трансцендентного, т. е. пока необъяснимого или, другими словами, «нечто». И оно постоянно находится вокруг каждого из нас и даже внутри нас! Ты, если согласишься присоединиться к нам, испытаешь это на собственной шкуре!

Так вот, поскольку «нечто» существует, то игнорировать его – значит, проиграть в конкурентной борьбе, которая никогда не прекращалась между государствами. И, поверь, по всему миру созданы институты, которые плотно занимаются сверхъестественными явлениями, собирают статистику, анализируют, разрабатывают методики и пытаются применять полученные знания на практике. И наша страна, само собой, не исключение. Но вернемся немного назад.

Итак, с середины девятнадцатого века начался этап изучения окружающих нас непонятных явлений с новых позиций. Не с точки зрения веры, но основываясь на знаниях. Вера в господа объявлялась некоторыми учеными пережитком и анахронизмом, и они пытались во всем искать здравое логическое зерно. Но поскольку многое в мире не поддается никакой логике, то возник целый пласт философов и квазиученых, которые создавали новую, востребованную моментом логику (или же модель).

Они кропали теории не хуже борзописцев, высасывающих свои нелепые заметки из пальца, и продвигали их в массы. И отрицание веры в бога сыграло с ними определенную шутку (сейчас я пока не буду останавливаться на «божественном» подробно, просто упомяну об этом). Так вот – если бога нет, то человек – центр мироздания. Поэтому, стоит ему немного видоизмениться, как он обретет вселенские способности и власть! Например, одна из теорий гласила, что всего можно достигнуть с помощью силы мысли, и необходимо только нарастить массу нашего мозга.

К концу девятнадцатого века количество философов-теоретиков возросло до запредельной величины. Развитие науки и техники шло семимильными шагами, постоянно возникали новые области приложения знаний, что, конечно, не могло не сказаться на общем отношении к жизни. Например, астрономия наконец-то обрела свое законное место в ряду естественных наук. Как следствие, люди стали задумываться о жизни на других планетах – мало того, все были уверены, что она там обязательно есть. И, конечно, гораздо лучше, чем на Земле.

Поэтому: «Стоит нам найти универсальный командный центр, оборудованный в подземельях Африки зелеными пришельцами, как мы немедленно решим все проблемы человечества!», – именно так и не иначе думали множество ученых, которые с энтузиазмом шли в науку, пытаясь понять и исследовать.

И, кстати, если я тебе скажу, что пришельцы существуют – ты сильно удивишься? – Георгий Сергеевич весело посмотрел на Кирилла, а потом с сочувствием в голосе произнес: – Ну, ну! Не бери пока в голову, всему свое время!

– Продолжу! Пришельцы, конечно, существуют, но только не в образе пресловутых зеленых человечков с квадратными головами, а в образе концентрированных энергетических сущностей, которые посредством намерения своего народа могут проникать в необозримые дали и устанавливать устойчивые контакты, делая жертву контакта эдакой точкой входа и одновременно доступным шлюзом для перекачки энергии для нужд инопланетян. Но это я тебе сказал так, между нами – фантастические овеществленные взаимодействия вы будете проходить только на пятом курсе, поскольку к ним нужно быть отлично подготовленным.

Но вернемся назад. Итак, философские теории о способностях, предназначении человека, устройстве мироздания возникали одна за другой, и вскоре почти никто не мог понять, о чем в них идет речь, и что авторы хотели сказать. Поэтому многие были разочарованы и надолго отвернулись от носителей передовых или же абсурдных для своего времени идей. А вот и зря.

Несмотря на то, что абсолютное большинство теорий были чистой воды фантазиями или же притянутыми за уши и не имеющими под собой никакой научной основы выдумками, они сделали свое дело – дали толчок развитию науки в новых областях – психологии, социологии, управлении и т. д.

Так всегда и бывает. Когда-то алхимики в итоге переросли свои детские болезни и страсть превращать в золото все подряд и создали химию, которая теперь является основой нашего благосостояния. Когда-то медицина решилась выйти из-под церковных табу и заглянула в тело человека, чтобы ужаснуться и одновременно восторженно вскрикнуть, обнаружив внутри него еще что-то, кроме божественного духа и божественного эликсира – которого, кстати, медики так и не нашли. Его и не может быть в мертвом теле: если тебе интересно, божественный дух – признак жизни, и в момент смерти снова возвращается в вечность, откуда он, собственно говоря, и пришел.

В истории человечества (а история науки является ее составной частью) поражений гораздо больше, чем побед – это закономерно. Ведь чтобы сделать шаг вперед, нужно исследовать все направления (поскольку «вперед» совсем не означает «ровно перед тобой», но может вести и вправо, и влево, и так далее), поэтому на один правильный шажок приходятся сотни неправильных, и очень часто мы годами, десятилетиями и столетиями блуждаем в темноте, не зная, что предпринять.

В конце девятнадцатого – начале двадцатого веков технический прогресс повсеместно подмял под себя все области жизни, и так продолжалось ровно до шестидесятых годов – до момента полетов в космос, до момента покорения океанских глубин, до момента, когда мировые войны уже не грозили планете, поскольку означали полное взаимоуничтожение.

Как раз в 1961 году возник парадокс, больше известный в узких кругах, как парадокс Гагарина-Королева. Его еще иногда называют «Смещением царства божия непосредственно на планету», хоть это и вульгарное название, и наши преподаватели его не любят.

После 12 апреля 1961 года стало очевидным, что если кто и ожидал узреть райские кущи, ангелов, хоровое пение и ведра с елеем на ближайшей околоземной орбите, то их постигло жестокое разочарование – кроме космического мусора и гамма-излучения там ничего не было. А парадокс (ты же понимаешь понятие «парадокса») заключается в следующем: странно, но это обстоятельство никак не отразилось на желании людей верить в наличие господа бога, поскольку они просто это чувствуют. И разубедить их невозможно. И никакая техника, никакие станции «Салют» и «Алмаз», никакие межконтинентальные перелеты, никакие атомные подводные лодки не могут отвадить их от молитвы.

Ничего не поделаешь – пришлось техническому прогрессу немного подвинуться в сторону, освободив небольшую нишу для изучения этого самого: «нематериального, духовного, божественного, мистического», или, если хочешь – «магического». Поэтому вскоре сразу в нескольких странах были созданы закрытые лаборатории, основной задачей которых определялось изучение «перспективных психофизических направлений» – ППН (по принятой у нас аббревиатуре).

Руководство СССР (тогда как раз скинули Хрущева-кукурузника) сделало правильные выводы: мы из-за своего догматизма и зашоренности и так слишком много упустили (например, кибернетика в свое время была объявлена лженаукой, генетика – враждебным веянием капиталистического строя). Но в этот раз наши ученые доказали, что в области «паранормальных явлений» отставание смерти подобно. Да, конечно, это не технологии производства брони, это не технологии ядерного синтеза, но и затраты на подобные исследования не такие уж и большие – зато при случае могут окупиться больше, чем сторицей.

В общем, хоть с некоторым опозданием (примерное, лет в пять), но все-таки и в СССР был создан совершенно закрытый НИИ ППН, и как ты думаешь, где?

– В «Бауманке»? – конечно, ничего иного Кирилл предположить и не мог.

– Само собой, именно в «Бауманке» – тогда МВТУ или Московском Высшем Техническом Училище, когда-то «императорском», а ныне – имени героя революции Николая Эрнестовича (то ли немца, то ли еще кого покруче). В общем, сплошной интернационал. НИИ ППН был основан в 1968 году, и до середины восьмидесятых годов в нем работало двести человек. Немного, но в принципе, мы были не хуже! Потом пришел небезызвестный тебе «Михал Сергеич дорогой», указом которого деятельность НИИ была приостановлена. За что страна немедленно и поплатилась.

Стоило кому-нибудь из наших министров оказаться за рубежом, как на него немедленно начинали воздействовать скрытыми психофизическими методами, в том числе и с использованием наступательной магии – такая тоже есть, можешь мне поверить на слово. Самым видимым ее проявлением является тривиальный гипноз – но это так, развлечение для неискушенной публики. А вот втихаря сломить волю, заставить противника подписать все, что нужно, воздействовать на его способность сопротивляться и трезво мыслить, увести его воображение в скрытые области восприятия – вот высший пилотаж, и всем этим, будь уверен, мы занимается у себя на факультете.

Короче, пока опомнились, пока решили восстанавливать разрушенное, утекло много воды, и страна благополучно почила в бозе, похоронив вместе с собой и незадачливых министров и пресловутого «первого президента», который оказался, как говорят наши недруги за океаном, не в том месте и не в то время – к всеобщему народному разочарованию.

Вплоть до начала двухтысячных разгромленный НИИ (в 1992 году переименованный в Факультет Изучения Трансцендентных Состояний – ФИТС) держался только благодаря трудам энтузиастов – нашего прославленного ученого (его работы до сих пор полностью закрыты), создателя теории «Пронизывающего мистического влияния» Авакумина Теодора Ивановича, доктора технических и паранормальных наук, действительного академика Российской Академии Самопознания и Сопутствующей Внешней Мистики (РАСиСВМ) Беседина Олега Никифоровича (он первый доказал наличие «мистических жизненных оболочек» на молекулярном уровне в «неживой материи»), докторов Пахомова Игоря Леонидовича, Нежинской Веры Георгиевны и еще некоторых. Но понятно, что ты о них не слышал, так же как и почти все остальные. Эти люди – бриллиантовый фонд отечественной науки, но они как резиденты разведки – они вроде есть, но их нет!

– Смотрел фильм «ДМБ»? – Георгий Сергеевич вдруг неожиданно весело рассмеялся.

Кирилл утвердительно кивнул.

– Ну, тогда ты должен помнить замечательный диалог, состоявшийся между юным призывником и старым матерым сумасшедшим каптерщиком:

«– Видишь суслика?

– Нет

– И я нет! А он есть!»

– Вот так же и мы – никто нас не видит, а мы есть. И еще ого-го как есть, особенно сейчас, когда идет нормальное финансирование, когда вскоре после прихода нового руководителя страны государство решило, что наука ей не помешает, и нам, наконец-то, дали возможность набирать студентов – что, действительно, стало нашей победой!

– Впрочем, – Георгий Сергеевич поднялся с кресла, всем своим видом показывая, что вводная часть подходит к концу, – говорить можно сколь угодно долго, но лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать. Я хочу тебе предложить прогуляться – здесь недалеко, в новый корпус, а по дороге расскажу еще кое-что! Ты как, не возражаешь?

– Конечно, нет! А когда я могу приступать к занятиям?

– Ох, какой скорый! Уже и к занятиям готов! Это похвально, однако ты пока не знаешь всех условий – а они заключаются в следующем: первое – основную учебу с тебя никто снимать не собирается. Государство не может себе позволить воспитывать неграмотных специалистов, которые только и будут, что заниматься «магией», а во всем остальном оставаться профанами! Особенно, если они уже поступили в ВУЗы – как ты! Есть, конечно, и исключения, но к тебе они не относятся.

Получится из тебя что-то путное в нашем деле, это еще бабушка надвое сказала, а инженеры нам нужны! Если ты дашь согласие присоединиться к нашему факультету, то имей в виду – твоя нагрузка удвоится, но зато по окончании университета у тебя будет сразу два диплома, причем последний (т. е. наш) даст тебе такой жизненный старт, о котором твои одногруппники даже и мечтать не смеют! Не говоря уж про все остальное!

– Отлично! – Кирилл ни секунды не сомневался, что он потянет обучение сразу по двум программам. Ведь вряд ли ему предложат еще один курс с пресловутой начертательной геометрией или теоретической механикой! Он представил себе ДЗ на пятьдесят листов: «Влияние заклинаний затормаживания на мыслительные процессы супостата» и прыснул со смеха.

– Веселишься! Отрадно! Угрюм-Бурчеевы нам ни в коем случае не нужны! Но двойная нагрузка – это еще не все! Дело в том, что всю неделю (кроме воскресенья) тебе придется жить в общежитии при нашем факультете (кстати, оно находится прямо под учебными аудиториями). Таково правило, и оно имеет под собой основание. Учебы так много, что тратить время на поездки домой и обратно и на прогулки с девушками при луне крайне расточительно. Впрочем, каникулы – это святое: зимние и летние – всё, как у людей. Так что – если ты хочешь быть одним из нас – тебе предстоит выдержать серьезный разговор с родителями – готовы ли они отпустить тебя.

Кирилл молчал. Такой поворот событий был для него неожиданным. На один миг ему показалось, что он вряд ли сумеет доказать маме необходимость жизни в общаге. Ведь он даже не может рассказать о том, чем он на самом деле собирается заниматься!

– Что скуксился? – Георгий Сергеевич широко улыбнулся, – думаешь, что говорить отцу с матерью? Не переживай, ты у нас не первый из Москвы, и мы заранее позаботились и заготовили подметные письма на представителя – в твоем случае на имя Бориса Александровича и Любови Васильевны. Мы сообщим им, что по конкурсу ты зачислен в специальную школу ФСБ в качестве аналитика статистических процессов, поэтому твое обучение переходит почти на армейский режим.

– Впрочем, – тут Георгий Сергеевич задумчиво покрутил головой, – письма только объясняют (вернее, создают дымовую завесу), чем ты якобы будешь заниматься – что, конечно, не является гарантией успеха. И уговаривать родителей тебе предстоит самому – можешь считать это первым заданием! Тебе дается два дня, включая сегодняшний – чтобы уладить свои семейные взаимоотношения. Сегодня у нас среда, поэтому в пятницу после занятий ты должен явиться к трем часам дня на территорию факультета (сейчас мы пойдем в новый корпус, и я покажу, куда идти) – что будет означать, что все проблемы решены, и ты готов приступить к учебе. И явиться с вещами, само собой, поскольку, как минимум, до воскресенья ты здесь останешься. Вот так– то! А теперь скажи, пожалуйста, ты готов?

– Да! – Кирилл и сам удивлялся своей решимости, – еще пару минут назад он думал, что вынужден будет отказаться от столь заманчивого предложения, но, однако, внутри него с каждым мгновением крепла уверенность, что ради такого шанса он готов даже убежать из семьи. И он обязательно уговорит родителей пойти ему навстречу или же просто поставит их перед фактом!

Георгий Сергеевич внимательно посмотрел на затвердевшее лицо Кирилла и похлопал его по плечу:

– Ну, тогда пойдем – прогуляемся по набережной!

От главного здания (ГЗ) университета до нового корпуса идти было недолго – минут пятнадцать. Они не торопились. Георгий Сергеевич непринужденно насвистывал что-то себе под нос, с улыбкой время от времени поглядывал в высокое осеннее небо, по которому плыли величавые облака, образуя причудливый пушистый орнамент и создавая ватные горы.

– Да, Кирилл! Тебе, наверное, интересна вся эта история с анкетой! Я бы на твоем месте сгорал от любопытства! Что скажешь?

– Конечно! – Кирилл отвлекся от своих невеселых мыслей: стычка с родителями обещала быть бурной, так что внутренне он уже начинал к ней готовиться, – правда, после того, как Вы мне всё объяснили, я думал, что это стандартная процедура набора на факультет! Единственно только, меня смущает одно обстоятельство – неужели все, как и я, попадают в самую точку с ответами? С позиции вероятности правильный результат в данном случае равен нулю.

– Точно! Тут ты совершенно прав! И даже не просто нулю, а абсолютному нулю, поскольку отгадать 49 из 49 не представляется возможным. Кстати, и насчет стандартной процедуры ты ошибаешься. На самом деле анкету мы запустили впервые, и то – были долгие дискуссии, стоит нам так рисковать или нет. Если интересно, я могу рассказать тебе всю подоплеку, и да – предугадывая твой вопрос, – я нисколько не боюсь, что об этом станет известно. Ведь даже если ты начнешь трубить на всех углах о факультете, тебе всё равно никто не поверит – получишь свою премию за выдающийся вклад в отечественную фантастическую прозу и на этом успокоишься! Но потеряешь шанс прикоснуться к настоящим чудесам! Но я об этом тебе уже говорил, так что нет смысла лишний раз повторять! Хотя повторил уже раза три! – Георгий Сергеевич громко рассмеялся и подмигнул Кириллу – для профилактики, как мытье рук перед едой!

– Да, но насчет анкеты – это интересно! – Георгий Сергеевич остановился рядом с горбатым мостиком через Яузу и прислонился к перилам, – давай подышим воздухом, вон солнышко какое, последние теплые деньки, а потом опять слякоть и черт знает что с неба посыплется! Кстати, ты знаешь, что на погоду влияют не только атмосферные фронты, воздушные и океанические течения, нагрев и охлаждение почвы, рельеф местности и т. д., но и некие мощные энергетические сущности, которых в восточных и западных мифологиях называли Великими Игвами, полубогами, привратниками? Считалось, что именно они отвечают за облака, снег, дождь, туман и тому подобное – и даже за выпадение росы у дороги во кустах!

Кстати, они действительно управляют, задают, так сказать, вектор, но человечество, конечно, видит только материальное, не заглядывая вглубь и не понимая процессов, идущих за сценой. Но стоит в них только вникнуть, как открывается масса интересного – такого, что и не оторвешься. Но, впрочем, не будем бежать впереди паровоза, а вернемся к анкете!

– Итак, как я уже сказал, анкета была нами составлена и распространена среди студентов впервые. Честно говоря, большинство из нас сомневалось, что от нее будет хоть какой-то толк, но профессор Иванов Андрей Николаевич (кстати, заведующий кафедрой «Направленного сконцентрированного намерения») столь горячо доказывал, что нужно попробовать, что ему решили пойти навстречу. И он оказался прав – впрочем, это и не мудрено, принимая во внимание, чем он занимается и с какими силами имеет дело. Его кафедра – одна из самых уважаемых на факультете, ведь он почти всегда попадает прямо в цель!

Но прежде необходимо кое-что пояснить. Ты, как математик, привык иметь дело с цифрами и формулами. Сейчас их такое множество, и они настолько запутаны, что мало кто может в них разобраться. Я имею в виду, конечно, серьезный математический аппарат, а не простейшую арифметику, доступную для всех. Но так было не всегда – каких-то пару-тройку тысяч лет назад даже элементарные действия сложения, вычитания, деления, умножения были доступны только избранным, которые по праву считали себя учеными и гордились этим. А уж гении наподобие Архимеда рождались один раз в пятьсот лет.

Если мы окунемся в историю так называемого западного мира, то увидим, что во времена античности и имперского Рима оперировали греческими и римскими цифрами, которые были совершенно не приспособлены для математических действий. Например, римские цифры больше подходили для записи временных дат (летоисчисления) – они выглядят солидно, и дата рождения какого-нибудь консула или диктатора, записанная с их помощью, монументальна, как мраморный конь, копытами втаптывающий варваров в грязь.

Но чтобы оперировать сложными математическими понятиями, необходимы были другие символы и другая система ведения счета, которая в итоге и пришла в западный мир из Индии. Правда, это случилось уже после падения Римской империи и после воцарения ее «божественного заменителя» – католической церкви – так что времени утекло ой как много. Но зато мы по достоинству можем оценить упорство греческих и римских зодчих, архитекторов и строителей, которые, пользуясь таким убогим математическим аппаратом, возводили из камня рукотворные чудеса, некоторые из которых до сих пор услаждают наш взор.

В середине первого тысячелетия нашей эры перед европейцами встала насущная необходимость взять на вооружение новые методы счета, поскольку в вопросах торговли они всухую проигрывали арабским купцам, которые как раз и пользовались индийской системой. А проигрывали потому, что распространенная римская запись никуда не годилась и не давала возможности быстро считать, что при торговле – важнейшее условие.

Кроме того, частные финансовые предприятия, лавочки ссудного процента и банкирские дома жаждали расширения – следовательно, они нуждались в таких методах начисления сложного процента, который был бы доступен не только академикам, но и простым клеркам. Самые смышленые и оборотистые из западных купцов быстро поняли преимущества индийской системы, но поскольку они имели дело только с арабами, то цифры, позаимствованные у них, стали называться арабскими и так и вошли в обиход.

Конечно, борьба за признание новой системы счета проходила трудно – церковь, как всегда, стала на позиции мракобесия и долго не давала ей ходу, объявляя то одну, то другую цифру порождением дьявола. Для начала это был ноль, бедный ноль, который никому никогда не приносил вреда, но его никак не хотели признавать. Что, впрочем, закончилось сокрушительным поражением средневековых невежд в рясах, поскольку без ноля ничего невозможно правильно посчитать.

Сам факт того, что церковь живо участвовала в обсуждении и одобрении новой системы записи математических символов, не мог не отразиться на ее восприятии в обществе. Папам нужно было придумать нечто, чтобы народные массы приняли цифры от 0 до 9, поэтому, как было заведено в те времена, вскоре цифровой ряд объявили божественным, а главным числом в нем назначили цифру 7, хотя она ничем не отличалась от всех остальных. Но если есть «божественное число», то должно быть и дьявольское. Ноль был слишком важен – ведь без него никак нельзя, поэтому, не мудрствуя лукаво, прислужницей антихриста назначили шестерку, ну и тринадцать до кучи – чтобы миряне не просто пользовались цифрами, но всегда помнили, что они идут одновременно и от бога, и от дьявола.

Во все времена церковь была самой хитроумной организацией, которая только существовала на Земле. Поясню. Назначив «божественное число» и «дьявольское число», можно было в любой момент обвинить любого купца, финансиста, банкира или же ростовщика в поклонении дьяволу (ведь он пользуется шестеркой!) и предать его огню, заодно отобрав всё имущество. А чтобы этого избежать, людям с деньгами было предложено делиться богатством с церковью, замаливая грехи – в том числе и от использования «неправедных» математических символов.

Чтобы хоть как-то защититься от постоянных нападок жадных прислужников в рясах, денежные воротилы вынуждены были постоянно выпячивать свою богобоязненность – и в том числе приверженность цифре семь, как это не выглядит смешным с позиции сегодняшнего дня. Но так было, и постепенно в народе укоренилось мнение, что семь – «небесная цифра», которая непременно приносит удачу, и, кроме того, в ней есть что-то божественное.

Понятно, что нет никаких оснований считать семерку чем-то отличной от других, но в вопросах веры основания и не нужны. Вера привлекает в свои ряды миллионы людей, они подпитывают ее своими энергиями. С течением времени энергии становятся до того концентрированными, что порождают новую реальность уже в материальном мире и сами начинают диктовать условия.

В данном конкретном случае – это психотип поведения: жениться и выходить замуж исключительно 07.07.2007., автомобильные номера 777, или 007 и т. д. А вот идти в загс 09.09.2009 никоим образом нельзя, поскольку, видите ли, девятка – это «перевернутая шестерка», что есть число диавола, и от него одно зло. Понятно, что чистый бред, но, как я уже сказал, это не имеет никакого значения, поскольку важен не смысл, а эгрегор – т. е. совокупность энергий, генерируемая последователями и участниками или же, напротив, недоброжелателями.

Если тебе будет интересно, займись на досуге простеньким упражнением – попробуй настроиться на цифру семь (первое, чему учат у нас – это методы настройки), а потом – на шестерку. А потом сравни свои ощущения, и сразу увидишь разницу между ними. Принимая во внимание, что изначально они были равны, различия возникли именно за счет воздействия эгрегора – или как результат веры, что в нашем случае одно и то же.

А теперь возвращаясь непосредственно к нам. Поскольку во избежание лишних трудозатрат мы всегда стараемся использовать уже накопленные энергии (они придают всему нашему предприятию дополнительную силу), нам важно следовать по пути наименьшего сопротивления и брать на вооружение уже готовые решения – и в данном случае число семь для нас универсально. Поэтому каждый год мы набираем на первый курс семь студентов.

Наверное, можно было бы и семьдесят семь, и семьсот семьдесят семь и даже семь в седьмой степени (кстати, сколько будет – сможешь в уме прикинуть?), но, увы, столь много не получается. По одной простой причине – нет нужного материала, поскольку способности к «магии» (я буду говорить простым языком) в нынешние времена – редкость, а в этом году к 1 сентября у нас вообще был недобор – шесть человек.

Смириться с таким положением вещей мы не могли, поэтому декан факультета приказал срочно найти седьмого, а как мы будем его искать – это наши проблемы. «Можете хоть анкетировать! Но седьмого студента вы обязаны иметь!», – это была его дословная фраза, произнесенная на чрезвычайном заседании руководства факультета по случаю первого в его истории недобора.

Сперва идея анкетирования показалась нам утопической, но вскоре мы пришли к выводу, что попытка – не пытка, и, само собой, решили начать с нашего собственного университета. Потому что – где еще искать светлые головы, как не у нас? Принцип простой – зачислен будет тот студент, кто наберет наивысший балл, а уж потом мы постараемся развить в нем необходимые способности или же, в конце концов, смиримся с числом шесть. Ректор МГТУ пошел нам навстречу, и вскоре анкеты были розданы учащимся.

Поначалу результаты были совершенно непотребные. Мы проверили большинство анкет, и пессимизм все более и более овладевал нами (максимум 9-10 из 49). Мы уже собирались искать что-то новое, как внезапно твоя анкета выстрелила с таким грохотом, что я немедленно пригласил тебя на разговор. Я хотел убедиться, что тебе никто не подсказывал. Я увидел всё, что хотел (поверь, это не так трудно, как кажется), поэтому мы с тобой сейчас так славно и разговариваем!

– Ну, а теперь, когда ты знаешь всю подоплеку – а я обязан был тебе ее рассказать – можно идти дальше! – Георгий Сергеевич махнул рукой в сторону нового корпуса, громадой возвышавшегося всего лишь метрах в двухстах от их мостика. – И, кстати, может быть, у тебя есть какие-нибудь вопросы? Спрашивай, не бойся! В отличие от преподавателей на технических специальностях, мы со студентами изначально коллеги, поскольку еще неизвестно, кто более ценен – старый опытный специалист или молодой человек с горящими глазами. Энергии, ведь они любят именно молодость!

Вопросов у Кирилла не было, поскольку и так информация, полученная им, была столь необычной, что заставляла усомниться в своей достоверности. Впрочем, Кирилл никогда не страдал особой подозрительностью, и после объяснений Георгия Сергеевича картина с анкетой и его возможным зачислением на факультет приобрела завершенность и логичность. И, кроме того, думать не хотелось вовсе: Кирилл был словно заворожен рассказом Георгия Сергеевича, в голове было пусто и очень светло – точь-в-точь, как на улице. Они неторопливо продолжили путь.

– Ну вот! – через семь минут они зашли в огромный нижний вестибюль, показали пропуска и проследовали мимо охраны. – У тебя такой вид, как будто ты еще ни разу здесь не был! – Георгий Сергеевич кивком головы велел Кириллу двигаться по направлению к лифтам.

– Точно! Всё собирался, но так пока и не удосужился. Какое громадное здание! – внутри корпус выглядел даже большим, чем снаружи.

– А знаешь, сколько его строили? – Георгий Сергеевич нажал на кнопку вызова лифта и немного отступил в сторону, – Ты не поверишь! Когда я приехал в Москву в 1987 году поступать в МВТУ, он был уже почти готов! Я даже сам после зачисления пару недель месил раствор на его строительстве. Его начали возводить еще перед олимпиадой-80, а сдали только в 2004 году. Представляешь – огромное здание простояло почти пятнадцать лет достроенным на 85 %, но никому не нужным, ведь демократия и либерализация – ученые ведь не нужны! Наши поганые демократы только и могут, что нефть качать! Но впрочем, пустое – сколько раз давал зарок не спорить о политике, а все иногда срываюсь! Заходи, нажимай кнопку четвертого этажа – мы там! Переехали всего пару лет назад – но зато какой сейчас у нас антураж! Не хуже, чем у аристократов Лондона и Порижа!

– Что ж, почти прибыли! – после выхода из лифта Георгий Сергеевич свернул вправо, потом зашел в какой-то хитрый коридор, который неожиданно сделал два поворота (как будто ведет их обратно). Потом перед ними возникла короткая лестница из пятнадцати ступеней, ведущая наверх, они поднялись и оказались на месте. Кирилл смотрел на неприметную железную дверь с видеокамерой над ней и кнопкой вызова, над которой была надпись: «Нажимать не менее семи раз – охранник глухой и может не услышать!»

– Это наш завхоз придумал: человек, далекий от любой магии, бывший снабженец в чине подполковника, и юмор у него слегка попахивает казармой. Но зато деловит, точен и кроме как своими тряпками-ведрами ничем не интересуется. Такие люди нам нужны, должен же кто-то командовать техническим персоналом! Плюс всё еще в органах – задачу сохранения секретности никто не отменял! Тебе, кстати, тоже предстоит дать подписку о неразглашении!

Георгий Сергеевич вытащил из кармана мобильный телефон и набрал номер. После двух длинных гудков ему ответили: – Слушаю!

– Это я! Открывай! Принес заметку про вашего мальчика!

Раздался характерный звук зуммера, и электрический замок щелкнул. – Заходи, гостем будешь!

Пройдя через дверь, они оказались в просторном тамбуре. Слева в стену было встроено затемненное стекло размером два на четыре метра. – Кирилл сделал вывод, что там находится помещение охраны. Дальше путь преграждал массивный турникет – как в метро, только повыше.

Георгий Сергеевич достал из внутреннего кармана какое-то удостоверение и поднес его к стеклу:

– Запиши. Толкачев плюс еще один. Ненадолго – часика на полтора, пройти формальности!

Через минуту дверцы турникета повернулись, и они двинулись дальше. Холл производил впечатление предбанника где-нибудь на даче. Нет, конечно, он был огромным – бетон, металл, стекло, но от него веяло каким-то бесконечным уютом – как будто попал в давно знакомое и любимое место. Повсюду стояли живые цветы, их было множество – никак не меньше сотни. Кирилл заметил несколько экзотических пальм в кадушках, наполненных землей, и даже один длиннющий мексиканский кактус – высотой метров пять, никак не меньше!

– Завхоз, всё завхоз развлекается, кстати, его зовут Аркадий Филиппович Суворов, и ты будешь звать его именно так. Ну, а нам можно просто – Филиппыч. Или Филч – для тех, кто посмелее! Помнишь, откуда это? Вижу, что помнишь – и ах, какая удача, даже имена почти сходятся! Правда, немногие рискуют так острить с завхозом. Честно говоря, за все время нашелся только один: молодой и неопытный.

Георгий Сергеевич громко засмеялся. Было видно, воспоминания об этой истории доставляют ему подлинное удовольствие: – Пошутил на свою голову, да еще и добавил, что завхоз ему чем-то неуловимо напоминает сквиба! Совсем без мозгов парень! Так вот – его пример другим наука, до сих пор не может найти способ, чтобы опять вернуть доброе расположение Филиппыча.

Тот обиделся насмерть и теперь не то что помощи от него не дождешься, так еще и гадит постоянно и анонимки каждую неделю шлет на имя декана – дескать, такой-то, такой-то является разносчиком грязи, портит ковры, разводит тараканов и крыс и складирует бытовые отходы в неположенном месте, поэтому его нужно срочно уволить и лишить всех научных степеней! Декан, правда, на эти анонимки внимания не обращает, но сам факт говорит за себя! Ладно, ты посиди пару минут здесь, а я сбегаю кое-куда и вернусь!

Георгий Сергеевич быстро удалился, нырнув в одну из многочисленных дверей, ведущих из холла в глубину здания. Кирилл, недолго думая, плюхнулся на кожаный диван и уставился в телевизор, висевший на стене напротив. По телевизору шло шоу Дэвида Копперфильда – с русскими субтитрами. Звук был выключен, так что субтитры было самое оно.

Знаменитый фокусник как раз готовился к прыжку в Ниагарский водопад. Кирилл так засмотрелся, что не услышал, как вернулся Георгий Сергеевич, и когда тот заговорил, даже немного вздрогнул:

– Чего у американцев не отнять, так это искусства устраивать шоу! Иногда мне кажется, что они всю жизнь готовы превратить в какой-то гротескный, но яркий балаган, где все смеются, машут флажками, хлопают друг друга по плечам, словом, являют собой картину массового единения нации! Ты только посмотри: зрители чуть ли не обнимаются друг с другом и держатся за руки – типа, они все вместе, и все как один переживают! А на самом деле готовы сожрать друг друга заживо, поскольку конкуренты с младых ногтей! Кстати, это я говорю тебе не просто так – у нас пять семестров читается курс «Иноземной психологии», так что тебе еще предстоит изучить сильные и слабые стороны не только американцев, но и европейцев и т. д.

Так, ну ладно! – Георгий Сергеевич вдруг посерьезнел, – времени у нас не так много, вступительную часть можешь считать законченной, теперь нам (вернее, тебе) нужно пройти некоторые формальности: небольшой медосмотр: кровь, электрокардиограмма, энцефалограмма. Это недолго. А потом засунешь руку в небольшой ящичек, и я задам тебе пару вопросов – так, для галочки. К сожалению, время сейчас сам знаешь какое – напряженное, ситуация в мире развивается стремительно, и каждый из нас должен стоять на страже! Шучу, шучу! Не пугайся! Просто девятый отдел требует проверку на полиграфе на предмет возможной связи с ЦРУ, Моссад и иже с ними – подлыми иностранными шпионами! Иди в ту дверь – там тебя уже ждет врач!..

В пятницу Кирилл еле дождался окончания третьей последней пары. Без пятнадцати два он пулей выскочил из аудитории и понесся в ближайший буфет – подкрепиться перед тем как идти в новый корпус. Ну, как понесся: вернее будет сказать – медленно пошел, сгибаясь под тяжестью огромной сумки с вещами. Сумка была размером чуть ли не с самого Кирилла, нести ее было очень трудно, но это никак не сказывалось на его отличном настроении.

Ему хотелось заразить своей радостью весь мир: после двухдневных боев на семейном фронте мама согласилась отпустить сына на учебу («Временно – до того момента, пока она не увидит, что все идет не так, как нужно»). Мама так до конца и не поняла, что это за учебное заведение, которое хочет полностью изъять сына из семьи, и какой из всего этого выйдет прок.

Кирилл бился за свой выбор, как гладиатор на арене Колизея. Выждав определенное количество времени, на его сторону переметнулся папа, который до этого пытался оставаться над схваткой. Не понятно, что на него повлияло – горячность и решимость сына или же некое шестое чувство, но факт – он поддержал Кирилла в самый критический момент, когда тот уже всерьез подумывал сбежать из семьи.

Однако мама не сдавалась (и даже папа был ей не указ), поэтому было принято решение обратиться за советом к дедушке – техническому профессору, который немедленно приехал к ним на квартиру, посмотрел на разыгравшуюся драму и вынес решение: внука отпустить, поскольку: «Посмотри, Люба, как у него горят глаза! Да если бы мои студенты бежали на занятия с таким настроем, я был бы самым счастливым преподавателем на Земле! И, в конце концов, никогда не поздно все отыграть обратно – пускай немного поживет самостоятельно, страшного ничего не будет!»

Пришлось маме отступить: против троих она долго выстоять не могла. На всякий случай она попыталась закатить истерику, но видя, что толку от этого ноль, закусила губу, нацепила на себя чрезвычайно суровый и обиженный вид и стала паковать Кириллу огромную сумку, умудрившись впихнуть туда и спальный комплект, и тренировочный костюм, и кучу трусов с майками и носками, и даже упаковку носовых платков, не говоря уж о гигиенических принадлежностях.

Кирилл внутренне торжествовал, хотя и не показывал вида. Лишний раз расстраивать маму ему не хотелось, поскольку ведь она могла и передумать в самый последний момент, а этого он допустить не мог. В итоге к утру пятницы всё было готово, и хоть мама и выглядела всё такой же смурной, но проводить сына все-таки встала, напоследок накормив его вкусными сырниками с вареньем, глубоко повздыхав и пару раз саркастически закатив глаза.

Папа загрузил громадную сумку в машину и вскоре высадил сына возле центрального входа в университет. Дав ему последние наставления, которые, в основном, заключались в пожеланиях держаться молодцом и не порочить репутацию семьи, папа укатил на работу, строго наказав сыну прямо с утра в воскресенье появиться дома, поскольку вся семья будет его ждать. Кирилл взвалил на плечо баул и поплелся на занятия, где был встречен веселым смехом и шутками по поводу его скорого отбытия в Колымский край на рудники.

Самым противным в тот день была именно необходимость таскать за собой тяжеленную сумку, так что Кирилл передвигался по университету со скоростью черепахи. Понятно, что и речи быть не могло пешком дотащить вещи до нового корпуса, и ему пришлось заранее вызвать такси, а потом еще двадцать минут, сгибаясь под тяжестью груза, медленно идти до заветной двери, перегораживающей вход в помещения факультета.

Ровно в пятнадцать ноль-ноль из динамика на двери раздался голос:

– Раевский?

– Да! – Кирилл утвердительно и радостно закивал. Он уже раз десять нажимал на кнопку переговорного устройства, надпись над которой обещала пробуждение охранника после седьмой попытки, но никакого отклика не последовало. Так что пусть и запоздавшая, но все же видимая реакция на его появление была для него как райское пение райских же птиц.

– Заходи! – замок зажужжал, Кирилл опять вскинул сумку на плечо (он чувствовал – еще немного, и он упадет без сил), но в этот раз упираться ему не пришлось. Его уже ждали – дверцы турникета были раскрыты, напротив входа стоял Георгий Сергеевич с каким-то молодым парнем (судя по возрасту – ровесником Кирилла), который немедленно подскочил к нему и предложил помощь.

– Алексей! – парень с силой пожал Кириллу руку. Чувствовалось, что при желании он мог бы ее сломать – парень был словно сжатая и готовая распрямиться пружина – наполненный энергией и волей. – Хватай слева, а я возьму справа!

Они прошли в первую дверь по правой стороне и оказались на лестнице, ведущей вниз. На стене висела табличка со стрелкой: «Общежитие будущих магистров чего-то там». Кирилл не удержался от смеха, прочитав надпись, он всё больше и больше чувствовал, что входит в мир, настолько отличный от повседневной действительности, что даже и сравнивать не с чем.

Лестница была винтовой – по ширине она не уступала какой-нибудь дворцовой, на одной ступеньке могло разместиться человек десять, никак не меньше.

– Прямо, парадный выход! – подумал Кирилл, – если и всё остальное будет таких же размеров, то можно сказать, я попал в «Holiday Inn», в президентский люкс! Впрочем, вряд ли! Наши студенты – не средневековые бароны и за комфортом не гонятся!

Спустившись на один этаж, они оказались в общежитии первокурсников. Несмотря на скепсис Кирилла, оно превзошло все его ожидания. В нем царила атмосфера уюта и полной уединенности. Вскоре Кирилл узнает, что в его личном распоряжении будет целый отдельный блок – две жилые комнаты, один маленький спортивный зал, санузел и средних размеров кухня с электрической плитой, СВЧ-печкой, электрическим чайником и небольшим столом, способным вместить двух-трех человек.

– Не «Holiday Inn», конечно, но по сравнению с другими общагами – точно «Метрополь»! Что по классу много выше! – Георгий Сергеевич подмигнул Кириллу, на сто процентов угадав, о чем тот думает. И даже с названием отеля не промахнулся!

Кирилл с Алексеем остановились посреди холла. Он представлял собой круглый зал диаметром метров десять. В середине зала прямо из пола росло яблоневое дерево, вокруг него были расставлены диваны. Диванов было ровно семь, и все – различных однотонных цветов.

Если смотреть прямо со стороны лестницы, то первый диван был желтым, далее по часовой стрелке следовал синий, потом зеленый, потом оранжевый, потом белый, потом коричневый, а потом – сиреневый. Двери в жилые блоки были окрашены в аналогичную диванам палитру.

– Есть мнение, что каждому человеку свойственен свой цвет! – Георгий Сергеевич сел на желтый диван, а Алексей плюхнулся на коричневый. – Предлагаю тебе выбрать, и можешь не торопиться! Подсказку ты уже получил: на меня не обращай внимания, но коричневый цвет тебе не походит – видишь, он уже занят! Осталось шесть – какой из них предназначен для тебя? Кстати, тут нет ничего сложного – просто попытайся «примерить» каждый из цветов, как примеряют одежду в магазине!

– Примерить! Легко сказать! – Кирилл неторопливо прошелся по холлу, прикидывая, насколько уютно ему будет сидеть на каждом из диванов. Сиреневый он отбросил сразу – что он, девчонка, что ли? Далее последовал оранжевый – в нем чего-то не хватало, какой-то завершенности. Затем – белый. Кирилл пришел к выводу, что садиться на белый диван он попросту недостоин.

Оставалось три цвета: желтый, зеленый и синий. У Кирилла возникло внутреннее ощущение, что синий цвет несет в себе женскую сущность, и он отошел от дивана. Зато зеленый и желтый почти одинакового манили его, и он долго стоял напротив, пытаясь как можно точнее настроиться на соответствующие цвета. Ему никто не мешал: Георгий Сергеевич и Алексей погрузились в молчание, они как будто исчезли, и Кирилл перестал воспринимать их присутствие. Наконец он выбрал и сел рядом с Георгием Сергеевичем – желтый!

– Ты уверен? – Георгий Сергеевич внимательно смотрел на Кирилла, его глаза сузились, губы крепко сжались, – или тебе просто захотелось посидеть рядом со мной? Хорошенько подумай, это очень серьезно!

– Нет! Не захотелось! Просто желтый цвет – для меня! – Кирилл даже не счел нужным пояснять свой выбор, каждой клеткой тела он осознавал, что все делает правильно.

– Что ж! Отлично! Похоже, с твоим зачислением мы попали в самую точку! – Георгий Сергеевич просветлел лицом, – Алексей, настала пора поселить нашего нового товарища в его апартаменты, и через полчаса я вас всех жду здесь!

– Пойдем! – Алексей подхватил сумку Кирилла и легко, словно перышко, закинул ее себе на плечо. Он отворил дверь желтого цвета. Она была не заперта: – Твое жилище! И обрати внимание: вряд ли еще кто-то из студентов будет жить лучше, чем мы! Это аванс на будущее. Говорю тебе специально, чтобы ты уяснил, куда попал! А теперь располагайся!

Минут через двадцать Кирилл вышел в холл общежития. Он переоделся в спортивный костюм и кеды и успел растолкать оставшуюся одежду по шкафам. Теперь только заправить кровать и всё! Конечно, ему еще предстоит наполнить своим личным присутствием новое жилище, но начало положено, а всякие полезные мелочи появятся очень быстро.

В холле Кирилл был первым. Он сел на свой диван, и почти мгновенно к нему пришло ощущение спокойствия и защищенности, ему даже захотелось закрыть глаза и откинуться на спинку, чтобы немного вздремнуть. Определенно, диван был настроен к нему очень дружелюбно – Кирилл поймал себя на мысли, что он воспринимает его, как старого плюшевого медведя из своего детства, которого он до сих пор иногда укладывал себе под подушку – тайком от родителей, чтоб не засмеяли.

В холле было тихо. Так же, как и в комнатах. Первое, на что обратил внимание Кирилл, было отсутствие телевизоров и вообще – любой звуковоспроизводящей аппаратуры. Кроме того, общежитие было отлично изолировано, и никакие посторонние шумы с улицы или же с других этажей сюда не проникали.

Находиться в густой тишине было очень непривычно. Спустя минуту, когда внезапный первый порыв задремать прошел, Кирилл обнаружил, что ему не к чему приложить руки. Сидеть вот так в тишине, ничего не делать, и ничего не смотреть оказалось тяжело – он с трудом подавил возникшее острое желание сбегать за планшетом, чтобы скоротать время. Вниманию определенно не за что было зацепиться – голые стены без всяких надписей, голые полы и тишина.

Через пару минут бесплодных внутренних метаний Кирилл почувствовал себя странно – тишина вокруг него как будто преобразилась и теперь казалась наполненной какой-то неуловимой субстанцией. Тишина, наполненная тишиной – вот, пожалуй, было самым правильным определением, и мозг Кирилла немедленно задергался в конвульсиях, пытаясь понять, как такое возможно.

Кирилл не удержался и громко застонал, прогоняя наваждение – он испугался, что его разум сейчас пойдет в разнос, пытаясь совладать с новыми для него впечатлениями, и решил пока временно отключиться, уйти в себя, а потом спокойно всё обдумать. По привычке, выработанной годами, он начал вспоминать замысловатые математические формулы – мозг радостно набросился на пищу и немедленно вернул контроль над происходящим.

Как по команде захлопали двери. Из комнат молча выходили студенты и садились каждый на свой диван. Кирилл с интересом изучал своих новых однокашников – ими оказались четыре девушки и двое парней. Пока что он был знаком с одним Алексеем – высокого роста, крепко сложенный, волосы черные, как смоль, и сзади завязаны в короткую косичку. Лицо круглое, нос чуть-чуть приплюснутый, глаза раскосые – похоже, в роду у Алексея были предки из Азии.

На сиреневый диван рядом с Кириллом плюхнулась длинноногая очаровательная блондинка в коротких шортиках. От взгляда на нее у Кирилла немедленно перехватило дыхание, он громко сглотнул слюну, а девушка широко и томно улыбнулась и намеренно потянулась, как кошка. Кстати, никто не произносил ни звука, и Кирилл тоже не решился нарушить тишину.

У девушки были длинные вьющиеся волосы ниже плеч, точеная фигурка и формы, которые, наверное, могли бы любого свести с ума. И очень красивое лицо – зеленые глаза, небольшой рот, тонкие брови и чуть-чуть вздернутый носик – словом, единственно, что мог подумать Кирилл, так это то, что она ошиблась адресом, или же адресом ошиблись те, кто её сюда пригласил.

Он так усиленно пялился на блондинку, что упустил момент появления в холле Георгия Сергеевича.

– Прошу тишины! – голос наставника прозвучал очень властно и требовательно, хотя тишина и так нарушалась только ерзанием студентов. – Сегодня очень необычный день для каждого из вас! Вы входите в новую жизнь – и уже совершенно на другом уровне. Впереди у вас неимоверное количество новых открытий и новых знаний, но для начала, как у нас принято, сейчас вы немного расскажете о себе.

Студенты замерли. Георгий Сергеевич неспешно прошелся взад-вперед, как будто выбирая место, где ему будет удобнее стоять, потом встал напротив Кирилла – метрах в трех.

– Начнем по порядку. Сегодня к нам присоединился наш последний товарищ. Он еще никого не знает, и ему будет интересно познакомиться со всеми. Некоторые из вас живут здесь уже неделю, некоторые – пару дней, но мы сделали всё, чтобы вы почти не пересекались. Объясняю. Вы – это уже не просто вы сами, это уже команда, которая будет работать вместе, и которая, возможно, сохранится на долгие годы! И поэтому официальное представление должно состояться только тогда, когда все будут в сборе!

– Итак, сначала я! Как вы уже знаете, меня зовут Толкачев Георгий Сергеевич. Я являюсь заместителем декана по работе со студентами и курирую не только вас, но и старшекурсников. Кроме того, я занимаюсь научной работой, от науки меня никто не освобождал. Доктор и профессор Российской Академии Самопознания и Сопутствующей Внешней Мистики (РАСиСВМ) – мы сокращенно называем ее АМ (Академия Мистики) по классу Гипноза и Наведенного Воздействия (ГНВ). С сопутствующей научной степенью, само собой.

Для справки. В классификации АМ предусмотрено семь ступеней познания:

Начальная ступень – Магический Передвижник (МП),

Следующая – Посвященный в Магию (ПМ),

Третья – Наблюдатель Магии (НМ),

Четвертая – Исследователь Магии (ИМ),

Пятая – Пронзающий Магию (ПрМ),

Шестая – Создающий Магию (СМ),

Седьмая и самая высшая – Определивший Суть Магии (ОСМ)

В соответствии со ступенями (или уровнями) познания человеку присваивается та или иная научная степень:

МП – Кандидат паранормальных наук 3-й категории (К-3),

ПМ – Кандидат паранормальных наук 2-й категории (К-2),

НМ – Кандидат паранормальных наук 1-й категории (К-1),

ИМ – Доктор паранормальных наук 3-й категории (Д-3),

ПрМ – Доктор паранормальных наук 2-й категории (Д-2),

СМ – Доктор паранормальных наук 1-й категории (Д-1),

ОСМ – Доктор паранормальных наук, действительный академик РАСиСВМ (ДПН-ДА)

Так вот, в табели о рангах АМ у меня степень Доктора паранормальных наук 2-й категории или, как мы говорим, Д-2.

Георгий Сергеевич вытащил из кармана несколько визиток и, пройдя по кругу, раздал по одной каждому из студентов.

«Георгий Сергеевич Толмачев. Доктор, профессор АМ Д-2», – Кирилл перевернул визитку, – «Georgiy Sergeevich Tolmachev. Doctor, professor AM D-2»

– Теперь, следующее. Мы набираем студентов с 2008 года, так что вы – седьмые. Первый выпуск нашего факультета состоялся в прошлом году – у нас, так же как и на других специальностях в МГТУ, учатся шесть лет. Все выпускники уже трудоустроены, причем настолько хорошо, что никто из них даже и не думает менять профессию.

– Что же касается вас, то мы вправе рассчитывать, что ваша команда окажется лучшей за все годы обучения – тому много предпосылок, и общее ощущение от вас выше всяких похвал. Кстати, упреждая неминуемые вопросы, сразу скажу, что, собственно, студент из МГТУ у нас один, наш новый товарищ, – Георгий Сергеевич указал на Кирилла, – а со всеми остальными – другая история. Ну, а теперь – время познакомиться и рассказать немного о себе! Алексей, давай ты первый!

Георгий Сергеевич сел рядом с Кириллом и подмигнул ему:

– Это и мой цвет тоже, так что я тебе не помешаю!

Алексей поднялся с дивана и вышел вперед. Было видно, что он немного стесняется:

– Здравствуйте. Меня зовут Демченко Алексей, я родился в Алтайском крае в городе Барнаул. Мне восемнадцать лет, этим летом я собирался идти в армию, но неожиданно мне поступило предложение отправиться на учебу в Москву. Поэтому я здесь! – Алексей замолчал и даже немного покраснел, не зная, куда девать вдруг оказавшиеся лишними руки.

– Алексей очень скромный и поэтому предпочитает молчать. А между тем, – Георгий Сергеевич вытащил из кармана блокнот и быстро что-то черкнул в нем карандашом, – это качество характера придется подкорректировать, поскольку оно может помешать тебе в определенных ситуациях. Имей в виду! А теперь расскажи подробнее, почему тебя пригласили учиться к нам!

– Мой дедушка в свое время перебрался в Сибирь из Китая, когда там произошла культурная революция. Он вынужден был бежать, гонения в первую очередь коснулись интеллигенции, инакомыслящих, ученых, монахов. Дедушка был именно монахом, причем из знаменитого Шаолиня – к тому времени он уже получил высокий сан, хотя и был еще молодым. На свою беду он чем-то прогневал местных жителей (наверное, во время своих походов в близлежащий город), и те заявились под стены монастыря с требованием люстрации – если по-современному.

Дедушку, конечно, не отдали, но в итоге через два года он все равно был вынужден покинуть монастырь и сначала перебрался в Казахстан, а потом на Алтай. Там он познакомился с моей бабушкой, и вскоре у них появились дети. Поскольку дедушка был мастером кунг фу, то и мой отец уже к пятнадцати годам в совершенстве освоил несколько стилей борьбы, а к моменту моего рождения стал уважаемым наставником воинов. Понятно, что я тоже пошел по его пути, поэтому, наверное, меня сюда и пригласили!

– Все правильно! – Георгий Сергеевич решил поддержать Алексея, – однако необходимы дополнения. Каратистов, поклонников ушу и прочей восточной кухни у нас хватает, а вот людей, способных взаимодействовать с энергиями напрямую, очень мало. Алексей, несмотря на попытки оставаться скромным, в мастерстве боевых искусств вышел на уровень прямого взаимодействия с силой бесконечности, хотя, наверное, у него это называется по-другому. Он качает энергии из воздуха, концентрирует их и перенаправляет в необходимые области по своему усмотрению, а такие люди нам нужны. И кстати, сразу хочу сказать – возможно, Алексей будет заниматься физкультурой с некоторыми из вас. Так что он еще и тренер!

– Вадим, твоя очередь! Георгий Сергеевич указал на соседа Кирилла слева – парня, сидевшего на зеленом диване:

– Здравствуйте! Меня зовут Олейников Вадим. Я родом из Перми. Мне восемнадцать лет, в этом году я закончил школу и поступил в Государственный Академический Университет Гуманитарных Наук на факультет психологии. Мне, так же, как и Алексею, пришло приглашение дополнительно обучаться на факультете, и я предполагаю, что это связано с моим увлечением йогой.

В целом, моя история немного похожа на историю Алексея, но если он – мастер боевых искусств, то я с двух лет занимаюсь гимнастикой. Сначала меня отдали в спортивную секцию, где мучили до семи лет, потом из Индии вернулся мой отец – профессор-этнограф, который настолько проникся идеями йоги, что решил и меня приобщить к этому увлекательному занятию. Вот с тех пор я каждый день по полтора-два часа сижу в асанах, пытаясь разгадать секреты своего тела и познать степень совершенства, которое мне доступно. Вот, вроде, и всё!

– Хорошо, Вадим! – Георгий Сергеевич снова что-то записал в блокноте, – подойдите ко мне сегодня вечером после собрания вместе с Алексеем, мы определимся с занятиями по физической подготовке, прикинем план и составим примерную программу! Я, правда, не уверен, что тебя нужно привлекать, но на всякий случай! Садись, пожалуйста. Теперь мы перейдем к девушкам, а Кирилла оставим на закуску. Итак, кто готов?

Поднялась та самая блондинка с сиреневого дивана. Кирилла снова прошиб пот – с ним случилось настоящее наваждение, он поймал себя на мысли, что за один поцелуй готов стать ее рабом навсегда.

– Браво, Сирена! – Георгий Сергеевич широко улыбался, – мы, уважаемые коллеги, только что стали свидетелями обыкновенной магии – манипулирования чувственным полем объекта путем проникновения в эмоциональную сферу. Что в свою очередь осуществляется элементарным направленным концентрированным воздействием. В этой области Сирена уже сейчас может заткнуть за пояс любого! Только не воспринимай это, как комплимент! Не забывай, что учеба – свет, а неученье – тьма. Кстати, кто еще не понял – объектом стал Кирилл, вон у него даже губы затряслись от вожделения.

Кирилл густо покраснел. Он ждал взрыва дружного хохота, но его не последовало. Все вокруг оставались серьезными и никоим образом не собирались над ним насмехаться.

– Всё! Достаточно! – Георгий Сергеевич строго посмотрел на Сирену, – учись контролировать свои знания, они еще тебе пригодятся для дела!

Девушка пару раз взмахнула ресницами, стрельнула глазками по сторонам, изобразила на личике недовольство, потом тяжело и громко вздохнула, принимая оскорбленный вид, но сдалась под напором наставника. У Кирилла сразу как будто вынули гвоздь из сердца, дыхание восстановилось, а глаза вновь приобрели способность ясно различать окружающее пространство.

– Хорошо! Слушаю и повинуюсь, господин! – у девушки оказался очень звонкий красивый голос, который и без всякого колдовства мог очаровать собеседника, – как скажете, господин!

– Сирена! – Георгию Сергеевичу даже пришлось немного повысить голос, – последний раз предупреждаю, выходи из образа и перестань кривляться. Придется с тобой заниматься дополнительно, прямо с понедельника и начнем!

– Хорошо! Меня зовут Сирена Селезнева. Я москвичка, сейчас живу в районе Переделкино, если кому интересно. В центре было бы лучше, но выбирать пока не приходится. Поэтому с радостью приняла приглашение присоединиться к вам, чтобы каждый день не мотаться в эту дыру, а потом обратно!

– Серьезнее, еще серьезнее! – Георгий Сергеевич был неумолим, – взяли тебя сюда не потому, что ты где-то там живешь, а совсем из-за другого!

– Если Вы так настаиваете, пожалуйста! Я, правда, не знаю, с чего начинать! Ладно, ладно, всё, больше не буду! – Сирена испуганно уставилась на Георгия Сергеевича, который заметно побагровел и готов был взорваться. Зато восприятие Сирены Кириллом (и, наверное, всеми остальными) изменилось, теперь она не источала сексуальность, как звезда на подиуме, она как будто нацепила на себя плотные доспехи, которые сделали ее просто еще одной блондинкой – да, привлекательной, но все же неспособной манипулировать мужчинами, как малыми детьми, по своему усмотрению.

– Да, как я уже сказала, меня зовут Сирена Селезнева. В этом году я закончила школу и поступила в Московский Гуманитарный Университет на специальность «Реклама и связи с общественностью». Я хотела преуспеть в рекламном бизнесе, поскольку все возможности у меня для этого есть. А, может, даже стать топ-манекенщицей, наподобие Водонаевой или даже целой Наоми Кемпбелл! Я уже приготовилась спокойно учиться, как ко мне завалился шикарного вида господин во фраке с бабочкой (представляете – во фраке и с бабочкой!) и торжественно вручил родителям маленькую шкатулку из красного дерева, в которой лежало приглашение на мое имя – тисненое золотом и на мелованной бумаге! Вот, кстати, оно!

Сирена быстро сунула руку в карман (поверх шортиков у нее была майка с изображением Микки Рурка на «Харлее» и толстовка с принтом «Долой общественные работы!») и вынула оттуда «реально серьезный папир», как тут же вслух окрестил бумагу сидящий рядом Алексей, за что был немедленно подвергнут обструкции со стороны Георгия Сергеевича:

– Требую тишины! Сейчас говорит только Сирена! Всем остальным просьба помалкивать! И не забывайте, что знакомство – это не просто формальность, это ритуал, который несет в себе глубокий магический смысл.

– Вот, если хотите, можете взглянуть! – Сирена отдала приглашение Кириллу, поскольку он сидел ближе всех. Он с интересом взял и прочитал:

– Круто! – Кирилл отдал приглашение Вадиму, – однако, методы у них – даже сравнивать не с чем!

– И почему же ты приняла решение присоединиться к нам? – Георгий Сергеевич подождал, пока все ознакомятся с текстом и вновь предоставил слово Сирене.

– Почему? – девушка выглядела непонимающей, – а разве от такого приглашения отказываются? Тем более, мама сразу сказала, что нужно идти: «Авось, дочка, выбьешься в люди и будешь жить по-человечески! Ты видела, какой надутый посланник специально к тебе приезжал! Явно, контора денежная, поэтому тут и думать нечего, а все остальное – подождет!» Вот поэтому я и здесь уже три дня, жилье клёвое, только немного скучно – ни тебе телевизоров, ни компьютеров, ни даже радио!

– Да, это так. Но это – одно из условия вашего здесь пребывания. Об этом мы еще поговорим – Георгий Сергеевич усадил Сирену на место, а сам встал. – Сейчас специально для всех присутствующих я хочу немного пояснить (в том числе и для самой Сирены), почему мы ее пригласили.

Итак, она попала в поле нашего зрения еще три года назад – не спорю, совершенно случайно, но к нам многие приходят случайно, и вообще, никто не смеет утверждать, что случай не должен приниматься во внимание. Пространство инвариантно, и когда оно настаивает, выбирать не приходится, поскольку оно – верховный судья. Если кому-то сейчас непонятно, что я говорю, то прошу прощения – нужно вникать. Отныне вы все будете учиться серьезным вещам, поэтому с научной и профессиональной терминологией должны быть знакомы.

