Toksyny: Krzysztof Bizio (2002)

Перевод Ирины Киселевой.

ПМ. Ну что, проснулся наконец?

Долго же ты дрых. У такого, как ты, должна быть башка покрепче. Сдулся после первой же рюмки.

Чего ты так вылупился? Соображаешь, где находишься? Спокойно, не дергайся. У тебя нет выхода, береги силы.

Рот сейчас отклею, но сначала я тебе кое-что скажу.

Чего уставился, не узнаешь?

Да, я тот, с кем ты должен был заключить офигенную сделку.

Есть, правда, одна проблема. Мне на фиг не нужен новый мафон. Мой в машине меня устраивает. Он никому не бросается в глаза. Мне не нужны ни мафон, ни зеркала.

А знаешь, почему? Потому, что я не хочу зависеть от таких подонков, как ты.

Думаешь, я не знал, что он краденый. Простая игра, ты прикидывался, что это мафон твоего дяди, а я — что тебе верю.

Так что никакой сделки не будет. Я не хочу, понимаешь, не хочу.

Что, не врубаешься? Не знаешь, что мне от тебя нужно?

Ну, думай, думай, нам некуда спешить.

А может, я просто не люблю воров? Столько сейчас об этом пишут. Бывает, кто-то съездит по роже пару раз такому вот клоуну, а потом думает, смог бы он выстрелить в эту рожу или нет?

А может, я — психопат? Об этом тоже много пишут. Столько чокнутых ходит по улицам. Идешь и не знаешь, кого встретишь. Может, тебе навстречу идет тип, который хочет тебя убить? Просто так, безо всякого повода. А зачем ему повод? Ему просто нравится убивать, и все. А?

Или, скажем, мне понравился твой плеер, твои часы, твои ботинки. Я хочу их забрать себе. Ты газеты почитай. Ну и что с того, что у тебя денег нет, сегодня можно убить за гроши.

Ну что, думаешь, я — псих, убийца, маньяк?

А может, мне просто хочется с тобой побазарить? Может, я хочу тебя отблагодарить или отомстить тебе? Люди сейчас такие мстительные. А может, ты ничего не знаешь, газет не читаешь, а? (Подходит к ММ и отдирает пластырь.)

ММ. Быстро отпустил меня, ты, козел, я тебе ноги…

ПМ. Очень рад, очень рад.

Гляжу я на вас и вспоминаю начало, первый день.

Это всегда стресс. Я стараюсь совладать с ним, но не всегда получается.

Я сидел здесь и просматривал заявления и фотографии. Почти тысяча человек, тысяча человек, которые хотят работать. И вся ответственность на мне.

Как их распознать, разделить по группам?

Это большая ответственность, а я чем старше становлюсь, тем острее ее ощущаю.

Вы только подумайте: все похожи друг на друга, все подтянутые, собранные, целеустремленные.

Я просматривал заявления, письма с мотивацией, фотографии — важно было все.

Я знал: среди них мой преемник.

Я все разложил по алфавиту. Потом стал делить на кучки и раскладывать по комнате.

Первая кучка — идиоты, вторая — способные, но не креативные, третья — карьеристы и, наконец, отдельно — потенциальные кандидаты.

Из этой тысячи я отобрал шестерых, которые, как мне показалось, могут чего-то добиться.

Из этой шестерки, не прошло и часу, я выбрал вас.

Вы спросите, почему?

Опыт, интуиция, вера, вдохновение, сам не знаю что. Во всяком случае, я почувствовал, что это можете быть вы. Я говорю: «можете», потому что еще не был в этом уверен.

Я отложил в сторону вашу папку и ждал.

Фотография говорила о многом. Да еще заявление. Очень выверенное, но сквозь слова пробивалась страсть, настоящая страсть. Я это почувствовал.

Еще до начала первого собеседования я знал вашу биографию наизусть.

Несколько пунктов показались мне не совсем ясными, но так всегда бывает.

Для меня главное — честность.

Сами понимаете, мне нельзя было и виду подать. Ведь я же мог и ошибиться. Вы должны были пройти все туры самостоятельно, без моей помощи.

Нет, нет, не беспокойтесь. Даю вам слово чести: я ни разу не вмешался в процесс. Можете быть абсолютно уверены, что вы прошли честно, согласно условиям приема. Я не мог позволить себе такого, это было бы непрофессионально.

Вы спросите, коллега, возникали ли у меня сомнения?

Конечно, возникали, но ведь они и у вас были. Вы же хотели от нас уйти, хотели перейти к нашим конкурентам. Это были трудные моменты. Я начал колебаться, не ошибся ли я, может, я вас неверно оценил?

К счастью, в последний момент вы опомнились — сегодня вы понимаете, что это было испытание, да, коллега? Только и всего, и не надо в этом усматривать какие-то подтексты.

Ну, а теперь все уже позади, испытаниям и сомнениям пришел конец.

Теперь уже почти все ясно. Я очень, очень рад, что так все закончилось.

ММ. А как я рад! Это чрезвычайно приятная неожиданность, и я хочу вас за все поблагодарить.

Для меня это огромная честь.

ПМ. Не надо, дорогой коллега, не говорите так.

Это только ваша заслуга. Мир не всегда честен и справедлив, но существуют места, где усилия и заинтересованность еще ценятся.

Помните, коллега, какой вопрос вы мне задали во время нашей первой встречи?

ММ. Конечно, помню.

Я спросил, в чем будет заключаться моя работа?

