В тусклом красном свете Уровня зверятников Руиз Ав осторожно пробирался сквозь толпу искателей развлечений. Вокруг плескалось море безумных глаз, слюнявых ртов, скользких от пота тел. Хаос служил щитом. В такой толкотне некому было заметить его и донести хозяевам. Тем не менее Руизу было не по себе. Если его все-таки обнаружат, следователи Лиги Искусств спросят:

— Руиз Ав, что ты делал на Дильвермуне? Что привело тебя в убежище Накера Учителя, печально знаменитого мозг-навигатора, объявленного вне закона?

Следующим вопросом будет:

— Руиз Ав, почему ты оказался там сразу после того, как получил смертную сеть?

Руизу никак не удавалось придумать достойного объяснения. Ему казалось, что сеть смерти уже опутывает мозг, постепенно стягиваясь. «Не могут же они быть везде, — успокаивал себя Руиз Ав, — да и поздно теперь поворачивать назад». «…Слишком поздно… Слишком поздно», — эхом отозвалось в голове.

Но никто не выкрикивал его имя, не показывал на него пальцем. Напряженные плечи слегка расслабились, когда он подошел к сектору Свободного Убийства. Здесь, в спасительном полумраке, роботы наблюдения отсутствовали, и он чувствовал себя в большей безопасности. Там, где кровь проливается на законных основаниях, он справится.

Руиз слегка замедлил шаги. Полдюжины коридоров сходились в просторном сводчатом зале. В тусклом свете высоко подвешенных ламп ходили, ковыляли, ползали и скакали толпы зверятников. Чего только люди с собой не делают! Подрагивали заостренные уши, поблескивали зубы, буйная растительность прихотливо покрывала человеческую плоть. Блестящие селеновые скарабеи — персональные чипы, которые наполняли мозг каждого зверятника сознанием выбранного животного, — крепились к основанию черепа. На этом Уровне было запрещено все, что могло скрывать оружие.

Руиз незаметно присматривался к проплывавшим мимо лицам. Его завораживали отражения чувств, которые искажали человеческие черты: похоть, страх, ярость. Собственный чип, установленный на допустимый минимум, позволял разглядеть туманные фигуры, что призрачными бесцветными контурами проступали сквозь звериные личины. Например, тот высокий, костлявый старик с аккуратно подстриженной гривой седых волос. Что заставило его покинуть кресло управляющего ради роли благородного оленя на ненадежном Уровне зверятников? А эта холеная молодая женщина? Тело ее было искусно расписано красками модных тонов, апельсинового цвета волосы заплетены в «любовный узел», а острые малиновые ноготки отполированы до совершенства. Женщина выбрала образ гигантской змеи и теперь скрывалась в тени. В ее неподвижных глазах затаился холод.

Дойдя до противоположной стены зала, Руиз заметил стаю волкоголовых — десяток мужчин и женщин с огромными желтыми глазами. Шерсть на их лицах слиплась, мохнатые тела были крепки и поджары.

Заметив Руиза, вожак стаи подался вперед, в глазах блеснул интерес. Руиз подавил вспышку раздражения. Волкоголовый ухмыльнулся, показав острые клыки и длинный красный язык. Руиз постарался казаться равнодушным, однако тело его почти незаметно напряглось. Он прошел под биолюминесцентным лозунгом, который гласил: «ПАНГАЛАКТИЧЕСКИЕ ЗАКОНЫ КОНЧАЮТСЯ ЗДЕСЬ», и свернул в более темный коридор. За стеной чувствовалось движение — там собиралась стая.

Особым урчанием Леро подозвал соплеменников.

— Мясо разгуливает по Землям Убийства, — прорычал он. Это был мягкий, негромкий звук, исполненный приятного предвкушения.

— Опасно? — спросила Камилла, его самка, вторая в стае. — Мясо двигалось очень уверенно, от него почти не пахло страхом.

Леро оскалился, и Камилла испуганно попятилась.

— Может, мясо слишком глупое, чтобы бояться, — сказал вожак. — Это просто одинокий слабенький человечек. Что, мы с ним не справимся?

Вся стая выразила согласие. Красные языки прошлись по черным губам, голодный вой эхом разнесся по коридорам. Леро глубоко задумался, пытаясь припомнить, какое впечатление произвело на него это мясо. Человеческое сознание не до конца попало под влияние персонального чипа. Леро еще помнил, что Камилла гораздо умнее и сообразительнее его. Поэтому он старался сохранять осторожность, насколько позволяли голод и жажда крови.

Мясо представляло собой высокого, широкоплечего, черноволосого мужчину. Под медной кожей мягко перекатывались мускулы. Проходя мимо, мясо вроде не обратило внимания на Леро, но вожаку почудился огонек вызова в суровых глазах человека. Кроме того, чип мужчины был установлен на очень низкий уровень, так что чувствовался только слабый намек на хищную тварь, но у него не было личины, которую носили все зверятники, — гелевой маски, отражавшей бушующие под ней животные инстинкты.

Леро решился. Мясо может сопротивляться, бежать, но стая сильна и быстра, а мясо — всего лишь человек. Насколько же он опасен?

— Охотимся, — он радостно оскалился, и стая взвыла от восторга. Вожак повернулся и медленно побежал в темноту, на запах. Стая потянулась за ним.

Руиз издалека почуял приближение волков и ускорил шаг почти до бега. Волкоголовым его не поймать, но они могли привлечь других хищников. Он придерживался темных сторон коридора и беззвучно проклинал Накера. Мозг-навигатор обитал в глубине сектора Свободного Убийства, куда изредка забредают только самые дикие зверятники да самоубийцы и фатально невежественные туристы. Но, по крайней мере, убежище было скрыто от любопытных глаз, так что Руиза устраивало его местоположение. Но только не в тех случаях, когда к месту назначения приходилось мчаться во всю прыть.

В конце одного из длинных сумеречных коридоров Руиз на секунду остановился и услышал за спиной топот. Пораженный скоростью стаи, он увеличил темп и длину шага, прокачивая через легкие огромные порции воздуха. Погоня приотстала, и Руиз улыбнулся. Совсем скоро он доберется до убежища Накера, и еще останется масса времени, чтобы пройти длинную процедуру идентификации личности, на чем так настаивал мозг-навигатор.

Внезапно из темной ниши прямо под ноги человеку вывалился труп с разорванной глоткой. Инстинктивно Руиз подпрыгнул как можно выше, преодолевая неожиданное препятствие. Все бы обошлось, но, приземляясь, он поскользнулся в луже крови. К тому же вслед за своей добычей выскочила тигроголовая и на полном ходу налетела на Руиза. Беглец упал, неловко подвернув левую ногу. Секундой позже острая боль пронзила поврежденное колено. Руиз ожидал немедленного нападения тигроголовой, но ее, похоже, больше интересовала прерванная трапеза. Окровавленные клыки сомкнулись на горле трупа. Зарычав низким, гортанным голосом, чудовище потащило добычу обратно во тьму. Однако мерцающие глаза продолжали следить за Руизом, спутанные бесцветные волосы закрывали широкое плоское лицо, в полумраке кровь жертвы на нем казалась черной. Не обращая внимания на вывихнутую ногу, Руиз осторожно попятился. Тигроголовая исчезла в своем логове, теперь оттуда доносились звуки ее пиршества. Человек развернулся и побежал, опасаясь, что волчья стая настигнет его. От прежнего размеренного бега не осталось и следа, походка стала неровной. Каждый раз, когда левая ступня касалась стального покрытия коридора, колено пронзала режущая боль. Пока она была еще терпимой, но ранение ограничивало скорость. Он не хотел чрезмерно напрягать ногу, колено могло окончательно отказать. Дыхание сбилось, сердце бешено колотилось, пот ручьями стекал по напряженному телу. Он подумал, что сгустившийся запах страха может подстегнуть стаю.

Вскоре за спиной послышался цокот когтей. На бегу Руиз пытался разглядеть указатели. Сколько же еще осталось до убежища навигатора? Наконец-то! Вот пятно багряного биолюма и граффити в стиле Длинноголовых Крокодильчиков. А вот и кривой столб из черного железа на пересечении трех коридоров — он хорошо помнил его со времени своего последнего визита.

Надеясь, что все обойдется, Руиз помчался вперед. До Накера оставалось не более трехсот метров. В убежище имелось самое лучшее регенерационное оборудование, через несколько часов к нему вернутся силы. Лицо его тронула усталая улыбка.

И тут появилась стая. Внезапно зверятники с дружным воем выскочили из бокового прохода, почти настигнув беглеца. Руиз сообразил, что они срезали расстояние. А почему бы и нет? Вероятно, им не раз приходилось преследовать добычу в этом секторе. На дороге к ротонде, где находилось убежище Накера, Руизу удалось опередить стаю на несколько шагов. Но времени на процедуру идентификации и входа явно не хватало. Придется искать место, где можно прислониться к стене, прежде чем колено совсем откажет. Усталость мешала сосредоточиться, все тяжелее становилось справляться с болью. Каждый шаг давался с трудом. Почти так же, как боль, отвлекало странное ощущение в колене там, где медленно распухала связка.

Руиз ворвался в ротонду, освещенную полосками слепящего голубого люма на потолке. На полу темнели пятна крови, повсюду валялись обглоданные кости. Вглубь уходило около дюжины коридоров, но только один из них, перекрытый герметичной дверью, вел в жилище мозг-навигатора. Руиз пронесся по грязному полу ротонды к этой двери, воздуха уже не хватало. Из прохода за его спиной с победным воем показалась стая. Это была угроза куда более реальная, чем страх перед Лигой. Поэтому он подбежал к запечатанной двери и отчаянно закричал:

— Это Руиз Ав! Скажите Накеру! Это Руиз Ав! Впустите меня!

Как и следовало ожидать, ответа не было. Оставалось только опереться на дверь и повернуться лицом к стае. Волки образовали полукруг и остановились. Прыгать они не торопились.

Самцов и самок в стае было поровну, Там, где мех редел, виднелись упругие мускулы. Ни капли лишнего жира. Когти заточены, словно кинжалы, клыки отросли до максимально разрешенного предела. Вожак, в прекрасном настроении, нетерпеливо пританцовывал, делая время от времени ложные выпады. Глаза его горели от предвкушения. Когда он заговорил, из горла вырвалось рычание.

— Хорошо бегаешь, мясо, — сказал он. — Но теперь твой бег окончен.

Руиз не отреагировал. Если они потратят на поддразнивание достаточно времени, он восстановит дыхание и, возможно, Накер откроет дверь. Но вожак уже потерял терпение. Он выпустил когти и прыгнул, почти одновременно с тремя другими. Руиз напряг руки так, что они превратились в лезвия, и ударил, вонзая кончики пальцев в плоский нос вожака, загоняя осколки кости глубоко в мозг. Тело волкоголового окаменело в полете, желтые глаза погасли. Ударом руки человек отбросил труп, впечатав в стену двух зверятников. Оставалась самка, напавшая с другой стороны. Он сумел уклониться от первого удара лапой, и ее когти прочертили три кровавые борозды на плече, вместо того чтобы разорвать ему глотку. Однако затем ей удалось вцепиться зубами в грудь жертвы. Хищница поджала колени и повисла, вырывая кусок мяса. Руиз боялся потерять равновесие и упасть под ноги стае. К счастью, ему удалось опереться на здоровое колено и оттолкнуться от стены. Он тут же сомкнул руки у нее на затылке за острыми ушами и был вознагражден сладостным звуком ломающейся кости. Самка забилась в судорогах и упала. Оставшиеся волкоголовые подобрались. Руиз повернулся к ним.

— Идите сюда, — сказал он тихо и свирепо.

Человек оскалил зубы, пусть не столь внушительные, как у волков, но все же крепкие и белые. Волкоголовые на секунду заколебались — уж слишком быстро погибли их вожаки. Однако существа эти были только грубой подделкой под настоящих волков, им не хватало природной осторожности истинных хищников. Персональные чипы, которые заставляли их действовать подобным образом, просто усиливали кровожадность и наглость. Руиз увидел, что в глазах монстров снова вспыхнула ярость. Волкоголовые придвинулись ближе. Одна из самок склонилась над трупом вожака, гладя свалявшуюся шерсть на его морде.

— Леро, Леро, — жалобно проскулила она. Затем закрыла его неподвижные глаза и облизала окровавленную руку. Сразу после этого волчица повернулась к Руизу. У человека хватило сил встретить ее взгляд презрительным смехом. Лицо волкоголовой побагровело, и она прыгнула. Остальные зверятники не были готовы немедленно последовать ее примеру, поэтому Руиз успел ударить самку в горло и швырнуть на стальной пол, где она забилась в предсмертных судорогах.

— Накер! — закричал Руиз, не отводя глаз от приходящих в себя монстров. — Накер! На мне сеть смерти. Впусти, иначе Лига узнает о тебе все.

Герметичная дверь распахнулась так внезапно, что Руиз навзничь рухнул в защитный шлюз. Прежде чем стая решилась последовать за ним, два здоровенных раба-охранника с Дира вышли вперед, размахивая нейронными бичами. Волкоголовые, оскалившись, попятились, и дверь закрылась.

Руиз поднялся на ноги и увидел Накера, который, как обычно, сидел в своем кресле-поплавке под куполом из прозрачного хрусталя. Мозг-навигатор был похож на уродца, заспиртованного в стеклянной колбе — какой-то невероятный гибрид человека и слизняка. В теле Накера не было ни единой здоровой косточки или мышцы, волосы у него не росли. Медицина не знала средства, способного помочь ему. Навигатору приходилось по возможности отказываться от таких естественных человеческих потребностей, как еда, выделения и дыхание. Он общался с окружающим миром при помощи сенсоров, венком окружавших голову. Каждый раз Накер встречал Руиза новым вариантом искусственного голоса. Сегодня это был высокий и чистый голос эльфа:

— Руиз Ав, ты прибыл неподобающим образом. Когда Накер говорил, его лицо оставалось неподвижным, зато глаза рассеянно блуждали.

Руиз сосредоточенно рассматривал свои раны. Кровь капала из порезов на груди, колено раздулось до размеров небольшой тыквы.

— Живи ты в более цивилизованном районе, я появился бы более приличным способом. Почему так долго не открывал? — Руиз дотронулся до основания черепа, отключая персональный чип.

— Если бы я жил там, куда Лиге легко добраться, они бы меня выкурили, ты же знаешь. Они считают, что я ничуть не лучше геншей. А что до моей медлительности, так ведь я торопился, как мог, разумеется, не подвергая себя опасности. Я бы и тебя преднамеренно не подставил под удар. По крайней мере под такой, против которого ты не выстоял бы. В любом случае, я с интересом наблюдал за твоей работой. — Прозвенел мелодичный смех.

«Неисповедимы пути Накера», — подумал Руиз. По слухам, он был достаточно богат, поэтому не только деньги, которые платил Руиз, заставляли ученого помогать ему. Мозг-навигатор, казалось, по-своему любил Руиза, но что с того? Возможно, калека просто ненавидел Лигу Искусств и наслаждался возможностью водить ее за нос. В любом случае, Накер охотно оказывал Руизу очень важные услуги. Уже шесть раз Руиз посещал мозг-навигатора, и тот всегда прекрасно выполнял свою работу. Накеру можно было доверять. Проведя тщательное расследование, Руиз не нашел ни одного случая, чтобы тот продал своего клиента Лиге.

— Значит, — продолжал навигатор, — ты носишь сеть смерти? Хочешь стандартную процедуру? Хорошо. Каум отведет тебя в клинику, а потом мы приступим.

Кресло Накера тихо выплыло из шлюза.

Клиника Накера была напичкана совершенным оборудованием. Пациентам предоставлялся большой выбор развлечений: живые сны, голодрама, небольшой эйфориум, разнообразные сурроигры. Однако Руиз Ав был не в настроении веселиться, поэтому он раздраженно наблюдал за безобидным Каумом, пока раб-охранник подсоединял диагностический прибор к его колену. Экран немедленно замигал красными сигналами. Глаза Каума цвета лунного камня расширились, фиолетовые мембраны ушей окаменели от удивления, когда он постучал по экрану.

— У-у-у, Руиз, сюда ты добежал на честном слове.

Дирианин с преувеличенной осторожностью пристроил диагностический аппарат в более удобное положение.

— Угу, — ядовито отозвался Руиз.

Он был все еще зол на Накера и распространял это чувство на все, что тому принадлежало. В дополнительных травмах, полученных беглецом, был виноват именно мозг-навигатор. К сожалению, Накер был нужен Руизу. Без его помощи он вообще не взялся бы за дело на Фараоне.

Каум промокнул раны гелем-репликантом и накрыл их подушечками восстановителя.

— Должно хватить. — Обычно кроткие глаза дирианина светились обидой, когда он выпрямился. — Положим на это часа два, ну, три. Тебе станет лучше.

Руиз почувствовал угрызения совести. Каум был доброжелательным существом. Эта рептилоидная раса не отличалась особенным умом, зато была сильной, верной, не склонной к излишней агрессии. Именно поэтому на них всегда был большой спрос там, где требовались чернорабочие. Руиз криво улыбнулся.

— Спасибо, Каум. Мне уже немного лучше. — Он похлопал охранника по массивному плечу. Каума, казалось, обрадовала эта небрежная благодарность. Дыхальца у основания черепа раздулись — подобная мимика означала у данной расы улыбку.

— Не за что. Я всегда рад помочь красавчику вроде тебя, — рептилоид нежно ущипнул Руиза пальцами, похожими на чешуйчатые сосиски, и потопал прочь.

Подавив дрожь, человек окликнул Каума:

— Послушай, ты не знаешь, когда Накер собирается приступить?

Раб задержался у двери:

— Как только ты избавишься от боли. Он очень заботливый. На свой лад, конечно.

Руиз откинулся на кушетку:

— Думаю, да.

Все мышцы Руиза были абсолютно расслаблены. Беззвучные насосы, имплантированные в его главные сосуды, накачивали в кровь кислород. Звуки, свет и прочие внешние раздражители не достигали его сознания. Только мозг продолжал активно работать. В голове эхом отдавался синтетический голос Накера. Сначала послышалось рычание на уровне инфразвуковых ревущих тонов, потом визг. Мозг-навигатор экспериментировал в поисках совершенного тембра:

— Проверка. Раз-и-два-и-три-и-четыре. Кого любишь в этом мире?

Будь это возможно, Руиз заскрежетал бы зубами. Накер усмехнулся:

— Тебя что-то беспокоит? Ну, хорошо, хорошо, я уже чувствую эту смертоносную сеть — уж больно мощная. Ты уверен, что работодатели все рассказали об этом задании на Фараоне?

— Что ты имеешь в виду?

Накер налету поймал невысказанную мысль.

— Лига, похоже, сильно озабочена конспирацией и еще тем, чтобы получить хоть что-нибудь, когда сеть затянется и пошлет данные домой. Ты собираешься умереть и передать информацию при малейшем намеке на опасность… Схемы смерти на редкость подробные. Они гораздо шире, чем это необходимо для примитивной игры в поимку браконьеров. Я бы сказал, друг мой, что ты — серебряная пуля, нацеленная на какого-то монстра.

Руиз помолчал, пытаясь переварить неприятное открытие.

— Что ты можешь сделать?

— Многое, как всегда. Скажу без ложной скромности, что большего не сможет никто. Лига хорошо поработала. Может быть, они сомневаются в твоей лояльности?

Искусственный смех, подобно лапкам насекомого, царапал незащищенную поверхность мозга Руиза.

— Ну разумеется, нет, ты ведь у них считаешься самым лучшим, не так ли? Не будем сейчас затрагивать больной вопрос — Накер перешел к делу. — Так вот. Смертную сеть, как и любое изделие геншей, невозможно снять полностью. Я могу затормозить механизм смерти — тогда у тебя будет достаточно времени для маневра. Но ты все равно умрешь, если вовремя не выкрутишься из опасной ситуации. Еще можно до какой-то степени разрушить оперативные связи в самой сети, так что при ее включении ты очень тяжело заболеешь, но останешься жив. Тогда данные не отправятся по месту назначения, но твоя личность будет изрядно разрушена. Выбор за тобой.

Последние слова Накер произнес почти официальным тоном. Руиз глубоко задумался. Предстояло ответить на философский вопрос: есть ли на свете что-нибудь хуже смерти? Многие без колебаний ответили бы: нет! Но подобные абсолютисты вряд ли работали на беспринципные корпорации, подобные Лиге Искусств, и не располагали огромным опытом жизни в многочисленных мирах — клиентах Лиги. А Руиз легко представлял ситуацию, в которой смерть гораздо предпочтительней. С другой стороны, именно любовь к жизни привела его через все опасности Уровня зверятников сюда, в логово Накера. А уж о том, какие неприятности ожидали Руиза, пронюхай Лига об этом посещении, страшно было даже подумать. И все же… если он окажется беспомощным в руках врагов, он избежит неминуемой гибели, но перестанет быть прежним Руизом Авом, станет кем-то другим. Ему приходилось встречаться с жертвами неудачного погружения в сознание. Их вялые лица, отвисшие челюсти и тусклые глаза внушали жалость и омерзение. Определенно, смерть предпочтительней такой жалкой пародии на жизнь.

— Максимально ослабь замыкающий контур сети, но не трогай рабочие связи.

— Как скажешь. Мне придется призвать на помощь кое-какие опорные воспоминания, пока я не найду, где закрепиться, — в голосе Накера явно звучало неодобрение. — Ты продолжаешь настаивать на самостоятельном погружении вопреки советам специалиста. Паранойя, Руиз, паранойя. Погружаясь в твое сознание, я каждый раз обнаруживаю, что топография его изменилась. Ты слишком многое запер и зациклил. Даже удивительно, что генш ухитрился закрепить сеть.

— А у них с этим проблем не бывает. И болтают они не в пример меньше.

— Теперь отвали, — сказал Накер, и Руиз стёк вниз, в самый тихий и укромный уголок.

Перед погружением Накер на миг замер, чтобы взглянуть через собственные сенсоры на неподвижное тело Руиза. Человек лежал на иммобилизационном ложе, заключенный в янтарный блок шок-геля, голова его ощетинилась густой порослью серебристых проводов. Шрамы от встречи с волкоголовыми быстро бледнели. Если погружение займет побольше времени, шрамы исчезнут прежде, чем Накер вернется в свой колокол и собственное умирающее тело. В толще геля смуглая кожа Руиза приобретала почти металлическую гладкость и плотность, способную отразить удар ножа. Накер разглядывал руки Руиза, их расслабленные кисти. Калека восхищался ими. Подумать только, эти опасные штуки могут быть такими красивыми: сильные пальцы с точеными костяшками сужаются к кончикам, напоминая кривые турецкие кинжалы. И все это связано жгутами мускулов и облечено в блестящую кожу. Минута прошла в приятном созерцании. Затем Накер послал зонд в глубину, аккуратно, словно острой иглой, рассекая бездонное море воспоминаний Руиза. Он погружался все глубже, без усилий скользя между рифами самозащиты в средних горизонтах сознания Руиза; ловко, как в танце, увернулся от массивных, но чувствительных канатов геншанской смертной сети, концы которой уходили в бездонные провалы. Так же легко избежал он тонкого переплетения императива Лиги, подобного щупальцам гигантской голодной каракатицы. В конце концов Накер опустился на дно и пристроился среди ила мертвых воспоминаний и осколков жизненного опыта. Там он долго и спокойно лежал, неторопливо посылая наверх сенсоры, нанося на карту приметы и ориентиры личности Руиза, пока они медленно проплывали над ним. Удовлетворенный результатами, Накер выпустил пузырек стимуляции. Тот поднимался, мерцая, пока не лопнул, ударившись о каменно-твердое днище одного из самых ранних воспоминаний Руиза, массивной глыбы, покрытой таким толстым защитным слоем, что, наверно, и самому хозяину уже трудно было бы добраться до него.

Руизу пять лет, и он помогает своему полуотцу в загоне. Обязанностью ребенка было собирать теплые шарики личинок ормов из гнезд, пока сами ормы толпились в проходе, торопясь на завтрак. Мальчик очень любил эту работу. Маленькие шарики подрагивали в руке, пока он собирал их в корзинку-инкубатор, их крохотные щупальца искали питательные поры, которых не было на коже человеческой ладони. Эта легкая щекотка доставляла удовольствие. Вес полной корзинки сам по себе был наградой: каждый шарик означал небольшое, но вполне определенное количество кредита, способствовавшего сохранению независимости семьи мальчика. Хотя юному уму идея свободы представлялась весьма смутной, он прекрасно знал, что независимость — хорошее слово, а обратное ему, рабство, — плохое. Это он усвоил, глядя на мрачные лица, когда последнее произносилось за обеденным столом. В эти дни лица мрачнели все больше, а голоса не так приглушались, что беспокоило Руиза, когда он об этом думал.

Казалось, то, что мальчик приносил столько же шариков, сколько и всегда, больше не помогало. И как бы он ни уговаривал ормов нестись получше, личинок не прибавлялось. Животные таращились на него своими тусклыми фасетчатыми глазами и не понимали, чего от них хотят, когда Руиз всерьез пытался им объяснить, как важно, чтобы они неслись усерднее. Порой, когда голоса за обеденным столом становились совсем громкими, Руиз в бессильном гневе плакал в загоне у ормов. В такие моменты ему дико хотелось швырять в них камнями, наказывая за глупость. Но не сегодня. Сегодня он был счастлив. Малыш нес корзину-инкубатор через весь комплекс к маточному сараю, когда во внутренний дворик ворвалась блестящая штуковина и приземлилась, взметнув вихрь пыли. От удивления Руиз выронил корзину, просыпав в грязь несколько личинок. Он немедленно поднял инкубатор и кинулся собирать драгоценные шарики. Когда все они вернулись на прежнее место, пневматические двери флаера с шипением поднялись, и оттуда шагнул надсмотрщик — тощий змей с длинной, заплетенной в косички бородой и нарисованными бровями. Звали его Боб Пийуль. Это имя вносило в семейные беседы почти такое же напряжение, как и упоминание о рабстве.

Из общего дома, выстроенного из плавленого камня, высыпали почти все взрослые. Руизу было любопытно и очень хотелось остаться послушать, но он отвечал за шарики. Если их как можно скорее не отнести в маточный блок, они погибнут. Поэтому мальчик внес их туда и распределил по пустым ячейкам. Покончив с этим, Руиз выскочил обратно во двор. И словно врос в землю от страха, увидев, что все старшие члены семьи смотрят на него с разной степенью скорби, а из темноты окон осторожно выглядывают дети. Он испугался еще больше, когда все взрослые отвели взгляд, кроме его кровной матери Ласы, по лицу которой, обычно спокойному, катились слезы. Руиз почуял, что надвигается беда. Он с плачем бросился на своих коротеньких ножках к матери. Она подхватила его, прижав к себе так, что малыш едва мог дышать. Но ничего не сказала. Молчали и остальные…

Обратно Руиз, подгоняемый императивом Лиги, добрался без приключений. Вынырнув в цивилизованных коридорах Дильвермуна, он взял такси до стартового комплекса, где его ждал корабль.

«Вигия» была небольшим судном межзвездного класса. Потрепанный снаружи кораблик изнутри поражал роскошью, а все механизмы были идеально отлажены. Руиз поднялся на борт с чувством человека, который вернулся домой. Люк закрылся, он впервые за много дней ощутил себя в безопасности.

Императив в его подсознании расценил возвращение на корабль как вполне допустимый ход, направленный на скорейшее выполнение миссии, и настойчивое давление на мозг прекратилось. Руиза охватила приятная истома, и он решил насладиться этим ощущением, пока позволяет время. Взяв бокал хорошего бренди, он удобно развалился в своем любимом кресле. Чтобы расслабиться, медленно втянул воздух и, так же не торопясь, выдохнул. Он пригубил согревающий напиток, отставил бокал и закрыл глаза. Руиз думал о том, что рассказал Накер. Лига Искусств готова пожертвовать им, лишь бы получить хоть каплю информации о промышляющих на Фараоне браконьерах. Почему? Фараон, конечно, планета весьма прибыльная, но ведь у Лиги тысячи подобных миров. Чем же этот так отличается от остальных? Или дело в другом?

Руиз снова припомнил свой визит к фактотору Лиги, чье задание ему предстояло выполнить на этот раз. Это оказалась пожилая дама по имени Альдиусен Миктиас. Длинное лицо и тонкие кости выдавали в ней циньянку.

— Входите, входите, — воскликнула она, кланяясь и на циньянский манер потирая запястья. — Всегда рада вас видеть, гражданин Ав. Я так счастлива, что вы нашли для нас время!

Руиз осторожно кивнул и уселся на стул подальше от письменного стола Миктиас.

— Сигарету? Порошок? Влагу? — Миктиас показала на бар, занимавший заднюю стену кабинета под большим голопейзажем Лугов Завтрашнего Дня.

Руиз покачал головой:

— Нет, спасибо. Вы предлагаете контракт? Миктиас широко улыбнулась, продемонстрировав мелкие голубоватые зубы:

— Именно. И приятно видеть, что вы не утратили своей неподражаемой прямоты. Значит, так. Нас беспокоят нелегальные сборщики урожая в примитивном мире с низким уровнем технологии. Это наши владения в Манихейском регионе на центральной границе.

Руиз задумчиво потер подбородок:

— Пустынный неприветливый мир? Какие-то артисты? Фокусники?

Миктиас хлопнула в ладоши, звук получился тихий и неприятный.

— Вы и вправду неплохо осведомлены. Да! Мы хотим, чтобы вы отправились туда, собрали сведения и, если удастся, покончили с нелегальным сбором урожая. Хотя условия контракта будут считаться выполненными, если вы назовете преступников и укажете их местопребывание, дабы их по закону покарала десница нашего возлюбленного работодателя. Но, как всегда, за пресечение преступных деяний полагается изрядная премия.

Агент подмигнула и рассмеялась, при этом ее лошадиная физиономия затряслась от неискреннего веселья.

Руизу сделалось не по себе, как бывало всегда, когда его нанимала Лига Искусств. Однако лицо его хранило выражение вежливого интереса.

— Какой информацией вы располагаете? Миктиас резко оборвала смех. Деланная веселость сменилась серьезной и сосредоточенной миной.

— Довольно скромной. По этой причине мы готовы повысить вашу обычную ставку.

Костлявые пальцы повернули к Руизу экран. Хлынул поток янтарных символов, отражающих тарифную сетку на различные виды работы. Руиз подался вперед, внимательно глядя на таблицы. Его несколько озадачил колоссальный размер вознаграждения, и где-то на краю сознания вспыхнул красный огонек опасности.

— Многие позиции касаются посмертной компенсации, — заметил он бесцветным голосом.

Фактотор тяжело вздохнула:

— Такова специфика вашей работы, гражданин Ав. Разве не так?

— Что да, то да, — согласился Руиз.

— Случись самое скверное, о ваших наследниках позаботятся должным образом.

Руиз предпочел не упоминать, что наследников у него нет.

— Кто-нибудь уже брался за эту проблему? Нет? Тогда какова оперативная информация?

— Как я уже говорила, весьма ограниченная. Браконьеры, похоже, располагают мощной контрразведкой. Наши люди исчезали бесследно. Нельзя, естественно, упускать из виду, что преступники могли просочиться на орбитальную станцию Фараона или в инфраструктуру Лиги на самой планете.

— Разумеется, — сухо ответил Руиз.

Думал он долго. Миктиас нетерпеливо заерзала.

— Ну так как? — спросила она. — Ваше мнение? Руиз откинулся на спинку стула:

— Неужто совсем ничего? Хоть какую-то помощь вы можете оказать?

— У нас замечательная культурная подготовка, язык, картография — стандартный набор. Мы дадим вам досье на нелегально захваченные труппы, но браконьеры работают очень чисто. На Фараоне у нас имеется разветвленная сеть наблюдателей. Они будут вам во всем помогать. Расходы, по сути дела, неограниченны. Мы очень обеспокоены этой проблемой и требуем быстрых и решительных действий.

Руиз снова задумался.

— И чего же вы хотите от меня?

Миктиас потерла запястья, на сей раз звук напоминал шуршание сухой змеиной кожи.

— Императив — усиленная степень, разумеется. И сеть финальной необходимости — самой тонкой геншианской работы.

Руиз ожидал чего-то подобного, но у него все равно засосало под ложечкой. Никто не станет платить такие деньги без гарантии, что хотя бы часть вложений окупится.

— Это совершенно необходимо — смертная сеть? Фактотор неодобрительно поморщилась.

— Ну, зачем так говорить? Сеть финальной необходимости — это просто страховочный механизм. Мы, разумеется, надеемся, что вы вернетесь в добром здравии, но дело рискованное. Если с вами случится беда, хотелось бы знать причины. Лига с гораздо большей вероятностью сможет отомстить за вашу гибель, если сеть передаст нам обстоятельства вашей кончины. Разве вы этого не хотите?

Руиз вздохнул:

— Да, конечно. Конечно. Когда?

Миктиас наклонилась вперед, глаза требовательно сверкнули.

— Сегодня. Сейчас. Наш сотрудник-генш ждет вас в лаборатории. Он готов установить сеть. Что вы на это скажете?

Руиз долго сидел молча, взвешивая, прислушиваясь к своему сердцу. Наконец он поднялся:

— Почему бы и нет?

Миктиас провела Руиза двенадцатью уровнями ниже, в медицинские отсеки Лиги.

Из уважения к ночному образу жизни существа, которое здесь работало, лаборатория освещалась неяркими полосками красного люма. Генш не обратил внимания на посетителей. Он пребывал в неподвижности, если не считать трех крохотных глаз, бесцельно блуждавших по черепу хозяина. На самом деле на коже головы последовательно вспыхивали и гасли волоски сенсоров, что и создавало иллюзию движения.

Руиза замутило. Во влажном воздухе лаборатории запах генша, похожий на вонь от разложившегося дождевого червя, действовал одуряюще. Из мешковатого трехногого тела торчали пучки жестких желтоватых волокон. Когда фактотор приблизилась к чужаку, пучки сжались в маленькие плотные бутоны, а затем опять распустились.

— Ваш пациент, уважаемый генш, — произнесла Миктиас, похлопав Руиза по плечу. — У вас есть спецификации?

Генш задвигался на стуле, и его глазные пятна собрались в кучку на передней части черепа. Вертикальная щель на горле раскрылась, и оттуда донесся шепот:

— Разумеется.

— Прекрасно, прекрасно, — оживилась Миктиас, потирая запястья. — Тогда, может, начнем?

Генш пожал плечами — при этом по всему его телу слева направо прошла волна — и встал на ножные присоски.

— Как вам будет угодно.

Существо жестом указало на стул, приспособленный для человека, и Руиз уселся, откинувшись на спинку.

Генш не делал никаких приготовлений, не применял ничего похожего на сложную технологию, которой затем пользовался Накер, чтобы распутать его работу. Он просто встал перед Руизом и вытянул изо рта блестящую белую нить. Она растягивалась, пока не сделалась тоньше волоса, затем коснулась правого виска Руиза и пронзила кожу.

— Я вспомню вас, — сказало существо, и Руиз провалился в беспамятство.

Как всегда, он проснулся раньше, чем положено, но глаз не открывал и поэтому расслышал последние реплики фактотора и геншианского медика.

— Операция прошла успешно? — озабоченно спросила Миктиас.

Генш вздохнул:

— Вполне. Океан сознания — это всегда непросто. Там трудно плавать. Этот хорошо себя защищает — почти как Истинная Раса.

Миктиас хихикнула:

— Истинная Раса…

— Смейтесь, если можете. Мы, генши, становились богами, когда люди еще плавали в океане комочками слизи. Думаете, они все, как я — дрессированные животные при вашей лавочке? В других местах генши все еще пребывают в Становлении.

Ничто в этом шепчущем голосе не выдавало гнева или иных эмоций, но Руизу показалось, будто его коснулись чьи-то ледяные пальцы.

— Ладно, не сердитесь. Сеть закреплена надежно, императив внедрен?

— Да. Ваша крыса пробежит свой лабиринт, а когда она умрет, вы узнаете то, что стало известно ей. Этот, по крайней мере, даст мощный сигнал, — ответил генш.

Руиз позволил векам затрепетать. Фактотор бросилась к нему, чтобы помочь подняться:

— Гражданин Ав! Как вы себя чувствуете?

Руиз провел непослушной рукой по лицу и взглянул на генша. Тот снова угнездился на стуле, и глазные пятна уже мелькали на обратной стороне головы, лишь изредка появляясь на виду.

— Вполне, — ответил Руиз.

Руиз оставил бренди и поднялся на ноги. Прохладный пастельный тон стен соответствовал оттенкам мебели. Единственное цветовое пятно сияло из ниши в дальней стене. Руиз подошел ближе. Каждый день «Вигия» помещала сюда очередной шедевр из коллекции хозяина. На сей раз это была маска духа с Линии. Ее гуманоидные черты, вырезанные из цельного лунного камня редкой синевы, поблескивали вкраплениями красного желеобразного опала.

Корабль выбирал наугад, но порой Руиз придавал почти суеверное значение тому, какое украшение появится в нише. Он взглянул на маску, и его передернуло: свидетельство его же собственной глупости и неуместной доверчивости. Своеобразный сувенир предательства. Руиз сохранил ее не только ради красоты, но и в качестве напоминания о том, как опасно доверять кому бы то ни было.

Руиз тогда влюбился, а его возлюбленная доставила его прямо в руки врагов. В результате он научился цинизму, который теперь заменял совесть.

Он понял, что сейчас ему очень хочется разорвать контракт на Фараон, но при мысли об этом в его сознании, оттесняя желание, зашевелился императив. Руиз почти физически ощущал смертную сеть в глубинах мозга, словно глубоко укоренившуюся раковую опухоль, которая только и ждет сигнала, чтобы убить.

— Слишком поздно, — сказал он маске из лунного камня.

Она, казалось, смеялась в ответ, в ее пустых глазницах застыла обреченность.

Он отвернулся, уже не в силах расслабиться.

— Поехали, — сказал он «Вигии».

Часом позже сияние Дильвермуна на экранах заднего обзора потускнело, и Руиз приступил к обучению. За время трехнедельного перелета он погружался в информационный поток каждые восемь часов, заполняя память Фараоном — язык, обычаи, религия — миллионы деталей, которые понадобятся, чтобы проскользнуть незамеченным сквозь чужой мир. В промежутках он как можно больше спал, а просыпаясь, изучал карты единственного обитаемого плато. Плоскогорье высоко вздымалось над кипящей пустыней, каковую представляла собой остальная поверхность планеты. Много лет назад в центре плато приземлился корабль-матка с грузом эмбрионов. Вероятно, произошла ошибка, поскольку кругом имелась масса куда более пригодных для жизни миров. Но колония укоренилась и теперь, пусть и на ограниченном пространстве, процветала.

Погруженная в голорезервуар карта мерцала разноцветными яркими линиями, и перед глазами Руиза вставали образы, полученные в результате информационного погружения. Пронизанная миллионами мертвых оттенков бесплодная глина сухого плато. Кружевное переплетение водных резервуаров и каналов, словно гигантская паутина с вкраплениями зелено-лиловых оазисов.

Когда «Вигия» достигла орбиты Фараона, у Руиза от новых знаний уже голова распухла. К орбитальной станции Лиги он приближался даже с некоторым облегчением. Тут будут люди, множество людей: агенты Лиги, консультанты, контрактники, экспедиторы. Возможностей развлечься и пообщаться хоть отбавляй.

Снизу платформа казалась сгустком менее интенсивной черноты на фоне бездонного провала космоса. Не было ни одного огонька, который мог бы привлечь внимание какого-нибудь начинающего гения на Фараоне. Примитивный телескоп вполне укладывался в рамки технических возможностей тамошней культуры. Линейные агенты, разумеется, пресекали развитие подобных технологий, но все же Лига предпочитала не рисковать.

Руиз аккуратно посадил «Вигию» в забронированный шлюз. Когда клацанье стыковочного механизма наконец смолкло, он расстегнул ремни амортизатора и глубоко вздохнул:

— За работу.

Агент переоделся в черный комбинезон — для эмиссара Лиги Искусств костюм вполне подходящий — и спустился вниз. На выходе его ожидала молодая женщина. Невысокого роста, пухленькая, со светлыми вьющимися волосами, она улыбалась, и, похоже, искренне.

— Гражданин Ав? — шагнула она вперед.

— Да.