Не стану особо вдаваться в подробности, остановлюсь на главном. Структура светимости энергетического тела Сирены настолько уникальна, что мы пока не можем понять, чем она обусловлена. Сирена мастерски на подсознательном уровне сдвигает фокус восприятия собеседника, и особенно эффективно – если это юноша или мужчина. Она с легкостью формирует концентрированное сексуальное влечение лиц противоположного пола и замыкает его на себя, тем самым устанавливая устойчивую зависимость, противостоять которой жертва не в состоянии.

Сами по себе такие способности уже являются фактором, который нельзя игнорировать. Но здесь случай особенный. С помощью захваченной энергии Сирена может трансформировать свое поведение, характер и даже внешний вид по своему усмотрению – проще говоря, мимикрировать в зависимости от обстоятельств и от воздействия окружающей среды. Девушка-хамелеон, мы о таких людях слышали, но раньше не встречали. В отличие от наших заокеанских конкурентов, у которых в штате работают как минимум двое!

И да, для особо сомневающихся математиков-сухарей: Сирена меняет свой внешний вид не на уровне физического тела, а на уровне вашего персонального восприятия, а это две разные вещи! Физическое тело можно изменить только физическими методами, восприятие же – суть конгломерат субъективных показателей, объединенный нашим личным центром обработки информации, и к нему можно применить наведенные воздействия и тем самым создать своего рода мираж или иллюзию.

Это всё вы будете изучать. Пока же зарубите себе на носу – Вадим, Алексей, Кирилл, особенно это касается вас – вам следует воспринимать Сирену осторожно, она может с легкостью высушить вас до дна и даже не сказать спасибо!

Кирилл беспомощно оглянулся по сторонам. Мощь воздействия девушки он уже смог прочувствовать на собственной шкуре и теперь не представлял, как от нее защищаться. Оставалось только надеяться, что она не станет уделять ему много времени, поскольку ему и без этого хочется прижаться к ней и следовать за ней на край света!

Кирилл моргнул, потом еще раз. Помотал головой – перед глазами всё расплывалось. Внутри пробудилось живое тепло. Оно шло от пупка вверх к голове и к кончикам пальцев рук и ног. Под давлением тепла наведенный морок холодом вытекал из Кирилла наружу. Его начал бить мелкий непрерывный озноб, словно на электрическом стуле со слабыми щекочущими токами. Он дрожал, чувствуя, как вместе с дрожью освобождается от навязанного постороннего агрессивного воздействия – со стороны оно сейчас выглядело, как огромный темный молоток, которым его ударили прямо в темя. Через несколько секунд к Кириллу пришло осознание: нечто, что оберегало его с детства, и о чем он только что вспомнил, встало на его защиту и отразило атаку Сирены.

Все произошло столь внезапно, что он на некоторое время потерял связь с реальностью, полностью отдавшись своим новым ощущениям, а когда пришел в себя, понял, что всё действо заняло не более пятнадцати секунд – хотя ему казалось, что он боролся довольно долго. Время словно растянулось для него, он видел его, как бесконечную спираль, которая в определенный момент пустила его по длинному кругу, всех же остальных отправив по наиболее короткому и привычному для них пути.

– Время субъективно! – как молния, пронеслось у него в голове, – и вот тебе наглядное подтверждение!

Кирилл блаженно улыбался. Восхитительное чувство свободы завладело им. Он закрыл глаза и откинулся на спинку дивана. Он посидит так минутку, а потом опять ко всем присоединится!

Из нирваны его вырвал голос Георгия Сергеевича:

– Давайте двигаться дальше! Сирена, кончено, производит впечатление (особенно на неустойчивую юношескую психику), но только на ней одной мир не замыкается. Кто у нас следующий по порядку?

С места поднялась невысокая девушка с характерной внешностью представительницы северных народов. Девушку звали Наталья Мишина, она приехала из Якутска.

– Здравствуйте! – голос у нее был очень низким, и Кирилл даже вздрогнул, услышав его впервые. Такой голос больше подошел бы здоровенному прокуренному мужику, чем хрупкой девушке.

– Здравствуйте, мой цвет – оранжевый! Он похож на цвет огня (самой горячей его части) и является моим с рождения. Я – потомственная наследница династии шаманов, моя мама и бабашка обучали меня с самого детства. Наше искусство берет начало из стихии огня, очень часто нас называют огнепоклонниками. Я уверена, немногие из вас понимают, с какими силами нам приходится иметь дело! Ведь на наших северных заснеженных просторах в отличие от больших городов силы обитают в родной стихии, они настолько мощны и настолько коварны, что любой может стать их жертвой.

Они могут насылать снег и дождь, метель и сильный встречный ветер, они могут разогнать тучи или навести злой морок, способный заставить путешественников бесцельно ходить по кругу, и они навсегда останутся в тундре. Силы не любят и не уважают слабых, они просто с ними не считаются, но сильных они оставляют в покое и даже иногда сотрудничают с ними, если это для них выгодно. И первая задача, стоящая перед шаманом, – это оградить свое племя от посягательства сил и создать непробиваемую защиту от их внезапных атак. И, само собой разумеется, взаимодействие с силами в невидимом для обычных людей пространстве никак не заменяет физического существования – и тем более, мощи огнестрельного оружия или же вездехода! Что часто по незнанию пытаются совместить люди далекие от шаманизма!

Нашими союзниками издревле являются огненные существа – в частности, духи огня, которые могут вырастать до немыслимых размеров, а самое главное – они ничего не боятся и могут броситься в бой даже против самого могучего противника, совершенно не заботясь о своей участи. Мы научились с ними ладить, мы, конечно, никогда не скажем, что имеем над ними власть, они вообще никому не подчиняются, но тем не менее, некоторые из нас (и я в том числе) поддерживают с духами что-то вроде приятельских отношений, позволяя им по собственному усмотрению либо находиться рядом с нами, либо пускаться в вольные странствия.

– На этом заканчиваю! – Наталья протараторила всё быстрой скороговоркой, и весь ее рассказ уместился в минуту. Помимо скорости у нее был странный северный акцент, и некоторые слова Кирилл не мог разобрать. Однако основную идею он понял и сразу проникся к Наталье уважением: если кого и следовало зачислить на факультет без всяких вопросов, так это именно ее. Потомственная шаманка, и, наверняка, владеет такими приемами, о которых большинство людей даже и не слышало! И рассказывает об этом так просто, как будто речь идет о тривиальной поездке во Владимир на дачу на выходные!

– Спасибо, Наталья! – Георгий Сергеевич был доволен. – Теперь давай ты! – он предложил Наталье сесть, а затем указал на девушку на синем диване.

– Всем добрый день! Мое имя Екатерина, фамилия Овечкина. Мне 18 лет, я из Иркутска. Мой папа очень известный хирург, и я тоже всю свою жизнь мечтала стать врачом. В этом году я успешно сдала ЕГЭ и поступила в Медицинский университет имени Сеченова здесь в Москве. Но не успела я порадоваться зачислению, как мне пришло известное вам приглашение. В нем особенно было отмечено, что никто не заставляет меня отказываться от будущей профессии врача, но второе образование даст мне отличную возможность развить мои навыки диагностики и определения оптимальных методов лечения.

Дело в том, что с самого детства я могу видеть людей как будто насквозь. Когда я была маленькой, их болезни представлялись мне чем-то темным на светлом фоне, и я никак не могла понять, что все это значит. Вскоре мои родители узнали о моих необычных способностях, поначалу они очень испугались, но потом взяли себя в руки, а отец иногда стал рассказывать мне о строении человеческого тела, об органах и функциях, которые они выполняют, о методах лечения, и в чем заключаются принципиальные отличия между ними.

И выяснилось, что я вижу именно пораженные органы, а также причины, по которой развивается болезнь. Я могу указать отцу, на что ему стоит обращать внимание, а что не является определяющим фактором. Я могу с очень высокой долей вероятности утверждать, успешной или неуспешной будет операция, а также выживет ли после нее человек или нет.

Когда мне исполнилось четырнадцать лет, и я получила паспорт, отец стал часто брать меня с собой в клинический центр, где он заведует детской хирургией. И вскоре ни одна операция не начиналась без консультации с моей стороны. Конечно, я не специалист в прямом смысле слова, поскольку еще не владею всеми необходимыми знаниями, но это не мешает мне видеть суть болезни. Что в свою очередь позволяет уже профессионалам сделать выводы о методах лечения и восстановления больных.

Итак, в полученном мною приглашении меня просили подъехать сюда не позднее 15 сентября (понедельник) на консультацию, и если мне не понравится, никто меня держать не собирается. Но понятно, что возможность и дальше развивать свои специфические навыки не может не нравиться – по крайней мере, для любого вменяемого человека. Кроме того, я постоянно чувствую себя белой вороной, у меня даже и парня-то никогда не было – в Иркутске (и даже по всей области!) обо мне ходят такие чудовищные слухи, что только диву даешься! Меня боятся и считают то ли ведьмой, то ли колдуньей, которую нужно то ли зажарить на костре, то ли отдать в НИИ ставить опыты!

Катя весело рассмеялась, как будто сказала что-то очень смешное, но Кирилл не мог отделаться от ощущения, что она вовсе не шутит, а на самом деле страдает от своего великолепного дара.

Георгий Сергеевич, конечно, уловил эмоции, исходящие от Кати, и поспешил ее успокоить:

– Да, Катенька! Я думаю, мы все тебя понимаем! И знаешь, самое страшное для людей, подобных тебе (и всем нам), под давлением внешнего мира отказаться от своей уникальности, захотеть стать такими же, как и все! Ведь твой дар пришел к тебе из бесконечности, из безбрежного пространства, которое нас окружает. Мы не в силах узнать, где он родился и почему попал именно к тебе, но мы в силах предостеречь тебя: никогда и ни за что не отрекайся от него и воспринимай его, как счастье! Именно для таких людей, как ты, и существует факультет, который позволяет развить способности, позволяет найти единомышленников и друзей – тоже своего рода странных и загадочных, и отличных от всех остальных!

– И еще – Георгий Сергеевич жестом отправил Катю на место, – с течением времени ты поймешь, что твой путь настолько прекраснее пути стандартного обывателя, насколько прекраснее жизнь богача по сравнению с бедняком! Только в данном случае твое богатство хранится на небесах (фигурально, конечно), и его никто не может у тебя отнять или украсть! И, я уверен, ты это обязательно оценишь!

– Что ж! У нас осталось всего два человека! Поднимите руки, кому всё это уже надоело! – Георгий Сергеевич встал и прошелся вокруг, внимательно вглядываясь в лица студентов. Он как будто хотел что-то уяснить для себя и всё никак не мог прийти к определенному выводу – поэтому постоянно подбрасывал испытуемым каверзные и провокационные вопросы. Может – это оригинальный авторский стиль, но Кирилл доподлинно не знал. А, может, такое поведение замдекана входило в программу – в том числе и приучающую скрывать свои подлинные чувства и мысли с самых первых дней их нахождения здесь.

Кириллу точно не было скучно. Напротив, если бы не необходимость хранить молчание, он бы засыпал своих новых знакомых градом вопросов. Ему хотелось выспросить у них все, и особенно у девушек, которые все ему импонировали – и даже Наталья, хотя, конечно, внешность у нее была очень непривычная!

– Значит, никто не хочет признаваться? Тогда продолжим! Давай, Ариадна, ты! – Георгий Сергеевич обратился к последней девушке, сидевшей на белом диване.

– Здравствуйте, меня зовут Ариадна! – девушка была высокой, подтянутой, с отличной фигурой, волосами цвета меди и зелеными глазами. Кирилл почему– то был уверен, что она носит контактные линзы – он никогда прежде не встречал таких ярких глаз. Впрочем, это отнюдь ее не портило, наоборот – на Ариадну можно было смотреть неотрывно – почти как на Сирену перед этим. Но разница все же была – и очень ощутимая!

В отличие от Сирены, с которой хотелось лечь в постель и предаться страсти, Ариадна производила впечатление чего-то неземного, чего-то небесного, что снизошло в мир людей, чтобы привести их к истине. Кирилл вглядывался в ее лицо и чувствовал все более и более возрастающее смущение. Ариадна пробуждала в нем странные чувства – словно он одновременно видит перед собой и девушку из плоти и крови, и какую-то незнакомую яркую энергетическую структуру, далекую от всего человеческого.

– Я из Сочи, мне 18 лет, в этом году я закончила школу, но поступать никуда не собиралась, а планировала продолжать работу в туристической фирме своих родителей. Но меня пригласили в Москву, и мама с отцом немедленно снарядили и отправили меня сюда. И хоть климат и жизнь здесь совершенно невыносимые, я приняла решение остаться, поскольку ни на секунду не сомневаюсь, что это все связано с моим личным увлечением медитацией.

Все началось, когда мне исполнилось три года. Отец взял меня в Индию (он часто летает туда по делам бизнеса), и в тот раз необходимость вынудила его оставаться там около четырех месяцев. Ко мне определили няню, которая когда-то училась в Москве в университете и отлично знала русский язык. Каждую ночь она рассказывала мне сказки, из них я узнавала о древних индийских божествах, ракшасах (злых демонах) и сказочных героях, что черпали свою силу непосредственно из силы вечного неба.

Мне было очень интересно, и я все время спрашивала, а как такое возможно, на что няня отвечала, что очень легко – просто нужно все время заниматься медитацией. Тогда же она и показала мне основные приемы: упражнения на дыхание, упражнения на перераспределение энергий по всему телу, приемы фокусировки и расфокусировки взгляда и т. д. Я попробовала, и мне понравилось. Это было интересно и таинственно, я ощущала, как, действительно, могущество прямо с небес вливается в меня, как меня переполняет счастье и бесконечное спокойствие.

Кому-то может показаться, что в три года такое невозможно, ведь дети в таком возрасте очень подвижные, и заставить их заниматься чем-то подобным просто нереально, но дело в том, что меня никто и не заставлял – я воспринимала все, как игру, я играла в медитацию, я веселилась и радовалась от души, у меня появились друзья в чудесном безбрежном пространстве, которые поддерживали меня и рассказывали мне все, что я хотела знать.

Родители восприняли мое увлечение очень спокойно, я бы даже сказала, благожелательно, и никто не запрещал мне заниматься столько, сколько мне хотелось. Мало того, меня даже поощряли, и отец часто приносил мне книги по индийской и восточной мифологии, сказки индейцев Америки и Океании – все, что можно было найти в переводном варианте. Вскоре мы вернулись из Индии, но занятия я не бросала.

Время шло быстро, и как-то раз на улице меня приметил странный мужчина (я гуляла по набережной вместе с отцом), который немедленно пошел за нами и следовал неотступно. Оказалось – это буддистский монах, который разглядел во мне что-то настолько особенное, что решил поговорить с отцом, чтобы тот серьезно подумал о моей учебе в буддистском монастыре. Конечно, отец поначалу наотрез отказался (и как там это всё развивалось впоследствии, я не знаю), но через год родители взяли долгий отпуск, оставили фирму на управление заместителей и отправились в Калмыкию на все лето.

Если вы не в курсе, то Калмыкия – один из главных буддистских центров в России, и там есть настоящие мастера медитации (не хуже, чем в Тибете), которые посвятили этому всю жизнь. К одному из них я и попала, кстати, мой приезд отчего-то был обставлен очень пышно – как будто явление какого-то божества в образе ребенка. До сих пор не знаю, с чем это было связано, но меня немедленно взял к себе один из самых уважаемых местных настоятелей – он стал наблюдать за моими медитациями и давал советы, если я нуждалась в помощи.

В сентябре я вернулась обратно, но с тех пор я всегда чувствую связь с моими духовными буддистскими отцами и часто с ними общаюсь Обучение в монастыре было для меня как среднее профессиональное образование, с того момента я сделала огромный шаг вперед и, наверное, теперь могу сказать, что кое-что понимаю в искусстве самопознания, хотя, может быть, это и звучит несколько самоуверенно с моей стороны. Впрочем, я никогда не претендовала ни на какие звания или титулы, меня вполне устраивает то, что я имею.

До окончания школы я объездила почти весь восток, была в Китае, Японии, Сингапуре, Таиланде, Вьетнаме, Камбодже, в Малайзии и даже в Мьянме (бывшая Бирма), и всегда небеса хранили меня от излишних неприятностей.

Я побывала во всех великих буддистских монастырях и отовсюду выносила ту или иную крупицу знаний. А сейчас я здесь и готова получить высшее образование по специальности. И да – мне будет очень интересно узнать что– то новое и отточить свои навыки! Спасибо за внимание!

– И тебе спасибо, Ариадна! – Георгий Сергеевич поднялся с места и встал рядом с ней, – кстати, такое имя тебе дали родители или ты его взяла намеренно – в качестве второго, публичного, открытого? Ведь у буддистов так принято – настоящее имя знают только самые близкие! И сразу скажу, такие предосторожности имеют под собой все основания – зная имя, можно многое сделать с человеком! А уж если иметь под рукой и фотографию, тогда точно – пиши пропало! Без созданной вокруг человека защиты, считайте, он обречен!

– Это мое открытое имя. Я его придумала сама, вернее, нечто извне посоветовало мне взять его, и после определенных раздумий я согласилась. Настоящее мое имя отныне принадлежит только мне и моей семье, и мы постаралась сделать все, чтобы оно не придавалось гласности.

– Еще раз спасибо! Садись, пожалуйста! Перед тем, как мы выслушаем последнего нашего товарища, я хотел бы сказать еще одну вещь. Каждый из вас сидит на диване своего цвета. И неспроста. Если и искать где-то открытое проявление метафизики, то именно здесь. По независящим от нас и от нашего желания причинам в группе первокурсников никогда не встречаются одинаковые цвета! Этот феномен еще подлежит изучению, а пока что мы только каждый год убеждаемся в незыблемости этого правила.

Но! Это совсем не значит, что цвета всегда одинаковые, и палитра не имеет права меняться! Вовсе нет, и были варианты, совершенно отличные от вашего! Все предыдущие годы к нам обязательно поступали студенты, которые ассоциировали себя с черным и серыми цветами. И процедура определения цвета происходила совсем по-другому – не так, как сейчас. В холле тогда стояло до пятидесяти диванов с разными обивками, и первокурсники просто определяли, какой им больше нравится.

В этом году мы решили поступить иначе. Мы взяли цвета, характерные самым сильным студентам за предыдущие шесть лет, и добавили к ним белый – полностью исключив черный и оттенки серого. Такая палитра показалась нам наиболее сбалансированной, и мы просто решили посмотреть, будет ли она подходящей в вашем случае. Оказалось, да! Это странно, но с другой стороны внушает большой оптимизм, предрекая вашему выпуску успех!

Первой у нас появилась Ариадна, которая сразу выбрала белый, потом Наталья – оранжевый, потом Алексей – коричневый, потом Вадим – зеленый, потом Катерина – синий, потом Сирена – сиреневый, а в самом конце – Кирилл, которого я намеренно хотел сбить с толку, сев на желтый диван (якобы он занят), хоть и проговорился, что меня он может не принимать в расчет. Кирилл выбрал желтый, не подозревая, что тем самым он замкнул круг и внес в вашу команду завершенность. Поэтому я и решил отложить его выступление на самый конец. Кирилл, прошу! И первое, что интересует лично меня, почему все-таки желтый?

Кирилл почувствовал, как у него задрожали колени. Он не знал, о чем говорить, и это состояние было ему неприятно. Все его новые знакомые и потенциальные товарищи/подруги имели прямое отношение к мистике и мистическим таинствам (может, кроме Сирены, которая от рождения обладала уникальными способностями), он же был среди них, как несмышленый испуганный первоклассник в компании огромных дядей из одиннадцатого.

Кирилл медленно встал, вышел на середину и уставился в пол. Уши его алели, а слова подбирались с трудом. Наконец он пересилил себя и промычал:

– Честно говоря, тут и рассказывать нечего! Я просто поочередно представил себя на каждом из диванов и попытался понять, на каком из них мне будет лучше. Сиреневый однозначно был зарезервирован за блондинкой (Кирилл кивнул Сирене, а та призывно улыбнулась ему), белый – точно не для меня, коричневый был уже занят, оранжевый меня пугает даже сейчас, синий цвет – слишком холодный, зато зеленый почти на сто процентов мой, и я бы выбрал его, но вдруг почувствовал, что от меня требуется другое. Поэтому в итоге – желтый!

– Хорошо! – Георгий Сергеевич улыбался, – в принципе, твои объяснения меня вполне устраивают, тем более, абстрактное работает именно так, оно полностью абстрактно, и методы его воздействия на человека тоже совершенно абстрактны. В данном конкретном случае от тебя потребовалось замкнуть магический круг вашего курса, и ты подчинился этому зову, хотя зеленый, как ты говоришь, больше тебе подходит! Что ж, выбор сделан, а главное в судьбе любого человека – это именно выбор!

– Теперь мне хотелось бы, чтобы ты рассказал, каким образом ты сюда попал, – Георгий Сергеевич пока не собирался отпускать Кирилла, – мне кажется, всем будет интересно узнать, что с тобой произошло.

– Ну, мне выдали анкету, и я ее заполнил. Она, правда, была похожа на бред сумасшедшего, но так получилось, что во сне я увидел необходимые ответы на вопросы, и решил – будь, что будет! Оказалось, я попал в самую точку, и меня пригласили учиться здесь! Вот и всё! Очень просто!

– Действительно, просто! Да, анкета! – Георгий Сергеевич открыл портфель (по виду типичный портфель профессора-гуманитария с двадцатилетним стажем) и достал оттуда внушительную стопку листов. – Вот у меня несколько экземпляров. Сейчас я раздам каждому для ознакомления, а потом вы поясните мне, что вы об этом думаете, и какова вероятность ответить правильно на все без исключения вопросы! А ты пока садись!

Кирилл плюхнулся на диван, ладони у него были влажными. Почему-то столь короткое выступление отняло у него много сил. Казалось бы, ничего не стоит рассказать о своих ощущениях, но когда начинаешь формулировать, становится ясным, что донести правильный смысл совсем непросто – а тем более, чтоб собеседник понял! Зато нервное напряжение с него как рукой сняло. Вопреки его опасениям, никто не воспринимал его белой вороной, он это чувствовал – как и то, что он интересен остальным не менее, чем они ему.

Прошло минут десять в полной тишине, прерываемой только шелестом бумаги.

– Достаточно! – Георгий Сергеевич посмотрел на часы, – скоро три часа как мы беседуем, и пора уже закругляться. Тем более, близится время ужина.

Итак, у кого какие ощущения от анкеты? Давайте начнем опять с Алексея! Да сиди, с места можно не вставать!

– Извините, но я не вижу здесь вообще никакого смысла! – Алексей свернул трубочкой листы и постучал ими по коленке, – не знаю, с какой стороны подойти!

– Хорошо! А ты, Вадим?

– Понятно, в ней что-то такое есть! В противном случае Вы бы не стали нам ее показывать! Но что именно, я тоже сказать не могу!

– Идем дальше! Сирена?

– Да, Георгий Сергеевич! Анкета очень интересная! Я попыталась почувствовать, что в ней скрыто, но увидела только одну вещь: она определяет годность или негодность – т. е. она – это своего рода экзамен, который необходимо сдать, чтобы идти дальше! Вот, пожалуй, и все!

Кирилл удивленно посмотрел на Сирену. Он никак не ожидал, что она может говорить по-человечески (и даже в некотором смысле по-научному)! «Ее стоит опасаться даже еще больше, чем предупреждал Георгий Сергеевич!», – мысль, пришедшая внезапно, Кириллу не принадлежала. В нем словно проснулся кто-то древний и мудрый и сейчас предельно четко указывал своему подопечному манеру поведения по отношению к девушке.

– Хорошо! А ты что скажешь, Катя?

– Я постаралась увидеть анкету точно так же, как я вижу больных. Я смотрела на нее целиком – и по отдельности на каждый из вопросов. И вот, что у меня получилось. Анкета – веселое, но какое-то нечеловеческое существо, которое просто умирает со смеха, наблюдая, как на нее отвечают. И специально затуманивает мозги, поскольку ей доставляет удовольствие видеть, как с помощью разума пытаются решить проблему, которая к области разума не принадлежит. Отдельно вопросы анкеты воспринимать нельзя – они неотъемлемая ее часть, поэтому пытаться их разгадать бессмысленно. У меня возникло четкое ощущение, что анкета может открыться только тому, кто, во– первых, достоин, а во-вторых, хорошенько ее об этом попросит!

– Отлично, Катерина! Блестяще, Катерина! Давай теперь ты! – Георгий Сергеевич обратился к Наталье.

– Я попросила помощи у дружественных сил, и они дали мне некоторую информацию. По их мнению, анкета – это концентрированное намерение, созданное большим количеством серьезных магов, и перед ней стоит задача отобрать наиболее подходящего кандидата! Я понимаю, что это и так ясно, поскольку именно для этой цели она и была создана. Однако ничего другого сказать не могу, поскольку не имею возможности использовать силы для агрессивного глубинного воздействия – не вижу смысла, и сами они настроены к анкете более чем доброжелательно!

– Хорошо! Ну, и последняя наша девушка! Ариадна, что скажешь?

– Я положила анкету рядом и настроилась на нее с помощью медитации. Честно говоря, она показалась мне отталкивающей! Я даже не знаю, почему, но силы, которые за ней стоят, не приемлют меня! Они почувствовали во мне какое-то чужеродное существо, они немедленно пошли на меня в атаку, и мне стоило больших усилий отгородиться от их напора. И, конечно, мне придется сегодня еще поработать, чтобы понять, отчего так произошло – связано это непосредственно со мной или же с моим нежеланием проявить уважение к ним. Наверное, это моя ошибка. Если бы я пришла к ним, как друг, то, возможно, они бы открылись мне, но я была слишком холодна и слишком академична!

– Что ж! Вот мы и получили нужную нам картину. Так и должно быть – кое– кто смог продвинуться дальше остальных, некоторые встретили сопротивление, некоторые вообще ничего не смогли разглядеть, что, впрочем, совсем ни о чем не говорит! Понятно, что девушки более восприимчивы, чем юноши – это нормальное положение вещей, так всегда было, и так всегда будет.

Благодаря им, анкета открыла нам все свои секреты – и намерение, которое в ней заложено, и наличие сил, ее оберегающих. Но обратите внимание, никто из вас не смог ничего толком сказать – как же нужно правильно отвечать на вопросы! Анкета поддалась только одному – Кириллу! Поэтому он здесь! И если захочет, расскажет, как нужно было ее заполнить! А пока подведем итог!

Мы познакомились, и с понедельника у нас начинается полноценная учеба. Завтра мы совершим экскурсию по факультету, а со следующей недели каждый день с четырнадцати тридцати до девятнадцати ноль-ноль – курсы спецдисциплин, а потом еще нужно делать ДЗ! Вы, наверное, обратили внимание, что в ваших жилых помещениях нет ни телевизоров, ни компьютеров, ничего! И правилами общежития вам запрещено даже проносить их сюда – я имею в виду планшеты, ноутбуки и т. д.! У вас просто не будет времени на подобные развлечения. Так что – вперед, и пусть удача и способности к обучению будут на вашей стороне!

Проживание в общежитие предусматривало оплаченное трехразовое питание плюс пользование буфетом после девяти часов вечера. Как сказал Георгий Сергеевич: «Контрольное ведомство может позволить себе инвестировать в студентов за счет государства, особенно принимая во внимание, чем они потом будут заниматься».

Питание было организовано по принципу столовой, но ассортимент блюд оказался намного разнообразнее, чем где бы то ни было в аналогичных заведениях. Завтрак проходил с семи до восьми утра, обед с 13–20 до 14–20 и ужин с 19–20 до 20–20.

Обеденный зал находился прямо на закрытой территории факультета и представлял собой внушительных размеров вытянутый овал – примерное сорок метров в длину и пятнадцать в ширину. Георгий Сергеевич назвал его «Стадионом», поэтому и первокурсники стали называть также. На одном конце Стадиона была обустроена кухня и раздаточная блюд. На входе в ресторан постоянно дежурил администратор из команды завхоза Филлипыча – каждый раз он тщательно проверял у студентов и преподавателей пропуска и зорко следил, чтобы ни один посторонний не проник на территорию Стадиона.

Администратора звали Варламий Алексеевич, у него была кличка Вампир, и Кирилл быстро убедился, что она ему с точностью подходит. У Вампира были красные слезящиеся глаза (поговаривали, что он злоупотребляет компьютерными игрушками на ночь, поэтому вечно не высыпается и жутко злой), скуластое обтянутое кожей лицо и пронзительный взгляд, привыкший издалека распознавать виртуальных врагов в виртуальном убежище фюрера где-нибудь под виртуальным Берлином. Характер у него был под стать внешности, так что мало кто рисковал пускаться с ним в перепалку. Но его терпели – так уж повелось: на входе в ресторан всегда сидит Вампир, и никто устоявшийся порядок менять не собирался.

Когда Георгий Сергеевич впервые привел студентов-первокурсников на ужин, Вампир тщательно проверил у всех пропуска и поставил галочки напротив их фамилий в специальном журнале. Он попенял Георгию Сергеевичу на то факт, что до сих пор не оформлены специальные ученические вкладыши, дающие право студентам принимать пищу, и если к завтрашнему обеду они не будут готовы, то пусть никто не обижается: Вампир обязательно тиснет кляузу декану, а то и самому ректору о вопиющем нарушении учебного и производственно процессов. В ответ на отповедь замдекана только кивал головой и молчал, хотя вид у него был очень кислый. Первым делом Кирилл с его новыми товарищами Алексеем и Вадимом изучили меню. Список блюд внушал оптимизм: девять видов салатов, мясные и рыбные блюда, различные десерты и напитки, ешь – не хочу! Они решили сесть вместе – столики как раз были рассчитаны на 3–4 человека. Девчонки же разделились: Катя ужинала вместе с Сиреной, а Наталья – с Ариадной.

Ужин прошел в обычной болтовне, к его завершению Кирилл так отяжелел, что еле ворочал языком. Он едва добрел до жилого блока (отныне он будет звать его квартирой), застелил постель, умылся и немедленно завалился спать, поставив будильник на семь утра. Завтрашний день обещал быть трудным, но интересным, и к новому распорядку жизни еще предстоит приспособиться!

Утром они встретились в холле общежития. Георгий Сергеевич раздал всем необходимые «ресторанные» вкладыши с фотографией и серебристой заламинированной полосой – всё чин по чину, так что теперь Вампир ни к чему не придерется. Кирилл с интересом разглядывал Катерину – ему нравились все девчонки, но она больше других. Катя была невысокого роста, хрупкого телосложения, но с прекрасной фигурой. У нее были карие глаза, густые вьющиеся темные волосы – сейчас сплетенные в косичку, которую она перебросила через правое плечо – немного полные губы и нос с едва заметной горбинкой. В глазах постоянно мелькали смешливые зайчики, а голос напоминал звучание веселых легких колокольчиков в праздничный весенний день.

Кирилл так откровенно пялился на Катерину, что она не выдержала и показала ему язык, а потом погрозила кулаком. Девчонки пока не спешили сходиться с парнями, впрочем, здесь не было ничего удивительного – у них есть много времени узнать друг друга получше!

– Ну что, готовы? – Георгий Сергеевич принял торжественный вид, как будто собирался идти на парад, – обзорную экскурсию по зданию факультета ИТС объявляю открытой! Всем смотреть и запоминать, отныне это ваш родной дом и семья!

Факультет занимал часть правого крыла нового корпуса МГТУ – семь этажей, следующих под шифрами: седьмой-1, седьмой-2, седьмой-3, седьмой-4, седьмой-5, седьмой-7 и седьмой-777. Главный холл с охраной располагался на седьмом-3, под ним на седьмом-2 были общежития студентов, а еще ниже (на седьмом-1) – Стадион, физкультурные залы и подсобные помещения.

Этажи седьмой-3 (кроме холла), седьмой-4 и седьмой-5 были отданы под лекционные аудитории и комнаты для проведения семинарских занятий, а также под многочисленные кафедры и научные секции. Здесь в любое время суток кипела жизнь, ученые и примкнувшие к ним студенты корпели над учебниками и монографиями, бегали по коридорам, что-то бурно обсуждали в специально обустроенных курилках и хватали друг друга за грудки, пытаясь доказать правильность или заведомую ложь тех или иных научных теорий.

На седьмом-7 располагались актовый зал, дискуссионные залы и залы научных заседаний. Факультет постоянно участвовал в программах по обмену опытом, проходивших под эгидой научных конференций и сборищ, в программах международного сотрудничества и международного взаимодействия. Можно сказать, что седьмой-7 был самым публичным этажом на факультете, он имел несколько парадных входов и был настолько открыт, насколько это вообще возможно. Примерное раз в два месяца сюда приезжала бригада обеспечения секретности из ФСБ, которая с помощью шпионской аппаратуры осуществляла зачистку местности от жучков, электронных закладок и передающих видео– и аудиоустройств – они с завидной периодичностью появлялись после каждого крупного конгресса с участием иностранных ученых.

Во время проведения подобных мероприятий седьмой-7 наглухо блокировался, и попасть отсюда на сопредельные этажи факультета было невозможно. Аналогично и наоборот – чтобы добраться до залов заседаний, приходилось нарезать круги по огромному корпусу МГТУ, что жутко не нравилось ученым мужам – и иногда они устраивали перепалку, требуя предоставить им возможность ходить коротким путем. Бесполезно – декан всегда стоял на страже секретности, и ученые возмущались чисто формально, понимая, что толку от этого не будет никакого.

Выше седьмого-7 располагался седьмой-777, где находился деканат и святая святых: личные кабинеты и лаборатории заведующих направлениями. Все они были ДПН-ДА и имели соответственные привилегии – в частности, были избавлены от любой административной и хозяйственной нагрузки и занимались чистой наукой – теоретической и прикладной. Их почти никогда не видели на нижних этажах, и мало кто вообще знал их в лицо.

Георгий Сергеевич начал экскурсию с седьмого-1. Он провел ребят мимо Стадиона к спортзалам: борцовскому, гимнастическому и атлетическим. Залы представляли собой пространственную плоскую матрешку: по периметру – беговая дорожка (в том числе и для спринтерского бега), ямы, сектор для прыжков в высоту, сектор для метания технических снарядов, в середине – закрытое пространство: раздевалки, душевые, борцовские арены, тренажеры и небольшой зал штанги, а по соседству – гимнастические снаряды, включая брусья, перекладину, бревно и полноценный ковер для вольных упражнений.

Согласно терминологии факультета, спортивные арены в отличие от Стадиона-ресторана (71С1) назывались Стадион-7 (71С7). Прямо на экскурсии Георгий Сергеевич поинтересовался, каким видом спорта студенты хотели бы заниматься. Кирилл выбрал восточные единоборства и немедленно получил в качестве практиканта-наставника Алексея, которому было поручено сделать из «этого задохлика» достойного спортсмена.

Также к ним присоединилась Катерина, чему Кирилл был чрезвычайно рад. Впрочем, его радость слегка померкла – после того, как он случайно перехватил несколько заинтересованных взглядов, которые девушка исподтишка бросала на мускулистого и крепкого Алексея. Конечно, сравнивать их физическую форму было нельзя – Кирилл никогда не занимался спортом профессионально, поэтому на фоне Алексея смотрелся, как отличник-очкарик по сравнению с мощноштанговым люберецким качком.

Наталья выбрала легкую атлетику – вместе с Вадимом, хотя от него, скорее, можно было ожидать гимнастики. Зато гимнастику предпочли Ариадна и Сирена, и последняя, явно, решила пойти за компанию – у девушек уже установились прочные дружеские отношения.

Кирилл чувствовал себя не в своей тарелке. Похоже, пары мальчик-девочка определились, а лично ему совсем не хочется быть третьим лишним! Остается выбирать между Ариадной и Сиреной, и хотя они, вроде, свободны, но и одна, и вторая вызывали у него дрожь в коленках только от одной мысли, что к ним можно подойти. Впрочем, кто сказал, что ему вообще нужны какие-то особые отношения! На данном этапе он хочет просто учиться, а всё остальное готов оставить на потом – если оно вообще понадобится!

Когда с распределением в физкультурные классы было покончено (предусматривалось, что занятия будут проходить четыре раза в неделю: вторник, четверг, пятница и суббота с 17–40 до 19–05), они отправились на седьмой-3. По дороге Кирилл попытался узнать у Георгия Сергеевича, означает ли это, что ему можно не ходить на физкультуру от группы РЛ-2-11, на что получил ответ, что нет, совсем не означает. Ему нужно продолжать учебу по основной специальности (по полной программе), мало того, лично он – Георгий Сергеевич – надеется, что Кирилл будет отличником!

Что же касается остальных, то тут они сами вправе решать – никто их неволить не станет. Но если они придут к выводу, что одного факультета достаточно, то пусть имеют в виду, что здесь даются только специфические знания, и они могут остаться без стандартного профильного образования, которое потом все равно придется получать! После слов Георгия Сергеевича Вадим, Катерина и Сирена хором пообещали совмещать одну учебу с другой.

– Такое чувство, что я здесь главный ботаник! – настроение Кирилла окончательно упало, – придется пыхтеть за двоих, в то время как Алексей, Наталья и Ариадна будут прохлаждаться. Да и другие недалеко ушли, разве что Катя, которой тоже будет несладко!

Впрочем, от мысли, что Катя не будет оставаться подолгу наедине со спортсменом-Алексеем, его немного отпустило, и он заспешил вслед за остальными – хотя первым спонтанным его желанием было затеряться где– нибудь между этажами, вернуться к себе, уткнуться в подушку и заплакать от жалости к себе.

– Итак, перед вами седьмой-3! – они прошли через холл охраны и остановились в начале длинного широкого коридора с ответвлениями в обе стороны. – На первом и вторых курсах вы будете учиться именно здесь. Студенты постарше перемещаются на верхние этажи. Осмотримся?

Словно стайка утят, ведомая гусыней, они двинулись вперед.

Если смотреть сверху, план этажа представлял собой ровный симметричный чертеж: от начала коридора справа и слева – по две одинаковых размеров аудитории, потом с двух сторон боковые коридоры, ведущие к кафедрам, далее – библиотека слева и читальный зал справа, далее опять кафедры, потом два санузла и снова две кафедры.

Честно говоря, Кирилл ожидал увидеть нечто особенное, но когда он вспомнил, что здание корпуса строилось еще при СССР, то перестал удивляться убогости архитектурных решений. Ведь по тогдашним меркам учебный процесс должен был проходить исключительно квадратно-гнездовым методом, и лишние конструкторские изыски только отвлекали бы внимание студентов.

– Жаль, что только в сказках дома живут своей волшебной жизнью! Взять бы и придать учебному корпусу форму Хогвартса – или Дурмстранга, в крайнем случае! А так – имеем перед собой прозаический стройматериал, образующий стены, пол и потолок, а настоящий камень и бетон – субстанция твердая, массивная, и пока не была замечена в излишних телодвижения (форсмажор, обвал и землетрясения просьба не учитывать).

Впрочем, ощущения от этажа были весьма неплохие, пахло свежестью, и вообще, атмосферу здесь можно было назвать даже радостной – в противовес главному зданию МГТУ.

Для студентов процесс обучения на факультете был устроен совершенно по– домашнему, не нужно было носиться по этажам (не считая питания и спортивных секций) – группа занимала одну аудиторию, которая оставалась закрепленной за ней в течение двух лет. Здесь читались лекции и проводились семинары, сюда приходили преподаватели с разных кафедр, так что студенты на переменах просто отдыхали.

Была еще одна аудитория – предназначенная для самостоятельных упражнений, гораздо менее формальная, с диванами и кофейными столиками, покрытыми мягкими скатертями. Учебные классы располагались рядом, в этом году – это 73Л1 и 73Л2С: «седьмой-3 левая сторона первая» и «седьмой-3 левая сторона вторая для самостоятельных работ». Соответственно, для второго курса были предназначены 73П1 и 73П2С.

Георгий Сергеевич широко распахнул двери 73Л1 – в аудитории на удивление оказалось довольно просторно. Огромная доска шла через всю стену, одну половину ее прикрывал экран, напротив которого был установлен проектор последней модели. Чуть сбоку располагались стол преподавателя и высокая кафедра, похожую на ту, с которой выступал Ленин, призывая учредительное собрание к свержению царя-батюшки. По крайней мере, Кириллу кафедра показалась именно такой – судя по картинкам, которые он в детстве разглядывал в старых книжках.

Для каждого из студентов была зарезервирована своя парта (не стол, а именно парта) – внушительных размеров и, кажется, из дуба. Кирилл первый раз видел такие, он, как и Ариадна, не смог удержаться от удивленного возгласа. Когда же он сел за одну из них, у него немедленно возникло ощущение, что он перенесся сквозь время в восемнадцатый век, и сейчас в аудиторию войдет старый профессор в мантии и колпаке с набором гусиных перьев и чернильницей. А заодно и с розгами для воспитания баламутов– разгильдяев. Впрочем, парта была очень удобной – даже более, чем обычный стол.

– Прошу встать возле доски! – Георгий Сергеевич быстро собрал всех в кучку – Сейчас мы проведем одно важное мероприятие! Называется: «Выбери себе место!» Раз-два-три! – и он широким жестом обвел аудиторию. – Только, чур, стол преподавателя не занимать!

Парты были расставлены в два ряда: в первом – три, во втором – тоже три, а последняя – седьмая, стояла позади всех сбоку на отшибе. Войдя в аудиторию, Кирилл поразился такой странной планировке, но всё же он не предполагал, что ему предстоит участвовать в конкурсе: «Отпихни соседа!» Логичней было расставить парты, например, четыре плюс три, а так получается, что кто-то обязательно будет чувствовать себя оторванным от группы.

По странному стечению обстоятельств этим оторванным оказался именно он. Кирилл не ожидал от своих товарищей такой прыти – пока он соображал, куда бежать, ему не оставили выбора.

Наталья первой подала пример: она села на второй ряд в самую середину, слева от нее примостился Алексей, справа – Вадим. На первом ряду обосновались Ариадна, Катерина и Сирена – если смотреть от стены, противоположной двери. Кстати, окон в аудитории не было, но воздух был очень свежим, а свет, льющийся из-под потолка, мягким и успокаивающим.

По итогам распределения мест Кирилл понуро поплелся к седьмой парте, чувствуя себя не самым лучшим образом. Он не привык к такому – необходимости бороться за что-то, распихивая друг друга локтями. Как результат – он на «Камчатке» и останется там надолго. Впрочем, усевшись за парту, он быстро успокоился, а еще через минуту почувствовал, что она – парта – встретила его с распростертыми объятиями, и ему за ней будет хорошо!

– Что ж! Выбор сделан! – Георгий Сергеевич критически оглядел группу, потом сосредоточил внимание на Кирилле, хотел что-то сказать персонально ему, но передумал. – Отныне эти места закреплены за вами, и никто не имеет право менять их по своему усмотрению. В нашем деле место не менее важно, чем всё остальное, и скакать кузнечиком студентам не рекомендуется! В понедельник ровно в 14.30 прошу всем быть здесь! А теперь идем дальше!

– Итак, на седьмом-3 шесть кафедр. Слева прямо по ходу: «Кафедра истории религий и научного изучения возникновения магических предпосылок» – сокращенно ТРМ («Теоретическая религия-магия»). Как понятно из названия, кафедра занимается исследованием всего, что так или иначе связано с верой и потребностью в ней, и с магией и потребностью в ней. Сразу скажу, предмет не очень интересный, но совершенно необходимый, он закладывает основы, понимание, с чем вы будете в дальнейшем иметь дело. По программе ТРМ предусмотрено четыре часа в неделю, лекция и семинар.

Общее расписание в понедельник с утра будет висеть в холле вашего общежития. Не стоит, наверное, говорить, что пропуск занятий карается немедленно и строго. Государство не для того обеспечивает вам комфортные условия жизни и учебы, чтобы вы отлынивали и бегали за пивом! Но, кажется, я об этом уже говорил? Или нет? – Георгий Сергеевич показательно сморщился и стал чем-то похож на Водяного из старого мультика «Летучий корабль». – Хотя неважно – лишний раз напомнить не помешает!

– Идем дальше! – Георгий Сергеевич повернулся направо и указал на дверь напротив. – Кафедра «Введение в специальность». Раньше это была просто секция, но потом декан и научный совет пришли к выводу, что ее нужно повысить до уровня кафедры. Она отличается от всех остальных – прежде всего, своей исключительной направленностью на обучение студентов. Одно время администрация факультета хотела назвать ее «Кафедрой мотивации», но тогда бы возникла путаница – слово «мотивация» уже присутствует в названии одной из наших кафедр – и от этой идеи отказались. Лично как по мне, то «Введение в специальность» – самый интересный предмет на первом курсе. На кафедре работают отличные ребята, большинство – настоящие энтузиасты, и иногда послушать их лекции приходят даже академики!

– Несколько шагов вперед, и перед вами – библиотека младших курсов! – Они остановились перед дверью, над которой висела яркая табличка в багетной раме: «Хранилище мистических тайн. Филиал 73М». – Не нужно объяснять, что «М» значит «младшие»? Вообще, с нашей внутренней терминологией никогда ни у кого проблем не возникает. Она понятна и прямолинейна, как гвоздь! – Георгий Сергеевич аккуратно открыл дверь библиотеки, и они тихо зашли внутрь.

Навстречу им поднялась средних лет невысокая полная женщина в очках:

– Здравствуйте! Георгий Сергеевич, это наше новое пополнение? Дайте-ка я на вас посмотрю! Меня зовут Тамара Александровна Пшенная, Наблюдатель Магии и кандидат паранормальных наук 1-й категории, заведующая библиотекой для младших курсов. Я надеюсь (и вы можете в этом не сомневаться), что ко мне вы будете приходить не реже, чем на свидания с девушками или с юношами! А сейчас нам необходимо оформить на вас читательские билеты!

Тамара Александровна (как потом узнал Кирилл, все звали ее ТАПком, причем в мужском роде: «Тапок сказал, Тапок сегодня очень сердится») села за стол и по очереди неторопливо вписала первокурсников к себе в журнал: ФИО, год рождения, место проживания. Под местом проживания имелось в виду общежитие при факультете, которое, как оказалось, тоже имело свою аббревиатуру: 72ПК, что расшифровывалось седьмой-2, Пристанище Козерогов.

Кстати, все шесть общежитий (с первого по шестой курс) имели отдельные входы, и во время отдыха студенты между собой никак не пересекались. Соответственно, они назывались:

72ОБ – седьмой-2, Общежитие Балбесов,

72ЖН – седьмой-2, Жилище Немногословных,

72БС – седьмой-2, Блок Студентов,

72ГП – седьмой-2, Гостиница Пятаков,

72АВД – седьмой-2, Апартаменты Выходного Дня.

Никто (даже из старожилов факультета) не мог толком сказать, откуда взялись эти названия – как будто они материализовались сами собой из воздуха и явились уже как данность, и что бы не делали администрация и хозяйственный отдел, загадочные названия не сдавались и постоянно воспроизводились как среди самих студентов, так и среди преподавателей. В конце концов на такую вольность решили закрыть глаза и ввели условные обозначения уже в официальную документацию.

Пока шла запись, Кирилл с интересом рассматривал высоченные стеллажи с книгами. Понять, по какому принципу они классифицированы, могла, наверное, только Тамара Александровна – да и то, исключительно с помощью компьютера. На столе перед ней стояло три монитора, и ее рабочее место напоминало пульт диспетчера какой-нибудь высокотехнологичной электростанции или элемент командного пункта дивизии РВСН.

– Итак, молодые люди! – ТАПок закончила записывать и удовлетворенно полюбовалась на свой красивый почерк, – что бы вам хотелось взять почитать на выходные? Программа – программой, а чтение для души еще никто не отменял! Кстати, можно нескромный вопрос: вы читать-то умеете? Или привыкли исключительно в компьютерные игры играть? Шучу, шучу, отвечать не нужно! Наверное, вас уже об этом спрашивали, да, Георгий Сергеевич? – ТАПок ехидно посмотрела в сторону замдекана. – Не обращайте внимания, это наша дежурная шутка – почти точно также, как и рассказывать страшилки о возможном отчислении!

Я хочу вам порекомендовать вот эту книжку: «Подсознание, надсознание, полусознание и сверхсознание! Чему верить и как спастись от шарлатанов от магических искусств», автор Бобровников А.М. – хоть и не является нашим сотрудником, хоть и пишет для массового потребления, зато читается легко и с юмором! Впрочем, как хотите, никто настаивать не собирается!

Единственным, кто серьезно воспринял предложение заведующей библиотекой, оказался Кирилл – ведь он пока толком не понимал, о чем пойдет речь на занятиях. Оставалось надеяться, что он не окажется совсем профаном и не будет смотреться на фоне своих товарищей полным недоумком! А для этого следовало иметь хоть какие-то представления о предмете.

В читальный зал их не пустили – Тамара Александровна сказала, что там сидит зав. кафедрой ТРМ, видный ученый, и тревожить его по пустякам не стоит. Кстати, именно он будет вести в этом году их группу, так что встреча с ним не заставит себя долго ждать.

После общения с ТАПком, Георгий Сергеевич предложил зайти в аудиторию 73Л2С попить кофе. После того, как чайник вскипел, и все немного подкрепились печеньем, их знакомство с седьмым-3 продолжилось.

– Итак, на этаже находятся еще четыре кафедры. Вторая слева и самая крупная – «Кафедра медитативных практик» (КМП). Я считаю (да и не только я), что медитативные практики – основа всей магической науки, без них невозможно никакое движение вперед. И им вы будете уделять массу времени, ведь только базируясь на медитации, можно говорить о каком-либо прогрессе.

Напротив – «Кафедра основ магического очищения» (КОМО) – наверное, многие из вас понимают значение этого термина, хотя, может быть, и нет. В любом случает, и КМП, и КОМО дадут вам базовые практики, которые вы будете применять в течение всей жизни. Они подарят вам букварь (в фигуральном смысле, конечно), набор правил и путеводитель в мире мистики, магии и заплановых воздействий. Знания, которые даются на этих кафедрах – это фундамент, на котором базируется всё!

В самом конце по коридору сразу после санузлов (кстати, можно воспользоваться, пока есть минутка) расположены оставшиеся две кафедры. Место для них выбрано не случайно – подальше с глаз, из сердца вон! Слева

– «Кафедра борьбы с искушениями» (КБИ), справа – «Кафедра искоренения зла в себе» (КИЗ), хотя мы называем ее «козой». «Козу» никто не любит, преподаватели там очень странные, и среди студентов постоянно ходят слухи, что вышли они непосредственно из средневековой инквизиции, просто перерождаясь из одного физического тела в другое.

Конечно, это всё досужие выдумки, но определенная почва под столь мрачными суждениями имеется. И хотя очищение от зла в наши дни не предполагает сожжение на костре, подледное купание в проруби и побивание камнями, но зловещая аура все же дает о себе знать.

Лично мне часто кажется, что сотрудники «козы» вообще не являются частью нашего факультета, уж больно они самобытные и непредсказуемые. Однако факт остается фактом, вы обязаны прослушать два курса: «Заслуги инквизиции в вопросах очищения – история и современный взгляд» – в первом семестре, и «Ведьмовство, дьявольские обряды и темная тьма» – во втором. Но особо не пугайтесь – по ним у вас будет всего лишь зачет, в отличие от серьезных экзаменов по КМП и КОМО в конце года!

– Подводя краткий итог, – Георгий Сергеевич налил себе еще кружечку кофе и предложил сделать то же самое всем остальным, – вот эти шесть предметов: ТРМ, «Введение в специальность», КМП, КОМО, КБИ (у нас принято называть его ВСС – «выдери себя сам») и «козу» вы будете изучать два семестра.

Плюс физическая культура, что означает, что количество предметов у вас будет равняться семи. Иначе и быть не могло. Теперь предлагаю вам проявить самостоятельность, сходить пообедать и чуть-чуть передохнуть, а после мы с вами пробежимся по верхним этажам: четвертому и пятому. На остальные пока не пойдем. В принципе, вам там делать нечего.

Наскоро перекусив, Кирилл решил ради интереса полистать книжку Бобровникова. Он чувствовал себя не лучшим образом, но выбора не было – на первых порах ему придется приложить максимум усилий, чтобы не скатиться на двойки. И хорошо, если удастся одолеть первый семестр, ведь стартовые позиции у него – хуже и быть не может!

Кирилл открыл оглавление и с удивлением уставился на названия статей.

– Вот это да! – от удивления Кирилл присвистнул и сам дернулся от неожиданности: он уже начал привыкать к ватной тишине вокруг, а громкий свист оказался столь же неприятным, как резкий удар хлыста, рассекающего воздух. – И что же это может значить?

Ответ не заставил себя долго ждать: ничего хорошего – все в лучших традициях МГТУ с его зубодробительными учебниками и не менее зубодробительными научными определениями. Кирилл и не предполагал, что шершавый физико-математический язык можно перенести в магию и мистику (ММ), но выходило, что еще как можно!

Под простенькими на вид (и даже смешными) аббревиатурами скрывались следующие названия:

НУДИСТ – необходимые учебные детерминанты, исследующие и соотносящиеся теме;

ПОДсознание – первичные ответвления доступного в сознании;

ПОЛУсознание – противоречивые операторы логики ум-сознание;

НАДсознание – наработанная адекватность допущений в сознании;

СВЕРХсознание – совершенная, воспринятая, единственно-верная, равноудаленная хрестоматийность в сознании;

ДОКА – документированные описания колдовских атак;

СКУКА – систематизированные конспекты упражнений по купированию агрессии;ТОСКА-М – теоретические определения состояний квазиопределенных аргументов в магии;

ВИХРЬ – восприятие, исследования, харизма, решительность, цель.

Кирилл отбросил книгу подальше. Ему стало страшно. Если верить словам ТАПка: «книга Бобровникова А.М.», который «хоть и не является нашим сотрудником, хоть и пишет для массового потребления», должна «читаться легко и с юмором»!

– Нужно обязательно у нее спросить, в каком месте здесь зарыт юмор! А также легкость с огоньком! – Кирилл считал себя математиком – очень сильно подготовленным для своего возраста, и смутить его формулировками было нелегко. И вот выясняется в сто сорок-непонятный раз за день, что он чересчур самоуверен на свой счет, и «простенькая книжка для легкого чтения» может ввести его в ступор! Вероятно, и речи не идет, чтобы ее прочитать! Впрочем, Кирилл предпринял-таки попытку: он вновь открыл первую страницу и сконцентрировался:

Введение. НУДИСТ. Необходимые Учебные Детерминанты, Исследующие и Соотносящиеся Теме

«Магия – состояние измененных состояний системы человек-восприятие (СИССЧВ), отличных от фиксированных суперпозиций детства-юности (ФСДЮ). Имеет место неравенство, суть аксиома, являющаяся фундаментальной определяющей в поле изучения основ ММ: СИССЧВ не равно ФСДЮ»

– СИССЧВ не равно ФСДЮ! – Кирилл два раза повторил аксиому вслух и поразился, насколько глухо и тоскливо звучит его голос, – это ты верно заметил, Копченый! – ему вдруг захотелось воспроизвести знаменитый диалог между Жегловым и вором-рецидивистом Бесяевым (а заодно и с Шараповым), – верно! А вот выйди на улицу и спроси любого встречного, чья правда лучше: СИССЧВ не равно ФСДЮ или СИССЧВ равно ФСДЮ! И что он тебе скажет по этому поводу!

– Короче, Кирилл Борисович, быть тебе выгнанным с позором! Вот только интересно, а как Сирена собирается все это изучать? – Кирилл вспомнил поруганную и незаслуженно забытую передачу «Самый умный» на СТС с Тиной Канделаки и сочное определение примитивного уровня интеллекта, обычно вызывавшее приступы бурного веселья среди участников и конкурсантов – «креведко». Сейчас он чувствовал себя именно как «креведко», но оставалась-таки надежда – исключат не его одного, но и еще кого-нибудь.

– Врешь – не возьмешь! – Кирилл вдруг так озлобился, что от напряжения у него свело скулы, – а вот фигвам, посмотрим, кто будет смеяться последним! – он взглянул на часы – время выходить. – Нужно в понедельник отдать Бобровникова обратно ТАПку и сказать, что уже прочитал! Пускай завидует!

***

– Ну что, готовы? Пообедали, подкрепились? – Георгий Сергеевич был весел и выглядел свежо, – второй выход Марлезонского балета под названием: «Галопом по седьмому-4 и седьмому-5»! – А ты почему такой невеселый? – он обратился к Кириллу, на что тот только помотал головой – дескать, все нормально! – Ну, тогда пошли!

В принципе, седьмой-4 ничем не отличался от седьмого-3 – за единственным исключением: стены в коридорах и в аудиториях были выкрашены в идеально белый цвет, который резко контрастировал с матовым светло-желтым на других этажах.

– Колер выбран не случайно: белый цвет (за него тяжело уцепиться взгляду) раздражает не хуже ярко-оранжевого, т. к. ассоциируется у нас с больницей, с присутственными местами и даже с уборной, извините за моветон! Поэтому мы не могли этим не воспользоваться.

В нашем случае белый – дополнительный раздражающий фактор, с которыми студенты третьего и четвертого курсов должны уметь справляться. Помимо специальных дисциплин (я не хочу пока вдаваться в подробности) они изучают психологию, нормы общественного поведения, принципы управления массами – в том числе и тренируют способности нивелировать внешние воздействия.

– Кстати, – Георгий Сергеевич на секунду приоткрыл дверь аудитории 74Л1 и быстро захлопнул, – сейчас у них занятия, так что мы не будем им мешать, а просто пройдем по коридору туда и обратно и посмотрим на кафедры. Но хочу сразу предупредить – ничего интересного вы для себя не увидите! В отличие от седьмого-3 здесь все названия скрыты под шифрами – распоряжение руководства, и мы обязаны исполнять!

Этаж и в самом деле отличался от седьмого-3 только цветом: расположение аудиторий и кафедр точно такое же, единственно – библиотеку совместили с читальным залом. Слева напротив библиотеки через коридор была тяжелая железная дверь, на которой висела табличка «Крайне опасно! Хранилище ПК». Кирилл мельком бросил на нее взгляд и пошел дальше – понятно, что за дверью находится склад компьютеров и прочего учебного и научного оборудования, вот только почему опасно?

Названия кафедр, как и предупреждал Георгий Сергеевич, были скрыты под шифрами – 74К71 – 74К77 (пропустив 74К76). В общем, ничего интересного, и группа быстро переместилась на седьмой-5.

Кирилл ожидал и здесь увидеть нечто подобное предыдущим этажам, и он не ошибся. Впрочем, различия все же были. Вместо двух аудиторий справа и слева по стенам шел ряд дверей с обеих сторон – без номеров. Кафедр было всего четыре, и они точно также остались безымянными. На дверях висели скромные таблички «Кафедра» и больше ничего. Но зато на седьмом-5 находились четыре Спецсекции 75С1 – 75С4. Всё строго – никакого вычура и полная секретность.