ПМ. Вот именно. А помните, что я вам ответил?

ММ. Что это очень интересный вопрос.

ПМ. Потому что это действительно самый главный и самый интересный вопрос.

ММ. Вы говорили о вещах, которых я не понимал.

Я этого до конца жизни не забуду. Вы сказали, что большая расточительность — принимать человека на определенную должность: с конкретными задачами справиться нетрудно, это любой сумеет.

Вы сказали, что настоящее искусство — работать без конкретных задач и самому ставить перед собой эти задачи.

ПМ. Я и сегодня мог бы это повторить. Только дураков берут для того, чтобы продавать, покупать, рекламировать, носить, открывать. Таких людей сотни.

Нам нужно нечто другое, речь идет о развитии.

Развитие нельзя запрограммировать, оно должно возникнуть само по себе.

Тогда я вам сказал только это, сегодня вы узнаете кое-что еще.

Впрочем, коллега, вы сами отлично понимаете, что я имею в виду, не так ли?

ММ. Мне так кажется.

ПМ. Вот именно, речь идет о новых способах, о новых путях, об их создании.

Вы уже хорошо знаете НАШУ КОРПОРАЦИЮ?

ММ. Мне кажется, да. Я работал в разных отделах НАШЕЙ КОРПОРАЦИИ, ездил по стране, даже побывал за границей.

ПМ. Отлично, ну и что вы думаете о НАШЕЙ КОРПОРАЦИИ, коллега?

ММ. Я уже говорил и написал в отчете: что она приобретает все большую популярность на рынке. Мы уже вышли на третье место и активно развиваемся.

ПМ. Коллега…

ММ. …и скоро выйдем на второе место. Я думаю, необходимо интенсифицировать продажу отдельных видов продукции. Мы выходим в лидеры по продовольственным товарам, но с промышленными товарами дело обстоит хуже.

ПМ. Оставьте, коллега, о таких вещах можно прочитать везде.

Я спрашиваю, что вы думаете о НАШЕЙ КОРПОРАЦИИ, что вы сами думаете?

ММ. Я? Ну… я думаю, что все хорошо.

ПМ. Еще.

ММ. …но могло бы быть лучше.

ПМ. Что еще?

ММ. Я думаю, мы допустили кое-какие ошибки, но…

ПМ. Но?

ММ. …но их можно исправить. Вот только люди… как бы это сказать… Им это не очень важно.

ПМ. Вот именно.

ММ. По некоторым показателям конкуренты нас опережают. Я задумался, почему?

ПМ. И?..

ММ. И решил, что это из-за людей.

ПМ. Люди, люди, люди.

Вы знаете, коллега, что такое люди сегодня?

Я вам скажу: это огромная масса, стадо. Они сами не знают, чего хотят.

Спросите их. Они будут говорить о любви, счастье, семье.

А значат ли что-нибудь эти слова, скажите вы мне, коллега, имеет ли это хоть какое-нибудь значение?

ММ. Однозначно я затрудняюсь сказать.

ПМ. Никакого значения, понимаете? У этих людей нет направления, цели, пути, ничего нет, это вам понятно, коллега?

ММ. Да, но…

ПМ. Никаких «но». Мир изменился. Для дурацких старых структур уже нет места.

Уже нет места для ностальгической чепухи, все, конец.

Наступило наше время, и потому мы здесь. Мы и НАША КОРПОРАЦИЯ.

ММ. Да, я понимаю, только…

ПМ. Никакого только, никакого только, дорогой коллега.

НАША КОРПОРАЦИЯ создана для того, чтобы вести людей за собой.

Конечно, мы занимаемся торговлей, продаем, покупаем, у нас магазины, автомобили, армия охранников, газеты, но ведь это не имеет никакого значения, никакого.

Речь идет о чем-то большем — вы знаете о чем?

ММ. Да, знаю.

ПМ. Знаете? Ну тогда говорите!

ММ. Речь идет о пустоте.

ПМ. Браво, браво, вы дали отличное определение.

Именно так, коллега, речь идет о пустоте.

Помните цикл занятий, посвященный религиозным учениям, вы его помните?

Дорогой коллега, это была самая важная часть курса. Я знаю, что не все это поняли.

Думали про себя: зачем мне это нужно? Шептали тихонько: бред какой-то. Зачем нам слушать все это, ведь мы будем продавать телефоны, сырки, автомобили и мебель, так они говорили, верно?

И они будут это делать, потому что у них не хватает мозгов понять, зачем они это делают, не хватает мозгов, чтобы понять самое главное. А что было самым главным?

ММ. Желание заполнить эту пустоту, желание управлять.

ПМ. Браво.

ММ. Желание заполнить и забыть. Это настоящее начало новой навязчивой идеи.

ПМ. Браво.

ММ. Мне понадобилось некоторое время, я это не сразу понял.

Сами знаете, как это бывает: смотришь, но не видишь.

Знаете, когда я понял, в чем здесь дело?

Помните, как я ездил по всей Европе в качестве курьера, с чемоданом. Вы, конечно, это помните?

Мне дали чемодан и адрес, по которому я должен был этот чемодан доставить. Я его привез, но там мне дали новый адрес. Позже были еще адреса и бесконечные переезды.

Иногда кто-то открывал чемодан и что-то там искал, как будто ни о чем не догадывался. Другие даже не открывали и сразу же давали новый адрес.

