Люди давно оставили этот аул. Расположенный высоко в горах, он когда-то был еще и удобной крепостью. Дома жались к северной части скалистого хребта, за которым начиналась Грузия. Со стороны равнины сюда вела единственная каменистая дорога, больше похожая на широкую тропу. Она проходила по дну ущелья, вдоль ручья. До последнего прятался здесь туман, а солнце могло заглянуть на короткое время лишь в полдень. Оживляли этот мир каменного царства островки травы, редкие кусты да чудом зацепившиеся за склоны гор деревья с причудливо изогнутыми стволами.

Святослав Паринов пригнулся, прошел, скрываясь за сложенным из камней забором, до угла и посмотрел вдоль улицы. Ни души. Следом перебежал и опустился на одно колено Гаер. Старший лейтенант направил удлиненный глушителем ствол «ВСС» сначала на соседний дом, потом на крышу развалившегося сарая и обратно.

— Парсек, это Вандал, — прошелестел голосом Вандакова Лени головной телефон. — На исходной.

«Мог бы не обзываться! — мысленно ответил ему Парсек, поправляя миниатюрный микрофон. — Я вас по голосу узнаю».

Парсек на уровне подсознания подмечал каждую мелочь, чтобы потом, на разборе, устроить нагоняй или, наоборот, поставить офицера в пример.

— Принял Парсек, — ответил он также шепотом. Сверхчувствительная мембрана, сделанная из наноматериалов, преобразовала этот едва различимый звук в электрический кодированный сигнал, он, в свою очередь, прошел по дорожкам хитроумных микросхем, вшитых прямо в бронежилет, превратился в радиоволны. И вот уже барабанная перепонка Вандала среагировала на голос. Не связь, а одно наслаждение. Не то что раньше.

Все! Группа рассредоточилась вокруг уцелевшего дома. Приземистый, нависший над ущельем, с окнами, похожими на бойницы, он был сложен из камня еще во времена Шамиля.

Неделю они выслеживали этих бандитов. Иса Исхатов и Доку Гаджиев улизнули из окруженного полицией и спецназом дагестанского селения, прошли через перевал, миновали административную границу Чеченской Республики и обосновались в этом заброшенном ауле. Ликвидировать их могли и местные — в республике хватает разного рода подразделений контртеррористической направленности. Однако в последний момент было принято решение выслать на место спецназ ГРУ. Причем только командир группы капитан Паринов с позывным «Парсек» и его заместитель Гаер знали задачу полностью. А она заключалась в том, что эти двое никогда не попадут в сводки и не пополнят списки ликвидированных, равно как и взятых в плен бандитов. Даже если вдруг случится чудо и бандиты выйдут сейчас с поднятыми руками и с белыми флагами, миловать их никто не будет. Они приговорены. И дело не только в том, что за каждым из них десятки убийств и сотни искалеченных судеб молодых людей, отправившихся в далекую Сирию и пополнивших банды Исламского государства. Даже этот факт не давал права лишать их жизни без суда и следствия. Но бывают исключения, которые укладываются в сухие и лаконичные формулировки секретных директив и приказов, появляющихся в ответ на глобальные угрозы. Именно эти исключения регламентируют в особых случаях действия специалистов по обеспечению безопасности государства. Одним из таких документов и была предопределена судьба террористов перед самым штурмом. Тезисы документа возникли в голове генерала Федосова в тот момент, когда он вошел в помещение Пункта управления объединенного командования Сил специальных операций и глянул на лица «героев дня». Фотографии, сделанные наверняка для паспортов, были выведены на огромный экран, левее интерактивной карты и правее изображения блокируемого дома, события вокруг которого транслировались в режиме онлайн сразу из нескольких точек. Войди Федосов чуть позже, и не было бы команды задержать штурм, а потом не был бы спущен новый план, согласно которому боевикам давали возможность уйти. Как бы случайно, под покровом темноты, они бы воспользовались «разгильдяйством» не в меру разговорившихся бойцов оцепления и вроде как спаслись, но… ненадолго. Ни Иса, ни Доку даже не подозревали, что идут навстречу своей гибели по маршруту, выверенному, просчитанному в далекой и такой ненавистной Москве. Не могли они знать и того, что по дикой случайности оба походили на офицеров спецназа, своих земляков майора Турпала Авахова и старшего лейтенанта Аслана Мацадова. Выдавая себя за одиозных боевиков, двум этим офицерам придется «завербовать» в России таких же, как и они, офицеров спецназа, которые отправятся в далекую Сирию, чтобы под угрозой разоблачения и неминуемой в этом случае смерти найти и обезвредить Центр подготовки летчиков-камикадзе. Уже установлено сразу несколькими разведками мира, что купающиеся в нефтедолларах террористы закупили и доставили в одну из стран Ближнего Востока даже симулятор полетов «Боинг-747».

— Мажор, Нектар, — позвал Парсек.

— Мажор на связи, — отозвался старший лейтенант Эпле.

— Нектар, слышу…

— Атака! — скомандовал Парсек.

Ему было хорошо видно, как подобравшиеся вплотную к дому Мажор и Нектар осторожно уложили у стены баллон с газом. Размером с небольшую дыню, он был обернут войлоком. Мало ли? Кругом одни камни, а сейчас даже легкий звон металла может задеть до предела натянутые нервы бандитов. Тогда неминуема стрельба. Живыми они не сдадутся, а шум Парсеку сегодня не нужен, как и следы боя.

С замиранием сердца он наблюдал, как Мажор просовывал в щель под дверью наконечник шланга, а Нектар медленно открывал вентиль. Есть! Парсек посмотрел на часы. Через несколько минут все, кто находится внутри строения, потеряют способность думать, а потом и вовсе уснут…

В доме было сумрачно, как в пещере. Влажный и спертый воздух был напитан терпким запахом овчины, носков, вареного мяса, чеснока и дыма. Несмотря на то что двери достаточно долго держали открытыми, газ в помещении еще оставался. Парсек понял это по возникшей вдруг сонливости.

Оба боевика были без обуви и лежали на полу рядом с молитвенными ковриками. Сон застал их за намазом.

— Они? — зачем-то спросил Парсек.

— Они, — кивнул Калиф, стоявший ближе всех к спящим бандитам.

— Убеди меня, — потребовал Парсек.

Калиф без лишних слов присел на корточки, взял руками в беспалых перчатках голову бородача и повернул лицом к командиру группы.

— Гражданин Исхатов, — констатировал Парсек. — Он живой?

— А что с ним будет? — вопросом на вопрос ответил Лекарь.

Лейтенант медицинской службы Глеб Добрынин, подпирая стену плечом, играл подобранными с полу четками. Постепенно, под взглядом командира, движения его стали замедляться. Наконец, спохватившись, он вдруг втянул голову в плечи, оттолкнулся от стены и устремился к боевику.

— Расслабился что-то ты, Айболит, — проворчал Парсек, наблюдая, как Лекарь осматривает чеченца.

— Живой! — Лекарь выпрямился.

Ярлык приподнял голову Доку.

— Выносите их, — приказал Парсек. — Как говорится, в последний путь. Здесь приберитесь.

Ярлык с Чекистом подхватили под руки Ису. Парсек развернулся к выходу. Сейчас они вынесут бандитов из аула, приведут в чувство и допросят, как следует. Потом с ними должны пообщаться Турпал с Асланом. Офицерам-чеченцам так будет легче вживаться в роль. Полчаса для этого, конечно, мало, но лучше, чем ничего. Они и убьют этих двоих бандитов. Ямы остались рыть Декан с Болгарином. Вернее, один рыл, второй наблюдал за подступами к персональному кладбищу террористов. Потом менялись…

Прикрываясь рукой от веток, Парсек сбежал по склону.

— Ну, как они? — спросил он Лекаря.

Доктор группы сидел на корточках перед Исой. При появлении командира он выпрямился:

— Могут говорить.

Парсек присел перед Доку.

— Что смотришь? — оскалился боевик.

— Кто вас спонсирует? — Парсек схватил Доку за косматую, смолянистую бороду.

— Аллах! — ответил бандит.

— Не упоминай имя Аллаха своим поганым языком! — вспылил Таджик, стоявший за его спиной. — Ты Шайтан и гореть тебе в аду!

— Это мы еще посмотрим, — ответил Доку, кривясь от боли. Из его глаз текли слезы. Он неожиданно дернул головой, в руке Парсека остался клок волос.

— На что ты надеешься? — неподдельно удивился Парсек.

— На ваш гуманный суд и своих адвокатов, — спокойно ответил Доку. — Еще на помощь Всевышнего…

Он охнул от удара коленом в спину. Снова не выдержал Таджик.

Парсек поднял на него взгляд.

— Я же предупреждал, — тихо сказал он. — Не люблю инициативы.

Тахтамиров Фархад, татарин по национальности, ревностно относился к обычаям и вере.

— Значит, ты не хочешь отвечать? — Парсек достал нож.

— У нас нет никакого спонсора. — Доку попытался плюнуть, но слюна повисла на бороде.

— Ты все равно скажешь, — заверил его Парсек. — А твой дружок дополнит твою исповедь.

— Уверен? — Доку криво усмехнулся.

— Ты ведь тоже это знаешь, — произнес с придыханием Парсек, пытаясь поймать солнечный зайчик зеркальным ободком, идущим по самой кромке блестящего лезвия. Он поднес нож так близко к глазам, что они сошлись у переносицы, придав ему зловещий вид.

— У нас все говорят, — констатировал Ярлык.

Раздался звук вошедшего в землю лезвия.

— Ох! Ай-я! — Доку вмиг стал пунцовым от напряжения и подался вперед. Глаза, словно два бильярдных шара, вылезли из орбит, на вытянувшейся шее вздулась синяя вена, на губах выступила пена.

Парсек точным ударом вогнал лезвие аккурат между ног бандита, уверенный, что пригвоздил его гениталии к земле.

— Командир, меня спрашивай! — заторопился, заерзал, словно оказался сидящим на раскаленной сковороде, Иса. — Все скажу! Файзулла его имя. Живет на улице Дружба… Дом номер не знаю, зеленый крыша и забор железный…

— Зря ты его так, — сокрушался Турпал, разглядывая своего двойника. — Он сейчас от боли не такой, как обычно…

Лекарь сделал Доку укол промедола в плечо, и теперь они ждали, когда препарат начнет действовать.

— Пойдет! — Парсек отмахнулся и отошел в сторону. — Яйца ему уже точно не понадобятся. У вас полчаса на общение.

— Кто ты? — ужаснулся Иса, увидев перед собой похожего как две капли воды на Доку чеченца. — Неужели его брат?

— Мы близнецы, — соврал Турпал, довольный произведенным впечатлением.

— Как так можно?! — воскликнул Иса и осекся. Однако все поняли, что он хотел сказать. Нет, среди боевиков были такие, у кого родственники оказывались по разные стороны баррикад. У того же Исы племянник служил в полиции. Но чтобы родным братом оказался офицер спецназа, с таким он сталкивался впервые. То, что это не местные бойцы, Иса понял сразу.

— А что ты на это скажешь? — Парсек сделал шаг в сторону, давая возможность Исе увидеть своего двойника.

— Будем знакомы! — Аслан присел перед ним на корточки.

Иса вконец растерялся и лишь тряхнул головой.

— А я твой родственник, — проговорил Аслан, разглядывая лицо человека, роль которого ему придется теперь играть не один месяц.

— Как тебя зовут? — спросил Иса одними губами.

— Аслан мое имя.

— Почему я ничего не знаю о тебе? — Иса округлил глаза. — Ты служишь русским?

— Я служу стране! — Аслан провел ладонью по бороде, сравнивая ее с бородой своего прототипа. Удовлетворившись сходством, добавил: — Великой стране.

Парсек увлек Таджика в заросли кустарника.

— Десяти минут им хватит, — сказал Парсек шепотом. — Потом грохнете. Могилы замаскировать.

— Сделаем, — заверил Таджик. — Мог и не говорить.

— У нас не принято давать советы, когда не просят, — в который раз осадил его Парсек.

— Виноват, исправлюсь…

— Говоришь много. — Парсек развернулся в сторону аула и едва не налетел на Мажора. Лейтенант бесшумно возник перед ним из зарослей барбариса и предусмотрительно выставил вперед руку. Следом за ним, через кустарник, продирался незнакомый чеченец. Худой, с оттопыренными ушами, он тащил на плече рюкзак. Шествие замыкал Нектар.

— Это кто? — опешил Парсек.

— Валид Махмудов, — зло ответил Мажор и неожиданно перешел на английский: — Он вышел со стороны равнинной части.

— Здесь только одна дорога, с севера, — так же на английском ответил Парсек. Он догадался, что Мажор попросту не хочет, чтобы чеченец понимал, о чем речь. — С юга к аулу можно пройти только через горы.

— Говорит, будто искал корову, — продолжил Мажор. — У самого в рюкзаке продуктов на неделю для двоих мужиков, консервы, лепешки, чеснок…

— Это связной, — констатировал Парсек, разглядывая паренька.

На вид ему не больше двадцати. Выглядит уверенно, но в глазах настороженность и неприязнь.

— Скорее, просто родственник одного из этих двоих, — предположил Мажор, намекая на Ису и Доку. — Как с ним быть?

— Он не должен вернуться отсюда, — принял решение Парсек.

— Почему? — опешил Мажор.

— А ты не догадываешься? — разозлился Парсек и многозначительно посмотрел на Нектара.

Ему было неприятно осознавать, что этот не успевший еще пожить паренек уже труп. Но ничего не поделаешь. Как говорится, оказался не в том месте и не в то время. Это как раз тот случай, когда спецназ должен ликвидировать всех очевидцев своего присутствия в районе.

Стоявший за спиной паренька Нектар без лишних слов обхватил его за шею и двинул заранее подобранным по дороге камнем в основание черепа. Паренек обмяк и повис на его руке.

— Его вместе с остальными, — сказал Парсек и направился прочь.

— Надо было оружие взять, — сокрушался Мовса, сворачивая с асфальтированной дороги на каменистую грунтовку. — Мало ли кто сейчас может оказаться в селении?

— Не вовремя эта комиссия нагрянула, — согласился с ним Зураб, глядя на склоны гор.

С утра всем сотрудникам Курчалоевского ОВД было приказано сдать оружие для проверки членам комиссии из Грозного. В это время, как назло, поступило указание проехать в отдаленный горный аул и проверить проживавшего там Салмата Резоева, выпущенного условно-досрочно из мест лишения свободы. Срок Салмат отбывал за терроризм. Правда, не успел никого убить. А может, просто не доказали. Так или иначе, но отсутствие в ауле опорного пункта полиции и удаленность от места жительства участкового уполномоченного стали причиной того, чтобы теперь его навещали полицейские из Курчалоя. Хотя и здесь был заметный перегиб. По идее это прерогатива Федеральной службы исполнения наказаний. Однако в радиусе пятидесяти километров ни одного учреждения пенитенциарной системы не было. Хорошо хоть, что такие визиты были не каждый день. В остальное время выпущенного на свободу террориста контролировали через закрепленный на его ноге браслет.

— Я не табельное имею в виду, — сказал между тем Мовса. — У меня дома есть. С войны остался.

— У кого его сейчас нет? — Зураб усмехнулся. — Но как-то не хочется терять работу из-за этого.

— Знаешь, лучше работу, чем голову, — заметил Мовса.

— Чего ты заладил? — разозлился Зураб. — Неужели боишься?

— Предчувствие плохое.

— Намаз утром делал? — Зураб строго свел у переносицы брови и посмотрел на подчиненного, как учитель на шкодливого ученика.

— А как же? — удивился вопросу Мовса. — Я почти не пропускаю.

— Почти! — передразнил Зураб. — Значит, все-таки пропускаешь?

— А как быть, если ты на задании или в наряде? — возмутился Мовса.

— Так ты об этом, — протянул Зураб. — Это не большой грех.

Дорога пошла вдоль отвесной скалы. Слева был обрыв. Мовса сбавил скорость. Кузов машины вибрировал на мелких камнях, словно они ехали по стиральной доске. Салон забила пыль.

Неожиданно за поворотом из-за огромного валуна возник человек. Нижнюю часть лица покрывала косматая, смолянистого цвета борода, волосы спадали почти до плеч. Руки он держал в карманах камуфлированной куртки. Черного цвета штаны были заправлены в высокие армейские ботинки.

— Шайтан! — вырвалось у Мовсы, он вдавил в пол педаль тормоза.

— Кто это? — Зураб толкнул дверцу, но она приоткрылась лишь на ширину ладони — стукнулась о камень.

В тот же миг на заднее сиденье плюхнулся человек.

— Э-ээ! — попытка Зураба посмотреть, что происходит за спиной, не увенчалась успехом. В челюсть уперся ствол пистолета.

«Ловкий, — подумал Зураб с досадой. — В ожидании нас он висел где-то под дорогой, на почти отвесной скале ущелья».

— Сиди тихо, будешь жить, — раздался спокойный голос. Одновременно, боковым зрением, Зураб увидел, что в затылок Мовсе тоже упирается пистолет. Нежданный пассажир держал их по одному в каждой руке.

— Поезжай прямо, — скомандовал мужчина и толкнул Мовсу стволом.

Старший лейтенант скосил взгляд на Зураба.

— Делай, что он сказал, — процедил сквозь зубы Зураб.

— Только без глупостей, — предостерег незнакомец.

Мовса подчинился. Когда машина прокатилась чуть вперед, на заднее сиденье забрался и бородач.

— Поехали, — приказал он.

Зураба обдало жаром. «Неужели?! — он попытался восстановить в памяти висевший на стенде в отделе портрет террориста Доку Гаджиева. — Так и есть, это он! «Разыскивается за совершение особо тяжких преступлений на территории России. По оперативной информации в настоящее время может скрываться на севере Дагестана, — всплыли в памяти данные утренней сводки. — Выходит, второй не кто иной, как Иса Исхатов! Уроженец Гудермеса, восемьдесят девятого года рождения, занимался пропагандой идей Халифата в городах России, проповедует радикальный ислам. Присягнул на верность Исламскому государству и активно вербует для него людей».

— Куда? — зачем-то спросил Мовса.

— Тут только прямо можно ехать, — насмешливо проговорил бородач. — Доедешь до ручья, развернешься. Будешь подъезжать к трассе, скажу, куда дальше.

Вот так, лаконично, спокойно, обыденным тоном. Бородач был уверен, что эти двое подчинятся. По-другому и быть не может. Чеченцы смелый и сильный народ, но они не будут глупо отдавать свои жизни. Тем более эти двое. Тот, что едет на пассажирском сиденье, — майор Зураб Джабраилов. Он постарше своего напарника и прослужил в полиции почти десять лет. Управляет машиной Мовса Утугов. Год назад закончил академию МВД и вернулся в республику уже лейтенантом. Но это не значит, что он неопытный. До поступления в академию работал в патрульно-постовой службе. Был сержантом.

Устроившийся на заднем сиденье Турпал Авахов знал о своих «попутчиках» все. Майор спецназа ГРУ тоже был родом из этих мест, но покинул их с родителями еще до первой войны. Долго жил в Ростове, там же окончил школу и пошел служить в армию. Затем поступил в Общевойсковой военный институт. Увлечение вольной борьбой повлияло на службу после выпуска. Попал он не в мотострелковую или танковую бригаду, а в полк ВДВ. Первый год службы подходил к концу, когда его вызвал к себе начальник особого отдела. Пока шел через плац, мысленно отмотал назад все значимые события и встречи. В голову лезли самые разные мысли. Турпал перебрал всех родственников, размышляя над тем, мог ли кто-то из них уйти к боевикам в подполье или, того хуже, рвануть в тот же Афганистан, восстановил в памяти все разговоры с сослуживцами. И хотя ничего крамольного в своей биографии не нашел, через порог кабинета полковника Маслова шагнул с чувством тревоги в душе. На деле оказалось следующее. Где-то в Московской области набирали специальную группу, состоящую по большей части из мусульман.

Всего каких-то пять лет в новом качестве, а казалось — целая вечность. Ушли на второй план «Аль-Каида» и чеченские боевики, вытесненные с информационного пространства зверствами банд Исламского государства Ирака и Леванта. Зло, жирной кляксой растекшееся на интерактивной карте штаба Объединенного командования ССО и пустившее метастазы во все уголки планеты, стало целью Турпала и ехавшего рядом Аслана Мацадова. Старший лейтенант молод, но опытен. Единственный в группе чеченец без высшего образования. До того как попасть в ССО, служил в Грозном в батальоне имени первого президента Чечни.

— Разворачивайся здесь! — приказал Турпал, когда машина выехала на относительно широкий участок дороги.

Мовса притормозил и послушно повернул руль. Турпал не сводил с него глаз. Мало ли? Руководство хоть и подстраховалось, устроив именно сегодня выездную комиссию, из-за чего полицейским было приказано с утра почистить и сдать для проверки оружие, но не секрет, что пистолет или «калаш» в республике — не проблема. «Надо было сначала обыскать их, — подумал он. — Хотя, проблематично. Эти двое тоже многое умеют».

Сомнения Турпала не были беспочвенны. Неизвестно, как повел бы себя тот же Зураб, окажись он или Аслан на расстоянии вытянутой руки от нападавших. Полицейские не знают, что их остановили никакие не бандиты, а свои. И цель этих людей заключается не в том, чтобы ликвидировать полицейских. В течение двух дней им нужно организовать себе легенду и превратиться в бандитов Доку Гаджиева и Ису Исхатова, похороненных в безымянной могиле близ горного аула. Говоря языком профессионалов — легализоваться.

Между тем машина двинулась в обратном направлении.

«Интересно, почему не убили? — думал Зураб. — Что они задумали?»

Когда машина вскарабкалась на насыпь шоссейной дороги, сидевший сзади боевик скомандовал:

— Теперь налево!

Мовса повернул руль. Навстречу промчалась забитая людьми «Газель», следом проехал «КамАЗ».

— Не торопись, — предостерег Мовсу бандит, заметив, что тот увеличил скорость. — Здесь направо!

Теряясь в догадках, Мовса повернул руль. Он уже был уверен, что едет навстречу своей смерти. Не будет у него свадьбы, не родятся дети, а эти двое негодяев останутся жить и делать вид, будто верят в Аллаха.

«Нет, не бывать этому!» — подумал Мовса и слегка повернул руль. Правое переднее колесо соскочило в вымоину вдоль колеи. Машину подбросило. Пистолет перестал давить в затылок. Все полетели вперед. Бампер, в момент став пластилиновым, «обнял» ствол дерева, растущего у обочины. Раздался грохот. Мовса больно ударился грудью о рулевое колесо, однако тут же схватил оказавшуюся над головой руку с пистолетом за запястье. Зураб тоже сориентировался и развернулся. Это последнее, что краем глаза увидел Мовса. В следующий момент чудовищная сила сплющила его мозг, будто голова оказалась между двух летевших навстречу друг другу вагонов…

Серый квадрат плавал в маслянистой черноте. Он то приближался, увеличиваясь в размерах, то удалялся. В какой-то момент стало казаться, что это Зураб сам приближает к нему свое лицо и тут же отстраняется. Странно послушным было его невесомое тело.

— Зураб! — позвала пустота.

Квадрат замер где-то вверху. Из черноты проступили полосы. Проплыли алые круги в желтой кайме, к горлу подступил ком.

— Где я? — услышал он собственный голос.

— Эти шайтаны привезли нас в какой-то аул, — продолжил до боли знакомый голос. — Тебя еще били…

Наконец Зураб понял, что лежит на чем-то твердом и различил сидевшего в изголовье человека.

— Мы долго ехали? — спросил Зураб, вспоминая случившееся.

— Не знаю, — ответил Мовса. — Вечер был.

— Мы ехали весь день? — не поверил Зураб.

— Так и было, — подтвердил Мовса.

— И где этот аул?

— Далеко в горах. — Мовса вздохнул. — Уже ночь.

Тело Зураба стала наполнять боль, в голове появился нудный звон.

— Я столько времени был без сознания?

— Неужели ничего не помнишь? — удивился Мовса.

— Помню, как ты съехал с дороги, и мы попытались нейтрализовать этих шайтанов, — признался Зураб.

К горлу подступила тошнота.

— Это в первый раз, — сказал Мовса. — Но была еще одна попытка.

— Дальше я как будто не жил, — прошептал Зураб.

— Я смог убедить этих шайтанов, что случайно слетел с дороги и врезался в дерево, — стал рассказывать Мовса. — А за руки их хватал, потому что испугался. Ведь они могли начать стрелять…

— Неужели поверили?

— Да, и мы поехали дальше, — подтвердил Мовса. — Миновав Джигурты, остановились, чтобы поесть. У бородатого оказался котелок, и он сварил чай. Потом ты стал с ним говорить. Я напал на второго. Но они оказались проворнее…

— Значит, на привале меня так избили, что отшибли память.

Звон в голове сменился тупой болью. Она стала давить изнутри, распирать череп. Казалось, еще немного и вылезут из глазниц глаза.

— Тебя еще здесь ударили, — вспомнил Мовса.

— Никогда со мной такого не было, — сокрушался Зураб. — Я так долго не был без сознания.

С этими словами он сел.

— Шайтаны, — констатировал Мовса.

— Я узнал этих негодяев, — тихо заговорил Зураб. — Тот, что вышел из-за камня, Доку Гаджиев.

— Знаю, — Мовса вздохнул.

— Второго зовут Иса Исхатов, — продолжал Зураб. — Их фотографии есть во всех отделениях.

— Надо же такому случиться? — с досадой проговорил Мовса. — Я же чувствовал!

Зураб огляделся.

Небольшая комната с единственным оконцем под самым потолком была больше похожа на склеп. Каменные стены, земляной пол, деревянный потолок. Двери оказались сколоченными из свежих досок.

— Эту тюрьму готовили заранее, — сделал вывод Мовса, проследив за его взглядом.

— Возможно, они собираются обменять нас на своих дружков, — предположил Зураб.

— Хорошо, если так.

— Чего хорошего? — возмутился Зураб с горечью в голосе. — Кто-то ловил бандитов, сажал в тюрьму, а теперь из-за нашего с тобой разгильдяйства их выпустят…

Парсек достал магнитный ключ, но не успел его приложить к замку, как дверь открылась, и навстречу шагнула женщина с собачкой на руках. Увидев перед собой раскрасневшегося бородатого мужчину в спортивном костюме и натянутой до бровей шапочке, она шарахнулась в сторону. Собачка жалобно тявкнула.

— Извините! — Парсек посторонился и попытался смягчить ее испуг улыбкой. Но после кросса по парку она получилась похожей на зловещий оскал.

Беззвучно шевеля губами, женщина тенью скользнула вдоль стены дома, а Парсек, минуя лифты, устремился вверх по лестнице. Каждое утро он завершал пробежки пешим подъемом на восемнадцатый этаж и отжиманиями от пола.

Ольгу Парсек застал в прихожей. Она уже надела сапоги и наматывала вокруг шеи шарфик. А ведь когда уходил, еще нежилась в постели.

— Куда собралась? — оторопело спросил он.

— Домой, — лаконично ответила она.

— Чего так? — Он посмотрел на часы. — Я думал, ты со мной позавтракаешь.

— Катя только что звонила. — Ольга всучила Парсеку курточку и развернулась спиной. — У нее Вадим был.

— Так, — протянул Парсек, помогая Ольге одеться. — И что?

— Она сказала, что я только что ушла.

Душа ликовала. Вадик, со смешной фамилией Кузиков, преграда в виде бетонной стены между Парсеком и любимой женщиной, приехал на сутки раньше, и Ольга, что называется, попала. Нет, такое случалось и раньше, но благоверный никогда не приходил с проверкой к сестре домой. Он доверял Ольге, да и ленился лишний раз двигаться. Но Парсек знал, даже был уверен, рано или поздно супруг ощутит тяжесть рогов. Да и какой это супруг? Ольга у этого человека, скорее, заложница. Угораздило же ее пару лет назад устроиться финансовым директором в какое-то кредитно-инвестиционное управление капиталами. В том же самом здании располагался офис крупной транспортной компании, которой руководил Кузиков. И звали его тогда не Вадик, а Вадим Геннадиевич. Как-то незаметно они познакомились, но до отношений дело не дошло. Как выразилась Ольга, рассказывая Парсеку эту историю, «типаж не ее мужчины». Кузиков не терял надежды. Ольгу это веселило. И, видно, наказала ее за это судьба-злодейка. Очередная аудиторская проверка привела Ольгу в следственный изолятор, откуда, по совокупности статей, она должна была отправиться за седой Урал лет на восемь. И это она, возможно, вынесла бы, ведь сидят же люди, да только нельзя было ей в тюрьму, поскольку содержала Ольга больную редким заболеванием сестру, которая без ее помощи не протянет и месяца. Но ведь судьям-то этого не объяснишь. И вдруг, когда до суда оставались считаные дни, ее выпустили. Просто так, взяли и выставили за ворота следственного изолятора, перед которыми томился в ожидании воздыхатель. Как оказалось, этот самый Кузиков продал свою компанию и возместил ущерб вкладчикам, а себе оставил один трейлер. Она его тогда по-настоящему, крепко обняла, а он не преминул шепнуть ей на ушко, мол, прорвемся! Шоферить буду, снова когда-нибудь свое дело начну… Терпение Кузикова было вознаграждено.

Парсек поступок парня оценил, но справедливо считал подлостью такой способ достижения цели и теперь сам ждал своего часа. А Ольга не женщина, а сказка — синеглазая брюнетка со слегка вздернутым носиком. Парсек был от нее без ума! А ей от их любви было тяжко! Чувствовала она себя последней гадюкой, которую пригрел у себя на груди бывший миллионер, но ничего поделать с собой не могла. И Кузикова этого понять было можно. В общем, каша!

Сейчас случилось то, что рано или поздно должно было случиться. Был бы день, а не раннее утро, еще куда ни шло. Мало ли куда могла зайти Ольга по пути домой? На каждом шагу салоны красоты, бутики и прочие заведения, манящие слабый пол. Скажи она своему Кузикову, что была в парикмахерской, он бы поверил.

Когда-то успешный бизнесмен теперь сильно изменился, по-видимому, от пережитого стресса. Опустившийся до животных инстинктов, мужчина все свободное от работы время валялся перед телевизором, периодически выползая на кухню в майке и спортивных штанах с отвислыми коленками. Его больше заботили ощущение сытости да какой-нибудь тупой боевик. Оттого Парсеку было вдвойне обидно делить эту женщину с ним.

— От твоего дома до дома сестры от силы десять минут ходьбы, — стал рассуждать Парсек. — Как ты ему сейчас объяснишь, что шла почти час?

— Не знаю! — Готовая расплакаться Ольга повернулась к нему всем телом.

— Так, может, как раз это тот случай? — Он смотрел в синеву ее глаз, надеясь услышать такой долгожданный ответ.

— Я ведь тебя просила! — Ольга сложила на груди ладони лодочкой и взмолилась: — Не поднимай больше этот вопрос, не рви ни мне, ни себе душу!

— Я тебя провожу, — принял он решение.

— Нет! — Она категорично замотала головой. — Не надо.

Ольга сказала это с таким решительным видом, что Парсек заколебался. Появившаяся вдруг надежда снова стала призрачной, а в груди возникла ноющая пустота. Она сейчас найдет, что сказать своему Кузикову, и все останется как прежде. А ведь он подспудно мечтал, чтобы этот Вадим застал их вместе! И тогда все решится, и она станет целиком его и не будет больше давить и душить мысль, что какой-то рыжий детина считает Ольгу своей. Перестанут терзать по ночам мысли, от которых Парсек садился в пустой постели и долго не мог прийти в себя. Он страдал от того, что другой в это время лапает ее тело, гладит бархатистую кожу, тискает упругую грудь… В голове начинало гудеть от одной только мысли, что кто-то имеет больше прав на такого родного и дорогого для него человека. Грудную клетку изнутри распирала ярость, душило бессилие.

«А что если плюнуть на все и пойти? — думал он. — И решить одним махом проблему». Разрубить этот узел сплеча, как когда-то дед, кубанский казак, рубил насаженные на колы кочаны капусты, тренируя руку. Нельзя сказать, что не мог Парсек решить этот вопрос. Напротив, проще простого сделать так, что не вернется Вадим из рейса. И даже Ольга будет думать, будто отказали у него тормоза или замкнула ночью на стоянке проводка… Но не имел он морального права на это. Его обязанность и долг защищать страну и ее народ, а этот Вадим — частица этого самого народа, на верность которому Парсек присягал.

Он взял с полки ключи от машины.

— Довезу до «Спортмастера», оттуда пройдешь дворами, — произнес он глухим голосом.

— А…

Звонок в дверь застал Ольгу с открытым ртом и испуганным взглядом. Своим женским чутьем она сквозь стены ощутила агрессию того, кого обманула.

Парсек стоял, размышляя, как Вадим нашел квартиру. Он не раз видел этого увальня. Круглолицый, с высоким лбом молодой мужчина внешне казался добродушным, но трасса закалила в нем характер. Мотаясь из конца в конец страны по разбитым дорогам, ночуя в кабине, отбиваясь от воришек, бандитов и гаишников, он заматерел.

— Не открывай! — умоляюще пропищала Ольга.

— Может, не он? — неожиданно предположил Парсек. — Кто-то ошибся…

Грохот в дверь не дал договорить. Били ногой, с разбегу. Железо гудело, Ольга всхлипывала…

Парсек решительно взял ее за локоть и втолкнул в ванную.

— Где? — прорычал пунцовый от злости Вадим.

— Кто? — Парсек шагнул через порог на площадку.

— Моя жена где?

— Ты у меня спрашиваешь? — Парсек сделал лицо удивленным. — С какой стати?

Вадим запустил за отворот куртки руку.

«Неужели ствол раздобыл?» — подумал Парсек, размышляя, как поступить в таком случае. Он, конечно, даст ему вытащить оружие, но не более того. Потом вариантов много. Можно выбить, сломать руку или вовсе прибить. А что, тоже вариант. Статью о необходимой самообороне никто не отменял.

— Вот! — Вадим сунул под нос фотографии.

Парсек вырвал их и стал смотреть. Ничего криминального. Вот он у дома открывает перед Ольгой дверцу своей машины. Здесь они в кафе. На следующем снимке снова в машине.

— Ты же знаешь, что мы просто друзья! — с этими словами он вернул ему фотографии. — В школе учились, в одном доме жили…

Конечно, Вадим не поверит. Парсек сказал так, потому что дал Ольге слово и потому что она наверняка слышала его сейчас.

— Оля попросила подвезти на работу, — продолжал он врать. — Это вчера было. А где она сегодня, — он пожал плечами. — У сестры был?

— У-уу! — провыл Вадик, пытаясь отодвинуть Парсека в сторону и пройти в квартиру.

Парсек взял его за голову и приложил о дверной косяк виском. Есть! Вадик обмяк. Если бы он не подхватил его в последний момент, тот бы упал. Парсек перетащил Вадика в комнату и усадил в кресло. Через минуту нарушитель спокойствия уже был связан по рукам и ногам скотчем.

Ольга сидела на кафельном полу, обхватив колени руками.

— Что ты с ним сделал? — одними губами спросила она его.

— Убил, — пошутил Парсек обыденным голосом. — Сейчас прямо в ванне расчленим и по частям на помойку…

Ольга сделалась белой, как мел. Руки разжались и безвольно свалились на пол.

— И-ии! — пропищала она.

— Живой твой Вадик, — поспешил он ее успокоить. — Одевайся и дуй домой. Готовь себе алиби.

— Что с ним? — снова спросила она.

— Сидит твой Вадик в кресле и ждет, когда ты уйдешь. — Парсек вытолкал ее в коридор.

— У-уу, сука! — прорычал Вадик, едва успел выветриться легкий аромат духов Ольги. — Отвяжи!

— Сначала обещай, что не будешь махать руками и кричать, — миролюбиво попросил Парсек. — Я с зарядки пришел, собирался душ принять, а тут ты врываешься с претензиями.

— Где Ольга?

— Я уже тебе сказал, не знаю. — Парсек развел руками. — Успокоишься, отвяжу, сам проверишь шкафы и холодильник.

— При чем тут холодильник? — Вадик удивленно захлопал глазами.

— Может, я ее расчленил и там спрятал?

— Развязывай, — настойчиво потребовал Вадик. — Верю… Куда она могла деться?

— Ты так и не сказал, у сестры ее был? — Парсек стал отматывать ему руку.

— Был! — Вадик так выразительно кивнул, что ударился подбородком о грудь. — Сказала, рано проснулась и пошла домой.

— Так чего ты ко мне приперся?

— Я дома был, ее там нет.

— Может, просто решила прогуляться? — выдвинул предположение Парсек. — Утро сегодня хорошее…

— Хорошее, — эхом повторил Вадим, растирая запястья.

— Ты ей звонил?

— Нет.

— Почему?

Вадим неопределенно пожал плечами.

— Погоди, — спохватился Парсек. — А как ты мой адрес нашел?

— Я частного сыщика нанял, — признался Вадик.

— И он видел, как она ко мне заходила? — попытался угадать Парсек, надеясь, что так оно и было.

— Нет, — Вадик покрутил головой. — По номеру машины установил адрес хозяина. А вас он потерял на Вернадского.

— Номер машины, — проговорил Парсек, когда закрыл за Вадиком дверь. — Как я так лоханулся?

Офицеры спецназа были, что говорится, обезличены, поэтому, например, те же транспортные средства регистрировались на подставных лиц, а вот с новой машиной сглупил. Хотя с какой стороны посмотреть. Так или иначе, Кузиков все равно будет его подозревать. Глядишь, и встретятся они в дверях при полном комплекте. Чем не повод для развода?

— Подъезжаем! — Зураб заволновался и даже забыл о боли.

Побои все еще давали о себе знать. Голова кружилась, слегка подташнивало. Лицо покрыла рыжая щетина. Как и в первый день, Зураб сидел на переднем сиденье. Только машина была другой. Вместо «уазика», который наверняка объявлен в розыск, бандиты пригнали старенькие «Жигули».

Ловко управляя машиной, Мовса промолчал. Впрочем, как и сидевшие сзади бандиты. Теперь они были с автоматами.

Зураб не сводил глаз с фонарей поста. Вот уже можно было различить светящиеся квадраты окон второго этажа. Зураб покосился на Мовсу. Получится у них сейчас то, что задумали, или нет?

Турпал выглянул вперед. В свете фар — лишь лента шоссе с четкой полосой разметки да растущие по обочине кустики. Вспыхивающие искрами ночные мотыльки врезаются в лобовое стекло. Он хорошо помнил это место. Когда-то здесь была обычная грунтовка. Поделенная на отрезки блокпостами, вся в оспах воронок и выбоин, с выступавшими из земли камнями, она не давала разогнаться. Сейчас воронки и впившиеся в каменистый грунт осколки мин и снарядов похоронены под толстым слоем асфальта, а на кромках поворотов и изгибов дороги появились столбики и знаки.

— Откройте окна! — приказал Турпал и растянул нижний край черной маски, закрывая лицо.

Все опустили стекла. В машину ворвался шум ветра и запах сырой земли.

Конечно, ни Зураб, ни тем более Мовса, который управлял машиной, стрелять не будут. Окна открыли, чтобы не оглохнуть от стрельбы и избавиться от пороховых газов, которые разъедают глаза и вызывают кашель. А он сейчас некстати. Нужно смотреть в оба и не поймать случайную пулю.

Рядом с двухэтажным зданием, похожим на прямоугольную башню, стояла полицейская машина.

— Притормози! — приказал Турпал.

Мовса сбавил ход.

Турпал высунул ствол автомата в окно. Сидевший сбоку Аслан приставил свой пистолет к затылку Мовсы:

— Без глупостей!

— Как вы собираетесь нас менять на своих людей, если собрались обстрелять пост? — изумился Зураб.

— Никто не собирается стрелять в твоих дружков! — объяснял, перекрикивая шум ветра, Турпал. — Просто на всякий случай я возьму их на прицел!

— Они все равно потребуют остановиться! — заторопился Зураб. — Лучше спрячь оружие, я попробую договориться.

— Вся полиция Чечни поднята на ваши поиски, — заговорил Аслан. — Так что останавливаться мы не будем.

Завидев приближающийся автомобиль, к дороге направился полицейский. Второй снял с плеча автомат.

— Что я говорил?! — воскликнул с досадой Мовса и увеличил скорость.

Продолжая держать пистолет у затылка водителя, Аслан высунул другую руку в окно. В ней он держал второй пистолет.

Полицейский махнул рукой. Турпал прицелился в патрульную машину и надавил на спусковой крючок. Треск автоматной очереди и звон полетевших в салон гильз смешались с причитаниями Мовсы. В нос ударил запах пороха. Полицейский выстрелил в ответ. Второй упал на землю. Турпал продолжал давить на курок, поливая свинцом стены поста. Он надеялся, что автоматные очереди заглушат выстрелы Аслана. В это время Мовса крутанул руль влево и обратно. Этого стоило ожидать. Машина вильнула. Турпал полетел назад. Он не успел убрать палец с курка, и несколько пуль попали в стойку и крышу. В ушах зазвенело. Машину подбросило, и в следующий момент Турпала швырнуло, словно тряпичную куклу, вперед, на спинки сидений.

Охнув от боли, он стал шарить руками, пытаясь нащупать автомат. Что-то кричал Зураб. Одновременно раздался звук открывшейся дверцы, и кто-то выскочил наружу. Послышались выстрелы. Турпал толкнул дверцу, но выскочить не успел. Неведомая сила рванула его на другую сторону машины. Лишь рухнув в канаву, он понял, это его выдернул за воротник оказавшийся снаружи Аслан. Задыхаясь и размазывая выступившие из глаз слезы, Турпал вскочил на ноги.

— Как ты?

— Уходим! — крикнул Аслан.

Турпал развернулся и бросился через кусты. Сзади раздался треск сразу нескольких автоматных очередей.

— Ух! — вскрикнул Аслан.

Перестав слышать его шаги, Турпал обернулся.

Ни дороги, ни врезавшейся в дерево машины уже не было видно.

— Аслан! — позвал Турпал.

— Здесь я! — Раздался треск ломающихся ветвей. Как оказалось, Аслан угодил в вымоину, которую до этого перешагнул Турпал.

— Все нормально? — Турпал подхватил его под руку.

Снова раздалась очередь. Над головой свистнули пули.

Аслан с трудом двигал ногами.

— Что с тобой? — Турпал остановился.

— Кажется, попали, — признался Аслан и стал заваливаться на землю.

— Куда? — Турпал подхватил товарища и двинул в глубь леса.

— Я подвел тебя, — хрипел Аслан. — Как теперь быть?

— Держись, — процедил сквозь зубы Турпал. — Они не станут нас преследовать. До рассвета надо отойти подальше от этого места.

— Стой! — в окрике Турпал узнал голос Зураба.

По доносившимся крикам и близкому треску веток Турпал понял, что полицейский начал преследование.

— На что этот майор надеется? — удивился он вслух. — Ведь у него даже нет оружия!

— Остановись, Доку! — между тем крикнул Зураб. — Не делай глупости! Вас все равно рано или поздно найдут!

«Вот дает!» — восхитился смелости полицейского Турпал и крикнул в ответ:

— Какое тебе до меня дело?!

— Прямое! — Голос Зураба на этот раз звучал совсем близко. — Моя обязанность останавливать таких, как ты!

— Получи! — Турпал дал короткую очередь выше того места, где мог быть полицейский.

Послышался треск веток. Это Зураб перебежал в сторону.

«Плохо подбирали кандидатов, — с досадой подумал Турпал. — Это же надо, без оружия, избитый, а надеется задержать двух бандитов!»

Он подхватил Аслана и стал взбираться на гору.

— Зураб! — позвал с дороги своего дружка Мовса. — Ты где?

— Доку! — продолжал звать Зураб. — Вернись! Так у тебя будет шанс!

Уже было слышно, как полицейские перебежали дорогу и о чем-то быстро говорят с оставшимся у машины Мовсой.

Турпал осторожно опустил на землю Аслана и крикнул:

— Слышишь, мент!

— Говори! — ответил Зураб.

— Иса ранен, и я оставляю его. Передай своим, на нем нет крови!

— Нет! — собравшись с силами, крикнул Аслан. — Я не хочу в тюрьму! Лучше смерть!

— Иса, не делай глупости! — стал подыгрывать Аслану Турпал. — У них против тебя ничего нет!

— Уходи! — потребовал Аслан, теряя силы.

— Прощай, брат!

С этими словами Турпал опустил истекающего кровью Аслана на землю, привалил его спиной к дереву и потрепал за плечо:

— Держись! Тебе придется не сладко…

— Не волнуйся за меня, — простонал Аслан. — Прости, что подвел.

— Я постараюсь сделать все как можно быстрее, — пообещал Турпал.

Они оба знали, что до конца операции Аслану придется играть роль Исы Исхатова.

Турпал устремился вверх по склону.

— Сюда! — звал своих Зураб. — Здесь раненый Иса Исхатов! Второй в машине был Доку Гаджиев.

— Кто ты? — подбежавший к Зурабу полицейский стал вглядываться ему в лицо.

— Я майор Джабраилов, — прорычал полицейский. — Видишь, человек лежит?