— Добро пожаловать на орбитальную станцию Фараона, — просияла девушка. — Мое имя Аулисс Монсипор. Я провожу вас в кабинет фактотора Принфилика. Пожалуйста, следуйте за мной.

— С удовольствием, — ответил он более дружелюбно, чем того требовала ситуация. Для сотрудника Лиги Аулисс Монсипор была необычно милой и приятной особой, но Руиз удивился, что вообще замечает такие вещи. Шагая за ней по хитросплетениям коммуникационных коридоров, которые связывали станционные модули между собой, он обнаружил, что с восхищением любуется покачиванием ее бедер сквозь тонкую ткань форменного комбинезона Лиги. «Что со мной?» — подумал Руиз. Господи, да его просто в жар бросает от близости этой хорошенькой, но в конце концов ничем не примечательной женщины! Он резко потряс головой, надеясь, что от этого в мозгах прояснится. Путешествие с самого Дильвермуна было, конечно, долгим и одиноким, но обычно он откладывал романтические поползновения до более подходящих времен. К тому же он предпочитал предаваться наслаждениям подобного рода в таких местах, где его профессия и репутация никому не известны. Это был вопрос принципа и элементарной безопасности.

Они добрались до кабинета фактотора. Дверь охранялась компактным роботом-убийцей. Вид этого агрегата до некоторой степени восстановил душевное равновесие Руиза, и он смог взглянуть молодой женщине в глаза, когда та обернулась к нему.

— Я доложу о вашем приходе, гражданин Ав. Подождите минутку.

Она вошла. Прошло довольно много времени, прежде чем она вернулась и, взяв его за руку, провела внутрь. На краткий миг он остро ощутил тепло ее ладони.

Фактотор оказался одним из древних уроженцев Дильвермуна, высоким худощавым андрогином с непропорционально тяжелым бюстом. Характерные для его племени удлиненные черты бесполого лица обрамляла искусно уложенная грива седых волос. Морщинистую щеку украшал голубой значок касты, показывая, что фактотор — член знатного и могущественного клана. Существо протянуло руку для приветствия.

— Руиз Ав, — произнесло оно. — Счастлив видеть вас. Принфилик к вашим услугам.

Руиз неохотно коснулся чуть влажной ладони и без спросу уселся. Аулисс с улыбкой выскользнула в боковую дверь.

Руиз внутренне подобрался. Дильвермунских андрогинов он недолюбливал сильнее, чем иные формы искусственной жизни, — об их коварстве ходили легенды. Странно, что андрогин достиг такого высокого поста: по части лояльности персонала Лига проявляла параноидальную озабоченность. Впрочем, это свойственно любой крупной корпорации.

Принфилик сложил тщательно ухоженные руки на коленях и откинулся на спинку кресла, в глазах его мелькнул огонек скрытого презрения. Как все андрогины, он прекрасно отдавал себе отчет в том, какое впечатление производит на немодифицированных людей. Но на губах его играла приятная улыбка.

— Ваше присутствие здесь более чем желательно, Руиз Ав. За последний год наши потери превысили все мыслимые пределы. Но вы прибыли гораздо раньше, чем я ожидал.

Руиз насторожился еще больше. Показалось, или в голосе андрогина действительно прозвучал еле уловимый оттенок неискренности? Не связан ли фактотор с браконьерами? Руиз мысленно отметил, что во время пребывания на станции придется соблюдать максимальную осторожность.

— Разве Центральный штаб не сообщил вам? — спросил он.

— Да-да, но… Сообщение прибыло почтовым модулем меньше шести часов назад. Вы, наверное, сразу подключились к расследованию и вылетели без промедления?

Руиз не ответил. Он позволил молчанию сгущаться до тех пор, пока андрогин не откашлялся и не заговорил снова:

— Так вот. Ваши полномочия весьма обширны. Вы, вероятно, пользуетесь особым доверием Лиги. На время пребывания здесь вы назначены ее полномочным представителем. Чем я могу облегчить и ускорить вашу работу, Руиз Ав?

— Не знаю пока. Как разберусь, сообщу.

Руиз обвел взглядом кабинет фактотора. Обстановка была элегантной, разве что чуть более помпезной, чем следовало бы. Стены покрывала зернистая серебряная кожа, перемежающаяся вертикальными полосами винно-красного бархата. Через равные промежутки на уровне глаз висели фараонские статуэтки, залитые озерцами белого света. Руиз встал и подошел к ближайшей. Она представляла собой оскаленную морду пылевого медведя, вырезанную из чего-то, подозрительно напоминавшего человеческий череп. Маска была покрыта лаком цвета ржавчины и окружена пучками черных перьев. На красном шнуре висела связка пальцевых костяшек и маленькие серебряные колокольчики. Руиз коснулся их, и они издали странный сухой и дрожащий звук.

— Замечательное произведение, а? — прозвучал голос Принфилика прямо у него за плечом, и Руиз едва не подпрыгнул. — Я собираю шедевры пылевой стороны. Это развлекает, да и отставка может оказаться немного приятнее. Как вы думаете, насколько это ценная вещь?

Руиз отодвинулся. Близость фактотора заставляла его покрываться мурашками.

— Не мне судить.

— А-а. Ну ладно, сколько вы у нас пробудете?

— Недолго. Я бы хотел, чтобы корабль прошел техобслуживание, а потом сразу примусь за работу.

Принфилик был, казалось, искренне разочарован:

— О нет! Вы же проведете с нами денек-другой! Почему бы в последний раз не вкусить прелестей пангалактической жизни, прежде чем отправиться к этим грязекопателям?

Руиз с любопытством посмотрел на Принфилика:

— Почему вы говорите «в последний раз»? Я планирую вернуться, и как можно скорее.

Андрогин покраснел. Краска смущения на таком старом и морщинистом лице выглядела довольно дико.

— Я имел в виду, разумеется, последний раз перед долгим отсутствием, какового потребует ваша миссия на пылевой стороне. Пожалуйста, примите мои извинения, если я нечаянно оскорбил вас.

— Все в порядке, — сказал Руиз.

Снова повисла пауза, и Руизу показалось, что он физически ощущает тяжесть неодобрения фактотора. Он проигнорировал это чувство и продолжал расхаживать по кабинету, рассматривая статуэтки. Вот дневная летучая мышь, ее свирепая мордочка вырезана из гладко отполированного бурого гранита, а вокруг неровной клыкастой пасти, словно капли крови, сверкают мелкие рубины. Была там и ящерица арройо с глазами из голубого сапфира и янтарными зубами. Выточенная из обсидиана адская гончая выла на луну, сидя на диске из золотой и серебряной филиграни.

Руиз упоенно разглядывал творения неведомых мастеров, он словно заряжался их бурной энергией, не связанной ограничениями цивилизации. Наконец ему почему-то сделалось не по себе, и он отвел глаза. В этот момент вернулась Аулисс Монсипор. Руиз снова испытал прилив странного жара и несколько смутился. Вероятно, до нее донеслась какая-то часть испускаемых им флюидов, и это ей понравилось. Глаза девушки заблестели, а прелестные губы тронула легкая улыбка. Фактотор устремил проницательный взгляд на Руиза, затем перевел его на помощницу.

— Ступайте с гражданином Авом, Аулисс. Проследите, чтобы он получил все, что нужно. — Улыбка Принфилика была не такой приятной, как у его подчиненной. — И, пожалуйста, Руиз, подумайте еще раз — наверняка вы можете повременить день или два. Или хотя бы ночь, а?

Теперь они шли рядом по коридорам станции. Время от времени Аулисс задевала его мягким бедром и, указывая направление, прикасалась к локтю.

— Наверное, вы хотите сначала позаботиться о корабле, — сказала она. — Пойдемте в сектор техобслуживания. У вас есть талоны?

Он похлопал себя по карману.

— Отлично. Мне следовало догадаться, что вы подготовились как следует. — Она бросила на него наивно-кокетливый взгляд.

— Да. Как всегда.

— А когда корабль будет готов?

— Вообще я собирался улетать. А у вас есть другие предложения?

Она рассмеялась: — Да.

Руиз проинструктировал флегматичного техника относительно доступа к второстепенным отсекам корабля и похлопал «Вигию» по бронированному боку — дурацкий сентиментальный жест.

Аулисс быстро провела его в маленький модуль на конце длинного луча, где помещалась ее квартирка.

Когда они вошли, глазам Руиза предстал интерьер, достойный жилища фараонского аристократа средней руки. В центре выложенного зелеными плитками входного дворика лениво журчал маленький фонтанчик. Влажный воздух был напоен ароматом благовоний и сладким запахом пустынных цветов.

— Входите, — Аулисс буквально втянула его внутрь. — Ну, как вам все это?

— Славно, — откликнулся он, разглядывая обстановку.

— Вероятно, культура пылевой стороны оказала на нас чересчур сильное влияние, но, в конце концов, подглядывать за их маленькой странной жизнью — наше главное развлечение.

Она словно извинялась, как если бы гость уличил ее в провинциальности.

— Нет-нет, это потрясающая культура, — успокоил ее Руиз. — Как удачно, что вы обставили комнаты в фараонском стиле. Я смогу начать акклиматизацию уже на орбите. — Но, говоря это, эмиссар подумал, что ему вряд ли придется посещать дома знати.

Однако Аулисс его дипломатичность пришлась по вкусу.

— Вот здорово! Мне так хочется вам помочь, — она погладила его по руке и слегка прижалась к нему.

Казалось, от нее исходит какой-то плотский импульс. Руиз встревожился. Он не мог определить источник этих неожиданных переживаний — словно мозг на мгновение стал чужим. Уж не Накерова ли это работа?

— Но сначала, — воскликнула она, — обед и фараонское вино. Вы его еще не пробовали?

Она светилась таким наивным энтузиазмом, словно в ее вопросе не было никакого подтекста.

— Нет, — улыбнулся он, — но не прочь попробовать. Она покраснела, и Руиз догадался, что женщина прекрасно его поняла.

Занавес в дальнем конце комнаты раздвинулся, и в комнату вошла очень юная фараонка. Она остановилась, потупив глаза и сложив руки. Аулисс заметила ее:

— А это Мераклен, моя рабыня. Она великолепная кухарка. Пока мы едим, она может, если хотите, развлечь нас традиционными песнями пустыни. Голос у нее вполне сносный.

У Руиза внезапно пересохло в горле. Если Аулисс была привлекательна, то Мераклен — просто прекрасна. Разница между ними была такая же, как между вульгарной стекляшкой и кристаллом темного опала. Зачесанные назад густые черные волосы рабыни открывали овальное лицо с высокими скулами. Кожа цвета слоновой кости и темные губы были само совершенство. Кисейное платье не скрывало изящного тела.

— Вам обед на двоих, хозяйка?

Когда Мераклен заговорила, иллюзия совершенной красоты несколько потускнела. Голос оказался гнусавым и плаксивым, и Руиз про себя отметил, что не стоит просить ее спеть. Но, может быть, она умеет танцевать, подумалось ему. От этой мысли эмиссару полегчало. Столь недвусмысленное напоминание о том, на кого он работает, несколько охладило его пыл, но не настолько, чтобы захотелось уйти. «В конце концов, чем Аулисс хуже меня?» — подумал он.

Хозяйка провела его во внутренний дворик, где они пообедали под куполом из армированного стекла, сквозь который виднелись звезды. Еда оказалась вкусной. Хотя Аулисс предупредила его, что блюда приспособлены к пангалактическим вкусам, Руиз порадовался, что путешествие на Фараон не превратится в кулинарную пытку.

Когда они закончили трапезу, девушка на несколько минут исчезла и вернулась, облаченная в наряд, который, вероятно, являлся пангалактической версией костюма одалиски из гарема какого-нибудь фараонского владыки. Обернутый вокруг бедер полупрозрачный аквамариновый шарф поднимался к талии и покрывал голубой дымкой маленькие грудки, чтобы завершиться пышным узлом на плече. Кожа у нее была очень гладкая. Скоро Аулисс продемонстрировала Руизу, что такой узел развязывается одним движением, стоит только потянуть, и он не преминул убедиться в этом.

Она отдавалась ему скорее пылко, нежели искушенно, и Руиз был совершенно очарован. После, когда они лежали, обнявшись, глядя сквозь купол на звезды и потягивая фараонское вино, девушка спросила:

— Хочешь, можно позвать Мераклен? У нее природные способности. По-моему, это часть их культуры.

На миг предложение показалось Руизу соблазнительным, но в следующую минуту нахлынуло раздражение. К тому же Аулисс может расценить проявление интереса к рабыне как разочарование ее безыскусной любовью.

— Может, в другой раз.

Девушка улыбнулась, и Руиз понял, что выбрал правильный ответ.

— В другой раз. Жалко, ты еще не облачился в свое фараонское одеяние — мы бы попросили ее сказать, насколько убедительно ты в нем выглядишь. Какая у тебя легенда? С таким ростом и фигурой нетрудно было бы сыграть и роль дворянина.

— Увы! Эта заманчивая перспектива не для меня. Проще путешествовать и собирать информацию в качестве продавца змеиного масла, а не аристократа. Хотя постель моя будет не такой мягкой, как эта.

Руиз нежно дотронулся до груди Аулисс. Она рассмеялась и притянула его к себе, чтобы на сей раз предаться наслаждению более вдумчиво.

Часом позже ему стало скучно. Аулисс почувствовала это, но вроде бы не приняла на своей счет. Не исключено, что она составляла компанию и другим агентам Лиги, чей императив оставлял своим хозяевам возможность расслабиться. Немного погодя она предложила одеться и сходить в сектор развлечений для экипажа орбитальной станции.

— Почему бы и нет? — согласился он.

Уходя, он посмотрел на Мераклен, и та дерзко ответила на его взгляд.

Развлекательный сектор начинался с широкого коридора в главном модуле станции. На орбите работали тысячи людей и негуманоидов, и с первого взгляда Руизу показалось, что для каждой группы существует отдельный бар, отмеченный лентой головывески, пропадающей, лишь завернешь за угол.

Аулисс потащила его к вывеске, на которой было написано «Маленький друг». Внутри бара было совершенно темно, если не считать голубоватого свечения головизора в углу. Вокруг него теснились столы, и с десяток людей пристально вглядывались в мерцающие образы.

— Иди сюда, — позвала Аулисс. — Посмотрим, что там такое.

Она провела его к столу, сделала знак бармену и обменялась приветствиями с несколькими посетителями. Ясно было, что она здесь не впервые.

Бармен поставил перед ними напитки — бледное дымчатое бренди, которое порекомендовала Аулисс. Руиз смотрел на головизор. Что именно его спутница сочла таким занимательным?

Руиз провалился в мутные туманы необитаемых низин в ста километрах от плато, на котором ухитрилась выжить фараонская цивилизация. Жители плато называли земли, лежащие под покровом туманов, Адом, и Руиз понимал почему. Температура там, внизу, держалась чуть ниже точки кипения воды, воздух не годился для дыхания, а обитавшие там звери были сильнее, опаснее и страшнее самых ужасных демонов, порожденных человеческим воображением.

Руиз вел «Вигию» сквозь едкие туманы, пока не завис в ста метрах от края плато, где его не могли заметить из обсерваторий, расположенных на крепостной стене.

Затем агент принялся анализировать события последних часов. Имела место попытка расправиться с ним прежде, чем он начнет свою миссию. Следовательно, браконьеры были в сговоре с кем-то из персонала орбитальной станции. Но с кем? С фактотором? Уроженец Дильвермуна стоял первым в списке подозреваемых, как самый очевидный вариант. Но очевидные варианты далеко не всегда оказываются самыми правильными. К сожалению, в такой масштабной организации, как Лига, коррупция внутри подразделений и соперничество между ними неизбежны. Могли существовать десятки групп, которые боролись за ведущую роль на станции — как и всякий отдаленный стратегический пункт, орбитальная платформа бурлила интригами. С равной вероятностью мог действовать и один человек, тот же техник, получивший задание следить, не появятся ли эмиссары Лиги, и в случае чего подстроить несчастный случай с летальным исходом. Или… Внезапно Руиз пожалел, что был столь откровенен с Аулисс Монсипор. А может, это и впрямь фактотор — в любом случае его жизнь по-прежнему в опасности.

Он еще некоторое время размышлял над этим вопросом, в то время как «Вигия» неподвижно висела в густом тумане, затем приказал кораблю продолжить движение. Дрейфуя вдоль периметра плато, «Вигия» оставляла в толще облаков радиомаяки, на равном расстоянии друг от друга. Спустя четыре часа корабль закончил облет плоскогорья. Руиз потянулся к монитору и набрал личный код фактотора. Сигнал прошел по системе маячков и устремился вверх. Принфилик немедленно ответил:

— Алло? Руиз Ав? Это вы?

Фактотор выглядел несколько помятым и взъерошенным, словно часы, прошедшие с момента отбытия Руиза, изобиловали неприятными событиями. Руиз позволил видеоэкрану передать свое изображение.

— Да, говорит Руиз Ав.

— Где вы? Я никак не могу определить ваше местонахождение.

— И очень хорошо. Предосторожность, знаете ли. Вы нашли мертвого убийцу?

Глаза у Принфилика слегка забегали.

— Да, — ответил он. — Но почему «убийцу»?

— А бомбу рядом с ним?

Странное гладкое лицо фактотора побледнело.

— Бомбу? Какую бомбу?

Руиз внимательно наблюдал за андрогином. Либо Принфилик великолепный актер, что вполне вероятно, либо он не до конца владеет ситуацией на орбите.

— Кристаллическую взрывчатку, которую я вытащил у «Вигии» из задницы и оставил возле тела. Она исчезла?

Фактотор глубоко вздохнул, у него задергалась щека.

— Исчезла.

Руиз улыбнулся.

— Значит, и у вас проблемы. В любом случае, я был вынужден ввести политику разделения. Вероятно, во вверенной вам организации действуют враждебные Лиге элементы. Согласны?

Фактотор злобно вперился в экран. Но в следующий момент кивнул изящной головой:

— Похоже на то.

— Я планирую поступить следующим образом, фактотор. Пошлю модуль на Дильвермун — на тот случай, если этот элемент взорвет кристалл прежде, чем вы сумеете его обнаружить. Одновременно начну исследования здесь, на поверхности. Вы со своей стороны должны немедленно ввести полный мораторий на связь между планетой и станцией. Вам ясна необходимость данного шага?

Фактотор явно пребывал на грани истерики:

— Но мои квоты…

— Это не подлежит обсуждению, — оборвал его Руиз. — Если каналы связи останутся открытыми, кто знает, какие инструкции могут получить те из моих врагов, с которыми мне придется встретиться здесь, внизу? «Вигия» будет контролировать весь спектр частот и, если приказ будет нарушен, отправит еще один модуль. Подтвердите, что поняли меня.

На какое-то мгновение Руизу показалось, что Принфилик не подчинится, но потом фактотор кивнул. Лицо его неожиданно помрачнело.

Руиз прервал связь.

Низа, любимая дочь Царя Царей, раскинулась на софе. Подушки были расшиты голубым шелком, сырье для которого добывали в Аду, и принцессу восхищал контраст между этой яркой синевой и гладкой обнаженной кожей оттенка слоновой кости.

— Хорошо как, — вздохнула она.

Любимая рабыня Делия массировала ей ноги медленными теплыми движениями, от которых по всему телу волнами разливалась истома. Аллабаб, любимый раб принцессы, втирал ей в плечи душистое масло. У него были сильные и мягкие руки, и Низа целиком отдалась наслаждению.

Аллабаб тихо проговорил:

— Будут ли сегодня уроки, принцесса?

Красавица бросила взгляд в окно, за которым виднелась прохладная зелень царских садов. Ставни были открыты, звук бегущей воды ласкал слух, и девушка внезапно ощутила, до чего хорошо быть принцессой.

— Может быть, — ответила она. — Давайте проведем урок в саду.

Руки Аллабаба напряглись, утратив на миг всю мягкость и ловкость, но через секунду раб вспомнил о своих обязанностях и сосредоточился на массаже.

— Это небезопасно, принцесса. В саду полно лишних ушей.

Низа рассмеялась:

— Кто осмелится подслушивать любимую дочь Царя Царей?

— Как скажешь, госпожа, — в голосе раба зазвучал жар предвкушения. Его руки скользнули вниз по девичьему телу и встретились с руками Делии, сплетая сладостный узор на коже хозяйки.

— Ах, — мечтательно проговорила принцесса, — хорошо быть Низой.

Низа полдничала на самой высокой террасе дворца. Прохладный ветерок шевелил белый полотняный навес над балконом. Принцесса любовалась панорамой столицы. Палаты ее отца венчали вершину холма, на склонах которого раскинулся город, поэтому ее взгляд охватывал просторы далеко за пределами высоких крепостных стен, до самого начала пустыни.

Низа лакомилась сладкой розовой дыней, заедая ее маленькими кусочками запеченного в тесте острого мяса. Вино, бледно-зеленый сесталь, оказалось таким хорошим, что она выпила больше, чем следовало.

Час спустя, слегка захмелевшая, принцесса принялась размышлять об обстоятельствах, которые сделали ее жизнь столь восхитительной.

Давным-давно, еще в Первые Дни, ее предки путешествовали по всей земле, развлекая Первых Людей своими неуклюжими фокусами.

Низа облокотилась на парапет.

— Глупцы, — обратилась она к предкам неизвестных ей людей, множество которых усердно трудились там, внизу, чтобы наполнить ее жизнь наслаждениями. — Мы были умнее…

Трудно представить, что давно умершие бродяги возвысились при помощи простеньких трюков. Но ведь именно они основали династию ее благородного отца, Бхасрамета, Царя Царей, всемогущего повелителя Фараона. До чего забавно! Хорошо еще, что в Первые Дни фокусники не были настолько искусны, чтобы привлечь внимание богов. Ведь тогда ее предков могли унести в Страну Воздаяния, и Низа никогда бы не родилась, а это очень обидно!

Принцесса поставила кубок на край парапета и посмотрела вниз. Далеко-далеко копошились маленькие фигурки — слуги, торговцы, солдаты. На мгновение двор опустел, и девушка легонько подтолкнула кубок. Он стал падать, медленно кувыркаясь в ярких солнечных лучах.

Низа отвернулась прежде, чем кубок достиг земли.

Кошмар начался в саду, часом позже. Низа занималась с Делией по книге сказок, старательно поправляя ее произношение. Аллабаб рассеянно взмахивал веером, заглядывая через плечо рабыни.

— Бхас наблюдает за нами, — читала Делия, как положено, с придыханием произнося имя бога.

Казалось, по саду пронесся леденящий порыв ветра. В первое мгновение Низа решила, что это произошло из-за упоминания имени грозного бога. Мысль рассмешила ее, но тут Аллабаб ахнул и упал лицом вниз, уронив свой веер. Делия сдавленно вскрикнула и отвернулась.

Низа оглянулась. Верховный Жрец наблюдал за ними сквозь листья горшечной пальмы. Его холодные глаза цвета обсидиана были устремлены на раскрытую книгу сказок. Девушка закрыла ее, чувствуя первое приближение страха.

— Значит, это правда, — медленно произнес Жрец. Трое стражников из личной охраны царя, пряча глаза, вышли из-за кустов. Низа, вздернув подбородок, молча ждала, пока Верховный Жрец заговорит снова. Он опустился на скамейку рядом с девушкой.

— Твой отец очень опечалится. — Он подал знак, стражники рывком подняли на ноги ее рабов и увели их прочь. Аллабаб шел молча, Делия пыталась подавить рыдания.

Низа, казалось, не могла оторвать глаз от лица Верховного Жреца. Изящной рукой он потрепал ее по колену.

— Очень жаль, что дело приняло такой оборот, но у меня нет выбора. Женщина может позволить себе маленькие прихоти. Никто не возражал, когда ты брала любовников из низших сословий. Но всему есть границы. Какой демон надоумил тебя учить их грамоте?!

У Низы так пересохло в горле, что она едва могла говорить.

— Сама не знаю. Мне это казалось забавным… Я подумала, что им понравится читать сказки самим… Они с удовольствием слушали старые истории.

Верховный Жрец печально покачал головой.

— Сперва сказки. Потом ученые книги. А потом рабы научатся разбивать цистерны, и засуха погубит нас. Ты должна была это знать, принцесса.

— Да… Но они были больше чем рабами. Я считала их друзьями. — Она смогла наконец отвести глаза от лица собеседника и посмотрела на сад. Среди нежно окрашенных цветов, скрываясь в тени зеленых деревьев, порхали сладкоголосые птицы. Низа почувствовала резкую боль в сердце: все это ей больше не принадлежало. Как же можно быть такой глупой и неосторожной!

— Теперь твоих «друзей» обязаны отправить в пустыню. Бессмысленная потеря ценного имущества. А тебя я должен обречь на Искупление, что меня крайне огорчает. Это наверняка разобьет сердце твоему отцу, но другого выхода нет.

Жрец выглядел искренне опечаленным, поэтому Низа порывисто погладила его по руке и улыбнулась.

— Я понимаю, — сказала она.

«Приют Денклара» оказался приземистым, недавно оштукатуренным зданием. Многочисленные окна украшали муслиновые занавески. Видимо, содержавший гостиницу агент Лиги гордился своим заведением.

Руиз вошел в общий зал. В этот ранний час там было почти пусто. Трое бездельников в темном углу посасывали пиво из шипоягодника. Хозяин за низкой стойкой протирал грязной тряпкой кружки. На первый взгляд он выглядел как настоящий абориген. Тело его было покрыто татуировками гильдии трактирщиков. Правда, наметанный глаз Руиза обнаружил некие едва заметные несоответствия в облике хозяина: прямой взор, несвойственный истинному обитателю Фараона, и слишком здоровый вид.

Человек, который, вероятно, являлся Виламом Денкларом, агентом второго класса, неодобрительно оглядел посетителя:

— Ты заплатить-то сможешь, бродяга? Нам тут, в Стегатуме, благотворительностью заниматься некогда.

Руиз поклонился, пряча улыбку:

— Как и везде. Если цены разумные, я, конечно, заплачу.

— Хм. Цены вывешены там, — Денклар показал на грифельную доску в углу. — Читать-то умеешь?

— Немного, — Руиз нарочито прищурился.

Чуть погодя он заказал шипоягодное пиво, за которое заплатил сразу, и уселся за боковой столик. Прихлебывая пиво из не слишком чистой кружки, Руиз слегка расслабился. После бурной ночи и целого дня странствий он не опасался бессонницы.

Стемнело прежде, чем мнимый торговец допил пиво, которое имело неприятный кислый привкус. Но все же голод победил усталость, и Руиз перешел в обеденный зал гостиницы. Он занял столик в темном углу и принялся ждать. Время шло, и комната постепенно наполнялась местными ремесленниками и зажиточными фермерами, которые предпочитали кухню трактира стряпне своих жен. Два тощих молодых раба расставляли перед посетителями тарелки пахучего жаркого, высокие стаканы, раскладывали буханки черного хлеба. К Руизу так никто и не подошел. Рабы бросали на него беспокойные взгляды, но держались поодаль. Наконец Руиз со вздохом поднялся и отправился на кухню. Денклар наблюдал за тремя взмокшими поварами. Он раздраженно уставился на непрошеного гостя.

— Что тебе надо? У меня нет работы. Руиз дружелюбно улыбнулся:

— А как насчет ужина?

— А как насчет денег? — нахмурился трактирщик. — Мне не нужны твои зелья, только полный идиот покупает змеиное масло у ничтожных бродяг вроде тебя.

Две потертые серебряные монетки блеснули в руках гостя и тут же пропали.

— Хватит на ужин, чистую постель и завтрак? Лицо хозяина слегка разгладилось:

— Может, и так, если они настоящие. Один фелк вперед — это за ужин, второй отдашь утром за ночлег и завтрак — кашу на воде со скирфруктами.

— Отлично, — сказал Руиз. — Я просто дрожу от нетерпения.

— Сперва гони монету.

— Разумеется, — ответил Руиз. Неизвестно откуда на ладони его возник серебряный фелк. Осторожно опустив монету на стойку, посетитель вернулся на свое место. Уже через несколько минут раб поставил перед ним тарелку жаркого. В жирном белом соусе плавали куски мяса и какого-то неизвестного голубовато-розового корнеплода. Впервые попробовав блюдо настоящей фараонской кухни, Руиз решил, что на вкус оно гораздо приятнее, чем на вид, но слишком обильно приправлено перцем и какой-то незнакомой сладковато-горькой травкой. После ужина слуга проводил гостя в отведенную ему комнату. Проходя через холл, Руиз заметил хозяина, который отчитывал провинившуюся горничную.

— Отличная еда, — улыбнулся Руиз. — У тебя кормят не намного хуже, чем в «Предке желудя».

«Предок желудя» располагался на Дильвермуне, недалеко от штаб-квартиры Лиги. Ее агенты частенько заходили туда перекусить. Руиз пристально посмотрел на трактирщика, затем незаметно подмигнул. Денклар на мгновение замолчал, потом вернулся к выяснению отношений с горничной, а Руиз пошел дальше.

Размерами комната напоминала скорее чулан, но солома была чистой, и даже в одеяле он не заметил насекомых. Единственное окно, забранное металлической решеткой, выходило на площадь Искусного Страдания. На пустынном пространстве виднелось только несколько железных ящиков в рост человека. Руиз зажег масляную лампу, поставил ружье так, чтобы его можно было мгновенно схватить, и скинул сандалии. Втирая целебную мазь в натертые ноги, мнимый торговец задумался над своим положением.

За сто километров от Стегатума, в каменном городе Кобатуме, за столом сидел человек. Глаза его были закрыты, лицо искажено гримасой блаженства. Время от времени тело его конвульсивно подергивалось. На столе перед ним стоял небольшой ящичек из черного пластика. Плоский кабель вел от него к чипу, укрепленному на затылке человека.

Облако, состоящее из множества крошечных предметов, проходило сквозь первые слои атмосферы, стремясь добраться до земли. Многие сгорели, но некоторые благополучно достигли стратосферы. Оказавшись в воздухе, они выпустили тоненькие крылышки, разлетелись в разные стороны, а уже час спустя рассеялись по всему обитаемому плоскогорью Фараона. Один из них оказался прямо за окном человека. Он прижал микроскопический интерфейс к приемнику, укрепленному на подоконнике, включив низкий тревожный сигнал, пульсирующую ноту, которую не мог не услышать человек в комнате. Устройство, дарующее наслаждение, отключилось, и человек снял индуктор.

— Что еще? — спросил он бесцветным голосом, обращаясь к пустой комнате.

Человек подошел к приемнику и нажал кнопку. По экрану бежали строчки сообщения с орбиты:

«АГЕНТ, НАДЕЛЕННЫЙ ЧРЕЗВЫЧАЙНЫМИ ПОЛНОМОЧИЯМИ, НА ФАРАОНЕ. ВЕРОЯТНО, ЗАМАСКИРОВАН ПОД ТОРГОВЦА ЗМЕИНЫМ МАСЛОМ. ОЧЕНЬ ОПАСЕН. В ЕГО МОЗГ ИМПЛАНТИРОВАНА СЕТЬ ГЕНШЕЙ. ОПОЗНАТЬ И УСТРАНИТЬ. ДЕЙСТВОВАТЬ С МАКСИМАЛЬНОЙ ОСТОРОЖНОСТЬЮ».

Вслед за сообщением на экране появилась фотография худощавого, красивого мужчины. Он выглядел целеустремленным и уверенным в себе.

— Максимальная осторожность, — раздраженно пробормотал человек.

Он оторвал от подоконника посыльное устройство и сдавил между пальцами, скатывая в крохотный шарик. Потом щелчком выбросил его за окно и глубоко задумался. По всей вероятности, агент работал в чужом секторе, а значит, это не его проблема. «Ну и хорошо», — подумал человек. Он предпочитал убивать без затей, а это задание требовало чересчур тонкого подхода.

Все же убийство остается убийством. Внезапно возникло желание: пусть агент окажется настолько глуп, что залезет в его сектор. Маскировка убийцы также состояла из яркой потрепанной одежды продавца змеиного масла.

«Очевидно, — сказал он сам себе, — мы и мыслим одинаково».

Человек проверил временные татуировки — они пока еще были достаточно яркими, затем привел в порядок оружие и выложил свои запасы змеиного масла. Подумав, упаковал некоторые предметы пангалактической роскоши — нелегальные подкожные шприцы, нейронные индукторы, развлекательные чипы с черного рынка. Все это пригодится для подкупа других агентов Лиги, когда понадобится их сотрудничество. Убийца был человеком осторожным и предусмотрительным. Затем он спрятал в тайник вещи, которые придется оставить, и улегся на подстилку, но не заснул, а просто лежал в ожидании утра, широко раскрыв глаза. На лице его застыла улыбка предвкушения.

На заре Руиза разбудили крики и звяканье упряжи, доносившиеся через окно. Что-то в этих звуках возбудило его любопытство. Из окна видна была лишь пустая площадь. Восходящее солнце озаряло только зловещие ящики и свалку.

Руиз заставил себя подняться с постели и выйти в холл, хотя глиняный пол неприятно холодил босые ноги. В конце зала было занавешенное окно, выходившее во двор гостиницы.

Высокий стройный дворянин в охотничьем костюме из черной кожи злобно кричал на двух конюхов, которые пытались оседлать какого-то крупного верхового зверя. Животное нервничало, а дворянин, казалось, получал извращенное наслаждение, затрудняя работу слуг, поскольку начинал орать именно тогда, когда они в очередной раз пытались пристроить седло на спину зверю.

— Быстрее не можете что ли, свиньи? Солнце зайдет, прежде чем вы управитесь.

Лицо мужчины было типичным для фараонской знати — узкое, с тонкими чертами. Однако сейчас его искажало безумие. Глаза вылезали из орбит, рот подергивался, два лихорадочных пятна подчеркивали выступающие скулы. Вероятно, это и был местный номарх, лорд Бринслевос.

Минутой позже, когда слугам почти удалось добиться своего, дворянин ударил животное хлыстом, так что оно отпрянуло от державшего его слуги. Конюхи бросали на лорда злобные взгляды, но не пытались протестовать.

Когда наконец забава наскучила, Бринслевос позволил закончить работу и грациозно вскочил в седло. Животное встало на дыбы, и слуги испуганно отпрянули. Дворянин широко растянул рот в безумной ухмылке и галопом умчался прочь. Топот копыт постепенно замирал вдали.

Руиз вернулся в свою комнату. Неизвестно почему, на сердце у него было тяжело. Пришлось долго собираться с силами, прежде чем заняться составлением планов.

Когда он все же спустился к завтраку, обеденный зал опустел, а каша остыла и загустела. Ему прислуживала красивая молодая женщина в грязной рубашке. Руиз догадался, что это одна из «потаскушек», развлекавших вчера знатного господина. Женщина старалась двигаться осторожно, а на щеке у нее темнел синяк. Тем не менее каждый раз, когда она проходила мимо него, собирая грязную посуду, она не забывала улыбнуться, а он улыбался ей в ответ.

Покончив с кашей, мнимый торговец откинулся на стуле и стал ковырять в зубах шилом, висящим на шее. По непонятным причинам Руиз не мог отвести взгляд от ног девушки. Они действительно были хороши — длинные, гладкие, смуглые, хотя и никогда не знавшие обуви. Руизу становилось все труднее владеть собой, это пугало. Да, Накер изрядно поработал над его сознанием. Пока он не покончит с этим заданием, придется быть очень осторожным, а потом найти другого мозг-навигатора, достойного доверия. Придется отучить Накера упражняться в остроумии за его счет. Впрочем, если он позволит себе отвлечься в самый неподходящий момент, то может и не дожить до новой встречи с мозг-навигатором.

Руиз попытался сосредоточиться на решении предстоящей задачи. Придется провести несколько дней, продавая масло местным болванам. Необходимо лучше изучить планету. Голова его чуть не лопалась от обилия фактов, диалектов и социологических анализов, но не помешает и немного практических знаний. Нужно понять, что значит быть фараонцем, чтобы без лишнего риска продвигаться к цели. Руиз предпочел начать путешествие именно с этой, забытой богом провинции. Хотелось расслабиться, передохнуть от интриг, как следует войти в роль продавца змеиного масла. Смертная сеть, вживленная в мозг, беспокойно зашевелилась, но потом успокоилась — очевидно, небольшое промедление допускалось.

Девушка закончила уборку и уселась у стола, не дожидаясь приглашения.

— Привет, — сказала она с улыбкой.

— Привет, — отозвался он, убирая шило в ножны.

— Какой забавный ножичек.

— Спасибо. Мать дала его мне для защиты от опасных женщин.

— Ну и как, работает?

— В последнее время что-то не очень, но я не теряю надежды. — Руиз театрально вздохнул.

Шутка явно понравилась.

— Ты не очень-то любезен, — попеняла она с улыбкой.

На лице мужчины появилось преувеличенно горестное выражение:

— Увы, я еще и не очень богат.

Женщина придвинулась ближе и положила теплую руку ему на плечо.

— Тебя я обслужу по особому тарифу, как один мастер развлечений — другого. Или можно устроить бартер.

Руиз улыбнулся, но злость на Накера и решение сосредоточиться на деле охладили его пыл.

— Очень мило с твоей стороны. Я еще напомню о твоем обещании.

Женщина дружелюбно похлопала его по руке. Она, похоже, совсем не обиделась.

— Дашь мне знать. Мое имя Релия. А твое?

— Вухийя. Иногда меня называют Слишком-мало-слишком-скоро.

Она снова рассмеялась.

— Что-то не верится. Кроме того, это лучше, чем слишком-много-слишком-долго. — Лицо ее потемнело от воспоминаний о прошлой ночи. Потом она снова улыбнулась и, пританцовывая, отправилась на кухню. Руиз с легкой грустью смотрел ей вслед.

Несколько минут спустя вошел Денклар. Он выглядел помятым, как будто не спал прошлой ночью.

— Какие у тебя планы?

— Обоснуюсь в твоем общем зале. Я не стану слишком усердствовать и отбивать у тебя клиентов. Если спросят, говори, что получаешь треть моей выручки.

— Договорились, — трактирщик нервно барабанил по столу пальцами.

Руиз ободряюще улыбнулся:

— Не волнуйся, я скоро отстану от твоих деревенских олухов.

Однако Денклара не успокоили его слова.

— Хотелось бы, — неуверенно отозвался он. — Надеюсь, ты не сочтешь мои слова дерзкими, но от тебя веет беспокойством, болью и еще чем-то очень неприятным.

— Это тебя не касается, — ответил Руиз резче, чем раньше. — Если я несу кому-то неприятности, то не тебе, если ты не враг Лиге.

Позже Руиз выбрал себе место в общем зале, где были видны все двери, а спину защищала стена. Он расправил на столе кусок пыльного черного бархата и стал раскладывать на нем свой товар. Тонкие стеклянные флаконы дюжинами появлялись из мешка. Множество разных оттенков — и каждый обозначал иной вид масла. Верхушки флаконов были запаяны, а оставшиеся кусочки стекла завязаны в фантастические узлы. Они сияли на черном бархате, как драгоценные камни. Торговец отложил в сторону коллекцию трубок для тех, кто хотел попробовать товар немедленно. Была тут маленькая водяная трубка из зеленоватого фарфора, украшенная стилизованным изображением лироязыкой ящерицы. Другая представляла собой переплетение нескольких тонких прозрачных трубочек. Проплывая по ним, дым сплетался в потрясающие узоры. Из мешка появилась и простая медная трубка с длинным мундштуком, оправленным в цветную кожу, и короткая, из красного камня, которая изображала вставшего на дыбы верхового зверя.

Все эти вещи были по-своему красивы. Ими пользовались любовно и вдумчиво, и Руизу нравилось брать их в руки, любоваться тонкой работой ремесленников. Вот на свет появилась лампа курильщика. Высокая серебряная подставка изображала стройную обнаженную женщину, которая танцевала в пламени. При ближайшем рассмотрении пламя оказывалось змеиным гнездом. Высоко над головой женщина держала тамбурин, из него выходил фитиль. Руизу показалось, что женское лицо искажено безумной улыбкой. Он стер паутину и зажег лампу. Она горела неровным желтым пламенем и сильно чадила, но масло приятно пахло мускусом. Руиз откинулся назад, приготовившись к долгому приятному ожиданию.

Первый клиент появился перед полуднем. Задиристый коротышка, татуированный знаками гильдии мастеров паровых машин, вошел в трактир и с минуту постоял у двери, давая глазам привыкнуть к полумраку. Увидев разложенные перед Руизом флаконы и курительные принадлежности, коротышка радостно просиял.

