Сейчас или никогда. Если Флетчер не завалит этого зверя, то ему придется лечь спать голодным. Быстро приближались сумерки, он опаздывал. Скоро надо будет отправляться обратно в деревню, пока не закрыли ворота. Если это случится, то ему придется либо подкупать стражников деньгами, которых у него нет, либо пытаться переночевать в лесу.

Молодой олень только что перестал скрестись рогами о высокую сосну, стачивая с них мягкую шкуру и обнажая острые концы. Близился брачный сезон, и олень был в полнейшем порядке, мускулистый, с хорошим количеством жира у охвостья.

Флетчеру было почти что жалко охотиться на такое величественное создание, но мысленно он уже посчитал все прибыли с него. Лоснящуюся шкуру он продаст, когда прибудут скупщики мехов, тем более сейчас, зимой, за нее дадут, наверное, шиллингов пять, не меньше. Рога в хорошем состоянии, наверное, шиллинга на четыре потянут, если повезет. Но более всего он желал заполучить мясо, вкуснейшую оленину, с которой закапает шипящий жир, когда он станет жарить ее на огне.

В воздухе повис густой туман, покрыв Флетчера тонким слоем влаги. В лесу было странно тихо. Обычно ветер шумел в ветвях, что позволяло пробраться в подлеске так, чтобы зверь не услышал. А сейчас он едва дышал.

Флетчер тихо снял лук и наложил на тетиву стрелу. Его лучшая стрела, с идеально прямым древком, оперением из хорошего гусиного пера, а не дешевого индюшачьего, какие он обычно покупал на рынке. Сделав неглубокий вдох, он оттянул тетиву. Скользкая, ведь он сам смазал ее гусиным жиром, чтобы защитить от влаги.

Острие стрелы ходило туда-сюда, пока он наводил ее на оленя. Флетчер присел, прячась в высокой траве метрах в десяти. Попасть будет трудновато, но хотя бы нет ветра. Не будет порыва, который сбил бы стрелу в полете.

Он плавно выдохнул и спустил тетиву, наслаждаясь мгновением неподвижности тела и чистоты ума, которым он научился на горьком опыте – голодая. Услышал глухой щелчок тетивы и удар, когда стрела попала в цель.

Отличный выстрел. Стрела пробила оленю грудь, пронзив легкие и сердце. Зверь упал и задергался, молотя ногами и процарапывая узор копытами по земле.

Флетчер ринулся к добыче, выхватывая шкуросъемный нож из узких ножен на бедре, но олень умер прежде, чем он до него добежал. Хорошее, чистое убийство, как сказал бы Бердон. Флетчер никогда не мог понять этого. Убийство всегда грязное. И подтверждением этому была кровавая пена, пузырившаяся на губах оленя.

Он осторожно вынул стрелу, порадовался, увидев, что древко не сломалось, а кремневый наконечник не обломался о ребра оленя. Хоть его и звали Флетчером, тем, кто делает стрелы, ему никогда не нравилось этим заниматься. Намного больше нравилась та работа, которую Бердон давал ему лишь изредка, – ковать железо в кузне, придавая ему новую форму. Может, из-за жара, может, из-за того, как приятно болят мышцы после целого дня тяжелой работы. А может, и из-за монет, утяжелявших его кошелек потом, когда за работу платили.

Олень был тяжелый, но до деревни недалеко. За рога можно хорошо ухватиться, тело легко скользит по мокрой траве. Единственная проблема – волки и рыси. Для них обычное дело – лишить охотника добычи, если не жизни в придачу, пока тот тащит тушу домой.

Он охотился на склонах гор Медвежьи Клыки, названных так за характерную форму с двумя вершинами, напоминающими клыки зверя. Деревня располагалась на хребте между двумя вершинами, к ней вела лишь одна дорога, крутая и каменистая, хорошо просматривающаяся от ворот. Ее окружал толстый деревянный частокол с небольшими дозорными башенками. На них давно не нападали, это случилось всего лишь раз за все пятнадцать лет жизни Флетчера. Да и то, тогда это была лишь небольшая банда разбойников, а не полноценный набег. Несмотря на это, деревенский совет очень серьезно относился к вопросам безопасности, и войти в деревню после девятого колокола было сущим кошмаром для опоздавших.

Двинувшись по каменистой тропе, Флетчер взвалил тело молодого оленя на плечи. Не хотел попортить шкуру, самое ценное. Шкуры и меха были одним из немногих предметов торговли, за который она и получила свое название – Пелт, шкура.

Весил олень немало, тропа была неровной и опасной, особенно в темноте. Солнце уже скрылось за хребтом, и Флетчер знал, что колокол может пробить в любую минуту. Стиснув зубы, пошел быстрее, спотыкаясь, ругаясь, когда обдирал колени о камни.

Когда он дошел до ворот, у него упало сердце. Ворота были закрыты, а над ними горели фонари ночной стражи. Ленивые стражники закрыли ворота раньше, спеша побыстрее отправиться в местную таверну и напиться. Выдав длинную тираду ругательств, Флетчер уронил оленя на землю.

– Девятый колокол еще не звонил, вы, ленивые придурки! Впустите! Я не собираюсь спать здесь только потому, что вам не терпится нажраться до бесчувствия! – заорал он, стукнув ногой в ворота.

Сверху кто-то поцокал языком.

– Ладно, ладно, уймись, Флетчер. Нормальные люди спят уже, – прозвучал насмешливый голос сверху. Дидрик. Наклонившись через ограждение, он мерзко ухмыльнулся во все свое большое круглое – лицо.

Флетчер скривился. Из всех, кто мог бы оказаться на страже сегодня, меньше всего он хотел увидеть Дидрика Кэвелла. Пятнадцати лет, ровесник Флетчеру, он уже корчил из себя взрослого. Стал стражником всего пару недель назад и теперь расхаживал по деревне с видом, будто он здесь хозяин, ища любого повода проявить власть. Флетчер не любил Дидрика. Тот был прирожденным хулиганом, и Флетчер всеми способами избегал встречи с ним. Это не осталось не замеченным со стороны этого здоровяка.

– Я отпустил дневную смену пораньше. Без обид, надеюсь. Сам понимаешь, серьезно отношусь к обязанностям. Лишняя осторожность не повредит, раз уж завтра торговцы приедут. Никогда не угадаешь, какая сволочь снаружи шляется.

Он усмехнулся своей шутке.

– Впусти меня, Дидрик. Мы оба знаем, что ворота должны быть открыты до девятого колокола, – сказал Флетчер. И, еще не окончив фразы, услышал мрачные удары колокола, глухим эхом отдававшиеся в лощинах внизу.

– Что это было, Флетчер? Не слышу тебя! – крикнул Дидрик, демонстративно прикладывая руку к большому уху.

– Я говорю, впусти меня, ты, болван! Это незаконно! Я доложу Кориму, если ты сейчас же не откроешь ворота! – зло выкрикнул он, махая руками в сторону бледного лица над частоколом.

Корим был командиром стражников и прославился скверным характером и нелюбовью к тому, когда его беспокоят по пустякам. Сейчас он скорее всего в углу таверны, мрачно глядит в глубины большой пивной кружки.

– Ну, можешь это сделать, не стану спорить, имеешь право. Скорее всего накажут нас обоих, и толку от этого не будет никому. Почему бы нам не заключить сделку? Ты отдаешь мне оленя, а я спасаю тебя от перспективы ночевать в лесу.

– Засунь ее себе в зад! – бросил Флетчер, поражаясь наглости молодого стражника. Это совсем наглый шантаж, даже со стороны такого человека, как Дидрик.

– Ладно, Флетчер, подумай сам. Ты все равно его потеряешь, так или иначе. Волки и рыси придут, а зимой их не отпугнет даже яркий костер. Когда они появятся, ты либо бросишь его, либо станешь закуской. Не говоря уже о прочих тварях, которые таятся в лесу. В любом случае, даже если ты доживешь до утра, ты войдешь в эти ворота с пустыми руками. Так что я тебе всего лишь помогаю.

Голос Дидрика звучал почти дружески, так, будто он делает одолжение Флетчеру.

Флетчер почувствовал, как в висках стучит кровь. Такого с ним еще никогда не случалось. Нечестные поступки были обычным делом в Пелте, и он давно принял тот факт, что в мире имущих и неимущих он относился к последним. Но этот избалованный ублюдок, сын одного из богатейших людей деревни, откровенно его обворовывал.

– Вот, значит, как, Дидрик. Ты все сказал? – тихо и зло сказал Флетчер. – Наверное, очень умным себя считаешь, а?

– Это всего лишь логичное развитие ситуации, в которой я оказываюсь бенефициаром, – надменно ответил Дидрик, смахивая со лба светлые волосы. Все знали, что Дидрика учат отдельно ото всех остальных, и он часто кичился своей образованностью, вворачивая словечки, которые остальные дети просто не понимали. Флетчер презирал его за это. Отец Дидрика надеялся, что сын когда-нибудь станет судьей и отправится работать в какой-нибудь крупный город королевства Хоминум.

– Ну, ты только одного не учел в своих расчетах, Дидрик, – прорычал Флетчер. – Я лучше буду ночевать в лесу, чем увижу свою добычу в твоих руках. Это меньшее зло.

– Ха! Думаю, я еще перебью твой блеф, Флетчер. У меня долгая ночь впереди. Будет весело поглядеть, как ты попытаешься отогнать волков.