— Вижу, — подтвердил гаишник.

— Это террорист Иса Исхатов.

«Теперь главное, чтобы из вас никто раньше не видел настоящего Ису Исхатова», — подумал Аслан и надавил на спусковой крючок. Автоматная очередь заставила полицейского упасть на землю.

— Как думаешь, когда будет команда? — спросил Гаер, останавливаясь на красный свет светофора.

— Зачем спросил?! — вспылил Парсек, глядя на дорогу. — Я знаю не больше твоего.

— А кто знает больше нас? — попытался смягчить обстановку Гаер и включил передачу.

Машина поползла по Садовому кольцу.

— Никто, — Парсек посмотрел на часы. Сегодня у них с Ольгой юбилей — год со дня знакомства. Собирались отметить, а тут факультатив по Корану. Он его и так знает не хуже любого среднестатистического мусульманина, но почти каждый день дополнительные занятия, а со среды, чтобы окончательно войти в роль, намаз. Все как положено, с омовением, утром, в обед и вечером…

— Аллах знает, — повеселел Гаер.

— Все зависит от Турпала, — сказал Парсек. — А вот сколько он по горам у себя на родине бегать будет, неизвестно.

Машины снова встали.

— А если у него сорвется? — продолжал допытываться Гаер. — Кто в таком случае выступит вербовщиком?

Вместо ответа Парсек пожал плечами.

— Приедем, а нас шахидами сделают! — неожиданно выпалил Гаер.

— Не каркай! — предостерег Парсек.

Гаер еще не знал, что в Сирию отправятся всего два офицера: он и Парсек. Остальная часть группы будет «разгромлена» в результате «успешной операции» ФСБ и МВД России. Задержат и вербовщиков, роль которых играют сейчас Аслан и Турпал. Их миссия окончится здесь, в России. По-другому никак, поскольку кураторы бандитов, роль которых они играли, знали настоящих Доку Гаджиева и Ису Исхатова не только в лицо, но и по голосу.

— Это шутка! — попытался оправдаться Гаер, заподозрив, что со стороны может показаться, будто он боится.

Сонное урчание двигателя и тепло разморили. Клонило в сон. Больше для того, чтобы не уснуть, Парсек стал объяснять то, что и так все знали:

— Эти сволочи с европейцами не церемонятся. Тех, кто Корана не знает, с ходу в смертники определяют.

— Но мы-то знаем! — воскликнул Гаер. Однако прозвучало это неубедительно.

«Чего он так нервничает?» — подумал Парсек и решил подбодрить:

— Думаю, в этом плане мы им еще и фору дадим.

— Перспективы не впечатляют. — Гаер заерзал на сиденье, словно сидел на иголках.

— Не боись! — Парсек хлопнул его по плечу. — Попадешь в рай, получишь своих семьдесят две девственницы и будешь кайфовать…

— Мне не надо столько, — на полном серьезе произнес Гаер.

— Еще спасешь из ада десятерых своих родственников, — Парсек продолжал перечислять «льготы», которые обещали духовные лидеры джихадистов своим адептам.

— Они все православные, — с тоской в голосе проговорил Гаер. — Не попадают под юрисдикцию Аллаха.

— Скоро начну верить в эту белиберду, — неожиданно признался Парсек и поскреб рыжую бороду.

— А я, наверное, уволюсь и пойду в «Аэрофлот» работать, — выдал очередную шутку Гаер. — Вторым пилотом.

— Да хоть третьим, — вяло бросил Парсек.

В салоне воцарилась тишина. Каждый думал о своем. Парсек о том, что опаздывает на торжество, Гаер о пробке, в которой они оказались. В отличие от командира он узнал о задаче только сегодня. Хотя некие предположения на этот счет появились еще месяц назад, когда всем приказали отпустить бороды и усиленно изучать ислам и арабский язык. Одновременно половина офицеров группы начала интенсивно осваивать профессию летчика гражданской авиации, другая ее часть быстро превращалась в инженеров-технологов нефтеперерабатывающей промышленности. Стало понятно: предстоит командировка в Сирию. Более того, их планируют внедрить в один из отрядов боевиков под видом фанатиков из России и Европы. Исламскому государству требовались специалисты на предприятия Ирака и Сирии, за счет которых они обогащались и вели войну. Нужны были и такие, кто разбирался в химических отравляющих веществах.

Не совсем было понятно, для чего из них готовят пилотов. Однако сегодня все прояснилось. Как оказалось, главная задача группы — установление местонахождения центра для подготовки летчиков-камикадзе.

— Правильно говорят, кому война, а кому мать родна, — изрек Гаер, медленно объезжая две столкнувшиеся легковушки.

— Ты это к чему? — спросил Парсек, глядя на мигающие желтым светом фонари аварийной сигнализации.

— По большому счету, в регионе сейчас Турция — первая скрипка, — стал объяснять Гаер. — Она и нефти продает в разы больше, чем добывает. Сын президента очередной танкер купил.

Неожиданно Парсек внутренне вздрогнул. Так бывает, когда взгляд цепляется за что-то знакомое и важное. За что? Парсек глядел в салон ехавшей рядом машины, но какое-то время, доли секунды, показавшиеся неимоверно длинными из-за неопределенности, не мог понять причины возникшего напряжения. Наконец его взгляд сосредоточился на профиле водителя.

— Не может быть! — вырвалось у него.

За рулем автомобиля сидел Кузиков.

— Точно тебе говорю! — стал утверждать Гаер, поняв его по-своему. — Спуск на воду на днях состоялся. Прыгали там все от счастья.

— Я не о танкере, — оборвал Парсек. — Сбавь скорость и пристройся в фарватер этой красавице.

— Которой? — Гаер проследил за его взглядом, включил левый поворотник и стал оттеснять ехавший вслед за «Маздой» лимузин. Черный, лощеный, с хищным разрезом фар, он недовольно посигналил.

— Да пошел ты! — Гаер притормозил и перестроился в крайний ряд.

— Отлично! — похвалил Парсек.

— Что дальше? — спросил Гаер.

— Нужно проследить за этой машиной.

— Зачем? — осторожно спросил Гаер.

— Пока не знаю, — признался Парсек.

— Тачка классная, — похвалил Гаер машину Кузикова: — Скорее, директор компании, — он бросил короткий взгляд на Парсека и уже уверенный, что того тоже интересует ехавший за рулем «Мазды» человек, стал вспоминать занятия по специальной психологии: — Ведет уверенно, значит, давно за рулем. Цвет бордо, насколько я помню, предпочитают люди, имеющие успех у женщин…

— Сбой дала психология на этом типаже, — перебил его Парсек.

— Что? — не понял Гаер.

— Ты продолжай, продолжай, — разрешил Парсек. — Даже интересно.

— Возможно, эротичен и пробуждает…

— Гаер, ты меня пугаешь, — повеселел Парсек. — Может, я тебя плохо знаю?

— Ты это о чем? — не понял Гаер.

— Выводы твои настораживают.

— Какие? — удивился Гаер.

— Ты так проникновенно и чувственно произносишь слова: эротичен и пробуждает…

— Да пошел ты! — От злости Гаер сделался пунцовым.

— Приказываю продолжить! — давясь смехом, потребовал Парсек.

— Впрочем, это возбуждение скорее эмоционального характера, чем физического. Короче, парень урод, но думает, что нравится бабам! — на выдохе сказал Гаер. — Для любителей этого цвета еще характерна склонность к угрозам и подавлению.

— И подавлению, — эхом повторил Парсек и задумался.

Остаток ночи и утро Турпал Авахов шел вперед. Нужно было как можно дальше уйти от злополучного поста. Руководство просчитывало подобное развитие событий. Там не исключали, что кто-то из офицеров-чеченцев окажется в руках полиции или даже ФСБ. На такой случай предписывалось не раскрывать своих личных данных, а продолжать выдавать себя за террористов.

Конечно, вначале Аслан будет молчать. Он постарается симулировать тяжелое состояние после ранения, потом прикинется одиозным террористом, предпочитающим предательству смерть, и лишь под «нажимом улик» начнет дозированно выдавать информацию, разумеется, только ту, что была ему известна на момент внедрения.

Рано или поздно обман откроется. Когда это произойдет, зависит от многих факторов, но, скорее всего, Аслан продержится только до первой очной ставки с кем-то из родственников или близких друзей Исы Исхатова. За это время Турпал должен найти и ликвидировать Файзуллу. Со слов Доку Гаджиева именно с этим человеком они работали последний год в России. После этого нужно будет выйти на покровителей в Сирии и развернуть работу по вербовке в организацию новых джихадистов. Турпал должен найти способ заинтересовать того, кто сменит Файзуллу, в том, чтобы переправить в Сирию оставшихся не у дел в России летчиков, которые якобы клюнули на его приманку. Ими будут офицеры группы Парсека. Руководство планировало вместе с ними завербовать и переправить пару настоящих террористов. Хуже от этого никому не будет. Не Турпал, так настоящие вербовщики рано или поздно выйдут на них.

Деревья и кусты стали гуще, а трава выше и сочнее. Потянуло сыростью. Вот и река. Неширокая, скорее похожая на ручей, она бурлила мутной водой, вырывала из берегов куски глины и мелкие камни. Кувыркались в потоке промытые корни кустов, плыли ветки и сухая листва.

Турпал развернулся и пошел вдоль берега вниз по течению. Где-то здесь должен быть схрон. Он оглядел склон и увидел поваленное дерево. Корни застывшим взрывом рвались в небо. Это ориентир. От него немного вверх. Турпал опустился на колени у основания дерева, запустил пальцы в прошлогоднюю листву и сдвинул в сторону слой дерна, служивший крышкой тайника. В небольшом углублении лежал прорезиненный сверток. В нем были пистолет «ТТ» с двумя обоймами, нож, паспорт на имя Доку Гаджиева, немного сухарей, чай, котелок и банка говяжьей тушенки.

Турпал вернул дерн на место, разровнял листву и спустился к реке. Сильно хотелось пить. Но употреблять даже кипяченую воду с глиной не хотелось. Пришлось вырыть на берегу углубление и ждать, когда туда наберется вода.

За это время Турпал набрал сухих веток и развел костер. Сваренная в кипятке тушенка и сухари прибавили сил, разведчик отправился дальше. Теперь он придерживался русла реки, которая текла в сторону равнины и впадала в Аргун.

Ближе к полудню стало клонить в сон. Затылок налился свинцовой тяжестью, веки слипались. Турпал с трудом переставлял ноги. Он огляделся в поисках места, где можно устроить привал. Полчаса сна ему будет достаточно, чтобы вернуть форму и продолжить путь.

Река в этом месте натыкалась на гигантские валуны. Вода пенилась и шипела. Нет, здесь к нему могут подойти совсем близко, и он не услышит. Надо пройти дальше и подняться в гору. Турпал сделал шаг и замер. Напротив него в паре шагов стоял мужчина в камуфлированной куртке и штанах. За его спиной еще один. Судя по растерянно-удивленным лицам, они тоже не ожидали здесь кого-то встретить. Один держал автомат в опущенной руке, у второго он висел на груди. Турпал понял, это спецназ МВД республики. Значит, что-то пошло не так, раз командование ССО не смогло перенацелить его на другой район.

Единственное решение созрело мгновенно. Необходимо любой ценой нейтрализовать этих двух парней, при этом не наделать шума, ведь поблизости наверняка есть еще люди. Конечно, если на этом направлении организовано прочесывание и спецназовцы двигаются на удалении зрительной связи между парами, у него нет шансов. Но у полиции наверняка сейчас нет столько людей. В районе, скорее всего, организовано патрулирование наиболее вероятных направлений движения боевика, за которого теперь принимают Турпала.

Направив пистолет в голову шедшего первым чеченца, он прижал палец левой руки к губам, давая понять, чтобы они молчали, и двинул вперед.

— Не делай глупостей, район оцеплен, тебе не уйти, — проговорил шедший первым чеченец. Он был на голову выше Турпала. Лицо покрывала трехдневная щетина.

— Смотря, что ты считаешь глупостью, — проговорил Турпал. — Мне нечего терять, и я предпочту смерть. Это лучше, чем состариться и умереть в тюрьме.

Он сделал еще шаг. Рука чеченца едва заметно сместилась ближе к рукоятке автомата.

— Не стоит этого делать. — Турпал медленно повел головой из стороны в сторону. — Лучше дайте мне пройти…

— Ты в своем уме? — подал голос второй.

— Все мы немножко не в себе, — насмешливо сказал Турпал. — Медленно кладите автоматы на землю и отходите на два шага к реке.

Спецназовцы подчинились. По-другому и быть не могло. У него пока преимущество. С такого расстояния он не позволит им выстрелить. Они наверняка надеются взять реванш, когда окажутся у воды, а он подойдет к автоматам. Ведь у каждого пистолет и нож, а берег здесь подмыт и образует обрыв в человеческий рост. Стоит спрыгнуть и все, тебя уже не видно. Но Турпал тоже не простой боевик. Он вынудил их отступить так, что до реки оставалось еще несколько метров.

— Теперь медленно, двумя пальцами, достаньте свои пистолеты, положите на землю и толкните ко мне ногой, — приказал он. — Одно неосторожное движение, и вы трупы.

Чеченцы переглянулись и полезли в кобуры.

— Молодцы, — похвалил он, когда пистолеты оказались у его ног.

Продолжая держать пистолет направленным на бойцов, Турпал поднял сначала один автомат и зашвырнул его в воду, потом второй. Следом улетели и пистолеты. В какой-то момент, по едва заметному оживлению на лицах чеченцев, Турпал понял, что за спиной у него кто-то есть.

Времени на раздумья не было. Шаг вправо, разворот вокруг своей оси и два выстрела опрокинули подбиравшихся со спины полицейских. Один получил пулю в бедро, второй в голень. В следующий момент Турпал выстрелил с таким расчетом, чтобы пуля прошла между безоружными спецназовцами. Все выглядело так, будто он целился им в голову, но промахнулся. Решив не испытывать судьбу, оба бросились в реку. Турпал развернулся и устремился в гору.

— Гаер, — позвал Парсек, наблюдая за тем, как Кузиков забрал из машины какую-то папку и вошел в здание, — нужно пройти и узнать, что здесь за организации и в какую из них направился Вадим Кузиков.

— Как я понял, это он сейчас вышел из машины?

— Догадливый, — проворчал Парсек, ломая голову, что все это значит. А вопросов возникло много. Где фура, на которой этот увалень уехал с утра, откуда у него такая тачка и так ладно сидящий деловой костюм? Парсек даже засомневался, что это тот самый Вадим.

— Может, брат? — предположил он вслух.

— Вадим Кузиков — директор транспортной компании, офис которой занимает весь первый этаж, — сообщил Гаер, через полчаса устраивая свой зад на кожаном сиденье.

— Ты не ошибся? — зачем-то спросил Парсек.

— Нет, — Гаер положил руки на руль. — Секретаршу зовут Вика. Фамилия заместителя Нетребко. Финансовый директор…

— Достаточно, — удрученно пробормотал Парсек.

Душа его ликовала, и в то же время он испытывал огромное желание пойти сейчас в офис и вытряхнуть из Кузикова душу. Выходит, все время этот тип попросту морочил Ольге голову! Не получилось добиться ее обычным способом, выступил в роли благодетеля. Хотя, скорее, он и подстроил ей неприятности.

— Какие у нас планы? — спросил Гаер.

— Ты езжай на метро, — принял решение Парсек. — А мне оставь машину.

Он собирался выяснить, где эти три дня Кузиков будет ночевать.

В больнице Аслана держали недолго. Уже на третьи сутки его перевели в следственный изолятор. Теперь врач приходил для перевязки прямо в камеру.

— Иса Исхатов! — гаркнул через открытую кормушку надзиратель.

— Тебя. Чего сидишь?

— Что? — не понял Аслан и тут же спохватился. — Иду!

Он никак не мог привыкнуть к новому имени. Вернее, у него не получалось с ходу отзываться на него. Забитая разными мыслями голова плохо соображала. Вот и сейчас он проиграл в нарды пять партий подряд своему сокамернику Руслану.

Рослый чеченец сидел за хранение оружия. У него в машине нашли несколько гранат, автомат и гранатомет. Он не скрывал, что собирался продать этот арсенал и искал покупателя. Вторым сокамерником Аслана был уже немолодой Рамзан Валидов. Его арестовали за старые грехи. Оказалось, что в первую войну он замучил и убил двоих односельчан. Рамзан целыми днями лежал на шконке, глядя в потолок, и был уверен, что из-за срока давности ему все сойдет с рук.

Аслан подошел к дверям и просунул в кормушку руки. Надзиратель защелкнул на запястьях наручники и открыл массивные двери.

Порядки в изоляторе были строгие. В допросной комнате не ограничивались тем, что приковывали один из браслетов к стене. Подозреваемого помещали в небольшую клетку, в которой нельзя было выпрямиться в полный рост. Только после этого входили следователь и адвокат.

— Ну что, снова будем молчать? — следователь по фамилии Юсупов, круглолицый крепыш, открыл перед собой папку и посмотрел на Аслана.

Вместо ответа Аслан снова пожал плечами. Уже неделю он отказывался говорить. Вопреки ожиданиям его не только не били, никто даже не повышал на него голоса.

— Как ни крути, это все равно мне зачтется в общий срок, — сказал он, ловя на себе одобрительный взгляд адвоката.

— Значит, не отрицаешь, что виновен? — ухватился за ниточку Юсупов.

Вместо ответа Аслан пожал плечами.

— Назовите свое имя и фамилию, — потребовал Юсупов.

— Иса Исхатов! — представился Аслан именем мертвого бандита.

— Давно бы так! — обрадовался Юсупов и стал записывать в протокол ответ.

— Год рождения тысяча девятьсот девяносто первый, — продолжил Аслан, восстанавливая в голове биографию бандита. — Уроженец села Очхой-Мартан…

— …Очхой-Мартан, — проговорил Юсупов, старательно заполняя протокол допроса. — Мы это, конечно, знаем. Но положено, чтобы задержанный сам это сказал.

Аслан вздохнул и со скучающим видом уставился в стену в ожидании следующего вопроса.

— Для каких целей вы захватили в заложники наших сотрудников, — Юсупов заглянул в папку: — Майора Джабраилова и старшего лейтенанта Утугова?

— Собирались обменять на своих людей, — ответил Аслан. — Один сидит в этом следственном изоляторе. Второго уже осудили и переправили в Ростов.

— Ильясов по кличке Таран и Сулеймонов, которого в ваших кругах называют Сатана? — Юсупов уставился Аслану в глаза.

Вместо ответа Аслан кивнул.

— Неужели вы рассчитывали, что их отпустят? — не поверил Юсупов.

— А разве нет? — удивился Аслан.

— Теперь, конечно, я могу позволить себе быть с тобой откровенным. — Юсупов откинулся на спинку стула. — В таких случаях никогда не идут навстречу террористам.

— Мы не террористы! — Аслан заиграл желваками, делая вид, будто оскорблен его словами.

— А кто?

— Мы освободители своей земли от оккупантов и предателей, которые им служат.

— Я, по-твоему, предатель? — прищурился Юсупов.

— Ты понял, что я хотел сказать, — озлобился Аслан, окончательно войдя в роль.

— Умрешь, как собака, в тюрьме! — заверил Юсупов.

— Это мы еще посмотрим! — Аслан усмехнулся, уверенный в своих словах.

— Не надо оскорблять моего подзащитного, — напомнил о себе адвокат. — Я заявляю протест!

— На что ты надеешься? — вконец разошелся Юсупов, не обращая внимания на замечание. — Думаешь, что возьмете реванш? Никогда этого не будет. Таких, как ты и твой дружок Доку Гаджиев, используют для того, чтобы заработать деньги!

— Если не знаешь, мы сами платили боевикам! — выкрикнул Аслан и сморщился от боли. — Здесь нет работы, не уважают наши обычаи, вот люди и едут в Сирию!

— Как будто там много платят, — проворчал Юсупов, беря себя в руки. — Боевики нужны там как пушечное мясо. Они обеспечивают временную оккупацию нефтеносных районов. Кто-то, пока они умирают, просто гонит в Турцию нефть!

— Неправда! — возразил Аслан, прекрасно зная, что он прав.

— Правда! — Юсупов снова повысил голос. — Еще правда, что вас использует Америка. Вашими руками хотят свергнуть Асада, а потом провести через территорию Сирии газопровод.

— Думай, как хочешь, — Аслан отвернулся.

— И все же я тебе советую изменить тактику, — Юсупов перешел на доверительный тон. — Доку уже заработал на пожизненное. Я не говорил тебе, но на следующий день после твоего задержания он вышел на наш патруль. Завязалась перестрелка…

— Что с ним? — Аслан испуганно подался вперед.

— Ему удалось уйти, — с сожалением продолжил Юсупов. — Но он ранил двоих сотрудников. Поверь, после этого он долго не пробегает.

«Значит, Турпала еще гоняют как зайца, — размышлял Аслан, идя по коридору в свою камеру. — Как бы мне ему не навредить».

— Куда это ты меня привез? — спросила Ольга, глядя на дом.

— Потерпи, — отозвался Парсек.

— Ты меня с вечера насторожил, — призналась она. — Может, все-таки скажешь, в чем суть интриги?

— Твоя задача, ни при каких обстоятельствах не выдать себя, — напомнил он утренний инструктаж. — Положи руки на колени, чтобы я видел.

— Все так серьезно? — она шутливо надулась.

В глазах Ольги появилась настороженность. Она заметно волновалась.

— Более чем, — подтвердил Парсек.

— Кажется, я догадалась, — она повернулась к нему. — Здесь живет любовница Вадима!

— А она у него есть?

Ольга изнывала от любопытства.

— Но зачем-то же ты поднял меня ни свет ни заря и притащил на другой конец города! — Она начинала терять над собой контроль.

Парсек едва открыл рот, чтобы ответить, как из подъезда вышел Кузиков.

— Что я говорила! — воскликнула она.

Кузиков придержал двери, пропуская уже знакомую Парсеку девочку, вслед за которой появилась статная дама в кожаном плаще.

— Знаешь, кто это? — спросил он и посмотрел на Ольгу.

— Могу предположить, — она опустила взгляд.

— Он не продавал свой бизнес, — стал рассказывать Парсек. — И никогда не ездил ни в какие рейсы.

— Кто эта женщина? — спросила Ольга глухим голосом.

— Его жена, — ответил Парсек.

— Но у него в паспорте нет штампа, — не поверила она.

— Так бывает, — отчего-то Парсеку вдруг стало жалко Ольгу.

«Зачем я привез ее сюда? — размышлял он, глядя, как Кузиков забежал вперед и открыл перед своей половиной дверцу машины. — Для нее пыткой было даже прикосновение этого негодяя…»

— А ведь он передо мной так не бегал, — неожиданно сказала Ольга. — Хотя, конечно…

— Странно, — проговорил Парсек, озадаченный поведением Вадима.

— Он ее очень сильно любит, — продолжала Ольга с досадой.

Конечно, для них обоих это было подарком судьбы. Ольгу больше не сдерживали моральные узы, Парсека — слово, которое он ей дал. Он может прямо сейчас подойти к конкуренту и расставить все точки над i. Но что-то удерживало его от этого поступка.

— Или зависит, — предположил Парсек.

— Надо узнать, — решительно сказала Ольга. — Поехали за ними!

— Уверена? — спросил Парсек, удивленный таким поворотом событий.

— А ты не думаешь, что она, например, его шантажирует?

— Почему ты так решила? — Парсек растерялся.

«Неужели ревнует?» От этой мысли на душе заскребли кошки. Парсек где-то слышал, что женщины в процессе совместного сосуществования привязываются к мужчине без всяких чувств и у них возникает потребность в материнской заботе. Еще он изучал стокгольмский синдром, описывающий защитно-бессознательную травматическую связь, возникающую между жертвой и агрессором в процессе захвата или похищения. Это когда под воздействием сильного шока заложники начинают сочувствовать своим захватчикам, оправдывать их действия и в конечном итоге отождествляют себя с ними, перенимая их идеи и считая свою жертву необходимой для достижения «общей» цели. В случае с Ольгой шоком можно считать угрозу тюремного срока и навязанное Кузиковым сожительство.

— Разве не видишь, как он перед ней лебезит?

— Просто он смертельно боится, что она узнает о его жизни на две семьи, — сделал вывод Парсек, размышляя над странным поведением любимой.

— Какая у нас семья? — возмутилась Ольга. — Сволочь! Я просто терпела его. Жить не хотела! Каждое утро как мантру повторяла: пусть такая жизнь, зато на свободе! Хотя…

— Что? — поворачивая вслед за машиной Кузикова, спросил Парсек.

— Не было бы сестры, которая без меня просто не выживет, наложила бы на себя руки…

— Ну, это ты, мать, брось! Еще буду думать, что ты склонна к суициду.

— А разве не все равно, какие у твоей девушки недостатки? — спросила она, вытирая набежавшие слезы.

— Какие у девушки — без разницы, а вот если они передаются по наследству детям, — он улыбнулся, — это плохо.

Она посмотрела на него широко раскрытыми глазами и тихо спросила:

— Ты что, сделал мне сейчас предложение?

— Да! — почти крикнул он, не сводя глаз с катившей впереди машины Кузикова. — Ты согласна?

— Боюсь проснуться, — призналась Ольга.

— Рядом с Кузиковым! — добавил Парсек и рассмеялся.

От детского сада Вадим поехал в частную клинику, где и оставил жену.

— А здесь у него кто? — уже с нескрываемой злостью, спросила Ольга, глядя на двухуровневый коттедж среди сосен.

— Я здесь не был, — признался Парсек.

— Как я поняла, отсюда он поедет на работу, — задумчиво проговорила она.

— Думаю, да, — согласился с ней Парсек, глядя на то, как поползли в стороны створки ворот и со двора выехала уже знакомая ему «Мазда».

— Перегороди ему дорогу! — Ольга схватила Парсека за руку. — Я ему сейчас за все…

— У меня другие планы, — перебил ее Парсек, провожая взглядом автомобиль конкурента.

— Что ты задумал? — испуганно спросила Ольга, когда он затормозил перед только что закрывшимися воротами, из которых выехал Кузиков.

— Хочу подготовить ему возвращение, — сказал Парсек и выбрался из-за руля.

— Слушаю вас, — искаженный динамиком женский голос наводил на мысль, что его обладательница никак не может быть очередной супругой Вадика. Парсек растерялся. На такой случай у него не было никаких заготовок, и он ляпнул первое, что пришло на ум:

— Мы из природоохранного комитета области…

— Чем обязана «зеленым»? — с иронией спросила женщина.

— Мы не «зеленые». — Парсек оглянулся на машину, рядом с которой стояла Ольга. — Скорее, розовые, пышущие здоровьем. А если серьезно, инспектируем загородные домовладения с целью проверки сигналов, поступающих от граждан.

— И чем они обеспокоены?

— Говорят, что владельцы вилл и коттеджей ликвидируют по своему усмотрению оказавшиеся на их территории деревья.

Он уже не надеялся, что впустят. Более того, не был уверен, что такой комитет вообще существует. Даже если он и есть, то документов, подтверждающих, что они действительно работают там, у визитеров нет. Но щелкнул замок, калитка открылась, и пред ним предстала статная дама, как две капли похожая на жену Вадима. Только старше лет на двадцать. «Теща, — догадался он. — Возможно, это даже лучше».

— Проходите, — пригласила она грудным голосом и посторонилась.

— Как мне к вам обращаться? — спросил Парсек, дожидаясь, пока женщина закроет калитку.

— Валентина Евгеньевна, — представилась она. — Хотя вы должны знать, к кому идете.

— А вы не должны нас впускать без участкового или хотя бы не проверив документы, — отчего-то с раздражением заметила Ольга.

— Я привыкла доверять людям, — спокойно ответила Валентина Евгеньевна.

— Хорошо тут у вас, — улыбнулся Парсек, направляясь по дорожке к дому. — И построено со вкусом.

— Зять занимался, — Валентина Евгеньевна посмотрела на Ольгу и спросила: — Я могла вас раньше где-нибудь видеть?

— Возможно, — ответила Ольга, стараясь выглядеть спокойной.

— Странно. — Валентина Евгеньевна остановилась, пристально вглядываясь в лицо Ольги.

— Может, просто на кого-нибудь похожа? — попытался спасти положение Парсек, уверенный, что они разоблачены.

— Вы Ольга Павлова! — неожиданно вспомнила Валентина Евгеньевна. — Значит, зятя моего шантажируешь, а теперь приехала посмотреть, что можно с меня поиметь?

— Вот все и стало на свои места! — торжественно объявил Парсек. — Нам нужно где-нибудь поговорить…

Когда Турпал вошел в село, из-за облаков уже выглядывала луна.

«Словно где-то сидит Шайтан и держит в руках конец веревки, которая привязана к туче, — усмехнулся он собственным мыслям. — Как меня видит, так тянет».

Турпал тенью прокрался вдоль железного забора и встал у калитки. Было тихо. Лишь где-то лениво лаяла собака. Он достал трубку сотового телефона и надавил на кнопку вызова. Схема оповещения восхищала. Был у Файзуллы отдельный телефон, который выполнял функции обычного дверного звонка. Естественно, знали его лишь посвященные. Звонок на этот номер сигнализировал хозяину, что у калитки свой.

До слуха донесся звук открывшихся дверей, послышались шаги, которые стихли по другую сторону забора, лязгнула задвижка, и калитка открылась.

— Доку? — раздался вкрадчивый голос.

— Он самый, — шепотом ответил Турпал и шагнул во двор.

— Проходи в дом, — Файзулла закрыл калитку.

— Не могу, брат, — зашептал Турпал. — За мной идут по пятам. Я зашел, чтобы сказать, Иса оказался в руках предателей…

— Как это случилось?

— Мы взяли двух ментов и поехали в Дагестан…

— Так это были вы! — не дал договорить Файзулла. — Я слышал про стрельбу на посту, но никто не знал, кого точно там взяли. Может, все-таки пройдешь в дом?

— Нет! — Турпал замотал головой. — Мне надо идти.

На самом деле он знал: стоит оказаться на свету, Файзулла тут же поймет, что перед ним другой человек. Удивительно еще, что он не понял это по голосу. Хотя Турпал и говорил шепотом, да и простыл вдобавок, все же оставался риск быть разоблаченным.

— Тогда жди здесь, — Файзулла растворился в темноте, а появившись через минуту, сунул в руку сверток: — Здесь пять тысяч, твой новый паспорт и сим-карта. Поезжай в Москву. Там позвонишь по телефону, который на симке, и спросишь Настю. Она встретит и отвезет куда надо. После этого я на тебя выйду.

Турпала охватило волнение, ведь он не узнал главного: как осуществляются координация действий, связь и финансовая подпитка. Руководство обратило внимание, что до сих пор не удалось установить пароли и логины, за которыми прятались бандиты. Уже ни у кого не было сомнений, что за ними стоят не только собственные технические специалисты, но и спецслужбы других государств.

— Файзулла, — заторопился Турпал. — Надо менять все наши адреса в Интернете!

— Я сам собирался тебе об этом сказать, — успокоил его Файзулла. — Зарегистрируйся по новым паспортным данным. Я их знаю…

— Как мне быть, если тебя тоже возьмут? — задал Турпал самый волнующий его вопрос.

— Зачем спросил? — насторожился Файзулла.

— Потому что не знаю, как быть, если такое случится.

— Сплюнь, — проворчал Файзулла и тяжело вздохнул. — Хорошо, на этот случай я сообщу твои новые данные кому надо, и он с тобой свяжется.

— Как я узнаю, что это тот человек? — Турпал напрягся. Он намеренно выдавал себя за напуганного и измотанного ночными переходами человека.

— Спроси его: «Где младшая дочь Файзуллы?» Он ответит: «Она сидит рядом».

— Почему он так скажет? — удивился Турпал.

— Она его жена и находится вместе с ним в Сирии, — пояснил Файзулла.

— Ты разрешил дочери уехать на войну? — опешил Турпал.

— Почему ты так удивился? — насторожился Файзулла. — Она же его жена и должна быть с ним.

— Извини. — Турпал развел руками. — Просто у меня нет детей, и я не совсем понимаю некоторые вещи.

— Ничего, — Файзулла похлопал его по плечу: — Удачи тебе, брат…

Сидя в специальном отсеке «уазика», Аслан ломал голову, что может означать сегодняшний выезд. Накануне Юсупов обмолвился, что с утра задержанного повезут для проведения следственного эксперимента. Куда и что он там должен будет показывать, не сказали. Решив, что таким образом ему собираются устроить побег, Аслан всю ночь прокручивал в голове его варианты. Он не сомневался, что ему дадут знать, как действовать. Перебрав все известные случаи, Аслан пришел к выводу, что, скорее всего, все произойдет по пути следования. Возможно, будет подстроена авария или нападение на колонну.

Он смотрел сквозь прутья окошка на дорогу. «Уазик» несся в сторону границы с Ингушетией. Сзади следовал бронетранспортер с бойцами ОМОНа. Миновав мост, машина круто повернула налево. Через полчаса они проехали мимо горы со знакомыми очертаниями. Точно такую же Аслан видел в районе селения Дай. В следующем селе притормозили у поста. Аслана охватило волнение. Он многое знал о человеке, роль которого ему пришлось сейчас играть, но ничего не слышал о делах, которые тот творил в этом районе.

Не прибавляло настроения и охранение, выдвинувшееся для сопровождения. Взвод ОМОНа вдобавок к конвойным из числа полицейских — слишком уж серьезно. Это навело Аслана на мысль, что никто ему не собирается устраивать побег, возможно, ситуация вышла из-под контроля.

Вскоре небольшая колонна въехала в лес. Дорога пошла вверх. Надрывно гудя мотором, «уазик» тяжело перевалил через хребет и резво покатился вниз. Следом, словно привязанный, ехал бронетранспортер. На середине спуска машины свернули на проселок и через несколько десятков метров остановились. Захлопали дверцы. Бойцы, ехавшие на бронетранспортере, рассредоточились. Кто-то закурил, изредка бросая на «уазик» настороженные взгляды. Прошло около получаса, пока на дороге не появился джип «Тойота». Из него с папкой в руках выбрались Юсупов и какой-то старик в штатском. Папаха, пиджак, наглухо застегнутая сорочка и брюки, заправленные в сапоги. Похоже, старейшина одного из близлежащих сел. Только после этого дверца «уазика» открылась.

— Исхатов! — строго окликнул конвоир. — На выход!

Аслан спрыгнул на землю, но из-за скованных наручниками рук потерял равновесие. Однако его тут же подхватил под руку стоявший рядом полицейский. Рядом возник парень в спортивном костюме. В руке он держал камеру.

— Где? — раздался голос Юсупова.

— Там, — старик показал рукой в сторону кустарника.

— Как я понял, машину они здесь остановили? — допытывался Юсупов.

Старик оглянулся по сторонам и подтвердил:

— Здесь.

— Так, приступаем! — обрадовался Юсупов и посмотрел на Аслана. — Гражданин Исхатов, где мы находимся?

— В лесу, — пожал плечами Аслан и улыбнулся нелепости вопроса.

— А точнее?

— Вы узнаете это место? — раздался голос из-за спины.

— Нет, — покачал головой Аслан, уже уверенный, что никакого побега ему устраивать не собираются. Не исключено, что в Центре даже не знают, что его повезли на следственный эксперимент.

— Как это ты не узнаешь?! — неожиданно вспылил старик. — Хочешь сказать, не был здесь?

— Вы успокойтесь! — заволновался Юсупов. — Поберегите нервы. Они всегда так ведут себя.

— Негодяй! — Старик потряс над головой кулаком. — Будь проклят!

Аслан отвернулся. На душе скребли кошки. Пусть проклятья относились к тому, кто уже давно предстал перед Всевышним, все равно было неприятно.

— Вы хотите сказать, что никогда не были здесь? — допытывался Юсупов.

— Не помню, — лихорадочно перебирая в голове варианты ответов, пожал плечами Аслан.

Нужно было найти какой-то выход. Следствие должно быть уверено, что взяли и допрашивают именно Ису Исхатова. В противном случае не только вся операция, но и жизнь Турпала окажется под угрозой.

— Хорошо, осмотритесь, — разрешил Юсупов.

Он заметно нервничал.

Аслан поглядел вокруг.

«Что им сказать? — ломал он голову. — Выхода два, либо строить из себя стойкого борца за свободу чеченского народа, либо попытаться бежать».

Второй вариант казался более удобным. И не только потому, что таким образом он минимизировал вероятность разоблачения. Просто не хотелось возвращаться в камеру. Стесненное пространство, скомканный матрац, серые стены надоели до ломоты в костях.

«Нет, только побег!» — принял он решение и смерил взглядом расстояние до второго конвоира.

— Ну, так что? — спросил Юсупов.

— Я вспомнил! — воскликнул Аслан и врезал ногой ему в подбородок. Следователь взмахнул руками и полетел на спину. Не успел он удариться о землю, как скорчился рядом второй конвойный. Шаг к машине. Скованными руками Аслан умудрился отсоединить магазин от автомата и ударом в подколенный сгиб свалить на землю полицейского.

— Стой! — Донеслось сзади сквозь треск веток.

Но Аслан несся вниз с такой скоростью, что, даже если бы и захотел, не смог бы остановиться.

— Стой, стрелять буду!

Раздался хлопок одиночного выстрела из автомата.

«Предупредительный вверх», — догадался Аслан и стал менять курс. Два шага влево, потом вправо четыре. Снова два влево…

Неожиданно в спину, аккурат между лопаток, вошла ледяная игла. Холод сковал позвоночник и криком застрял в легких. Последнее, что видел Аслан, — он влетел на полном ходу в какой-то темный тоннель и растворился там паром оставшегося тепла.

— Отбор воздуха производится от двигателей и вспомогательной силовой установки, — докладывал Парсек, наблюдая за тем, как мокрый от пота Чекист выбрался из кабины симулятора «Боинга-737» и слушал замечания инструктора. — Воздух используется против обледенения…

— Для работы противообледенительной системы, — поправил летчик.

— Так точно, — по-военному четко ответил Парсек и перевел взгляд на пилота, который сегодня проводил занятие со спецназовцами. Мужчина лет пятидесяти выглядел удрученно. И дело вовсе не в расписке о неразглашении, взятой с него накануне. Пилота-инструктора сбивали с толку внешний вид и поведение так называемых курсантов. Молодые крепкие мужчины с бородами до самых глаз походили не то на священнослужителей, не то на моджахедов. Волосы до самых плеч. Говорили на английском или немецком, однако отвечали на вопросы на родном для пилота русском языке без акцента. Но больше всего его поразил намаз, на который прерывались эти люди. Каждый курсант привез с собой для этого коврик.

— …Для кондиционирования салона и запуска двигателей, — продолжал перечислять Парсек. — Имеет два канала и может использовать воздух для циркуляции из салона…

Страшно хотелось спать. Сегодняшнюю ночь он провел за рулем. В самый последний момент Федосов принял решение подстраховать Турпала и отправил Парсека на второй машине сопровождать его. Стало известно, что при проведении следственного эксперимента Аслан попытался бежать и был убит. Сам Федосов остался в Грозном для выяснения причин случившегося. Хотя и так было ясно, выдававший себя за боевика офицер спецназа погиб из-за просчетов в подготовке операции. Узнав, что его везут на следственный эксперимент, Аслан, скорее всего, решил, что таким способом ему собираются организовать побег. Возможно, действия кого-то из работников прокуратуры или сотрудников чеченской полиции он воспринял как сигнал и рванул… Плохое начало для операции такого масштаба. Хотя кто его знает? Весть о том, что убит Иса Исхатов, разлетелась по республике. Ее подхватили все центральные СМИ. Кадрами с места событий начинались все без исключения выпуски новостей. Наверняка об этом уже знают и покровители бандита в Сирии и Ираке.

«Интересно, хоронить Аслана будут так, будто он Иса Исхатов, или как капитана ГРУ Мацадова? — размышлял Парсек. — Скорее всего, сейчас Федосов и решает этот вопрос с родственниками».

Генерал оказался в незавидном положении. Непонятно было, как теперь действовать. Что сказать родителям? Получится ли у него убедить их похоронить незнакомого человека как собственного сына? А как быть с родственниками Аслана? Они ни сном ни духом не ведают, что произошло.

Оказавшись во дворе учебного корпуса, Парсек достал телефон. Немного поразмыслив, набрал номер Федосова.

Генерал как раз вошел в кабинет начальника СИЗО. Отец Исхатова был уже здесь. Нестарый еще мужчина с окладистой бородой сидел на стуле у стены. На голове шапочка, сшитая по форме тюбетейки, в глазах усталость и тоска. Федосов глянул на дисплей пропищавшего телефона.

— Самое время мне с тобой говорить, — проворчал он и отключил телефон.

При появлении генерала начальник СИЗО встал и вышел из-за стола.

— Вы отец Исы Исхатова? — спросил Федосов, разглядывая мужчину, продолжавшего сидеть на стуле.

Вместо ответа тот кивнул.

— Я пришел не для того, чтобы выразить вам соболезнования, — Федосов выдержал паузу, которой тотчас воспользовался Исхатов-старший. Он поднял на него потухший взгляд и проговорил:

— Я не нуждаюсь в этом, он был террористом.

— Нет, не только поэтому. — Федосов ответил на рукопожатие начальника СИЗО и сел напротив убитого горем родителя. — Вы не нуждаетесь в сочувствии не потому, что он террорист, а потому что убит совершенно другой человек.

По мере того как смысл сказанного доходил до Исхатова-старшего, взгляд его темнел.

— Этого не может быть! — Он внимательно уставился в глаза Федосова. — Я сам по телевизору видел!

— Убит человек, который выдавал себя за него, — объяснил Федосов, следя за выражением лица собеседника.

— Зачем он так делал?! — воскликнул Исхатов-старший.

— Мы думаем, что ваш сын таким образом собирался пустить следствие по ложному следу, а сам затерялся где-нибудь в Европе, используя документы этого человека, — изложил Федосов заранее заготовленную легенду.

— Он ему заплатил?

— Скорее, его семье, — продолжал врать Федосов. — Это сейчас выясняют.

Исхатов-старший встал и вопросительно посмотрел на начальника СИЗО:

— Тогда я пойду?

— Нет, — Федосов покрутил головой. — Я пришел просить вас, чтобы вы похоронили этого человека как своего сына.

— Как это? — не понял Исхатов-старший.

— Никто не должен знать, что завтра будет погребен не Иса, а другой человек, — стал объяснять Федосов. — При этом должны быть соблюдены все детали обряда.

— Но моего сына знают соседи и родственники! — изумился Исхатов-старший.

— По имеющейся у нас информации он давно не был дома, — сказал Федосов. — К тому же двойник очень похож. Мы со своей стороны тоже примем меры. Лицо будет немного изменено гримом…

— Хоронить другого человека вместо сына это грех! — возмущенно выкрикнул Исхатов-старший.

— Грех извращать ислам! — Федосов нахмурился.

Исхатов-старший медленно сел. Лицо напряжено. Он о чем-то сосредоточенно размышлял.

— Соглашайтесь, — пришел на помощь начальник СИЗО. — Ваш сын принес много бед своему народу, пусть лучше соседи считают, будто он действительно умер.

Федосов всерьез задумался поставить перед руководством вопрос о снятии задачи с использованием Турпала и начать искать другие способы решения проблемы. Уж очень много людей будет знать, что случилось на самом деле. Где гарантии того, что начальник СИЗО не расскажет о случившемся своему брату, тот тестю и так постепенно, вслед за Турпалом, в Сирию поползут опасные слухи. Однако, поразмыслив, генерал пришел к выводу, что позволить себе такую роскошь они уже не могут. По всем данным где-то на Ближнем Востоке развернут и функционирует на полную мощь Учебно-тренировочный центр подготовки летчиков-камикадзе. Одновременно вербовщики в Европе и России получили задачу сконцентрироваться на поиске и отправке в Сирию специалистов гражданской авиации.

— Хорошо, — глухо проговорил Исхатов-старший. — Я сделаю, как вы сказали.

Турпал открыл глаза. Определить в Москве утром время на глаз было невозможно из-за уличного освещения. Он потянулся за трубкой сотового телефона, лежащей на тумбочке. Половина пятого. Турпал сел. Настя лежала на животе, подложив под голову руку. Волосы разметались по подушке, одеяло отброшено в сторону. На улице было тепло, но отопление уже работало, и в квартире было жарко. Турпал шлепнул ее по ягодице.

— М-мм! — промычала она, не открывая глаз.

— Просыпайся, женщина! — шутливо строго сказал он. — Намаз надо делать и мужчину кормить!

— Это вместо того, чтобы пожелать доброго утра? — спросила она охрипшим от сна голосом.

Турпал оставил вопрос без ответа, свесил ноги с кровати, потянулся, глядя в окно. На улице было пасмурно. Шел мелкий дождь. На душе тоже хмуро. Появившееся чувство вины после известия о смерти Аслана стесняло грудь. Он с трудом заставил себя залезть ночью на Настю. Не было никакого желания. Но нельзя подавать виду. Студентка одного из московских вузов присягнула на верность ДАИШ ради секса. Она никогда не видела настоящего Доку Гаджиева, и первые сутки Турпала Авахова в Москве прошли без приключений.