— А-а-а, — восхищенно протянул он. — Новый продавец змеиного масла!

Прищурившись, он уставился на флаконы жадным взором:

— У тебя есть розовый грасилик!

— Я вижу, вы знаток, — торговец выпрямился, изобразив на лице почтительное ожидание.

Человек внезапно нахмурился:

— Но я не знаю тебя. Руиз пожал плечами:

— Фараон велик. Такой ничтожный человечек, как я, может приобрести известность только в небольшой его части.

Покупатель кисло усмехнулся:

— Верно. Ну что ж, караванные пути далеко, поэтому у нас нет своего постоянного продавца с тех пор, как Ифрем разгневал лорда, и Ронтлесес поломал ему ноги. Я стану твоим клиентом, если докажешь, что тебе можно доверять.

— А почему бы и нет? — Руиз вытащил осколок фарфора, и коротышка принялся тщательно рассматривать его. Наконец он кивнул.

— Вроде как все в порядке, но я не такой храбрец, чтобы пробовать дрянное змеиное масло. Не хочу плеваться пеной и грызть собственные руки. Покуришь со мной?

Руиз кивнул, соглашаясь:

— Если это нужно, чтобы завоевать твое доверие и кошелек… Но деньги вперед.

После четверти часа оживленного торга они сошлись на приемлемой цене за розовый флакон. Монеты сменили хозяина, и клиент бережно прикоснулся к покупке.

— Кстати, меня зовут Ниджинтс, — представился он.

— Вухийя, к вашим услугам, — поклонился Руиз.

Он взял медную трубку и открыл небольшой каменный ларчик с растертыми водорослями. Набив ими крохотную чашечку, торговец подождал, пока клиент подготовит фарфоровую.

На широком красном лице Ниджинтса сияло выражение приятного предвкушения. Казалось, он не торопился, любовно рассматривая флакон на свет. Наконец коротышка вздохнул и стукнул горлышком о край стола. В трубку Руиза он выпустил только крохотную капельку зелья. Торговец, стараясь придать лицу выражение подобающего нетерпения, наклонил трубку к огоньку лампы. Он глубоко затянулся сладким дымом, и Ниджинтс с облегчением улыбнулся.

— Ты без опаски пользуешься своими зельями, — заметил он и влил в свою трубку значительно большую порцию.

Змеиное масло наделило Руиза потрясающей остротой восприятия. Флаконы на черном бархате на секунду показались пылающими во мраке космоса звездами.

— Звездный свет — самый опасный наркотик, — пробормотал он.

Лицо Ниджинтса казалось почти прекрасным в своей откровенной жадности. Потаскушка Релия, подметавшая пол в зале, превратилась в ослепительную красавицу. Слегка запаниковав, Руиз усилием воли преодолел наркотическое возбуждение, и мир вокруг него пришел в норму. Клиент зажег собственную трубку и теперь блаженствовал. Глаза его закрылись, казалось, он готов уснуть. Но уже спустя мгновение, Ниджинтс встрепенулся и огляделся вокруг с новым, напряженным интересом. Тут он заметил Релию, чьи гладкие округлые бедра виднелись сквозь полупрозрачную ткань рубашки. Коротышка заткнул флакон кусочком кожи и отложил в сторону выкуренную трубку.

— Извини, пожалуйста, мне нужно отойти, — вежливо сказал он, и Руиз задумчиво кивнул.

Ниджинтс трусцой подбежал к Релии. Секунду спустя оба исчезли в задних комнатах трактира. Руиз расслабился и позволил маслу вновь овладеть его сознанием.

Незаметно пролетели два дня. Иногда осторожный клиент требовал, чтобы Руиз пробовал свой собственный товар, но постепенно жители Стегатума решили, что он достоин доверия. Мнимому продавцу приходилось общаться с представителями самых разных социальных групп, и скоро он совсем вошел в роль. Однако мало кто мог позволить себе ту цену, которую он назначал, поэтому на третий день поток покупателей иссяк. Руиз уже совсем было решил перебраться в другой город, когда во двор гостиницы с шипеньем и свистом въехала паровая карета. Через минуту в общий зал вошел посыльный от лорда Бринслевоса, одетый в черную ливрею. Слуга был почти карликом, но перед столом Руиза он вытянулся настолько, насколько позволял его небольшой рост.

— Лорд требует, чтобы ты немедленно отправился в его владения.

Руиз вопросительно приподнял одну бровь:

— Не будешь ли ты столь любезен объяснить, зачем?

Человечку некогда было удовлетворять любопытство Руиза.

— Достаточно требования лорда. Несомненно, он вознаградит тебя за усердие — или накажет, если ты того заслуживаешь.

— Несомненно, — мрачно отозвался Руиз.

Он запихивал в мешок свой товар, напряженно размышляя. Существовало несколько вариантов действия. Можно ударить человечка по голове и попытаться затеряться в пустыне. Однако охотники лорда, взбешенного подобной дерзостью, с легкостью выследили бы его там с помощью ищеек. Можно было попытаться удрать, воспользовавшись паровой каретой лорда. Но на Фараоне только знать владела подобными экипажами и очень серьезно относилась к этой привилегии. Кража восстановит против него всех законопослушных граждан планеты.

И наконец, можно спокойно отправиться во владения лорда и попытаться поладить с ним. Ведь именно на деньги знати устраивались Искупления — магические представления — высшая форма искусства на планете. Визит может оказаться полезным, если удастся получить дополнительную информацию.

Руиз вздохнул. Ему вспомнилось безумное лицо Бринслевоса… Оптимизма по поводу предстоящего знакомства он не испытывал. Но выбора, похоже, не было.

— Мне надо заплатить трактирщику, — сказал Руиз, закончив упаковывать свое имущество.

Посыльный равнодушно кивнул. Руиз нашел Денклара в кладовой.

— Лорд требует меня к себе.

— Придется идти. — Трактирщик не удивился. — Хочешь добрый совет?

— Разумеется.

— Тогда слушай. Род Бринслевоса очень древний. Предок его был известным фокусником еще во Вторую Эпоху, почти шестьсот лет назад. Его потомки с каждым веком становились только хуже. Нынешний лорд скор на обиду и расправу. Никогда не известно, что может вызвать его неудовольствие. Не вздумай критиковать что бы то ни было в его владениях: слуг, живность, кухню. Должен предупредить, кстати, что еда там особенно мерзкая. Иногда мне кажется, что он специально держит отвратительных поваров, чтобы иметь повод заехать ко мне и развлечься. Не дерзи, но и не впадай в подобострастие — у Бринслевоса замечательный нюх на неискренность, хотя он и сумасшедший. И прежде всего, не заглядывайся на его жен.

— Постараюсь запомнить. Сохрани за мной комнату на день-другой. Да, и возьми мое ружье. Мне все равно не пронести его в замок.

— Это точно, — Денклар осторожно принял необычное оружие.

Трактирщик больше ничего не сказал, но Руизу не понравилась жалость, промелькнувшая в его глазах.

Покрытая ржавчиной паровая карета ждала Руиза во дворе. Формой она напоминала удлиненный пушечный снаряд на четырех колесах, с небольшой кабинкой спереди и прицепом для угля позади. Слуга жестом пригласил Руиза в кабину. Это была его первая поездка на местном транспорте, поэтому Руиз, устроившись на потертом сиденье, с любопытством огляделся. Машина была сконструирована разумно, но отличалась чрезмерной пышностью. Крепления украшали резные узоры, изображавшие лозу с шипами. Обивка некогда поражала роскошью, но красная кожа ящериц давно потеряла первоначальный цвет. Даже головки болтов были выполнены в виде смеющихся лиц. Ехидные улыбки служили шлицами для отвертки. Тысячи мелких деталей свидетельствовали о художественном вкусе создателей машины. Однако содержалась она из рук вон плохо.

Водитель уселся на сиденье, на котором лежало несколько подушек — иначе коротышка просто не дотягивался до матового обзорного окна. Слуга подозрительно покосился на пассажира, ожидая насмешливых реплик по поводу подушек, но Руиз только спокойно улыбнулся. Водитель снял машину с тормоза и налег на пусковой рычаг. Колымага дернулась, протестующе зашипела, но все же поползла прочь от «Приюта Денклара». Руиз с чувством странного сожаления глядел на удаляющееся выбеленное здание. Если принять во внимание все обстоятельства, его жизнь тут была спокойной и приятной.

Крохотный человечек управлял неуклюжей машиной с небрежной грацией, ловко выбирая удобные места на ухабистой дороге. Скорость медленно увеличивалась. Когда они выбрались на главную дорогу, водитель передвинул рычаг до упора, и карета, казалось, поскакала по дороге, напоминавшей стиральную доску. От рессор толку было мало, и скоро у Руиза разболелись почки. Он подумал, что посыльный выполнял эту работу с раннего детства. Возможно, именно поэтому он так и не вырос. Через пятнадцать минут, когда они подъехали к подножию плато Бринслевоса, Руизу уже казалось, что он сам сделался на несколько сантиметров короче.

Водитель резко сбросил скорость, чтобы экипаж мог взобраться на гору. Дорога стала еще хуже. Руиз напрягся, готовясь выскочить из кареты, если осыпающийся тракт поползет под ее весом. Но они благополучно добрались до укрепленной в скале бронированной подъемной решетки. Двадцатиметровый тоннель, пробитый в скалистом основании плато, привел во внутренний двор, где карета и остановилась, выпустив напоследок клубы едкого дыма.

Когда дым рассеялся, Руиз огляделся, не в силах совладать с самыми мрачными предчувствиями. На крепостной стене виднелось множество железных клеток со скрюченными, иссохшими трупами. В центре двора торчали высокие острые колья. К сожалению, сомневаться в их назначении не приходилось. Завершала картину виселица с тремя петлями. Руиза передернуло. «Интересно, почему Денклар считает, что ему удается сдерживать порывы лорда?» — подумал он…

— Приехали, — мрачно сказал возница. На крохотном личике не отразилось ни малейшей радости по этому поводу. Похоже, верные слуги лорда не очень-то жаловали своего господина. — Вылезай. Управляющий отведет тебя в твою комнату, а лорд вызовет, когда пожелает, — коротышка указал на маленькую дверцу во внутренней стене, где переминался с ноги на ногу горбун, на лице которого застыло выражение дружелюбного идиотизма.

Руиз выбрался из кареты и приветливо кивнул водителю.

— Одно удовольствие ездить с вами, — сказал он искренне, — машина замечательная.

Лицо коротышки слегка просветлело.

— Да, этого у нее не отнимешь. Хотя она заслуживает лучшего ухода.

Внезапно он покраснел и снова замкнулся, как будто пожалел о вырвавшихся словах. Карета двинулась к сараю, расположенному за виселицей, под низкой широкой аркой. Руиз пожал плечами и понес свой мешок к дверям — вероятно, это был вход для прислуги.

— Привет, — сказал он горбуну. Управляющий кивнул, распахнул дверь и жестом приказал следовать за собой. Похоже, он просто не умел говорить.

Они прошли через темный холл. Горбун зажег свечу и двинулся вперед по узкой лестнице, которая извивалась и загибалась самым причудливым образом. Окон нигде не было. Наконец управляющий отомкнул дверь на крохотную лестничную площадку, затем еще одну, ведущую в комнату Руиза. Помещение оказалось тесным и промозглым. Вероятно, Бринслевос помещал своих гостей в тюремную башню. Высоко в стене узенькое окошко все же пропускало свет. Кровать с веревочным матрасом, потрепанное клетчатое одеяло, ночной горшок и умывальник составляли все убранство комнаты. Руиз вздохнул. Денклар и его гостиница теперь казались эталоном комфорта и безопасности. Что ж, по крайней мере здесь относительно сухо, и пока не видно грызунов и насекомых.

Горбун беззубо ухмыльнулся и с поклоном вышел. Секундой позже послышалось лязганье ключа в замке. Затем еще одно, когда он запирал дверь на лестницу. Это слегка успокаивало. Если ему понадобится выйти, он легко справится с замками. Но пока что они являлись своеобразной гарантией безопасности.

Руиз устало опустился на койку и задумался. Дурные предчувствия не покидали его. Впрочем, в данной ситуации они были вполне оправданны. Он в руках безумца, обладающего вдобавок неограниченной властью. Фараон — абсолютно чужой мир, а в своей роли Руиз чувствовал себя еще недостаточно уверенно.

Он сосредоточенно разглядывал грубую каменную кладку потолка. Хорошо бы Бринслевос, как и прочие жители Фараона, признавал за продавцами змеиного масла право на большую эксцентричность, чем могли себе позволить другие низшие касты. Необходимо хорошо развлечь сумасшедшего лорда и избежать его гнева. Но ни в коем случае нельзя становиться для него незаменимым. Противно даже подумать о том, чтобы остаться здесь надолго. Он выбросил эту мысль из головы и постарался сосредоточиться на плане поимки браконьеров.

По всему Фараону проходили состязания трупп фокусников. Они боролись за славу и право на «вознесение в Землю Воздаяния». Когда наблюдатели Лиги сообщали, что появилась особенно талантливая труппа, ей позволяли дать последнее представление. Обычно им становилась религиозная мистерия под названием «Искупление». Во время подобных спектаклей осужденные преступники передавались искусным палачам-фокусникам. Немедленно по окончании пьесы лодка-ловушка, принадлежащая Лиге, забирала труппу. С точки зрения простых фараонцев, происходило чудо.

Как и на большинстве отсталых планет, на Фараоне процветала религия. Лига считала эксплуатацию религиозных чувств обитателей миров — поставщиков живого товара — наиболее простым способом конспирации.

С Карунда экспортировались поразительно красивые рабыни, которых отбирали во время праздника жертвоприношения. Самых привлекательных женщин сажали в лодки и отправляли по подземной реке в жертву богам. Персонал Лиги похищал их как раз перед подземным водопадом.

На Мортадиндере, знаменитом своими гладиаторами, мужчины и женщины пытались завоевать божественную награду, участвуя в смертельных схватках. Выжившие объявлялись святыми, а потом становились товаром, который отправлялся на рынки пангалактических миров, где разрешались кровавые игры.

На Скарфе ученые пытались превзойти друг друга в интеллектуальных занятиях опять же во имя Божие. Те, кто достиг особенного успеха, отправлялись высоко в горы, в монастыри. Оттуда никто не возвращался, поскольку монастыри были базами, где ученых заносили в каталог и отправляли на рынки.

Однако на Фараоне не только религия заставляла фокусников стремиться достичь совершенства в искусстве. Тот, кто был недостаточно хорош для вознесения, но все же добивался немалого успеха, мог даже получить статус аристократа. Любой человек, даже простой крестьянин, имел право попробовать свои силы и пробиться сквозь жесткую во всех прочих случаях кастовую систему.

Перед Руизом стояла проблема выбора. Каждую неделю на планете проходит несколько десятков высококлассных представлений. Как найти то, которое выберут браконьеры? Их лодки-ловушки еще никогда не сталкивались с агентами Лиги. Значит, браконьеры имели возможность выбирать труппы до того, как их заносили в официальные списки. Вероятно, в самой Лиге были люди, которые охотно сотрудничали с контрабандистами.

Руиз никак не мог найти приемлемое решение. Наконец веки его отяжелели, мысли стали путаться. Темнело. Солнечные лучи уже не пробивались сквозь высокое окно. Горбун принес еду. Она действительно оказалась гораздо хуже, чему Денклара, но Руиз мужественно съел все, не выказывая неудовольствия. Затем он снова провалился в беспокойный сон.

Еще один человек в ярком наряде продавца змеиного масла прибыл в Стегатум на закате. Измученный верховой зверь устало брел по песчаным улицам. Всадник остановился возле гостиницы и заорал, вызывая мальчишку-конюха. Тот появился почти сразу и увел животное в сарай.

Человек протиснулся в дверь общего зала, задев плечом пару крестьян, которые злобно уставились ему в спину. Новый гость подошел к бару и заказал кружку пива. Денклар прислуживал ему с необычайным проворством. Затем убедился, что рядом никого нет, и тихо спросил:

— Что привело тебя в Стегатум так скоро, Анстеник? Я не надеялся увидеть тебя раньше чем через три месяца.

— Дела, — он окинул трактирщика испытующим взглядом и опрокинул пиво себе в глотку. Затем громко рыгнул и доверительным шепотом обратился к хозяину: — Если можно, я займу свою обычную комнату. Придешь туда позже, когда никто не свяжет твое отсутствие со мной.

Денклар кивнул. Секундой позже посетитель удалился, оставив после себя запах пота верхового зверя и вонь немытого человеческого тела.

Спустя час, когда миновало время ужина, хозяин отправился в самое старое крыло трактира, где его поджидал Анстевик.

Тот сидел на кровати и курил неочищенное серое масло, относившееся к самым грубым и дешевым сортам. Глаза его блестели от видений. Денклар испугался. Анстевик был самым непредсказуемым из всех внедренных агентов, которые приезжали за информацией к местным резидентам.

— Ты сказал, дела? — спросил трактирщик, стараясь убрать из голоса всякие следы насмешки.

— Да, — медленно ответил Анстевик.

Глаза его в первый раз сфокусировались на хозяине, и тот испугался еще больше. Странное выражение застыло на лице гостя. Казалось, что он с интересом рассматривает мертвую рептилию. Денклар встряхнулся.

Анстевик был человеком грубым, пристрастившимся к змеиному маслу и, вероятно, к еще более пагубным порокам. Но он работал на Лигу. У Денклара не было причин опасаться его.

— Чего ты хочешь? — резко спросил трактирщик. Странные глаза Анстевика затуманились, он посмотрел в сторону.

— Я охочусь за человеком.

Взгляд его метнулся назад, к Денклару, и он уставился на трактирщика горящими глазами.

Денклар сразу подумал о Вухийе, который сегодня утром отправился во владения Бринслевоса. Но он вспомнил, как тот настаивал на соблюдении конспирации, и равнодушно спросил:

— Вот как? И за кем же?

— Не забивай себе этим голову, — Анстевик улыбнулся странной, двусмысленной улыбкой и снова отвел глаза.

— Ну что ж, если я могу помочь…

— Разумеется. Но сегодня ночью мне нужно только, чтобы ты держал от меня подальше твоих деревенских дурней, — гость провел рукой по выбритой голове и хихикнул. — Я спешу, у меня нет времени торговать змеиным маслом. Если спросят, говори, что я еду закупать товар.

— Это несложно, — сказал Денклар, заставляя свой голос звучать уверенно и радостно. — Еще один продавец змеиного масла пробыл тут пару дней. Он успел вытрясти деньги из местных, прежде чем лорд вызвал его к себе.

— Что, жалко несчастного головастика? — Анстевик похлопал хозяина по плечу. — Кстати, когда он уехал?

— Сегодня утром, — Денклар сам удивился, что все-таки упомянул о сверхсекретном агенте. «Видимо, очень хотелось угодить Анстевику», — подумал он. Снова стало не по себе. Но ведь если новый гость действительно искал Руиза, то он мог получить сведения от любого пьяницы в баре, убеждал себя трактирщик. Зато теперь Анстевик не сможет упрекнуть его в нежелании сотрудничать.

Трактирщик постарался сменить тему:

— Насколько я помню, у тебя с Бринслевосом никогда не было проблем.

Анстевик дружески обхватил Денклара за плечи, отчего кости несчастного хозяина жалобно хрустнули.

— Ты прав. Я с ним отлично лажу. Мы ведь с ним два сапога пара. Тебе не кажется?

На этот вопрос трудно было дать нейтральный ответ, поэтому Денклар только смущенно хихикнул.

— Ладно, теперь мне обязательно нужно отдохнуть, — сказал Анстевик. — Но у меня есть кое-что для тебя.

Отпустив трактирщика, он подошел к своему мешку, висящему на стене, немного покопался в нем и достал маленький пакетик. Денклар дрожащими руками снял обертку. Под ней оказалась черная информационная полоска. Агентам Лиги запрещалось хранить их на чужих планетах. Однако закодированная на ней сенсорная порнография была единственным пороком, от которого трактирщик не мог отказаться. Поэтому он благодарно улыбнулся Анстевику — своему единственному поставщику. Много лет назад Денклар получил от него в подарок сенсорный проигрыватель и с тех пор считал, что только этот порок позволяет выдерживать однообразное пребывание на Фараоне.

— Самый крутой фильм с Дильвермуна, — пояснил Анстевик. — Теперь оставь меня в покое. Через часок-другой мне нужно отправляться. Хотя не исключено, что ты скоро снова меня увидишь… А может, и нет…

Когда толстый трактирщик ушел, убийца снова наполнил трубку. Пока что все складывалось отлично. Бринслевос был известен своей вспыльчивостью и жестокостью. Кто в такой ситуации заподозрит Анстевика в смерти сверхсекретного агента?

Денклар, к сожалению, должен еще пожить на этом свете. Когда Руиз погибнет, следователи Лиги не должны связать его смерть с чьей-нибудь еще насильственной кончиной. Трактирщик постарается скрыть визит Анстевика, чтобы Лига не пронюхала про контрабандную порнографию. А через несколько месяцев убийца вернется в Стегатум и обрежет эту оставшуюся нить, которая может привести к нему.

Благодаря маслу перед глазами проплывали прекраснейшие картины — ножи кромсали нежную плоть, гарроты обвивали тонкие шеи, почерневшее лицо трактирщика застывало в ужасе и изумлении. Он еще несколько минут наслаждался этими видениями, потом собрал веши и отправился в конюшню.

К полуночи Анстевик добрался до плато, на котором находились владения Бринслевоса. Своего измученного зверя он оставил за скалой, прикрывающей от резкого холодного ветра. Потом сменил одежду продавца масла на облегающий комбинезон. Когда включился специально встроенный в него генератор, убийца стал почти неразличим в ночи, как тень на камне. Анстевик смело направился к решетке и легко справился с замком. Стражников у входа ставили только тогда, когда враг осаждал замок. Однако с тех пор, как примерно тридцать поколений назад Лига наложила лапу на Фараон, никаким войнам не разрешалось мешать процессу отбора товара.

Анстевик не очень хорошо ориентировался во владениях лорда, но во время прошлого визита он оставил маяки-локаторы. Теперь оставалось только настроиться на маячок, установленный в личных покоях Бринслевоса. Убийца достал инфракрасный фонарик, отрегулировал специальные очки и отправился сквозь отливающую красным тьму. В коридорах он никого не встретил.

Четверть часа спустя он уже открывал ларчик, в котором лорд хранил свои трубки и измельченные водоросли. Изящный серебряный ларец был сделан в виде ящерицы арройо. Он вынул оттуда кисет Бринслевоса, затем достал из кармана комбинезона распылитель и обрызгал порошок. Встряхнув кисет, чтобы равномернее распределить яд, убийца вернул мешочек на место и закрыл ларец. Челюсти ящерицы захлопнулись с громким щелчком. Из спальни лорда донеслось невнятное бормотание. Анстевик застыл. Минута проходила за минутой. Тишина. Наконец убийца решился выскользнуть из покоев Бринслевоса.

Благополучно вернувшись к скалам, он откинул капюшон комбинезона и с облегчением рассмеялся. Задание оказалось таким легким! Бринслевос купит товар у агента, а потом умрет. Охранники мигом вздернут мнимого виновника на крепостной стене. На Фараоне верили, что убитый страдает в аду целый год за каждый час, на который убийца переживет его. Анстевик же сможет вернуться к наслаждениям Кобатума. Конечно, следует подождать и убедиться, что агент казнен, но это не так уж важно… самое трудное сделано. Когда заря омыла нежным розовым светом подножие плато, убийца прилег под навесом скалы, чтобы переждать самое жаркое время, и с приятным чувством выполненного долга закрыл глаза…

Утром дверь распахнулась от резкого пинка, и горбун пропустил в камеру человека с мрачным лицом. Руиз с удивлением узнал надсмотрщика Ронтлесеса, который продал ему воду в первое утро пребывания на Фараоне.

— Мое почтение, благородный надзиратель, — вежливо приветствовал его пленник.

— Встань, когда со мной разговариваешь! — рявкнул Ронтлесес.

— Как прикажет ваша милость, — Руиз выкарабкался из кровати.

Надсмотрщик выглядел усталым и грязным, как будто только что прибыл с плантации кошачьих яблонь.

— Мне велено передать тебе приказ господина. Сегодня ты ему понадобишься. Он попробует твои зелья, и ты будешь сопровождать его в путешествии. Будь очень осторожен. Если лорд заболеет, то обвинят тебя. В таком случае на легкую смерть не рассчитывай. У здешнего палача богатая фантазия.

— Я постараюсь запечатлеть в памяти ваши наставления, — искренне сказал Руиз.

— Гляди в оба, торговец.

Надсмотрщик повернулся на каблуках и вышел. Горбун принес завтрак, еще менее аппетитный, чем ужин, если такое вообще было возможно. Остаток дня тянулся мучительно долго. Некоторое разнообразие внесло только легкое расстройство желудка. Наконец Руизу удалось заснуть.

Разбудило его позвякивание ключа. Пленник резко приподнялся на койке. Голова слегка кружилась, но он усилием воли подавил слабость и приготовился. В комнате было темно. Вероятно, времени прошло немало. Руиз прижался к стене, на всякий случай приготовившись к встрече с любым врагом. Но это был всего лишь горбун. По-прежнему не говоря ни слова, он жестами приказал мнимому торговцу выходить. Руиз поднял свой мешок и с величайшей неохотой направился к выходу. Он чувствовал, что ситуация выходит из-под контроля. Однако медлить было нельзя. Управляющий шагал быстро, а лампа была единственным источником света. Горбун провел его сквозь лабиринт грубо вытесанных туннелей, через огромные пустые комнаты, где лишь эхо отражало шум их шагов, сквозь залы, свидетельствовавшие о былом великолепии. Наконец они добрались до зала для аудиенций.

Вдоль стен, увешанных гобеленами, горело около сотни факелов. Великолепный эффект портило отсутствие толпы придворных. Протертый до дыр красный ковер отмечал путь на черных фарфоровых плитах. Он вел к позолоченному трону, на котором развалился хозяин замка. Позади, с выражением нехорошей заинтересованности на лице, стоял фокусник и палач лорда. Это был невысокий человек с туповатой физиономией и беззубым ртом, одетый в черный плащ. В руках он держал жезл из слоновой кости.

— Входи, входи, — пригласил Бринслевос. Голос его странно попискивал и дрожал от сумасшедшего веселья.

Руиз пробежал по ковру со всей приличествующей скоростью и упал на колени перед троном.

— К вашим услугам, — сказал он тихо.

— Да-да, — отозвался лорд. — Вставай и покажи свой товар. Кстати, как тебя зовут?

— Вухийя, о великий.

Два мальчика в ливреях выбежали из прихожей и поставили перед Руизом маленький столик. Он кивком поблагодарил их и открыл свой мешок. Бринслевос сошел с трона, чтобы взглянуть на флаконы, сверкавшие в свете факелов.

Руиз на мгновение поднял глаза, взглянул в лицо дворянина и ужаснулся, хотя внешне оставался спокойным. По крайней мере, ему хотелось в это верить. Вот, подумал он, действительно опасный человек, несмотря на его безумие. А может быть, именно поэтому…

Руиз почтительно отступил назад, пока лорд с жадной улыбкой на лице ощупывал флаконы.

— Интересно, интересно, — Бринслевос выбрал фиал зеленого латигара. — Опиши мне его действие, мой добрый Вухийя.

— Это яд дракона латигара, о великий, его добывают джинги, которые спускаются по склонам Ада на северной стороне мира. Сны, навеянные им, тонкие и вдумчивые, тесно связанные с природой реальности. Масло, возлюбленное философами.

Лорд положил зеленый латигар и взял в руки флакон голубовато-лилового кансума.

— А это?

— Яд кансума-удава, мой господин. Тайна его изготовления известна только инклитам. Они живут в пещерах, кормят своих змей человечиной, и на телах их нет татуировок. Очень редкий яд. Очень дорогой. Он порождает мечты о смерти и показывает истинное лицо жизни — просто маску на черепе. Опытный курильщик должен научиться ценить эту маску. Так, по крайней мере, говорят.

— Ты никогда не пробовал его сам?

— Нет, о великий.

Бринслевос задумчиво вертел в руках тяжелый флакон.

— Тогда мы вместе отправимся в путешествие, чтобы оценить его достоинства, о Вухийя.

Фокусник окинул его недружелюбным взглядом, но промолчал.

Бринслевос ушел, оставив Руиза одного. Он упаковал свои флаконы и несколько томительных минут просто переминался с ноги на ногу. Необычную тишину замка нарушало только шипение факелов. Когда горбун вернулся, чтобы отвести его в покои лорда, Руиз почувствовал облегчение. Находиться в зале было необыкновенно тяжело. Казалось, что черные фарфоровые плитки кричат о злодеяниях, которые творились здесь в прежние времена. Впрочем, репутация нынешнего лорда свидетельствовала о том, что ситуация не изменилась.

Они прошли еще один лабиринт коридоров. Замок, похоже, был гораздо больше, чем он подумал сначала. Стена, виденная им в день приезда, оказалась только малой частью крепости, верхушкой огромного подземного строения. Большинство залов и извилистых ходов были прорезаны прямо в скале. Руиз попытался считать повороты, но когда коридоры привели наконец к апартаментам лорда, он не был уверен, что найдет дорогу самостоятельно.

Покои Бринслевоса были обставлены весьма эксцентрично, стены увешаны охотничьими трофеями. Коллекция внушала уважение. Тут был бородавочник-панголин, высоко задравший огромную голову с жуткими клыками. Шкура зеленоспинного демона Ада покрывала добрых десять метров стены. В дальнем углу на задних лапах стояло огромное чучело речной ящерицы. Руизу стало интересно, действительно ли лорд самостоятельно управился с этими чудищами.

Полы в покоях покрывали пушистые ковры разных оттенков: персикового, бледно-зеленого, цвета слоновой кости. На полу кучками валялись парчовые подушки, усыпанные рубиновыми блестками. Там и сям были расставлены черные и красные лакированные столы. Это нагромождение предметов, абсолютно не подходящих друг к другу, казалось весьма странным.

Бринслевос сидел у стола, уставленного курительными принадлежностями. Он небрежным жестом отпустил управляющего и подал Руизу знак приблизиться.

— Какая небывалая честь, о великий, — почтительно произнес торговец.

— Глупости, — лорд поднял голову, и лицо его напряглось. — Не смей смотреть на меня сверху вниз, сядь немедленно!

Руиз поспешно уселся, прежде чем раздражение на узком лице хозяина уступило место бешенству.

— Мои извинения, о великий.

Лорд сверлил его злобным взглядом, а Руиз старательно рассматривал свои сложенные руки. Он понимал, что оказался в гораздо более опасной ситуации, чем во время первого подъема на Фараон из Ада. Бринслевос был куда страшнее демона — огромная шкура на стене служила тому наглядным подтверждением.

— Ну ладно, неважно, — наконец произнес хозяин. — Я человек снисходительный. Почти каждому позволено сделать одну ошибку. Если ты мне понравишься, я могу позволить тебе целых две, но не советую злоупотреблять моей привязанностью.

Руиз припомнил рассказ трактирщика о том, что Бринслевос не любит чрезмерной покорности, и приятно улыбнулся, глядя прямо в глаза лорду.

— Да, великий, — спокойно сказал он. Бринслевос расхохотался. На секунду он стал похож просто на избалованного ребенка.

— Ладно. Давай курить.

Руиз достал из мешка простую медную трубку и набил ее водорослями. Как ни странно, он был теперь абсолютно спокоен. Уж не сошел ли с ума он сам? Курить змеиное масло в компании с опасным безумцем! Впрочем, другого выхода все равно нет.

Бринслевос открыл серебряный ларчик, выполненный в форме ящерицы арройо, и достал фарфоровую трубку. Он наполнил ее из своего собственного кисета, потом добавил капельку масла кансума себе и Руизу.

По приказанию лорда лампы горели еле-еле. Мертвые существа на стенах отбрасывали жуткие тени. В подобной обстановке видениям легко было заслонить реальность. Бринслевос дождался, когда Руиз зажжет свою трубку, и последовал его примеру. Лавандового цвета дым окутывал голову лорда. Через секунду он резко выдохнул воздух.

— Ах-х-х-х… хорошо… — простонал лорд.

Как ни странно, сейчас он выглядел абсолютно нормальным. Казалось, масло не усилило безумие, а, наоборот, вернуло ему рассудок.

Руиз почувствовал, что в мозгу поднимается волна беспокойства. Немедленно включились специально имплантированные схемы, подавляя начинающиеся галлюцинации. Он постарался расслабиться — не годится, чтобы лорд заподозрил его в мошенничестве, — в этом мире руки действовали куда быстрее и эффективнее, чем головы.

— Скажи мне, что ты видишь, — приказал хозяин. Руиз немного подождал, потом глубоко вздохнул, содрогнулся и начал бормотать:

— Я слуга у двух прекрасных чудовищ. Они еще меньше похожи на людей, чем демоны Ада, которые выползают на Стену Мира, но они разговаривают тихими нежными голосами, носят одежду из паучьего бархата, пахнут, как пустыня, чистотой и смертью.

— Как они выглядят, Вухийя? — Глаза лорда напоминали сейчас лунные камни — серые и затуманенные.

— Как настоящие трупы. Кожа их белее тончайшего фарфора, гладкая и твердая. Волосы длинные, лица напоминают человеческие, но под волосами скрываются сотни глаз. Иногда я вижу их блеск… пальцы похожи на ножи, нет, скорее, сосульки…

— У тебя такой красивый голос. Продолжай. — Бринслевос откинулся назад и закрыл глаза.

Руиз продолжал описывать кошмары, навеянные наркотиками.

— Стопы совершенной формы, узкие, с высоким подъемом. Чудовища передвигаются так же, как человеческие существа, но на месте их следов глубоко прорастают корни, крохотные белые проволочки, которые ползут, словно черви, рожденные молнией. Когда чудовища поднимают ноги, черви отрываются от них и умирают. Прекрасные монстры носят багряные пояса вокруг бедер, их гениталии скрыты… Вот они медленно снимают пояса… между ног только яркий блестящий металл… Не знаю, что они хотят от меня, но я никогда в жизни так не боялся…

На секунду он настолько поверил в свой рассказ, что пришлось бороться с приступом паники.

Руиз замолчал, и в комнате стало так тихо, что он слышал биение собственного сердца, отмерявшего мгновения.

Пот струился по лицу Бринслевоса, слышалось невнятное бормотание. Затем лорд заговорил громче:

— В темноте шумят машины — скрипят крохотные шестеренки, двигаются поршни. Звук растет и изменяется, вот он превратился в механическую музыку, и я знаю, что огромная, скрытая в ночи машина поднимает меня к звездам. Я стремлюсь к центру этой машины, которая теперь кажется такой большой, что ни один мир не может вместить ее. Я вижу только звездный свет сквозь решетки, рычаги и колеса. Нет, я не в центре, я зажат в углу, в тесной клетке. В таких же клетках летят тысячи других живых существ. За что меня сюда заперли?

Бринслевос застонал. Этот звук мог затянуть Руиза в видение лорда. Пришлось усилием воли погасить собственное наркотическое возбуждение.

Дворянин торопливо продолжал описывать видение. Голос его дрожал от ужаса:

— Почему? Почему?! Рычаги гремят, машина двигается все быстрее, я больше не слышу даже собственных мыслей. Мой вес увеличивается, я проваливаюсь, лечу вниз. Там притаился ужасный металлический зверь. У него вместо зубов шестеренки, а вместо мышц — железные прутья. Он голоден, а я безоружен, наг и слаб…

Бринслевос заметался, размахивая руками, потом завизжал. Лицо его исказилось от ужаса, глаза вылезли из орбит. Последний отчаянный вопль натужно вырвался из горла. Казалось, он больше не может дышать.

В любой момент на крик могли прибежать охранники, и что бы Руиз сказал им? «Извините, но я, кажется, отравил вашего хозяина»?

На левой руке у Руиза сверкало кольцо с розовым камнем. Он наклонился и прижал его к вздувшейся вене на шее лорда, Противоядие полного спектра действия и сильное успокоительное. Бринслевос откинулся назад и потерял сознание. Лицо его постепенно расслаблялось.

Секундой позже что-то взорвалось в затылке Руиза, и он провалился во мрак беспамятства.

Руиз медленно приходил в себя. Было очень жарко, во рту чувствовался неприятный привкус ржавчины, отчаянно болела голова. Он застонал и сел, осторожно ощупывая затылок. На ране запеклась кровь, но череп, к счастью, был цел.

Где он? И где, кстати, вся его одежда?

Солнечные лучи проникали в его тюрьму сквозь прорези в металлической конструкции. Руиз осторожно встал на четвереньки и приложил глаз к одной из щелей. Сердце его упало. Он находился на площади Искусного Страдания.

Пленник разглядел другую клетку, над которой развевался черный вымпел. Это означало, что в ней находится осужденный преступник. Интересно, кто же там сидит и как несчастный угодил в компанию к Руизу?

Впрочем, какая разница? Необходимо бежать до начала представления, в котором ему придется искупать вину перед лордом Бринслевосом. Смертная сеть уже беспокойно зашевелилась в мозгу агента. Он жив, пока ситуация не стала абсолютно безнадежной. Что толку, если обстоятельства его кончины станут известны Лиге?

Информации пока слишком мало. Умереть — это само по себе достаточно неприятно, но еще обиднее погибнуть бессмысленно.

Однако ситуация не казалась безвыходной. Денклар, конечно, узнает о постигшем его несчастье и постарается связаться с пленником. А если трактирщик сможет передать ему набор пангалактических инструментов, Руиз легко выберется из клетки. Надо только запастись терпением. Уже сейчас он страдал от невыносимой жары, но вряд ли палач лорда позволит преступнику изжариться до представления.

И действительно, вскоре две женщины, пыхтя от напряжения, притащили огромные ведра с водой. Часть ведер они опустошили на крышу клетки, где находился его товарищ по несчастью.

— Кондиционирование воздуха, — пробормотал Руиз. Вскоре он услышал, как вода льется на крышу его собственной клетки.

— Эй! — отчаянно заорал пленник. — Что за глупость! Я ни в чем не виноват! Позовите лорда!

Одна из женщин хмыкнула:

— Лорд болен. А твое Искупление откладывается, чтобы он успел выздороветь и насладиться зрелищем. Кстати, я тебе ни капельки не сочувствую. Надо ж было все испортить! Есть куча надежных ядов, так нет, ты умудрился скормить ему ровно столько, чтобы он заболел, но не помер. Между прочим, тебе же хуже. Убийцу вздернули бы на крепостной стене, и дело с концом. Быстрая, легкая смерть.

— Очень глупо с моей стороны, — сказал Руиз вежливо. — А кто второй?

Женщина снова засмеялась, на этот раз от удовольствия:

— Ронтлесес не заметил, что ты подменил масло. А должен был. К тому же хромоногий староста донес, что несколько дней назад вы с надзирателем о чем-то сговаривались на плантации кошачьих яблок. Поэтому лорд подозревает целый заговор. Правда, никто не может понять, зачем вам это понадобилось.

Она наклонилась поближе к клетке:

— Хоть ты и не прикончил Бринслевоса, но избавил нас от Ронтлесеса, а это порадовало всех в Стегатуме, кроме него самого, конечно.

— Что ж, — ответил Руиз, — в каждой бочке меда есть ложка дегтя. Но я предпочел бы не сопровождать Ронтлесеса.

— Это понятно. — Голос женщины звучал все тише, она удалялась от клеток. — Сегодня будет Искупление Ронтлесеса, а завтра — твое. Так что тебе остается еще целый день жизни. Кто знает, вдруг он заговорит на допросе, убедит лорда, что ты не виноват. Но не очень-то на это рассчитывай. Ронтлесес — человек жестокий. Он будет рад отправиться в Ад в веселой компании.

Больше Руиз ничего не слышал. Он упал на пол, обхватив руками больную голову.

Вилам Денклар метался по комнате, которую прежде занимал Вухийя, продавец змеиного масла. Ломая руки, он то и дело выглядывал в окно, выходившее на площадь Искусного Страдания. В мозг Уполномоченного наверняка вмонтирована смертная сеть. Если Денклар проигнорирует бедственное положение коллеги и позволит ему погибнуть из-за собственной глупости — как Денклар, без сомнения, и поступил бы, будь этот идиот не столь высокого ранга, — вести о его бездействии немедля достигнут Лиги. Вскоре после этого заявятся неумолимые следователи и поинтересуются, почему он ничего не предпринял.