Дидрик громко рассмеялся собственной шутке.

Умом Флетчер понимал, что Дидрик пытается зацепить его, но его кровь уже вскипела. У него всегда был вспыльчивый характер, который всегда доставлял ему неприятности. Именно поэтому он старательно избегал тех людей, которые ему не нравились. Лучше предотвратить столкновение. Но на этот раз он ничего не мог сделать. Попытался проглотить обиду и злость, но они продолжали кипеть глубоко внутри.

– Я не отдам тебе оленя, Дидрик. Только шкура пять шиллингов стоит, и мясо не меньше двух. Лучше впусти меня, и я не стану ничего говорить Кориму. Оставим это между нами, – предложил Флетчер, с трудом смирив гордость.

– Вот что я тебе скажу. Я же не могу уйти с пустыми руками в такой ситуации, так ведь? Но, поскольку я сегодня щедрый, если ты отдашь мне рога, про которые ты забыл упомянуть, то я буду доволен нынешней ночью, и мы оба получим то, что хотим.

Флетчер одеревенел от наглости услышанного. Мгновение боролся с собой, но успокоился. Четыре шиллинга стоят того, чтобы спать в постели, а для Дидрика это карманная мелочь. Издав стон, он вынул шкуросъемный нож. Острый, как бритва, но не приспособленный для того, чтобы срезать рога. Калечить мертвого оленя ему не хотелось, но придется отрезать ему голову.

Спустя минуту после того, как он с трудом разрезал позвоночник, голова оказалась у него в руках, и кровь с нее залила его мокасины. Скривившись, он поднял ее, показывая Дидрику.

– Хорошо, Дидрик, иди и возьми. – сказал Флетчер, потрясая окровавленным трофеем.

– Кидай сюда, – сказал Дидрик. – Не верю, что потом отдать согласишься.

– Шутишь? – вскричал Флетчер.

– Кидай, или никакой сделки не будет. Я не собираюсь отбирать ее у тебя, испачкав всю форму.

Застонав с досады, Флетчер кинул голову оленя вверх, заляпав кровью всю тунику. Бросил хорошо, но Дидрик не поймал ее, и она упала обратно на землю. Тихо зарычав, Флетчер крякнул и снова поднял голову оленя. На этот раз она перелетела через Дидрика и с грохотом упала на настил. Дидрик и не пошевелился, чтобы взять ее.

– Хорошо иметь с тобой дело, Флетчер. Увидимся завтра. Повеселись, ночуя в лесу.

– Что?! – ошеломленно вскричал Флетчер. – А как же уговор?

– Я выполнил свою часть уговора, Флетчер. Я сказал, что буду доволен нынешней ночью и что мы оба получим то, что хотим. Как ты уже сказал, ты лучше переночуешь в лесу, чем отдашь мне всего оленя. Вот ты и получил то, что хотел, и я тоже. Надо было внимательнее слушать каждое слово в договоре, Флетчер. Это первое, чему учатся судьи.

И его лицо скрылось за ограждением.

– Стой! Так не договаривались! Впусти меня, ты, лживый червь! – заревел Флетчер, стуча ногой в ворота.

– Нет, нет, меня дома теплая постель ждет. Не могу сказать того же о тебе, – со смехом ответил Дидрик, уходя.

– Ты сегодня на страже. Ты не можешь уйти домой! – заорал Флетчер. Если Дидрик оставит пост, то Флетчер отомстит сполна, сказав Кориму. Он никогда не был ябедой, но для Дидрика сделает исключение.

– О, так сегодня не моя стража, – донесся стихающий голос Дидрика, спускающегося за частокол. – Я же этого не говорил. Просто сказал Якову, что постою за него, пока он в сортир сходит. Он скоро вернется.

Флетчер сжал кулаки, едва в состоянии осознать всю глубину лжи Дидрика. Поглядел на безголовое тело оленя и залитые кровью мокасины. Ярость заклокотала в нем, будто желчь, поднимающаяся к горлу. Думал он лишь об одном. Это еще не конец. Совсем не конец.

– Подымайся, Флетчер. Нынче единственный день в году, когда ты мне нужен с самого утра. Я не смогу одновременно торговать с прилавка на рынке и перековывать лошадей, – сказал Бердон.

Застонав, Флетчер натянул шкуры на голову. Ночка выдалась долгая. Яков заставил его час простоять снаружи, впустив лишь при условии, что в следующую встречу в таверне Флетчер купит ему выпивки. Хорошо хоть, Дидрик ушел раньше, чем вернулся Яков, и Флетчер смог убедить стражника в том, что пришел до девятого колокола, но на воротах просто никого не было. Хотя кровавая лужа на том месте, где упала оленья голова, говорила совсем об ином.

Прежде чем лечь спать, ему пришлось снять шкуру и выпотрошить оленя, а потом порезать мясо на полосы и повесить стекать у очага. Он позволил себе съесть лишь один сочный кусок, наполовину готовый, когда у него кончилось терпение и он запихал его в рот. Зимой мясо лучше беречь, неизвестно, когда удастся еще раз его поесть.

– Быстро, Флетчер! И приведи себя в порядок! Воняешь, как свинья. Мне не надо, чтобы ты покупателей запахом отпугивал. Никто не станет покупать товар у вонючего оборванца, – сказал Бердон, сдергивая с него шкуры и быстро выходя из его крохотной комнатки обратно в кузню.

Оказавшись без покрывала, Флетчер поежился и сел. В комнатке было теплее, чем он ожидал. Видимо, Бердон всю ночь работал в кузне, готовясь к базарному дню. Флетчер уже давно научился спать под лязг и грохот металла, рокот мехов и шипение, когда раскаленный докрасна металл окунали в воду.

Пройдя через кузню, он вышел к небольшому колодцу на улице, из которого Бердон брал воду для закалки железа. Вытянув ведро, он опрокинул его себе на голову после мгновения нерешительности. Туника и штаны тоже намокли, но, поскольку после вчерашнего вечера они были залиты кровью, это тоже им на пользу. Еще несколько ведер и недолгая возня с пемзой, и Флетчер более-менее почистился. Вернулся в кузню, обхватив грудь руками и дрожа.

– Иди-ка сюда. Давай на тебя поглядим, – сказал Бердон, стоя позади него, у входа в свою комнату. Свет от очага отблескивал на его длинных рыжих волосах. Бердон был одним из самых могучих мужчин в деревне, бесчисленные часы в кузне наградили его широкими плечами и грудью, как бочка. По сравнению с ним Флетчер был карликом: невысокий и жилистый даже для своего возраста.

– Так и думал. Побриться тебе надо. У моей тетушки Герлы усы гуще, чем это. Сбрей этот дурацкий пушок и дождись, пока не начнут расти настоящие усы, как у меня.

Бердон подмигнул, подкручивая роскошные рыжие усы, гордо торчащие над всклоченной бородой. Флетчер понимал, что он прав. Если он хочет, чтобы деревенские девушки обращали на него внимание, нужно хоть как-то заботиться о своей внешности. Хотя, честно говоря, сам он был невысокого мнения о женской части населения Пелта. Однако сегодня приезжают торговцы, а они часто берут с собой своих дочек, выросших в городах, в длинных юбках в складку и с завитыми волосами. Хотя Флетчер и знал на собственном горьком опыте, что они будут задирать носы, глядя на него, нет ничего плохого, если сегодня он будет выглядеть получше.

– Иди давай. Пока будешь бриться, достану тебе одежду, в которой будешь ходить сегодня. И никаких возражений! Чем профессиональнее ты будешь выглядеть, тем лучше пойдет торговля.

Флетчер вышел наружу, на холод. Кузня располагалась у самых ворот, деревянный частокол был меньше чем в метре от задней стены его комнатки. Рядом валялись зеркало и небольшой таз для умывания. Достав шкуросъемный нож, Флетчер сбрил редкие темные волоски и внимательно поглядел на себя в зеркало.

Кожа у него была светлая, что не являлось редкостью в северной части Хоминума. Лето в Пелте было короткое, всего несколько недель тепла и солнечного света, когда он носился по лесу с остальными мальчишками, ловя форель в ручьях и жаря лесные орехи на костре. Единственное время, когда Флетчер не чувствовал себя чужаком.

У него были резкие черты лица, острые скулы и темно-карие глаза, слегка запавшие. Густые волнистые черные волосы, которые Бердон состригал с него, как с овцы, когда они вырастали слишком длинными. Флетчер знал, что он не урод, но и не симпатичный, если сравнить с парнями из богатых семей, хорошо откормленными, со светлыми волосами и румяными щеками, каких хватало в деревне. В северных поселениях темные волосы были редкостью, но, поскольку Флетчера младенцем подбросили к воротам, он не удивлялся тому, что отличается от остальных внешностью. Просто еще одна отличительная черта.

Бердон выложил ему на кровать светло-голубую тунику и ярко-зеленые штаны. Поморщившись от выбора цветов, Флетчер промолчал, увидев просящий взгляд Бердона. Такая одежда не будет выглядеть необычной, по крайней мере в базарный день. Торговцы и сами всегда пестро одеваются.

– Дам тебе переодеться, – с усмешкой сказал Бердон, выходя из комнаты.

Флетчер знал, что такие шутки были для Бердона способом выражения чувств, так что не стал обижаться. Он сам был не из разговорчивых, предпочитая находиться наедине с собой и своими мыслями, а Бердон всегда уважал его как человека, с тех самых пор как Флетчер только научился говорить. Странные отношения, между грубоватым и добродушным мастером и замкнутым подмастерьем, но у них все получалось. Флетчер всегда был благодарен Бердону уже за то, что он взял его к себе, когда остальные отказались бы.