— Это твоя квартира? — Он встал.

— А как ты думаешь? — Настя перевернулась на спину.

— Зачем думать, если скажешь? — спросил он, глядя на бритый лобок девушки.

— Деньги давал человек от Файзуллы. — Настя села и обхватила колени руками. — А я уже разбиралась с хозяйкой.

— Ты бы поторопилась. — Турпал накинул на себя халат. — Сегодня много работы.

— Устала я от компьютера, — призналась она. — Плечо болит.

Ничего не ответив, Турпал направился в ванную. За месяц он уже в третий раз менял свое имя. Побыв Турпалом, стал Вахидом Ядаевым, уроженцем Беноя. Вручая новые документы, Файзулла не удосужился даже в двух словах сказать, кто этот человек. Существовал ли он на самом деле? Федосов, конечно, пробьет его по базе данных, но сейчас Турпал не знал, как себя вести. Вдруг на такой случай у террористов существует другой алгоритм действий? Ни для кого не было секретом, что на службе ИГИЛ профессионалы высокого уровня плюс разведка Турции. Не исключается и участие американских спецслужб. Если брать во внимание, что все игроки на Ближнем Востоке — члены НАТО, в двойной игре можно подозревать много стран. Даже некогда братская россиянам Украина в открытую поддерживает экстремистов и на пару с Турцией поставляет им оружие. Не остановило ее даже то, что бандиты расправились с двенадцатью ее гражданами. Приехавшие «бить москалей» из ВКС хохлы возмутились решением амира отправить их на другой фронт, за что и поплатились. Не привыкшие церемониться фанатики украсили их головами забор из металлических прутьев.

После намаза и завтрака Настя проверила электронную почту. Ничего.

— Скажи, — Турпал приставил стул к столу, за которым сидела Настя, — что подвигло тебя, русскую девушку, совершить джихад аль-никах?

— Так учил проповедник по имени Хасан Хусейн, — Настя поправила платок, которым обвязала голову, после того как просушила волосы после душа. — Я познакомилась с ним через Интернет. Он был из Казани. Татарин.

— Ты москвичка?

— Нет, я из Набережных Челнов.

— Татарка? — попытался он угадать.

— Мама и папа русские, — девушка едва заметно улыбнулась.

— Они знают, чем ты занимаешься? — допытывался Турпал. Ему была непонятна логика действий русской студентки престижного вуза.

Настя положила руки на стол.

— Я собиралась сообщить им все после того, как окажусь в Сирии, — сказала она.

— Ты хотела ехать с Хасаном Хусейном? — продолжал он расспрашивать.

— Да, — подтвердила Настя и опустила взгляд. — Он каждую ночь приходит ко мне во снах.

— Чем хорош для тебя ислам?

— Чистотой.

— Разве православие грязное?

— Кто ходит в церковь? — спросила она и тут же сама ответила: — Старушки да политики, которые хотят повысить свой рейтинг. Молодежь половину жизни тусуется по ночным клубам, пьет спиртное, курит, употребляет наркотики, а потом лечит своих больных детей…

— У тебя был в первой жизни парень?

— Я готовила себя к чистой любви и хотела подарить своему мужчине целомудрие…

— Почему ты так говоришь? — начал он злиться.

— Как?

Турпал щелкнул пальцами, ища подходящее объяснение:

— Ты подражаешь нашим женщинам, которые выучили русский, но ставят слова в предложениях так, как если бы они говорили на чеченском или арабском языках.

— Я пропиталась духом ислама, — с пафосом заявила Настя.

— Хорошо. — Турпал вздохнул. — А куда пропал твой жених?

— Его арестовали.

— Почему ты не стала ждать, когда его выпустят?

— Это будет не скоро. — Настя перевела взгляд за окно. — Он передал мне через друзей, чтобы я так мстила за него.

«Глупая, тебе вправил мозги обычный вербовщик, — с горечью подумал Турпал. — Наверняка никто не арестовывал этого парня. Он просто сделал свое дело и теперь обрабатывает очередную дурочку».

— Ты знаешь, что в исламе запрещены измены и проституция? — пытаясь предугадать ответ, он следил за выражением ее глаз.

Но взгляд девушки был отрешенно холодным. Она будто запомнила эти ответы и сейчас доставала их из закоулков памяти.

— Кто же этого не знает? — вопросом на вопрос ответила Настя.

— Чтобы спать с тобой и не нарушать Коран, я заключил с тобой вчера временный брак.

— Я знаю. Мута заключается сроком от одного часа до девяносто девяти лет.

В динамике компьютера звякнуло, в углу экрана замигал конвертик.

— Письмо! — насторожился Турпал. — Открывай.

«Здравствуй, Доку! Я слышал, что тебе пришлось нелегко, — стал читать Турпал, едва слышно проговаривая слова. — Я рад, что Аслан умер на пути к Аллаху. Иншалла!»

— Что ответить? — Пальчики Насти замерли над клавиатурой.

— Здравствуй, брат, — стал диктовать Турпал. — Спасибо за добрые слова, но ответь мне для начала на один вопрос: где дочь Файзуллы?

«Рядом сидит», — тут же прочел он ответ.

Турпал едва успевал дочитать предложение до конца, как строчки исчезали. Он знал эту программу. Нигде не остается следов переписки.

— Как твое имя? — продолжил Турпал.

«Зови Джунаид».

— В таком случае у меня есть для тебя новости.

«Файзулла сказал, будто ты с трудом унес ноги от неверных и предателей, — побежала строка, — а твоему помощнику повезло меньше».

— Так и было, — согласился Турпал. — Значит, ты чеченец?

«Как догадался, брат? — удивился было Джунаид, но тут же исчезнувшую строку сменила другая: — Понял. Я сказал — «предатели». Так только мы называем своих земляков, вставших на сторону кафиров».

— Я сменил имя, — спохватился Турпал. — Теперь зови меня Вахид.

«Я знаю, Вахид Ядаев ты теперь».

— Аслан не зря умер, — перешел к делу Турпал. — Ему удалось найти и поставить в наши ряды хороших специалистов. Есть среди них летчики и химики.

«Не скромничай, — возразил Джунаид. — Аслан был всего лишь твоим помощником».

— Пусть будет так, — как бы нехотя согласился Турпал и стал ждать, когда пальчики Насти закончат стучать по клавишам.

Почти сразу появилась строка:

«Готовься срочно отправлять их к нам».

— Нужны деньги, — продиктовал Турпал. — Они небогатые люди.

«Деньги получишь переводом на свое имя».

— Где?

«На улице Авиамоторная тридцать четыре есть офис «Сбербанка». Жди завтра».

Настя отодвинулась от стола.

— Заниматься получением переводов и отправкой почты поручено мне, — сказала она.

— Могла бы не говорить, — проворчал Турпал, делая вид, будто знал об этом. На самом деле не скажи она ему, пошел бы завтра сам.

— Нормально, — подытожил Парсек, придирчиво изучив изображение, застывшее на экране планшета.

На фоне черного знамени с арабской вязью стояли тринадцать бородатых мужчин. По центру — Турпал. Он держал на уровне уха пистолет Стечкина.

— А почему дата и время другие? — спросил Гаер, ткнув пальцем в нижний угол экрана.

Он стоял за спиной и разглядывал сегодняшнее «портфолио» через плечо командира.

— А как ты бандитам объяснишь, почему после волны терактов на тебя в таком виде не обратили внимания? — морщась, вопросом на вопрос ответил Парсек. Он выдержал паузу: — Сегодня всем бороды сбрить! По прибытии в Сирию говорить, будто сделали это после атак во Франции.

— Я уже как-то привык, — Таджик почесал подбородок.

— Может, просто подстричь? — зачем-то спросил Вандал.

— В лучшем случае вас на борт не пустят, — ответил за Парсека Турпал. — Да и боевиков это сильно насторожит. Они в обе стороны через границу Турции ходят и всегда перед этим бреются.

Он сидел на скамье возле стены, на которой виднелись остатки синей краски. Фельдшерско-акушерский пункт, закрытый, как ни странно, по программе оптимизации здравоохранения, они арендовали за символическую плату в середине лета. Глава администрации поселения не только не стал спрашивать, для каких целей бородачам понадобилось помещение в глухом поселке на границе Московской и Рязанской областей, но и робко намекнул, что имеется еще и клуб, в котором уже десять лет, кроме мышей, никто не приобщался к культуре. Несмотря на такое попустительство со стороны местной власти, перед каждым собранием Вандал проверял помещение сканером, а остальные офицеры осматривали места возможной установки «жучков». Мало ли? ФСБ перешла на усиленный режим работы, и пересекаться с ней сейчас разведчикам было ни к чему.

— Вандал, — позвал Парсек.

— Я! — Лейтенант оттолкнулся от подоконника.

— Этот сарай сегодня ночью должен сгореть.

— Понял.

— Чекист подстрахует. На его машине вернетесь в Москву.

— Я могу устроить все так, что он сам по себе полыхнет после нашего отъезда, — зачем-то похвастал Вандал.

— Это любой из нас может. — Парсек нахмурил брови. — Нужно просто сделать это таким образом, чтобы утром среди головешек чей-нибудь труп не нашли. Это деревня. Мало ли кто сюда забрести может? Дверь слегка толкни, она с косяками вывалится.

До сих пор никто не посягал на их «мечеть». Именно так назывался теперь этот объект в ежедневных справках и докладах. После того как разведчики «всплывут» в Сирии, здесь начнут все песочить и свои и чужие. Пожар будет выглядеть вполне естественным желанием исламистов замести следы. Дальше дело техники. В новостях замелькает испуганное лицо главы администрации, дающего сбивчивые интервью о том, как приютил у себя в селе ячейку террористов. После этого с официальными заявлениями выступят пресс-секретари различных силовых ведомств, и, наконец, — телевизионные ток-шоу с участием родителей и жен, брошенных джихадистами. Артисты для этих целей уже учат сценарии, привыкают к необычным ролям и свалившимся на голову «сыновьям» и «внукам». Антураж должен быть таким, чтобы комар носа не подточил.

Парсек заглушил двигатель. Снова начал моросить дождь. Капли покрыли лобовое стекло, превратив фонари в размытые пятна. Он взял с сиденья планшет, но передумал выходить из машины. Прежде чем пересылать снимки Федосову, Парсек решил еще раз просмотреть фотографии. Дома при Ольге ни к чему этим заниматься, а ведь часть из них еще надо удалить. Он едва успел открыть нужный файл, как в окно кто-то легонько постучал.

Парсек вспомнил, что не заплатил в этом месяце за стоянку, и толкнул дверцу. Однако это оказался не охранник. Молодой парень показал ключами на заднее колесо и сказал:

— Ты на котенка наехал.

— Какой еще котенок? — удивился Парсек и наклонился, чтобы посмотреть. Удар! Волна тока ударила в мозг! Он даже не успел себя мысленно отругать за опрометчивый поступок. Нет времени. Его нет на то, чтобы даже моргнуть от попавшей в глаз снежинки. Нужно работать на опережение и не дать действовать бандиту по алгоритму, который он выбрал. Тело, ставшее вдруг непослушным, словно гигантской пружиной, выброшено из машины. Оказавшись у колеса внедорожника, стоявшего по соседству, Парсек все-таки сумел вскочить на ноги. Не ожидая такой прыти, парень ударил по пустому месту металлической трубой. Ее край врезался в дверцу. Секундой раньше там была голова Парсека. Он даже вздрогнул.

Ударом кулака в голову Парсек отправил бандита в промозглую темноту и тут же почувствовал справа от себя движение. Он развернулся. Из-за машины возникли сразу четверо парней. Похоже, они сидели там на корточках и ждали. Лиц не разглядеть. В руках биты и арматура. Парсек посмотрел в сторону шлагбаума, рядом с которым было помещение охраны. Никого.

«Чего и следовало ожидать», — подумал он и шагнул к рослому громиле в натянутой на глаза спортивной шапочке. По всем правилам надо в первую очередь нейтрализовать самого сильного, и так, чтобы это произвело впечатление на остальных. С криками, с хрустом ломающихся костей и брызгами крови. Громила размахнулся битой, но Парсек оказался так близко, что ощутил запах табака, одеколона и пота. Удар напряженной ладонью в пах сложил громилу пополам. Бита упала под ноги.

«То, что надо!» — Парсек протянул за ней руку, и в тот же миг голова будто лопнула, а мысли брызгами разлетелись по асфальту.

Он долго ничего не мог понять. Вокруг метались какие-то тени, было сыро. Потом вдруг понял, что сидит… По мере того как сознание возвращалось, Парсек увидел перед собой женщину в синей куртке. Задевая его нос грудью, она бинтовала ему голову.

— Как тебя угораздило? — голос Федосова окончательно вернул офицера в реальный мир. — Операция входит в решающую фазу, а тут командиру группы башку кто-то проломить пытается.

Парсек хотел оглядеться, но едва повел головой, как женщина придержала пальцами его за виски и строго сказала:

— Тихо!

— Вы как здесь оказались? — спросил Парсек.

— А ты как думаешь? — с издевкой спросил Федосов.

— Мне глазами моргать больно, а думать тем более, — пошутил Парсек и понял, что зря.

— Пока не выясним, кто, зачем и чем стучал по твоей голове, о переходе к главному этапу и речи не может быть! — с металлом в голосе сказал генерал, нисколько не опасаясь присутствия при разговоре посторонних.

— Заглушил двигатель, — Парсек замолчал из-за того, что врач завязывала на подбородке узелок.

— На банальный грабеж похоже, — раздался незнакомый мужской голос. — Все в машине перевернуто и даже магнитола выдернута.

— Куда охрана смотрела? — спросил кто-то.

Но Парсека больше ничего не интересовало. Страшная догадка заставила его встать. Он двинулся теменем о крышу салона и снова присел. Из-за резкого изменения положения голова закружилась, и он схватил докторшу за плечи.

— Куда? — крикнула она. — Назад!

— Надо, — он отодвинул ее в сторону.

Шлепая по лужам, Парсек подошел к машине, у которой стояли трое мужчин. Один светил в салон фонарем.

— Ух, ты! — восхитился полицейский в форме с погонами старшего лейтенанта. — Уже ходит.

— А что тут такого? — удивился Парсек и попытался протиснуться к машине.

Кто-то схватил его за руку.

— Стой!

— Вашу машину еще эксперт не осмотрел, — сказал стоявший рядом мужчина в штатском.

— Я аккуратно! — пообещал Парсек.

— Нет! — Полицейский преградил ему путь. — И вообще, давай в больницу!

— А чего ты тут командуешь? — возмутился Парсек.

— Я командую? — удивился полицейский. — Да тебя врачи с трудом в чувство привели.

Парсек тронул замотанную бинтом голову и спросил:

— Как меня нашли?

— В три часа паренек тут парковался и увидел тебя на асфальте.

— Во сколько? — не поверил Парсек.

— В три поступил сигнал на пульт дежурного, и через пять минут подъехал наш экипаж, — не без гордости доложил полицейский. — Потом «скорая».

— А как… — Парсек не закончил вопрос. Он вдруг испугался, что Федосов где-то рядом, и оглянулся.

У кареты «скорой помощи» стояли уже знакомая ему женщина и какой-то мужчина. Генерала рядом он не увидел.

— Что как? — насторожился мужчина в штатском.

— Генерал как здесь оказался?

— Какой генерал? — удивился полицейский.

— Ну как? — Парсек вдруг понял, что Федосов попросту ему привиделся в тот момент, когда он приходил в себя. Что-то вроде злой шутки подсознания или легкий бред.

— Понятно, — стоявший слева мужчина в плаще взял его под руку и увлек к «скорой помощи».

— Погоди, мне точно надо знать, планшет на месте? — Парсек вырвал руку.

— Какой планшет? — изумился оперативник. — Все выгребли подчистую! Магнитолы и той нет…

— Химиков — два человека, — продолжал диктовать Турпал, наблюдая то за пальчиками Насти, то за появляющейся и тут же исчезающей строкой на экране монитора. — Викентьев Сергей Сергеевич, — назвал он новое имя Вандала, а после этого — данные Чекиста: — Второй Каримов Фархад.

Тут же на экране выскочил вопрос:

«Каримов чеченец?»

— Татарин, — ответил Турпал. — Зачем тебе это надо знать?

Ответ последовал незамедлительно.

«Их надо проверить».

— Есть человек, который летал на российских боевых самолетах, — продиктовал Турпал.

«Нам нужен тот, кто знает устаревшие образцы. Но это не говорит о том, что его не надо переправлять. Люди, верные нашим идеям, нам нужны».

Турпал задумался. Как быть? Нектар второй месяц подряд усиленно изучает «МИГ-29». Этот тип машин был распространен в Европе, и руководство не исключало, что такой специалист боевикам нужен, чтобы подготовить серию терактов там.

В спецназе ГРУ служили люди, обладающие уникальными способностями. Офицеров и прапорщиков набирали из всех подразделений вооруженных сил и даже из профильных институтов. В этом направлении работала целая команда. Мало из многих тысяч человек найти подходящего специалиста, ко всему прочему необходимо еще и проверить его надежность. Как правило, такому человеку создавались экстремальные условия, анализировалось его поведение, умение ориентироваться в сложных, вернее сказать, в критических ситуациях. Так, например, в свое время ничего не подозревающего Турпала, тогда еще лейтенанта полиции, попросту похитили боевики. Они увезли его в горы и долго пытали, стараясь узнать адрес свидетеля, которого МВД прятало до суда над одним из преступников. На деле это оказались специалисты чеченского отделения Сил специальных операций по Северному Кавказу и Закавказью. Потом он узнал, что несколько кандидатов из его республики не прошли проверку. Примерно так же испытывали на прочность и Нектара. Он еще был просто лейтенантом Никифоровым, когда, возвращаясь домой, оказался свидетелем похищения женщины и ребенка. Не подозревая, что это умелая постановка, Олег вступился. Был оглушен и вывезен за город. Специалисты ССО закрыли его вместе с похищенными. Лейтенант тогда умудрился найти способ бежать и спасти заложников. В ГРУ он уже больше года, а месяц назад оказался в списках команды Парсека. Здоровье, прекрасная память и умение ориентироваться в любой обстановке позволили Нектару уже через две недели совершить полет на «спарке». Теперь он может летать сам, выполнять простые фигуры пилотажа и вести огонь по воздушным целям. Постепенно его инструкторы сместили вектор в сторону методики обучения летчиков, ведь, по мнению руководства, боевикам больше нужны специалисты, которые могут чему-то научить тех же смертников. Однако уточнение по типу самолета Турпала обескуражило.

«Что если непригодных они отправят на передовую или того хуже отрежут перед камерой голову, назначив агентами ГРУ и ФСБ?» — подумал он.

На экран выскочила строчка:

«Куда пропал?»

— Что ответить? — спросила Настя.

Турпал открыл было рот, как вдруг позвонили в дверь.

Настя испуганно округлила глаза, но тут же взяла себя в руки и стала быстро выключать компьютер.

— Здесь ничего не осталось такого, что может создать нам проблемы? — спросил Турпал, направляясь в прихожую.

На площадке стояла преклонного возраста женщина. Он отстранился, пропуская Настю к глазку.

— Это хозяйка, — констатировала девушка. — Спрячься. Она не проходит дальше кухни.

Турпал едва прикрыл за собой дверь в спальню, как из прихожей раздался грохот, шум и крик Насти. Первый порыв броситься обратно он подавил и тут же встал за шкаф. Послышались мужские голоса. О чем говорили, разобрать поначалу было нельзя. Однако вскоре и гости, и Настя переместились в зал.

— Иди впереди! — раздалась команда.

Что-то грохнуло.

— Убери руки! — взвизгнула Настя.

— Ты точно одна? — пробасил мужчина, и дверь в спальню с треском отлетела в сторону.

— Не ломайте мне мебель!

Возмущенный голос принадлежал хозяйке. Странно. Турпал лихорадочно перебирал в голове варианты, кто бы это мог быть. На сотрудников ФСБ или полицию не похоже. В то же время если это воры, то как, например, им удалось вынудить хозяйку участвовать в грабеже?

«Какие воры? — возразил он сам себе. — Что у Насти брать? Она студентка. Может, все-таки из-за меня?»

— Тебе на сборы пять минут, — снова заговорил мужчина. — И не зли меня!

— Никуда я не поеду! — заявила Настя звонким голосом. — Мне двадцать лет, и я имею право жить так, как считаю нужным!

— Хочу тебя поправить, — заговорил мужчина уже более спокойным голосом. — Жить на мои деньги.

«Неужели бывший любовник? — подумал Турпал, но тут его осенило: — Отец! Точно! Узнал, что дочь забросила учебу, и разыскал ее. Как быть? В Сирии она, конечно, не нужна, а вот здесь без Насти не обойтись».

Если работать на компьютере Турпал сможет легко (он скрывал это от девушки, выдавая себя за безграмотного «чайника»), то с квартирой возникнут проблемы.

— Папа! — словно в подтверждение его догадки взмолилась Настя. — Ты слышишь меня? Я уже большая!

— Ты посмотри! — возмутился родитель. — Большая!

— Тебе придется смириться! — стояла на своем девушка.

— Не принуждай меня пойти на крайние меры! — закричал отец.

— А ты пойди! — выкрикнула Настя. — Скажи своим бугаям, пусть меня свяжут и вынесут отсюда. Попутно поломают руки и ноги, как ты когда-то ломал их своим конкурентам. Давай! — подбадривала она с задором. — Вон их сколько! Что, втроем не справятся?

Последнее было адресовано Турпалу. Теперь он знал, сколько человек в квартире.

— Может, тебе все-таки надо было подлечиться? — осторожно спросил Федосов, глядя на другой берег закованной в бетон Москвы-реки.

Продрогший город кутался в дымку тумана, сквозь которую проступали силуэты зданий.

— Да вы что, товарищ генерал? — изумился Парсек. — Мне надо этих уродов искать.

— Кроме полиции ребята подключились, — стал вводить в курс дела Федосов. — По мере возможности, конечно. Занятий никто не отменял, хотя пропажа планшета ставит всю операцию под угрозу.

— Я понимаю. — Парсек навалился локтями на гранитное ограждение и с тоской посмотрел на воду.

— Что там было кроме фотографий?

— Только оцифрованный перевод Корана.

— Уже легче.

— Там есть мои личные фотографии в обществе с женщиной.

— Что за женщина? — Федосов насторожился. — Павлова Ольга?

— Все-то вы знаете, — недовольно проворчал Парсек, давно привыкший к осведомленности генерала. Даром, что ли, добровольно, без принуждения, вместе с контрактом подписал согласие на контроль со стороны руководства.

— У тебя есть какие-нибудь версии? — спросил генерал.

Парсек медлил с ответом. Он не знал, стоит или нет посвящать генерала в их конфликт с Кузиковым.

— Что молчишь?

— Думаю.

— Тебе не вредно после сотрясения? — пошутил генерал. Однако тон, которым он спросил, окончательно расстроил Парсека. Он прекрасно понимал, что генералу сейчас не до шуток.

— Я понимаю, что подставил вас, — глухим голосом произнес Парсек.

— Сейчас надо не об этом думать, — перебил его Федосов.

— Мне нужен день…

— Неужели найдешь?

— Думаю, да.

— Может, расскажешь, каким образом?

— Это касается только меня.

— Нет, — возразил Федосов. — Как раз тебя это касается меньше всего. Лучше тебе рассказать о своих предположениях и версиях.

— И все-таки это не тот случай. — Парсек оттолкнулся от ограждения.

— Хорошо. — Генерал смерил его взглядом, поднял воротник кашемирового пальто, надел перчатки. — Тогда к вечеру жду доклада.

— До первой звезды будет! — заверил его Парсек.

Войдя в подъезд, Парсек испытал странное чувство тревоги. Оно росло по мере того, как лифт поднимался на этаж. Решив не игнорировать интуицию, дверь открывал осторожно. И, как выяснилось, не зря.

— Что скажете теперь? — победно гремел из глубины комнаты голос Кузикова. — Террористу верили!

Чтобы разобраться в происходящем, Парсек решил постоять в прихожей.

— А если это фотомонтаж? — возразила Ольга.

— Девочка моя! — воскликнула Татьяна Николаевна. — По-твоему, борода тоже монтаж?

— Нет, борода настоящая, — проговорила Ольга. — Кстати, он ее сбрил!

«Вот же зараза», — подумал Парсек.

Все встало на свои места. Как он и предлагал, вчерашнее нападение организовал Кузиков. Планшет оказался у него. Теперь он пытался доказать Ольге и ее матери, что Парсек исламский террорист.

— В какой больнице он лежит? — спросила Татьяна Николаевна.

— Его доставили в Склиф, — ответила Ольга.

— Значит, пусть там и арестовывают, — приняла решение мать.

— Что ты такое говоришь? — возмутилась Ольга.

Парсек слушал, затаив дыхание. Ему было интересно, насколько он ей дорог, и вообще, поступится ли его женщина ради любви безопасностью страны.

— Неужели ты собираешься продолжать с ним отношения? — недоумевала Татьяна Николаевна.

— Почему бы и нет? — фыркнула Ольга.

Парсек, не разуваясь, направился в комнату.

Как оказалось, кроме сидевшей в кресле Татьяны Николаевны и стоящих у окна Ольги и Кузикова в квартире присутствовали еще двое незнакомых Парсеку человек. Впрочем, одного он узнал с ходу. И не только по опухоли на скуле. Парсек хорошо запомнил лицо бандита, который пытался выманить его из машины.

— Какие люди! — театрально воскликнул Кузиков. Однако только на это его и хватило. Он тут же переменился в лице и затрясся.

— Не ждали? — крикнул Парсек и тут же двинул ногой в переносицу громиле, оторвавшему было свой зад от дивана. Тот откинулся на спинку и завалился на плечо своего дружка.

— Вот так-то лучше, — довольно проговорил Парсек и перевел взгляд на Кузикова: — Значит, это благодаря твоим стараниям я едва не отдал богу душу?

— Скорее, Аллаху, — прошипел Кузиков, с надеждой косясь на второго амбала.

— Сидеть всем и не двигаться! — предостерег Парсек и сунул руку за отворот куртки. Кузиков напрягся. Глаза Татьяны Николаевны округлились. Сработало. Все подумали, что у него там пистолет.

— Святослав, это правда? — едва слышно спросила Ольга.

— Что именно? — Парсек прошел к шкафу. Не выпуская из поля зрения участников разговора, он открыл дверцу, выволок оттуда камуфляжный баул и бросил его под ноги.

— То, что ты принял ислам и что ты — террорист, — уточнила Ольга и всхлипнула.

— Кто так говорит?

— Вадик…

— Раз Вадик говорит, значит, так оно и есть, — с трудом сдерживая смех, Парсек присел на корточки и расстегнул свободной рукой «молнию».

Как хорошо, что он не сдал реквизиты после последней тренировки на Ярославском вокзале. Тогда МЧС, полиция, «скорая помощь» и ФСБ отрабатывали вопросы взаимодействия на случай террористической угрозы. Офицеры группы, Ярлык и Калиф, играли роль террористов, остальные — заложников. Всю бутафорию он после этого привез домой.

— Но как? — продолжала допытываться Ольга.

— Как все. Сделал обрезание, изучил Коран, — Парсек достал пояс шахида и приладил его у себя на животе.

— Что он делает? — прошептала Татьяна Николаевна.

— У-у-у! — взвыл Кузиков и шагнул было к двери, но тут же встал, увидев направленный на него пистолет.

— И не думай! — предостерег Парсек. — Двери я все равно закрыл изнутри на ключ. Так что, кроме как гранатой, их не выбить.

— Это пояс шахида?! — ужаснулась Татьяна Николаевна.

— Слушай, — проблеял Кузиков. — Давай договоримся.

— Нет, — спокойно ответил Парсек, наслаждаясь страхом недавнего конкурента и не спеша надевая на голову повязку с арабской вязью. — Не получится. Вы теперь знаете, кто я.

— Клянусь, никому не скажу! — заверил Кузиков и зачем-то перекрестился.

— Я должен был умереть на пути к Аллаху в Московском метрополитене, — продолжал играть роль моджахеда Парсек. — Но вы не позволили мне сделать это, и поэтому я просто заберу вас с собой. Иншалла!

— Нет! — Кузиков, словно это могло помочь, закрылся руками и рухнул на колени. — Умоляю! Не делай этого!

Он пополз, оставляя на паркете мокрый след.

— Замри! — Парсек топнул ногой.

— Если хочешь, я сам помогу тебе исполнить задуманное! — ошарашил собравшихся Кузиков. — Машина внизу. Я довезу тебя до ближайшей станции метро. Можешь забрать у меня телефон.

— Это дело! — обрадовался Парсек, довольный произведенным эффектом.

— Что ты такое говоришь? — возмутилась Ольга, глядя на Кузикова. — Мразь!

Татьяна Николаевна попыталась подняться из кресла, но тут же рухнула в него снова.

«Кажется, пора останавливаться», — решил про себя Парсек и опустил ствол.

— Это муляж, — он ткнул пальцем в пояс. — Как, впрочем, и лежащее здесь оружие. Все это я привез со съемок фильма, где выполняю трюки в качестве каскадера.

— А на планшете? — Татьяна Николаевна недоговорила.

— После съемок сфотографировались, — Парсек пожал плечами, расстегнул пояс и устало бросил его на стол.

— Святослав! — Ольга медленно подошла и стала перед ним. Нижняя губа у нее тряслась.

— Где планшет? — задал он самый главный вопрос.

Не в силах что-то сказать, Кузиков просто показал рукой на журнальный столик.

— Пошел отсюда! — процедил сквозь зубы Парсек.

Кузиков вскочил, но Парсек тут же осадил его:

— Стой!

Вадим замер в позе стартующего на длинную дистанцию бегуна.

— Раздевайся! — приказал Парсек.

— Зачем? — ужаснулся Кузиков.

— Живее!

Кузиков стал расстегивать куртку.

— Что ты задумал? — испуганно спросила Ольга.

Татьяна Николаевна прикрыла руками глаза, опасаясь увидеть что-то страшное.

Кузиков бросил куртку на диван, стянул свитер.

— Достаточно, — остановил его Парсек. — Теперь ведро в зубы, свитер вместо половой тряпки и вперед — за собой убирать…

Воцарившаяся с появлением Турпала тишина была такой, что он даже различил голоса соседей за стенкой и плач ребенка этажом ниже.

— Это что еще за явление? — охрипшим голосом спросил коренастый мужчина в дорогом черном костюме.

Судя по всему, это и был отец Насти. Трое амбалов помоложе и попроще одетых стояли в ряд у выхода в коридор.

— Я не явление, — спокойно ответил Турпал. — А Вахид Ядаев, муж этой прекрасной женщины и, как понимаю, ваш зять.

От такого заявления даже Настя переменилась в лице.

«Хорошо, что он не вчера приехал, — подумал Турпал, — когда я бородатый был».

— А-э, — отец переводил взгляд с Насти на Турпала и обратно, открывал и закрывал рот и тыкал пальцем в охранников.

Те переминались с ноги на ногу и переглядывались.

— Вы расписались? — наконец просипел отец и потянул ворот рубашки.

— Да, — сказал Турпал. Увидев недоумение и растерянность во взгляде Насти, он добавил: — Как у вас, православных, принято говорить, нас расписали на небесах.

— Что?! — взревел отец и бросился на Турпала.

Однако тот легко поймал летящий в лицо кулак, развернул родителя спиной и прижал к себе.

— Отпусти! У-уу! — ревел вышедший из себя мужчина.

Наконец оживились и амбалы. Они одновременно двинулись на Турпала.

— Нет! — закричала Настя и бросилась к окну. Она молниеносным движением руки сдвинула штору и распахнула одну створку.

Комнату вмиг заполнила свежесть и шум улицы. Между тем Настя взобралась на подоконник, посмотрела вниз и развернулась.

— Что ты делаешь? — испуганно прохрипел отец. — Одумайся!

Турпал почувствовал, как «тестя» затрясло.

— Если вы сейчас не уйдете, я прыгну!

Турпала охватило волнение. Девушка была босиком, и вот уже ее пятки зависли над пустотой. Чтобы удержаться, она вцепилась в оконную раму.

— Все! — выдохнул отец. — Успокойся. Уходим!

Спецназовец осторожно отпустил мужчину.

— А ты бы правда прыгнула? — спросил Турпал, когда Настя закрыла за гостями дверь.

— Я всегда иду до конца, — сказала она и прильнула к нему.

— Куда делась хозяйка?

— Наверное, папа отпустил ее, — предположила девушка.

— Нам надо срочно найти себе новое убежище, — решил Турпал.

Чтобы лучше видеть его, Настя запрокинула назад голову и сказала:

— Он наверняка сейчас оставит здесь своих церберов.

— Они не проблема, — Турпал отстранился от нее. — Главное, найти куда переехать.

Они вернулись в комнату.

— Брать особо нечего, — Настя пожала плечами, — ноутбук да небольшая сумка с тряпками.

— Все купим, — заверил ее Турпал. — Одевайся.

Он выглянул в окно. У выезда со двора, на небольшой площадке, появился незнакомый автомобиль. Внутри явно кто-то был — окно со стороны водителя было приоткрыто.

В первую же ночь Турпал обследовал выход на чердак. Дверь из металлических прутьев украшал навесной замок. Турпал без труда подобрал к нему ключ, а потом разобрался с таким же замком в крайнем дальнем подъезде. Решетка позволяла открыть его с другой стороны.

— Надо изменить внешность, — спохватился Турпал, глядя на Настю. — У тебя были парики.

— Целых два, — подтвердила она. — Рыжий и блонд.

— Рыжий не надо, — с ходу возразил Турпал. — Бросается в глаза. Вот блондинкой тебе стать в самый раз.

На крыше дул пронизывающий ветер. Вцепившись в руку Турпала, Настя семенила по обледенелому покрытию мелкими шажками. Пригибаясь под растяжками антенн, они дошли до похожей на гигантский скворечник надстройки пятого подъезда. Турпал толкнул двери в тот момент, когда их с другой стороны кто-то тоже попытался открыть, но в результате толчка снаружи провалился в темноту. Настя вскрикнула. Чтобы не упасть, Турпал сделал широкий шаг вперед и в последний момент поднял ногу выше, опасаясь споткнуться о порожек. Глаза не успели привыкнуть к мраку, но он различил перед собой движение. Разбираться, кто это, люди Настиного отца или работники коммунальных служб, было некогда.

Турпал двинул кулаком и почувствовал, что попал куда-то в область груди. Незнакомец охнул. Турпал присел, шагнул влево и налетел плечом на другого человека. Тот лишь отпрянул от него. Турпал различил двоих противников и двумя ударами свалил их на бетонный пол.

— Вы кто? — Турпал отступил к дверям и вынул пистолет.

— Не стреляй! — крикнул один мужчина. — Нас отправили выход на чердак караулить. Сказали, если будешь уходить через крышу, просто скрутить и доставить к Сергею Леонидовичу.

— Это твой отец? — Турпал посмотрел на Настю.

Девушка кивнула.

Турпал обратился к мужчинам:

— Браслеты есть?

Вскоре Настя и Турпал уже сбегали по лестнице, а скованные наручниками парни обнимали вентиляционную трубу.

— Они просто не ожидали нас здесь встретить, — объяснял на ходу Турпал. — Задержись мы на полминуты, и все. Я бы уже был на пути в ближнее Подмосковье.

— Почему в Подмосковье? — тяжело дыша, спросила Настя.

— А где сейчас трупы прячут?

— Скажешь тоже, — фыркнула она. — Папа не такой.

— Куда теперь? — спросил Турпал, когда они вышли на улицу.

Настя посмотрела на прогромыхавший мимо трамвай и сказала:

— У меня в Солнцево подруга живет…

— Ты в своем уме? — начал было он, но девушка замотала головой.

— Ты не так все понял! Она сдает бабушкину квартиру в Химках.

— А кто у нее отец?

— Зачем тебе? — удивилась Настя. — Ты же со мной живешь, ее родителям до тебя не будет никаких дел.

— Дай сюда свой телефон, — спохватился он.

— Зачем? — Настя протянул смартфон.

Турпал на ходу вытряхнул батарею, достал сим-карты, снова закрыл крышку и пояснил:

— Папа у тебя не простой, может по трубе определить район, где мы прячемся.

Навстречу брел мужчина с помятым лицом.

— Держи, братишка, подарок, — Турпал всучил ему смартфон, подхватил Настю под руку, и они двинулись дальше.

— Как спалось? — Булут положил на стол планшетный компьютер.

— А как сам думаешь? — нагло глядя турку в лицо, спросил Парсек.

— Почему ты такой злой? — нахмурился Булут. — Я не сделал тебе ничего плохого.

— По-вашему, схватить человека посреди улицы и отправить в камеру это признак гостеприимства?

— Вам объяснили причину, — спокойно ответил Булут. — Нужно потерпеть.

— Я русский, — напомнил Парсек. — О каком исламе может идти речь?

— У нас другие данные, — холодно ответил Булут.

— Я требую встречи с нашим консулом! — заявил Парсек.

— Уверен? — Булут оторвал взгляд от экрана планшета и уставился на спецназовца.

— Почему нет? — удивился Парсек.

— Думаю, после просмотра этой записи, — Булут развернул планшет и ткнул в экран пальцем, — у тебя отпадет желание общаться с представителями своей страны.

— С чего бы это вдруг? — Парсек опустил взгляд.

Оказалось, Булут открыл страничку одной из российских газет. На ней была фотография какого-то пепелища. Парсек с трудом узнал местность, где когда-то располагался превращенный в тайную мечеть фельдшерско-акушерский пункт.

— Читай! Тут материал по вашей ячейке. Есть видеозаписи того, как брали твоих сподвижников.

— Каких сподвижников? — Парсек сделал вид, будто не понимает, о чем речь.

На самом деле утечка была допущена намеренно. Даже их групповые снимки, выложенные в Интернет для отчета перед находившимся в Сирии куратором, оказались в распоряжении турецких спецслужб. Это говорило только об одном: сидевший перед ним человек и его коллеги, как и вся организация, имели тесную связь с ИГИЛ.

— Разве этого человека нет рядом с тобой на групповой фотографии? — спросил Булут, когда Парсек дошел до того места, где был запечатлен арест Турпала у трапа самолета. Это произошло перед самым вылетом. Чеченца и бывшую студентку Настю, собиравшуюся улететь в теплые края для секс-джихада, арестовали сотрудники ФСБ. И если Насте грозит статья со всеми вытекающими последствиями, то Калиф, Болгар, Вандал, Лекарь, Декан и Чекист просто оказались в числе тех, кто обеспечивал общий фон или, как говорят режиссеры, создавал фактуру действа. Всех офицеров задерживали в разных местах и разные службы. Так, например, полиции достались Калиф и Чекист, а Ярлыка и вовсе арестовали спецслужбы Азербайджана. Конечно, на высшем уровне все было согласовано заранее. Однако те, кто выполнял приказы, этого не знали, и Парсек всерьез опасался, что первое время его подчиненным придется туго.

— Это просто похожий на меня человек, — Парсек отодвинул от себя планшет.

— Хорошо! — Булут встал, прошелся из угла в угол допросной комнаты. — Допустим, я тебе верю. Тогда объясни, зачем ты купил билет на Газиантеп?

— А куда сейчас у вас можно съездить? — Парсек наигранно удивился. — На море не сезон, в Стамбуле был не раз, Анталью знаю лучше Москвы.

— И все-таки?

— Просто слышал, что там есть что посмотреть, — Парсек продолжал гнуть свою линию. — Друзья говорили.

— Раньше ты работал пилотом, — зашел с другой стороны Булут. — Уволился из-за банкротства компании. Откуда деньги на отдых?

— Какая разница? — изумился Парсек. — В наследство получил.

— Разве учительница в России получает так много, чтобы сын потом целый год разъезжал по миру? — допытывался Булут.

Парсек сокрушенно вздохнул. Действительно, что-то «продешевили» в аналитическом отделе с «родственниками». Его привязали к умершей годом раньше учительнице математики из Новосибирска. Для этого он даже ездил туда, чтобы сделать снимки рядом с могилой. У нее действительно был сын, который летал на пассажирских самолетах. С момента принятия решения о начале операции в Сирии ему было предложено отдохнуть вместе с семьей за счет Министерства обороны на одном из подмосковных курортов с выплатой заработной платы. Звали его Булдаков Сергей. На его имя Парсеку и сделали документы.

— Откуда вам известно, кем была моя мать? — спросил Парсек.

— Ты у нас уже больше суток, — напомнил Булут. — Этого времени достаточно, чтобы навести справки.

— Я, конечно, понимаю, век высоких технологий и всего прочего, — заговорил Парсек, размышляя, как убедить турка в своей искренности. — Только я, например, точно знаю, что за такое время даже в России спецслужбы не смогут собрать нужный материал.

— Что вы хотите этим сказать?

— Вы заманили меня в ловушку, — сделал вывод Парсек. — Человек по имени Доку Гаджиев вовсе не тот, за кого себя выдавал.

— А кто? — Булут напрягся.

— Ваш сотрудник. Период переписки был довольно длительным, чтобы узнать обо мне все. Потом я переехал в Москву и стал посещать его семинары. Здесь я ему многое сам рассказал. Вы попросту провели с российскими спецслужбами операцию, в результате чего удалось выехать из страны только мне.

Булут некоторое время молчал, собираясь с мыслями. Было видно, он не ожидал услышать такого и оказался не готов ответить с ходу. Наконец он перестал теребить подбородок и поднял на Парсека взгляд:

— Значит, ты признаешь, что въехал в нашу страну с целью примкнуть к отрядам террористов?

— Что, если так? — Парсек нагло уставился в глаза турку.

— Тогда по нашим законам ты надолго окажешься в тюрьме!

— Хватит пугать! — Парсек положил руки на стол. — Я знаю, какие сейчас отношения у вас с нашей страной.

— Мы вне политики!

— Ну да, — Парсек откровенно рассмеялся.

Турок дождался, когда он успокоится, и, подавшись вперед, процедил сквозь зубы:

— Ты простой провокатор ФСБ!

— Точно! — Парсек выразительно кивнул. — А еще лучше ГРУ!

Турок потемнел лицом.

— Издеваешься?

— Лучше говорить правду, тогда никто не поверит! — выпалил он.

Гаер купил газету и пошел по улице в направлении гостиницы. Он не первый раз оказывался в теплой стране зимой, но тем не менее первые пару дней испытывал странный дискомфорт. Не проходящая даже после сна усталость и апатия не мешали, но настораживали. Однако он опасался обращаться к врачу. Вдруг что-то серьезное? Спецназовцы два раза в год проходили медицинское обследование, и каждый раз Гаер со страхом ждал результатов. К счастью, волнения оказывались напрасными.

Навстречу прошла женщина в хиджабе, следом седой мужчина с окладистой бородой. Его штаны были заправлены в носки. Так здесь ходят арабы, составляющие большинство населения провинции Хатаи. Одноименный город был красив. Старинные храмы, мечети, пещеры и море неизменно привлекали сюда туристов со всего мира. Но не сейчас. В гостинице, где он поселился, были заняты всего три номера второго этажа. Их обитателей он видел на завтраке. Все, мужчины и женщины, говорили на немецком языке. Он неплохо знал его и понимал почти все. Немцы были обескуражены сложившейся ситуацией и всерьез опасались террористов. Разговорившись накануне с хозяином отеля, Гаер узнал, что разрыв отношений с Россией ставит его на грань банкротства. Бизнесмен ругал свое правительство, патриотично ненавидел кровожадных русских, бомбивших в Сирии его единоверцев, и пребывал в депрессии.

Поравнявшись с узким переулком, образованным двухэтажными домами, Гаер с трудом увернулся от выскочившей оттуда молодой женщины. Она сделала два широких шага, споткнулась и упала.

— Наташа! — раздался крик бегущего следом за ней человека.

«Избегать любых ситуаций, конфликтов и знакомств, которые впоследствии могут оказаться не только помехой выполнению задачи, но и способом вражеских спецслужб войти в доверие», — вспомнил он, уже поднимая девушку за руку.

Кареглазая блондинка с родинкой над уголком губ тяжело дышала.

— Не ушиблись? — спросил он на русском и легко поставил ее на ноги.

— Уйди! — Она оттолкнула Гаера и устремилась прочь. В это время на дорогу выбежал преследовавший ее мужчина. Невысокого роста, коричневый от загара, он тяжело и шумно дышал. На подбородке повисла слюна.

Мужчина смерил Гаера свирепым взглядом и помчался за девушкой. Уверенный, что турок ее скоро догонит, Гаер пошел быстрее. Едва он миновал перекресток, как услышал из подворотни крик. Повернул на шум. Турок одной рукой держал девушку, другой бил ее по лицу. Она стала оседать. Гаер оглянулся по сторонам. Никого. Ударом кулака в висок он отправил турка на асфальт, а сам подхватил девушку на руки и бросился прочь.

Оказавшись на улице, он поставил девушку на землю и заглянул ей в глаза:

— Идти можешь?

— Где Тоиб? — Она оглянулась.

— Ушел.

— Как ушел? — испугалась девушка, пошатнулась и побледнела.