В лучшем случае Денклара сочтут некомпетентным, в худшем — предателем.

Трактирщик был настолько погружен в свои мысли, что не услышал легких шагов Анстевика за спиной и очнулся, только когда на его плечо легла тяжелая рука. Резко обернувшись, он увидел своего постояльца. Пыльная одежда и красные глаза наводили на мысль, что гость провел нелегкую ночь в пустыне. Денклар открыл рот, чтобы обругать Анстевика за столь внезапное появление, но убийца одной рукой схватил его за горло, перекрыв доступ воздуха. В другой руке сверкнул тонкий длинный кинжал. Анстевик засунул лезвие трактирщику в рот, так, что кончик его уперся в гортань. Денклар попытался уклониться, но безуспешно. Он попробовал закрыть рот, но тонкий клинок был крепче лома.

— Есть вопросы? — мягко поинтересовался убийца. — Они могут подождать. Сначала я задам свои, и, надеюсь, ты сможешь ответить правильно.

Денклар кивнул очень осторожно, и Анстевик улыбнулся.

— Хорошо, — сказал он и вынул кинжал у Денклара изо рта. — А теперь спокойненько расскажи мне, что произошло.

Хватка убийцы слегка ослабла, и Денклар судорожно втянул воздух.

— Сегодня утром люди Бринслевоса привезли Ронтлесеса и торговца змеиным маслом, который называет себя Вухийей.

Недобрый гость пугающе быстро схватил Денклара за грудки и с глухим стуком шваркнул об каменную стену. Затем, рывком поставив оглушенного трактирщика на ноги, убийца рявкнул:

— Не увиливай. Кто этот торговец маслом на самом деле?

— Хорошо, хорошо. Он агент Лиги, Уполномоченный. Я не хотел ничего плохого — он велел никому не говорить, — но вспомни, я же упоминал о нем, я никогда еще не подводил тебя.

Анстевик ободряюще улыбнулся:

— Продолжай.

— Я действительно не знаю, что случилось. Люди лорда посадили пленников в клетки и завалились в трактир перекусить. Они говорили, что торговец маслом пытался отравить их господина, но это же бессмысленно. Он, в конце концов, Уполномоченный, и если бы предпринял подобную попытку, то уж всяко небезуспешно. Охранники сказали, что Ронтлесес умрет потому, что именно он дежурил прошлой ночью, когда лорд с Вухийей сели курить. Я ничего не понимаю.

Убийца что-то невнятно пробормотал, а затем громко добавил:

— Не повезло.

— Да… не повезло. — Денклар начал усматривать в неожиданном присутствии Анстевика положительную сторону. — Но я рад, что ты здесь. Тебе гораздо проще вытащить его из клетки, и из Стегатума, чем мне. Это ведь скорее по твоей части? Я же трактирщик, а не воин.

— Хм-м, — откликнулся Анстевик. — Ты с ним связывался? Ему удалось послать тебе весточку?

— Нет-нет. Я просто прикидывал, как бы получше разобраться с этим.

— Хорошо, очень хорошо. Жаль, между прочим, что лорд выжил. А? Тогда бы с Уполномоченным разобрались в замке, и мы были бы ни при чем. Но лорд любит публичные казни, так что, полагаю, придется действовать.

Денклар начал расслабляться: дело передано в руки, куда более компетентные, нежели его собственные.

Тонкий клинок пронзил мягкую плоть под нижней челюстью, прошел сквозь гортань и погрузился в мозг. Анстевик проворно повернул его.

Денклар познал мгновение холодного жалящего изумления и умер.

Крови было мало. Убийца закатил тело под кровать и уселся ждать с трубкой в руке.

Утро прошло, и Руизу удалось взять себя в руки. Он исследовал клетку, но ничего утешительного не обнаружил. Конструкция была прочной, с тяжелыми коваными петлями и крепкой дверью, запертой на массивный висячий замок. К счастью, дырочка для ключа находилась как раз напротив вделанной в дверь небольшой решетки. Будь у него кусок проволоки, он мог попытаться открыть запор, но одежду забрали, а клетку чисто вымели. Несмотря на воду, металл продолжал накаляться, но все же стало легче. Руиз уселся в позу лотоса посредине клетки и сосредоточился на сложившемся положении. Когда в голове перестало стучать, он смог более трезво оценить события, которые привели его на площадь Искусного Страдания.

Итак, Бринслевоса отравили. Лорда не особенно любили в Стегатуме и окружающей номархии. У него, несомненно, было много врагов, один из которых ухватился за возможность прикончить тирана таким образом, чтобы вина пала на торговца змеиным маслом. Бессмысленно гадать, кто и почему, важно было то, что Руиз все еще жив. Вероятно, Денклар сумеет помочь, и под покровом ночи пленнику удастся сбежать и продолжить путь. «Если только, — подумал эмиссар, — Денклар не был частью подпольной организации, которая впервые обнаружила себя еще на орбите». Эта тревожная мысль вела к еще более неприятным умозаключениям. Возможно, лорда отравили не его собственные враги, а враги Руиза. В таком случае Денклар ничего делать не станет, а только посмеется, когда Уполномоченного Лиги поведут на казнь. Нет-нет, это маловероятно, ведь трактирщик должен понимать, что мозг Руиза снабжен смертной сетью. Даже если Денклар и впрямь заговорщик, глупо с его стороны не принимать в расчет следователей Лиги, которые немедленно узнают о гибели своего агента.

Если бы Бринслевос умер, Руиза казнили бы немедленно. А может, план был именно таков?

Руиз потряс головой — бессмысленные рассуждения. В настоящий момент ему остается уповать на помощь Денклара, который все равно не явится, пока не стемнеет. Выйдя на свободу, он допросит трактирщика с пристрастием. Эта мысль служила некоторым утешением.

День прошел в жаре и тишине, и Руиз с удивлением обнаружил, что ему скучно. То, что перспектива близкой смерти не могла избавить его от скуки, показалось ему зловещими признаком. Он ударил себя кулаком по лбу: «Соберись, Руиз, соберись».

Когда солнце опустилось к вершинам окрестных холмов, начали появляться жители Стегатума. Они парочками и небольшими группками, как по парку, прогуливались по площади Искусного Страдания. Дети носились взад-вперед, периодически останавливаясь, чтобы запустить камнем в железную клетку. Ронтлесес немедленно начал выкрикивать непристойные ругательства, а Руиз, заткнув уши, молчал, поэтому большая часть камней досталась бывшему надсмотрщику. Родители взирали на проделки своих чад с молчаливым одобрением. Никто не пытался заговорить с Руизом Авом.

Когда солнце зашло, горожане отправились ужинать, а рабочие выкатили на площадь небольшой помост на колесиках, закрепили его и принялись расставлять всевозможные неприятные принадлежности: высокую железную раму, изобиловавшую ремнями, цепями и крюками, ящик в форме гроба, длинный стол с засохшими темными пятнами по краям.

Руиз ощутил холодок и понял, что ему уже не скучно.

Когда темнота сгустилась и в воздухе ощутимо похолодало, позади сцены зажгли цепочку факелов. Сквозь щелку в стенке клетки Руиз видел, как жители Стегатума собираются на вечернее представление. Площадь заполнялась. Очевидно, о казни прослышали даже крестьяне из отдаленных районов. Зрители столпились рядом с клеткой Руиза, а несколько подростков забрались на крышу и теперь грохотали по ней тяжелыми башмаками. Его явно игнорировали, во всяком случае, пока.

Затем показалась паровая карета. Она была несколько больше и еще причудливее, чем та, которая доставила Руиза в замок. Толпа стихла. Карета остановилась у сцены, средняя секция откинулась, и глазам собравшихся предстал лорд Бринслевос, который лежал на роскошной перине, до самого подбородка укрытый меховым покрывалом. Лорд казался бледным и напряженным. Спустя мгновение вельможа поднял руку в разрешающем жесте.

— Начинайте, — произнес он слабым голосом. Он скользнул взглядом по клетке Руиза, и пленнику показалось, что во взгляде лорда мелькнуло скорее удивление, нежели ярость.

На платформу поднялся одетый в черный балахон фокусник, и огни вспыхнули ярче.

— Граждане Стегатума, — произнес он хорошо поставленным голосом. — Добро пожаловать на это поучительное Искупление. — Он отвесил замысловатый поклон. — Приведите осужденного.

Двое стражников в черных мундирах открыли клетку Ронтлесеса и выволокли его наружу. Надзиратель явно перенес дневную жару хуже, чем Руиз. Поначалу ноги отказывались служить ему, глаза бессмысленно пялились по сторонам. Когда один из солдат предложил ему питье в кожаной чашке, тот осушил ее в два глотка.

Прямо за стенкой клетки Руиз услышал чей-то довольный смешок. Неизвестный прошептал:

— Он слишком обезумел от жажды, чтобы отказаться от зелья, которое одновременно лишит его воли и заставит чувствовать боль еще острее. Никто не заслуживает этого больше, чем он.

Руиз перебрался к другой трещинке и разглядел приятные черты Релии, потаскушки из «Приюта Ден-клара». Она обернулась:

— Ты здесь, Вухийя? Кажется я вижу, как блестят твои глаза.

— Да, — ответил он, — я здесь. Девушка печально покачала головой:

— Жалко. Ты казался достойным человеком, для торговца змеиным маслом, конечно. Кой черт попутал тебя подсунуть лорду плохое зелье?

— Не знаю…

Они ненадолго замолчали. В это время стражники втащили Ронтлесеса на сцену. Они приковали его нагое тело к железной раме, и бедняга, казалось, немного пришел в себя, глядя горящими глазами на толпу.

Релия вздохнула:

— Попозже я постараюсь принести тебе попить, чтобы ты смог отказаться от этой отравы завтра вечером.

— Спасибо, — прошептал он, но девушка уже отошла от клетки.

«Эта потаскушка — добрая женщина», — подумал он, но понадеялся, что удерет прежде, чем она принесет ему воды. Представление началось, и Руиз с нездоровым интересом припал к решетке.

Сначала фокусник подогрел толпу серией мелких трюков, унизительных и болезненных, но пока не калечащих. Он делал вид, что сдавливает голову пытаемого, и из ушей жертвы валил коричневый пар. Палач то и дело обнаруживал на теле казнимого больших ядовитых насекомых, которых, конечно, брезгливо стряхивал палочкой, но не раньше, чем они успевали больно укусить Ронтлесеса, отчего жертва начинала вопить и рваться с неожиданной силой. Затем он начал вытаскивать из разинутого рта Ронтлесеса блестящее розовое яйцо, которое оказалось чуть великовато. Когда яйцо уже наполовину вышло, мучитель принялся размышлять над этой проблемой. Ронтлесес сначала покраснел, а потом посинел, когда фокусник зажал ему ноздри, якобы для того, чтобы лучше ухватиться. Одновременно палач дотронулся до яйца своим жезлом, и оно превратилось в гроздь белых кольчатых червей, часть которых вывалилась, а остальные казалось, заползли Ронтлесесу в горло. Ронтлесес выкашлял червей и глубоко и судорожно вдохнул. Лицо его уже неузнаваемо изменилось, так что он выглядел совсем другим человеком.

Руиза затошнило, но он не мог оторваться.

Начался первый акт Искупления Ронтлесеса. Фокусник набросил тонкий белый шелк на бывшего надсмотрщика, который повис на раме, измученный прелюдией. Складки ткани окутали жертву будто туманом и теперь, казалось, скрывали не человеческую фигуру, а некое чудовище. Пламя на миг опало, по шелку пробежало движение — и фокусник сдернул завесу.

Ронтлесес претерпел ужасную метаморфозу и теперь напоминал гигантского паука с получеловеческим лицом. Каким-то образом суставы были вытянуты или подрезаны так, что позволили ногам завязаться в узел за головой. Пальцы были неестественно вывернуты и слабо подергивались. Руки судорожно махали из-под ягодиц. К животу крепились четыре искусственные конечности, которые шевелились куда энергичнее натуральных. Через минуту Руиз заметил, что они двигались за счет заключенных в светлые кожаные трубки змей. Рептилии с одинаковым энтузиазмом набрасывались друг на друга и на тело Ронтлесеса.

Ронтлесес не мог кричать, очевидно из-за паучьей маски, которая, будучи надета на нижнюю часть лица, служила одновременно и кляпом. Глаза у него вылезли из орбит от боли. Несчастный бешено дергал головой, лишь усиливая драматический эффект.

Фокусник низко поклонился Бринслевосу:

— Теперь мы видим Искупающего в его истинном виде — насекомое, способное укусить руку своего хозяина.

Представление продолжалось.

Фокусник выпустил на тело Ронтлесеса сотню насекомых. Они вгрызлись в кожу жертвы и исчезли. Затем палач хлопнул в ладоши и выкрикнул волшебное слово, после чего насекомые вылезли и улетели. Выходные ранки составили ярко-красное послание, написанное угловатым фараонским шрифтом. Кажется, это было покаяние, но через секунду хлынула кровь и залила буквы.

Последовал антракт, во время которого фокусник приводил жертву в чувство и останавливал кровотечение.

Когда Искупление возобновилось, бывший надсмотрщик едва походил на человека, за исключением глаз, которые теперь взирали на мир с равной долей боли и удивления. Он принимал дальнейшие издевательства, совершаемые над ним, с большей покорностью, чем хотелось его палачу. В ход пошли огонь, ножи, различные яды, и снова Ронтлесес извивался настолько сильно, насколько позволяло искалеченное тело. В течение примерно получаса его пытали с изощренной жестокостью.

В конце Руиз не мог уже больше смотреть и поэтому пропустил момент смерти несчастного. Внезапно воцарилась такая зловещая тишина, что он снова выглянул и стал свидетелем финала.

Труп Ронтлесеса сидел в своем гробу и указывал мертвенно-бледным пальцем в направлении Руиза.

Рот покойника открылся и задвигался почти как живой.

— Вухийя, продавец змеиного масла, — вот кто виноват, — выкрикнул труп жужжащим металлическим голосом, который как нельзя больше подходил ему. — Вухийя убил меня, но больше ему не злодействовать. — Мертвые губы обнажили сломанные зубы в мрачной пародии на улыбку.

Руиз недоумевал, что за аппарат управляет телом и чей голос исходит из разорванных губ. Глаза потухли и смотрели немного в разные стороны; с точки зрения Руиза, это было самым слабым местом иллюзии.

— Вухийя в припадке безумной зависти вознамерился уничтожить моего господина и затуманил мне мозг своими ядами. Я не исполнил свой долг и заслужил то, что получил. Но лорд простил меня, и теперь я ухожу в Землю Воздаяния без сожалений.

Труп уронил скрюченный палец, почтительно поклонился лорду и упал обратно в фоб.

Представление закончилось. По толпе прокатился разочарованный шепоток, и совсем рядом кто-то произнес:

— Лорд был мягок к Ронтлесесу. Это плохо: теперь продавцу масла придется отдуваться за двоих.

Руиз вздрогнул. Если это — снисходительность, то какова суровость? В потоке данных было что-то о деталях уголовного судопроизводства на Фараоне, так что общее представление у него имелось. Он почувствовал, как натянулась смертная сеть — чуть сильнее, чем прежде. На миг он был готов сдаться и избавить себя даже от мысли о подобной боли и унижении. Но затем пленник встряхнулся и собрал разгулявшиеся эмоции в кулак.

«Денклар скоро будет здесь», — прошептал он и заставил себя в это поверить.

Денклар так и не пришел. Грузчики унесли гроб с телом Ронтлесеса, площадь опустела. Холодало. Руизу в конце концов пришлось встать в центр клетки, чтобы ледяные прутья не прикасались к обнаженному телу. Он обхватил себя руками и принялся скакать с ноги на ногу, пытаясь согреться. К тому же подобное упражнение сводило к минимуму то время, когда каждая нога соприкасалась с железным полом.

Время шло, огни Стегатума погасли. Наконец город затих и уснул, убаюканный звездным блеском, а Денклара все не было. Руиз стучал зубами от холода. Настроение окончательно упало.

Под утро он услышал осторожные шаги перед своей клеткой и подавил взрыв истерического смеха. Однако легкая походка неведомого гостя сильно отличалась от грузной поступи трактирщика. Из темноты послышался нежный голос:

— Вухийя? Я принесла тростинку с водой. Вот она. Тоненькая трубочка скользнула между прутьями, и Руиз с благодарностью принял ее.

— Спасибо. Ты так добра.

— Этого мало. Но что я могу сделать? Вот еще одна тростинка. Сбереги ее пока.

Женщина просунула в клетку новую палочку. Руиз отломил кончик, и кисловатая от сока вода потекла в рот, пересохший как от жажды, так и от переживаний минувшего дня. Жидкость казалась необыкновенно вкусной. На мгновение он даже почувствовал себя счастливым, но это быстро прошло.

— Релия, — сказал он, постаравшись выглянуть наружу, — ты сегодня видела Денклара? Как он выглядел?

Женщина шмыгнула носом:

— По мне, так он всегда выглядит одинаково, но сегодня? Не могу ничего сказать, потому что он пропал. Повара страшно растерялись — такой наплыв людей, деревенщина набежала, чтобы увидеть казнь. Очень странно, Денклар не упускает возможность подзаработать.

Настроение Руиза опять упало. Где трактирщик? Неужели сбежал? Но почему?! Или причина его исчезновения крылась в чем-то другом? Постепенно, росла уверенность, что второе предположение ближе к истине. Однако день, проведенный в клетке, и зрелище казни надзирателя основательно притупили его способность к логическому анализу. Руиз врезал себе кулаком по лбу. «Думай!» — пытался он заставить себя. Но нужные мысли не приходили.

— Ну что ж, мне пора. Холодно, а я не одета, — с сожалением произнесла Релия.

— Подожди. — Руиза наконец осенило — путана была его единственной надеждой. — Ты сказала, что охотно помогла мне, если бы знала, как?

— Да. Но что я могу?

— Ты должна принести мне кое-что.

— Попробую. За клетками ночью не следят. Все равно никто не сумеет открыть их — ни изнутри, ни снаружи.

— Хорошо. Просто отлично. В моей комнате остался пакет с амулетами, он спрятан в ножке кровати. Достань его и принеси сюда.

Релия замялась. Похоже, ее терзали сомнения.

— Я бы с удовольствием плюнула лорду в лицо, так я его ненавижу, но очень не хочется искупать грехи в этой клетке.

Руиз прижался к железу, стараясь говорить как можно спокойнее и убедительнее:

— Хорошо тебя понимаю. Мне тоже.

— Надо думать! Вообще-то жаль, если такое красивое тело разделают на сцене. Это будет ужасная потеря!

Релия издала гортанный смешок, прозвучавший довольно дико в подобных обстоятельствах.

Руиз снова принялся уговаривать женщину, пустив в ход все свое обаяние:

— Ты очень разумно рассуждаешь. Прошу тебя, принеси мне пакет! Он небольшой и пройдет сквозь щель между прутьями. В крайнем случае будешь подавать амулеты по одному. В коричневую промасленную ткань завернуто несколько металлических предметов. Только не рассматривай их, — предостерег он. — Они священные.

Предметы в пакете могли убить Релию прежде, чем она доставит их Руизу.

— Я попробую, — неуверенно сказала девушка и торопливо пошла прочь.

— Погоди! Нет ли у тебя кусочка проволочки? Шпильки?

Поразмышляв, она покачала головой:

— Это не поможет, Вухийя.

— Зато убью время. Здесь слишком холодно, чтобы спать.

— Ладно. У меня есть ржавая шпилька. Даже если ее найдут у тебя, то все равно не опознают. Но на всякий случай обещай, что вытолкнешь ее в щель до восхода. А если решишь вскрыть себе вены, то вытри с нее кровь. Пусть думают, что ты сделал это зубами.

Дрожащими пальцами он схватил шпильку — длинную, тонкую, упругую. Казалось, она идеально подходит для его целей.

— Обещаю.

Руиз сражался с замком, пока распухшие пальцы не онемели от холода. Хитрый запор только с виду выглядел примитивным. В конце концов пришлось признать поражение. Ничего удивительного: в мире, где полно фокусников, замки должны быть очень хорошими. Он ненадолго задремал, но вспомнил, что вот-вот должна прийти Релия. Скоро. И сон, и отчаянье слетели с него. Пленник продолжал надеяться, пока первые солнечные лучи не окрасили небо над Фараоном в розовый цвет.

Стегатум просыпался рано. Наблюдая за грохочущими повозками торговцев, Руиз стряхнул с себя остатки апатии. Он обнаружил, что его промерзшее тело жаждет наступления дневной жары.

Он смотрел, как солнце медленно поднимается над городом, понимая, что никогда больше не увидит такого прекрасного рассвета. Настойчивый стук по клетке прервал печальные размышления. Он приник к верхней щелке, но никого не заметил. Тогда пленник приложил глаз к щелке пониже и узнал самого маленького из мальчиков, которые встретились ему в первый день.

— Привет, — ласково произнес Руиз. Мальчик серьезно смотрел на узника.

— Нам очень жаль, что ты умрешь, — наконец произнес он.

— Мне тоже.

— Это плохая смерть… хотя говорят, что ты принесешь хороший ливень.

— Да неужели?

— Ага. Говорят, что твое… это, как его? Искупление, да? Перенесли на завтра, так что этот гад, лордов палач, сможет придумать новые трюки. А то вот надзиратель помер, а с неба хоть бы капля упала… Старье все это, видали тыщу раз.

— Старье, говоришь?

— Ну. Нелегкое это дело — палачом у лорда служить. Столько всяких развелось, что сразу не поубиваешь. А новые трюки придумывать трудно.

— Это точно.

Беседа, конечно, была удручающе однообразной, но зато отвлекала и давала необходимую информацию. Если мальчишка не врет, то он получил отсрочку еще на одну ночь. С другой стороны, это могли быть просто слухи.

Ребенок пока уходить не собирался.

— Слушай, — задумчиво сказал он, — тебе ведь уже не понадобятся твои трюки? Может, покажешь мне, как делать ту штуку, с жуком?

В голове у Руиза забрезжила идея:

— Может, и мог бы, — небрежно произнес он, — но мне нужно мое снаряжение, а они все забрали.

— Ой, — разочарованно сказал мальчишка и повернулся, собираясь уйти прочь.

— Подожди! У меня есть мысль!

— Чего такое?

— Послушай… Ты сегодня видел Релию?

— Это денкларовскую-то шлюху? Не-а. И его самого тоже не видел. Может, они вместе удрали? — Мальчик усмехнулся совсем не по-детски. — А почему ты спрашиваешь?

— М-м-м… дай-ка подумать.

Итак, единственные люди, которые могли ему помочь, вдруг исчезли. О чем это говорит? О том, что кто-то неизвестный активно работает против него.

— Как тебя зовут? — спросил он у мальчика.

— Брумбет.

— Вот как? Многообещающее имя. Хочешь стать фокусником?

— А кто не хочет? Не становиться же продавцом змеиного масла! Кому охота весь день слышать голоса ниоткуда, а ночью орать от дурных снов. Да еще, чего доброго, помрешь на сцене связанный, вот как ты.

Мальчик произнес всю эту речь флегматично, без особых эмоций.

— Все верно, — так же спокойно отреагировал Руиз. — Хотел бы я быть таким умным, когда мне было столько лет, сколько тебе. А скажи мне, Брумбет, новые люди в городе не появлялись?

Мальчишка расхохотался:

— Да навалом! Все хотят поглазеть на Искупление.

— А раньше? Дня примерно два назад? Ребенок задумчиво, по-взрослому, потер подбородок:

— Вроде того, другого продавца змеиного масла?

— Вот именно. Когда он приехал?

— В ту ночь, когда ты поехал к лорду. Потом он исчез, а теперь опять вернулся. Но я его еще сегодня не видел.

— Тогда откуда ты знаешь, что он здесь? Брумбет посмотрел на него весьма презрительно:

— Его зверь в конюшне. Ты думаешь, я так воняю оттого, что весь день перекидывал вилами маргаритки?

— Я не заметил. Как он выглядит?

— Высокий. Лицо не такое барское, как у тебя. Годится, чтобы резать головы ящерицам, понимаешь? Ничего хорошего, очень хитрый тип. Не как ты.

— Значит, противный и хитрый, да? Как ты думаешь, где он может быть?

— Не знаю. Может статься, Денклар поселил его в твою бывшую комнату, подальше от приличных людей. Наверное, он там и отсыпается с похмелья.

— Может, и так. Понимаешь, проблема вот в чем: прежде чем ехать к лорду, я спрятал там свой мешочек с фокусами. Если он все еще на месте, я мог бы показать тебе пару трюков, если еще буду здесь сегодня ночью.

Мальчик наклонился ближе к клетке, глаза его загорелись.

— Не врешь? Я принесу твои фокусы. Ты скажи, как их найти.

Руиз с трудом заставлял себя держаться равнодушно.

— Ну да, а если этот хитрый мужик еще там? Тебе я могу показать фокусы, но пусть лучше они пропадут, чем достанутся тому типу.

— Не беспокойся. Я подожду, пока он пойдет в сортир, или на ужин, или заору: «Пожар!» — мальчишка ухмыльнулся. — Я не такой уж дурак, что бы ни говорил мой братец.

— Ладно, по рукам. Я скажу, где спрятаны фокусы, а ты мне их принесешь. Но ни в коем случае не играй с ними сам, они опасные. По крайней мере, некоторые из них.

Брумбет презрительно поджал губы:

— Я же сказал, что я не дурак.

Руиз вспомнил, что на Фараоне иллюзии были действительно весьма мрачного свойства, а фокусы жестоки, поэтому кивнул.

— Я тебе верю. Смотри, осторожнее с тем типом. Он может оказаться еще опаснее, чем ты думаешь.

День тянулся медленно. Пришли женщины, чтобы вылить воду на крышу, но на сей раз сплетничать им не хотелось. Когда они вешали свои ведра на коромысла, Руиз спросил, предстоит ли ему Искупление сегодня. Они с жалостью посмотрели на него.

— Нет, — сказала та, что разговаривала с ним накануне. — Лордов палач придумывает новые трюки.

— А-а-а, — мрачно отозвался пленник, стараясь скрыть охвативший его восторг.

Женщины ушли, а ему оставалось только ждать и надеяться.

Наступила ночь, но никто не начинал ставить сцену. Руиз на миг обмяк от облегчения, но затем вновь впал в отчаяние. Где мальчик? Неужели его поглотила та же дыра, что Денклара и Релию?

Через час после заката он услышал топот маленьких ног и прерывистое дыхание испуганного ребенка.

— Что случилось? — прошептал Руиз.

Ответа долго не было, но потом дрожащий голосок все же отозвался.

— Мертвые, — почти прорыдал Брумбет. — В твоей комнате мертвые. Я подождал, пока тот человек пойдет ужинать, потом переполз по крыше и влез в окно. А у тебя под кроватью два мертвяка: толстяк и женщина. Но я не смотрел на лица.

Сердце Руиза упало.

— А фокусы? Ты их достал?

— Конечно, они были как раз там, где ты сказал. Я не дурак. Я и к профосу не пошел. Сначала — фокусы, а покойники подождут. А может, и вообще никуда идти не понадобится, они ведь уже начали вонять.

— Правильно. А теперь давай сюда фокусы. Брумбет, казалось, засомневался.

— Подожди. А откуда я знаю, что ты меня не надуешь?

— Ты умница. Я буду делать по одному фокусу, а потом отдавать их тебе обратно.

— Ладно. Который сначала? — Мальчик развернул сверток, и инструменты засверкали при свете звезд.

— М-м-м… — пробормотал Руиз, делая вид, что размышляет. — Сперва самый простой — проход сквозь металл.

Ребенка это не впечатлило, он разочарованно шмыгнул носом:

— Даже младенцы знают фокус с кольцом.

— Здесь есть одна хитрая особенность. Дай мне цилиндр с дырочкой… да, вот этот. И серебряное полукольцо, и еще вон ту штуку.

Брумбет весьма неохотно просунул названные предметы в щель. Пленник почувствовал невыразимое облегчение, получив свои инструменты. Он моментально собрал портативный булавочный лазер и огненным фейерверком выжег замок. Наконец-то он на свободе. Площадь пуста, из города не доносится ни одного тревожного звука. Мальчишка уставился на него в немом изумлении. Руиз поспешил выхватить у него из рук инструменты.

Ребенок было запротестовал, но недавний узник только взглянул ему в лицо, и тот немедленно замолк и отпрянул в сторону. Казалось, что-то страшное мелькнуло в глазах необычного продавца.

— Ладно, плевать, — произнес мальчик, вдруг смирившись с поражением. — Ты тоже мерзкий тип, еще хуже того, теперь-то я понял. Я не дурак.

— Не совсем так. Мне очень грустно, что пришлось тебя обмануть. Но пойми, у меня не было другого выхода. И я очень благодарен, но не могу, к сожалению, сейчас вознаградить тебя.

— Я еще мал. Через год обмануть меня будет не так просто.

— Наверное, ты прав. А сейчас иди домой и никому ничего не говори. Иначе тебе придется плохо, — рассеянно посоветовал Руиз.

Он уже обдумывал, как бы добраться до того человека в трактире. В последний раз посмотрев на мальчика, он был поражен тем презрением, которое прочел на детском лице. Потом Брумбет побежал прочь.

Свет в окне не горел. Возможно, его враг еще ужинал. Вначале неплохо было бы определить, где он находится. Однако Руиз — приговоренный к казни преступник — не имел возможности незаметно пробраться в обеденный зал. Поэтому он подпрыгнул, ухватился за край подоконника и осторожно подтянулся.

В комнате стоял запах смерти, но в темноте не ощущалось никакого движения. Руиз лазером выпилил прутья решетки и проник в комнату. Никто не напал на него.

Несколько мгновений он простоял неподвижно, пытаясь понять, не осталось ли в комнате ловушек или других неприятных сюрпризов. Вроде бы чисто. Настроив лазер на мягкий красный свет, Руиз тщательно осмотрелся.

Все же, наверное, не стоило трогать висящий на гвозде мешок незнакомца. Странно, никаких мер предосторожности. Это говорило либо о некомпетентности, либо о чрезмерной уверенности в себе. Под кроватью лежали тела Денклара и Релии. Трактирщик был мертв уже день или два. Женщина — чуть поменьше. На теле ее виднелись синяки и ссадины. Вероятно, смерть ее не была легкой. Ледяной гнев наполнил сердце Руиза, и он не стал ему препятствовать.

Недавний узник присел у стены и отрегулировал лазер. Усталости он не чувствовал. Казалось, тело само рвется в бой, с каждой секундой нетерпение нарастало.

К тому времени, когда в коридоре послышались тяжелые шаги, Руиз уже почти смеялся над глупостью этого человека. Полностью списать со счетов возможность мести — невероятно! Не поднимаясь, он провел лазерным лучом по позвоночнику вошедшего, затем поразил локти.

Человек упал лицом вниз, парализованные руки его больше не слушались. Он взвизгнул. Изумления в этом звуке было не меньше, чем боли. Руиз положился на надежность звукоизоляции комнаты и подошел к лежащему, не обращая внимания на вопли. Затем перевернул убийцу на спину, пнул ногой и нацелил лазер ему в лоб.

— Вот мы и встретились наконец, — с откровенной радостью сообщил он.

Человек глубоко вздохнул и перестал визжать. В темноте его лицо казалось неясным пятном.

— И что мне теперь с тобой делать? — задумчиво промурлыкал Руиз.

Человек молчал, только воздух со свистом вырывался из легких.

— Неужели ты не можешь говорить? Расскажи, зачем ты все это вытворял, и я подарю тебе легкую смерть. Иначе тобой займется Бринслевос. Он будет в ярости из-за моего побега, но получит неплохую замену. Уверен, ему понравится идея насчет заговора продавцов змеиного масла. Я умею обращаться с лазером аккуратно, так что ты проживешь еще день или два. Ну так как?

Человек улыбнулся, превозмогая боль:

— Бринслевос меня не получит.

— Почему же? — Руиз с интересом наклонился к нему.

Убийца дернулся и замер так же внезапно, как и механик на борту орбитальной платформы.

«Поразительное невезение», — подумал Руиз. Почувствовав внезапную слабость, он уселся отдохнуть и поразмыслить. Убийца погиб так же, как и механик. Совпадение? Не может быть. Мелькнула мысль о геншах, что настораживало еще больше.

Немного погодя он встряхнулся и зажег лампу. Обыск комнаты не принес новых открытий. К седельным мешкам следовало подходить с особенной осторожностью, однако защиты не чувствовалось. «Вот ведь какая наглость», — удивился Руиз. В мешке хранилась фляга с водой, вяленое мясо, сушеные фрукты и небольшой запас флаконов с маслом. Вскрыв фальшивое дно, он обнаружил коллекцию пангалактических подкожных шприцев, множество нейронных индукторов, обойму персональных чипов. Под контрабандным товаром он нашел информационную полоску.

Понадеявшись, что вода не отравлена, Руиз напился из фляги. Теперь следовало заняться полоской. Защита была примитивной, с ней он легко справился. На полоске находились только списки трупп фокусников. К каждой папке прилагался перечень основных трюков, расписание представлений и классификационный номер.

Руиз напряженно изучал списки. Рейтинг одной из трупп был особенно высок. Через три дня она должна была участвовать в великом Искуплении. Местом назначения был город Биддерум, примерно в ста километрах отсюда.

«Вот уж воистину удача», — подумал Руиз. Убийца, несомненно, состоял в организации браконьеров. Хорошо бы сравнить этот список с официальными данными Лиги. Возможно, они совпадут.

В Биддеруме он будет через три дня.

Пришлось преодолеть омерзение и переодеться в тряпье убийцы. Под одеждой скрывался целый арсенал. Оружие тоже могло пригодиться, как и фарфоровый осколок с именем. Прихватив седельные мешки, Руиз вышел из комнаты.

В трактире, как и во всем городе, было тихо. Видимо, жители Стегатума мирно спали. Беглец беспрепятственно добрался до комнаты Денклара и забрал свой посох-ружье.

Пришлось повозиться с верховым животным убийцы. Вероятно, его беспокоил запах смерти на одежде хозяина.

Наконец Стегатум остался позади. Путь через пустыню освещала луна. Побег, пьянящий воздух свободы — ничего лучше он в жизни не испытывал.

Руиз Ав устало опустился на землю в тени глинобитной стены. Солнце уже заходило, но пот все равно струился по телу. Улицы, ведущие на площадь, заполняли толпы обитателей Биддерума. Однако все они предпочитали держаться на почтительном расстоянии от чужеземца. Руиз на всякий случай постарался принять добродушно-придурковатый вид.

Плотно утоптанная глина улицы задрожала под ногами. Толпа сосредоточилась на теневой стороне дороги, и он смог увидеть приближающуюся процессию. Послышались шипение и свист паровых топотунов. Люди, которые управляли машинами, двигались медленным церемониальным шагом по трое в ряд. Огромные лапы стальных чудовищ размеренно и сильно били по глиняной улице. Когда топотун подскакивал в воздух, вперед немедленно выступал один из водителей и подталкивал свою машину вперед, изо всех сил вцепившись в прикрепленные к ней ручки. Слабаков среди них не наблюдалось, но даже эти рослые и сильные мужчины с большим трудом направляли машины к центральной площади. В прежние времена вместо топотунов использовались огромные бревна. «Налицо неудержимый технический прогресс», — хохотнул про себя Руиз.

За паровыми машинами двигались музыканты разного возраста и пола, одетые в традиционные траурные одеяния из колючих ветвей, привязанных к телу кожаными ремнями. В руках у них были необычные музыкальные инструменты, но маршировали люди в полной тишине. Труппа выглядела весьма живописно — колючки были так плотно пригнаны по фигуре, что тоненькие кровавые ручейки постоянно струились по худощавым запыленным телам. На флангах двигались в танце клоуны, жонглеры с лентами, маги рангом пониже. Последний музыкант, покрытый шрамами древний старик, шел перед паровой машиной, тащившей сцену. Машина была сделана в форме стального, пышно украшенного скарабея на огромных колесах. Сцену увешали гобеленами, вытканными металлическими нитями, с сюжетами из мифов Фараона. На центральной платформе установили гигантский саркофаг, украшенный позолоченными изображениями зверей, демонов, а также богов Искупления и Воскрешения. По углам сцены в ритуальных позах стояли будущие участники представления. Трое пожилых людей облачились в одежды старших фокусников. На четвертой — молодой женщине поразительной красоты — были льняные одежды Феникса. Бледно-оливковая кожа и черные, с медным отливом волосы свидетельствовали о принадлежности к местной знати. Когда сцена, покачиваясь, проползла мимо, взгляд девушки задержался на фигуре торговца маслом, затем принял прежнее отрешенное выражение.

Руиз понял, что вышел из роли, с лица исчезла маска добродушного идиотизма.

За сценой, отдуваясь, шагали три толстых врача, которые должны были засвидетельствовать смерть, на плечах у них болтались выдубленные шкуры ящериц арройо. Зубастые верхние челюсти, подобно уродливым шапкам, прикрывали головы. Ящерицы были символами их профессии, чреватой множеством неожиданностей. Впрочем, столкновения с этими зверюгами обеспечивали врачам немало пациентов.

Воздух наполнился прохладой, но по лицу Руиза струился пот. Феникс неподвижно лежала на сцене, как отброшенный за ненадобностью увядший цветок. Зрители затаили дыхание. Черный занавес опустился, скрыв сцену.

Когда он поднялся вновь, Хашипут прислуживала за гигантским столом своему отцу, богу богов Канешу. Обе руки ее были завернуты в радужную кисею.

Богиня старалась держаться подальше от его всепоглощающей пасти. Конечно, он не проглотил бы ее намеренно, но рот бога был столь велик, а голод столь ненасытен…

Лапы его, длинные и узловатые, как ветви, без устали загребали в пасть жертвы, приносимые жрецами. На столе появлялись все новые горы еды: быки, корзины сладких плодов, птицы, снопы спелого зерна, свиньи. Жрецы полагали, что самого капризного и могущественного бога лучше постоянно занимать чем-то приятным. Канешу беспрерывно работал челюстями, но поток жертв не оскудевал. Кое-что из еды падало, и крошки подбирали смертные прислужники, крохотные, словно насекомые под столом божества.

— Отец! — закричала Хашипут, собираясь признаться в своей глупости. «Он всесилен, он все исправит!»

— Я рад тебя видеть, дочь, — громовым голосом ответил Канешу.

Богиня почувствовала неприятное жжение в руке.

— Отец, — неуверенно начала она, — со мной произошла очень странная вещь.

Ей с трудом удалось подавить крик. Страшная боль пронзила руку. Украдкой Хашипут посмотрела на руку, которую она не осмеливалась вынуть из-под стола. Вверх по запястью ползла омерзительная темная полоса. Выше была гладкая, белоснежная рука богини. Кисть же напоминала сморщенную старушечью лапу.

Хашипут вспомнила предостережение демона:

— Я… я страдаю от… кажется, смертные называют это «боль в животе». Как такое возможно, отец?

Полоса разрушения остановилась чуть выше запястья. Хашипут почувствовала, что сейчас вновь лишится чувств.

Канешу стал жевать чуть медленнее, задумчиво глядя на дочь. Потом он улыбнулся.

— Ты слишком разборчива в еде, дочь моя. Разве ты не знаешь, что это недопустимо даже для богов? — Отец расхохотался, изо рта его вырвалось облако зловония. Девушка затаила дыхание. — А может, ты выпила слишком много нектара из амбровых ягод?

— Наверное, так и есть, — ответила Хашипут, вымученно улыбнулась и покинула трапезную.

Руиз смотрел, как Феникс, вернувшись в свои покои, медленно снимает кисею с руки. Его передернуло от сострадания и омерзения. Благодаря информационному погружению он знал, что прежде, чем руку сварили в кипящем масле, нервы были блокированы, но смотреть на изуродованную конечность было нелегко.

Со сцены взвился занавес и волшебным образом повис в ночном небе. Конец очередного акта. Во время короткого антракта Руиз старался думать о чем угодно, только не о боли, которую испытывает Феникс.

Началось следующее действие. Капюшон все еще скрывал маску на голове старшего мага. Он сидел абсолютно неподвижно, подле него стояла на коленях Феникс. Остальные фокусники в масках застыли по углам сцены. Факелы по периметру сцены зажигались и гасли без всякого внешнего воздействия. Бхас поднял руки в приветственном жесте.

