Bodo Schäfer

Money Oder Das 1×1 Des Geldes

Не много найдется на свете людей, которые не хотели бы стать богаче. Одни из нас мечтают об этом постоянно. Другие уверяют, что хотели бы быть богаче лишь в отдельных сферах жизни, не обязательно финансовых. В общем, большинство людей хотят стать более счастливыми и состоятельными.

И в этом желании нет ничего плохого или постыдного. Ведь благосостояние – это право, данное каждому из нас от рождения. Если мы не испытываем недостатка в деньгах, то ведем более достойную жизнь, можем доставить больше радости и себе, и окружающим людям. Одним из самых больших заблуждений человечества является мысль о том, что необходимо ограничивать себя в финансовом отношении и что в этом проявляется чуть ли не главное достоинство человека.

И все же большинству людей постоянно не хватает денег. Между их мечтами и реальной жизнью – пропасть. И они считают это совершенно нормальным. Я решил покончить с этим заблуждением и написал книгу «Путь к финансовой свободе», где последовательно изложил советы своего наставника, ведущие к богатству. Эта книга позволит вам уже через семь лет заработать свой первый миллион!

«Мани, или Азбука денег» написана в форме повести для детей. Здесь использованы те же мысли и советы, что и в книге «Путь к финансовой независимости». А повествовательная форма нужна для того, чтобы ярче показать те трудности, с которыми мы сталкиваемся в ходе их реализации. В ней случаются самые невероятные вещи. Мани – это говорящая собака, которая учит двенадцатилетнюю девочку обращаться с деньгами. И не только этому. Заодно она помогает ее родителям выбраться из тяжелой финансовой ситуации.

Я хотел написать книгу, которая тронула бы вашу душу. Пусть ваше сердце раскроется навстречу множеству богатств, которые готовит нам жизнь, в том числе и деньгам.

Что принесет вам чтение этой книги? Если вы уже знакомы с книгой «Путь к финансовой независимости», то эта история углубит ваше понимание рассматриваемой в ней проблемы. У вас возникнут новые мысли и появится новый взгляд на ситуацию, и вы научитесь проявлять оригинальный творческий подход к решению жизненных задач.

Эта история укрепит вашу веру в собственные возможности. Приключения героев не оставят вас равнодушными, и вы вновь задумаетесь о своей свободе и нереализованном потенциале.

Должен признаться, что я не всегда придавал большое значение подобным историям. Мне казалось, что люди начнут просто подражать преуспевающим героям таких рассказов, вместо того чтобы глубоко разобраться в принципах успеха. Такие истории редко можно применить в своей жизни. Принципы же укажут самый верный выход из тяжелой ситуации. Кроме того, меня тревожит, когда люди восхищаются автором и пытаются имитировать его поступки, вместо того чтобы усваивать истины. Личный опыт, в отличие от испытанных принципов, нельзя полностью переносить на чужую жизнь.

Меня беспокоило и то, что сама форма повествования не позволяет достичь нужной глубины изложения. Однако я пришел к выводу, что пишу свои книги не для финансовых экспертов с целью поделиться с ними очередным «секретом». Я пишу для людей, находящихся в реальной жизненной ситуации. Одни побаиваются этой темы и не верят в собственные возможности. Другие слишком «заняты» и постоянно откладывают заботу о своих финансах на потом. Третьи негативно относятся к деньгам. Наконец, есть и такие, которым просто нужно дать первоначальный толчок.

Кроме того, всевозможные сложные модели зачастую дезориентируют людей. В наш век высоких технологий зачастую складывается впечатление, что путь к успеху могут указать только те мысли, которые не в состоянии понять простой смертный. Мы отмахиваемся от простых фундаментальных истин, руководствуясь принципом: «Это слишком просто». Но все и есть просто. Сложно совсем другое – выполнять эти советы. Законы богатства легко понять, но трудно претворять в жизнь. Для этого порой нужна помощь со стороны. О том, где найти эту помощь, тоже говорится в книге.

Вообще-то эта книга первоначально называлась «Собака по имени Мани» и была предназначена только для детей. Там повествовательная форма была вполне к месту и позволяла детям играючи осилить путь к богатству и успеху. Это как раз те темы, на которые во многих семьях не любят разговаривать.

Но после выхода книги я получил несколько сотен писем от взрослых. Во всех говорилось примерно одно и тоже: «Эта история подтолкнула меня к действиям, потому что затронула мои эмоции», «Эта книга растревожила мне душу», «Впервые я поняла, что такое деньги», «Наконец-то до меня дошло, как можно стать по-настоящему богатым».

Эти отклики продемонстрировали мне, что мои первоначальные оценки были неправильными. Сегодня я в полной мере осознал, что лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать. А увлекательная история, которую человек «видит» сердцем, порой важнее десятка тысяч правильных слов. Поэтому моя книга предназначена и для детей, и для взрослых.

Нам, взрослым людям, интересно прочесть историю маленькой девочки. Рассказ нам хоть и близок, но позволяет соблюдать комфортную дистанцию. В конце концов, ведь это всего лишь детская повесть о детских проблемах, из которых мы давно уже выросли. Заботы детей затрагивают нас не столь сильно, как наши собственные. Они не так уж и серьезны. Мы же понимаем, что многие из задач, которые стоят перед детьми, нами уже успешно решены.

А что если попытаться извлечь из этой истории урок? Давайте хотя бы на время представим себе свою жизнь в виде такой истории. Представим, что мы уже очень богаты и снисходительно взираем на свое финансовое «детство». Взглянем на нашу сегодняшнюю ситуацию как бы с некоторого расстояния. Это будет история, в которой возникают типичные проблемы, которые нами уже давно решены. Возможно, нам удастся даже улыбнуться, узнавая свои «прежние ошибки». Мы не будем воспринимать свои проблемы слишком серьезно и поймем, что не являемся пленниками этой ситуации. Для этого и нужна подобная история.

Но это не просто история. Здесь речь идет, скорее, о законах успеха и богатства, описанных в книге «Путь к финансовой свободе». Эти принципы являются универсальной и вечной аксиомой преуспевания.

Говоря об их универсальности, я имею в виду, что они применимы всегда и везде – в любом обществе, в любой культуре, в любой ситуации. Говоря об их вечности, я подразумеваю, что они никогда не меняются. Особое значение это имеет в сегодняшнем быстро меняющемся мире, где все становится сложнее и запутаннее, а один новый и усовершенствованный продукт сменяет другой. В такое время необходим ориентир, в роли которого как раз и выступают эти вечные принципы. Называя их аксиомой, я имею в виду, что спорить о них не приходится.

Если вам кажется, что я слишком много на себя беру, то позвольте сделать два замечания. Во-первых, эти принципы придуманы не мной. Они существовали всегда – так же, как законы природы. Они управляют нашей жизнью независимо от того, хотим мы того или нет. Даже если мы отрицаем их, они не теряют от этого своей значимости. Я всего лишь перевел эти принципы на понятный язык и придал им некоторую структуру.

Во-вторых, я считаю, что все успешные люди живут по этим законам. Журналисты и телеведущие часто просят меня доказать, что речь действительно идет о законах. И я привожу в качестве примера людей, которые читали мои книги и посещали мои семинары. Но я считаю, что вы сами сможете отыскать намного лучшие примеры. Вспомните какого-нибудь преуспевающего человека, группу людей, организацию или фирму. Проанализируйте путь, по которому они прошли, – и вы найдете все нужные доказательства.

При этом совершенно неважно, могут ли эти люди назвать вам законы богатства, которым они следуют. Кому-то из них может даже не понравиться то, что я пишу. Это вполне нормально. Я не против критики – ей подвергается каждый, кто пишет книги для широкой публики. А кое-кто просто не поймет рассказанную здесь историю. Возможно, им придут в голову совершенно другие примеры для демонстрации указанных принципов, или они по-иному истолкуют их. Все это тоже совершенно нормально и лишь свидетельствует о том, что все люди разные. Тем не менее жизнь каждого человека всегда служит доказательством универсальных и вечных законов.

Эта книга укажет вам путь к благосостоянию и успеху. Но она не будет рассказывать вам о том, как возникли деньги. Возможно, такие знания полезны, но они ничего не дадут вам в плане обретения богатства и счастья. Я ограничился лишь необходимыми знаниями и описываю конкретные шаги к благосостоянию, которые проделал сам.

Так же как излишне усложненное описание отвлекает от сути проблемы, изложение простых фундаментальных истин таит в себе определенную опасность. Очень часто мы в таком случае с легкостью делаем вывод: «Это я уже знаю». Для этого достаточно увидеть в тексте несколько знакомых слов. Подобное мышление может стать для вас западней. Ведь часто, увидев нечто знакомое, мы прекращаем учиться. Нас уже не интересует подлинный смысл сказанного, так как мы полагаем, что нам уже все известно. Кроме того, речь ведь идет о том, чтобы не только узнать что-то новое, но и использовать на практике уже известное.

Кира, которая в моей истории учится обращаться с деньгами, постепенно узнает все новые принципы создания богатства. Вот самые важные из них.

Я уже давным-давно мечтала завести себе собаку. Но мы снимали квартиру, а хозяин запретил держать в доме собак. Мой папа пытался поговорить с ним, но все было бесполезно. Есть такие люди, с которыми просто невозможно говорить. Он утверждал, что другие жильцы против собак. Это полная чушь. Я знала, что семьи с третьего и четвертого этажа тоже хотели бы иметь собак. Все дело в том, что хозяин сам не любил животных.

Мой папа сказал однажды: «Дело не в собаке. Он сам себя не любит и не хочет, чтобы другим было хорошо». Я как-то раз внимательно понаблюдала за хозяином. Он и в самом деле был несчастным и от этого очень злым. Когда мама в очередной раз завела с ним речь о собаке, он пригрозил, что выселит нас из дома.

Я и сегодня уверена, что никто не имеет права запрещать людям держать собак. Поэтому имеет смысл купить себе собственный дом хотя бы для того, чтобы держать там животных.

Спустя некоторое время родители действительно купили себе дом с садом. У меня теперь была собственная комната, и я чувствовала себя на седьмом небе от счастья. Но родители были далеко не так рады. Покупка оказалась дороже, чем предполагалось, и я, конечно, поняла, что с деньгами у нас туго. Поэтому я решила на некоторое время оставить свои желания при себе. Но мне так хотелось иметь собаку!

Однажды утром мама разбудила меня и сказала: «Кира, вставай быстрее! Около дома спит раненая собака». Я вскочила с кровати и бросилась к двери. И правда, в углу между домом и гаражом лежал белый пес. Он крепко спал и вздрагивал во сне.

На спине у него была довольно большая кровоточащая рана. Похоже было, что его отделали другие собаки, после чего он приплелся сюда и без сил завалился спать. Мне стало его жалко. «Как же можно кусать такого замечательного пса?» – подумала я. И тут он проснулся и взглянул на меня своими большими глазами. Потом он встал на ноги и сделал несколько шагов в мою сторону, но при этом так дрожал от слабости, что ноги у него разъехались, и он плюхнулся на пузо. Я сразу же полюбила его.

Мы осторожно перенесли его в машину и отвезли к ветеринару. Тот зашил рану на спине и сделал несколько уколов. Пес успокоился и уснул. Ветеринар объяснил нам, что рана действительно от укуса, но скоро должна зажить. Он также сообщил нам, что порода собаки называется лабрадор. Это на удивление добродушные и умные собаки. Они очень любят детей. Из них получаются самые лучшие поводыри для слепых. Пока врач рассказывал, я гладила белую шерсть пса. Какая она была мягкая и нежная!

Пес даже и не почувствовал, как мы отвезли его домой и осторожно положили на подстилку в кухне. Я не сводила с него глаз. «Скорее бы он поправился», – думала я.

Но беспокоилась я понапрасну. Белый пес быстро встал на ноги. И тут появилась еще одна серьезная проблема: мы ведь не знали, чей он и откуда. Имеем ли мы право оставить его у себя? Я не на шутку испугалась. А что если родители не захотят держать собаку? Денег-то у нас не так много.

Конечно, мы должны были отыскать его владельца. Однако втайне я надеялась, что мы никого не найдем. Папа дал объявление в газету и обзвонил несколько приютов для бездомных собак в округе. Но никто ничего не слышал о белом лабрадоре. С каждым днем пес все больше нравился родителям. Он стал настоящим членом нашей семьи.

Мне с трудом удавалось сосредоточиться на уроках. Когда пробило четыре часа, я мигом выскочила в сад. Белый лабрадор уже ждал меня. Я быстро нацепила поводок, и мы отправились в лес. Я не решалась заговорить с ним, пока мы не доберемся до нашего укромного местечка в зарослях ежевики. Чтобы попасть туда, надо пробраться на четвереньках по пятиметровому туннелю в зарослях. Внутри я расчистила пространство, и там стало очень уютно. Никто, кроме меня и Мани, не знал этого места. Здесь мы были в безопасности.

Меня просто трясло от любопытства. Кто знает, будет ли Мани по-прежнему говорить? У меня было так много вопросов, но я вспомнила, что мы договорились беседовать только о деньгах, и молча ждала.

Мани взглянул на меня:

– Кира, ты убедилась, что быть богатой не так уж плохо?

– Конечно, – поспешно ответила я и достала из кармана свой список.

– Прочти мне то, что ты написала.

Я назвала ему свои десять пунктов.

– А какие три пункта для тебя самые важные? – спросил он.

– Все важные.

– Вот тут я тебе не верю, – возразил Мани. – Я все же попрошу тебя еще раз внимательно просмотреть список и отметить три самых важных пункта.

Я еще раз сосредоточилась на перечне и вновь прочла каждый из пунктов. Было очень трудно решить, какие из них значат для меня больше. В конце концов я справилась с задачей и обвела кружком три желания:

– Кира, пора вставать! – услышала я мамин голос. Если бы она не разбудила меня, то я бы обязательно проспала. Иногда так хочется поспать подольше, что бы досмотреть интересный сон.

Я потянулась в кровати. Мама раздвинула шторы, и в комнате стало светло. Она неодобрительно посмотрела вокруг: в детской царил беспорядок. Вдруг ее взгляд упал на мои «Копилки мечты». Она взяла их и, прочитав надписи «Компьютер» и «Сан-Франциско», нахмурилась.

– Это что еще за фокусы? – спросила она.

Я покраснела. Мне вдруг стало жарко.

– Ты же знаешь, что мне хотелось бы полететь в Америку. А еще я думала, что домашние задания лучше делать на компьютере. Так вот, я решила копить деньги, – ответила я.

Мама недоверчиво смотрела на меня. В каждой руке у нее было по копилке. Она потрясла их. Монеты загремели в коробках.

– И впрямь деньги, – удивилась она. – Сколько же там?

Мне эта беседа не доставляла никакого удовольствия.

– По пять марок, – тихо пробормотала я.

– Вот как? Пять марок на компьютер и пять марок на поездку в США. Ну, ждать осталось совсем недолго, – захихикала мама. – Если тебе на поездку нужны три тысячи марок, то получается… – она начала считать в уме. – Пять марок в месяц умножить на двенадцать – это шестьдесят в год. Умножить на десять лет – это шестьсот марок… Получается, что ты сможешь полететь через пятьдесят лет! – Закончив подсчеты, она расхохоталась.

Я страшно не любила, когда она надо мной смеялась. Я казалась себе такой глупой, что у меня к глазам подступили слезы. Мне не хотелось, чтобы мама видела меня плачущей, поэтому боролась со слезами, как могла, но безуспешно, и это привело меня в еще большее бешенство.

Мама вышла из комнаты и крикнула отцу:

– Георг, у нас не дочь, а финансовый гений. Она скоро летит в Сан-Франциско. Ха-ха-ха!

Я уже не смогла больше сдержаться и закричала:

– И полечу, вот увидите. На следующий год летом. А вам даже открытку оттуда не пришлю! Можете сидеть тут со своими долгами. Я вам помогать не собираюсь!

Захлопнув дверь, я бросилась на кровать и разрыдалась. Я злилась на себя, потому что не смогла сдержаться. Мне хотелось растоптать копилки. Конечно же, из этой затеи ничего не получится. Просто смешно! Сразу же после школы расскажу Мани, что все это не имеет смысла. Полететь в Америку, будучи уже бабушкой! Ничего себе!

Это был далеко не самый мой лучший день в школе. Я никак не могла собраться. Хорошо хоть контрольной не было. Я бы ее точно завалила. Мне даже не хотелось разговаривать со своей соседкой по парте Моникой, а ведь она моя подруга. Я просто тупо смотрела перед собой и не могла дождаться, когда закончатся уроки. Моника не выдержала моего молчания и написала мне записку. Я сунула ее в джинсы, не читая.

На перемене я вышла во двор. Мне хотелось побыть одной. Но Моника выбежала вслед за мной. У нее был обиженный вид.

– Что с тобой? – спросила она. – Заболела или потеряла что-нибудь? Может, с родителями поругалась? Не переживай, все уладится. А может, хозяин Мани нашелся?

– Ничего подобного, – оборвала я ее, иначе бы она замучила меня своими вопросами. Она вообще любит поговорить. И к тому же не умеет хранить секреты. Поэтому наш староста Ясон всегда говорит, что рассказать что-нибудь Монике – это то же самое, что написать в газету.

Но Моника не сдавалась. Как и все люди, которые любят поговорить, она была очень любопытна. Я знала, что она не оставит меня в покое, поэтому задумалась над тем, что ей можно рассказать, чтобы не навредить Мани. Я решила рассказать ей о своих копилках и о том, что мама меня высмеяла. Закончив свой рассказ, я добавила:

– Мне нужно много денег, и очень срочно.

Моника с непонимающим видом смотрела на меня:

– Так попроси у бабушки с дедушкой. Они тебе дадут. Я бы так и сделала.

– Моника, у них самих едва хватает на то, чтобы свести концы с концами.

– Ну… Тогда у дяди или у тети.

– Ты меня сейчас доведешь. У меня нет богачей в семье, в отличие от тебя, так что никаких шансов.

– Ладно, допустим, что тебе не у кого попросить денег. Но я знаю одно: ты слишком быстро сдаешься. Ты даже не пытаешься. Ты всегда думаешь о том, что не получится. Так, конечно, ничего не будет.

Ее последние слова заставили меня задуматься. Что-то похожее говорил мне и Мани. Возможно, в этом был смысл. У Моники было много недостатков, но одного у нее нельзя было отнять: она и в самом деле никогда не сдавалась. В школе она не блистала талантами, но умудрялось как-то одолеть все контрольные работы и тесты.

Перемена закончилась, и мы вернулись в класс. Про себя я подумала, что действительно нельзя быть такой пессимисткой.