— Тебе плохо? — Гаер придержал ее за плечи.

— Сейчас пройдет.

— Пошли, нам нельзя здесь оставаться, — он увлек ее за собой.

— Куда ты меня ведешь? — Она испуганно озиралась по сторонам.

— Пока в гостиницу, — объяснил он.

— Зачем? — Она вдруг остановилась.

— Хотя бы для того, чтобы ты смогла привести себя в порядок.

— Я в гостиницу не пойду, — заявила она.

— Наташа, — Гаер посмотрел назад. — Я только что ударил твоего обидчика. Если он придет в себя и заявит в полицию, то я не скоро попаду в Россию.

— Меня не Наташа зовут, а Вика, — сказала она.

— Но ведь я слышал, как он к тебе обращался! — возмутился Гаер.

— Здесь всех русских женщин, которые ходят по одной, так называют.

— Почему?

— Наташа в Турции то же самое, что проститутка в России.

— Не знал, — признался Гаер.

— Значит, ты не сутенер, — то ли спросила, то ли констатировала она и украдкой посмотрела ему в глаза.

— С какой стати я должен быть сутенером? — Гаер разозлился.

— Туристов из России сейчас здесь днем с огнем не сыщешь, поэтому все, кто говорят по-русски, — это сутенеры.

— Неужели здесь этим можно безнаказанно заниматься? — не поверил он и непроизвольно посмотрел на минарет мечети.

— Проституция здесь узаконена, — улыбнулась девушка.

— Значит, ты приезжаешь сюда на заработки? — попытался он угадать.

— Если бы, — с горечью в голосе сказала она. — Я работала в Стамбуле в магазине. Получала триста долларов. Спала, как говорится, под прилавком. Копила деньги. Была и грузчиком, и продавцом, и бухгалтером. Месяц назад один покупатель предложил сто долларов за то, чтобы я с ним переспала.

— И что? Это и был Тоиб? — попытался угадать Гаер.

— Нет, другой человек. Он оказался греком. Завез меня далеко за город и там со своими дружками изнасиловал.

— Как же ты здесь оказалась?

— Продали, — обыденным тоном сказала она.

— Значит, ты сейчас бежала из рабства? — предположил Гаер.

Стало совершенно очевидно, что он влип. Сколько таких проституток бегает по улицам турецких городов? Разве всем поможешь? Теперь заработал проблемы. Ведь Наташу будут искать. Наверняка турок запомнил, кто его ударил. Найти единственного туриста из России — дело нескольких часов.

— Тоиб мой постоянный клиент. Просто сейчас он хотел того, чего я не могу сделать…

— Мне подробности не нужны, — спокойным голосом объявил Гаер и показал взглядом на двери. — Здесь я остановился.

Они прошли в номер. Гаер выглянул в окно. На улице было тихо. Наташа села на край стула и спросила:

— Почему ты молчишь?

— Думаю.

— О чем?

— Как тебе помочь.

— Я уже отработала долг и даже выкрала паспорт, — похвастала она. — Только денег на обратную дорогу нет.

— Иди, приведи себя в порядок, — он кинул ей полотенце. — Потом обсудим твое возвращение.

Едва Вика скрылась в ванной, как в дверь постучали.

Парсек перешагнул порог камеры и почувствовал странное напряжение. Его вдруг охватило беспокойство, под ложечкой заныло. Что произошло за то время, пока он отсутствовал? В небольшом помещении с единственным оконцем под самым потолком на полу сидели и лежали с десяток мужчин разных возрастов. Он всех знал поименно. Многие понимали русский язык, один сносно говорил на английском, поэтому Парсек не ощущал себя в изоляции. Напротив, странным образом к нему прониклись неким уважением. Он даже почувствовал себя в авторитете, но за какие-то пару часов все изменилось. Может, в ответ за сбитый самолет Россия нанесла удар крылатыми ракетами по военной инфраструктуре Турции?

Сидевший у стены Атылла отвел взгляд в сторону и подтянул ноги к животу, Якют, напротив, не мигая, зло смотрел на вошедшего. Остальные выглядели растерянными. Лишь Коркют лежал на животе с закрытыми глазами. Глядя на него, Парсек вдруг почувствовал новый прилив тревоги. Невысокий паренек с кривыми ногами был почти без зубов. Его конопатое лицо было покрыто зажившими оспинами. В России таких называют рябыми. Сейчас он был неестественно бледен и походил на восковую фигуру. Напряжение росло.

— Что с ним? — спросил Парсек на английском.

— Подойди и посмотри, — предложил Хасан.

Торговец из сувенирной лавки подрался с туристом из Германии и сидел здесь уже пятые сутки. За знание языков и большой срок он считался среди арестантов кем-то вроде авторитета.

Теряясь в догадках, Парсек перешагнул через вытянутые ноги Фатаха, протиснулся между двумя братьями из Курума и присел на корточки перед Коркютом. Последние сомнения развеялись — турок был мертв. Что это? Провокация? Или Парсек пропустил какие-то разборки. В камере часто возникали скандалы и потасовки. В большинстве своем из-за места. Заключенных было столько, что не все могли спать лежа. Кто-то сидел, прислонившись к стене, или вообще половину ночи стоял. Второй причиной были склоки из-за еды. В полиции не кормили, но арестант мог за свои деньги заказать завтрак или обед. Многие были без гроша в кармане и на третьи-четвертые сутки теряли над собой контроль. В первый же день Парсек был свидетелем того, как молодой, совсем еще мальчишка, Сутул, выхватил у сидящего рядом сокамерника шаурму и запихал себе в рот. Тот на него набросился. Паренек подавился и едва не задохнулся. Некоторое время один из полицейских в коридоре наблюдал за дракой через небольшое окошко, и лишь когда скорчившийся на полу под мощными ударами сокамерников Сутул перестал подавать признаки жизни, охранники ворвались и навели порядок.

— От чего он умер? — Парсек обвел взглядом камеру.

Все молчали.

Неожиданно по изменившемуся лицу сидевшего напротив Атыллы он понял, что на него сзади собираются напасть. Парсек бросился вправо и развернулся. Вовремя. Туда, где мгновением раньше был его затылок, опустился кулак.

«И то хорошо, — успел подумать он. — Значит, убивать не собирались. Выходит, провокация. Сейчас наваляют и скажут, будто я дрался с этим сопляком и убил его. Тем более он наверняка еще теплый».

Ничего не оставалось, как принять бой, и он из положения сидя двинул ступней в коленный сустав турка.

— Ох! — Турок свалился на пол.

Продолжая сидеть на корточках, Парсек залепил ему кулаком в лицо. Удар получился с двойным эффектом — турок еще и разбил затылок об пол. Все с ревом вскочили со своих мест. Показалось, будто под каждым из сидящих сработала пружина.

Парсек выпрямился, тут же шагнул влево, уходя в сторону от громилы, несущегося на него, как локомотив на легковушку, застрявшую на переезде. Как и следовало ожидать, не знавший техники рукопашного боя парень по инерции пролетел мимо. Повалив нападавшего, Парсек двинул ему локтем в основание черепа. Следующий удар пришелся в висок Фатаха. Разворот. Размахнувшийся для удара Хасан лязгнул зубами и врезался головой в стену. Удар кулаком в подбородок — и в пищу придется употреблять только тертые продукты. Смотреть, как турок сползает по стене и заваливается на бок, времени не было. Шаг в сторону, нырок под летящую в голову ногу, тычок в глаза пальцами убеленному сединой турку. Вопли, крики! Парсек работал руками, ногами, головой. Отталкивался от стен, пригибался под стихийными ударами, грамотно подставлялся под те, от которых уже не уйти. Половина сокамерников валялись на полу, другая часть арестантов жалась к стенам, и лишь немногие смельчаки еще махали кулаками, нападая на русского…

Неожиданно в глазах Парсека что-то вспыхнуло ярким светом, после чего сознание заполнилось вязкой темнотой.

«Кто бы сомневался?» — с досадой подумал Гаер, глядя на Тоиба, который стоял позади полицейских.

— Полиция нравов, — сказал невысокий турок на плохом русском. — Мое имя Эрдоган Шоти. Я сержант.

Униформа была ему явно велика и делала похожим на помятого Колобка.

— Чем обязан? — спросил Гаер на арабском.

Полицейские переглянулись и посмотрели на Тоиба. Действительно, ошарашил. Ведь наверняка сутенер сказал им, что его женщину увел русский. Гаер же был черноволосым и смуглым. В сочетании с арабским языком это сбило полицейских с толку. На фоне войны в Сирии к арабам в этих районах относились, по меньшей мере, сдержанно. Ведь ни для кого не было секретом, кто играет первую скрипку в этой политике и кто ее финансирует. Тоиб побледнел. Он даже тряхнул головой.

— Откуда вы приехали? — уже без прежнего энтузиазма поинтересовался полицейский.

— Из Бельгии, — снова на арабском ответил Гаер.

Он не собирался прикидываться арабом. Это, по меньшей мере, глупо, но интригу растянуть было необходимо.

Второй полицейский опустил взгляд на четки в руках Гаера:

— У нас есть информация, что вы прячете в номере женщину, которая незаконно занимается проституцией, — наконец сказал он.

— Я не прячу, просто предоставил ей возможность воспользоваться душем, после того как ее избил этот человек, — с этими словами Гаер показал пальцем на Тоиба.

— Какое вам до нее дело? — изумился полицейский. — Это грязная женщина!

— Я когда-то жил в России, — признался Гаер. — Потом принял ислам и уехал. Она моя соотечественница, и я не мог пройти мимо.

— Вы били нашего гражданина! — заявил коротышка уже более уверенно. Он понял, что перед ним русский.

— Я еду через вашу страну транзитом по приглашению очень уважаемых людей, — продолжил Гаер, размышляя, так это или нет. (Турпал вел разговоры не с последними людьми в арабском мире.) — Они имеют большое влияние в вашей прекрасной и гостеприимной стране. Мне бы не хотелось злоупотреблять их дружбой.

Полицейские были в замешательстве. Оно и понятно, эти люди всегда действовали по заданному алгоритму, который не предусматривал подобных вводных. По меньшей мере, им теперь необходима консультация с начальством. Граница с Сирией, откуда в Турцию на лечение направляются как рядовые боевики, так и эмиры, — место серьезное, и события на ней происходят неоднозначные. Любая ошибка может привести к самым непредсказуемым последствиям. Кто этот русский? Может, он и вовсе сотрудник ЦРУ, которых в приграничной полосе с обеих сторон пруд пруди?

— Откуда вы знаете язык арабов? — неожиданно спросил коротышка. — Специально готовились, перед тем как ехать в наши края?

— Я собирался совершить хадж и готовил себя к этой великой миссии, — Гаер с тоской посмотрел в потолок. — К вам я не собирался и даже не надеялся получить приглашение от своих проповедников.

Турки крутили головами, не зная, как поступить. Тоиб хлопал глазами. Скорее всего, он не знал языка и только сверлил взглядом Гаера, мысленно отделяя от него части тела.

— Хорошо, — выдавил из себя коротышка и оглянулся на Тоиба: — Пошел прочь!

Он сказал это на турецком, однако Гаер выучил необходимый «турецкий минимум» для путешественника и понял сказанное полицейским. По переменившемуся лицу сутенера стало понятно: он не ожидал такого поворота событий. Конечно, людей такой профессии здесь, в стране, исповедующей ислам, наверняка не жалуют, но то, что стражи порядка кормятся из его рук, Гаер был просто уверен, поскольку знал, как процветают здесь взятничество и кумовство.

— Не знаю, благодарить тебя или нет? — задалась вопросом Вика, когда Гаер закрыл двери. — Обычно полиция нравов после задержания депортирует нас в Россию. Но здесь, кажется, особый случай. Они, наверное, отдали бы меня этому изуверу обратно.

Вика стала сушить волосы полотенцем. Теребя локоны, она прошла вслед за Гаером в комнату.

— Какие у тебя планы? — спросил он.

— Взять у тебя денег и уехать.

— Куда? — поперхнулся Гаер от бесцеремонности заявления.

— Для начала в Стамбул.

— А домой?

— Пока не решила. — Она опустилась в кресло.

— А ты наглая, — констатировал Гаер.

— Такой вывод ты сделал из-за денег? — Вика усмехнулась.

— Нет, — соврал он. — Я же тебе обещал.

— Но я так нагло сказала, — она улыбнулась. — Извини. Сорвалось. Просто заработаю.

— Как?

Взгляд Вики неожиданно изменился. Исчезли страх и усталость. Их сменила влажная похоть. Уголки губ приподнялись. Она томно потянулась, убирая пальчиками край платья и оголяя бедро.

— Нет! — Он нахмурился, пытаясь справиться с возникшим вдруг желанием. Внизу живота появилась тяжесть, а в висках застучало.

«А она красивая! — неожиданно возникшая приятная мысль тут же сменилась другой, более прозаичной: — Ты только представь, сколько грязных и потных тел терлись об нее!»

— Брезгуешь? — догадалась Вика.

— Возможно, — Гаер развел руками. — Собирайся, я провожу тебя.

— Куда?

— Много вопросов.

Вика стала собираться. Не стесняясь, сняла и бросила на кровать гостиничный халат, оставшись в одних трусиках, взяла джинсы.

Ошарашенный происходящим Гаер бесцеремонно разглядывал ее молочного цвета грудь с коричневыми сосками и плоский живот.

Неожиданно Вика замерла.

— Ты точно не хочешь? — Она выжидающе уставилась на Гаера.

— Хочу, — честно признался он. — Но только не тебя.

Вика обиженно надула губы.

В этот раз с Парсеком говорили в другой комнате. Более того, теперь он сидел в клетке из толстых прутьев, в которой нельзя было выпрямиться в полный рост. Серые стены и потолок. Бетонный пол. Парсек с трудом держался, чтобы не свалиться с подобия табурета. Небольшая металлическая площадка, на которую могла поместиться лишь одна ягодица, была приварена к трубе, которую вмонтировали в пол. Голова гудела, все куда-то плыло, не проходила тошнота.

— А ведь я уже подготовил документы, чтобы тебя отпустить, — с деланым сожалением проговорил Булут, разглядывая опухшее лицо Парсека.

Он сидел за столом, установленным по центру этого склепа, и пил кофе из пластикового стаканчика. Аромат напитка казался здесь чем-то фантастическим и неуместным.

— Что теперь мешает? — спросил Парсек, с трудом шевеля губами.

Образовавшаяся на них короста при любом движении трескалась, было больно. Оставшиеся на ногах турки еще долго избивали его. Нет, он не помнил этого, все было ясно и так, по следам побоев — нос, пара ребер и палец на левой руке были сломаны. Передний зуб выбит, отчего при вдохе казалось, будто его обломка касаются проводом под напряжением. Нос распух. Удивительно, как еще не повредили челюсть. Но и без этого, казалось, будто боль отдает даже в кончики волос.

— Теперь ты убийца, — констатировал Булут. — И тебя будут судить.

— Я никого не убивал, — выдавил Парсек, глядя перед собой. — И ты это прекрасно знаешь.

— Я не был в камере, когда вы сцепились, — возразил Булут. — Пусть разбирается суд.

— Все было подстроено, — стоял на своем Парсек.

— Ты отправил на больничную койку пять человек и теперь хочешь убедить меня в своей невиновности? — Булут округлил глаза.

— Я защищался.

— От людей, которые хотели защитить бедного Коркюта? — Булут наседал.

— Мы оба прекрасно знаем, как все было на самом деле. — Парсек с трудом повернул голову в сторону, чтобы не видеть это самодовольное лицо. — Лучше скажи, зачем со мной так обошлись?

— Поверь, будет еще хуже, если ты не станешь с нами сотрудничать, — откровенно сказал Булут. — До суда мы поместим тебя в точно такую же камеру. Теперь все в тюрьме будут знать, что ты убил турка и выкрикивал лозунги, позорящие нашу нацию. Например, обзывал грязными свиньями. После таких оскорблений охранники вряд ли будут спешить тебе на помощь.

— Как будто они вчера спешили, — язвительно проговорил Парсек.

— По крайней мере, они не дали тебя убить, — оправдался Булут.

— Ты мне угрожаешь? — зачем-то спросил Парсек, хотя и так было понятно, что на него давят изо всех сил.

— Называй это как хочешь, — разрешил Булут. — Моя задача добиться от тебя правды.

— Какой? — недоумевал Парсек. — До сих пор я честно отвечал на все твои вопросы.

— А вот и не так! — Булут подался вперед: — Наши источники в России сообщили, что ты совсем не тот человек, за которого себя выдаешь.

Парсека обдало жаром, но он тут же взял себя в руки:

— Странно.

— Ничего странного, — турок вздохнул. — Ты был внедрен в ячейку ИГИЛ с целью проникнуть на территорию нашей страны и уже здесь сдаться своим же спецслужбам!

— Не понимаю, — на полном серьезе признался Парсек.

— Чего тут непонятного? — Булут вскинул брови. — Разве не могут сотрудники ФСБ арестовать тебя в Стамбуле, а потом тайно вывезти в Россию? Американцы по всему миру так поступают. Вот и ваше руководство решило разыграть подобную карту.

— Зачем меня арестовывать в Стамбуле, если это можно было сделать в России? — возразил Парсек.

— Для большего эффекта! — повысил голос Булут. — Со стороны красиво получается. Почти всю вашу банду арестовали в России перед самым вылетом, а тех, кто успел улизнуть в Турцию, нагнали там.

— И что? — Парсек подался вперед.

— Тебе предложили сыграть роль завербованного спецслужбами Турции летчика, который собирался подготовить террористический акт с захватом самолета. Если бы мы тебя не задержали и не поместили в тюрьму, ты бы сейчас врал журналистам о том, как работал на нашу разведку и какие деньги получал от моей страны.

— То есть ты считаешь, что вся эта история с арестами и моим приездом в Турцию, — не что иное, как масштабная акция России по дискредитации вашей страны? — Парсек начал кое-что понимать и даже облегченно вздохнул. Тяжело, можно сказать, мучительно давался ему сейчас мыслительный процесс.

— В нашей стране я считаюсь неплохим специалистом, я на хорошем счету у своего начальства, — похвастался Булут. — Мало кто лучше меня знает, как действует ФСБ. Поэтому уверен, что тебе предложили посидеть после шумного процесса год, может, два, пока все уляжется, а потом получить свои миллионы, поменять имя и уехать, например, в Сибирь, где легко потеряться.

— Чушь собачья! — возмутился Парсек нелепости обвинения, но одновременно почувствовал облегчение. Словно гора свалилась с плеч. Едва турок упомянул ФСБ, как стало ясно, что никакой информацией о его настоящей задаче они не располагают, равно, как не знают, кем он, Парсек, на самом деле является.

— Я не могу поверить, что ты, русский летчик, решился готовить пилотов для террористических актов, — напрямую заявил Булут.

— Так я об этом и не говорил! — возмутился Парсек.

— Но ведь ты член ячейки Исламского государства в России! — Булут поднял руки над столом, повернул их ладонями вверх, словно что-то взвешивая, покачал ими. — Летчик и террорист! Зачем?

— Хочу уточнить, что я невостребованный летчик, — устало проговорил Парсек. — А связь с террористами еще доказать надо.

— Это у себя на родине ты невостребованный, а вот террористам можешь очень даже пригодиться. Что касается твоих увлечений радикальным исламом, а я знаю, у русских сейчас это в моде, то мне достаточно вот этого, — с этими словами Булут постучал пальцем по планшетнику, намекая на фотографии и газетные статьи, которые показал Парсеку при первом разговоре.

— Вы очень хорошо говорите на русском языке, — похвалил Парсек, растягивая слова. Он с трудом держался на своем табурете и мечтал, чтобы этот кошмар побыстрее закончился.

— Моя мать русская, — на секунду задумавшись, ответил Булут. — К тому же в девяностых я работал переводчиком в строительной компании, которая возводила жилье для военных, выведенных из Германии.

«Так ты разведчик со стажем», — зло подумал Парсек, а вслух сказал:

— Я не нахожусь в сговоре с сотрудниками ФСБ России и никакого ареста в Турции со мной никто не обсуждал.

— Хорошо, — задумчиво проговорил Булут. — Но вы могли устроить провокацию по-другому. Взять и сделать заявление для прессы.

— Журналистов, которые решились бы опубликовать такое интервью, вы упрятали бы за решетку. — Парсек пожал плечами. — Или я не прав?

— А как ты объяснишь, что всех членов организации арестовали при попытке покинуть страну?

— Почему всех? — удивился Парсек. — А я?

— Ты ускользнул не потому, что повезло, а потому, что сдал настоящих террористов российским спецслужбам.

— Для чего? — Парсек не мог взять в толк, к чему клонит турок.

— Россия сейчас обвиняет нашу страну в пособничестве террористам, — высказал турок очевидную и не являющуюся ни для кого секретом новость. — А после претворения ваших планов в жизнь можно было бы показать мировому сообществу масштабы этой самой помощи. В вашей команде были пилоты и химики. Это то, что так необходимо сейчас Исламскому государству. Турцию могли обвинить в содействии подготовке террористических актов, подобных тем, что произошли одиннадцатого сентября в Америке.

— Ну, вы, блин, даете! — восхитился Парсек.

— Никакая это не чушь, — турок как будто обиделся. — Вы сработали очень профессионально. Нам, например, давно были известны Доку Гаджиев и его помощник Иса Исхатов. Они чудом ускользнули из-под нашего носа, когда возвращались в Россию через нашу страну из Сирии. Потом мы узнали, что Ису Исхатова схватили и поместили в тюрьму, где он был убит.

— И что из этого? — спросил Парсек, про себя посмеявшись над утверждением турка, будто бы они пытались задержать террористов.

— Все очень просто, одного убили, второму дали уйти, — заявил турок. — Не имевший опыта оперативной работы Доку Гаджиев наверняка считал, будто спасся благодаря провидению.

— Почему вы так думаете? — спросил Парсек, ловя себя на мысли, что Булут, сам того не подозревая, практически пересказал начало операции.

— Да потому, что мы знаем, какого уровня достигла Россия в борьбе с террористами. Оказавшись в поле зрения ФСБ, Доку Гаджиев мог уйти только в том случае, если бы этого пожелали руководители операции.

— Вы переоцениваете профессионализм наших силовиков, — лениво возразил Парсек, уже уверенный, что суд ему если и грозит, то уже точно не земной. Его просто проверяют. Наверняка сейчас за разговором, происходящим в допросной комнате, наблюдает не одна пара глаз психологов, аналитиков и сотрудников специальных служб. Каждое его слово, каждый ответ оцифровывается и укладывается в определенную ячейку памяти суперкомпьютера, чтобы потом его еще не один раз можно было заново прослушать, законспектировать, разобрать по буквам, а потом отправить кодированным сигналом заокеанским партнерам.

— Скорее, наоборот, — уже вяло, без особого энтузиазма, парировал Булут. — Недооцениваем.

— Давайте вернемся к сути нашего разговора, — попросил Парсек уже с трудом воспринимавший слова. — После избиения мне даже думать больно.

Говоря это, разведчик не кривил душой. Он действительно держался из последних сил. Парсек больше всего боялся свалиться на пол и еще раз разбить себе голову. Казалось, мозги стали жидкими и при любом движении плескались в голове, причиняя боль.

— Может, перенесем разговор на завтра? — предложил Булут и зловеще улыбнулся: — Конечно, если в камере ничего не произойдет.

— А что может со мной произойти? — удивился Парсек.

Сейчас, когда с ним мог справиться даже ребенок, не хотелось повторения того, что случилось накануне. Ночь он провел в больнице, куда его доставили охранники, и сейчас он надеялся вернуться туда же. Однако турок развеял мечты о кровати с чистыми простынями и большим окном, пусть и с решеткой.

Испуг сейчас был как раз кстати. Парсек планировал его имитировать, но оказалось, что он не разучился бояться, как обычный человек. Да и как не бояться? Сказки, что есть бесстрашные люди. Еще больше врут, когда говорят, будто офицеру спецназа неведом страх. Если это так, то у него не все в порядке с головой, а такие попросту не пройдут медицинскую комиссию. Страх — это неотъемлемая часть инстинкта самосохранения. У офицера спецназа он вдвойне сильнее. К страху за собственную жизнь прибавляется страх за невыполнение задачи. Вся разница между обычным человеком и Парсеком заключается в том, что последний умеет управлять страхом и делает его буквально ручным. Но иногда может выпустить и показать. Как, например, сейчас.

Перемены в настроении не ускользнули и от внимания турка. Он вышел из-за стола, подошел к клетке и взялся за прутья. Парсек увидел запонки на его сорочке. Поблескивающие желтым металлом, они имели нефритовые вставки.

— Мы все решим быстро, — тихо сказал Булут.

— Что именно? — одними губами спросил Парсек. — Осудить меня? Кстати, а сколько дают за убийство?

— Пожизненное. — Булут выдержал паузу, давая переварить услышанное, и приблизил свое лицо к решетке. — Но мы вас отпустим.

— Как это?

— Просто, — продолжал интриговать Булут.

— Что я должен для этого сделать?

— Для начала рассказать правду, зачем вы направляетесь в Сирию.

— Но уж точно не Асаду помогать, — усмехнулся Парсек и скривился от боли в зубах.

— И еще ты должен согласиться на наши условия, — добавил Булут. — Но это позже…

То, что за ним следят, Гаер понял, миновав всего лишь один квартал. Еще столько же потребовалось пройти, чтобы стало ясно — это делают не профессионалы. А когда они вышли на улицу, где располагался Старый автовокзал, Гаер уже точно знал, кто и сколько человек их ведут и в какой машине едет группа поддержки.

Его волнение передалось Вике. Она стала крутить головой.

— Иди спокойно, — одернул он ее. — Непринужденно разговаривай.

— Куда ты меня ведешь? — взволновалась девушка.

— Для начала дойдем до Старого автовокзала и купим билет до Стамбула, — объяснил он.

— Они снимут меня с автобуса, как только он окажется за городом! — простонала она.

— Не снимут! — заверил ее Гаер.

— И все-таки, — не унималась Вика, — откуда такая уверенность?

— В чем? — спросил он, занятый мыслями, как лучше поступить в сложившейся ситуации.

— Я же тебе говорю, они снимут меня с автобуса! — прохныкала Вика.

— Тебя в нем не будет.

— Как это? — Она перепугалась и замедлила шаг. Со стороны могло показаться, что они о чем-то заспорили.

— Просто, — Гаер взял ее за руку и увлек через дорогу. — Полетишь самолетом. До аэропорта полчаса езды на экспрессе. Можешь взять такси. Приедешь туда, затаишься. Билет купишь перед самой посадкой.

— Здорово! — Она зашагала непринужденной походкой, словно не было никакого «хвоста» и смертельной опасности.

На автовокзале было шумно. Народ толпился у касс, в зале и на входе. Билет до Стамбула стоил три лиры и продавался в автобусе. Но Гаер решил для начала избавиться от «хвоста». Он посмотрел через грязное окно на улицу. Ехавшая по пятам машина встала рядом с вереницей такси. Расстояние не позволяло понять, сколько человек осталось в ней сидеть, но в том, что как минимум двое вошли за ними следом, он был уверен.

— Ну, что? — Вика вцепилась ему в руку.

— Ты знаешь здесь какое-нибудь укромное место? — Гаер развернулся и взял ее за плечи.

На самом деле это движение было необходимо, чтобы окинуть зал мимолетным взглядом. Есть! Он запомнил, «сфотографировал» лица находящихся здесь людей, их одежду, обувь и даже багаж, у кого какой был. Мозг тут же пропустил всю эту разношерстную, гудящую, словно улей, массу через свой «сканер» и оставил Тоиба, какого-то громилу у касс и стоявших у входа полицейских.

— Что ты имеешь в виду? — Вика неожиданно прильнула к нему.

— Туалет, например, — сказал он и отстранился от девушки.

— Ты хочешь там?

— Что? — Гаер заглянул ей в глаза.

— Ну, как? — Она часто заморгала. — Не просто так ведь ты собрался мне дать денег.

— Ты в своем уме? — Он разозлился. — Кто о чем, а голый о бане!

— Странный ты, — Вика убрала со своих плеч его руки. — Совсем не похож на русского…

— Послушай! — Он притянул ее ближе, заботливо убрал прядь волос, свалившихся на лоб. — Мне нужно, чтобы двое соглядатаев прошли следом за тобой хотя бы в дамскую комнату.

— Куда? — Она свела у переносицы брови.

— Не бойся, они не решатся что-то предпринять, если там будут посторонние, а если нет, я их нейтрализую, и мы уйдем.

— Так ты хочешь, чтобы я в сортир их завела? — Вика неожиданно догадалась, что от нее требуется.

— А ты куда думала?

— В дамскую комнату! — передразнила она, смешно кривя губы. — Так бы сразу и сказал. А я стою и понять не могу, что это за место такое?

— Ты, вообще, откуда? — спросил он.

— Из Якутии.

— Откуда? — не поверил Гаер.

— Есть такой город, Хандыга, от него еще пара часов на вертолете…

— Эко тебя занесло!

— А чего удивляешься? — Вика вдруг погрустнела. — К нам вся Средняя Азия и Азербайджан переехали. Куда ни сунься, даже в кочегарке гастарбайтеры, и нипочем им морозы. Соглашаются работать за половину той зарплаты, которую русские получают. Я посуду мыла в кафе, так уволили и взяли узбечку…

Она хотела еще что-то сказать, но Гаер ее одернул:

— Вернемся к делу.

— Знаешь, а ведь я здесь была, — вспомнила она.

— Так…

— И не только, — Вика загадочно посмотрела ему в глаза.

— К чему ты клонишь? — насторожился он.

— Не важно, но я знаю здесь одно местечко, их год там не найдут.

Парсек открыл дверцу топки, зачерпнул небольшим металлическим совком из ведра черную крошку и высыпал в огонь. Уголь был до того сырой, что больше напоминал кашицу. В первый же день он придумал, как облегчить свое существование и стал половину ведра ровным слоем высыпать на печь. Когда уголь переставал испускать пар, Парсек снова ссыпал его в ведро. В комнате от этого стояла духота, окна покрывались изнутри каплями воды, но зато стало заметно теплее. Конспиративная квартира, в которой его поселили неделю назад, располагалась на окраине Стамбула. Узкие улочки, грязь, дым и запах помоев въелся в стены домов.

За неделю синяки и ссадины почти прошли, и он потихоньку стал мучить себя простыми упражнениями. По утрам делал зарядку и отжимался от пола. Тот, кто готовил для него жилье, забил небольшой холодильник мясом и полуфабрикатами. В чулане стоял мешок риса, немного гречки и картошка. С потолка свисали гирлянды лука и чеснока. На полке теснились банки с пряностями и лавровым листом. Завтрак, обед и ужин он каждый раз готовил долго и основательно. Конечно, можно было сразу сварить на весь день. Но тогда чем еще себя занимать? Спортом? Или кочегарить? Но такой роскоши Парсек позволить себе не мог. Сваленная в тесном дворике куча угля была небольшой, и даже при экономном расходовании ее не хватит и на неделю. К тому же у Парсека закралось подозрение, что уголь кто-то приворовывает. Дворик напоминал колодец, образованный стенами сразу трех домов, каждый из которых имел отдельный выход.

Соседей он ни разу не видел. Возможно, они рано уходили и поздно возвращались. Массивные, стальные двери напротив дверей его квартиры и высокое кирпичное крыльцо наводили на мысль, что за ними живет человек небедный, когда как сосед справа наверняка едва сводил концы с концами. Его двери были сколочены из разноцветных кусков фанеры, досок и пластика. Крыльцо заменяли два куска застывшего бетона с торчащими по краям прутьями арматуры. От улицы этот закуток закрывал забор из жести.

Парсек зачерпнул ведром уголь и выпрямился. В этот момент раздался грохот, калитка распахнулась, и во двор шагнул грузный, бородатый мужчина в просторной одежде. Его голову украшала шапочка, сшитая по форме тюбетейки. Следом появилась женщина в чадре. В согнутых руках на уровне груди она держала узелок.

— Мерхаба! — поприветствовал его Парсек.

— Салам, — буркнул мужчина и закрыл за женщиной калитку.

Парсек развернулся и шагнул на ступеньку крыльца.

— Экеле емлин! — окликнул его мужчина.

Парсек не знал, что это значит. Лихорадочно размышляя, как ответить, он развернулся и развел руками.

По-видимому, мужчина по-своему понял его жест и ткнул себе в грудь пальцем:

— Бешим адым Виссар!

Стало ясно, он назвал свое имя.

Парсек кивнул и представился:

— Сергей!

— Ты русский? — Виссар округлил глаза, испуганно посмотрел на женщину и что-то буркнул.

Та тотчас кивнула, развернулась и устремилась по лестнице.

— Я из России, — уклончиво ответил Парсек, когда двери за женщиной закрылись.

Он не видел ничего криминального в разговоре с этим человеком. Тем более, инструктируя его, Булут обмолвился, что соседи спокойные и не причинят вреда.

Между тем мужчина подошел ближе.

— Мне сказали, что в этом доме снова поселился иностранец, но не сказали откуда, — признался он.

— А должны были? — спросил Парсек, пытаясь угадать, кто перед ним.

— Видишь ли, — мужчина обвел взглядом дворик и вновь уставился Парсеку в глаза, — в этих домах живут не простые люди…

— Что ты имеешь в виду? — насторожился Парсек.

— Ты похож на русского, — неожиданно заявил Виссар. — Я второй раз здесь останавливаюсь и впервые у меня такой сосед.

— Чем ты удивлен?

— Даже не знаю, — Виссар пригладил бороду. — Ты мусульманин?

— Разве это так важно? — удивился вопросу Парсек.

— Для меня да, — подтвердил Виссар.

— Да, я принял ислам.

— Значит, ты собираешься в Сирию?

— Я пойду! — Парсек развернулся и направился прочь.

В доме было уже темно, и он включил свет. Едва уголь занялся огнем, как в дверь постучали.

«Неужели Виссар?»

На пороге стоял Булут.

— Хорошо выглядишь, — с ходу похвалил турок и прошел в комнату.

— Стараюсь, — отшутился Парсек.

— Не надоело сидеть без дела?

— Я нахожу себе занятия.

— Готов завтра ехать?

— Вы обещали узнать, что с моим попутчиком, — напомнил он о Гаере.

— Твой друг уже давно в нашей стране. Поселился в гостинице.

— Я могу встретиться с ним?

— Можешь, только он не в Стамбуле.

Парсек и так знал, что Гаер прямиком отправится в Хатая. Свой поступок он должен был объяснить тем, будто бы испугался, что российские спецслужбы потребуют ареста тех, кто сумел ускользнуть из страны.

— Хорошо, — делая вид, будто расстроен, Парсек осторожно продолжил: — Мы договорились, что я позвоню.

— Я привез тебе телефон! — вспомнил Булут и расстегнул портфель.

Разглядывая недорогой айфон, Парсек был уверен, что с этого дня его будут слушать и видеть двадцать четыре часа в сутки, ведь теперь он работает в интересах Турции. По крайней мере, Булут считает именно так. Наверняка этот делец уже получил благодарность от своего руководства.

— Я сегодня случайно столкнулся во дворе с соседом, — следя за реакцией Булута, Парсек убрал айфон в карман штанов. — Его Виссаром зовут.

— О чем говорили?

— Так, — Парсек пожал плечами. — Просто познакомились. Его удивило, что я русский.

— Он тоже из России.

— С Кавказа?

— Нет, — Булут покачал головой. — Урал.

— Сказал, что часто здесь бывает, — вспомнил Парсек. — Чем занимается, если не секрет?

— Не секрет, конечно, — улыбнулся Булут. — Тем более что ты сам скоро все узнаешь. Он приезжает сюда, чтобы помогать таким, как ты, перебраться в Сирию.

— Это сложно?

— Несведущему человеку сложно, — подтвердил Булут. — Для него это работа.

— Тяжело попасть в Сирию? — спросил Парсек, заранее зная, что это не так.

— Нет. Все самое сложное начинается как раз там. Сейчас войска Асада создали специальные группы, которые рыщут вдоль границы и выдают себя за наших друзей, — стал объяснять Булут. — Доверчивых забирают и расстреливают без суда. Но даже если повезет и ты встретишь кого надо, нельзя быть уверенным, что тебе поверят.

— Наш наставник говорил, что там нужны такие специалисты, как я и мой товарищ.

— Ты говоришь о Гаджиеве? — догадался Булут. — Он был прав. Мы давно ждем таких людей.

— Можно задать один вопрос? — Парсек выжидающе уставился в глаза турка.

— Конечно, — удивился тот. — Я же сказал, ты не должен стесняться.

— Раз за всем этим стоит такая могущественная страна, как Турция, неужели нельзя здесь найти летчиков?

— Можно, — задумчиво проговорил Булут. — Но мы входим в блок НАТО и формально выступаем против Исламского государства.

— Но ведь и Америка тоже лишь на словах бомбит их.

— Ты слишком много знаешь для простого летчика, — проговорил Булут.

— Как раз столько, сколько нужно, чтобы принять правильное решение, — возразил ему Парсек. — Если бы я не знал реального положения вещей, я бы не стал пытаться заработать таким способом.

— Объясни, — потребовал Булут.

— Хорошо, — собираясь с мыслями, Парсек прошел к печке, присел на корточки, открыл дверцу. В лицо ударило жаром. — Я примерно знаю, что собой представляет даже самый простой центр подготовки летчиков. Это гигантские площади, миллионное оборудование, которое к тому же эксклюзивное. Тот же имитатор кабины пилотов «Боинга» стоит бюджета одного российского региона. А его надо купить, загрузить, доставить и смонтировать. Этим занимается ограниченное число компаний, которые можно пересчитать по пальцам. Так что узнать, где находится такой объект, не представляет труда. Раз допустили его строительство, набирают штат инструкторов, значит, это кому-то выгодно. А кто может нажатием одной кнопки уничтожить не только центр, но и страну, в которой он находится? — Парсек замолчал, словно давая возможность ответить Булуту. — Только США. Раз они этого не делают — значит опасаться мне нечего.

— Я не буду комментировать услышанное, — злобно заговорил турок. — А ты забудешь, что сейчас говорил.

— Хорошо. — Парсек зачерпнул угля, забросил в топку, снова прикрыл дверцу и выпрямился. Он не надеялся, что сказанное ошеломит Булута, но думал увидеть в его глазах хотя бы легкое замешательство. Однако турок словно ожидал этого.

— Значит, ты едешь заработать? — нарушил тишину Булут.

— А ты как думаешь?

— У меня другая информация, — признался Булут.

— У меня не было другого выбора, кроме как принять ислам, — делая вид, будто раскаивается в обмане, Парсек опустил взгляд. — Уже год, как меня уволили. А что я могу, кроме как летать? Улицы мести? Сидел на шее у жены, которая набрала кредитов… Перебивался чем мог. На машине занимался частным извозом. Потом машину разбил, а на ремонт не было денег. Год назад я увидел в Интернете объявление о том, что в Сирию требуются инженеры нефтеперерабатывающей промышленности. Предлагали хорошие деньги. Я жалел, что у меня другая специальность. Но в один из дней встретил Доку. Теперь понимаю, что это он меня нашел, но тогда все казалось случайностью.

— Как мало мы знаем о людях, которые к нам приезжают, — посетовал Булут: — Завтра утром будь готов ехать.

— С Виссаром?

— До Хатайя доедешь один, — сказал он. — Там найдешь своего друга. Будете ждать Виссара в гостинице. Он с вами свяжется.

Лицо Вики стало вдруг загадочным. Она заговорщицки оглянулась по сторонам.

— Что еще? — насторожился Гаер.

— Главное, чтобы она была открыта! — С этими словами Вика схватила спутника за руку и увлекла за собой.

— Куда? Стой! — шипел он, едва поспевая следом. Но голос тонул в гуле вокзала.

Гаера Вика злила не только своей агрессивной инициативой. Его, офицера спецназа, эта грязная шлюшка уже считала чуть ли не своим телохранителем. Ему заочно было стыдно перед офицерами группы за малодушие. Не многие поверят в то, что он бросился ей помогать из благородных побуждений, а кто поверит, все равно будет подтрунивать. Он даже поежился от этой мысли. Еще страшнее было думать о том, что будет, если о его инициативе узнает руководство. Он сейчас рискует трудом и бессонными ночами огромного коллектива и ставит под угрозу срыва их общую задачу. Перед глазами возникли башни-близнецы, в которые врезаются самолеты. Картинку сменила другая: такой же самолет пикирует на Москва-Сити.

— Быстрее! — торопила Вика.

«Может, ей тоже за компанию голову открутить? — думал Гаер, направляясь следом. — Какого черта я взялся ей помогать?»

Вика ловко лавировала в плотной толпе. Вот они поравнялись с входными дверями.

«Теперь надо дать понять, что мы их заметили», — решил Гаер и посмотрел на Тоиба.

Они встретились взглядами. Гаер замедлил шаг, делая вид, будто растерялся. Пальцы разжались, рука выскользнула. Почувствовав это, Вика остановилась. Он по инерции нагнал ее.

— Что с тобой? — Она хлопала длинными ресницами и тяжело дышала. На щеках появился легкий румянец.

«Красива чертовка!» — неожиданно подумал Гаер и схватил ее за локоть:

— Идем!

Сутенеру и его дружку оставалось одно: преследовать ненавистную парочку до конца. Как Гаер и предполагал, они, уже не таясь, бросились следом.

Между тем Вика промчалась вдоль касс и повернула в проход, из которого пахнуло жареным мясом, луком и специями, где тут же толкнула дверь справа. Они оказались в тесной комнатушке с небольшим оконцем с матовым стеклом. Вдоль стен стояли коробки, ведра и щетки. В углу возвышалась машина для мойки полов.

— Здесь всегда открыто! — выпалила она. — Когда будем уходить, надо дать бригадиру уборщиков пять лир.

— Тьфу ты! — Гаер плюнул прямо на пол. — Значит, ты здесь со своими подругами обслуживала клиентов?

— Каждый зарабатывает как может, — парировала она.

«Вот же угораздило спасать проститутку от сутенеров!» — негодовал Гаер.

Он приоткрыл дверь, выглянул в образовавшуюся щель и тут же увидел Тоиба и его дружка. Оба сперва пробежали мимо дверей, но теперь быстрым шагом возвращались обратно.

— Идут! — констатировал он, уверенный, что сутенер наверняка проверит место, где его подопечные обслуживали клиентов.

Он прикрыл двери и отошел к Вике.

— Ты точно сможешь с ними справиться? — спросила она.

— Будь уверена! — отозвался он.

Она вдруг опустилась перед ним на колени.

— Ты что? — Гаер попытался схватить ее за локти, но было поздно. Она уже расстегивала молнию на джинсах.

— Не вздумай! — Он задохнулся от негодования.

— Я сделаю вид, пусть думают, — она недоговорила, двери открылись, и на пороге возник Тоиб. Шедший следом коротышка втолкнул его внутрь и встал рядом. Оба тяжело дышали. Отяжеленный ненавистью взгляд Тоиба вдруг переполнился негодованием.

— Минет делать решила! — закричал сутенер.

— Тоиб! — Вика отстранилась, но потеряла равновесие и завалилась спиной на ворох тряпок.

— Убью! — коротышка бросился на Гаера, однако встретил подбородком подошву ботинка, лязгнул зубами, взмахнул руками и рухнул на пол. Тоиб устремился следом. Ударом кулака в челюсть Гаер уложил его рядом с дружком. Тут же навис сверху и двинул еще раз, уже в переносицу.

— Контрольный в голову! — восхищенно констатировала Вика.

— Это ты, конечно, знаешь, — проворчал Гаер, оглядывая результаты своего труда. — Лучше бы полезными словами лексикон пополнила.

Он никак не мог забыть ее растерянность, когда спросил про дамскую комнату.

— Что? — не поняла Вика.

— Уходим! — скомандовал Гаер.

— Постой! — Вика подкралась к сутенеру и стала ощупывать карманы.

— Что ты делаешь?! — возмутился Гаер, догадавшись, что она ищет деньги.

— Хочу забрать хоть какую-то компенсацию за все унижения.

— Пошли! — Он схватил ее за запястье и потянул к двери. Однако она успела извлечь из нагрудного кармана турка перетянутый резинкой цилиндрик.

В коридоре они нос к носу столкнулись с мужчиной в синем комбинезоне. Без лишних слов он вытянул руку и потер пальцами перед самым носом Вики. Она безропотно отдала ему несколько бумажек, и они двинули дальше.

— Как он узнал, что мы здесь? — Гаер оглянулся на уборщика. Турок прятал деньги в нагрудный карман куртки.

— Это его основной источник дохода, — объяснила она на ходу. — Ошивается в зале и следит, кто в подсобку зашел.

Стеклянные двери разъехались в стороны.

— Значит, он видел, как следом отправился Тоиб со своим дружком? — Гаер пропустил Вику вперед.

— Он не зайдет туда.

— Почему? — недоумевал Гаер.

— Будет ждать, когда сами выйдут.

— С чего ты взяла? — недоверчиво спросил он и снова оглянулся. Сзади никого не было.

— Дело в том, что мужчины там тоже… — Она недоговорила и многозначительно улыбнулась.