– Вот мы и закончили! – Георгий Сергеевич повел группу обратно в холл общежития. – На шестой и седьмой этаж имеют доступ только преподаватели и сотрудники, так что вам еще не скоро представится возможность увидеть их воочию. Впрочем, вкратце вы уже с ними ознакомлены, поэтому считаю, что ваше любопытство удовлетворено.

– Последнее на сегодня. Наверное, вас интересует степень свободы, которую мы готовы вам предоставить. Проще говоря, куда вы можете ходить, а куда не можете, и когда, и что делать, и как быть. – Георгий Сергеевич подождал, пока студенты рассядутся, вытащил из портфеля тонкие книжечки и раздал их. – Ваш персональный гид: «Памятка студенту ФИТС. МГТУ. Москва 2014. Тираж 7 экз.»

– Прошу внимательно ознакомиться и следовать правилам дословно. И никаких вольностей! Конечно, у нас, слава богу, не тюрьма, но, согласившись учиться здесь, вы обязаны соблюдать наши законы – они не такие жесткие, как кажутся! Вот так-то!

– Ну, до встречи! – судя по всему, Георгий Сергеевич не собирался тратить много времени на казенные разговоры, – на охране в центральном холле на седьмом-3 уже готовы ваши корочки, так что можете получать и считать себя полноценными студентами! Запишите мой номер телефона, – зам. декана продиктовал десять цифр, – обращаться в любое время с десяти до десяти кроме воскресенья! Должен же быть и у меня выходной! Всем пока!

– «Памятка студенту ФИТС», – Кирилл с интересом раскрыл «персонального гида» и громко рассмеялся. На первой странице был изображен одноглазый, с черной пиратской повязкой йог в желтом тюрбане на голове, сидящий в позе лотоса с расслабленным и явно пьяным выражением на лице. Рядом с ним валялась пустая бутылка из-под водки, а внизу под йогом шла надпись: «Помни, студент, ты – не такой! Распитие спиртных напитков строго запрещено!»

Кирилл быстро пролистнул страницы и убедился, что весь гид выполнен в стиле отвязанного комикса – здесь были и рисунок крадущегося мимо будки с охраной студента с часами на заднем плане, которые показывали 22–05 («Помни, вход на территорию факультета строго до 22–00, за опоздание два дополнительных ДЗ по «козе»!), и картинка с милующейся парочкой, на которую укоризненно смотрит библиотекарша, уж очень сильно похожая на ТАПка («Поцелуям – поцелуево, студентам – студентово, а ну быстро марш по своим комнатам! Провинившимся – трудовая повинность: четыре часа в компании Филлипыча, нужно же поддерживать территорию факультета в чистоте!»), и даже изображение настоящего «ботаника» – в очках и домашнем колпаке, который склонился над книгой Бобровникова («Вот это молодец! Он не боится трудностей, но любит их преодолевать!»)

Когда Кирилл закончил, настроение у него было великолепным. Оказывается, здесь не только пугают, но и любят посмеяться – такого веселого гида он прежде не встречал. – Жалко, что родителям не покажешь! – само собой, с территории факультета ничего выносить было нельзя.

Остаток дня Кирилл провел в одиночестве – он был полон впечатлениями и общаться с кем-то дополнительно ему не хотелось. Он поужинал, попытался немного полистать Бобровникова, но не выдержал и быстро уснул. Если он что и понял из этой «занимательной» книги, так это то, что она является неподражаемым снотворным, эффективнее которого человечество еще не придумало!

Дома его ждал допрос с пристрастием. Вся семья, включая дедушку– профессора и бабушку на пенсии, собралась, чтобы отметить зачисление внука на секретный факультет, про который ничего неизвестно – кроме того, что он есть, и после окончания учебы все в жизни Кирилла будет хорошо.

Кирилл никогда не думал, что у него такой твердый характер. Он даже испугался, что его скрытно закодировали на неразглашение информации – на все вопросы он только отрицательно вертел головой и отвечал твердым «Нет»! И в конце концов от него отстали, но на лицах родных явственно читалось разочарование и даже некоторая тревога.

Один папа отнесся к упрямству сына философски: «Не велика беда, должны же быть и у него секреты! Самое главное, мы точно знаем, что Кирилл пристроен, и за ним будет присмотр!» Больше всего нервничала мама – она даже выпила прямо с утра бокал вина, потом отдохнула, потом еще немного выпила, но, кажется, к вечеру успокоилась. А Кирилл вернулся в общежитие в полдесятого.

Спать не хотелось. Телевизора в «квартире» не было, а планшет он включать не решился («Вдруг, здесь есть скрытые видеокамеры, или же специальные антенны ловят сигнал?»).

– Насчет камер вряд ли! А вот с антеннами – это запросто, принимая во внимание, где я учусь! – Кирилл достал из сумки своего любимого Артура Кларка, роман «Конец детства» и погрузился в захватывающие повествование, от которого оторвался только в первом часу ночи – с превеликим трудом.

– А вот и утро понедельника! – первым делом Кирилл выбежал в холл и бросился к расписанию. Как и было обещано, его уже вывесили, так что можно смело переписывать.

– Ага, ну, слава богу, «козы» только одна лекция, плюс КБИ, по которому тоже не понятно, что будет! Впрочем, скоро узнаем!

Первая половина дня прошла, как обычно: Кирилл влился в разношерстный студенческий коллектив в ГЗ, вместе со всеми три часа занимался мат. анализом (лекция плюс семинар), а потом была начертательной геометрии, от которой самым естественным образом вскипали мозги. Закончился стандартный учебный день быстрым бегом в новое здание – бросить сумку, схватить чистую тетрадь и ручку, наскоро пообедать и за две минуты до начала пары усесться на свое место в аудитории 73Л1.

Кирилл только и успел, что со всеми поздороваться, как в дверь вошел молодой улыбчивый парень, волокущий подмышкой огромную пластиковую коробку формата А3.

– Добрый день! – парень (наверное, всего лет на десять старше Кирилла) хлопнул коробкой по столу и перевел дух, – вечно приходится таскать с собой эту тяжесть! А иначе никак – предмет требует! Кстати, меня зовут Олег Александрович Николаев, ПМ К-2, в течение этого семестра я буду вести у вас «Введение в специальность».

– А теперь, – ОА (как тут же окрестил его Кирилл) развязал тесемки на коробке, – помогите мне повесить все это хозяйство на доску! – он указал пальцем на Вадима и Алексея, – вот вы двое!

В коробке оказалось несколько настоящих позеленевших медных гравюр, пара портретов на дереве и с десяток обычных плакатных репродукций с изображениями людей. Сверху классной доски были специально предусмотрены обитые мягкой резиной защелки, в которые портреты и закрепили. Все действо заняло минут пять, и теперь на студентов смотрели увековеченные лица исторических персонажей, из которых Кирилл, к своему стыду, не мог назвать никого.

– Ну, вот и славно! – ОА удовлетворенно потер руки и живо напомнил Кириллу его дедушку-профессора и его особый жест, – можно потихоньку начинать. Давайте для начала познакомимся!

– Всё, с формальностями покончено, – через пару минут ОА вписал имена и фамилии учащихся в журнал, захлопнул его и бросил в ящик стола, – кто из вас может сказать, что за люди здесь изображены?

В аудитории повисла тишина. ОА вопросительно обвел взглядом студентов, широко улыбнулся и продолжил, – меня нисколько не удивляет, что они вам незнакомы! Нынешняя система образования не предполагает запоминание лиц, хотя все эти люди очень известны, некоторые из них – ярчайшие представители своей эпохи и даже символы своих государств!

– Впрочем, ладно. Начнем по порядку. Как вы хорошо знаете, общество и прогресс в целом развиваются скачкообразно – для перехода из одного качественного состояния в другое сперва нужно накопить определенный потенциал, определенный уровень энергии, который выплеснется наружу и создаст новую реальность, создаст новое положение вещей, которое прежнее общество с прежними жизненными устоями уже не сможет игнорировать.

Так вот, носители новых идей есть всегда и в любой человеческой формации. Хотеть нового – свойство нашего разума, а коль скоро мы все – люди разумные, то генерируем из своих рядов наиболее талантливых, наиболее яростных и наиболее стремящихся вперед, и они идут. Странно, но одновременно мы травим их (фигурально, конечно) и не отпускаем от себя, поэтому им, чтобы добиться прорыва, приходится противостоять толпе, старым традициям и представлениям, а некоторых из них даже сжигают на кострах! Надеюсь, вы все слышали о Джордано Бруно? Кто не слышал?

ОА посмотрел на Сирену и подмигнул девушке. Кириллу было видно даже со спины, что она покраснела.

– Кстати, на портретах его нет, хотя он, без сомнения, достоин! Для удовлетворения вашего любопытства сразу скажу, что здесь люди особенные – те, что подходят под наше научное направление. Знаменательные личности, которые внесли свой вклад не только непосредственно в магию, как таковую (отойдем от сложных терминов и будем для начала говорить именно «магия» – простейшее и понятное всем слово), но и в восприятие искомой магии обыкновенными людьми.

– Итак, портрет номер один! – ОА ткнул указкой в медную гравюру, по виду самую старую, – оригинал, между прочим, больше вы такого не найдете!

Перед вами – Жанна Д'Арк собственной персоной! Вкратце – «Орлеанская Дева», воительница, своей беспримерной храбростью и презрением к смерти послужившая проводником человеческого духа, доказавшая, что прислонившись к ратному вдохновению ради святой цели, можно выдержать все – и пытки, и страдания, и мучительную казнь!

Как вы знаете, ее обвинили в ереси и в колдовстве и сожгли. И хотя здесь не обошлось без вмешательства англичан, судьи (все как один – церковники) чувствовали в Жанне присутствие Силы – именно той, ради которой когда-то Христос взошел на Голгофу, и поэтому боялись и страшились ее, и постарались как можно быстрее сжить со свету.

– Портрет номер два, репродукция XVIII века – как утверждают авторитетные источники, близка к правде и якобы писалась с более раннего прижизненного изображения. Мишель де Нострдам или Нострадамус, личность во многом примечательная. Но не своими предсказаниями или «катранами», а именно как поэт, который, пусть и своеобразным стилем, но передает атмосферу средневековой Франции.

Нас же он интересует по одной единственной причине – в те времена декларировать приверженность богу (или на выбор – святому Луке, Августину и т. д.) было не то что хорошим тоном, но жизненной необходимостью, и за такие стишки Де Нострадама могли легко предать аутодафе. Но не предали, но напротив, каким-то чудом его замысловатые творения дошли до наших дней, расплодились и обрели новый смысл.

В науку сей феномен вошел под термином «Абсурдный прорыв Нострадамуса» и является классическим примером того, как стохастическое, неуправляемое стечение обстоятельств может возвысить человека черного (как тогда говорили) и даже сделать его узнаваемой исторической фигурой. Каждый слышал о Нострадамусе, он более известен, чем великий химик Бойль, математик Гюйгенс, физик Ферми – хотя все они жили гораздо позже. Поэтому достоин изучения, как незаслуженно успешная личность.

– Идем дальше. Еще одна гравюра – на сей раз отечественная, современная, выполненная по специальному заказу, но изображена на ней фигура мистическая, фигура, ставшая объединителем и духовным отцом русского государства в годы лихих испытаний – Сергий Радонежский. Преподобный отец Сергий является одним из самых почитаемых русских святых, и если и можно кого полагать вместилищем божественной благодати – так это его.

Кстати, благодать или благость – такая же неотъемлемая часть духовных практик (если абстрагироваться от слова «магия»), как и пост, и очистительное голодание, и чтение направленных концентрированных молитв. Преподобный отец Сергий посвятил жизнь служению отечеству. Он мог бы спокойно упиваться своей божественной силой, оставаясь равнодушным и ища успокоение в себе, подобно Будде, но он выбрал иной путь – путь наставника и учителя, путь воина, вдохновляющего на победу, он вливал силу в отчаявшихся и исцелял обреченных. Он смог прикоснуться к великой Силе, и она давала ему способность утешить слабых и направить сильных. А что такое магия, как не Сила?

– Переходим к следующему портрету – вот совершеннейший антипод благоверного Сергия, Григорий Распутин, бич нашего отечества, злой демон, вышедший из недр сибирской земли и поработивший царское семейство. Не сильно погрешив против истины, можно утверждать, что он, как историческая фигура, в определенной степени виновен в разрушении Российской империи.

Он вышел из мглы и ушел во мглу, его поддерживали могучие демоны (силы – универсальный термин) и черные притягивающие сущности, которые шли впереди него, торя ему путь и взамен поглощая энергии, питающие жизнь любого человека. По рассказам современников он был страшным человеком, мало кто мог противиться его гипнотическому взгляду, мало кто мог перед ним устоять. Феномен, показывающий, что личную персональную силу можно использовать как во благо, так и во вред.

– Кстати, как вы думаете, что необходимо, чтобы стать знаменитым или, вообще, закрепиться в истории на века? – ОА бросил указку на стол, собрал ладони в замок и покрутил ими перед собой, пародируя советского физкультурника из пропагандистских фильмов 30-х годов, – вечная слава!!!!!!!!!!!!!!!! Ууууууууууууууууууууу!!!!!!

Кирилл громко засмеялся – представление от преподавателя было очень смешным.

– Ага! Вот и желающий высказаться! – ОА кивнул Кириллу, – не стесняйся, выходи и становись рядом!

Кирилл неуверенно поднялся и пошел к доске. О чем говорить, он не знал.

– Итак, прежде чем начать, ты должен уяснить несколько правил, которым мы все будем следовать на занятиях! Первое – здесь нет нерадивых учеников и строгих взбалмошных преподавателей! Вы попали сюда неслучайно, вы по определению талантливы, и нам нужно просто развить ваши способности.

Второе, область знаний, в которой мы оперируем, имеет дело с непознаваемым, с бесконечно-разнообразным и абсолютно неконкретным, из чего следует, что зачастую логически объяснить, откуда взялись те или иные научные находки или откровения, невозможно! И третье (и на этом пока остановимся), чтобы правильно отвечать на вопросы, касающиеся абстрактного, нужно пользоваться подсказками, идущими от самого абстрактного. Я понятно выражаюсь?

Кирилл согласно кивнул. Еще минуту назад он не понимал, что от него требуется, сейчас же нечто в нем вступило в резонанс с пространством и стало его частью, Кирилл как будто попробовал слова ОА на вкус и ясно увидел, что тот имеет в виду. Ему самому вдруг стало интересно, сможет он распознать, что же движет теми или иными людьми, и почему они попадают на вершину.

– Ага! Быстро же ты собираешься! Определенная показательная трансформация налицо! – ОА имел в виду изменения, которые произошли с Кириллом – неведомое знание под напором внешнего импульса вошло в него.

– Рассказывай, что ты видишь!

Кирилл открыл рот и неожиданно для самого заговорил, совершенно не задумываясь:

– Сначала человек рождается, потом он учится, взрослеет, работает, а потом умирает. Или не работает, а идет на войну и возвращается с войны – или же возвращается. Он может погибнуть, а может стать героем. Но все равно он умрет. И мы тоже все умрем. Обязательно.

Жизнь – это только миг между рождением и смертью. Но жизнь – это шанс, шанс для каждого из нас, и мы можем его реализовать или нет. У каждого шанс свой, его нам обязательно предоставят, поскольку шансы принадлежат всем – человек должен только попросить. Если сидеть под койкой или лежать на печи и есть калачи, то, возможно, шанс трансформируется в создание особой философии – философии удобства и высшего предназначения в сидении под койкой. Но если мы хотим встать – это сложнее, это требует усилий и требует воли, это требует характера и требует постоянной работы.

Человек может выстрелить, на него может свалиться слава и богатство – богатство исчезнет, слава померкнет, и вскоре о человеке никто не вспомнит. И славу, и богатство дают либо случай, либо талант и труд – можно точно утверждать: первый не разбирает, второй – уважает. Случай слеп, случай безмолвен и абсолютно случаен, талант и труд – дар от бога, а любой дар требует шлифовки, требует проявления дара – в противном случае он становится просто тяжелой обузой и давит на носителя, убеждая сбросить его и окончательно отказаться от амбиций!

Конечно, и Жанна Д'Арк, и Нострадамус, и преподобный отец Сергий, и Григорий Распутин – фигуры вселенского масштаба – хотя бы потому, что они были повернуты к Богу, который обеспечил им место в истории. Для меня абсолютно ясно, что Жанна хотела именно гореть, она хотела пылать, как светоч, она хотела вести людей за собой, и она была так сильна, что ее внутреннее состояние передалось окружающему нас безбрежному океану пространства и вызвало к жизни тот самый огонь инквизиции – уже на физическом плане.

Нострадамус, безусловно, хотел быть мистиком, хотел обладать мистическими знаниями – но хотел для себя. Вероятно, он привлек на свою сторону неких созданий из бесконечности (они живут невообразимо долго), которые давали ему силу и одновременно предостерегали от грозящих ему опасностей. И каким-то образом влияли на окружающих его людней, заставляя их наполнять своим вниманием саму персону Нострадамуса, которая со временем приобрела тот самый мистический смысл!

Кирилл остановился. В голове били тяжелые молоты, в глазах пощипывало – вот-вот брызнут слезы. Он обвел взглядом аудиторию – никто не смеялся, мало того, девушки и парни сидели, как завороженные, а ОА даже прикрыл глаза. Его лицо прибрело отсутствующее выражение – он словно витал в облаках.

Кирилла повело в сторону – ему пришлось облокотиться на стол, чтобы не упасть. Ноги стали ватными, на лбу выступил пот. Но самое интересное заключалось в том, что он почти ничего не мог вспомнить из своей речи – мозг отказывался думать, отказывался анализировать и соображать.

ОА молча указал Кириллу на место. Кирилл видел его словно раздвоенным, размытым, как будто одна призрачная половина преподавателя наезжала на другую, но между ними оставалась некая щель – не темная, но менее контрастная, через которую извне заходили знания и восприятие мира за пределами возможностей разума. Кирилл от неожиданности замер – попытался рассмотреть чудную картину поконкретней, но она сразу исчезла.

– Вот так-то, ребята! – ОА вновь вышел к доске. Было заметно, что он пытается сформулировать мысль. – Немного отвлечемся! Сейчас вы наблюдали проявление Абстрактного. Абстрактное действует именно таким образом – оно идет на зов, оно повинуется и одновременно управляет, если его призывают, оно ради интереса откликается, а потом играет с позвавшим его, как доброжелательная кошка с беспечной мышкой – и мышке нужно очень постараться, чтобы ее начали воспринимать всерьез!

Некоторые от рождения владеют даром призывать Абстрактное, некоторые приобретают его в течение жизни, а некоторые служат проводниками для кого-то сильного – в случае Кирилла я уверен, что он – именно проводник, но проводник особенный. Кирилл находится под своеобразным покровительством некоего грозного и умного существа, которое владеет знаниями, и которое приходит в нужный момент, и мне кажется – именно из интереса. Оно развлекается, но благожелательно – существо не имеет намерения завладеть Кириллом и поработить его, но подсказывает ему правильный путь. И Кириллу еще предстоит выяснить, кто оно, и почему именно он выбран носителем!

– Но продолжим! – тембр голоса ОА стал ниже и перешел в хрип. У Кирилла появилось ощущение, что преподаватель устал. ОА сел и обхватил лицо руками – так прошло минуты три ничем не прерываемой тишины, ОА отдыхал.

– Видение требует энергии, а способность заглядывать в прошлое на многие века требует еще и поддержки. Поддержку может дать только пространство, запомните это раз и навсегда! Есть и другие источники – но они лишь посредники и обязательно попросят у вас что-то взамен! Лучше ищите вдохновение – оно показатель, оно идет напрямую от Силы, и, опираясь на него, можно увидеть настоящие чудеса!

Я хотел бы привести слова одного замечательного мага, который точно так же, как и мы, посвятил свою жизнь изучению почти недостижимого:

«Видение – древний забытый иероглиф, оно всплывает по зову намерения и уходит, оставаясь рядом. Оно становится тобой, накатывает, овладевает тобой полностью, разрушает, сминает твои защитные барьеры и уходить прочь, оставляя тебя сломленным, огорошенным, переполненным эмоциями, переполненным восторгом и воодушевлением от прикосновения к чудесной и непознаваемой тайне. Видение, как лавина, обрушивается на тебя и покидает тебя. И ты повержен, но счастлив!

В другой раз, видение подобно тонкому, прозрачному, невесомому прикосновению крыльев бабочки, где-то вне пространства-времени, за пределами обычного человеческого восприятия, за гранью обычных человеческих чувств и переживаний. И от этого прикосновения ты испытываешь неописуемый восторг, поклонение, духовный экстаз. Видение вечно, но ты в лучшем случае лишь часть его – и только на краткий миг! Смирись, человек, ты всего лишь песчинка, прикоснувшаяся к бесконечности!»

Перерыв пять минут!

Кирилл сидел и не знал, что думать. Озвученное преподавателем предположение, что он является чьим-то проводником, потрясло его до глубины души. С другой стороны, а разве сам он не знает об этом с рождения? Паранормальные способности он применял еще в детском садике: если он чувствовал, что заболевает, то просто ложился на кроватку, закрывал глаза и уходил путешествовать в сказочную страну – а после просыпался здоровым.

Очень часто он видел вибрирование энергий, но под давлением взрослых и их авторитетного мнения не мог связать их с общепринятой картиной реальности и поэтому вынужден был их игнорировать. Но иногда видения были такими красочными и реалистичными, что забыть их было невозможно, и Кирилл мучился ночами, пытаясь доказать самому себе, что он не сумасшедший, и все окружающие, наверняка, видят то же самое, что и он.

И еще – сколько себя помнил, он всегда был одиночкой. Нет, конечно, друзья у него имелись, они встречались и вместе проводили время, но редко когда ему было с ними интересно – некий твердый стержень внутри никогда не позволял ему забыть, что он – немного особенный, и его одиночество связанно именно с его особенностью.

Нельзя сказать, что Кирилл не пытался разобраться в своем состоянии – он даже несколько раз добровольно ходил в церковь, но христианские догматы его совсем не привлекали – в особенности то, что некие странные люди в рясах сами себя назначили толкователями божественных истин и настаивали, что только они могут говорить от имени бога.

Может быть, именно попытка понять свою истинную природу в итоге и привела Кирилла к серьезным занятиям математикой – в безбрежных абстрактных пространствах длиннющих формул он чувствовал себя творцом, он чувствовал себя свободных, он чувствовал себя, как дома. Здесь никто не мешал ему фантазировать – напротив, в поле математики фантазии были реальностью, а импровизации иногда могли привести к поразительным результатам.

Конечно, в восемнадцать лет трудно добиться серьезного прорыва где бы то ни было – все-таки, слишком ранний возраст, а опыт и знания приходят со временем – но Кирилл чувствовал в себе огромный потенциал (чувствовал помимо разума, чувствовал всем телом), и, конечно, он хотел его реализовать. Теперь же оказывалось, что его способности – заслуга не только персонально его самого, но и некой благожелательной силы, которая за ним присматривает. С которой он знаком, но что она собой представляет, он не может сказать!

– Продолжим! – голос ОА отвлек его от размышлений. – Кстати, Кирилл! Хочу дать тебе один совет – в нашем деле размышления зачастую вредны, область абстрактного предполагает действия, а разум пытается любое действие взять под контроль и направить его в соответствие со своим планом! Так что просто попытайся послушать, а для раздумий у тебя еще будет масса времени! Успеешь еще покопаться в себе!

– Итак! Вернемся к нашей замечательной галерее. Портреты перемешаны, так что эпохи прыгают, как зайцы. Будь на моем месте сухарь-библиофил, он бы обязательно разместил неандертальца вначале, а хипстера – в конце. Но мы не такие! Последовательность и упорядоченность – вещи, безусловно, полезные, но иногда можно (и даже стоит!) от них отмахнуться.

Вот этот невысокий смеющийся человек – Карлос Кастанеда! Наверняка, вы слышали о нем! Икона мистики, который настолько продвинулся в своих изысканиях, так ярко высветил «потусторонний» мир, что его до сих пор мало кто может понять, зато его почитателями стали миллионы людей! Если вы не знакомы с его творчеством, то, конечно, вы многое потеряли! Пожалуйста, отметьте – книги Карлоса Кастанеды должны быть у вас всегда под рукой!

Следующий – Конфуций. Величайший философ, мировоззрение которого основано на законах прямого восприятия – он видел истину и трансформировал ее для нужд человеческого общества, пропустив через свой разум, передав знания ученикам. И конечно, Конфуций не менее почитаем, чем Будда – по сути, они равновелики, недаром последователей учения Конфуция почти столько же, сколько и буддистов.

Кстати, если вы не в курсе, почти девяносто процентов китайцев официально считаются не принадлежащими ни к одной мировой религиозной конфессии, поскольку конфуцианство (которое они исповедуют) в этот краткий перечень не входит. Мировых конфессии всего три: христианство, ислам и буддизм. Хотя есть еще даосизм, иудаизм, в христианстве – кальвинизм, протестантизм, православие, в исламе – сунниты, шииты, в буддизме – дзен и т. д. Об этом вам будут рассказывать в теоретическом курсе религий, замечу только одно – религиозная конфессия определяет веру. А вера подстраивается под нужды народа, который ее исповедует. Вера, помимо определенных знаний, является мощным социальным институтом, который черпает силу из общества, поэтому она целиком и полностью связана с людьми – в отличие от «чистой магии», которая существует помимо людей.

Возьмите, пожалуйста, ручки и сделайте первую запись в тетради:

Магия – абсолютная реальность, она существует помимо людей, поскольку охватывает все области пространства и времени, в создании магии принимают участие все существа вселенной – биологические и небиологические, телесные и внетелесные, микроскопические и циклопические, намеревающиеся себя проявить и остающиеся в тени.

В скобках – вера есть продукт исключительно человеческого социума.

Записали? Тогда идем дальше. Портрет рядом с Конфуцием – джентльмен, вернее, мсье девятнадцатого века – Жюль Верн, ученый и писатель, великий провидец, книги которого основаны не только на воображении, но и на научных открытиях того времени. Сейчас, мне кажется, он незаслуженно забыт – вернее, не пользуется такой популярностью, как еще тридцать лет назад. Посмотрите, почти всё, что он предсказывал, сбылось – да, может, не так и не в точности таким образом, но факт от этого не меняется.

Вы можете спросить меня, разве фантасты принадлежат к категории людей, которые интересуются магией? И я отвечу утвердительно. Возьмите ручки:

Магия – это не бездумное примитивное размахивание волшебными палочками, которых не существует в природе, магия – это прорыв в неизвестное, это возможность изучать непознаваемое, это радость от следования магии, это восторг от прикосновения к тайне!

В этом плане фантасты идут чуть ли не впереди всей планеты – единственный их недостаток – они с помощью разума пытаются охватить бесконечность, а ведь для ее изучения необходим не только разум, но и альтернативные способы восприятия! И они есть у каждого из нас – нам нужно только о них узнать!

Развитие человечества всегда одинаково. Сначала на свет появляются мечтатели, их почти наверняка сразу объявляют сумасшедшими. Через некоторое время новые идеи пробивают себе дорогу, к мечтателям присоединяются философы и теоретики, а уж в самом конце идут инженеры, технологи, программисты и рабочие, которые осуществляют идею, выдвинутую десятилетия или столетия назад. Это что касается научного и технологического прогресса. Но есть особые знания – их нельзя добыть с помощью Интернета и передовых компьютерных технологий, над их получением нужно работать самостоятельно – чем мы здесь и занимаемся!

Итак – далее по порядку: Айзек Азимов, просто глыба – автор пятисот книг, популяризатор науки во всех ее проявлениях. Скажите, разве может обыкновенный человек без поддержки «магических сил» – термин так себе, но для красного словца сойдет – столько написать? Минимум, три Ленина по объему – а уж Владимира Ильича переплюнуть почти невозможно!

Артур Кларк и Роберт Хайнлайн. Эти два выдающихся человека совместно с Азимовым образуют «большую фантастическую тройку». Считается, что именно они внесли наибольший вклад в науку футурологии – и, конечно, это так и есть! Но только с точки зрения англосаксонского мира. Те ребята всегда ставят только на своих, как будто другим народам нечем гордиться.

Например, тот же Азимов – наш соотечественник. Как Сикорский, Зворыкин, Циолковский, Королев.

Славянский мир. Аркадий и Борис Стругацкие. Я помню, как впервые прочитал «Трудно быть богом» и «Далекую радугу» – так, наверное, три месяца не мог прийти в себя, настолько сильно они написаны. Иван Ефремов: «Туманность Андромеды», Владимир Обручев: «Земля Санникова», Станислав Лем: «Непобедимый», «Солярис», Сергей Павлов: «Лунная радуга», Евгений Гуляковский: «Чужие пространства», Василий Головачев: «Посланник». Сейчас нам неважно, что Лем жутко ненавидел русских – у поляков есть пунктик, они сами себя считают незаслуженно обиженным народом, и в обиде, понятно, виноваты русские! По той простой причине, что мы сильнее! Акцентирую внимание на том, что именно Лем впервые выдвинул фантастическую гипотезу существования саморазвивающихся машин – мертвой, небиологической, сложной эволюции – машинам даже дали имя собственное: «лемойды».

На третьем курсе вам будет предложено выбрать специализацию, и кое-кто, наверняка, захочет пойти на «Фантастические контакты», а там фантастика входит в программу. Но пока что мы, напротив, настоятельно рекомендуем отказаться от чтения книг этого жанра – по крайней мере, на время. Для начала вам нужно хорошенько почиститься!

– Что ж! – ОА прошелся по рядам, заглянул в тетрадку Кирилла, посмотрел на его записи и вернулся обратно к доске.

– У нас на кафедре время от времени возникают ожесточенные споры, нужно ли студентам иметь при себе тетради и что-то в них писать. Понятно, что мнения сторон диаметрально противоположны. Как помните в Гулливере – остроконечники и тупоконечники. Есть ярые противники любой «академитьщины», как они ее называют, другие же уверены, что студент – существо неразумное, и чтобы показать всю серьезность дисциплины, его нужно заставлять корпеть.

Лично моя позиция как раз посредине – большую часть лекций можно просто слушать, но некоторые особо важные постулаты обязательно стоит зафиксировать. Так что уж будьте добры, тетради и ручки всегда иметь при себе! У нас осталось двадцать минут, поэтому вопрос – кто из вас уже просматривал книгу Бобровникова?

Кирилл поднял руку.

– Ну и как? – ОА расплылся в улыбке, – что же ты смог для себя уяснить? Только отвечай честно!

– Ничего! – Кирилл дернул головой, как от резкого укола в шею, – надеюсь, что не все учебники будут такими занудными!

– Ага! Значит, понравилось? – ОА открыл пластиковую коробку и вытащил из нее один экземпляр книги, – вот этот замечательный труд! И не нужно воспринимать его скептически – труд на самом деле выдающийся, написан целым коллективом авторов нашего факультета! Предпосылка создания книги следующая – возникла необходимость отправить научный отчет в министерство образования о теоретических основах магии и о пользе магии. После двухдневной дискуссии договорились писать всем миром по чуть-чуть, чтоб не отвлекаться от дел насущных.

Поскольку авторов было много (и я один из них), мы решили сложить из первых букв наших фамилий одну – более-менее удобоваримого вида. Получился Бобровников, мой вклад – буква «Н».

Без ложной скромности скажу, труд вышел на славу! Непосредственно с первой страницы неотвратимо тянет в сон, и противостоять ему нет никакой возможности! А потому, что именно для этого книга и предназначена. В нее вложено коллективное намерение сна. Чиновник от образования, взявший в руки книгу, должен всем телом, существом, клетками и поджилками осознать, что такое чтиво ему не осилить никогда, он не имеет соответствующей квалификации, не имеет соответствующих знаний и подготовки! Поэтому он страстно желает передать книгу кому-нибудь другому, чтобы от нее поскорее избавиться!

Говоря иными словами, книга Бобровникова – магический артефакт, вещь, обладающая собственным намерением и способная исподтишка подчинять волю читателя. Можете сами убедиться! Давайте проведем простенький опыт! Кто из вас чувствует себя бодрым и отдохнувшим? У кого сегодня не было занятий с утра? Алексей! Готов? Хорошо! Возьми, пожалуйста, книгу, открой страницу семьдесят семь и начинай читать вслух прямо с самого начала! Эту главу «НАДсознание» писал я! И мне интересно, насколько упорным у нас окажется Алексей.

НАДсознание. Наработанная Адекватность Допущений в Сознании

Если речь идет о наработке, каждый должен понимать, что наработка именно тем и отличается от подобных ей, что предполагает множественное повторение аналогичных упражнений до появления состояний восприятия – состояний, при которых начинают жить своей жизнью те или иные предпосылки для возникновения зарождающихся сомнений в правильности трактовки тех или иных определений.

Наработка наработке рознь, чему есть множественные свидетельства, полученные путем построения экспериментальной базы в течение временной последовательности, отличной от нуля. Факты, и еще раз факты! Факты трансформируются в неопровержимые доказательство путем сублимации, путем смешивания и необходимого проникновения в суть. Опора на нефактический, неоформленный материал есть огромная ошибка, способная привести к утере сути, к утере правильности пути и выбранных методов исследования. Поэтому наработки так важны – даже на начальной стадии, пока они еще не вторглись в абстрактно-равновеликое поле адекватных допущений.

На наработку наработок необходимо затратить значительные усилия, ведь сами по себе они не несут никакой определяющей роли, они толкуют невесть что, и только осознанное движение способно изменить скорбную картину, способно привнести в наработки смысл и упорядоченность – а они, и только они, необходимы для всесторонних исследований динамической, статической и стохастической равновероятной дисперсионной составляющей сюрдопеременных агрегатов в допущениях, содержащих адекватное, неадекватное и даже абсурдно-нелепое – что, тем не менее, является частью пространства, и отрицать его существование было бы грандиозной ошибкой!

Внезапно Алексей выронил книгу из рук и откинулся на спинку парты. Он спал прямо на ходу. Кирилл протер глаза, разлепил налившиеся тяжестью веки и с интересом обвел взглядом аудиторию. Бодрствовал только он, и еще Сирена, которая сидела с таким глупым видом, что Кириллу с трудом удалось подавить рвущийся наружу смех. – Воистину, блондинка! Нет смысла слушать, если не понимаешь ни одного слова! Наверное, ее это и спасает!

ОА сиял. Он прошелся по рядам и осторожно растолкал студентов. Они просыпались тяжело – вид у всех был сконфуженный.

– Вот, дамы и господа! – ОА подождал, пока на лицах присутствующих появится осмысленное выражение, – мне кажется, более наглядного примера воздействия магии привести тяжело. Магия – сила! Наверное, вы это уже слышали или читали! Это наш неформальный девиз! И он, как никакой другой, описывает то, чем мы здесь занимаемся. Магия бывает различной, а ее проявления столь многообразны, что вряд ли найдется на свете человека, способный их все понять. Да, как вы видите, у нас осталось еще четыре неохваченных портрета – именно им мы посвятим наше следующее занятие! Засим раскланиваюсь! Всего доброго!

Немедленно после окончания лекции аудитория загудела. Девушек переполняли эмоции, каждая стремилась высказать свое мнение об ОА и его предмете – и Сирену было слышно лучше всех.

Парни же стали травить анекдоты. В запасе у Вадика и Лешки оказалось неисчислимое множество анекдотов на «мистическую тему»:

Отведав третью порцию Травы Дьявола, Кастанеда снял тапочки, тщательно вымыл руки и провалился в сон, где немедленно увидел свирепого Стража Перевала. Чудовище было обло, огромно, озорно, проворно, стозевно и лайай!

Как-то раз Винни шел с утренней медитации, и вдруг его голову навестило озарение:

– Нужно немедленно услышать кролика! У него есть способ попасть в нирвану!

Он осторожно приоткрыл дверь кроличьей норы и негромко прошептал:

– Кролик! Это я – Пух!

– Пух-пух, пых-пых, я не я, заходи приход, коли пришел!

Кирилл больше молчал – с околомистическими приколами у него было совсем туго. Он бы лучше поговорил о девушках!

– Кстати, ты в преф играешь? – Вадик глянул на часы, через минуту начнется лекция по ТРМ, – есть предложение расписать пульку!

– Играю! – Кирилл еще в шестом классе освоил все приемы преферанса. Как математик, он считал себя просто обязанным научиться этой игре, ведь, как известно, более интеллектуального карточного занятия трудно придумать! Ну разве что «бридж», но его почитателей очень мало – слишком заумно.

– Отлично! – Вадик был доволен, – можно прикинуть, где собираться и когда, чтоб нас не засекли! Часика полтора-два душевно посидим, чайку попьем, мозги потренируем! Ты как?

– Наверное, я – за! – Кирилл не был уверен, что это разрешено, но выглядеть трусом ему совсем не хотелось. Тут уж приходится выбирать – либо ты с коллективом, либо без!

– Договорились! Можно прямо сегодня и начать!

В аудиторию вошла женщина приятной наружности лет сорока – сорока пяти. Ее лоб был перехвачен широкой плотной лентой, вплетенной в волосы и там образующей замысловатый поддерживающий узел. Вдоль ленты шли непонятные письмена, которые сразу приковали взгляд Кирилла, и он почувствовал, что они что-то означают. В руках у женщины была холщовая сумка – по виду, тяжелая.

– Добрый день! – голос у нее оказался мягким и спокойным. – Прошу всех сесть! Меня зовут Анастасия Владиславовна Ивановская, я заведующая кафедрой «Истории религий и научного изучения возникновения магических предпосылок», или ТРМ по-вашему. СМ Д-1. В этом году я буду читать вам лекции и вести у вас семинары!

– Оказывается, кафедрой ТРМ заведует не мужчина, а женщина, хотя ТАПок говорила о ней, как о мужчине! Или, может, я неправильно понял? Впрочем, это совсем неважно! – Кирилл взял ручку и записал в тетрадь: «Анастасия Владиславовна Ивановская, зав. каф. ТРМ»

– Я уже ознакомилась со списком наших новых первокурсников, – ИВА (Кирилл машинально сократил ее ФИО до трех букв) выложила на стол две толстенные книги и кинула сумку на подоконник. – Как обычно, вас – семь человек. И я не знаю, кому какое имя принадлежит, но постараюсь сейчас отгадать!

– Вероятно, вы в курсе, что имя – это не просто сочетание гласных и согласных звуков, имя – это кодированный сигнал, если хотите, символ, который определяет человека с детства и до самой смерти. На третьем курсе, когда вас начнут погружать непосредственно в прикладные науки, вы будете изучать и имена, и фамилии, и отчества, так же как и цвета, психологические предпочтения, особенности характера и поведения. Все это у вас будет, но с вашего позволения, я хочу сама немного потренироваться в распознавании имен по внешнему виду.

Итак, начнем с юношей, а девушек оставим на потом. Что мне известно? В наличии имеются Кирилл, Вадим и Алексей. Чтобы никого не обидеть, буду перебирать имена в алфавитном порядке. «Алексей» – имеет древнегреческое происхождение и также как «Александр», – корень «алекс», что означает «защищать». Защищать – быть воином, иметь силу. Следовательно, можно предположить, что человек с этим именем будет чувствовать тягу к физическим упражнениям, и, вероятно, к единоборствам.

Теперь Вадим. Сейчас распространено мнение, что это имя произошло от древнерусского «вадити», что означает «спорить». В детстве Вадимы очень непоседливы, постоянно идут на конфликты, и сдержать их взрослым бывает очень трудно. Единственный способ обуздать кипучую энергию Вадима, это перенаправить ее на благие цели, в противном случае никто не может предсказать, чем все закончится.

Поскольку среди нас есть Вадим, я предполагаю, что именно так с ним и произошло – родители, возможно, родственники увлекли его чем-то, что позволило ему не растратить свои силы, а пустить их на обучение! Скорее всего, Вадим тоже из спортсменов, хотя и не обязательно из стиля единоборств.

Остается Кирилл. Имя тоже древнегреческое. Есть разные версии, но большая часть исследователей настаивает на том, что корень имени произошел от греческого слова «солнце» или, как вариация – «владыка, повелитель». Отличается высокой любознательностью, все схватывает на лету, читает с большим удовольствием, имеет отличную память. Вряд ли можно принудить Кирилла тягать штанги, зато его умственные способности позволяют ему добиваться серьезных успехов в науке – если не будет лениться, конечно!

– Итак! – ИВА поочередно внимательно осмотрела юношей и немного помолчала, – с Кириллом все понятно, – она указала на Кирилла. – Алексей, судя по всему Вы, и здесь мне в помощь Ваше физическое сложение и руки с характерными следами ударов по твердым предметам. А, значит, Вы – Вадим. Крепкий, очень собранный, сухой, явно спортсмен, возможно восточная гимнастика или йога! Ну и как, я угадала?

Кирилл был поражен. Сто процентное попадание, а ведь вероятность ошибки с точки зрения математической теории была велика. – Интересно, а как с девушками? Так же просто расправится, как и с нами?

– Теперь переходим к прекрасной половине человечества! – ИВА встала рядом с Сиреной, – здесь у нас имеется пара экзотических имен, на просторах нашей родины они встречаются довольно редко! Исследователи магии и серьезные психологи знают, что имя, помимо всего прочего, накладывает сильнейший отпечаток на внешность человека. Если ребенок с детства привык чувствовать на себе внимание, ощущать себя не таким, как все, осознавать свою экстравагантность, то, понятно, он будет следовать стереотипам сформированного и закрепленного поведения, став уже взрослым.

Поэтому я почти на сто процентов уверена, что Сирена – это Вы! – ИВА кивнула Сирене, – ведь кто еще, кроме Вас, может иметь такую внешность и такое имя одновременно? Точно также, что Наталья – это Вы! – она подошла к Наталье и улыбнулась девушке.

– Как будущие специалисты по чтению мыслей, эмоций и воздействию на подсознание, Вы должны знать всю подноготную. В случае с Натальей она заключается в следующем. По ее внешности я определила, что она происходит из северных народов, а там до сих пор дают девушкам имена, распространенные лет тридцать назад. В частности, имя Наташа. В крупных городах России среди ваших сверстников сейчас его уже почти и не встретишь, все больше Полины, Насти, Маши и Кати!

Но мы приближаемся к концу. Чтобы определить Катерину и Ариадну, мне опять придется разобрать их имена. Я не стану использовать алфавитный порядок, начну с Екатерины. Ведь определив ее, я автоматически найду и Ариадну. Итак – запаслива, бережлива, хочет иметь многое, иногда настолько, что все тянет под себя. Увы, имена не выбирают, с ними живут, и Екатерина – такое! Самолюбива, почти не переносит чужого превосходства, всегда стремится быть лучшей. Обожает, когда вокруг нее масса поклонников, но поскольку слишком себя ценит, то часто дает ухажером от ворот поворот. Пока остановлюсь и сделаю определенный вывод.

Вы все – как открытая книга. По вашим лицам нетрудно понять, кому принадлежит то или иное имя. Выражение заинтересованности и эмоционального возбуждения скрыть очень сложно, поэтому, только начиная говорить о вас, я видела, кто как реагирует.

– Понятно, что Екатерина – это Вы! – ИВА остановилась напротив Кати, которая сидела красная, как рак. – И понятно, что Вам трудно выслушивать такое про себя, ведь Вы привыкли, что все и всегда Вами восхищаются! Однако придется смириться – причем вам всем, если Вы хотите приобщиться к таинствам магии. Смириться, что вы – не центр вселенной, а всего лишь крохотная частичка, взмах ресницами и слабый выход бесконечности!

Но позвольте мне, все же, высказать свою мысль до конца. В принципе, я могла бы и не рассказывать про имя Екатерина, мне стоило немного посмотреть на наших юношей – как минимум, двое из них к Вам, Катя, неравнодушны, что означает, что Вы уже использовали свои способности по назначению! Страсть к поклонникам – Ваша слабость, учтите! Из-за нее сгубило свою жизнь просто невероятное количество прекрасных девушек, я говорю искренне, и нисколько не пытаюсь Вас обидеть!

– Ну, а Вы, стало быть, Ариадна! – девушка утвердительно кивнула, – и мы вправе ожидать от Вас успехов, поскольку обладая таким именем, сам бог велел заниматься магией. К которой нам уже пора возвращаться, а то мы слишком увлеклись!

ИВА благожелательно улыбнулась, и у Кирилла создалось такое впечатление, что она смогла приободрить одновременно всех, ни к кому непосредственно не обращаясь.

– Вот перед Вами две замечательные книги – Библия и Коран. Не стоит сомневаться – это самые читаемые книги на Земле. Причем, вне зависимости от исторической эпохи. Вроде бы, технический прогресс наглядно доказал отсутствие бога, ан нет! Подавляющее большинство населения уверено – он существует, а где еще найти информацию о нем, о его замыслах, о его возможностях кроме как в священных книгах?

Понятно, что Библия и Коран не единственные откровения – в каждой религии есть свои рукописи, которые наиболее полно отражают догматы, мифологию и обоснование правильности своей веры. Возьмем, например, иудеев. Их священная книга – Танах. Состоит за 24 книг, по своему логическому содержанию аналогичных протестантскому Ветхому Завету. Или наоборот – протестантский Ветхий Завет аналогичен Танаху.

Поскольку никто из нас не является приверженцем иудейской веры и приверженцем протестантизма, для нас не важна первичность или вторичность этих священных писаний. Но для их последователей – совсем наоборот! И они готовы воевать за свою правоту.

Практически вся новейшая история цивилизации – история войн за веру. Даже массовые побоища в двадцатом веке так или иначе несли в себе религиозный оттенок – ведь даже бесноватый германский фюрер двинул свои орды на нашу страну, мотивируя, в том числе, что коммунисты – безбожники, и поэтому их нужно уничтожать.

Потребность в вере основана на потребности в чуде. Разум, которым мы обладаем – уникальный инструмент, он доподлинно осознает свою уникальность и поэтому не может смириться с тем, что в один прекрасный момент он перестанет существовать – только по прихоти уязвимой биологической системы, в которую он заключен. Взгляните на наше тело – если взять статистку смертей, то основной причиной в преклонном возрасте являются сердечно=сосудистые заболевания и онкология. Но причем здесь разум? Ведь он еще может жить и жить, работать и работать! Но тело прекращает снабжать его кровью, и он умирает следом.

Впрочем, это просто отступление. Человек всегда хотел продлить время своей жизни – именно из-за уникальности разума, чьим носителем он является. Жизнь – единственно, что есть по-настоящему ценное у каждого из нас. Жизнь – первооснова, все остальное – смехотворно и вторично. Но мы редко задумываемся (особенно в молодом возрасте), что именно жизнь – самый лучший дар, что мы получили от природы! Мы, как вид, заработали ее в борьбе с другими видами и преуспели. И теперь считается, что человечество правит на Земле, хотя это совсем не так.

Возьмите, пожалуйста, ручки и запишите:

Потребность в вере существует со времени осознания разумом своей особой роли.

Она обусловлена желанием каждого человека продлить свою жизнь или преобразовать ее в соответствии со своими представлениями и оценкой собственных заслуг, действий и возможностей.

Но возникает вопрос. Если потребность в вере базируется исключительно на желании продлить жизнь (плавно перейти в загробное существование), то как быть с реальными фактами – например, с мириадами внетелесных существ, которые окружают нас повсюду и обязательно придут на наш зов, стоит нам только их позвать? Ведь сила веры зиждется не только на представлениях разума и на картинках, которые он рисует сам для себя, она основана на объективных чувствах и восприятии, которые всегда при нас и заставляют нас верить в существование чего-то особенного!

В былые времени человечество имело тесную связь с всевозможными силами, которые живут вместе с нами на планете Земля уже миллионы лет. Они чрезвычайно разнообразны и, в целом, настроены благодушно или же нейтрально по отношению к людям. Но они – не мы! Они – другие! А мы всегда готовы опираться только на своих. Нам нужны свои герои! И первые из них – пророки!

Итак, развитие цивилизации шло своим чередом, и однажды среди нас появился пророк – выдающаяся личность, который смог перевести свои ощущения и знания тела в слова, способные увлечь и напитать силой учеников и последователей. Пророк перешел на новый уровень: у него хватило силы и целеустремленности прислониться к богу – к небольшой частичке абсолюта, доступной человечеству на той стадии развития. Я говорю о Будде.

Потом тело Будды умерло, но сила его проповедей и безупречность поступков была такова, что родилась религия – свидетели его жизни разошлись по Земле и рассказали о человеке, равновеликом богу, и о невероятных чудесах, которые были ему доступны. И поскольку больше никто не был способен на подобное, тождественность пророка и бога закрепилась сама собой, что и дало толчок к распространению буддизма.

Любая религия берет начало с появления легендарной личности – способной совершать чудеса. Если таковой личности на горизонте нет, ее нужно придумать, напитать ее силой (пусть и выдуманной), сочинить свидетельства о её божественном могуществе, а после внушить последователям и доказать, что так все и происходило. И вот это, как раз, и является самым главным.

Конечно, никакой нормальный человек не будет сомневаться в существовании Христа (я говорю это уверенно – я сама имела возможность несколько раз прикоснуться к нему, конечно, на внематериальном уровне), но если не доносить идеи Христа каждому новому поколению, то на смену им придут другие – может быть, совсем отличные, может, разрушительные, может, дикие. И чтобы этого не произошло, существует надстройка – в виде церкви, и базис – в виде веры, которые призваны сохранять и оберегать память о Христе в веках. И, кроме всего прочего, с помощью веры (вернее, с помощью администраторов и дельцов от веры) можно проворачивать денежные и другие делишки, кои, конечно, не имеют никакого отношения к учению Христа.

– Давайте не будем делать перерыв! – ИВА посмотрела на часы, – просто закончим на пять минут раньше. Далее у вас «коза», так что немного передохнете! – она радостно засмеялась, словно услышав веселый анекдот. – Коза-Коза-дерезаУх, повеселитесь! Запишите!

Существует масса религиозных течений. Но все они основаны на вере человека в волшебство. Которое, в свою очередь, основано на объективных факторах – способности воспринимать, чувствовать и анализировать.

Если бы волшебства не существовало, можете не сомневаться, никакая вера долго бы не протянула. Сейчас в человеческом обществе сложилась с одной стороны парадоксальная, с другой стороны закономерная ситуация. В начале своей истории люди точно знали, что есть силы, есть великие силы, есть боги (те же самые силы, только еще могущественнее), а есть верховный бог, который властвует над всеми и всем заправляет.

Кстати, он на самом деле есть, но он абстрактен. В случае с нашей вселенной – это сама вселенная с различными проявлениями интенсивности внутри себя. Понятно, что в Солнечной системе верховный правитель – Солнце, и любой его чих смертельно опасен для всех существ Солнечной системы.

Древние люди наделяли богов человеческими качествами характера, боги были разнообразны, и каждый отвечал за свой участок работы. Ученые (в том числе и на нашей кафедре) до сих пор спорят, откуда пошла концепция единственного бога. Вероятнее всего, ее стали продвигать деспоты, единоличные правители древних царств, которым было выгодно, например, наречь себя единственным сыном бога (который тоже один), и поэтому кто смеет покуситься на такую власть?

И если раньше можно было спорить, лучше Гермес Посейдона или нет, то при наличии единственного бога подобные споры теряли всякий смысл. Бог – это абсолют, сомневаться в его поступках – кощунство, идти против него – подписать себе смертный приговор! Не правда ли, очень удобно – чтобы манипулировать массами и добиваться собственных целей?

Как известно, ради власти любой правитель способен на все. Например, поменять веру – если чувствует, что она послужит ему весомым подспорьем. Так произошло с Константином – римским императором, который решил опереться на зарождающееся и набирающее силу христианство. Парадоксально, но оно-то, как раз, оспаривало власть императоров, доказывая, что полной властью наделен только бог. Константин был умным правителем, поэтому он просто пошел на попятную – он согласился, что над ним – бог, но зато он сам – ставленник бога на земле!

– Как вы думаете, что испытывали варвары из далеких северных стран, пришедшие под стены Рима и увидевшие, сколь грандиозен этот великий город? Отвечать не нужно, и так все понятно! А теперь представьте, что к вождю варваров посланы искусные переговорщики – как сейчас модно называть (или дипломаты – как, вероятно, правильнее) – которые убеждают его, что стоит ему принять христианство, приложиться к распятию, как немедленно его люди заживут точно так же – будут и термы, и театры, и канализация, и медицина – и прочие блага.

Рим уже не в силах править покоренными народами с помощью военной машины, но зато он предлагает им иное – абстрактное, духовное, если хотите, идеологическое. Ведь кто, кроме бога, мог воздвигнуть все эти чудесные строения, разбить огромные тенистые сады с фонтанами и проложить дороги? Разве простые смерды? Конечно, нет! Только бог! И если поверить в Господа, то немедленно обретешь счастье – и на земле, и после смерти!

Вот примерное таким образом разворачивалось победное шествие христианства по Европе – хитроумные правители Рима вовремя поняли, что так называемая «небесная» власть так же успешно держит подданных в узде, как и угроза физического истребления, и стали вовсю этим пользоваться. Конечно, не обошлось и без раскола – Византия считала Рим слабым и погрязшим в разврате и грехе и не хотела ему подчиняться, поэтому создала свою разновидность религии – греческую веру или православие, к которому присоединилась и Русь.

На этом я пока остановлюсь – непосредственно историю возникновения и становления религий мы будем подробно изучать. Но хочу обратить внимание вот на какой момент: как вы думаете, почему после стольких лет христианства (или господства другой веры на других территориях – это не принципиально) сейчас в нашем веке, который, казалось бы, насквозь пронизан техническим прогрессом, возник современный зубодробительный сплав религии и суеверий?

Почему все хотят выйти замуж или жениться обязательно 07.07.07., но никто не хочет 06.06.06. или 09.09.09., мотивируя тем, что девятка – это перевернутая шестерка? Почему все боятся черной кошки, плюются через левое плечо, держат фиги в карманах, когда говорят неправду, избегают числа 13 и тому подобное? Почему повально ходят к бабкам, ставят привороты или, наоборот, отвороты, а на следующий день идут в церковь и молятся во спасение души?

В обществе возник сумасшедший сплав христианской и языческой культур – в нас спокойно уживаются взаимоисключающие понятия: инопланетяне и духи, старцы, апостолы и ведьмы, колдуны и боги, идолопоклонники и праведники. И церковь мирится с этим – она уже не может претендовать на главенство во всем, она перешла в оборону и вынуждена (в отличие от ранних и средних веков) меняться, она вынуждена идти к людям не с огнем и мечом, но обращаться с проповедями, добротой и разумностью.

Зато если речь идет о «магии» – здесь возможно все! Жуткие таинства и обряды – пожалуйста! Какие-то темные манускрипты, разрешающие резать девственниц на алтарях и приносить в жертву младенцев – пожалуйста! Похищение души и преподнесение ее в дар нечистой силе – пожалуйста! Это же «магия», она уже сама по себе – субстанция жестокая, темная и зловещая, поэтому весьма притягательна для некоторой категории граждан. И нужно ее изучать, чтобы уметь ей противостоять!

Запишите, пожалуйста!

Любые духовные чудеса черпают свою силу из одного источника. Источник равнодушен – он может открываться и праведнику, и демону. Он может давать свою мощь и ради созидания, и ради разрушения.

Результатом усилий церкви на протяжении веков сформировалась следующая аксиома: использование «магического» божественного источника ради светлой цели – суть, проявление бога. Использование того же самого источника ради осуществления темных замыслов – суть, проявление дьявола. Иначе: светлое – божественное, темное – дьявольское, колдовское, магическое.

Всегда обращайте внимание на формулировки – вам предстоит множество раз столкнуться с ситуациями, когда именно от формулировок будет зависеть ваше будущее!

«Магия» – в наше время слово, которое несет в себе безусловно негативный оттенок. «Магия» априори подразумевает обращение к темным силам. А, якобы, все светлые сосредоточены в церкви. Конечно, это не так. Множество сил существуют сами по себе, они не темные и не светлые, они могут выйти на контакт, с ними можно общаться, с ними можно дружить – и даже без особой опаски быть порабощенным. Они могут быть разведчиками и исследователями, а могут быть охранителями. Они могут быть кем угодно, и не нужно всех огульно грести под одну гребенку.

Мы в нашем учебном курсе будем досконально разбирать религиозные течения и конфессии, постараемся проникнуть в суть духовных практик и определить движущие силы возникновения религий. Само собой, мы уделим время и «магии». Вы все здесь не новички, коли уж сюда попали, «магия» для вас – родной дом, но это совсем не значит, что вы не должны учиться! И я, как преподаватель, потребую от вас усердия! И предупреждаю – экзамен будет очень трудным!

Со следующей лекции мы начнем разбирать ранние религиозные культы – с момента появления оседлых племен, вплоть до возникновения индуизма, древнегреческого пантеона богов и зороастризма в Персии. Что же касается семинаров, то мы посвятим их именно «магии» – обрядам, песнопениям, заклинаниям, мистическим ритуалам и всевозможным ухищрениям и уловкам, с помощью которых еще с древности колдуны дурили головы доверчивым людям. На сегодня все! До свидания!

Кирилл слушал ИВУ очень внимательно. Не было никакого сомнения, что зав. кафедрой ТРМ – настоящая кладезь практических знаний, а в области изучения религий и религиозных течений равной ей еще поискать! Впрочем, об этом говорила и ее ученая степень – СМ Д-1!

– Ну, и как тебе? – он не заметил, как к нему подсел Лешка. У парня был немного ошалелый вид и глаза с поволокой. – У меня такое чувство, что мне прямо в череп вбили толстый гвоздь – голова совсем не соображает. Ух, чувствую, загонят меня в Сибирь с этой религией! И превращусь я в настоящего богослова!

– Да ладно! – Кирилл сладко потянулся на парте, – ты, наверное, не сталкивался с тензорной алгеброй – вот после нее голова не только с гвоздями, а сразу с костылями – знаешь, какими рельсы крепят к шпалам! Лекция по ТРМ – детское развлечение для пятиклассников!

– Умный, да? – Кирилл понял, что перегнул – впрочем, Алексей особо не обиделся, хоть и отреагировал, – а если такой умный, то что ж ты строем не ходишь и подворотнички не подшиваешь? А если серьезно – я к тебе буду приходить за консультациями! Видишь ли, у меня профиль несколько другой – зато в обмен я тебя научу борьбе, да так, что троих хулиганов – одним пальцем прямо в землю! Договорились?

– Договорились! – Кирилл пожал протянутую руку Алексея и подумал, что, действительно, после серьезного увлечения мордобоем (без загрузки мыслительных процессов) слушать лекции блестящей профессуры тяжело. Вернее, слушать легко, понимать тяжело!

К ним подошел Вадик.

– А мне будешь помогать? Признаться честно, Ивановская и на меня наводит тоску – плашмя ударяя теорией по моему тонкому восприятию! С йогой – оно гораздо проще: сел в позу – получай дозу! Чувствую, не дотянуть мне до конца первого курса, ой, не дотянуть!