Когда уроки закончились, я побежала домой, пообедала, взяла Мани и отправилась с ним в лес. Я с трудом дождалась, пока мы доберемся до нашего укромного местечка. Оказавшись на месте, я выпалила:

– У меня только одни неприятности от твоих идей. Мама меня подняла на смех, когда обнаружила копилки. Она подсчитала, что мне потребуется пятьдесят лет, чтобы полететь в Америку. Я тогда буду уже бабушкой.

Мани молча смотрел на меня. Потом он опустил голову, и вид у него был очень грустный. Наконец, я услышала его тихий голос:

– Ты действительно хочешь в Америку, и тебе действительно нужен компьютер?

– Конечно, – решительно заявила я и даже сама себе удивилась. Копилки, недоделанный «Альбом мечты» и все, что я себе напредставляла, каким-то образом придали мне уверенности.

– Хорошо, – Мани не отрываясь смотрел на меня. – Это самое главное. Неважно, каким образом у тебя все это появится. Главное – сильно захотеть. В противном случае ты сдашься, как только возникнут первые трудности.

Он был прав. Размолвка с мамой только добавила мне упрямства. Я обязательно должна была исполнить свою мечту.

– Я ведь не говорил, что будет легко, – продолжал Мани.

– Да, но от мамы я такого не ожидала.

– Проблемы, которые задевают нас за живое, всегда приходят оттуда, откуда и не ждешь. Но теперь давай подумаем, где взять деньги до того, как ты станешь бабушкой.

– Бесполезно, – ответила я. – Я уже говорила с Моникой. У меня нет богатых родственников, у которых можно было бы попросить денег. Я просто в отчаянии.

Мани раздраженно начал рыть лапой землю:

– Ты слишком сосредоточена на том, что у тебя ничего не получится. Ты ведь можешь заработать деньги.

Я и сама разозлилась на себя. Я ведь собиралась избавляться от своего пессимизма. Но как девочке двенадцати лет заработать деньги? И тут мне пришла в голову идея:

– Я могла бы, например, подстригать наш газон за несколько марок.

Мани, казалось, не разделял моего энтузиазма:

– Ты ведь живешь в семье и сама пользуешься садом. Ты и так должна помогать по дому, не требуя за это никаких денег. Родители ведь тоже многое для тебя делают, но не выставляют за это счет.

– А как же я тогда заработаю, скажи на милость?

– Нет ничего проще, – ответил Мани. – Немного позже я расскажу тебе историю одного мальчика, Дэрила. Он уже к семнадцати годам заработал себе несколько миллионов, хотя был самым обычным ребенком. Но до этого я должен сказать тебе одну очень важную вещь. Заработаешь ты деньги или нет, зависит вовсе не от того, придет ли тебе в голову хорошая идея. Неважно даже, насколько усердно ты будешь работать. Главное – это уверенность в себе.

– Уверенность в себе? А какое это имеет отношение к деньгам?

Мани встал, показывая всем своим видом, что собирается сказать что-то очень важное:

– От уверенности зависит, считаешь ли ты себя способной на что-то, веришь ли ты в себя. В противном случае, ты даже не возьмешься за работу. А если не начнешь, то ничего и не сделаешь.

Не знаю, правильно ли я его поняла, но мне вспомнилась одна история. Недавно я просто забыла подготовиться к контрольной работе. Одноклассники напомнили мне о ней только утром в школе. Я знаю, что запоминаю очень быстро. Поэтому я решила прогулять урок рисования и сидела с учебником на скамейке в школьном дворе. Пусть и не на «отлично», но контрольную я все же написала. Но если бы я не была уверена в себе, то даже не стала бы готовиться.

– Прекрасно, – с торжествующим видом произнес Мани. – Это как раз и есть уверенность в себе.

Я опять забыла, что он может читать мои мысли.

– Мне кажется, у меня не слишком много этой уверенности, – задумчиво сказала я.

– Это верно, но ты легко можешь приобрести ее. Хочешь узнать, как это делается?

– Конечно, – поспешно ответила я.

– Тогда я объясню тебе. Берешь чистую тетрадь и пишешь на обложке: «Дневник успеха». А потом начинаешь записывать туда вещи, которые тебе удались. Лучше всего делать это ежедневно и каждый раз находить не менее пяти успехов. Пусть это будут даже мелочи. Поначалу будет нелегко. У тебя будет возникать вопрос, считать ли то или иное событие успехом. В случае сомнений склоняйся к тому, что это все же успех. Лучше, если у тебя будет больше уверенности в себе.

Помолчав некоторое время, Мани продолжил:

– Начни прямо сейчас. А мы с тобой встретимся после ужина. Тогда я расскажу тебе историю Дэрила.

Мне, конечно, хотелось бы послушать про Дэрила прямо сейчас, но я с каждым разом все больше доверяла словам Мани. Похоже было, что он знает, о чем говорит. Поэтому я согласилась с ним, и мы отправились домой.

Вернувшись, я сразу же пошла в свою комнату, нашла старую тетрадь по химии, в которой было исписано всего несколько страниц. Я вырвала их, а на обложку наклеила новую этикетку и написала на ней: «Дневник успеха».

Развернув тетрадь, я поставила сегодняшнюю дату и приготовилась писать. Что же особенного мне вчера удалось? Долгое время ничего не приходило в голову, за исключением того, что я завела себе «Копилки мечты». Но я не была уверена, что это чем-то поможет, поэтому сомневалась, стоит ли писать о них в дневник.

Но тут я вспомнила слова Мани: «Поначалу тебе трудно будет определить, считать ли то или иное событие успехом. В случае сомнений склоняйся к тому, что это все же был успех».

И я начала писать:

После этого разговора мне было о чем подумать. Я лежала на кровати и размышляла. Мне обязательно нужно было найти возможность заработать много денег. Но как это сделать и с чего начать? Конечно, Дэрил – молодец. Но ведь это, скорее, исключение. И в Америке к тому же все намного проще. Родители, видимо, разрешали ему очень многое. Вдобавок, я девочка, и еще очень маленькая…

Тут мне опять вспомнилось, что Мани рассказывал про уверенность в себе. Если я буду больше верить в себя, то все будет легче. Я снова чуть не попалась в собственную ловушку. Я решила опять заняться «Дневником успеха». Два пункта, которые стоит записать, сразу же пришли мне в голову:

На следующий день мне не хотелось идти в школу. Я боялась, что, когда вернусь, Мани уже не будет. Но папа твердо обещал мне, что к тетиному соседу мы поедем вместе.

Моника уже привыкла, что из меня в последнее время слова не вытянешь. Однако к третьему уроку я уже не могла держать свои проблемы при себе. Я рассказала ей, какое ужасное известие привезла нам тетя. Моника отнеслась к этому с сочувствием.

– Если тебе надо будет спрятать Мани, то пусть он побудет у нас, – предложила она.

Я почувствовала облегчение. Теперь я знала, что какое-нибудь решение обязательно найдется.

Внезапно я вспомнила о Наполеоне. О черт, чуть совсем не забыла про него!

Я предложила Мани пробежаться до дома Ханенкампов, чтобы вывести Наполеона на прогулку. О папиных долгах мы решили поговорить после ужина. Беседа обещала быть интересной. Ведь среди трех моих самых больших желаний было стремление помочь родителям выбраться из долгов. А Мани сказал, что это очень просто. «Вот было бы здорово, если бы я могла помочь папе с мамой», – думала я и счастливо улыбалась.

Господин Ханенкамп уже ждал у окна. Наполеон, завидев меня, радостно заскулил. Я поздоровалась с хозяевами и отправилась с обеими собаками в лес. Но едва мы добрались до опушки, как Наполеон сорвался с места и помчался как ужаленный. Он увидел кролика и решил погоняться за ним.

Я свистела и звала его, но он не слушал. Его интересовал только кролик. Мне не оставалось ничего другого, кроме как ждать. Я решила, что Наполеона надо в первую очередь обучить послушанию.

Примерно через пять-десять минут он наконец вернулся. Все оставшееся время мы занимались дрессировкой. Я хвалила и угощала его за малейшие успехи. Кроме того, Мани тоже выполнял каждую команду, которую я отдавала. Это очень здорово помогало в работе. Во всяком случае, через пару часов Наполеон уже хорошо выполнял команду «сидеть».

Я отвела его домой и гордо продемонстрировала Ханенкампам успехи их собаки. Госпожа Ханенкамп просто не могла поверить своим глазам. Всплеснув руками, она сказала:

– Я уж было решила, что Наполеон безнадежен. Но он действительно садится по команде. Фантастика какая-то!

Господин Ханенкамп довольно улыбался. Он был рад, что не ошибся в своих предположениях. В конце концов, это ведь именно он предложил мне заняться обучением собаки. Он залез в карман и торжественно вытащил оттуда бумажник. Достав двадцать марок, Ханенкамп протянул их мне.

Когда я взяла деньги, меня внезапно охватил стыд. «Так много денег! – подумала я. – Мне ведь это ничего не стоило. К тому же я делала все это с удовольствием». Но вслух я сказала:

– Все получилось очень легко.

Господин Ханенкамп расхохотался. Вид у него при этом был просто ужасный. Лицо скривилось в отвратительную гримасу. Успокоившись, он с улыбкой посмотрел на меня и сразу вновь стал симпатичным.

– Большинство людей полагают, что работа – это всегда что-то неприятное и трудное, – сказал он. – А ведь настоящих успехов можно добиться лишь тогда, когда занимаешься любимым делом.

Увидев по моему лицу, что я не совсем поняла его, он вопросительно посмотрел на меня.

– Моя мама всегда говорит: «Делу время, а потехе час». А у вас все получается наоборот.

– А разве ты не знаешь никого, кто зарабатывает деньги, делая то, что ему нравится?

И мне сразу вспомнился Марсель. Он любил ездить на велосипеде и специально для этого создал себе «фирму» по доставке булочек. Я рассказала Ханенкампу про своего двоюродного брата. Тот с довольным видом кивнул:

– Хороший пример. Мне кажется, этот парень далеко пойдет. Как-нибудь при случае я расскажу тебе о своей жизни. Я ведь тоже всегда делал только то, что мне нравится. И вдобавок заработал на этом кучу денег.

Я с любопытством взглянула на него. Его лицо чем-то напоминало приключенческую книжку. Похоже, ему пришлось многое пережить, и жизнь у него была очень интересной.

Однако настало время прощаться. Мама уже наверняка ждала меня. На ужин сегодня была моя любимая макаронная запеканка, а на десерт – шоколадный пудинг. Однако мне так и не удалось сосредоточиться на еде. И неудивительно, если учесть, сколько всего нового мне удалось пережить за такое короткое время. Но одно я поняла твердо: если интересуешься деньгами, то жизнь становится более увлекательной и сталкивает тебя с очень интересными людьми.

Быстренько расправившись с уроками, я побежала вместе с Мани к нашему лесному убежищу. Мне не терпелось узнать, как я могу помочь родителям.

Но тут был один вопрос. Я ведь практически ничего не знала о финансовой ситуации, в которой оказались родители. Я только знала, что у них проблемы. Они часто говорили, что платежи по кредитам такие высокие, что их практически невозможно осилить. Я рассказала Мани все, что мне было об этом известно.

– Мой бывший хозяин Гольдштерн – владелец фирмы, которая консультирует людей по финансовым вопросам, – сказал Мани. – Сам он дает консультации только очень богатым людям, но его сотрудники работают с любыми клиентами, у которых возникли проблемы. Поскольку мне позволяли бегать повсюду, я часто слушал, что они говорят. Если у людей есть долги, то они должны выполнять всего четыре самых важных совета. В этом нет ничего сложного. Во-первых, если у тебя есть долги, то порви все свои кредитные карточки.

– А это еще зачем? – удивленно спросила я.

– Затем, что по кредитным карточкам люди тратят намного больше, чем если бы они расплачивались наличными.

Я решила, что эти советы надо записать, так как не была уверена в том, что все правильно запомню. Мани тем временем продолжал:

– Второй совет звучит для взрослых немного необычно: возвращать кредиты надо как можно медленнее. Ведь чем скорее они хотят рассчитаться с кредитом, тем больше ежемесячные платежи и тем меньше денег остается каждый месяц на жизнь.

– А почему у моих родителей платежи такие большие? – спросила я и тут же подумала, что Мани опять попал в точку. Родители всегда жаловались, что слишком много денег уходит на кредит.

– Они думают, что смогут сэкономить на процентах. Но, предположим, что ты взяла кредит на десять тысяч марок. Каждый год тебе приходится за одни только проценты платить шестьсот марок. Помимо этого надо еще возвращать какую-то часть из десяти тысяч. Это называется погашением основного долга. Если ты должна каждый год погашать один процент основного долга, то получается сто марок. Таким образом, платеж составит шестьсот марок за проценты плюс сто марок в счет основного долга. Итого семьсот марок. Но как только ты полностью вернешь кредит, тебе уже не придется платить проценты.

– Но тогда лучше побыстрее вернуть десять тысяч. Ведь чем дольше их возвращаешь, тем больше приходится платить за проценты.

– На первый взгляд это так, – подтвердил Мани. – Если, например, ты каждый год возвращаешь всего один процент основного долга, то платежи по процентам втрое превысят сумму самого кредита. Однако для того, чтобы быстрее вернуть десять тысяч марок, надо увеличить ежегодные платежи. Многие люди договариваются с банком о таких больших платежах, что едва могут их осилить. И у них постоянно не хватает денег. Они просто недооценивают дороговизну жизни. Если им еще понадобится новый автомобиль или в доме что-то сломается, то для того, чтобы оплатить все это, приходится брать новый кредит.

– Получается, что они берут новый кредит, чтобы платить по старому? – удивилась я.

– Совершенно верно, – ответил Мани, и я увидела, как он радуется тому, что я все так быстро схватываю.

– И что же теперь делать родителям? – спросила я. – Меня ведь они слушать не будут.

– Может быть, тебе удастся уговорить их побеседовать с господином Гольдштерном. Он сумеет их убедить.

– А может быть, я помогу им больше зарабатывать?

– Это само собой. Но сначала они должны научиться обходиться теми деньгами, которыми располагают в данный момент. Иначе чем больше денег у них будет, тем больше станет проблем. Ведь расходы имеют обыкновение увеличиваться вместе с доходами, если только мы не научимся правильно распределять деньги. Но об этом мы поговорим позже.

Кажется, я поняла, что имеет в виду Мани. Я взяла блокнот и записала:

1. Порвать кредитные карточки.

2. Договориться о самых низких платежах по кредиту. Спросить у Гольдштерна, сможет ли он помочь в этом родителям.

Мани терпеливо ждал, пока я закончу писать, а затем перешел к третьему пункту:

– Третий совет касается потребительских долгов. Это те долги, которые не имеют отношения к дому. Например, ты берешь кредиты на новую машину, мебель, телевизор или просто на повседневные расходы. В этом случае надо соблюдать правило «пятьдесят на пятьдесят». Оно заключается в том, что из всех денег, которые у тебя остаются после всех расходов, половину надо откладывать, а из второй половины оплачивать долги.

– А бабушка всегда говорит, что с долгами надо рассчитываться как можно быстрее и все деньги, которые у тебя остаются, следует отдавать в погашение долга.

– И чего ты добьешься, если отдашь все долги?

– Родители говорят, что у них тогда камень упадет с плеч, – попыталась объяснить я.

– Это им так кажется. На самом же деле после того, как они вернут все долги, у них останется НОЛЬ, то есть ничего. А ноль не может быть целью.

– А что же тогда может быть целью? – удивилась я.

– Поехать в Америку, купить компьютер – вот это цель. Или просто накопить какую-то сумму денег и не тратить ее.

– Зачем же копить деньги, если их не тратить?

– Это я объясню тебе позже. А теперь давай вернемся к долгам. Твои родители должны начать копить деньги. Не надо ждать, пока будут выплачены все долги. Начинать надо прямо сейчас. Только в этом случае они смогут выполнить свои желания, не обращаясь к новому кредиту. Тогда они будут радоваться новым покупкам, не испытывая угрызений совести.

– Ты имеешь в виду, что им надо завести «Копилку мечты»?

Мани кивнул:

– Неплохая идея. Вообще-то все потребительские долги делаются только по глупости. Намного умнее было бы тратить только те деньги, которыми реально располагаешь.

Мне все это было понятно, и я записала в блокнот:

3. Откладывать пятьдесят процентов из всех остающихся денег, а еще пятьдесят процентов тратить на возврат потребительских долгов. Лучше всего вообще избегать потребительских долгов.

– И наконец, четвертый совет, – глаза у Мани весело заблестели: – Если у тебя есть долги, то вложи в бумажник записку с вопросом: «Это тебе действительно нужно?» В этом случае, подойдя к кассе, ты вспомнишь, что не стоит тратить лишние деньги.

– Такой совет нужен только тем, у кого нет такой собаки, как ты, – рассмеялась я.

Мани весело замахал хвостом и лизнул меня в щеку. В ответ я слегка щелкнула его по носу и записала четвертый пункт:

4. Вложить в бумажник записку с вопросом: «Это тебе действительно нужно?»

Следующие дни пролетели незаметно. Я опять смогла сосредоточиться на школе и на дрессировке Наполеона. В конце недели я получила от Ханенкампа четырнадцать марок, то есть по две марки за семь дней. Кроме того, мне дали еще шестьдесят марок за то, что я обучила Наполеона трем командам. Теперь он выполнял команды «сидеть», «лежать» и подавал лапу.

Я с гордым видом пересчитала выручку. Семьдесят четыре марки – неплохо! Вдобавок меня перестала мучить совесть за то, что я беру деньги. Ведь я действительно сильно облегчила жизнь Ханенкампов.

Они были мною довольны и даже поинтересовались, не смогла бы я выгуливать собаку еще и по утрам. За это они готовы были платить еще по две марки в день. Я спросила разрешения у родителей, и они согласились.

Мани как-то сказал мне, что у него есть идея, как поступать с сэкономленными деньгами. Поэтому я пока до поры до времени припрятала их среди своих старых школьных тетрадей.

Но кроме зарабатывания денег было еще кое-что. Ведь как раз сегодня водитель Гольдштерна должен был забрать Мани и меня, чтобы отвезти в больницу. Мне очень хотелось поближе познакомиться с этим богачом.

Как и было условленно, ровно в 15:15 в дверь позвонили. Я подошла к двери и открыла рот от изумления: водителем оказалась пожилая женщина, которая мне приветливо улыбалась. Мы сели в ожидавший нас «роллс-ройс». Я сказала, что не ожидала увидеть женщину в роли водители. Она засмеялась:

– Господин Гольдштерн – необычный человек. Ему совершенно безразлично, как поступают другие люди. Он делает то, что считает нужным.