Его бросили без ничего, даже без корзины и пеленок. Просто оставили голого младенца в снегу, изо всех сил вопящего у ворот деревни. Богатые его брать не стали бы, а бедные не могли себе такое позволить. Тогда была одна из самых суровых зим, какие довелось пережить Пелту, и с едой было плохо. В конце концов Бердон сам вызвался взять его, поскольку именно он нашел его. Он не был богат, но ему не надо было никого кормить, кроме себя, а его заработок не зависел от времени года, так что во многих смыслах он оказался идеальным кандидатом.

Флетчер всю жизнь хранил глубокую ненависть к своей матери, кем бы она ни была. В конце концов, что за женщина способна бросить своего ребенка нагим в снегу, умирать? Флетчер часто раздумывал, была ли это девушка из Пелта, которая не могла или не хотела его растить. Часто вглядывался в лица женщин, сравнивая их черты лица со своими. Сам не понимал, почему его это волнует. Пустая трата времени. Никто из них и близко не был похож на него.

Одевшись и более-менее пригладив волосы, Флетчер вышел наружу и увидел, что прилавок уже стоит у главной дороги, ведшей от ворот через весь городок. И уже не единственный. Вдоль дороги стояли и другие, ломившиеся от мехов и мяса. Выставили и другой товар: мебель из сосны, которая в изобилии росла на Медвежьих Клыках, горные цветы с серебристыми лепестками, в горшках, для богатых городских домохозяек.

Кожа была еще одним из товаров, которыми славился Пелт, сшитые здесь куртки и жилеты ценились за качество кроя и шитья. Флетчер давно положил глаз на одну куртку, дожидаясь нынешнего базарного дня. Весь год он продавал добытые им шкуры другим охотникам и успел скопить больше трехсот шиллингов ради этой единственной покупки. И сейчас он увидел ее, висящую, на одном из прилавков дальше по улице. Однако Джэнет, швея, которая ее несколько недель шила, сказала ему, что продаст ее за триста шиллингов только тогда, когда за весь базарный день никто не предложит ей больше.

С точки зрения Флетчера, куртка была идеальна. Изнутри подбита пушистым мехом горного зайца, мягким и серым с ореховыми вкраплениями. Сама кожа была выкрашена в цвет темного красного дерева, крепкая, без изъянов. Непромокаемая, немаркая, не порвется, если придется продираться сквозь кустарник в погоне за добычей. Застегивалась она на простенькие деревянные пуговицы, а еще у нее был большой островерхий капюшон. Флетчер уже представлял себя в ней, под дождем, в тепле, присевшим в кустах с наложенной на тетиву стрелой.

Бердон устроился рядом, с наковальней и лежащими горкой подковами. Хотя он и делал оружие и доспех очень качественно, давно стало понятно, что самые большие деньги можно заработать на желании усталых торговцев перековать своих лошадей, чей путь по отдаленным деревням в окрестностях Медвежьих Клыков лишь начинался с Пелта. Конечно, иногда покупали и оружие, поскольку торговцы всегда страдали от разбойников и голодных волков, путешествуя по пустынным горным дорогам, но они обычно закупались этим в городе, прежде чем отправиться в Пелт. Основными покупателями были торговцы победнее, которые не могли позволить себе покупать все по городским ценам, а также те, кто рискнул добраться до первой из деревень безоружным, чтобы лошади смогли затащить в горы побольше товара.

В прошлом году, когда приехали торговцы, Флетчер был занят весь день, и даже поработал, затачивая мечи, когда их прилавок опустел. Очень хороший был год для торговли оружием. Империя Хоминума начала войну на новом фронте, к северу от Медвежьих Клыков. Эльфийские кланы отказались платить ежегодную дань, которую империя требовала за защиту от орочьих племен, живущих в джунглях на юге, на другом конце Хоминума. Империя объявила войну, дабы взыскать дань, и торговцы очень опасались разбойничьих отрядов эльфов. В конечном счете война стала скорее символической, ограничившись несколькими стычками, не более. Стороны приняли джентльменское соглашение не усугублять ситуацию. Обе расы прекрасно понимали одно – главным врагом являются орки.

– Интересно, в этом году будет время поглазеть? – спросил Флетчер.

– Думаю, да. Пусть новая порция военных, охраняющих Медвежьи Клыки, – старики да калеки, но, похоже, торговцы верят, что это отпугнет разбойников. И самое худшее, что они правы. В любом случае мы им много не продадим. Зато нужда в моих услугах все еще есть, это мы знаем, после того как ты в прошлом месяце побывал на фронте.

Флетчер поежился, вспоминая тяжелое путешествие через горы до ближайшего форта. Там было скверно. Холодно, никакого комфорта, куча людей с безжизненными взглядами, дожидающихся, пока окончится их срок службы. Эльфийский фронт был свалкой, куда отправляли тех, кого не желали видеть в реальных боях. Голодных и усталых, более неспособных воевать.

Мякина. Так это солдаты называли. Некоторые считали это благом, убраться подальше от ужасов окопов в джунглях. На орочьем фронте люди гибли тысячами, их головы орки брали в качестве трофеев и оставляли на кольях на границе джунглей. Орки были дикой и неразумной расой, злобными, безжалостными до садизма созданиями.

Но на эльфийском фронте ужас принимал другую форму. Постепенная деградация. Голод, на половинном пайке. Бесконечная строевая подготовка под руководством усталых сержантов, которым больше было нечем заняться. Равнодушные генералы, сидящие в теплых кабинетах, набивающие брюхо и распутничающие, пока солдаты мерзли в холодных койках.

Квартирмейстер не особенно хотел что-либо покупать, но надо было выбрать квоту, а поставки из-за Медвежьих Клыков стали совсем скудными, поскольку оружие все больше требовалось на орочьем фронте. Охапку мечей, которую Флетчер приволок на горбу, он продал куда дороже их настоящей цены, и у него появился другой мешок, тоже тяжелый, хотя и не настолько, наполненный серебряными шиллингами. Принеси он мушкеты, ему бы заплатили золотыми соверенами. Бердон надеялся, что удастся поменять у торговцев холодное оружие на огнестрельное. Если получится, то в следующем сезоне он сможет перепродать его квартирмейстеру, получив прибыль.

Когда Флетчер лежал на койке, которую ему на время уступили в казарме, дожидаясь утра, чтобы отправиться в Пелт засветло, он твердо решил, что если когда и пойдет служить, то никогда не позволит себе попасть в такое место.

– Эй, парень! Убери прилавок от ворот. Мешаешь торговцам проезжать. – Холодный повелительный голос безжалостно вырвал его из размышлений.

Каспар, отец Дидрика, рослый худощавый мужчина в красивом лиловом костюме, сшитом на заказ, с золотой вышивкой, глядел на Флетчера так, будто тот оскорблял его самим фактом своего существования. Позади стоял ухмыляющийся Дидрик, с уложенными на пробор светлыми волосами. Флетчер поглядел на соседний прилавок, который явно стоял ближе к дороге, чем его.

– Повторять не буду. Давай сейчас же, а то стражу позову, – рявкнул Каспар. Флетчер поглядел на Бердона, который пожал широкими плечами и кивнул. По большому счету это ничего не значило. Если кому-то нужно оружие, он его найдет.

Дидрик подмигнул и сделал движение руками, будто прогоняя Флетчера. Флетчер зарделся от гнева, но сделал то, о чем сказал Каспар. Придет еще время, когда Дидрик свое получит, но его отец – невероятно влиятельный человек в городке. Он был ростовщиком, и в долгах у него ходил почти весь городок. Ребенку нужно лекарство из города? Каспар здесь. Охота не задалась? Каспар снова здесь. Дом сгорел? Каспар здесь. Как деревенскому жителю, который едва в состоянии написать свое имя под длинным договором, понять тонкости со сложными процентами и прочие числа? В конце концов всегда оказывалось, что стоимость займа выше, чем они могут себе позволить. Флетчер терпеть не мог, что многие в городке уважают Каспара, хотя он был не лучше мошенника.

С трудом сдвигая прилавок от дороги, Флетчер уронил в грязь несколько тщательно отполированных кинжалов. И тут зазвонил деревенский колокол. Прибыли торговцы!

Все началось, как обычно, со скрипа колес и щелканья кнутов. Дорога к деревне была плохой и круто шла в гору, но торговцы выжимали из лошадей последнее, стараясь побыстрее въехать в деревню и занять места получше. Те, кто опоздает, неизбежно окажутся у самых ворот, в стороне от толпы покупателей.

Каспар стоял у входа, приветственно помахивая рукой, кивая и улыбаясь каждому тяжело груженному фургону, проезжающему через ворота. Флетчер увидел, что дорога нелегко далась лошадям, их бока блестели от пота, а глаза были безумными от усталости. Виновато улыбнулся, понимая, что у Бердона сегодня хватит работы. Хорошо бы, подков на всех хватило.

Напротив прилавка Флетчера было свободное место, но ссутулившиеся люди на передках фургонов едва глядели на него, правя лошадьми вперед, по булыжной мостовой. На них были кожаные куртки с капюшонами, похожие на ту, которую приглядел себе Флетчер, но похуже качеством. От дождя и холода помогут, но Флетчер знал, что под ними торговцы одеты в цветастую городскую одежду. Хорошо бы, чтобы они поскорее скинули куртки, чтобы Дидрик не смотрел с такой ухмылкой на его собственную одежду. Сам он был почти в таком же костюме, как его отец, сиреневого цвета.