– Без проблем, парни! – Кириллу стало смешно и одновременно грустно. Выходит так, что его опять (как и в школе) назначают главным «ботаном» – в комплект входит выполнение заданий от имени сокурсников, и хорошо, если их окажется не слишком много! Стоит немедленно расставить все точки над «И»:

– Помогать, конечно, без проблем, но вот ДЗ за вас я делать не буду! Уж извините! А что касается консультаций – все, что смогу!

– Отлично! – Вадик по примеру Алексея пожал руку Кириллу и собирался добавить что-то еще, как внезапно дверь в аудиторию с грохотом отворилась, и в нее ворвался – нет, не ураган, но человек пугающего образа!

На нем была настоящая кроваво-красная мантия, из-под мантии выглядывали ноги в гетрах, обутые в туфли с серебряными пряжками – как будто вышедшие прямиком из века осьмнадцатого. На груди висел темного золота круглый амулет, величиной со средних размеров чайное блюдце, с расходившимися из центра двенадцатью солнечными лучами. Довершала образ роскошная ливрея, локоны которой падали до пояса, и лицо преподавателя – точный живой слепок жестокого римского патриция, только что закинувшего окровавленный клинок в ножны.

Через пару секунд Кирилл сообразил, что пялится на «патриция» с открытым ртом. Признаться честно, к такому он был не готов. Сирена, стоявшая к преподавателю ближе всех, негромко пискнула и мигом села на свое место. Все остальные быстро последовали за ней. Кирилл застыл за партой подобно пригвожденному страхом сурикату. Двигаться и вообще издавать лишний шум ему не хотелось: вошедший в аудиторию человек внушал ему ужас – где-то на скрытых уровнях подсознания.

– Что ж! Хорошо! – голос у патриция был под стать внешности. Наверное, шлифовальная машина, двигающаяся по битому стеклу, и то – извлекала бы более мелодичные звуки. – Магистр ордена Всепреподобного Архиепископского Вседержавного Наставления Иоганн Шварц-Брно Пустовойский! Посвященный восьмидесятого уровня, Предсмотрящий бесов и нечистого духа! Вы будете обращаться ко мне – господин Посвященный! Я ясно выражаюсь?

Кивнула только Ариадна, все остальные – скованные кто страхом, кто удивлением – даже не пошевелились.

– Я буду читать вам лекции по предмету зла, его проявлений и методам, которые имеются у нас в наличии, чтобы его искоренить. А поскольку всё в мире пропитано злом, в том числе и вы сами представляете собой сгустки зла, то и методов должно быть достаточно!

«Патриций», заложил руки за спину, немного подался вперед и стал похож на профессора Мориарти из отечественной экранизации «Шерлока Холмса» с Ливановым и Соломиным.

– Вы в курсе, мадам, что Вас я бы сжег на костре, будь моя воля? – вкрадчиво произнес «патриций», наклоняясь к Сирене. От этих слов бедная девушка дернулась всем телом и предприняла отчаянную попытку отстраниться так далеко, как только могла. – Жаль, что старые добрые времена прошли! Но ничего, у нас еще впереди зачет, так что Вам от меня никуда не деться! Я подожду!

– И знайте! – его голос стал еще скрипучее, и у Кирилла возникло стойкое желание отпроситься в туалет, – нынешнее общество представляет скопище мерзких богохульцев, сквозь которое невозможно пробиться никаким благодатным начинаниям! И каждый, каждый из вас вносит свою лепту в поддержание безумия, что овладело родом человеческим и влечет его с пути Господа во мрак, где пребывают юродивые чудища с оскверненной душой! И я по мере сил займусь вами, а каков будет результат – что ж, всё в руках Всевышнего и его провидения!

Сейчас я назову ваши фамилии, а вы – в подтверждение, что они принадлежат именно вам и никому другому – будете попеременно вставать.

Но не вздумайте садиться – материи, о которых пойдет речь, слишком высоки, их нужно слушать только стоя! И пойте алилуйи новомодным веяниям антихристовым, что я не требуют от вас становиться не колени, как раньше!

Через три минуты «патриций», которому Кирилл уже дал кличку «Палач», выстроил студентов вдоль доски:

– Хорошенько запомните – таким и должен быть ваш строй! И чтобы никакой самодеятельности! И писать, естественно, вы ничего не будете – ни одно откровение, сошедшее с моих уст, не покинет эти стены в записях! Чудодейственные знания либо осядут у вас в голове, либо пропадут всуе, что, конечно, немудрено для таких, как вы! Впрочем, пора переходить к делу! И вот еще что! Я не терплю возражений, не терплю вопросов, не терплю разговорчиков и шуточек у меня за спиной! И поверьте, у нас есть на вас управа – есть, можете в этом не сомневаться! И свой авторитет мы сумеем защитить!

Кирилл не мог поручиться за всех остальных, но лично ему не то что смеяться и шутить, даже жить не очень хотелось – угрюмый, волчий взгляд Палача исподлобья проникал в самые потаенные уголки души и оставлял после себя жгучий холод. Кирилл посмотрел влево-вправо: девушки стояли бледные, как мел, Сирена готова была грохнуться в обморок, ее с одной стороны поддерживала Катя, с другой – Наталья. Ариадна опустила глаза в пол и сложила руки перед собой в замок – Кирилл понял, что таким образом она пытается спастись от воздействия внешних агрессивных энергий. Насколько удачно – он решил выяснить после окончания лекции, если, конечно, доживет до ее конца.

– Что ж! Вашей покорностью я удовлетворен! – Палач улыбнулся (от его улыбки у Кирилла зашлось сердце), – можно приступать!

– Начну с самого начала! Зло существовало всегда! Оно появилось за миллиарды лет до вашего рождения и будет царствовать еще миллиарды лет после того, как ваши тела сгниют в земле! Зло непобедимо, оно властвует над миром, и каждая божия тварь несет в себе накопленный заряд зла, готового расплескаться вокруг и собрать богатый урожай ни в чем неповинных жертв! Так сказали бы поэты, но мы – магистры и хранители – знаем, что неповинных жертв не бывает! Все, все без исключения рождены во грехе, валяются в пыли, прахе и пепле, их души черны словно зола, и чтобы вернуть на планету царство божие, нужно ждать чуда! Ничто другое уже не в силах нам помочь!

Но, слава создателю, есть мы! Мы копим и аккумулируем знания, мы собираем мудрость тысячелетий, мы сохраняем и преумножаем труды предков, и, когда пробьет час, мы выйдем со своим знанием и поможем агнцам божьим довершить начатое – очистить семя человеческое от парши и гнили!

Я, конечно, не склонен думать, что вы обретете такой заряд благоверности, что решите присоединиться к нам (для этого нужна соответствующая генетика), но все же обязан надеяться, что абсолют принудительного очищения отыщет место в вашем разуме, и, может быть, кто-нибудь из вас с течением времени изъявит желание алкать настоящей мудрости и сражаться из чистоту веры и знаний!

– Засим заканчиваю вступительное слово и перехожу непосредственно к предмету! Итак, еретики не дремлют! – «патриций» гневно сжал кулаки, оглянулся вокруг, словно в поисках подходящей жертвы, потом немного расслабился и продолжил, – они своими въедливыми речами и кажущейся добротой пытаются сбить нас с пути господнего, создать предпосылки для явления диавола и его скверного семени, а что мы можем противопоставить этой богомерзкой гадости? Только дух, наши молитвы и еще – замечательные деревянные и железные механизмы, которые были изготовлены нашими предками, и которые на протяжении многих столетий служат лучшим доказательством того, что дело господа так просто не отступит, так просто не сдастся, и так просто не канет в лету, как бы этого кому не хотелось!

Плоть, как известно, не вечна, но дух – божественное чудо, он бессмертен, и от физической боли только становится крепче! Плоть подвержена страданиям, она боится, но дух можно закалить, заставить его идти навстречу мукам, выдержав которые он очищается и предстает пред господом готовым послужить во благо его.

Поэтому постулат первый:

Только под пыткой рождается настоящий носитель духа, только пыткой можно определить, кто достоин, а кто нет, и только в пытках есть абсолютная и чистая истина, которая обнажает всё!

Постулат второй:

Нет души без пытки, нет возвышения без пытки, нет возможности алкать небесное без пытки! Только из огня и холода рождается сталь, только в пытки и благости закаляется душа!

Постулат третий:

Не держись за тело, разрушь его, отдай его на поругание, поделись им, предай его мечу, ибо от диавола оно, а телесная красота – суть сгусток тлена и консервированный грех!

– Мне кажется, или я схожу с ума? – Кирилл всеми силами старался не отключиться. – Такое чувство, что какой-то адский маньяк создал машину времени, установил ее прямо в аудитории и теперь проводит над нами эксперимент: сколько студенты выдержат напор средневекового мракобесия.

– Ты, вот ты! – голос Палача выдернул его из состояния полудремы. Кирилл открыл глаза и увидел, что указующий подрагивающий палец Иоганна Шварца-Брно Пустовойского готов вонзиться ему в грудь. – Я вижу, тебе не интересна мудрость веков! А раз так, то отсюда два вывода: ты либо всё знаешь, либо настолько туп, что тебя следует немедленно исключить!

При слове «исключить» Палач перешел на визг, от которого, казалось, лопнут не только барабанные перепонки всех присутствующих, но и взорвутся лампы под потолком. Кирилл опустил голову – честно, он не знал, что отвечать. В нем кипела лютая злоба, которая могла в любой момент вырваться наружу, и самое малое, что он сделает, так это пошлет этого якобы «преподавателя» куда подальше! А ведь может и не сдержаться, и тогда вообще – последствия будут самыми печальными!

– Допустим, ты именно всё знаешь! – Пустовойский не собирался останавливаться, – тогда для начала три вопроса:

– что такое испанский башмачок?

– что такое нюрнбергская дева?

– что такое кошачья лапа?

Кирилл угрюмо молчал – у него не было ответов. Впрочем, про башмачок он где-то слышал (или читал), но ничего определенного сказать не мог. Хотя! – отдаленные воспоминания пробудились у него в голове. Точно! Испанский башмачок упоминается в одном из романов Дюма – как орудие изощренной пытки.

– Орудия пыток! – Кирилл заставил себя поднять голову и прямо взглянуть в глаза Палачу. Отступать ему уже некуда – так почему бы не попробовать исправить ситуацию?

– Да, орудия пыток! Но чтобы ответить, особого ума не надо! А я хотел бы услышать конкретику, принцип действия, а самое главное – почему святая инквизиция их применяла, и разве не благодаря им диавольские отродья были загнаны в свои поганые смрадные дыры и оказались неспособными смущать неискушенные умы добропорядочных граждан своими черными мессами? Впрочем, ладно! – Палач неожиданно сменил гнев на милость. – Мне доставит большее удовольствие рассказать об этом самому! А ты пока подумай о своем будущем! Подумай, насколько оно печально и насколько бесперспективно!

– Итак, коли уж мы заговорили о пыточных механизмах, то, конечно, вы должны знать, что применялись они исключительно из-за человеколюбия, которым всегда отличалась святая церковь. Как я уже сказал, согласно третьему постулату, чтобы очиститься, плоть необходимо принести в жертву – предать железу и огню! А кому необходимо очищение прежде всего?

Пособниками и жертвам Сатаны, колдунам и ведьмам, антихристам и еретикам! И церковь всегда откликалась на крики о помощи, не жалела сил, пытаясь спасти заблудшие души, и отправляла лучших своих сынов для борьбы с земными проявлениями темного властелина!

И лучшие инженерные умы того прекрасного времени – времени борьбы и побед, времени страданий и поразительных чудес, работали над усовершенствованием так называемых орудий пыток, а на самом деле – орудий воскрешения духовности! Что ж, перейдем непосредственно к ним, и чтобы сдать зачет (как жаль, что не полноценный экзамен!), вам нужно знать их назубок!

НЮРНБЕРГСКАЯ ДЕВА

Полноразмерная фигура человека – из металла или дерева, полая внутри. Часто стилизовалась под изображение женщины XVI века. Внутри снабженная многочисленными острыми шипами. Ведьму закрывали, и шипы пронзали ее тело – так, что ни один из жизненно важных органов не был задет, поэтому у нее хватало времени подумать о совершенных грехах и раскаяться. Самая первая «дева» была применена в 1515 году в подземелье секретного суда в Нюрнберге – отсюда и название. Отличный инструмент – гениальная находка предков!

МОЛИТВЕННЫЙ КРЕСТ

Изобретение наших австрийских друзей – тогда они были подданными Священной Римской Империи. Эффективнейшее приспособление для фиксации оскверненных тел в позе покорности и смирения. Очень мягкий и человечный механизм – отступивших от праведного пути заковывали в молитвенный крест и оставляли подумать о своем неподобающем отношении к жизни на пару-тройку недель. Всего-то! Почти как отпуск на Канарах!

АИСТ

Аутентичное итальянское изобретение. Но, например, англичане со свойственной им вульгарностью почему-то называли его «Дочерью дворника» – логика непонятна, как и многое в Англии вообще.

Представляет собой железную полосу, с помощью которой голова, шея, руки и ноги фиксировались в таком положении, что спустя несколько минут у виновного проявлялся сильнейший мышечный спазм в области живота. А потом спазм охватывал конечности и все тело, и вуаля – через полчасика готов голубчик! Полное безумие и почти нечувствительность к физической боли! Следовательно, можно переходить к дальнейшим очищающим процедурам!

ВИЛКА ЕРЕТИКА

Замечательная штука! Простая и оригинальная! Выполненная из железа двусторонняя вилка с четырьмя острыми шипами, которые вонзались в тело под подбородком и в районе грудины. Вилка закреплялась ремнем не шее еретика, что обеспечивало страдание при любом движении. Очень часто шла с надписью по-латыни: «Я отрекаюсь». Простота и эффективность – вот залог успеха!

– Ну и, пожалуй, закончим на сегодня испанским сапогом – узнать о нем я надеялся у этого безграмотного молодого человека. А поскольку внятного ответа я не получил, то придется рассказывать самому! – Палач выглядел раздраженным, но все же перестал сыпать молниями из глаз.

ИСПАНСКИЙ САПОГ

Как следует из названия, первым его стали применять испанцы. Следует отдать им должное – гении и настоящие мастера своего дела! Ноги чародея помещались в железное приспособление, напоминающее формой сапоги и снабженное системой винтов. С помощью поворота винта дознаватель от святой инквизиции мог дробить кости виновных, выводя их на путь раскаяния и признания вины, что, конечно, положительно необходимо для очищения и воцарения духа!

– Время заканчивается! – Палач посмотрел на часы и скорчил зверскую рожу.

– В начале следующей лекции я проведу опрос по методам изгнания диавола, которыми эффективно пользовались наши предшественники. Такие миниопросы будут на каждом занятии – опираясь на них, я смогу сделать вывод, достойны вы получить зачет, или же придется вам помахать ручкой. Так что – библиотека к вашим услугам, средневековые рукописи к вашим услугам – овладевайте необходимыми знаниями! Прощаться не буду – слишком велика честь!

– Ну и что ты обо всем этом думаешь? – парни спустились к себе на этаж и, не сговариваясь, уселись каждый на свой диван.

У Кирилла было состояние, похожее на обморочное. Он не мог связанно излагать мысли, поэтому просто молчал, пытаясь отдышаться. Зато Вадим с Алексеем не жалели красочных эпитетов, описывая, что бы они сделали с Палачом, будь их воля. Кирилла же больше занимал вопрос: «Почему этот архаичный упырь здесь?», и чем вообще занимается кафедра «козы». Его не покидало странное ощущение: прошедшая лекция – напускная, призванная затуманить мозги, призванная отвлечь внимание, а на самом деле она предназначена совсем для другого.

Ему казалось, он уже почти достиг цели, нашел подтверждение своим догадкам, но все же временная неспособность формулировать выводы его подвела – разум не хотел возвращаться на привычное место, он словно разбился на отдельные фрагменты или же расслоился, как пластины слюды, и теперь каждая его частичка тянула мысленное одеяло на себя, пытаясь заслонить своим мнением мнение всех остальных. В итоге искомая формулировка так и не вызрела.

Кирилл попытался собраться и одновременно расслабиться. Может быть, он и находится в симбиозе с неким существом тонкого плана, но он этого не чувствует. Зато знания словно сами собой проявляются в его восприятии! Причем именно проявляются – поскольку они не имеют никакого отношения к обычному мышлению, в этом Кирилл уже успел убедиться.

Но легко сказать – собраться и расслабиться! Сил у него для этого не было никаких.

Прежде всего ему необходимо убрать настройку на страшные пыточные сцены, которую он невольно установил, повинуясь нажиму Палача. Именно в тот момент ему сделалось так дурно, что он начал молиться, просить неведомого небесного покровителя, чтобы тот дал ему силы выдержать все это. Настройка была качественной, яркой и очень реалистичной – как будто Кирилл лично присутствовал в пыточных застенках в момент дознавания, ощущал запах горелой плоти и слышал истошные крики жертв, проткнутых ржавыми крючьями.

Если он не придет в себя в ближайшее время и не вынырнет обратно в настоящее, болезнь или психические припадки ему гарантированы! А ведь еще нужно делать ДЗ, и завтра на РЛ-2 коллоквиум – что-то типа контрольной работы, к которой он совсем не готов. А как готовиться, если перед глазами стоят перекошенные нечеловеческой мукой лица бедолаг, которым ломают кости, и которых поджаривают на медленном огне?

– С тобой все нормально? – прорвавшись через тягучий туман фрустрации, до Кирилла дошел вопрос Вадима, – не зря, ох не зря, мне еще в субботу показалось, что за тобой нужен глаз да глаз – способности у тебя есть, но контролировать их ты пока не можешь! Ты неосторожен, и есть вероятность получить эмоциональную травму!

В голосе Вадима не было и намека на шутку – он был очень серьезен. Честно говоря, Кирилл не ожидал услышать от Вадима таких взрослых интонаций – они более подходили преподавателю, чем восемнадцатилетнему МЧ, хотя, конечно, от любого здесь можно ожидать чего угодно. – Ты не умеешь возвращаться, и тебя затягивает, как в водоворот. Но сейчас я тебе помогу!

Вадим встал напротив Кирилла, велел сложить ему ладони в замок и закрыть ими – как он назвал, «просвет» – точку примерное сантиметров на десять ниже пупка. Кирилл так и сделал и тут же почувствовал – внутренний приказ лечь и умереть ослаб, и к нему возвращается нормальное зрение, хотя пока и не в полном объеме.

– Теперь просто дыши! – наверное, если бы Кирилл был девушкой, Вадим взял бы его за руку, чтобы поддержать, но между парнями такое недопустимо. – Вспоминай лекцию и дыши, чувствуя, как внедренная в тебя энергия выходит наружу, а ты сам забираешь свое! Это очень просто, и я уверен, завтра нам будут рассказывать именно об этом – но главное, чтобы ты дотянул до завтра! А я тебе помогу! Итак – на выходе отпускаешь, на вдохе забираешь, на выдохе отпускаешь, на вдохе забираешь!..

Всю ночь Кирилла преследовали кошмары – неведомые страшные создания гнались за ним, пытаясь ухватить и разорвать его корявыми лапами, от них несло смрадом, а ощущение страха, которое они вызывали, было на редкость правдоподобным – так, что Кирилл еле-еле дотянул до шести утра, а потом реши не спать – чтобы опять не погрузиться в перманентный ужас.

Кроме того, ДЗ все еще было не готово, и он намеревался посвятить ему утро. Вчера Кирилл вместе с Вадимом занимались до поздней ночи – тот оказался на редкость терпеливым парнем и раз, наверное, двадцать объяснял Кириллу, как и что делать, чтобы, как он говорил, «пересмотреть» и «отпустить» ментальное (магическое) воздействие Палача. В итоге Кириллу полегчало, зрение восстановилось полностью, и стало намного легче дышать – на грудь уже не давил могильный холод, сопровождающийся ощутимой тяжестью, как будто на него сверху сбросили каменную плиту.

Но сил совсем не осталось. Кирилл чувствовал себя разбитым, поэтому, нисколько не заботясь о завтрашнем дне, завалился спать. Он надеялся, что к утру полностью войдет в форму. Но выяснилось, он рано радовался – настройку он, конечно, ослабил, но до конца так и не убрал, и во сне мрачные кровавые силы атаковали его. А поскольку он еще не умел защищаться, то, понятно, стал легкой добычей.

У него жутко болела голова, а во рту першило, как во время болезни. Но он заставил себе отвлечься, сел за выполнение заданий и через полтора часа закончил. Тому способствовала мертвая тишина, царящая вокруг – «квартиры» студентов были прекрасно изолированы, электронных устройств на этаже не было, и ничто не мешало сконцентрироваться и напрячь мозги.

Кирилл спустился вниз и плотно позавтракал. Тело постепенно восстанавливалось – за ночь оно потеряло уйму энергии и теперь требовало подкрепления. Яичница из четырех яиц с ветчиной, две булочки с маслом, два стакана апельсинового сока и вдогонку целый «Сникерс» – и Кирилл почувствовал, что вновь возвращается к жизни.

Выскочив на улицу, Кирилл совсем пришел в себя, ему даже расхотелось спать – в итоге он написал коллоквиум на отлично, чем окончательно приободрился. А когда во время обеда он встретился с Катериной, которая только что вернулась из медицинского института, его настроение улучшилось и того сильнее.

Они и сели вместе. Кирилл заметил, что девушка чем-то расстроена, она выглядела очень задумчивой и даже грустной, а под конец не выдержала и задала тот самый больной вопрос, который ее, судя по всему, сильно интересовал.

– Как ты вчера перенес этого клоуна? – конечно, она имела в виду Палача, – мы с девчонками договорились называть его Маньяком. Я еле выдержала его так называемую лекцию, всю ночь не могла уснуть, и теперь мне реально страшно к нему даже приближаться! Как только представлю, что через неделю опять увижу его моську, так сразу дурно становится! И главное, у меня такое чувство, что он подсадил нас на крючок – я нисколько не сомневаюсь, что за ним стоят силы или же сущности, которые сейчас ухватили нас и обгладывают до костей!

– Знаешь, – Кирилл был рад, что его не воспринимают, как неразумное дитя, чего он больше всего опасался, – ты не одна такая! Я вчера чуть не умер, меня натурально тащило в какие-то средневековые застенки, я видел, как пытают, как жгут огнем людей, и как их калечат. Меня вытянул Вадим – хотя и не до конца. Он называет это пересмотром, я думаю, что тебе известен такой термин! Помогает избавиться от чужого влияния – по крайней мере, мне помог! Слышала об этом?

– Да нет! – призналась Катя, – вернее, само название где-то слышала, но что оно означает на практике, я не знаю. Я ведь самородок! – она слабо улыбнулась, – способности проявились у меня еще в детстве, я, конечно, их развиваю, но сконцентрирована именно на них, а все остальное мне прежде было побоку! А сейчас я чувствую, что столкнулась с воздействием, с которым не знаю, что делать! И это впервые в жизни, а я-то ставила себя так высоко!

– По-моему, ты себя недооцениваешь! – Кириллу захотелось ее приободрить, – по сравнению со мной ты просто Юлий Цезарь, вот я точно ничего пока не умею, и если у меня что-то и получается, то это не моя заслуга!

– Спасибо за поддержку! – впервые за все время обеда Катя улыбнулась, – И знаешь, мы ведь только начинаем учиться! Ведь именно для этого нас сюда и взяли! Я думаю, все наши достижения еще впереди!

– Кстати! – девушка немного помолчала, – хочу вернуть тебе комплимент. Может, ты и сомневаешься в своих способностях, но точно могу сказать – из всех парней ты кажешься самым загадочным! Правда, совсем неспортивным, а девушкам нравятся крепкие парни! Поэтому совет, только ты не обижайся – нельзя недооценивать физической привлекательности противоположного пола! Девушки часто выбирают не слишком умных, зато напористых и сильных! Но ты не злись! Просто прими к сведению и действуй!

– Спасибо! – Кирилл, конечно, все понял. Как говорится, тонкий намек на толстые обстоятельства. Вывод: за умных, может быть, когда-нибудь и выходят замуж, зато с энергичными и спортивными весело проводят время до замужества – чтоб потом было, что вспомнить.

Пошли! – Катя поднялась из-за стола, – надеюсь, КОМО и КМП будут лучше «козы», иначе я умру прямо на лекции!

– Добрый день! – в аудиторию вошел мужчина в видавшем виды пиджаке, немного седоватый, низенький, в смешных бухгалтерских нарукавниках. – Меня зовут Виктор Владимирович Стельницкий, ИМ Д-3, профессор кафедры основ магического очищения. Я буду вести у вас лекции и семинары. Вообще, у нас на факультете принято, что группу всегда ведут одни и те же преподаватели – в отличие от общего курса, у нас не практикуется деление на лекторов и семинаристов.

У нас с вами в этом семестре будет зачет – достаточно простой, но тем не менее, чтобы его получить, придется работать! А теперь давайте знакомиться!

Вскоре с формальностями было покончено – ВВС просто вписал имена студентов (даже без фамилий!) в толстую бухгалтерскую книгу и перешел непосредственно к предмету.

– Как вы думаете, сколько микробов комфортно уживается на поверхности, например, письменного стола? Или, например, на поручнях в метро или в автобусе? Миллионы, и все они разные. В том числе и болезнетворные. Поэтому мы, прокатившись в общественном транспорте и вернувшись домой, первым делом спешим мыть руки. И вообще, куда бы мы ни отправились, лучше помнить, что хвататься за все попало чревато последствиями. Об этом вам скажет любая медсестра.

А теперь представьте – человек, это не изолированная биологическая система, его эмоциональная, если хотите, чувственная, воспринимающая сфера точно также взаимодействует с окружающим миром, как и руки, ноги, кожа, глаза. И ее тоже необходимо постоянно мыть в мыльном растворе, чтобы поддерживать в чистоте. В противном случае от нее будет смердеть, как от нищего в переходе.

И это совсем не метафора и не преувеличение. Возьмите средние века. Аристократические барышни и господа не мылись годами и не считали себя грязными. Царившее повсюду зловоние было делом привычным, люди в нем рождались и в нем же умирали, и если бы человек из нашего времени попал бы, например, во дворец Людовика XIV, он бы мгновенно задохнулся. Потому что привык к гигиене и запаху чистого тела.

Так вот, мы сейчас (я имею в виду тех, кто прошел путь очищения) остро видим разницу между чистыми людьми и их немытыми собратьями с огромными напластованиями грязи. Только в данном случае под грязью понимается невидимая, эфемерная, но одновременно вполне конкретные субстанции: эмоционально окрашенный жизненный опыт и эмоционально окрашенное отношение к тем или иным событиям. Простенькая модель – все тот же автобус. В него садятся три человека. Допустим, автобус пустой, и кроме этих троих есть еще только водитель. Вдруг между двумя вошедшими происходит драка, и один в итоге побеждает.

Изначально в нулевой точке отсчета событие (условно назовем его «прокатился в автобусе») для всех примерно одинаковое – нейтральное. Прошло совсем немного времени, и что мы видим?

Объект первый – шофер, который смотрел на дорогу и побоище в салоне прозевал. Соответственно, он не испытал никакой эмоциональной встряски, остался в ровном рабочем настроении, отпахал смену, дома поужинал и спокойно уснул.

Объект второй. Наблюдатель, но не участник. Возбужден, взволнован, может быть, немного испуган, в любом случае чувствует сильный дискомфорт, ставит себя на место драчунов, на работе и дома все уши прожужжал окружающим о том, чему был свидетелем. По шкале эмоциональных потрясений от нуля до ста его состояние можно определить равным двадцати.

Объект третий. Участник драки – победитель. Примем допущение, что драка прошла без последствий – никого не забрали в полицию и потом не посадили. И, конечно, никого не избили до полусмерти. Так вот – победитель. Эмоциональная встряска на максимальном уровне и поддерживается ощущением победы. Эмоции раз и навсегда фиксируются в теле, как несомненный триумф. Самооценка зримо повышается – восторг и полное самолюбование собой!

Объект четвертый. В отличие от победителя, уровень потрясения искусственно принижается усилиями разума проигравшего – в противном случае может случиться все что угодно – и инфаркт, и инсульт. Мозги задействованы на полную мощность – они стараются нивелировать эффект поражения, найти для себя самооправдание, доказать, что ничего страшного не произошло, жизнь продолжается, и скоро он им всем покажет!

Эмоциональная встряска где-то на уровне пятьдесят-семьдесят, и неизвестно, что хуже влияет на человека в данном конкретном случае – победа или поражение. Я имею в виду, конечно, не сам факт победы-поражения, а факт в контексте наших знаний – т. е. возможности очиститься!

Запишите:

Конечно, модель с автобусом идеальна. Она не предполагает юридических и гражданских последствий, понижения/повышения статуса, расползания слухов и изменения отношения к Вам со стороны людей. В этом контексте победителем быть намного лучше, чем проигравшим – главное, чтобы победа не вышла боком!

Здесь я просто хотел наглядно показать, как четыре человека из одной и той же точки в пространстве-времени вышли с совершенно разным опытом, с совершенно разными последствиями и перешли в качественно иное психоэмоциональное состояние – и им же обусловленный статус.

Эмоциональные встряски происходят с каждым из нас довольно часто. И это не глобальные «ледовые побоища» – они исключение, они серьезны, они требуют тщательного анализа, но не они играют определяющую роль. Нет – речь идет об обычном перманентном негативе, который присутствует постоянно, и мы с детства учимся ему противостоять. Процесс нашего обучения называется социальной адаптацией, первая ступень – садик, потом школа, секция, кружок, клуб, институт и так далее.

Но мало кто задумывается (просто не знает), что адаптация – это не что иное, как сокрытие под слоем неумело наложенной штукатурки чудесного уникального шедевра под названием способность чувствовать бесконечность, с которой каждый из нас приходит в этот мир!

Мы все – частички вселенной. Наши тела состоят из элементов, рожденных в невероятных горнилах взрывающихся сверхновых звезд, наши ткани, кровь, костный скелет – результат миллионолетней, миллиардолетней эволюции, плавного перехода от простейших организмов к человеку.

Наш дом Земля, и мы приспособлены к жизни на Земле. Но Земля вращается вокруг Солнца, Солнце – вокруг центра Млечного пути, наша галактика – вокруг центра притяжения скопления галактик, далее идут сверхскопления, галактические кластеры, а потом и сама вселенная, которая тоже в свою очередь вращается вокруг собственной оси.

Вселенная – самый сложный организм, который мы знаем. Она вбирает в себя всё – все возможные варианты, все возможные вероятности и все возможные события, которые происходили, произойдут или будут происходить. По одной простой причине – вселенная – это абсолют, вне вселенной не существует ничего – даже вакуума, поскольку вакуум – тоже часть вселенной. И каждый из нас является ее частичкой. А, следовательно, просто исходя из тривиальной логики, каждый из нас наделен способностью вселенной осознавать свою уникальность.

Любой человек уверен, что он особенный. Кое-кто утверждает, что это свойство разума, но на самом деле это не так. Это знание идет напрямую от вселенной, к которой мы принадлежим, и с которой мы можем общаться. Только для этого нам нужно осознать, что мы умеем это делать.

Нельзя рассмотреть узор старинной фрески под слоем песка, нельзя пустить воду по руслу старого ручья, предварительно не расчистив его от мусора, нельзя построить крепкий дом на развалинах старого – требуется, как минимум, новый фундамент. И нельзя записать информацию на переполненный жесткий диск.

Возьмите ручки, вы должны отметить следующее:

Вот, в общем-то, мы и подошли к основному вопросу: каким образом можно спуститься к началу жизни, ведь время течет только в одном направлении – вперед. Вперед и только вперед – вне зависимости от нашего желания или нежелания!

Кстати, кто-нибудь из вас осознает, что, несмотря на все многообразие физических величин и параметров, во вселенной существует только одна абсолютно универсальная единица – время? Она же энергетический жизненный показатель, категория энтропии, жнец и судья.

Казалось бы, время ни от чего не зависит – устойчиво, прямолинейно, равномерно, как ход электронных часов! Но нет – время создано всеми объектами вселенной и может меняться под их воздействием. Следовательно, время – понятие нелинейное, подверженное влиянию и зависит от области и наполненности пространства, в котором оно оперирует. Это вам скажет любой физик. Но если время управляемо, то существуют способы его изменять – отклоняя его, перенаправляя или искривляя с помощью массы или воздействия концентрированных энергий. Одно плохо – человек слишком мал, ресурсы и виды энергий, доступные ему, слишком ничтожны, чтобы изменить любимое дитя целой вселенной – время.

– Но выход есть! – ВВС удовлетворенно вскинул голову и оглядел аудиторию торжествующим взглядом – точь-в-точь Наполеон на поле брани. – Один единственный!

– Итак. Для нас существует только один путь: сформировав нематериальное и поэтому всепроникающее намерение, уйти в глубины собственного прошлого и оттуда заставить время немного подвинуться, заставить его воспринять наше желание и измениться – измениться на всем протяжении, зафиксировав изменения в общем линейном процессе! Фактически, мы имеем возможность манипулировать прошлым из настоящего – но только не на уровне физических тел, но на уровне исходных данных, из которых, собственно, все и произрастает.

А теперь что касается практики. Мы уходим из дня сегодняшнего, фиксируемся на каком-то произошедшем событии, определяем себя в качестве участника этого события и проживаем его снова – с вершины своих накопленных знаний, возвращая свои энергии и отдавая чужие, что проникли в нас в результате этого события. Все достаточно просто.

Запишите алгоритм:

– Я вижу, некоторым из вас этот принцип уже знаком! Вот вам! – ВВС подошел к Вадиму и вопросительно взглянул на него. – Судя по вашему телосложению, вы, скорее всего, йог и практикуете дыхательные гимнастики. И, конечно, способ очищения дыханием должен быть вам известен! Вы не могли бы нам его продемонстрировать? Прошу!

Вадим вышел к доске и повернулся к аудитории лицом:

– Я поступаю таким образом: сначала, как уже было сказано, настраиваюсь на событие, потом медленно начинаю вдыхать, чувствуя, как за один вдох полностью втягиваю это событие, а дальше медленно выдыхаю, словно очищая его от шелухи и выбрасывая шелуху сквозь голову и тело. Вот так!

Лицо Вадима изменилось, он стал тянуть в себя воздух, раздувая грудь и живот, а потом медленно выпустил его обратно, одновременно поворачивая голову вправо, потом влево, а потом опять вправо.

– Что ж! – ВВС отправил Вадима на место и обратился к залу, – по-моему, все очень наглядно! Кто-нибудь из вас видел скрытые энергии? Ведь именно они дают представление о процессе очищения, и что во время него происходит!

Кирилл поднял руку:

– Мне кажется, я видел – но только это были не энергии. Вернее, не энергии в общепринятом смысле слова! Это некие сгустки – что-то наподобие растянутых черных клякс или жгутов, они вошли в Вадима, а из него вышла какая-то, действительно, переработанная шелуха – бесформенная, невесомая, бледная многоцветная пыль!

– Да, да, все верно! Так и есть! – преподаватель прошелся по рядам и обратился к Наталье:

– А что у Вас?

– У меня? – девушка несколько секунд молчала, а потом неуверенно заговорила, – понимаете, профессор, я происхожу из рода шаманов, мы воспринимаем всё с позиции живых существ. В частности, для нас процесс очищения – это освобождение от духов, сил, нематериальных сущностей, которые находятся рядом с нами или вовсе живут в нас и управляют нашими поступками.

Так вот, я видела, как некая сила в Вадиме ощутила сильное беспокойство – серьезный дискомфорт. Что-то, какой-то кусочек от нее откололся и вышел наружу, обнажив ее уязвимое место. И еще – он как будто стал первым звоночком, предпосылкой к тому, что и ей целиком скоро придется убраться из такого привычного и уютного тела!

– Что ж! Очень интересно! Теперь Вы! – ВВС кивнул Ариадне.

– Мое видение было похоже на видение Кирилла – но только я хотела бы уточнить. Мне кажется, Вадим уже в высокой степени очищенный – те навыки, что он продемонстрировал, новичку недоступны. Ведь очищение – это, прежде всего, результат намерения, магический процесс, который не имеет ничего общего с нашими физическими способностями. А намерение формируется постоянными упражнениями, и только с течением времени становится эффективным!

– Правильно, правильно! – ВВС внимательно выслушал Ариадну, – ваше ремарка верна, но в данном конкретном случае не стоит акцентировать внимание на подготовленности Вадима. Само собой разумеется, он знает, как чиститься – кстати, общепринятый термин: «Пересмотр», или: «Перепросмотр», или: «Магический пересмотр». Я попросил его продемонстрировать свои навыки, поскольку видел – он знает, что я имею в виду. И может наглядно показать, как это происходит.

– Это практика! – ВВС порылся в портфеле и достал оттуда несколько одинаковых тетрадей. – А практикой мы будем заниматься на семинарах и, конечно, дома. С сегодняшнего дня пересмотр для вас станет обязательным, и вскоре вы осознаете – он очень увлекателен.

Преподаватель раздал тетради.

– Обратите внимание – в них вы будете записывать события, на которых нужно сфокусировать пересмотр. К следующему семинару прошу подготовить несколько случаев из вашей жизни, что кажутся вам особенными, что оставили в вашей памяти глубокий след, что на вас так или иначе повлияли. Мы их постараемся разобрать, и, кстати, прошу не стесняться. Стеснение – отличное высококачественное чувство, зачастую мешающее нам жить! Всем вам предстоит вскоре избавиться от стеснения, и сделать довольно трудно!

Но это отдельный разговор, и мы к нему обязательно вернемся в течение семестра.

– У нас осталось десять минут, и я хотел бы сказать еще вот о чем. Наверное, вы еще не совсем осознаете, насколько изменилась ваша судьба.

Я уверен на сто процентов, каждый из вас вытянул счастливый билет, здесь не может быть никакого сомнения. Но чтобы им воспользоваться, вам предстоит учиться, учиться и снова учиться. И так без конца. Да, есть соответствующая литература. Но практика намного важнее. В магическом искусстве имеет значение лишь то, что ты делаешь, и что не делаешь. Любой путь когда-то закончится, если идти! Не можешь идти – ползи, не можешь ползти – ляг и смотри в правильную сторону. Наберешься сил, встанешь и снова пойдешь. Только так и не иначе! Любой разворот назад, отказ от постоянного совершенства для нас смерти подобен. Он означает, что мы лишаем себя надежды на осуществление абстрактной мечты. Запомните это хорошенько! Ну а теперь, всего вам доброго, и не забудьте взять эти отличные голубенькие тетрадочки!

– Как долго ты занимаешься пересмотром?

– Лет, наверное, пять! – Вадим сидел за партой, а рядом с ним стояли Алексей и Кирилл. Кириллу очень хотелось немедленно что-нибудь пересмотреть, но для этого нужна была сосредоточенность и уединенность. – Поначалу было трудно, зато теперь я вообще не представляю, как можно жить без пересмотра. Это все равно, что не мыться! Особенно когда привык к чистоте!

– Ты говоришь прямо как Стельницкий! – Алексей громко засмеялся, – и интонации у тебя такие же! Того и гляди, начнешь нам лекции читать!

– Да перестань ты! – Вадик отмахнулся, – лучше в преф срезаться! Кстати, мы собирались еще вчера, но кое-кто так подсел на чудовищ, что целый вечер убили, возвращая его к жизни! Что скажешь, Кирюха? Как насчет сегодняшней пульки?

– Да нет, парни! – Кирилл хоть и чувствовал, что не оправдывает ожидания коллектива, но для себя уже решил, что делу время – потехе час. – Вы меня, конечно, извините, но у меня такая загруженность, что я вряд ли смогу составить вам компанию – ну, разве что только по субботам, поскольку впереди воскресенье! Так что привлекайте девчонок!

– Значит, стушевался? – было видно, что Алексей и Вадим расстроены, – а мы на тебя рассчитывали! Ну, ладно! Обойдемся как-нибудь! – Кирилл немедленно почувствовал, как между ним и его товарищами возникла эмоциональная стена. Впрочем, сейчас это его мало волновало – подумаешь! Сколько раз в жизни он оставался в одиночестве! Времени много, все еще сто раз переменится – и переменится опять!

– Здравствуйте!

– Ого! – Кирилл с шумом втянул в себя воздух, пытаясь удержать рвущийся наружу возглас удивления. Он думал, что после «козы» уже ко всему готов, но оказалось, что совсем нет!

В аудиторию вошла девчонка лет тринадцати – миниатюрная (не выше ста сорока), в алой накидке и огромной чалме, размером превосходящей окружность головы раза в три. На ногах у нее были индийские расшитые жемчугом мягкие тапочки, а под накидкой – сари из красного мягкого шелка, украшенное изумрудного цвета бархатом, золотом и серебром. Эффект от ее появления для Кирилла был, наверное, не меньше, как если бы прямо с небес спустился человек-паук с желанием прочитать лекцию.

– Прошу садиться! – голос у девочки оказался очень высоким, тонким – он вибрировал где-то на самом краю звукового диапазона. Еще бы немного, и он бы раздражал не хуже писка комара.

– Я буду вести у вас занятия по медитации! Меня зовут Альба Михайловна Бабур НМ К-1. Чтобы сразу снять все вопросы, мне больше восемнадцати лет, и даже больше двадцати одного, что, впрочем, не мешает мне пользоваться всеми детскими привилегиями – особенно если можно не предъявлять паспорт! – Альба Михайловна широко улыбнулась, показав белоснежные зубы. Улыбка у нее была очаровательной, но сразу проявляла ее истинный возраст. У Кирилла участился пульс – он вдруг представил себя с преподавательницей наедине и даже немного покраснел.

– Свои имена и фамилии вам называть необязательно – я уже подробно изучила ваши досье, так что можно приступить прямо к делу! Кто из вас раньше практиковал классическую медитацию?

Ариадна и Вадим подняли руки.

– Немного! Но это дело поправимое. «В медитации рождается мудрость, недостаток медитации ввергает в неведение! Всегда помни о том, что ведет тебя вперед, а что тянет назад!» Это сказал Сиддхартха Гаутама, более известный нам, как Будда – или Будда Бесконечного Света. Авторитетно заявляю: такой безупречности, какой достиг он, вряд ли можно встретить у кого-нибудь сейчас. Будда – чистый незапятнанный свет, в потоке которого не к чему придраться.

Отойдем в сторону. В глобальной северной цивилизации (а к ней относятся и Европа, и США, и Канада, и мы, само собой) принято расставлять акценты на персоналиях – Христос, Будда, апостолы, праведники. Имя и личность имеют огромное значение, но на юге и на востоке это не совсем так. Там от него часто отказываются – ради пути, по которому идут. Или скрывают и не выпячивают – что тоже важно.

Возьмем пример того же Будды. Это титул – если хотите, просто некое сопроводительное письмо или рекомендация, которая идет впереди человека.

Мало того, исходя из буддийской космологии, Будда (он же от рождения принц Сиддхартха Гаутама) – лишь одно звено в длинной череде будд, берущей свое начало в древности, не имеющей конца и устремляющейся в необозримое далеко, неподвластное нам.

– Кто из вас знаком с буддистскими священными текстами? – Альба (Кирилл по привычке сократил имя преподавателя до удобных для себя размеров) вопросительно обвела взглядом зал, но руку никто не поднял.

– Немудрено, принимая во внимание, что разобраться в них могут только буддийские священнослужители. Причем, написаны они очень туманно, и некоторые вещи скорее маскируют, чем обнажают. Хотя, есть и труды, предназначенные для рядовых последователей буддизма – они намного проще и доступнее! Если возникнет желание, можете на досуге почитать – но в нашем курсе это чисто факультатив. На третьем году обучения у вас будет предмет «Мировые священные книги», вот там за вас возьмутся как следует!

Для меня лично медитация является практически единственным настоящим смыслом жизни. Но это для меня! Вы здесь все разные, соприкасаетесь и взаимодействуете с различными силами, поэтому кто-то в дальнейшем решит, что и для него пребывание в позе лотоса и вдыхание чистого пространства – любимейшая вещь, а кто-то пройдется по верхам и остановится на чем– нибудь другом. Ведь проявления силы бесконечны и находят различные лазейки – выбор огромен!

Но как бы то ни было, наш курс посвящен медитации, поэтому я буду настаивать, чтобы каждый из вас уделял этому занятию достаточное время.

Медитация – это особое состояние, состояние, которого невозможно достичь спонтанно, медитацию нужно приближать, ее нужно практиковать, и тогда в один прекрасный момент мир вокруг вас исчезнет, и на его месте возникнет другой – настоящий, очищенный от нашего фиксированного восприятия, от заложенного в нас и закрепленного шаблона, где дерево – это только дерево, река – это только движущаяся вода, а человек – это оформленный венец творения (пусть и с вариациями).

Медитация – это состояние просветления, состояние всеобъемлющего знания, состояние вселенского счастья, состояние, из которого не хочется выходить. Но мы, конечно, сейчас можем вести речь только о подготовке к медитации – первым шагам, которые постепенно трансформируются в результат – возможно, через год-два (для самых одаренных), возможно, через десять лет, возможно – через тридцать. Достичь просветления очень нелегко – некоторым не хватает и целой жизни.

– Теперь у меня небольшой вопрос к Вам! – Альба (Кирилл попробовал про себя назвать ее Альбой Михайловной, но только саркастически улыбнулся) встала напротив Ариадны. – Насколько я понимаю, медитативные практики для Вас являются определяющими, или я ошибаюсь?

– Нет, все именно так! – Кириллу показалось, что в голосе девушки прозвучал некий вызов.

Он попытался одновременно настроиться на них обеих и распознал нарождающееся противостояние. Он увидел Альбу, как светлую сконцентрированную легкую тень, и нависающую над ней темную Ариадну, грозная энергия которой, впрочем, шла мимо Альбы. Та вообще не замечала направленное на себя эмоциональное воздействие, пребывая в измененном состоянии, недоступном для Ариадны.

– Хорошо! – Альба никак не прореагировала на интонации Ариадны, – тогда мне стоит надеяться, что Вы не откажете своим товарищам в помощи, когда они будут спрашивать у Вас совета! А теперь продолжим!

– Медитация – это индивидуальное состояние. Медитация возможна и в коллективе, но только при соблюдении определенных условий – и только до определенной степени. Коллектив – всегда разнороден, в нем всегда есть сильные и слабые. И сильные зачастую не имеют желания помогать слабым (я говорю именно о медитации), поскольку теряют свою силу. Поэтому вам нужно понимать, что на наших занятиях – каждый сам за себя, и результат зависит только от собственных прилагаемых усилий и безупречности. И сразу хочу предупредить новичков: не рассчитывайте на божественные откровения с первой минуты – вам предстоит пройти очень длинный путь!

– Но, конечно, – Альба мягко улыбнулась, – я уверена, что у вас все получится. Ведь вы уже доказали, что достойны приобщиться к тайнам вселенной – на факультет абы кого не берут! Давайте сейчас сделаем таким образом! Оставшееся время просто посидим и помолчим. Только через молчание можно что-либо узнать. Если долго молчать, тело и восприятие преображаются, и начинаешь видеть действительность под другим углом. Главное – не торопить события, и позволить тишине увести вас далеко-далеко!

В аудитории стало очень тихо. Альба села за преподавательский стол, закрыла глаза, и ее лицо приобрело безмятежное выражение. Кирилл посмотрел на Ариадну и увидел, что девушка тоже находится в каком-то трансе – ее поза была расслаблена, а голова как будто не имела веса и никак не давила на шею, которая зрительно даже немного удлинилась.

Кирилл постарался сесть поудобнее, выпрямил спину и немного развел ноги в сторону. Ему показалось, что сейчас для него это самая удобная поза. Потом он положил руки ладонями вверх на парту и замер.

Некоторое время тело сопротивлялось. Сидеть молча и неподвижно было неудобно, Кирилл заставил себя не ерзать, а сконцентрироваться на дыхании. Он знал, что дышать нужно непременно животом, запуская воздух и чувствуя, как оттуда он расходится по всему телу.

– Внимание на дыхание! Всё внимание на дыхание! – вспомнил он слова Вадима, на которые тот особенно напирал: «Дыхание – вот что очищает нас и способствует остановке внутреннего диалога!»

Через некоторое время Кирилл обнаружил, что пребывает в странном состоянии. Воздух заходил в него свободно, не встречая никакого сопротивления, словно сам по себе – в то время как легкие Кирилла работали безостановочно и плавно. Воздух был материален – вместе с ним тело получало тепло, воздух нес силу, одновременно согревая и очищая тело, под его воздействием оно преображалось, оно поглощало воздух, как губка воду, и радовалось внезапному источнику энергии.

Кирилл задумался, как такое возможно, и моментально очарование пустоты пропало – мозг яростно отринул только что бывшие такие яркие впечатления, и они померкли, а потом и вовсе пропали. Но осталось послевкусие, оно было выраженным и характеризовалось всего двумя словами: «Хочу еще!»

Но «еще» не получилось – Альба открыла глаза, встряхнулась всем телом и объявила, что пора заканчивать, и что все молодцы! Класс постепенно просыпался (Кирилл называл аудиторию именно классом, как в школе). Он обратил внимание, насколько разные ощущения исходят от фигур его одногруппников.

Сирена казалась присмиревшей, Наталья – все еще пребывающей в мире родных ей духов и сил, Катерина – где-то в Иркутске, разговаривающей с неведомым могущественным собеседником, Ариадна вынырнула из своих планов и видений будущего.

Что же до парней, то Алексея Кирилл видел какой-то тупой деревянной колодой, которая не понимает, что от нее хотят. Аналогично и Вадим – только тот плюс ко всему был наполнен темной субстанцией (не весь, а голова), что, впрочем, в его случае не имело значения. Кирилл почему-то подумал, что субстанция – это излишняя гордыня! Кирилл попытался на нее настроиться – «вкус» гордыни был мерзким, другого слова, кроме как чванство, и подобрать было нельзя!

– А еще йог! – Кирилл был удивлен, он по-другому представлял продвинутых йогов, но оказалось, что и у них полно своих тараканов! Впрочем, удивляться было особенно некогда, лекция еще не закончилась.

– Хотелось бы напоследок сказать вот о чем! – Альба расправила алый плащ, любовно проведя по его складкам, – нам предстоит быть вместе целый год. Прошу воспринимать меня, как товарища, а не как преподавателя. В крайнем случае, старшего товарища – если для кого-то важен табель о рангах. Медитация, как я уже говорила, занятие индивидуальное, здесь нет ни проигравших, ни победителей. Здесь есть участники и зрители, и любой участник уже побелил – просто исходя из того, что он идет, а не стоит. И мне бы хотелось, чтобы к следующему занятию вы имели при себе удобную спортивную одежду – мы начнем практиковать медитацию не за партами, а как положено – на полу в удобной сидячей позе. Мягкие резиновые коврики уже готовы, так же как и валики под спину. Настраивайтесь – будет интересно!

– Ну, что? – Алексей высоко подпрыгнул, развернулся в воздухе и наотмашь ударил ногой, рассекая воздух. У него получилось так классно и так непринужденно, что Катерина рядом с Кириллом громко захлопала в ладоши.

– Вы готовы заняться боевыми искусствами или так и будете влачить жалкое без физкультурное существование?

– Я готов! – Кирилл хоть и чувствовал себя, как кролик перед удавом, но вида не подавал, а даже рассмеялся – уж больно ему понравилась фраза «безфизкультурное существование».

– И я тоже! – Катя шагнула вперед и выбросила кулачок вперед, – хочу быть, как Люси Лью!

– А это кто? – Кириллу стало любопытно – имя, вроде, знакомое, но никаких ассоциаций!

– Эх, деревня! Не знать голливудскую звезду! Такое чувство, что это ты из провинции приехал, а не я!

– Да ладно! Может, у кого-то и есть время смотреть всякую американскую муть, а у меня вот совершенно нет! – Кирилл не ожидал от себя такой злобы, какую вызвало у него ехидное замечание Катерины. Все-таки, он был к ней неравнодушен, и ничто так не ранит сердце, как насмешки со стороны понравившейся девушки.

– Фу! – Катя поджала губы и отвернулась. Было видно, что реакция Кирилла зацепила и ее, так что война (или, по крайней мере, боевые действия между ними были почти неотвратимы).

– Хватит вам, голубки, ругаться! – Алексей остановился напротив и стал похож на настоящего сэнсэя. – Время урока, так что разборки в сторону!

– Прошу сесть. Каждое занятие мы будем начинать именно из такого положения. Оно называется по-разному: поза ученика, поза верности, поза внимания – садитесь на поджатые под себя ноги, спина выпрямлена, руки опущены вдоль тела. После нескольких лет, посвященных боевым искусствам, в этой позе можно сидеть часами и не уставать.

– Итак! – Алексей подождал, пока Кирилл и Катерина примут надлежащее положение, и перешел непосредственно к предмету. – Прежде чем мы начнем, маленький экскурс в историю.

Как известно, боевым искусствам много тысяч лет. Вернее, они существовали всегда – как воинские искусства. Основным занятием человечества во все времена была война, и тот, кто не умел защищаться, просто погибал. Сначала люди научились заострять палки и обжигать их на костре, потом начали вырезать из дерева твердые сучковатые палицы, чтобы дробить кости и рвать плоть, потом придумали метательные снаряды, чтобы поражать врага на расстоянии.

Потом появились дротики и луки со стрелами, пращи, отправляющие камни на десятки и сотни метров, диски с заостренными краями, которые резали не хуже летящих ножей, колесницы с косами, наводившие ужас на противников и т. д., и т. д. С каждым новым веком оружие становилось все изощреннее и изощреннее, одновременно с этим росла и его стоимость.

Понятно, что иметь оружие мог не каждый. И дело не только в цене, но еще и в социальном устройстве общества. Никакой уважающий себя правитель не мог допустить, чтобы оружие попало в руки его недоброжелателей или массово распространилось среди черни, рабов, крестьян, разбойников. Оружие должно принадлежать только избранным, они – власть, они – сила, и поддерживают свой статус именно с помощью оружия.

Во все времена люди испытывали потребность в самозащите. Неважно, в какой стране они жили – умение в подходящий момент постоять за себя и за своих близких было высочайшей благодетелью, в противном случае жизнь человека не стоила и ломаного гроша. И не имело значения, есть у тебя оружие или нет – дворянин ты или обычный трудяга – должен уметь защищаться и точка! Дворяне дрались на шпагах и пистолетах, работяги и матросы – на ножах, крестьяне рубились серпами и вилами. Кто сильнее, тот и молодец!

Принцип любого воинского искусства прост – без разницы, что, какое оружие у тебя под рукой! И даже если ничего нет, ты должен быть так подготовлен, чтобы даже голыми руками суметь одолеть противника! Как вы думаете, могли ли позволить себе китайские монахи, которые даже риса вдоволь поесть и то не могли, иметь на вооружении мечи, доспехи и боевых лошадей со всей сопутствующей амуницией? Понятно, что нет, но это никак не уменьшало их желания научиться сражаться, как профессиональные воины.

И они придумали уникальную систему обучения, которую стали практиковать в закрытых общинах и монастырях.

Я говорю о китайцах, поскольку и сам исповедую китайскую школу боевых искусств, но это вовсе не значит, что другие народы от них отстали.

Исходные точки (если они одинаковы) всегда создают одинаковые предпосылки – без разницы, в каких частях света это происходит. География, конечно, закладывает определенные особенности – например, сибирской зимой не стоит размахивать ногами, как ниндзя, поскольку шуба мешает (и ватные штаны, и валенки, и ушанка). Попробуйте пробить корпус человека через фуфайку в десять сантиметров подклада толщиной! Поэтому для Сибири придумана своя система боя, в Индии она своя, в Японии – своя, в Англии, Франции и т. д. – везде все свое.

Но есть нечто, что их объединяет. И самое главное! Чтобы достичь совершенства, стать мастером, нужно посвятить боевым искусствам всю жизнь – и в этом они не отличаются от изобразительного искусства, балета, поэзии, науки. Кроме того, талант и способности никто не отменял – глупо думать, что в нашем случае он неважен! Важен, и еще как, и природные самородки рождаются очень редко!

Обычно боевой гимнастикой начинают увлекаться с детства, но и взрослым не заказано. Никто не может запретить вам стремиться, работать над собой – может быть, сэнсэями вы не станете, зато мышцы, связки, кости, сухожилия, растяжка – все, как у людей!

Итак, на будущее – как у нас будут проходить занятия. Сначала минут пятнадцать плотная разминка – без нее нельзя, если мы не хотим увеличить концентрацию инвалидов на единицу населения. Потом отработка базовой техники – нужно, чтобы тело запомнило движения, и запомнило до автоматизма, до спонтанных реакций. Во второй половине – работа в парах или же втроем. Плохо, что в нашей компании нечетное число участников, но, наверное, пока я сойду за двух, вы уж не обижайтесь!

– Ну, что? Приступим!

Кирилл лежал на кровати и пытался собраться с силами. Вечерняя тренировка от Алексея оказалась такой насыщенной, что Кирилл не мог понять, как ему удалось дожить до ее конца. Ему не давали спуску, а поскольку он был «ботаником», то физические упражнения давались ему особенно тяжело.

Сам же Алексей порхал, как бабочка, казалось, его тело не имеет веса, он подпрыгивал так высоко и так энергично, что у Кирилла опускались руки. Неприятно осознавать, что перед тобой – человек, твой ровесник, достигший такого мастерства, что ты ни при каких условиях даже не приблизишься к нему!

Зато Катерина излучала полный восторг, глядя на Алексея, ее глаза светились обожанием, и Кирилл окончательно понял, что здесь ему светит меньше, чем ничего. Пришлось сцепить зубы и вымещать злость на собственных мышцах. И вот результат – он лежит пластом, спина ноет, ноги отказываются ходить, а руки поднимать что-либо – и даже выдерживать собственный вес.

Но нужно встать и работать – занятия не ждут! И никто не отменял учебу и по инженерной специальности, а ее с каждым днем становилось все больше – ДЗ, чертежи и тесты сыпались, как из рога изобилия, и их нужно было закрывать в срок.

Кирилл обхватил голову негнущимися руками и тихонечко завыл. Ему предстоял простой выбор – расписаться в собственной никчемности и сдаться или принять условия игры.

Выть оказалось на редкость приятно. Почти как исповедоваться самому себе в грехах. Останавливаться не хотелось, и внезапно Кирилл почувствовал себя волком. Он вскочил, ощетинился и взъерошил воображаемую шерсть на загривке. Если они и возьмут его, то только мертвым!

– Ну, что? Долго думать будешь? – Вадик громко хрустнул пальцами (была у него такая неприятная привычка) и уставился на Кирилла.

Они сидели в «квартире» Вадима и резались в преферанс. Он же, как хозяин «подпольного игорного дома» мог позволить себе иногда поторапливать гостей. Кроме Кирилла здесь находились Алексей и Ариадна, которой после пары недель совместной учебы до смерти надоело, что все обращаются к ней столь официально, и она в приказном порядке объявила, что ее нужно называть Варей. А Ариадну оставить преподавателям.