Меня разбирало любопытство, и моя собеседница, словно почувствовав это, сказала:

– Он просто случайно услышал, как я жаловалась своей подруге, что осталась без работы. И хотя он видел меня в первый раз, но тут же спросил, умею ли я водить машину. Я сказала, что да, и он тут же ответил: «Хорошо. Если хотите, то считайте, что приняты на работу. Мне как раз нужен водитель». Он даже не посмотрел, как я вожу. Господин Гольдштерн отлично разбирается в людях, и у него прекрасная интуиция.

– А вам поначалу не страшно было управлять такой большой машиной? – поинтересовалась я.

– Видите ли, – улыбнулась женщина, – господин Гольдштерн научил меня верить в себя. Все, кто на него работают, ведут «Дневник успеха».

– И я тоже, – выпалила я.

На лице женщины появилось удивленное выражение. Я погладила Мани, а он тут же лизнул меня в лицо. Надо бы отучить его от этого.

Наконец мы добрались до санатория. Я не люблю больницы, но это здание было похоже на шикарный отель. Что ж, это только лишний раз подтверждает, что с большими деньгами живется неплохо. Женщина проводила нас до палаты Гольдштерна. Он сидел в кресле, и настроение у него, похоже, было отличное. Мани тут же подскочил к нему, виляя хвостом. Первым делом он облизал ему все лицо.

– Со мной он тоже так себя ведет, – сказала я. – Я решила отучить его от этой привычки.

– Я рад, что ты пришла, – поприветствовал меня Гольдштерн.

– Я тоже ждала этого дня, – честно призналась я. При этом я даже сама не могла объяснить, почему так радуюсь. Конечно, прежде всего мне хотелось выяснить, почему Мани умеет разговаривать.

Гольдштерн некоторое время осторожно играл с лабрадором. Похоже было, что он еще испытывает боль от резких движений. Но в целом видно было, что дела у него идут на поправку.

Спустя некоторое время он опять обратился ко мне. Его интересовало все, что касалось Мани. Я рассказала ему, чем его кормят и как часто мы с ним выходим гулять. Я сообщила также, что с нами на прогулку выходит Наполеон и Мани помогает мне обучать его.

Гольдштерн с довольным видом кивнул:

– Я еще при первой встрече понял, что ты умеешь обращаться с животными. Можешь гордиться этим.

– Я завтра же запишу это в свой «Дневник успеха», – нечаянно вырвалось у меня. Гольдштерн удивленно поднял на меня глаза.

– Ты ведешь «Дневник успеха»? Кто тебя этому научил?

Я покраснела. Как мне ему объяснить? Я ведь никому не имела права рассказывать, что Мани умеет говорить и что он учит меня многим вещам.

Гольдштерн почувствовал, что мне стало неловко. Вопросительное выражение тут же исчезло с его лица.

– Давай не будем говорить об этом, – предложил он.

– Да нет, что вы, – поспешно сказала я. – Я только не могу вам сказать, кто подал мне эту мысль.

К моему удивлению, Гольдштерн принял мое объяснение без всяких возражений.

– У меня тоже есть свои тайны, и я ничего не имею против, если собеседник хочет сохранить что-то в секрете.

После такого ответа у меня стало легче на душе. Видимо, Гольдштерн относился ко мне всерьез.

– Я все время задаю себе вопрос, – сказал он, – что отличает тебя от большинства детей. Ты не можешь мне сказать?

Я задумалась. До того как у нас появился Мани, я была совершенно «нормальной». Но теперь все изменилось.

– Просто я думаю о других вещах, – ответила я. – Я хочу заработать деньги, чтобы полететь в Калифорнию и купить себе компьютер.

И я рассказала Гольдштерну о своем перечне из десяти желаний, о копилках, об «Альбоме мечты», о том, сколько денег я заработала за первую неделю, выгуливая Наполеона. Я также сообщила ему о денежных проблемах родителей и о Марселе.

Гольдштерн слушал очень внимательно. Он был прекрасным слушателем. Когда я закончила свой рассказ, он сказал:

– Кира, меня очень порадовало то, что ты мне рассказала. Я уверен, что ты осуществишь все свои желания. Главное только, чтобы никто не смог сбить тебя с пути.

– Мама меня уже высмеяла, – перебила я его и рассказала о том случае, когда мама нашла мои «Копилки мечты».

– Над тобой будут смеяться и другие люди. Но таких, которые будут относиться к тебе с уважением, будет еще больше, – успокоил меня Гольдштерн. – Кроме того, я не думаю, что мама хотела тебя обидеть. Видимо, эта идея просто показалась ей несбыточной и нереальной. Но часто легче бывает добиться несбыточных целей, чем самых обычных и мелких. Ведь если ты ставишь перед собой большую цель, то и стараться надо намного больше.

Мани тем временем убежал в парк и носился там среди кустов.

– Мы еще не обсудили с тобой один очень важный пункт, – продолжал Гольдштерн. – Ты уже долго ухаживаешь за Мани, и я должен возместить тебе все расходы.

– Но корм покупаю не я, а родители. Кроме того, я очень люблю Мани, – ответила я.

– Я хочу выписать для твоих родителей чек, – невозмутимо продолжал Гольдштерн. – Кроме того, неплохо было бы, если бы ты как-нибудь привезла их сюда. Может быть, я смогу чем-то помочь им в их финансовой ситуации.

Я почувствовала облегчение, что это предложение исходило от него. Дело в том, что я не знала, как заговорить с ним о том, чтобы он дал консультацию моим родителям. А Гольдштерн продолжал:

– Но и ты тоже должна что-то получить… Дай-ка я подсчитаю. Ты ухаживаешь за Мани почти уже целый год. Что ты скажешь, если я оценю твою работу в десять марок за день?

Меня смутила эта мысль.

– Я делала это потому, что сразу полюбила Мани, а вовсе не из-за денег, – сердито ответила я.

Гольдштерн рассмеялся. Но у меня почему-то не было ощущения, что он смеется надо мной.

– Кира, большинство людей думают точно так же, как и ты. Когда-то и у меня были похожие мысли. Но назови мне хоть одну причину того, почему нельзя зарабатывать деньги, занимаясь любимым делом?

Что-то похожее я уже слышала. Да, правильно, об этом мне говорили и Марсель, и Ханенкамп. И все же меня не покидало чувство неловкости.

– Я хочу тебе кое-что сказать, – продолжал Гольдштерн. – Я даю тебе десять марок в день как раз потому, что ты любишь нашего Мани. Я уверен, что ему с тобой хорошо. Именно искреннее отношение к делу и делает твою работу такой ценной.

Он, конечно, полностью не убедил меня, но искушение было слишком велико. Я попыталась подсчитать, сколько же это получится за год…

У меня есть дурная привычка кивать головой и прищуривать глаза, когда я считаю в уме. Господин Гольдштерн рассмеялся, и я поняла, что он раскусил меня.

– Да, это немалые деньги, – сказал он серьезным тоном. – Но я хочу поставить тебе одно условие. Пятьдесят процентов из них ты должна сэкономить.

– Я их все сэкономлю, – радостно воскликнула я. – Ведь мне надо следующим летом в Сан-Франциско.

– Под экономией я понимаю вовсе не это, – возразил он мне. – Ты же так или иначе потратишь эти деньги. И это правильно. Деньги для того и созданы. Но ты должна отложить половину этих денег и ни на что не тратить их.

– А зачем же тогда деньги, если их не тратить? – удивленно спросила я.

– Чтобы жить на них, – объяснил Гольдштерн. – По этому поводу я могу тебе рассказать одну историю.

Я очень люблю всякие истории, поэтому уселась поудобнее и приготовилась слушать. Тем временем вернулся Мани и улегся у наших ног. Казалось, что ему тоже нравится тема, которую мы обсуждаем.

– Жил-был один крестьянин. Каждое утро он приносил из курятника яйцо себе на завтрак. Но в один прекрасный день он обнаружил, что его курица снесла золотое яйцо. Сначала он подумал, что это чья-то шутка, и на всякий случай отнес яйцо к ювелиру. Тот подтвердил, что яйцо из чистого золота. Крестьянин продал яйцо за большие деньги. Вечером он закатил роскошный пир.

На следующий день он поднялся пораньше и пошел в курятник, чтобы посмотреть, не снесла ли курица еще одно яйцо. И действительно, в гнезде лежало новое золотое яйцо. Так продолжалось в течение нескольких дней. Но потом его одолела жадность. Он злился на курицу за то, что она не могла объяснить ему, каким образом она это делает. Ведь тогда он смог бы сделать это сам. Кроме того, эта лентяйка-курица могла бы нести хотя бы по два яйца в день. В конце концов он настолько разозлился, что побежал в курятник и зарезал курицу. С тех пор золотых яиц у него больше не было. Мораль этой истории такова: не режь курицу, несущую золотые яйца.

Гольдштерн откинулся в кресле и выжидательно посмотрел на меня.

– Вот дурак! – воскликнула я. – Теперь у него не будет золотых яиц.

Гольдштерна, очевидно, порадовала моя реакция. Мани лежал, слегка виляя хвостом.

– Значит, ты так не поступила бы?

– Конечно, нет, – уверенно ответила я. – Я же не тупая.

– Тогда я объясню тебе смысл этой истории. Курица – это деньги. Если ты вложишь деньги в дело, то получишь проценты. Вот это и есть золотые яйца.

Я не была уверена, что все поняла правильно, и Гольдштерн продолжил:

– У большинства людей на момент рождения нет никакой «курицы». Это значит, что у них недостаточно денег, чтобы жить на проценты с них…

– Но для того, чтобы жить на одни проценты, надо иметь очень много денег, – перебила я.

– На самом деле требуется значительно меньше, чем ты себе представляешь. Если бы у тебя было двадцать пять тысяч марок и ты получала с них двенадцать процентов, то вышло бы три тысячи марок в год.

– Ничего себе! – с восторгом воскликнула я. – Это же двести пятьдесят марок в месяц. А двадцать пять тысяч при этом остаются целыми.

– Совершенно верно, – подтвердил Гольдштерн. – Двадцать пять тысяч – это твоя «курица». Ты же не собираешься ее резать?

Эта идея мне очень понравилась. Но тут же родилось и возражение:

– Но если я начну копить деньги на «курицу», то нескоро смогу поехать в Калифорнию.

– Вот здесь ты и должна принять решение, – кивнул мой собеседник. – Если у тебя не хватит терпения, то ты возьмешь деньги и потратишь их. Но тогда ты убьешь своего «цыпленка». А можешь откладывать часть своих заработков, и через некоторое время у тебя будет столько денег, что на одни проценты с них ты сможешь каждый год летать в Калифорнию.

Это было убедительно. Но все же мне очень хотелось побывать следующим летом в Калифорнии. Однако и «курицу» иметь тоже было бы неплохо. Хорошо бы, конечно, и то, и другое. Я вздохнула:

– Трудно сделать выбор между «курицей» и своими желаниями.

– А тебе не обязательно от чего-то отказываться. Можно совместить и то, и другое, – улыбнулся Гольдштерн. – Предположим, ты заработала десять марок. Эти деньги надо распределить. Большую часть ты кладешь в банк. Потом откладываешь некоторую часть для своих копилок, а оставшееся тратишь.

Да, похоже, это было решение. Я сразу же начала прикидывать, как лучше разделить эти десять марок. Задача оказалась нелегкой.

– Как же мне разделить их? – спросила я.

– Все зависит от твоих целей. Если ты будешь откладывать на курицу всего по десять процентов, то будешь жить вполне зажиточно. Но если хочешь быть по-настоящему богатой, то откладывать надо больше. Я завел себе привычку откладывать на «курицу» по пятьдесят процентов от всех своих заработков.

Я решила брать пример с Гольдштерна. Мне нравилось, как он живет. И у него, похоже, всегда хорошее настроение, хотя и видно, что порой он испытывает сильную боль.

– Я разделю свои деньги так: пятьдесят процентов на «курицу», сорок процентов – в «Копилку мечты», а десять – на расходы.

Гольдштерн с гордостью посмотрел на меня. Мне тоже понравилось свое решение. Но одного я так и не могла понять.

– Если достаточно откладывать всего десять процентов, чтобы вести зажиточную жизнь, то почему же тогда так много людей живут в бедности?

– Потому что они никогда не задумывались об этом, – ответил Гольдштерн. – Лучше всего начинать с самого детства. Тогда это становится привычкой. В этом случае ты с самого начала все будешь делать правильно. Сходи на следующей неделе в банк и открой собственный счет. В следующий раз я расскажу тебе, как им управлять. Тогда же я дам тебе и чек. Ну а теперь вам надо идти. Скоро ужин, да и я уже немного устал.

Похоже было, что боль у него усилилась. Я восхищалась им, поскольку, несмотря на плохое самочувствие, он очень терпеливо мне все разъяснял. При этом у него было еще и отличное настроение. Я поинтересовалась, почему он не жалуется на боль.

– Чем больше я думаю о боли, – ответил Гольдштерн, – тем сильнее она становится. Говорить о боли – это все равно что удобрять сорняки. Я уже много лет назад отучил себя жаловаться.

Я от души поблагодарила его за хорошие советы и попрощалась. Напоследок Гольдштерн потрепал Мани по холке. А потом приветливая женщина-водитель отвезла нас домой.

Приехав домой, я первым делом побежала в свою комнату. Я не могла ждать до завтра, чтобы начать записывать свои успехи. Вот что у меня получилось.

День начался хуже некуда. Погода была ужасная, а я после кошмарного сна чувствовала себя совершенно разбитой. Папа встал позже обычного и все еще был в ванной. А я решила не терять время зря и заняться «Дневником успеха». Но его не было на месте. Я пристально посмотрела на Мани, но тот делал вид, что он тут ни при чем.

«Ах ты, плут! – подумала я. – Я же знаю, что это твоя работа. А ну отдай сейчас же!»

Но Мани был в игривом настроении и не собирался сдаваться. Он выбежал в прихожую, взял в зубы припрятанный журнал и начал дразнить меня. Я погналась за ним, но он увернулся, а я с грохотом приземлилась на модель корабля, которую папа строил из спичек. На шум прибежали родители. Когда папа увидел, что случилось, он заорал как сумасшедший:

– Четыре месяца работы псу под хвост!

И действительно, все спички разлетелись в разные стороны. Я чувствовала себя ужасно. Я же не нарочно. Мне опять вспомнился сон. Ничего себе денек начался!

Потом я опоздала на школьный автобус и пришла в школу слишком поздно.

После школы я пообедала и пошла за Наполеоном, чтобы вывести его на прогулку. Ханенкампам я сказала, что приведу собаку домой немного позже. Они не возражали. В три часа должен был приехать Марсель. К этому же времени я пригласила Монику, чтобы она присмотрела за собаками, пока я буду разговаривать с Марселем.

Вместе с Марселем мы отправились к госпоже Трумпф забирать Бианку. Они пригласила нас в гостиную, чтобы подробно объяснить, как обращаться с ее любимицей. Марсель тем временем смотрел по сторонам. Увидев таблицы на стенах, он оценивающе присвистнул и спросил тоном знатока:

– Вы вкладываете деньги в акции?

Госпожа Трумф с удивлением поглядела на него:

– Ты разбираешься в акциях?

– Нет, ими занимается мой отец. Я просто иногда кое-что слышу краем уха. Он всегда говорит, что нигде не заработать столько денег, как на акциях. Но мне кажется, что это слишком сложно и долго.

– Ты прав, это не просто и требует пары часов в день. Такое занятие – на любителя. Но можно устроить все так, что за тебя будут работать другие. Тогда все становится намного проще, а доходы все равно идут.

Марсель сразу навострил уши:

– Интересно. А как это сделать?

– С удовольствием объясню. Но для этого требуется время, а у меня уже через пару часов самолет. Поэтому давайте я все расскажу вам, когда вернусь с отдыха.

– Мне это тоже интересно, – поспешно вставила я.

Но у госпожи Трумпф были совсем другие заботы. Она спросила:

– Кира, а ты не могла бы пару раз полить цветы в мое отсутствие?

Я, разумеется, согласилась. Мы распрощались и повели Бианку к нам домой.

Мы постепенно стали приходить в себя и для начала решили осмотреть дом. Моника хотела было вызвать полицию, но мы пришли к выводу, что это можно сделать и позже. Победил дух авантюризма. Мы осторожно начали обход. Пройдя по всем комнатам, мы констатировали, что везде был такой же разгром, но ничего подозрительного не обнаружили.

– А вы заметили, что лай Бианки доносился как будто издалека, когда она забежала в дом? – вспомнил Марсель. – Здесь, наверное, где-то есть глубокий подвал.

– А может, даже настоящее подземелье, – вздрогнув, сказала Моника.

Я рассмеялась, но мне тоже было не по себе. Мы еще раз обошли весь дом в поисках входа в подвал. Наконец мы нашли его. Он был под лестницей и напоминал дверцу шкафа. Дверь была не заперта. Мы осторожно приоткрыли ее и заглянули внутрь. Вниз вела крутая лестница. Мы поискали выключатель, но так и не обнаружили его.

– Я видела в гостиной свечи, – вспомнила я.

Марсель кивнул.

Мы быстро пошли за свечами. Зажигая их, Моника пыталась отговорить нас от этого намерения:

– Неужели вы действительно собираетесь туда лезть? Я не пойду.

– Хорошо, – решил Марсель, – останешься здесь с Вилли и Наполеоном, а Кира и я вместе с Бианкой и Мани обследуем подвал.

Я бы лучше осталась наверху с Моникой, но мне тоже было интересно, что мы обнаружим внизу. Кроме того, мне не хотелось показывать свой страх перед двоюродным братом, который только-только начал меня уважать. Таким образом, мы с Марселем и собаками осторожно начали спускаться по лестнице. Подвал, видимо, был очень старым. Голые камни стен в свете свечей выглядели мрачно.

Наконец мы спустились и оказались в довольно большом помещении, забитом всяким хламом. По стенам стояли полки, уставленные консервами и банками с соленьями. Потолок был довольно низкий, и Марселю приходилось опускать голову. Мы внимательно осмотрелись, но не нашли ничего особенного.

– Тут ничего нет, – прошептала я.

Но Марсель указал на маленькую дверь в стене за полками. Сама я бы ее ни за что не обнаружила. Мы аккуратно отодвинули полку в сторону, стараясь не уронить банки. Расчистив проход к двери, мы попытались открыть ее, но она была заперта. У Марселя на лице было написано разочарование:

– Тут мы ничего не сделаем. Жалко. Интересно, что за тайна хранится за этой дверью.