Когда последние фургоны миновали ворота, в городок въехали двое мужчин на лошадях, с густыми светлыми усами и в фуражках. Под седлом у них были не простенькие рабочие лошади, такие, что тянули фургоны, а могучие боевые скакуны с широкими боками и подковами размером с тарелку. Выехав с грунтовой дороги на булыжную мостовую, они бросили поводья. Флетчер услышал, как Бердон тихо выругался, и сочувственно улыбнулся.

Это были Пинкертоны – служащие правопорядка из города. Это было ясно по темно-синей форме с латунными пуговицами, но еще более явным признаком их должности были мушкеты, которые они небрежно держали в руках. Флетчер с тревогой поглядел на окованные металлом дубинки, висящие в седельных ножнах, вспоминая жуткие истории о том, с какой легкостью Пинкертоны пускают их в ход. Такой можно легко сломать руку или ногу, и Пинкертоны не церемонились с их использованием, поскольку подчинялись лишь самому королю. Флетчер понятия не имел, зачем они присоединились к каравану, но их присутствие означало, что другой охраны не потребуется. Значит, оружие сегодня будет продаваться плохо.

Двое мужчин выглядели будто родные братья, с вьющимися светлыми волосами и холодными серыми глазами. Они спешились, и один из них, ростом повыше, подошел к Флетчеру, небрежно держа в руках мушкет.

– Парень, отведи наших лошадей в конюшню и проследи, чтобы их накормили и напоили, – жестко сказал он. Флетчер разинул рот, ошеломленный таким прямым приказом. Мужчина нетерпеливо махнул рукой в сторону лошадей, видя, что Флетчер колеблется, не желая оставлять прилавок без присмотра.

– Забудьте о нем. Он слегка тугой на голову, – вмешался Каспар. – У нас нет общей конюшни. За вашими лошадьми проследит мой сын. Дидрик, отведи лошадей в нашу собственную конюшню и скажи конюху, чтобы позаботился о них со всей тщательностью.

– Но, отец, я хотел… – вкрадчиво начал Дидрик.

– Сейчас же, и не мешкай! – прервал его Каспар. – У тебя еще будет достаточно времени на покупки, к сожалению. Это чудо, что я свожу концы с концами при том, как ты их безрассудно тратишь. Будто избалованная домохозяйка.

Дидрик покраснел и бросил на Флетчера злобный взгляд, прежде чем взять поводья двух коней и повести их по улице. Флетчер мрачно улыбнулся, прекрасно понимая, что Дидрик припомнит ему то, как он стал свидетелем его позора.

– Так что же привело Пинкертонов в Пелт? Мы уже несколько недель никого нового не видали, на случай если вы разыскиваете преступников, – сказал Каспар, подавая руку Пинкертону.

– Мы по вопросам военной надобности, на эльфийской границе. Король выразил желание отправлять в армию заключенных, и мы, по его поручению, выясняем, как отнесутся к этому генералы.

Пинкертон неуверенно пожал руку Каспару, вынужденный вести себя мягче теперь, когда их лошади оказались в ведении Каспара.

– Потрясающе. Мы знали, конечно же, что скорость набора в армию в последнее время упала, но это все равно неожиданно. Какое изящное решение проблемы, – быстро заговорил Каспар. – Возможно, мы еще поговорим об этом вечером, за ужином и бренди? Между нами, местный трактир ужасен, и мы будем рады предоставить вам хорошие постели после вашего долгого путешествия.

– Будем благодарны. Мы ехали от самого Корсилума и не спали в нормальной постели уже неделю, – вежливо сказал Пинкертон, приподымая фуражку.

– Надо будет приготовить вам ванну и горячий завтрак. Меня зовут Каспар Кэвелл, я из городских старейшин, в некотором роде… – продолжил Каспар, выводя их на дорогу.

Когда их голоса стихли, Флетчер пнул прилавок, с досады. Каспар подлизывается к этим двоим ради Дидрика, чтобы тому потом было легче попасть в юридическую школу в Корсилуме, столице королевства. Поскольку судьи и Пинкертоны обеспечивали исполнение королевских законов, между ними существовали особые отношения, и рекомендация от Пинкертона часто гарантировала поступление в юридическую школу.

Интересно, теперь преступников будут в армию загонять. Слухи о том, что всех молодых парней вот-вот станут силой забирать в армию, уже ходили. Это одновременно радовало и беспокоило Флетчера. Последнюю мобилизацию в армию проводили столетия назад, во время крупнейшей войны с орками. Тогда воевали с отрядами орков, угонявшими скот и убивавшими людей по всей империи Хоминума, только становившейся на ноги. Прежде чем орков загнали назад в джунгли, с лица земли были стерты сотни деревень.

Но на этот раз войну начал Хоминум, расчищая от орков леса, древесина которых потребовалась для разворачивающейся промышленной революции. Война началась семь лет назад, и конца ей видно не было.

– Если бы я мог такие мушкеты ковать, и прилавок выставлять не потребовалось бы, – проворчал у него за спиной Бердон. Флетчер кивнул. На передовой мушкеты очень нужны, но делают их лишь искусники-гномы, живущие в трущобах Корсилума. Техника изготовления прямых стволов и механизма спуска стала самым главным секретом гномов, и они его ревностно охраняли. Очень выгодный бизнес, но появился он совсем недавно. В прошлом орки часто могли устоять под градом стрел в бою, но залпы мушкетов обладали куда большей убойной силой. С введением нового оружия начала меняться и тактика боя, по мере того как командиры к этому приспосабливались. Армии теперь стали смешанными, одни подразделения были вооружены мечами и луками и ходили в доспехах, а другие были вооружены мушкетами со штыками и одеты лишь в мундиры.

– Наверное, если бы ты смог делать мушкеты, то стал бы богаче Каспара, – сказал Флетчер, оборачиваясь.

И тут он увидел последнего из путников, входящего в ворота. Пожилой мужчина, седой и небритый. На нем была красная с белым форма, драная, вытертая и грязная. Части латунных пуговиц недоставало, другие болтались на нитках. И он был без оружия, что казалось особенно необычным для человека из торгового каравана, и тем более – для солдата.

У него не было ни коня, ни фургона, только мул в поводу, тяжело нагруженный седельными сумками. Сапоги у него были в ужасном состоянии, с протершимися и болтающимися при каждом шаге подметками. Да и шел он пошатываясь. Флетчер глядел, как пришедший устраивается напротив него, привязывая мула к столбу прилавка, гневно сверкнув глазами на торговца прежде, чем тот успел возразить.

Затем мужчина снял седельные сумки и принялся медленно их распаковывать, аккуратно развернув перед собой скатанный в рулон кусок ткани. Выложил несколько предметов. Поскольку он стал на колени на землю, Флетчер не видел, что там у него. Скорее всего, направляется на эльфийский фронт, забракованный на орочьем по возрасту как солдат, по неспособности не выслужившийся до офицера. Мужчина выпрямился и улыбнулся Флетчеру, подметив его любопытство, и Флетчер увидел, что у него не хватает во рту многих зубов.

Вытянув шею, Флетчер попытался разглядеть самого солдата и его товар, и его глаза расширились. На куске ткани лежали огромные кремневые наконечники для стрел, размером с ладонь, со специально зазубренными краями, чтобы оставлять рваные раны. Ожерелья из зубов и высохших ушей, разложенные будто изящнейшие подвески. Рог носорога с окованным железом острием, на почетном месте. И, в самой середине, орочий череп, огромный, вдвое больше человеческого. Гладко отполированный и выбеленный солнцем в джунглях, с массивными надбровными дугами, нависающими над глазницами. Нижние клыки орка были даже больше, чем представлял себе Флетчер, торча вверх и вперед на три дюйма, будто у кабана. Сувениры с передовой, которые можно продать любопытствующим в северных городах, там, где о настоящей войне только слышали.

Мужчина продолжал раскладывать трофеи, что-то тихонько бормоча. Флетчер повернулся к Бердону и умоляюще поглядел на него. Бердон тоже видел, что выложил на продажу солдат, но коротко мотнул головой и кивнул в сторону прилавка. Вздохнув, Флетчер поглядел на их собственный товар. Сегодняшний день обещал быть долгим и бесплодным.

Вокруг солдата собралась небольшая толпа, по большей части – дети. Да еще пара стражников, которым было нечего продавать, но и лишней монеты в кармане не водилось.

– Давайте подходите все! Здесь все настоящее, без дураков. За каждым из предметов стоит леденящая кровь история, услышав которую вы поблагодарите счастливую звезду за то, что живете на севере! – прокричал солдат радостным, как у торговца фруктами, голосом. Подкинул вверх наконечник для копья и ловко поймал между пальцев.

– Может, заинтересуют набедренная повязка гремлина или орочье кольцо для носа? Вы, господин, что скажете? – обращаясь к молодому парню, демонстративно заткнувшему уши пальцами. Парень еще явно не заслужил, чтобы его называли «господин».

– Что еще за гремлин? – спросил парень. Его глаза расширились.