Вначале я хотел его открыть, посмотреть, что внутри. Мне никто не сказал, что туда нельзя заглядывать, но это и так было понятно. Мне доверяют тайную миссию, суть которой непонятна, но, если бы я заглянул в чемодан, это было бы ошибкой, я бы не прошел испытание. И я в него не заглянул.

Меня это раздражало, я думал, что надо мной издеваются, что меня хотят спровоцировать. Потом плюнул и готов был ездить с этим чемоданом еще много лет.

И так во всем.

Дело не в деньгах и даже не во власти, важно понимание.

Скажите, пожалуйста, шеф, я прав: ведь в чемодане ничего не было, верно?

ПМ. Простите меня, коллега, иногда необходимо применять необычные методы.

ММ. А это расспрашивание обо мне моих знакомых! Ведь если бы кто-нибудь хотел на самом деле узнать кое-что обо мне, он бы сделал это втайне.

А тут люди демонстративно обо мне расспрашивают, что-то проверяют, чего-то ищут — и что?

А ничего, потому что никто ничего не ищет, ведь вы же давно все обо мне знали. Вас интересовала моя реакция, выдержу я или нет, так ведь?

ПМ. Вы сами все отлично понимаете.

ММ. Да, понимаю.

ПМ. Такие сейчас времена, такие требования, такие методы.

Вы знаете, коллега, что месяц назад я был в управлении компании?

ММ. Да, вы мне говорили.

ПМ. Вот именно. Вы когда-нибудь бывали во Флориде?

ММ. К сожалению, еще не имел такого удовольствия.

ПМ. Вы обязательно должны туда выбраться, впрочем, скоро, возможно, вы туда поедете.

Вот где рай на земле. Солнце, воздух, песок и вода.

Вода там самая лучшая в мире, и к тому же люди постоянно улыбаются. Не то что у нас — мрачные лица. Я раньше думал, почему наш шеф все время там сидит?

Вы подумайте, у него столько отделений по всему миру, а он почти нигде не бывает.

Мне это не давало покоя, но сейчас я все понял.

Там так замечательно, просто чудесно! Когда вы туда поедете и увидите сами, вы это поймете.

ММ. Для меня это будет большая честь.

ПМ. Вот такая она, жизнь. Сначала мы о чем-то мечтаем, а потом мечты становятся явью. Вы даже понятия не имеете, как я когда-то мечтал о поездке в управление компании, и это произошло. Возможно, как ни смешно это звучит, теперь это меня уже так не радует, все прошло. А вы, коллега, о чем мечтаете?

ММ. Я?

ПМ. Да. Пожалуйста, не стесняйтесь. Такой человек, как вы, хочет идти вперед, хочет двигаться дальше, стать кем-то, да?

ММ. Конечно, хотя меня иногда одолевают сомнения.

ПМ. Разумеется, мы все иногда сомневаемся, это нормально. Надо это в себе преодолевать. Мотивировка — вот что самое главное. Даже когда человек лежит больной, но у него есть надлежащая мотивация, он — счастливый человек.

Вам трудно говорить об этом, это нормально, поэтому я скажу за вас: вы мечтаете о какой-нибудь хорошей должности, ведь так?

ММ. Я доволен тем, что имею, но, конечно, был бы рад…

ПМ. …тогда хватит молоть воду в ступе, я наконец произнесу вслух: я предлагаю вам свою должность, предлагаю вам пост РЕГИОНАЛЬНОГО КООРДИНАТОРА НАШЕЙ КОРПОРАЦИИ. Что, вы удивлены?

ММ. Я чувствую… не знаю, как сказать… для меня это так неожиданно, я счастлив.

Вот уж чего не ожидал, это большая честь.

ПМ. Да, да, коллега. КОРПОРАЦИЯ должна развиваться дальше, и вы внесете в ее развитие новую струю.

Поздравляю вас, поздравляю от всей души, коллега. Разрешите пожать вам руку.

ММ. Спасибо, большое спасибо.

ММ. Ну вот и я, шеф, прошу прощения, что так долго.

У людей сегодня крыша едет, реально. Вдруг хоп — подавай им товар немедленно.

Обычно базарят часами и ничего не покупают.

А я стою и слушаю эти байки.

Кому-то баба изменила, отец не понимает дочь, телевидение — отстой, только на фига мне все это? Ну и самая главная тема: нет бабок, но будут завтра, а если завтра не будет, то сто процентов будут послезавтра, и так без конца.

Я этот треп не слушаю, у меня свои правила. Я никогда никому не даю в долг.

Даже собственному отцу не дал бы, если бы он у меня был.

Вы не представляете, какую хрень мне приходится выслушивать. Что творится в мире, отвал башки.

Если у клиента появляется немного бабла, у него вмиг крышу сносит. Ему по фигу, он должен все иметь сразу, бах, и готово. А я же не аптека, правда?

Человек должен спать, есть и отдыхать хоть немного.

В пятницу хуже всего, вообще улет. Больше машин на улицах, больше аварий и больше обдолбанных придурков. Все ждут субботы, как будто она что-то меняет.

На ночь я телефон отключаю, зато утром на автоответчике столько звонков — с ума сойти! Я всем говорю, чтоб не звонили, но им по барабану. Не поверите, я в этом году три раза менял номер телефона, ни фига не помогает. Люди всегда узнают, всегда. Ума не приложу, как они это делают, я никому не даю свой номер, но они его всегда знают. Один сообщает другому, и все.

Хотя, если посмотреть с другой стороны, я не жалуюсь. Мой бизнес цветет и пахнет, все путем. Вокруг кризис, а у меня все время что-то происходит.