– Может быть, клад? – в шутку предположила я.

– Да уж, золота там не меньше, чем в Форт-Ноксе, – хихикнул Марсель.

В этот момент Бианка ткнула меня мордой. В зубах у нее был какой-то предмет. Я присмотрелась. Это был ключ. Виляя хвостом, она уронила его на пол.

– Умная собачка, – похвалила я ее. – Наверное, она часто приносила ключ хозяйке.

Правда, мы так и не поняли, откуда она его принесла. Марсель взял ключ и аккуратно открыл дверь. Мы посветили внутрь. Помещение было меньше того, в котором мы стояли, и там не было ничего, кроме сундука. Марсель подошел к нему поближе. Он был из толстого дерева, обитого железом, и на нем висел большой замок. Марсель внимательно рассмотрел замок и засмеялся:

– Его даже ребенок откроет.

Я не была уверена в том, что мы имеем право лезть в сундук, но Марсель уже достал отмычку и начал орудовать в замке. Мое любопытство достигло предела. Замок вдруг щелкнул и открылся.

– Так ты, говоришь, булочки разносишь? – засмеялась я. – Похоже, ты взломщиком работаешь.

– Это у меня тоже неплохо получилось бы, – с гордым видом заявил Марсель.

Он приподнял крышку, заглянул внутрь и присвистнул:

– Ничего себе! Теперь я знаю, что искали воры.

Я тоже заглянула в сундук. Там лежали какие-то бумаги, толстая пачка тысячемарковых банкнот и аккуратно сложенные слитки золота. Меня особенно заворожили слитки. Трудно было поверить, что они и в самом деле из чистого золота. Марсель был прав. Взломщики, по всей видимости, искали именно это.

– Что будем делать? – озабоченно спросила я. – Если мы все это оставим, то воры могут вернуться.

– Ты права, – сказал Марсель после короткого молчания. – Теперь надо вызывать полицию. У них клад будет в сохранности. Только сначала перепишем все, что лежит в сундуке. На всякий случай…

Мы принялись за работу, тщательно подсчитывая и записывая все содержимое. Когда опись была готова, мы с гордостью перечитали ее: сто тысяч марок в тысячных купюрах, двадцать пять золотых слитков, семьдесят восемь золотых монет, сто шестьдесят три документа, папка с письмами и выписками из счетов, мешочек с шестнадцатью драгоценными камнями, золотая цепочка и семь золотых колец.

Марсель с довольным видом сунул список в карман и сказал, что неплохо было бы иметь такое богатство. Я согласилась с ним. Госпожа Трумпф действительно была богата. Правда, она и не скрывала этого от нас, но совсем другое дело – увидеть все своими собственными глазами.

– Почему она держит такое богатство в подвале? – удивленно спросила я.

– Так делают все богатые люди, – поучающим тоном ответил Марсель. – Я уверен, что на самом деле у госпожи Трумпф намного больше денег, которые хранятся где-нибудь в банке. А это – запас на черный день.

– Многовато будет для черного дня, – усомнилась я.

– Зато вполне достаточно, чтобы наслаждаться своим богатством. Вспомни дядюшку Скруджа из мультфильма. Его любимым занятием было купаться в деньгах.

Мне вспомнилось, что мама всегда заставляла меня мыть руки после того, как я трогала деньги.

– Видимо, богатые не считают, что деньги грязные, – подумала я вслух.

– Я думаю, что госпожа Трумпф испытывает огромное удовольствие, время от времени заглядывая в свой сундук, – подтвердил Марсель. – Я бы, во всяком случае, чувствовал именно это.

Я хихикнула, представив себе, как пожилая женщина спускается в подвал, открывает сундук и наслаждается своим золотом и деньгами. Мне также подумалось, что, наверное, это очень приятно – чистить монеты и слитки.

Вдруг Мани и Бианка залаяли. Марсель подошел к двери и крикнул:

– Моника, это ты? Иди сюда, теперь мы знаем, что искали взломщики.

Мани и Бианка прекратили лаять и начали рычать. Марсель в недоумении остановился.

– В чем дело? – спросил он. – Не будут же собаки рычать на Монику.

И тут нас охватил дикий страх. В подвале послышались мужские голоса. У Мани на холке вздыбилась шерсть.

– Тихо, Мани, – прошептала я.

Но собака не успокаивалась и продолжала рычать. Голоса становились все ближе. Деваться нам было некуда. Вскоре мы увидели сквозь дверь свет карманного фонарика, а потом его луч засветил прямо нам в лицо. Я вскрикнула.

– Так, кто это тут у нас? – произнес кто-то басом.

– Не ваше дело, – крикнул Марсель.

Фонарь так слепил нам глаза, что мы больше ничего не могли разглядеть. Затем мы услышали еще один голос, который был ниже и грубее первого.

– Нашли что-нибудь? Хорошо, это сэкономит нам уйму времени.

Луч осветил сундук, и мужчина удивленно вскрикнул:

– Бернд, ты только посмотри! Девочка была права. Здесь целое состояние.

– Уберите руки! – в ярости крикнула я. – Это не ваше!

– Вы что-то перепутали, юная дама. Мы свои, – засмеялся мужчина. Луч фонаря осветил одного из вошедших, и мы увидели, что это полицейский.

Марсель пришел в себя первым. Я засмеялась и только теперь поняла, насколько у меня были напряжены нервы. С чувством облегчения я села на пол.

– Ваша подруга позвонила своему отцу, а тот вызвал нас, – объяснил полицейский.

Теперь все стало ясно.

– А где Моника? – спросил Марсель.

– Она с отцом наверху, – полицейский подошел к лестнице и крикнул наверх: – Все в порядке! Дети здесь, с ними ничего не случилось.

Мы поднялись по лестнице. В комнате было человек десять полицейских. Там же стояла и Моника, тесно прижавшись к отцу. Она объяснила нам, что долго ждала, потом пыталась звать нас. Не получив ответа, она решила, что с нами что-то случилось, и позвонила отцу.

Ее отец строго смотрел на нас:

– Что за легкомыслие! Надо было сразу же вызывать полицию.

Нам нечего было ответить. Я взглянула на Монику, и мне стало ее жалко. Ей и вправду пришлось немало пережить. Мы ведь совсем забыли о времени, пересчитывая сокровища.

Вызвали мастера, который починил дверь. Полицейские осторожно вытащили сундук. У полиции было много работы. Нам тоже пришлось долго отвечать на вопросы. Однако полицейские вели себя дружелюбно и похвалили нас, сказав, что мы своим появлением спугнули преступников. Мы с Марселем гордо посмотрели друг на друга.

Потом нас на полицейской машине отвезли домой. Мама уже беспокоилась и стояла у окна, когда мы подъехали. Представляю себе, что она подумала, когда мы выходили из машины.

Однако полицейские быстро ей все объяснили. Потом они повезли домой Марселя и Наполеона. Мама тут же позвонила своей сестре, матери Марселя, и Ханенкампам, чтобы те не перепугались, увидев полицейскую машину перед своим домом.

Я долго и подробно рассказывала родителям об этом происшествии. Спать мне уже все равно не хотелось. И мне в очередной раз пришлось услышать, что надо было сразу вызывать полицию.

На следующий день в школе творилось что-то невообразимое. Моника сразу же успела разболтать всем о происшедшем. Других тем для разговора просто не было. Меня тоже все поздравляли. Кое-кто из ребят сказал: «Тебе повезло. Это было настоящее приключение. Нам бы тоже хотелось оказаться на твоем месте».

Не знаю, можно ли назвать это везением. Однако у меня сложилось впечатление, что всего этого не произошло бы, если бы я не завела себе «Копилки мечты». Тогда я не стала бы искать себе работу, не познакомилась бы с Ханенкампами и с госпожой Трумпф. Я решила, что, видимо, прав был наш учитель истории, который постоянно повторял: «Удача при ближайшем рассмотрении оказывается всего лишь результатом подготовки и упорного труда».

Во всяком случае мы с Моникой на несколько дней стали героями школы. Приезжал даже фотограф из местной газеты. На следующий день мы уже красовались на страницах газеты, где подробно были описаны наши «подвиги». Жалко, конечно, что на фотографии вместе с нами не было Марселя. Когда родители прочли газету, то их гордости не было предела. Они повсюду рассказывали об этой истории.

Как-то раз утром, делая очередные записи в «Дневник успеха», я задумалась. Конечно, это было настоящее приключение, и я гордилась им. Но мне пришла в голову еще одна интересная мысль. Я вдруг поняла, что вся моя жизнь стала сплошным приключением. И это было здорово!

Я заметила, что сильно изменилась с тех пор, как начала проявлять интерес к деньгам. Жизнь стала более увлекательной. Я увидела людей с другой стороны. Мне стало интересно разговаривать со взрослыми. Я многому научилась, и совсем не так, как в школе. Полученные знания казались мне очень важными, поскольку я чувствовала, что они пригодятся в жизни. Мне было намного интереснее узнать, как заработать деньги, чтобы полететь в Америку, чем зубрить даты жизни Карла Великого. Я подтянулась по некоторым предметам. Английский, например, я учила с большим удовольствием, так как знала, что скоро он мне очень пригодится.

Я размышляла о многих вещах, которые раньше были мне абсолютно безразличны. Но самое главное, что мне было хорошо. Я вдруг поняла, что дело вовсе не в деньгах, а в том, что каждый день приносит радость. «Дневник успеха» помог мне многое осмыслить. Я уже долгое время записывала туда не только свои достижения, но и те обстоятельства, которые привели к ним. Так, например, я поняла, что я смелая. И меня вовсе не смущало, что я чего-то боюсь. Господин Ханенкамп как-то объяснил мне, что смелые люди тоже испытывают страх. Но потому-то их и называют смелыми, что они, несмотря на страх, все же идут вперед.

Я была готова упорно работать, но так, чтобы это доставляло мне радость. Родители всегда говорили, что я ленивая. Если они и были правы, то лишь отчасти, потому что сейчас я очень много работала. Каждый день мне приходилось возиться с тремя собаками, кормить их, чистить, выгуливать и дрессировать. Это было нелегко, но такая работа мне нравилась.

Впервые я ощущала, что работаю в полную силу. Раньше я, бывало, убеждала себя: «Вот если я как следует возьмусь за учебу, то у меня будут только отличные оценки». Теперь я поняла, что это были только отговорки, за которыми можно удобно спрятаться. Сейчас я выкладывалась полностью и не нуждалась ни в каких отговорках. Отсюда становилось ясно, на что я в действительности способна.

Теперь я занималась вещами, о которых раньше и подумать не могла. Например, зарабатывала деньги. И только в процессе работы я осознавала, что действительно способна на это.

Все последующие дни пролетели незаметно. Я с удовольствием возилась с собаками, вела увлекательные беседы с Марселем, Ханенкампами и Гольдштерном. У меня было много вопросов, и каждый раз я узнавала удивительные вещи.

От Гольдштерна я получила чек на три тысячи марок. Мне все еще было неловко брать деньги за то, что я ухаживала за Мани, потому что это было мое самое любимое занятие, но Гольдштерн заявил мне: «Если бы ты потеряла свою собаку, то тоже порадовалась бы, узнав, что кто-то о ней позаботился. И от того, что ты делала это бескорыстно, твоя работа становится еще ценнее». Я вынуждена была признать, что он прав. Мани ни с кем не чувствовал бы себя так хорошо, как со мной.

Я отнесла чек в банк и затем распределила деньги так, как решила. Половина, то есть полторы тысячи марок остались на счете, чтобы росла моя «курица». Остальные полторы тысячи я сняла со счета. Из них я по шестьсот марок положила в каждую «Копилку мечты», и еще целых триста марок осталось на расходы. Было так приятно положить шестьсот марок в копилку на Сан-Франциско и шестьсот в копилку на компьютер! Мне даже хотелось позвать маму, чтобы она могла взглянуть на это. Но затем я решила, что пусть лучше это будет для нее сюрпризом.

Получив деньги от Ханенкампов, я распределила их по той же схеме. Как-никак, это все же были четыре марки в день плюс двадцать марок за каждую команду, которую Наполеон осваивал с моей помощью. Иногда я позволяла себе привлечь на помощь Монику и отдавала ей за это половину заработанных денег.

Сначала мне казалось, что это немного несправедливо. В конце концов, я же бездельничала, а Моника делала всю работу, хотя получали мы поровну. Но Марсель объяснил мне: «В каждом заработке сама работа составляет всего половину. Вторая половина – это идея и желание претворить ее в жизнь». Я рассказала об этом Монике и предложила ей самой найти себе собаку вроде Наполеона. Но она сказала, что ей не хватит смелости даже заговорить с кем-нибудь об этом. Кроме того, она и так получала по 150 марок на карманные расходы и была довольна.

Я решила, что никогда не буду давать своим детям так много денег. Лучше я научу их вести «Дневник успеха» и зарабатывать деньги самостоятельно. И чем раньше, тем лучше.

Однако что-то все же не давало мне покоя. Беседы с Мани становились все реже. Я была слишком занята и много беседовала со своим двоюродным братом и с Ханенкампами. Встречи с Гольдштерном также становились все продолжительнее. Поэтому мы почти не выбирались вместе с Мани в наше лесное убежище. Разумеется, мы много гуляли и играли вместе, но почти не разговаривали. На многие вопросы, которые я собиралась задать ему, я уже получила ответ от Гольдштерна и других людей.

Но Мани это, похоже, ничуть не беспокоило. Скорее даже наоборот. Ему, очевидно, нравилось, что с ним обращаются как с обычной собакой. Он с удовольствием играл вместе с Наполеоном и Бианкой. Когда я видела их всех вместе, то Мани ничем не отличался от них. Я утешала себя тем, что так, наверное, и должно быть.

Как-то раз я сидела вместе с родителями за обеденным столом. Они молчали и угрюмо смотрели в свои тарелки. Они всегда выглядели так после ссоры. Я уже давно решила еще раз завести разговор об их долгах. Перед этим я еще раз перечитала список советов, полученных от Мани. Правда, момент для такого разговора был, видимо, не самый лучший.

Папа нарушил молчание:

– Кира, я просмотрел выписку из твоего банковского счета. Там много денег.

Он испытующим взглядом посмотрел на меня.

– Очень много.

– Я получила их от Гольдштерна за то, что ухаживала за Мани, – объяснила я.

– Вот видишь, все и разъяснилось, – с облегченным видом сказала мама.

– Но ты сняла полторы тысячи марок, – продолжал папа. – Можешь объяснить, куда ты их дела?

Мне стало не по себе. Дело не в том, что я чувствовала за собой какую-то вину, но я явно ощущала недоверие к себе, причем несправедливое.

Я заставила себя успокоиться и объяснила, как я зарабатываю деньги. Я рассказала также, как распределяю полученные доходы. Пятьдесят процентов – для «курицы», сорок процентов – на свои мечты и десять – на расходы. Разумеется, мне пришлось еще раз рассказать историю про курицу, иначе родители вообще ничего не поняли бы.

Папа удивленно смотрел на меня. Однако мой рассказ, видимо, успокоил его. У мамы даже появилось на лице выражение гордости:

– Вот видишь, ум она все-таки унаследовала от меня.

Папа вздохнул:

– Хорошо бы и мне так же распределять доходы.

– А почему ты этого не делаешь? – спросила я.

– Потому что расходы съедают все деньги, – объяснил папа. – Знаешь, сколько нам приходится платить по кредиту, за еду, электричество и так далее?

– Но тогда распределяй хотя бы те деньги, которые остаются. Даже если это будет всего десять процентов.

– Так ведь ничего не остается. Не удается сэкономить ни пфеннига, – вздохнул папа. – Пятьдесят процентов всех денег уходит на один только кредит за дом.

– Надо снизить до минимума сумму платежей, – сделала я очередную попытку.

– Да что ты знаешь о кредитах? – набросился на меня папа.

Мама поспешила мне на помощь:

– Ну, во всяком случае, она кое-что знает о том, как зарабатывать деньги!

– Это ей просто повезло.

– А мой учитель истории постоянно говорит, что удача – это всего лишь результат подготовки и упорного труда, – поспешила вставить я.

Папа задумчиво посмотрел на меня. Кажется, я все-таки затронула в его душе что-то. Он ведь по натуре хороший человек, вот только привык всю вину за свое положение перекладывать на других. Поэтому у него и получается, что он жертва, а всем остальным просто везет.

На этот раз он был чуть откровеннее, чем обычно:

– Один предприниматель, которому я поставляю товары, как-то раз тоже говорил со мной на эту тему. Он сказал, что один раз может повезти и дураку, а умному везет постоянно. Я тогда не понял, какое отношение ум имеет к везению. Но теперь вижу, что в этом есть смысл.Если удача – это результат подготовки и труда, то чем больше я буду трудиться и чем тщательнее буду готовиться, тем больше мне будет везти.

Мама не совсем поняла его и спросила меня:

– А как ты готовишься зарабатывать деньги?

Я рассказала ей про «Дневник успеха», который веду каждое утро. При этом я осторожно заметила, что так делают и все сотрудники Гольдштерна.

– И что это дает? – с сомнением спросил папа.

– От того, насколько мы верим в себя, зависит то, сколько мы зарабатываем. Вся разница в том, на чем мы сосредоточиваем свое внимание, – на тех вещах, которые можем сделать, или на тех, которых не можем. Без «Дневника успеха» я бы даже не стала задумываться о том, где могу заработать деньги.

Отец молча кивнул. Меня бы не удивило, если бы он тайком тоже завел себе «Дневник успеха». Но, естественно, он не мог так сразу в этом признаться.

Я чувствовала, что внутренне он уже готов воспринять мои идеи.

– Папа, а почему бы тебе не поговорить с Гольдштерном о своих финансах? – предложила я.

– Не думаю, что это его заинтересует.

– Я уже беседовала с ним на эту тему. Он сказал, что будет рад видеть тебя и что это даст ему возможность отблагодарить тебя за то, что ты приютил его собаку.

– Но деньги – это не тема для разговора, – выдала мама свое любимое изречение, которое ей внушили еще в детстве.

Я совсем осмелела.

– А вы никогда не считали, сколько раз за столом обсуждали свои финансовые проблемы? И все время речь идет о том, чтобы хоть как-то перебиться и выкрутиться. Может быть, лучше найти какое-нибудь умное долгосрочное решение?

Родители задумчиво переглянулись. Если бы я сказала такое еще пару недель назад, то разразился бы скандал. Но, кажется, они начали воспринимать меня всерьез. Они действительно слушали меня и задумывались над моими словами. Я почувствовала, как это важно – зарабатывать деньги и уметь обращаться с ними. В этом случае к тебе сразу начинают относиться с уважением.