– О, рад, что спросили, господин. Охотно расскажу. Гремлины – рабы орков. Их раса была выведена давным-давно, в качестве орочьих слуг. Все равно что оруженосцы у рыцарей в старину, те, что делали все необходимое для господина. Бойцы из них неважные, храбрости не хватает. Подчиняться у них в крови. А еще они ростом едва по колено.

Мужчина жестом показал рост гремлина.

Флетчер скривился. Он знал про гремлинов. Большая часть людей знала, даже здесь, на севере. Солдат явно намеренно выбрал собеседника помоложе, чтобы побольше порассказывать. Флетчер видел изображения гремлинов на картинке, которую продавал один из торговцев пару лет назад. Двуногие, как и орки, но одетые лишь в потрепанные куски ткани на бедрах, с большими острыми ушами, как у летучих мышей, и длинными изогнутыми носами. А еще длинными тонкими пальцами, с помощью которых они с легкостью вытаскивали улиток из панцирей и насекомых из гнилых бревен. Кожа у них была серой, как и у орков, по крайней мере так их изобразили на картинках, которые видел Флетчер. И глаза большие, выпученные, с большими зрачками. Рядом с орками ростом больше двух метров гремлины напоминали Флетчеру слепых щенков у ног горного волка.

– Откуда ты все это взял? – спросил другой парень, куда более скептически настроенный, чем первый.

– Забрал у мертвых, мой мальчик. Им это уже не было нужно там, куда они отправились. А я таким образом немного покажу вам, что это такое – война. Платят там немного, и это – лучший способ заработать на жизнь. Скопить немного к отставке, вот и все. Я этого не стыжусь.

Если он и ожидал, что его пожалеют, то не дождался, но его ответ был признан достойным, и люди начали переговариваться, ожидая продолжения.

– Ты на эльфийский фронт отправляешься? – спросил стражник. Флетчер увидел, что это Яков, и инстинктивно пригнулся, будто это могло помешать стражнику его увидеть. Если Яков его заметит, то может потребовать с него стоимость обещанной выпивки. А Флетчеру сейчас были нужны все деньги, чтобы купить куртку.

– На самом деле да, но не потому, что стал бесполезным мешком с костями, нет, вовсе. Я один в живых остался из целого отряда. Вышли на разведку, в ночь, наткнулись на отряд орков. Шансов практически не было.

В его голосе послышалось сожаление, но Флетчер не был уверен в его искренности. Хотя сама история его заинтересовала.

– И что случилось? – спросил Яков, с явным недоверием, оглядывая старшего с головы до ног.

– Я лучше промолчу. Такое не хочется вспоминать, – тихо ответил солдат, избегая смотреть Якову в глаза, и склонил голову. На его лице была искренняя печаль. Толпа загудела, и люди начали расходиться, явно сочтя его за лжеца.

– Ладно, ладно! – вскричал солдат, видя, как ускользают покупатели. Наверное, здесь у него был последний привал перед эльфийским фронтом, а солдатам он вряд ли сможет что-то продать. Может, нескольким зеленым новобранцам, не бывавшим на орочьем фронте, которым можно будет продать какие-нибудь безделушки, но на солдатское жалованье они много себе не позволят. Флетчер видел, что можно воспользоваться ситуацией, но не стал. Куртка стоит и сотни орочьих наконечников для стрел.

– Мы были недалеко от передовой, и нам дали задание разведать местность для последующего наступления, – начал солдат. Толпа снова собралась вокруг него. – Линию фронта снова решили продвинуть вперед. В лесах позади все было чисто, сами понимаете, теперь надо было окапываться и наступать дальше. Командиры тянули жребий, кому идти, и мы проиграли.

Он стал говорить увереннее, и Флетчер понял, что солдат – прирожденный рассказчик.

– Было темнее, чем посреди стаи черных кошек, лишь узкая полоска света луны. Продираясь сквозь заросли, мы наделали шуму больше, чем это сделал бы ломящийся в атаку мамонт. Настоящее чудо, что мы шли больше десяти минут, прежде чем нас обнаружили.

Его глаза затуманились от воспоминаний, будто он снова там оказался.

– Давай уже дальше! – заорал один из мальчишек сзади, но на него гневно поглядели и зашикали. Толпа внимательно слушала.

– Вперед нас вел наш боевой маг, у его демона было хорошее ночное зрение, и это помогало. Несильно правда, мы просто не стреляли понапрасну из мушкетов, а вот спотыкались на каждом шагу. Настоящее самоубийство. Пустая трата хороших солдат, уж точно. – Солдат рассказывал, вертя в пальцах наконечник стрелы.

– Они послали с вами вызывающего? Вот это уж точно пустая трата. Мне казалось, у нас их всего пара сотен, так? – спросил Яков. Скепсис уступил место изумлению.

– Задание было важным, пусть и плохо продуманным. Без хорошей передовой базы фронт не продвинешь. Я не особо знал мага, но он был хорошим малым, пусть и слабым вызывающим, это точно. Восхищался шаманами орков, постоянно расспрашивал солдат о них и их демонах. Все время что-то писал и рисовал в своей книге, копался в развалинах орочьих деревень, срисовывал руны, которые они рисовали на стенах своих хижин.

Увидев, как лица слушателей становятся равнодушными, он быстро сменил тему, будто куда-то торопясь.

– В любом случае мы достаточно быстро заблудились, те немногие звезды, по которым мы ориентировались, закрыло тучами. А когда пошел дождь, наша участь была предрешена. Никогда не пробовали стрелять из мушкета с отсыревшим порохом? Одно к одному.

Бросив наконечник стрелы, он стиснул кулаки.

– У орков стрелы как хорошие дротики. Если в тебя попадет, то уносит, будто пушечное ядро, и пригвождает к земле, если не пробивает навылет и не валит того, кто позади тебя. Стрелы свистели меж деревьев, сбивая нас с ног, будто мир опрокинулся, а мы даже не видели, кто стреляет. Первый залп убил половину наших, и я не собирался задерживаться там ни секунды. Вызывающий повел выживших в отступление, и я побежал следом за ним. Если кто и мог выбраться из этого богомерзкого кошмара, так это он. Мы бежали со всех ног, ориентируясь по истерическим воплям его демона.

– А что это был за демон? – спросил Яков, стиснув руки и напряженно слушая.

– Я его толком не разглядел в темноте. Что-то вроде большого летающего жука, уродливый, как смертный грех, но я ему благодарен. Без него я бы погиб. А потом вызывающий споткнулся и упал. Я увидел, что ему бок насквозь стрелой пробило. Кровью истекал, бедняга, как свинья на бойне. Помочь я ему не мог, но этот проклятый демон никуда не хотел лететь без него, и мне пришлось тащить вызывающего на себе. Бедняга, похоже, умер раньше, чем мы добрались до окопов, но демон привел меня к спасению. Мелкий паршивец остался рядом с хозяином и потом. Меня пытались обвинить в дезертирстве, но я сказал им, что выносил из боя раненого и отбился от остальных. В конце концов, не зная, что со мной делать, учитывая, что весь отряд погиб, а я уже в том возрасте, в каком есть, они выгнали меня. Утешением стал лишь мешок вызывающего, набитый добром типа того, что вы видите. Но настоящее сокровище не это…

Он порылся в сумках, и Флетчер неожиданно понял, к чему все это. Вероятно, солдат поступал так с каждой толпой зевак, завлекая рассказом, чтобы предъявить самый дорогой товар.

Однако вопреки его ожиданиям солдат вытащил из сумки не засушенную голову и не демона, о котором рассказал. Это оказалась книга в плотном коричневом кожаном переплете и с толстыми страницами из пергамента. Книга вызывающего!

Если солдат и ожидал произвести впечатление на толпу, его ждало горькое разочарование. Большинство поглядели на книгу равнодушно, а некоторые даже разочарованно застонали. В небольшом городке, населенном охотниками, умение читать было совсем не главным. Большинство жителей с трудом прочли бы даже одну страницу, не говоря уже обо всей толстой книге. С другой стороны, Флетчер, поскольку он ведал всеми финансами Бердона, был вынужден научиться читать и считать. Долгие часы, проведенные им за подсчетами и составлением писем, не дали ему лишний раз поиграть с другими детьми, но он гордился своей образованностью и был уверен, что не уступает в ней Дидрику, если не превосходит его.

Солдат натянуто улыбнулся, потрясая книгой в воздухе, в бледном свете зимнего солнца, и начал листать страницы. Флетчер с тоской поглядел на рукописный текст и сложные рисунки.

– Что еще у тебя есть? – с явным разочарованием спросил Яков.

– Много всего! По дороге с передовой я собрал потрясающие штуки, можешь не сомневаться. Но они не стоят этой книги. Позволь, я покажу, прежде чем перейдем к следующему предмету.

Толпа, пусть и не заинтересованная книгой, не собиралась упустить шанс развлечься. Люди кивали, подбадривая солдата, и тот снова улыбнулся во весь свой щербатый рот. Вскочил на пустой ящик у соседнего прилавка и поманил зрителей ближе, держа книгу над головой, так, чтобы все видели.

– Этот боевой маг был в самом низшем из званий, какое дают вызывателям, младший лейтенант в полку, который даже не закончил подготовку. Но он сам вызвался в ту злополучную операцию, и, поглядев его книгу, я понял, почему. Он искал козыри, способ научиться вызывать кого-то нового.

Теперь все слушали его внимательно, и солдат это видел. Флетчер глядел через всю улицу, открыв рот, и Бердон многозначительно кашлянул. Флетчер выпрямился и принялся наводить порядок на прилавке, хотя там и так все было безупречно.