— Что тоже?

— Ну, в общем, он будет думать, что они занимаются сексом, — выпалила она.

— Тьфу ты, черт! — сплюнул Гаер, ловя себя на мысли, что в очередной раз не справился с эмоциями. — Угораздило!

— А то…

— А как же шариат?

— И такое дело, конечно, есть, но деньги, что говорится, не пахнут.

— Кому скажу, не поверят, — рычал Гаер, рыская взглядом по площади.

— А как же билет на автобус? — спохватилась Вика.

— Уже не актуально, — проговорил Гаер, увлекая ее за собой. — Я сделаю так, что тебя просто преследовать будет некому.

Машина подельников Тоиба стояла на прежнем месте. Теперь он отчетливо различил в ней двух мужчин.

— Жди меня у гостиницы. — Он подтолкнул ее в направлении сквера.

— А ты? — испугалась она.

Но Гаер уже направлялся через площадь. Он был уверен, проститутка выполнит его требование.

Дорогу перегородил улыбающийся турок.

— Нерея гитмек исторсун? — спросил он и выжидающе уставился на Гаера.

— Никуда не надо, — отмахнулся Гаер, догадавшись, что это таксист.

— Русский? — отчего-то обрадовался турок.

Но Гаер прошел мимо. Сразу за автостоянкой строили забор из прутьев. Целиком сваренные секции устанавливали на кирпичный фундамент.

«Повезло», — подумал Гаер, на ходу подхватил обломок кирпича и зашагал дальше.

— Привет! — Гаер плюхнулся в салон старенького «Ситроена» и сдвинулся на середину заднего сиденья.

Турки явно не ожидали такого оборота. Похоже, сидящий за рулем и вовсе спал. Чтобы не дать им выскочить из машины, Гаер левой рукой схватил водителя за шиворот, а правой ударил парня на пассажирском сиденье обломком кирпича по голове. Тот лишь успел повернуться на голос. Но этого было достаточно, чтобы удар пришелся в висок. Парень завалился на бок. Вторым ударом он оглушил водителя, и через минуту уже шел по улице прочь от вокзала. Однако скоротечный разгром банды Гаера не радовал. Наоборот, с каждым шагом его охватывало беспокойство. «Что я натворил!» — ужаснулся он, заново прокрутив в голове возможные последствия случившегося.

Постепенно он перешел на бег. Нужно как можно быстрее попасть в номер, забрать вещи, документы, поменять внешность и бежать в другой город. Искать его не будет разве что ленивый. Засвеченный перед полицией и бандитами, долго он в этом городе не пробегает. Смартфон в кармане отозвался вибрацией на поступившее сообщение. Гаер на ходу достал его и посмотрел на экран.

— Да что же это за день такой! — Он едва не треснул смартфоном об асфальт, когда увидел время выхода в условленное место. Меньше чем через час Гаер уже должен быть у кофейни в парке Шахит.

Вика бросилась ему наперерез.

— Все нормально? — не останавливаясь, спросил он.

— А у тебя?

— Ты вот что, — он встал, собираясь с мыслями. — Давай беги в аэропорт и бери билет на ближайший рейс до Стамбула.

— Ты обещал мне денег дать, — напомнила она.

— Послушай! — взорвался Гаер, — я обещал, когда думал, что у тебя их нет. Ты же срубила со своего сутенера столько, что хватит весь земной шар облететь.

— Козел! — скривилась она.

— Вот и помогай после всего людям, — расстроился Гаер. — В ближайшем магазине купи другую одежду. Тебя могут искать. По пути смени цвет волос и подстригись. Не мне тебя учить.

С этими словами он вбежал в двери гостиницы.

Одного взгляда хватило, чтобы понять: в номер за время его отсутствия никто не заходил. Все предметы, которые он оставил для контроля, лежали относительно других точно так, как это было перед их с Викой уходом. Он огляделся, подхватил сумку и устремился прочь.

Гаер вышел на улицу в тот момент, когда прямо перед его носом мягко скрипнула тормозами полицейская машина.

— Только не это! — подумал он, видя, как выбравшиеся из машины полицейские устремляются ему навстречу.

Виссар посмотрел на профиль Парсека.

— Что-то не так? — не поворачивая головы, спросил Парсек.

Он продолжал сидеть, глядя прямо перед собой.

— Твой попутчик не любитель выпивки? — спросил Виссар и положил руки на рулевое колесо.

— Он совсем не пьет, — не кривя душой, ответил Парсек. — К тому же религия не позволяет.

— Врешь ты все, русский! — неожиданно выпалил Виссар. — Не веришь ты в Аллаха!

— Зачем, по-твоему, тогда я здесь? — устало спросил Парсек и неожиданно представил себя одетым в оранжевый костюм смертника, стоящим на коленях у ног боевика в черном балахоне с ножом в руках.

«Еще до Сирии не добрался, а уже столько приключений!» — подумал он и тронул кончиком языка сломанный зуб.

— Из-за денег, — заключил Виссар.

— Пусть будет так, — согласился Парсек.

Только что он прошел по дорожке парка мимо кофейни. Десяток столиков оказались пустыми. Лишь за тем, что был ближе к стойке, за которой скучал бариста, сидели двое мужчин. Гаер не пришел.

По инструкции Парсек не должен ждать. Невыход своевременно к месту встречи означает провал. Но не в его случае, ведь Булут ясно дал понять, что русским летчикам здесь рады. К тому же не хотелось ехать в Сирию без напарника. Энтузиазм и азарт начали проходить задолго до того, как было принято окончательно решение об использовании спецназа ГРУ в регионе. Парсек старался не думать, чем может все закончиться, но страшные мысли сами лезли в голову. Длинными стали казаться ночи, хотя, в общем, время летело быстро, неумолимо приближая этот день; короче, но ярче становились сны.

Парсек знал, Федосов тоже был не в восторге от этой затеи. Все осознавали степень риска. В кои-то веки в руках боевиков появятся русские. На фоне того урона, какой оказали Исламскому государству военно-космические силы России, это может оказаться для них подарком. До сих пор они лишь раз казнили на камеру россиянина, и тот оказался, по сути, единоверцем. Выходцу из Чеченской Республики отрезал голову некто Коля из Сибири. Может получиться так, что, перейдя границу, Парсек станет персонажем нового пропагандистского ролика.

— Что будем делать? — нарушил тишину Виссар.

— Я отправлю ему новое сообщение и назначу время на завтра, — принял решение Парсек.

— Мы теряем время, — забеспокоился Виссар. — Завтра я уже должен быть здесь.

— Неужели все так быстро? — не поверил Парсек.

— Мне хватит ночи, — подтвердил Виссар.

— Кто та женщина, что была с тобой? — спросил Парсек, чтобы увести разговор в сторону.

— Жена, — с ходу ответил Виссар. — Почему спросил?

— Разве нельзя?

— Мы, мусульмане, всегда живем только с женами. — Виссар самодовольно провел по подбородку ладонью. — Это вы с кем попало.

— А как же наложницы?

— Все равно женимся. — Виссар зевнул. — Хоть на одну ночь, но такая женщина становится женой. Если, конечно, мусульманка.

— А если нет?

— То это не грех, — ответил он и зачем-то похвастал: — Манзуми я купил на рынке за двести долларов.

— А как провез через границу?

— Границы существуют здесь только на бумаге.

— Поехали в гостиницу, — велел Парсек.

— Как скажешь, — Виссар повернул ключ в замке зажигания.

— Манзуми сейчас ждет тебя в Стамбуле? — Парсек возобновил расспрос.

— А где же еще? — вопросом на вопрос ответил Виссар.

— Куда потом отправляют этих женщин?

— Когда?

— Когда они становятся не нужны.

— Не понимаю тебя, — признался Виссар.

— Рано или поздно ты соберешься домой, — стал объяснять Парсек. — Неужели возьмешь ее с собой?

— Нет, — немного подумав, ответил Виссар. — Продам.

— Понятно. — Парсек уставился в окно.

Виссар выехал на дорогу и вновь вернулся к началу разговора:

— Ты уверен, что он стоит того, чтобы терять время?

— Конечно, — кивнул Парсек.

— Тогда я отвезу тебя в одно место, а сам поеду проведать своего земляка.

— Что за место? — заволновался Парсек. — Я никого не хочу стеснять. Да и не привык лишний раз заводить знакомства. У меня есть деньги на гостиницу.

— Нет, в гостиницу тебе нельзя, — стоял на своем Виссар, обгоняя грузовичок. — Сейчас здесь невозможно встретить русского. Сразу что-нибудь заподозрят. И вообще, в этих краях давно все отлажено. Есть специальные места, где боевики могут отдохнуть перед переходом и помыться. Когда там собирается достаточно людей, приходит проводник, который переправляет их на ту сторону.

— Кто за все это платит?

— Когда как. — Виссар неопределенно пожал плечами.

— Вези в гостиницу! — потребовал Парсек.

— Почему такой упрямый? — расстроился Виссар. Он явно боялся, что летчик, которого ему доверили переправлять через границу, передумал ехать на войну и решил бежать.

— Мне так будет удобнее.

— Хорошо, — сдался Виссар. — Будь по-твоему.

Едва оказавшись в номере, Парсек отправил Гаеру новое сообщение. По сути, это был просто смайлик. Грустная рожица требовала ответить, все ли в порядке.

Прошла минута, другая… Спустя полчаса уже уверенный, что с Гаером что-то случилось, он набрал номер Булута.

— Я как раз собирался тебе позвонить, — отозвался турок.

— Видишь, я уже мысли читаю, — пошутил Парсек, чувствуя, что Булут собирается что-то сказать как раз о Гаере. Так и вышло.

— Я получил сообщение, что твой друг схвачен полицией и водворен в камеру, — ошарашил Булут.

— Понятно. — Решив, что с Гаером обошлись, как и с ним в Стамбуле, Парсек облегченно вздохнул и спросил: — Когда мне его ждать?

— Никогда, — продолжал нагнетать обстановку Булут. — Он вряд ли выйдет из тюрьмы в ближайшее время.

— Ты мне говорил то же самое, — напомнил Парсек, старясь не выдать голосом волнение.

— Он убил трех человек, — объявил Булут глухим голосом. — Одна женщина. Она из России. Зарабатывала себе на хлеб проституцией.

— Не может такого быть! — не поверил Парсек.

— Представь себе, — Булут вздохнул. — Все очень серьезно.

— Как мне в таком случае быть? — спросил Парсек, лихорадочно соображая, каким образом сообщить об этом в Москву.

— Ты поедешь один, — с металлом в голосе сказал Булут. — Виссару я сообщу.

У Гаера не было выбора. Возникшему слева полицейскому он кинул в руки сумку. Тот, что зашел справа, тут же получил локтем в носогубную складку. Раздался хруст ломающихся зубов, а Тоиб влетел в машину обратно уже со сломанной грудной клеткой.

Сразу после заселения Гаер изучил гостиницу и знал, что сотрудники приходят через черный ход, рядом с которым складируется мусор. Он развернулся и устремился назад. Пробежав через фойе, нырнул под лестницу и толкнул двери. Оказавшись в хозяйственном дворике, огляделся. Никого. Он схватил мусорный бак и подтащил его к дверям. После этого рванул к выезду. На улице было тихо. Перейдя на другую сторону, он прошел квартал и повернул в переулок. Нужно было обойти гостиницу и оказаться в районе, куда она была обращена фасадом. Гаер был уверен, с особым остервенением теперь его будут искать в западной части города.

Приводя мысли в порядок, на ходу ощупал карманы. Смартфон, паспорт, банковские карты и наличные — все на месте. Больше ничего собственно и не надо. Вот и проезд во двор, который выходит на центральную улицу.

Вскоре футболку и кожаную куртку сменила рубашка, поверх которой была накинута неброская ветровка. Вместо джинсов черного цвета — брюки. Отправленным в мусорный бак кроссовкам пришли на замену черные туфли. Дополнил он свой гардероб очками с дымчатыми стеклами. На первые пару часов хватит. Пока его будут искать по приметам. Но позже появится фотография. Хотя тоже вряд ли. Что он такого сделал, чтобы его искать?

Спустя полчаса Гаер вошел в мужской зал салона красоты.

— Егер бир саг кесими истиер? — спросил турок, глядя на отражение Гаера в зеркале.

Занятый своими мыслями, Гаер ни слова не понял из сказанного, однако догадался, что парикмахер пытается узнать, какую прическу желает сделать клиент.

— Я хочу быть полностью без волос, — сказал Гаер на английском.

— Вы американец! — восхитился турок, хватая накидку.

— Да, я живу в Америке, — соврал Гаер. — Откуда вы знаете язык?

— Мне пришлось провести несколько лет в вашей тюрьме.

«Вот же непруха!» — с тоской подумал Гаер, пытаясь понять, как скоро этот человек отрежет ему уши.

— Вы так и не сказали, что мне делать? — Парикмахер тем временем потянулся за буклетом с образцами причесок.

— Я хочу, чтобы моя голова была абсолютно голой! — стараясь выглядеть непринужденно, сказал Гаер.

Выйдя из салона, он посмотрел на экран смартфона. Сообщений больше не было. С новой силой на душе заскребли кошки. Что теперь будет?

Парсек с чистой совестью может отправляться без него. Второй раз на связь выходить в таких случаях не рекомендовалось.

«А вдруг он подумал, что я струсил?» — От этой мысли стало совсем нехорошо.

За размышлениями Гаер не заметил, как переглянулись шедшие навстречу двое молодых мужчин в штатском. Когда они поравнялись с ним, каким-то внутренним чутьем он вдруг ощутил исходившую от них угрозу, но было поздно. Сзади, между лопаток, как будто вошла острая ледяная игла. Боль прошла по сосудам и костям до самых пяток, воздух застрял в легких, свет в глазах померк.

Глядя на светящиеся окна дома напротив, Парсек прокручивал в голове разговор с Булутом. Непохоже, чтобы выдававший себя за турецкого полицейского мужчина врал. А если нет? Что если их вычислили? Нельзя сбрасывать со счетов никакие версии. Турецкие спецслужбы попросту могли взять Гаера и добиться от него признания. От этих мыслей Парсеку стало не по себе.

«Как я мог так подумать о боевом товарище и офицере? — пристыдил он себя. — А почему бы и нет? — удивился кто-то другой, доселе незнакомый и тихо сидевший где-то в закоулках его сознания. — Ты командир группы и не должен исключать ни один из вариантов. Жизнь не простая штука. Сам не понаслышке знаешь, что не так просто выстоять под пытками. Почему-то когда у тебя в руках оказывается враг, ты всегда уверен, что он заговорит».

Перед глазами невольно возникло почерневшее от боли лицо Доку Гаджиева. Он вдруг отчетливо ощутил рукоять ножа, вогнанного между ног бандита. Неожиданно Доку вдруг превратился в Гаера, а вместо тогдашнего себя Парсек увидел Булута.

— Только не это, — вырвалось у него. Пытаясь избавиться от видения, разведчик даже тряхнул головой.

«Хорошо, допустим, Гаер меня слил, — продолжил он перебирать варианты. — Но тогда что мешает Булуту ввести его в игру уже в качестве «крота»? Еще не прошли следы пыток? Ну и что? Гаер может сказать, что молчал. Как это проверить? Никак! Тогда почему мне позволяют продолжить путь? Этому тоже есть объяснение. Благодаря сотрудничеству с турками Гаер заработал себе право жить, а я отправлюсь на собственную казнь. Возможно, в Сирии уже выбирают натуру для съемок очередного пропагандистского ролика, пишут сценарий и шьют одежды приговоренного к смерти. Какой удар по имиджу России и ее силам специальных операций! Виват просвещенной Европе и исключительной нации! Да, все они трепещут перед угрозой терроризма, но даже на этом фоне смерть настоящего офицера элитного спецподразделения России будет для них, как бальзам на сердце. Ничто не перевесит устоявшуюся ненависть к народу, населяющему шестую часть суши».

Парсек отошел от окна, сел в кресло и вытянул ноги. В номере было уже совсем темно, но свет включать не хотелось. При свете думается хуже.

«Что если сейчас свалить из отеля, вернуться в Стамбул, потеряться, а потом выдвинуть условия Булуту? — неожиданно пришедшая в голову мысль заставила встать. — Что это даст? Ровным счетом ничего. В случае если туркам действительно удалось сломать Гаера, что стоит вынудить его играть дальше? Да и наверняка отель сейчас под круглосуточным наблюдением».

— Вот же попал! — проговорил он одними губами. — Даже не с кем посоветоваться.

По условиям операции, оказавшись в непосредственной близости от объекта, Парсек и Гаер должны убедиться, что ошибка невозможна, и лишь после этого доложить руководству о его местонахождении. В этом случае возможен любой из доступных способов связи. Как пошутил перед отправкой Федосов: «Хоть почтовыми голубями». Был и запасной вариант. Стоит отправить на один из номеров турецкого оператора сообщение, состоявшее из нескольких цифр, как тут же отдел оперативно-технического наблюдения попытается поставить телефон на контроль. Так в управлении определят приблизительное местоположение центра и смогут отслеживать перемещение Парсека. Если удастся взломать систему защиты, то они получат возможность слушать, о чем он говорит.

Приступ голода напомнил, что он с утра ничего не ел. Немного подумав, Парсек встал, взял со стола ключи и вышел из номера.

Сразу за углом, в двух шагах от гостиницы, он видел небольшое кафе и прямиком отправился туда. Почти все столики оказались пустыми, и он сел в дальнем углу, спиной к стене. Тут же появился официант.

Парсек знал, классический турецкий ужин начинается с закусок из овощей на оливковом масле. Но еще до того, как оказаться здесь, он собирался попробовать долму. Самая известная турецкая закуска представала собой смесь из рисового плова и различных приправ, завернутую в виноградный лист или нафаршированную в перец. Но сейчас было не до кулинарных изысков. Он повертел в руках меню, которое оказалось в том числе и на русском языке, и заказал отбивные.

Парсек допивал кофе, когда увидел Булута. Турок сделал вид, будто не знает, где сидит его подопечный, и стал крутить по сторонам головой. Решив подыграть, Парсек поднял руку, обращая внимание на себя.

— Скажи, что ты не знал, в какой части зала я сижу? — насмешливо спросил Парсек.

— Я даже не знал, куда ты отправился на ужин. — Булут сел и положил руки на стол.

— А откуда такая уверенность, что именно на ужин? — начал злиться Парсек.

— Куда ты еще можешь пойти вечером? — вопросом на вопрос ответил турок. — И можешь мне поверить, я, перед тем как зайти сюда, проверил другой ресторан.

— Верю, — Парсек допил кофе и отставил чашку: — Ты же сюда не есть пришел?

— Я не голоден, — подтвердил Булут.

Парсек выдернул из стакана салфетку, прижал к губам, скомкал и бросил в тарелку.

— Дай угадаю. — Парсек слегка подался вперед: — Тебе удалось добиться освобождения, — здесь он едва не сказал «Гаера», но вовремя спохватился: — Гафура.

— Точно, — подтвердил Булут. — Но мне это дорого обошлось.

— Сомневаюсь, — честно признался Парсек.

— Он действительно убил двух человек и оказал сопротивление полиции.

— Хорошо, — вздохнул Парсек. — Где мы с ним встретимся?

— Он уже ждет тебя.

Вопреки ожиданию новость Парсека не обрадовала. Наоборот, напрягла. Как теперь быть с Гаером?

Гаера поселили в небольшом частном доме с плоской крышей. В тесном дворике, в тени глиняного забора, был устроен достархан. Небольшой подиум из досок, окрашенных синей краской с витиеватым ограждением из металлических прутьев, венчал столик на низких ножках, вокруг которого были постелены тонкие цветастые матрацы и валялись небольшие подушки.

— Ты здесь один? — спросил Парсек, когда Виссар вернулся на улицу и забрался в машину.

— Еще какой-то старик, — стал рассказывать Гаер. — Живет в комнате, окна которой выходят на другую сторону дома. Как я понял, дом принадлежит ему.

В голосе офицера были обида и нотки вины. Он напомнил Парсеку школьника младших классов, которого директор застал курящим в туалете.

— Ладно, — Парсек отмахнулся. — Какое это имеет значение?

Действительно, к чему детали? Все равно Гаер сейчас поедет с ним. Выглядел лейтенант плохо. И дело не в синяках и ссадинах. Было заметно, он морально подавлен и чем-то сильно расстроен, если не сказать напуган. Это еще больше ввергло Парсека в уныние. Он утвердился в своих предположениях, что его подчиненного сломали. Конечно, можно закрыть на все глаза, отругать себя последними словами за подозрительность к человеку, который прошел не только проверку и разного рода испытания на профпригодность. Его приучили терпеть боль, он имел за плечами годы изнурительных тренировок, в том числе и тренировок воли. Но, как говорится, в чужую голову не заглянешь. Нет еще такого прибора, чтобы поднести к человеку и понять, что рядом предатель. И узнать вдобавок, какую задачу, например, получил Гаер и за какие преференции. Институты, работающие на ГРУ, создали и успешно применяют методики, при помощи которых можно прогнозировать потери группы и даже с огромной вероятностью определять тех, кто не вернется или вернется калекой с задания, но, к сожалению, так и не придумали прибор, позволяющий считывать мысли. Конечно, окажись сейчас Гаер в руках профессионалов, картина бы прояснилась. А так — беда. Что теперь прикажешь с ним делать?

«Может, устранить его до того как окажемся на другой стороне? — подумал Парсек, глядя на стоящего перед ним офицера. — Устроить случайную смерть».

Жестоко, но иного выхода Парсек не видел. Даже если существует хоть малейшая вероятность того, что он будет работать на турок, его надо убирать. Но как быть после? Ведь если Булуту теперь известно, кто они и зачем отправляются в Сирию, значит, будут приняты контрмеры. Какие?

«Возможно, меня сразу схватят и казнят, — рассуждал Парсек. — Но могут и начать игру. Ведь ничего не стоит убедить меня, что Центр подготовки пилотов расположен в тех же Эмиратах. Подсунут координаты, по которым будет нанесен, например, удар крылатыми ракетами, а потом поднимут вой на весь мир, что разбомблена мирная деревня. Хотя если и устраивать провокации такого рода, то лучшей площадки, чем Турция, для этого не найти. После сбитого российского самолета и инцидентов на море обнаружение базы на ее территории будет выглядеть реалистичным. Конфликт со страной, входящей в блок НАТО, чреват тяжелыми последствиями».

Все это, начиная с размышлений о подчиненном и заканчивая глобальными интересами стран региона, в один миг пронеслось в голове Парсека.

— Как тебе это удалось? — нарушил молчание Гаер.

— Что именно? — Парсек не сразу понял, о чем речь.

— Мне грозило пожизненное. — Гаер шмыгнул носом. — Ведь это ты добился моего освобождения.

— Это было непросто сделать, — признался Парсек.

Гаер виновато развел руками и покаялся:

— Я очень виноват!

— Кто бы сомневался.

— Извини.

— Тебя били?

— Мелочи.

Гаер не знал, куда деть руки и сунул их в карманы.

— Ты готов? — спросил Парсек, размышляя, как, а главное где претворить свой план в жизнь.

Сегодня он почти не спал. Моделируя одну за другой ситуации, остановился на том, что для начала при встрече признается, будто согласился на сотрудничество с турецкими спецслужбами. Но делать это прямо здесь нельзя. Он не знает, чем нашпигована эта с виду неприметная халупа, да и смартфон не сумел оставить в машине. Виссар мог заподозрить неладное. Парсек был уверен, что посредством этого устройства спецслужбы, на которые работал Булут, слушают, о чем говорят находившиеся в радиусе нескольких метров от него люди.

— А чего мне готовиться? — вопросом на вопрос ответил Гаер. — Документы, телефон и банковскую карту мне вернули.

— Понятно, — проворчал Парсек и показал взглядом в сторону улицы: — Пошли.

— И все-таки, — не унимался Гаер, — как ты смог меня освободить?

«Почему его это так заботит? — размышлял Парсек, направляясь к машине. — Все очень просто, он понимает, что я ему не верю, вот и нервничает».

— Совсем правила не знают! — возмутился Виссар, с трудом проскочив перед самым носом выезжающего на дорогу грузовика.

— Знают, просто не хотят соблюдать, — возразил ему Парсек, глядя на грязный борт грузовика в зеркало заднего вида. Он специально подогнал его под себя, чтобы видеть, кто едет следом. Не исключено, что люди Булута ведут и визуальную разведку.

— А что случилось? — встрепенулся с заднего сиденья Гаер.

Едва выехали из города, он уснул и теперь тер пальцами виски, прогоняя остатки сна.

— Чуть не разбились! — отчего-то обрадовался Виссар. — Ты бы во сне умер.

— В какое время ты собираешься перевезти нас через границу? — спросил Парсек и перевел взгляд на дорогу.

— Завтра вы уже будете на месте, — заверил Виссар.

— Я не это имел в виду, — Парсек поморщился и вынул смартфон: — Днем или ночью?

— А разве есть разница? — Виссар бросил на него короткий взгляд.

— Там бомбят, я знаю! — Парсек положил смартфон на полку «торпеды». — Ночью, наверное, сподручнее?

— Сейчас нет разницы. — Виссар ловко обогнал тащившийся в попутном направлении мотоцикл с тележкой. — Эти шакалы и в темноте видят, как днем.

Парсек и без него знал, что для современного самолета нет проблем различить на земле людей и машины в любое время суток, но продолжал прикидываться несведущим в этих вопросах человеком.

— Не может такого быть, — недоверчиво проговорил он. — Я сам связан с авиацией и знаю, что чаще всего эти заявления не больше чем бравада или реклама.

— Точно говорю! — стоял на своем Виссар. — К тому же днем с земли видно самолет, а ночью нет…

— Остановись у кустиков, — попросил Парсек.

— Точно! — снова напомнил о себе Гаер. — Я с утра чаю столько выпил, что сейчас в ушах булькает.

Виссар послушно сбавил скорость и повернул руль.

— У тебя где труба? — одними губами спросил Парсек напарника, когда они вышли из машины.

— В машине оставил, — ответил Гаер.

— В общем, слушай и запоминай, — быстро заговорил Парсек, поливая пожухлую траву мочой. — ИГИЛ для нас в любом случае — смерть. Поэтому я поступил так же, как и ты.

— Что ты имеешь в виду? — насторожился Гаер.

— Не валяй дурака, — застегивая брюки, огрызнулся Парсек. — Времени нет. Тебя бы тоже не выпустили из тюрьмы без согласия сотрудничать с Анкарой.

— Парсек! — Гаер переменился в лице. — Признайся, ты ведь меня на понт берешь!

— Думаешь, проверить тебя решил? — Парсек развернулся к машине. — Не до этого мне. Ты знаешь, что я уже в Сирии побывал?

— Когда успел? — Гаер сделал шаг в сторону дороги и замер.

— Я сначала героя из себя корчил, — стал врать Парсек. — Били, — он тронул еще синее веко пальцем. — Терпел, пока не погрузили в пикап и не привезли на берег моря…

— А дальше? — поторопил Гаер изменившимся голосом.

Делая вид, будто слова даются ему тяжело, Парсек шумно вздохнул:

— Напялили оранжевую робу и на колени поставили…

— И что?

— Подошел сзади боевик, сказал смотреть в камеру…

Парсек замолчал. Пусть теперь Гаер сам додумывает. Так лучше, а то ненароком почувствует фальшь. Красноречие тоже полезно в меру.

— Раз ты живой, я могу предположить, что было потом, — проговорил Гаер. — Можешь не рассказывать…

— Жизнь одна! — срывающимся голосом сказал Парсек, благодаря в душе артистов, которые преподавали у них в группе «актерское мастерство». — И я согласился!

— Ну, и сука же ты, — проговорил Гаер.

— Ты не горячись, — успокоил его Парсек, предусмотревший и такое развитие событий. — Все взвесь. Я не тороплю. Если тебе претит быть предателем, беги ночью.

Они прошли одну школу, и Парсек прекрасно понимал, что Гаер будет делать вид, будто остался верен присяге. Иначе как? Вдруг его попросту проверяют?

— Не ожидал, — продолжал негодовать Гаер, глядя на машину. — Командир группы… Так ты, сука, меня сейчас еще и пишешь? — неожиданно прошипел он. В тот же миг голова Парсека словно лопнула. Взрывом раскаленного пара разлетевшееся сознание вмиг завязло в какой-то черной субстанции странных, отрывистых звуков. Бурчанье вдруг стало прерывистым, а на его фоне начали проявляться разборчивые фразы. Наконец Парсек понял, что лежит на заднем сиденье автомобиля, а его ноги торчат на улицу.

— Зачем так сильно бил? — раздался голос Виссара.

Парсек обратился вслух.

— Если бы не я его, то он бы меня. — Гаер с шумом высморкался. — Ты хоть представляешь, что такое спецназ ГРУ или как он там у них еще называется? — Он снова высморкался. — Ага, вспомнил, ССО!

— Что за зверь? — настороженно спросил Виссар. — Я давно не был в России и много чего пропустил.

— Силы специальных операций, — расшифровывал аббревиатуру Гаер.

— Так, значит, его Булут расколол и заключил с ним сделку, а этот решил его кинуть? — наконец дошло до Виссара.

— Выходит так, — подтвердил Гаер.

— Сколько волка ни корми, а он все в лес смотрит, — блеснул знанием русского фольклора чеченец.

Парсек лежал, затаив дыхание, и ловил каждое слово. Голова гудела, спина от долгого нахождения в одном положении стала словно деревянной, а ног он и вовсе не чувствовал.

Судя по всему, они так и стояли на том самом месте, где Гаер его оглушил.

— Мне безразлично, что он задумал, — неожиданно заявил Гаер. — Одно знаю, он пошел бы на все. Его цель — оказаться в Сирии и войти в доверие к тем, кто собирался дать мне работу.

— А что за работа? — Виссар сделал вид, будто не знает.

— Я летчик, — многозначительно заявил Гаер. — Больше ничего не могу сказать.

— Мне и так все ясно, — похвастал Виссар.

Наконец до Парсека дошел весь драматизм ситуации. Если он всего лишь заподозрил Гаера в измене, то тот теперь просто убежден, что его командир заключил сделку с турецкими спецслужбами. Переубедить его в обратном будет трудным, а возможно, и безнадежным занятием. На свою голову слишком хорошо Парсек сыграл роль малодушного человека. Теперь его подчиненный будет искать способ ликвидировать своего командира-предателя. Так положено в подобных ситуациях поступать любому специалисту группы. Гаеру помешал привести приговор в исполнение Виссар. Они уже были близко к машине.

Решение созрело быстро. В принципе оно было единственным в этой ситуации. Парсек стал по очереди напрягать и расслаблять мышцы, приводя их в тонус. Потом открыл глаза. Судя по голосам, оба стояли у открытой передней дверцы со стороны пассажирского сиденья. Так и есть. Парсек слегка пошевелил правой ногой, потом левой. Чуть приподнял спину, чувствуя, как отклеилась от тела напитавшаяся потом футболка.

— У тебя есть вода? — неожиданно спросил Гаер.

— Зачем тебе?

— Надо привести его в чувство.

— Чтобы умыться перед намазом я вожу с собой канистру, — сказал Виссар.

Послышались шаги, щелкнул замок багажника.

«Отлично! — обрадовался Парсек. — Сейчас они откроют дверцу, и кто-то попытается просунуть голову в салон. Одним ударом отключу его, потом разберусь со вторым. А может, и не придется вовсе с ним разбираться, если приводить в чувство возьмется Виссар. Надо просто успеть объяснить Гаеру, что произошло недоразумение. Неожиданно Парсек вспомнил про лежавший на полке смартфон и едва не зарычал от досады. Как?! Как он не подумал об этом сразу? Ведь все, что происходит рядом с машиной, слышит Булут. И разговор Гаера с Виссаром тоже! А если нет? — неожиданно спросил он сам себя. — Вдруг нет никакого «жучка» в смартфоне? Не может такого быть, — возразил он себе и сел.

Гаер не сразу заметил это. Навалившись двумя руками на дверцу, он стоял лицом по ходу движения и спиной к Парсеку.

«То, что надо!» — обрадовался Парсек и в два прыжка оказался у открытого багажника.

Виссар не успел даже понять, что произошло. Парсек вывел его из равновесия и со всего размаху приложил затылком об асфальт.

Звук лопнувшего арбуза заставил Гаера обернуться.

Парсек прижал палец к губам, а другой рукой показал на крышу машины. Гаер стоял, хлопая глазами. С одной стороны ему было понятно, что командир таким способом предупреждает его о наличии в салоне прослушивающего устройства. С другой — почему он так этим обеспокоен? Между тем, продолжая держать палец у рта, Парсек стал пятиться задом. Одновременно левой рукой он подавал знаки, чтобы Гаер шел следом.

Теряясь в догадках, старший лейтенант двинулся за ним.

— Послушай, — громким шепотом заговорил Парсек, когда они оказались на почтительном расстоянии от машины, — я просто подумал, что тебя в полиции сломали. Мне ведь ничего неизвестно…

— Почему ты вынудил меня отойти от машины? — Гаер оглянулся на «Форд», рядом с которым лежал, раскинув руки, Виссар.

— Там «заряженный» смартфон.

— Я не верю тебе, — неожиданно заявил Гаер. — Сейчас ты скажешь, будто решил проверить меня.

— Вот те на! — Парсек в сердцах ударил себя по бокам. — Приехали! Кто бы говорил!

Парсек хотел еще добавить, что это Гаер, а не он оказался в кутузке, хотя и ему досталось от спецслужб, которые выдавали себя за полицию, но сзади раздался гул машины.

Парсек развернулся. Из-за поворота появился микроавтобус.

— Не дергайся! — сказал Парсек на английском и вытянул руку.

Микроавтобус включил правый поворот и встал, прилично не доехав до странной парочки и валяющегося у машины мужчины. Водитель высунулся в окно и что-то спросил.

Парсек замотал головой, давая понять, что не слышит, и попытался подойти ближе. Но турок предостерегающе выставил руку, затем плюхнулся обратно на сиденье и отъехал назад, увеличив расстояние. Парсек встал, показал на лежащего у машины Виссара и нарисовал в воздухе прямоугольник. Он надеялся, что водитель подумает, будто им нужна аптечка.

— Они отродясь с собой не возят аптечек, — догадался Гаер.

Он принял условия игры и тоже говорил на английском. В этой стране и в их положении в таких ситуациях лучше выдавать себя за кого угодно, только не за россиян.

— Его нельзя отпускать. — Парсек показал на Виссара и вновь обратился к турку: — Мы журналисты из Англии. Сегодня утром наняли этого человека, чтобы он отвез нас в Джильвегезю.

— Что с ним? — Турок расслабился.

— Он почувствовал себя плохо и остановил машину, — соврал Парсек. — Сказал, будто в багажнике у него лекарство. Вышел из машины, но потерял сознание и упал. Мы не знаем, что делать!

Турок наконец открыл дверцу и выбрался на дорогу.

— Наверное, надо позвонить в полицию и вызвать врачей! — на ходу сказал он.

— Я не знаю номеров телефонов ваших экстренных служб, — стал оправдываться Парсек.

В это время турок поравнялся с ним, и он сделал шаг вправо, преграждая ему дорогу.

— В чем дело? — Турок стоял так близко, что Парсек ощущал запах его дыхания.

Турок не успел ничего понять. Парсек взял его за запястье и едва уловимым движением развернул к себе спиной. Слегка навалившись сверху, он заставил аборигена присесть под собственным весом, а когда его затылок оказался на уровне груди спецназовца, просто взял голову двумя руками и свернул несчастному водителю шею.

Гаер устремился к микроавтобусу. Парсек едва успел положить тело на асфальт, а Гаер уже остановил микроавтобус рядом с командиром. Они действовали словно на тренировке. Гаер спрыгнул на землю. Ничего не говоря, они подхватили тело водителя за ноги и за руки и усадили в кабину. Парсек вывернул руль влево, включил передачу. Гаер отпустил педаль сцепления. Пробежав еще пару метров до обрыва, он успел захлопнуть дверцу. В следующий миг микроавтобус, громыхая, уже летел с обрыва.

— В машине ты за Виссара, — приказал Парсек, когда они забросили тело чеченца в багажник.

— Ну, вот и все! — нарочито громко сказал Гаер. — Надо только где-то его закопать!

Парсек показал ему большой палец и завел двигатель.

Гаер кивнул и добавил:

— Виссар, остановишь в укромном месте?

— Хорошо, — подражая голосу убитого, буркнул Парсек.

Гаер взял в руки смартфон Парсека и удивленно спросил:

— Это его?

Парсек промолчал. Пусть те, кто их слушает, думают, что Виссар в ответ кивнул головой.

— Тебе смартфон нужен? — Гаер снова выдержал паузу. Наверное, в этот момент Парсек, который играл роль Виссара, должен был покрутить головой. — Мне тоже как-то не с руки пользоваться вещью покойника, — заключил Гаер и выбросил аппарат в окно.

— Ну, вот и все, — облегченно вздохнул Парсек, словно вынырнул из воды.

— Нам крупно повезло, что он выбрал эту дорогу, — с этими словами Парсек отпустил ноги Виссара, и тело рухнуло на землю. — Когда началась война в Сирии, местные стали избегать по ней ездить.

Гаер вытер тыльной стороной ладони пот, выступивший на лбу.

— Надо яму копать, — он огляделся.

— Отгони машину с дороги, — попросил Парсек. — А я займусь телом.

— Пошли вместе, — неожиданно предложил Гаер.

— Что, один не справишься? — удивился Парсек. — Там есть справа от дороги…

Он недоговорил. До него наконец дошло, что Гаер попросту ему не доверяет.

— С этого момента от меня ни на шаг, — с металлом в голосе сказал Гаер.

— Ты не забыл, кто из нас кто? — как можно строже спросил Парсек.

— Пока я знаю, что один из нас, возможно, предатель, — подтвердил его предположение Гаер.

Парсек готов был порвать старшего лейтенанта. Он с трудом подавил в себе приступ ярости и медленно, почти по складам, процедил сквозь зубы:

— Я приказываю!

Выхода у него не было. Если сейчас не переломить ситуацию, то дальше это недоверие будет только усиливаться.

— А я буду действовать согласно инструкции, — заявил Гаер.

— У тебя возникли сомнения, и ты решил меня устранить? — догадался Парсек и в сердцах плюнул себе под ноги. — Тогда я тоже… В целях выполнения задачи, — он развернулся к нему спиной. — Нейтрализуй меня, но дальше действуй согласно утвержденному плану!

Пусть убивает! В конце концов, он командир и должен любыми средствами обеспечить выполнение задачи. Перед глазами возник образ Ольги. «А ведь она даже не узнает, куда я пропал! — ужаснулся он. — Так и будет считать меня каскадером. Потом, конечно, начнет искать, наводить справки, узнает, что нет такого… Решит, что бросил». Эта мысль вдруг странным образом отодвинула мысли о самом страшном. Парсеку вдруг очень захотелось, чтобы Ольга узнала, на что он был готов ради своей страны и вообще какой он герой.

— Прости, — Гаер подошел и встал сзади.

— У меня просьба одна будет, — торопливо заговорил Парсек охрипшим от волнения голосом, — как все сделаешь, снимешь с шеи цепь. Вернешься, передай Ольге. Адрес я написал на дверце шкафа в комнате нашего общежития. Скажи, чтобы не ждала… И еще! — спохватился он. — Она думает, будто я был каскадером. Но она имеет право знать больше, хоть мы и не узаконили свои отношения.

— Пытаешься разжалобить, — констатировал Гаер. — Неубедительно.

— Как тебе могло прийти такое в голову? — изумился Парсек.

— Как-то пришло.

Парсек спиной чувствовал его напряжение.

— Быстрее! — стал торопить он, медленно опускаясь на колени.

— Ничего личного, — охрипшим от волнения голосом проговорил Гаер.

Парсек закрыл глаза и попытался унять накатившую дрожь. Наверное, он поступил бы точно так же…

Время шло, а Гаер не спешил бить его камнем по голове. То, что он подобрал увесистый булыжник, лежавший в траве, Парсек понял по едва уловимому звуку шагов, а вернее, по интервалам между ними, шороху одежды и по изменившемуся дыханию напарника.

— Чего тянешь? — Парсек осторожно открыл глаза.

В это время раздался звук упавшего на землю булыжника. Гаер отряхнул руки:

— Вставай!

С этими словами старший лейтенант направился вниз по склону к дороге, на которой осталась машина. Парсек дождался, когда он скроется среди кустарника, и развернулся к трупу. Лопаты в багажнике не оказалось. Да и откуда ей там взяться? Вместо нее они прихватили большую отвертку, туристический топорик и огромный нож. Немного поразмыслив, Парсек поднял топорик…

День близился к вечеру. Только что промелькнул указатель «Райханли». Справа и слева от дороги потянулись дома, разбросанные по заросшим лесом склонам небольших сопок. Пригороды как-то сразу закончились центром. Небольшая площадь была окружена сплошь административными зданиями, банками и гостиницами. Город располагался на самой границе, и это ощущалось не только по количеству полицейских и спецмашин, но и по какому-то странному напряжению в воздухе.

Парсек знал, большая часть жителей — это террористы и члены их семей. Еще он знал, что именно здесь находится тюрьма для тех, кто пытается бежать в Сирию. Сидят в ней целыми семьями, иногда вместе с детьми. Сейчас уже ни для кого не секрет, что создавалась она большей частью для иностранных журналистов и общественных организаций. Власть пыталась показать, как она борется с распространением терроризма, а заодно выбить из западных спонсоров деньги и привилегии. Деньги турки делали на всем. С одной стороны, на контрабанде с подконтрольных ИГИЛ территорий нефти, хлопка, культурных ценностей, цитрусовых и наркотиков. С другой — на иллюзии борьбы с терроризмом. До сих пор это получалось, а главное, устраивало старшего брата в лице Госдепартамента США. Однако затрещала по швам от наплыва беженцев Европа, прокатилась по странам и континентам волна террора, и уже сложнее стало скрывать очевидное. В приграничные Газиантеп, Хатайя и сюда, в Искандерун, потянулись журналисты. Пытаясь оттянуть конец доходного бизнеса, Турция наводнила эти города сотрудниками спецслужб. В их задачу входило не только избавлять приграничную полосу от внимания навязчивых писак, но и сделать менее заметной помощь, которую власти Турции оказывают террористам.

Гаер остановил машину у магазина сотовой связи. Здесь Парсек приобрел телефон и сим-карту.

— Ты прямо сейчас собрался ему звонить? — насторожился Гаер, увидев, что Парсек набирает номер.

— А как ты хотел?

— Я хотел для начала отдохнуть, — признался Гаер.

— Возможно, для таких, как мы, в этих городах у Джунаида есть где остановиться.

— Не боишься, что сразу переправят? — волновался Гаер.

— А ты не подумал, что и здесь с нами может приключиться какая-нибудь беда и мы снова не сможем с ним связаться? — привел свой аргумент Парсек.

— Валяй! — бросил Гаер, провожая взглядом мужчину в плаще и с заправленными в носки штанами. Так здесь ходят арабы, которых в городе большинство. Навстречу прошли две женщины. Обе в паранджах. Следом за ними шла девушка с длинными, распущенными волосами и в джинсах.

— Валяю, — хмыкнул Парсек, касаясь пальцем высветившихся на сенсорном экране цифр.

— А что если этот самый Джунаид как раз в этом городе? — выдвинул предположение Гаер.

Слова Гаера заставили Парсека остановиться. Он едва не коснулся надписи «Вызов».

— Тогда можно предположить, что он находится в поле зрения турецких специальных служб, — продолжал Гаер развивать свою мысль. Видя, что заинтриговал командира, он продолжил уже увереннее:

— Тогда после выхода с ними на связь они легко определят, кто мы есть на самом деле.

— Каким образом?

— Ты сейчас засветишь этот номер, — стал объяснять очевидное Гаер. — Они уже через минуту будут знать, где мы находимся, а через две, — он показал взглядом на катившийся мимо патрульный бронеавтомобиль, — они поймут, что звонок сделан из машины Виссара.

— И что? — Парсек никак не мог взять в толк, что хочет сказать Гаер.

— А как ты объяснишь своему Булуту, где этот тип? — спросил Гаер и выжидающе уставился на Парсека. — И почему ты живой?

— Действительно. — Парсек расстроился. — Как-то не подумал.

— Это у тебя из-за стресса, — со знанием дела сказал Гаер. — Считай, второй раз родился.

— Ты бы точно меня грохнул? — не удержался и спросил Парсек.

Как-то не хотелось верить, что еще чуть-чуть и сейчас его бы попросту не было. Не укладывалось в голове и то, что умереть он должен был от рук своего подчиненного. Но лишь спустя час, после того как труп Виссара был надежно спрятан, он окончательно осознал ужас положения, в котором мог оказаться. Ведь как бы дальше ни развивались события, никто из офицеров группы так до конца не был бы уверен в его невиновности.

— Точнее некуда, — подтвердил Гаер. — И вообще, вопрос странный.

— Нет ничего страшнее, чем умереть в бесчестии, — вслух подумал Парсек. — Как бы ко мне относились после этого офицеры?