Мама первая согласилась побеседовать с Гольдштерном. Я думаю, это объяснялось тем, что они до сих пор еще были незнакомы и ее разбирало любопытство. Я позвонила Гольдштерну и договорилась с ним о встрече с родителями.

Меня переполняла радость. Я была уверена, что Гольдштерн поможет родителям. Вернее, покажет им, как они сами могут себе помочь.

Наконец настал тот день, когда госпожа Трумпф должна была вернуться. Я позаботилась о том, чтобы встретить ее. Мне нужно было подготовить ее к случившемуся. Пришли также и двое полицейских. Узнав о ее возвращении, они пришли, чтобы уладить все формальности.

Госпожа Трумпф на удивление спокойно восприняла рассказ обо всех происшествиях. Первое, что она сказала, это: «Вот же дураки! Лучше бы пошли на биржу. Там денег намного больше, чем у меня». Какая это все же замечательная женщина!

Полицейские не скупились на слова, описывая ей, как смело вели себя Марсель, Моника и я. Они показали ей и статью в газете. Потом они передали ей опись вещей, найденных в сундуке. Все ценности были надежно сохранены в полицейском сейфе.

Госпожа Трумпф была тронута и сердечно поблагодарила меня. Когда полицейские ушли, я наконец смогла спокойно поговорить с ней.

– Почему вы так рискуете и держите деньги и золото дома? – спросила я.

– На это есть много причин, – ответила она. – Во-первых, мне нравится любоваться своими сокровищами. Я очень люблю золото и деньги.

Я недоуменно уставилась на нее. Разве можно любить деньги да еще так открыто признаваться в этом? Но потом я вспомнила, с каким удовольствием мы вместе с Марселем рассматривали содержимое сундука, пересчитывали деньги и ощупывали золотые слитки. Почему бы и госпоже Трумпф не порадоваться, открывая свой сундук? Ведь это все принадлежит ей.

– Во-вторых, – продолжала госпожа Трумпф, – это своего рода запас на черный день. Что бы ни случилось, мне хватит моего сундука, чтобы прожить несколько лет.

– А не многовато ли на черный день? – засмеялась я.

– Это зависит от того, сколько у тебя всего денег. Конечно, не имеет смысла хранить дома больше пятидесяти процентов от своего состояния.

Я тихонько присвистнула. Видно, у нее и в самом деле денег куры не клюют.

– В-третьих, большая часть моих денег вложена в акции. Это означает определенный риск. Поэтому имеет смысл какую-то часть денег держать в наличном виде. Но это я объясню тебе как-нибудь при случае.

Госпожа Трумпф явно не торопилась приниматься за уборку в квартире. Ей хотелось поговорить.

– Но ведь эти ценности у вас чуть было не украли, – напомнила я.

– Было бы, конечно, жалко. Но воры бы недолго радовались.

– А чего бы им не радоваться, украв такие сокровища? – удивилась я.

– Это трудно объяснить, но я попробую. Деньги задерживаются лишь у того, кто к этому готов. Если кто-то получит деньги неправедным путем, то ему от этого будет еще хуже, чем если бы он сидел без денег.

– Я этого не понимаю. Зачем же тогда люди воруют?

Госпожа Трумпф задумалась на некоторое время.

– Видимо, они думают, что ситуация изменится, если у них будет много денег. Они полагают, что деньги могут сделать их счастливыми.

– Мои родители тоже так думают. Они убеждены, что, как только у них отпадет забота о деньгах, сразу же начнется замечательная жизнь.

– Значит, они допускают ту же ошибку, что и большинство людей. Чтобы жить полной и счастливой жизнью, надо сначала измениться самому. Деньги сами по себе в этом не могут помочь. Они нейтральны. Их нельзя назвать ни хорошими, ни плохими. Только когда они попадают в чьи-то руки, то могут использоваться и для добрых, и для злых дел. Счастливый человек станет с деньгами еще счастливее, а вечно озабоченный только добавит себе забот.

– Мама всегда говорит, что деньги портят человека, – возразила я.

– Деньги делают характер человека более выразительным, – объяснила госпожа Трумпф. – Это как увеличительное стекло. Они помогают лучше проявиться свойствам твоей личности. Если ты хороший человек, то с помощью денег сможешь совершить много добрых дел. А если ты преступник, то быстро растратишь все деньги на глупости.

Я задумалась над ее словами. Мне лично деньги помогли. Меня начали уважать родители, Марсель, госпожа Хайнен из банка, Гольдштерн и Ханенкампы. Кроме того, я с большим уважением стала относиться сама к себе. Я беседовала с интересными людьми, моя жизнь стала более увлекательной, я стала задумываться о многих вещах. В целом я стала счастливее и приобрела уверенность в себе.

Госпожа Трумф словно прочла мои мысли. Она сказала:

– Деньги могут оказать очень большую помощь в жизни. Они как бы поднимают всю нашу жизнь на более высокий уровень и поддерживают все остальные ее стороны. С помощью денег намного легче реализовать свои цели и мечты – и хорошие, и плохие.

Я подумала, что мне, наверное, так хорошо на душе от того, что у меня хорошие цели. Я только теперь поняла, почему Мани с самого начала настаивал на том, чтобы в первую очередь определиться с целями. Теперь я уже была уверена, что деньги меня не испортят.

Я с благодарностью взглянула на Мани, который удобно устроился у моих ног и дремал.

Госпожа Трумпф тем временем вернулась к прежней теме:

– В сундуке я храню только часть своих наличных денег. Остальные лежат в банковском сейфе. Так что воры в любом случае не могли сильно навредить мне.

И тут у нее возникла идея:

– Мне бы хотелось отблагодарить вас. Но я хочу сделать это так, чтобы моя благодарность осталась с вами на всю жизнь. Поэтому я предлагаю тебе и твоим друзьям организовать вместе со мной инвестиционный клуб.

– А что это такое? – спросила я.

– Это значит, что мы будем вместе вкладывать деньги. Каждый вносит в общий котел, к примеру, по пятьдесят марок в месяц, а потом мы вместе вложим эти деньги в дело.

Я сразу загорелась этой идеей:

– Значит, вы покажете нам, как получать золотые яйца от курицы?

Теперь уже настала очередь удивляться госпоже Трумпф. Мне пришлось рассказать ей историю про курицу и золотые яйца. Она произвела на нее впечатление.

– Эта история очень точно описывает то, чем я занимаюсь. Но мне пришлось учиться этому на собственных ошибках. Ты просто не представляешь, как тебе повезло, что ты с детства учишься правильно обращаться с деньгами.

Эти слова переполнили меня гордостью. Я взглянула на Мани, но тот дремал, слегка шевеля хвостом во сне. Я решила завтра записать все эти комплименты в свой «Дневник успеха». Если раньше мне первым делом приходили в голову мысли относительно того, почему задуманное мною не получится, то теперь я все больше думала о вещах, которые мне по силам. Я искала пути решения, а не возможности для самооправдания.

Мне хотелось подробнее разузнать об инвестиционном клубе, но госпожа Трумпф решила, что объяснит это нам троим. Я обещала ей договориться с Моникой и Марселем о встрече и основать инвестиционный клуб.

Прежде чем мы попрощались, она вручила мне сто сорок марок – по десять марок за каждый день, пока я ухаживала за Бианкой. Я сразу же побежала вместе с Мани в банк, чтобы положить половину этих денег на «куриный» счет.

Не успела я войти в банк, как ко мне подошла госпожа Хайнен. Она уже прочла про нас в газете и поспешила поздравить меня и сказать, что гордится мною. У нее как раз был обеденный перерыв, и она пригласила меня выпить напитка. Я с удовольствием согласилась.

– Твой счет прекрасно растет, – похвалила она меня. – Просто поразительно, как умело ты копишь деньги. Хоть ты и зарабатываешь меньше, чем взрослые, но экономишь лучше, чем большинство из них.

Я даже слегка покраснела от гордости, а она продолжала:

– А что ты делаешь с деньгами, которые не предназначены для «курицы»?

– Я делю их на пять частей. Одну часть трачу на себя, а четыре остальных раскладываю по двум копилкам. Иначе я не смогу полететь в Сан-Франциско и купить себе компьютер.

– Оказывается, твоя система еще умнее, чем я могла предполагать. Подожди-ка минутку, мне надо позвонить.

Спустя несколько минут она вернулась вся сияющая и с таинственным видом сообщила мне:

– Кира, я думаю, что всем остальным детям хотелось бы узнать о твоей системе. Это намного облегчило и обогатило бы их жизнь. Поэтому я и подумала, как бы сделать так, чтобы ты могла рассказать об этом всем. Я состою в родительском комитете школы, где учатся мои дети. Там через несколько дней состоится большое собрание учеников и родителей. Это самая лучшая возможность рассказать о твоей системе. Я только что переговорила с директором и предложила ему эту идею. Он согласен.

Я с непонимающим видом уставилась на госпожу Хайнен.

– Ты выступишь там с речью, – пояснила она.

Меня словно накрыло горячей волной. У меня горели уши, а в животе все сжалось. Я представила себе, как буду выступать перед полным залом людей.

– Ни за что! – решительно сказала я. – Я же умру от страха.

Госпожа Хайнен засмеялась.

– А кроме того, я просто не знаю, о чем говорить.

Но мою собеседницу оказалось не так-то просто сбить с толку. Она с задумчивым видом взглянула в окно и сказала:

– Знаешь, мне часто приходится видеть, как люди обращаются с деньгами. Многие из них выкладывают мне душу. Ты просто не поверишь, сколько забот и страданий бывает у людей из-за того, что они не знают, как поступать со своими финансами. Да, конечно, деньги – это не самое главное в жизни. Но они приобретают громадную важность, когда их постоянно не хватает. В этом случае они оказывают влияние на все остальные стороны жизни. Люди в буквальном смысле начинают болеть, они ощущают свою ничтожность и бесполезность. И никто не может рассказать им, насколько легко деньги могут превратиться в положительную силу. В школе уже давно следовало бы ввести курс обращения с деньгами, – госпожа Хайнен вздохнула и продолжила: – Но такого урока нет. Поэтому очень важно, чтобы о твоей системе узнали и другие дети.

Все это было мне понятно. Я и сама видела, насколько интереснее стала моя жизнь, когда я научилась обращаться с деньгами. Но ведь я же никогда не выступала с речами. Я просто не смогу произнести ни одного слова.

– А как ты отнесешься к такой идее: мы вместе выйдем на сцену, я буду задавать тебе вопросы, а ты будешь отвечать? Ты расскажешь только то, что сама знаешь и чувствуешь. А если запнешься, я тебе помогу.

– А почему вы сами не можете все это рассказать? Вы ведь разбираетесь в таких делах, работая в банке.

– Потому что на детей произведет большее впечатление, если это расскажешь ты. С моей стороны это будет звучать как назидание, а тебя дети воспримут как свою. Ты ведь делаешь то, что и они в состоянии сделать.

– Да я буду только заикаться, – возразила я. – Мне слишком страшно.

– И все же я буду рада, если ты еще раз хорошенько обдумаешь мое предложение. Никто не может тебя принудить делать то, чего тебе не хочется. Только ты сама можешь себя заставить.

Я распрощалась с ней и вышла из банка. Мне не давала покоя последняя фраза: «Только ты сама можешь себя заставить». А зачем мне надо себя заставлять?

Я все еще была погружена в свои мысли, когда подошла к дому Ханенкампов. Я хотела забрать Наполеона на прогулку, но оказалось, что у него воспалилась рана на лапе, и ему нельзя бегать. Ханенкамп пригласил меня на пирог, который испекла его жена. От него исходил изумительный запах, и я проглотила три куска подряд, но разговаривать мне не хотелось.

– Что-то ты сегодня молчаливая, – сказал Ханенкамп. – У тебя проблемы?

Я рассказала ему о предложении госпожи Хайнен и о своих страхах.

– Я бы обязательно согласился, – решительно сказал он.

– Но вы ведь сами говорите, что всегда делали только те вещи, которые доставляют вам удовольствие.

– Совершенно верно. У меня было любимое занятие – фотография. Я бросил учебу и тринадцать лет колесил по всему миру. Это было чудесное время, но заработать много денег мне не удалось, и я подумал, не заняться ли мне бизнесом. Я открыл ателье фотографии. Через несколько лет я успешно продал его и купил себе небольшой отель на одном из островов Карибского моря. Вернувшись в Европу, я торговал недвижимостью и опять неплохо заработал на этом. Вот только вкладывать заработанные деньги я так и не научился, но этим как раз с удовольствием занимается моя жена.

Я была поражена тем, как много пережил этот человек. Да, у него была увлекательная жизнь.

– Но это ведь только доказывает, что вы всегда делали то, что хотели, – настаивала я.

– Да, делал что хотел, но это еще не значит, что при этом мне не было страшно. Или ты думаешь, что мне легко было принять решение бросить учебу и отправиться путешествовать по свету? От страха у меня даже все сводило в животе. Я боялся и тогда, когда решил потягаться с акулами бизнеса, – он внимательно поглядел на меня: – Но самые прекрасные вещи в моей жизни происходили именно тогда, когда я боялся, но делал.

Я недоверчиво смотрела на него. Когда он говорил мне, что нужно заниматься только тем, что доставляет удовольствие, я представляла себе все это значительно проще.

– А теперь взгляни на мою жену, – продолжал Ханенкамп. – Она всегда была очень красива, а я отнюдь не отличался привлекательностью. Я впервые увидел ее в поезде и сразу же влюбился. Я понимал, что если сейчас не заговорю с ней, то, вероятно, никогда больше ее не увижу. В купе было полно народу, а я сидел как раз напротив ее. Мне кажется, что я в жизни не переживал ничего более ужасного. Как это – взять и заговорить с ней в присутствии других людей? На следующей станции мне надо было выходить, и времени оставалось мало. Я буквально умирал от страха. А вдруг она не захочет со мной разговаривать? Я же опозорюсь перед всеми! И все же я решился. Зато смотри, какую награду я за это получил. Самую ценную в своей жизни, – и он нежно погладил жену по руке.

– Самые ценные подарки мы делаем себе сами, – добавила его жена. – Перед тем, кто не боится неудач, раскрывается весь мир.

Может быть, все это так и было, но стоило мне только подумать о полном зале слушателей, как комок подкатывал к горлу.

И тут господин Ханенкамп предложил:

– Кира, а ты представь себе, что ты ничего не боишься и не нервничаешь. Как ты думаешь, в этом состоянии ты смогла бы рассказать свою историю?

Я вспомнила, сколько раз рассказывала историю про курицу, и ответила:

– Если бы меня слушали всего один-два человека, то это даже доставило бы мне удовольствие.

– Значит, все это тебе по силам. Если ты можешь выступать перед двумя, то выступишь и перед двумя сотнями. Ведь получается, что только страх мешает делать то, что доставляет тебе удовольствие, – с радостным видом сказал Ханенкамп. – Но человек в состоянии расти, лишь преодолевая собственный страх.

Я вспомнила, как мне было страшно спускаться в подвал в доме госпожи Трумпф и какую гордость я испытывала после этого. И все же мой теперешний страх меньше от этого не становился.

– Жизнь – нелегкая штука, – простонала я.

– Но зато прекрасная, – ответила госпожа Ханенкамп и нежно погладила мужа по руке.

Было очевидно, что они оба очень счастливы. Мне доставляло радость учиться у них.

Когда я вернулась домой, то сразу заметила: что-то произошло. Папа возбужденно расхаживал по комнате. Мама сидела сгорбившись за кухонным столом и плакала. Мани на всякий случай спрятался в кустах в саду. Увидев меня, он тоже вслед за мной вбежал в комнату.

Я осторожно поинтересовалась причиной, но в ответ мама зарыдала еще сильнее. Папа взял себя в руки и с мрачным видом сообщил:

– Мы просрочили платеж за дом, и банк направил нам письмо с самым серьезным предупреждением. Если мы до определенного срока не заплатим, то кредитный договор с нами будет расторгнут.

– И что тогда? – спросила я.

– Тогда у нас отберут дом, потому что столько денег нам, конечно, не собрать.

Глаза у папы подозрительно заблестели. Было похоже, что он сейчас расплачется.

– И нам снова придется перебираться в маленькую квартиру, – всхлипывая, произнесла мама. – Какой позор!

– А от долгов нам, похоже, не избавиться никогда в жизни, – мрачным тоном сказал папа.

– И мы уже ничего не сможем себе позволить, – добавила мама, вытирая слезы.

– Все будет в порядке, – не очень уверенно утешила я. Видя, что здесь я мало чем могу помочь, я отправилась с Мани в наше лесное убежище. Мне был очень нужен его совет.

Мне показалось, что прошло ужасно много времени с тех пор, как он впервые прочел лекцию о деньгах, все так изменилось!

– Да, ты сильно выросла с тех пор, – послышался голос Мани.

– Как хорошо, что мы снова можем поговорить, – сказала я и нежно обняла его.

– Я говорю с тобой только тогда, когда нужен тебе.

– Вот как раз сейчас ты мне и нужен.

– Вообще-то ты во мне уже не нуждаешься. Большинство уроков относительно денег ты получаешь теперь от людей, у которых этих денег много. Это самые лучшие учителя. Тебе не хватало только одного важного урока – как вкладывать деньги. Теперь у тебя много знакомых, которые с удовольствием помогут тебе в этом. Мне нужно было только подтолкнуть тебя, а все остальное ты сделала сама.

– Да, но сейчас все это не так важно, – возразила я. – Теперь мне нужна твоя помощь, иначе мы потеряем дом.

– Что за чушь! – Мани сморщил нос, как будто съел что-то отвратительное. – Ведь о самом важном ты уже договорилась. Завтра твои родители встречаются с Гольдштерном, и он все уладит.

Я совсем забыла об этом. Да, Гольдштерну можно было доверять. Он, конечно, поможет родителям.

– Думаю, у тебя появилась еще одна причина, чтобы стать богатой, – предположил Мани.

Я недоуменно взглянула на него, и он продолжил свою мысль:

– Ты ведь сможешь в этом случае помогать другим, и тебе все будут доверять.

– Ты имеешь в виду, что я смогу стать такой же, как Гольдштерн?

– И да, и нет, – ответил Мани. – Да, потому что ты сможешь стать тем, кем захочешь. А нет, потому что ты никогда не будешь в точности похожа на него. Ты – неповторимая личность. Однако ты сможешь добиться не меньших успехов, чем он, если будешь продолжать в том же духе.