– Орочьи шаманы могут вызывать самых разных тварей, но чаще всего это слабые и неумелые демоны, никакого сравнения с теми, кого могут призвать наши вызывающие. Но боевые маги Хоминума тоже ограничены, по-своему. По большей части они могут призвать из мира демонов лишь малое количество их разновидностей. Пусть наши адепты и намного могущественнее орочьих, у нас все равно, так сказать, не слишком много стрел в колчане.

За ночь, проведенную в казармах на эльфийском фронте, Флетчер наслушался рассказов, пробиравших морозом до костей и будораживших кровь одновременно. Рассказов про ужасных демонов, крадущихся в ночи, разрывающих глотки спящим и ускользающих бесследно. Про зверей, выскакивающих из джунглей, будто комок когтей и зубов, и дерущихся, пока их не разнесут в клочья пули мушкетов. Если это слабые и неумелые демоны, как говорит солдат, не хотел бы он встретиться с демоном опытного боевого мага.

– Так что ты там говорил? Что в книге хранятся секреты, которые могут изменить ход войны? Или инструкции, как самим вызывать демонов? Наверное, она на вес золота, – с нескрываемым сарказмом произнес Яков.

– Ты сказал, господин, не я, – ответил солдат, приложив палец к губам. Но прежде, чем Яков успел ответить, зазвучал знакомый голос.

– Если сказанное тобой правда, тогда позволь обосновать, почему Якову лучше вложить деньги даже в то жалкое оружие, что лежит на прилавке напротив, чем в твою книгу.

Это был Дидрик, вернувшийся из конюшни. Он стоял у соседнего прилавка, там, где Флетчер его не заметил. Увидев, как Флетчер покраснел от его остроты, Дидрик ухмыльнулся и обошел ящик, становясь перед толпой, и пнул по пути рог носорога, нимало тому не огорчившись.

– Зачем было вызывающему идти добровольцем на такую операцию, если он уже обрел великую тайну? И почему ты продаешь книгу здесь, если она столько стоит? Наверняка, если бы ты был уверен в этом, ты продал бы ее сразу же и с комфортом отправился в отставку. Что же до инструкций по вызову демонов, всем известно, что лишь отпрыски благородных семей, да еще немногие счастливчики, помимо них, обладают способностью к вызыванию.

Увидев, что солдат разинул рот от удивления, Дидрик ухмыльнулся снова, но тут солдат ответил ему. Надо отдать должное, ответил с готовностью, удивившей всех:

– Ну, для начала, господин, вероятно, он не осознавал степени опасности. В конце концов, он еще ни разу не был в бою, и наверняка ему не терпелось увидеть орков и их демонов поближе. Я сам читать не умею, так что не могу сказать, чего эта книга стоит, хотя, попытайся я ее продать боевому магу, у меня бы ее просто конфисковали под предлогом того, что я украл ее у одного из них.

И он развел руками, с невинным выражением лица.

– Конечно, если она действительно способна изменить ход войны, я готов отдать ее, когда прибуду на эльфийский фронт. Но если я смогу получить за нее пару шиллингов, зная, что в конечном счете книга все равно попадет к магам, кто меня за такое осудит, после того как я тащил того вызывающего на себе, через джунгли?

Он опустил взгляд в напускной скромности, поглядывая на людей через пряди грязных волос. В толпе не были уверены, чью сторону принять. Дидрик пользовался популярностью, безусловно, особенно с учетом того, с какой легкостью он тратил деньги Каспара в трактире. Но солдат взволновал людей, и Флетчер видел, что людям в толпе хочется ему верить, даже если в глубине души они и догадывались, что это неправда. Дидрик был в замешательстве.

Толпа загудела, Флетчер ухмыльнулся, обрадовавшись, что грубиян проиграл спор простому солдату, но Дидрик поспешно заговорил:

– Погоди. Разве ты не говорил, что знал направление его исследований, проглядев книгу? Ведь для этого тебе надо было уметь читать, так? Если только он не нарисовал хороших картинок для таких неграмотных шутов, как ты. Ты лжец и мошенник, и я уже подумываю, чтобы сообщить о тебе Пинкертонам. Может, они и обвинение в дезертирстве тебе предъявят.

Солдат что-то невнятно забормотал, и Дидрик понял, что победил.

– Ты его пригвоздил, – сказал Яков, положив руку на рукоять меча.

Флетчер и представить себе не мог, сможет ли солдат спорить дальше.

– В книге есть картинки… – начал было солдат, но толпа его освистала.

Дидрик поднял руку, требуя тишины.

– Вот что я тебе скажу, – начал он, повысив голос. – Мы не можем доказать, что ты мошенник, а Пинкертоны слишком заняты, чтобы возиться с такими никчемными людьми, как ты. Книга мне нравится на вид, особенно картинки. Главное – любопытство и стремление учиться, а не богатство.

Он с гордостью произнес последнюю фразу, но золотая отделка его костюма говорила об ином.

– Зайду позже, чтобы забрать ее. Скажем… за четыре шиллинга. Я как раз вчера вечером за такую цену продал пару чудесных рогов.

Злорадно поглядев на Флетчера и не дожидаясь ответа, он победоносно ушел вместе с Яковом и большей частью слушателей.

Солдат яростно поглядел ему вслед, но вскоре на смену ярости пришло уныние. С громким вздохом он уселся на ящик и уронил книгу на землю. Удрученный победой Дидрика, Флетчер глядел, как ветер листает страницы книги.

Дидрик заплатит за вчерашнее. Так или иначе. Флетчер не знал как, но это должно случиться.

День тянулся мучительно медленно. У Бердона работы хватало, но кислый запах горячих подков, врезающихся в копыта лошадей, стал просто невыносим. Что еще хуже, слепни решили, что мягкая кожа Флетчера куда лучше, чем лошадиная шкура, и вились вокруг его ушей, кусая при каждой возможности. Каждые пару минут сзади падала куча свежего конского навоза, добавляя оттенка в общее зловоние. И торговля не шла. Только один маленький кинжал купец взял у него, не торгуясь, за двенадцать серебряных шиллингов, видимо, чтобы побыстрее уйти от мерзкого запаха.

Солдат на противоположной стороне дороги уже так не разглагольствовал, но у него торговля шла вполне прилично. Он продал большинство тех предметов, которые выложил на ткань перед собой. Остались пара безделушек, рог носорога с окованным железом острием и, конечно же, книга. Флетчер подумал, что сегодня, наверное, у солдата самый удачный день, несмотря на сорванную Дидриком продажу книги. Здесь, далеко на севере, даже самые простенькие сувениры с фронта ценились высоко.

Флетчеру не хотелось признавать этого, но скорее всего Дидрик прав. Солдат солгал, когда сказал, что не умеет читать. С другой стороны, то, как Дидрик угрожал солдату, вынуждая отдать книгу задешево, тоже мерзко. Сам Флетчер верил в рассказ солдата, хотя и подозревал, что в книге нет особо ценных тайн. Странно, зачем солдату было лгать? Книга и так должна быть очень интересной, из нее можно узнать многое о жизни боевых магов. Это уже ценно, и Флетчер был готов поторговаться за книгу, если бы так страстно не желал купить ту куртку.

Он глядел на книгу, и солдат заметил его взгляд. Понимающе улыбнулся. Быстро оглядевшись по сторонам и не увидев покупателей, он медленно перешел дорогу и коснулся пальцем одного из лучших мечей на лотке Флетчера.

– Сколько? – спросил он, снимая меч с подставки, и крутанул его в воздухе умелым движением опытного воина. Меч рассек воздух со звуком пролетающей стрекозы. Ловкость и быстрота солдата были потрясающими, несмотря на его седые волосы и покрытое глубокими морщинами лицо.

– Тридцать шиллингов, но ножны отдельно, еще семь, – осторожно ответил Флетчер, даже не глядя на блеск вращающегося клинка. Его взгляд был прикован к другой руке солдата. Все эти трюки он знал досконально, и поведение солдата было совершенно обычным. Отвлечь внимание, взяв самый дорогой товар, и незаметно стянуть что-нибудь помельче, типа кинжала, убрав в карман, пока торговец отвлекся.

Солдат резко стукнул костяшками по прилавку, привлекая внимание Флетчера:

– Я его возьму. Хороший баланс и режущая кромка. Не эти фехтовальные игрушки, с которыми нынче офицеры ходят. Можно подумать, орк остановится, если ты его ею ткнешь. Оторвет тебе голову, и все. С тем же успехом можно волка зубочисткой тыкать. Я это быстро понял. Рубишь орку по ногам, и он падает, точно так же как человек. Не то чтобы мне понадобился достойный клинок на северном фронте, но от привычек трудно отказаться.

Последние слова он подчеркнул, сделав колющий удар вниз. А затем вытащил кошелек и принялся отсчитывать деньги. Флетчер достал из-под прилавка ножны, простые и крепкие, дубовые, обтянутые сыромятной кожей.

– Не станут расспрашивать, откуда ты взялся? – спросил Флетчер, взяв деньги.

– Конечно, станут. Я родом из небольшой деревни, неподалеку отсюда, хотя уже очень давно не бывал в этих краях. Нет, мне просто не понравилось, как тот мелкий ублюдок говорил о твоем товаре. Враг моего врага – мне друг, так ведь говорят? Хорошо бы и эльфы так думали. А получается, что враг моего врага более уязвим, и давай ударим ему в спину, пока он не видит, – мрачно сказал солдат.