Например, сегодня: встаю я утром, кипячу воду для кофе и слышу, кто-то в дверь ломится.

Мой сосед сверху колотит как ошалелый. Нормальный парень, я его вроде знаю, поэтому открываю. Сразу стало ясно: что-то стряслось. Он вваливается и спрашивает, можно ли позвонить, потому что у него телефон отключен. Ясное дело, если за телефон не платить, то его отключат, это и ежу понятно.

Так вот, он говорит, что у жены кровотечение и ему надо позвонить в неотложку. Теща купила им в подарок на свадьбу абонемент на платную скорую помощь. Вы себе представляете такое: получить на свадьбу в подарок абонемент на скорую помощь — идиотизм!

Хорошо, она гробы на свадьбу им не купила.

Сосед прибегает с документами, достает визитку и набирает номер. Говорит несколько секунд, что там и как, бросает трубку и убегает. Парень в шоке, говорит, что в жизни ничего такого не видел и что если «скорая» сейчас не приедет, то его жена просто отдаст концы на месте. Благодарит меня и убегает.

Через пятнадцать минут снова прибегает весь зеленый и говорит, что ему надо опять позвонить, потому что «скорая» еще не приехала. Звонит еще раз, орет на бабу, она ему отвечает, я слышу в другом конце комнаты, что машину она уже выслала.

Через десять минут все по-новой. Сосед прибегает, звонит и убегает. Я чувствую, что-то здесь не так, но не встреваю, не мое дело.

Наконец он, весь трясущийся, прибегает в четвертый раз. Говорит, что жена уже залила кровью все брачное ложе и выглядит, как свиноматка, которой перерезали горло. Я вежливо прошу его дать мне визитку. И что же я вижу — попробуйте догадаться, что? И не старайтесь, ни за что не угадаете.

Я беру визитку, смотрю на нее и вижу, что это реклама такси. Вы поняли, пацан полчаса звонит диспетчеру, и она ему отправляет такси. Чувака так прибил вид жены, что он визиток не различает, как вам, а?

Такие сегодня люди, безбашенные абсолютно.

У меня такой цирк каждый день, понимаете, каждый день.

Я теряю ключи, нахожу чьи-то документы, опаздываю, прихожу на два часа раньше, полный бардак.

Но с вами я веду себя по-другому, я ни разу не опоздал, блин. Стараюсь, чтобы все было тип-топ, надеюсь, вы это заметили.

Вы — мой самый главный клиент.

ПМ. Я, я — самый главный клиент?

ММ. Ну конечно, привилегированный клиент. Если надо, я все брошу, но вас обслужу.

ПМ. В самом деле? Интересно, почему?

ММ. Все очень просто. Я на вас рассчитываю.

ПМ. На меня?

ММ. Конечно, вы при деньгах.

Посмотрите на себя: костюм, туфли, бархатный платочек с вышитыми инициалами. Мои клиенты выглядят по-другому, и у них совсем другие проблемы.

ПМ. Ты очень наблюдательный.

ММ. Ясен перец, это главный принцип моей работы. Я должен расшифровать клиента еще до того, как он хоть что-то сообразит. Должен прочитать в его глазах все: чего он хочет, как ему продать товар и сколько бабла можно из него вытянуть.

ПМ. И ты в моих глазах прочитал, что я — твой привилегированный клиент?

ММ. У вас есть бабки, вы знаете кое-кого в этом городе.

Никогда не известно, как жизнь сложится. Может оказаться, что вы станете моим страховым полисом или чем-то типа того. Благодаря вам я могу связаться с людьми, на которых у меня нет выхода, но на которых я хочу выйти.

ПМ. Ведь мы договаривались, прежде всего — конфиденциальность.

ММ. Ну, понятное дело, я ничего не говорю.

Речь только о том, что, если кому-то из ваших знакомых что-нибудь понадобится, я всегда готов к услугам. Вы же видите, я — ходячий магазин. У меня есть все, что душе угодно.

Лучшая в городе трава, лучший героин, самый лучший… Да вы сами знаете. Трава, которую я вам продаю, ведь очень даже ничего, а? Но это только начало, у меня есть доступ ко всему: машины, девочки, мебель, компьютеры — все, что захотите.

ПМ. Значит, ты очень богатый человек.

ММ. Вы меня не поняли. У меня нет ничего, но я знаю людей, у которых все это есть.

Не мне вам рассказывать, как это происходит: люди рекомендуют друг друга, и бизнес развивается. Все является товаром, все. Вопрос только в цене.

ПМ. Все?

ММ. Я уже вам говорил, я — ходячий магазин, я продаю счастье. Скажем, я — этакий психованный ангел, который свалился с неба и раздает людям то, что им нужно. Тебе нужна трава — у меня есть мешок травы, тебе нужна девочка на вечер — я знаю самых лучших телок в городе, тебе нужна супермашина за полцены — у меня есть связи в самом лучшем в стране автосалоне. Вот такой я.

ПМ. Шутишь.

ММ. Конечно, шучу, но ведь надо же себе сделать рекламу, а?

Сами знаете, в каждой шутке есть доля правды.

ПМ. Не знал, что у тебя такой размах.

ММ. Стараюсь, как могу, стараюсь.

ПМ. А телевизоры? Я недавно подумал, что надо бы телевизор купить.

ММ. Телевизоры — моя специальность, я их обожаю. Какой пожелаете?

ПМ. А что бы ты посоветовал?