— А тебе это важно? — ошарашил Гаер. — На том свете все равно…

— Ты себя слышишь?! — возмутился Парсек.

— Ладно, — давая понять, что разговор ему неприятен, Гаер отвернулся к окну.

— После звонка труба встанет на просушку, — с назиданием сказал Парсек. — Не забывай об этом.

— Не забуду, — пообещал Гаер и добавил: — Уважаемый Мажди аль Сайбер.

Парсек улыбнулся и приложил трубку к уху.

— Слушаю вас, — раздался на другом конце вкрадчивый голос.

— Мне нужен Джунаид, — так же негромко ответил Парсек.

— Зачем?

— Я от Вахида Ядаева.

— Кто такой Вахид Ядаев? Зачем ему Джунаид? — удивился абонент.

— Вахид хотел узнать, где сейчас дочь Файзуллы. — Парсек назвал пароль.

— Сидит рядом. — Джунаид дал правильный отзыв. — Кто ты?

— Мое имя тебе ни о чем не скажет…

— А ты не гадай, а назовись, — потребовал Джунаид.

— Мажди аль Сайбер.

— Откуда ты звонишь?

— Я приехал в Искандерун.

— Почему туда? — в голосе абонента появилась растерянность. — Где Виссар?

Вопрос Джунаида сбил Парсека с толку. «Откуда он знает про чеченца?»

— Виссара больше нет, — выдавил из себя Парсек, словно слова давались ему с трудом. — Он остановил машину на дороге между двумя селами и вышел. Больше мы его не видели.

— Как это? — недоумевал Джунаид.

— Сами не знаем, — продолжал врать Парсек, заподозрив, что Джунаид не притворяется и действительно не знает, что на самом деле произошло в пути. Выходит, Виссар был кротом! Он работал не только на Булута, но и на Джунаида.

«Вот те на! — едва не вырвалось у Парсека. — Значит, все-таки Джунаид связан с Булутом. Но тогда он должен удивиться, узнав, что я живой!» — недоумевал Парсек. Он не знал, как вести себя дальше.

— Мы прошли следом. Но он как сквозь землю провалился.

— Его похитили?

— Говорю же, не знаю! — повысил голос Парсек. — Но мы нашли следы его обуви и окурок.

— Сколько вас?

— Двое.

— Второй тоже специалист? — допытывался Джунаид.

— Да, — подтвердил Парсек и бросил взгляд на Гаера.

— Скажи его имя, — потребовал Джунаид.

— Гафур аль Московия.

— Так и есть, — облегченно проговорил Джунаид. — Русские уже озвучили весь список имен наших братьев, которых взяли на границе. Среди них нет только вас.

— Что нам делать?

— Скажи, где вы, и я отправлю к вам надежного человека…

— Почему ты не сказал, что Виссар пропал уже после того, как мы приехали в этот город? — спросил Гаер, когда Парсек выключил телефон.

— А как ты объяснишь, что он полдня не выходил с ним на связь? — привел свой аргумент Парсек.

— Ты уверен, что он должен был это делать?

— Теперь да, — проговорил Парсек и слегка опустил спинку сиденья. — Пока мы ехали, Виссар сделал два звонка и всегда перед этим несколько раз смотрел время. Значит, у них выход на связь тоже регламентирован.

— Значит, спецслужбы Турции завербовали проводника Джунаида и были в курсе всех его дел, — подытожил Гаер.

— Выходит так, — Парсек неожиданно зевнул.

— Джунаид об этом не знает, что вселяет оптимизм, — проговорил Гаер.

— Турки в лице Булута, собирались нас кому-то слить, чтобы позиционировать себя бойцами с международным терроризмом, — заключил Парсек. — Либо переправить на ложный учебный центр.

— Для чего? — спросил Гаер и тут же сам ответил на свой вопрос: — Чтобы мы передали в Москву его координаты и по нему нанесли удар.

— Я тоже так поначалу считал, — признался Парсек. — Но дело в том, что Булут уверен, что я, например, настоящий пилот.

— Значит, эту базу разбомбила бы авиация коалиции НАТО, а наши трупы показали бы в новостях, — выдвинул Гаер еще одну версию и добавил: — Так или иначе, но нам повезло, что мы расправились в Виссаром и додумались приехать сюда.

— Ты не радуйся, — предостерег Парсек. — Мы не застрахованы от встречи с другими предателями в окружении Джунаида.

Он едва закрыл глаза, собираясь вздремнуть, как в окно постучали.

— Мажди? — разглядывая Парсека, спросил сухощавый мужчина.

Его верхняя часть лица разительно отличалась по цвету от нижней, отчего Парсек сделал вывод, что это боевик, недавно сбривший бороду.

— Да! — Парсек выразительно кивнул и надавил кнопку стеклоподъемника, открывая окно.

Но мужчина не стал больше ничего говорить, а бесцеремонно уселся на заднее сиденье. Салон заполнил терпкий запах пота и чеснока.

Парсек напрягся. Мало ли что на уме этого человека? Вдруг каким-то образом загадочный Джунаид прознал, что в качестве пилотов-инструкторов к нему приехали офицеры спецназа, и попросту распорядился их устранить. За относительно короткое время Парсек убедился в умении турок придумывать и претворять в жизнь по-восточному хитроумные и изощренные планы.

Между тем мужчина что-то сказал на арабском и тут же продублировал на английском:

— Поезжай прямо!

Гаер повернул ключ в замке зажигания.

Когда они выехали за город, Парсек осторожно развернулся на сиденье и спросил:

— Куда мы направляемся?

— Это здесь, — мужчина показал пальцем на стоящий в стороне дом. Вернее, на его верхний этаж. Нижняя часть строения была скрыта за деревьями и забором из бетонных плит. Плоскую крышу венчала пара мощных спутниковых антенн. Было уже достаточно темно, но Парсек разглядел с десяток видеокамер, «украшавших» его стены.

Едва свет фар уперся в металлические ворота, как сбоку возник человек. Он заглянул в салон и тут же что-то крикнул второму, стоявшему рядом с проделанной в заборе калиткой. Через мгновение створки разъехались в стороны.

— Кто здесь живет? — спросил Гаер, въезжая во двор.

— Узнаешь, — бросил мужчина и открыл дверцу машины.

Первый этаж дома был искусно поделен на зоны. Стекло, металл, немного пластика. Прямизна линий. Простота и строгость конструкций, дорогая оргтехника. Как говорится, последний писк моды. Они прошли через холл, разделявший просторную гостиную и кухню, поднялись по легкой винтовой лестнице на второй этаж. Здесь напрочь отсутствовала какая-либо мебель, за исключением нескольких сундуков. Разные по размеру, они были поставлены один на другой. Венчало эту пирамиду некое подобие шкатулки. «Матрешка по-восточному», — подумал про себя Парсек. Было видно, что сундуки уместятся в обратной последовательности в самом нижнем. Изящные мраморные колонны с арками подпирали расписанный витиеватыми узорами свод потолков. Ковры на полу и стенах, развешанные на них кинжалы и кривые ятаганы делали это помещение непохожим на помещение внизу. У Парсека появилось ощущение, будто они поднялись не только на другой этаж, но и перенеслись во времени во дворец султана.

— Вам сюда, — мужчина показал на вход в соседнюю комнату.

— Скажи честно, Мажди, что тебя больше подвигло на эти деяния, вера или деньги? — спросил Джунаид и хитро прищурился.

Круглолицый, с хитрыми щелками глаз мужчина восседал среди гор разноцветных подушек и медленно перебирал в левой руке четки.

— Было бы смешно говорить вам, будто бы вера привела меня в эти края, — заговорил Парсек. — Вы же не будете отрицать, что даже многие мусульмане едут на войну, чтобы заработать? Мне и моему товарищу, — он показал рукой на сидевшего рядом Гаера, — тоже нужны деньги. Поэтому я сразу хочу получить гарантии, что нас не станут пытаться использовать в качестве шахидов.

— Зачем нам это надо? — Джунаид удивленно вскинул брови. — Жаждущих умереть на пути к Аллаху и так достаточно! Ваша задача — учить людей.

— Еще ваш человек в Москве гарантировал нам после всего надежные документы.

Парсек был уверен, таким людям, за которых он и Гаер сейчас себя выдают, предопределена одна дорога: в безымянную могилу. Надежнее убежища не найти. Но надо было играть роль до конца. Стоит только Джунаиду заподозрить, что они умнее, чем кажутся на первый взгляд, — все, конец.

— Все будет, — заверил Джунаид. — Вы сможете жить в любой стране мира.

— Нам не надо в любой, — покачал головой Парсек. — Мы хотим после всего вернуться в Россию.

— Как вам заблагорассудится. — Джунаид взял четки в другую руку, поправил под собой подушку. — Только думаю, что вскоре вы измените свое решение.

— Почему? — Парсек сделал вид, будто удивился.

На самом деле он знал, что ответит сейчас террорист, который тоже играет свою роль. Джунаид знает, с каким настроением они решились ехать в Сирию, и обязан постоянно поддерживать в них веру, что все закончится хорошо.

— После того как ваши ученики совершат по всему миру акты возмездия и вы осознаете масштабы своих деяний, у вас появится желание поселиться в стране, где никто не станет копаться в вашей биографии, — заключил он. — В этом плане Россия не идеальная страна, даже с хорошими документами.

— Уж не Антарктида ли это? — пошутил Парсек.

— Антарктида — это континент, — блеснул познаниями географии Джунаид. — А я говорю про страну. Сейчас у нас есть связи, например, в близкой вам по духу и языку Украине. Легко будет вам стать немцем в Прибалтике или русским в Азербайджане.

— Мы подумаем, — ответил за двоих Гаер.

— Из кого попало не сделаешь пилота, — осторожно сменил тему Парсек. — Хотелось бы, чтобы вы давали нам грамотных людей.

— И чтобы со здоровьем было все в порядке, — напомнил сидящий рядом Гаер и отпил из пиалы чай.

— Людей мы вам уже подобрали, — задумчиво заговорил Джунаид. — Утром мне доложили, что среди них есть даже пилоты вертолетов и военных самолетов. Они в свое время служили в армии Саддама Хусейна в Ираке и у Асада в Сирии.

— Их легко переучить. — Парсек сделал вид, будто рад этому.

— Много общего? — попытался угадать Джунаид.

— И не только, — Гаер вновь перехватил инициативу разговора. — Эти люди уже привыкли обучаться сложным манипуляциям и разбираются в навигации.

Парсека не раздражало такое поведение подчиненного. Варианты подобного разговора разбирались с психологами. Некоторые моменты репетировались. Оттачивались мимика, дикция и жесты. Сейчас они создавали иллюзию состязательности. Каждый будто бы пытался в глазах Джунаида показаться более авторитетным. Ведь от этого будет зависеть их статус.

— Я слышал, будто всех, кто прибывает из других стран, вы пропускаете через лагеря подготовки, — осторожно заговорил Парсек. — Нас тоже это ждет?

— Зачем? — удивился Джунаид. — Это обычные моджахеды проходят курс богословия и получают навыки воина. Одновременно мы их проверяем. А вам это не надо.

— Неужели вы так сразу доверите нам ответственное задание? — удивился Парсек.

— А что тут такого? — хмыкнул Джунаид. — Вам создадут такие условия, при которых вы не будете иметь возможности навредить.

— А если плохо научим или по каким-то причинам наши ученики не оправдают ваших надежд? — неожиданно спросил Гаер.

— Вы будете долго молить о смерти, — ответил Джунаид.

Сказал он это до того обыденно и спокойно, словно речь шла не о жизни людей, а о чем-то незначительном. Парсек испытал волнение, но быстро взял себя в руки. Хотя кто его знает, как нужно вести себя в такой обстановке? Может, именно спокойствие новоиспеченных инструкторов и насторожит террориста?

— Профессиональных летчиков готовят не один год, — стал объяснять Парсек. — Потом они долго стажируются. Но и при таком подходе многие склонны делать ошибки. Я не думаю, что за пару месяцев мы сможем качественно подготовить экипажи.

— Столько времени — роскошь! — возмутился Джунаид. — У вас будет в два раза меньше.

— Но…

— Им не надо уметь взлетать, — сказал Джунаид. — А тем более сажать самолет. Это они как раз и не должны уметь…

— На случай если передумают, — догадался Гаер.

— Их задача — взять управление самолетом в тот момент, когда он будет максимально близко от цели, найти ее, идентифицировать и достойно умереть…

— Можно вас спросить? — робко проговорил Гаер.

— Я для этого вас и пригласил сюда, — Джунаид развел руками. — Спрашивайте, предлагайте… Это, можно сказать, — он щелкнул пальцами, вспоминая нужное слово: — Производственное совещание!

— Вы оперируете терминами, которые используют люди, имеющие специальные навыки и знания.

— Что ты имеешь в виду? — не понял его Джунаид.

— Ну, например, «взять управление» или «идентифицировать»…

— Я просто долго на войне, — уклончиво ответил Джунаид.

— Вы чеченец? — осторожно поинтересовался Гаер.

— Какая разница, кто я по национальности? — Джунаид пожал плечами. — Всех нас объединяет вера.

— Просто знание языка впечатлило. — Парсек сказал это с подхалимажем.

— Учился в Советском Союзе на врача, потом женился на русской женщине, — пояснил Джунаид.

Парсек не поверил и решил спросить:

— Вахид Ядаев сказал, будто…

— Настоящее имя этого моджахеда Доку Гаджиев, — не дал договорить Джунаид. — Он был хорошим воином.

— Почему был? — насторожился Гаер. — Его ведь только арестовали.

— Это равносильно смерти. — Джунаид посмотрел на Гаера и вновь повернулся к Парсеку: — Так что сказал Доку?

— Он говорил, будто у вас жена чеченка.

— Неужели Доку болтун? — Джунаид нахмурился.

— Вовсе нет! — Парсек покачал головой. — Просто когда он рассказывал, как с вами связаться, я поинтересовался, почему такой пароль.

— Так вот ты о чем! — Джунаид облегченно вздохнул. — Я не женат на чеченке, — признался он. — Это легенда.

— Странно, — вырвалось у Гаера.

— Чего тут странного? — насторожился Джунаид.

Парсека охватило волнение. Зачем он начинает вмешиваться? Конечно, руководство в качестве попутных задач поручило выяснить, что представляет собой этот Джунаид. Но нельзя же так топорно.

— Сделать за месяц из человека летчика, с требуемым минимумом навыков, конечно, можно, — Парсек поспешил сменить тему разговора. — Но многое зависит не от нас…

— У вас для этого будет все, — заверил его Джунаид. — Мы купили лучшие тренажеры. Сумели привезти их из-за океана и установить здесь. Это очень сложная и дорогостоящая техника. Ее обслуживают специалисты из Америки и Европы. Ваша задача — качественно выполнить свою работу. Не справитесь — оплата вашего труда будет совсем не такой, о какой вы мечтали.

Гаер поежился и вздохнул:

— Что-то расхотелось ехать.

— Почему? — прищурился Джунаид.

— Мы к вам с открытой душой, а вы нас здесь запугали, — объяснил он и виновато посмотрел на Парсека.

«Молодец! — похвалил Парсек. — Теперь точно похож на подавленного новобранца».

— Ну, а как ты хотел? — насмешливо отозвался Джунаид: — Вы удовлетворены моими ответами?

— Как нас должен был встретить Виссар? — спросил Парсек.

— Как встретил, так и должен был, — удивился Джунаид. — Или что-то не так?

— Я бы хотел знать подробности.

— Перед вылетом Доку сбросил нам ваши фотографии и кто на чем летит, — внимательно следя за реакцией Парсека, стал рассказывать Джунаид. — Наши люди и Виссар встречали вас в аэропорту.

— Никто нас не встречал, — признался Парсек. — Меня арестовали посреди улицы и бросили в тюрьму.

— Как?! — Джунаид переменился в лице. — А Виссар?

— Он появился позже, — ответил Парсек, воодушевленный реакцией Джунаида. Все говорило о том, что он не знал о предателе.

— Так, — протянул Джунаид, теребя бороду.

— Все это время меня допрашивал полицейский по имени Булут…

— Это майор Булут Аутодан. — Джунаид ударил кулаком по подушке.

— Булут знал, кто я и куда направляюсь…

— Виссар! — процедил сквозь зубы Джунаид.

— Он убедил меня, что заинтересован в том, чтобы я и мой товарищ, — Парсек показал на Гаера, — продолжили путь в Сирию.

— Он затеял с вами свою игру, — сделал вывод Джунаид.

— Я поверил ему, — продолжал Парсек. — Только потом появился Виссар…

— Вам надо как можно быстрее убираться из страны, — заключил Джунаид и крикнул: — Рамзан!

— Слушаю вас, — раздался из-за спины уже знакомый разведчикам голос араба.

— Виссар оказался предателем. Он работал на Булута.

— Это тот самый майор из секретной службы? — уточнил Рамзан.

— Он, собака! — подтвердил с горечью в голосе Джунаид. — Проводи этих людей в комнату для гостей, а на рассвете езжайте.

— Где здесь делают намаз? — Парсек поднялся со своего места.

Некоторое время Джунаид смотрел на него, словно только увидел, потом переложил четки в другую руку и пожал плечами:

— Зачем?

— Как без намаза?

— Но ведь ты в самом начале сказал, что едешь заработать, — напомнил Джунаид.

— Так и было, — подтвердил Парсек. — Но Доку убедил нас принять ислам хотя бы для того, чтобы не злить людей, с которыми придется работать.

— Мудрое решение, — похвалил Джунаид. — Но будет большой грех, если я позволю вам просто прикидываться правоверными мусульманами и делать намаз. Это богохульство.

— Мы не прикидываемся, просто не готовы отдать жизни ради халифата, — пояснил Гаер. — Вот и вся разница.

— Смотри, — Джунаид погрозил им пальцем. — Узнаю, что обманули, плохо будет.

— Это те, кому ты должен нас передать? — спросил Парсек, глядя на джип, который ехал навстречу. Поднимая пыль, он на какое-то время нырнул в ложбину и снова появился из-за песчаной дюны. В кузове на станине был закреплен пулемет.

Парсек понял, что Рамзан связывался по радио с кем-то из тех людей, что ехали сейчас в джипе. Тот дважды подносил ко рту станцию и что-то громко кричал. И вообще, чем больше они углублялись на сирийскую территорию, тем сильнее их проводник нервничал. Границу преодолели без остановки. Хотя проезд в заграждении из колючей проволоки можно было лишь с большой натяжкой назвать пограничным. Шлагбаум был поднят, а двое пограничников сидели под навесом из брезента, рядом с небольшим вагончиком. Они лишь проводили взглядом очередной автомобиль и тут же вернулись к беседе.

— Дальше поедете с ними, — велел араб и тут же что-то сказал в радиостанцию.

Из джипа вышли четверо бородачей. На одних были камуфлированные куртки и штаны, другие были в черном. На всех разгрузочные жилеты, карманы забиты магазинами к автоматам Калашникова. Один боевик зачем-то прятал свое лицо под балаклавой. Рослый бородач с повязанной на голове черной повязкой заговорил с Рамзаном, изредка поглядывая на стоящих у машины «пилотов». Парсек ловил каждое его слово, но перевести смог лишь некоторые: «два часа», «Джунаид», «доставить», «семь дней».

— Неделю точно проживем, — прошептал Гаер.

— Я тоже это понял, — отозвался Парсек.

— Что ты сказал? — неожиданно накинулся на него боевик с закрытым лицом. Он говорил на отличном русском: — Повтори громко!

— Я сказал, что у вас нет планов убить нас в течение ближайшей недели, — признался Парсек, упрекнув себя в душе за несдержанность.

— Ты знаешь арабский язык? — удивился второй бандит.

Он был в защитного цвета куртке и черных шароварах, заправленных в кроссовки с высоким берцем.

— Я пытался читать Коран в подлиннике, — похвастал Парсек. — И знаю много арабских слов.

— Почему ты решил, что вас здесь могут убить? — снова вмешался боевик в балаклаве. — Зачем тогда ехал?

— Он пошутил, — вступился Гаер. — Просто дорога оказалась не такой легкой, как думали. Когда вас увидели, обрадовались…

— Садитесь в кузов, — приказал боевик.

Парсек и Гаер подчинились. Они уселись на откидной узкой скамье вдоль борта. Напротив сели двое боевиков. Гаер пошлепал по станине пулемета и проговорил:

— ДШК.

— Откуда знаешь? — спросил боевик в балаклаве.

— В армии служил.

— Это НСВТ. Но тоже русский, — сообщил боевик.

И Гаер и Парсек знали, что за пулемет установлен на самодельной треноге, приваренной прямо к днищу кузова. Более того, они могли прекрасно с ним управляться. Но поскольку летчикам гражданской авиации эти знания не нужны, офицеры должны были выдавать себя за дилетантов даже в области стрелкового вооружения.

Машина развернулась и поехала в обратном направлении.

— Откуда вы знаете наш язык? — спросил Гаер боевиков.

— Мы все четверо из России, — объяснил тот, что был в балаклаве. — Я из Казани. Фархад мое имя, но здесь называют Хусейн аль Казань. А это Рудик, — он показал на своего товарища, — он из Дагестана.

— Зачем ты им это рассказываешь? — возмутился Рудик.

— А разве нельзя? — стараясь перекричать шум двигателя, удивился Фархад. — Они приехали на джихад, почему от них должны быть секреты?

— Куда вы сейчас нас везете? — спросил Парсек.

— Скоро узнаешь, — Рудик задрал голову вверх.

Парсек проследил за его взглядом и увидел два самолета. Один был штурмовик, второй истребитель.

— Они не станут нас бомбить? — заволновался Гаер.

— Зачем мы им нужны? — вопросом на вопрос ответил Рудик. — Эти шакалы охотятся на караваны бензовозов.

— Это русские? — спросил Гаер.

— А кто же еще? — Фархад наклонился и плюнул себе под ноги.

— Я знаю, тут бомбят все кому не лень, — сказал Парсек, продолжая наблюдать за самолетами. — Американцы, англичане и французы…

— Они лишь делают вид, — со знанием дела заявил Рудик. — Французы и вовсе ушли. Их президента хватило только на громкие заявления. Выдвинули к берегам Сирии авианосец, сделали пару вылетов и свернулись. А все почему? — спросил он и сам же ответил на свой вопрос: — Да потому что им ясно дали понять, что те теракты, которые произошли в Париже, покажутся комариным укусом по сравнению с тем, что их ждет в случае бомбежек.

Навстречу потянулась вереница фур. Одна, вторая, третья… Надрывно ревя моторами, они перемалывали огромными колесами песок, испуская клубы черного дыма. В воздухе запахло сырой нефтью.

— Что они везут? — глядя на тенты кузовов, спросил Парсек.

— Нефть, — лаконично ответил Фархад.

— Разве под тентом спрятаны цистерны? — поинтересовался Гаер.

— Нет, под тентами обычные бочки, — объяснил Фархад. — В каждый такой кузов входит почти сто шестьдесят штук…

— Баррелей! — крикнул Рудик.

— Что? — не понял его Фархад.

— Одна бочка — это один баррель, — со знанием дела сказал Рудик.

— А что если русские вернутся? — Парсек округлил глаза.

Рудик стал колотить по крыше кабины и кричать:

— Салман, давай быстрее, не хватало нам вместе с колонной под бомбы попасть!

Машина встала, дверца открылась, и над бортом появилось мокрое от пота лицо боевика:

— Чего стучишь?

— Русские летают. — Рудик показал в небо пальцем. — Надо быстрее от этих машин убраться.

Дорога пошла через лес. Невысокие деревья чередовались с кустарником. То и дело можно было увидеть стоявшие в низинах бензовозы. Проехали остов сгоревшего танка. В нос ударил запах солярки и сгоревшей резины.

— Русские два дня назад его накрыли, — пояснил Рудик.

Миновали небольшую деревню. На улицах ни души. Лишь в центре, на площади слонялись без дела несколько вооруженных мужчин. Парсек почувствовал запах разложившейся плоти и стал крутить головой.

— Это они смердят, — Рудик показал на два лежащих на земле трупа.

— За что их убили?

— Не знаю, — Рудик пожал плечами. — Может, не по шариату были одеты.

— Это женщины? — наконец догадался Парсек.

Неожиданно машина резко затормозила, и все полетели вперед. Парсек ударился плечом о кабину. Сидевшие напротив бандиты встали во весь рост и стали что-то кричать. По их жестам и мимике было понятно, что они ругают кого-то стоящего рядом с дорогой. Парсек приподнялся и выглянул вперед. Как оказалось, их остановили на блокпосту, который располагался на выезде из деревни. С десяток подростков с автоматами полукругом стояли перед машиной на фоне лежавших поперек дороги бетонных блоков и строительного мусора.

Салман высунулся в окно и что-то прокричал им на арабском. Дети расступились. Машина тронулась дальше.

За городом снова начались небольшие холмы. На склонах, покрытых лесом, можно было различить укрытия для крупнотоннажных грузовиков. То и дело взгляд натыкался на гигантские воронки, вокруг которых валялись куски искореженного металла и фрагменты цистерн.

Машину несколько раз подбросило, и она покатилась вниз. Парсек наклонился к Фархаду, чтобы спросить, как долго им еще осталось ехать. Заметив это, татарин подвинулся навстречу. В этот момент сбоку раздался взрыв. Машину сбросило с дороги и в тот же момент она врезалась в дерево. Все полетели вперед. Больно ударившись плечом, Парсек оглянулся. Боевики спешно покидали кузов. Снаружи послышались сухие щелчки. Что-то звякнуло. Свист пуль заставил упасть на пол. Сверху тут же рухнул Гаер. Хрустнули кости, а перед глазами поплыли желтые круги.

— Ты жив? — спросил Парсек, с трудом переведя дыхание.

— Жив! — Гаер приподнялся на руках. — Валим!

Парсек перемахнул через борт, сделал несколько больших шагов подальше от машины и присел. Нужно было осмотреться. Вокруг были кустарник и низкие деревья. Рядом по-кошачьи бесшумно опустился Гаер. В руках он сжимал автомат.

— Откуда? — спросил Парсек, но, увидев на крышке ствольной коробки кровь, поправился: — Чей?

— Рудика, — озираясь по сторонам, прошептал Гаер. — В голову…

Сбоку раздался хруст ломающихся веток и топот шагов.

— Кто бы это мог быть? — Парсек встал на четвереньки и стал пятиться вниз по склону.

— Да кто угодно, — проговорил Гаер. Держа ствол в сторону дороги, он двинулся следом за командиром.

Было понятно, что это хорошо организованная засада. Взрыв был произведен с таким расчетом, чтобы вынудить машину остановиться. Значит, те, кто устраивал нападение, имели определенные цели. В противном случае могли попросту всех расстрелять. Но положили одних боевиков.

— Сдается мне, что это нас ждали, — предположил Парсек.

— Замрите оба! — раздался за спиной голос на русском с сильным акцентом, присущим англоговорящим людям.

— Кто бы сомневался? — с досадой прошептал Парсек, моля бога, чтобы Гаер не стал ничего предпринимать. Произнесенная на родном языке команда в сочетании с умелыми действиями тех, кто устраивал засаду, говорили о том, что шансов у русских нет.

Парсек медленно поднял руки.

Удар в спину бросил Парсека лицом на землю. В следующий момент он охнул под весом свалившегося сверху человека. Хрустнули кости, перед глазами поплыли круги, сбоку вскрикнул Гаер. Парсек почувствовал, как чьи-то руки быстро проверили содержимое его карманов, ощупали торс и бедра. Он хотел было повернуть голову, чтобы посмотреть на Гаера, но мощная затрещина не позволила это сделать. В следующий момент его схватили за плечи и резко усадили на землю, в лицо тут же оказался направленным ствол автомата Калашникова. Его обладатель, смуглый мужчина с холеным лицом, самодовольно улыбнулся:

— Добро пожаловать в Сирию!

Сказано было с сильным акцентом, но другим голосом.

«Двое из тех, кто на нас напал, учили русский язык», — отметил про себя Парсек, разглядывая мужчину, похожего на латиноамериканца. Он был одет в куртку из камуфлированного материала и черные штаны. На ногах — обыкновенные ботинки с высоким берцем. Голову украшала повязка из черного материала.

В следующий момент Парсек вскрикнул от боли в суставах. Его с двух сторон подхватили под руки и увлекли прочь от дороги. Причем Латинос бесшумно отошел в сторону и присел на одно колено, направив ствол автомата в заросли. Во всех его движениях чувствовался профессионализм опытного солдата.

Парсек едва успевал перебирать ногами. Кто-то то и дело клал на затылок ладонь, вынуждая поворачивать то вправо, то влево или пригибаться ниже. Парсек несся в гору, не разбирая дороги, повинуясь неведомой силе и едва не задевая носом землю. Не прошло и десяти минут, а они уже удалились от места засады на приличное расстояние. При этом во всем ощущалась слаженность и организованность.

«Кто это? — гадал Парсек. — Боевики из бывших военных? Зачем им было убивать сопровождающих? Думай! В Сирии десятки самых разных группировок, которые нередко воюют не только с правительственной армией, но и друг с другом. Что если какому-нибудь царьку пришла в голову идея перехватить с целью выкупа таких специалистов, как они? Возможно и другое. Не исключено, что разведчики оказались в руках иракских военных, которые решили на корню пресечь попытку создания тренировочного лагеря для воздушных камикадзе. Тот же спецназ зачастую действует в тылу врага в одежде противника и с его вооружением. Но почему тогда сразу не убили? Все просто, собираются показать общественности. Так или иначе, эти ребята знали, кто поедет в джипе. Потому и наличие среди них русскоговорящих. Все равно не сходилось. Для того чтобы так организовать засаду, нужна как минимум неделя. А где я был неделю назад? — спросил Парсек и сам же мысленно ответил: — В руках турецких спецслужб. Значит, нас все-таки «слили» турки».

Едва Парсек успел сделать такое предположение, как его вынудили остановиться. Крепыш со шрамом на щеке ловко связал руки. Причем одновременно кто-то держал Парсека сзади за локти, полностью ограничивая движения.

«Где вас учат?» — подумал он и непроизвольно попытался проиграть в голове варианты возможного освобождения.

Вот он выдергивает руки вниз и одновременно бьет затылком стоящего позади, шаг в сторону, удар… Нет. Уйти практически невозможно. Если даже удастся нейтрализовать этих двоих, то пристрелит тот, что находится в двух шагах правее по ходу движения.

Парсек попытался оглянуться на Гаера, но на темя тут же легла чья-то ладонь, и его вынудили смотреть прямо.

— Вперед! — снова по-русски приказал кто-то.

Все вновь устремились в гору.

— Живее! — торопил бородач.

— Virage, Virage, answer Typhoon! (Вираж, Вираж, ответь Тайфуну — англ. прим. автора), — донесся едва слышный, с придыханием голос. Человек выходил на связь на бегу.

«Не может этого быть!» — ужаснулся Парсек, неожиданно придя к выводу, что они в руках американцев.

Он стал перебирать в памяти все подробности произошедшего, постепенно утверждаясь в своих предположениях. И тактика действий, и марш, а также численность группы говорили о том, что эти люди прошли подготовку по американским программам. Скорее всего, это было подразделение «зеленых беретов», которое ориентировано на Россию. Даром что ли уже двое из них общались на родном для Парсека языке. А раз так, то американцы знали, кого именно и когда повезут по этой дороге.

— Капитан! — в подтверждение его мыслей неожиданно, снова на английском, позвал связист. — Вираж на связи!

— Ответь, у нас все по плану, — бросил на ходу крепыш, в котором с самого начала Парсек угадал старшего. — Возвращаемся. «Черви» в банке.

Они поднялись на хребет, затем спустились вниз. Снова перешли на бег. Гаер поскользнулся, упал на спину и вскрикнул от боли в руках, придавленных собственным телом. Парсек тоже делал вид, что с трудом передвигает ноги. То и дело его начинали подталкивать в спину.

— Всем стоять! — скомандовали на английском, и на плечо Парсека тут же легла ладонь. Он встал и обернулся. Рослый парень улыбнулся одними губами. В тот же миг Парсек понял, что его сейчас ударят.

«За что?» — недоумевал он, слыша лязг собственных зубов и отлетая назад.

— Смит! — раздался окрик капитана. — Прекрати!

— Больше не буду, сэр! — Смит поднял руки на уровень плеч. — Хотя с удовольствием надрал бы им задницы.

Парсека усадили спиной к дереву и сунули под нос фляжку с водой. Парень в кепке-бейсболке знаками дал понять, чтобы он прополоскал горло и сделал два глотка.

Парсек поймал губами горлышко и сделал глоток.

Боец, которого Парсек про себя назвал из-за кепки Бейсболистом, убрал флягу.

— Ты говоришь по-английски? — спросил его Парсек.

Бейсболист выпучил удивленные глаза. Стало ясно: для него оказалось полной неожиданностью, что их пленник владеет английским языком.

«Странные вы, — подумал про себя Парсек. — Неужели непонятно, что если я летчик, то обязательно говорю на английском! Хотя, — он повеселел, — откуда вам знать? Ведь для ваших пилотов это родной язык».

— Совсем мало, — Бейсболист оглянулся по сторонам и показал расстояние между большим и указательным пальцем: — Совсем чуть-чуть.

— Кто вы?

— А ты?

— Разве вы не знаете, кого взяли в плен? — изумился Парсек.

— Мы шли, увидели машину и атаковали.

«Давай, сочиняй, — мысленно рассмеялся Парсек. — А мины установить и рассредоточиться успели по щелчку старика Хоттабыча?»

— Вы всегда так поступаете? — продолжал он строить из себя простака.

— Нет, только когда видим врага.

— Я думал, ваш враг на западе, — Парсек показал взглядом направление. — Правительственные войска.

— Мы как раз и есть спецназ Асада! — выпалил Бейсболист и потянул себя за куртку: — Специально подбираем себе одежду и одеваемся примерно так, как одеваются в зоне наших действий боевики.

Парсек понимал, что он врет, но продолжал делать вид, будто верит:

— Теперь я понимаю, почему вы знаете английский язык.

— Почему?

— Когда не было ИГИЛ, вас готовили воевать с Америкой! — Парсек сделал вид, будто рад своему открытию.

— Точно! — Бейсболист просиял, словно школьник, которому вовремя подсказали решение задачки.

Нельзя было давать американцам повода заподозрить, что они с Гаером хоть немного разбираются в военном деле.

— Мы с другом приехали в Турцию, а нас похитили и зачем-то повезли в Сирию. — Парсек поерзал, выбирая более удобное положение. Из-за связанных за спиной рук сидеть было неудобно, ныли плечи.

Он знал, что теперь спецназовец начнет играть. Ведь он наверняка знает, зачем они с Гаером здесь. Так и вышло.

— Выходит, мы вас освободили? — гордо произнес Бейсболист.

— Только почему тогда связали руки? — спросил Парсек.

— Но мы не знаем, кто вы! — удивленно воскликнул Бейсболист.

— Брюс, прекращай разговаривать с ним! — неожиданно вмешался в разговор капитан. — Это русский, и он хитрее, чем хочет казаться.

— Да, я русский, а что здесь такого? — стал возмущаться Парсек.

— Еще ты умеешь управляться с самолетом, — продолжал перечислять капитан.

— Да, я летчик, — подтвердил Парсек. — Только потерял работу…

— И решил поискать ее в другой стране, — договорил за него капитан и скомандовал: — Приготовиться к движению!

— Руки развяжи! — взмолился Парсек, всем своим видом давая понять, что уже не может больше бежать.

На самом деле и он, и Гаер могли дать этим парням хорошую фору. Но зачем? Для них они обыкновенные летчики гражданской авиации, поступившиеся моралью ради денег и отправившиеся продавать свои навыки и знания террористам.

Чем дальше они уходили от места засады, тем отчетливее проявлялась в лице пленивших их людей группа спецназа США. На каком-то этапе у всех появились гарнитуры радиостанций, которые до этого они прятали под одеждой, а английская речь тут же стала обыденным делом.

— Быстрее! — торопил капитан.

Парсек был уверен, их конвоируют к месту, пригодному для посадки вертолета, который доставит группу на авианосец либо на одну из баз в Ираке. За всю дорогу он ни разу не обмолвился словом с Гаером, но был уверен, что он считает точно так же. Не было никаких сомнений в том, что они оказались разменной монетой турецких и американских спецслужб. Ведь о том, где и когда должна была проехать машина, знал Джунаид да проводник Рамзан, который всю дорогу с кем-то говорил по рации. Так или иначе, ничего хорошего их впереди не ждет, надо бежать. Однако сделать это на марше практически невозможно.

Парсек с трудом успел убрать голову от летевшей в лицо ветки.

— Пошевеливайся! — раздался за спиной окрик, и его толкнули между лопаток.

Всего спецназовцев было семь. Один сильно хромал. Двое тоже едва тащились. Брюс взял у одного из них винтовку. В случае чего это стеснит его движения.

— Стоп! Стоп! — повторил капитан несколько раз и оглянулся на Парсека. — Десять минут отдых. Саймон! — Он пошарил взглядом по зарослям. — Ричардсон!

— Здесь я, капитан! — отозвался рослый чернокожий.

— Я не слышу Саймона! — проговорил капитан с нотками раздражения и постучал по закрепленному на шее микрофону.

— Я здесь, сэр! — раздался голос.

— Выдвиньтесь в квадрат десять-одиннадцать. Подготовьте для встречи «Койота» площадку.

— Будет сделано, сэр!

— Караб! — позвал капитан. — Свяжись с «Призраками». Сообщи, что мы в десяти минутах от «точки».

— Есть, сэр! — с этими словами сидевший у дерева боец достал трубку спутникового телефона и отвернул похожую на сигару антенну.

«Зеленые береты» поражали своей беспечностью при расположении на месте. Одни повалились на землю и стянули с себя рюкзаки, другие мочились, отойдя в кусты. Бритый наголо спецназовец стянул с себя ботинки и разглядывал мозоли на пятках.

«Этим грех не воспользоваться, — подумал Парсек, глядя вслед уходящим встречать вертолет Саймону и Ричардсону. — Осталось пять человек. Радист занят переговорами, двое едва передвигают ногами, один хромой. Нужно лишь как-то освободить руки».

Он не сомневался, что Гаер считает точно так же. Ведь было ясно, оказавшись в вертолете, они уже вряд ли что-то смогут сделать…

Между тем капитан оглядел своих подчиненных и подошел к пленникам.

— Правда, что вы приняли ислам? — спросил он, вглядываясь в глаза Парсеку.

— Так и было, — подтвердил Парсек, а про себя чертыхнулся. Все было гораздо сложнее. Раз даже отправленный для встречи спецназовец знает о том, что происходило в России, значит, у операции корни гораздо глубже, чем он думал вначале.

— Америка сильно пострадала в результате террористических актов с применением самолетов. — Капитан схватил Парсека за подбородок и сжал.

— Знаю. — Парсек резко повернул голову и освободился от грязных пальцев американца. — Это было одиннадцатого сентября две тысячи первого года.

— Вы хотели готовить террористов, чтобы убить еще больше граждан нашей страны! — Капитан зло сверкнул глазами. — Не так ли?

— Это неправда, — возмутился Парсек.

— Правда! — стоял на своем капитан.

— Не понимаю вас, — проговорил Парсек, лихорадочно размышляя, как быть дальше.

— Все вы понимаете, — капитан погрозил ему пальцем. — И ответите за это по американским законам.

— Чушь! — выпалил Гаер.

— Тогда что не чушь? — взвился капитан.

— Нас обманом вынудили приехать в Турцию, а там силой усадили в машину и вывезли в Сирию.

— Но ведь вы не отрицаете, что приняли ислам! — напомнил капитан.

Парсек не знал, что ответить. Они были готовы к любому развитию событий, но он и подумать не мог, что окажется в руках «зеленых беретов».

— Какой русский будет отрицать, что он не мусульманин? — напомнил о себе Гаер. — Разве ты не учился в школе и не знаешь, что Россия многоконфессиональная страна?

«Вот загнул!» — Парсек с трудом удержался, чтобы не рассмеяться. Но, как оказалось, это еще были цветочки. Самое смешное оказалось впереди. Конечно, Парсек знал, что среднестатистический американец уже считается грамотным, если умеет пользоваться сотовым телефоном и читать названия магазинов. Но чтобы представитель элитного спецназа не знал своего главного противника, для него оказалось полным откровением.

— Я знаю, что все русские православные мусульмане, но тогда почему вы лишь перед самой поездкой в Турцию решили стать верующими? — выдав полное отсутствие каких-либо знаний, капитан в ожидании ответа уставился Парсеку в глаза.

— Задорнов отдыхает! — восхитился на русском Гаер. — Надо запомнить!

— Сэр! — неожиданно крикнул связист. — «Койот» будет через тридцать минут.

— Внимание, готовность к маршу двадцать минут! — сказал капитан в микрофон переговорного устройства, спрятанного под одежду. — Одеваем свои вонючие ботинки и заканчиваем жрать!

Парсек дождался, когда капитан закончит ставить задачи, и демонстративно повел плечами.

— Послушай, друг, развяжи, — взмолился он.

— Зачем? — вытаращился капитан.

— Мне тяжело говорить, когда мысли заняты туалетом, — соврал Парсек и стал морщиться, делая вид, будто с трудом удерживается.

— Можешь сделать это в штаны, — разрешил капитан.

— Ты так боишься меня, что готов дышать в вертолете дерьмом? — удивился Парсек. — Но ведь у вас оружие, и вы спецы, а я всего лишь обычный летчик.

— Марк! — позвал капитан. — Отведи этого засранца!

— Почему я? — надулся сидевший на земле спецназовец. Он уже разорвал упаковку сухого пайка и готовился есть.

— Живее! — рявкнул капитан. — Иначе отдашь ему свои штаны.

— Иди вперед! — Марк свел у переносицы брови и показал стволом автомата направление.

Душа Парсека ликовала. Американцы делали одну ошибку за другой. Вместо того чтобы просто навалять пленнику и посоветовать терпеть, они бросились выполнять его просьбу. Радовал и Марк. Он не развязал Парсеку руки, а сразу повел его в заросли кустарника. Значит, будет вынужден подойди вплотную уже там, на месте, тем самым лишая возможности своих дружков в случае чего прийти на помощь.

— Ты сам собираешься снять мне штаны? — спросил Парсек, не оборачиваясь.

— Стой! — спохватился Марк.

— Твои друзья кушают, — продолжал издеваться Парсек. — Зачем им портить аппетит? Давай отойдем подальше.

— Еще десять шагов вперед! — приказал Марк.

«Сама наивность, — радовался Парсек. — Даже жалко убивать».

То, что Марк станет первой его жертвой на сирийской земле, Парсек уже не сомневался. Пройдя с ними десяток километров, он знал, что представляют собой бойцы элитного спецназа США. Они больше озабочены сэлфи, чем наблюдением и разведкой. Даже капитан пару раз сфотографировал себя на фоне «русских летчиков». К тому же, по всей видимости, эти бравые парни ночь не спали, а провели на марше и сейчас едва передвигались и еще хуже соображали.

— Руки! — скомандовал Марк.

Он поставил винтовку прикладом на землю и прислонил ствол к бедру.

— Клоуны, — не удержался Парсек и развернулся к нему спиной.

— Что? — Марк стал развязывать узел.

— Ничего, — Парсек посмотрел в сторону оставшихся спецназовцев. Из-за деревьев было видно лишь сержанта, да и тот смотрел в другую сторону. Он дождался, когда Марк, наконец, развяжет веревку и снова встал к нему лицом.

— Неужели ты меня не узнал, дружище? — Парсек миролюбиво улыбнулся. — Мы ведь учились в одной школе, но потом я умер.

— Что? — Марк захлопал глазами.

Напрочь сбитый с толку, Марк растерялся. Впрочем, именно на такой эффект и был рассчитан этот трюк. И без того туго соображающий солдат выпучился на Парсека, словно перед ним возник инопланетянин. Его мозг, как говорится, не смог переварить сумбур и завис, подобно тому, как зависает компьютер, получив задачу, не попадающую ни под какой алгоритм и непереводимую в двоичную систему исчисления.

Не давая противнику опомниться, Парсек взял его за запястье левой руки и потянул. Марк совершил самую страшную и последнюю ошибку в своей жизни, он допустил Парсека в свое личное пространство и позволил воздействовать на себя.

— Ты сейчас тоже встретишься с Творцом, — мурлыкал Парсек. — Один, два, три…

От прикосновения и вкрадчиво-доверительного голоса бедняга потерял над собой контроль, его воля была парализована.

Парсек словно игрушку развернул его спиной к себе и накинул на шею веревку, которой минутой раньше были связаны его руки. Незнакомое и пугающее ощущение прибавило Марку оторопи. Он стоял словно истукан. Парсек хладнокровно делал свое дело. Он потянул за концы веревки, развернулся спиной к Марку и наклонился. Американец завалился на спину разведчику, а его ноги, потеряв опору, повисли над землей. Солдат под собственным весом практически сразу потерял сознание и вскоре перестал дергаться.

Парсек осторожно свалил его на землю, подхватил винтовку и двинулся в обход лагеря. Теперь надо было как можно быстрее оказаться с другой его стороны. Там, откуда не ждут их появления. Он знал, командир группы не выставил охранения и поэтому не углублялся далеко в лес. Прокравшись со стороны вершины, Парсек выглянул из-за дерева. Как раз в это время капитан обернулся в сторону, куда совсем недавно отвели пленника, и крикнул:

— Марк!