Демон поджидал Хашипут на краю мира. Юная богиня зарыдала и упала к его ногам:

— Умоляю, скажи, чего ты хочешь от меня?

В сухом, властном голосе послышались нотки нежности:

— Я только хочу помочь тебе, прекрасная Хашипут! Мука необходима, она — залог твоего будущего счастья.

Хашипут, дрожа, подняла обезображенную руку. Бхас долго молчал, потом спросил с жадным любопытством:

— Ты столько веков сохраняла девственность. Почему?

Богиня гордо выпрямилась, забыв о боли:

— Тебя это не касается!

Голос Бхаса прогремел в тишине, подавляя ее своей мощью:

— Ты забываешься, Хашипут! Это касается меня, потому что я так решил!

Факелы на сцене замигали быстрее, из оркестра раздался низкий, отрывистый вопль инструментов.

Приблизились сыновья Бхаса. Там, где ступал Тетри, бог голода, судорожно извивалась трава засухи. В следах, оставляемых богом рабства Менком, немедленно прорастал вонючими клубками отвратительный смертник. Зрители ощущали его гнилостный запах. Хашипут впервые заметила эту пару и в ужасе отшатнулась.

— Что за отвратительные чудовища? — произнесла она дрожащими губами, но все еще сохраняя в голосе насмешку.

Бхас схватил ее за руку, и тело ее пронзила жуткая боль. Несчастная девушка упала на землю и принялась кататься из стороны в сторону, колотя здоровой рукой больную, чтобы наказать источник своих страданий. Когда боль наконец отступила, глаза богини стали тусклыми и покорными.

Бхас улыбнулся. Казалось, отвратительный червь прополз по черному шелку. Он показал на своих сыновей.

— Один из них станет твоим супругом. Когда мир был еще молод, твой отец заключил с нами договор. Странно, что он ничего не рассказал тебе, о Хашипут! Ты должна выбрать одного из них.

Несчастная не могла заставить себя взглянуть на ужасную троицу. Казалось, она ощутила внезапный порыв зловонного черного ветра: темная сила Бхаса, безнадежное отчаяние Менка, алчность Тетри. Бхас схватил ее за волосы и рывком поставил на ноги. Тело девушки безвольно обмякло.

— Позволь представить тебе моих любимых сыновей. Это мой первенец, Менк.

Бог рабства, похожий на оживший труп, согнул спину в деревянном поклоне.

— А это, — продолжал демон, — Тетри, мой младший.

Тетри не кланялся. Он с мольбой протянул к ней руки. Тело его казалось обтянутым кожей скелетом, пальцы напоминали когти.

Хашипут наконец нашла в себе силы вырваться из рук Бхаса. Он отступил в сторону и прошипел:

— Выхода нет. Ты должна сделать выбор. Иначе ты пожелаешь себе смерти, но не умрешь. Придется скрывать свое уродство в самой глубокой пещере. Те, кто превозносили прежде твою красоту, будут швырять в тебя камни.

— Разве нет для твоих сыновей подходящих жен в Аду? — смиренно спросила Хашипут.

Боль в руке вспыхнула снова. Бхас рассмеялся, и его когтистые пальцы впились в нежные плечи богини.

— Может, и есть, — ответил он. — Но женщины Ада грубы и уродливы по сравнению с тобой, милая Хашипут.

— Я согласна, — прошептала девушка.

Руиз завороженно следил за развитием событий в пьесе. Богиня выбрала Тетри. Боги сняли маски, а Хашипут снова лишилась чувств. В вихре голубого сияния сцена превратилась во дворец Канещу. Действие становилось все динамичнее. Хашипут провела Бхаса и его сыновей в золотые палаты, где сладкие плоды свисали с ветвей, растущих из прохладного белого камня, а из каждого фонтана струилось молодое вино. Маги демонстрировали чудеса иллюзии, декорации менялись быстрее, чем в пангалактической голодраме. Феникс выглядела все более измученной, девушку терзали боль и ужас. Лицо ее все больше бледнело, волосы слиплись от пота.

Бог засухи и его сыновья крались по коридорам дворца, и там, где они проходили, высыхали фонтаны и погибали цветы.

Руиз почувствовал леденящий ужас. Он долго учился равнодушию, однако девушка, исполнявшая роль Хашипут, пробуждала в нем гораздо большее сострадание, чем просто безымянная жертва с забытой планетки — поставщицы рабов. Несчастная пыталась бороться, но действие неумолимо двигалось вперед, к ее смерти. Она все еще была нежной, глупенькой богиней, но глаза ее уже приобрели отрешенность умирающей, губы сжались в тонкую ниточку. Руизу все труднее становилось смотреть. Приближалась развязка. Он спустился со своего места. Жители Биддерума были так захвачены представлением, что не замечали толчков, когда Руиз пробирался сквозь толпу. Он пробился к самой сцене, чтобы держать ситуацию под контролем.

Во дворце Канешу воцарилось засушливое запустение. Настоящим повелителем стал Бхас. Он забирал себе даже жертвы, предназначенные отцу Хашипут, поэтому величайший из богов тяжело заболел. У Канешу едва оставались силы, чтобы сметать в пасть гнилые остатки, и, когда он ослаб, вся планета оказалась на грани гибели. Менк и Тетри бродили по земле, насылая на людей кошмары и болезни.

Хашипут безвольно сидела на дальнем конце пиршественного стола и думала о предстоящей брачной церемонии. Она не верила, что долго проживет после того, как Бхас закрепит свою победу. В любом случае все живое на Фараоне ждет гибель.

Руиз стоял в первом ряду зрителей. Посох дрожал в руке. Но пьеса так его захватила, что сигнал превратился в болезненную вибрацию, прежде чем агент посмотрел на индикатор. Приближалось нечто, сделанное из металла. Судя по массе, это и была та лодка браконьеров, которую ожидал Руиз. Он вглядывался в темноту, хотя и понимал, что у подобного судна должна быть неплохая визуальная защита. Индикатор вновь застыл на нулевой отметке, и агент немного расслабился. Видимо, браконьеры готовы были подождать до конца пьесы.

В последний раз стоит Хашипут на краю мира, глядя в адскую бездну. Шелковые туфельки касаются осыпающегося края, человек потяжелее побоялся бы встать на это место. Горячий ветер играет ее волосами. На ней полупрозрачное платье, рука обернута шелком и перевита нитями черного жемчуга. Она снова выглядит как настоящая богиня.

С севера прибыл Бхас, чтобы совершить церемонию и окончательно закрепить победу. С востока явился Тетри, жених, придерживая раздувшееся брюхо, как будто боялся, что оно отвалится. С запада появился Менк, завистливый свидетель предстоящего торжества. Они медленно окружили богиню, которая подошла еще ближе к краю.

Бхас испуганно закричал:

— Осторожно, прекрасная Хашипут, бездна очень глубока. Тебе не понравится в Аду, а я не стану спускаться туда за тобой.

Тетри издал странный булькающий звук, протянув к ней иссохшие руки скелета.

— Видишь, — сказал Бхас, — как волнуется твой будущий муж. Пожалуйста, отойди от края.

Она вытянула вперед изуродованную руку:

— Я ведь уже не так прекрасна, правда?

— Неважно, — ответил бог засухи. — Тетри не очень разборчив.

— Я так и думала.

Бхас остановился поодаль и беспокойно посмотрел на край бездны, потом еще немного отступил.

— Менк, — приказал он, — оттащи ее от края. Первенец скрестил на груди массивные лапы.

— Нет, отец. У меня не хватит сил еще миллион лет карабкаться наверх. Сам оттаскивай ее. Или пусть это сделает Тетри. — Менк расхохотался издевательским смехом.

Конец наступил быстро.

Тетри с криком рванулся вперед, и богиня приняла его в свои объятия. Бхас попытался схватить их, но опоздал. Те двое уже падали с края мира: Тетри — визжа от ужаса, Хашипут — улыбаясь, как счастливая невеста.

Специальные приспособления унесли вверх, за пределы света, факелов, Бхаса и Менка, создавая иллюзию, что Тетри и Хашипут летят в бездну. Их тела, удерживаемые в воздухе каким-то непонятным способом, извивались и трепетали. Наконец они «достигли» уровня адских испарений, представленных цветными вуалями. Кисейные ткани становились все темнее по мере того, как двое опускались все ниже. Факелы почти погасли. Тетри, размахивая руками, провалился под сцену. Тело богини ударилось о специальный выступ, вновь поднялось в воздух и наконец рухнуло окончательно и застыло безвольной грудой.

Руиз страстно желал, чтобы падение убило или хотя бы оглушило ее. Он пришел в ужас, когда девушка слабо зашевелилась. Глаза ее расширились, а лицо исказилось от нечеловеческой муки. Несчастная закричала, но изо рта у нее выросли колючие стебли и заглушили крик. Тело ее затрепетало в агонии, лозы рвали нежную плоть, взметнулись вверх кровавые фонтанчики. Наконец девушка застыла, а ее тело скрылось под пышными белыми цветами.

Руиз был потрясен. Феникс погубила стилетная лоза, растение-эфемер. Только рабы-адоныряльщики могли добыть его на склонах адской бездны.

Зажегся свет. Верховный маг и два помощника встали над телом Феникс. Старший начал традиционную мораль, завершающую представление:

— Богиня Хашипут встретила в аду свою смерть. Но благодаря этой жертве мы избежали голода, а власть жуткой Троицы уменьшилась. Но нельзя забывать, что Тетри опять карабкается по склонам Ада и однажды вернется, если жрецы утратят бдительность.

Иллюзионисты поклонились, и Руиз заметил напряженное ожидание в их глазах. Он отчетливо понял, что эти люди не сомневаются в том, что заслужили вознесение в Землю Воздаяния. Спектакль явился кульминацией их искусства и веры. Только худощавый фокусник, игравший Тетри, пожалуй, не был уверен в том, что ему необходима подобная награда. Однако его диковатое лицо, покрытое сложными татуировками, оставалось непроницаемым.

Посох Руиза теперь непрерывно вибрировал. Агент стал торопливо проталкиваться к самой сцене.

— Так и сама Хашипут восстанет однажды, потому что даже смерть не вечна, — завершил свою речь фокусник, когда Руиз бросился к неподвижному телу девушки.

У него еще хватило времени, чтобы увидеть удивление и возмущение на аристократическом лице главного мага. Потом сцену накрыло облако-ловушка, включилось парализующее поле. Фокусники рухнули, словно подрубленные невидимым топором. Руиз, невзирая на усиленные тренировки и специальные имплантанты, почувствовал, что глаза его как будто наполняются клеем, а уши — ватой. Казалось, прошли годы. Потом он пошевелился, сел и спихнул с ног одного из фокусников. Зрение прояснилось. Прямо перед ним неподвижно лежало тело несчастной жертвы. Возможно, если бы Руиз полностью владел своими чувствами, он поступил бы иначе. Однако сейчас единственным ощущением была жалость к изуродованной Феникс.

Транспортный шар освещался при помощи жесткого фиолетового излучения. Руиз нашел свой посох, неуверенно поднялся на ноги, качаясь, и едва не споткнулся о тело фокусника. Голова гудела, ныли все кости — здесь не был предусмотрен защитный экран. Думать было невозможно. Он долго смотрел на Феникс. Теперь ее нельзя было назвать красивой. Цветы увяли и опали, а сами лозы почернели и начали разлагаться.

Почти машинально Руиз выпустил посох и стал рвать стебли растений. Вырванные распадались, превращаясь в отвратительную черную слизь, но части, глубоко проросшие в тело, были еще достаточно крепкими. Они издавали неприятные чмокающие звуки, расставаясь с необычной почвой, но сами раны были небольшими, да и крови вытекло мало.

Руиз уложил девушку поудобнее и закрыл ей глаза. Он еще не мог толком думать, однако помнил, что должен сделать что-то еще — нечто очень важное. Мысли разбегались. Он поднял посох, держа полированное дерево как абсолютно незнакомую вещь. Независимо от сознания, руки автоматически совершили вращательное движение, и посох распался на две части. Из него вывалилось несколько предметов. Руиз рассеянно наклонился и поднял ампулу заживляющего геля общего назначения и миниатюрный диагностический прибор, называемый «прилипалой». Жужжание в голове усилилось, двигаться становилось все труднее. Он с трудом заставил себя сосредоточиться и прижал прилипалу к шее Феникс, где было больше всего повреждений. На дисплее вспыхнул красный огонек. Щупальца прибора обвились вокруг головы девушки.

Руиз вскрыл ампулу и стал покрывать искалеченную плоть серым гелем. Его приятный запах смешивался с вонью гниющих растений. Руиз заставил себя размотать шелк на руке и нанес толстый слой мази на почерневшую кисть. Его трясло от слабости, однако он заметил, что красный огонек на дисплее сменился ровным янтарным свечением. Кожа женщины уже не казалась серой, а грудь слабо вздымалась.

Кореана любовалась своим беспилотным кораблем, пока он охлаждался на посадочном круге. «Синвергуэнца» мог похвастаться неплохим автономным мозгом, наследником знаменитого Банш-Пилота. Для своих размеров корабль был весьма маневренным, все системы дублировались, изящный темно-лиловый корпус покрывала отличная броня.

После прохождения через орбитальные системы безопасности звездолет находился в прекрасном состоянии. Индикаторы показывали полную загрузку живого товара. Были задействованы все саркофаги. Придется, конечно, провести выбраковку, но это неизбежно.

Все будет в порядке. Кореана ненавидела любые отступления от размеренного течения жизни. Пусть другие ищут приключений в опасном ремесле работорговца или наслаждаются властью над человеческими существами.

Она занялась этим промыслом, потому что он был наиболее выгодным и доступным для человека с ее биографией. Богатство защищало от ужасов прошлого, а их в жизни промывщицы с шахты Добравит хватало. Теперь Кореана только смутно вспоминала свои мечты о вкусной еде, крыше над головой, о том, чтобы за спиной не стояли надсмотрщики.

Тем больше наслаждалась она своим нынешним благополучием. Над лицом Кореаны работали лучшие врачи, теперь оно сияло неземной красотой. Ее безопасность обеспечивал свирепый раб Мока, охранник и воин. Она владела прекрасными невольниками, замечательными поварами. Существовали и другие источники удовольствия: разнообразные вина, легкие наркотики, курения, тонкие психостимуляторы, собранные в джунглях Поссета. Немало приятных часов проводила она и в спальне. Апартаменты Кореаны здесь, на Сууке, были выдолблены в глубине скалы, составлявшей основание планеты. Ее соседи и товарищи по профессии опасности не представляли. Пунг, хозяин квартиры, знал, как поддерживать порядок. Скромный бизнес позволял удовлетворять почти все ее потребности.

Юркий кораблик в очередной раз благополучно вернулся с богатым грузом. Когда партия рабов будет продана, денег станет еще больше.

Кореана поднялась и сладко потянулась, потом взглянула на экран. К остывающему корпусу корабля осторожно приближалось полдюжины охранников-пунгов, готовых отступить при малейшем признаке опасности. Кореана усмехнулась. Неприятные сюрпризы подстерегали только слабаков или неудачников. Она не относилась ни к тем ни к другим.

— Пошли, Мармо, пора подвести итог, — сказала Кореана.

Адъютант встрепенулся и завис над креслом на своей воздушной подушке. Он жил и действовал, благодаря многочисленным протезам устаревшей конструкции. Это делало его похожим на неуклюжего киборга с небрежными заплатками из человеческой плоти. Он был не только главным помощником Кореаны, но и чем-то вроде друга, поэтому она не настаивала, чтобы Мармо сменил облик на более приятный.

На выходе из центра управления сзади пристроился раб-охранник. Он, как всегда, молчал, только страшные когти царапали металлический пол.

Руиз Ав приходил в себя с трудом. Наконец восстановилось зрение, и он смог рассмотреть окружающую обстановку. Руиз лежал в глубоком металлическом корыте, напоминающем стол в морге. Широкая полоса монопласта, охватившая грудь, не позволяла приподняться. Боковые стены контейнера были такими высокими, что ему были видны только осветительные полоски на потолке. Саркофаг для перевозки рабов покрывала сеть из сверхпрочного монолина. Ее внутренняя сторона была снабжена очистными трубами и датчиками. Тишину нарушало только монотонное жужжание вентилятора.

Постепенно восстанавливалась способность владеть своим телом. Пора было обдумать ситуацию. Руиз перечислил про себя положительные стороны: он не погиб, не попал в камеру пыток, представилась наконец возможность ближе познакомиться с загадочными браконьерами. Однако список отрицательных сторон явно перевешивал: дорогостоящие мозговые имплантанты не смогли погасить воздействие парализующего поля. В голове засело беспокойное ощущение, что он успел что-то натворить до того, как окончательно потерял сознание. Это напоминало чувство, которое он испытывал после редких, но памятных гулянок в молодости: нечто, что он должен был помнить, но забыл, а вот окружающие наверняка запомнят надолго. Руиз напрягся, но память отказывалась служить.

По обеим сторонам контейнера послышались слабые вздохи и стоны товарищей по несчастью. Они, в отличие от Руиза, не старались сохранить спокойствие, когда обнаружили, где находятся. Хор воплей и проклятий становился все громче. Новое окружение ни в малейшей степени не соответствовало представлениям жителей Фараона о райских кущах, где все они надеялись оказаться после успешного завершения мистерии. Неужели боги сперва сделали их пленниками в собственных телах, а затем в стальных гробах? Разве в раю пахнет мочой и рвотой?

Некоторые пробовали молиться, но через некоторое время ругательства и богохульства явно возобладали над молитвами.

Руиз присоединился к общему хору, не желая, чтобы его неестественное спокойствие заметили, если грузовой трюм находился под наблюдением. Он извивался и метался, имитируя панику, насколько позволяли затекшие мускулы. Это занятие настолько захватило его, что первое дуновение наркотического газа осталось незамеченным. Потом Руиз постарался расслабиться и застыть в безвольной позе, хотя газ был слишком слабым, чтобы совладать с имплантантами. Однако ему удалось повлиять на настроение пленника. Руизу пришлось прилагать усилия, чтобы сохранить выражение подобающей мрачности и подавленности. Вскоре трюм вновь затих.

Саркофаг Руиза слегка вздрогнул и двинулся вперед, затем наклонился, и пленника швырнуло на эластичную монолиновую сетку. Он понял, что его саркофаг был частью большого контейнера, содержавшего еще десяток подобных ячеек. По другую сторону прохода виднелось еще несколько саркофагов в горизонтальном положении. Другие рабы также привалились к сетке и корчили Руизу веселые рожи. Он ответил тем же и стал ждать развития событий.

Скрипнула крышка люка. Давление возросло, когда в трюм проник более плотный воздух снаружи. Послышались шаги. Через секунду появилась инспекционная комиссия. Во главе шагала женщина, затем мужчина и раб-охранник с Морассара. При виде Мока надежда на немедленное освобождение и бегство погасла. Страж был необычайно огромен, даже для морассарца, украшенные эмалью хватательные щупальца свидетельствовали о солидном возрасте и высоком происхождении. На это насекомообразное существо напялили замызганную ливрею елизаветинских времен, подогнанную под его тело с шестью конечностями. Когда-то ткань явно поражала роскошью. Средние манипуляторы Мока были снабжены встроенными энергоизлучателями. Вонял он, как целая бочка тараканов.

Мужчина больше напоминал киборга. Безногий торс покоился на воздушной подушке, одну руку заменяла многоцелевая оружейная установка, другая рука сжимала нейронный кнут. Череп заканчивался металлическим куполом, только ниже носа лицо оставалось человеческим. Шею заменял сегментированный воротник. Киборг выглядел слишком колоритно, чтобы быть настоящим, и больше всего смахивал на пирата из голодрамы. Однако кнутом он размахивал весьма уверенно.

Но именно женщина приковала к себе внимание Руиза. Она обладала неоригинальным совершенством форм, доступным любому мало-мальски обеспеченному жителю пангалактики: высокий рост, пышная грудь, пропорциональное сложение. Волосы для удобства просто заплетены в длинную черную косу, кожа цвета старой слоновой кости. Но лицо! Такое лицо трудно забыть, увидев хоть раз. Руиз узнал руку Арлена-младшего, очень дорогого мастера пластической хирургии.

Блеклые голубые глаза, темные брови вразлет, пухлые коралловые губы. Столь неоригинальные черты послужили основой для создания истинного шедевра. На лице были написаны сила и властность. Властность неукрощенная, незнакомая с нежными чувствами. Сила служила оправданием сама себе. Это было лицо, которое требовало поклонения, и Руиз почувствовал в паху внезапное жжение. Подобную реакцию следовало погасить как можно скорее, поскольку она могла продемонстрировать его невосприимчивость к наркотическому газу. Руиз постарался силой воли усмирить бунтующую плоть.

Его саркофаг находился возле дальнего конца контейнера, так что у Руиза была возможность понаблюдать за троицей, пока она медленно шествовала по проходу, разглядывая других рабов.

Голос женщины напоминал нежнейший колокольчик. Она говорила на торговом пангалактическом наречии со следами добравитского акцента.

— Мармо, — обратилась она к киборгу-пирату. — Тебе придется еще раз продумать механизм захватывающего поля. Оно забирает слишком много посторонних. Лига никогда не бывает столь неаккуратной. Не хотим же мы положить начало новым религиозным течениям. Скоро все деревенские дураки полезут на сцену, надеясь попасть в рай, а у нас начнутся перегрузки. Кроме того, зачем подбирать мусор?

Она остановилась перед лежащим в саркофаге простолюдином с татуировками каменотеса.

— На кой черт мне вот этот? Наша специализация — изысканный товар. Этот тип не окупит даже затраты на переработку.

Крестьянин улыбнулся пьяной улыбкой и попытался схватить женщину.

Она бесстрастно изучала его. Потом откинула крышку предохранителя и нажала на кнопку. Внутренняя сторона саркофага вспыхнула белым огнем. Секунду спустя пепел исчез в решетке пола.

— Я обязательно займусь решением этого вопроса, Кореана, как только мы распределим их по баракам, — ответил пират рокочущим басом.

Женщина поморщилась и передвинула пластинку на его панели управления. Когда он вновь заговорил, голос звучал значительно тише:

— Банш-мозг отказывается производить селекцию — ты же знаешь, как он иногда упрямится. Придется прогонять алгоритм через вспомогательные системы. Но если купол сделать слишком маленьким, мы рискуем потерять часть труппы или их оборудования.

— Постарайся что-нибудь придумать, — попросила Кореана.

Мармо задумчиво потер подбородок тыльной стороной человеческой руки.

— Может быть, — медленно проговорил он, — мне удастся разработать утилиты, распознающие узоры татуировки. У нас ведь довольно обширная база данных. Тогда селекция будет производиться до того, как купол сомкнётся.

Женщина одобрительно кивнула.

Еще двое сгорели в своих саркофагах. Руиз понял, что ему все труднее становится сохранять маску простодушного олуха на лице. Пахло горелым человеческим мясом, рвотой, мочой, отвратительный запах исходил от охранника. Но приторный аромат духов Кореаны, казалось, преобладал над прочими запахами. Этот запах стал для Руиза воплощением смерти, причем смерти жестокой, несправедливой и абсолютно бессмысленной. Он понимал, что в данной ситуации ничего не может сделать, но все его существо отчаянно рвалось на свободу. К тому времени, как троица подошла к его контейнеру, Руиз был почти парализован страхом, но изо всех сил стремился принять вид человека, находящегося под действием наркотика.

На прекрасном лице женщины мелькнули отвращение и досада, затем их вытеснила какая-то другая мысль.

— Еще один для отбраковки, — сказал Мармо, берясь за крышку предохранителя. — Судя по татуировкам, торговец змеиным маслом. Наверняка он давно уже сжег себе мозги.

Кореана без малейшего усилия откинула прочь его руку. Это произошло так быстро, что Руиз даже не успел испугаться. Она долго смотрела на пленника с выражением странной заинтересованности на лице и наконец произнесла, обращаясь к своей свите:

— Этого отметь для моего личного пользования. Возможно, мы сделаем из него раба для наслаждений. Очень уж необычное лицо. Во всяком случае, продать его будет нетрудно, или я ничего не понимаю в невольниках. По крайней мере возместим транспортные расходы.

Женщина просунула изящную руку под сеть и поставила на плечо мнимого фараонца голубую точку.

Руиз с облегчением позволил себе расслабиться. Все еще жив… Смертная сеть не сработает, пока в нем не опознают агента Лиги. Он может жить, бороться, добывать информацию.

Однако эйфория продолжалась недолго. С дальнего конца трюма послышался взрыв цветистых ругательств на жаргоне рудокопов Добравита. Ругалась женщина. Руиз повернул голову, пытаясь понять, что же произошло. Вся компания остановилась у последнего в ряду контейнера. Агент видел только прижатое к сетке красивое женское колено. Почему-то оно воскресило в памяти беспокойство, которое он почувствовал при пробуждении.

— Это еще что такое? — прошипела Кореана, возвращаясь к пангалактическому наречию.

— Медицинская прилипала, как мне кажется, — неуверенным тоном пояснил пират.

— Без тебя знаю. Что она делает на моем корабле, эта пангалактическая штуковина? Как она оказалась на шее у какой-то фараонской шлюхи?!

Руиз окончательно уверился в том, что совершил страшную, непоправимую ошибку во время путешествия в куполе. Вспомнить бы, какую… Все-таки наркотический газ изрядно повлиял на мозги…

Пират никак не отреагировал на риторический вопрос Кореаны.

— Ну! — рявкнула она. — Спроси корабль, идиот! Он защелкал кнопками на пульте воздушной подушки, потом поднял глаза и произнес:

— Корабль ничего не знает, Кореана. Когда он рассортировывал добычу из купола, женщина выглядела так же. Ее жизненные функции были почти на нуле, однако корабль решил, что стоит попробовать оставить на ней прилипалу.

— Он врет, Мармо? Пират пожал плечами.

— Ну… трудно сказать. Банш так хорошо защищен, что я счел бы его вполне способным на эту ложь. Он был, надо сказать, страшным бабником, а женщина очень привлекательна. Может, он сам прицепил прилипалу. Но я понятия не имею, где он мог раздобыть такую штуку.

Кореана окинула киборга холодным взглядом.

— Тут что-то нечисто, надо выяснить, в чем дело. Разберись, Мармо.

Кореана нажала на панель управления, и сетка исчезла. В поле зрения Руиза снова появилась рука хозяйки с зажатой в ней прилипалой. Щупальца прибора, испачканные красным, отчаянно извивались. Колено прекрасной пленницы вздрогнуло, потом опустилось. Руиз сам не мог понять, почему так сжалось его сердце.

— Проведи тщательное расследование, Мармо. И прекрати сжигать излишки, пока мы не узнаем, кто прицепил на нее эту штуку. Женщину отправь в общий барак. Для фараонки она очень ничего, мы найдем ей применение.

Кореана швырнула прилипалу на палубу и раздавила каблуком. Раздалось короткое траурное жужжание, и прибора не стало.

Руиз поспешно отвернулся, чтобы работорговцы не заметили его интереса к происходящему.

Контейнер снова пришел в движение. Руиз успел увидеть, как новая порция саркофагов стала на ребро, давая возможность рассмотреть добычу.

Кореана выглядела обеспокоенной:

— Это тот продавец змеиного масла. У него опасная физиономия.

— Я его немедленно убью, — с готовностью предложил киборг.

— Идиот! А если он агент Лиги? На нем может быть смертная сеть.

— Давай погрузим его в анабиоз.

— Нет. Нужно разобраться. Возьми его под наблюдение.

Посадочную площадку окружала железобетонная стена. Мощные голубые лучи прожекторов слепили глаза. Крыша напоминала лепестки темного металлического цветка. Корабль окружали десятки стражников: маленькие гуманоидные существа с сероватой кожей. Руиз никогда раньше не сталкивался с подобной расой. На плоских головах гуманоидов покачивались пучки красных перьев. Лохмотья мундиров с свидетельствовали о былом великолепии. Все тело покрывали бородавки и кожистые складки. Держались существа весьма настороженно. Руиз покопался в памяти. Пунги? Кажется, они назывались именно так, но больше он ничего не мог вспомнить.

На шею Руизу нацепили нейронный воротник, на руке появился временный номер. После этого его мы пустили из транспортного контейнера и заставили войти в лифт, который рухнул вниз, прямо в высеченную в скале камеру-одиночку.

Дверь заменяла кристаллическая пластинка, раздражающая непрерывным гудением. Инфразвук затруднял подход к двери, а прикосновение к кристаллической пластинке причиняло страшную боль. Побег из такой камеры был почти невозможен. К своей досаде, Руиз почувствовал определенное профессиональное уважение к тюремщикам.

Обстановку камеры составляли кровать из камня-пуховика, кран питательной системы, и сток для нечистот в одном из углов. Одежда пленникам не полагалась, но в помещении было достаточно тепло.

По мере того как ослабевало действие газа, память Руиза прояснялась. Его охватила паника: «Надо же было так сглупить! — мысленно восклицал он. — Зачем мне понадобилось оживлять Феникс?!»

Наконец он взял себя в руки и постарался успокоиться. Захватчики не могли связать ожившую девушку с продавцом змеиного масла. Прочее оборудование и маскировка, придуманная Лигой, выдержат любое расследование. Приборы даже стирали оставленные на них отпечатки пальцев. Вероятно, это сработало, иначе он давно бы уже попал в камеру пыток. А если в нем распознают жителя пангалактики, можно прикинуться мелким работорговцем, действующим на свой страх и риск. В арсенале Руиза была маска-личина, способная устоять перед мощным детектором лжи.

Конечно, если браконьеры догадаются о его связи с Лигой, он немедленно погибнет. Но об этом и думать не хотелось. Остается только выкинуть ненужные мысли из головы и действовать так, как если бы он имел неплохие шансы выбраться отсюда. Жаль, конечно, что нельзя воспользоваться обычным оружием, но могло быть и хуже.

Пока приходилось ждать. Спустя час Руиз почувствовал скуку и задумался над судьбой товарищей по несчастью.

Он стоял настолько близко к двери, насколько позволяло защитное поле. Иногда его фазы совпадали с фазами противоположной двери, и Руиз видел старшего из фокусников, выступавших в Биддеруме. Его черные глаза сверкали такой злобой, что мнимый торговец отодвинулся подальше, избегая взгляда соседа.

Руиз предполагал, что за ними ведется наблюдение. Приходилось играть роль простого фараонца. Но ему вовсе не хотелось, чтобы его признали необучаемым или слишком диким. Легкость, с которой Кореана производила выбраковку рабов, произвела на Руиза сильное впечатление.

В пангалактике действовало огромное количество работорговцев. Но немногие из них могли позволить себе услуги такого дорогого пластического хирурга, какого наняла его новая хозяйка. И только поистине огромные деньги или власть сподвигли бы великого мастера на нелегальную деятельность. А эта работа, безусловно, не была зарегистрирована, что настораживало больше всего.

Когда двое охранников-пунгов вошли в камеру, Руиз притворился спящим. Он услышал, как щелкнуло и задребезжало защитное поле, потом открылась щерь. По каменному полу прошелестели осторожные шаги солдат. От них исходил слабый запах рыбьего лира.

— Дрыхнет, скотина, — пробормотал один из них на пангалактическом торговом наречии.

— А что ему остается, если ты его сюда засунул, — огрызнулся второй. — Наша сука приказала: голубой знак — в камеру-одиночку, остальных — в бывшие казармы Старого Трари Три. Попробуй еще раз так промахнуться, она тебе голову откусит и жабры выдерет, ощипанная ты башка.

Руиз услышал обиженное шипение. Он слегка приоткрыл один глаз и увидел надувшийся от возмущения горловой мешок первого охранника.

— Я ощипанная башка?! — провизжал тот. — С моими-то перьями все в порядке! У него на плече голубой знак. Просто сучка передумала. И все равно ничего плохого не случилось. До тех пор, пока часть стада рассажена по камерам-одиночкам, все в порядке. Вот если бы я ошибся так, как ты в последний ветродень, стоило бы побеспокоиться.

— Да откуда мне было знать, что этот безобидный головастик — людоед?

Руиз сделал вид, что просыпается, и ссора прекратилась.

— Демоны!!! — завопил он по-фараонски. Потом отскочил в угол и, дрожа, приник к камню.

Охранники выкатили друг на друга и без того выпученные глаза. Более крупный выхватил сеть и оскалил зубы, пытаясь, видимо, принять ободряющий вид.

— Топай-ка вперед, длиннолапое чучело, — сказал он, показывая на дверь.

Руиз заметил, что между нитями сетки проскакивали и шипели искры. Не желая, чтобы его оглушили, он оторвался от стены, собрался с духом и покинул камеру.

Они прошли через длинные подземные коридоры и оказались в узком проходе, огороженном высокими стенами. Сверху его прикрывали жужжащие защитные поля, но сквозь них проникал солнечный свет. Руиз поднял голову, чтобы погреть лицо. Тысяча мелких деталей: температура воздуха, земное притяжение, насыщенность атмосферы, запах соли и невидимых пока растений — говорили о том, что это Суук. Планета была печально известным прибежищем пиратов и работорговцев. Руиз вздрогнул от страшных предчувствий.

Если бы он мог сбежать и отправить информационную торпеду на Дильвермун, в штаб-квартиру Лиги, задание было бы выполнено, а смертная сеть автоматически рассосалась. Но вероятнее всего, в ближайшее время сети придется вступить в действие и погубить своего хозяина.

Узкий проход изобиловал поворотами. Сотни незарегистрированных работорговцев, пиратов, похитителей людей, вероятно, содержали здесь живой товар.

По роду своей работы Руизу не раз приходилось бывать на Сууке, но он не помнил ничего подобного. Впрочем, планета была довольно крупной, а шарды, ее владельцы, энергично сопротивлялись попыткам картогрАафирования, что еще больше привлекало сюда контрабандистов и преступников.

В стенах были прорезаны небольшие смотровые окошки. Стекла в них запылились и потрескались, но Руиз увидел достаточно, чтобы поразиться обилию товара. В казармах находились представители большинства известных ему рас, но были и незнакомые.

Он заметил ноктилей. Особи поменьше столпились вокруг своей предводительницы, стоящей на небольшом холмике. Тощая женщина с огромной гривой рыжих волос чем-то напоминала волчицу. С внешней стороны тесной группы находились светлоголовые особи с пухлыми, уязвимыми телами. Женщина произносила речь. Каждый ее жест подхватывали прочие особи. Все вместе это выглядело диковинным переливающимся узором. Руиз с удовольствием полюбовался бы необычным зрелищем, но охранники гнали его дальше.

За каждым окошком находился чужой мир. Он увидел несколько мастеров-клонов, которые славились на Нарбалоне исполнением йодлей, группку древесных гномов с Саккета, толпу адаптированных к морю человекообразных из океанского мира Чолдера — они плескались в огромном зеленом бассейне. Казармы рабов впечатляли обилием заключенных, их разнообразием и размерами.

Руиз помрачнел, когда они подошли к месту содержания обитателей Фараона.

Окошко находилось недалеко от двери, и он заглянул внутрь, пока охранник копался в сумке, разыскивая нейронный кнут. Ландшафт прогулочного дворика имитировал оазис. В центре приютилась небольшая хижина, окруженная перистыми деревьями-дим-вельтами.

Дверь с шипением откатилась в сторону, открывая проход со стеллажами для хранения провизии и одежды. С другой стороны виднелась вторая дверь.

— Марш туда, — рявкнул охранник, хлестнув Руиза по пяткам нейронным бичом. Второй охранник швырнул ему грубую коричневую рубаху и сандалии. Пленник оделся, и пунги внимательно осмотрели его.

— По-моему, выглядит как положено. А прочие, кажется, просили, чтобы им дали побрить головы?

Второй издал полузадушенное бульканье, заменявшее смех.

— Этому не требуется. Натуральный лысый — выщипанные перья! Не верится, правда?

Руиза охватило беспокойство. Он надеялся, что никто больше не заметит, что ему не приходится брить голову, соблюдая один из важнейших ритуалов на Фараоне. Депиляция продержится еще несколько недель, но татуировки сотрутся раньше.

Охранник нажал на контрольную панель. Внутренний проход открылся, и нового раба пинком выкинули из шлюза. Дверь со стуком захлопнулась.

Руиз остался один. Горячее солнце Суука немилосердно жгло обнаженную голову. Он с любопытством огляделся. Загон был достаточно большим, около гектара. Его окружали высокие ровные стены из гладкого камня. Над ними сияли и переливались защитные поля, пересекавшиеся с полями других загонов. Должно быть, ночью они смотрелись очень красиво.

Руиз направился к хижине. Он решил и дальше притворяться фараонцем, который случайно угодил в ловушку и оказался здесь. Тогда можно спокойно общаться с товарищами по несчастью и собирать информацию, не раскрываясь самому. Следовало незаметно присоединиться к остальным и дожидаться удобного случая для побега. В конце концов, он не раз проделывал подобные трюки. Руиз покачал головой, безуспешно пытаясь избавиться от дурных предчувствий.

Аккуратно миновав жгучие перья деревьев-дим-вельтов, он оказался в центре загона. В такую жару площадка пустовала, но через секунду в дверях хижины появился приземистый, полный мужчина с татуировками старшины гильдии.

— Человек или демон? — спросил он хриплым от ужаса голосом.

Руиз помолчал, потом развел руками, показывая, что у него нет оружия.

— Больше чем человек, меньше чем демон, а может быть, наоборот. Иногда сказать трудно, — весело ответил он.

Человек внимательно осмотрел его и заметно расслабился:

— Судя по татуировкам и речам, ты — продавец змеиного масла.

Еще с десяток фараонцев присоединились к старшему.

— О да, — продолжал Руиз. — Я продаю мечты, но, увы, как раз сейчас их у меня не осталось. А может быть, это сон? Во всяком случае, это куда более странный мир, чем те, которые мне приходилось посещать верхом на змеином масле.

— Вот уж не думал, господин старшина гильдии Дольмаэро, — сказал тощий одноглазый парень с татуировками укротителя, — что буду рад кому-нибудь из представителей этого племени, но лучше уж он, чем эти бородавчатые кошмары.

Все рабы смотрели на Руиза усталыми красными глазами. Наконец Дольмаэро заговорил:

— Что с нами будет? Тебе удалось разузнать? Руиз беспомощно развел руками:

— Я надеялся узнать у вас.

Лица фараонцев вытянулись. Постояв еще немного, они уныло поплелись обратно в хижину. Последним ушел Дольмаэро, небрежно махнув рукой в сторону заброшенной крохотной хижины:

— Там жилище бескастовых. Дважды в день демоны раздают еду. Тебе придется подходить последним, но пищи всегда много, — на его лице отразилась сильная печаль. — Вот только змеиного масла здесь нет.

Руиз опять оказался в одиночестве. Ощущение, что из тенистых дверных проемов за ним наблюдает множество глаз, не проходило. Там размещалась остальная часть труппы фокусников, тридцать или сорок человек, мужчин и женщин, которые находились под сценой, когда появилось судно работорговцев.

Мнимый продавец пожал плечами и направился в с вое новое жилище. От вилифибровых занавесок, которые висели в дверях для защиты от насекомых, остались жалкие, ни на что не годные, клочки. Он раздвинул их и вошел внутрь.

Там было абсолютно темно и довольно прохладно. К своему удивлению, он обнаружил, что в хижине есть кто-то еще. Руиз отошел от двери, свет из которой обрисовывал его силуэт, и вгляделся в темноту.

К затхлым запахам пыли, старой кожи и древесины добавился еще один — запах болезни. Вдоль стен стояли ряды разломанных коек. Одна из них была занята.

Руиз осторожно приблизился. Женщина лежала на кровати, потом пошевелилась и заметалась в бреду. Тихий стон сорвался с бледных губ Феникс.

Пленник вздохнул и осторожно уселся на ближайшую койку, которая смогла выдержать его вес. Он долго наблюдал за беспокойным сном спасенной им женщины. Она была опасна для него, потому что вызывала подозрения работорговцев. Может, стоило просто задушить ее? Они сочтут, что женщина так и не оправилась от ран. Возможно, когда она умрет, забудут и о странных обстоятельствах ее воскрешения.

Позже Руиз никак не мог вспомнить, когда именно он отбросил эту блестящую идею. Он наблюдал, как она спит, как над ее прекрасными губами появляются капельки пота, как трепещут ее темные ресницы, а на щеках горит лихорадочный румянец. Потом ему даже удалось придумать разумное объяснение тому, что он оставил ее в живых: девушка уже внесена в каталог работорговцев, и ее смерть только укрепит их подозрения. Руиз положил руку на ее пылающий лоб.