С Варей Кириллу было общаться намного легче, чем с Ариадной – несмотря на то, что этот один и тот же человек. И вскоре они сошлись. Выяснилось, что у них много общих интересов, и вскоре сокурсники обратили внимание, что, кажется, между Кириллом и Варей – роман.

– Погоди, видишь, дело серьезное! – Лешка решил поддержать Кирилла, весело раскачиваясь на стуле. Сегодня у Алексея было благодушное настроение – ему везло, а это случалось довольно редко. Обычно его разносили в пух и прах – принимая во внимание, что его противниками являлись неплохой математик с экстрасенсорными способностями, девушка, умеющая тонко распознавать эмоции и мотивы поведения, и продвинутый йог, который, к тому же, оказался не чужд гипнозу.

В середине ноября на семинар по КОМО завалился Георгий Сергеевич с видным мужчиной импозантной наружности. Кирилл мгновенно решил, что тот имеет отношение к эстраде – на политика не похож, а для актера слишком вычурный и напоминает раскрашенного попугая. Конферансье или что-нибудь в этом роде.

Кирилл угадал – мужчина (его звали Сокольничий Нил, без отчества), действительно, имел отношение к выступлениям перед публикой – только в качестве гипнотизера. Как оказалось, всех студентов один раз в год проверяли на устойчивость к внушению, а для этого привлекали специалистов со стороны.

Кирилл подумал тогда: «Странно, что на факультете этим не занимаются – ведь судя по газетным статьям, гипноз – одно из самых востребованных проявлений «магии» в повседневной жизни». Кирилл ошибался – гипноз на факультете изучали, и очень плотно, только он об этом тогда не знал.

Георгий Сергеевич раздал каждому по чистому листу бумаги и попросил студентов нарисовать на нем пять символов, с которыми у них ассоциируется г-н Сокольничий. На всё про всё – целых полчаса.

Кирилл по приобретенной им уже привычке попытался настроиться на объект, но тут же отшатнулся. От гипнотизера шел такой поток черной энергии, что даже смотреть в его сторону не хотелось. Кирилл почувствовал, что тот способен продавить своей волей почти любого человека, и единственным спасением является не вступать с ним в плотный зрительный контакт.

Коснувшись экстрасенсорной сферы Сокольничего, Кирилл быстро отпрянул назад и сместил уровень восприятия, выходя на прямой контакт с бесконечным окружающим его пространством и помещая себя под его защиту. В результате гипнотизер остался где-то далеко внизу, Кирилл смотрел на него сверху и наблюдал, как тот пыжится, раздуваясь от чувства собственной важности.

– Что ж ты за зверь такой? Сейчас посмотрим! – первой ассоциацией, пришедшей в голову Кирилла, была черная шляпа с высокой тульей. Он немедленно нарисовал ее на бумаге, но для этого ему потребовалось выйти из-под магической защиты и вновь оказаться под воздействием гипнотизера.

Мимоходом Кирилл заметил, что тот черпает свою энергию из того же самого источника, что и сам Кирилл, т. е. из бесконечности – что было очень странно, поскольку бесконечность обычно не позволяла использовать свои ресурсы для порабощения и подавления. Поэтому следом за шляпой на листе появился большой знак вопроса, который означал: «Как такое может быть?» Оставалось еще три обязательных символа.

Кириллу очень захотелось отвернуться от Сокольничего, он не стал противиться внезапному порыву и так и сделал, продолжая, тем не менее, внутренним оком исподтишка наблюдать за гипнотизером. Некоторое время ничего не происходило – на Кирилла не обращали внимания, но он не торопился, и вскоре откуда-то сверху пришел приказ: «Повернись обратно!». Оттенок, интонации приказа были неприязненными, раздраженными – его пытались приструнить, его пытались скрытно поставить на место, определив для него статус надоедливой мухи – маленькой и помойной, что жужжит и отвлекает от важных дел.

Кирилл не удержался и в ответ на приказ обернуться со всего размаха, используя потоки силы, увесисто шлепнул отправителя приказа, и ему показалось, что тот ощутимо покачнулся и даже вскрикнул. А Кирилл мысленно пригрозил ему пальцем – не нужно! Быстро схватил лист бумаги и нарисовал на нем женскую статуэтку. Почему у него возникла такая ассоциация, он и сам не мог сказать.

Конец! Кирилл осознал, что больше от него ничего не требуется, поэтому отложил карандаш в сторону, закрыл глаза и перешел в отстраненное медитативное созерцание. Три символа – шляпа, знак вопроса и статуэтка полностью определяли сущность гипнотизера, а больше на него тратить силы и не хотелось.

Через десять минут анкетирование (или что это было?) закончилось. Георгий Сергеевич прошелся по рядам и собрал рисунки. Далее выяснилось, что не все смогли противостоять воле Сокольничего – первой его жертвой стала Сирена, она покорно нарисовала пять одинакового размера пятиконечных звезд и на этом успокоилась.

В не менее плачевном положении оказался и Алексей – ему было предложено воспроизвести пять ежиков, что он и сделал – животинки получились очень смешными, с веселыми мордочками и утыканные грибами и ягодами. Далее шла Катя – она украсила бумажный лист пятью воздушными шарами, потом подписала внизу шариковой ручкой, что шары – розового цвета, и летят они на праздник.

У Натальи получилось противостоять воле гипнотизера, но поскольку после переезда в Москву контакт с ее защитниками из тундры был для девушки затруднителен, она так вымоталась, читая охранительные магические заклинания, что теперь напоминала Кириллу выжатый донельзя лимон. Но факт – она смогла и выглядела довольной, хотя и ничего не нарисовала.

Варю (Ариадну) Сокольничий атаковал сильнее всего. Может быть, он воспринял ее насмешливый вид, как персональный вызов (характер у девушки был тот еще, время от времени он напоминал мгновенно воспламеняющийся порох), и поэтому решил ее проучить. Он давил на нее с такой силой, что у Вари не было другого выхода, как просто уйти в сновидение – как потом она поведал Кириллу по секрету.

Кирилл уже знал, что переход в сновидение возможен из обычного состояния – нужно просто сместить внимание на области сна, а во сне ты царь и бог и можешь чувствовать себя в безопасности. Главное – иметь необходимый запас энергии, чтобы оставаться там продолжительное время.

В итоге ни одна из попыток гипнотизера достать девушку не увенчалась успехом. Его давление проваливалось в пустоту, в то время как Варя просто удерживала себя в состоянии сна. Она вынырнула оттуда за две минуты до назначенного времени, нарисовала на бумаге большую жабу и повернутую ей навстречу фигу с восторженным лицом, что, наверняка, означало: «Я победила!»

Из всего коллектива выделился Вадим. Он органично вошел в контакт с гипнотизером и почувствовал в нем родственную душу. Идея овладения гипнозом вызвала в Вадиме неприкрытый интерес, и одновременно он оказался неподвластен нажиму Сокольничего. Словом, идеальный кандидат в ученики – уже почти готовый и нисколько не сомневающийся, что имеет на это право.

Пока Георгий Сергеевич просматривал анкеты, гипнотизер стоял у окна, и Кириллу не удалось понять, что тот сейчас чувствует. Сокольничий закрылся, нацепил на себя непробиваемую маску, отгородился от внешних воздействий внутренним щитом и словно дремал, позволяя силе течь через него.

– Наверное, восстанавливается! – Кирилл прекратил попытки его изучить, для себя сделав вывод, что не хотел бы столкнуться с ним один на один. Тот был старше, опытнее и знал, куда бить. А самое главное – не испытывал и тени сомнений, что может воспользоваться своим даром в любой момент. Словом, страшный человек!

Вскоре Сокольничий и замдекана ушли, и занятия продолжились как ни в чем не бывало. Однако через пару недель Вадима выдернули в деканат прямо с «козы» (позже выяснилось, с ним проводили собеседование на предмет его интереса к гипнозу), чем привели Палача в неописуемую ярость. И он в отместку за поруганные чувства отыгрался на оставшихся студентах – наращивая и наращивая ментальное воздействие, пока не дошел до предела своих возможностей.

Первой не выдержала Сирена и выбежала из аудитории, следом за ней последовали Наталья и Катя. Палач обладал чудовищной силой – его намерение проникало сквозь любую защиту и сминало волю объекта атаки, заставляя подчиняться невидимому воздействию. При этом Палач даже не напрягался, оставаясь в обычном своем состоянии – желчным, наполненным злобой, с шипящими интонациями в голосе, медленно расхаживающим перед строем студентов и методично и целенаправленно воздействующим на их психику.

Самым тяжелым на занятиях по «козе» было дождаться их конца. По общему мнению Палач был прирожденным маньяком – он настраивался на сцены казней и пыток и черпал из них черную силу, эффективно перенаправляя ее вовне. За силой шли сущности, которые, как шакалы, пытались поживиться остатками ментального пиршества Палача – оттяпать свой лакомый кусочек и быстро убраться подальше. Сущности питались жизненной энергией, жизненной силой жертв, и защите он них еще предстояло учиться.

Настоящее предназначение «козы» стало понятно Кириллу после второй лекции, на ней его буквально выворачивало – так велико было воздействие Палача. Кирилл еле держался на ногах, а после (как и в первый раз) потратил целый вечер, пытаясь восстановиться. Зато ночью он видел чудесный сон – во сне к нему слетелись ангелы, они сначала завернули Кирилла в свои крылья, а потом легко выдули из него черные кляксы, очистив и наполнив зияющие дыры, оставшиеся в его энергетическом теле, чистым светом.

Одновременно ангелы сообщили Кириллу подлинную задачу Палача: он должен быть страшен, он должен рвать и подавлять, он должен подчинять и заставлять страдать, он – как сержант в армейской учебке, после которого уже ничего не боишься. Ангелы – наверное, это были они (во всяком случае, Кирилл именно так охарактеризовал их для себя) – посоветовали ему во время лекций Палача читать христианские молитвы и псалмы, чтобы хоть как-то ослабить его силу – по крайней мере, пока Кирилл сам не научится отражать его натиск.

Кирилл так и сделал, и ему стало легче – он начинал взывать к высшим силам одновременно с появлением Палача и безостановочно обращался и обращался к ним, почти не слыша рассусоливаний преподавателя и почти не видя его. Часто он впадал в транс, проявлявшийся в полновесном расщеплении личности: одна – холодная, отстраненная, полная ненависти – смотрела на Палача и присутствовала в материальном теле, вторая была далеко-далеко, отвернутая и пребывающая в неком трехслойном (именно трехслойном!) коконе, специально созданном, чтобы отгородиться от воздействия лектора.

Все-таки у Палача был ограниченный запас сил – хоть и очень большой. Скорее всего, он смог бы пробить защиту Кирилла, но тогда ему нужно было сконцентрировать усилия только на нем, чего он (по понятным причинам) не делал. Поэтому Кирилл чувствовал себя почти в безопасности – главное было не смотреть в глаза Палачу и не пытаться вызвать его на «честный бой», как один раз предложил Алексей (которого Палач жутко бесил и заставлял безостановочно потеть). Никакого бы честного боя не получилось, а вышло бы только избиение младенцев – Кирилл это чувствовал и уговорил Алексея не ввязываться в заведомо проигрышный поединок.

Палач виделся Кириллу не отдельной силой («одной человеческой силой»), а целым конгломератом сил (эдакой «магической капустой»), которые питали его мощь, и поэтому одолеть Палача в одиночку не представлялось возможным, а о совместных действиях Кирилл даже и не мечтал. Прошло всего две недели с момента начала учебы, отношения в коллективе пока были неустойчивые, так что нужно было защищаться самому.

В скором времени Кирилл наработал довольно эффективный метод защиты на лекциях по «козе» – он позволял ослабить воздействие Палача, но все равно после каждого занятия приходилось основательно чиститься и подолгу сидеть в душе, чувствуя, как вода смывает в канализацию ментальную грязь, оставленную на теле Палачом.

Дни пролетали один за другим – Кирилл не успевал их отслеживать: понедельник для него начинался в субботу, воскресенье оккупировали ДЗ и бесконечные чертежи, а объем работы, который он выполнял, мог повергнуть в шок почти любого. Но Кирилл держался – он четко следовал своему собственному распорядку дня, в котором почти все время было посвящено учебе – 50 на 50: пятьдесят процентов – на инженерную специальность, пятьдесят – на основную. Но поскольку сутки не резиновые, пришлось проявить смекалку и силу воли – меньше спать и больше трудиться.

Перво-наперво ему следовало выкроить часы для пересмотра – это занятие было, действительно, очень увлекательным, и Кирилл часто ловил себя на мысли, что готов заниматься им дни напролет. Но не получалось, и он приспособился – пятнадцати-двадцатиминутные перерывы между лекциями оказались очень кстати, при должной концентрации и собранности за это время можно было пересмотреть очень многое. Кириллу никто не мешал – близкими друзьями по инженерной специальности он так и не обзавелся, ходил в одиночку и разговорами с кем бы то ни было голову себе не забивал.

В итоге на пересмотр он выкраивал где-то час-полтора в день, что при постоянных упражнениях вскоре дало отличный результат – Кирилл значительно продвинулся, нарастил мастерство и теперь совершенно не понимал, как жил без пересмотра раньше. В аудитории он закрывал глаза рукой, как будто отдыхает, а сам концентрировался на дыхании, настроившись на то или иное событие. Почти сразу он начинал ощущать поток возвращаемой энергии, одновременно отпуская чужое воздействие и чужие социальные программы, внедренные в него и несущие чужую кодировку – «Делай так и не иначе!»

Пересмотр был магическим действием, он шел вслед за дыханием, формируя намерение забрать свое и отдать чужое. Он подчинялся воле хозяина, а поскольку Кирилл постоянно наращивал свою силу, через пару месяцев он мог за один вздох возвращать уже целые пласты, целые сцены, не растрачиваясь на отдельные детали и тонкости. Самым трудным было пересмотреть обидчиков, которых оказалось так много, что Кирилл только диву давался – у него часто возникало ощущение, что вся жизнь состоит из одних обид.

И неважно – друг, приятель, подружка, мама с папой или открытые враги – и те, и другие столь щедро окатывали Кирилла эмоциями, что очиститься от них было очень тяжело. Эмоции переплетались, сливались и создавали изысканные узоры с оттенками всех цветов радуги, включая черный и белый. И вычленять их по отдельности не было никакого смысла, а нужно было пересматривать только вместе – скопом забирая и отдавая всё.

Поначалу Кириллу казалось, что задачу пересмотра, поставленную перед ним, невозможно решить – столь велико было количество событий, к которым необходимо было вернуться, и настолько сильно они были эмоционально наполнены. Но он решил особо не думать, а просто начал с самого первого шага, за которым последовал второй, третий и т. д. И вскоре Кирилл уже не шел, а бежал, а позже и полетел – и к концу первого семестра мог с гордостью сказать, что потратил все эти месяцы не зря.

События из его прошлой жизни, за которые он еще недавно так сильно держался, потеряли свою значимость, померкли и теперь не представлялись для него чем-то очень важным – тем, за что нужно непременно цепляться и над чем нужно чахнуть, как Кощей над златом, вспоминая и пережевывая их вновь и вновь. Теперь они стали похожи на сцены из фильма, которые – да, были, но особых эмоций не вызывают. Чего и требовалось доказать, и Кирилл возвращался к ним вновь и вновь, добиваясь «чистой огранки» – полного тотального пересмотра, при котором событие полностью исчезало из его памяти и тела, не оставляя после себя даже следа.

Но если пересмотр у него шел довольно легко, то с медитацией дело обстояло не столь радужно. «Медитировать» было тяжело – плюс катастрофически не хватало времени, и его пришлось отрывать от сна. Кирилл просыпался в половине пятого утра, садился на коврик рядом с кроватью, подкладывал под спину тугой войлочный валик и начинал медленно и расслабленно дышать.

В теории все было просто – но на практике получалось иначе. Разум, привыкший к беспрекословной власти, не хотел сдавать позиции – каждое движение тела он старался обдумать, каждая сгенерированная им мысль мгновенно вырастала до величины многоэтажного дома и затмевала горизонт – так, что за ней не было видно пространства. И мыслей было несть числа – как только мозг заканчивал трудиться над одной, он немедленно переходил к другой, не менее важной и требующей осмысления.

Кроме того, сами «медитации» оказались очень энергозатратными, требовали максимальной концентрации и самоотдачи – не хуже интенсивной тренировки. И поэтому они требовали морального настроя – как у спортсмена, который заставляет себя каждый день ходить на тренировки.

Первые несколько месяцев Кирилл сомневался, что из него выйдет хоть какой-то толк. Он не чувствовал никакого прогресса – словно бредешь в бескрайнем тягучем болоте и не понимаешь зачем. Бредешь – и тратишь, и тратишь силы, запас которых постепенно истощается, и насколько их хватит – не понятно. Иногда его даже охватывал страх, что он не выдержит и сдастся. Но постепенно ему стало легче. Он начал получать от «медитаций» удовольствие на уровне тела – оно расслаблялось, дыхание выравнивалось, а мысли приобретали плавность и неспешность – без резких эмоциональных пиков и глубоких впадин.

А вскоре произошло событие, заставившее Кирилла пересмотреть свое отношение к медитации. Как обычно, он проснулся посреди ночи, ополоснул лицо, вскипятил чай и уселся со стаканом на коврик для медитации. Вчера он лег пораньше – за день он очень устал и решил выспаться. С момента начала учебы распорядок дня Кирилла полностью поменялся – если раньше он позволял себе засиживаться допоздна, то теперь отключался уже в половину одиннадцатого, а иногда – даже в десять.

Некоторое послабление в режиме Кирилл позволял себе только вечером по субботам. Они собирались у Вадима и резались в преферанс. Первые несколько встреч они играли втроем – только парни, потом присоединиться к ним решила и Варя. Она оказалась не глупее всех остальных, так что в их команде появился еще один серьезный игрок.

В тот день Кирилл завалился спать сразу после занятий и ужина – он чувствовал себя не очень хорошо (состояние было болезненным) и решил довериться сну с намерением подлечиться. Проснулся он полностью здоровым и в прекрасном расположении духа с мыслями об отдыхе. Скоро должны были начаться зимние каникулы, на которых они все вместе поедут в гости к Кате в Сибирь.

Против такого путешествия никто не возражал – даже москвичка-Сирена, которая по факту оказалась очень компанейской и веселой девушкой. Что, впрочем, никак не отменяло наличия у нее мощнейшего оружия – таланта обольщения, подкрепленного паранормальными способностями. Время от времени она практиковала его на своих одногруппниках – для целей тренировки и, в общем, беззлобно – но результаты были поразительными.

Ей так успешно удавалось подчинять себе мужчин, что Кирилл только диву давался, почему она до сих пор не завела себе какого-нибудь олигарха и не села ему на шею. Пару раз он даже спрашивал ее об этом, на что в ответ получал томный призывный взгляд, лучезарную улыбку и жуткое собственное, поднимающееся изнутри желание броситься перед девушкой на колени и при свидетелях отдать ей душу на растерзание. Отдать просто за возможность быть рядом без всяких обещаний с ее стороны.

Но, как говорится, кто предупрежден, тот вооружен! У него над изголовьем кровати висела собственноручно нарисованная памятка: «Бойся Сирену!», на которую он смотрел каждый день, и которая служила отличным подспорьем в аутотренинге и не позволяла забыть, что нужно держать ухо востро. И постепенно Кирилл научился-таки нивелировать воздействие Сирены и вскоре с ней подружился, а она оставила попытки его поработить.

Один раз они сидели и болтали по душам в холле (каждый на своем месте), и Сирена разоткровенничалась. Оказалось, ей совсем не интересно охотиться на олигархов – ее искусство (или врожденная способность) сродни мощнейшему разрушительному привороту, Сирена может сокрушить кого угодно, вплоть до полной фрустрации личности, но не собирается этого делать. У нее есть свои принципы, она хочет настоящих чувств, настоящей любви, она хочет настоящей страсти, а от ее жертв такого ждать не приходится. Они способны только на то, чтобы выполнять все ее прихоти и волочиться за ней, поскуливая и прося о взаимности.

Кроме того (и это, наверное, самое главное), Сирену предупредили, чтобы она не разбрасывалась направо-налево – это не приведет ни к чему хорошему, а только её ослабит. Сирене еще представится масса возможностей проявить свои способности, и они дадут ей шанс прожить счастливую жизнь – но при условии, что она сумеет их контролировать.

По поводу приглашения Кати Сирена долго думала, но потом всё же решила его принять. Остальные откликнулись почти сразу – тем более что расходы предстояли небольшие. Для студентов факультета были предусмотрены существенные льготы на проезд по стране – семидесятипроцентная скидка на авиа и ж/д билеты в оба конца два раза в год. Этим грех было не воспользоваться, и лично Кирилл просто поставил родителей перед фактом поездки, чем вызвал очередную мини-истерику у мамы, которая никак не могла смириться, что сын взрослеет и уже почти вступил в самостоятельную жизнь.

Конечно, говорить о полной независимости пока не приходилось – да, ему выплачивали стипендию, и очень неплохую по общим меркам – двадцать тысяч рублей в месяц, но этих денег, конечно, не хватало. Молодость всегда требует больших затрат, в молодости хочется выглядеть эффектно, стильно, богато, вызывающе, а на такие деньги особо не разгуляешься. Так что родители помогали, хотя и значительно меньше, чем еще год назад – питание и проживание у Кирилла уже было отдельным, по дискотекам он не ходил, и к началу зимних каникул скопил небольшой личный запас в шестьдесят пять тысяч рублей, который можно было легко потратить на поездку в Сибирь.

В Иркутске у родителей Кати был огромный дом – ее мама была совладелицей крупной косметической фирмы, и благосостояние семьи не вызывало никаких нареканий. В доме можно было спокойно разместить человек двадцать, так что на гостиницы им тратиться не придется. Катя обещала свозить всех на Байкал – в пансионат на подледную рыбалку на омуля и на фотоохоту на байкальских нерп. Она все уши прожужжала однокурсникам, что красивее Байкала места в мире нет, и в этом им предстояло вскоре убедиться.

– Интересно, как оно будет выглядеть? – Кирилл сел на коврик, скрестил ноги и облокотился на валик. Закрыл глаза и представил, как самолет приземляется в аэропорту Иркутска, они выходят на трап и спускаются вниз к автобусу, который должен отвезти их в здание аэровокзала. У него перехватывает дыхание от сорокаградусного мороза, он зажмуривается и…

Внезапно с ним произошла метаморфоза. Комната с кроватью в общежитии факультета куда-то пропала, и он осознал, что себя стоящим на вершине скалы, нависающей над ровной водной поверхностью, покрытой льдом. Кирилл посмотрел на свои ноги – его ступни парили в нескольких сантиметрах над снежными сугробами, сам он чувствовал себя невесомым и раскачивался, как лист на ветру, из стороны в сторону.

Ветер был тут как тут – и даже несколько ветров. Они сразу обратили внимание на появление гостя, в их поведении сквозил доброжелательный интерес. Кирилл заговорил первым, он чувствовал, что обязан представиться и сказать, кто он, и что он благодарит хозяев за гостеприимство на Байкале – а то, что внизу расстилается именно Байкал, Кирилл нисколько не сомневался. Скоро ветры оставили его в покое – у них было много дел, Кирилл не представлял для них никакой угрозы, и уделять ему слишком много времени не было необходимости.

Кирилл глубоко вздохнул и сделал шаг в пропасть. Тело – или энергетическая структура, в которой он находился – было телом сновидения, и вошел он в него из состояния бодрствования. Но так четко зафиксировавшись, что сновидение возникло немедленно, захватило его и перенесло на пять тысяч километров от Москвы – туда, где ему вскоре предстояло оказаться в обычной реальности.

Ощущение было странным – невесомости, как таковой, не было, вес тела чувствовался, но можно было держаться в воздухе напряжением сил – или усилием воли, идущим изнутри. Словно даешь команду сновидению, затрачивая на это собственную энергию, а уже само сновидение не позволяет тебе упасть.

Кирилл плавно спланировал вниз, испытав ни с чем несравнимый восторг полета. Вокруг царила тишина – он мягко опустился на лед, но холода не почувствовал. Ему захотелось вновь взлететь, он подпрыгнул и завис в воздухе, развернувшись на сто восемьдесят градусов. От этого места веяло покоем. Безусловно, оно существовало в другой реальности – непривычной Кириллу. И законы в этой реальности были совсем другими – здесь оперировали силы, они были полновластными хозяевами, и их присутствие необходимо было учитывать.

Пустое пространство замерзшего озера тянулось до самого горизонта. Кирилл решил немного удалиться от берега – ему стало интересно, что ждет его впереди. В этом мире передвигаться можно было двумя способами: странным переваливающимся шагом с упором на правую ногу, резким толчком вверх и планированием, или же как в воде – разгребая перед собой воздух и обеспечивая движение работой рук.

А можно было просто взлететь и осмотреться с высоты птичьего полета. Что Кирилл и сделал. Вдали он обнаружил странную стену, рассекающую мир сновидения на две части. Сфокусировав на ней взгляд, Кирилл испытал двойственное ощущение – она одновременно притягивала и отталкивала его. Одновременно пришло знание, что ему еще предстоит с ней познакомиться и понять, что это такое. Впрочем, одно он знал наверняка – стена доступна только людям, она существует только в человеческом восприятии и является границей, за которой заканчивается мир людей.

Пришло время возвращаться – но Кирилл все никак не мог оторваться от созерцания стены, хотя и чувствовал, как она вытягивает из него силы. Вдруг он почувствовал увесистый удар справа, картинка расплылась, он моргнул, открыл глаза и обнаружил себя сидящим на коврике в своей студенческой квартире. Видение стены медленно пропадало, но она как будто послала ему воздушный поцелуй, приглашая вернуться, и Кирилл испугался.

Он осознавал, что не контролировал себя, поддавшись очарованию новых знаний, осознавал, что расслабился и пребывал в недопустимой благости, и если бы не вмешательство некой силы, отбросившей его назад в свою реальность, мог бы навсегда остаться рабом того места, пройдя приграничную трансформацию.

Стена не только допускала энергетическое видоизменение – она его генерировала. Миновав стену, человек переставал быть человеком, он трансформировался и мог навсегда затеряться в новом мире, если бы не имел твердого намерения вернуться. Переход обратно в наш мир был не менее сложным – он точно также требовал безупречности и силы.

Рискнуть пройти сквозь стену могли только безупречные маги, наполненные энергией и отвагой, а Кирилл, конечно, таковым пока не был. Он просто попал под очарование стены, она убаюкала его и, вероятно, вскоре он позабыл бы, почему здесь оказался. Он не знал, что находиться рядом со стеной чрезвычайно опасно, но ему повезло!

Кирилл медленно поднялся на ноги. Он ощущал во рту кисловатый привкус, голова совершенно ничего не соображала, ощущение легкости не покидало его, а мир плыл перед глазами, и он никак не мог за него зацепиться. Он чувствовал себя каким-то прозрачным, ненаполненным ничем, воздух словно проходил сквозь него, не встречая никакого сопротивления и оставляя после себя ощущение прохлады.

Постепенно до Кирилла стало доходить – его бьет жестокий озноб. Холод пронизывал его до костей, он ринулся в ванную и запрыгнул под струю горячей воды. Не помогло! Холод жил внутри, у Кирилла как будто заморозили все внутренние органы, и он принялся судорожно дышать, пытаясь, как его учили, наполнить себя теплом и энергией.

Дело было именно в ней. Стена высосала из него всё без остатка – вместе с силой он терял и волю к сопротивлению, и жизненные ресурсы, накопленные физическим телом. Ему предстояло их восстановить – и на это потребовалось целая неделя, в течение которой Кирилл больше напоминал перенесшего тяжелую болезнь старика, чем молодого здорового парня.

Когда он рассказал об этом Варе, та только удивленно качала головой и смотрела на Кирилла с еле скрываемой завистью. Ей пока ни разу не удалось даже приблизиться к стене, хотя она о ней и слышала. Оказалось, что коньком Кирилла является именно сновидение, он – классический ясновидящий, способный проникать в отдаленные уголки мироздания – вплоть до самой границы. А, может, и дальше – при достаточной силе и концентрации.

– Ну, и? – пауза в игре затянулась надолго, и не только Вадим, но и Варя уже стала подгонять Кирилла. – Долго рожать собираешься?

Кирилл сидел с двенадцатью картами и пытался сообразить, какой ему сделать снос. У него на руках был классический дырявый мизер, и от сноса зависело, закатают ему «паровоз» (несколько взяток), или он уйдет чистеньким, что обеспечит ему выигрыш.

– С тебя можно писать триптих: «Он не слушал лекции по КБИ»! – Варя бросила карты на стол и пошла на кухню ставить чайник. – Мальчики, не подглядывать! Узнаю – порчу влеплю!

– Она может! – Кирилл наконец решился и снес две карты. – Все! Готов! И сравнение с КБИ здесь неуместно!

Вадик с Лешкой засмеялись. «Борьба с искушениями» была самым странным предметом, который они изучали в первом семестре. Читал лекции Порфирий Германович Свифт, студенты немедленно прозвали его Лилипутом.

Сам предмет и преподаватель производили несерьезное впечатление – на занятиях все сводилось к изучению и анализу самодельных комиксов вперемешку с просмотром произведений классиков отечественной литературы, а именно к разбору душевных метаний их выдуманных героев.

– Сегодня мы поговорим об Анне Карениной! – Лилипут входил в аудиторию и сразу начинал разглагольствовать. В первой половине лекции шла теория, далее подключались студенты, выполняя короткие практические задания. Лилипут вечно жаловался, что у его кафедры незаслуженно отбирают учебные часы, а ведь они могут – и обязаны приносить пользу!

– Сегодня мы поговорим о Сонечке Мармеладовой!

– Сегодня мы поговорим о Печорине!

– Сегодня мы поговорим о Шарикове!

– Сегодня мы поговорим о Джокере и его желании править миром!

– Сегодня мы поговорим о Супермене и попытаемся выяснить, в чем он был неправ!

Предмет был, действительно, странным – Кириллу иногда казалось, что он понимает его смысл, а иногда – что они просто зря тратят время. Ведь всё, так или иначе, сводилось к одному: все беды будущего мага или магистра магии происходят от его чувства собственной значимости!

Причем, как следовало из рассказов Лилипута, оно проявляется во всем – неважно, идешь ты за колбасой в магазин (где вынужден стоять в очереди к кассам, ждать и нервничать) или сидишь в президиуме Академии Наук и раздуваешься от осознания личных успехов. По словам преподавателя, любые агрессивные эмоции, самобичевание, душевные метания, сомнения и т. п. – всё относится к чувству собственной значимости, оно всеобъемлюще и почти непобедимо. Но одолеть его нужно.

В общем, «борьба с искушениями» была мутной дисциплиной, но с этим приходилось мириться – когда-нибудь она закончится, и они, наконец, начнут изучать что-то полезное.

– А вот и я! Как раз вовремя! – Варя вернулась с чашкой чая, – пока есть кипяток, рекомендую всем налить! Признавайся, что снес?

В этом кону Вадим сидел на прикупе. Мизер Кирилла предстояло ловить Лешке и Варе, и если Алексей был не очень предрасположен к чтению мыслей, то от Вари спастись было почти невозможно. Она мастерски и точно настраивалась на эмоциональную сферу собеседника и на его намерение и просматривала их, как открытую книгу.

– Мысли неконкретны! – иногда говорила Варя Кириллу, – но они формируют направление, они создают шумовой фон, который можно увидеть, если знать, куда смотреть. Для видящего он представляется такой полупрозрачной, сотканной из невесомых паутин шапкой вокруг головы, размер которой может меняться – в зависимости от интенсивности внутреннего монолога и соответствующих эмоций. Мысли неконкретны, зато их напряженность (или концентрация) очень ощутима – ею можно манипулировать и ею можно воспользоваться, чтобы выудить из человека всё, о чем он сейчас думает.

– А ну-ка расскажи, как на духу, какого валета снес – кресту или черву? – Варя задумчиво посмотрела на Кирилла, одновременно входя в состояние сверхвосприятия. Кирилл улыбался – он останется безмятежным до самого конца розыгрыша, любой его эмоциональный всплеск будет с легкостью расшифрован и направлен против него же самого.

– А ты угадай!

Варя секунд пятнадцать молчала, мысленным взором всматриваясь куда-то вдаль, потом разложила карты – свои и Алексея:

– Мальчик уже совсем не тот деревенщина, каким был еще полгода назад! – имелся в виду Кирилл, – понял уже кое-что, понял!

Из уст Вари это был комплимент – причем, заслуженный. Кирилл с самого начала ушел в учебу с головой, и постепенно его напористость и трудоспособность начинали сказываться. Удручало лишь одно – в последнее время он никак не мог достучаться до своего «заоблачного наставника» – существо высшего порядка, которое и привело его сюда. Он пытался обращаться к нему и наяву и в сновидении, но отклика не было, хотя Кирилл был уверен, что его друг никуда не делся, и с ним ничего не произошло.

Кирилл терялся в догадках, но единственное разумное объяснение холодности его покровителя было следующим: Кирилл сам развивает свои способности, поэтому его отпустили и позволяют идти собственной дорогой. Ведь что главное для настоящего наставника? Вывести ученика на правильный путь и предоставить ему возможность идти самому! Что с ним и сделали. И ему придется смириться, что теперь он один. Зато у него появились настоящие друзья, которые ему дороги и воспринимают его всерьез.

Конечно, за предыдущие полгода, Кирилл очень изменился – окреп и духом, и телом. И это не замедлило сказаться на его внешности. Сейчас он уже не выглядел дохлым «ботаником» математического склада ума, которым был еще совсем недавно. Он превратился в спортивного юношу с волевым лицом и пронзительным взглядом, за которым читалось упорство и целеустремленность, а главное – отсутствие всякой жалости к самому себе.

Он стал привлекательным, в нем чувствовалась новая сила, что, конечно, не замедлило сказаться на отношении к нему противоположного пола.

К середине второго семестра среди первокурсников образовались три устойчивые пары: Алексей-Катерина, Кирилл-Варя и Вадим-Сирена. Наталья формально оставалась одна, но к ней частенько наведывался ее любимый с севера – тамошний знатный оленевод (богач, его семья владела стадом в двадцать пять тысяч голов, плюс несколько мясоперерабатывающих заводов и до сотни магазинов, раскиданных по всей Якутии), так что Наталья особо и не стремилась к романтическим привязанностям на стороне.

Отношения между студентами были очень свободными, и, конечно, никто пока не забивал себе голову о будущей семье и детях. Принимая во внимание, насколько переменчив мир, и насколько быстро менялись они сами, загадывать что-то определенное было просто бессмысленно.

Кирилл чувствовал, что с Варей ему хорошо. Но иногда его грызли сомнения – для него она была слишком сильной. Не независимой, но именно сильной! Что же касается «независимости», то Кирилл в последнее время вообще перестал воспринимать это слово – в один из дней он сидел в медитации и увидел, что независимости, как таковой, просто не существует, всё взаимосвязано, и все взаимосвязаны. А объявлять себя независимым от кого– либо, значит, противопоставлять себя этому кому-либо – что, конечно, независимостью не является.

Варя была сильной. Она была, как кремень. Ее сила произрастала непосредственно из бесконечности, с которой она была крепко связана, поэтому ждать от нее снисходительности, понимания и прочих так называемых человеческих чувств, являющихся синонимом слабости, не приходилось. И Варя могла быть рядом только с сильным – причем, лучше, если ее спутник будет сильнее ее. А Кирилл сомневался, что он именно такой.

Вообще, не будет большим преувеличением сказать, что в их коллективе девушки доминировали. Алексей души не чаял в Кате и готов был ради нее на всё, она же никак не рассматривала его единственным и неповторимым, постоянно пытаясь найти всё новые и новые варианты. Единственно, что ее сдерживало, так это привязка к общежитию, иначе она давно бы упорхнула на поиски приключений. Невооруженным взглядом было заметно, что ей хочется большего – и она не против иметь нескольких поклонников – но, увы, в данном случае выбор был ограничен.

Что же касается Вадима и Сирены, то они, скорее, сошлись друг с другом от отсутствия альтернативы. Другие-то все заняты! Но, тем не менее, их пару считали самой крепкой – они задекларировали принцип абсолютной свободы и свято его блюли. На почве чего между ними скоро возникли крепкие дружеские отношения – без всяких претензий и недомолвок.

Конечно, как и в любом нормальном смешанном коллективе, и здесь существовали перекрестные симпатии: Катя иногда предпринимала попытки сблизиться с Кириллом – особенно после того, как он благодаря занятиям восточными единоборствами набрал отличную физическую форму, Вадим засматривался на Наталью, Кирилла привлекала Сирена (и Алексея тоже, хоть он и крепился), и только от Вари было непонятно, чего ждать – она предпринимала все усилия, чтобы оставаться загадкой. Вернее, она ею просто была!

В жизни курса установилась определенная гармония, и никто уже особо не скрывал своих привязанностей и предпочтений. И никто не боялся Георгия Сергеевича и его дежурных страшилок о недопустимости романов. Ведь молодость невозможно игнорировать!

– Ходи лошадью! – Кирилл подмигнул Алексею, – а я пока помолчу!

Обычно ловля мизера представляет собой целый процесс (почти священнодействие). Игроки шумно обсуждают, что предпринять, надеяться на «паровоз» или только на одну взятку, тот, кого ловят, меняется в лице, нервничает, натужно смеется и всячески пытается сбить соперников с толку. Словом, целое театральное действо, по накалу страстей не уступающее драме на подмостках.

Обычно, но не сейчас. Варя быстро раскидала карты, снова ненадолго сконцентрировалась, жестом остановив Алексея, который пытался что-то сказать, потом сделала несколько ходов, и Кирилл очутился в ситуации «пан или пропал». Или «паровоз» из пяти взяток или чистый выход с автоматическим выигрышем.

– А что, мальчики? – Варя улыбнулась Кириллу, – предлагаю вам устроить бой быков! Двое на одного! Я участвовать не буду, поскольку это нечестно с моей стороны – по распознаванию мыслей я все-таки в высшей лиге! Я лучше усажу Вадика на свое место! И попробуйте расколоть Кирилла и определить его снос! Вы как – согласны?

Вадим быстро кивнул, а Кирилл испытал сильное чувство облегчения. Он уже видел, что Варя почти на сто процентов знает, что за карты он оставил, поэтому готовился к сокрушительному поражению, а тут такое благородство с ее стороны! А эти двое пеньков пусть попробуют его взять! У них никогда не получалось и в этот раз не получится – несмотря на технику гипноза, которую нарабатывает Вадим. Его сила для Кирилла недостаточна!

Кирилл почувствовал вдохновение. Он выпрямил спину, настроился на безбрежную глубину пространства и отдал приказ скрыть его, одновременно ощущениями уплотнив воздух вокруг себя и наполнив его отталкивающей агрессивностью.

– Гляньте-ка! – Варя рядом ласково потрепала Кирилла по волосам, – настоящий дикобраз, даже мне страшно! Ну, ребята, желаю вам удачи, только думайте недолго, а то войдете в раж, и к ночи от вас троих останутся только рожки да ножки, изувеченные невидимой, но яростной магической битвой!

– Не учи ученого! – Вадик надулся, как рыба-шар, принимая независимый и дерзкий вид. Варя любила над ним подтрунивать, а он все время злился и старался выпятить свое эго. Кириллу часто хотелось посоветовать Вадиму внимательнее слушать Лилипута (особенно те параграфы, где говорилось о конкретных проявлениях чувства собственной значимости), но он подавлял свои желания. Сейчас Кирилл исповедовал принцип невмешательства – казавшийся ему наиболее оптимальным – и особенно после поездки в Сибирь.

Вторая половина декабря и почти весь январь выдались для него очень напряженными. Учеба по инженерной специальности добивала его – нужно было выполнить несколько курсовых работ, огромных ДЗ, получить шесть зачетов и пережить четыре экзамена. Кирилл готовился день и ночь, часто зависая в библиотеках и в читальных залах, но все равно сомневался, что выйдет из этой мясорубки живым. Пару раз от напряжения у него случались нервные срывы, но он находил в себе потенциал самостоятельно восстановиться и в итоге убедил себя, что сил и времени у него хватит на всё.

В некотором смысле задачу прохождения первой сессии облегчало то обстоятельство, что на факультете нужно было сдавать только один экзамен – ТРМ, а по всем остальным дисциплинам предполагались зачеты – почти что автоматом. Преподаватели контролировали студентов каждую неделю и к концу семестра четко представляли, на что они способны и насколько трудолюбивы.

За КОМО и КМП Кирилл, в принципе, не опасался – его успехи были налицо, с Лилипутом, вроде, тоже проблем не предвиделось, но вот что касается Палача, то тут не только Кирилл, но и все дрожали, как осиновый лист – от этого маньяка можно было ожидать всего.

– Что ж, бледная немочь! – в назначенный день Палач влетел в аудиторию, насупив брови сверх обыкновенного и от ярости играя желваками. Кирилл мгновенно почувствовал, как откуда-то сверху на него наваливаются тяжелые сущности, пытаясь своим весом придавать его к земле.

Он стоял рядом с Варей, незаметно сзади держа ее за руку (они как раз к тому времени близко сошлись и перед зачетом договорились объединиться в отражении атаки Палача). Его поддержка оказалась очень кстати – Варя чуть не валилась с ног, она прозевала момент нападения и теперь находилась в состоянии грогги.

Кирилл выручил ее, поместив девушку в сферу собственной воли, сферу, где единственным законом является именно он и его чувство пространства, и куда сущности, пришедшие вместе с Палачом, не могут проникнуть. Стоило ему только раскрыть защитный зонтик над Варей, она ожила, быстро собралась, и они вместе сформировали безупречное лязгающее намерение, идти против которого было чревато даже Палачу.

Слово «лязгающее», как никакое другое, подходило под описание того состояния, в котором они находились. Еще, может – «шипастое». И сущности отступили, накинувшись на более податливые объекты – в частности, на Сирену, Катерину и Алексея. Если бы мог, Кирилл, конечно, защитил бы и их, но здесь было не до благородства – они с Варей и так тратили почти все силы, чтобы самим оставаться в неприкосновенности.

– Что ж, бледная немочь! Пришло время проверить ваши знания! Сегодня я должен поставить зачеты, но совсем не факт, что вы их получите! – Палач медленно прогуливался вдоль строя вспотевших шатающихся студентов, всем своим видом напоминая великого инквизитора времен конкисты.

– В течение вот уже нескольких месяцев я довожу до вас мудрость веков, знания, с которыми наши предки шли на борьбу с самим Сатаной, но понимаю, что результата пока нет. И кое-кто даже позволяет себе красить волосы белой диавольской краской (игнорируя мои многочисленные советы), в то время как положено быть скромнее, носить черное и вести себя подобающе! Я уж не говорю о возможном прелюбодействе, которое (чувствую, чувствую!) совершается между вами, несмотря на потребность в чистоте и воздержании!

– Итак! Я буду спрашивать, а вы хором отвечайте! Если ответите правильно, то получите зачет, если нет – то не получите. Один за всех и все за одного – если идти на костер, то всем вместе!

– Начнем! Какие два основных типа средневековых ересей вы знаете?

– Бюргерские и крестьянско-плебейские!

– Кто такие богомилы?

– Еретики!

– Кто такие эвхиты?

– Еретики!

– Кто такие альбигойцы?

– Еретики!

– Кто такие гуситы?

– Еретики!

– Кто такие апостольские братья?

– Еретики!

– Кто такой Энрике Первый, король Португалии?

– Благодетель рода людского, страстный поборник благочестия, ревностный приверженец церкви и охотник на еретиков!

– Кто такой Фердинанд Второй, Король Кастилии и Арагона?

– Славный государственный деятель, апологет святого очищения грешников через костер!..

– Что ж, бледная немочь! – Палач смотрел на всех налитыми кровью глазами, – я вижу, страх заставил вас выучить предмет. Не самый худший способ обращения с нерадивыми студентами – возможно, оскверненными богохульными помыслами! На сегодня заканчиваю, но не прощаюсь, и да – считайте, зачет вы получили! Но предупреждаю: во втором семестре вам так легко проскочить не удастся! Каждый из вас будет отвечать мне индивидуально, и горе бестолковым!

После зачета у Палача Кирилл восстанавливался три дня. И это еще хорошо. Всем остальным потребовалась дней десять, чтоб привести себя в божеский вид. Особенно досталось Сирене, которая серьезно решила к февралю перекраситься в брюнетку – лишь бы больше не подвергаться нападкам Палача. Ничего! Она потерпит до июня, главное – остаться в живых!

Им еще предстоял экзамен по ТРМ – и Кириллу совсем не хотелось получать что-либо ниже пятерки. Он отвел на подготовку неделю, надеясь, что этого хватит. Не хватило. Пришлось сидеть по ночам, так что к моменту экзамена у него был довольно бледный вид. Сказывалась сессионная нагрузка и сумасшедший учебный ритм в самом семестре.

Экзамен назначали на 15 января четверг – к тому времени Кирилл почти всё сдал и с нетерпением предвкушал каникулы. Они уже взяли билеты на 23 января – до Иркутска, и обратно – на 6 февраля. У него впереди был полноценный двухнедельный отдых, в течение которого он планировал только спать, медитировать, развлекаться в свое удовольствие и не думать ни о чем.

В ночь на пятнадцатое Кирилл корпел над книгами до самого утра, зато потом с удовольствием завалился в кровать и продрых до часу дня. Затем сходил пообедал и в двадцать минут третьего был в аудитории. Через несколько минут появилась ИВА и предложила тянуть билеты.

Итак, семь вопросов. Каждому выдали по семь экзаменационных листов – предполагалось, что к концу экзамена листы должны быть полностью исписаны с двух сторон. Времени на всё про всё – три с половиной часа (по тридцать минут на каждый вопрос).

Кирилл ознакомился с заданиями и воспрянул духом. На шесть из них он знал ответ точно, а с седьмым (дополнительным) попытается справиться, используя общую эрудицию.

Вопросы были следующими:

1. Ранняя история христианства (период от зарождения до распада Западной Римской Империи).

2. Религиозные и магические культы древних майя.

3. Пантеон славянских богов.

4. Ригведа – дать общее описание, историю возникновения, краткое содержание.

5. Бурятский шаманизм. Культ тринадцати северных нойонов.

7. Анимизм, фетишизм, тотемизм.

7-1 (дополнительный). Как Вы думаете, почему князь Владимир принял крещение от Константинопольской церкви, не Римской?

Кирилл выложил перед собой три ручки, поставил бутылку минералки и склонился над листами. Если с чего и стоило начать, так это с семерки:

Кирилл и не помнил, когда ему приходилось столько писать. Под конец у него жутко разболелась рука, но он не останавливался, понимая, что может не успеть. Он потратил на ответы всё отпущенное время и даже немного больше – дописывал впопыхах (когда ИВА уже собирала экзаменационные работы) – благо, сидел на последней парте, и у него в запасе имелась пара минут.

– Ну как? – после экзамена Лешка выглядел смущенным, – что у тебя было? Кирилл ответил.

– Да, тоже не сахар! А мне, представляешь, достались монгольские ритуальные танцы, Ветхий Завет, египетские погребальные обряды, верования индейцев Северной Америки, современные религиозные секты Южной Кореи (краткий обзор) и зороастризм – история и наши дни! А дополнительный вопрос: «Чем догматы буддизма отличаются от догматов индуизма?» Вот, блин, вилы!

Кириллу было нечем поддержать друга – в утешениях Лешка не нуждался – ему просто нужно лучше учиться, это факт! Сам Кирилл чувствовал, что справился с заданиями хорошо, поэтому предпочел особо на эту тему не распространяться.

Когда через два дня в холле общежития вывесили результаты экзаменов, Кирилл с удовлетворением отметил, он – лучший:

– Однако! – рядом с Кириллом встала Варя, – ты обратил внимание на вот это объявление?

Под результатами экзаменов висела записка от руки:

«Вниманию студентов! Демченко Алексею, Селезневой Сирене и Олейникову Вадиму явиться в аудиторию 73Л2С 16 января в 13–30 для разговора с заместителем декана! Просьба не опаздывать!»

– Есть мнение, что наших друзей будут возить мордой по столу за такой впечатляющий результат экзамена! Слава богу, что мне не нужно идти! Кстати, – Варя облокотилась на Кирилла, – пойдем ко мне, попьем чаю, и расскажешь, как ты умудрился написать на отлично, зубрилка!

Что сказать, чай в тот день они, конечно, попили, но только после того, как закончили со всем остальным. А им было, чем заняться, и что обсудить!

По результатам экзамена Георгий Сергеевич устроил Сирене, Вадиму и Лешке грандиозную выволочку. Назад они вернулись бледные и очень расстроенные и почти неделю не появлялись на людях – готовились к переэкзаменовке.

Она состоялась 22 января – за день до планируемого отлета в Иркутск. В итоге после всех мучений троечники набрали соответственно 72, 81 и 79 баллов, им поставили по «четверке», а заодно и взяли слово, что впредь они будут относиться к учебе, как положено.

Кирилл никогда не был в Сибири. Она поразила его буквально всем. Он как будто оказался в другой стране – да, в своей собственной, но совсем другой.

Во-первых, погода. Кирилл привык к вечным московским перепадам температуры, слякоти и грязи под ногами и килограммам соли, которую дворники вечно сыплют на асфальт. А здесь его встретили хрусткий тридцатиградусный мороз, огромные сугробы, чистейший снег, прозрачный сухой воздух и безбрежное синее небо.

Во-вторых, люди. Они оказались неспешными, отзывчивыми и веселыми. На их лицах не было заметно присущей москвичам решимости и жесткости, здесь никто никуда не торопился, и они повсюду успевали! Да, и в Иркутске были пробки, машины не могли разъехаться по узким улочкам, движение зашкаливало и удивляло своей хаотичностью, но все же с Москвой его сравнивать было нельзя. Кроме того, многие предпочитали передвигаться пешком, благо – расстояния невелики, и можно прогуляться в свое удовольствие.

Перво-наперво Кирилл сменил одежду. Он, Варя и Сирена оказались совсем не готовы к сибирским морозам, но им помогли родители Катерины. Папа Кати Валерий Витальевич приволок откуда-то несколько фирменных сибирских телогреек, подбитых мехом, и собачьих унтов, так что Кирилл смог подобрать свой размер. Девушек же обеспечила мама – очень видная и ухоженная женщина.

В итоге и Варя, и Сирена полностью мимикрировали под сибирских красавиц – единственно, что их выдавало, так это неместный говор, который у сибиряков все же сильно отличался. Впрочем, уже к концу путешествия они приобрели характерный акцент, так что Сирена вполне обоснованно опасалась, что по возвращении в столицу ее будут принимать за приезжую.

Байкал был чудесен – они заселились в пансионат, стоящий на самом берегу, и немедленно окунулись в экзотику и красоты. Панорама вокруг была мистической – белоснежные горы, прозрачный лед озера и неведомая глубина под ногами. А еще рыбалка, пешие походы, посиделки у костра и тишина, которая властвовала над этими древними местами, и от которой звенело в ушах.

В их распоряжении были одноместные номера с видом на озеро. Светало поздно, зато рассвет представлял собой дивное зрелище – солнце выскакивало из-за гор, панорама Байкала мгновенно преображалась, и Кирилл чувствовал себя, как будто присутствует при зарождении вселенского счастья. Никогда прежде он не видел ничего подобного – и даже не предполагал, что в мире возможна такая красота.

Еще в Москве, Кирилл дал себе слово, что на каникулах обязательно будет заниматься пересмотром и медитацией. Это было важно – засчитывается только постоянное движение вперед, и прекращать его ни в коем случае нельзя.

Обычно Кирилл медитировал утром и после захода солнца. Так было удобнее. Он специально просыпался пораньше, чтобы не отрывать время от дневных часов, но в последний день решил немного полениться. Вечером они уезжали, их пребывание в пансионате подошло к концу, и развлекательных программ больше не предполагалось.

Кирилл открыл глаза, когда солнце осветило котловину. Он встал с кровати и по своему обыкновению решил постоять у окна и понаблюдать за победным шествием нового дня, но вдруг ему внезапно захотелось погрузиться в медитацию. Зов, пришедший извне, был так силен, что Кирилл, не задумываясь, расстелил коврик и сел на пол, скрестив ноги и выпрямив спину.

Солнце осветило номер – шторы были одернуты, и лучи могли спокойно попадать внутрь. Кирилл впитывал проникающее снаружи тепло, он сидел лицом к восходу и наполнялся его энергией.

С ним творилось странное. На мгновение он представил себя легчайшим перышком и позволил солнечным лучам захватить его и понести прочь, перестав сопротивляться и чувствуя, как отрывается от собственного тела и летит. Одновременно он точно знал, что его состояние – не настоящий полет, но скольжение и фиксация его освобожденного восприятия на неведомых областях пространства.

Ему открылась тайна – есть нечто, что жестко определяет его самого, как личность, но стоит это нечто освободить, как мир вокруг мгновенно меняется и наполняется новым чудесным смыслом. Нечто скользит по темной абстрактной сфере его собственного незнания и подсвечивает отдельные области, оно позволяет разглядеть раньше недоступное, оно – первооткрыватель.

Кирилл зафиксировался в новой недоступной ему прежде позиции. Он прекратил скольжение по «темному морю осознания» и очутился на берегу широкой реки. Ярко светила Луна, и Кириллу показалось, что он присутствует при купании Маргариты перед балом у Воланда. Вокруг кипела жизнь, а сам Кирилл чувствовал, что его всего распирает от счастья.

Он пошел вперед навстречу неведомым сказочным существам. Он совсем не боялся, напротив, он был весь в предвкушении магического опыта, но, увы, их встрече не суждено было состояться. Что-то заставило его вернуться обратно. Быть может, намерение существ, которые не пожелали иметь дела с пришельцем, а может, намерение всего этого места, решившего, что Кирилл здесь лишний.

Кирилл открыл глаза – в отличие от своего прошлого внетелесного путешествия, сейчас он был полон сил и энергии. Он видел себя конгломератом ярких тонких волокон, переливающейся объемной сферой, гармонию которой нарушает черная жирная клякса, лежащая поверх. Клякса занимала примерное четверть всего пространства волокон, она была живая и нервная.

Голос, возникший в голове Кирилла, сообщил ему, что клякса – это и есть «Человек разумный», это всё, что он в себя вмещает, а чтобы познать бесконечность, нужно выйти за пределы кляксы, заставить её подвинуться, осознать, что она – не главное, её место – это только её место, и она должна удовлетвориться пределами своих границ.

«Клякса – это разум!» – от пронзившего его открытия Кирилл испытал шок и немедленно получил ответ: «Да, это я!». Интонации кляксы-разума были напыщенными – и впереди шло разутое эго.

Кирилл сидел потрясенный. Он вглядывался в кляксу и воспринимал её, как чернильное чавкающее болото, способное вместить в себя всё – одновременно (вот парадокс!) вытолкнув наружу лишнее и оставив только то, что ему приятно. Подстроив под себя реальность и разлегшись на нем, нисколько не заботясь, что реальность не соответствует истине. Главное, чтоб кляксе было удобно!

Кирилл медленно поднялся и лег. Никогда прежде он не чувствовал себя обманутым собственным разумом…

– И все-таки они меня не поймали! – Кирилл вытер мокрую голову полотенцем и счастливо забрался под одеяло, – расти им еще и расти!

Мизер он сыграл удачно, Вадик с Лешкой долго думали, гадали, пытались на что-то смотреть, но в итоге зашли не в ту карту и дали возможность Кириллу отползти без взяток.

Назавтра – воскресенье, и Кирилл, как обычно, проведет его вместе с семьей. Мама испечет пирог или торт, приедут дедушка с бабушкой, а отец будет опять допытываться, чему же такому секретному Кирилла обучают.

А в понедельник их всех ждет «лотерея» – так на языке факультета назывался выбор предэкзаменационной практики, которую студенты обязаны пройти. Для каждого она будет своей, но какой – решит случай. И Кирилл надеялся, что жребий будет к нему благосклонен.

– Добрый день, уважаемые дамы и господа! – в аудиторию ввалился Георгий Сергеевич, волоча в руках средних размеров лототрон – как будто только что изъятый из «Золотого ключика» или «Русского лото». – Я смотрю, Пустовойский выжал вас, как лимон! Ну, ничего, ничего, со всеми бывает!

Кирилл сидел за партой и пытался хоть немного восстановить запас энергии, растраченный на борьбу с Палачом. Только что завершилась «коза», так что физическое и моральное состояние у всех было далеким от идеального. А тут еще эта лотерея – как будто нельзя провести её в другой день!

– Попрошу внимания! – замдекана водрузил лототрон на стол и вынул из портфеля семь одинаковых белых шаров и тоненькую зеленую пластиковую папку.

– У меня в руках список практических занятий. Начиная с апреля и до конца мая по четвергам вам предстоит «работа в поле» – согласно жребию, вы будете прикреплены к тому или иному государственному учреждению, усиленно постигая премудрости и тонкости госслужбы.

– В эти дни занятий на факультете не будет – но это вовсе не означает, что нагрузка уменьшится. Вам выдадут на руки материалы для самостоятельного изучения, их нужно будет проштудировать, а потом отчитаться перед преподавателями. Расслабиться не получится!

– А теперь, – Георгий Сергеевич положил папку и загрузил шары в лототрон, – приступим, собственно, к самой лотерее. Она полностью случайна. На сто процентов. Происходит в три этапа. Сначала с помощью шаров мы определим последовательность розыгрыша распределений, потом – принадлежность шаров, а потом уже – какой шар к какому распределению относится. Если кому не понятно, продемонстрирую на пальцах!

– Обратите внимание, все шары в лототроне одинаковые. Они ничем не отличаются, и сейчас мы их промаркируем. – Георгий Сергеевич, как заправский шоумен, стал вращать ручку лототрона, и секунд через десять первый шар выкатился наружу.

– Отлично! Ты у нас пойдешь под номером один! – зам. декана достал из кармана зеленый фломастер и нарисовал на шаре жирную единицу. Аналогичным образом вскоре были помечены все оставшиеся шары: 2, 3, 4, 5, 7, 8

– Теперь определим последовательность розыгрыша распределений! – Георгий Сергеевич достал из папки семь бумажных листов и выложил их перед собой. – Итак, в этом году для вас предусмотрено следующее:

– практика при «отделе ЭКМ» ФСБ РФ;

– практика при следственном комитете РФ;

– практика при ЦКБ Управления делами президента РФ;

– практика при МИД РФ;

– практика при министерстве спорта, туризма и молодежной политики РФ;

– практика при Русском Географическом Обществе;

– и, наконец, практика при Институте стран Азии и Африки (МГУ)

Чтобы не было вопросов, сразу поясню: «отдел ЭКМ» – отдел экстрасенсов, колдунов, магов, ЦКБ – центральная клиническая больница (ну, это, наверное, всем понятно).

– Катерина! – Георгий Сергеевич обратился к Кате, – у меня к тебе закономерный вопрос. Нет желания (пока мы не начали лотерею) пойти на медицинскую практику? Ведь это твоя специальность, и нашим светилам будет очень интересно пообщаться с тобой!

– Конечно! – глаза Кати сияли, – я и сама хотела Вам предложить! Не представляю, что бы я делала в ФСБ!