Вот об этом я еще никогда не думала. Но Мани можно было верить. Я решила завтра же утром записать его слова в свой «Дневник успеха». Это был самый большой комплимент, который мне только доводилось слышать за всю жизнь. Я смогу добиться таких же успехов, как Гольдштерн! Подумать только!

– Главное только, чтобы ты сама решила, что ты этого хочешь.

– Решить-то нетрудно…

– Конечно, многие люди тоже согласились бы поменяться местами с Гольдштерном. Но не все готовы сделать то, что для этого нужно. Не все хотят платить за успех.

– А что для этого нужно? – с любопытством спросила я.

– Именно то, что ты сейчас и делаешь. Главное – не забывай вести «Дневник успеха».

– Ну, этим я занимаюсь с удовольствием.

– Это не так легко, как тебе кажется. Успех может вскружить тебе голову. Если ты начнешь задирать нос, то перестанешь учиться. А тот, кто не учится, перестает расти как личность.

Он помолчал немного, чтобы до меня дошел смысл сказанного, и продолжил:

– Ведя «Дневник успеха», ты глубже задумываешься о себе самой, об окружающем мире и о принципах успеха. При этом ты начинаешь лучше понимать себя, свои желания и других людей. Конечно, полное понимание себя и тайн мира – это идеал, которого никому не достичь. Мы можем только шаг за шагом приближаться к нему.

– Но мне действительно нравится вести дневник.

– Это хорошо, – серьезным тоном сказал Мани. – Но ты не должна пасовать перед трудностями. Страх перед трудностями, ошибками и неудачами разрушил уже не одну человеческую жизнь.

Я покраснела.

– Есть одна вещь, которой я действительно боюсь, хотя и госпожа Хайнен, и Ханенкампы уговаривают меня, – и я рассказала ему о предложении, которое мне было сделано. – Я знаю, что нужно выступить на этом собрании, но мне так страшно… Я не справлюсь.

Вместо ответа белый лабрадор предложил мне:

– Давай-ка принесем твой «Дневник успеха».

Он вскочил и помчался к дому. Я попыталась догнать его, но так быстро бегать у меня не получалось. Мани, разумеется, добежал до дома намного раньше. Я быстро схватила дневник, и мы снова побежали в лес. Когда мы добрались до нашего убежища и я немного отдышалась, Мани сказал:

– Как только ты подумаешь, что тебе что-то не по силам, – перелистай свой дневник и отыщи в нем доказательства, что нет таких вещей, которых ты не смогла бы сделать.

Я просмотрела свои записи и нашла много случаев, когда испытывала страх перед вещами, которые в действительности сделать оказывалось проще простого: когда я предложила Ханенкампам выгуливать Наполеона, когда собиралась познакомиться с Гольдштерном. Я боялась спускаться в подвал, боялась, что мама будет смеяться надо мной, обнаружив мои «Копилки мечты», боялась потерять Мани.

– Тебе не кажется, что ты можешь сделать на много больше, чем порой предполагаешь? – спросил Мани.

И действительно, я впервые ощутила, что страх перед выступлением уходит. Чем больше я вспоминала о том, чего уже достигла, тем увереннее себя чувствовала. Внезапно я заметила, что страх полностью исчез, осталось только некоторое волнение. Но теперь я знала, что справлюсь.

Мани внимательно наблюдал за мной.

– Это похоже на чудо, – удивленно сказала я. – Я ведь только что была убеждена, что никогда не смогу этого сделать. А теперь мне этого даже хочется. Хотя, конечно, я буду здорово нервничать.

У меня было прекрасное настроение. Я знала, что Ханенкампы и госпожа Хайнен порадуются моему решению.

Мани радостно лизнул меня в щеку. Я до сих пор так и не отучила его от этой привычки и не была уверена, что мне это когда-нибудь удастся.

И все же я не могла понять, каким образом это произошло, и спросила у Мани, в чем причина этого чуда. Мне показалось, что он улыбнулся:

– Страх появляется там, где мы представляем себе неудачу и другие негативные последствия. Чем больше мы думаем об этом, тем сильнее становится страх.

Но если ты заглянешь в свой дневник, то сможешь сосредоточиться на успехе и представить, что у тебя все получится.

Я засомневалась, правильно ли поняла, и Мани сказал:

– Когда ты думаешь о положительных целях, то для страха просто не остается места.

– Я все равно толком не поняла, – пожала я плечами, – но, видимо, это то же самое, что и с электричеством. Достаточно знать, как оно работает.

Мани одобрительно сощурил глаза.

Мы вновь выбрались из убежища, но на этот раз пошли домой уже медленно.

Перед тем как лечь спать, мне еще многое надо было сделать. Во-первых, необходимо было успокоить родителей. Когда я напомнила им о встрече с Гольдштерном, мама, по крайней мере, прекратила плакать. Потом я позвонила Марселю и Монике и рассказала им о предложении госпожи Трумпф основать совместно с нами инвестиционный клуб.

На следующий день нас на машине привезли в больницу к Гольдштерну. Он сказал, что будет лучше, если он поговорит с родителями наедине. Не знаю, что и как они там так долго обсуждали, но когда родители вышли от него, то просто светились от радости.

Мне они рассказали только, что Гольдштерн сумел добиться для них отсрочки платежей на несколько месяцев и снизил сумму платежа на тридцать два процента. Таким образом, у них теперь каждый месяц должно было оставаться больше денег. Из них они планировали половину откладывать на непредвиденные расходы, а на остальные деньги выращивать свою «курицу».

Я радостно обняла родителей, а затем и Мани. Они, конечно, не догадывались, что я таким образом благодарю его. Я долго гладила его нежную белую шерсть, а он молча наслаждался. И все-таки он опять умудрился лизнуть меня в щеку…

В тот вечер у меня было праздничное настроение. Я достала из дневника листок, где были помечены мои цели. Одна из них состояла в том, чтобы помочь родителям разделаться с долгами. И я это сделала! Правда, с помощью Гольдштерна, но ведь это я договорилась о встрече. Я взяла красный карандаш и торжественно поставила жирную галочку против этого пункта. А потом я стала делать новые записи в «Дневник успеха» и поняла, что это достижение надо отметить как-то по-особенному. На последней странице тетради я большими буквами вывела: «Мои самые большие успехи» и под этим заголовком написала:

1. Я помогла родителям избавиться от страха перед долгами. Теперь они по моему совету начнут экономить деньги.

После этого я с гордостью взглянула на свои «Копилки мечты». Еще немного – и из них уже можно будет извлечь нужную сумму. Все складывалось просто здорово!

Наконец настал тот день, когда Марсель, Моника, я и, разумеется, Мани собрались у госпожи Трумпф. К нашему приходу она накрыла стол темно-зеленой скатертью и поставила на него старинный подсвечник с шестью свечами. Пламя свечей создавало торжественное настроение. Перед каждым из нас на столе лежали папка и конверт.

Госпожа Трумпф попросила пока ничего не трогать, и мы с нетерпением ждали, что будет дальше.

– Мы начинаем первое заседание инвестиционного клуба, – торжественным голосом произнесла хозяйка дома. – Прежде всего мы должны выбрать для себя название.

Уж чего-чего, а на этот счет идей у нас хватало. Последовали такие предложения, как «Экономы», «Золотая курица», «Ученики волшебника», «Дримтим», «Золотая четверка», «Денежная ракета» и «Кимамо Трумпф» («Кимамо» – это, как вы поняли, первые буквы наших имен). В конце концов победило предложение Моники «Денежные маги». Мы все пришли к выводу, что деньги могут появляться из ничего, если знать нашу волшебную формулу, которая включала:

– осознание того, что мы любим деньги и хотим их зарабатывать;

– уверенность в себе, идеи и готовность делать то, что нам нравится;

– распределение денег на ежедневные расходы, исполнение долгосрочных желаний и на «курицу»;

– умелое вложение денег;

– наслаждение от всего этого процесса.

Мы взяли заранее подготовленные карандаши и написали на обложках папок название «Денежные маги» и свои фамилии. Марсель при этом рассмеялся, так как выяснилось, что карандаши пишут золотистым цветом. Госпожа Трумпф позаботилась даже о мелочах.

Затем нам разрешили открыть папки. На первом листе мы написали свою волшебную формулу. Затем госпожа Трумпф серьезным тоном произнесла:

– Нам потребуются правила, которые обеспечат нашему инвестиционному клубу успех. Эти правила помещены на второй странице.

Мы быстро перевернули лист и прочли:

В один из вечеров ко мне зашла госпожа Хайнен, чтобы обсудить мое предстоящее выступление. Я хотела написать весь текст своей речи, но у госпожи Хайнен было больше опыта в таких вещах. Она отговорила меня от этой затеи, потому что чтение по бумажке выглядело бы очень неестественно.

Таким образом, мы решили придерживаться первоначального плана. Госпожа Хайнен будет задавать мне вопросы, а я буду на них отвечать. Мы определили перечень вопросов, и я немного порепетировала с ответами. На этом вся подготовка и закончилась.

Собрание в школе было назначено на субботу, и чем меньше времени оставалось до этого дня, тем больше я нервничала. Порой мне даже хотелось заболеть или сделать что-нибудь такое, чтобы собрание вообще отменили.

Но вот наконец наступила и суббота. Ночью я спала очень плохо и к тому же встала слишком рано. Время шло ужасно медленно, и я почувствовала, что постепенно начинаю паниковать. В голове не было ни одной связной мысли. О завтраке я думать не могла – мне просто кусок в горло не лез.

Я все яснее представляла себе, какой кошмар меня ожидает. И зачем только я дала себя уговорить? Видимо, совсем ум потеряла. Легко сказать: «Выйди из комфортной зоны». А у меня так все свело в животе… Добром это не кончится.

Мани подошел ко мне, виляя хвостом.

– Ты мне сейчас ничем помочь не можешь, – вздохнула я. – Я такую кашу заварила! Мне ведь никогда еще не приходилось выступать, а тут сразу несколько сотен человек будет в зале.

И тут я заметила, что Мани что-то держит в зубах. Это был мой «Дневник успеха».

– Я вижу, что ты хочешь помочь мне, но все это напрасно. – Я энергично помотала головой. – Сейчас я ни на чем не могу сосредоточиться.

Но Мани не унимался. Он пристально смотрел мне в глаза, по-прежнему держа в зубах дневник. Я попыталась оттолкнуть его, но он ловко увернулся и выронил дневник прямо мне на колени. Я хотела было отложить его в сторону, но тут Мани залаял.

Я засмеялась и сразу почувствовала себя немного лучше. Открыв дневник, я сразу невольно вспомнила наш последний разговор, когда, полистав дневник, нашла в себе силы согласиться на это выступление.

Я заставила себя начать читать. Оказывается, у меня было уже очень много успехов. Я начала зарабатывать деньги, нашла работу, пережила приключение в «ведьминой избушке», открыла счет в банке, помогла родителям… Вопреки своим ожиданиям я углубилась в чтение, и это отвлекло меня от предстоящего выступления. Складывалось впечатление, что я действительно могу выполнить все, что запланировала.

Я читала не менее получаса и с каждой минутой чувствовала себя все лучше и лучше. Но тут подошло время собираться. Я оделась и хотела было уже идти в гараж за велосипедом, как вдруг из кухни вышли родители. Оказалось, что они собираются ехать вместе со мной. Я думала, что меня хватит удар. Только этого еще не хватало! Я безропотно села вместе с Мани в машину. Ехать было недалеко. По пути я гладила Мани, и это меня немного успокаивало.

У входа в школу меня ждала госпожа Хайнен. Она приветливо поздоровалась со мной и, взяв за руку, повела в зал. Он был полон. Мы сели в первый ряд. Хотя очередь до нашего выступления еще не дошла, у меня было ощущение, что все смотрят только на меня.

И вдруг я услышала знакомый голос. Я оглянулась и увидела в проходе очень знакомое лицо. Это был Гольдштерн в инвалидной коляске. Я с радостью поздоровалась с ним.

– Кира, это особенный день в твоей жизни, – сказал он. – Я просто не мог не приехать. Мне сообщили об этом твои родители.

Я была так растрогана, что не могла вымолвить ни слова. И только тут я заметила, что рядом с Гольдштерном сидит целая группа моих знакомых. Здесь были и Марсель, и Моника, и госпожа Трумпф, и супруги Ханенкамп. Я поздоровалась со всеми. Хотя я по-прежнему сильно нервничала, присутствие друзей придало мне уверенности. Я вдруг поняла, что ничего страшного со мной не случится.

Госпожа Хайнен тронула меня за руку. Подошла наша очередь выступать. Я встала и знаком приказала Мани идти за мной. Возможно, кому-то показалось странным, что я вышла на сцену вместе с собакой, но я решила, что так будет лучше.

Мы подошли к микрофону, и госпожа Хайнен сказала:

– Дорогие ребята, уважаемые родители и учителя! Вы знаете, что мне всегда хотелось, чтобы наши дети уже со школьных лет учились обращаться с деньгами. Я долго думала, как начать разговор на эту тему. И вот однажды ко мне обратилась совсем маленькая девочка, которая уже умела обращаться с деньгами лучше многих взрослых. Она каждый месяц зарабатывает много денег и разработала замечательную систему по их распределению. И это совершенно обычная девочка, которой еще до недавних пор не хватало денег на карманные расходы. Но потом она получила несколько хороших советов, и сегодня у нее столько денег, что она в состоянии финансировать два своих самых больших желания – поездку в Калифорнию и покупку компьютера. Эту юную даму зовут Кира, и она согласилась рассказать вам о своей системе.

Затем госпожа Хайнен обратилась ко мне:

– Добро пожаловать в нашу школу, Кира. Я рада твоим успехам и хотела бы задать тебе несколько вопросов. Мой первый вопрос: как ты распределяешь свои деньги?

Я рассказала слушателям о своей системе и о курице, несущей золотые яйца. Госпожа Хайнен задавала вопросы о том, где и как дети могут заработать деньги, о «Дневнике успеха» и о многих других вещах.

Отвечая, я смотрела главным образом на господина Гольдштерна, который одобрительно кивал головой, и на Марселя, который показывал мне большой палец, выражая свое согласие с моими ответами. Вся моя нервозность куда-то испарилась.

Когда я произнесла последнюю фразу и госпожа Хайнен поблагодарила меня, зал разразился аплодисментами, а Мани громко залаял. Я хотела сбежать со сцены, но госпожа Хайнен удержала меня, и мне пришлось некоторое время постоять, пока весь зал приветствовал меня. Это было очень приятно.

Вернувшись к друзьям, я выслушала целую кучу комплиментов. Мама обняла меня, а папа погладил по голове. Когда шум немного улегся, Гольдштерн сказал:

– Я горжусь тобой.

– Я слишком нервничала и упустила целую кучу вещей, о которых собиралась рассказать.

– У тебя талант рассказчика, и люди охотно тебя слушают. Никто же не знает, что ты еще могла или хотела бы сказать. Поэтому просто прими мою похвалу. На свете не так-то много людей, которые слышали от меня нечто подобное.

Помолчав немного, чтобы до меня лучше дошел смысл сказанного, он продолжил:

– Но ты никогда не узнала бы, на что способна, если бы отказалась выступать. Обычно мы больше всего гордимся теми вещами, которые дались нам с трудом. Не забывай этого.

Я радостно улыбалась. Я все-таки сделала это!

После окончания собрания ко мне подошла какая-то женщина. Она оказалась директором издательства и предложила мне написать книгу о том, как я смогла разбогатеть. Марсель стоял рядом и слушал. Ему эта идея пришлась по душе.

– У меня уже и заглавие подходящее есть, – воскликнул он. – «От куриных мозгов до золотой курицы».

Я сердито посмотрела на него. Мне эта затея не слишком понравилась. Не могла же я рассказать, что всеми своими успехами обязана Мани. Однако свой номер телефона я ей дала.

Попрощавшись с издательницей, я сказала родителям, что пойду домой пешком. Мне очень нужно было пообщаться с Мани.

Мы молча шли с моим лабрадором по улице. Я купила ему большой пакет вкусных собачьих сухариков, и мы направились к нашему лесному убежищу. Добравшись туда, я вдруг почувствовала, что все напряжение последних дней мигом спало с меня. Я села на землю и тихонько заплакала. Но это было приятное чувство. Я была счастлива и гордилась собой! Я впервые в жизни осознала, что способна на многое.

Меня переполняло чувство благодарности. Как же все-таки изменилась моя жизнь!

Глазами, полными слез, я смотрела на Мани и вдруг поняла, что в наших отношениях совсем скоро что-то изменится. Но меня это почему-то не очень тревожило.

Наконец-то настал тот день, когда мы снова собрались в «ведьминой избушке» госпожи Трумпф. Нам не терпелось скорее вложить свои деньги.

Все уже было подготовлено. На столе опять стояли свечи. Когда мы сели на свои места, госпожа Трумпф торжественно открыла заседание:

– Уважаемые денежные маги! Сегодня у нас великий день. Сегодня мы впервые будем инвестировать свои деньги.

Мы слушали, затаив дыхание.

– Двадцать тысяч марок – это большие деньги, – раздавался в помещении хрипловатый голос госпожи Трумпф. – Поэтому очень важно подойти к делу с умом. Я хочу сделать предложение. Однако решение мы примем только в том случае, если все согласятся с ним.

– Я уже со всем согласна, – быстро промолвила Моника.

– Посмотрим. Сначала я хочу рассказать о способе вложения, позволяющем вам получить долю во всех фирмах, которые вам нравятся.

– Давайте просто купим акции этих фирм, – предложил Марсель. – Денег у нас достаточно.

– Вы помните, что я обещала показать вам более простой путь? Этот путь называется «инвестиционный фонд». Перед вами лежит лист, где изложено все самое основное.

Мне предложили прочитать вслух, и я начала:

– «Инвестиционный фонд – это большой общий котел, куда многие вкладчики вносят свои деньги, так как у них нет времени, знаний или желания самим покупать акции. На собранные деньги профессионалы – управляющие фондом – покупают акции. Государство строго следит за этой деятельностью, и управляющие должны придерживаться определенных правил. Так, например, они должны покупать акции не менее двадцати различных компаний».

– А зачем? – поинтересовался Марсель.

– Затем, что дела у какой-то одной фирмы могут вдруг пойти плохо, – объяснила госпожа Трумпф. – Предположим, у тебя есть тысяча марок, и ты купил на них двадцать акций по пятьдесят марок. Если теперь эти акции потеряют в цене сорок процентов, то ты сможешь продать их уже не по пятьдесят марок, а всего по тридцать. В этом случае у тебя будет только шестьсот марок.

– Это называется сел в лужу, – прокомментировал Марсель.