— Слишком горячий, — прошептал он, словно девушка могла его слышать.

Руиз покопался в отбросах возле стены и нашел старый пластиковый таз и кучу грязных тряпок. В специальном сарайчике находились краны с водой. Оборудование было универсальным, подходящим для пленников с любыми конечностями.

Вскоре количество грязи на тряпках заметно уменьшилось, и Руиз отнес их обратно в хижину. Женщина слабо застонала, когда он стянул с нее рубашку, но не пришла в себя.

«Хозяйке не следовало отрывать прилипалу», — подумал Руиз Ав.

Руиз Ав посмотрел на надзирателя, потом на Дольмаэро.

— Почтеннейший старшина, — сказал он, притворяясь изумленным, — ты же не собираешься причинить вред благородной даме?

— Она — поношение естества! — взвизгнул Дольмаэро. — Приведи ее сюда! Это оскорбление богов, ей полагалось умереть. Мы видели, как демоны принесли женщину сюда.

Он оглянулся на остальных, ожидая подтверждения. Старейшины поспешно закивали. Головы их двигались, как у игрушечных болванчиков.

— Ее раны еще источали гной! Если бы боги воскресили ее, она возродилась бы совершенной. Женщина должна завершить свою роль. Так решили старейшины.

Старшина гильдии потупился, закончив свою речь. На лице его читалось сожаление.

Руиз почувствовал себя загнанным в ловушку. Здравый смысл подсказывал выдать Феникс толпе. А что, если за загоном наблюдали? Разве продавец змеиного масла осмелится противоречить старшине гильдии?

Терпение Дольмаэро лопнуло.

— Касмин, — повернулся он к надзирателю, — выведи ее.

Надзиратель свирепо ухмыльнулся и направился к хижине. Руиз увидел, что зубы его остро заточены и выкрашены в красный цвет. Агент загородил собой дверь, потом стал медленно отступать внутрь.

Оказавшись в полутьме хижины, Руиз оглянулся на девушку. Видимо, она все слышала. Каким-то образом ей удалось отползти в самый дальний угол. Теперь несчастная пыталась зарыться в кучу мусора, наваленного там.

Руиза восхитила такая жажда жизни, но тут Касмин прыгнул и накинул ему на горло веревочную петлю. Он затянул ее ровно настолько, чтобы перекрыть противнику доступ воздуха.

— Я скажу старшине, что ты противился его решению, дерьмовая башка! — надзиратель злорадно расхохотался.

— Касмин, — послышался голос Дольмаэро, — что там происходит?

Прежде чем тот успел ответить, Руиз резко откинул голову назад, стараясь попасть противнику по носу. Хрящ сломался с влажным треском, горячая кровь потекла по щеке агента, однако Касмин, хоть и ослабил хватку, но не выпустил противника. Руиз двинул его локтем под ребра. Надзиратель только слегка ахнул и попытался отшвырнуть наглого продавца прочь. Тот сделал вид, что поддается, затем внезапно согнулся и изо всех сил двинул противника в пах. Истошно взвизгнув, фараонец без сознания рухнул на пол.

— Касмин? — Голос Дольмаэро был полон беспокойства. — Тебе же сказали просто вывести оттуда женщину. Умерь свое рвение, слышишь?

Руиз дрожал от возбуждения. Он недобро улыбнулся, поднял надзирателя за ногу и вышвырнул сквозь остатки занавески наружу. Затем, легко ступая, вышел следом и увидел, что старшины с ужасом и изумлением смотрят на дергающееся в пыли тело.

— Не беспокойся, почтеннейший Дольмаэро, — сказал Руиз, приятно улыбнувшись, — Касмин умерит свое рвение.

Он швырнул им под ноги веревку надзирателя.

— Я бы посоветовал и тебе последовать его примеру.

Старшины безмолвствовали. Победитель развернулся и пошел в хижину.

В полутьме глаза женщины выглядели огромными. Казалось, что она боится его не меньше, чем надзирателя.

— Все в порядке, — мягко произнес мужчина. — Никто тебя не тронет.

«По крайней мере пока», — мысленно добавил он.

Руиз поднял девушку на руки и отнес на койку. Она молчала, но прижималась к нему крепче, чем раньше.

Агент сидел возле спящей женщины и, стирая со щеки чужую кровь, мрачно размышлял о собственной глупости. Нельзя привлекать к себе внимание, это единственный шанс выжить и попытаться сбежать. Феникс для него решительно опасна, из-за этой женщины он уже дважды совершал опрометчивые поступки. Что же произошло, почему он не может вести себя, как обычно? Почему-то лицо Накера снова всплыло перед глазами.

Внезапно Руиз почувствовал страшную усталость. Отчасти виной тому был бой, который он выдержал, находясь не в лучшей форме. Но дело не только в этом. Неужели он становится слишком сентиментальным для своей профессии? Или, еще того не легче, слишком старым? Ему и так везло слишком долго. Но везение, как и жизнь, может закончиться именно здесь, в этом крысином загоне.

Руиз прилег на койку и постарался расслабиться. Маловероятно, что друзья Касмина попробуют отомстить. Подобных людей окружают обычно только хозяева и жертвы.

Он проснулся, когда прозвучал сигнал на ужин. Его подопечная наблюдала за ним, сидя на краю койки. Выглядела она гораздо лучше.

Щеки порозовели, волосы, кое-как расчесанные пальцами, черным потоком струились по спине. Кусок ткани заменял пояс. Агент со страхом подумал, что ее передвижения по хижине не разбудили его. А если бы напали враги?

— Наконец-то ты проснулся, — тихо сказала она.

— Я рад, что тебе лучше. — Руиз сел и протер глаза.

— Это чудо, правда?

В ее голосе чудилась насмешка, и мужчина пристально взглянул в темные глаза девушки.

— Да, — согласился он. — Чудо. Она нахмурилась:

— Не поддакивай мне, Вухийя. Это не Фараон и не Земля Воздаяния, и я сомневаюсь, что ты действительно продавец змеиного масла.

Девушка подавила гнев и даже попыталась улыбнуться. Да, она, безусловно, прекрасно владела собой.

— Ты можешь наконец рассказать мне все?

Руиз направился к двери, пытаясь выиграть время:

— Время ужина. Пойду принесу еды. Тебе необходимо подкрепиться.

— Я пойду с тобой, — сказала она, поднявшись на тип с изумительной легкостью, учитывая ее недавнее состояние.

Девушка застыла в дверях, с ужасом глядя на серого охранника и роботележку. Что это?

Руиз тяжело вздохнул. Рано или поздно ей придется приспосабливаться к новой жизни.

— Это пунги. Они управляют этим… этой… — он запнулся, подбирая слова. Потом решил, что выжить ей поможет только правда, и продолжил уже более резко: — Это загон для рабов, благородная дама.

Глаза ее расширились от изумления, потом в них промелькнуло возмущение:

— Этого не может быть! Да ты знаешь, кто я? Я Низа, дочь Бхасрамета, Царя Царей!

Лицо ее исказилось, и она, пошатываясь, вернулась в хижину бескастовых.

Руиз мысленно пожелал ей найти снисходительного хозяина. Учитывая ее красоту, это казалось возможным. Более приятного будущего для новой рабыни он, к сожалению, не мог себе представить.

Ничего нельзя было сделать. Приходилось беспокоиться о собственном шатком положении, а не о судьбе дикарки с примитивной планеты. И все же Руиза просто трясло от злости на Кореану и на собственное бессилие.

Но могло быть и хуже. Фломель его не заметил. Руиз хорошо помнил, как злобно смотрел на него фокусник в подземной тюрьме, и тот взгляд, которым он наградил продавца масла со сцены в Биддеруме. У Фломеля был вид человека, замечательно умевшего ненавидеть. Он мог напомнить хозяйке о существовании Руиза, а спрятаться здесь негде.

Он наблюдал, как пунги выгнали из хижины старшин, возглавляемых Дольмаэро. Тот держался спокойно и с достоинством, остальные же были напуганы до полусмерти. Больше всего они опасались Мока, и Руиз мысленно похвалил их за правильное понимание ситуации. У него самого подгибались колени при взгляде на воина-инсектоида.

Фломель, казалось, не понимал, что является собственностью Кореаны.

— Дольмаэро, Азевиль, Тегабидес, — произнес он низким и звучным голосом, — рад видеть вас в добром здравии.

Дольмаэро отважно выступил вперед, преклонил колено и ответил без особой теплоты в голосе:

— Мастер Фломель, мы счастливы, что вы в безопасности.

Казалось, фокусник не заметил иронии:

— Благодарю тебя, почтенный старшина. Наверное, вы все хотите узнать, что же произошло?

— Да, разумеется.

Фломель бросил озабоченный взгляд на хозяйку, но она не проявляла нетерпения, предпочитая, видимо, обходиться без насилия.

— Сперва, — продолжил фокусник, — я представлю нашего нового покровителя. Вы удостоились чести лицезреть леди Кореану Хейкларо, госпожу этой местности, мецената, поддерживающего веселые пьесы и серьезные постановки.

— Великая честь. — Дольмаэро отвесил более искренний поклон. Остальные старшины, дрожа, последовали его примеру.

Иллюзионист снова заговорил:

— Я знаю, что вас удивил способ, которым нас сюда доставили. Достаточно будет сказать, что демонов и богов здесь нет. Вашу свободу ограничили из соображений безопасности. Там, во внешних коридорах, хватает злобных чудовищ.

В разговор вступил Тегабидес, невысокий кругленький человечек с выражением постоянного сомнения на лице:

— Если вон тот жук не демон, то каковы тогда настоящие злые духи? А неземная красота леди Кореаны? Не говоря уже о таинственном способе, которым нас сюда перенесли.

Фломель слегка побледнел, однако голос его звучал все так же уверенно:

— Не нужно судить слишком поспешно, тем более — вслух. Высокий воин в броне — это Дальфин, принадлежащий к народу морассаров. Он телохранитель нашей леди. Мне все подробно объяснили, но сейчас нет времени обсуждать это с вами.

Казалось, что Тегабидес собирается продолжить спор, но Дольмаэро положил руку ему на плечо и спокойно сказал:

— Давай внимательно выслушаем Мастера. Возможно, у него найдется время объяснить хоть что-то.

Руиза поразило самообладание старшины. В этой ситуации оно явно превосходило его собственное. А ведь Руиз принадлежал к культуре, воспринимавшей как должное куда более странные вещи, чем морассарский воин. Единственным оправданием для него служило исчезновение Феникс. Агент никак не мог избавиться от гнетущего чувства потери.

— Правильно, — сказал фокусник. — Наш Дольмаэро рассуждает мудро. Леди Кореана милостиво позволяет нам уйти в тенистый дом, чтобы продолжить разговор.

Фломель отвесил театральный поклон, вызвавший холодную улыбку Кореаны. Потом иллюзионист и старейшины исчезли из поля зрения Руиза.

Агент поспешно отступил еще дальше в тень. Что будет делать хозяйка? Соберет рабов, чтобы подсчитать будущие прибыли? Проверит, как работают устройства в загоне? Зайдет в банный домик? Руиз ждал с нарастающим беспокойством.

Мок казался гротескной статуей, а не живым существом. Киборг, похоже, развлекался игрой на информационных полосках воздушной подушки.

Время замедлило свой бег. Руиза прошиб пот.

Наконец возвратились ушедшие в хижину. Старейшины, казалось, повеселели, но Дольмаэро выглядел просто больным. Фломель просительным тоном заговорил с Кореаной:

— Госпожа, старшина гильдии Дольмаэро просит о милости.

— Что такое? — бесцветным голосом спросила хозяйка.

Дольмаэро заговорил:

— Тут есть человек, страдающий от раны. Нельзя ли ускорить заживление, как вы поступили с Феникс? Или, по крайней мере, облегчить его страдания?

Кореана шагнула вперед, за ней немедленно двинулся на своих паучьих ногах Мок.

— Вынесите его, — приказала она.

Старшина подал остальным знак, и минутой позже два человека вытащили из хижины импровизированные носилки. Лицо надзирателя казалось одной сплошной раной. Касмин судорожно вздохнул, но увидев Мока, замер от страха. На лице Кореаны можно было прочесть лишь отстраненное любопытство.

— Как это его угораздило? — спросила она.

— Упал, — ответил Дольмаэро прежде, чем кто-то еще успел открыть рот, и Руиз вспомнил, что умеет дышать.

— Упал? Ну-ну. — Кореана повернулась к Фломелю. — Что это за человек?

— Касмин был продан нашей семье, когда ему исполнилось три года. Верный слуга, который вполне заслуживает помощи, о благородная дама.

— Какую роль он выполняет во время представлений?

Фокусник внимательно рассматривал раны Касмина. Лицо его вытянулось от изумления:

— Ну, собственно, в самих постановках он не участвует… Его услуги больше нужны моей особе. Он обеспечивает защиту, наставляет заблуждающихся…

Кореана явно забавлялась:

— Иными словами, он выкручивает руки, повинуясь твоим приказам?

Фломель некоторое время растерянно молчал, потом пожал плечами и кивнул.

— Значит, он больше не может выполнять свои обязанности, — ясным, певучим голосом произнесла хозяйка. — Но все же я облегчу его страдания.

Кореана склонилась над носилками. Возле кончика указательного пальца сверкнул крохотный огонек. Руиз явственно расслышал булькающий звук виброножа. Резким движением женщина вспорола несчастному горло, потом ловко отскочила в сторону, чтобы брызнувшая кровь не запачкала ее. Люди бросились врассыпную, как испуганные цыплята.

Хозяйка подала знак Моку. Он нацелил на труп одно из своих щупальцев. Оттуда белой молнией вылетела плазменная пика. На месте трупа осталось только черное пятно выжженной земли. Большинство фараонцев забились в хижину. Только Фломель и Дольмаэро, казалось, приросли к месту.

Вскоре Кореана удалилась, забрав с собой бледного иллюзиониста. Перед уходом женщина скользнула взглядом по тому месту, где скрывался Руиз.

Когда хозяева ушли, люди осмелились выйти из хижин. Они собирались небольшими группами, избегая черного пятна в центре загона. Дольмаэро одиноко сидел в стороне, не принимая участия в обсуждениях.

Руиз подождал еще немного, потом вышел из домика с ванной и подошел к старшине.

— Мне очень жаль твоего человека, — начал он. Дольмаэро отмахнулся:

— Не думай об этом. Касмин всегда был шакалом. Он часто противился решениям своей гильдии, издевался над невинными людьми. Им было трудно управлять.

— И все же… Я благодарен за то, что ты скрыл истинную причину его ран.

— Я не солгал, — возразил Дольмаэро.

— Наверное, нет. Рассказал ли Фломель, что они собираются делать с Феникс?

Старшина отвел взгляд, и Руиз догадался, что ничего хорошего не услышит.

— Да, — наконец промолвил Дольмаэро. — Мастер рассказал нам. Я не уверен, что тебе следует это знать.

— Я прошу тебя, — резко промолвил агент.

— Ты помнишь, я сказал, что наше решение убить девушку было ошибкой? Теперь я в этом сомневаюсь. Возможно, это стало бы актом милосердия. Мастер Фломель собирается использовать ее в представлении.

— Представлении?

— Да. Он сказал, что мы должны выступить перед такими людьми, по сравнению с которыми леди Кореана — просто служанка. Я не разобрался в подробностях, но эти люди будут соревноваться, кто дороже заплатит за наши услуги.

«Очень умно, — подумал Руиз Ав. — Она выставит труппу на аукцион, а эти бедняги вылезут вон из кожи, чтобы принести ей побольше денег, считая, что это их шанс завоевать благосклонность здешних вельмож. Надо сказать, Кореана умеет работать с невольниками». От этих мыслей его затошнило.

— Так что девушке придется умереть еще раз, — продолжал фараонец. — Я только не знаю, оживят ли ее. Как ты думаешь, сколько раз можно оживлять человека?

Руиз молчал. Он не мог смириться с мыслью, что спас Низу только для того, чтобы она заново сыграла Феникс. Но агент понимал жестокую логику этого решения. Девушка играла великолепно. И она могла выступить еще много раз, пока ее нервная система не пострадает настолько, что воскрешение станет невозможным. Страстно и безнадежно мечтать об окончательной смерти Низа станет задолго до этого.

Руиз наконец отреагировал на вопрос Дольмаэро.

— Много раз, — машинально ответил он, выдавая себя с головой. Впрочем, сейчас ему было все равно. — Скажи мне, когда начнутся репетиции?

Низа все еще чувствовала приятную истому, поэтому без сопротивления подчинилась уводящим ее охранникам. Страх появился позже.

— Куда мы идем, — спросила девушка, когда наконец смогла говорить.

Ответа не последовало. Один охранник показал ей пасть, полную длинных и острых зубов. Эта гримаса, вероятно, означала ободряющую улыбку.

Дверь шлюза вдруг поехала вверх, Низа испуганно рванулась в сторону. Монолиновый ошейник впился и горло, она упала на колени, судорожно хватая ртом воздух. Чудовище помогло девушке подняться на ноги. Кожа его рук на ощупь была холодной и жесткой — не противной, но такой странной, что бедняжку передернуло. После этого женщина последовала за охранниками без сопротивления.

Через некоторое время Низу заинтересовали чудеса незнакомого мира.

Они шли по извилистым коридорам уже более получаса. По сравнению с огромными казармами рабов дворец ее отца был просто жалкой лачугой. Высокие стены выложены гладкими светло-серыми плитками, похожими на фарфор. Далеко в вышине над узким проходом виднелась полоска голубого неба. Стояла такая тишина, будто стены поглощали любые звуки.

Девушка с любопытством заглядывала в окошки других загонов, которые попадались по дороге. Существа, обитавшие там, вызывали ужас и изумление.

Некоторые напоминали людей, но Низа никогда не сталкивалась с подобными народами: белые как лед и черные как уголь, высокие и массивные, маленькие и юркие. Одежды казались странными, многие поражали своим уродством. Большинство мужчин не брили головы. Кое-кто ходил нагишом, а одеяния некоторых пленников были такими пышными, что на их фоне терялись сами владельцы этого великолепия.

Монстры нечеловеческого облика пугали, пожалуй, меньше всего. В одной из клеток находились существа, похожие на иррин, нелетающих птиц из пустынь Фараона. Только у этих над сгорбленными плечами нависали слишком массивные черепа. Они тесно сбились в маленькие неподвижные группки посреди низких кустов. Огромные золотистые глаза помутились от непролитых слез. В них читалось такое жалобное, безнадежное смирение, что сердце Низы сжалось от одного взгляда.

Но другие чудовища вызывали совсем иные чувства. В одном из загонов стая рептилоидов рвала на части еще подергивающееся тело старухи. Казалось, они почувствовали на себе взгляд девушки и дружно повернулись к окну, вглядываясь в него раскосыми козьими глазами.

— Долго еще идти? — обратилась Низа к охранникам.

Ответа не последовало. Скорее всего, они просто не понимали ее.

Пунги легко ориентировались в многочисленных поворотах и развилках. В казармах кипела жизнь, но коридоры были пусты. Только однажды им попалась вереница закованных пленников. Прекрасные женщины явно принадлежали к человеческому роду, хотя кожа их отливала зеленью. На них были только коротенькие юбочки из серебристых чешуек, молочно-белые волосы заплетены в косы. Огромные лавандовые глаза рассматривали Низу, как какого-то уродца.

Девушку охватил стыд за свою грубую грязную рубаху и влажные спутанные волосы. Но она все-таки дочь Царя Царей, воскресшая феникс! Низа вздернула подбородок и посмотрела в глаза женщинам, сложив губы в самую презрительную из своих улыбок.

Через несколько минут закованные пленницы пропали в глубинах коридора, а Низа и ее охранники пошли дальше.

Наконец они добрались до длинной стены со множеством дверей. Одна из дверей отошла в сторону. За ней оказалась крохотная комнатка. Низе показалось страшным зайти туда вместе с пунгами, и она отпрянула, отчаянно дергая за тонкую нить привязи.

Охранник снова продемонстрировал кошмарную ухмылку и жестом приказал девушке войти. Она упрямо затрясла головой. Пунг тяжело вздохнул, схватил ее за руку и без малейшего усилия затащил внутрь. Когда туда же втиснулся второй охранник, дверь закрылась.

Низа с трудом сдержала жалобный стон. В замкнутом помещении особенно сильно ощущался исходивший от охранников резкий запах. Внезапно ей показалось, что комнатка падает, и тогда с губ все-таки сорвался сдавленный стон. Охранники по-прежнему хранили невозмутимость. По-видимому, немедленная смерть им все-таки не угрожала.

Когда лифт замедлил падение и остановился, неприятное ощущение не пропало.

Дверь снова отошла в сторону.

Помещение напоминало гарем ее дядюшки Шиманеха, где она не раз бывала, переодевшись простолюдинкой.

Низа вдыхала десятки тонких ароматов: сладкое вино, пряный дым курений, запах разгоряченных страстью человеческих тел. Комната была такой огромной, что противоположный ее конец терялся в полумраке.

Роскошная обстановка тоже подходила для гарема: пушистые мягкие ковры, блеск драгоценных металлов и редких самоцветов — все здесь радовало глаз. Мебель была очень странной: тут диван с ножками в виде раздвоенных копыт, там причудливая козетка с подушками из змеиной кожи. Внимание ее привлекло кресло со странными подлокотниками из черного дерева — младенцы-вампиры растягивали в жуткой ухмылке рты с острыми клыками. Низа содрогнулась.

Но если здешняя атмосфера казалась знакомой, то многие предметы ужасали своей чужеродностью. Вместо эротических скульптур, которые так любил Шиманех, в нишах извивались странные блестящие тени, бледно-голубые, прозрачные, сплетенные в сексуальном экстазе, но все-таки медленно движущиеся. Казалось, что там занимаются любовью призраки.

И свет. На Фараоне самыми яркими светильниками считались газовые рожки, освещавшие дворец и несколько храмов побогаче. Но здешнее освещение поражало разнообразием: к панелям крепились крохотные цветные огоньки, в воздухе плавали огромные пастельных тонов шары, на потолке мелькали ослепительно-белые пятна.

Где-то вдали тихо играла незнакомая музыка. В комнате никого не было.

Охранники подвели ее к креслу, обитому светло-коричневой кожей, и прикрепили поводок к вделанному в подлокотник железному кольцу. Охранники вернулись в лифт, на прощание дружелюбно помахав ей рукой. Низа помахала в ответ, почти жалея, что они уходят.

Девушка провела в кресле около часа. Страх постепенно сменился скукой. Она устала любоваться чудной обстановкой. Внимание привлек необычный узор на коже кресла. Присмотревшись, Низа поняла, что это татуировка. Спустя мгновение она узнала узор, любимый горцами, жившими к северу от столицы. Так вот какой зверь дал свою шкуру для обивки! Она не могла больше сидеть в этом кресле, и сползла на пол, насколько позволяла привязь.

В комнату вошла женщина колоссальных размеров — мускулистая, с огромными торчащими грудями и широченными бедрами. Она была одета в платье из прозрачного шелка, на ногах — высокие, до колен сапоги. Жеманная гримаса на крохотном жирном личике внушала отвращение. Она грубо дернула за поводок и повела Низу в глубь комнаты.

У противоположной стены, на кушетке, заваленной бархатными подушками, сидела Кореана. Два странных небольших создания старательно массировали ее обнаженное до пояса тело.

Чудовищное насекомое неподвижно стояло сзади. Великанша отстегнула поводок, и девушка устало потерла ноющую шею.

— Подойди сюда, — произнесла мелодичным голосом Кореана.

Она улыбнулась, и Низа, как сомнамбула, качнулась вперед, остановившись на расстоянии вытянутой руки.

Хозяйка похлопала по подушке рядом с собой, приглашая садиться. Странные существа зашипели, и девушка поняла, что больше всего они напоминают странную помесь человека и кошки — носы казались черными пуговками на крохотных мордочках, а зубы были мелкими и необыкновенно острыми. Тела покрывал блестящий белый мех. Шерсть отсутствовала только на лицах и розовых ладонях.

Кореана отмахнулась небрежным жестом, оба прислужника улизнули прочь, но девушка успела услышать тихое рычание и прочесть в глазах пробегающих мимо странных слуг холодную ненависть.

Низа упала на подушки, и Кореана подвинулась, освобождая ей место. Вблизи ее красота еще больше ослепляла. Низе захотелось прикоснуться к шелковистой белоснежной коже, чтобы узнать, каково на ощупь это чудо.

— Низа, — нежно произнесла Кореана, — ты не представляешь, как я счастлива тебя видеть! Я никогда раньше не встречала Фениксов.

Девушка потеряла дар речи. Духи Кореаны были такими тонкими и притягательными, что хотелось отыскать на теле хозяйки место, где запах чувствовался сильнее всего. «Перестань, — сказала она себе, — неужели ты ничему не научилась?»

— Так вот, я видела много трупп с Фениксами, но ни один из них не воскресал, — продолжала женщина с улыбкой. — Я уверена, что ты способна затмить их всех. Фломель очень много рассказывал о тебе. Ты ведь, насколько я помню, царская дочь? Он превозносил твой актерский талант. В тебе есть и отвага, и смирение. Это много значит для тех, кто понимает толк в пьесах с Фениксами.

Голос Кореаны звучал доверительным мурлыканьем, но все равно казалось, что она произносит заранее отрепетированную речь.

Низа встрепенулась:

— Я — единственная, кто выжил? Почему это? Вухийя говорит… — она запнулась, понимая, что ступает на скользкую почву.

Хозяйка наклонилась так низко, что небольшая белая грудь коснулась руки девушки.

— Вухийя говорит?.. — подбодрила Кореана. — Продолжай, Низа.

— Вухийя — это тот человек, который заботился обо мне, пока я болела, — уклончиво ответила она.

— Да?

— Я спросила, почему я жива, почему исчезли шрамы. Он ответил, что тут очень хорошие доктора. Это правда? — Низа немного успокоилась и осмелилась спросить: — Не могли бы вы сказать, где я?

Кореана откинулась назад, гримаса раздражения исказила ее черты. Через секунду неприятное выражение исчезло, но совершенная красота хозяйки уже не так завораживала девушку.

— Постой, не все сразу. Да, доктора тут неплохие, но большинство Фениксов попадало к нам уже мертвыми. Может быть, боги оказали тебе особую милость. А может, ты обладаешь особенной силой, или тебе помог неизвестный друг. Как ты думаешь?

— Я стараюсь вообще не думать об этом, — честно призналась девушка.

Кореана рассмеялась тихим, неестественным смехом.

— Да? Ну ладно, на твой второй вопрос я легко могу ответить. Это Суук, плато Баргерелл, квартира Черной Слезы, мои апартаменты. — Пауза. — Моя кушетка.

— О-о-о, — разочарованно протянула Низа. Все это ни о чем ей не говорило. — Я никогда не слышала про Суук. Это далеко от Фараона?

В детстве у маленькой принцессы была старая няня, которая утешала ее, когда она плакала, дула на ее ушибы, рассказывала чудесные сказки про волшебные земли, которые находились высоко над парами Ада, над всем их миром.

— Да, далеко. Теперь скажи мне: кто этот Вухийя? Что он за человек? — Кореана придвинулась ближе, она явно заинтересовалась. — Что он думает об этом месте, обо мне?

Он очень мало рассказывал. — В глазах Кореаны мелькнул недобрый огонек, и Низа поспешно, дрожащим голосом продолжила: — Вухийя очень силен. Он страшно изуродовал Касмина, надзирателя, который хотел меня убить. А Касмина все боялись. Говорят, прошлой весной, на Кровавом празднике, он убил трех человек. — У девушки появилось странное ощущение, что она предала странного мужчину, который так страстно любил ее в ванной. Она поспешила добавить: — Но он не прикончил Касмина, хотя тот уже не мог сопротивляться.

— Ты считаешь его милосердным? — вкрадчиво спросила хозяйка.

— Меня он пожалел, — пожала плечами девушка.

— Не думаю, что он испытывал к тебе только жалость, — снова рассмеялась Кореана. Она придвигалась все ближе и наконец тесно прижалась к пленнице. Дыхание ее отдавало пряностями. — А тебе понравилось купаться?

Низа покраснела и ничего не ответила. Кореана взяла ее за подбородок и заставила посмотреть себе в глаза. Взгляд странной женщины, казалось, голубым металлом проникал в самое сердце. Затем она коснулась губ девушки своими мягкими, нежными губами.

— Я чувствую вкус смерти на твоих губах, — прошептала красавица, — но мне всегда нравился этот сладкий привкус.

У Низы захватило дух — таким совершенным и прекрасным было лицо Кореаны. И это в ней больше всего пугало и настораживало.

Хозяйка подала знак великанше:

— Отведи мою гостью в приготовленные для нее апартаменты и предоставь раба для услуг.

Надзирательница потянулась к нейронному кнуту, но Кореана нахмурилась и резко сказала:

— Ей это не понадобится.

Руиз притаился у стены и напряженно ждал, когда произойдет сбой в работе защитного поля. Он машинально вертел в руках свой крюк и думал о Низе. Девушка уже причинила ему немало хлопот. Но даже теперь, когда она оказалась вне пределов досягаемости, мысли о ней продолжали беспокоить его. Руиз Ав всегда считал себя существом рассудочным, чьи привязанности строятся на основе общих интересов.

Даже при активной поддержке землян родина Низы сможет занять весьма скромное место в пангалактике не раньше чем через тысячу лет. Почему же он не в состоянии забыть дикарку с крохотной планетки?! При его профессии не хватало только превратиться в слюнявого романтика.

Защитное поле мигнуло и погасло, весьма своевременно оборвав неприятные раздумья. Руиз вскочил на ноги. «Пора!»

Агент закинул крюк на стену и несколько раз дернул за веревку, проверяя надежность конструкции. Крюк держался крепко, и беглец стал быстро карабкаться наверх. Усевшись верхом на стену, отцепил свое приспособление и быстро осмотрелся. Сердце упало. Мало того что казармы покрывали около тысячи гектаров, но за стеной находился не внешний коридор, а еще один загон, гораздо крупнее отведенного пленникам с Фараона. В центре его сияло голубым светом небольшое озеро.

Однако раздумывать было некогда. Руиз остро ощущал холодок провода защитного поля между ног. Он решительно перекинул ногу на другую сторону, сорвал крюк и мешком свалился в странный загон.

Падение было долгим, но тренированное тело вовремя сгруппировалось и смягчило удар. Лежа на заросшем травой газоне, беглец услышал потрескивание и шипение вспыхнувшего вновь защитного поля.

Он скорчился под кустом, покрытым небольшими черными цветами. Пахло яблоками и корицей. В темноте распевали ночные птицы. Руиз терпеливо выжидал, пока не убедился, что его внезапное появление опилось незамеченным. Потом внимательно осмотрел защитные поля нового загона. К его разочарованию, они оказались в полном порядке. Оставалось надеяться, что существовал другой выход.

Наконец Руиз спрятал веревку в глубине куста и направился по склону холма к центру загона.

Растительность здесь напоминала парковую, деревья казались аккуратно подстриженными. Бледные звезды давали достаточно света. Лун у Суука не было, но в небе над планетой сверкали бесчисленные огоньки орбитальных станций шардов. Это помогало поддерживать здесь своеобразный порядок.

При движении Руиз производил меньше шума, чем легкий ветерок, играющий листвой. Кроны деревьев отливали металлическим блеском, поэтому листья на ветру отбрасывали множество крохотных искорок. Атмосфера в лесу успокаивала. Клонило в сон. Беглец полагал, что подземные генераторы слегка искажали восприятие. Вообще, если уровень систем безопасности соответствовал сложности конструкции, то Руиза давно уже обнаружили. Но пленник не терял надежды. Охрану несли пунги, а не те, кто сдавал в аренду эти казармы. Похоже, стража не отличалась особой бдительностью.

Беглец уже достиг озера, но тут невдалеке послышались голоса. Он поспешно укрылся за статуей, изображавшей обитателя Корвуса. Черные каменные крылья опали в жесте покорности и поражения, оказавшись превосходным убежищем.

Из темноты сада появились две фигуры. Мужчина и женщина, нежно обнявшись, шли по дорожке из белого камня. Руиз мысленно торопил их, но любовники, как назло, уселись на скамейку прямо перед статуей.

— Не правда ли, — произнесла молодая женщина, — твоя подруга — чудо Септы. Ей все так сочувствуют!

— Почему же? Она частичка моей души, — шутливо ответил мужчина. Голос его звучал легко и весело.

— Это пародия на женщину! О чем только думал Септарх, назначая ее твоей парой? Уродина, волосы торчат, как колючки морского ежа, а когда она пляшет фульгуру, то напоминает лягушку в сапогах.

Юноша рассмеялся:

— Сильно сказано. Но не могу не согласиться. Кроме того, ты гораздо лучше оценишь некоторые мои качества.

— Не сомневайся…

Руизу довольно долго пришлось любоваться их играми. Наконец любовники скатились со скамейки в траву и уснули. Беглец с вожделением рассматривал одежду, разбросанную вокруг. Его собственная грубая рубаха наверняка привлекла бы нежелательное внимание в загоне, не очень-то похожем на рабский. Крадучись, Руиз собрал одежду молодого человека. Наконец он смог прилично одеться, хотя куртка жала в плечах, а штаны были коротковаты. Широкая бархатная шляпа прикрывала бритую голову и выцветшие татуировки.

Руиз глубоко вздохнул и двинулся к берегу озера. За ним, невидимый в мягкой тьме, последовал и шарик-шпион Кореаны.

Кореана внимательно смотрела на экран монитора. Когда Руиз собрал одежду храпящего любовника, женщина рассмеялась.

Киборг Мармо сосредоточенно щелкал кнопками на своем пульте. Казалось, что это занятие полностью поглотило его. Но когда беглец, обряженный в краденые обновы, направился к озеру, пират неуверенно произнес:

— Ты уверена, что поступаешь разумно? Лорд-кормилец Преалл очень серьезно относится к своему маленькому мирку. А если этот человек повредит что-нибудь?

Женщина неотрывно следила за передвижениями Руиза.

— Плевать я хотела на лорда. Кроме того, он меня боится. И правильно делает. Даже если неизвестный возьмет кувалду и разнесет Теру, отравит морские лужайки, развесит всех лапочек Преалла вниз головами на деревьях, а потом напишет на стене: «Это сделала Кореана!» — и то он не скажет мне ни слова. А если осмелится, я посоветую обратиться к пунгам. В конце концов, следить за защитными полями — их обязанность.

— Ты, как всегда, права, — согласился Мармо.

На экране Руиз осторожно скользил между прибрежными кустами.

— Посмотри, правда же он похож на элегантную змею? — мечтательно улыбнулась Кореана.

— Мне не нравится этот человек. Именно он спас Феникс от надзирателя. Почему ты не покончила с ним еще тогда? Заморозить и отправить подальше от Суука, туда, где никто и никогда не найдет его, — это всегда срабатывало.

— Да, но что если он умрет прежде, чем мы его заморозим, и вышлет сигнал? — Женщина пожала плечами и улыбнулась, слегка смущенно. — Во всяком случае, за ним забавно наблюдать.

Они надолго замолчали. Кореана старалась соблюдать максимальную осторожность. Если незнакомец — действительно агент Лиги, то в его мозгу может находиться смертная сеть. Тогда его смерть принесет самой Кореане огромные неприятности. В момент гибели поток данных затопит сферу тахиона, который немедленно активизируется, и информация попадет и Лигу, сообщая о местоположении агента и обстоятельствах смерти.

Хотя, возможно, он не имеет к Лиге никакого отношения. Уж больно странно действовал неизвестный. Казалось, он просто не понимал всей серьезности своего положения и потому совершал одну грубейшую ошибку за другой. Или был настолько уверен в своих силах, что мог позволить бросить в лицо похитителям факт воскрешения Феникс. В любом случае необходимо разобраться, как ему удалось так долго сопротивляться действию парализующего поля. Кореана слишком дорого заплатила за новейшие технологии, которые должны были легко справляться с нервной системой любой степени защищенности. Так что следовало воздержаться от опрометчивых поступков и разобраться в ситуации. Она расставила свои ловушки. Оставалось ждать и наблюдать.

Если же беглец окажется просто красивым хищником, она устроит ему промывание мозгов и навсегда присоединит к своей коллекции редкостных безделушек.

Руиз достиг берега, склонился к воде и замер. На дне озера сияла голубыми огнями сказочная страна, мечта любого поклонника моря. Фантастический подводный город был построен по сложному плану и изобиловал причудливыми балконами, башенками и шпилями, сложенными из прозрачного камня. Он обладал какой-то неуловимой притягательностью, которую Руиз приписал действию специальных генераторов гармонии. В павильонах и дворцах погруженного в воду города бушевали оргии. Далеко внизу человеческие фигуры лениво передвигались от одного сияющего здания к другому.

В сердце беглеца затеплилась надежда. Похоже, он случайно наткнулся на владения некоего влиятельного лица, который оборудовал на Сууке игровую площадку для развлечения гостей. Побег отсюда был возможен, поскольку туда и обратно двигалось множество народу.

Руиз исследовал поверхность озера, удовлетворенно кивнул и решительно прыгнул головой вниз.

Как он и ожидал, не было даже всплеска. Поверхностный слой состоял из полуорганического протеина, который плотно прильнул к коже, предотвращая проникновение перенасыщенной кислородом жидкости. Протеин обеспечивал доступ воздуха в легкие, комфорт и даже соблюдение правил приличия — бархатная шляпа сидела на голове по-прежнему крепко. Жидкость позволяла довольно легко двигаться, хотя и уменьшала вес. Руиз медленно опускался вниз, к городу. Протеин приятно холодил разгоряченное тело, хотя ощущение было несколько непривычным.

Жидкость оказалась хорошим проводником звуков. Играл десяток небольших оркестриков, слышались голоса, шум и смех. Руиз достиг большого павильона, крыша которого была сделана в виде морской звезды. Каждый ее лучик украшали яркие разноцветные огоньки, пульсировавшие в такт музыке.

Беглец опустился на дно как раз возле веранды, где несколько кабинок с ажурной решеткой давали возможность усталым танцорам уединиться.

Он передохнул немного, наблюдая за танцующими. Элегантные мужчины и прекрасные, высокомерные женщины с изящной грацией сплетали фигуры сложного танца. Выражение лиц у всех было одинаково манерным. На мгновение Руиз решил, что видит всего одну пару в зале, полном зеркал.

В этом проекте чувствовалась рука знаменитого Клева Суукского, мастера декаданса. Одна из его работ недавно была продана с аукциона в дильвермунской Яме за бешеные деньги. Данный вариант, несомненно, был украден. Только этим объяснялось присутствие образчика декадентской культуры в забытых богом рабских казармах.

Руиз покачал головой. Действия людей подобной культуры были непредсказуемы, а навязанная им манера поведения могла в любой момент вылиться в ужасные поступки.

По крайней мере то, что он видел сейчас, явно было частью подобного «окультуривания». Двое молодых людей, одинаково стремящихся произвести впечатление на окружающих изяществом движений, случайно столкнулись локтями. Они немедленно повернулись лицом друг к другу, прервав гладкое течение ганца. Музыка смолкла. Руиз не мог разобрать отдельных слов, но разговор явно шел на повышенных тонах. Остальные танцоры плотным кольцом окружили спорящих. По выражению напряженного предвкушения на лицах зевак Руиз догадался, что должно произойти.

Оба одновременно выхватили из рукавов узкие, как ивовые листья, кинжалы. Их движения были настолько грациозными, что казались продолжением танца. Все закончилось очень быстро. Победитель выдернул кинжал из горла поверженного противника. Небольшое облачко крови неподвижно застыло в протеине. Мертвец неспешно опускался на пол стремительно опустевшего павильона.

Многие пары спешили выбраться на поверхность. На их лицах читалась неприкрытая похоть. Протеиновый слой препятствовал осуществлению естественных человеческих потребностей, в том числе и совокупления. Без сомнения, здесь существовали и открытые пространства, но освещенные звездами сады казались особенно привлекательными.

Руиз почувствовал прикосновение к своему плечу и обернулся настолько быстро, насколько позволяла вязкая жидкость.

На него уставился толстенький человечек с хитрыми глазками, изрядно заплывшими жиром.