ММ. Я советую пойти в магазин, записать марку и тип телевизора, который вам нравится, а на другом листочке — адрес магазина, где вы его увидели. Потом позвоните мне, и мы поговорим о цене. Если договоримся, через два, самое большее три дня телевизор ваш.

ПМ. Ворованный?

ММ. Я чист, как слеза, никакого рэкета и скупки краденого, только мелкие услуги.

Разве так важно — откуда телевизор, важно, что вы хотите его иметь и можете немного сэкономить. А гарантия, зачем вам гарантия? Вы же прекрасно знаете, что сейчас электроника отличная и почти ничего не выходит из строя.

ПМ. Ты рассчитываешь, что тебе через меня удастся что-нибудь продать?

ММ. Я ни на что не рассчитываю. Рассчитывают в бухгалтерии.

Я только говорю, что у меня большие связи. Пожалуйста, это запомните.

Таким обеспеченным людям, как вы, нужны разные игрушки. Я понимаю, сегодня легко заскучать до смерти, и тогда просто наберите мой номер, я вам помогу. Люди боятся, но вы мне доверяете.

Скажите, а почему вы мне доверяете?

Вот я сам не знаю, почему вам доверяю, странно, да? Вдруг кто-то незнакомый подходит ко мне в клубе и просит продать косячок. В первый момент я подумал, подстава, поэтому дал вам бесплатно.

Потом все пошло гладко, это и называется доверием.

Уже, кажется, год, как я продаю вам товар, поэтому и подумал, что вы мне доверяете.

Если бы вы шепнули кое-где про меня при случае… Знаете, как это бывает: вдруг у кого-то возникает нужда, и вы даете ему мой телефон. И все дела.

Обычно у меня есть скидочки для тех, кто приводит новых клиентов, но вас я боюсь обидеть…

ПМ. Ты знаешь людей, которым не нужны деньги?

ММ. Деньги… вот только не надо меня лечить. У такого, как вы, куча денег, на фига вам эти копейки.

ПМ. Очень ты меня удивляешь. Я думал, ты — мелкий дилер, который продает потихоньку травку, чтобы заработать себе на косячок, а ты серьезный бизнесмен. Мало того, еще предлагаешь мне стать твоим компаньоном.

ММ. Спокойно. У меня принцип: я сам не употребляю. Мы уже немного знакомы, поэтому вам я могу сказать. Не обижайтесь, но это все для малолеток и фраеров, которые от безделья с головой не дружат. У меня другие проблемы.

ПМ. Другие?

ММ. Да, у меня тоже есть проблемы, как и у всех.

ПМ. Как у всех?

Ну-ка, расскажи мне о своих проблемах. Понимаешь, у меня к тебе есть очень личное дело. Ты даже не представляешь, насколько личное. Оно касается только тебя и меня.

ММ. Вас и меня.

ПМ. Да, тебя и меня.

ММ. Вы голубой? Я сразу это почувствовал.

Если конкретно, я знаю несколько парней, отсосут — дара речи лишитесь.

Я вам говорю, супермальчики. Ну что, договариваться?

ПМ. С чего ты взял, что я педик? Я же сказал, у меня к тебе личное дело, ни о каких мальчиках речи нет…

ММ. Тогда не понимаю, кто вы?

ПМ. А ты как думаешь?

ММ. Вы, вы?.. Ой, бля, ну я и попал… Год продаю ганжу главному боссу в городе. Вы меня сделали, круто сделали. Мои локаторы не сработали.

Не могу поверить, просто не могу.

Пан Люциан, не беспокойтесь. Я только так, по мелочам. По сравнению с вами я — ноль.

Я понимаю, вы не любите конкурентов, я тоже бы разозлился, если бы кто-нибудь стал путаться под ногами, но вы подумайте: при вашем размахе меня вообще нет. Пяток косяков, проданных за неделю, ничего не значат.

Насчет других услуг я немного преувеличил. Да, конечно, я подумываю о расширении дела, но пока это все пустой базар.

Конечно, если вы скажете, я буду исключительно травой торговать, честно, больше ничем. Но пожалейте меня, мне чертовски нужны деньги.

ПМ. Ты ошибаешься.

ММ. Ой-ой, зачем так резко? Мы же можем договориться.

Считаете, трава — это много, я должен делиться?

Конечно-конечно, вы правы, я все понял.

ПМ. Ты ошибаешься. Меня зовут не Люциан.

ММ. О, бля… кто же вы, кто вы?..

Это нечестно, это нечестно.

Вы знаете, кто я, так что говорите, кто вы.

ПМ. Посмотри на меня повнимательней.

ММ. Полиция?

В таком случае, вы меня круто подловили, классно. Поздравляю, как говорится, с оперативным успехом. Наверно, вас за это наградят, грамоту дадут, в газетах напишут, что вы раскрыли самую большую в городе банду торговцев наркотиками.

Ну, чего ждете, надевайте наручники, давайте.

Не хотите, понятно, для черной работы есть рядовые сотрудники, ясно, ясно.

Чего-то долго тянули, вы же могли меня повязать уже через месяц.

Надеялись из меня еще что-нибудь вытянуть?

Я ничего не знаю, по нулям.

Траву сею сам и продаю только друзьям. Я — кустарь-одиночка. Люблю немного пофантазировать, у меня хорошо язык подвешен.

В принципе, чего я дурку ломаю. Я прекрасно знаю свои права и ничего говорить не буду.

ПМ. Да, действительно, язык у тебя подвешен неплохо.