– Именно поэтому управляющие покупают акции не менее двадцати различных фирм. Давайте вернемся к нашему примеру. Предположим, что мы на тысячу марок купили двадцать различных акций. Если теперь одна из акций потеряет в цене сорок процентов, а остальные останутся на прежнем уровне, то у нас все-таки останется девятьсот восемьдесят марок.

Марсель быстро подсчитал в уме:

– Это значит, что мы потеряем всего два процента.

– Совершенно верно. Однако в действительности происходит так, что одни курсы акций падают, другие повышаются, а третьи остаются на прежнем уровне. В целом же преобладает тенденция к повышению, так как управляющие фондом хорошо разбираются в своем деле.

– А что если все курсы упадут? – спросила я.

– Тогда ни в коем случае нельзя продавать акции. Помнишь, что я говорила в последний раз, когда мы беседовали об акциях? Потери наступают лишь тогда, если ты продаешь их в такой момент.

– Это значит, что мы можем вкладывать в фонд только те деньги, которые нам не понадобятся в ближайшее время? – прокомментировал Марсель.

– Именно так! Планируя вложения в инвестиционный фонд, мы должны исходить из того, что наши деньги будут находиться там в течение пяти или десяти лет. Если мы располагаем таким временем, то риск вложения практически равен нулю.

– Это понятно, потому что большинство акций фонда за такое долгое время дадут неплохую прибыль, – сделал вывод Марсель.

Моника все это время сидела на удивление спокойно, но тут вдруг взволновалась:

– А что если управляющий фондом сбежит с нашими деньгами?

– Это невозможно, потому что он этих денег даже в руках не держит, – улыбнулась госпожа Трумпф. – Все деньги хранятся в банке. Это абсолютно надежно.

Эти объяснения нас удовлетворили. Я продолжала читать дальше:

– «Фонды выполняют все распоряжения вкладчиков. Они организованы таким образом, что могут быть вполне пригодны для детей и подростков. Они надежны, если разместить в них деньги на срок от пяти до десяти лет. Они приносят хорошие доходы…»

– Что означает хорошие доходы? Сколько это? – перебил меня Марсель.

– В среднем двенадцать процентов, – ответила наша учительница. – В этом можно не сомневаться, потому что многие хорошие фонды добиваются таких результатов на протяжении уже очень многих лет.

– А двенадцать процентов – это много? – поинтересовалась Моника.

– Это в два раза больше, чем шесть, – насмешливым тоном сказал Марсель.

– А вот тут ты не прав, – возразила госпожа Трумпф. – Это намного больше. Но сначала я на примере покажу, насколько вырастут наши деньги при двенадцати процентах. Через двадцать лет наши двадцать тысяч увеличатся почти в десять раз. Итого получится двести тысяч марок.

– Ого! – не удержался Марсель.

– Жирная курица получается! – радостно воскликнула я. – Кроме того, мы вносим по сто марок в месяц, итого четыреста. Если мы и на них будем получать двенадцать процентов, то через двадцать лет…

– Будет куча денег, – перебил меня Марсель. – Но если мы будем вносить больше, то и доход будет намного больше. Я предлагаю увеличить ежемесячный взнос до двухсот пятидесяти марок.

– А не многовато будет? – поинтересовалась госпожа Трумпф.

– Но ведь дело того стоит, – поддержала я Марселя.

Моника тоже была согласна. Таким образом, мы решили, начиная с этого момента, вносить каждый месяц по двести пятьдесят марок, то есть в общей сложности тысячу. Если мы вложим их под двенадцать процентов, то через двадцать лет у нас будет восемьсот семьдесят тысяч марок.

Мы сидели тихо, будто пораженные ударом молнии. Это же невероятная сумма, если мы правильно поняли.

Первым очнулся, разумеется, Марсель.

– Тогда у нас в общей сложности будет больше миллиона!

– У каждого из вас будет достаточно денег, чтобы купить себе небольшую квартиру или сделать начальный взнос за собственный дом. А вам к тому времени не будет и тридцати пяти лет, – госпожа Трумпф явно наслаждалась нашей радостью. – А если вы решите оставить эти деньги в фонде еще на десять лет, то они утроятся и у нас будет три миллиона.

У меня даже голова закружилась. Столько денег! Конечно, они принадлежали всем вместе, но доля каждого все равно составляла больше двухсот семидесяти тысяч через двадцать лет и больше восьмисот тысяч через тридцать лет. Вот это здорово! Я убедилась, что мы правильно выбрали название нашего клуба. Мы действительно были денежными магами.

Все уставились на меня, и я сообразила, что от радости совсем забыла, что мне надо читать дальше. Я покраснела и быстро продолжила:

– «Благодаря фондам выполняется и третий критерий. Управлять вкладом очень легко – не труднее, чем своим банковским счетом».

Что касалось данного пункта, то я уже по собственному опыту знала, что это действительно легко.

Госпожа Трумпф по очереди посмотрела на каждого из нас:

– Что вы скажете, если мы вложим деньги в такой фонд?

Моника сразу же согласилась. К нашему удивлению, она моментально поняла все выгоды такого предложения:

– Там наши деньги будут в безопасности, через двадцать лет мы получим миллион, и вся процедура не сложнее, чем открыть банковский счет.

Я тоже была в восторге.

А вот Марсель медлил:

– Форма вложения очень удобная. Но откуда мы знаем, какой фонд надо выбрать? Их же много.

– Ты прав, – подтвердила госпожа Трумпф. – Существуют тысячи различных фондов. Но если внимательнее присмотреться, то многие из них сразу отпадают. Я вот тут приготовила для вас перечень критериев, которым должны отвечать нужные нам фонды.

Она взглянула на меня. Я перевернула следующую страницу и прочла вслух:

– «Первое. Фонд должен существовать не менее десяти лет. Если он на протяжении такого срока добивался хороших прибылей, то можно исходить из того, что он и в будущем будет работать успешно.

Второе. Это должен быть крупный международный акционерный фонд. Такие фонды покупают акции по всему миру. За счет этого уменьшается риск и повышается надежность.

Третье. Существуют рейтинги фондов. По ним можно судить, какие фонды достигли за последние десять лет наилучших результатов».

Мы помолчали некоторое время, размышляя, на что следует обратить внимание в первую очередь. Марсель наморщил лоб. Он делал так всегда, когда напряженно о чем-то думал:

– Где найти такой рейтинг? И откуда мы можем узнать, международный это фонд или нет?

– Мы узнаем это, перевернув еще одну страницу, – таинственным тоном произнесла Моника. Она уже успела втихомолку забежать вперед.

И действительно, госпожа Трумпф вложила в наши папки рейтинги фондов. Мы внимательно просмотрели их. Теперь дело оставалось лишь за тем, чтобы выбрать самый лучший фонд. Доходность одних была явно выше, чем других.

– А что означает последняя графа – «волатильность»? – спросила Моника.

– Это колебания курсов. Чем сильнее они колеблются, тем выше цифра в этой графе. Глядя на нее, вкладчик может определить, сколько нервов ему понадобится. Чем сильнее колебания, тем больше приходится переживать. Курс то резко растет, то через несколько дней так же сильно падает.

– Можно сказать, что чем ниже волатильность, тем меньше риск? – спросил Марсель.

– В определенном смысле это так. В любом случае низкая волатильность придает ощущение большей надежности. Доходы растут более равномерно.

– А почему бы не сказать просто – «колебания курса»? Зачем нужны такие сложные названия? – с недовольным видом спросила Моника.

– Финансисты – странный народ, – засмеялась госпожа Трумпф. – Возможно, они ощущают собственную важность, используя понятия, которых никто, кроме них, не понимает. Жаль только, что из-за этого многие люди полагают, будто вложение денег – это тайна за семью печатями. А если они чего-то не понимают, то и относятся к этому с недоверием. А на самом деле все невероятно просто.

Теперь мы могли определить, какие доходы приносит каждый фонд и насколько стабильно развивается.

Но этого было недостаточно.

– А как же мы узнаем, какие из этих фондов крупные и международные?

– Просто перевернем следующую страницу, – вновь послышался голос Моники.

Я так и сделала. Госпожа Трумпф подготовила список из двадцати фондов. Там была указана их величина, доходы за последние десять лет, доходы за последние три года, а также источники приобретения акций. В списке содержались даже данные, акции каких фирм предпочитает покупать тот или иной фонд.

– А вот и фонд специально для детей, – подал голос Марсель. – Смотрите, чьи акции он покупает: «Coca Cola», «Tous’r’us», «Disney», «McDonald’s» и так далее.

– Да он еще и большой к тому же, – обрадовалась Моника.

– И доходы у него за последние годы неплохие, – добавила я. – Пятнадцать целых сорок две сотые процента в год.

Мы быстро пришли к выводу, что этот фонд – как раз то, что нам нужно. Госпожа Трумпф улыбнулась:

– Я тоже думала об этом фонде. Хорошо, что мы пришли к единому решению. А знаете, что означают доходы свыше пятнадцати процентов?

Мы пожали плечами.

– Существует простая формула, которую можно использовать, не заглядывая в сложные таблицы. Надо разделить цифру «семьдесят два» на годовой процент. Полученный результат будет означать количество лет, в течение которых ваши деньги удвоятся. Что будет, если разделить семьдесят два на двенадцать?

– Шесть, – моментально подсчитал Марсель.

– Правильно. Это значит, что через шесть лет сумма, вложенная под двенадцать процентов, удвоится.

– Значит, если мне надо узнать, как обстоит дело при пятнадцати процентах, надо семьдесят два разделить на пятнадцать. Это будет… четыре целых восемь десятых.

– Скажем для простоты, что ваши деньги удвоятся через пять лет, если вы вложите их под пятнадцать процентов годовых. Это значит, что если такой уровень доходности сохранится и впредь, то наши двадцать тысяч марок через пять лет превратятся в сорок тысяч. Через десять лет это будет восемьдесят тысяч, через пятнадцать – сто шестьдесят тысяч, а через двадцать – триста двадцать тысяч.

– Это еще больше, чем мы думали, когда говорили про двенадцать процентов, – обрадовалась я.

– А всего-то и нужно, что оставить деньги в фонде. Гениальная система! – с восторгом сказала Моника.

После того как мы приняли главное решение, остальное уже не представляло никакого труда. Мы заполнили формуляр, поставили под ним все четыре подписи и отправили по указанному адресу. Через несколько дней мы получили ответ из фонда, что на наше имя открыт счет. На него мы перечислили двадцать тысяч марок.

Теперь у нас оставалась еще тысяча марок наших ежемесячных взносов. Мы хотели направить ее туда же, но госпожа Трумпф убедила нас выбрать другой фонд для лучшего распределения рисков.

В последние дни мне приходилось делать много записей в своем «Дневнике успеха». Мое выступление в школе. Похвалы, которые я за это получила. Доход, который продолжал расти. Первые инвестиции совместно с «Денежными магами»…

Мне уже не приходилось долго думать, о чем писать. Получалось, что чем больше я пишу, тем больше становятся мои успехи. Видимо, это от того, что я становилась все увереннее в себе.

Я уже долго не говорила с Мани, но особых сожалений по этому поводу не испытывала. Мне вполне хватало того, что я играю с ним и вывожу на прогулку. Мне было просто приятно видеть его рядом с собой. Даже когда я делала уроки, он ложился у моих ног и все время внимательно смотрел на меня. Затем он засыпал, и от него веяло спокойствием.

Мы продолжали регулярно встречаться и обсуждать разные вопросы. Раз в месяц мы записывали текущий курс фондовых акций и поэтому точно знали, сколько денег мы бы заработали, если бы продали свои акции.

Это было очень интересно и познавательно, однако госпожа Трумпф считала, что в этом нет никакой необходимости. Она постоянно повторяла:

– Лучше всего вложить деньги в фонд и забыть про них на пять-десять лет. А затем уже можно посмотреть, каков курс акций и в каком выигрыше мы оказались.

Долгое время с курсами практически ничего не происходило. Ни доходов, ни потерь. Но в октябре курсы акций нашего фонда резко упали. От наших денег осталось всего четырнадцать тысяч сто двадцать восемь марок. Мы потеряли около двадцати пяти процентов.

Настроение у нас было подавленное. Повесив головы, мы сидели за столом и больше напоминали не денежных магов, а умирающих лебедей. К такому повороту событий мы были не готовы. Мы предполагали, что путь к сотням тысяч марок – это прямая восходящая линия.

– Давайте лучше задуем свечи, – предложила я. Настроение у меня было далеко не праздничное.

Марсель тоже был на удивление немногословен. Моника пришла в себя быстрее всех:

– Мой папа сегодня за завтраком сказал одну вещь. Он считает, что сейчас можно купить акции по хорошей цене. «Ниже номинала» – так он выразился.

– Он прав, – сказала госпожа Трумпф.

Мы удивленно посмотрели на нее. Только теперь мы заметили, что она совершенно спокойна. Казалось, что все происшедшее ее совершенно не касается.

– Похоже, что вас наши потери не огорчают, – сказал Марсель.

– А у нас нет никаких потерь.

– Как нет? Больше пяти тысяч марок. Лично мне это совсем не нравится.

– Потери у нас были бы только в том случае, если бы мы сегодня продали акции. Но мы же этого не делаем.

– Столько денег псу под хвост! – не сдавался Марсель.

– Ну, псы тут совершенно ни при чем, – не выдержала я.

Обстановка все больше накалялась. И тут госпожа Трумпф рассмеялась:

– Когда я пережила первый обвал курсов, то реагировала точно так же. Я проклинала тот день, когда купила эти несчастные акции. Я страшно боялась, что курс упадет еще ниже, так как во всех газетах были только отрицательные прогнозы. Все говорили о мировом экономическом кризисе, о вечной биржевой «зиме».

Мы с Марселем озадаченно посмотрели друг на друга. Об этом мы вообще не задумывались. Оказывается, курс может упасть еще ниже!

Госпожа Трумпф усмехнулась. Казалось, что сложившаяся ситуация ее совершенно не заботит.

– Я пережила не один такой кризис. Но через год-два курс всегда восстанавливался. Поэтому я абсолютно не нервничаю, когда на бирже случается обвал.

Меня, однако, это не убедило:

– А что если действительно началась вечная биржевая «зима», как вы только что выразились?

– Ответ содержится уже в самом слове «зима». Что такое зима? Одно из времен года. Сколько я живу, вслед за зимой всегда наступала весна, а затем лето. А за летом следовала осень и снова зима. Сезонные изменения происходят на бирже точно так же, как и в природе. Так всегда было и всегда будет.

– Так, может, нам лучше было бы подождать и вложить деньги «зимой»? – предположил Марсель.

– Если бы мы точно знали, что скоро наступит «зима», то конечно. Но мы же этого не знали. Курс точно так же мог и вырасти. И тогда б мы кусали себе локти, что не вложили деньги раньше и за счет этого упустили прибыль.

Теперь настало время покупать дополнительные акции, как сказал отец Моники. Мы должны исходить из того, что через три-пять лет курсы не просто вернутся к прежнему уровню, но и вырастут на двадцать-тридцать процентов.

В этом случае вложенные нами двадцать тысяч марок превратятся в двадцать четыре или даже в двадцать шесть тысяч. Но если бы мы вложили двадцать тысяч марок сегодня, то выигрыш составил бы от сорока до пятидесяти процентов. И у нас было бы от двадцати восьми до тридцати тысяч марок.

– Это потому что мы купили бы по цене ниже номинала, – снова повторила Моника слова отца.

– А что такое «ниже номинала»? – спросила я.

– Это означает, что сегодня акции можно купить гораздо дешевле, чем они стоят в действительности. Но через какое-то время снова найдется покупатель, который заплатит за них истинную цену. В этом случае мы бы тоже получили неплохую прибыль.

Марсель, как и всегда, был скор на решения:

– Надо поторопиться и купить акции, пока их курс ниже номинала. Давайте сбросимся еще по пять тысяч марок, чтобы еще раз вложить двадцать тысяч. У меня такие деньги есть. А у вас?

Мы все неплохо зарабатывали, а Монике недавно подарили крупную сумму. Для госпожи Трумпф деньги вообще не представляли проблемы. У меня на счете тоже были кое-какие запасы, которые можно было вложить в дело. Но до пяти тысяч мне не хватало двух тысяч семисот сорока марок. А залезать в «Копилки мечты» я не собиралась.

Однако мне не хотелось, чтобы «Денежные маги» отказались от хорошей идеи из-за меня. И тут мне вспомнилось, что бабушка с дедушкой завели на меня сберегательную книжку, на которую регулярно вносили какие-то деньги. Это был подарок мне на совершеннолетие. Там уже должно быть не меньше шести или семи тысяч марок.

Я поделилась этим соображением с остальными. Мы договорились на следующий день собраться на внеочередное заседание. До этого мне надо было поговорить с дедушкой и бабушкой. Ведь сберкнижка – это далеко не самое лучшее место для хранения денег. Гольдштерн вообще называл ее «машиной по уничтожению денег».

Выйдя из «ведьминой избушки», я поспешила к своим собакам. Лишь после ужина мне удалось выбраться к бабушке с дедушкой. Там меня угостили вкуснейшими кексами и какао, ароматнее которого нет больше нигде в мире.

Я была уверена, что дедушка и бабушка сразу же поймут, какой благоприятный момент наступил сейчас для покупки акций. Но тут я жестоко ошибалась.

Родители уже неоднократно сообщали им о моих успехах, поэтому я сразу приступила к делу. Уплетая кексы, я рассказывала о нашем инвестиционном клубе. У меня с собой была папка с документами, подготовленными госпожой Трумпф, поэтому мне не составило труда объяснить суть наших вложений.

Дедушка был в ужасе:

– Кира, детка, это же так опасно! Ты потеряешь все свои деньги.

Я попыталась объяснить ему, что потерять деньги я смогу, только если буду продавать акции в период спада, что курсы акций всегда восстанавливаются, что за биржевой «зимой» всегда наступает «лето», что на бирже в долгосрочной перспективе наблюдается постоянная тенденция роста, что в прошлом было немало и более серьезных кризисов, чем сейчас, но в конечном итоге курс акций всегда рос.

Но все это не могло его убедить. К тому же на подмогу ему пришла бабушка:

– Кира, самое важное – это надежность. Мы уже повидали в жизни немало людей, которые лишились всех денег только из-за того, что поверили обманщикам.

– Но, бабушка, тут же совсем другое, – запротестовала я. – Эти фонды управляют миллиардами марок. Какой же здесь может быть обман? За ними следят государство и банки.

– Акции опасны, – не унимался дедушка. – Держись от них подальше.