Флетчер промолчал, не желая ввязываться в разговоры о политике. Слишком много тех, кто симпатизирует эльфам, и громкое обсуждение такого вопроса может привести к тому, что некоторые из торговцев решат не перековывать своих лошадей у Бердона.

– Уверен, насчет тех четырех шиллингов, дело как-то связано с тобой, судя по тому, как он на тебя посмотрел. Спор проиграл? – спросил солдат, прицепляя ножны к поясу.

– Нет. Долгая история, но, в общем, он меня обманул. Мне жаль, что он так с тобой обошелся. Если он думает, что может обвинить тебя в мошенничестве, то тебе следовало бы обвинить его в вымогательстве! Четыре шиллинга за книгу – немыслимо! Я с удовольствием слушал твой рассказ, пока он не пришел. Надеюсь, не обижу тебя, если спрошу, правда ли это. Твои слова были от чистого сердца, по крайней мере мне так показалось.

Флетчер поглядел в глаза солдату, ожидая услышать ложь. Солдат поглядел в ответ с любопытством, а потом расслабился и улыбнулся:

– Я, возможно… немного преувеличивал. Я пытался читать книгу, но читаю я плохо, так что больше листал. Большая часть из головы вылетела, сразу же. Там нет ни особой красоты стиля, ни чего-то интересного. Не знай я, что это за книга, я бы решил, что это записки сумасшедшего. Но, судя по тому, что я успел узнать, он действительно изучал орков, пытаясь понять, что они делают по-другому. Там по всей книге орочьи символы, местами – переведенные с их языка рассказы об их кланах и о великих предках. Рисунки демонов, и очень хорошие. Художник он был отличный, а вот вызывающий – так себе.

Пожав плечами, солдат взял с лотка кинжал и принялся чистить грязь из-под ногтей. Флетчер сморщился, но ничего не сказал. Солдат заплатил за меч хорошие деньги, а кинжал достаточно будет раз протереть.

– Как жаль. Было бы здорово оставить ее здесь. Неужели придется продавать ее на эльфийской границе, совсем задешево? Есть некоторые, кто с ума сходит по боевой магии, среди рядовых, но у них обычно монет не густо. Может, буду продавать ее по страничке, нескольким.

Похоже, эта мысль ему понравилась, и он кивнул, видимо, решив для себя проблему.

– А что же с Дидриком? Его отец – влиятельный человек, а Пинкертоны остановились у них на ночлег! Если дело будет в твоем слове против слова Дидрика, не знаю, как карта ляжет, – предупредил его Флетчер.

– Ха! Я в жизни повидал побольше, чем грубияны, родившиеся с бронзовой ложкой во рту. Нет, эти двое копов уже не раз видели, как я пытаюсь продать книгу, и не сказали ни слова. Они симпатизируют солдатам, эти Пинкертоны, считают, что мы из одного теста, хотя все, что они делают, – это колошматят гномов, если те на них не так посмотрят. Поставь Пинкертона против орка, и он навалит не меньше, чем лошади позади тебя за последние пару часов.

И солдат сморщил нос.

– Тем не менее… они могут попытаться обвинить тебя в дезертирстве. Если Дидрик поднимет шум, вмешаться могут даже городские стражники, – предостерегающе сказал Флетчер, поглядывая на стражника у ворот.

– Вот тут-то и пригодятся Пинкертоны. Любое преступление, за исключением убийства и изнасилования, прощается королевским правосудием, если виновный идет на службу в армию. Завтра Пинкертоны уже будут на эльфийском фронте. Они меня уже расспрашивали обо всем этом. Идея чертовски хорошая, если хочешь знать мое мнение. Половина королевской армии – и так вороватые оборванцы. Если, конечно, это не батальоны, набранные дворянами, со всей их сверкающей формой, вежливостью и прочим, тогда другое дело.

Последние слова солдат сказал с нескрываемым презрением.

Флетчер знал, что богатые дворяне, наживающиеся на торговле деревом и рудой, поступающими из джунглей, создавали собственные военные части, весьма мощные, но и подумать не мог, что солдаты короля их презирают. Не став раздумывать над этим, он вернулся к делу.

– Даже и не знаю, чем тебе это поможет. Ты и так на службе, – недоуменно сказал он.

– Не совсем. Они дали мне почетную отставку, с условием, что в течение полугода я выйду на службу на эльфийском фронте. Беда не приходит одна, так что сначала мне пришлось неделю или две просидеть за решеткой, пока до них не дошли вести о новом законе. Я заново поступил на службу, с меня сняли все обвинения, и я чист, как лист, – радостно объяснил солдат.

– Очень повезло. Эй, меня окликни, когда он придет, чтобы взять книгу. Хочу поглядеть, какое у него будет лицо, когда ты скажешь ему, что он может отвалить, – сказал Флетчер, потирая руки с радостной ухмылкой.

– Конечно, – ответил солдат, подмигнув. Убрал меч в ножны и решительно пошел обратно, насвистывая какой-то марш. Все обернулось к лучшему.

– Хорошо пошло, – громко сказал Флетчер, через всю улицу, когда рог носорога унес его новый владелец, распираемый гордостью. Это был один из самых богатых охотников в городке, который теперь обеднел на две сотни шиллингов. Солдат ухмыльнулся и приложил палец к губам, но покупатель уже ушел достаточно далеко.

Солнце клонилось к закату, и настроение у солдата становилось все лучше. Сегодня он выручил немало денег, продавая товар с расстеленной на земле ткани. Не осталось ничего, только книга, ожидающая своего покупателя посередине тряпки. В течение дня солдат не раз принимался нахваливать товар Флетчера, когда к лотку подходил очередной покупатель. Благодаря этому Флетчеру удалось продать еще два кинжала и один из самых дешевых мечей, и по хорошей цене. В конце концов, не так уж плохо все и обернулось. Флетчер предвкушал покупку кожаной куртки.

– Может, потом отпразднуем нашу удачу в трактире, – с довольным лицом сказал солдат, улыбаясь и снова переходя улицу.

– Трактир – дело хорошее. Позволь только, я ненадолго забегу в другое место. Мне надо сделать одну покупку, – с улыбкой ответил Флетчер, подымая тяжелый кошель и встряхивая монеты в нем.

– Это за книгу? – с улыбкой спросил солдат, но в его голосе была и надежда.

– Нет, хотя, честно говоря, если бы у меня были лишние деньги, я бы купил ее у тебя за справедливую цену. Я просто куртку себе давно приглядел, а денег хватает только на нее. Товар принадлежит моему… хозяину, Бердону, так что вырученные сегодня деньги пойдут ему.

Услышав свое имя, Бердон оторвал взгляд от крепко зажатого в его огромных ручищах копыта и вежливо кивнул солдату, а затем вернулся к работе. В этот раз было необычно много лошадей, которых решили перековать, и ему приходилось работать быстро, чтобы обслужить всех до заката.

– Раз уж мы так разговорились, давай познакомимся. Меня зовут Флетчер, а тебя? – И Флетчер протянул руку.

– Моя фамилия Ротерхэм, но друзья зовут меня Роттер. В армии только фамилии, а имена – для любимых и матерей.

Ротерхэм крепко пожал руку Флетчеру. У него была мозолистая и мощная рука, и рукопожатие показалось Флетчеру искренним. Бердон всегда говорил ему, что можно многое понять о человеке, пожав ему руку.

– Можешь идти, Флетчер. Ты сегодня хорошо поработал, – окликнул его Бердон. – Я сам прилавок уберу.

– Ты уверен? – спросил Флетчер, которому не терпелось уйти подальше от лошадей и послушать рассказы солдата о войне в тепле трактира.

– Давай, пока я не передумал, – сказал Бердон сквозь звук шипения подковы на копыте.

Прилавок с кожаными изделиями был недалеко, и у Флетчера упало сердце, когда он увидел, что куртка там уже не висит. Он побежал вперед, обогнав Ротерхэма, все еще надеясь, что ее случайно убрали. Джэнет встревоженно глянула на него, убирая дневную выручку – увесистую горку серебряных шиллингов и золотых соверенов, – и прикрыла ее руками.

– Знаю, о чем ты хочешь спросить, Флетчер, но, боюсь, тебе не повезло. Я продала ее больше часа назад, и дороже, чем за триста шиллингов. Не огорчайся так. Я понимаю, что обещала ее тебе, так что завтра же возьмусь за новую. Через пару недель будет готова.

Флетчер сжал кулаки от досады, но уважительно кивнул. Надо быть терпеливым, вот и все, хотя сегодняшний день и показался ему вдвое длиннее, от ожидания.

– Ладно тебе, парень. Пойдем, угощу тебя выпивкой. Завтра будет лучше, чем вчера, – сказал Ротерхэм, подходя и хлопая его по плечу. Флетчер постарался отбросить печаль и улыбнуться.

– Сезон охоты кончается. В эту зиму уже особо ничего не добуду и проведу все время в кузне, готовясь к поездке на эльфийский фронт. Им очень нужно оружие, чтобы квоты выбирать, – сказал он, пытаясь отвлечься.

– Хоть и вряд ли придется применить его, – со смехом ответил Ротерхэм. – По крайней мере, теперь у тебя там будет к кому в гости зайти. Я для тебя все разузнаю, чтобы ты продал все по хорошей цене. А может, и помогу тебе что-то сверх квоты продать. К нашей обоюдной выгоде.