ММ. Если бы не ваша долбаная система, которую вы представляете и которая вынуждает меня таким способом зарабатывать бабки, я бы стал выдающимся экономистом или юристом.

Точно был бы юристом.

Но ничего не поделаешь, каждый может проколоться, бывает.

Почему вы ничего не говорите, почему молчите?

ПМ. Я тебя слушаю.

ММ. Понятно, вот так бы с самого начала. Хотите договориться?

Конечно, конечно, мы можем договориться. Я в этом немного разбираюсь, моя мать тоже работала в бюджетной сфере. Nobody is perfect, и каждый пашет, как может, да?

ПМ. Ты опять ошибаешься.

ММ. Чё, денег не хватает, хотите войти в долю?

Вот это уже конкретный базар. Я, конечно, могу на это пойти, но вы тоже должны кое-что сделать, вы меня понимаете?

ПМ. Я уже тебе сказал: ты ошибаешься.

ММ. Ошибаюсь? Вы не мент?

Тогда кто, ептыть?

ПМ. Я сразу сказал, что у меня к тебе очень личное дело, но ты говоришь и говоришь без умолку.

Я хочу тебя поближе узнать, для меня это важно.

ММ. Знаете, это уже не смешно.

Чего вам надо, блин, кто вы?

Может, думаете, если меня зацепили, то можно прикалываться надо мной?

Я вот что скажу. Я продаю эту сраную траву, потому что хочу когда-нибудь начать нормально жить. Нормально, понимаете?

Я не из богатой семьи. Отец на восемнадцатилетие машин мне не дарил.

Я его никогда в жизни не видел. Он, наверное, сидит теперь в Штатах или в какой-нибудь Швеции, и на хер я ему не нужен. И никогда не был нужен, он ни разу вообще не появился. Я уверен, что он ни разу про меня и не вспомнил.

Да разве вы поймете?

Моя мать всю жизнь пахала по двенадцать часов, чтоб мы с голоду не подохли, пока ей не сказали: спасибо, ты уволена.

Разве вы это поймете?

Знаете, как она сейчас выглядит? Утром встает, застилает постель, и больше ей нечего делать.

Ходит по квартире и целый день сама с собой разговаривает.

Я это рассказываю, чтоб вы знали, что я не какой-то там дебил, которому не хер делать. Я просто хочу нормально жить.

Я постоянно корчу из себя придурка, но так надо. Иначе мне не заработать этих бабок. А про юриста я серьезно. Аттестат зрелости у меня есть, как только отложу немного денег, пойду на вечерний и закончу его. Закончу, потому что у меня есть цель, и двину отсюда.

Поэтому кончайте ломать комедию.

Говорите, чего надо, или я ухожу.

ПМ. Ты на самом деле не знаешь, кто я? И не догадываешься?

ММ. У меня нет никакого желания в этом цирке участвовать. Не хотите серьезно, мне по фиг. Я ухожу, пока.

ПМ. Подожди, подожди. Посмотри на меня. Не узнаёшь, не догадываешься?

ММ. Нет, я уже сказал.

ПМ. Роберт, Роберт…

ММ. Откуда вы знаете, как меня зовут?

ПМ. У меня тоже второе имя Роберт. Я — твой отец.

ММ. Что?

ПМ. Я — твой отец.

ММ. Вот только не надо надо мной прикалываться.

ПМ. Клянусь. Я — твой отец и хотел бы…

ММ. Ты, сволочь, это ты, это правда ты?

Ну нет, я не могу. Ты, козел, скотина, урод, иди отсюда, пошел вон.

И у тебя хватило совести показаться мне на глаза?

ПМ. Прости, я не хотел, так вышло.

ММ. Ты что, просишь у меня прощения, ты у меня прощения просишь?

Да какое ты имеешь право! Тебя не было столько лет, и вдруг — появляешься. Ты, мудак, целый год тайком покупаешь у меня траву и вдруг говоришь, что ты мой отец.

Отец… а ты, вообще-то, знаешь, что это значит?

ПМ. Прости, я хотел тебя увидеть, искал, как к тебе подступиться.

Ты знаешь свою мать, наверняка она тебя настроила против меня, она не дала мне ни единого шанса. Я должен был что-то придумать, просто должен был.

ММ. Нет, офигеть, вот прикол.

ПМ. Дай мне сказать, выслушай меня…

ММ. Что ты хочешь мне сказать? Опять придумал какую-то сказочку?

ПМ. Послушай…

ММ. Нет, это ты послушай. Ты знаешь, сколько раз в детстве я молился, чтобы ты пришел, чтоб я смог хотя бы тебя увидеть. Мать выбросила все твои фотографии, а те, на которых вы были вместе, разорвала пополам. Но я не верил, понимаешь, не верил. Я думал, что-то же должно случиться, обязательно должно случиться.

Я мечтал о том, что ты когда-нибудь появишься и все мне объяснишь. Я ждал, ждал, но ты не появлялся.

И что же ты сделал? Покупал у меня траву и вдруг через год решил со мной поговорить? Срал я на тебя и на то, что ты мой отец, срал я на тебя, срал. У меня нет отца, понимаешь? У меня нет отца.

ПМ. Роберт…

ММ. Не называй меня так. Я для тебя не существую, меня нет, ясно?

ПМ. Подожди, не уходи, умоляю тебя. Дай мне еще минуту, две, а потом поступишь, как хочешь, но дай мне минуту. Умоляю, одну минуту.