Не дождавшись ответа, он приказал двоим подчиненным пойти следом.

«Итого осталось четверо!» — констатировал Парсек.

Его поражало, как спецназовцы ведут себя. Они были словно на прогулке. Попробуй в такой ситуации кто-то из его подчиненных крикни. Пресекался даже негромкий разговор. В основном общались лишь условными знаками и сигналами. Да и расположение на отдых впечатляло беспечностью. Парсек бы на месте капитана треть группы отправил в секреты на опасные направления. Не вели бы себя так свободно и остальные. Спецназовцы без подсказки знали, кто и в каком секторе наблюдает на привале. Таким образом вместе они контролировали всю прилегающую местность. В каждой «паре» один всегда бодрствовал, второй отдыхал. Так же принимали пищу и уж тем более никогда не бросали оружие.

«Пора!» — Парсек направил в голову капитана ствол винтовки и надавил на спуск. Пуля еще только врезалась в бритый затылок, а он отправил следующую в открытый рот сидящего у дерева солдата. Едва ствол дерева окрасился алым, а Парсек уже перенес точку прицеливания в переносицу бойца, повернувшегося на звук.

Гаер быстро сообразил, что к чему. Он перевернулся на живот, уперся лбом в землю, ловко встал без помощи рук на ноги и устремился на звуки выстрелов. Парсек шагнул навстречу.

— Ловко мы их, — выдохнул Гаер и развернулся к нему спиной: — Развяжи!

— Потерпи! — проговорил Парсек, отправляя пулю навстречу выскочившему из кустов спецназовцу, которого сержант отправил проверить, куда подевался Марк и пленник. Следом возник второй. Вернее, он открылся, когда свалился его товарищ.

— Теперь точно, все! — Парсек надавил на спуск.

Взмахнув руками, афроамериканец опрокинулся на спину.

— Готов! — констатировал Гаер.

— Кто бы сомневался, — усмехнулся Парсек. — Давай руки!

— Надо было хоть кого-то живым оставить. — Гаер осуждающе посмотрел на Парсека и стал натягивать снятые с убитого афроамериканца штаны. — Как теперь площадку найдем?

— Найдем, — заверил его Парсек, примеряя одну за другой панамы, кепки и береты, которые собрал с убитых.

Переодеваясь в одежду американцев, оба, не переставая, крутили головами. Вдруг кто есть поблизости? Пары минут им хватило, чтобы переодеться и подогнать рюкзаки. Грим, который нашли в рюкзаке связиста, не жалея нанесли на лицо и кисти рук. Документов или других бумаг, которые бы указывали на личности убитых, они не обнаружили.

— Как думаешь, — заговорил Парсек, разглядывая Гаера, — за кого меня могут принять те, кто ушел встречать вертолет?

— В гриме ты похож на негра, — сделал заключение Гаер и показал взглядом на заросли, из которых торчали ноги убитого.

— Некогда шутить, — Парсек посмотрел на лежащего у дерева связиста. Его куртка подошла Гаеру, а Парсек забрал ботинки. Сейчас американец лежал в одной камуфлированной майке и штанах. — Кажется, капитан называл его Караб, — вспомнил он. — Непонятно только, это имя или позывной?

— Зачем тебе это знать? — недоумевал Гаер.

Парсек пропустил вопрос мимо ушей.

— Саймон и Ричардсон ушли готовить встречу, — вслух рассуждал он. — На связь они не выходили…

— Если до точки десять минут ходьбы, они могли услышать выстрелы, — обеспокоился Гаер.

— Я не об этом, — отмахнулся Парсек и стал прилаживать на шее гарнитуру переговорного устройства.

— Микрофон отключил? — неожиданно спросил Гаер.

— А как? — Парсек вынул из нагрудного кармана небольшую, размером с ладонь станцию и покрутил в руках.

— Темнота. — Гаер щелкнул одним из трех тумблеров на блоке приемника. — Все, теперь можно не бояться, что они случайно опознают нас.

— Ты что, такой продвинутый в средствах связи? — разозлился Парсек.

Он, конечно же, знал эту станцию. Спецподразделения США использовали «АН, ПРС» для обмена речевыми сообщениями внутри групп.

— Что дальше? — спросил Гаер.

— Поменяй панаму на балаклаву, — приказал Парсек, окинув его изучающим взглядом.

— Уверен? — Гаер посмотрел на связиста. Он пытался одеться так, чтобы быть максимально похожим на убитого спецназовца.

— Уверен, — подтвердил Парсек и показал взглядом на бритоголового крепыша. — Ты с этим как две капли воды…

— Но он на индейца похож! — возмутился Гаер.

— Делай, что говорю!

Ориентируясь по примятой траве и отпечаткам обуви на грунте, Парсек с Гаером в течение двенадцати минут без остановки шли через лес. Деревья становились реже. Неожиданно они оказались на грунтовой дороге. Парсек тут же увидел цепочку следов в песчаной колее. Они двинулись вдоль обочины. На изгибе дороги следы пропали. Здесь Ричардсон и Саймон свернули вправо. Об этом говорили и примятые ветки придорожного кустарника. Парсек поднял вверх руку и сжал кулак. Шедший следом Гаер развернулся, опустился на одно колено и направил ствол автомата назад.

— Мангуст, это Саймон, я вас вижу! — раздался голос в головном телефоне.

— Почему только двое? — недоумевал Ричардсон.

«Значит, они рядом», — сделал вывод Парсек, краем глаза наблюдая за кустарником. Сомнений не было, они приняли его за Мангуста. Уже хорошо. Но что ответить? Голос, да и акцент, сразу выдаст его.

— Почему молчишь, Мангуст? — спросил Саймон с тревогой в голосе.

«Пусть думают, будто связь пропала», — принял решение Парсек и стал беззвучно открывать рот. Со стороны могло показаться, что он громко говорит в микрофон.

— У них не работает связь! — воскликнул Ричардсон.

— Эти чертовы батареи! — сокрушался Саймон. — Такими станциями еще во времена вьетнамской войны пользовались!

«Сработало!» — облегченно подумал Парсек и шагнул с дороги.

В тот же миг из леса появился Ричардсон и стал отчаянно жестикулировать.

«Только бы Гаер не посмотрел в его сторону, — Парсек пошел быстрее. — Пусть думают, будто не заметили».

Гаер тоже засек спецназовца, но виду не подал. Углубившись немного в заросли, они сели на корточки и стали ждать. Тем временем Саймон ставил задачу Ричардсону:

— Возвращайся за Мангустом!

— Разве он сам не знает, где вертолетная площадка? — недоумевал Ричардсон.

— Поторопись! — волновался Саймон. — Не видишь, они идут намного правее.

— Чего ты раскомандовался? — возмутился Ричардсон. — Ты слышал, там стреляли?

— Мало ли бродит по лесу боевиков! — отозвался Саймон.

В наушниках послышались хруст веток, шаги и тяжелое дыхание.

Парсек знаками дал понять Гаеру, чтобы тот отошел и затаился левее того места, где они, по мнению Ричардсона, должны были пройти. Сам сделал два больших шага вправо и распластался, слившись с землей. Автомат положил под себя.

— Мангуст! — донеслось с дороги, затрещали ветки.

Ричардсон торопился. Он закрепил трубку на шее, в эфире было отчетливо слышно его дыхание.

Вот он прошел мимо.

— Мангуст!

Парсек бесшумно поднялся и двинулся следом. Гаер направил ствол автомата в сторону дороги. Все правильно, относительно расположения на местности он оказался вторым номером и теперь должен прикрывать первого. Для того чтобы избежать лишних разговоров и недоразумений, номер менялся в зависимости от ситуации. В данном случае Парсек оказался ближе к объекту, который следовало нейтрализовать, и они, не сговариваясь, перераспределили роли.

— Мангуст! — снова крикнул Ричардсон. — Черт бы тебя побрал!

Парсек в два прыжка сократил расстояние и ударом приклада в затылок опрокинул американца на землю.

«Язык» у нас есть, а второго можно и убить», — подумал он и отыскал взглядом Гаера. Дождавшись, когда тот на него посмотрит, показал в сторону, где остался рядовой Саймон, и провел по своей шее большим пальцем. Гаер кивнул и тут же бесшумно исчез в зарослях кустарника…

— Чем это ты его? — спросил Парсек, разглядывая неподвижное тело Саймона.

Без лишних слов Гаер похлопал себя по закрепленному на поясе ножу.

— У него жена и двое маленьких детей! — запричитал Ричардсон. — Кто теперь будет о них заботиться?

— Он знал, на что идет, — ответил Гаер. — Как и все остальные…

— О, мой бог! — Ричардсон пошатнулся. Он понял последнюю фразу буквально. Ведь под «всеми» этот русский подразумевал и его! Несмотря на смуглую кожу, пленный был бледен, его заметно трясло. Стараясь не смотреть на труп своего сослуживца, Ричардсон вдруг громко всхлипнул.

— О его детях позаботится Америка, — с сарказмом заверил Парсек. — У вас великая страна, и она не бросает семьи своих защитников.

Сказал и испытал чувство глубокого морального удовлетворения, поскольку Америка, помешанная на своей исключительности, сейчас в лице этого спецназовца тряслась не только перед ним, Парсеком, а перед всей Россией. Утопив половину мира в крови, а другую, по сути, лишив суверенитета, Америка давно вышла за рамки общечеловеческих принципов сосуществования на планете. Знал Парсек и то, как заканчивают свою жизнь подобные Ричардсону и Саймону солдаты. Получив выходное пособие, они становятся лишней обузой для общества и пополняют ряды бездомных, гангстеров, самоубийц и наркоманов.

— В гробу я видел эту Америку! — взорвался Ричардсон. — Никому никто в ней не нужен!

— И это я слышу из уст элиты! — воскликнул Гаер, неожиданно перейдя на русский.

— Что? — Ричардсон захлопал глазами.

— Ты сильно не радуйся, — тоже на русском предостерег Парсек. — Он, может, просто твою бдительность притупляет.

— Вы жили в Америке? — неожиданно спросил Ричардсон.

Глаза спецназовца бегали, руки тряслись, а нижнюю губу сводила судорога. Он, как мог, пытался скрыть страх, но голос иногда срывался на фальцет.

— С чего ты взял? — удивился Парсек.

— Просто не все мои знакомые так хорошо говорят на родном языке, как вы.

— Льстит, — сделал вывод Парсек, уверенный, что янки решил как-то расположить к себе русских.

— Это правда! — неожиданно перешел на русский Ричардсон.

— Где ты служишь?

— Форт Кэмпбелл, штат Кентукки, — отрапортовал Ричардсон уже на английском.

— Пятая группа, — констатировал Гаер. — Зона применения — Юго-Западная Азия и Северо-Восточная Африка.

— Вы не летчики! — неожиданно догадался Ричардсон.

— Почему ты так решил? — Парсек сделал вид, будто удивился, и про себя выругался в адрес Гаера. Если до этого он еще колебался с приговором Ричардсону, то теперь этого вундеркинда точно придется убивать.

— Судя по тому, что на вас одежда моих товарищей, вы расправились с ними. — Ричардсон посмотрел на Саймона и вздохнул. — Знаете зону ответственности нашей группы. Ведь я лишь назвал место, где прохожу службу, а вы уже сказали, на каком театре военных действий мы работаем.

— Мы коллеги, — признался Парсек, твердо решив после допроса убить Ричардсона. — Поэтому не будем тратить время. Ты же не сомневаешься, что мы сможем заставить тебя говорить?

— Скажите, зачем вы выдавали себя за летчиков? — Ричардсон сглотнул слюну, отчего его кадык нырнул и вынырнул из-за воротника куртки.

— Наша задача найти и уничтожить базу подготовки террористов, — сказал Парсек, уверенный, что Ричардсон уже никому не сможет об этом рассказать.

— Вы убьете меня?

— Зачем? — Парсек сделал вид будто удивился.

— Ну, как же! — воскликнул Ричардсон. — Я ведь знаю, кто уничтожил целое подразделение «Зеленых беретов»!

— Такие вещи обычно замалчиваются, — резонно заметил Гаер. — Твоему командованию будет не с руки придавать этот факт огласке.

— Убьете! — стоял на своем пленник.

— Чего ты заладил? — рассердился Парсек.

— Вы ведь понимаете, что американцы не заинтересованы, чтобы русские нашли этот центр, — обреченно произнес Ричардсон.

— Что? — не поверил своим ушам Парсек.

— У нас была команда перевезти вас в специальный лагерь, который построили за несколько дней, — стал рассказывать пленник. — Там уже с десяток сирийцев и проштрафившихся боевиков. Есть классы, как в школе, с партами и досками, несколько самолетов. Туда же доставили старый вертолет и что-то вроде тренажера для обучения пилотов больших самолетов. Все это завтра должны показать журналистам…

— В смысле «показать»? — не понял Гаер.

— Чего тут непонятного? — удивился Парсек. — Они собирались завалить там все трупами, на фоне которых мы с тобой должны были дать показания на камеры, будто тренировали камикадзе, — он перевел взгляд на Ричардсона: — Я прав?

— Я не совсем понял, о чем ты говорить, — признался Ричардсон на русском.

Парсек пересказал ему свое предположение. Ричардсон выслушал и нехотя подтвердил:

— Именно так все и должно было произойти.

— М-да! — Гаер сдвинул кепку на затылок. — Выходит, американцы таким образом собирались создать у мирового сообщества иллюзию, что они уничтожили учебный центр.

— Не хочется думать, что они таким образом просто решили прикрыть местонахождение настоящего лагеря, — задумчиво проговорил Парсек.

— Не хочется, а придется, — съязвил Гаер и с нескрываемой ненавистью посмотрел на Ричардсона: — Что же у вас за страна такая? — Он сокрушенно вздохнул: — Одни проблемы!

— Все ясно. — Парсек посмотрел на Гаера, потом на Ричардсона и заключил: — Показывай, где вы ждали борт?

— Для начала я хочу получить гарантии того, что вы не обойдетесь со мной так же, как с ним, — американец показал взглядом на убитого товарища.

— Тогда покажи, где здесь нотариальная контора или адвокат? — попросил Парсек и улыбнулся. — Мы оформим договор.

— А вы мне нравитесь, черт побери! — воскликнул Ричардсон.

— Ну, так как? — поторопил его Парсек.

— Следуйте за мной, — безапелляционно произнес Ричардсон и развернулся в сторону от дороги.

Сделав несколько шагов, Парсек почувствовал, что его нагоняет Гаер, и понял, что тот хочет ему сказать. Ричардсон не так прост и сейчас направляется совсем не в ту сторону, где по логике вещей должен сесть вертолет. Не дожидаясь, когда Гаер заговорит, он двинул американца в основание черепа прикладом.

— Зачем? — Гаер оторопело смотрел то на него, то на лежащего на земле пленника.

— Ты же понял, что он ведет нас в другую сторону.

— А ты никак мысли читаешь? — удивился Гаер.

— Хватай и понесли, — приказал Парсек.

— А он разве нам еще нужен? — не понял его Гаер.

— Поможет создать для находящихся в вертолете ощущение, что к месту посадки вышли потрепанные остатки группы, — пояснил Парсек.

— Тогда давай возьмем Саймона! — предложил Гаер и оглянулся назад. — Он легче и весь в крови.

— Как скажешь, — с этими словами Парсек направил ствол автомата в затылок так и не пришедшего в себя Ричардсона и надавил на спуск…

С лязгом перемалывая винтами воздух, «Блэк Хок» завис над серединой поляны. Похожий своей передней частью на сома, он хищно блеснул остеклением кабины, всматриваясь в заросли.

Щурясь от летевших в лицо песка, пыли, сухой листвы и веток, Парсек схватил Саймона за ноги.

— Вперед!

Они устремились к вертолету. Парсек увидел, как в открытых дверях, из-за установленного на станине пулемета, кто-то махал рукой.

«Как будто мы можем пробежать мимо», — беззлобно подумал он.

Парсек знал: экипаж вертолетов такого типа состоит из трех человек — двух пилотов и техника. Кроме них в грузовом отсеке могли разместиться одиннадцать человек или шесть носилок. Раз они прилетели за группой, в которой даже на одного бойца больше, значит, кроме экипажа, на борту больше никого нет. Если так, то знаки подавал техник. Не исключено, что группу условились забирать в два захода или вторую половину примет на борт тот, что сейчас кружит над лесом. Но в таком случае встречающие должны были высадиться, чтобы обеспечить прикрытие загрузки. Хотя кто их поймет? С дисциплиной в армии США всегда проблемы. Из опасения потом остаться без мест, а то и вовсе лететь «прицепом» на «лыжах» они попросту могли послать куда подальше своего командира.

В последний момент Парсек развернулся к вертолету спиной и приготовился в случае чего разрядить автомат в грузовой отсек. Из дверей уже тянулись руки. Парсек напрягся, поднимая Саймона. Высунувшийся наружу военный в огромном шлеме ухватился за одежду убитого. Парсек воспользовался моментом и заглянул в вертолет. Кроме техника и пулеметчика в одном лице, который им помогал втащить на борт тело Саймона, никого.

«Отлично!» — Парсек отпустил труп Саймона. Под его весом техник потерял равновесие, но успел ухватиться за кронштейн пулеметной турели свободной рукой. Но это его не спасло. Парсек поймал техника за запястья и рванул на себя. Бедняга вывалился из вертолета. Парсек просто слегка направил его полет рукой, и техник встретился с землей теменем. Следом вылетела вырванная из разъема гарнитура переговорного устройства. Несмотря на шлем, удар был сильным, и техник потерял сознание. Гаер бросил ноги Саймона. Парсек не выпрямился, а, напротив, встал на одно колено и сгруппировался. Теперь он работает вторым номером. Такой порядок проникновения они не раз отрабатывали на тренировках. Без лишних слов Гаер поставил ногу ему на спину и запрыгнул в вертолет. Тут же развернулся на животе и опустил руку. Парсек схватил его за запястье. Раз! — и вот он уже гремит армейскими ботинками по рифленому железу пола. Перегородки кабины здесь не было, ее функции выполняли спинки сидений пилотов.

Вертолетчики обернулись одновременно.

— Взлетаем! — приказал на английском Парсек.

Тот, что справа, что-то спросил, но из-за грохота Парсек не разобрал ни слова. Да и адресованы они были наверняка технику, в шлеме которого было переговорное устройство.

— Кто ты? — завопил второй. Возможно, он увидел в окно своей дверцы лежащего на земле техника.

Парсек знаками дал понять, чтобы они взлетали.

— Что? — хлопал глазами тот, что справа.

— Живее! — Парсек направил на него ствол автомата, а сам скользнул взглядом по кабине. Все отдаленно напоминает рычаги управления и приборы российского труженика неба «Ми-8», изучение которого предусматривала программа подготовки офицеров спецназа ГРУ. Ведь среди средств доставки группы в тыл противника был и вертолет. Одно дело, если группа высаживалась на глубину, позволявшую экипажу вернуться. А если с использованием максимальной дальности полета? С запасным баком этот тип машин может пролететь почти полторы тысячи километров. В таком случае вертолетчики после приземления становились обузой. Навыки управления самым распространенным в мире вертолетом могли пригодиться и для возвращения, если в зоне выполнения задачи у противника имелись подобные типы машин. Захватить группой аэродром не проблема. Во всех иных случаях можно было лишь попытаться подчинить экипаж себе. Тоже ничего сложного. Только для начала необходимо нагнать страху. Парсек, не раздумывая, ухватил пилота за кромку шлема над бровями, потянул голову на себя и провел по горлу ножом. Струя крови ударила в приборную доску, попала на стекло. От неожиданности его напарник попытался вскочить, но ему не позволили страховочные ремни.

— Взлетай! — завопил Парсек и приставил к горлу вертолетчика окровавленное лезвие. Тот крутил головой и трясся. Руки делали десятки хаотичных движений. Он словно пытался отмахиваться от наседавших пчел.

— А-аа! — донеслось сквозь грохот.

— Взлет! — завопил Парсек.

Пилот, наконец, левой рукой ухватился за рукоять управления, а правую опустил куда-то вниз, под сиденье. Решив, что там у него оружие, Парсек тряхнул его за плечо. Однако что-то хлопнуло, и вертолет вдруг качнуло. Парсек с трудом удержался на ногах. Вибрация усилилась. Пилот бросил взгляд на напарника и напрягся. Вертолет оторвался от земли и стал набирать высоту.

— Вот так-то! — перешел на русский Парсек.

— Что? — Пилот повернул к нему раскрасневшееся лицо.

Неожиданно Парсек не удержался и опустил ему похожее на забрало солнцезащитное стекло. Пилот стал похож на стрекозу с огромными глазами. Парсек положил ему ладонь на шлем и повернул вперед:

— За дорогой следи!

Неожиданно вертолет подбросило. В тот же миг он дал резкий крен на левый борт. Раздался грохот. Парсек больно ударился о спинку соседнего кресла. Сквозь шум и лязг послышались причитания в трубке переговорного устройства. Он посмотрел в салон. Гаер висел на пулеметной станине.

Парсек вновь развернулся к пилоту и навалился грудью на спинку кресла.

— Выполняй мои команды, и я оставлю тебе жизнь! — прокричал он.

— Ы-ыы! — выл летчик, лихорадочно дергая рулем и нажимая педали. Вертолет то зарывался носом, то его тащило боком, то вдруг он взмывал вверх.

— Успокойся! — крикнул Парсек и отвесил по пластику шлема подзатыльник. — У тебя нет выбора!

Неожиданно пилот откинул стекло назад и стал двигать свободной рукой шлем, словно под него что-то попало. Одновременно он то и дело высовывался в окно дверцы. Парсек проследил за его взглядом и понял, в чем дело. Заподозрив неладное, второй вертолет пристроился параллельным курсом, и сейчас его экипаж пытался связаться с ними. Одновременно командир махал рукой.

Парсек развернулся в салон и крикнул что есть сил:

— Гаер!

Но, как оказалось, старший лейтенант уже и сам понял, что от него требуется, и колдовал над пулеметом. При этом его ноги выдавали такие па, что ему позавидовал бы танцор со стажем.

Парсек вновь развернулся к пилоту:

— Курс на Ракку!

— Что? — кричал пилот.

Тогда Парсек оттолкнулся от спинки сиденья и развернулся ко второму пилоту. Ноги скользили по залитому кровью полу. Парсек схватил шлем руками и потянул. Тот не поддался. Тогда он стал расстегивать ремешки на подбородке. С трудом снял. Голова летчика свалилась на грудь и стала болтаться как у тряпичной куклы. Брезгливо морщась, Парсек попытался надеть шлемофон на себя, но натянулся шнур гарнитуры, и он выскользнул из рук. Раздался грохот. Словно гигантский белый мяч, шлем запрыгал по полу на шнуре. Парсек поскользнулся и рухнул рядом. Тут же поймал шлем и водрузил себе на голову.

Он был скользким от теплой крови.

— …ит! Хау? — раздался вопль в головных телефонах.

Кому принадлежал голос, пилоту соседнего вертолета или тому, у кого в руках сейчас была их с Гаером жизнь, разбираться было некогда.

— Ноу! — закричал кто-то.

Раздался грохот. Пол стал ходить ходуном. По шлему дважды что-то стукнуло, попало в руку. Он понял, что это падают гильзы.

Стоя на четвереньках, Парсек застегнул на подбородке ремешок. В открытую правую дверь грузового салона было видно небо. Летевший рядом вертолет пропал из поля зрения. Парсек оглянулся назад. Это получилось у него с трудом. Громоздкий шлем оказался довольно тяжелым. Между тем Гаер ликовал. Попал! По полу катались с десяток гильз, пахло порохом. Парсек встал на ноги и еще раз посмотрел в двери. Теперь он увидел второй вертолет. Тот снижался, оставляя за собой шлейф черного дыма.

Парсек развернулся к пилоту и прижал пальцами к горлу ларингофоны:

— Бери курс на Ракку!

— Убивай, но я не полечу в логово радикалов! — раздался в головных телефонах обреченный голос пилота. — Лучше смерть!

В тот же момент Парсек убедился в твердости намерений пилота. Вертолет вдруг резко пошел вниз.

— Стой!

Перебирая руками, Парсек бросился грудью на спинку сиденья пилота, дотянулся до запястий летчика и потянул рычаг управления на себя. Было слышно, как американец скрипит зубами:

— Нет!

— Да что ты будешь делать? — мокрый от пота Парсек схватил его за плечи и тряхнул. Вертолет качнул носом.

— Курс на Ракку! — повторил приказ Парсек, одновременно пытаясь понять, сколько они уже пролетели.

— Лучше убей! — огрызнулся пилот.

— Я гарантирую тебе жизнь! — Парсек обхватил его за шею и притянул к себе, стукнулись два шлема.

— Зачем? Кто вы? Где группа? Где капитан Картер?

Между тем вертолет набирал высоту.

Удар в спину вынудил развернуться.

— Что ты задумал? — прокричал пунцовый от напряжения Гаер.

Из-за шума Парсеку оставалось угадывать слова по губам.

— Летим на Ракку, — прокричал он в ответ.

Гаер отстранился:

— Не спрашиваю зачем!

По мере приближения к Ракке росла плотность опорных пунктов. Горы сменили холмы, практически лишенные леса. Нитки траншей паутиной лежали вокруг высот и небольших деревень. Повсюду виднелись блиндажи, окопы и капониры, в которых была укрыта самая разная техника. То и дело попадались на глаза забитые джипами рощи и сады. Много их было и вокруг уцелевших мечетей. Следы от пятисоткилограммовых авиабомб, которые обрушивала на боевиков российская авиация, оспинами покрывали землю. Впечатляло количество сожженной бронетехники. Вдоль дорог, перечеркивающих лоскуты полей, угадывались остовы наливников. Некоторые еще дымились.

— Мы не слишком низко идем? — заволновался Гаер.

Парсек вновь не расслышал, что он сказал, но догадался и покрутил головой:

— В самый раз!

— У них есть ПЗРК! — зачем-то напомнил Гаер.

— Стрелять по американцам они не станут, — успокоил Парсек.

— Осталось три минуты, — обреченно доложил пилот, глядя на дисплей приборной доски.

— Понял, молодец! — похвалил Парсек.

Он опасался, что пилот попытается под конец что-нибудь выкинуть. Страх встречи с радикалами у него был сильнее страха смерти. Что и говорить, насмотревшись на то, как фанатики отрезают головы, сжигают живьем и давят людей танками, он, скорее, предпочтет посадке геройскую смерть и попытается направить вертолет на скопление техники. Поэтому Парсек следил за ним в оба. Хотя он понятия не имел, как поступит в этом случае. Добраться до рычагов управления и педалей было невозможно. Но даже если такое случится, посадить вертолет он не сможет. Разве что попытаться дожечь топливо до нуля и приземлиться на авторотации? О таком эффекте планирования за счет обратного вращения винта при выключенном двигателе он слышал на лекциях. Но спецназовцы знали только азы управления, которые позволяли взлететь, пролететь заданным курсом и сесть при идеальных погодных условиях.

Впереди в дымке появились дома Ракки.

— Где садиться? — спросил пилот.

— Вон поле, видишь? — Парсек протянул руку в сторону прямоугольного лоскута, отличающегося от остальной поверхности сочно-зеленым цветом. — Давай там!

Земля стремительно приближалась. Внизу заметались люди. Сорвались с места пара джипов с установленными в кузовах пулеметами и устремились следом за вертолетом.

— Стреляют! — крикнул Гаер.

Парсек стал расшнуровывать подголовник из белого материала на спинке кресла убитого пилота. Он сдернул его и протянул Гаеру:

— Высунь наружу, должен сойти за белый флаг.

Цепляясь за кронштейны, Гаер отправился выполнять приказ. Дождавшись, когда он свесит вниз руку с тряпкой, которая тут же расправилась на ветру, Парсек развернулся к пилоту и приказал:

— Разворачивайся!

— Как? — не понял его пилот.

— Нужно продемонстрировать им белый флаг!

— Мы капитулируем? — догадался летчик.

— Да!

Вертолет завалился на правый борт и пошел по кругу, постепенно сужая радиус разворота. Вскоре Парсек увидел, что машины остановились, а люди перестали метаться.

— Пошел вниз! — принял он решение.

Винты еще не успели остановиться, а вертолет уже обступила плотным кольцом разношерстная толпа боевиков. Кто-то примчался на машинах. В глазах недоумение, растерянность и любопытство.

Сжимая в кулаке белый подголовник, Парсек вышел из вертолета.

— Здравствуйте, братья! — заговорил он на русском языке. — Я угнал у американцев этот вертолет, чтобы прийти к вам на помощь! Кто у вас главный?

Толпа стояла, молча следя за каждым его шагом.

— Вы понимаете меня? — спросил он и повторил сказанное на английском.

Кто-то кашлянул. Где-то далеко что-то ухнуло. Тихо свистела остывающая турбина. Парсек вдруг подумал, что если бы художник захотел написать картину встречи землян с инопланетянами, то именно так выглядели бы лица этих людей.

— Я свой! — наконец выкрикнул он неожиданно всплывшее в памяти словосочетание на арабском.

Из толпы вышел бородач в камуфляже. Держа автомат на плече, он подошел ближе, оглядел Парсека с головы до ног, пристально посмотрел в глаза:

— Русский, говоришь?

— Так и есть! — обрадовался Парсек родной речи. — Я и мой товарищ ехали сюда по приглашению вашего руководства.

— Сюда едут по воле Аллаха и зову сердца! — возразил бородач.

— Нами больше движет желание заработать, — признался Парсек, уверенный в том, что с этой публикой разговоры о приверженности к исламу могут закончиться плохо.

— А американцы выделили вам вертолет! — прищурился бородач.

— Давай так, — Парсек, наконец, опустил руку с подголовником, — для начала нам необходимо спрятать вертолет так, чтобы его сейчас не обнаружили с воздуха. Его уже наверняка хватились.

— А может, ты просто заблудился? — крикнул кто-то из толпы.

— Послушайте, мне сейчас некогда объяснять, как я и мой товарищ оказались в вертолете, — с раздражением заговорил Парсек. — Но, поверьте, эмиры не погладят вас по голове, если мы сейчас его потеряем.

Он попытался отстраниться от летевшего в голову кулака. Удар пришелся в челюсть, отчего Парсек развернулся вокруг своей оси и на мгновенье присел, но удержавшись на ногах. В следующий момент уже он двинул бородачу в скулу. Его удар оказался более эффективным. Бородач оказался на земле. Толпа взревела и со всех сторон надвинулась на русского…

— Ну, что? — Гаер уставился Парсеку в глаза, а точнее, в глаз, поскольку второй так и не открылся из-за отека и походил на щель, которую проделали на лице под бровью тонким лезвием или скальпелем.

— Пока не знаю. — Парсек сполз по стене. — Но, кажется, поверили.

В комнате с единственным окном под потолком было холодно. Расположенная в подвале полуразрушенного дома, она была размером с кухню стандартной хрущевки. Из-за того, что пленников не выводили на улицу, дышать здесь было нечем, а видневшиеся в углах кучи фекалий и лужи мочи говорили о том, что они здесь не первые.

— Почему нас держат отдельно от американца? — спросил Гаер.

— Вертолетчика? Я не исключаю, что его попросту убили.

— Жаль парня, — неожиданно сказал Гаер.

— А мне нет, — отозвался Парсек.

— Что так?

— Он повел себя не как воин. Сдался.

— Но зато нам сохранил жизнь, — возразил Гаер.

— По логике вещей он привез двух инструкторов, которые будут готовить террористов-смертников, в том числе и для атак в его стране, — привел свой аргумент Парсек.

— Согласен, — Гаер вздохнул и тут же сморщился, прижав руку к груди.

Двери с грохотом открылись.

— Выходи! — раздался голос Ибрагима.

— Кто? — спросил Парсек, уже привыкший, что их выводят для разговора поодиночке.

— Оба!

Парсек взял Гаера под руку и стал выпрямляться.

— Я сам, — Гаер отстранился.

Шаря руками по грязной стене, Парсек подошел к дверям.

Ибрагим стоял на ступеньках, ведущих наверх, и перебирал четки.

— Куда теперь? — поинтересовался Парсек.

— Убивать вас будем, — безапелляционно заявил Ибрагим. — Медленно и страшно.

До этого момента Парсеку казалось, что он совершенно готов к такому развитию событий. В конце концов, каждый из них знал, на что идет. Но сейчас пол ушел из-под ног, стена двинулась куда-то вперед, в голове зашумело, а к горлу подступил ком.

Сзади послышался звук упавшего на пол тела.

Парсек с трудом обернулся. Гаер лежал на боку и улыбался.

— Что с тобой? — Парсек был удивлен реакцией подчиненного. Собственный страх враз отошел на второй план.

— Раз убивать, тогда пусть несут, — заявил старший лейтенант и подтянул колени к животу.

— Э-ээ! — возмущенно протянул Ибрагим и заглянул в комнату: — Зачем лежишь?

— Не хочу идти, — спокойно объяснил Гаер.

Парсек догадался, что Гаер пытался упасть головой, чтобы убиться или, на худой конец, потерять сознание, но сил не было даже на это, и он просто сполз по стене.

— Не майся дурью! — крикнул Парсек. — Не тяни время. Они все равно не дадут тебе умереть легко, так уж лучше быстрее.

— Как скажешь, командир, — Гаер перевернулся на живот, подтянул ноги под себя и встал на четвереньки. Опираясь о стену, он с трудом выпрямился и пошел к выходу.

Протискиваясь между стеной и Ибрагимом, Парсек остановился и медленно повернул к чеченцу свое лицо.

— Скажи, вы изначально знали, что убьете нас? — спросил он.

— Пока вас никто не убил, — ответил чеченец, морщась от зловония.

Наверху стоял джип.

— Залезай, русский! — крикнул из-за руля другой чеченец.

— Они даже не соизволили взять конвоиров, — с досадой проговорил Гаер. — Были бы кости целы…

— Нам, скорее, санитары нужны с носилками, — пошутил Парсек и взялся за кромку борта.

Превозмогая боль, он с трудом подтянулся и перекинул ногу. Боль током прошла в позвоночник и раскаленным трассером застряла где-то в бедре.

Пытаясь помочь товарищу, Гаер подтолкнул свисавшую ногу.

Парсек собрался с силами и перевалился в кузов. Следом взобрался Гаер.

Ибрагим уселся в кабину, и машина тронулась.

Каждая кочка и выбоина на дороге причиняла боль. На очередном повороте Гаер не выдержал и стал материть, на чем свет стоит, водителя.

— Заткнись! — огрызнулся Парсек.

Гаер замолчал.

Машина остановилась у двухэтажного дома. Джип фыркнул двигателем и стал сдавать задом, пока не уперся кузовом в стену с отметинами от пуль. В окне над самым бортом появился сухощавый человек и помахал рукой.

Парсек встал и направился к нему. Когда он поставил ногу на подоконник, мужчина придержал его за пояс, помогая спуститься на пол. Пока незнакомец помогал перебраться в комнату Гаеру, Парсек огляделся. По центру низенький стол. У стены на полу несколько матрацев. У выхода таз с водой и большая пластиковая канистра.

— Сейчас умоют, оденут красные балахоны и — на съемки последнего кино! — сделал вывод Гаер и тихо засмеялся.

— Держи себя в руках! — потребовал Парсек, стараясь унять дрожь в ногах и в голосе.

— Интересно, они наркотик уколют? — подлил масла в огонь Гаер. — Им ведь для устрашения зрителей в кадре нужно смирение. Жертва должна принимать смерть как баран на заклании…

— Они не будут сегодня нас казнить! — неожиданно решил Парсек.

— Почему? — с нотками скрытой радости спросил Гаер.

— Ты видел, чтобы в своих роликах они убивали людей с разбитыми лицами?

— Думаешь, будут ждать, когда пройдут синяки? Не скажу, что рад, но это прибавляет оптимизма.

Парсеку вдруг вспомнился монолог приговоренного к смерти в какой-то пьесе. Он не помнил дословно, но человек готов был вечно стоять на небольшом выступе на скале и терпеть непогоду, нежели умереть.

Наконец встречавший их боевик развернулся спиной к окну. Было слышно, как отъехал джип.

— Умывайтесь, — он показал рукой на таз. — Вода в канистрах. Потом оденьтесь.

Двери открылись, и в комнате бесшумно появился подросток. На плече болтался ремень автомата, в руках стопка белья и камуфляж.

— Как нас собираются убить? — спросил Парсек, беря из рук подростка одежду.

— Разве ты этого хочешь? — спросил боевик и сделал подростку знак рукой, чтобы тот вышел.

— Нет, конечно, — признался Парсек. — Но у вас так заведено.

— Вас никто убивать не собирался, — заверил мужчина. — Вы живыми нужны.

— Зачем тогда били? — возмутился Гаер.

— Просто не знали, кто вы…

Ибрагим, как и обещал, перевез Парсека и Гаера обратно в Турцию. Вопреки ожиданию это путешествие обошлось без особых приключений, если не считать, что при приближении к границе со стороны Сирии они дважды проезжали горящие колонны «наливников». Российская авиация всерьез взялась за бизнес турецкой верхушки и методично долбила транспорт, на котором пытались вывозить из страны сырую нефть.

Парсек в очередной раз убедился, что граница с Турцией прозрачна. Более того, проезжающих через нее боевиков встречают и провожают едва ли не с почестями. Странным образом машину Ибрагима ни разу не остановили полицейские, хотя на ней были сирийские номера. Парсек был уверен, что их ко всему прочему еще и сопровождают. Поначалу это вызывало тревогу. Он не исключал, что турки готовят очередной захват, а какой-то безлюдный участок дороги уже переоборудован в съемочную площадку. Однако в пути с ними ничего не произошло.

Неделю они безвылазно просидели на квартире в частном секторе портового города Измир. Небольшой домик с черепичной крышей располагался на склоне горы, аккурат под гигантской статуей Ататюрка. Все это время живший с ними Ибрагим с утра до вечера где-то пропадал. Изнывая от неизвестности, Гаер с Парсеком говорили на какие угодно темы, но с таким расчетом, чтобы, в случае если дом напичкан прослушивающими устройствами, не дать повода заподозрить их в двойной игре. Они с утра до вечера хвалились любовными похождениями, травили анекдоты, рассуждали, как потратят заработанные деньги. Чтобы уж совсем не переусердствовать, пару раз заводили разговоры, в которых высказывали свои опасения по поводу своей дальнейшей судьбы. В этом случае Парсек играл роль оптимиста, тогда как Гаер предпочитал историю с плохим концом. Когда появлялся Ибрагим, Парсек или Гаер продолжали тему, поддерживая впечатление жадных, беспринципных и обиженных на страну людей. На исходе недели Ибрагим, наконец, объявил, что на следующий день они должны будут устроиться матросами на один из танкеров, и вручил им новенькие документы. По ним пленники оставались россиянами, кочующими по свету в поисках лучшей жизни. Оба — матросы, имеющие небольшой стаж работы на судах рыболовного флота. Половина следующего дня пролетела в оформлении самых разных документов, а ближе к вечеру все трое уже знакомились с боцманом.

Среднего роста круглолицый мужчина оказался одесситом и без устали сыпал шутками. Однако Парсек понял, что на самом деле этот человек ведет себя с подчиненными не так. Не тот типаж и должность, которая требует от человека быть строгим и суровым. С ними же он был напряжен и настороженно поглядывал на Ибрагима.

— Раньше приходилось работать на таких судах? — спросил он и показал рукой на пирс. — Водоизмещение двадцать тысяч тонн. Максимальное для подобных типов портов. Но сейчас заходят суда и покрупнее.

— Нефти стали больше гнать? — попытался угадать Гаер.

— В разы! — подтвердил боцман и снова с опаской посмотрел на Ибрагима.

Парсек перевел взгляд на танкер. В лучах заходящего солнца «Новый восход» казался кроваво-красным. Раньше бы это показалось красивым, но сейчас во всем чудились знаки беды.

— Разве для обыкновенного матроса имеет значение сколько тонн? — Ибрагим положил на плечо боцмана руку. — Он же не на себе их повезет.

— Водоизмещение — это масса воды, вытесненная подводной частью корабля и равная его весу, — блеснул познаниями Гаер.

— Как объяснишь команде, почему не поднял тревогу из-за исчезнувших членов экипажа? — спросил Ибрагим.

— Вообще-то это не мое дело, — признался боцман. — Для этого есть старший помощник.

— И все-таки? — не унимался Ибрагим.

— Никому ничего объяснять не надо. — Боцман осторожно убрал руку со своего плеча. — Раз не вернулись из города, значит, убили или украли. Все на полулегальном положении. У меня только один официально из России, и тот кок. За ним я слежу. На берег не ходит вообще. Вот только… — он недоговорил.

— Что? — насторожился Ибрагим. — Ты говори!

— Тебе придется скрыть, что ты чеченец.

— Почему? — удивился Ибрагим. — Неужели чеченец не может быть моряком?

— У вас моря нет, — привел свой аргумент боцман. — И если не вернешься на корабль, могут заподозрить, что ушел воевать.

— Ты же сам сказал, что команде все равно, — напомнил Ибрагим.

— Так-то оно так, — боцман кивнул, соглашаясь. — Только кто его знает? У меня ведь тоже гражданство российское. Да оно сейчас и не спасает особо. Американцы вон по всему миру кого хотят ловят. Возьмут и обвинят меня в тайной поставке оружия и террористов…

— Где ты видишь здесь террористов? — возмутился Ибрагим и посмотрел по сторонам, словно пытаясь увидеть вооруженных автоматами бородачей. — Был бы я террористом, я бы просто захватил твою посудину и сказал, куда хочу плыть!

— Не так выразился! — Боцман выставил руки, словно опасаясь, что его сейчас ударят.

— Тебя очень серьезные люди из разведки просили. — Ибрагим начинал злиться. — Поэтому думай, когда говоришь!

— Заметано! — выпалил боцман и утер рукавом лоб.

— Скажу, что грузин, — принял решение Ибрагим.

— Тоже не пойдет, — осторожно возразил боцман.

— А грузины чем тебе не угодили? — выпучился Ибрагим.

— Просто у меня в команде из пятнадцати человек пятеро как раз грузины, — объяснил боцман. — Как ты собираешься поступить, если они с тобой на родном языке заговорят?

— Кого у тебя нет, чтобы такой, как я, — Ибрагим взялся за волосы: — черный?

— Давай скажу, кто есть, — боцман поднял глаза к небу. — Пятеро грузин, трое русских, — он загнул пальцы и ткнул кулаком Парсека в грудь, — это без вас. Четверо украинцев, остальные турки…

— Скажу, будут спрашивать, что татарин! — нашелся Ибрагим. Заметив, что боцман и здесь собрался возразить, он предостерегающе поднял руку: — Крымский! Они у моря живут!

— Татарин так татарин, — сдался боцман.

— Ты лучше скажи, у турок что, своих моряков нет?

— Так во всем мире принято, — пожал плечами боцман. — И потом, наш хозяин, хоть и гражданин Турции, родился в Азербайджане, а после службы в Советской армии работал в Каспийском пароходстве.

— Эко его занесло! — восхитился Гаер.

— Сейчас Мубарех Курбон оглы Мажидович — пятый миллиардер в списке «Форбс» Турции.

— Хорошо. — Ибрагим прищурился: — Когда отчаливаем?

— В шесть утра будет команда: «Стоять по местам»…

— После намаза, — обрадовался Ибрагим. — Мы придем.

На проходной был затор из большегрузных тягачей. Часть заезжала на территорию порта, часть пыталась выехать. Прямо в воротах пыхтел гигантский «Форд» с контейнером на платформе. Между машинами метались водители, ругались владельцы грузов, прохаживались таможенники и охранники.

Ибрагим протиснулся к окошку пропускного пункта и сунул под нос дежурному удостоверение матроса.

— Вот так встреча! — Голос Кузикова застал Парсека врасплох. Уж где-где, но здесь, в турецком порту, он его точно не ожидал встретить. Еще большей неожиданностью для него было то, что наглец не попытался уйти с глаз долой, а напрашивался на контакт.

Кузиков был одет в войлочную куртку и потертые джинсы. Он держал руки в карманах и наслаждался произведенным на Парсека эффектом.

«Неужели не боится, что я ему шею намылю?» — подумал Парсек, а вслух спросил:

— Каким ветром?

Ибрагим отвернулся от окна и испытующе посмотрел сначала на Кузикова, потом на Парсека:

— Откуда ты его знаешь? — спросил он.

— Приходилось видеться, — проговорил Парсек, решив, что, если вести себя с умом и аккуратно, из создавшегося положения можно даже извлечь выгоду.

— Это правда? — Ибрагим уперся взглядом в Кузикова.

— Еще бы, — брезгливо скривился тот.

Было ясно, Кузиков заметил, что Парсек оказался в трудном положении, и заподозрил, что может сейчас сполна отыграться за пережитое.

Сзади кто-то стал напирать.

— Проходи! — попросили на турецком.

— Давай за воротами поговорим. — Ибрагим схватил Кузикова под руку и увлек на улицу.