– Ну, это не так страшно, как кажется! Кроме того, следственный комитет, безопасность и МИД – это для юношей! И девушкам бояться нечего!

– Кстати! – Георгий Сергеевич на минуту замолчал, его лицо приобрело отсутствующее выражение, – я только что увидел оптимальную схему вашего распределения. Возьму на себя смелость предложить ее вам, а потом обсудим все вместе! В конце концов, есть лотерея, но хочется ведь как лучше! Тем более в нашем деле формализм противопоказан! Итак! Я предлагаю распределить вас следующим образом. Начну с юношей:

Алексей – страшное ФСБ, мне кажется, оно ему подходит больше всего!

Вадим – следственный комитет,

Кирилл – МИД (замечу, его досье уже отдано на рассмотрение).

Теперь прекрасный пол:

– Наталья – Географическое Общество (по секрету скажу, будете заниматься дикими животными и направлениями воздушных течений – по-русски, ветрами!). Чрезвычайно интересная практика!

– Ариадна – Институт стран Азии и Африки. Для тебя это – все равно, что вернуться в родные пенаты!

– Сирена – Министерство спорта, туризма и молодежной политики!

– Ну, как вам? – Георгий Сергеевич одобряюще улыбнулся, – возражения принимаются! – и студенты оживленно загалдели.

– Ага! – спустя пару минут Толкачев подошел к Вадиму, – мне кажется, что ты не очень доволен, тебе бы больше хотелось попасть в МИД, который я предложил Кириллу! Со всеми остальными, вроде, полная гармония? Так?

Все дружно закивали, однако Кирилл напрягся. Он уже представлял себе, как будет ходить в высотку на Смоленской-Сенной, а тут, оказывается, еще ничего не решено!

– Тогда будем искать консенсус! – Георгий Сергеевич хлопнул в ладоши, – если есть сомнения, время вмешаться судьбе! Она редко ошибается! Какой шар выберешь? – он обратился к Вадиму.

– Первый!

– А ты?

– А я, пожалуй, седьмой! – Кирилл поочередно настроился на все шары, и ему показалось, что седьмой из них – самый легковесный (вернее, ощущение от него было самым легким), поэтому он решил остановиться на нем. Хотя и восьмерка ему тоже нравилась.

– Вот и славно! Кстати, Вадим, хочу обратить твое внимание – чувство собственной значимости и стремление к первенству зашкаливает! Нужно поработать – эти эмоции мешают нам быть отстраненными, мешают нам правильно реагировать в кризисных ситуациях, имей в виду! Повторял, повторяю и буду повторять столько, сколько потребуется!

Георгий Сергеевич загрузил оба шара в лототрон и накрыл его плотной тканью (ее он также достал из портфеля), оставив только ручку для вращения барабана:

– Обсудим правила игры – первый шар имеет преимущество или второй?

Кирилл и Вадим остановились на первом. Это было логично.

– Приступим! – Георгий Сергеевич громко щелкнул пальцами, воздал глаза к потолку и.

Кирилл мгновенно сдвинул восприятие из обычного состояния и увидел, что его судьба, в любом случае, уже определена, и не имеет никакого значения, какой шар сейчас выскочит наружу. Видение было определяющим, и, несмотря на то, что Кирилл хотел с помощью силы повлиять на результаты жеребьевки себе на пользу, он, повинуясь настроению видения, тут же сдал назад и пообещал принять все, как есть.

– А вот и жребий! – Георгий Сергеевич взял шар и театрально растопырил пальцы, – и почему меня не удивляет, что это цифра, – он сделал соответствующую драматическую паузу, – семь!

Кирилл отчетливо услышал, как Вадим вполголоса выругался.

– Так бывает! – Георгий Сергеевич подошел к Вадиму и почти ласково заговорил, – я не зря отметил твоё чувство значимости, оно застит от нас горизонт, оно делает нас слепыми, оно лишает нас возможности видеть, и если ты загонишь его на положенное ему место, то четко осознаешь, что СК РФ – отличный выбор для тебя! Нужно просто смириться и пойти вперед с радостью и с благодарностью!

– А пока что властью, данной мне моей должностью, объявляю распределение практических направлений: Демченко – ФСБ, Гули – МГУ, Мишина – РГО, Овечкина – ЦКБ, Олейников – СК РФ, Раевский – МИД, Селезнева – Росспорт! Всё – жалобы не принимаются, и кляузы писать не нужно!

– Несправедливо! – немедленно после того, как Толкачев вышел из аудитории, Вадим вскочил с места и пулей выбежал наружу. Кириллу стало немного не по себе – как будто это он виноват в его проблемах!

– Не бери в голову! – к нему подошла Варя, – Толкачев видел все правильно!

Я тоже смотрела, могу утверждать, он прав! А Вадик – ему еще нужно до конца осознать, что каждый из нас – лишь перышко на ветру, выпавшее из воробьиного гнезда, и наша судьба определяется, в основном, на небесах! Поэтому предлагаю пойти сейчас всем вместе в кафетерий (73Л2С) и отметить очередной поворот в жизни! Кто за?

«За» оказались все (кроме Вадима), которого в тот вечер больше никто не видел. Распределение больно ударило по его самолюбию, он ходил смурным еще целую неделю (вплоть до вечера субботы – до преферанса), но на него никто не обращал внимания. И в конце концов он пришел к выводу, что нет смысла противопоставлять себя коллективу, а когда в субботу ему поперла карта, и он всех обыграл, окончательно успокоился и вернулся в свое привычное настроение.

Кирилл с нетерпением ждал практики. Ему хотелось действий, приложения усилий, ему хотелось проявить себя и одновременно упрочить свое ставшее немного призрачным существование. Этот термин он придумал сам – он чувствовал, что потерял устойчивую связь с миром – то, что прежде он воспринимал, как незыблемую данность, теперь представлялось ему чем-то фальшивым, яркой вывеской, за которой ничего нет. Отсюда и «призрачность».

Конечно, мир не изменился – просто Кирилл научился замечать вещи, которые раньше игнорировал. Он смог почувствовать тонкие настройки, обеспечивающие гармонию пространства, он увидел, как происходит обмен энергиями между мужчинами и женщинами (тупое слово, а на самом деле обмен «отпечатками личностей»), он читал и перечитывал Кастанеду и осознавал, что всё в его в книгах – правда, и Кирилл может это подтвердить!

Знание обрушилось на него внезапно и свирепо, знание смяло его защиту и оставило наедине с бесконечностью. И ему еще предстояло научиться с ним жить!

С Кириллом случались внезапные перемены настроения – переход от состояния эйфории к депрессии и обратно совершался быстро и почти незаметно, чего раньше с ним никогда не было. В результате пересмотра и медитации Кирилл потерял некие скрепы, которые позволяли ему пребывать в душевном равновесии – не задумываясь о нем, а просто воспринимая, как данность.

Теперь же поддерживать настроение ему стоило определенных усилий – например, думая о хорошем (или о разворачивающихся перед ним радужных перспективах). В противном случае он погружался в трясину необоснованной дремучей жалости к себе и часами не мог из нее выбраться – доводя свой организм до истеричного неконтролируемого плача.

Изменилось и его восприятие времени – дни либо тянулись бесконечной вязкой чередой – либо наоборот, мелькали, как кадры безумного диафильма (и то, и другое происходило с Кириллом одновременно). С одной стороны, он еле-еле успевал за бешеным учебным темпом, с другой – чувствовал, что смертельно скучает, не находит себе места, и очень хочет что-то поменять.

В своих изменениях Кирилл был не единственным. То же самое чувствовали и все остальные (за исключением Вари и Натальи). Они этот период метаний и поиска нового смысла жизни уже давно прошли и теперь только посмеивались над своими товарищами, утверждая, что скоро всё кончится – и настоящая реальность станет частью Кирилла, Алексея, Вадима, Кати и Сирены! А с реальностью придет и понимание – эмоциональный стержень, основа нового мировоззрения и нового отношения к жизни!

Кирилл часто обсуждал с Варей тонкости медитации. В ней девушка была неподражаема, и Кирилл многое от нее почерпнул. В частности, он научился некоторым техническим приемам, о которых Варя рассказала только ему, и это позволило Кириллу немедленно вырваться вперед в очной гонке студентов – кто быстрее сможет увидеть. Спонтанное видение было ему уже знакомо – так же как и опыт путешествий в пространстве снов. Но спонтанное равносильно случайному, а Кирилл хотел погружаться в видение в любой момент по своему желанию. И часто мучился, что у него это не получается.

Иногда на Варю накатывало сочувствие – что обычно было ей несвойственно – и она долго, по-матерински (или как старшая опытная сестра) втолковывала Кириллу, что для достижения осознанного видения должны пройти годы и годы упорных тренировок, нужно набраться опыта, а самое главное – сформировать несгибаемое намерение. Всему – своё время, Кирилл – не самый тупой студент, и все у него еще впереди!

Кирилл чувствовал, что Варя права, и почти не спорил с ней, осознавая, что он иногда лишний раз прибеднятся. Что с точки зрения нормального мужика почти недопустимо. Он уже знал, что видение никому не подчиняется, оно – отклик бесконечности и либо приходит по зову, либо игнорирует позвавшего – и ничто не в силах изменить решение видения.

В один из февральских дней они обсуждали эту тему на семинаре КМП. Кирилл, как обычно, больше отмалчивался – ему нравилось слушать, и в открытые дискуссии он вступать не хотел. Альба быстро уловила эту особенность его характера и не настаивала на его деятельном участии. В конце концов, медитация не предполагает разговоров, и преподаватель это хорошо понимала.

К тому времени среди студентов за ней закрепилось прозвище Джессика – по имени и фамилии яркой героини фильмов. Альба – слишком официально, Альба Михайловна – тем более, Джессика – в самый раз!

Семинару предшествовала лекция, на которой Джессика рассказывала о намерении – величайшей силе вселенной, с помощью которой можно буквально поставить мир с ног на голову. Ну, может, на весь мир целиком, но его восприятие отдельным человеком – так уж точно! Лекция была очень насыщенной и интересной, и как следствие, ее обсуждение продолжилось на семинаре.

Основным спорщиком и горлопаном в коллективе был Вадим. Он часто не соглашался с простыми истинами, которые Кирилл видел насквозь, ему требовались подтверждения и доказательства. По мнению девушек, Вадим (хоть и занимался йогой всю жизнь) был совсем невосприимчив к абстрактному, поэтому всё новое давалось ему трудно, со скрипом. Говоря простыми словами – вместо воздушных поцелуев, выраженных в отвлеченных лекциях, ему требовались увесистые удары, способные проторить путь для новых знаний – конкретика, конкретика и снова она! Впрочем, к гипнозу это не относилось – в этой области он был лучшим в группе.

По окончанию семинара Джессика пришла к выводу, что к Вадиму нужен индивидуальный подход. Она сообщила, что в следующий раз устроит ему (и всем остальным) представление, и если он и тогда ничего не сможет уловить, то вывод очевиден – он слишком мало занимается, ему стоит больше работать над собой и периодически голодать и поститься!

Слово она сдержала. Для начала Джессика заявилась в мундире полковника МЧС и на полном серьезе объявила, что спасать людей – ее настоящее призвание, она двенадцать раз лично тушила пожары в многоэтажных домах и сейчас намерена прочитать студентам лекцию о противопожарной безопасности. А поскольку безопасность – дело абсолютно серьезное, то все должны погрузиться в медитацию, отбросить посторонние мысли и молча слушать – и следить!

То, что произошло дальше, иначе как «магией» назвать было нельзя. Джессика вдруг изменилась – она как будто стало выше, раздалась в плечах и приобрела осанку не то что полковника – целого генерала или фельдмаршала. А потом, чеканя шаг, пошла по рядам, подолгу замирая в совершенно немыслимых позах – например, с высоко поднятой ногой или в неудобном, почти падающем положении.

Кирилл расфокусировал взгляд, настроился на преподавателя и тут же почувствовал – чтобы увидеть Джессику ему следует пойти за ней, и даже не пойти, а беспрекословно позволить увести своё восприятие в сторону – влево от фиксированного положения между лопаток (именно там, где разлегся и властвует разум).

Пришлось переступить через себя – Кириллу постоянно приходилось бороться с восприятием Джессики, как школьницы – уж больно обманчивой была ее внешность. Умом Кирилл понимал, что перед ним – взрослая женщина, но чувства твердили об обратном, поэтому поставить Джессику над собой и следовать ее командам было ох как непросто!

Но Кирилл смог, он открылся и позволил Альбе захватить его внимание и перевести в нужную область пространства. И мгновенно увидел. Джессика мастерски манипулировала студентами – Кирилл воспринимал идущую от их глаз энергию, как светлые полосы, опираясь на которые и продавливая которые, преподаватель могла создавать иллюзии.

«Зрительные полосы» были продолжением тела, они обеспечивали обратную связь, они передавали телу информацию, минуя мозг – оставалось только очистить их от «разумной обработки». Стоило Кириллу абстрагироваться от навязанной разумом картины реальности, немедленно возникала новая – в которой Альба могла и летать, и подпрыгивать до потолка, и делать вообще абсолютно все, в частности, замирать с высоко поднятой ногой!

Кирилл был настолько сконцентрирован, что, кажется, даже перестал дышать. А когда вернулся в обычное состояние, чуть не свалился с парты – мышцы живота окаменели, плечи и ноги гудели словно после недели беспрерывных физических упражнений, а всё тело было покрыто потом.

Зато он видел! Видел без чьего-либо вмешательства – он это чувствовал!

Это был прорыв, и основное его достижение заключалось в том, что Кирилл запомнил, как происходит сдвиг в видение, какие при этом возникают ощущения, и что необходимо сделать, чтобы не остановиться на полпути.

В тот же вечер он рассказал о своей победе Варе, но она немного охладила его пыл, рассудительно заметив, что персональное видение Кирилла стало результатом общего настроя группы и результатом дополнительного воздействия Джессики, и да – он, конечно, вправе радоваться, но это совсем не значит, что теперь видение доступно ему в любой момент.

Варя смотрела как в воду – с тех пор, сколько Кирилл не пытался, он так и не смог войти в аналогичное состояние трансцендентного знания, хотя и помнил его до мельчайших подробностей. Еще одно доказательство того, что когда имеешь дело с видением, одного твоего желания и усилий мало, необходимо еще что-то!

Но в любом случае время шло, Кирилл каждый день практиковал медитацию и пересмотр и обоснованно надеялся, что когда-то наступит и его звездный час – мир перед ним перестанет существовать в привычной ему форме и откроется целиком – как результат действий намерения и совокупность немыслимых невообразимых чудес.

Впрочем, стена слепоты, постоянно окружающая обычных людей, уже разрушалась – Кирилл это чувствовал, он стал увереннее и уже мог распознавать различные нюансы проявлений видения, и вскоре ему предстояло доказать свои способности серьезным людям.

За день до начала практики Кирилла нашел Толкачев. Он выдернул его вечером в холл общежития и сообщил, что по договоренности с деканатом РЛ-2 по четвергам Кирилл может не ходить на учебу.

– Смотри! – они сели рядом на желтом диване, – завтра по расписанию первая пара – физо, вторая – лекция по химии, третья – семинар по истории. Декан РЛ-2 персонально предупредил твоих преподавателей, что тебя не будет на занятиях! Однако ты должен связаться с ними через кафедры и получить персональные задания – для самостоятельной подготовки! Насколько мне известно, на предмет твоего отсутствия никто не возражал – особенно после того, как преподавателям сообщили, что ты идешь по категории Ф-7.

– А что это? – вопрос со стороны Кирилла, конечно, был обоснован.

– Это внутренние университетские шифры, Ф-7 обозначает наш факультет и имеет высший статус – иными словами: «Всегда и везде идти навстречу, если пойти навстречу возможности нет, отыскать возможность в кратчайшие сроки!» – Георгий Сергеевич хитро улыбнулся. – Наш факультет особенный, его курируют на самом верху, так что мы имеем определенные привилегии. Тем более, в твоем случае ведь никто не говорит о разгильдяйстве и пропуске занятий – нет, мы уверены, ты все наверстаешь и все сдашь!

– На возьми! – Толмачев протянул Кириллу бумажный листок, на котором было записано несколько телефонных номеров, – первые три – преподаватели физо, химии и истории, далее идут твой куратор в МИД, ответственный за практику студентов на нашем факультете и секретарь отдела кадров все в том же МИД. С секретарем тебе нужно связаться и оформить все необходимые бумаги и пропуска. У них там очень строго! И еще – завтра к половине девятого утра, как штык, ты должен быть около высотки, зайдешь в здание, на проходной покажешь вот это, – Толкачев протянул Кириллу плотный картонный прямоугольник размером семь на десять сантиметров с фотографией Кирилла и переливающейся голографической печатью на ней, – и тебя проведут по месту назначения. Все ясно?

– Конечно! – Кирилл кивнул, – а можно вопрос?

– Безусловно!

– Насколько я понял, практика – это что-то серьезное, коли уж она подразумевает отсутствие на занятиях в университете. И мне хотелось бы узнать, что меня там ожидает, и чего мне опасаться?

– Опасаться? – Георгий Сергеевич взглянул на Кирилла, – а почему ты думаешь, что тебе нужно чего-то опасаться? Обычно первая практика – что– то вроде введения в специальность, интересная и поучительная!

– Не знаю! – Кирилл не мог сформулировать точно, – просто сразу после распределения у меня возникло ощущение – мне нужно быть очень собранным, очень осторожным, и что на практике меня поджидают испытания! Но я ведь могу ошибаться, правда? – в его голосе прозвучали слабые просительные нотки.

– Странно! – Георгий Сергеевич быстро закрыл глаза и сидел так несколько минут, – мне кажется, твои опасения имеют под собой определенную почву, но ничего конкретного сказать пока невозможно. Но кто предупрежден, тот вооружен, поэтому полагайся на свое видение, полагайся на свое восприятие и если сомневаешься, лучше лишний раз проконсультируйся со своими друзьями, со своей девушкой – Толкачев подмигнул Кириллу, и у того мгновенно заалели уши, – ну, или со мной! Я буду следить за твоей практикой, обещаю!

. – Так и сказал, со своей девушкой? – Варя прыснула со смеха, глядя на смущенного Кирилла, – знаешь, ты иногда похож на сибирского валенка! Ты что, думаешь, всё происходящее в группе – для всех секрет? Тебе, наверное, стоит иногда напоминать, где ты учишься и с кем имеешь дело? Тебе что, до сих пор не понятно – каждый из наших преподов владеет видением и в любой момент может рассказать о человеке все – и даже без камер наблюдения и шпионских передатчиков, установленных в укромных местах! Эх ты, тётя– мотя!

– Ладно! Ладно! – Кирилл обнял Варю за плечи и поцеловал, – лучше посмотри, что-то мне неспокойно насчет моей практики. Не могу толком объяснить, но аж ломает всего!

– Да, странно! – через пятнадцать минут совместной медитации Варя вышла из транса, вид у нее был очень серьезный – действительно, ты как будто (не по своей воле) попадаешь в центр бури – центр принятия важных решений, тебя засасывает туда, как в океанскую воронку, и вокруг тебя начинают разворачиваться какие-то акцентированные события. Что это может быть, естественно, я пока не вижу. Но, милый! Я тоже стала за тебя беспокоиться! Поэтому держи меня, пожалуйста, в курсе, хорошо?

Договорились! – а что Кирилл мог еще ответить?

– Раевский? – у двери небольшого кабинета на десятом этаже здания МИД на Смоленской-Сенной его встретил средних лет человек приятной наружности в строгом костюме с галстуком и запонками в сорочке. Он был небольшого роста с проницательным взглядом и подвижным эмоциональным лицом. Кириллу он сразу понравился.

– Здравствуй! Меня зовут Павел Иванович Щербень, я – твой куратор!

Проходи!

Кирилл зашел внутрь и сел на диван. Внутри кабинет выглядел вполне уютно, хотя и скромно. Никаких излишеств – рабочая атмосфера, и даже диван имел казенный официальный вид.

– Да, Кирилл Борисович, мы с Вами коллеги! А, значит, Вы тоже должны любить хороший кофе! Или я ошибаюсь? Кстати, не возражаешь, если я буду называть тебя на «ты»? И тебе, и мне будет комфортнее!

– Да, конечно! А кофе я люблю, особенно натуральный!

– Хорошо! Тогда вон кофемашина, можешь сварить себе напиток по вкусу. А после поговорим!

– Как ты понимаешь, МИД – организация серьезная! – пока суть да дело, Павел Иванович ответил на пару звонков, что-то настучал на клавиатуре и подсел к Кириллу. – И работают у нас исключительно серьезные люди! В том числе и студенты – и особенно, если идут по твоему профилю. Но одной серьезности мало, нам нужны знания! Поэтому, чтобы определить твой персональный уровень, маленький тест на сообразительность.

– Какие три основных показателя определяют силу и мощь того или иного государства? Думай, сколько хочешь! – Павел Иванович поднялся с места и отошел к компьютеру.

– Три показателя? – в другой ситуации Кирилл немедленно полез бы в Интернет и набрал соответствующую фразу в поисковике. Но сейчас Интернета под рукой не было – придется опираться только на собственный интеллект и восприятие! Причем, в основном – на последнее.

«Ничто так не способствует эффективному решению сложной задачи, как свободное сознание! – часто повторяла на лекциях Джессика. – Во-первых, оно позволяет отстраниться, во-вторых, с его помощью можно взглянуть на вещи широко, в-третьих, нельзя утверждать, что решения, как такового, пока еще не существует! Вдруг, оно уже есть, его нужно просто взять из воздуха, настроившись на него! Медитация и настройка – вот ключ ко всему, если не хватает возможностей интеллекта – восприятие может с легкостью его дополнить!

«Кирилл сел поудобнее и разжал голову. Прежде всего необходимо успокоить разум – мозг имеет дурную привычку накидываться на любой раздражитель (в данном случае – тест) и пытаться взять его нахрапом. А это не всегда хорошо, вернее – всегда плохо! Отстраненность и спокойствие – и сконцентрировать видение на трех искомых показателях!

Как только Кирилл установил надлежащую настройку, немедленно получил ответ: первое – военная мощь, грубая сила, которая всегда была определяющей и остается ею до сих пор.

Второй показатель – экономика, как качественное преобразование контролируемых ресурсов через способность общества эффективно перерабатывать, преображать эти ресурсы себе во благо.

Два фактора найдены, но третий оставался в тумане. Деньги? Конечно, да – но их количество – производная от экономики. Наука, технологии – то же самое! Влияние – совокупность экономики и силы! Территория – снова не то! Например, Канада – площадью свыше десяти миллионов квадратных километров, но население не дотягивает и до сорока миллионов, а с таким маленьким населением о чем можно говорить? Точно! Население! Уникальный ресурс, который невозможно заменить ничем!

– Ну, что? – из состояния созерцания Кирилла вывел голос Павла Ивановича, – готов?

– Да! Это военная мощь, экономика (ресурсы плюс наука и промышленность) и население!

– В десятку! – Павел Иванович широко улыбнулся, – честно говоря, я сомневался, что ты справишься! Тем более, ты ведь учишься на инженера, а там всё больше черчение и математика! Можешь сказать, откуда у тебя такие глубокие познания?

– Просто увидел! Настроился и увидел! – Кирилл не стал ничего придумывать, да и зачем?

– Очень хорошо! Видение – это наше всё! А теперь задачка посложнее: используя эти три показателя, определи значимость, совокупное влияние США, России и Китая в мире. Главный критерий – рассматривай страны отдельно! Без привязки союзников, цивилизационных догматов и т. д. И еще – можешь использовать трансцендентные способности, а также дополнительные весовые экономические, политические и прочие коэффициенты. Знаешь, что такое весовые коэффициенты?

– Конечно! – Кирилл кивнул. Еще бы ему не знать! Он же математик!

– Ну, вот и отлично! И да – ход твоих мыслей и возможная прорисовка схем меня не интересуют, дай мне просто конечные цифры! Только помни – страны должны быть, как будто в вакууме – меня интересует чистая абсолютная сила отдельно взятой страны! Действуй!

– Все-таки схемы лучше записывать – так быстрее и нагляднее! Можно? – Кирилл взял со стола чистый лист бумаги и карандаш.

– Итак, порассуждаем! – Кирилл по своему обыкновению закусил кончик карандаша и принялся его грызть. – Рассматриваем три страны, следовательно, для коэффициентов допустимо использование целых величин от одного до трех. За первое место – три балла, за второе – два, за третье – один. Классическая схема.

Армия: США – 3, Россия – 2, Китай – 1

Экономика: США – 3, Китая – 2, Россия – 1

– Нет, по-другому! – Кирилл вдруг остановился. Он вспомнил, как только что рассматривал экономику, как совокупность доступных природных ресурсов и научных, технологических, финансовых и производственных мощностей. Кроме того, ему показалось, что природные ресурсы нужно разделить на собственные и контролируемые. Так же как и фактически экономику – на финансовую сферу и производство. – Сложновато, но попробуем!

Ресурсы:

Собственные: Россия – 3, США – 2, Китай – 1

Контролируемые: США – 3, Китая – 2, Россия – 1 Экономика:

Финансы: США – 3, Китай – 2, Россия – 1

Производство: Китай – 3, США – 2, Россия – 1

– Что мы имеем. По ресурсам: США – 3*2 = 6, Россия – 3*1 = 3, Китай – 2*1 = 2

По экономике: США – 3*2 = 6, Китай – 2*3 = 6, Россия – 1*1 = 1

Итого: США – 6*6 = 36, Китай – 2*6 = 12, Россия – 3*1 = 3

Поскольку использованы четыре показателя, то полученные цифры следует разделить на четыре. В итоге имеем следующие значения: США – 9, Китай – 3, Россия – 0.75

Насколько Кирилл мог судить из телевизионных передач, показатели ВВП США, Китая и России имели другие пропорции, и на это стоило обратить внимание. Вероятно, в его схеме есть изъян, но пока что есть смысл рассмотреть последний критерий:

Население: Китай – 3, США – 2, Россия – 1 Нет, не то! В расчете населения нужно использовать другие коэффициенты, а именно – пропорционально фактическим. Китай – население одна целая четыре десятых миллиарда человек – 14, США – триста миллионов – 3, Россия – сто пятьдесят миллионов

– 1.5

– Что в итоге? – Кирилл быстро перемножил коэффициенты и посмотрел на результат:

США – 81, Китай – 42, Россия – 2.25

– Полный бред! – Кирилл уныло уставился на полученные цифры. С США и Китаем примерное так и обстоит – соотношение силы два к одному очень похоже на правду, но что касается России – то тут явный диссонанс! Не может быть Россия в сорок раз слабее США и в двадцать – Китая. Ее бы давно уже не существовало, как единого государства!

– Если полученный теоретический результат не соответствует реальности перед глазами – следовательно, одно из двух: либо неверные начальные условия, либо неверный алгоритм вычислений. Скорее всего, второе! В данном случае – тупое перемножение коэффициентов.

– А что, если их складывать, а не умножать? Что тогда? Тогда можно экономику разделить на отдельные показатели и получить их общую сумму:

США – 2+3+3+2 = 10, Китай – 1 + 2+2+3 = 8, Россия – 3+1 + 1 + 1 = 6

– Тоже не сахар, но все стоит довести логическую цепочку до конца. Исходя из метода сложения, получаем общий итог:

США – 3+10+3 = 16, Китай = 1+8+14 = 23, Россия = 2+6+1.5 = 9.5

– Опять ерунда! – Кирилл удрученно уставился на свои записи. Он явно напутал в качестве – схема выходила кривая и абсолютно неправильная. – Впрочем! – здравая мысль возникла спонтанно, – если вернуться к населению в пропорции 3-2-1, все может сработать!

– Итак:

Население. Китая – 3, США – 2, Россия – 1

В итоге: США – 3+10+2 = 15, Китай – 1+8+3 = 12, Россия – 2+6+1 = 8

– Точно! – Кирилл глубоко вздохнул. – Что-то похожее на правду, я это чувствую, дело за малым: настроиться на итоговый результат и увидеть, насколько он верен!

Кирилл открылся пространству и мгновенно получил ответ: Китай бурно развивается, его нынешнее положение можно оценить, как десятку. Россия – шестерка, но в современных условиях это для нее – потолок. США находятся в неустойчивом равновесии с общим весом – семнадцать. Куда они двинутся дальше – вверх или вниз – не видно. И в качестве дополнения – объединенная «воля» России и Китая не уступает «воли» США, где «воля» – совокупность всех основополагающих факторов.

Кирилл посмотрел на исписанный листок и спрятал его в карман. Как сказал Щербень, ему интересны только итоговые цифры. Кириллу они представлялись похожими на правду, несмотря на определенные противоречия в логике и математической схеме.

– Павел Иванович!

– Что, уже готов? – Щербень оторвался от компьютера, – ну, и что у тебя получилось?

– США – 17 условных единиц, Китай – 10, Россия – 6. Китай находится в стадии бурного роста, Россия в нынешних условиях достигла потолка, США пребывают в точке возможного слома! – Кирилл выговорил все это неуверенным голосом, пытаясь одновременно следить за реакцией собеседника. Однако лицо Щербеня было непроницаемо.

– Твой ответ мне понятен! – Павел Иванович сцепил руки в замок и нахмурился. – Скажи, пожалуйста, как ты пришел к таким выводам?

– Эмпирическим путем! – у Кирилла испортилось настроение. Было понятно, что в этот раз он промахнулся, хотя, с другой стороны, какой с него спрос? – Я рассмотрел пару моделей, попытавшись увязать между собой армию, экономику и население, в итоге получил некие результаты, ставшие для меня отправной точкой. Настроился на эти результаты и немного их подкорректировал.

– Ясно! Кстати, – Павел Иванович открыл шкаф и достал оттуда толстую папку (толщиной в 3 см.). – Посмотри, вот это аналитический доклад ДСП (для служебного пользования), который был представлен руководству страны некоторое время назад. Смысл доклада прост – определить степень военно-политико-экономического влияния США, Китая и России в различных регионах мира. И в целом по всему миру.

Всю аналитику я тебе показывать не буду (для общего развития скажу, что там присутствуют и исторические связи, и деятельность разведывательных структур, и лоббистские и культурные проекты, и любовь или нелюбовь между государствами и народами и т. д. – все это учитывается в качестве определенных весовых коэффициентов), нам важен итог!

, но итоговые выводы озвучу!

Щербень открыл папку и вслух прочитал:

– Соотношение странового (настоящего и потенциального) веса без учета союзников: США/Китай = 1.8, США/Россия = 3.2, Китай/Россия = 1.6

– А что получается у тебя? – Павел Иванович взял калькулятор: США/Китай = 1.7, США/Россия = 2.83, Китай/Россия = 1.67 Т. е. погрешность в пределах 5-10 %. Из чего я могу сделать определенный вывод: твое видение уже развито, и тебя можно привлекать для выполнения практических задач!

Молодец! И, пожалуй, на сегодня всё, иди отдыхай, встретимся в следующий четверг! А я пока подумаю, что тебе поручить!

– Ну, как прошло первое знакомство? – Кирилл увидел Варю в столовой, быстро набрал еды и подсел к ней, – чем занималась?

Варя выглядела уставшей, но довольной. Она только что вернулась из МГУ, где целый день изучала древние индийские тексты и дискутировала об их смысле с седовласым специалистом-профессором.

– Здорово! – Варя откусила большой кусок пирога и запила его компотом, – могу даже позволить себе немного выйти из диеты. Затратила порядком сил, зато узнала так много интересного, что до сих пор не могу успокоиться! Все– таки для понимания отдельных фрагментов и всей картины целиком необходимо фундаментальное образование, а когда имеешь возможность получать консультации у заслуженных монстров-ученых, это и вовсе бесценно!

– И кстати, – Варя счастливо улыбнулась, – я тоже оказалась не лыком шита! Рассматривая один порядочно обветшавший свиток (содержание которого они до сих пор не могли понять), я так четко настроилась на него, что письмена открылись мне и явили имена главной героини и главного героя. А также их историю любви, ненависти и мести! Когда я рассказала об этом профессору, он только и смог вымолвить: «Невероятно!», быстро записал все на бумаге и убежал, оставив меня одну. И возвратился только часа через два с выпученными глазами. А знаешь, как он на меня смотрел? Как на какое-то божество!

Варя так громко рассмеялась, что сидевшие неподалеку старшекурсники дружно повернули головы в их сторону. Старшекурсников было четверо – два парня и две девушки, года на три старше Кирилла и Вари.

– Привет! – один из парней поднялся и подошел к их столику, – я – Семен, а вас как зовут?

– Варя! Кирилл!

– Козероги? – в голосе Семена не было насмешки или пренебрежения, он просто констатировал факт, так что лично Кирилл не обиделся и просто кивнул.

– А мы – студенты. Вон того долговязого (Семен указал в сторону второго парня, действительно, высокого роста) зовут Шамту, а девушек – Елена и Соня. Можно присесть?

Не дожидаясь ответа, Семен пододвинул стул и сел:

– Вообще-то кодекс факультета не жалует «вертикальных связей» – т. е. дружбы учащихся старших и младших курсов, но в нем ни слова не сказано о запрете обычной болтовни! Но, например, вход на территорию чужих общежитий строго воспрещен, за нарушение можно поплатиться, так что никто не рискует! – Семен улыбнулся Варе, и Кириллу стало не по себе. Понятно, что четверокурсник проявляет интерес именно к девушке, не к Кириллу же!

Кирилл мысленно отстранился. У него уже вошло в устоявшуюся привычку в подобных ситуациях спрашивать совета у пространства – как ему поступить. На выбор предлагалось два варианта – неконтролируемая ревность или равнодушие пополам с безразличием. Второе понравилось Кириллу больше.

Он спокойно доел свой ужин, выпил кофе, поднялся, помахал всем ручкой и отправился к себе – слушать Семена ему уже порядком надоело, а за Варю он не отвечал. Она девушка самостоятельная, везде и всюду выпячивает свой характер, и если хочет зависнуть со старшекурсниками – это ее воля. Он же просто постарается как можно детальнее пересмотреть сегодняшний вечер, чтобы очиститься от эмоций.

В холле общежития Кирилл нос к ному столкнулся с Сиреной – девушка выходила из квартиры. Они поздоровались, и Сирена вдруг подхватила Кирилла под локоть и повела на диваны. Кирилл не сопротивлялся – все-таки игривое общение Вари с Семеном оставило в его душе привкус разочарования, так что, вероятно, и он вправе предпринять ответные действия.

Сирена и Кирилл сели совсем рядом – диван Сирены был по соседству с Кирилловым, и каждый из них находился под защитой своего цвета, но одновременно они могли при желании соприкасаться. Кирилл чувствовал, что ему нужно выговориться, а Сирена не станет его отшивать. Кроме того, между ними действовало негласное правило – не практиковать магию друг на друге.

– Мне кажется, ты слегка не в себе! – Сирена не отличалась лишней деликатностью, – и еще мне кажется, это связано с девушкой, и еще мне кажется, что я даже знаю, с какой!

– Да, уж! – Кирилл невольно рассмеялся, – как обезопасить личную жизнь, если кругом одни ясновидящие!

– Это точно! – Сирена, словно забывшись, положила руку Кириллу на колено, а потом неспешно отдернула. – Ой! Извини, прости! Ты ведь хранишь целомудренность! Правда?

Кирилл не знал, как реагировать. Наверное, ему стоит обратить все в шутку! Особенно с Сиреной. И он засмеялся.

– Молодец! – Сирена усерьезнилась, – совсем не такой лапоть, каким был в сентябре! Поэтому дам тебе дружеский совет – присмотрись повнимательнее к энергообмену, свойственному девушкам, и поймешь мотивы их поведения.

Усек? А завтра расскажешь, что ты увидел, в более тесной обстановке, – если захочешь, конечно! Но не буду тебя задерживать! – Сирена быстро поднялась и ушла. А Кирилл остался – опасаясь, что вот-вот взорвется от ее чувственного напора.

– Доброе утро! – Щербень радушно поздоровался с Кириллом, когда тот вошел к нему в кабинет. За прошедшую неделю на Кирилла оформили соответствующий допуск, и теперь он мог свободно перемещаться по зданию МИД без сопровождающего – конечно, за исключением специальных секций.

– Готов к труду и обороне? – Павел Иванович, как и в прошлый раз, выглядел подтянуто и энергично.

Кирилл утвердительно кивнул.

– Тогда вот тебе задание! – Щербань достал из внутреннего кармана почтовый конверт и передел Кириллу. – Здесь несколько интересных фотографий, ты, я уверен, никого не знаешь, но мне бы хотелось, чтобы ты рассказал максимум из того, что сможешь увидеть. Справишься?

– Попробую! – Кирилл неуверенно пожал плечами, – я, правда, никогда ничем подобным не занимался!

– Ну и что! Как говорят твои преподаватели: свободное сознание, ясный взгляд, чувство пространства и настройка! И все обязательно получится. Забирай конверт, наливай кофе или чай, бери плюшки и отправляйся в «Потайную комнату», – Павел Иванович отодвинул штору, закрывавшую четверть стены (за ней оказалась дверь, ведущая в соседнее помещение), – там тебе никто мешать не будет. Можешь спать, можешь медитировать, можешь думать, но к концу дня обязан дать ответ. И, кстати, если проголодаешься, покажу тебе, где столовая. Цены у нас божеские – и меню на уровне! Всё, давай работай!

Кирилл подождал, пока закипит чайник, заварил себе душистого «Майского», взял парочку кексов и осторожно вошел в «Потайную комнату».

– Ух, ты! – он не смог сдержать громкого возгласа, – комната оказалась точь– в-точь залом послеобеденной дремы где-нибудь во дворце индийского магараджи.

Мебели здесь почти не было – только низенький кофейный столик в самом центре роскошного длинноворсного ковра, на котором в беспорядке были раскиданы вышитые бисером подушки разных размеров. По стене напротив двери шла длинная надпись арабской вязью, Кирилл внимательно всмотрелся в нее и, прежде чем ступить на ковер, решил снять обувь. Потом немного подумал и снял еще носки. Неважно, что они чистые – ступать по такой красоте в носках – кощунство.

Ощущать голыми ступнями ковер было верхом наслаждения. Мягкий и теплый – как будто зарываешь ноги в напитанный солнцем и океанской синью песок – словом, блаженство. Кирилл поставил кружку с чаем и тарелку с кексами на столик, а сам сел рядом, скрестив ноги и подложив под спину пару подушек.

– Знаешь арабский? – сзади прозвучал голос Павла Ивановича.

– Нет!

– А как догадался, что нужно обязательно снять носки? C обувью-то ясно – вряд ли у кого поднимется рука (вернее, нога) пройтись по такому чуду в грязных валенках или кирзовых сапогах!

– Не знаю, Павел Иванович, просто посмотрел на надпись и решил, что без носков будет лучше!

– Правильно решил! Кстати, там написано: «Уважаешь себя, уважай и других, что потратили часть своей жизни на этот чудесный ковер! Да не осквернят его ноги, недостойные нагой ласки!» Слегка вычурно и витиевато, но восток, как ты понимаешь, дело тонкое, зато в искусстве изготовления ковров – впереди планеты всей! И знают толк в лошадях и в женской красоте! – Щербань весело хохотнул, глядя на смутившегося Кирилла. – Всё! Оставляю тебя наедине, и когда захочешь обедать, дай знак!

– Спасибо! – Кирилл подождал, пока за его куратором закроется дверь, и выложил фотографии на стол. Потом немного подумал, достал ручку и блокнот – могут пригодиться, чтобы лишний раз не нагружать память.

В комнате установилась полная тишина – помещение было отлично изолировано. Снаружи не доносилось ни звука, стеклопакеты отсекали все посторонние шумы. Где-то наверху очень тихо шелестел кондиционер, было комфортно. Оттуда же с потолка струился слабый рассеянный свет, создававший атмосферу уюта и даже некой таинственности.

– Прямо «Тысяча и одна ночь»! – Кирилл восторженно покрутил головой и сделал большой глоток уже подостывшего чая, – вкусно! И даже плюшек не хочется!

– Итак, что мы имеем? – перед ним лежало восемь фотографий стандартного размера десять на пятнадцать. И ни одной официальной – некоторые лица были выхвачены из людской толпы, на некоторых – люди, сидящие за столиками в ресторанах и кафе, один человек выходил из автомобиля, а еще один приветливо махал рукой с невысокой трибуны.

Первое, на что обратил внимание Кирилл, все персонажи не относятся к славянской национальности. Скорее всего – американцы с характерными англосаксонскими лицами. Плюс окружение – номера автомобилей, пейзажи, одежда, рекламные вывески.

«Американцы!» – записал он в блокноте, автоматически настраиваясь на всю изучаемую группу сразу. И тут же внес поправку – двое или трое европейцев, нужно уточнить!

– Ты как предпочитаешь начинать, по порядку, или как бог на душу положит? – разговаривать с самим собой уже вошло у Кирилла в привычку, – иногда коротать вечера в одиночестве в общаге было тоскливо, так что приходилось себя развлекать.

– Начнем с тех, кто больше нравится! Вот этот импозантный старичок лет двадцати пяти – в джинсовой куртке, с улыбающимся лицом и фотоаппаратом на ремне! Сто процентов, кадровый разведчик – никаких сомнений. Причем, работает не на ЦРУ, а на какую-то другую контору! Кстати, а сколько таких контор я знаю? – Кирилл задумался, – ЦРУ, ФБР, АНБ, военная разведка, министерство финансов, налоговая служба, страховые компании, полиция, федеральные маршалы и рейнджеры.

– Больше ничего в голову не лезет! И то – я молодец! А еще – Государственный Департамент (наш МИД) и армейское хакер-киберкомандование – или как это у них называется!

– А теперь приложим поочередно ко всем вышеозначенным структурам фотографию искомого господина! – Кирилл мысленно обозначил его «Объектом Х1» и стал, как магазине готового платья, примерять на него ту или иную службу.

Мимоходом он вспомнил, что в США есть еще спасатели, пожарные, служба 911, скорая помощь с разрекламированными парамедиками и национальная гвардия – в общем, чего там только нет! Плюс гигантский аппарат военно-морского флота, начиная от береговой охраны и заканчивая собственной радиотехнической и прочими разведками. Плюс авиадиспетчеры, наемники и т. д.

– Можно смело утверждать, что этот человек – не наемник! – Кирилл расчертил таблицу, в которой по горизонтали обозначил спецслужбы, а по вертикали шли наименования объектов – от Х1 до Х8. На пересечении «Наемник» – Х1 он поставил знак «минус».

– И не пожарник, и не береговая охрана! И уж всяко не врач! Он разведчик и работает на Государственный Департамент США. Может быть, под прикрытием журналистской деятельности. Точно, он якобы журналист – либо из Нью-Йорка, либо из Вашингтона! Нет – из Нью-Йорка!

Через пятнадцать минут изучения (не считая подготовительной работы) Кирилл составил первое досье:

«Объект Х1. Официальная профессия, скорее всего, журналист. Вероятно, из Нью-Йорка. Работает на Государственный Департамент США. Занимается сбором информации. Отношения к средствам электронного шпионажа не имеет. Женат, жена блондинка, детей нет. Жена тоже работает в разведывательных структурах. Объекту, примерное, 27–28 лет. Кадровый офицер».

Кирилл закончил писать и лег на ковер. Ему требовалось немного передохнуть – видение всегда энергозатратно, особенно если стоит задача раздобыть конкретную информацию. Он полежал минут десять с закрытыми глазами, медленно дыша и чувствуя, как силы постепенно восстанавливаются. Сегодня его ждет долгий забег – ведь он только начал!

Следующим Кирилл выбрал седого мужчину, на вид лет около шестидесяти – «Объект Х2».

«От него веет властью – однако, не военный. И не кадровый разведчик, по крайней мере – не из тех, кто пашет «в поле» и подчиняется всем подряд. Скорее всего, человек, так или иначе имеющий доступ к политическому бомонду, может, консультант высокого уровня – он же советник! Не женат или разведен. Приязненных чувств к женскому полу не испытывает».

– Женоненавистник, короче! Зато любит гольф – отличная неторопливая игра, способствующая решению сложных вопросов. Например, где купить выдержанного цейлонского чая! Вот именно – что-что, а чай мне сейчас не помешает! – в голове у Кирилла все плыло, мысли путались, и он чувствовал сильнейший голод, хотя с момента завтрака прошло всего каких-то три часа.

Кирилл поднялся и вышел за дверь. В кабинете никого не было – Павел Иванович, судя по всему, умотал куда-то по своим делам, целиком и полностью доверяя Кириллу и рассчитывая, что тот не станет взламывать его компьютер.

– Интересно, возможно ли это? – Кирилл поочередно посмотрел на две камеры видеонаблюдения, установленные под потолком, хотел показать им язык, но передумал. Взял две кружки (одной ему будет мало!), кинул пакетики, залил кипятком и вернулся к себе.

Горячий напиток согрел его (мимоходом Кирилл зацепил с полки печенье), и он снова взялся за фотографии. Забегая вперед, скажем, что в подобном дискретном прерывистом режиме он провел весь день – отрывками спал, через полтора часа сходил пообедал (столовая, больше похожая на ресторан, оказалась на редкость дешевой, и готовили здесь очень вкусно), потом пил кофе, перекусывал, снова спал и к 17–30 предоставил Щербеню все необходимые записи.

«Объект Х3 – мужчина 40–45 лет. Европеец. Возможно, европеец – это прикрытие. Гражданство – скорее, Голландия или Швейцария. Нарочито яркий броский стиль одежды. Профессия – торговый агент, коммивояжер. С высокой степенью вероятности – скрытый силовой исполнитель: стрельба, похищение, «мокрые дела» по заказу. Не женат. Испытывает влечение к лицам своего пола» «Объект Х4 – мужчина 40–45 лет. Европеец, полная противоположность объекту Х3. Скромен, неприметен, организатор. С большой долей уверенности можно утверждать, что работает на германскую разведку. Занимает в соответствующей структуре высокое положение – но не генерал. Женат, двое детей – мальчики. Живет в Швейцарии. Жена – кадровый разведчик. Объект может носить имя Юргенс или похожее».

«Объект Х5 – мужчина 33–34 года. Отношения к разведывательному сообществу не имеет. Скорее, богатый плейбой – сто процентов, американец. Метит на место отца. Прослеживается отчетливое желание самому вести дела семьи и компании. Старается играть в примерного наследника».

«Объект Х6 – француз за пятьдесят. Похож на профессионального актера, но мне не известен, ведет безалаберную жизнь, алкоголь в больших количествах, печень плохая, курит. По-моему, большого интереса не представляет!»

«Объект Х7 – молодой человек лет 20–22. Американец. Похоже, студент. Ничего особенного – жизненные перспективы не просматриваются. Не женат, но хочет. Небогат».

«Объект Х8 – политик. Политик-ястреб. Основное внимание – на себя. Влиятельные люди сделали на него ставку. Есть вероятность выигрыша им каких-то выборов (нет, он уже их выиграл). Но место, достойное его самого (по его мнению), пока не занял. Женат, трое детей – два мальчика и девочка. Девочка полностью ориентирована на отца».

Когда Кирилл закончил, на него было страшно смотреть. Последний сеанс видения чуть не добил его, зато вознаграждением ему стал уважительный взгляд Щербеня, которым он наградил Кирилла после ознакомления с его записями. Впрочем, более конкретной реакции от куратора не последовало.

Павел Иванович напоследок напоил Кирилла кофе, достал из шкафа и отдал ему полуторакилограммовую жестяную банку датского печенья и отправил домой – восстанавливать силы и готовиться к следующему четвергу, пообещав, что будет еще интереснее.

В факультетской столовой народа почти не было. Кирилл пришел к самому открытию – вчера, немедленно после прибытия домой, он завалился спать, проснулся в шесть утра и еле-еле дождался завтрака. Он думал, что поест в одиночестве, однако увидел Наталью и решил сесть вместе с ней.

– Ты что-то потрепанный! – Наталья подмигнула Кириллу, – одно из трех: либо слишком бурная ночь любви, либо учеба заела, либо еще что-то неведомое!

– Да какая уж тут любовь! – уже несколько дней Кирилл избегал встреч с Варей – ровно после ее знакомства с Семеном. Он чувствовал, что отношения козерожки и четверокурсника стремительно прогрессируют, поэтому решил просто уйти в глухую эмоциональную оборону. В конце концов, Варя для него даже не невеста, он не имеет на нее никакого права, и, вообще, учеба для Кирилла – самое святое, тем более сейчас – когда нагрузка еще больше возросла.

– Ну, тогда не знаю! – Наталья была очень легкой девушкой, старалась в чужой душе не ковыряться и сплетен не собирать. Ей и так жизнь в общаге давалась с трудом – без дополнительных внешних раздражителей. Больше всего она мечтала снова оказаться у себя в тундре и окунуться в привычный быт. Хотя, время от времени желание оседлой комфортной жизни проскальзывало и у нее. Может, к концу учебы вечные снега и бескрайние просторы уже не будут так ее привлекать!

– Устал на практике! – Кирилл уже немного утолил голод и умерил темп поедания жареных колбасок под томатным соусом. – Куратор устроил мне сеанс одновременного видения, я так вымотался, что до сих пор руки-ноги трясутся!

– И что, получается? – Наталья оживилась – всё, что имело отношение к практической магии, было ей интересно.

– Да вроде! – Кирилл не стал вдаваться в подробности, ему больше хотелось, чтобы говорила Наталья:

– Лучше скажи, как у тебя! Русское Географическое Общество – это круто!

– Не так круто, как кажется! – Кирилл заметил, что Наталья переменилась в лице, – круто было бы, если бы тамошние заслуженные ученые осознавали, что природа – это не только жизнь по физическим и биологическим законам, известным человеку, но и в соответствие со скрытыми – пока еще неизвестным! Они смотрят на меня, как на обезьяну, слезшую с дерева, и не знают, что мне поручить! Типа – прислали ведьму, глядите, как она поет! Никто, конечно, ничего подобного вслух не говорит, но я же чувствую! Особенно один! – Наталья гневно вскинула подбородок, – молодой, самоуверенный и тупой! Так я ему давеча такую порчу залепила! Вот приду в следующий четверг – посмотрю, что от него останется!

– Серьезно ты с ним! – Кирилл решил приободрить девушку, – а хочешь, вечером вместе посмотрим, на что тебе нужно сделать упор, чтобы тебя воспринимали, как достойного собеседника! У меня возникло ощущение, что если мы объединим силы, то ответ найдется!

– Класс! – Наталья улыбнулась, потом с чувством сжала Кириллу руку, – договорились! Мне помощь не помешает! И я им еще докажу, что нечего воспринимать меня, как пустышку! Восстановился? – когда Кирилл зашел в кабинет к Щербеню, там никого не было, но хозяин появился быстро и тут же перешел к делу, – готов и дальше служить на благо родине?

Кирилл улыбнулся.

– Ну, судя по твоему сияющему виду, готов. В прошлый раз, как ты помнишь, наше общение завершилось только вечером, но сегодня, я думаю, мы управимся раньше. Посмотри, пожалуйста! – Павел Иванович раскрыл папку и вытащил оттуда четыре новые фотографии. – Процедура тебе уже знакома, но граничные условия будут другие – легче.

– Четыре человека и к каждому прилагается список вопросов, нужно просто ответить «да» или «нет». Справишься?

– Попробую!

– Ну, всё! Действуй, кальянный уголок к твоим услугам! – под «кальянным уголком» Павел Иванович понимал секретную комнату отдыха. – Ешь, пей, времени не жалей, но ответы дай! И родина тебя не забудет!

Кирилл нагрузился чаем и печеньем и занял свое излюбленное местечко в центре шикарного ковра.

– «Да» или «нет» – это гораздо проще! – он был в этом уверен. В крайнем случае, можно сказать «не знаю» и объяснить причины.

Кирилл разжал голову – медитация начиналась именно с этого. Только с разжатой головой можно остановить внутренний диалог, сделать доступным альтернативное знание помимо разума – иных путей не существует.

– Ладно, начали!

– Дядя Петя, – Кирилл вдруг решил отойти от наименований «объектов» – с «дядями» проще. – «Дядя Петя» – шикарный мужчина в шикарном кашемировом пальто и шляпе. А туфли – как будто только что вышел из бронированного лимузина и идет по красной ковровой дорожке! А какие вопросы к нему прилагаются? Ага! Вопрос первый: «Место рождения – США или Канада?»

Кирилл поочередно настроился на тот и другой варианты и почувствовал, что Канада подходит больше. Подходит, но не соответствует действительности.

Он вывел напротив «США» жирный минус, напротив Канады – минус покороче со знаком вопроса. В его интерпретации это звучало так: оба ответа отрицательны, но Канада менее отрицательна – что означает, что с Канадой «дядя Петя» связан сильнее.

– А «дядя Петя»-то, похоже, чистый Джеймс Бонд. И сто процентов – англичанин, и кажется, мама у него из Канады. – Кирилл записал дополнительные выводы, подкрепленные видением, и перешел к следующей фотографии. «Дядя Вася».

Вопросы здесь были аналогичными, за единственным исключением: вместо графы «Образование» шла «Специализация»:

Специализация: Вероовка иностранных граждан (-)

– «Дядя Вася» – американец, закончил Массачусетский технологический институт и занимается кибер-шпионажем. Ему лет тридцать.

Следующим шел «дядя Степа» – прилизанный противный тип, немедленно пробудивший в Кирилле чувство отвращения. Для «дяди Степы» список вопросов был расширен: место рождения, место работы, должность

,возможный годовой доход, специализация, семейное положение, сексуальная ориентация. И последнее: «Что для него важнее: деньги или служба родине?»

Кирилл составил табличку и с удовлетворение констатировал, что деньги для «дяди Степы» – самое главное. Кирилл хотел добавить, что попытка вербовки на 90 % будет успешной, но не стал. Не его это дело, похоже, он и так уже слишком много знает – хорошо, что без настоящих имен и фамилий!

Кирилл удовлетворенно прошелся туда-сюда по ковру – сказочное ощущение!

– Интересно, когда я смогу зарабатывать так много, чтобы купить себе подобный ковер? Впрочем, пока не к спеху!

Оставалась всего одна фотография, а времени только одиннадцать, и если верить обещаниям Щербеня, скоро Кирилл пойдет домой.

Он лег на живот и полежал минут десять с закрытыми глазами, чувствуя, как энергии перераспределяются по всему телу. Потом взял в руки сопроводительное письмо к фотографии и прочитал: «Об этом субъекте мы ничего не знаем. Необходимо дать максимальную информацию!»

В Кирилле пробудилось острое чувство опасности. От неведомой фотографии веяло какой-то жутью. Еще в самом начале Кирилл обратил внимание, что она оклеена непрозрачной пленкой, и изображение скрыто. Самое время насторожиться и принять меры. И да – не может быть и речи, чтобы долго рассматривать фотографию или освободить ее от пленки!

Кирилл не торопился. Он почувствовал вокруг себя пространство и аккуратно мысленно прикоснулся к фотографии – легко и вскользь, смотря на нее рассеянным взглядом со стороны. И тут же отпрянул назад – фотография была не просто цифровым отпечатанным изображением, она несла в себе настройку! Кириллу даже показалось, что сквозь нее он видит большой зал какого-то учреждения, в стенах которого потенциальную жертву фотографии поджидают могучие силы. И они бросились на него!

– Опа, гангнам стайл! – Кирилл свечкой уходил в вышину, перемещаясь по линиям собственного восприятия и сбрасывая с себя прилипчивый хвост чужого внимания, мгновенно устремившийся за ним. – Засада!

Он наращивал и наращивал скорость, чувствуя, как давление на него ослабевает, и как только ему стало легче, воззвал к пространству, ища защиты и успокоения. Он ощутил комфорт – напряжение прошло, вселенная укрыла его, и теперь он – вне зоны их досягаемости! Кто бы ни были атакующие, всё же реакции и силы у них не хватило – Кирилл оказался быстрее и подготовленней. И ему повезло!

Когда он возвратился в свое нормальное состояние, он уже знал, что напишет в докладе насчет фотографии.

«Дядя Илия» – фотография-ловушка, фотография-портал, через которую внимание объекта атаки улавливается и перенаправляется. Фотография – приёмник, не передатчик, физический гипноз через нее невозможен, но зато она обеспечивает устойчивый ментальный контакт с объектом атаки.

Установив связь, возможно лишить объект жизненной силы, энергии, напора, воли, возможно измотать его, ослабить перед эмоциональным воздействием более конкретного характера.

Кроме того, фотография – маркер, с ее помощью можно создать фантомный отпечаток объекта в пространстве – пометить объект и зафиксировать в поле внимания, взять на поводок – в том числе и через сновидение».

– Поразительно! – Павел Иванович прочитал выводы вслух и не смог сдержать возглас удивления. – Насколько я понимаю, ты даже не знаешь, что изображено на этой фотографии?

– Не знаю! – Кирилл внимательно вслушивался в слова и интонации Щербеня и пытался следовать им, опираясь на своё восприятие. Оно бы его точно не подвело, и если бы Кирилл почувствовал хоть толику фальши в докладе, сдал бы назад и подправил бы текст.

– А посмотреть хочешь?

– Пожалуй, нет! – Кирилла всего передернуло – ему стоило огромных усилий и удачи отбиться от воздействия сил, стоящих за фотографией, попытавшись настроиться на нее – и он боялся, что если снова решит безрассудно сунуть голову в пасть льву, так легко уже не отделается.

– И правильно! А ты молодец! Не зря, ох не зря Толкачев настаивал на твоей кандидатуре! А теперь – коротенькая история из жизни.

– Как ты знаешь, МИД – это очень серьезно. Понятно, ты еще не догадываешься – насколько, но даю тебе слово: мы – это государство в государстве. Как ФСБ или армия. Мы закрыты, мы отрезаны от социальных и прочих сетей, мы имеем собственные каналы связи, мы находимся на острие невидимой и неслышимой войны, постоянно идущей между государствами. Наша война особенная – она расцвечена улыбками, подарками, расшаркиванием, дипломатическим этикетом, вежливыми фразами, радушными приветствиями и похлопыванием друг друга по плечам и объятиями. Но от этого она не становится менее смертоносной и коварной.

На войне все средства хороши – например, потравить врага газом – чем не вариант? Но если газом нельзя, можно разбомбить его города и уничтожить промышленность массированными ядерными ударами – если враг позволит, конечно! Мы не позволяем, поэтому на нас оказывается давление особого рода. В том числе и связанное с твоим будущим профилем работы.

Тебе еще не рассказывали о наших конкурентах из-за океана?

– Нет! – Кирилл слушал, не перебивая.

– Может, я тороплюсь, но ты должен знать, с кем тебе предстоит иметь дело! Всего в мире создано семь центров парапсихологии, экстрасенсорики, оккультных наук, мистики и практической магии – под разными названиями. Один из них – у нас, твой родной факультет! Второй – в США на базе Массачусетского Технологического Института. Кстати, во времена СССР он считался прямым конкурентом Бауманки, хотя, конечно, техническую базу, оборудование да и все остальное сравнивать было нельзя. Американцы всегда жили намного богаче нас, но зато наши мозги и природная смекалка позволяли нам находить решения аналогичных технических проблем гораздо дешевле и эффективнее.