ММ. И что? Ты мне расскажешь душещипательную историю, я расплачусь, и мы бросимся друг к другу в объятья?

Так ты себе это представлял? Ну говори, давай.

ПМ. Нет, не так.

Думаешь, только ты страдал, только ты не мог спать по ночам.

ММ. Я тебя перебью и отвечу: да, именно так я и думаю. Даже если ты и страдал, то мне это совершенно по херу. Зачем тебе это, раз уж тебя не было столько лет, надо было исчезнуть раз и навсегда.

ПМ. Я должен был тебя увидеть, попросту должен был.

ММ. Зачем? У тебя рак, ты через две недели умрешь и поэтому должен перед смертью увидеть сына?

ПМ. Нет, нет, нет.

ММ. Ты думаешь только о себе, только о себе.

ПМ. Я был молод, очень молод, пойми. У меня была впереди целая жизнь, когда ты родился, я испугался, струсил.

ММ. А теперь ты уже не боишься?

ПМ. Роберт, дай мне сказать, дай, прошу тебя.

Ведь ты же не можешь категорически отвергнуть отца, не можешь.

Ты — часть меня, хочешь ты этого или нет, но это так.

Я знал, знал, что у нас будет трудный разговор, я знал.

Я не мог к тебе подойти и сказать: привет, я твой отец.

А твоя мать… она же меня ненавидит.

ММ. Только не говори о маме, не говори о маме.

ПМ. Я ничего не говорю, ни о чем тебя не прошу. И не намерен притворяться… Я знал, что ты не захочешь со мной разговаривать, я знал. (Достает видеокассету.)

ММ. Что это? Я ничего у тебя не возьму.

ПМ. Это видеокассета. Я говорю в камеру, говорю с тобой. Там все объяснено, все.

ММ. На кассете все объяснено?

Да ты просто урод! Не можешь сказать мне прямо в глаза, а даешь какую-то дурацкую кассету?

ПМ. Я хочу, чтобы ты ее взял и посмотрел. Очень прошу.

Пожалуйста, я не могу по-другому.

ММ. Ты рехнулся, у тебя крыша съехала? Через невесть сколько лет приходишь, кладешь кассету и уходишь. Да кто ты такой, кто ты вообще такой?

ПМ. Роберт!

ММ. Не называй меня так, слышишь. Не называй меня так.

ПМ. Я умоляю тебя, просто умоляю, там все сказано. Только посмотри.

Клянусь, слышишь, я обещаю, что, если ты посмотришь эту кассету и не захочешь меня никогда больше видеть, так и будет, ты меня не увидишь. Никогда, клянусь.

ММ. Ты мне обещаешь. Да я не верю ни одному твоему слову!

ПМ. Возьми, прошу.

ММ. Иди отсюда, видеть тебя не могу, урод.

ПМ. Хорошо, только обещай, что….

ММ. Уйди, исчезни. Я не хочу тебя видеть.

ПМ. Хорошо, только…

ММ. Уйди отсюда.

ПМ. Я кладу ее здесь.

ММ. Пошел вон.

ММ. О, вы здесь. Очень рад, я боялся, вы не приедете.

Знаю, знаю, я отдаю себе отчет, что для вас это не совсем удобно, но вы не беспокойтесь. Я болтать не стану. Я все понимаю, не сомневайтесь.

Старик, то есть пан Петр, очень бы обрадовался, если бы вас здесь увидел.

Вы даже не представляете, сколько он о вас говорил, постоянно.

Вы тоже называли его Старик?

ПМ. Да.

ММ. Интересно, знал ли он об этом? Наверно, знал. Хотите что-нибудь выпить?

ПМ. Добрый день. Нет, нет.

Это ты — Роберт?

Прошу прощения, я только что приехал, даже на похороны не успел. Я так занят, столько дел, нелегко за всем уследить.

ММ. Роберт.

Очень приятно.

ММ. Ну что, проснулся наконец, долго же ты спал.

Орал-орал, и вдруг тишина.

Жрать хочешь? Я тебя спрашиваю, жрать хочешь? Уговаривать не буду. Не хочешь, не надо. Когда захочется, может уже и не быть ничего.

Ну ты и воняешь, бля. Говно. Обосрался. Не думай, что меня это трогает, не первый раз я твое говно вижу.

Будешь говорить? Ну что?

Вчера ты был очень разговорчивый. Помнишь, орал, что убьешь меня, и что?

Ну и что дальше, давай, у тебя ведь столько всего накопилось.

Молчание ягнят? Ты прав, на хрена молоть всякую чушь.

Подумай насчет жрачки. Я приду только через несколько часов. Пойду в город, расслаблюсь чуток. Надо ведь отдохнуть, а? Сил больше нет смотреть на твое испитое рыло.

Думаешь, я зачем эту пургу несу, а? За столько лет почти ни слова, а тут говорю с папашей и не могу остановиться. Папаша, папаша… Вообще-то, я веселый и добрый, только с тобой у меня не заладилось. Как же я тебя боялся, офигеть можно.

Я себе обещал, что не буду с тобой разговаривать, когда ты бухой.

А сейчас мне по барабану. Смотри, я могу тебе дать в морду, а ты мне ничего не сделаешь.

Видишь, ничего.

Ты перегнул палку, просто перегнул. У меня давно руки чесались, но на этот раз ты перегнул. Если бы не мой день рождения, я бы это терпел и дальше.

ПМ. Сигарету.

ММ. Что ты сказал?

ПМ. Сигарету.