— Вы тоже гость лорда Преалла, а? — спросил он, пуская ртом крошечные пузыри. Его глаза изумленно расширились при виде татуировок Руиза.

Агент собрался с мыслями и ответил самым уверенным голосом, на который только оказался способен:

— Разумеется.

Человечек расслабился, посчитав, что ни один раскрашенный дикарь не осмелится разговаривать подобным тоном.

— Позвольте представиться. Я — Высокий фактотор Фхуник Болард со станции Мувера.

Руиз воскресил в памяти свою предыдущую маску-личину, которую он использовал во время печально закончившейся миссии на Тронкмире.

— Юхи Нольто Маккиа, потомок Крюгер-Маккиев. — Он холодно улыбнулся. — Должен заметить, что развлечения на Крюгере более занимательны.

Крюгериты были печально знамениты своей кровожадностью и эксцентричностью. Они не выносили, когда что-то мешало немедленному выполнению их капризов. Толстяк опять напрягся. Он явно считал, что хозяин поступил весьма неосмотрительно, пригласив подобного гостя, однако отважно попытался сделать хорошую мину при плохой игре:

— Убийство во время танцев — неловко получилось, — нервно произнес Болард.

— Вы хотите сказать, что прочитали мои мысли? — осведомился Руиз ледяным тоном.

— Я?! Господь с вами, ваша светлость!

— Это хорошо. К танцам я отношусь прохладно. Но талантливо исполненное убийство может стать прекрасным развлечением.

— Прекрасно сказано, господин Маккиа! Болард отчаянно мечтал поскорее убраться прочь, и Руиз получал немалое удовольствие, терзая толстяка. С того момента, как он вскочил на сцену в Биддеруме, агенту приходилось подстраиваться под других. Неплохо для разнообразия взять небольшой реванш. По лицу Руиза расплылась свирепая улыбка:

— Вы часто бываете в маленьком царстве Преалла? Отлично! Будьте моим провожатым, я здесь первый раз. Уверен, вы меня не разочаруете.

Выражение отчаяния промелькнуло на круглой физиономии толстяка.

Ваша светлость, это слишком большая честь для меня, — жалобно проскулил он.

Вовсе нет, — возразил агент, крепко сжав пухлую руку Боларда. — С чего начнем, добрый мой фактотор?

Руиз крепко сжимал потную руку фактотора, пока они шли по обвивавшему арену коридору. Проход постепенно заполнялся пресыщенными и утомленными искателями наслаждений. Равнодушные взгляды изредка скользили по агенту и его спутнику. Беглец старался ничем не выдать охватившего его омерзения. Даже менее наблюдательный человек, чем толстяк-фактотор, уже заподозрил бы неладное. Болард трясся от ужаса, и его страх был для Руиза гораздо более надежной защитой, чем маккианская маска.

Теперь беглец весьма убедительно играл роль опасною маньяка. Он вращал глазами и злобно ухмылялся. Иногда с присущим помешанным энтузиазмом произносил: «А ты мне нравишься, Болард!» или «Отлично развлекаемся, правда?»

При этом он награждал толстяка дружескими тумаками или стискивал в объятиях, от которых у несчастного трещали кости.

Болард стоически улыбался в ответ, но улыбка с каждым разом выглядела все более жалкой.

Наконец коридор привел к причалу, возле которого гостей поджидали плавучие платформы. Заполнившись, они скрывались из виду, на смену им появлялись пустые. У причала замерли двое крепких мужчин и одноцветных куртках и штанах военного покроя. Руиз узнал представителей службы безопасности и крепче сжал руку фактотора. Бедняга только жалобно пискнул.

Продолжая неторопливо двигаться к причалу, агент негромко попросил Боларда:

— Расскажи о своем корабле.

— Это терратоническое пассажирское судно, ваша светлость. Не особенно роскошное, но мне подходит. Возможно, в следующий раз вы окажете мне честь подняться на борт, хотя там, право, не на что смотреть.

Руиз мысленно выругался. Судно толстяка было предназначено для внутрисистемных перелетов, а потому совершенно не годилось. Корабль спустили со звездного парома. Даже если его удастся вывести за пределы атмосферы, побег обречен на провал. Необходимо найти дружественный космический причал и дождаться корабля Лиги на одной из платформ. Однако проблема охранников требовала немедленного решения.

Они были слишком хорошо вышколены, чтобы чрезмерным любопытством досаждать гостям, но их бдительность от этого не страдала. По мере приближения странной пары их позы делались все напряженнее.

— Друг Болард, — прошипел Руиз на ухо торговцу, — ты ничего не хочешь мне сказать? Подумай хорошенько!

— Что вы имеете в виду, ваша светлость? — Голос толстяка дрожал от ужаса.

— Я имею в виду, что ты наверняка поможешь нам избежать ненужных проблем. Два таких молодца, как мы, легко справятся с любым противником, правда?

Охранники явно насторожились. Они вытащили нейронные кнуты, стараясь не привлекать внимания к своим действиям, и разошлись в разные стороны, чтобы взять под контроль весь причал. Теперь они старались даже случайно не смотреть в сторону Руиза. «Большая ошибка», — подумал он.

И все же охранники не казались слишком встревоженными, готовность к внештатным ситуациям являлась скорее частью ритуала, нежели ответом на реальную опасность.

— В чем дело, что их насторожило? — негромко спросил Руиз.

Болард молчал, по его лицу катился пот. Агент крепко ухватил его за плечо одной рукой, а другую дружеским жестом закинул ему за спину.

— Я сделаю тебе больно, фактотор. Не кричи, или я немедленно тебя прикончу.

Двумя пальцами он вцепился в ухо торговца и изо всех сил крутанул его. Болард споткнулся, но подавил вопль. Охранники были от них всего метрах в десяти. Толстяк зашептал прерывающимся голосом:

— Они думают, что вы житель города. У вас ведь нет гостевого имплантанта, правда? Пожалуйста, отпустите меня. Они вас все равно задержат, а я использую все свое влияние, чтобы помочь вам.

Стало быть, охранники решили, что фактотор пытается увезти из города парня для удовольствий. Это заблуждение давало Руизу определенное преимущество. Все внимание они сосредоточат на Боларде, а не нем. Агент любовно погладил толстяка по голове.

Один из охранников, человек с плоским лицом и странными, бесцветными глазами, выступил вперед.

— Сэр, — произнес он, преграждая фактотору дорогу, — вы знаете, что Живущие Под Водой не могут покидать город?

Толстяк открыл было рот, чтобы заявить о своей невиновности, но тут Руиз начал действовать.

Он с такой силой толкнул Боларда на охранника, что оба они полетели на землю, беспорядочно размахивая руками, и прыгнул на второго противника. Ребром ладони беглец ударил ему в кадык, прежде чем тот успел воспользоваться кнутом. Охранника отбросило назад, он впечатался в стену и, потеряв сознание, сполз вниз.

Нейронный кнут выпал из его руки и покатился по дороге. На секунду Руиз испугался, что не успеет его подобрать, но тренированные пальцы вовремя вцепились в рукоятку. Агент вскочил на ноги в тот миг, когда первый охранник наконец избавился от рухнувшего на него толстяка, отшвырнув его к стене. Руиз вывернул переключатель мощности на максимум и направил кнут в лицо противнику. Присоски-жала с мерзким гудением обвили голову несчастного. Охранник успел только сдавленно вскрикнуть, прежде чем страшное оружие выжгло его мозг.

Остальные гости прижались к стенам, глядя куда угодно, только не на тела блюстителей порядка. Многие бросились обратно, в сторону арены. Руиз понял, что у него очень мало времени до того, как администрация узнает о происшествии в коридоре. Он подхватил второй кнут и сунул за пояс, молниеносно удостоверившись в надежности предохранителя.

Болард испуганно таращился на агента, не поднимаясь с пола.

— Что… кто вы такой?

— Еще одна милая мордашка, — весело произнес Руиз, хватая торговца за шиворот. — Нам пора, дорогуша.

Грубо волоча за собой толстяка, он вспрыгнул на платформу, и та медленно поехала вниз.

Кореана вернулась к монитору, даже не успев причесаться. Впрочем, живописный беспорядок на голове очень ей шел.

— Хорош, поразительно хорош! Какая жалость, что придется его прикончить, правда?

— Я уже высказывал свое мнение. Оно не изменилось. — Киборг щелкал кнопками на панели управления, отдавая распоряжения морассару.

Кореана одарила его кислым взглядом:

— Да, конечно. Но разве ты не чувствуешь хотя бы тени сожаления, обрекая на гибель такой великолепный образчик человеческой породы?

— Нет. Женщина вздохнула:

— В твоих процессорах не заложена поэтическая жилка. Ну хорошо, рассмотрим проблему с практической точки зрения. А если он не агент Лиги? Возможно, нам удалось бы переманить его на свою сторону. Что тогда?

На лице Мармо отразилось не больше чувств, чем на панцире жука.

— Рискованно, — отрезал он, — и непрактично.

Платформа медленно опускалась на нижние уровни ангара. Слишком медленно, с точки зрения Руиза. У него не было оружия дальнего действия. Если бы люди Преалла напали сейчас, шансы беглеца равнялись бы нулю. К счастью, погони пока не наблюдалось. На причале остались только самые смелые зеваки, наблюдавшие за их спуском. Однако сразу после того, как платформа достигла нижнего уровня, включилась сигнализация. Тут же к ней присоединилась какофония прочих звонков, сирен и свистков. Послышался мерный топот приближающегося воинского подразделения. Руиз затащил своего невольного шутника под оплавленное крыло челночного корабля и постарался сориентироваться.

Ангар был разделен на тщательно забетонированные стартовые площадки, полуарки, сделанные из гигантских монолиновых труб. Подобные площадки могли преспокойно выдержать удар небольшого аннигилляционного снаряда. Сперва агент не мог понять, зачем это понадобилось владельцу города. Потом он догадался, что подобные конструкции были рассчитаны на то, чтобы удержать разрушения в пределах одного ангара. Вероятно, Преалл опасался, что враги могут подложить в корабль кому-нибудь из гостей игрушечного городка бомбу.

Машины посетителей все еще двигались по дорожкам, направляясь к широкому туннелю в стене ангара. Руиз предполагал, что он выходит на поверхность за пределами казарм рабов.

Болард пустыми глазами уставился в пространство, и Руиз испугался, что торговец может умереть от нервного шока. Он встряхнул толстяка так, что у того застучали зубы.

— Где твоя космическая посудина? — прошипел агент.

Болард не торопился с ответом, и Руиз уже собрался сломать ему палец, чтобы вывести из шокового состояния, но бедняга наконец произнес дрожащим голосом:

— Следующий ряд, почти в самом конце.

Слишком далеко, но выбора не было. Такие дорогостоящие объекты, как космические корабли, всегда тщательно охранялись. Если бы Руиз попытался попасть на борт ближайшего судна, он не только не сумел бы заставить его взлететь, но и сам оказался пленником автоматических систем безопасности. Конечно, он мог справиться с подобной проблемой, но сейчас на это не было времени.

— На борту кто-нибудь есть? — резко спросил Руиз.

— Нет, корабль пуст. — Болард нервничал все больше.

— Пошли. — Агент поднял толстяка на ноги и потащил за собой.

Руиз задержался около трупа еще на несколько секунд. Все его внимание сосредоточилось на коридоре, уходящем от двери туннеля. Что за ловушка ожидала его там?

Подземный проход заканчивался в джунглях, далеко от казарм. Возможно, Преалл не успел еще обеспечить усиленную охрану. Тогда беглецу предстоит сражаться только с солдатами, которые приставлены к стартовым площадкам. А среди гвардии лорда явно не было профессионалов высокого уровня. Они вполне могли до сих пор плутать в лабиринтах казарм для рабов. Или приближаться к нему по туннелю. Последняя мысль заставила Руиза вихрем сорваться с места. Как он мог так расслабиться?!

Агент развернул корабль, погасил фары и подключил автопилот. Затем поставил моторы на полную мощность и отключил монитор безопасности. Маленький кораблик дрожал и подскакивал на дорожке. Преследователей ожидала приятная встреча. Но как же быть с оружием? По идее, что-то могло оказаться у клонов. Руиз решил удостовериться.

Действительно, гладиаторы имели при себе маленькие листовидные кинжалы, прикрепленные к предплечьям. Агент отключил стазисные полки. Аборигены напоминали хрупкие ледяные статуи, молекулярное поле гасило энергию, вырабатываемую их телами. На выведение клонов из анабиоза ушло бы слишком много драгоценного времени.

Руиз метался по кораблю в поисках чего-нибудь достаточно тяжелого и твердого. Наконец он заметил увесистый пылесос, копошившийся в углу в поисках мусора.

Хватило одного удара, чтобы руки аборигенов разлетелись вдребезги. Осколок замороженной плоти вспорол беглецу щеку.

Вскоре перед ним уже лежала пара кинжалов, поблескивая в россыпи красноватых осколков. Оружие покрылось ледяной изморозью. Руиз обмотал кинжалы обрывками ткани и сунул в сапог.

Через секунду он уже стоял под брюхом корабля. Приходилось приглядывать за туннелем, откуда в любой момент могли появиться преследователи. А что ждет его в коридоре, он узнает очень скоро. Далеко-далеко в туннеле замелькали крохотные огоньки, похожие на корабельные фонари. Руиз поднял руку и сильно дернул за кабель тормоза, который недолго сопротивлялся и оторвался в вихре искр. Агент проворно откатился в сторону, и задние колеса корабля проехали по тому месту, где секунду назад находилось его тело.

К тому времени, когда Руиз поднялся на ноги, терратоник уже исчез в глубине туннеля.

Мармо внимательно смотрел на экран. Неизвестный провожал глазами удаляющийся корабль. Удовлетворение, смешанное с тревогой, читалось на его красивом жестком лице. Скрипнув сервоблоками, киборг повернулся к Кореане, которая наблюдала за происходящим с тем же тревожным выражением, что и у незнакомца.

— Я начинаю понимать, что тебя так восхищает. Вы два сапога пара.

Кореана не ответила, все ее внимание было приковано к происходящему в туннеле.

— Ты уже придумала, что скажешь Преаллу, когда он придет жаловаться на разрушения, гибель охранников и убийство гостя? — В голосе киборга звучало лишь вежливое любопытство.

Женщина равнодушно пожала плечами:

— Он не догадается, что я имею ко всему этому отношение. Разве раньше среди моих невольников попадались убийцы?

— А-а-а, — протянул Мармо, снова взглянув на экран. Неизвестный упругими скачками мчался по коридору.

— А как насчет охранников, которых морассар прикончил на стартовой площадке? Лорд ни за что не поверит, что человеческое существо могло нанести такие раны. Хочу напомнить: всем известно, что только у тебя есть телохранитель из этого племени.

— Не могу понять, почему тебя до такой степени волнует благополучие Преалла? Мне надоела эта тема.

В голосе женщины прозвучали весьма неприятные нотки. Киборг почувствовал, что даже по его электрическим цепям пробежала дрожь, и больше ничего не сказал.

Двое продолжали молчаливое наблюдение. Наконец Мармо вновь набрался храбрости:

— Возможно, ты наконец удовлетворишь мое любопытство, — осторожно начал он. — Я по-прежнему не понимаю, зачем ты вообще затеяла такую рискованную операцию?

Кореана, не оборачиваясь, ответила:

— Я давно уже объяснила все, что могла. Необходимо собрать максимум информации об этом человеке. Только тогда можно будет пойти на риск и попытаться погрузить его в анабиоз.

— Ах да, конечно! Но зачем? Вне зависимости от того, кем он окажется, туристом или работорговцем, этот человек опасен, а значит, должен умереть. Если же он агент Лиги, его придется убить аккуратно — вот и вся разница! Жаль, что мы не сделали этого в самом начале. Возможно, удалось бы избежать массы хлопот.

— Ты так утомительно логичен. Я знаю, что плачу тебе именно за это, но иногда становится скучно.

Киборг больше не пытался взывать к логике. Почему-то Кореана не хотела признаться, что мечтает заполучить неизвестного в качестве новой игрушки. Однако это желание явственно читалось в ее искрящихся глазах.

Руиз шагнул в коридор. Гладко отполированные стены из унылого серого камня, полоски люма на уровне головы и коленей. Примерно через сто метров туннель резко заворачивал влево. Неприятный сюрприз, очевидно, поджидал беглеца именно за этим поворотом.

Агент быстро и бесшумно продвигался вперед. Он прекрасно понимал, что достаточно одного снаряда средней мощности, чтобы разнести вдребезги и коридор, и его самого. У поворота Руиз замедлил шаги и прислушался. Тишина. Решившись, беглец вытащил нейронный кнут и осторожно заглянул за угол.

В то же мгновение страшной силы ударная волна обрушилась на него, швырнула на каменный пол, а затем впечатала в стену, вышибая дух.

Он уже не слышал прерывистого жужжания погибающего шарика-шпиона, который свалился рядом.

Экран погас. Мармо безуспешно щелкал клавишами на панели управления. Кореана нервно поинтересовалась:

— Когда мы снова сможем его увидеть?

— Я полагаю, когда он войдет в бункер.

Женщина бросила на киборга холодный, оценивающий взгляд, и он вдруг вспомнил, какое место занимает при ней.

— У меня там много дополнительных зондов, — поспешно объяснил пират.

— Мы не можем перевести их во внешние помещения?

— Нет, пока он не откроет дверь. Но, в конце концов, что ему еще остается?

Руиз поднялся на ноги, морщась от боли. Видимо, из туннеля ему уже никто не угрожает. Серый коридор заканчивался огромным залом. На противоположной стене находился ряд дверей. Светящийся над ними знак гласил:

«БУНКЕР СТАРТОВОГО КОНТРОЛЯ».

Беглец осторожно приблизился. В зале могла скрываться любая опасность. Узкая винтовая лесенка вела к дверям верхнего уровня. Вероятно, именно они выходили на поверхность. Руиз осторожно поднялся по ступенькам и чуть не застонал от разочарования. Толстенная металлическая дверь была намертво приварена к раме. В крохотные щелки проникал теплый воздух, напоенный божественным ароматом свежей зелени и свободы. Руиз довольно долго простоял, прислонившись к стене. Все его надежды рухнули.

Видимо, его загоняли в бункер специально. Оставалось только постараться обеспечить преследователям достойную встречу. Агент вернулся к нижнему ряду дверей и внимательно осмотрел каждую. Если они откроются одновременно, стена, отделяющая бункер от зала, превратится в широкий портал. Слева на стене находился щит управления дверями. Руиз вынул из сапога один из кинжалов, который теперь согрелся настолько, что до него можно было дотронуться, не опасаясь лишиться кожи. Очень осторожно он подцепил кончиком кинжала почти невидимый верхний шов панели управления и надавил. Крышка отскочила.

Можно было попытаться запереться внутри бункера. Но, похоже, кто-то стремился заманить его именно туда. Стало быть, двери можно легко открыть. Необходимо как-то ошеломить противника. А если некоторые двери распахнутся преждевременно? Он не добьется ничего определенного, но, по крайней мере, выиграет время и сориентируется.

Руиз вытащил кинжал, отыскал выключатели двух крайних дверей и снова задумался. Его загнали в ловушку с незаурядной ловкостью. Неужели Преалл умнее, чем ему казалось вначале? И зачем лорд затеял такую сложную игру? С другой стороны, кто еще мог интересоваться Руизом?

Выкинув из головы вопросы, ответов на которые все равно не было, агент замкнул лезвием контакты дверей. Полетели искры. Двери взвились вверх с такой силой, что стена задрожала. Отчаянным броском агент метнулся к двери, подкатился под нее и… замер.

Замешательство продолжалось долю секунды, но этого времени оказалось достаточно для морассара. Чудовище успело выпустить залп из ледяного энергомета. В темноте замерцали блестки замороженного газа.

Однако не зря Руиз в свое время выложил бешеные деньги за мозговые имплантанты. Благодаря искусственно ускоренной реакции он успел укрыться за массивными стартовыми мониторами. Второй залп разнес вдребезги дорогостоящую аппаратуру, и беглецу вновь пришлось искать укрытие. Раздумывать агенту было некогда, попытки увернуться от энергомета и его страшного хозяина требовали полной отдачи. Сколько он еще продержится? Конечно, непривычное оружие слегка мешало насекомообразному воину, иначе их поединок давно бы уже закончился. Впрочем, он и так скоро завершится. Человек не в состоянии победить морассара в честном бою. К тому же Руиз располагал только нейронным кнутом и двумя крохотными, почти игрушечными кинжальчиками.

Агент прекрасно помнил морассара, повсюду следовавшего за Кореаной. Где-то на самом дальнем уровне сознания поднималась волна изумления, смешанного со стыдом. До чего же легко его провели! Но зачем понадобился этот спектакль, завершившийся заведомо неравным поединком?

Руиз уклонился от очередного залпа, закатился под пульт и столкнулся с Моком в следующем проходе. Агент изо всех сил ударил нейронным кнутом по челюстям противника, и, хотя это отвлекло его только на секунду, Руиз успел вернуться в укрытие. За спиной послышался хруст — это сломался кнут под ударом морассара. Затем человек ощутил леденящий холод выстрела из энергомета, ударившего совсем рядом.

Кореана вскочила, и, не отдавая себе в этом отчета, крепко вцепилась в края монитора.

— Ох, нет, — простонала она, — что происходит?

Обычно Моку требовалось всего несколько секунд, чтобы расправиться с любым противником, он никогда не промахивался!

Лицо ее покраснело от ярости, когда женщина услышала громкий хохот Мармо. Женщина окинула его таким взглядом, что пират немедленно прекратил веселиться и успокаивающе произнес:

— Если бы у твоего неизвестного была смертная сеть, она давно прикончила бы его. Но он жив.

Действительно, беглец, отчаянно извиваясь, пробирался в ту часть бункера, где консоли стояли так тесно, что морассар не мог протиснуться между ними. Однако выстрелам не мешало ничто. Руиз петлял и менял направление, но силы его были на исходе. Он чувствовал возросшее напряжение смертной сети. Скоро дильвермунские гномы, работающие на Лигу, получат для расшифровки новый пакет данных.

Как ни странно, в последний момент перед глазами появился образ Низы, потерянной Феникс. Он почти наяву почувствовал под ладонями ее нежную кожу, которую золотило солнце, пробивавшееся сквозь щели в крыше маленького домика.

Движения беглеца замедлились: оставшиеся силы уходили на борьбу с сетью. Глаза заволакивала полоса серого тумана. Будто сквозь сон послышался нежный голос Кореаны:

— Подожди.

И, что самое удивительное, морассар остановился.

Руиз балансировал на тонкой грани между жизнью и смертью. Он смутно осознавал, что Мок больше не преследует его, а давление сети на мозг постепенно ослабевает. Опять раздался голос Кореаны:

— Присмотри за ним. Если попробует бежать, — задержи, но не убивай. Я скоро приду.

Затем Руиз потерял сознание.

По дороге Мармо продолжал возмущаться:

— О чем ты думаешь? Хорошо, этот человек — не агент Лиги, у него нет смертной сети. Но ты сама много раз повторяла, что он опасен.

С минуту Кореана вообще не отвечала, сосредоточившись на управлении воздушной лодкой. Приходилось лавировать между защитными полями, то и дело встречавшимися над казармами Черной Слезы. Наконец, когда они уже мчались над багровыми джунглями, женщина включила автопилот и повернулась к киборгу:

— Тебе не надоело спорить на эту тему? Позволь напомнить, что мы занимаемся опасным делом. Этот человек может принести немалую пользу. А промывание мозгов сделает его абсолютно безвредным, и ты об этом знаешь.

— Но наша очередь в Анклаве подойдет не раньше чем через месяц, — напомнил Мармо. — Неужели ты позволила бы гадюке свободно ползать в спальне целый месяц, зная, что все равно в конце концов вырвешь ей ядовитые зубы?

— Я не собираюсь держать его в своей спальне.

— Ты уверена? — Мармо с преувеличенным вниманием вглядывался в джунгли.

Ярость Кореаны мгновенно испарилась. Старый пират никогда раньше не ревновал ее к многочисленным любовникам. Неужели Мармо способен испытывать желание? Кореана сомневалась, что подобное возможно. На этот раз ее богатое воображение забастовало. Женщина улыбнулась.

— Я еще не думала о том, чтобы разделить с ним ложе, — довольно убедительно солгала она. — Фломель утверждает, что с его помощью можно заставить Феникс подчиниться. Я хочу попробовать, только и всего.

— А-а-а, — равнодушно протянул Мармо.

— К тому же сперва мы прозондируем его сознание, чтобы узнать, что там заложено.

— Вот это правильно, — одобрительно сказал киборг.

Они приземлились возле стартовых площадок космодрома Преалла. Кореана стремительно миновала кровавые ошметки, оставшиеся от бригады, обслуживавшей взлетную полосу. Работа морассара. Мармо молча парил рядом, прикрепив к металлической конечности пистолет-пульсатор. Люк бункера был откинут. Рядом неподвижно застыл Мок.

Покои, в которые великанша привела Низу, отнюдь не выглядели роскошными. Надзирательница прижала мясистую лапу к маленькому прямоугольнику пульсирующего света возле металлической двери, которая немедленно откатилась в сторону. Внутри было темно. Девушка задержалась на пороге, и великанша нетерпеливо подтолкнула ее.

Как только пленница вошла, мягкий белый свет залил комнату. Девушка подавила стон разочарования. После разговора с Кореаной она рассчитывала на что-то большее, чем это абсолютно пустое помещение. В противоположном конце имелась дверь, ведущая в комнату поменьше.

— Жди здесь, — приказала великанша резко и вышла, захлопнув за собой дверь.

Девушка неподвижно стояла в центре пустой комнаты. Слишком много странного и страшного произошло за последнее время. Казалось, на ногах ее удерживает только нервное напряжение. Но даже оно постепенно исчезло. Низа мешком рухнула на пол и закрыла лицо руками. Слезы усталости и разочарования струились между ее пальцами.

Наконец и плакать уже не осталось сил. Пленница вытерла лицо и постаралась распутать свалявшиеся волосы.

Дверь за спиной снова распахнулась. В комнату танцующей походкой вошло самое странное из всех существ, какое ей когда-либо приходилось видеть.

Вошедший был высок, по широким плечам разметались густые каштановые волосы. Он был одет в длинную, до колен, рубаху из легкого, облегающего материала, расцвеченного беспорядочными яркими пятнами. Узкие ступни обуты в сандалии, зашнурованные лентами лавандового цвета. По тканью рубахи виднелись маленькие крепкие груди. Округлые бедра покачивались при ходьбе. Голые руки были мускулисты, изящные пальцы заканчивались красивой формы ногтями, выкрашенными в розовый цвет. Но самым странным казалось лицо. Выражение его непрерывно менялось: только что оно светилось детской невинностью, а через секунду на нем уже отчетливо читался неприкрытый цинизм. Существо заговорило:

— Невыразимое наслаждение служить тебе, благородная дама.

Мелодичный голос также не помог определить пол незнакомца.

Существо низко поклонилось, не сгибая колен, локоны упали почти до пола.

— Позволь мне назвать мое ничтожное имя, хотя подобная дерзость настолько же не подобает моему скромному положению, насколько солнцу Суука не подобает опускаться в джунгли. Благородная дама может, если пожелает, называть меня Айямом.

— Здравствуй, Айям, — робко произнесла Низа, ошарашенная столь цветистым самоуничижением.

Айям отбивал поклон за поклоном, продолжая подвывать:

— О благородная дама, я теряю сознание от восторга, слыша твое незаслуженно милостивое приветствие, и от великой мудрости моей благородной хозяйки, чье имя не должно поминаться всуе такими, как Айям…

Существо, видимо, еще долго могло продолжать в таком духе, но Низа нетерпеливым жестом оборвала поток его красноречия.

— Зачем ты пришел? — резко спросила она. Айям, как подкошенный, рухнул на пол и жалобно заныл:

— О благородная дама, я в отчаянии, мне так стыдно, что я не смог объяснить…

— Айям, пожалуйста!

Странный пришелец собрался с силами и демонстративно утер глаза, хотя Низа не заметила следов слез.

— Как прикажет благородная дама. Айям — ваш верный раб, который изо всех своих слабых сил постарается сделать приятной и удобной вашу жизнь: утешать в горестях, прислуживать, согревать постель…

— Да-да, я теперь все поняла, — девушка опять прервала болтливого слугу, — но я боюсь, что даже ты не сделаешь это место удобным и приятным. — Она указала на пустую комнату.

Глаза Айяма изумленно расширились, но Низе показалось, что существо смеется над ней.

— Это лучшие комнаты моей хозяйки. Благородная дама может обустроить их по своему вкусу. Позвольте продемонстрировать, хотя моя ничтожная особа недостойна наставлять такую знатную леди…

— Довольно. Объясни, что ты имеешь в виду. Слуга поспешно вскочил на ноги.

— Начнем с пола, — произнес он совсем другим, деловитым тоном. — Какое покрытие предпочитает моя госпожа? — Айям отступил в сторону и указал на металлический прямоугольник, вделанный в стену. — Соблаговолите приложить сюда руку.

Низа осторожно коснулась пластины. По руке немедленно побежали странные тепловатые мурашки. Она попыталась убрать ладонь, но слуга одобрительно кивнул:

— Именно так. А теперь, соблаговолите принять решение — какой пол вы желаете лицезреть под ногами — ковер, паркет, прохладную землю? Просто представьте его себе, милостивая госпожа.

Низа подумала, уж не сошло ли странное существо с ума. Но затем девушка вспомнила, с какими невероятными вещами ей пришлось столкнуться с тех пор, как она вступила на тропу Искупления.

Принцесса закрыла глаза и представила, что пол покрыт роскошным мехом пылевой выдры. Ноги немедленно ощутили приятное прикосновение мягкой шерсти. Низа изумленно открыла глаза. На жестком полу появилось пушистое покрытие. Прямо на глазах оно стало гуще и превратилось в блестящий мех багрового цвета. Правда, ворсинки были не такими нежными, как настоящие. Но стоило ей подумать об этом, как ковер неуловимо изменился. Теперь даже самый придирчивый взгляд не смог бы распознать подделку.

Девушка пришла в восторг. Последующие часы она провела, превращая свою камеру в роскошные апартаменты. Айям с удовольствием помогал. Комната поменьше стала ванной, похожей на грот из стекла и фарфора.

У стены появилась огромная кровать, покрытая простынями из тончайшего шелка. Тут Низа поймала на себе оценивающий взгляд гермафродита. Не долго думая, она сотворила альков, а в нем — постель для слуги. Айям не возражал, но девушке показалось, что в прекрасных глазах мелькнуло разочарование. Конечно, всегда приятно чувствовать себя желанной, но уж слишком необычным существом был ее новый прислужник.

Кроме того, мысль о новом любовнике претила молодой женщине, поскольку перед глазами все еще стояло жесткое лицо загадочного торговца змеиным маслом.

У входа, яростно сверкая глазами, ждала Кореана. Мармо внимательно наблюдал за прилипалой, сращивающей разорванные внутренности Фломеля. Фокусник неподвижно лежал на воздушной подушке, дыхание его было тяжелым и прерывистым. Он взглянул на пленников и отвел глаза. Два охранника-пунга неподвижно застыли у портала.

Руиз отпустил Низу, она немедленно отскочила в сторону, все еще не придя в себя от его предательства. Мужчина смотрел на нее, сохраняя на лице абсолютно бесстрастное выражение, хотя ему безумно хотелось оправдаться, снять с себя хоть часть обвинений. Один из пунгов защелкнул на шее Низы монолиновый ошейник.

Руиз подошел к надзирательнице и протянул окровавленные ножницы. Она показала их хозяйке, а затем сжала между пальцами, с легкостью превратив в бесполезную груду металла. Искатели вновь вернулись в гнезда на ее поясе.

Кореана подошла к Руизу, глаза ее налились кровью.

— Ты, — прошипела женщина, — это ты во всем виноват. Мармо прав, тебя нужно было уничтожить сразу.

Руиз молчал, понимая, что любой ответ вызовет только новую вспышку ярости. Краем глаза он успел заметить, что на лице Низы не было беспокойства, только ненависть. На душе у него слегка полегчало.

Кореана подняла руку, и Руиз немедленно вспомнил, с какой легкостью она прикончила Касмина. «Интересно, — отрешенно подумал он, — успеют ли глаза что-нибудь увидеть после того, как голова отлетит прочь?» Однако женщина лишь отвесила ему оглушительную затрещину.

— Ты мне еще послужишь, — вполголоса сказала она и повернулась к Мармо.

— Завтра мы сможем переправить фокусника, — пояснил он.

— Хорошо, значит, катастрофы можно избежать. Репетиции отложим до тех пор, пока они не вернутся. Правда, мне было бы спокойнее, если бы Мок не сидел в своей камере.

Казалось, она разговаривает сама с собой. При упоминании о путешествии Руиз навострил уши. Кореана обратилась к великанше:

— Банесса, ты за них отвечаешь. Смотри, чтобы подобные инциденты не повторялись. Поедут трое фокусников, девчонка и старшина гильдии. Да, еще вот этот, — она указала на Руиза, — если, конечно, переживет зондирование мозга. Заберите его вниз и подготовьте.

Мармо одобрительно проворчал:

— Неплохо придумано. Я присмотрю, чтобы все было в порядке.

Банесса надела на шею Руизу поводок и потянула за собой.

— Девчонка останется здесь, — добавила хозяйка. — Лиям, присмотри, чтобы с фокусником больше ничего не случилось.

Кореана просматривала распечатки, пока Мармо осторожно проводил щупом по черепу неизвестного, используя инъекционный протез. Киборг выполнял эту работу исключительно аккуратно, и женщина могла быть спокойна: ее загадочного пленника не повредят во время проверки. Жаль, правда, что она пожалела денег на новейшие технологии послойного зондирования.

Татуировка на голове мужчины совсем выцвела. Он, казалось, абсолютно выздоровел после ледового удара, смуглая кожа приобрела прежний блеск, ногти на сильных руках порозовели.

Мармо закончил работу.

— Он в твоем распоряжении, — произнес пират, отодвигаясь в сторону.

Аккуратно, стараясь не помять прическу, женщина надела аналоговый шлем, откинулась на спинку сиденья и закрыла глаза.

Глубоко вздохнув, Кореана погрузилась, как в прохладную воду, в сознание незнакомца, и остановилась под серебристой кровлей, наблюдая за жизнью, которая кипела там. Мысли, похожие на юрких рыбок, стремительно носились взад-вперед. Внизу, в темных глубинах подсознания колыхались более крупные агломерации жизненного опыта.

Женщина наслаждалась купанием в чужом сознании, убеждаясь, что она поступила правильно, сохранив пленнику жизнь. Однако пора приступать к зондированию.

— Кто ты? — Послание волнами пробежало по человеческому мозгу.

— Руиз Ав, — последовал ответ.

— Кому ты служишь?

— Я — свободный агент, зарегистрирован на Ланкшасе.

— Чем ты занимаешься?

— Торгую особо талантливыми человекообразными рабами.

Кореана засмеялась от восторга. Работорговец! Он может оказаться весьма полезным.

Однако следовало удостовериться в его правдивости. Женщина осторожно попыталась проникнуть в глубины подсознания. Там обнаружился слой памяти, полностью подтвердивший предыдущую информацию: тысячи рабских казарм, загонов, свист нейронных кнутов, вопли аукционистов, расхваливающих живой товар на рынках разных миров. Чем глубже она проникала, тем ярче становились эти воспоминания, но вместе с тем возрастало и давление впечатлений. Вскоре Кореана с облегчением вынырнула на поверхность. Не приходилось сомневаться в реальности увиденного. Нигде не нашлось ни малейшего намека на Лигу Искусств. Кроме того, для работы в ней требовались существа, легко поддающиеся влиянию. Руиз явно к таким не принадлежал.

— Что ты делал на Фараоне?

Вопрос был важен, и женщина внимательно наблюдала за реакцией испытуемого.

— Собирался похитить фокусников. Я не ожидал, что сам попаду в плен.

В ответе чувствовалось беспокойство и острое желание избежать наказания. Кореана улыбнулась, и выпустила успокоительный заряд в мозг пленника.

— Не беспокойся, все к лучшему. Испытуемый слегка расслабился. Пришла пора приступить к новой фазе зондирования.

— Почему ты спас Феникс? Работорговец явно смутился:

— Не знаю… девушка так хорошо играла в пьесе. И она очень хороша собой. Но я плохо помню свои действия, после того как поле оглушило меня.

Не самый приятный ответ.

— А Кореана, — раздраженно спросила женщина, — она красива?

— Да, — ответ последовал немедленно. Глубины сознания окрасились багровыми отблесками страсти.

Кореана, очень довольная, вернулась в собственное тело. Несколько секунд она отрешенно любовалась прекрасным пленником, размышляя о том, чем они будут заниматься после его возвращения из Анклава. Удовольствие не должно уменьшиться и после операции геншей. Но будет ли беззубый тигр таким же красивым?

Руиза разбудили сердитые голоса. Пленник лежал на хорошо знакомой грязной койке в доме отверженных. То, что он вообще проснулся, свидетельствовало о том, что маска проверку выдержала. Что-то многовато времени приходится проводить без сознания. Руиз испытал острую жалость к самому себе. Это задание с самого начала не понравилось ему, а теперь он полностью потерял контроль над происходящим. И откуда взялся непонятный оптимизм, с которым он, опытный агент, спланировал побег через озерный город? Что же касается воплощения этого безумного плана, самый снисходительный наблюдатель обнаружил бы в его действиях массу ненужной истерии.

Единственным светлым воспоминанием были часы, проведенные с Низой, хотя и она являлась живым символом его некомпетентности.

Руиз сел, хотя затекшие мышцы протестующе ныли.

Нет, Низа — не просто символ. Но она ненавидит человека, который ее предал. Что если попробовать объясниться? Девушка довольно умна. Руиз с трудом поднялся и вышел на площадку.

В центре загона собрались все пленники с Фараона, кроме Низы и Фломеля. Старейшины столпились вокруг Дольмаэро. Двое младших фокусников внимательно прислушивались к ссоре. Прочие фараонцы сбились в кучку чуть в стороне.

— Тихо! — Лицо Дольмаэро пылало. Руиз никогда не видел его в такой ярости. — Ваше желание или нежелание ничего больше не значит. Неужели вы до сих пор не поняли, что мы — рабы!

Старшина с рыбьей физиономией воскликнул, заикаясь от возмущения:

— М-м-мы?! Мы — не рабы. Мы принадлежим к почтенной гильдии. Как мы можем быть рабами?

Дольмаэро, казалось, пожалел о своей несдержанности:

— Ну хорошо, рабы — это сильно сказано. Но ведь ты, Эдгерд, не станешь отрицать, что мы — пленники?

— Не стану. А кто виноват? Почему ты, старшина гильдии, ничего не сделал, чтобы нас защитить?

Эдгерд возмущенно потрясал тощими кулаками. В толпе послышался ропот одобрения.

Никто не обратил внимания на Руиза, застывшего в тени дверного проема. Его это вполне устраивало. Люди на площадке выглядели опасными безумцами, способными на любое насилие.

Вперед протолкался широкоплечий парень с татуировками помощника укротителя ящериц. На его мясистом лице читалось возмущение.

— Да! — закричал он так, что Дольмаэро отшатнулся. — Мы живем в лачугах, жрем какое-то мерзкое варево. Теперь еще придется ставить пьесу без обычных жертвоприношений и молитв. А где плата? Где обычные развлечения, положенные нам, первоклассным артистам? Почему?!

— Говори, Нусквиаль! — послышались одобрительные выкрики из толпы.

— Потому, что мы дали самое лучшее представление, когда-либо виденное в южных номархиях? Потому, что нас увезли с Фараона? Потому, что мы попали в лапы демонов? Нет!

Руиз испытал невольное восхищение. Парень явно ошибся в своем призвании. Ему стоило стать оратором. Люди в толпе ловили каждое его слово.

— Нет! — кричал Нусквиаль. — Потому, что нас подвел старшина гильдии, почтенный Дольмаэро. Разве он вступился за нас перед демонами? Потребовал предоставить все, что нам по справедливости причитается? Мы по-прежнему довольствуемся жалкими крохами, и Дольмаэро не возражает! Наша сила — в единстве. Так завещали предки. Если мы откажемся выступать, старшина ничего не сможет поделать.