Они прошли вдоль широкой бетонной площадки, гудящей автомобилями, и свернули на пустырь, отделявший порт от города.

— Рассказывай! — на ходу потребовал чеченец.

— Так что рассказывать? — Кузиков огляделся по сторонам и неожиданно понял, что рядом нет ни полиции, ни вообще людей.

— Откуда знаешь его? — Ибрагим сдавил Кузикову руку.

— Мы в Москве пересекались, — промямлил тот. — Он мою семью разрушил…

— Мажди, — назвал Ибрагим Парсека его арабским именем, — что говорит этот человек?

— Мы действительно знакомы, — нехотя признался Парсек.

— Но ведь ты из Новосибирска! — Ибрагим свел на переносице брови. — Там работал летчиком…

— Так и есть, — подтвердил Парсек, но тут вмешался Кузиков:

— Какой летчик?! О чем речь? — завопил он. — И при чем здесь Новосибирск? Он каскадер из Москвы!

— Что? — протянул Ибрагим.

— Он меня знает как каскадера, — подтвердил Парсек. — Однажды случайно увидел мои фотографии, где я запечатлен на фоне наших символов с оружием, и попытался сдать ФСБ…

— Так ты стукач! — Ибрагим воровато оглянулся, словно убеждаясь, что поблизости нет свидетелей предстоящей расправы.

— Нет! — взвыл Кузиков. — Все не так! Я просился помогать ему, взрывать вокзалы! Я тоже ненавижу Россию! Я Украине…

Кузиков вырвался и попытался бежать, но сделал только несколько шагов на непослушных ногах и упал.

— Ты от страха даже не смог убежать, — констатировал Ибрагим. — Какой из тебя воин?

Парсек просто и мечтать не мог о таком развитии событий. Кузиков вдруг понял, что там, в Москве, он был прав и Парсек самый настоящий террорист. Иначе как объяснить сейчас его нахождение в Турции, да еще в компании говорящего с кавказским акцентом бородача?

— Значит, ты не снимался в кино про боевиков? — лепетал Кузиков, в то время как Гаер поднимал его с земли.

— Я принял ислам и готов умереть на пути Аллаха! — подтвердил Парсек и провел по нижней части лица ладонью: — Иншалла!

— Ох! — Кузиков вновь не удержался и упал.

— Ты почему на ногах стоять не можешь? — удивился Ибрагим. — Водку пил?

— Это он от радости, — съязвил Парсек.

— Скажи мне, Мажди, — продолжал Ибрагим, — что ты делал в Москве?

— Мы все собрались там перед отправкой сюда, — сказал он.

— Это была глупая затея. — Ибрагим покачал головой. — Поэтому вас всех и взяли, — он неожиданно нахмурился и, словно что-то вспомнив, показал рукой на Кузикова: — Может, это он вас сдал?

Пока Парсек размышлял, что ответить, Кузиков вдруг схватил руку Ибрагима и стал целовать:

— Пожалуйста, я давно мечтаю… Чтобы эту власть в клятой рашке… Свободу Северному Кавказу!

— Нет, он ни при чем, — проговорил Парсек, ловя себя на мысли, что слова даются с трудом.

— Встань, — потребовал Ибрагим.

— Встаю, — не выпуская руки, Кузиков вскочил на ноги.

— Что ты здесь делаешь?

— Где? — Кузиков оглянулся по сторонам.

— В порту!

— Груз! У меня груз в Россию, но с первого января наш президент вздумал вводить санкции! Дурак! — выкрикнул он неожиданно звонко. — Что я потом буду делать?

— Что ты возил? — допытывался Ибрагим.

— Помидоры, — упавшим голосом сказал Кузиков.

— Значит, теперь тебе придется их сажать, — констатировал Ибрагим и рассмеялся.

— Зачем? — хлопал глазами Кузиков. — Я не хочу в рабство!

— Нельзя ввозить, надо учиться самим выращивать, — пояснил, смеясь, Ибрагим. — Импортозамещение.

— Какой из меня садовод! — возмутился Кузиков.

— Хочешь заработать? — неожиданно предложил Ибрагим.

— Все хотят, — с готовностью ответил Кузиков. — А что делать?

— То же, что и раньше, товар перевозить, — ответил Ибрагим. — Только мой.

— Что за товар?

— Тебе не все равно?

— Все! — Кузиков кивнул головой и добавил: — Равно!

— Сколько у тебя машин? — допытывался Ибрагим.

— Было двадцать, — с тоской в голосе ответил горе-коммерсант. — После того как он, — Кузиков показал взглядом, полным ненависти, на Парсека, — влез, осталось три.

— Чего так?

— Теща потребовала деньги назад, — промямлил Кузиков и потупился. — Продать машины я не успевал, пришлось поделить бизнес…

— Что вы сделали с вертолетчиком? — осторожно спросил Парсек Ибрагима.

— С каким? — не сразу понял тот.

— Американец, которого мы заставили лететь к вам.

— Тебе так интересно? — удивился чеченец, продолжая смотреть вдаль.

Парсек кивнул.

— Какой ответ ты хочешь услышать?

— Скажи, что он умер легко, — попросил Парсек.

— Его не сожгли, и ему не стали резать голову, — заговорил Ибрагим, растягивая слова. — Он больше принесет пользы живой.

— Будет, как мы, учить летать твоих людей на вертолете? — попытался угадать Гаер.

— Нет, — Ибрагим задумчиво покачал головой. — Вертолет спустя час после посадки разбомбили ваши.

— Так для чего он вам?

— Америка заплатит за него выкуп, — сказал Ибрагим.

— И он снова будет бомбить ваши позиции, — подытожил Парсек. — Хороший бизнес.

— Разве Америка нас бомбит?! — возмутился Ибрагим.

— А разве нет? — будто бы удивился Парсек.

— Она делает вид, будто убивает боевиков, а сама сбрасывает нам оружие…

— Странно, — проговорил Парсек, удивленный таким откровением. На самом деле он не сомневался, что так оно и есть. Президенту США, вернее корпорациям, которые стоят за ним, просто жизненно необходимо сменить в Сирии власть, обрушить страну в феодальный строй, наводнить Европу беженцами и террористами Исламского государства. Все войны в этом регионе есть не что иное, как коммерческий проект.

— Это называется шоу! — продолжал блистать светскими познаниями Ибрагим. — Они нам заплатят, а потом мы устроим игру в войну. Прилетит их хваленый спецназ, который якобы отобьет у нас несчастного майора. На самом деле президент США поднимет свой рейтинг, а налогоплательщики убедятся в эффективности трат на войну.

— Ты не похож на обыкновенного боевика, — сделал вывод Гаер.

— Неужели бывают обыкновенные боевики? — повеселел Ибрагим.

— Я не так выразился. — Гаер вздохнул. — Слишком много знаешь для человека, смысл которого война.

— Кто сказал, что война имеет смысл? — продолжал Ибрагим. — Смысл имеют лишь деньги. Вот твой Кузиков даже умер из-за них.

— Как умер? — опешил Парсек. — Ты же его из порта отправил к своему родственнику.

— Правильно, — подтвердил Ибрагим. — Они переделали документы на машины, поменяли номера и отправились в Сирию…

— За нефтью? — насторожился Парсек.

— Зачем сразу нефть? — возмутился Ибрагим. — Там много чего есть. Хлопок, например, или антиквариат…

— И что дальше?

— Сегодня родственник позвонил и сказал, что Кузикова больше нет.

— Разбомбили? — попытался угадать Парсек, пожалевший, что допустил такой поворот дела.

— Нет, — он покрутил головой. — Машины целы. Просто Кузиков случайно наступил на мину…

Они немного помолчали.

— Здесь есть хоть один уцелевший дом? — сменил тему Парсек.

— Разве ты сегодня ночевал в руинах? — Ибрагим вскинул брови.

— Там повсюду следы недавнего ремонта, — напомнил Гаер.

— Это народ, который жил в Ливии, так хотел смены власти, — проговорил Ибрагим.

Парсеку вдруг показалось, что чеченец сам обескуражен тем, что принесла на эти земли война. Он посмотрел вдоль улицы. Нечто подобное можно было увидеть разве в фильмах про вселенские катастрофы. Когда-то дома здесь были в три-четыре этажа. Сейчас они стали меньше как минимум на один этаж, а снизу до половины завалены обломками кирпича и кусками цемента. Отовсюду торчали прутья арматуры, трубы, куски шифера, а под ногами хрустело стекло.

Вчера рано утром их танкер пришвартовался к остаткам пирса, часть которого была погребена под какими-то бочками, источавшими запах нефти, а другая попросту обрушена в воду. Только на берегу Парсек узнал, что они прибыли в ливийский город Сирт, вернее, в то, что от него осталось. За годы войны он был полностью разрушен.

— Скажи, Ибрагим, — осторожно заговорил Парсек. — Почему именно ты занимаешься с нами?

— Зачем тебе знать? — Ибрагим не спешил отвечать.

— Среди вас очень многие знают русский язык.

— Дело не в языке, — Ибрагим вытер пальцами уголки губ. — Я окончил Ульяновский институт гражданской авиации и успел поработать инженером в сфере пассажирских перевозок.

— Ты воевал в Чечне?

— Мне тогда было мало лет.

В начале улицы появился микроавтобус с пулевыми пробоинами на лобовом стекле. Точно на таком же вчера их встречал на пирсе Искендер Кучук. Турок по национальности выдавал себя за приверженца великого халифата. На самом деле Парсек с самого начала заподозрил в нем куратора проекта со стороны турецких спецслужб. Немногословный, бритый наголо и почти почерневший от солнца, он был одет в рубашку с короткими рукавами и джинсы и совсем не походил на боевика. Автомат Калашникова, который Кучук носил в руке, делал его похожим, скорее, на мексиканского гангстера.

— Кучук приехал, — констатировал Ибрагим и развернулся к лестнице. — Нам пора.

Подпрыгивая на ухабах, микроавтобус выехал на центральную улицу и понесся в сторону от центра.

— За что казнили этих людей? — спросил Гаер, показывая на трупы, распятые на крестах.

— Они поплатились за кражу, — поспешил ответить Ибрагим.

— Это не воришки, а египтяне, исповедующие христианство, — неожиданно вмешался Кучук. — Отказались платить налог за то, чтобы исповедовать свою веру.

— Может, у них просто не было денег? — предположил Парсек.

— Какая разница? — Кучук сбавил скорость и свернул. — Это неверные!

Парсек отвернулся к окну.

Разрушения впечатляли. Оно и понятно: родной город Каддафи. Сюда вкладывались огромные суммы в обустройство, инфраструктуру, развитие добычи на нефтяных полях, переработку и порт. Убитый лидер республики даже планировал сделать Сирт столицей соединенных штатов Африки. Преданные ему войска обороняли город до последнего. Парсек знал, что руководство НАТО, которое поддерживало созданные США оппозиционные силы, столкнувшись с жестоким сопротивлением правительственных войск, всерьез рассматривало использование здесь ядерного оружия. Но посчитав, что потом дезактивация обойдется в миллиарды долларов, отказалось от этой мысли и продолжило использовать дешевое пушечное мясо в лице повстанцев.

Микроавтобус остановился. Парсек посмотрел вперед. Как оказалось, дорогу им преграждал грузовик с обломком бетонной плиты в кузове. За рулем сидел боевик в темных очках и в клетчатом тюрбане на голове.

Странно, но Кучук не высунулся в окно и не стал, размахивая руками, требовать, чтобы освободили проезд, а смирно сидел, глядя перед собой. Неожиданно сбоку возникли двое автоматчиков. Один обошел микроавтобус, бесцеремонно открыл дверцу и забрался в салон. В нос ударил запах давно не мытого тела и чеснока. Он что-то спросил Парсека. Не зная, что ответить, Парсек развел руками и показал взглядом на затылок Кучука. Но турок уже о чем-то говорил с боевиком, который стоял снаружи. Неожиданно на помощь пришел Ибрагим. Он развернулся на сиденье и заговорил на арабском. Боевик еще раз окинул Парсека изучающим взглядом и неожиданно стал ощупывать его карманы.

— Ибрагим, здесь так принято? — спросил Парсек.

— Сиди, — бросил Ибрагим, продолжая смотреть перед собой.

Закончив осматривать его, боевик заглянул под сиденье и прошел к Гаеру.

После того как бандит вышел, его напарник сделал знак водителю, который сидел в грузовичке. Тот завел двигатель и отъехал в сторону.

— Это вроде пропускного пункта? — спросил Парсек, когда они тронулись.

— Впереди еще один. Весь район оцеплен, мышь не проскочит, — стал хвастать Ибрагим. — В то же время непосвященный даже не подумает, что здесь следят за каждым камнем.

— Так мы приехали в центр? — попытался угадать Парсек.

— Да, — ответил за Ибрагима турок.

— Я думал, что вы устроили его в аэропорту или на бывшей базе правительственных войск, — вмешался в разговор Гаер. — Тем более Ибрагим так говорил.

— Зачем вам сразу знать правду? — возмутился Ибрагим. — У меня все равно были сомнения на ваш счет. В русской разведке и в ФСБ работают очень хитрые люди.

— Ты поверил после того, как нас встретил в Измире Кузиков?

— Кузик-музик ни при чем, — проговорил Ибрагим. — Он тоже мог быть из ФСБ.

— Так в чем же причина? — не унимался Гаер.

— Почему тебя это так волнует? — насторожился Ибрагим. — Может, ты действительно не тот, за кого себя выдаешь?

— В каком смысле?

— Вопросов много задаешь, — объяснил свои подозрения чеченец.

Неожиданно стало темно. Парсек перевел взгляд в окно. Как оказалось, они въехали в гигантский цех какого-то завода. Повсюду стояло оборудование непонятного назначения, соединенное между собой трубами, а с потолка свисали тросы.

Кучук надавил на тормоз.

— Приехали! — Ибрагим толкнул дверцу.

Они пошли по цеху размером с половину футбольного поля. Гигантское пространство было поделено кирпичными перегородками на десятки помещений разного размера и назначения.

— Здесь кушают будущие шахиды, — рассказывал Ибрагим, следя за реакцией инструкторов. — Для вас и администрации будут накрывать в отдельном зале, — он показал на следующую дверь. Она была тоже сделана из толстого железа и оборудована двумя мощными запорами, причем закрыть ее можно было как изнутри, так и снаружи.

— Зачем здесь такие двери? — не удержался Парсек.

— На случай нападения или бунта. В зависимости от того, как развивается ситуация, в столовой можно укрыться или наоборот, изолировать там нападающих, — бойко ответил Кучук. — Вы же должны понимать, с каким контингентом мы здесь работаем. Не все оказываются в этих стенах по своей воле.

— Скажи, Кучук, — Парсек посмотрел на Ибрагима, пытаясь понять, как тот отреагирует на вопрос: — Где ты учился всему этому?

— Мне пришлось какое-то время обеспечивать безопасность первых лиц Ливии, — уклончиво ответил Кучук и тоже бросил настороженный взгляд на Ибрагима. — А учился в том числе и в России. Там же изучил ваш язык.

— Я смотрю, здесь многие знают его, — переглянувшись с Гаером, сказал Парсек.

За разговором они прошли через цех, поделенный свежеуложенными кирпичными перегородками, и оказались на захламленном дворе.

— Ты ничего здесь не видишь? — Ибрагим хитро прищурился.

Парсек огляделся. Территория размером с палубу авианосца была завалена самым разным мусором. С одной стороны от города ее закрывали гигантские и похожие на мартеновские печи установки для крекинга нефти, с другой было разрушенное до половины здание. Прямо — соседний цех.

— Что я должен здесь увидеть? — спросил он.

— Прямо перед тобой готовый взлететь вертолет.

— Неужели? — сделал вид, будто не поверил, Парсек и неожиданно разглядел в оконных проемах бок фюзеляжа, выкрашенного в защитную краску. Судя по всему, это был «Блэк Хок».

— Да, это тот самый вертолет, который ты угнал у американцев, — подтвердил его предположение Ибрагим.

— Но как?

— Его не разбомбили.

— Это я уже понял, — Парсек навалился грудью на подоконник и заглянул внутрь здания. — Как он оказался здесь?

Взлетная площадка была оборудована так, что сверху казалась развалинами жилого дома. Изобретательность террористов впечатляла. Укрытый здесь вертолет был незаметен с двух шагов. Если наружные стены были сложены из кирпича и имели бетонные перекрытия, то лопасти, несущая балка «Блэк Хока» оказались завешаны гигантскими плитами из пенопласта, покрашенными в цвет бетона. В некоторых были прорезаны оконные проемы. К каждому такому блоку была протянута веревка. Трех человек было достаточно, чтобы в течение минуты растащить маскировку в стороны. Со слов Ибрагима, для экипажа из главного здания был прорыт подземный ход. Вертолет предназначался для отражения атаки и на случай экстренной эвакуации руководства центра.

— Скажи, как вертолетчикам удалось посадить машину в таких условиях? — спросил Парсек. — Здесь не развернешься даже на машине.

— Стены сложили после того, как вертолет сюда сел, — следя за реакцией собеседника, сказал Ибрагим. — И сразу разрушили. Не удивляйся, это было всего лишь неделю назад.

— А экипаж?

— На нашей стороне воюет много бывших военных из разных стран, — пространно объяснил чеченец. — Мы быстро нашли пилотов, которые знакомы с этой машиной.

Парсек убрал закрылки, довернул штурвал вправо, рычаги газа двинул вперед. Самолет снижался с ускорением.

— Что ты делаешь! — завопил на месте второго пилота Гаер.

— Почему ты так нервничаешь? — усмехнулся Парсек. — Это всего лишь тренажер!

Парсек и сам видел, что они не дотягивают до начала взлетно-посадочной полосы и вот-вот рухнут на дачный поселок. Но ведь все внизу — иллюзия, которую выдают экраны симулятора. Это компьютер гоняет по улицам людей и машины, а на переезде опустил шлагбаум.

— Ты забыл?! — заорал Гаер…

— Вся беда в том, что у Озбека не было выбора. — Парсек смахнул со стола крошки и наклонился к Гаеру. — Бывшего военного летчика правительственной армии, два года назад перешедшего на сторону ИГИЛ, обвинили в прелюбодеяниях с женой одного из эмиров. Надо ли говорить, какое наказание грозило несчастному? Для начала на его глазах забили камнями зарытую в землю женщину, которую он в глаза не видел, а потом и его стали готовить к сожжению заживо, но неожиданно «вспомнили», что Озбек — пилот, и предложили искупить вину другим способом.

— Чем ты можешь ему помочь? — спросил Гаер, отправляя в рот кусок лепешки.

— Разве я говорил тебе, что собираюсь ему помогать? — удивился Парсек. — Просто сомневаюсь, что этот человек будет здесь полезен.

Парсек умышленно завел разговор об Озбеке. Время шло, а они с Гаером до сих пор не определились, что делать. Виной всему — меры предосторожности. Они попросту не могли говорить друг с другом на эту тему. Парсек даже не знал, как рассказать Гаеру о своих намерениях. Ведь до сих пор неизвестно, где их слушают, а где — нет.

Сегодня неожиданно ситуация изменилась. Виной всему обрушение в столовой. Днем, когда шли занятия, прямо по центру зала рухнул кусок перекрытия, погребя под собой уборщика. Уцелевшие столы вынесли под оборудованный на скорую руку навес из брезента прямо на улицу. Здесь же пробили в стене дыру, через которую с кухни передавали тарелки. Едва сев за стол, Парсек осторожно изучил рукой низ столешницы, провел пальцами по ножкам. Ничего. Гаер огляделся по сторонам, словно наслаждаясь новой обстановкой, и сделал то же самое. Потом поставил локти на столик и развел руками, что могло означать одно: он тоже ничего не нашел.

— Зачем он сказал тебе, будто летает на «Блэк Хоке»? — спросил Гаер. — Неужели это намек на стоящий в ангаре вертолет?

— Надо сказать об этом Ибрагиму, — произнес Парсек и незаметно показал Гаеру большой палец. Все! Теперь осталось ждать. Если прослушка есть, то до вечера Ибрагим обязательно поинтересуется, почему он забыл рассказать ему о беседе с Озбеком. Либо просто казнят несчастного сирийца без их доклада. Жестко? Но другого выхода нет.

Ни вечером, ни утром следующего дня Ибрагим ни словом не обмолвился и даже не намекал на разговор в новой столовой, и Парсек за завтраком с ходу перешел к делу:

— Я займусь сирийцем.

— Как бы он не оказался провокатором, — Гаер выловил пальцами из чашки кусок баранины и отправил в рот.

— Я уверен, что он действительно пилот, — проговорил Парсек. — Готовят его наравне со всеми. Думаю, то, что он говорит, правда. И потом, у нас нет выбора.

— Если в этом смысле, то я с тобой согласен, — пробубнил с набитым ртом Гаер. — Только на случай подставы надо подстраховаться.

— Умереть так, чтобы после этого они еще долго не смогли пользоваться центром? — догадался Парсек.

— Точно, — кивнул Гаер. — И унести с собой уже готовые экипажи.

— Здесь есть места, в которых заложена взрывчатка. Управление подрывом осуществляется извне. Скорее, по телефону, — стал рассуждать Парсек. — Ибрагим сказал, что это на случай ликвидации базы. Они уверены, что если сюда не упадет крылатая ракета, то рано или поздно здесь высадится десант. Вот и хотят напоследок угробить еще и пару десятков «кафиров» под обломками завода.

— Я помню, что он говорил, — кивнул Гаер. — Только как найти эти места, когда ты сутки напролет под неусыпным контролем?

— Думаю, это не сложнее, чем найти «трубу», с которой производится подрыв, — предположил Парсек.

— Как раз это легче всего, — возразил Гаер. — Здесь все без телефонов, кроме турка.

— Откуда знаешь? — насторожился Парсек.

— Я думал, что ты заметил, как он периодически куда-то названивает, — округлил глаза Гаер. — Спутниковая труба, носит всегда с собой в правом накладном кармане куртки.

— Где ты был раньше? — Парсек осуждающе покачал головой.

— Послушай, я даже и подумать не мог, что ты этого не заметил! — возмутился Гаер.

— Я не мог не заметить, — прошипел Парсек. — Просто при мне он ею не пользовался.

— Извини.

— Теперь по поводу оружия, — Парсек откинулся на спинку стула. — Один автомат у вертушки.

Непосредственно на территории центра все были без оружия. Оно и понятно. Ибрагим и Кучук опасались, что у кого-то из курсантов сдадут нервы, и он попытается уйти. Лишь у вертолета всегда находился вооруженный автоматом боевик. Менялись они там каждые два часа.

— Кучука я возьму на себя, — заявил Гаер.

— Позволь мне решать, кто и кого здесь будет брать. — Парсек напомнил о том, кто из них командир.

— Просто мне это сделать удобнее, — стал объяснять Гаер. — Он проходит в свои апартаменты как раз мимо моего учебного места.

— Согласен, — одобрил решение Парсек. — Тогда я беру на себя Озбека.

— Мы не определились с местами закладок взрывчатки, — напомнил Гаер. — Как искать?

— Попытаюсь напрямую выведать это у Ибрагима.

— Думаешь, скажет?

— Посмотрим. Как только труба Кучука окажется у тебя, сразу семафорь в центр. Пошли работать.

Они поднялись из-за стола.

Был полдень, когда подошла очередь Озбека заниматься на симуляторе. Курсант выглядел растерянным, и пока Парсек проводил инструктаж, все время пытался перехватить его взгляд. Было ясно, сириец всерьез опасался, что инструктор «сдал» его Ибрагиму. Поднимаясь в кабину, Озбек несколько раз обернулся, но Парсек сделал вид, будто не замечает его беспокойства.

Его можно было понять. Один раз Озбек уже побывал в шкуре приговоренного к смерти за преступление, которого не совершал. Поведение бывшего сирийского военного летчика утверждало Парсека в правильности решения использовать его в своих интересах, и он придумал способ общения, которым сейчас и воспользуется. Правда, были опасения, что забьет тревогу переводчик. Не знающий английского араб может заподозрить неладное.

— Крейсерская высота определяется направлением и скоростью ветра, погодными условиями, давлением и другими факторами, — повторил вслед за Озбеком уже на русском переводчик и поправил наушники, соединенные с микрофоном. В них он походил на Чебурашку.

— Спроси его, что такое оптимальная высота полета, — потребовал Парсек, наблюдая в экран монитора за тем, как Озбек пристегивает себя ремнями.

Озбек выслушал вопрос, глядя в камеру, и тут же бойко стал отвечать. Едва он закончил, как заговорил переводчик:

— Это высота, при которой достигается наибольшая экономия топлива при заданном режиме и полной массе самолета.

— Обращаю внимание, — заговорил Парсек, поправляя камеру, — от точки, где вы окажетесь в кабине и возьмете управление самолетом на себя, до цели может быть какое угодно расстояние. Все будет зависеть от того, как пройдет захват. В этом случае экономия — важный момент.

Дождавшись, когда переводчик закончит переводить наставление, он задал следующий вопрос:

— Вы начнете осуществлять проникновение в кабину после того, как самолет наберет высоту и возьмет курс. Какая в этом случае будет скорость?

Переводчик перевел вопрос Озбеку и стал слушать его ответ.

— Нормальная крейсерская скорость на высоте тридцать пять тысяч футов составляет ноль, семьсот восемьдесят скорости звука. Можно установить эти данные в окне скорости автопилота и утопить кнопку «Hold», что переводится как «Удержание».

— Включите автомат тяги, — приказал Парсек.

— Включено, — отрапортовал Озбек.

Парсек покосился на переводчика и заговорил на английском:

— Сейчас отвечай мне как положено, по схеме действий, и не подавай виду, что я говорю о другом. Ты, как я понял, не хочешь умирать?

— Мажди, — заволновался переводчик, — так нельзя! Я должен переводить!

— Пока ты переводишь, курсант упускает время и не вовремя выполняет важные манипуляции, — стал объяснять Парсек. — Уже третью тренировку подряд он сваливается в штопор. Дай я ему сам буду объяснять? Он хорошо знает английский.

— Я не фанатик, — между тем так же на английском подтвердил Озбек и перешел в режим малого газа. — Хочешь рассказать об этом Ибрагиму?

— Нет, хочу предложить тебе бежать, — следя за индикацией приборов симулятора, строго заговорил Парсек и метнул взгляд на монитор, где было видно лицо пилота. Озбек разволновался. Он несколько раз посмотрел в камеру, сильнее, чем положено, опустил нос самолета. Заработала сирена.

— Я буду делать вид, будто ругаю тебя! — нашелся Парсек и повысил голос: — Я и мой товарищ вчера узнали, что нам уготована незавидная участь! После того как мы обучим вас, нас казнят! — с этими словами он хрястнул кулаком по пульту. — Ты сможешь поднять вертолет?

— Говори на русском! — Переводчик неожиданно встал со своего места.

«Так ты еще ко всему и соглядатай!» — догадался Парсек, а вслух сказал:

— Ты долго переводишь, и он не успевает устранять замечания!

— Вертолетом, который стоит в развалинах? — между тем спросил Озбек.

— Других здесь нет! — взревел Парсек и соскочил со своего места.

Переводчик переводил взгляд с инструктора на экран монитора и обратно.

Одновременно то ли от волнения, то ли действительно решив подыграть, Озбек несколько раз изменил полетный режим и отдал штурвал от себя, а потом резко взял на себя. Кабина с воем стала раскачиваться.

— Да, я смогу! — заверил Озбек. — Но ведь нам даже не дадут до него добежать.

— Не твоя забота, — успокоил его Парсек. — Мы постараемся обеспечить тебе время для запуска двигателя…

— Я вынужден буду сообщить Ибрагиму, что вы нарушаете инструкции! — заявил переводчик.

— Извини, брат. — Парсек поднял руки. — Но он совсем тупой, хоть и летал раньше на истребителях…

— Когда я должен быть готов? — поинтересовался Озбек.

— В любой момент! — ответил ему снова на английском Парсек.

— Ибрагим! — завопил не своим голосом переводчик, шаря взглядом по цеху.

— Все нормально! — попытался успокоить его Парсек. — Обещаю говорить только на русском!

— Это ты теперь Ибрагиму объясняй! — Переводчик сверкнул глазами и отступил от Парсека. — Я, конечно, не учил английский, но кое-какие слова знаю и понял, о чем вы говорили.

— О чем? — вскинул брови Парсек, наблюдая за тем, как Озбек выбирается из симулятора.

— Вас интересует вертолет…

— Правильно, — кивнул Парсек. — Я упоминал вертолет в разговоре. Просто привел сравнение…

— Совсем за дурака меня держишь? — окончательно вышел из себя переводчик.

— Что происходит? — раздался голос Кучука.

«Принесла нелегкая!» — Парсек с досадой посмотрел в сторону симулятора, на котором работал Гаер. В кабину «А-320» как раз забирался какой-то араб.

— Они не слушались меня и говорили на английском, — доложил переводчик. — Я долго не мог контролировать разговор.

— Просто с Озбеком мне легче общаться напрямую, — попытался оправдаться Парсек. — Он хорошо говорит на английском.

— Озбек давно ищет способ сбежать отсюда, — прищурился турок. — Признавайся, он пытался тебя уговорить помочь ему?

— Скорее, наоборот, — неожиданно вмешался переводчик. — Инициативу проявил Мажди.

— Интересно, — Кучук оглянулся по сторонам.

Он, как и переводчик, хотел увидеть Ибрагима. Чем закончится доклад чеченцу, догадаться было нетрудно, и Парсек пошел ва-банк.

— Кучук, послушай меня! — начал он для того, чтобы до минимума сократить расстояние между ними.

В следующий момент он двинул Кучуку кулаком в кадык. Переводчик не успел ничего понять, как врезался спиной в стену, отлетел от нее и рухнул на бетонный пол.

Пунцовый от напряжения Кучук стоял на коленях и двумя руками держался за горло. Глаза походили на два бильярдных шара. Казалось, еще немного — и они вывалятся из глазниц.

— Беги ко второму симулятору и скажи инструктору одно слово — «атака»! — крикнул Парсек Озбеку и стал обыскивать Кучука.

В этот момент из открывшегося рта турка прямо на одежду Парсека ударила струя рвотной массы.

— Я к тебе со всей душой, а ты, — с этими словами Парсек, наконец, нащупал в боковом кармане трубку спутникового телефона. Едва она оказалась у него в руках, как Кучук повалился на бок. Пистолет у турка оказался за поясным ремнем. Парсек забрал его и огляделся. На все ушло чуть больше минуты. Все это время он контролировал обстановку вокруг себя, но практически не видел, что происходит на дальнем плане. Теперь стало ясно, что для всех без исключения это событие стало полной неожиданностью. Заметив потасовку, на верхнем этаже метались курсанты и инструкторы. Несколько человек уносились прочь. Прилюдное избиение местного полубога Кучука произвело нужный эффект. Значит, расчет оказался верен.

Парсек стал набирать номер Федосова.

— Слушаю вас, — раздался знакомый голос, словно генерал был не за тысячи километров, а где-то здесь, за стенкой.

— Это Парсек. Объект — юго-западная часть города Сирт, Ливия. Здание нефтеперерабатывающего завода. Цех отгрузки готовой продукции…

— У вас…

— У нас считаные минуты, чтобы попытаться покинуть объект. Будем стараться ликвидировать.

— Как…

— Здесь есть вертолет.

В этот момент перед Парсеком возник здоровенный араб. Однако он тут же рухнул от удара по затылку.

— У тебя все нормально? — Гаер участливо заглянул ему в лицо.

— Как осуществить подрыв?! — завопил Парсек, кроша Кучуку стволом пистолета передние зубы.

— Ы-ых! — хрипел турок, захлебываясь кровью.

Парсек выдернул пистолет, выстрелил ему в колено и тут же вогнал ствол обратно, с трудом удерживая извивающегося от боли турка локтем левой руки.

— Как он теперь тебе это объяснит? — удивился Гаер, пытаясь поставить командира на ноги.

— Скажет! — крикнул Парсек, снова выдернул пистолет и приставил его турку между ног. Эффект возымел действие. Турок враз переменился в лице. Он замер, словно не было адской боли в простреленном колене и не било током по обломкам зубов.

— Ну! — торопил Парсек, видя, как Гаер опрокинул на бетон одного за другим сразу двоих спешащих на помощь турку курсантов. Не отставал и Озбек. Он быстро сообразил, в чем дело, схватил какую-то трубу и отбивался от наседавших с тыла инструкторов-украинцев.

— Москали, собаки! — орал Проценко.

— Кацапы! — вторил ему приехавший из Винницы Сашко.

У обоих лица были уже в крови.

Кучук потянулся к карману. Парсек схватил его свободной рукой за запястье. Турок стал мотать головой и что-то пытался сказать.

Парсек ощупал карман. Так и есть. При первом осмотре он не заметил небольшое, размером с половину сотового телефона устройство.

— Таймер! — обрызгал его кровью турок.

— Что? — Парсек увидел на устройстве лишь одну кнопку.

— Таймер…

— Какой еще таймер? — недоумевал Парсек.

— Десять минут!

— Этой штукой запускается таймер управления фугасами?

Турок в знак согласия прикрыл и открыл глаза.

— Молодец! — с этими словами Парсек двинул ему по голове рукоятью пистолета и вскочил на ноги. Раздался грохот, и половина цеха осветилась ярким светом. Показалось, будто заработала сварка. Парсек оглянулся. Оказалось, Гаер крушил блоки управления симулятором. Он вырывал их вместе с проводами, поднимал над головой и швырял об пол. Кабина раскачивалась. Снизу все заволокло дымом.

— Твой макет тоже надо вывести из строя! — крикнул Парсек. Он понимал, что, даже если подрыв не произойдет, нужно сделать так, чтобы боевики не смогли восстановить аппаратуру.

— Уже! — Гаер со всего размаху саданул об пол последний системный блок. — Уходим!

— Я думаю, к вертолету нам уже не прорваться! — на ходу крикнул Парсек и пригнулся от летевшего в голову обломка кирпича. Метнувший его араб был из числа смертников и занимался у Гаера. Парсек выстрелил в ответ. Араб взмахнул руками и рухнул на спину. Одним выстрелом, как говорится, Парсек убил двух зайцев: ликвидировал потенциального смертника, а заодно проверил, как пристрелян пистолет.

— Минус четыре, — между тем констатировал Гаер. — Я со своими не церемонился.

— Ты слышал, что я сказал? — Парсек оглянулся назад. Озбек бежал следом.

— Слышал, — подтвердил Гаер. — Но разве есть альтернатива вертолету?

Странно, но больше никто не нападал и не пытался остановить их. Курсанты словно провалились сквозь землю. Возможно, большинство так и не поняли, что происходит, другая часть решила воспользоваться случаем и сбежать. Парсек уже был уверен: многие из тех, кто собирался стать смертником, оказавшись здесь, успели передумать.

Из цеха выходили осторожно. Странно, но и снаружи было тихо.

— Неужели здесь не слышали стрельбы? — не поверил Гаер, озираясь по сторонам.

— Ее могли принять за что угодно, — Парсек устремился к вертолету.

Стреляли обычно где-то на втором этаже цеха. По слухам, там был оборудован специальный тир, где террористы отрабатывали приемы и способы захвата самолета. Краем уха Парсек слышал, что на учебных местах были части фюзеляжа с креслами и перегородка кабины пилотов с дверью.

Часового, который обычно дремал у стены на сваленных в кучу кирпичах, не оказалось. Это еще больше озадачило Парсека. Он подтолкнул в спину Гаера и показал на оконный проем.

— Понял, — ответил тот и опустился на одно колено. Парсек встал ему на плечо и заглянул внутрь. Вертолет, заваленный муляжами строительного мусора, был на месте. Людей поблизости не было.

Они вбежали через пролом внутрь.

— Что-то мне это не нравится, — проговорил Парсек, взял двумя руками за конец шнура и потянул. Кусок пенопласта с дверным проемом сполз с лопасти на землю. Оттащив его на несколько метров в сторону, Парсек устремился к следующему шнуру. Гаер на пару с Озбеком освобождали другую сторону вертолета.

Неожиданно в проломе возник силуэт. Не исключено, что это как раз и был часовой, который куда-то отлучался. Здесь было в порядке вещей все бросить и идти делать намаз. Парсек выстрелил. Человек упал. Послышался звук выпавшего на кирпичи автомата.

— Странно, — проговорил Парсек, озираясь по сторонам и уже громче крикнул: — Гаер, давай с Озбеком запускайте!

Сам вернулся к стене, отделявшей территорию завода от импровизированной взлетной площадки, вбежал на гору строительного хлама и выглянул наружу. Центр словно вымер.

Теряясь в догадках, он устремился к лежащему часовому. Молодой араб еще тужился и хрипел. Рядом валялся автомат.

Сзади раздался хлопок сработавшего электропневмоклапана. За ним еще. Тихо заскулила и стала подвывать турбина.

Парсек сунул пистолет за пояс под выпущенную поверх брюк куртку, подхватил автомат и стал пятиться к вертолету. Пока их никто не пытался ни остановить, ни даже обстрелять. Парсек уже был почти уверен: каждый их шаг попросту кем-то контролируется, но уже ничего изменить было нельзя. Вертолет — это единственный способ покинуть злополучную базу, город и страну.

В спину ударила упругая струя воздуха. Над головой замелькали лопасти, а стесненное со всех сторон руинами пространство заполнилось пылью и песком. Лицо секли мелкие камни и кирпичная крошка. Понимая, что вертолет набрал нужное количество оборотов, Парсек стал пятиться к дверям, пока не уперся в порог спиной. В тот же миг чьи-то сильные руки подхватили его. Парсек лишь оттолкнулся ногами. Все стало ходить ходуном. Он почувствовал, что они взлетают, и попытался встать на четвереньки, чтобы отползти от дверей. Не открывая глаз, сунул руку в карман, нащупал брелок и надавил на кнопку.

Вертолет стремительно набирал высоту. Чувствовалось, что Озбек знал свое дело.

— Гаер! — Парсек открыл глаза и обомлел. Прямо перед ним, держась за станину пулемета, сидел на корточках улыбающийся Ибрагим.

Гаер лежал без сознания со связанными за спиной руками. Озбека Парсек и вовсе узнал лишь по одежде и волосам. Лицо было разбито до неузнаваемости и залито кровью. Сириец сидел, прислонившись к спинке сиденья второго пилота и глядел перед собой потухшим взглядом. У него тоже были связаны руки.

Кроме них и Ибрагима в отсеке было еще трое крепко сложенных боевиков. Все как один одетые во все черное.

— Когда успел? — Парсек утер тыльной стороной ладони губы.

— Мы одновременно подошли к вертолету, — стал рассказывать Ибрагим, насмешливо глядя в глаза Парсеку. — Я слышал, как вы топаете над головой.

— Понятно, — Парсек плюнул на пол. — Подземный ход.

— А ты как думал? — Ибрагим наслаждался произведенным эффектом. — Когда я увидел, что ты напал на Кучука, то сразу дал команду экипажу бежать к вертолету.

— Куда теперь? — Парсек достал из кармана пульт и поводил им перед носом Ибрагима. — Я запустил обратный отсчет.

Ибрагим переменился в лице.

— Как ты узнал? — с этими словами он потянулся за пультом, но Парсек швырнул его в открытую дверь.

— Мы выбросим вас в море, — принял решение Ибрагим и выглянул наружу.

Поток воздуха стал трепать его волосы и бороду.

Парсек перевернулся на живот и ногами двинул ему в бок. Чеченец исчез в дверях. Одновременно Парсек выдернул пистолет и выстрелил в сидевшего ближе всех к нему бородача. Вторую пулю он всадил в голову его приятелю, который сидел напротив. В следующий момент он уже стоял во весь рост с автоматом в руках. Никто из боевиков ничего не успел понять. Третий от неожиданности неосторожно шагнул назад и вывалился вслед за Ибрагимом через вторую дверь.

Парсек целиком надорвал пластиковый хомут на запястьях Озбека. Тому оставалось лишь потянуть руки в стороны и освободиться от пут. У Гаера руки оказались связанными веревкой.

— Развяжи его! — приказал Парсек и шагнул к креслам пилотов. Оба были в шлемах, но не имели связи с Ибрагимом. Немудрено, что до сих пор они не заметили, что происходит за их спинами. Вертолетчики крутили головами, а тот, что справа, отстегивал ремни, которыми был привязан к креслу.

Парсек постучал ему стволом пистолета по шлему. Вертолетчик обернулся. Глаз не было видно из-за солнцезащитного стекла, но по открывшемуся рту стало ясно, что он сильно удивлен.

— А-аа! — Второй пилот неожиданно толкнул ручку управления от себя.

Вертолет зарылся носом и стал стремительно нестись к земле.

Упираясь рукой в спинку сиденья, Парсек выстрелил ему в голову. Потерявший управление вертолет развернулся против часовой стрелки и задрал нос к небу.

Парсек направил ствол на второго пилота. С трудом держась на ногах, отцепился от спинки и рукой показал направление в сторону моря.

Пилот часто закивал и сел прямо. Поглядывая на своего мертвого напарника, он быстро перевел машину в горизонтальный полет.

— Ну, что? — раздался над самым ухом крик Гаера.

— Вытаскивайте с Озбеком второго пилота и пусть садится на его место. Пока идем на Кипр.

— Уверен?

— Уверен, что там нас сбивать не станут.

Парсек знал, что турецкие ВВС бесцеремонно нарушают воздушное пространство Греции и остаются безнаказанными. Лететь на Сирию смертельно опасно. В ответ за сбитый российский бомбардировщик там разместили системы ПВО «Триумф». Вертолет же не имел кода опознавания «Я свой самолет» и будет непременно сбит при подлете к базе. Но Парсек не терял надежды, что Федосов успеет решить вопрос, пока у них кончится топливо. Наблюдая, как Гаер колдует над ремнями второго пилота, Парсек достал трубку спутникового телефона.

— Слушаю тебя! — раздался голос Федосова.

— Я в воздухе, время в пути час до нашей базы.

— Я тебя понял, будь на связи, — бросил генерал и отключился.

Ему ничего не надо было говорить. Федосов знал, что нужно. Сейчас он свяжется через Центр управления войсками с базой в Хмеймим и предупредит о приближающейся со стороны моря цели, которую нельзя трогать.

— Тяни! — вопил пунцовый от напряжения Гаер Озбеку, который ухватил под мышки труп пилота и поволок его в грузовой отсек. Пилот был маленького роста, но и пространство между потолком и верхней частью сиденья было небольшим. Парсек сунул трубку в карман и подхватил убитого с другой стороны.

Наконец тело с грохотом перевалилось в грузовой отсек. Тяжело дыша, Озбек перебрался на сиденье.

— Идем на Хмеймим! — прокричал ему Парсек.

— Там «Триумф»! — округлил в ответ испуганные глаза сириец. — У нас нет русского кода «Я свой самолет».

— Все нормально! — Парсек улыбнулся. — Нас уже ждут!

— Карта! — завопил Озбек. — Нужна карта!

— Там навигатор! — Парсек тыкал в мерцающий экран на приборной доске.

— Нужна карта! — стоял на своем Озбек.

Неожиданно второй пилот протянул ему нечто вроде планшета…

Парсек опустился на корточки и достал телефон.

— На подлете вас встретят наши самолеты и покажут направление, — с ходу заговорил Федосов. — Они вас уже видят. Потом примут «вертушки». Держитесь за ними…

Парсек впервые видел генерала в домашней обстановке. Точнее сказать, в дачной. Федосов пригласил его к себе на дачу в дальнем Подмосковье отметить завершение операции. Из-за гибели Аслана она не казалась блестящей, хотя именно так охарактеризовало ее руководство. Было еще тепло, жена генерала накрыла стол прямо во дворе. Запах хвои, прелой листвы, грибов и дымка, который исходил от мангала, словно бокал хорошего вина, расслабили Парсека.

— Тебе отпуск дали, — констатировал Федосов, глядя на Парсека. — Чем планируешь заняться?

— В смысле?

— Поедешь куда-нибудь?

— Сначала ему надо зуб вставить, — Ольга посмотрела на Парсека, потом на генерала, одетого в спортивный костюм. — Неблагодарная у вас работа.

— Это почему? — Брови Федосова взлетели вверх.

— Прыгаете, горите, деретесь за артистов, а потом зубы вставляете…

— Нам за это деньги платят, — отшутился Парсек. — Да и металлокерамика лучше настоящих…

— Скажешь тоже! — Федосов улыбнулся.

Ольга неожиданно критически посмотрела на него и осторожно спросила:

— А у вас все настоящие?

— Что? — не понял генерал.

— Зубы.

— Все, — кивнул генерал.

— А сколько вы каскадером работаете?

— Работал раньше, — Федосов весело посмотрел на Парсека и сказал: — Десять лет. Теперь я их начальник.

— Вы сейчас уже, наверное, знаете, какой будет следующий фильм? — допытывалась она.

— Пока нет. — Федосов пожал плечами. — Вообще, это большая редкость, когда на съемках случаются подобные травмы. Мы все основательно просчитываем и репетируем. Есть масса самых разных средств защиты и страховок.

«Ну и загнул!» — восхитился находчивостью генерала Парсек.