Но факт – если бы ты сейчас оказался в Кембридже (Массачусетский Технологический Институт расположен именно там), и тебя пропустили бы на территорию института, ты бы обладел – насколько у них все продвинуто!

Так вот – именно на его базе в середине семидесятых годов американцы развернули «Отделение Акванавтики». Оригинальное название, да? Но только с нашей точки зрения. Американцы страсть как любят все вычурное и броское, и если дают названия чему-нибудь, так это обязательно – «гром», «орел», «смерч», «торнадо», «вселенская битва», «чемпионат мироздания» и т. д. У них даже игры по поеданию бутербродов (в забытых богом городках) представляются как чемпионаты континента или всего цивилизованного мира. Так вот, «Акванавтика» подразумевает свободное плавание в глубинах пространства, и неважно, что пространство здесь – величина абстрактная! В конце концов, не в этом суть!

«Отделение Акванавтики» стало первой научной кафедрой, где изучали не только и не сколько возможности разума, но способы восприятия, способы концентрации, фокусировки магических воздействий и мистику в чистом виде. За американцами подтянулись англичане – их контора курируется непосредственно МИ-6 и министерством здравоохранения Великобритании. Конечно, ресурсы у них не те, но чего-то и они достигли – мы это доподлинно знаем!

Есть еще отделения в Китае – в Пекине, в Токио, в Берлине и в Бомбее (Мумбае) в Индии. Вот, собственно, и всё! И американцы круче всех! Если не считать нас, конечно! Сравнивать бессмысленно, но лично я не сомневаюсь – мы идем ноздря в ноздрю!

Вот эта замечательная вещь, – Павел Иванович указал на «Дядю Илию», – попала в поле нашего зрения недавно. Поначалу на нее никто внимания не обращал. Это миниатюра с видом Манхеттена до 11 сентября 2001 года. Знаешь, что произошло в тот день?

– Да!

– Ну вот и славно! Кстати, ты сильно удивишься, если я скажу, что за тем терактом стоят саудовцы? Не сильно? Само собой – поскольку об этом и так знают все, кому положено. Но США их прикрывают! Парадокс? Совсем нет, беря во внимание, что зачастую поведение и решения политического истеблишмента США невозможно объяснить тривиальной логикой. Но мы отвлеклись!

В 2011 году – по случаю десятой годовщины атаки на небоскребы – в Нью– Йорке проходили массовые траурные мероприятия, и картинки с прежними видами Манхеттена были повсюду. Наше посольство тоже решило (в качестве символического жеста солидарности с американцами) прикупить пару тысяч штук. Обратились в издательство-распространитель, и вскоре заказ был доставлен. Часть фото оставили у себя, часть отправили в Москву – к нам сюда.

По странному стечению обстоятельств вскоре именно в структурах МИД началась массовая утечка сотрудников – и не просто утечка, но осознанный переход на сторону врага. В данном случае я имею право использовать этот термин, поскольку скрытные диверсионные операции ничем иным, как враждебными действиями, назвать нельзя.

Народ словно сходил с ума – они даже не особенно шифровались, они менялись внешне – как будто постоянно подвергаются психотропному воздействию. Конечно, это обстоятельство мгновенно привлекло внимание ФСБ. Начали думать, что к чему. Завезли массу шпионской и антишпионской аппаратуры, выясняли, чем объекты атаки связаны между собой, имеют ли общие интересы и ходят ли в одни и те же места – в общем, проводили необходимые оперативные мероприятия и привлекали аналитиков. Вся эпопея длилась около трех месяцев – толку ноль! Ничего не указывало на возможный источник воздействия!

В итоге руководство было вынуждено пойти на крайние меры – всех попавших под подозрение сотрудников отстранили от работы и поставили над ними спецконтроль. Результат не замедлил сказаться – уже через две недели бедолаги стали прежними, почти восстановили душевный комфорт, но так и не могли толком объяснить, что же с ними произошло. Вывод напрашивался сам собой – источник атаки связан непосредственно с местом их работы!

Да, выводы были сделаны, но до момента обнаружения причины наших бед прошло еще два месяца. Злополучную картинку раскрыли почти случайно – один из сотрудников ФСБ работал в кабинете подозреваемого в течение десяти дней и все время мучился от головной боли и от общего недомогания.

В один из дней его внезапно повело в сторону от прилива крови к голове, он зацепил изображение Манхеттена в рамке под стеклом, оно опрокинулось на пол и разбилось. ФСБ-шник не стал долго думать и выбросил картинку в мусор – его вынесли из кабинета на следующее утро.

– Ты знаешь, чем отличаются серьезные люди из ФСБ от обычных граждан? – Павел Иванович иронично улыбнулся, – хотя, глупый вопрос! Если не знаешь, можешь всегда посмотреть. С твоими способностями это не так сложно. Итак, они отличаются не только специальными знаниями, мощным аналитическим аппаратом, но и самоконтролем. Теперь представь, оперативный работник возвращается в «проклятое место» на следующий день, садится за компьютер, заранее приготовившись, что вскоре ему станет плохо, а с ним ничего не происходит! И назавтра тоже – и послезавтра!

Он делает вывод – что-то вокруг него (и в самом кабинете) изменилось, и изменилось три дня назад. Что это могло быть? Оперативник начинает перебирать варианты и вспоминает о пресловутой картинке с небоскребами. Понятное дело, он отбрасывает эту мысль, как бредовую – ведь разве может тривиальная фотография вызывать такие болевые ощущения? Не может, следовательно – проехали!

И так бы все и закончилось ничем, если бы еще через пару дней в ФСБ не состоялось итоговое совещание по результатам расследования, и на нем не были бы представлены подробные отчеты с фотографиями рабочих мест попавших под колпак сотрудников. А на тех самых фотографиях (на всех без исключения!) присутствовали наши веселые картинки. ФСБ-шник увидел их – возьми и выскажи безумное предположение, что они как-то связаны с проблемой.

Руководство восприняло его доклад скептически, но потом решило натравить на злополучные «панно» спецов с аппаратурой. Они ничего не нашли, но все, как один, жаловались на самочувствие – вплоть до кровотечений из носа, сильнейших головокружений и даже обмороков. И тут, наконец, кто-то догадался привлечь вашу контору!

Почему этого не сделали до сих пор? – Павел Иванович прочистил горло, налил себе чаю и предложил Кириллу.

– Тебе нужно знать, что старые кадры (а именно они возглавляют спецслужбы) – всегда консервативны и зачастую воспринимают новшества, как нечто вредное и бессмысленное. Особенно это относится к ФСБ и МИД – тем более, у нас не принято лишний раз выносить сор из избы и обращаться за помощью к сторонним организациям.

Чтобы осознать, что вы, ребята, способны приносить пользу, потребовалось много времени. Но тот случай (ведь можно было сразу запросить консультацию) стал последней каплей, переполнившей чашу терпения высшего руководства страны. До нас в приказном порядке довели, что государство не просто так тратит огромные средства на ваш факультет и связанные с ним структуры, и все организации обязаны в случае нештатных ситуаций сотрудничать с вашими специалистами. А также привлекать на практику студентов, начиная с первого курса. Ты у нас по счету идешь четвертым.

– И знаешь, – Павел Иванович серьезно посмотрел на Кирилла, – лично я думаю, что ты очень талантливый, и неприемлемо растранжиривать твои способности впустую. Кстати, что у тебя с загранпаспортом? Есть?

– Конечно!

– Хорошо! Но, впрочем, для наших нужд мы выправим тебе паспорт от МИД! Что скажешь, если я предложу тебе слетать в одно место на пару дней – поприсутствуешь на дипломатическом рауте, постоишь, посмотришь – ничего страшного, тебе даже и говорить-то не придется! А заодно и постараешься понять и увидеть то, что мы – в силу невосприимчивости – не можем отследить! Подумай, если внутренне готов – позвони мне завтра, и я обрисую дальнейший план действий! Всё, пока!

***

– Поздравляю! Замечательный прорыв! – Толкачев сиял. Было видно, он искренне радуется успехам Кирилла.

– Что Вы имеете в виду? – Кирилл обвел холл общежития рассеянным взглядом – мысли одна за другой накатывали на него, и он старался их заглушить, поэтому сосредоточил на дыхании всё внимание.

– Прорыв! МИД – чрезвычайно серьезное заведение. Там работают интеллектуалы высочайшего уровня. А интеллектуалы склонны доверять только своему разуму – любые альтернативные источники информации для них всё равно, что гадание на кофейной гуще! А Щербень – ведущий аналитик центрального аппарата МИД, глава целого направления! Кроме того, в табели о рангах он имеет чин генерала и соответствующий вес в принятии решений. Нет никакого сомнения, он лично вызвался тебя экзаменовать – в 2012, 2013, 2014 годах с нашими студентами контактировали сотрудники попроще.

Обрати внимание, проверка шла в три этапа – от простого к сложному, а потом и к действительно опасному. Случись что, мы бы тебя, конечно, отбили – все-таки ты наш, а не американский, и на нашей земле мы сильнее! Но проблемы со здоровьем у тебя могли бы возникнуть – это факт. Щербень по своей привычке (ходят слухи, и они правдивы – более жесткого мужика еще поискать!) бросил тебя непосредственно под танки! И ты выплыл! Мало того, попал прямо в цель, чем, конечно, напрочь сразил Павла Ивановича – в противном случае он не предложил бы тебе заграничный вояж! Поздравляю! Но сам-то ты что думаешь?

– А тут и думать нечего! – Кирилл чувствовал, такие шансы бывают нечасто, – хватай быка за рога!

– Правильно! А мы со своей стороны постараемся сделать так, чтобы за пропуск занятий тебя не сильно ругали. Вернее, совсем не ругали, но даже поощрили грамотой и ценным призом в виде фигурки Диониса! Любишь Диониса?

– Не понял?

– А, не бери в голову! Дионис – наш факультетский друг, всему свое время – глядишь, полюбишь этого божка! О нем рассказывают только на пятом курсе – так что, считай, я просто пошутил раньше времени! Ну, коли согласие от главного участника действа получено, иди готовься, а мы согласуем с МИД все необходимые нюансы – в любом случае, от тебя потребуется только приехать а в аэропорт в назначенное время!

***

В 7.30 утра Кирилл вышел из аэроэкспресса. «Домодедово» встречал его стандартным шумом толпы и грохотом взлетающих и садящихся самолетов.

На руках у Кирилла был дипломатический паспорт, он прошел через зеленую зону и оказался в VIP-зале, скромно сев в углу и заинтересованно осматриваясь.

В зале никого не было – Кирилл просидел один минут двадцать. Он уже начал немного волноваться, но тут появился Щербень, поздоровался и повел его к самолету. Они загрузились на борт ТУ-214 авиакомпании «Россия» – и такого стиля и роскоши внутри лайнера Кирилл еще не встречал. Чувствовалось, самолет обсуживает высшую государственную элиту, и здесь созданы все условия для комфорта и отдыха.

– А знаешь, – сразу после взлета к нему подсел Павел Иванович, – на моей памяти еще ни разу молодой человек твоего возраста не был в этом самолете. Поэтому мотай на ус и делай определенные выводы – стремительная карьера не всегда плохо, но почти всегда – хорошо!

– Спасибо! – Кирилл волновался, но привычно дышал животом и поэтому сильного напряжения в себе не чувствовал, – если можно, вопрос: куда мы летим, и в чем будут заключаться лично мои обязанности?

– О, это элементарно! – Щербень открыл кейс и вынул несколько цветных проспектов, – посмотри, отличные пейзажи! И дома не хуже! Узнаешь?

– Нет! Я вообще за границей был только на Кипре, в Египте и Турции!

– Ну, у тебя еще все впереди. Мы летим в штаб-квартиру ОБСЕ в Вену. Город шикарный – как картинка! Но побродить вряд ли получится, слишком много забот! Теперь насчет обязанностей. Ты входишь в делегацию, сопровождающую министра иностранных дел. Делегация большая – в том числе и охрана, и стюарды, и помощники, и переводчики и т. д. Предстоят сложные переговоры, и к ним приковано внимание всего мира – без преувеличения.

Запомни – ты в любом случае стажер. Непосредственно рядом с министром находятся два человека, отвечающие за его безопасность и защиту от ментального воздействия. Твои старшие товарищи. Ты их не знаешь – но и не обязательно. Тебе уготована роль скромного стюарда, и вряд ли твоя персона удостоится излишнего внимания. Так – сфотографируют на память, заведут досье и будут в дальнейшем отслеживать. Конечно, постараются собрать максимум информации, ну – это стандартная процедура.

Твоя задача – работаешь с настоящими стюардами (они предупреждены), смотришь, изучаешь, внимательно слушаешь! Твое преимущество – ты окажешься на месте за полчаса до появления министра. Ищи, любой нюанс может в корне изменить ход переговоров. Старайся что-нибудь увидеть! Я уверен, наши иностранные «партнеры» замышляют какую-то гадость – впрочем, как и всегда. Конечно, применять инфразвуковое оружие они не станут – но по твоей части обязательно что-нибудь придумают! Связь – через мастера-распорядителя. Он единственный будет знать, почему ты включен в состав делегации. Да и то – без нюансов.

Придется тебе за оставшееся время изучить некоторые тонкости сервировки и подачи блюд – чтобы выглядеть естественно. В запасе три часа, после окончания нашего разговора я приглашу наставника, он преподаст тебе пару уроков – как, когда и что делать! В вопросах организации приемов и ресторанного обслуживания на высшем уровне он собаку съел. Так что дерзай!

***

– Отличная униформа! – Кирилл примерил фрак и белую сорочку, – и как раз по размеру!

Всего в команде стюардов их было пять человек. Кириллу выпала почетная обязанность – ничего не делать. Вернее, делать вид, что он чем-то занимается и находится на подхвате в резерве. Мастер-распорядитель муштровал его два часа на предмет правильного этикета, подачи блюд и сервировки стола – но исключительно на всякий случай.

– Ты же понимаешь, что допустить тебя до высоких персон я не могу! – сказал он под конец, – наше искусство шлифуется годами, а ты – как белая ворона, скованный, неуклюжий и неумелый! Будешь болтаться за спинами профессионалов, молчать и учиться!

– Так точно! – Кирилл улыбнулся. Не стоило повторять два раза – он уже получил от Щербеня дословные инструкции. Для всех он – просто новичок, которого, вероятно, поставили по блату. Ни при каких условия он не имеет права раскрываться, и никто из окружающих его людей не должен догадываться, в какой области он специализируется. А мастер-распорядитель будет ему подыгрывать.

***

В Вене должны были состояться двухсторонние переговоры министра иностранных дел России и госсекретаря США – от них зависел исход военных противостояний сразу в нескольких точках мира. Ожесточение воюющих сторон нарастало, кровь текла рекой, а выход пока не просматривался.

Каждая из сторон отстаивала свою точку зрения, отношения между государствами окончательно зашли в тупик, и требовалась определенная разрядка, чтобы весь мир не ухнул в горнило войны. Возможно, даже ядерной. Конечно, одна встреча из многих ничего не меняла, но переговоры шли постоянно, и надежда на переход количества в качество и прорыва в отношениях пока еще жила.

Кирилл со своей нескончаемой учебой был далек от политики и теперь с удивлением узнавал, насколько все сложно, и насколько накалена ситуация. Министр иностранных дел России подвергался жесточайшему прессу – не только на раутах подобного рода, но и в повседневной работе. Но если в России и в дружественных странах он был защищен от психоэмоциональных воздействий, то на выезде (особенно, если встречи проходили на территориях, подконтрольных НАТО) давление на него многократно возрастало. И никто не мог гарантировать, что в один момент он не сломается и не сдаст позиций.

Из аэропорта делегация отправилась прямиком в штаб-квартиру ОБСЕ. Переговоры предусматривались в формате обеда – для чего и требовался обслуживающий персонал. Блюда и напитки обеспечивала принимающая сторона, и уже в этом заключался определенный компромисс – ведь обычно всё привозили с собой! Безопасность (в том числе и вопросах питания) – превыше всего!

Кирилл со своими новыми «сослуживцами» (смотревшими на него с выражением нескрываемого презрения) ехал в последней машине. Он внутренне усмехался – ему ничего не стоило отстраниться, и их эмоции не могли его пробить. Он закрыл глаза и задремал. Пока ничего не происходит – он будет набираться сил!

За квартал до места назначения их машина отстала от основного кортежа и свернула в переулок, после чего въехала во внутренний двор штаб-квартиры. Стюардов проводили в зал, где их уже ждали коллеги из Австрии. Вскоре появятся министры и официальные делегации, и работа закипит.

Кирилл подобрался. Пространство в зале отличалось от аналогичного за дверью ресторана. Оно было намного жестче и напичкано чужим вниманием – как через электронные системы слежения и обработки информации, так и непосредственно через присутствующих. Кирилл быстро вошел в состояние сверхвосприятия – спецов его профиля среди австрийцев не было. Вероятно, они штатные агенты спецслужб, но не более того. С их стороны ему опасаться нечего.

Мастер-распорядитель (его звали Игорь Аркадьевич) приказал Кириллу оставаться возле сервировочного столика и не отсвечивать, пока другие будут работать. Кирилла такое положение вещей вполне устраивало – он в стороне, скромный практикант, мальчик на побегушках!

Кирилл решил изучить зал поподробнее. Прежде всего – центральный стол, за которым будут обедать министры. Щербеня особо интересовало, сумеет Кирилл обнаружить средства электронного воздействия или нет. Вроде, все чисто! Хорошо! Теперь распределение мест. Вот эти два шикарных кресла друг напротив друга – явно для первых лиц.

Кирилл поочередно на них настроился и сразу обнаружил разницу. Защитный круг! В голове моментально возникла ассоциация с Хомой Брутом и ведьмой, атакующей его. Так и есть – вокруг одного из кресел была нарисована замкнутая линия, и Кирилл не сомневался – она призвана создавать дополнительную защиту. Одновременно он увидел фантомные стрелы на полу, остриями направленные со всех сторон на второе кресло. Стрелы несли в себе фиксированное намерение – подавить волю!

Кирилл максимально отстранился – ему захотелось взвесить (как на весах) «могущество» каждого из кресел – определить силу места. Картина выглядела совсем не обнадеживающей – соотношение сил два к одному, причем воздействие стрел сконцентрировано именно на разуме человека, сидящего в кресле.

Еще в самолете Щербень проинструктировал Кирилла, как ему вести себя в случае обнаружения скрытых источников агрессии. Он обязан подать знак – один из двух:

1. Присесть на левое колено, осмотрев шнурки на ботинках – если воздействие сфокусировано непосредственно на министре,

2. Присесть на правое колено, осмотрев шнурки на ботинках – если воздействие направлено на весь центральный стол – на министра и его ближайших помощников.

Кирилл улучил момент и привлек внимание мастера-распорядителя. Так было обговорено. Кирилл присел на левое колено – как будто поправляет шнурки, потом со сконфуженным видом поднялся и даже покраснел. У него получилось очень естественно – на лице читались смущение и осознание вины.

Еще на предварительном инструктаже Кирилл спросил у Щербеня, а почему бы (если он что-то обнаружит) просто не сообщить об этом мастеру– распорядителю – но Павел Иванович прямо запретил любое устное общение. Каждый кубический сантиметр пространства в зале переговоров просматривался скрытыми видеокамерами, мощные направленные микрофоны фиксировали любые звуки (которые потом обрабатывались компьютерными программами), а специально нанятые профессионалы могли читать по губам. Поэтому даже если бы Кирилл говорил беззвучно, содержание его донесения скоро стало бы известно американской разведке. Следовательно – уместно только заранее обговоренное поведение, и никакой самодеятельности!

Игорь Аркадьевич нарочито сурово исподтишка погрозил Кириллу кулаком, а потом отдал распоряжения заместителю и вышел из зала. Через некоторое время он вернулся, и одновременно в зале воцарился нездоровый ажиотаж. Откуда-то налетела масса людей, они начали судорожно переставлять столы – центральный, предназначенный для министров, сдвинули на пару десятков метров вправо, одновременно перемещая и остальные. На всё про всё у них ушло не более десяти минут.

Кирилл испытал чувство сильнейшего самодовольства. Оно нахлынуло внезапно – так, что даже мурашки пошли по коже от восторга! Он только что повлиял на событие государственной важности! Ведь это именно благодаря его видению возникло такое движение!

Впрочем, занятия по КБИ не прошли для Кирилла даром – он мгновенно насторожился, понял, что не должен так реагировать, несколько раз глубоко вздохнул и выдохнул, пересматривая эмоциональные всплески, и почувствовал, что вновь возвращается к состоянию спокойного созерцания. Его миссия здесь только начинается – неизвестно, сколько продлятся переговоры, и ему нужно экономить силы – хотя бы тривиально физические. Ведь семь-восемь-десять часов на ногах еще нужно продержаться!

Вскоре мастер-распорядитель собрал всех в кучку и приказал выстроиться по ранжиру. Пришло время выхода делегаций. Кирилл оказался самым последним – во-первых, он был ниже всех ростом, во-вторых – подмастерье должен знать свое место!

В зале поочередно зазвучали гимны двух стран – сначала России, потом США. Огромные парадные двери распахнулись, и пространство вокруг наполнилось торжественностью. Министры в сопровождении помощников проследовали к центральному столу и сели друг напротив друга. Кирилл обратил внимание – глава Госдепартамента был чем-то явно расстроен и даже не скрывал своего раздражения. Зато наш министр выглядел очень довольным и постоянно улыбался.

– Ага! А вот и спецы! – Кирилл настроился на сопровождающих лиц из российской делегации и сразу обнаружил тех самых двоих, что должны обеспечивать защиту министра от ментальных скрытых атак. Одновременно Кирилл увидел, что они находятся не в лучшей форме – после появления в зале их атаковали неизвестные, но очень могущественные силы. Причем, ощущения были очень схожими с теми, что испытал Кирилл, исследуя картинку с видами Манхеттена в кабинете Щербеня.

– Это ж все знакомые мне лица! – Кирилла вдруг захлестнула слабость. «Лица» оказались, действительно, знакомыми – и набросились на него с яростью и остервенением! Как будто четыре Палача одновременно взяли Кирилла в оборот, от их удара он покачнулся, но устоял и из последних сил ринулся на свободу сквозь создаваемую вокруг него фантомную, глухую, перекрывающую восприятие клеть, призывая пространство на помощь и одновременно прося защиты у своего небесного покровителя.

– Вовремя! – Кирилл почувствовал, как океан энергии вливается в него – его услышали, откликнулись, и пространство пришло в движение. Мириады существ скрытого плана сплотились вокруг него, а поверх них летел зов исполина, словно набат оповещая бесконечность – пришло время борьбы!

На мгновение Кирилл увидел его очеловеченное лицо. Исполин улыбался:

– Я не против немного поразмяться! – примерное, так можно было охарактеризовать его эмоциональный посыл. – Рать собрана, и настало время для битвы! Покажи мне дорогу!

Кирилл счастливо засмеялся. Оказывается, его покровитель и друг, защитник и небесный исполин – ни кто иной, как Сергий Радонежский! Кирилл почему– то был в этом уверен!

Он указал путь, и был мягко отброшен в сторону – могучая волна, сминающая всех Палачей скопом, пошла мимо него, волнами накатывая, пробивая и кромсая существ по ту сторону. Кирилл видел, как они с воплями разбегаются, судорожно из последних сил свертывают и отключают настройку, как призрачные воины, ведомые Сергием Радонежским, настигают их, пронзают их своими мечами и вытягивают из них энергию и жизнь.

Кирилл понял – пространство призывает его вернуться на землю. Он совершил одним только магам знакомый переход из альтернативных областей восприятия в обычную человеческую реальность и осознал, что два защитника министра полностью выведены из строя. Такая же участь ждала бы и его, если бы не помощь его могущественного покровителя!

Кирилл не стал долго думать и, ощущениями расширившись до безграничного объема, поместил министра в сферу своего влияния. Это было несложно – неведомые атакующие были разбиты наголову, и никто не оказывал ему сопротивления. В зале больше не было достойных противников – враг рассчитывал на дистанционное воздействие и сконцентрировался именно на нем. Наши же экстрасенсы были измучены и лишены воли – и хорошо, если им удастся полностью восстановиться! Ведь неизвестно, насколько глубоко внутрь энергетического кокона проникли их противники, и какие программы они там заложили!

Кирилл блаженствовал – он настроился на всю американскую делегацию и двумя вздохами высосал из присутствующих жизненные силы (легко – нужно просто знать, как это делается!)

Кирилл видел, как радужные переливающиеся шары (именно так выглядит человек с точки зрения воспринимающего) сразу потеряли до четверти своей светимости, они стали вялыми и инертными, пытаясь разобраться, что же с ними произошло.

Одновременно и на Кирилла навалилась тяжесть – водопад чужой (теперь уже трансформированной в собственную) энергии ощутимо давил, голова слегка кружилась, зато настроение было великолепным. Кириллу хотелось смеяться, не переставая – тело чувствовало: ему преподнесли грандиозный подарок, оно готово двигаться и двигаться без остановки, и Кирилл плотно сжал зубы, чтобы ничем не выдать своего состояния. Он знал – камеры видеонаблюдения нацелены и на него. Он должен хотя бы создавать видимость неучастия в бескомпромиссной битве, которая только что разыгралась и еще продолжает бушевать в зале! Он должен!

– Если вы еще не забыли, скоро годовые экзамены! – Толкачев рассадил всех в кофейне 73Л2С и встал напротив. – Всего каких-то две недели, и все шесть предметов раскроются перед вами во всей красе! Вернее, это вы раскроетесь перед ними, и придется нести ответ! Готовы? Хорошо! Сессия – штука серьезная и очень ответственная!

Сейчас нам предстоит решить несколько организационных вопросов – в частности, утвердить расписание экзаменов. Наш факультет имеет особый статус и особые привилегии – и некоторые из них распространяются на студентов. Например, вы можете сами определить, какой по счету будет «коза» – первой или последней (или вдруг – в середине!). Слушаю варианты!

Студенты загалдели. Мнения были разными, но в итоге пришли к выводу, что лучше сразу сбросить «козу» с плеч, а уже потом браться за все остальное. «Козу» было решено провести на неделю раньше, чтобы еще оставалось время восстановиться после общения с Палачом. Далее по плану шли КОМО, КМП, ТРМ и на закуску – КБИ – экзамен-семинар и «Введение в специальность» в виде то ли зачета, то ли все того же семинара. На каждый предмет отводилось по три дня на подготовку.

– Идем дальше! – после того, как с расписанием экзаменов было покончено, замдекана вынул из портфеля видавшую виды тесемочную папку из прессованного картона и авторитетно постучал по ней пальцем. – Здесь у меня результаты практических работ – в частности, резюме, составленные вашими кураторами. На их основании, а также в соответствие с имеющейся у нас дополнительной информацией, мы выставили оценки каждому из вас.

У нас разработана уникальная методика определения успешности того или иного студента – вам еще предстоит о ней узнать, только немного позже. А пока скажу только одно – по практическим работами пятьдесят баллов отдается на откуп непосредственно руководителям практики, пятьдесят баллов мы оставляем за собой.

Итак, результаты. Первая цифра выставлена вашими кураторами, вторая – нами. Сумма в итоге определяет конечный балл

Толкачев прочитал и отложил ведомость с результатами в сторону:

– О чем говорят ваши оценки? Пять «отлично» и два «хорошо». В общем, неплохо, но! В случае с Мишиной со стороны ее куратора прослеживается либо предвзятое, либо ярко выраженное скептическое отношение. Что ж! Географическое общество – не подарок! Ученых просто так на голую магию не возьмешь, им нужно еще и еще раз доказывать, что есть нечто, о чем они не имеют ни малейшего представления. Вероятно, Наталья не была убедительна, что, впрочем, совсем не является провалом, а говорит только об одном – нужно серьезно проанализировать, какие ошибки она совершила, и можно ли было как-то повлиять на ситуацию иным способом. Наталья, тебе понятно?

Георгий Сергеевич дождался утвердительного ответа и перешел к Вадиму.

– Теперь что касается тебя. В принципе, ты мог претендовать и на «пятерку», если бы сразу отринул свое чувство собственной значимости и включился в работу. Видишь ли – ты думаешь, что ты что-то знаешь. И ценишь себя за свои знания. Но другие не знают, что ты что-то знаешь – им вообще все равно, кто ты такой и что умеешь, и здесь изображать из себя фанфарона бессмысленно и контрпродуктивно. Твоя задача заключается в следующем – будь проще, научись закрываться и не выпячивать свои способности. И тогда люди не будут воспринимать тебя, как выскочку и излишне надутого персонажа. Уяснил?

Кирилл посмотрел на Вадима – того буквально выворачивало изнутри от еле сдерживаемого гнева. Однако ничего не поделаешь – прилюдная порка всегда являлась одним из эффективнейших средств воспитания. Если Вадик наконец-то пересилит сам себя, его жизнь изменится до неузнаваемости – а цель преподавателей ему в этом помочь.

Кирилл! – Георгий Сергеевич расплылся в улыбке, и Кирилл почувствовал похвалу, исходящую от замдекана. – Ты молодец! У нас не принято широко распространяться об успехах или неудачах студентов, мы говорим только самое необходимое, поэтому вот тебе конверт, о его содержимом лучше не распространяться, прочтешь позже и действуй согласно полученным инструкциям. Засим, давайте заканчивать!

Замдекана ушел, следом потянулись студенты. Кирилл остался сидеть, у него возникло желание переговорить с Натальей, и он взглядом удержал девушку в аудитории. За последний месяц их дружба окрепла (именно дружба без всяких иных тонкостей), а вот с Варей наоборот – взаимоотношения рассыпались в труху. У нее появилось новое увлечение, а Кирилл не протестовал. Причем, не протестовал видимо и открыто.

Он уже понял, что равнодушие – самое сильное оружие, которое имеется в его распоряжении, и применял его, не задумываясь. И, вероятно, эта его позиция больше всего бесила Варю, которая, как красивая девушка, ожидала от Кирилла вспышек ревности, проявлений неудовольства или иных чувств.

Вот и сейчас она ненадолго остановилась у выхода, мельком взглянула на Кирилла, подавила желание что-то сказать, а потом с размаху хлопнула дверью – Кирилл даже вздрогнул от неожиданности.

– Не боишься, что порчу прилепит! – они подождали, пока остальные выйдут, и Наталья села рядом с Кириллом, – ведь может!

– Не, не боюсь! – Кирилл легкомысленно мотнул головой, – в данном конкретном вопросе неправа именно она, так что пусть и отдувается! А на порчу она не пойдет – себе дороже может оказаться!

– Ладно, проехали! – Наталья, вопреки ощущениям Кирилла, выглядела удовлетворительно. Он, как друг, опасался, что «четверка» по практике выведет ее из себя, но Наталья, вроде, уже и думать о ней забыла – с глаз долой, из сердца вон! – Ну, раскрой конвертик, не терпится узнать, что там тебе написали!

Наталья громко рассмеялась – Кирилл и не думал ей отказывать. Он чувствовал, этой девушке он может доверять.

Приглашение.

Дано Раевскому Кириллу Борисовичу от имени Министра Иностранных Дел Российской Федерации на участие в торжественной ежегодной церемонии награждения особо отличившихся лиц, состоящих на государственной службе.

Церемония пройдет в пятницу 16 мая 2015 года в 19–00 в Большом Кремлевском дворце. Все необходимые формальности просьба уточнять заранее.

Государственный Советник Российской Федерации Первого Класса

Щербень П. И.

– Вот это да! – Наталья выпучила глаза и стала похожа на большую смешную камбалу. Она, вообще, настолько классно преображалась, что иногда, глядя на нее, Кирилл смеялся до колик в животе. Способности к лицедейству и мимикрии были заложены в ней с детства, а сейчас она отточила их до совершенства. Наталья часто говорила, что если с магией у нее не сложится, то сцена обретет в ее лице умопомрачительного клоуна – осталось только найти, перед кем выступать.

Кирилл вертел в руках приглашение и не знал, что сказать. Сейчас понедельник – до пятницы осталось всего три дня.

– Тебя чем-то будут награждать? – голос Натальи звучал серьезно, – может, расскажешь, чем занимался на практике? Ты, вроде, даже куда-то уезжал?

– Да ничего особенного! – Кириллу очень хотелось выложить Наталье всё, но с него взяли строгую подписку о неразглашении. Он и сам понимал, что тогда в штаб-квартире ОБСЕ сыграл в серьезную взрослую игру и, кажется, выиграл. Переговоры министра и его коллеги из Государственного Департамента США закончились удачно – стороны, несмотря на первоначальный скепсис и журналистов, и экспертов, подписали взаимообязывающие протоколы и достигли серьезного прорыва в отношениях. В этом была и его – Кирилла – заслуга, он это чувствовал.

После той поездки он восстанавливался две недели. Энергия, затраченная им на видение и борьбу с противниками из-за океана, была громадной – без посторонней внешней поддержки (его небесный покровитель мобилизовал под свое начало просто легион единомышленников), Кирилла раздавило бы, как утлое деревянное суденышко килем могучего линкора.

Урок вышел отменным – вряд ли какая-нибудь иная ситуация могла более наглядно подтвердить слабость отдельного человека. И наоборот – силу сообщества. Кирилл сделал определенные выводы – одним из них был полный отказ от самоуверенности, свойственной ему раньше. Кирилл изменился – как внутренне, так и внешне, и, конечно, его товарищи не могли этого не заметить. Он стал более замкнут и менее разговорчив. Он повзрослел.

– Да ничего особенного там не было, всё точь-в-точь по нашему профилю, и я, честно, не знаю, зачем меня куда-то приглашают! – Кирилл взял Наталью за руку, дескать – верь мне! Но кого он хотел обмануть!

– Ах ты, маленький противный лгунишка! – Наталья в ответ неожиданно дунула ему в лицо, и он зажмурился, – прежде чем врать, сначала спрячь самодовольное выражение, и помни, варвар, что стоишь перед Цезарем!

– Ладно, ладно, сдаюсь! – Кирилл закрылся руками, уходя в оборону, – всё! Не смею лгать, но и рассказать ничего не могу, поверь на слово – так будет лучше нам обоим! Ну, может быть, как-нибудь потом! – он должен был что-то пообещать – ведь просто так от него не отвяжутся!

– Договорились! – Наталья чмокнула Кирилла в щеку, – а теперь, налей мне кофе, варвар! Возлюби своего Цезаря, как себя самого!

***

В назначенное время Кирилл прибыл в Кремль. Этому предшествовал всеобщий семейный переполох – Кирилл не смог удержаться и сообщил радостную новость папе с мамой. Что тут началось! Родители не могли поверить, что их сын удостоился такой чести, а когда Кирилл показал приглашение, чуть не потеряли дар речи от удивления.

Первым пришел в себя папа, моментально развив бешеную активность – сына нужно подготовить: новый приличный костюм, туфли, пальто, шарф, сорочка, галстук, ремень и т. д. Вскоре подключилась и мама – семья вся в сборе загрузилась в папину машину и рванула за покупками в ближайший дорогой магазин верхней одежды.

Папа заявил, что ради такого случая готов раскупорить кубышку и потратить энную сумму денег на наследника – тем более, тот совершил (по папиному мнению) нечто невообразимое. Что – папа не знает (это секрет), но может догадаться!

К вечеру Кирилл вернулся в общагу, выпотрошенный, как дохлая рыба – шопинг отнял у него примерное столько же сил, сколько и борьба с вселенским злом, и он зарекся больше никогда не привлекать родителей для выбора нарядов. Лучше самому – проще, быстрее и эффективнее!

Впрочем, ему еще предстояло выдержать непосредственно подготовку к церемонии – костюм и всё прочее остались на квартире (мама постирала и погладила), Кирилл приехал домой заранее, все вокруг бегали, как заведенные, кричали и переругивались, потом долго тащились по пробкам в центр – короче, в Кремль он прибыл изрядно на взводе.

Накануне Кирилл созвонился с Щербенем и получил подробные инструкции, куда подъехать, через какие ворота заходить, и что потом делать. Его проверили сотрудники ФСО, изучили паспорт, изъяли приглашение, а взамен выдали «посадочный талон» с обозначением ряда и места в Георгиевском Зале Большого Кремлевского Дворца и схему прохода. Схема, впрочем, не понадобилась – от пункта пропуска Кирилл шел сквозь строй кремлевский курсантов, следуя в точности по стрелкам.

Дворец был роскошен – Кирилл не мог подобрать слова, чтобы описать его красоту. Он иногда ловил себя на мысли, что стоит (или медленно движется) с открытым ртом – такое сильное впечатление на него произвели отделка, монументальность и величие дворца. Но вот, наконец, и Георгиевский Зал!

Кирилл нашел свое место в седьмом ряду и неуверенно сел. Он чувствовал себя очень скованно, ему казалось, что все вокруг смотрят на него – по сравнению с подавляющим большинством присутствующих он был еще младенцем. Тут и там он видел заслуженных узнаваемых мэтров кино и театра, науки и литературы, несколько видных офицеров с большими звездами на погонах стояли в сторонке и что-то спокойно обсуждали, в общем – каким образом такой юнец, как он, оказался в такой маститой компании, было не очень понятно.

Соседом Кирилла слева оказался руководитель крупного московского театра – Кирилл узнал его великолепные гусарские усы и роскошный грассирующий бас. Театрал с интересом посмотрел на Кирилла и поздоровался – в его глазах стоял немой вопрос: «А что этот мальчик здесь делает?»

Справа от Кирилла сидела шикарная дама в шляпке.

– Интересно, она ее снимет или же так и будет сидеть до самого конца? – навязчивая мысль внезапно завладела Кириллом, и ему потребовалось несколько минут, чтобы от нее освободиться. В итоге дама шляпку все-таки сняла – ведь не на ипподроме же!

Кирилл поудобнее устроился в кресле и чуть-чуть прикрыл глаза – излишнее внимание давило на него, и он постарался отстраниться. Так он просидел минут сорок – глубоко и ровно дыша, и не заметил, как пролетело время.

Само собой, все места в зале были заняты – на подобных церемониях опоздавших или отказавшихся нет.

Ровно в восемь часов вечера загремели литавры, и из-под потолка раздался торжественный голос: «Президент Российской Федерации!» Все встали – из боковой двери вышел президент, и церемония награждения началась.

Поочередно к президенту выходили заслуженные и народные деятели культуры и искусства, космонавты, летчики-испытатели и госслужащие. Кирилл с интересом рассматривал каждого в отдельности – конечно, сейчас в Георгиевском Зале находилась элита – подлинная элита страны, а не нувориши с огромными мешками денег и интеллектом на уровне приматов, которые почему-то возомнили себя белой костью, а всех остальных – смердами. Кириллу было приятно оказаться в такой серьезной компании, он расслабился и перестал думать, что ждет его самого.

Внезапно президент подошел к микрофону и громко объявил:

– Кирилл Борисович Раевский, студент МГТУ им. Н.Э.Баумана! Выходи – где ты есть?

В зале дружно засмеялись, Кирилл ошарашено глянул по сторонам и неуверенно поднялся.

– Ага! Вот ты где! – президент, казалось, веселится вместе со всеми, – не стесняйся, выходи!

Кирилл содрогнулся, ноги стали ватными, и он совсем не был уверен, что сможет сказать что-то членораздельное. По регламенту каждый награжденный должен держать короткую благодарственную речь, но Кирилл точно провалится! Он вышел на возвышение и деревянной походкой приблизился к президенту.

Тот улыбался:

– Посмотрите, уважаемые дамы и господа, на этого скромного юношу! Ему очень нелегко. Сразу видно, человек не привык к великосветским раутам! А теперь внимание!

В зале повисла тишина.

– Личным указом президента Российской Федерации Раевский Кирилл Борисович награждается Орденом за Заслуги Перед Отечеством IV степени! Носи с гордостью! – президент вынул из протянутой ему коробочки орден и приколол Кириллу на пиджак. – Специально хочу уточнить, что Кирилл Борисович не имел до сего дня государственных наград – это его первая! Поздравляю!

Зал взорвался дружными аплодисментами. На многих лицах застыло выражение сильнейшего удивления. По статуту награждение Орденом за Заслуги Перед Отечеством IV степени может происходить только последовательно – представленный к награде человек уже должен являться кавалером одного из орденов Российской Федерации или иметь звание «народного» артиста, музыканта, художника.

Так что в случае с Кириллом президент воспользовался своим исключительным правом, что случалось очень и очень редко.

– Ну, скажешь что-нибудь? – президент опять рассмеялся.

– Спасибо! – голос Кирилла сорвался – слова никак не хотели выходить наружу.

– Что ж! Молодец! Уже можешь сдавать экзамен по литературе! А если серьезно, – президент протянул Кириллу именной указ о его награждении, – когда мне доложили о твоих заслугах, я, честно, был поражен. Уверен, награда нашла достойного!

Кирилл вернулся к себе, рухнул в кресло и зажмурился. В голове стоял звон вперемешку с гулом, сердце билось в два раза чаще положенного, и легкие ходили ходуном.

Вскоре награждение подошло к концу, и всех кавалеров позвали на торжественный ужин в их честь. Кирилл боком протиснулся к одному из столов, взял сок и бутерброд с икрой.

– Кирилл! – за его спиной раздался знакомый ему грассирующий бас. Он обернулся – маститые деятели искусств сбились в кучку и оживленно болтали. – Кирилл, можно Вас попросить?

– Конечно! – Кирилл подошел поближе.

Оказывается, в компании мэтров находился ректор МГУ – он хотел задать Кириллу пару вопросов.

– Вы на каком факультете учитесь?

– «Радиоэлектроника и лазерная техника»!

– А курс?

– Первый!

– О, совсем еще зеленый! Ну, и как Вам учеба?

– Тяжело!

– Выходит, теперь за преодоление трудностей в учебе орденами награждают? Шучу-шучу! – ректор всплеснул руками, – искренне поздравляю тебя! Мне кажется, ты первый студент-первокурсник в истории России, который удостоился такой высокой награды! Жалко только, что учишься не в МГУ! А хочешь перейти?

– Нет! – Кирилл пылко замотал головой.

– Понятное дело! И кстати, сдается мне, я знаю, что ты изучаешь – хотя, хотя! Это могут быть только мои догадки! Впрочем, не обращай внимания на ректора из конкурирующего ВУЗа! Профессиональная деформация! Но все равно, жалко, что в свое время нас опередили – вечно эти технари вырываются вперед! В любом случае, мои искренние поздравления!

– Спасибо! – Кирилл постоял рядом еще секунд пятнадцать, кивнул всем и отошел. Ужин был в самом разгаре – кавалеры весело переговаривались, шутили и громко смеялись, один Кирилл чувствовал себя не в своей тарелке. Ему хотелось домой, вернее – обратно в общагу, подробнее рассмотреть орден, почувствовать его вес и лечь в кровать с великолепным ощущением счастья.

– Извините! – кто-то аккуратно тронул его за рукав. Кирилл обернулся и увидел выряженного в пух и прах кремлевского курсанта, – Вас приглашают на разговор, прошу следовать за мной!

Кирилл двинулся за курсантом, они вышли из зала и проследовали по коридору. Возле одной из дверей курсант остановился, приглашая Кирилла войти. В кабинете его ждал президент.

– Еще раз добрый вечер! – президент пожал руку Кириллу и указал на одно из кресел. – Ничего, что я тебя отвлекаю от торжественного ужина? Мне показалось, ты не очень голоден и можешь удовлетворить мое любопытство. Видишь ли, открою тебе секрет государственной важности, – президент улыбнулся, – я привык быть в курсе всего происходящего, а твой случай мне особо интересен. Я получаю информацию из различных источников – так вот, остался только ты! МИДовцы и разведка понаписали в своих отчетах столько всего, что прямо не верится. Хотя, конечно, есть вещи, которые разумом понять невозможно. Итак, давай по порядку!

Президент нажал на кнопку на консоли управления на столе, и через минуту кремлевский курсант вкатил в кабинет поднос с кофе и печеньем и удалился.

Кирилл собирался с мыслями. Он взял кружечку кофе, закрыл глаза, восстанавливая всю картину, и вдруг неожиданно ему захотелось не просто рассказать президенту, что произошло, но и показать на уровне ощущений. Для этого требовалось всего лишь немного сдвинуть точку сборки президента (пользуясь терминами любимого Кириллом Кастанеды).

Кирилл несколько раз глубоко вздохнул, выпрямил спину, открылся пространству и почувствовал, как глубина и безбрежность наполняют его. По телу разливалось тепло, голова стала пустой и прозрачной, Кирилл захватил внимание президента, ощущениями включил его в сферу своего восприятия и неторопливо заговорил…

***

– Спокойной ночи, Кирилл Борисович! – Кирилл затушил ночник и блаженно вытянулся на кровати. Сегодня был очень длинный день. Красавец орден лежал рядом на тумбочке, завтра – суббота, Кирилл покажет его родителям. Конечно, в семье будет грандиозный праздник – придут все родственники, и из Владивостока прилетят даже его бабушка и дедушка по отцу. Мама вчера сказала, что билеты уже куплены.

Ужин в Кремле закончился только в двенадцать часов ночи. В качестве исключения Кириллу было разрешено прийти в общежитие в любое время – он заявился около часа, к корпусу его привезла машина ФСО с узнаваемым номером серии ЕКХ. Явление героя (как и всё, связанное с факультетом) прошло незаметно, и Кирилл был этому даже рад. В конце концов, если в полученной им награде и есть его персональная заслуга, то ее не очень много. Но восемьдесят процентов – его преподавателей и даже одногруппников!

Он разговаривал с президентом минут сорок – этого времени хватило, чтобы полностью и до мельчайших деталей воссоздать всю картину произошедшего в штаб-квартире ОБСЕ. Президента проняло – Кирилл это доподлинно видел. Некоторые моменты интересовали главу государства особенно – в частности, он попросил описать американский центр, из которого шла атака, и всех задействованных лиц – по возможности, конечно. А также взял с Кирилла слово прямо в понедельник связаться с представителем внешней разведки (по конкретному телефону) для составления подробных фотороботов.

Когда Кирилл закончил, президент впал в сильную задумчивость. Его можно было понять – оказывается, у американцев появилась технология, трансформирующая нематериальное воздействие в нечто очень конкретное, технология, способная подавлять волю на расстоянии, способная сломить сопротивление объекта атаки гипнотическим образом.

Для этого необходимо, чтобы объект находился в непосредственной близости к «передатчику», через который сигнал перенаправляется в американский секретный центр, а передатчиком может служить все что угодно – от безобидного сувенирного значка до мобильного телефона или планшета. Здесь было, над чем подумать – но самое главное, эффект внезапности со стороны американцев был утерян, что значительно повышало шансы противоположной стороны продержаться до момента появления у нее аналогичных технологий.

– Впрочем, это уже не мои заботы! – последней мыслью, внятно посетившей Кирилла перед его погружением в сон, была именно эта, – я свое дело сделал, теперь осталось только сдать сессию!

***

– Пробил час расплаты! – Палач вломился в аудиторию, еще более страшный, чем обычно. – Мне известны все ваши гнилые проходы – так что и не думайте вот так просто меня обойти! Я еще за триста лет до вашего рождения научился бороться с еретиками, подобными вам! Вот семь билетов!

– Палач указал на стол, – тяните! И помните, жалости сегодня не будет!

Тянули в алфавитном порядке, так что когда подошла очередь Кирилла, осталось только два варианта. А Сирену просто поставили перед фактом, вручив последний седьмой билет.

Кирилл сел за парту:

– Пора ознакомиться с расстрельным списком!

Вопросы к экзамену «Ведьмовство, дьявольские обряды и темная тьма»

1. Статусная пирамида ведьм – определение, принципы, злокозненные чары, питие крови младенцев, мертвечина, раскрыть черную суть.

2. Магические силы драгоценных камней – как извратить и направить природу на служение Диаволу.

3. Руны Одина – источник могущества скандинавских ведьм. Раскрыть вехи борьбы против злого владычества.

4. Власть Чернокнижия – родовые чернокнижные обряды, чернокнижное венчание, черные эпитафии, зловещие мертвецы, темные и туманные привидения, обобщить, вывести основные принципы.

5. Луна и Солнце в магических обрядах древней Греции и древнего Рима, истоки сатанизма в языческих культах, кровавые жертвоприношения.

6. Пепел, как основной ингредиент ведьмовских зелий, волосы девственниц, семя прокаженных, ногти висельников – привести пять законченных рецептов.

7. Святая инквизиция против ведьмовства, колдовства и черной магии. Дать развернутый ответ.

Кирилл глубоко вздохнул, взял ручку и стал писать…

***

В дверь его «квартиры» постучали.

– На ужин пойдешь? – Кирилл открыл и с удивлением обнаружил Варю. Девушка переминалась с ноги на ногу – такой неуверенной Кирилл ее еще не видел.

– Да! Как раз собирался выходить!

– Пошли вместе! – Варя чуть-чуть покраснела.

– Давай! – Кирилл захлопнул за собой дверь, – у тебя ко мне дело?

– Да нет! – голос Вари звучал напряженно. – Просто подумала, а почему бы не поужинать вместе, заодно и поболтать!

– Ладно! – Кирилл пропустил ее вперед, гадая, что бы это могло значить. Он уже смирился, что Варя теперь для него почти чужой человек, а тут такой внезапный поворот!

Они вместе сели за столик.

– А как же Семен? Не будет ревновать? – со стороны Кирилла это был не самый тактичный вопрос, но он ничего не мог с собой поделать. Нет, он, конечно, не хотел уязвить Варю, но все равно, испытывал некоторое чувство, похожее на злорадство.

– Наверное, будет! Но мне все равно! – Варя нервно намотала на палец прядь волос, – и, вообще, если хочешь знать, между нами все кончено!

– Прямо как в женском сериале! – Кирилл улыбнулся, – мексиканские страсти на отдельно взятом факультете колдовства! Однако тема скользкая – расскажи лучше, как прошла Палача?

Варя передернула плечами. Экзамен выдался по-настоящему жутким, он проходил, как во сне, Кирилл писал и писал, не останавливаясь, чувствуя, что находится на грани физической потери сознания. Его сенситивная сфера была почти полностью заблокирована, связь с пространством постоянно прерывалась, и все время приходилось бороться с сущностями, окружавшими Палача, и с их желанием прогрызть в энергетическом теле Кирилла внушительные дыры.

Спасение было только в одном – закончить пытку как можно скорее. Но для этого нужно было знать предмет на отлично – что тоже то еще удовольствие. Черные мессы, обряды кровопускаяния, заговоры – как только Кирилл настраивался на все это, у него мгновенно начинала болеть голова, а из тела словно выдергивали внутренние скрепляющие стержни. Черная чернота – ни убавить, ни прибавить! Плюс маньяк-Палач, которые единственно только, что не подпиливает зубы напильником, чтобы проще было рвать на куски очередную жертву!

На писанину Кирилл потратил три долгих часа – после экзамена прошло уже пять дней, но он до сих пор вспоминал о них с содроганием. И это несмотря на пересмотр, без которого, вообще, он бы уже умер – настолько сильной была эмоциональная встряска. Он первый пошел отвечать, и, как итог, Палач с удовольствием размазал его по столу, задав порядка тридцати дополнительных вопросов, один гнуснее другого! Под конец у Кирилла возникло стойкое ощущение приближающейся смерти, и он начал истово молиться, чтобы она была легкой. Да, он молился, но сдаваться не собирался, упираясь и упираясь из последних сил! И Палач отступил.

Кирилл почти выполз из аудитории – но он смог сам добраться до кровати и погрузиться в спасительное беспамятство. А вот некоторые не смогли! Да что там некоторые – только Кирилл оказался таким крепким! Всех остальных с экзамена выносили – в прямом смысле слова – на специально приготовленных носилках.

В этом знаменательном действе участвовали третьекурсники под руководством Толкачева. Ритуал выноса тел после экзамена по «Козе» на факультетском жаргоне назывался «Козьей мордой» – он повторялся из года в год, и все студенты без исключения принимали в нем участие – сначала как жертвы, потом – как спасатели.

Слава богу, в этом году никаких сильнодействующих лекарств не понадобилось – постепенно все оклемались сами! Ну, может, не до конца, может, до сих пор чувствовали себя полуразбитыми – но факт, процесс восстановления шел, и, вроде, больше такой жути не предвидится!

– Лучше не напоминай мне о нем! – в глазах Вари мелькнул ужас, – никогда не думала, что смогу пережить такое! Я отрубилась на шестом дополнительном вопросе: «Подробно опиши процесс подготовки ведьмы к аутодафе, и что ведьма при этом чувствует». Надеюсь, мне не придется сталкиваться с Палачом больше никогда!

– Да уж! – Кирилл крякнул и впился зубами в огромный бифштекс. – Иногда у меня возникает мысль, что руководство факультета играет с огнем, назначая преподавателями таких маньяков. Но поскольку ничего толком сказать не могу (вдруг, у них есть какой-то договор с высшими силами), моя позиция такова – прошли, и слава богу! Палач канул в лету! Сколько он тебе поставил?

– 72! Ну, хоть на «четверку» натянул!

– Мне повезло больше! – Кирилл не знал, в самом деле ему повезло, или он продержался столь долго, что вызвал у Палача некое подобие уважения, – целых 90! Т. е. «отлично»!

– Да? – Варя была ошеломлена, – и как это у тебя получается? Ага, наверное, он не смог сбить тебя с ног, поэтому и соблаговолил оценить так высоко! Ты же единственный, кто ушел с экзамена на своих двоих! Что, метишь в отличники?

– Если получится! – Кирилл постарался придать голосу максимум равнодушия.

Впрочем, нет ничего зазорного в том, чтобы учиться на пятерки – тем более, стипендия сразу увеличивается в 3 раза (согласно президентской программе грантов), а приличные дополнительные деньги не помешают! Если Кирилл закончит первый курс «на отлично», весь следующий год он будет получать больше, чем его мама, проработавшая всю жизнь в секретной госструктуре и имеющая колоссальный опыт и стаж.

– Конечно, получится! – Варя произнесла это с жаром, которого Кирилл от нее не ожидал. Похоже, она действительно полностью порвала с Семеном и теперь нуждалась в поддержке с его – Кирилла – стороны.

– И все-таки, если не секрет, что там между вами произошло? – Кирилл настроился на чувства Вари и увидел, ей необходимо выговориться. Так часто бывает, особенно у девушек – их эмоциональная сфера намного чувствительней мужской, и они неспособны подолгу держать в себе разрушительные переживания.

– Все, как всегда! Он оказался полным козлом! – в голосе Вари послышались злобные нотки, – и почему вы, мужики, не хотите принимать нас таковыми, какие мы есть – свободными, независимыми и самим решающими, с кем нам хочется быть, а с кем нет!

– Почему ж не хотим? – Кирилл улыбнулся, – я хочу! Если ты заметила, я тебе слова не сказал, после того, как ты ушла к Семену! Наоборот, одобрил твой выбор!

– Вот именно, одобрил! Ты остался равнодушен – нет чтобы биться за меня и проявить хоть какие-нибудь чувства! Знаешь, как обидно, когда на тебя смотрят без всякого чувства!

– Странная у тебя логика! – Кирилл отхлебнул капучино и блаженно закрыл глаза, – то воспринимай свободными и независимыми, то бейся за тебя! Одновременно такого не бывает!

– Да! Не бывает! – Варя прикусила губу, – а очень хотелось бы!

– Привет! – к ним подошла Наталья с подносом, нагруженным едой, – можно? Вы опять разговариваете?

– Угу! – Кирилл махнул рукой, подвигая стул, – садись, поболтаем!

На лице Вари появилось недовольное выражение, но она промолчала.

– Анекдоты травите? – Наталья сгрудила тарелки и приборы на стол, а поднос отставила в сторону, – вот бы придумать какой-нибудь гнусный про Палача, чтобы отыграться на этом кретине! Влепил 63 балла – прощай мои хорошие оценки за курс! Теперь вот не знаю, будут мне стипендию, как троечнице, платить или нет!

– А пересдать не хочешь? – Варя соизволила разомкнуть упрямо поджатые губы, – оценка Натальи по «козе» подняла ей настроение.

– Да ты что? – Наталья надрывно рассмеялась, – я лучше сразу подам документы на отчисление! Второй раз я такого не выдержу!

– На каком вопросе тебя скосило?

– На третьем дополнительном: «Что нужно сделать, чтобы вызвать демона– младенца и с его помощью напустить мор на коровье поголовье соседней деревни?» Даже и не помню, как свалилась в обморок! Словно погрузилась в туман, а очнулась уже у себя на кровати – под самое утро! Представляете, провалялась полсуток, как колода!

– Жесть! Я предлагаю после сдачи сессии собраться где-нибудь и торжественно отметить избавление от Палача!

– Я за! – Варя кивнула.

– А я не смогу! – Наталья слегка загрустила, и это немедленно отразилось на ее лице, – сразу после «Введения в специальность» я улетаю – на следующий день! Дома ждут, кроме того, я до невозможности соскучилась по нашим просторам, воле, ветру, своим друзьям-силам, шаманскому огню, посиделкам и долгим спокойным вечерам без всяких Палачей, вечной московской сутолоки и напрягов. Хорошо, нас они не очень касаются, а то я бы, наверное, не выдержала.

– Ничего страшного! Мы выпьем за тебя томатного сока! Нужно будет спросить у остальных – они-то не собираются так рано уматывать? Ты не в курсе? – Кирилл повернулся к Варе.

– Да, вроде, никто особо не спешит. По крайней мере, мне не известно! Сейчас все готовятся к КОМО – наверстывают упущенное в течение семестра. Стельницкий, конечно, не Палач, но мужик суровый – в момент просекает, что сделано, а что не сделано, кто готов, а кто нет.

– Это точно! – Кирилл согласно кивнул головой. – Легкой жизни у нас не предвидится!

***

– Сегодня вы не будете тянуть экзаменационные билеты! – ВВС подождал, пока все рассядутся по местам, и продолжил. – Задания для всех будут одинаковыми. Но поскольку вы все разные, то и ответы будут разными. Будет семь вопросов – наверное, не стоит об этом говорить. Семерка для нас так же естественна, как и потребность в ежедневном пересмотре.

Вопрос первый: «Философские и магические аспекты пересмотра. Почему он необходим».

Вопрос второй: «Разнообразие техник пересмотра. Анализ и синтез. Азиатская, европейская, африканская и американские школы пересмотра. Общность и различия».

Вопрос третий: «Составление инвентарных списков для пересмотра. Упорядоченность и хаотичность. Доводы «за» и «против». Обосновать. Дать максимально развернутый ответ».

Вопрос четвертый: «Эффективное взаимодействие с пространством, как единственный механизм пересмотра. Способен ли этот постулат претерпеть изменения, если нет, то почему. Если да, то почему».

Вопрос пятый: «Пересмотр в сновидении. Особенности. Необходимые условия».

Вопрос шестой: «Механизмы погружения в прошлое – пересмотр несознательного младенческого возраста. Описать конкретные случаи».