Нусквиаль рванулся вперед и схватил Дольмаэро за плечи. Тот отшатнулся, но здоровенный дрессировщик держал его крепко. Парень кровожадно оскалился и поволок старшину к западной стене площадки. Кое-кого из старшин напугал подобный поворот дела, но большинство поддержали Нусквиаля. Фокусники быстро отодвинулись в сторону, не желая связываться с обезумевшей толпой.

Руиз понимал, что разумнее всего последовать их примеру. Однако что-то подсказывало, что его вмешательство необходимо.

Во-первых, старшина гильдии — человек неглупый, а как раз такой вожак понадобится труппе в грядущие годы. Кроме того, Дольмаэро был добр к Руизу. Во-вторых, если они уничтожат ценную собственность Кореаны, ярость ее обрушится на всю труппу. Да и Руизу мало не покажется, если он не найдет способа предотвратить катастрофу.

Нусквиаль толкнул Дольмаэро к стене, отступил назад и подобрал с земли камень. Старшина выпрямился, пытаясь сохранить бесполезное в данной ситуации достоинство. Толпа придвинулась ближе. Все взгляды устремились к Нусквиалю. Дрессировщик занес булыжник, не замечая, что сквозь толпу к нему пробирается Руиз.

— Этим оружием, — объявил он, — мы проложим себе путь к лучшей жизни. Мы смоем пятно позора с нашей чести, как велит освященная временем традиция. Этим мы покажем нашим захватчикам, что мы за люди. — И со всей силы запустил камнем, прежде чем Руиз успел до него добраться.

Дольмаэро увернулся, но булыжник чиркнул по бритой голове, и старшина упал на колени. По лицу побежали струйки крови.

Прочие тоже наклонились за камнями. Руиз похлопал Нусквиаля по плечу, тот повернул к нему возбужденное лицо. Руиз резко ударил его по ушам. Глаза фараонца потускнели, и он, как подкошенный, упал ничком в грязь, где и остался лежать, слабо подергиваясь.

Во внезапно наступившей тишине Руиз выступил вперед. Он посмотрел на распластавшегося на земле дрессировщика ящериц и задумчиво потрогал его ногой. Нусквиаль не подавал признаков жизни. Руиз отвел ногу и крепко врезал ему по ребрам, раздался треск ломающейся кости.

Руиз повернулся к толпе.

— Добрый день, — произнес он вежливо и медленно обвел взглядом побледневшие лица. Никто больше не собирался совершать необдуманные поступки. Руиз неприятно улыбнулся. — Позволю себе перефразировать одно мудрое изречение из древней религии Начальных Миров, — изрек он. — Пусть тот, у кого не хватает здравого смысла, первым бросит камень.

Площадь наполнилась стуком падающих булыжников. Толпа рассосалась.

Дольмаэро пытался подняться на ноги. Руиз помог ему встать и добраться до затененной части сцены. Там он усадил старшину на оставленные рабочими строительные леса и пошел искать чистую тряпку и миску с водой.

Пока Руиз вытирал ему лицо, Дольмаэро молчал, только один раз поморщился и тихо выругался, когда спаситель стиснул края раны, чтобы остановить кровотечение. Когда тот закончил, старшина поднял на него печальные глаза.

— В который раз ты спасаешь простаков от их собственной глупости.

Руиз с улыбкой пожал плечами — что на это скажешь? Дольмаэро тоже слабо улыбнулся в ответ.

— Не то чтобы я не был тебе благодарен, — проговорил он. — Но скажи мне, чего ради ты так рисковал?

— Мною руководили те же чувства, которые должно испытывать твое стадо, — страх перед гневом Кореаны.

Старшина кивнул:

— Да. Хоть я и деревенщина, а все же правильно догадался. Странно — как нечто столь прекрасное может быть смертельно опасным, а?

Руиз усмехнулся:

— Ты, наверное, уже и сам заметил определенную закономерность: самые прекрасные вещи зачастую именно таковы. Взять хоть леди Низу.

— Низу? Ну, я бы счел ее абсолютно безвредным существом, опасным разве что для самой себя.

— Безвредным? При случае спроси Фломеля. Она стащила пару маникюрных ножниц и старательно проветрила ему кишки.

У Дольмаэро глаза на лоб полезли:

— Так фокусник мертв?

— Ну нет, коновалы тут неплохие и работают быстро. Я могу поручиться, что скоро нам всем предстоит какое-то путешествие. Понятия не имею, куда.

Старшина долго переваривал это сообщение.

— Ты — источник странных предсказаний, Вухийя.

— Зови меня Руизом.

— Руиз так Руиз. Это твое настоящее имя? А, ладно. Татуировки-то смылись, как я погляжу.

Руиз потер лицо:

— Что ж. Прошу прощения, если вид моего голого лица оскорбляет тебя.

Дольмаэро широко улыбнулся и хлопнул его по спине:

— Ты можешь выкраситься в синий цвет и есть ногами, но меня ты не обидишь. Я у тебя, честное слово, в неоплатном долгу. Кроме того, голое лицо пугает, а мне кажется, что страх — часть твоего ремесла, чем бы ты там ни занимался.

Старшина, кряхтя, поднялся на ноги.

— Однако мне пора позаботиться о молодом Нусквиале, — сказал он. — Парень всегда был бесноватым. Потому-то я и сделал его дрессировщиком ящериц, хотя он мечтал стать фокусником. Не все люди так хорошо управляются с властью и силой, как ты. — И зашагал через площадь, прежде чем Руиз успел спросить, как ему отыскать Низу.

Но он и сам без труда нашел ее — в ванной, где с ней возились три древние старухи-костюмерши. Низа стояла на табуретке, а женщины пытались задрапировать ее в отрез богатого красного бархата. Вокруг в беспорядке валялись рулоны других, не менее роскошных тканей. Когда Руиз вошел, костюмерши сначала его не заметили, и он наблюдал, как они подкалывают материю, отмечают длину и спорят пронзительными голосами. Низа видела вошедшего, но глаза ее смотрели будто сквозь него. Она стояла, подняв руки, чтобы женщинам было удобнее, лицо хранило застывшее выражение.

Возле бассейна, наблюдая за костюмерами, развалился Айям. Руиз бросил на существо злобный взгляд, но оно нагло ухмыльнулось в ответ, уверенное в собственной безопасности.

Когда старухи наконец оглянулись и заметили в дверях Руиза, они побросали свои ткани, булавки, мелки и мерные ленты и с хриплыми воплями выскочили в заднюю дверь. Руиз понадеялся, что они переживут подобное потрясение. Ему вовсе не улыбалось стать источником новых смертей среди рабов Кореаны.

— Мы можем поговорить? — спросил он.

Низа окинула его безразличным взглядом и произнесла тихим чужим голосом:

— Почему нет? Ты спугнул старых ворон. Кроме того, ты все равно поступишь так, как тебе заблагорассудится — ты это уже доказал.

Руиз подошел ближе. Низа все еще держала руки навесу, словно забыла о них. Эмиссар заметил, что зрачки у нее с булавочную головку, она, наверное, вообще ничего не видела в полумраке ванной комнаты. Он ощутил укол гнева.

— Стало быть, знахарь уже обработал тебя своими зельями?

— Да. Так лучше. — На секунду в ее глазах вспыхнула искорка мрачного юмора. — Но мне кажется, на сей раз они не будут в восторге от моего выступления.

Руиз вгляделся в ее лицо и не увидел там прежней Низы. В ее теперешнем состоянии не стоило и пытаться растолковать ей смысл его поступков возле загона. Лучше подождать момента, когда она будет способна его понять, если такой момент вообще когда-нибудь наступит. Кроме того, Айям был слугой Кореаны, а значит, все, что он скажет Низе, будет передано хозяйке. Руиз повернулся и вышел.

Утром за ними пришли с десяток охранников-пунгов. Руиза, Дольмаэро, Низу, дильвермунца Айяма и двоих фокусников-ассистентов согнали в центр площадки.

Кроэль, который играл Менка, попытался было сопротивляться пунгу, который гнал его на площадку. Охранник слегка притронулся к нему нейронным бичом, и фокусник упал на землю, корчась и завывая. Бедняга был низкорослым широкогрудым мужчиной с тяжелыми чертами лица и татуировками в древнем, вычурном стиле.

Другой маг, Мольнех, веселый тощий человек, помог ему встать и отряхнул пыль.

— Ну-ну, — проворчал он, — веди себя достойно.

— Достойно! — Кроэль еще поскуливал. — Достойно, говоришь? А достойно так обращаться с нами?! Когда мы воссоединились с труппой, я думал, все наши мучения кончились.

— Я тоже на это надеялся, — поддакнул Мольнех и, глядя на пунга, обнажил желтые зубы в угодливой улыбке.

Охранник погрозил ему нейронным бичом, и парочка присоединилась к остальным без дальнейших возражений. Вскоре появилась Банесса. Следом за ней пунг тащил поистине несчастнейшее существо — гуманоида неопределенного пола и возраста в последней стадии истощения, лысого и замотанного в неописуемые лохмотья. Великанша несла пригоршню монолиновых ошейников, и у Руиза упало сердце.

— Внимание, — произнесла Банесса. — Сейчас вы отправитесь в небольшое путешествие. Все без исключения наденут ошейники, соединенные с охранной системой.

— Извини, большая госпожа, — подал голос Дольмаэро, — ты можешь сказать нам, куда мы направляемся?

— Это неважно, — ответила великанша. — Название вам ничего не скажет.

Но Айям захихикал:

— Зато я знаю. Вас отправят глубоко под землю. Там вас ждет потрясающая встреча. Когда вы вернетесь обратно, вы станете такими послушными, такими милыми. Генши…

Банесса занесла над андрогином здоровенный кулак и сшибла его с ног.

— Заткнись! — рявкнула она.

Но Руиз едва заметил эту сцену. У него подогнулись колени, и он ощутил, как в глубинах мозга невыносимо натянулась смертная сеть. Страшное напряжение охватило его, словно сеть была настроена так, чтобы сработать при первом же упоминании о геншах. Он смутно припомнил слова Накера: «Серебряная пуля, нацеленная на какого-то монстра».

Он едва не потерял сознание от усилий противостоять давлению сети. Дольмаэро заметил его страдания и сжал плечо Руиза.

— Тебе нехорошо? — заботливо спросил старшина. «Нет!!! — кричал Руиз сети. — Подожди!!! Еще чуть-чуть! Я отправлюсь туда, я выясню, где они засели»!

Словно услышав, сеть перестала затягивать его в небытие, да так внезапно, что на один мучительно долгий миг Руиз, казалось, завис над бездной, глядя в бесконечную черноту. Зрение помутилось, он ничего не слышал.

Потом все прекратилось, он снова стоял на площадке.

— Все в порядке, — сказал он, стряхивая руку Дольмаэро. — Ничего особенного.

Но на самом деле все встало на свои места. Теперь он знал, зачем его послали на Фараон. Да, Лига была искренне заинтересована в том, чтобы положить конец деятельности браконьеров. Но еще больше ей хотелось изловить нелегально работающих геншей, которые представляли куда большую ценность, нежели любые другие рабы. Лига прекрасно знала, что следы приведут на Суук, а там, надеялись они, его пошлют к местным геншам, которые специализировались на том, что превращали любое разумное существо в органическую машину.

Он-то знал, что умрет раньше, чем его искалечат, и был благодарен за это. Но остальные выйдут из лаборатории геншей животными, без души, без воли, свойственной всем мыслящим существам. До конца своих дней они будут жить лишь для того, чтобы доставить удовольствие своим хозяевам.

Он не смел взглянуть в глаза своим товарищам по заточению.

Одного за другим, всех членов группы заковали в ошейники — кроме Айяма. Андрогин стоял поодаль и ухмылялся.

Руиз дотронулся до скользкой полоски, охватывающей шею. Не очень сложное устройство — и на том спасибо. К ошейнику крепился мини-радар, инъектор для впрыскивания успокоительного и брусок взрывчатки, достаточный, чтобы оторвать голову. Будь у Руиза немного времени и кое-какие простенькие инструменты, он мог бы справиться с этой дрянью. В нем снова затеплился крохотный огонек надежды, и душевное равновесие частично восстановилось.

Контрольный пульт висел у Банессы на шее, болтаясь на желтой ленте меж ее огромных грудей. Руиз гадал, как такие толстые пальцы управляются с малюсенькими кнопками. Ответ не заставил себя ждать: великанша тряхнула кистью, и из кончиков пальцев выскочили тонкие металлические когти. Она ловко пробежала ими по кнопкам, и Руиз почувствовал вибрацию — ошейник включился.

Банесса обвела их всех по очереди своими маленькими тусклыми глазками.

— Показываю, — сказала она, — и советую запомнить урок.

Рукояткой кнута она приподняла голову несчастного гуманоида — на нем оказался такой же ошейник. Когда Банесса отняла кнут от шеи, глаза существа закатились, и оно упало.

— Сначала, — прокомментировала великанша, — эта штучка сообщит мне ваше местонахождение, и, как бы далеко вы ни убежали, мы вас найдем. Если же нам не захочется тратить силы на поиски, мы сделаем так.

Она махнула пунгу, и охранник толкнул существо. Несчастный споткнулся и отполз на несколько шагов в сторону. Тут Банесса щелкнула когтем по панели управления.

Раздался негромкий хлопок, словно ударили топором по крепкому дереву. Голова раба отскочила от тела и покатилась по земле. Крови было совсем немного.

— Запомните это, — резюмировала великанша, вешая пульт на место.

Она убрала когти и сделала знак охранникам-пунгам:

— Давайте на борт.

Все постарались идти как можно быстрей.

Корабль оказался стандартным катером с низким потолком и маломощным двигателем, что соответствовало законам, регулировавшим движение на поверхности Суука. Приземистый корпус покрывала монолиновая броня, а на панели управления находилось специальное устройство, позволявшее в случае нападения взорвать двигатель.

Они поднялись на борт. Айям шел впереди, Банесса замыкала шествие. Великанша проследила, чтобы пленников приковали к низким металлическим скамьям по обеим сторонам тесного темного трюма. Андрогин проделывал эту работу с удовольствием. Особое наслаждение он испытывал, как можно сильнее затягивая путы на Руизе. Сильные руки существа вздувались буграми мускулов, по лицу скользила отвратительная дильвермунская ухмылка. Но Банесса, осмотрев пленников, велела андрогину несколько ослабить связывавшие Руиза ремни.

— Твоя хозяйка очень ценит этого раба, — прозвучал ее странный жужжащий голос. — Только попробуй причинить ему вред, и она с тебя самого шкуру спустит.

Айям насупился:

— Поди пойми пристрастия нашей госпожи. Да и где мне проникнуть в помыслы высокородной Кореаны?

— Вот именно, помни об этом. — И великанша потопала дальше, не найдя, к чему придраться в отношении прочих пленников.

Руиз сидел рядом с Дольмаэро, напротив разместились два фокусника. Мольнех находился ближе всех к эмиссару, Кроэль скулил на дальнем конце скамьи. Низу привязали по другую сторону прохода, глаза ее были все еще затуманены наркотиками. Руиз попытался улыбнуться ей, но она ответила абсолютно бессмысленным взглядом.

Пленники ждали. Теплый влажный воздух Суука заполнял трюм, становилось жарко. Айям уселся возле Низы и развлекался тем, что любовался ее одурманенным лицом, затем начал поглаживать колено. Руиз в бессильной ярости наблюдал за происходящим. Андрогин заметил это, злорадно ухмыльнулся, и пальцы его скользнули выше. Низа не реагировала, Руиз тоже отвернулся, и в конце концов дильвермунцу игра наскучила. Он удалился в носовой отсек, где размещался пульт управления катером. Оттуда доносились голоса, и Руизу показалось, что он различает искусственный голос киборга Мармо, звучащий весьма недовольно.

Топот ног по грузовому трапу возвестил о прибытии носилок с Фломелем. Айям рванулся вперед, чтобы подхватить их, и привязал к пустой скамье подле Низы. Фокусник выглядел гораздо лучше, хотя медицинская прилипала еще продолжала свою работу. Он выгнул шею, чтобы посмотреть, кто сидит рядом, и увидел девушку.

— Помогите! — завопил он неожиданно энергично. — Это она! Уберите ее! Она хочет меня убить!

Айям рассмеялся и потрепал его по щеке:

— Не беспокойся, благородный господин, коготки ей подрезали. Моя недостойная персона проследит за твоей безопасностью. — Андрогин застегнул на шее фокусника контрольный ошейник. — Вот тебе ценный амулет. Нет-нет, не стоит благодарности.

Когда дильвермунец наконец убрался, заговорил Дольмаэро:

— Рад снова видеть тебя в бодром расположении духа, мастер Фломель!

Фломель повернул голову, чтобы разглядеть собеседника.

— Это просто чудо, старшина. Ничто не сравнится с кошмарным ощущением, когда твои внутренности проскальзывают сквозь твои же собственные пальцы… Это заставляет по-новому ценить жизнь. Хотя я не рекомендовал бы это в качестве общедоступного средства для повышения тонуса. А она не опасна? — кивком головы указал он на Низу.

— По-моему, нет. Знахарь хорошо над ней потрудился.

— Ладно, ладно. Ты что-нибудь знаешь про то, куда нас везут?

— Андрогин сболтнул кое-что, но мы-то надеялись, что госпожа Кореана, которая полностью тебе доверяет, посвятит тебя в эту тайну.

Фломель смутился.

— Госпожа очень занята. Иначе, уверен, она бы все мне подробно рассказала. Но по обмолвкам моих сиделок я понял, что нас направляют на какое-то обучение или подготовку для лучшей адаптации к жизни в пангалактических мирах. — Он шмыгнул носом. — Хотя я не понимаю, зачем с нами посылают и этого безродного. Снова загадки, да? — Он смотрел на Руиза блестящими глазами.

Дольмаэро подался вперед:

— Пангалактические миры? Что это? Объясни, если можешь.

На лице Фломеля отразилось возбуждение, и огоньки мониторов на прилипале вспыхнули оранжевым. С легким шипением устройство впрыснуло фокуснику снотворное, и по лицу его разлилось блаженство.

— Мне надо отдохнуть, старшина. Поговорим потом. — Глаза его закрылись, и вскоре он захрапел.

Если не считать шумного дыхания спящего, в трюме воцарилась тишина.

Включились двигатели, наполнив трюм металлическим визгом, и фараонцы беспокойно зашевелились.

— Что это за звук, Руиз? Словно тысяча дровосеков разом точит топоры. — Голос Дольмаэро срывался.

— Это двигатели. Не волнуйтесь.

Мольнех с опасливым любопытством повернулся к Руизу.

— Послушай, я не хочу тебя обидеть, но как так получается, что ты все знаешь? — спросил он.

Руиз пожал плечами, и за него ответил Дольмаэро:

— Может, он сам с одного из этих «пангалактических миров». Ты же видишь, он не фараонец. — Старшина кивком указал на чистое лицо Руиза.

— Да? — Мольнех расплылся в улыбке. — Не будешь ли ты так добр, чтобы рассказать, какая судьба ожидает нас? — Он коснулся костлявым пальцем ошейника. — Разумеется, я знаю, что это — ошейник раба.

Прежде чем Руиз успел ответить, в трюм вошла Кореана, а следом за ней Мармо.

— Все на местах? — Казалось, мысли ее витают где-то далеко.

— Да. Последний раз прошу тебя, подумай, разумно ли это. Потерпи две недели, пока не придет коллектор из Анклава. Стоит ли взваливать на себя расходы по доставке и обеспечению безопасности, если все это можно преспокойно спихнуть на них? — Мармо нетерпеливо дернул протезом, в котором теперь красовался нейронный кнут.

— А я в последний раз объясняю тебе, зачем это надо. Мы не можем начать репетиции, пока их не обработают. Время поджимает. И, сам знаешь, в этом потоке у нас есть еще одно опасное существо. — Она почти ласково улыбнулась Руизу. — Делай свое дело, Мармо, и все будет хорошо.

— Как скажешь.

Кореана погладила Руиза по плечу.

— Будь умничкой, — прошептала она, наклонившись пониже, и чмокнула его в щеку.

Нахмурившись, она повернулась к Низе и внимательно изучила затуманенное наркотиками лицо. Потом похлопала по голове хозяйским жестом.

— То-то мы позабавимся, когда вы вернетесь обратно! — заявила она бодрым тоном, напоследок окинула трюм взглядом и вышла.

Мармо уставился на Руиза искусственными глазами.

— Да уж, будь умницей, — прорычал киборг. — Я буду счастлив любому поводу прикончить тебя. — Он развернулся и последовал за Кореаной.

Ныряя и покачиваясь, кораблик оторвался от земли, потом медленно набрал скорость и закружился над казармами. Фараонцы побледнели.

— Не бойтесь, — успокаивал их Руиз. — Это совершенно безопасно.

— Ну, если ты так говоришь… — Голос Дольмаэро слегка дрожал.

Кроэль опять захныкал. Мольнех привалился к нему плечом, чтобы хоть как-то утешить.

— Ну-ну, Кроэль. Этот парень из чужих миров говорит, что мы не помрем. По мне, так уже неплохо. — Он бесшабашно подмигнул Руизу.

Агент улыбнулся в ответ, пораженный душевной выносливостью тощего фараонца. Он почувствовал, что в нем пробуждается симпатия к похожему на скелет фокуснику. Невзирая на кажущуюся хрупкость, Мольнех был самым лучшим и храбрым из магов. Руиз недоумевал, как трусливый Кроэль мог так убедительно сыграть мощь бога рабства.

Тянулись часы. Двигатели ревели. Катер летел над багряными джунглями. Руиз задремал, голова его склонилась на грудь. Почувствовав удар от приземления, он мгновенно проснулся и настороженно огляделся.

— Быстро просыпаешься, — заметил Дольмаэро. Низа смотрела на Руиза огромными глазами, наркотический дурман уже почти развеялся.

— Ты тоже пленник, — прошептала она.

Руиз улыбнулся и пожал плечами, но она не улыбнулась в ответ, а потом и вовсе отвернулась. В трюм спустилась Банесса, за ней шел Айям.

— Обед, — объявила великанша.

Андрогин развязал их, постаравшись побольнее ущипнуть Руиза, когда снимал ремни. Банесса бесстрастно наблюдала, когтистые пальцы нависли над пультом управления ошейниками.

Фломеля оставили спать на носилках, а остальные спустились по трапу на покрытую травой полянку. Солнце Суука светило ярко, и джунгли отбрасывали голубоватые тени на розовые метелки перистой муравы. За изогнутыми силуэтами деревьев притаилась шепчущая темнота. Чужие запахи щекотали ноздри.

Подавленные непривычностью ландшафта, фараонцы сбились в кучку у грузового трапа. Банесса показала на пульт:

— Помните урок. И не забудьте про взрыватель на борту — он убьет любого, кто перейдет условную черту. Да и бежать тут некуда. — Она оглянулась на джунгли, и даже на ее огромной морде отразился страх.

Айям распределил между ними саморазогревающиеся пакеты корабельного рациона. Руиз показал фараонцам, как надо дернуть за полоску активатора, и они подивились этому чуду.

Руиз слопал свою порцию без остатка, хотя рацион представлял собой безвкусную аморфную массу, и посоветовал остальным сделать то же самое.

— Ешьте, пока дают, и спите, пока можете, — сказал он с улыбкой. — В этом залог успешного путешествия.

Только Кроэль отказался от своей порции, и Руиз разделил ее с Мольнехом. Костлявый фокусник, вопреки худобе, жевал с отменным аппетитом.

— И похуже едали, — заметил он, облизывая широкие губы и выскребая из пакета последние крошки.

Руиз коснулся плеча Низы.

— Тебе надо размяться, — сказал он. — Другой случай может представиться нескоро.

— Да, — откликнулась она, и они пошли рядом в тени катера, не касаясь друг друга.

— Скажи мне, — выговорила она наконец, — скажи мне, почему? Это из-за тех металлических шершней? Банесса послала их, чтобы они привели меня обратно?

— Одного из них. Другой предназначался мне. Укол был страшен — не дай тебе бог испытать такое. — Он обнял ее одной рукой за талию. — Тебе не оставили шансов, девочка. Хотя попытка был неплоха.

Она отстранилась.

Андрогин заметил их и нахмурился. Потом заговорил с великаншей.

— Пора грузиться, — скомандовала Банесса. Прежде чем их снова привязали, она позволила им по очереди воспользоваться химическим туалетом на борту.

Они летели дальше. Руиз время от времени задремывал. Остальные потихоньку расслаблялись и тоже засыпали, кроме Кроэля, который сидел, скорчившись от страха и вращая выпученными глазами.

Руиз ворвался в рубку, на ходу раскручивая свое оружие. Мармо резко обернулся, и, к своему ужасу, в руках у него нападающий увидел осколочное ружье. Руиз разжал ладонь.

Казалось, боло преодолевает разделяющее их пространство, словно ленивая птица в замедленном сне. Его вращающиеся гирьки-черепа отбрасывали теплые зайчики. Ствол ружья неумолимо поднимался на уровень груди Руиза. Тот бросился вниз и в сторону. Пол был невыносимо далеко. Падая, он прицелился в Мармо из старинного револьвера, но первый выстрел обернулся бессильным щелчком.

Мягкий кашель осколочного ружья раздался как раз в тот момент, когда боло достигло киборга. Осколки пролились дождем точно над тем местом, где за секунду до того находился Руиз, срикошетили от обшивки, и один из них вонзился-таки ему в спину. Цепи боло туго обмотались вокруг тела Мармо, на мгновение прижав ружье к корпусу в совершенно немыслимом для стрельбы положении.

Руиз охнул от боли и снова нажал курок. В замкнутом пространстве оглушительно грохнул выстрел, и пуля отбросила киборга к иллюминатору. Мармо отлетел от армированного стекла без видимого вреда, но ружье выпустил. Он рванулся вперед, разрывая цепи боло, но Руиз оказался проворнее. Одним прыжком он преодолел расстояние до ружья, схватил его и навалился киборгу на спину, прижав дуло к мягкой полоске плоти под подбородком противника.

— Тихо, — сказал Руиз, — или я проделаю в тебе дырку. Ты мой, жестянка.

Мармо повернул голову и посмотрел ему в глаза:

— Это я понимаю. Поосторожнее, пожалуйста, я гораздо более хрупок, чем кажется.

Руиз затянул концы боло покрепче и завязал узлом. Вытащил из сапога кинжал, вонзил его в плечо полуробота и тщательно перерезал гидравлические механизмы, управлявшие протезом.

— Разве это так уж необходимо? — Казалось, Мармо просто любопытствует.

Руиз не удостоил его ответом.

Стальные глаза киборга уставились на что-то за плечом человека. Мужчину затопила волна беспокойства, и он крутанулся, чтобы глянуть в иллюминатор. Маленькая белая фигурка бежала к сенсорным буйкам, расставленным вокруг катера.

— Низа, — прошептал Руиз.

Он схватил пульт управления ошейниками. На нем в несколько рядов были расположены красные и желтые кнопки. Каждый ошейник был помечен цветным кодом, поэтому он без труда отыскал кнопки, которые относились к ошейнику Низы. Но как узнать, которая из них активирует взрывчатку, а которая — впрыскивает успокоительное? Девушка уже почти добежала до периметра, и над головой Руиза раздался скрип орудийного лафета — адская машинка просыпалась. Пленник дикими глазами обшаривал рубку. Даже если ему удастся найти кнопки, управляющие оружием, времени на перенастройку уже не осталось.

Руиз сунул пульт под нос киборгу.

— Которые убивают, красные или желтые? — потребовал он.

— Желтые, — неохотно ответил Мармо.

Пальцы человека задрожали над пультом, затем он нажал желтую кнопку, закрыл глаза и обессилено привалился к иллюминатору. Но никакого взрыва не последовало, и, открыв глаза, он увидел Низу, лежащую на траве в шаге от незримой смертельной черты периметра. Он обернулся как раз вовремя, чтобы уклониться от бросившегося на него киборга. Мармо врезался в стекло с такой силой, что Руиза на его месте расплющило бы. От удара сознание полуробота на миг помутилось. Руиз прыгнул на него, зажал согнутой в локте рукой шею врага и уперся ногой в основание летательного пузыря. Один хороший пинок, и накренившийся механизм с грохотом упал на пол.

В голосе Мармо прозвучал мягкий упрек:

— Очень неприятная ситуация — я не смогу самостоятельно подняться из этого положения.

— Ты солгал. Тебе бы за это башку свернуть, — отозвался Руиз, — но с этим я пока повременю. Кто знает, может, даже оставлю тебя в живых, если ты найдешь способ оказаться мне полезным.

Киборг вздохнул:

— Надеюсь, что смогу.

— Тогда начнем вот с чего: где ключ от ошейников?

— Боюсь, единственный экземпляр остался у Кореаны.

Руиз встал возле полуробота на колени и улыбнулся. Затем взял стилет и принялся методично кромсать плотную ткань, соединявшую голову и туловище Мармо.

— Фу, какое варварство. Воспользовался бы лучше ружьем. Это настолько эффекта… — Искусственные глаза киборга закатились.

Руиз рассмеялся и нажал посильнее. Кончик стилета скользнул между соединениями, и показалась капля яркой крови. Мармо задергался и попытался извернуться.

— Постой! — зачастил он. — Я вдруг вспомнил, что запасной ключ заперт под главной панелью управления.

Руиз позволил стилету закрыться, потом подошел к панели управления и заглянул под нее. Среди переплетения проводов притулился маленький черный ящичек, возле крохотной клавиатуры поблескивал красный огонек.

— Ну-с, как насчет правильного кода? — поинтересовался Руиз.

— Да-а, непростая задачка, — мягко отозвался Мармо. — Дай подумать.

Агент выглянул в иллюминатор. Низа все еще лежала возле периметра. Он почувствовал внезапный прилив беспокойства.

— Думай быстрее, — предупредил он киборга. Снова щелкнул стилет.

— Спокойно, спокойно. Я вспомнил. Перекати меня к этому ящику, и я его открою. Если он заминирован, то основная сила удара придется на меня.

Руиз уперся ногами и сдвинул тяжелое тело. Три поворота, и полуробот лежал на боку возле панели управления.

— Тебе придется освободить мне руку, — сказал Мармо.

— Минуточку. — Кончиком ножа пленник поддел панель на груди киборга. Внутри находилась главная батарея питания, и он крепко ухватился за нее.

— Что ты делаешь? — в искусственном голосе послышались нервные нотки.

— Я тоже не идиот, — объяснил ему Руиз. Мармо вздохнул и даже как-то обмяк. Пленник высвободил его человеческую руку из-под цепей боло. Полуробот постучал пальцами по миниатюрному сейфу, и оттуда выпал ключ — полоска мнемонического пластика.

Руиз подхватил добычу.

— Спасибо, — сказал он вежливо и выдернул батарею питания из груди киборга.

Мармо дернулся и затих. Руиз выбежал из контрольной рубки, скатился по трапу, помчался через трюм и нырнул в ночь.

Руиз снял ошейник сначала с Низы, а потом уже с себя. Он поднял девушку на руки и понес мимо остальных, застывших у входов в палатки с выражением сонного изумления на лицах. Когда он проходил мимо Фломеля, фокусник выступил вперед и поймал его за рукав.

— Что происходит? — требовательно спросил маг. — Что это вы задумали?

Руиз взглянул на него и поднял осколочное ружье. Фломель побледнел и убрал руку. Безродный внес Низу по трапу в катер. За спиной он слышал возмущенный шепот мастера и спокойный бас Дольмаэро.

Агент положил принцессу на кушетку. Дыхание ее было легким, цвет лица вполне приемлемый, и, приложив ухо к груди, он услышал, как спокойно и ровно бьется ее сердце. Секунду он постоял возле нее на коленях, прижимаясь щекой к теплой коже. Потом поймал прядь волос и пропустил между пальцами, дивясь их шелковистости. Затем зарылся лицом в густые кудри и вдохнул неповторимый запах.

Перед его внутренним взором проносились страшные картины: бегущая Низа, невидимый залп орудия, брызги костей и плоти, драгоценное тело, распластанное взрывом, словно туша в мясной лавке, — разлагающиеся останки, в которых уже не было бы Низы. Мужчина помотал головой: все в порядке, ничего этого не случилось. Он не мог понять, почему его все еще трясет.

Чуть позже Руиз отправился к Мармо и обыскал многочисленные карманы, прорези и ячейки, которыми изобиловал корпус киборга. В основном ему попадались компьютерные игры, их скопилась внушительная коллекция, но удалось обнаружить и кое-что полезное. Захватчик нашел миниатюрный многофункциональный киберщуп, с помощью которого Мармо, вероятно, следил за своим механическим здоровьем, еще три обоймы для осколочного ружья и универсальный ключ ко всем каютам катера. Руизу попалась также кредитная микросхема, которая, видимо, подлежала оплате в конце путешествия, и пневматический шприц-пистолет, похожий по дизайну на ошейники и, видимо, содержавший нейтрализатор для успокоительного. Еще он наткнулся на клочок бумаги, смятый и покрытый каракулями, которые, очевидно, представляли собой расписание выхода на связь. Сердце у беглеца екнуло: следующий сеанс должен был состояться в полдень.

Опустошив тайники на корпусе Мармо, Руиз рассовал все полезное по карманам и вернулся к Низе. Она не подавала никаких признаков пробуждения. Он привязал девушку к койке, чтобы она не причинила себе вреда, если попытается встать прежде, чем к ней полностью вернутся силы.

Руиз спустился по трапу, неся в руках осколочное ружье и блок питания киборга. Остальные пленники сидели возле палаток, тараща глаза в ярком свете прожекторов. Он улыбнулся Дольмаэро, послал предостерегающий взгляд Фломелю, кивнул Мольнеху. Кроэль заскулил и уполз в свою палатку.

— Расстановка сил изменилась, — сообщил агент и зашвырнул батарею в темноту.

Фломель с мучительным усилием поднялся на ноги.

— Что это значит? — требовательно спросил он. — Что еще за ужасы ты там натворил? Я все знаю про тебя и твои разбойничьи замашки. Если ты нанес вред кому-либо из служащих госпожи, ты горько об этом пожалеешь.

Руиз и не предполагал, что еще способен удивляться.

— Ну и дурак же ты, Фломель! Что ты о себе вообразил? Что ты один из ее «служащих»? Ты — ее раб, вещь, которую можно покупать и продавать.

— Лжец! — взвизгнул Фломель. — Ты за это еще заплатишь, ох как заплатишь!

Руиз понял, что пускаться в объяснения бессмысленно, вздохнул и поднял пульт контроля за ошейниками. Маг выпучил глаза и отпрянул, заслоняясь ладонями. Тут встал Дольмаэро.

— Погоди, друг Ав, — прогудел он. — Мастер Фломель, конечно, дурак, но не убивать же его за это. Ежели мы перебьем всех дураков, кто останется?

Фломель злобно зыркнул на Дольмаэро, и Руиз понял, что благодарности старшина от него не дождется. Он коснулся желтой кнопки, и фокусник повалился без сознания.

— Жить будет, по крайней мере должен, — сказал победитель. — И я придумал, как его использовать. Я тут, кажется, нашел противоядие для анестетика, который содержится в ошейниках. Вот и опробую на мастере, прежде чем колоть Низу.

Он подошел к Дольмаэро и прижал ключ к его ошейнику. Кольцо упало на землю, и старшина недоверчиво потер шею:

— Как тебе это удалось? Я не нахожу слов.

— Банесса мертва, а получеловек покалечен так, что больше не сможет причинить нам вреда. Потом расскажу. — Руиз обернулся к тощему фокуснику: — Мольнех, я должен спросить тебя: будешь ли ты поступать так, как я велю, если я тебя освобожу?

Мольнех нервно улыбнулся:

— Понимаю, в противном случае я останусь здесь ждать прибытия госпожи?

— Нет, я тебя не брошу. Суук славится разнообразием хищников. Без взрывной установки, которая охраняет периметр, ты очень быстро пойдешь им на ужин. Я даже Фломеля не оставлю, хотя придется запереть его в трюме.

Фокусник озадаченно моргал:

— А ты вовсе не такой кровожадный, как нам рассказывали. В любом случае, у меня нет ни малейшего желания встречаться с госпожой. Сдается мне, она будет весьма недовольна событиями этой ночи. Веди нас.

Руиз снял с него ошейник.

— Спасибо, — улыбнулся Мольнех.

— На здоровье, — откликнулся Руиз. — Да, как там Кроэль? Он способен вести себя разумно?

Мольнех поджал губы:

— Я бы предпочел не высказываться на его счет. Как вы думаете, старшина гильдии? Вы редко ошибаетесь в таких делах.

Дольмаэро почесал в затылке:

— Не знаю. Разум мастера Кроэля довольно хрупок и не отличается гибкостью, а при подобных обстоятельствах… Не думаю, что ему стоит полностью доверять.

— Тогда оставим ошейник, пока. А что Фломель? Можно до него достучаться с помощью логики?

Дольмаэро посмотрел на распростертого мага.

— Фломель неглупый человек, хоть и неприятный. Может, он и прислушается к разумным доводам. Кстати, а где это странное существо, не то мужчина, не то женщина?

— В моей палатке, мертвое.

Старшина поднял бровь, но вопросов задавать не стал.

Дольмаэро и Мольнех внесли спящего Фломеля в трюм. Он оглушительно храпел, ошейник все еще был на нем.

— Как вам кажется, вы справитесь с Кроэлем? — спросил Руиз у Мольнеха.

— Попробуем.

— Вот ключ от поводка, — сказал новоиспеченный командир, вытаскивая пластинку из палатки Низы. — Ошейник пока оставим.

С верхней площадки трапа он несколько минут наблюдал, как тощий фокусник разговаривает с Кроэлем, сидя на корточках у входа в палатку. Немного погодя трусливый маг неуверенно вылез из палатки и встал, опираясь на костлявое плечо Мольнеха. Тот помог товарищу подняться в трюм, нашептывая что-то ободряющее. Бедняга тяжело плюхнулся на скамью и уставился в пол.

— Мастер Кроэль, — обратился к нему Руиз. — Пожалуйста, выслушайте меня внимательно.

Фокусник, не поднимая глаз, кивнул.

— Положение изменилось, но к лучшему. Это я гарантирую.

Кроэль снова кивнул, совсем как ребенок, — жест этот совершенно не вязался с его крупной фигурой.

Дольмаэро прикоснулся к спине эмиссара, там, где кровь от попавших осколков пропитала ткань.

— Ты ранен, — сказал он. Руиз поморщился:

— Не смертельно. Но если ты окажешься столь любезен, что извлечешь осколки, буду премного благодарен.

Старшина улыбнулся:

— Ну, это-то я наверняка смогу.

Руиз отыскал аптечку и спустил комбинезон до пояса. Дольмаэро обращался с пациентом бережно. Когда он закончил и покрыл ранки псевдокожей, то сказал с вежливым любопытством:

— Я ожидал, что у человека вроде тебя гораздо больше шрамов.

Руиз ухмыльнулся и похлопал Дольмаэро по плечу.

— Я держу свои шрамы внутри — где им, собственно, и полагается быть.

Он принес шприц-пистолет и прижал к шее Фломеля. Фокусник дернулся и тут же широко открыл глаза. Он попытался встать, в горле у него клокотало от безумной ярости.

— Заткнись, — резко приказал Руиз. — Молчи и слушай, а то снова усыплю. Теперь я здесь командую.

Лицо Фломеля застыло, глаза вспыхнули нехорошим огнем, но рот он закрыл. Руиз вздохнул:

— Ладно. Слушайте все. Вы наверняка уже догадались, что Кореана торгует рабами. Она хотела, чтобы вы поставили спектакль для будущих покупателей. Труппы, у которых есть Феникс, высоко ценятся на пангалактическом рынке: за вас она получила бы неплохую сумму.

Дольмаэро спросил:

— А почему ты здесь, Руиз? Ты же не с Фараона. Руиз машинально солгал:

— Я просто путешествовал, и меня случайно занесло на вашу планету. Я был поражен не меньше вашего, когда нас схватили.

Старшина задумчиво потер подбородок:

— А как насчет того, что рассказал нам мастер Фломель? Ну, про то, что ты прыгнул на сцену как раз перед тем, как нас похитили?

— Да, — кивнул Мольнех. — Я тоже видел. «Перестань недооценивать Дольмаэро», — напомнил себе Руиз и принялся импровизировать:

— Я просто хотел вас сфотографировать. У меня была такая машинка, которая делает картинки, все путешественники таскают их с собой. Но я поскользнулся и упал. Впрочем, сейчас не до этого. Нам предстоит решить, что делать дальше.