– Да ведь вы даже не знаете, что это такое, – вырвалось у меня. – Как можно быть такими слепыми? Нельзя ведь судить о чем-то, не попробовав. Почему все незнакомое обязательно кажется вам опасным?

– Дети должны слушать старших, – наставительным тоном произнесла бабушка. – У нас большой жизненный опыт.

– Лучше синица в руках, чем журавль в небе, – поддакнул ей дедушка.

Я чуть не разревелась. Быстро распрощавшись, я побежала домой. Настроение у меня было ужасное. Они меня совершенно не слушали. Даже и думать было нечего о том, чтобы получить у них деньги для инвестиционного клуба. Более того, дедушка с бабушкой столько наговорили мне, что у меня и самой появились сомнения.

Придя домой, я сразу же позвонила Гольдштерну. К счастью, он был не занят. Я рассказала ему о падении курса и о том, как восприняли мою просьбу бабушка с дедушкой.

У него было отличное настроение:

– Ты должна понять своих стариков. Они желают тебе добра. Они всего лишь хотят уберечь тебя от потерь и делают это так, как умеют.

– Но это же глупо. Они меня просто не слушают.

– Видимо, в жизни у них был отрицательный опыт, и они хотят оградить тебя от неприятностей. Это же понятно. Но если серьезно, то ты должна быть им благодарна, потому что они действительно уберегли тебя от ошибки.

– От какой ошибки?

– Я считаю, что дополнительно покупать акции на двадцать тысяч марок – это не самая лучшая затея. Думаю, что десяти тысяч было бы вполне достаточно.

– Почему? Мы же сможем заработать значительно больше, если вложим больше денег.

– Конечно, – терпеливо сказал Гольдштерн. – Но что будет, если курс и дальше будет падать? В этом случае лучше вложить поменьше. Кроме того, на этот случай было бы неплохо иметь запас наличных денег, чтобы докупить акции потом.

– Но мы же не знаем, будет курс падать или нет.

– Разумеется, не знаем. Этого никто не знает. Все эксперты, пытавшиеся предсказать будущее, всегда попадали пальцем в небо. События часто развиваются совсем не так, как мы предполагаем. Именно поэтому и надо иметь наличные запасы. Нельзя все тратить на акции и фонды.

– Но я считала, что фонды абсолютно надежны, – пробормотала я.

– Они, конечно, очень надежны, особенно если держать в них деньги длительное время. Даже если курс временно и снизится, то потом он обязательно вырастет. Но для сокращения риска часть денег лучше пустить на абсолютно надежные вклады.

– Вы еще скажите, что надо завести сберегательную книжку, – вырвалось у меня.

– Нет. Ты же знаешь о моем отношении к сберкнижкам. У банков есть и более привлекательные предложения. Можешь, например, сделать вклад до востребования. На него даже начисляются проценты в зависимости от рыночной ситуации. Сегодня, например, это около трех с половиной процента. И эти деньги всегда будут в твоем распоряжении.

– Всего три с половиной процента? Но я же так никогда не разбогатею.

Гольдштерн от души расхохотался:

– Разбогатеть таким образом ты, конечно, не сможешь. Более того, тебе, скорее всего, даже не удастся хоть как-то увеличить свое состояние. Инфляция сожрет все твои проценты.

– А что такое инфляция?

– Это уменьшение стоимости денег. Сегодня ты можешь купить булочку за пятьдесят пфеннигов. Предположим, что через несколько лет она будет стоить одну марку. В этом случае на пятьдесят пфеннигов ты сможешь купить только половину булочки. А это значит, что твои деньги потеряли половину своей стоимости. Вот это и есть инфляция.

– А как узнать, насколько велика инфляция, которая съедает мои деньги?

– Сегодня она составляет около трех процентов. Если ты хочешь точно вычислить, чем это тебе грозит, то есть очень простой способ. Ты ведь знаешь правило числа 72? С его помощью можно вычислить, через какое время твои деньги удвоятся. Так вот, эта формула пригодна и для того, чтобы подсчитать последствия инфляции. С ее помощью можно узнать, сколько лет понадобится, чтобы деньги обесценились вдвое. Раздели число «семьдесят два» на три процента инфляции. Получается двадцать четыре. То есть через двадцать четыре года твои деньги потеряют половину своей стоимости.

– Но ведь получается, что инфляция примерно равна проценту по вкладу до востребования.

– Совершенно верно. Именно поэтому я называю сберегательные книжки машинами по уничтожению денег. Процент, который ты там получаешь, не восполняет даже потери от инфляции.

– Но вклады до востребования тоже не намного лучше.

– И это верно. Но альтернативы-то нет. Нельзя же все свои деньги вкладывать в акции. Даже если ты очень молода, всегда необходимо иметь резерв на крайний случай. Только так можно добиться оптимального распределения рисков.

Однако я еще не была полностью убеждена:

– А разве нет возможности получить в банке не три с половиной процента, а хоть немного побольше?

– Разумеется, есть виды вкладов, по которым выплачивается больший процент. Но в этом случае ты обязана вложить деньги на более длительный срок. Недостаток при этом заключается в том, что ты не сможешь оперативно действовать, когда возникнет благоприятный момент для покупки дополнительных акций.

– И сколько процентов своих денег мне надо вложить до востребования?

– Это зависит от ситуации, в которой ты находишься. Поскольку ты еще очень молода, то думаю, что хватит и двадцати процентов.

На этом наш разговор был окончен. Я искренне поблагодарила Гольдштерна и попрощалась.

Конечно, мне хотелось бы расспросить его, сколько марок вложить до востребования, а сколько пустить на покупку дополнительного количества акций, но я уже знала по собственному опыту, что он никогда не давал конкретных советов, а лишь объяснял принципы. Как использовать эти принципы на деле – это уже моя забота. Так он добивался, чтобы я не полагалась на него, а сама несла ответственность за свои финансы.

Итак, я начала считать. У меня есть две тысячи двести шестьдесят марок. Завтра я должна получить деньги за работу. Сколько же это получится?

Мой бизнес за истекшее время сильно расширился. Все больше людей доверяли мне своих собак. Их у меня было уже шестнадцать. Разумеется, в одиночку я не могла с ними справиться, поэтому уговорила нескольких друзей и одноклассников помочь мне. Марсель посоветовал платить им за это по пятьдесят пфеннигов в день. Поначалу мне показалось, что этого мало. Но ведь, в конце концов, идея этого бизнеса принадлежала мне и я сама должна была заниматься поиском клиентов. Самое важное, однако, заключалось в том, что мои помощники были вполне довольны такой оплатой. Итого на завтрашний день у меня выходило следующее. Шестнадцать собак по две марки в день умножить на тридцать дней – девятьсот сорок марок. Своим помощникам я отдаю по пятьдесят пфеннигов из каждых двух марок – это двести сорок марок. У меня остается семьсот двадцать марок. Кроме того, девять владельцев договорились со мной, что я буду дрессировать их собак. Каждая собака освоила за прошедший месяц по две команды – это еще триста шестьдесят марок.

Я подвела итог. Всего я получу завтра тысячу восемьдесят марок, и тогда у меня будет в общей сложности три тысячи триста сорок марок. Я решила сделать «Денежным магам» следующее предложение: мы сбрасываемся по две тысячи пятьсот марок для покупки дополнительных акций. Остальные восемьсот сорок марок я положу в банк на вклад до востребования. Мне уже не терпелось вновь встретиться с госпожой Хайнен. Как все же хорошо, что я открыла свой счет у служащей, которая мне сразу понравилась.

Спать я легла в хорошем настроении. Я была уверена, что нашла хорошее решение. Кроме того, у меня за плечами был еще один удачно прожитый день. Вообще-то все мои дни за последнее время были сплошным приключением. Я совсем забыла о скуке. А все началось с того, что Мани преподал мне урок обращения с деньгами.

Белый лабрадор, как обычно, лежал у кровати. Я задумчиво погладила его. Так многое изменилось в моей жизни за последнее время. Я была уже совсем не той Кирой, что год назад. У меня появилось много новых интересов и друзей: господин Гольдштерн, Марсель, Ханенкампы, госпожа Трумпф…

Я была так благодарна за это Мани, что свесилась с кровати и крепко поцеловала его в макушку. В ответ он тут же лизнул меня в щеку. Я улыбнулась и спокойно уснула.

Со времени описываемых событий прошло несколько месяцев. Я уже начала записывать все, что со мной случилось. И даже сама не знала, зачем я это делаю. Видимо, я просто боялась что-то забыть. Поэтому каждый день писала по две страницы. Мне это было нетрудно, потому что я сверялась с записями в «Дневнике успеха». Такая работа доставляла мне радость.

Дни пролетали очень быстро, и каждый из них давал мне что-то новое.

Дела у родителей наладились. Гольдштерн порекомендовал отцу нанять двух сотрудников. Сначала он воспротивился этому, так как считал, что не может пока позволить себе этого. Но, к счастью, он уже настолько привык доверять Гольдштерну, что последовал его совету. И это сразу же принесло результаты. Теперь он мог сосредоточиться на вещах, которые делал с удовольствием. Если раньше его порой посещали сомнения, стоит ли ему вообще заниматься бизнесом, то теперь он понял, что надо всего лишь научиться поручать другим дела, в которых он сам плохо разбирается и которые у него не получаются. Теперь у папы почти всегда было хорошее настроение. Просто трудно поверить, как меняются люди, избавившись от денежных забот. Теперь он каждое утро с удовольствием шел на работу, насвистывая песенку. Лучше бы, конечно, он этого не делал, потому что так фальшивить не может больше никто. Он купил себе новую машину и вставал теперь по утрам на час раньше.

Мой бизнес тоже развивался. Теперь у меня была уже двадцать одна собака, и всех их надо было выгуливать, вычесывать и дрессировать. Конечно, в одиночку справиться со всем этим было невозможно, но я уже научилась у Марселя подключать к делу других детей. Моника тоже зарабатывала неплохие деньги. Вскоре, однако, я совсем запуталась в делах и уже не знала, с кого, когда и сколько получать.

Вот тут-то я и поняла, насколько это хорошо, когда у человека возникают проблемы. Мне пришлось искать выход из создавшегося положения, и это позволило мне узнать много нового. Я поняла, какую большую помощь может оказать компьютер. Излишне говорить, что у меня к тому времени уже давно был свой компьютер. Теперь я значительно меньше времени тратила на уроки, а домашние работы выглядели куда аккуратнее и оценки в школе улучшились.

Я научилась вести бухгалтерию. В этом мне очень здорово помогла госпожа Ханенкамп. Компьютеры и бухгалтерский учет – это ее хобби.

Конечно, заработки у меня тоже увеличились. Я по-прежнему неуклонно распределяла их: пятьдесят процентов – на «курицу», сорок процентов – на реализацию краткосрочных целей и десять процентов – на текущие расходы. Большинство целей, которые я еще после самого первого разговора с Мани внесла в список, давно были выполнены. Вот только до Америки я еще не добралась, потому что чувствовала, что там меня ожидает что-то совершенно необычное, что полностью изменит мою жизнь.

Наш инвестиционный клуб работал с большим успехом. Хотя на седьмом месяце нашей деятельности курсы акций упали, мы не стали продавать их и поэтому не понесли никаких потерь. Затем курсы поползли вверх, и в случае продажи акций мы могли иметь неплохой доход. Но для этого не было никаких причин. Мы ведь хотели, чтобы наша «курица» росла и дальше.

У Марселя однажды возникла идея продать часть акций и получить деньги. Но когда госпожа Трумпф спросила его, что он собирается делать с этими деньгами, то он пришел к выводу, что все равно вложил бы их в дело для дальнейшего роста. Поэтому он быстро понял, что продажа акций на данном этапе не имеет никакого смысла.

Тем временем мы уже участвовали в работе четырех различных фондов. Регулярные встречи «Денежных магов» доставляли нам огромную радость. На каждом заседании клуба мы узнавали от госпожи Трумпф много нового. Даже Моника начала уже неплохо разбираться в делах. Неудивительно, что мы делились хорошими советами с нашими родителями, и они постепенно начали прислушиваться к ним. Сначала они делали это тайком, а потом уже даже перестали скрывать это от нас.

Господин Гольдштерн полностью поправился и с головой ушел в дела. Мани остался у меня. Разумеется, я по-прежнему каждую субботу приезжала к нему в гости вместе с лабрадором. Мы ходили гулять, а после прогулки я беседовала с ним, угощаясь вкуснейшим тортом и какао. Каждый раз я узнавала что-то новое. Деньги были для него совершенно нормальной и естественной вещью. От этого и у меня постепенно менялось отношение к деньгам.

Раз в месяц Гольдштерн читал лекции для своих клиентов о денежных вкладах. Однажды он спросил меня, не хочу ли я тоже прочитать лекцию для детей его клиентов. Я согласилась. В первый раз пришло только семеро детей. Но затем слухи об этом разошлись по округе, и на последующие лекции приходило уже по двадцать-тридцать человек. За каждое выступление я получала семьдесят пять марок.

А несколько дней назад у Гольдштерна появилась новая идея. Он предложил мне основать с ним совместную фирму, которая помогала бы детям инвестировать деньги. Он пришел к этой мысли, когда я показала ему папку с материалами, полученными от госпожи Трумпф. Мне эта идея показалась гениальной. Представить себе только: у меня будет совместная фирма с финансовым светилом Гольдштерном.

Я поинтересовалась у него, почему он хочет открыть фирму именно со мной. Его ответ так и просится в мой «Дневник успеха»: «Потому что ты заслуживаешь этого своими знаниями и результатами работы. Если бы я не считал, что добьюсь с тобой больших успехов, чем при работе в одиночку, то не делал бы такого предложения. Ты сможешь привлечь больше детей в качестве клиентов, чем я».

Моя окрепшая к тому времени уверенность в себе подсказывала, что он прав.

И все же я сильно волновалась, так как чувствовала, что впереди меня ждут новые приключения.

Записав все это, я откинулась на стуле и решила перечитать весь текст, набранный на компьютере. Я пришла к выводу, что написано неплохо.

Затем мой взгляд упал на Мани. Я задумчиво посмотрела на него. Мы уже долго не разговаривали, и я давно хотела спросить его о причинах этого. Но мне было страшно. Я не могла точно определить, чего я боюсь, но чувствовала, что может произойти что-то непоправимое.

Однако теперь я решилась. Я уже научилась не прятаться от вещей, которые вызывают у меня страх. Недолго думая, я нацепила поводок и пошла вместе с Мани в лес. Тем не менее у меня по-прежнему оставалось в душе какое-то неясное чувство, а в горле стоял комок. Мы шли медленнее, чем обычно.

Наконец, мы добрались до нашего убежища. Мы уже давно не были здесь, и проход почти зарос. Понадобилось немало времени, чтобы расчистить его и попасть внутрь. Там тоже все было не так уютно, как раньше. Что-то безвозвратно изменилось.

Мне было грустно. Я хотела поговорить с Мани. Он уже так давно не разговаривал со мной, что порой мне приходила в голову мысль, что все наши прежние беседы мне только почудились. Но ведь это было не так?

Я с отчаянием ждала доказательств, что Мани все же умеет говорить.

Выражение «лица» Мани вдруг изменилось, и мне показалось, что вернулись те времена, когда Мани впервые заговорил со мной.

– Кира, не так важно, умею ли я говорить.

Я обрадовалась до глубины души. Я несомненно слышала голос Мани. А тот продолжал:

– Намного важнее, способна ли ты услышать и понять меня. Точно так же дело обстоит и с книгой, которую ты сейчас пишешь. Кое-кто из тех, кто прочтет ее, не услышит твоих слов и не сможет изменить себя. А кто-то начнет с умом относиться к деньгам. У них будет более счастливая и полная жизнь.

Мани умолк, и я опять засомневалась, действительно ли Мани говорил со мной или мне это только приснилось. И вдруг я отчетливо поняла, что это был не сон. Я не могла объяснить этого, да мне и не нужны были никакие объяснения. У меня внутри все похолодело, так как теперь я была уверена, что Мани говорил со мной в последний раз. От тоски у меня перехватило горло. Я обняла Мани и прижала его к себе изо всех сил, словно пытаясь остановить этот момент.

А затем я вспомнила слова Гольдштерна: «Не грусти о том, чего у тебя больше нет, но благодари то время, когда оно у тебя было».

Для меня это означало, что теперь мне придется обходиться без советов Мани. Но в этом была и своя положительная сторона. Если он больше не мог говорить, то опасность для него миновала. Никто не будет подвергать его опытам. Все воспримут мою историю лишь как фантазии маленькой девочки. Я тихонько заплакала. Мани повернул ко мне свою морду и лизнул меня. На этот раз я ничего не имела против. Я плакала долго, и от этого мне становилось все легче.

Через некоторое время ко мне вернулась способность ясно мыслить. Я с благодарностью вспоминала обо всем, чему научил меня Мани. Я уже больше не сомневалась, что однажды стану очень богатой. Возможно, даже очень скоро. Теперь я уже имела право рассказать свою историю. Никто не сможет достоверно определить, была ли она плодом моего воображения или Мани действительно разговаривал со мной. Меня охватило чувство глубочайшей благодарности. От счастья я не могла вымолвить ни слова. Мы еще долго сидели с Мани в нашем убежище, понимая, что пришли сюда в последний раз. И вдруг мне стало ясно, чем должна заканчиваться моя книга. Я пришла домой и написала: «Я хочу, чтобы как можно больше людей услышали голос, который звучит в этой книге. Собака по имени Мани и я были бы только счастливы от этого».

Послесловие для взрослых ведущего детского психолога профессора Юргена Циммера

Мы уже долго ждали такую книгу, как «Мани». В ней нет никаких нравоучений. Она дает детям шанс хотя бы частично прикоснуться к исконной сфере деятельности взрослых – зарабатыванию денег. Уже в течение двухсот лет, с тех пор как Фридрих Фрёбель создал первый детский сад, его последователи обрекают детей только на игры, заботясь якобы о том, чтобы в мире не было места труду и эксплуатации детей. Но теперь настало время дать детям шанс участвовать во взрослой жизни в большей степени, чем прежде.

Акция — доля собственности фирмы. Можно купить одну или несколько таких долей, которые и называются акциями. Если фирма дает прибыль (зарабатывает деньги), то владелец акции получает определенный процент от нее, который зависит от величины приобретенной доли. Чем меньше доля, тем меньше прибыль, и наоборот. Если фирма терпит убытки, то акции теряют в цене. В этот момент их нельзя продавать. Лучше подождать, пока фирма снова начнет приносить доход. Об этом более подробно рассказывает госпожа Трумпф в главе «Клуб начинает вкладывать деньги».

Money (англ.) – деньги. – Прим. перев.