Вопрос седьмой: «Взаимодополняемый пересмотр. Пересмотр с помощью союзников. Множественный одновременный пересмотр. Вычленение полезных энергий. Система сильный-слабый – механизм ее функционирования с точки зрения пересмотра»

– Записали? На всё про всё – пять часов. Этого должно хватить с избытком. Если готовились, я думаю, управитесь за двести минут! Начали!

***

– Что меня сильно напрягает во всех этих экзаменах, так это необходимость писать, писать и еще раз писать. У меня под конец рука отваливается, а шея болит еще два дня! – Кирилл, Лешка и Вадим сидели в «кофейне» и расслабленно болтали.

Назавтра им предстояло сдавать КМП. Никто не знал, что устроит им Джессика, и вообще – что собой представляет экзамен по медитации. Медитация естественно противоположна разумной логике – так неужели опять придется отвечать письменно на вопросы?

– Не бери в голову, работай руками! – Вадик громко рассмеялся своему только что придуманному каламбуру и протяжно зевнул. – А знаете, парни, несмотря на то, что нас дерут, как сидоровых коз, мне кажется, мы – самые счастливые студенты во всей России, а, может, и во всем мире! Ну, если не брать в расчет сыночков олигархов!

– Да, что те олигархи! – Лешка, до этого расслабленно дремавший на диване, подключился к разговору, – бабла, конечно, у них валом – тачки, девочки, круизы. Но разве смогут они узнать то, что уже узнали мы, не говоря уж о возможности побывать в местах, которых в обычном мире просто не существует! Ты что по этому поводу думаешь?

Кирилл пожал плечами. Учебный год заканчивался, и заканчивался для Кирилла очень удачно. Он совершил невообразимый скачок – не только в собственных знаниях, но и в социальном статусе. Чего-чего, но этого он никак предположить не мог! И главное (по крайней мере, главное для него сейчас), он стал неформальным лидером на своем курсе, и это признавали все – хоть и не озвучивали вслух.

– Нет смысла гадать, можно просто посмотреть. Мы же, как-никак, ясновидящие! Кстати, вы в курсе, что по последним тенденциям моды, ясновидящие – это полное фуфло, а вот яснознающие – это крутизна! Не знаете – тогда вам стоит заглянуть в интернет! А если серьезно, что нам мешает посмотреть?

Кирилл замолчал, вошел в состояние свободного сознания – так и есть, Джессика готовит им что-то особенное. И оно связано непосредственно со способностью видеть – т. е. из состояния медитации сдвигать уровень восприятия по своему желанию. Вот Джессика и проверит, насколько хорошо у студентов получается.

– Опять завтра будет кошмар! – когда Кирилл сообщил парням о своем видении, Вадик немного приуныл, – с Джесскиой у меня вечно проблемы – я за ней не поспеваю! Как ни стараюсь!

– А ты не старайся, ты просто делай! – Лешка, у которого в последнее время стало с медитацией много лучше прежнего, решил прочитать Вадиму короткую лекцию. – Или намеревайся! Как помнишь, у Кастанеды – сновидение, сталкинг, намерение!

– Вот и практикуй свой сталкинг! – Вадим моментально ощерился, – там у него черным по белому написано, что лучший сталкинг – это нарядить мужика бабой и пустить промеж крестьян – дескать: «Смотрите, яка гарна дивчина к нам прибилась! Не желаете ли немного ласки?» В гробу я видал такой сталкинг!

– Да ладно вы! – Кирилл почувствовал неудобство от перепалки друзей, – лично я считаю, всему свое время. У кого-то процесс обучения идет быстрее, у кого-то медленнее – но в любом случае, рано или поздно и ты, Вадик, тоже станешь мастером медитации – с твоими-то способностями! А йог из тебя просто крутейший, мне такое никогда не освоить!

– Тебе и не надо! – Вадик решил сменить гнев на милость, – кстати, не хочешь нам рассказать, чем тебя наградили и за что?

– Не, парни! – Кирилл решительно помотал головой, – ничего особенного, но вдаваться в подробности мне нельзя. Впрочем, – Кирилл хитро улыбнулся, – запретить вам использовать видение я не в силах!

– Именно! – Лешка поднялся, – пора выдвигаться, завтра день трудный – Джессика, хоть я ее и люблю, фрукт тот еще – нисколько не сомневаюсь, экзамен будет не менее трудным, чем любой другой! Кстати, вы помните – завтра суббота, а вечерний преферанс для нас священен! Кирюха, Варвара не говорила – она собирается прийти?

– Вроде бы, да! – с момента выяснения отношений в столовой между ней и Кириллом Варя вновь примкнула к однокурсникам. В том числе решила играть в преферанс, что, конечно, очень всех обрадовало. Поскольку в преферанс намного лучше резаться вчетвером, чем втроем!

***

– Ручки и бумагу с собой можно было не брать! – Альба Михайловна явилась на экзамен в умопомрачительном черном с золотистыми шелковыми звездами винтажном кимоно. Стоимостью никак не меньше среднего отечественного легкового автомобиля. Девушки так и открыли рот в восхищении, но обсудить новый наряд Джессики им не дали.

– В двух словах – что ждет нас сегодня! Медитация – что же еще? Без всяких фокусов и мистической примеси. Классическая индийская медитация, идущая от самого Будды. Требующая очищения и практики! Вы будете медитировать, а я буду поочередно на вас настраиваться и делать выводы. Вот, собственно, и все!

– Можно вопрос? – Вадим по своему обыкновению не смог удержаться от уточнения деталей, – а по какому принципу нам будут ставить оценки?

– По принципу чистоты! Такой ответ тебя устроит?

– Чистоты? – по всему было видно, ответ Вадима не устраивает, но он замолчал.

В аудитории установилась тишина. Джессика села за стол, сняла тюрбан – очередной новый (в этот раз он был не очень большого размера, зато высокий и тоже жутко дорогой) – и распустила волосы. Кирилл так и замер – да, эта девочка-девушка-женщина может произвести впечатление! Он сглотнул слюну и прикрыл глаза – лучше оставаться отстраненным, тем более на экзамене. И тем более, принимая во внимание, что Джессика видит каждого присутствующего насквозь!

– Кстати, – внезапная мысль завладела Кириллом, – может, у Вадима ничего толком и не получается из-за Джессики? Может, он никак не может совладать со своими чувственными порывами по отношению к ней и поэтому неспособен установить нужную настройку? Впрочем, это не его – Кирилла – дело!

– Раз, два, три, мысленный диалог замри! – Альба Михайловна громко хлопнула в ладоши, – экзамен начался!

Кирилл немедленно сдвинул восприятие из области разума в сторону и вверх, выходя за границы привычного мира. Этой техникой он овладел благодаря практике в МИДе – она пришла к нему незаметно, в результате необходимости постоянного видения и поиска убежища от внешних атак. А раз открывшись, стала доступной Кириллу навсегда. Нужно иметь только запас энергии.

Энергия у него была. После экзамена у Палача прошло уже достаточно времени, Кирилл отдохнул и подготовился. И хотя, помимо основной учебы, на нем висела необходимость закрывать сессию по инженерной специальности, он чувствовал в себе силы, чтобы экспериментировать с собственным восприятием и движением точки сборки по энергетической сфере.

После сдвига Кирилл оказался в странной области – наполненной призрачной и похожей на туман субстанцией. Здесь нельзя было долго находиться – здесь царствовало абстрактное, а человеческая природа Кирилла требовала конкретики. Он сместился еще дальше и осознал себя в теле сновидения.

– Я точно сплю! – вокруг Кирилла была пустыня. Она расстилалась на многие километры вокруг, была ровной, как стол, и покрыта редкими чахлыми кустарниками и невысокими, кое-где встречающимися кактусами. – Куда бы мне пойти? – Кирилл медленно провернулся на 360 градусов. – Какое направление для меня самое предпочтительное?

– Следуй за ощущениями! – внутри Кирилла зазвучал знакомый ему бестелесный голос, – настройся и просто иди!

Кирилл так и сделал:

– Вон тот далекий холм – именно то, что нужно!

Он побежал, бежать было тяжело, ноги словно вязли сладком киселе – лететь гораздо проще! Кирилл оторвался от земли и взмыл вверх.

Но ненадолго. Земля тянула его обратно – и чем ближе был заветный холм, тем сильнее нарастало притяжение. Вскоре Кирилл приземлился – почти упал. И тут же его ноги вросли в землю – по колено. Кирилл оказался в капкане – он не мог пошевелиться, не мог сесть – какая-то сила прочно удерживала его.

– Кто ты? – со стороны холма к нему медленно спускалось внушающее благоговение создание – похожее на человека, но ростом в два раза выше Кирилла. – И зачем пришел в мои владения?

– Я ничего не собирался нарушать! – первой реакцией Кирилла была легкая паника – он чувствовал себя как, наверное, чувствует амеба под микроскопом – гигантский незнакомец пристально изучал его.

– Это мне и так понятно, но почему ты пришел именно ко мне? – гигант остановился в нескольких шагах от Кирилла и наклонился к нему. Кирилл обмер от страха, он осознавал – это существо может сделать с ним все, что захочет.

– Случайно! – Кирилл собрал волю в кулак и решил – будь, что будет! Все равно, выбора у него особого нет!

– Я так и думал! Ты – один из многих путешественников вечности, которые не знают, куда идут, и не знают, чего хотят! Недомаг, недоучка!

– Именно! – Кирилл вдруг почувствовал злость, – я только начал учиться, но разве можно обрести знания, не разбив себе лоб? Или Вы сами учились только на чужих ошибках? Я пустился в путешествие за новыми открытиями и если случайно потревожил Вас, то прошу прощения! Дайте мне возможность уйти, и больше Вы меня никогда не увидите!

– А вот это вряд ли! Насчет никогда! Видишь ли, маленький незнакомец, ты, может быть, и полагаешь, что попал ко мне случайно! Однако тебя привела ко мне Сила, а она ничего не делает понапрасну. И я уверен, что вскоре мне (да и тебе тоже) откроется истинное твое предназначение в моем мире!

– Раз так! – Кирилл дернул головой и ощутил потоки энергии внутри тела, – отпустите меня, пожалуйста, и мы с Вами поговорим!

– Хорошо! – гигант махнул рукой, и Кирилла выбросило из земли, как пробку из шампанского. Он взлетел на высоту десятиэтажного дома и плавно приземлился рядом с неведомым существом.

– Как ты хочешь, чтоб я тебя называл? Здесь ты можешь выбрать любое имя – но помни, оно будет с тобой до самого конца!

– Зови меня Монахом! – Кирилл быстро перебрал знакомые ему ники из компьютерных игр – «Тень», «Громобой», «Вулкан», «Повелитель Хаоса», «Гладиатор» – хотел выбрать «Тень», но вдруг решил остановиться на «Монахе». Чувство, что чем скромнее он будет звать себя, тем лучше для него, пришло внезапно и заставило Кирилла в последнюю секунду передумать.

– Что ж! Монах так Монах. Не вижу в «Монахе» ничего предосудительного! Добрый знак – уже много лет ко мне приходят люди, называвшие себя «Воинами», «Властителями» и даже «Богами подземного царства» – дураки! Ха-ха-ха! – гигант громко засмеялся, и Кирилл почувствовал, как земля под ногами вторит его смеху. – Они не знают, что разговаривают именно с Богом (в вашей терминологии) – со Стражем Входа в Загробный мир (опять же в вашей терминологии).

– Но вообще-то у меня нет имени! – существо скачкообразно увеличилось в размерах и закрыло для Кирилла весь горизонт. Цвет его лица и тела тоже изменился – они стали темными, как штормовое небо. – А ты сядь! Нет имени, пока ты сам не назвал меня! Видишь ли, мне свойственны масса обличий – в том числе и «Бледная с косой»! – гигант хитро подмигнул Кириллу, и у того перехватило сердце.

– Страшно? Еще бы! На моей памяти не встречал ни одного человека, который не испугался бы, узнав, кто я такой! Впрочем, смерть – это всего лишь одна из моих функций! Я ведь не один – но я, в частности, отвечаю за сновидение – если человек умирает во сне, он попадает прямо ко мне, а я уже дальше решаю, в какой департамент его определить.

В отличие от состояния бодрствования человек во сне не может сформулировать перед смертью последнее желание – поэтому мается и часто остается неприкаянным! И мне приходится как следует порасспрашивать его и уже после принимать решение, куда его сдать! Департаменты бывают разными – в том числе и очень привилегированными, или же наоборот – в которые лучше не попадать! Так как ты хочешь меня называть?

– Смертью! – Кирилл преисполнился решимости, – глупо присваивать гиганту поэтические или маскирующие названия – суть от этого не меняется, зато появятся ложные чувства безопасности и расслабленности!

– А ты однако сухарь! Впрочем, чего ожидать от Монаха? – в голосе Смерти прозвучали нотки заинтересованности. – И совсем не из пугливых, хотя поначалу и испугался! А почему ты не хочешь называть меня, например, Темным Всадником, Мистической Вуалью или Кровавой Мэри – как у вас, у поэтических натур, принято?

– Не вижу смысла! – Кирилл чувствовал, что, действительно, нет никакого смысла кривляться перед Смертью. – Вы и без всяких эпитетов внушаете трепет и уважение, и еще мне кажется, Вам безразлично, как Вас будут величать!

– Конечно, безразлично! Но знай, я испытываю к тебе интерес! Давно со мной такого не случалось, поэтому если хочешь, я покажу тебе свой настоящий облик!

– Хочу! – Кирилл до боли сжал скулы – он этого действительно хочет!

– Тогда смотри! – и гигант пропал. Пропал и холм – пустыня вокруг стала еще ровнее, чем прежде – ее словно враз отполировали гигантской машиной, на поверхности не было ни одной складки, ни одной возвышенности – исчезли даже кактусы и невысокие кустики. Движение в пустыне прекратилось, и жизнь замерла. Единственным живым существом был Кирилл.

Стояла нерушимая тишина – Кирилл настроился на нее и почувствовал – это забвение! Полное, непоколебимое и бесконечное забвение – покой, переходящий в фрустрацию, потерю личности и отождествление любого существа, осознающего себя отдельным, с окружающим пространством. Погружение и растворение в пространстве без остатка! Смерть – это ликвидация границ, это свобода от физического тела, это способность или неспособность сохранить себя в виде энергетической сущности на более тонком плане бытия, чем в образе человека или животного! Смерть – это покой и одновременная наполненность жизнью – но только для тех, кто способен оценить эту наполненность! И кто способен пройти мимо Стража!

– Впечатляет? – настройка на Смерть исчезла – гигант снова стоял рядом с Кириллом. – Мне кажется, тебя кто-то зовет! Пора тебе возвращаться в свой мир – временно, конечно! Не забывай меня! – гигант весело засмеялся, и вокруг него завибрировала бесконечность. – Как говорится, милости просим, добро пожаловать, Монах! Я буду время от времени присматривать за тобой! Поскольку ты очень любишь сны, а это моя область ответственности в этой части земного шара – мне от этого никуда не деться! И до скорых встреч!

***

– Кирилл! Очнись! – кто-то усиленно тряс его за плечо.

Кирилл открыл глаза – вокруг столпились одногруппники, а рядом стояла Джессика с напряженным видом.

– Уф! – лицо Альбы Михайловны просветлело, – трудно было тебя достать! Пришлось уходить далеко-далеко, и оттуда звать тебя через все пространство! И если бы не помощь твоих друзей, даже и не знаю, смогла бы я тебя вытащить! Пока абстрагируемся от экзамена! Оценки – вещь субъективная. Расслабься – и в качестве оплаты за потраченную на твои поиски энергию ты должен немедленно рассказать, где был и что видел!

Кирилл молчал – он никак не мог собраться с мыслями – переход от общения со Смертью к обычной реальности был очень резким. Наконец он нашел в себе силы и выдавил:

– Как долго я отсутствовал?

– Судя по всему – весь экзамен, плюс минут пятнадцать, пока мы пытались тебя вытащить обратно!

– Значит, сколько всего?

– Два часа пятнадцать минут!

Кирилл негромко присвистнул, потом, пошатываясь, встал. Ему было не по себе – изрядная порция крепкого кофе совсем не помешает!

– Альба Михайловна! Если с формальностями можно подождать, предлагаю переместиться в 73Л2С – очень удобно, чтобы поговорить!

– Пойдем! Тебе помощь не нужна? Выглядишь неважно.

– Сам! – Кирилла немного тошнило. Мышцы живота скрутило в один тугой узел – придется усиленно дышать, чтобы расслабиться. Зато все подробности встречи отчетливо отложились в памяти – даже и напрягаться не нужно!

… Я буду время от времени присматривать за тобой! Поскольку ты очень любишь сны, а это моя область ответственности в этой части земного шара – мне от этого никуда не деться! И до скорых встреч!

Кирилл закончил, отвалился на диване и закрыл глаза. Слабость шла на него волнами – иногда отступая, иногда накрывая с головой.

– Что ж! – Джессика первой нарушила молчание. – Даже и не знаю, как это прокомментировать! Тебя занесло немыслимо далеко, я даже не могу точно сказать, насколько далеко. Наверное, общая настройка класса и мое присутствие помогли тебе саккумулировать достаточное количество энергии, чтобы переместить в такую глубину! Впрочем, в глубину или в высоту – в данном контексте это не имеет значения! Лично мое мнение – то, что произошло с тобой, принадлежит только тебе! Поэтому я не сторонник что– либо дополнительно обсуждать, объявляю экзамен завершенным! Всем отдыхать! О своих оценках вы узнаете завтра вечером!

Всю ночь Кирилла мучили кошмары, ему даже пришлось выпить таблетку снотворного из коллекции домашних лекарств – мама и слушать не хотела, что Кирилл здоров, как бык, и настояла, чтобы актуальный мешок с порошками и капсулами он взял в общагу. Кирилл забылся только под утро и, как следствие, проспал почти до двенадцати.

Голову отпустило. Жутко хотелось есть, а главное – сегодня занятий по инженерной специальности нет, поэтому можно еще немного поваляться в постели и понежиться, никуда не торопясь!

Кирилл так и сделал, потом принял душ, пятнадцать минут посвятил дыхательным упражнениям и отправился в столовую – у него уже желудок свело от голода.

– Вот он, мой путешественник! – еще от входа его заметила Варя и усадила рядом с собой. – Рада, что с тобой все в порядке – вчера ты был совсем измученным!

– Спасибо! – Кирилл благодарно улыбнулся. Как говорится, доброе слово и кошке приятно, и он был искренне рад, что его отношения с Варей опять наладились. – Расскажи, как проходил экзамен, а то я все пропустил!

– Да, в общем, ничего особенного! Альба скомандовала, и я просто погрузилась в медитацию. Дышала в свое удовольствие и никого не замечала! Время от времени Альба переводила на меня внимание – а, как ты понимаешь, чужое внимание сразу чувствуется! Признаться, один раз я даже слегка разозлилась – когда она попыталась увидеть, где я нахожусь! Ненавижу, когда кто-то нарушает мою настройку! Впрочем, все обошлось без лишних эмоций! Когда Альба скомандовала отбой, я сразу заметила, что ты ее не услышал. Ну, а дальше мы объединили энергии, и Альба отправилась на твои поиски! Вот, собственно, и все!

– Понятно! – Кирилл задумчиво отодвинул в сторону суп. – Горячий! А как тебе мой вчерашний рассказ?

– Здорово! – Кирилл чувствовал, что Варя именно так и думает, – здорово и одновременно страшно! Побеседовать со Смертью – я даже и не знала, что такое возможно! И, кстати, я уверена, что это была именно она! Можно вопрос? – Варя понизила голос до шепота.

– Конечно!

– А ты не боишься, что теперь Смерть придет к тебе во сне, как к старому знакомому?

– Честно? – Кирилл вновь придвинул суп, – боюсь! И осознаю, что страх – это только страх, и тем более для нас – ведь мы выбрали путь в бесконечность! Так что в ближайшие несколько дней мне придется поработать над своим страхом – ведь я уже не в силах ничего изменить. Знакомство состоялось!

– Правильно! – Варя внимательно выслушала его, – я считаю точно так же! И немного тебе завидую! Ты – самый талантливый из нас!

– Наверное, ты слишком высокого мнения обо мне! – Кирилл невольно смутился, – может быть, в каких-то аспектах у меня получается немного лучше, но, например, в классической медитации мне за тобой не угнаться никогда! Меня сразу уводит в сторону – в неведомые дали – а так, чтобы сидеть, как Будда Бесконечного Света, у меня не получается!

– Может, тебе и не надо! – Варя явно была польщена тем, что Кирилл поставил ее в пример, – может, ты – чистый практик, последователь не буддистских традиций, а шаманов древней Мексики! Те тоже предпочитали действие, предпочитали изучать далекие миры и путешествовать в бесконечности! Ведь сидеть в медитации – это не самоцель! Медитация – это спусковой механизм для чего-то большего! Шлюз, через который мы можем пронзать пространство!

– Хорошо, что ты так думаешь! – Кирилл немного взбодрился, – вот бы твои слова – да в уши Альбе! А то, боюсь, она мне трояк закатает за экзамен, или и вовсе – банан! Вот я посмеюсь!

– Да ну! – Варя громко рассмеялась, – у тебя конкретная измена! Кушай, цветик, не бойся – никто не в силах отобрать у тебя повышенную стипендию!

– Ладно ты! – Кирилл внезапно обратил внимание, что в столовую вошел Семен, – смотри, вон твой знакомый – судя по его внешнему виду, жутко чем– то недовольный! И я даже знаю, чем! Недоволен, что ты со мной! Кстати, как он в магии? Продвинутый?

– Трудно сказать! – Варя покосилась на Семена и отвела взгляд, – наверное, да, если учится на четвертом курсе! Только знаешь, его энергии при должном рассмотрении – очень тяжелые и мрачные. Он кажется веселым, балагуром, душой компании, но с ним нужно все время держать ухо востро! И вообще – весь их курс особенный! После знакомства я пробовала увидеть их всех (в качестве тренировки) и пришла к выводу, что они сильно отличаются от нас!

И девушки, и парни!

– Интересно! – Кирилл уже покончил со вторым и переключился на компот с пирожным. – И чем же отличаются?

– Да всем! – Варя заговорила быстро-быстро. – Чем, например, валуны отличаются от бабочек? Валуны не летают, они тяжелые, они лежат и пребывают в своем мире, напитываясь солнечными лучами летом и промерзая зимой. И живут тысячи лет. А бабочки – всего несколько месяцев, зато ярко и свободно!

– Однако у тебя сравнения! – Кирилл от удивления даже не донес пирожное ко рту, – никогда не думал, что в тебе столько романтики и образного мышления!

– Отстань ты со своим мышлением! – Варя надулась, – и слушай, что тебе говорят! Они и в самом деле, как тяжелые камни! Я по секрету узнала, что вся их группа обучается по отличной от нас программе! Вернее, они выбрали особую специализацию на третьем курсе и за полтора года так изменились, что теперь и находиться рядом с ними подолгу невозможно!

– Но ты же находилась!

– Да! – Варя сдвинула брови и крепко сжала руки в замок, – да, находилась! Некоторое время, – добавила она негромко. – Но потом почувствовала, что больше не могу! Вот так-то!

– Странно все это! Впрочем, все хорошо, что хорошо кончается! В преф сегодня играть будешь?

– Конечно! – Варя снова улыбалась, – ведь скоро каникулы, все разъедутся – нужно зарядиться запасом оптимизма на всё лето. Кстати, ты куда собираешься?

– Пока не решил! Нужно еще с предками посоветоваться – вдруг, они что-то задумали!

– Можешь приехать ко мне! Покажу тебе настоящий Кавказ, ты такого точно не видел! А потом вместе рванем в Калмыкию – там такие монастыри, закачаешься! Познакомлю с парочкой особо продвинутых монахов – уверена, им есть, что тебе рассказать!

– Спасибо, я подумаю! Но сначала точно буду отсыпаться недели две – жду не дождусь, когда всё это закончится! Не забывай, у меня еще одна сессия – и там тоже совсем не сахар!

***

– Что ж! Вот и подошло время итогового экзамена! – у Ивановской сегодня явно было прекрасное настроение, – больше я вам докучать не стану! Однако существует вероятность, что на третьем курсе мы еще встретимся. Все зависит от решения деканата – кого назначат вашим преподавателем по «Мировым священным книгам». Вдруг, это опять окажусь я? Но в любом случае, если кто-то из вас захочет присоединиться к кафедре «История религий и научного изучения возникновения магических предпосылок» после получения диплома – милости просим!

– Теперь о самом экзамене. Еще вчера я хотела, как обычно, принести билеты – четыреста двадцать минут ответов на вопросы, и вы свободны! Но потом подумала – а ведь ничего не заменит живого общения! Поэтому давайте сделаем таким образом. Буду вызывать вас по одному и спрашивать – коротенько и тезисно! Если знаете – полчаса, и гулять! Плаваете – два дополнительных вопроса и немедленно минус десять баллов. Потом снова – и так, пока не нащупаем дно! В общем, все достаточно гуманно!

– Гуманно? – Кирилл опустил лицо к парте, чтобы скрыть эмоции. В вопросах обучения добиться от Ивановской гуманности было все равно, что остановить разъяренного носорога на полном скаку. У нее была репутация непримиримой поборницы знаний, очень жесткого и требовательного преподавателя. Так что снисхождения от ИВЫ ждать бессмысленно!

– Ну-с, с кого начнем? Выбирайте, кто более матери-истории ценен – девушки или юноши? Кто пойдет первым? Как насчет Раевского? Вон он сидит со зловещим видом на «Камчатке» и что-то бубнит себе под нос! Давай выходи! Все остальные – в кофейню! Будет время подготовиться – если вы еще этого не сделали!

– Кстати, Кирилл! – Анастасия Владиславовна усадила его за парту напротив себя, а сама отъехала на кресле чуть-чуть назад – и между ними образовалось пространство метра в три. – По факультету среди руководителей кафедр распространили шпаргалку для служебного пользования – в ней сказано, что на практике ты проявил совершенно невозможные в таком юном возрасте способности. И удостоился высокой государственной награды!

Ивановская подмигнула Кириллу:

– Скажу по секрету, мы частенько общаемся с профессорами из других ВУЗов, в частности, мой хороший знакомый – целый ректор МГУ! Я с ним пересекалась дней десять назад, и он сильно сожалел, что наградили не его студента, а нашего – причем, не абы какой медалькой, а целым орденом! И орденом совсем непростым! Можешь удовлетворить мое любопытство (я все– таки дама!) – что ты там такое натворил?

Кирилл покраснел. На столь настойчивую просьбу тяжело не откликнуться – с другой стороны, нужно соблюдать подписку о неразглашении!

– Да, в общем, ничего особенного, Анастасия Владиславовна! Поехал на выходные в Европу. Хотел просто погулять. Но по странному стечению обстоятельств на тихой улочке Вены меня заприметил мой куратор и предложил подработать в качестве прислуги при одной особо важной персоне – чтобы усовершенствовать навыки сталкинга.

Через некоторое время выяснилось, что персона устраивает прием иностранных гостей – а посему долго думали и рядили, куда их рассадить, и не могли прийти к однозначному решению. Вдруг один из администраторов возьми, да и спроси моего совета – наверное, в шутку! Соответственно и я – возьми и брякни – тоже в шутку! И надо же такому случиться, мое мнение оказалось кстати, что, согласитесь, бывает очень редко – да почти никогда!

Вскоре пожаловали иностранные гости и, к всеобщему удивлению, привели с собой целую свору цепных псов. Собаки, конечно же, друзья человека – но только если не бросаются с оскаленной пастью и не пытаются загрызть младенцев. А эти оказались именно такими – пришлось ловить! При виде неожиданно нагрянувших собак в свите важной персоны случились волнения, некоторые из присутствующих даже попадали в обморок – в общем, самым крепким оказался я! Сердце подсказывало, что нужно встать на защиту чести и достоинства государева человека, поэтому я вступил в битву со сворой собак и выиграл! Хотя и не без посторонней помощи! Да что там говорить – исключительно благодаря ей! Вот и всё!

– Однако! Занимательная сказочка! У тебя что было по литературе? – Ивановская выслушала Кирилла, не перебивая. Ее лицо стало серьезным, и мгновенно на нем появился флер загадочности.

– Пятерка!

– Шпаришь эзоповым языком! Похвально и секретно! Впрочем, твой ответ принимается – в принципе, все ясно! А помощь была оттуда? – Ивановская ткнула пальцем в небо.

Кирилл утвердительно дернул головой.

– Я так и знала! Картина маслом: «Мифический Самсон в окружении питомцев адской псарни»! Мне кажется, скоро нашему факультету предстоит разбираться, как в дальнейшем обезопасить очень важных персон от появления нечестивых, неблагодарных собак. Так и запишем! А теперь немного прозаического! Расскажи, пожалуйста, на сколько периодов (и каких), по твоему мнению, можно разделить историю мировых религий.

Давай быстро пробежимся по всему курсу!

***

– Разрешаю всем сегодня выпить вина! Шучу! Не разрешаю! По крайней мере, не сегодня и не здесь! На каникулах, пока никто не видит – можно! – Толкачев рассадил всех в холле общежития, а сам встал на свое излюбленное место – напротив желтого дивана. – Поздравляю вас, уважаемые товарищи, дамы и господа, с окончанием первого курса! Ура! Студенты громко засмеялись. Еще совсем недавно они впервые выбрали свой цвет и сели каждый на свой диван – растерянные и непонимающие, что ждет их впереди, и вот – целый год учебы пролетел, как одной мгновенье!

Отдельные личности начали отмечать завершение сессии сразу после экзамена по ТРМ – хотя впереди были еще «Борьба с искушениями» и «Введение в специальность». Но их никто не воспринимал серьезно – представить, что Лилипут устроит Куликовскую битву, было невозможно. Или ОА вдруг решит, что недостаточно рассказал о преимуществах владения магией! Чистый бред!

Особенно веселились Вадик и Лешка – после финального общения с Ивановской они забросили все учебники и целыми вечерами резались в «Тысячу» – эдакий куцый вариант преферанса. По их словам: «Отводили душу»! Правда, Вадик иногда отвлекался – бегал в ГАУГН сдавать экзамены. Но по сравнению с учебой на факультете тамошняя сессия была равносильна отдыху на курорте в Альпах – тривиальнейшие задачки для ума и ничего более!

А вот Кирилл не разделял их бурной радости и даже несколько раз предупреждал товарищей – стоит отнестись к последним экзаменам серьезно! Он чувствовал, сюрпризы еще не закончились. Так и произошло.

В день экзамена по «Борьбе с искушениями» Кирилл все утро был занят – улаживал кое-какие формальности. И хоть их было совсем немного, Кирилл потратил целых четыре часа на бестолковую беготню по главному зданию МГТУ – сначала искал нужных людей, потом заполнял бумажки, потом опять кого-то искал! Вернулся в общежитие Кирилл изрядно раздраженным и вымотанным, и, может быть, это и спасло его от фиаско на КБИ. Ведь он заранее решил не тратить нервы на Лилипута и поберечься.

Экзамен начался в три часа. В аудиторию вошел Свифт. Кирилл поразился изменениям, произошедшим с преподавателем. Порфирии Германович отбросил привычную благожелательно-расслабленную личину и натянул на себя маску полноценного садиста! Кирилл поначалу даже и не узнал его – как будто новый человек!

– Приступаем немедленно! – у Лилипута помимо внешности изменился и голос – он звучал хрипло и с отталкивающими интонациями. Было чему удивляться! Кирилл быстро сориентировался – каждый день он по нескольку раз твердил себе, что: «Если имеешь дело с необъяснимым или изменчивым, настраивайся на бесконечность и испрашивай совета! Она никогда не подведет!»

Кирилл отстранился. Вовремя! План Лилипута – словно на ладони! Преподаватель демонстрирует студентам превосходное перевоплощение – мастерский сталкинг. Он не косит под садиста, совсем нет! Сейчас он им и является – поэтому ждать от Порфирия Германовича человеческих чувств нельзя. Лилипут постарается довести каждого до белого каления, залезть в душу так глубоко, как только возможно, наплевать в нее, а потом – и на основании реакций испытуемых – выставит оценки.

– И что же мне делать? – Кирилл сидел на последней парте, и у него было время обдумать, как себя вести. – Глубоко и ровно дышать! Стать отстраненным! Вспоминать о хорошем, что бы не случилось, это – всего лишь экзамен, а Лилипут нарочно провоцирует всех!

– Ну что, Смердяковы! – Порфирий Германович аккуратно выставил на стол бутылку минералки, коробку из «Макдональдса», набитую, судя по всему, несъедобными бутербродами, и термос с кофе, от которого тут же пошел ядреный аромат. – Целый год я мучился с вами, недоумками! Пришло время показать, где раки зимуют!

Кирилл внутренне улыбнулся. Он обратил внимание, что на видеокамере, установленной под потолком, засветился красный глазок – следовательно, идет запись, чего никогда прежде не было. Отсюда вывод – после экзамена Лилипут разберет отснятый материал, чтобы еще раз проанализировать эмоции студентов. Дескать: «Как они научились реагировать на внешние раздражители?» Впрочем, не суть – Кириллу нужно продержаться, только и всего!

– Давно хотел вам сказать – таких тупых студентов мне еще встречать не приходилось! И, глядя на ваши дебильные лица, меня каждый раз так и подмывает спросить – кто рожает таких дегенератов? Люди? Земля русская? Или и то, и другое одновременно?

– Вот начнем с Вас! – Лилипут встал напротив Вари, – с таким лицом нужно немедленно бежать к пластическому хирургу, пусть делает свою работу!

Варя вспыхнула от гнева. Она подскочила – Кирилл нисколько не сомневался, девушка готова вцепиться Лилипуту в горло!

– Вот-вот! Правда глаза колит! Мозги липнут к черепу, а мысли уходят куда– то вдоль хребта вниз, сами знаете куда! Сесть! – Лилипут повелительно махнул рукой, и Варя упала на скамейку. Ее трясло, но она молчала.

– Наверняка, что-то чувствует! – Кирилл великолепно настроился на Силу, и она открыла ему видение, – чувствует, и пространство ведет Варю по правильному пути! Похвально!

– Или вот еще экземплярчик! – Лилипут подошел к Сирене, – сначала была блондинкой, потом перекрасилась в брюнетку и думает, что стала умнее! Девушка, даже у курицы больше интеллекта, чем у Вас! Бросайте Вы учебу, идите дояркой на свиноферму – Вам там самое место! – Лилипут яростно сверкнул глазами: если Сирена сделает хоть одно движение, он ее прибьет на месте! Именно об этом свидетельствовал весь его вид!

– Молчание – золото! – Порфирий Германович удовлетворенно и очень натурально икнул, достал из кармана деревянную зубочистку и стал ковыряться ею в зубах. – Оно позволяет оставаться недосягаемым! Но это не про вас, бестолковых отродий – не понятно, от кого! – его визг разлетелся, кажется, по всему этажу.

Кирилл подумал – сейчас самое время прибежать Толкачеву и остановить этого маньяка. Мало им Палача – Лилипут с легкостью заткнет его за пояс! Однако спасения не предвиделось.

– Нужно сжать зубы, нужно просто медленно и плавно дышать, чувствуя, как воздух наполняет тело энергией и спокойствием! – после утреннего забега именно спокойствия хотелось Кириллу больше всего – ноги гудели, а голова только-только начинала приходить в норму.

– Теперь Вы! – Лилипут выпростал из кармана ладонь, измазанную синими чернилами, и поводил ею перед носом Катерины, – ходят слухи, Вы собираетесь лечить людей! Да Вам не только людей, Вам даже насекомых доверить страшно! Посмотрите на себя – какой из Вас врач? Коновал, сторож на лесоповале в женском обличье, ущербная простолюдинка! А все туда же, со свиным рылом – да в калашный ряд! Срамота да и только!

Катерина взорвалась, как вулкан. Она еле-еле сдерживалась, чтобы не покрыть Лилипута трехэтажной бранью, заикалась через слово, и плевалась ядом, как громадная пустынная эфа!

– Вот так бывает! – если б мог, Кирилл указал бы девушке на ее ошибку, – ведь Лилипуту только этого и надо, уж он обязательно воспользуется ее промашкой!

Так и произошло.

– Ага! – с мерзкой улыбочкой Порфирий Германович открыл блокнот и записал всё, что наговорила ему Катерина, – оскорблять преподавателя – тяжкое преступление! Да еще и в таких неформальных выражениях, да еще и в казенной обстановке при исполнении, да еще и в присутствии множества свидетелей! Отлично, мамзелька! Я в Вас не ошибся, колхоз и свиноводческая ферма – Ваш удел по призванию, туда Вам и дорога!

Катерина не выдержала, разрыдалась и бросилась из аудитории. Лилипут радостно захлопнул блокнот, достал из коробки большой бургер и заглотил его в два приема. Посидел пару минут с набитым ртом, потом снова икнул и продолжил:

– Переходим к так называемым юношам! Ах, да! – он стукнул себя по лбу, – Вы, наверное, хотите сказать, что осталась еще одна девушка! Но я возражу – разве эта убогая похожа на девушку? Разве в ней есть что-то, хоть сколько напоминающее девушку? Ни кожи, ни рожи, не говоря уж про все остальное! Вы откуда откопались? Ку-ку! Я Вас спрашиваю, изгнанница!

Слезы потоком хлынули из глаз Натальи – она достала носовой платок и уткнулась в него всем лицом.

– Только ничего не говори! – Кирилл неожиданно для себя попытался передать ей ментальный посыл: «Молчи, молчи, молчи!». Он не знал, удалось ли ему, но Наталья не проронила ни звука.

А Лилипут наслаждался! Его так и распирало от чувства превосходства, от осознания своей власти! Он стал еще омерзительней, чем в начале экзамена, и Кирилл понимал, что ему, как последнему в списке жертв, достанется больше всего.

– Итак, оставим позади тупой женский пол и перейдем к не менее тупому полу мужскому! – Лилипут подбоченился и недобро зыркнул на Вадима. – Вот он, фанфарон, глядит, как мышь на крупу, надувается! Ну, и что ты скажешь в свое оправдание, жертва воспитания извращенцев? Говори!

Словно только и ожидая этого, Вадим вскочил и бросился на Лилипута. Он выставил вперед руки с явным намерением схватить преподавателя за шею и удавить его. Но не смог! Лилипут оказался проворнее. Преподаватель метнулся к двери и захлопнул ее с той стороны перед самым носом Вадима. Сработал замок, дверь не поддавалась.

– Убью! Убью его, гада! – Вадим размахивал руками, как ветряная мельница, и даже один раз стукнул со всего размаха по двери кулаком, – как только появится, всё – он труп! И будь что будет – хоть в тюрьму, хоть вылететь из института, хоть к уркам на нары!

– В тюрьму, на нары! – Кирилл почувствовал, ему необходимо вмешаться. Он не знал, почему именно ему, но необходимо! – Вадик, сядь на минуту! Ты что, не видишь, как открыто и тупо тебя развели?

Кирилл возвысил голос – он хотел, чтобы его слышали одногруппники.

– Свифт нарочито бьет по самым больным местам, старается максимально обидеть, чтобы вывести нас из себя! Почему ты решил, что можешь реагировать таким образом? Посмотри на девушек – какие они молодцы! Выдержали почти все – кроме Катерины! И она бы могла, если бы вовремя вспомнила, о чем Свифт постоянно долдонил на занятиях:

«Каждый день мы сталкиваемся с посторонними людьми, незнакомыми ситуациями, вызовами, которые входят в нашу жизнь, и на которые нам необходимо реагировать. Это рабочие моменты, они являются стандартными – за единственным исключением: вдруг кто-то нарочито захочет обидеть вас или вывести из состояния равновесия! Тогда это – бой колоколов, сигнал опасности – вам нужно собраться и проявить максимальную отстраненность, попытаться проанализировать, что именно от вас хотят, и как вам лучше поступить! Главное – не наделать бездумных ошибок, о которых потом придется жалеть!»

– Вспомнил? – Кирилл увидел, как лицо Вадима пошло пятнами. – Неужели ты так и не понял, что Свифт гонит? Вероятно, ты просто не готов – хотя я тебя и предупреждал! Что теперь собираешься делать?

Вадик молчал. И остальные тоже. Кирилл медленно сел за парту – он чувствовал, выход имеется – по крайней мере, наиболее оптимальный из всех возможных.

– Решение, конечно, принимать тебе! – вдруг слово взяла Варя, – но насколько я могу видеть, тебе нужно найти Свифта и попросить у него прощения – тем самым ты покажешь, что выучил урок и больше такой ошибки не совершишь!

Вадим упрямо сжал кулаки. Теперь его будущее зависело только он него – если у него хватит силы склониться, возможно, ничего страшного не произойдет. Если не хватит – он станет жертвой чувства собственной значимости!

Через минуту он, наконец, решился. Встал и вышел из аудитории – дверь была уже открыта. Лилипут, по всей видимости, спрятался на кафедре – именно там Вадиму и следовало его искать. Хотя, вполне вероятно, преподаватель уже в деканате – докладывает о вопиющем нарушении учебного процесса!

Кирилл нетерпеливо ждал – в конце концов, они все плывут в одной лодке! Минут через пять в класс вернулась заплаканная Катерина. Оказалось, она все это время рыдала в туалете. Катя недоуменно уставилась на товарищей, стараясь понять, что же произошло. Ей объяснили. Слезы на щеках девушки моментально высохли – ее вновь переполнял гнев.

– Хорошая партия для Вадима! – Кирилл мысленно сравнивал их обоих, – одинаково быстро заводятся и почти не умеют держать себя в руках. Интересно, когда до них дойдет, что они – два сапога пара? Или, может, именно из-за своей похожести они и не могут быть вместе?

Ничто так не помогает скоротать напряженные минуты, как размышления на отвлеченную тему! Кирилл понял это уже давно – и иногда пользовался. Вот и сейчас – мысли текли плавно и словно вскользь, и творившийся вокруг эмоциональный бедлам не сильно ему докучал.

Но вот – в аудитории торжественно появился Свифт, за ним, как побитая собака, плелся Вадим. Кирилл сразу понял – дело так или иначе удалось замять, Свифт пошел на попятную, удовлетворившись результатом. Вадим сел за парту и склонил голову. Пожалуй, сегодня с него достаточно!

– Итак! Вот перед вами наглядное подтверждение очевидного факта – сколько не говори о чувстве собственной значимости, сколько не рассказывай о необходимости держать себя в руках, обязательно найдется несколько излишне бестолковых экземпляров, которые в самый ответственный момент сдадутся под натиском эго! В ущерб себе, естественно! И ладно бы речь шла о чем-то важном – о спасении жизни, например! Так нет, им кажется, их просто сильно обидели, и они обязаны отвечать! Очевидная глупость – и часто, непростительная!

– Впрочем, продолжим! – Лилипут презрительно сморщился, – у нас осталось еще два неохваченных самца! Они, конечно, предупреждены – тем проще их будет раззадорить! Видите ли, мои несмышленые собеседники, эмоции почти никак не коррелируются с разумом – бесполезно убеждать себя, что ты спокоен, в то время как все твое естество требует отмщения, мечтает об ответном ударе и о наказании негодяя, посмевшего оскорбить такую утонченную и ранимую личность, как ты! Правильно, Демченко?

Алексей невольно кивнул головой, и Лилипут зашелся от смеха:

– Т. е. ты хочешь сказать, что утончен и чувствителен, что натура нежная и любишь полевые ромашки натощак? А как насчет мальчиков, они тебе тоже нравятся?

Кирилл внутренне замер – Лилипут совсем перестал сдерживаться, он бьет наотмашь по самым уязвимым местам, интересно, Алексей сможет все это стерпеть? Через полминуты Кирилл понял – его друг на пределе! А Свифт не отставал:

– В этом нет ничего предосудительного! Любить партнера одного с тобой пола – так же прекрасно, как и целовать девушку или сразу двух! А Вам, мистер Демченко, стоит просто признаться самому себе: Вы – не такой, Вы – выше пересудов и поганой косности, Вы готовы открыться миру и возглавить гей– парад – и даже гей-прайд! Ну же, не видишь, общество ждет!

Лилипут воззрился на Алексея, сверля его взглядом:

– Отлично! Молчание – знак согласия, так и запишем: Демченко только что подтвердил нам то, что мы и без него знали! Ха-ха-ха – оказывается, и в нашем общении есть какой-то толк, все становится ясным и незапятнанным! Перейдем к последней шикарной и самобытной личности, которой, безусловно, восхищается весь университет! А некоторые даже готовы отлить ему памятник! Вернее, просто отлить – без памятника или на памятник! Речь идет о мистере Раевском! Скажи мне, каково оно быть избранным спасителем отечества?

– Я не спаситель! Я – студент! – Кирилл уже давно находился в состоянии максимально возможной отстраненности. Ему было комфортно – он определил критерии разговора с Лилипутом – что бы не произошло, оставаться невозмутимым, а еще лучше – самому постараться вывести преподавателя из себя!

– Правда? – Лилипут наморщил лоб, – а студент, простите, чего? ГПУ, ГПТУ, института внедрения в органы?

– МГТУ им. Н.Э. Баумана!

– Ага! Т. е. ты, Раевский (ничего, что я с тобой на ты?), только что подтвердил, что незаконно, обманом поступил в лучший ВУЗ страны и занимаешь бюджетное место более талантливого человека – и даже не краснеешь?

– Я уверен, что занимаю свое место!

– Интересно, а как воспримут родители, если выяснится, что их сын – преступник?

– Я – не преступник! – Кирилл понимал, что Лилипут прощупывает его, пытается понять, куда нужно посильнее ударить и что сказать, чтобы вызвать взрыв. Свифт не торопится – он действует эффективно.

– Не преступник! Хорошо! Просто отлично! Ты – молодец! Твой апломб непередаваем, в нем нет ни тени сомнения, что, конечно, присуще только хроническим пациентам психушек. Разве не так?

– Вы ошибаетесь!

– Вот уж вряд ли! Дело в том, мой даунито-хромосом, что я читал твое подробное досье, и там черным по белому сказано – у тебя врожденный аутизм, асоциальное поведение, и поэтому тебя следует всегда и везде держать в наморднике и водить на поводке! Кстати, твои мама с папой знают, что ты отвязался?

– Поводок и намордник мне не нужны! – Кирилл тщательно формулировал слова, – люди в них не нуждаются!

– Так то ж люди! – Лилипут театрально вскинул руки к лицу, изображая ужас, – а ты же не человек! В лучшем случае, животное!

Кирилл решил промолчать и правильно сделал. Тишина затянулась минуты на три. Лилипут ходил по рядам и, вероятно, дожидался реакции Кирилла – но так и не дождался! В итоге он сел за стол и принялся собирать портфель:

– Экзамен окончен! Можете убираться к чертям собачьим!

Дважды никого просить не пришлось.

***

– Вы как хотите, а я немедленно иду в деканат писать жалобу! Это форменное свинство – так просто Лилипуту спускать нельзя! – пока они шли к себе на этаж, Катерина не переставала митинговать. Все были подавлены, кажется, один только Кирилл чувствовал себя более-менее сносно. Обвинения в «животном происхождении» со стороны Свифта он воспринял со смехом и сейчас пытался растормошить Варю, которая после экзамена сгорбилась и поникала.

В холле общежития их поджидал Толмачев.

– Георгий Сергеевич! – увидев его, Катерина немедленно выпалила все, что накопила, – это по-настоящему ужасно! Свифт – это просто какое-то кощунство над преподавателями, уважаемыми людьми! Вы себе не представляете, что он такое сейчас вытворял!

– Что ж, не представляю? Еще как! – Толкачев неожиданно ласково взглянул на Катю, – видите ли, я все время присутствовал вместе с вами на экзамене. Ну, как присутствовал – наблюдал за действом через видеокамеру. Кстати, отлично видно! И слышно тоже!

– Вы? – Катерина отпрянула, а Вадик, стоявший рядом, побагровел. – Значит..! – девушка прикусила губу и мгновенно сдулась.

– Это значит, вам было дано отличное представление, суть которого и правильную манеру поведения смогли разгадать и выбрать не все! Кто вам обещал, что вас не будут бить ниже пояса? – Толкачев возвысил голос. – Мы прилагаем все силы, чтобы подготовить вас к экстремальным ситуациям, научить действовать отстраненно и целенаправленно, а вы вспыхиваете, как порох, при первой же глупости, которую про вас сказали! Поразительное чувство собственной значимости и неумение держать себя в руках! Кажется, вы зря проучились весь первый курс! Особенно, Катя, ты – и ты, Вадим! Чуть не сорвали экзамен, чуть не устроили мордобой! Позорище! Стыдно за вас!

Толкачев гневно смотрел на Катю, а та начала негромко всхлипывать и вздрагивать плечами.

– Хорошо! Хорошо! Всем предлагаю успокоиться! – Георгий Сергеевич вновь улыбнулся, – рассаживайтесь по своим местам. Время плакать еще не пришло, а вот выводы вы должны сделать. Особенно принимая во внимание, что лично я несколько раз говорил вам, что экзамен по «Борьбе с искушениями» будет непростым!

Итак, результаты экзаменов. Овечкина и Олейников по тройке – радуйтесь, что я принял решение не рубить с плеча, а то бы катились уже скорым поездом домой! Гули, Мишина, Селезнева и Демченко – по четверке, хватило ума просто молчать и не поддаваться на провокации. А эмоциональное состояние – да плевать на него, если оно позволяет не наделать ошибок!

Один только Раевский получил «пять» – я видел его в момент разговора со Свифтом – полная отстраненность, задержка с ответами и выбор наиболее эффективной тактики поведения. Всё – на сегодня разговор закончен!

– И кстати! – Толкачев уже тронулся к выходу, но остановился, – если у кого– то есть желание написать заявление об уходе, милости просим! Насильно никого не задерживаем, но помните – восстановление в должности студента у нас не предусмотрено!

***

– Какой ужас! – Варя мрачно смотрела на аппетитный клюквенный рулет. – У меня до сих пор стоит перед глазами Лилипут, а ощущение – будто он меня принародно раздел и изнасиловал!

– Зря ты так! – Кирилл забрал у Вари ни в чем неповинный рулет и отставил в сторону, – еда не виновата! Сейчас насмотришь, потом будешь три дня маяться животом, особенно принимая во внимание концентрированность твоего взгляда. – Расслабься, все уже закончилось!

– Ага – как же! А знаешь ли ты, бесчувственное животное, что я целых полчаса простояла в душе, пытаясь смыть омерзение, но так и не смогла! – Варя швырнула вилку на стол (грохот получился изрядным) и резко вскочила на ноги. Постояла секунд тридцать и опять села. Потом отняла у Кирилла рулет и принялась вяло в нем ковыряться.

– Наверное, мне не стоит тебе говорить, что любая душевная болячка лечится пересмотром. Я ведь не профессор! – Кирилл нисколько не обиделся на Варин выпад. – Однако допускать сильнейший эмоциональный провал – грубая ошибка! В этом ты не станешь со мной спорить? Да, если ты готова принять мою помощь, я, в свою очередь, готов тебе ее оказать! И вообще – помочь всем, поскольку не запал на Лилипута так серьезно! Так что?

– Да! – Варя рявкнула, как тигрица, – помоги!

– Ну, вот и славненько! Вот и договорились!

***

– Надеюсь, в этом году неприятные сюрпризы закончились? – Катя явилась на экзамен по «Введению в специальность» самой последней, (Кирилл уже стал сомневаться, что она сможет пересилить себя и вновь влиться в учебный процесс). Хорошо, что он ошибался! Девушка была бледной, чувствовалось – сил в ней почти не осталось – но все-таки она смогла переступить свою гордость! А в деле избавления от чувства собственной значимости это очень важно!

Катя села за парту и задумчиво уставилась в одну точку. Ее никто не тревожил – точно так же, как и Вадима, который выглядел немногим лучше. Впрочем, поскольку он был все-таки парнем и менее чувствительным, чем представительницы прекрасного пола, то перенес трепку от Лилипута и Толкачева намного спокойнее. Единственно, время от времени скрипел зубами при упоминании о том и другом.

– Здравствуйте! – ОА с широкой улыбкой вошел в класс. – Говорят, у нас сегодня экзамен, поэтому всем нужно быть серьезными! В том числе и мне! Впрочем, – тут он громко рассмеялся, – прерогатива преподавателя в том и состоит, что он может чувствовать себя раскованно!

– Перво-наперво мне хочется спросить, понравился ли вам мой предмет! Кто готов выразить общее мнение!

– Понравился – и еще как! – странно, но слово взяла Сирена, обычно не страдавшая инициативой, – самый интересный и ненапряжный!

– Ненапряжный! Правильно! Верное определение! А еще – мотивирующий на преодоление себя! Моей основной задачей была именно эта! Мотивировать вас. Первый курс всегда особенный – много неоднозначных предметов, очень трудные экзамены, стресс и работа, работа и еще раз работа! Плюс новое место жительства, строгий распорядок, оторванность от родных – в общем, смысл в постоянных напоминаниях, для чего все это делается, есть! Кроме того, мне, как и любому уважающему себя полу-профессору, хочется, чтобы мой предмет был студентам интересен. На сколько вы оцениваете мою работу? Если на «пятерку», прошу поднять руки!

Само собой, группа была единогласна.

– Это радует! – ОА был искренне доволен. – А посему предлагаю отойти от методичек и просто немного поболтать о жизни. Да, так и назовем наш сегодняшний урок-тире-экзамен: «Магия и жизнь». Кто будет заводилой, кто будет надувать щеки, смотреть исподлобья и тыкать указкой в лицо с немым вопросом: «А что ты сделал ради магии и ради жизни? И как после всего этого к тебе относятся окружающие?»…

***

– Так вот, насчет вина! – Толкачев скроил хитрую физиономию, – у нас принято подмасливать заместителя декана хорошим вином. Так что, Ариадна, поскольку ты живешь на Кавказе, с тебя кувшинчик по возвращении! Впрочем, можно ограничиться просто мензуркой или эфирным воздушным поцелуем – вместо вина.

– А вот и список, – Георгий Сергеевич торжественно вынул из портфеля толстый картонный лист со свисающей вниз тесьмой. Тесьма предполагала наличие сургучной печати, она и была – красная, диаметром сантиметров восемь.

– Сей документ мы называем «Бонч-Бруевичем». Почему, не знаю, можете не спрашивать! «Бончу» присваивается артикул и номер, он хранится в сейфе строгой отчетности непосредственно у декана. Считайте его заверенным наградным листом – в зависимости от персональных результатов.

– Кстати, оценок в «Бонче» нет – можете убедиться сами! Зато есть цвета. Золотой, серебряный и скучный мутно-зеленый болотный. Троечникам – на заметку! Надеюсь, больше болота на вашем курсе не будет! А теперь – прошу ознакомиться!

Студенты не заставили ждать. Первым к Толкачеву подскочил Вадим, глянул на «Бонча» и тут же разочарованно отошел. Катя – та и вовсе не захотела толкаться, а просто сидела на месте. А вот Наталья подошла!

Итоговый табель об успеваемости студентов первого курса ФИТС МГТУ им. Н.Э. Баумана, год поступления 2014

И большая печать в довершение всей это роскоши.

– Удовлетворены? – Толкачев дал время студентам подробно рассмотреть «Бонча» и вновь рассадил всех по местам. – Теперь немного административных вопросов. Первое – учеба в этом году закончена, так что можете смело ехать домой. А москвичи, соответственно – разбредаться по родным квартирам. Если хотите, конечно – апартаменты в общежитии закреплены за вами постоянно, и никто вас на лето выгонять не собирается.

– Второе! На период каникул в общаге действует такой же режим дня, что и во время учебного процесса. Вечером – явиться до десяти и не позже, соблюдать тишину и т. д. – все вам знакомо. Так что если решите жить у нас, милости просим следовать установленному распорядку!

Третье! Вам необходимо прибыть на учебу не позднее двадцать восьмого августа, прошу иметь в виду!

Четвертое! Надеюсь, никому не нужно объяснять и напоминать, что знания, полученные вами – абсолютная ценность. Если вы перестанете их культивировать, если вы перестанете их приумножать, в течение очень короткого времени вы лишитесь всех навыков, которые приобрели с таким трудом. Так что теперь для вас ежедневные занятия и тренировки должны стать аксиомой.

Вот, собственно, и всё, что я хотел сказать напоследок! Остальное уже – вне моей компетенции (кто куда поедет, что будет делать – и так далее). Можете считать себя свободными людьми! Кирилл, я хотел бы с тобой поговорить!

– Конечно! – Кирилл встал.

– Пройдемся до кофейни! – Георгий Сергеевич тепло попрощался с остальными, и они с Кириллом поднялись в 73Л2С.

– У меня к тебе дело. Отголосок твоей успешной практики! Какие у тебя планы на лето?

– Пока не знаю! – Кирилл пожал плечами. – Наверняка, родители подумывают об отдыхе заграницей, как принято в семье. И есть еще дача в Подмосковье и Варя, которая пригласила его составить ей копанию в путешествиях.

– Павел Иванович Щербень имеет на тебя определенные виды – он уже заслал весточку, хочет, чтобы ты время от времени навещал его. Конечно, он не настаивает, чтобы ты все время проводил у него, но ты же понимаешь! – Толкачев многозначительно замолчал. – Мне кажется, попасть в такую серьезную структуру, да еще и к самому Щербеню – очень крупный успех, и в твоих интересах продолжать с ним работать. Кроме того, есть и другие люди, готовые с тобой поближе познакомиться. Что скажешь?

– Ясно! – честно говоря, Кирилл хотел минимум пару недель отдохнуть. Кроме того, у него еще оставался последний экзамен по инженерной специальности – так что сессия пока не закрыта. С другой стороны – от такого предложения не стоит отказываться, в конце концов, о графике можно договориться – ведь не в рабство же Кирилла отдают! Поэтому он немного подумал и дал согласие.

– Молодец! – Толкачев улыбался. – Ты очень вырос за этот год, и мне особенно приятно, что мы в тебе не ошиблись. Ну, тогда дерзай – успехов и удачи! И позвони Щербеню как можно скорее!

***

– Вот и время прошло, словно и не бывало! – Кирилл с Варей стояли на набережной напротив нового корпуса МГТУ. – Хочется уезжать?

– Трудно сказать! – Варя пожала плечами. – Наверное, да! И остаться тоже хочется! Привыкла! Хотя, у меня отличная семья, друзья есть! – Варя замолчала, потом тихо добавила, – надеюсь, что есть – и мне с ними будет, о чем поговорить! Не хочу раскисать! – она резко дернула головой. – Два с половиной месяца – и мы опять вместе!

– Точно! Ну, давай загружайся! – Кирилл указал пальцем на нетерпеливо переминающегося с ноги на ноги таксиста. – Карета подана, пора отправляться в путь!

– Пиши! И обещай звонить, мое приглашение всё еще в силе! – Варя села в такси и помахала ему рукой. – И не забывай, кто сделал из тебя человека!

– Не забуду! – Кирилл в ответ улыбнулся и проследил взглядом, как машина трогается с места и набирает скорость.

Он постоял еще немного, щурясь на солнышко, и неторопливо пошел в сторону метро «Электрозаводская». Впереди у него целое лето! А жизнь – вот она, раскрывает ему свои объятия! Господи, как хорошо!