ММ. Сигарету? Не хило, сигарету он захотел.

А ты помнишь, что всегда мне талдычил? Что нельзя курить дома, потому что занавески впитывают дым. Помнишь?

ПМ. Дай мне сигарету.

ММ. А то что, побьешь меня или заплюешь?

Научись, бля, наконец хоть что-то в жизни просить. До тебя еще не дошло, что я не шучу? Не затем я устраивал весь этот цирк, чтоб с тобой нянчиться.

ПМ. Сигарету.

ММ. Заткнись и слушай, что я скажу: помнишь — я тебя спрашиваю! — помнишь, папаша, что ты недавно учудил?

ПМ. Сигарету.

ММ. Ты, козел, вспомнил или нет?

Помнишь вечер два дня назад?

Ну, вспомнил?

Потому что я, блядь, никогда не забуду такого облома. Я тебе целый месяц говорил, что хочу отметить день рождения. Я тебе говорил, что приглашу пацанов из группы, и просил, чтоб ты не высовывал свою испитую красную рожу, говорил я тебе или не говорил?

А ты знаешь, блядь, мудак, что ты сделал?

А?

Они же не знали, что у меня отец — алкаш, который срет в штаны. Они думали, я нормальный парень, с нормальной семьей. Клевый чувак, клевая семья, все путем, ты же меня этому учил, помнишь?

Я мог это предвидеть, мог пригласить их куда-нибудь, но ты же пообещал. Ты дал слово, что раз в жизни будешь себя вести как человек, а не как скотина. Дебил я, конечно, что поверил тебе. Сам дебил.

ПМ. Сигарету.

ММ. И больше всего меня бесит твое умение создавать видимость благополучия.

Все знают, что ты урод, но на людях — все о’кей.

Праздники, Рождество, поездки к бабушке. Когда захочешь, ты умеешь собраться. Все друг другу улыбаются, все классно.

Помню, когда я еще учился в начальной школе, я таскал тебя бухого домой, чтоб мои одноклассники не видели, как ты лежишь обосранный у магазина.

Заткнись, я не разрешал тебе рот открывать.

Знаю прекрасно, что ты хочешь сказать. Ты мне это уже сотни раз говорил. Ладно. Ты меня никогда в жизни не бил. И что, значит, ты святой? Твое счастье, иначе я уже давно бы тебя отметелил. Если б ты меня бил, тебя бы уже давно не было.

Просто, папуля, я бы тебя убил: за себя, за мать, за Себастьяна.

ПМ. Сигарету.

ММ. Слушай, урод: если ты еще раз заикнешься про сигареты, я пальну тебе в башку, я не шучу.

Думаешь, и дальше будешь мной помыкать?

Тогда смотри, видишь? (Достает пистолет.)

Это мой новый друг, не выводи нас с ним из себя, иначе пожалеешь.

ПМ. Ты что, одурел, спрячь немедленно. Еще, не дай бог, ранишь, идиот.

ММ. Тихо, тихо, без грубостей, а то я могу рассердиться.

Мой дружок не выносит, когда со мной так разговаривают. Он меня любит и в обиду не даст. Харэ уже. Правда, дорогой?

Видишь, он меня слушается.

ПМ. Хорошо, хорошо, только спокойно.

ММ. А мать не знает, где ты, переживает, но это пройдет.

Мы еще никуда не заявляли. Никто ничего не знает. Такие засранные алкаши, как ты, иногда исчезают на несколько дней: никто по ним не плачет, никто их не ищет. Кому он нужен, алкоголик вонючий?

Все довольны, потому что отдыхают от него. Не надо подбирать разбитые тарелки, смывать еду со стены, стирать облеванное белье. Тишина и спокойствие.

Помнишь, как я ночью ждал, когда ты вернешься? Ты приходил, швырял что-то в стену на кухне и валился на кровать. А знаешь, что делал я? Вставал рано утром и собирал эти чертовы тарелки, и смывал жрачку со стен. Мне было стыдно за тебя.

Я думал, может, ты сам не знаешь, что делаешь, что вообще ты отличный отец, только временами у тебя крыша едет.

Потом я перестал убирать этот срач, но ничего не изменилось. Ты никогда не изменишься!

Когда я ждал тебя по ночам, то думал, что я тебе скажу. Дурак был, думал, если я тебе это скажу, ты все поймешь и изменишься.

Но наступало утро, и я не мог ничего сказать, потому что я тебя боялся.

И все по новой.

Хочешь пить? Я тебя спрашиваю: хочешь воды, небось сушняк замучил?

А опохмелиться?

ПМ. Дай мне сигарету.

ММ. Я тебя предупреждал, что прострелю башку, если ты не заткнешься со своими сигаретами.

Спроси меня о чем-нибудь другом, спроси хоть о чем-нибудь?

Что ты хочешь знать? Ну, спрашивай!

В гробу ты все видел, да? Думаешь, ты крутой?

Я столько лет ждал этой минуты, чтобы посмотреть тебе в глаза, сказать все, что у меня накопилось, и не бояться тебя. А ты, что ты можешь мне сказать, ну, что?

Ну, чего ты хочешь?

ПМ. Дай мне сигарету.

ММ. Ты, козел… (Приставляет пистолет к виску ПМ и стреляет.) Ну и что, ну и что, папуля, как ты? Что, хочешь сигарету, хочешь сигарету? Ну, пожалуйста, скажи, тебе хочется закурить или нет?

Ну, чего ты так глупо улыбаешься?