– Тебе никто не говорил, что ты не тем делом занят? Ты прирожденный купец, каких я редко встречал, – весело сказал Флетчер. Хоть на что-то можно надеяться. Тогда он сможет купить и куртку, и новые сапоги в цвет к ней.

В трактире было шумно и людно, местные и торговцы отмечали окончание базарного дня. Но Флетчеру и Ротерхэму удалось протиснуться в угол, с большими кружками в руках, почти не выплеснув пиво на деревянный пол, и так липкий от пролитой выпивки. Устроившись в нише на двух табуретах у шаткого стола, там, где было потише, они заговорили.

– Можно тебя о войне расспросить или ты предпочел бы не вспоминать о ней? – спросил Флетчер, вспоминая, сколько эмоций породили у солдата воспоминания о той ночи, когда он потерял в лесу всех своих товарищей.

– Запросто, Флетчер. Это все, что я видел последние пару десятков лет, так что мне больше и говорить не о чем, – ответил Ротерхэм и сделал хороший глоток пива. Капли стекли по его седому подбородку, он облизнул губы и удовлетворенно вздохнул.

– Давай спрашивай, – подбодрил он Флетчера.

– До нас доходят слухи, что война идет не слишком хорошо. Что орки стали более дерзкими и более организованными. Почему так получилось? – тихо спросил Флетчер. Пессимистично высказываться о войне было вроде бы непатриотично, а кто-то счел бы это и предательством. Это была одна из причин, по которым новости о войне на орочьем фронте доходили до Пелта медленно. Флетчер знал не больше остальных, да и то благодаря тихим разговорам, подслушанным в казарме.

– Могу лишь поделиться еще одним слухом, возможно, из более надежного источника, чем твой, – ответил Ротерхэм, наклоняясь ближе к Флетчеру, так, что тот почувствовал запах пива в его дыхании. – Есть орк, который объединяет племена под одним знаменем, ведет их, как главный вождь. Мы не слишком много о нем знаем, кроме того, что он урожденный альбинос и самый большой из когда-либо рождавшихся орков. Племена считают его чем-то вроде мессии, посланного спасти их от нас, и подчиняются ему без колебаний. Благодаря ему их пастухи стали объединяться и выводить новые породы зверей, смешивая между собой лучших, вместо того чтобы соперничать между собой, как раньше. Шаманы стали делиться друг с другом знаниями, поэтому теперь они могут насылать на нас демонов волнами и метать огненные шары размером с человеческую голову, обстреливая нас по ночам.

Глаза Флетчера расширились, и он напрочь забыл о пиве, слушая Ротерхэма. Все оказалось даже хуже, чем он думал. Не удивительно, что за службу в армии теперь предлагают прощать преступников.

– Иногда они прорываются через линию фронта и отправляют ударные отряды далеко в глубь территории Хоминума. Наши патрули всегда их перехватывают, но не сразу. Я видел слишком много деревень, в которых не осталось ничего, кроме пепла и обгорелых костей.

– Хорошо мне, живу так далеко на севере, – пробормотал Флетчер, стараясь очистить голову от нежеланных образов.

– Это еще не все. Если в прошлом наши солдаты учились биться врукопашную, теперь они тренируются только с мушкетами. Когда враг прорывается в ближний бой, нас крошат в куски. Какой толк махать мушкетом, если на тебя бежит мамонт или орк с боевой дубиной, даже если успеешь примкнуть штык. Я вырос в те времена, когда мы были воинами и солдата ценили не за то, как быстро он перезаряжает мушкет.

Ротерхэм уже разошелся и слегка брызгал слюной, прихлебывая пиво.

– Они избавляются от ветеранов, таких, как я, суют мушкеты в руки мальчишек, у которых молоко на губах не обсохло, и называют их солдатами. Видел бы ты, что такое атака орков во всей их красе. От такого самые крутые парни готовы штаны намочить со страху, и я в том числе. Если повезет, успевают сделать один залп, а потом разворачиваются и бегут. Позор чертов!

Последние слова он прокричал, стукнув кружкой по столу. Устыдился сам себя, огляделся по сторонам и снова наклонился к Флетчеру, тайком подливая себе пива из нетронутой кружки юноши в свою, уже пустую. Флетчер на него не обиделся, поскольку Ротерхэм сам заплатил за пиво, но лишь удивился, как быстро тот выпил свою кружку.

– Но ведь это все равно лучше, чем сражаться мечами и стрелами, как раньше? – удивленно спросил Флетчер.

– Раньше было проще, пока орки не объединились под командованием того альбиноса. Именно Хоминум начал полноценную войну, после очередного набега орков. Когда отец уступил трон королю Гарольду, тот начал продвигаться в джунгли, посылая людей рубить лес и рыть землю в поисках ресурсов. И оркам, скажу я тебе, это не понравилось.

– И что они сделали? – спросил Флетчер, наклоняясь ближе, чтобы слышать Ротерхэма сквозь шум трактира.

– Появился орк-альбинос. Собрал армию и напал на город Четингэм, на краю Рэйлишира. Убили всех подряд. Когда король привел армию к границе джунглей, головы мужчин, женщин и детей торчали на шестах, вдоль леса, тысячи. И тогда король Гарольд объявил войну.

Флетчер слышал про Четингэм, но эти слухи почти все жители городка сочли ложными. Тот факт, что они оказались правдой, заставил его задуматься о том, что все куда хуже, чем он думал.

Ротерхэм умолк, глядя на дно кружки. Сделал хороший глоток, чтобы собраться с духом, и продолжил:

– Вот что я тебе скажу. Если бы не боевые маги, у нас были бы серьезные неприятности. Они, конечно, щеголи и задаваки, много о себе думают, но они нужны нам больше всего. Их демоны следят за границей, позволяют нам знать, когда орки идут в атаку, а большой могучий демон – единственное, что может остановить несущегося в атаку мамонта, а не пушка или сотня мушкетов. Когда нас осыпают огненными шарами, боевые маги создают над нами щит. Он освещает все вокруг, будто купол из сверкающего стекла. Щиты принимают на себя удар, иногда они ломаются, по ходу боя, но худшее, что мы с этого имеем, это ночные кошмары.

Ротерхэм снова отхлебнул из кружки, а потом поднял ее, чтобы сказать тост.

– Благослови бог этих разодетых мерзавцев, – сказал он.

Флетчер был доволен, что случалось с ним нечасто. Пиво приятно согрело и опьянило его, а хорошо набравшийся Ротерхэм продолжал рассказывать истории о тех временах, когда он только пошел служить в армию, до официального начала войны. Тогда войска Хоминума патрулировали южные границы, просто защищая пасущиеся стада от редких набегов орков. То, как Ротерхэм и его товарищи развлекались в промежутках между боями, было весело до абсурда.

– Так вот, привели мы новобранца в место, которое, как он думал, было борделем, предварительно завязав ему глаза. Сказали, что пока не можем ему доверять, чтобы он офицеров сюда не привел. Сказали ему, что пароль на вход «Дам два шиллинга за танцы-шманцы». Вряд ли Пинкертоны обрадовались, когда он ввалился к ним прямо в кутузку и предложил потанцевать.

Ротерхэм шлепнул себя по колену, громогласно расхохотался и отпил из кружки, уже пятой за вечер. Встал, чтобы сходить к бару за следующей кружкой, но тяжелая рука опустила его обратно на табурет.

– Так-так. Как это предсказуемо, что вы подружились. Говорят же, что змеи парой ползают, – сказал, язвительно улыбаясь, Дидрик.

Яков убрал руку с плеча Ротерхэма и демонстративно вытер ее о штаны, отчего Дидрик захихикал. Оба были в форме стражников, в тяжелых кольчугах под оранжевыми накидками, в тон факелам, освещающим трактир.

– Мне кажется, мы договаривались о покупке. Вот четыре шиллинга, как договорились. Больше, чем ты заслужил, но мы ведь должны быть щедры к тем, кто менее удачлив, чем мы, так, Яков? – сказал Дидрик, швыряя монеты на стол.

Яков усмехнулся и кивнул. Флетчер презрительно фыркнул. Яков был не богаче него и тоже незаконнорожденный. Его лицо уже раскраснелось от выпивки, и Флетчер догадался, что Дидрик весь вечер поил его пивом, чтобы тот его поддержал. Не то чтобы Якова требовалось сильно убеждать. Этот человек и мать родную продал бы за пару шиллингов.

Ротерхэм не пошевелился, не собираясь брать монеты. Пристально смотрел на Дидрика, пока юноша не начал неуверенно переминаться с ноги на ногу.

– Ладно тебе. Уговор так уговор. Я же не виноват, что ты мошенник. Тебе повезло, что ты еще не в цепях по дороге в суд по поводу твоего дезертирства, – сказал Дидрик, уходя за спину Якова. Флетчер начал понимать всю отвратительность ситуации и по-новому поглядел на Якова. Стражник был крупным парнем, на фут выше ростом, чем Ротерхэм, и почти такого же крепкого телосложения, как Бердон. В стражу его взяли не за ум, это уж точно.

Даже Дидрик был на полголовы выше Флетчера, а рыхлое тело Якова вдвое шире, чем у жилистого Флетчера.

Ротерхэм продолжал глядеть стальным взглядом на пухлое лицо Дидрика, заставив беспокоиться даже Флетчера. Напряжение стало еще сильнее, когда рука Якова потянулась к рукояти меча.

– Проверь его мешок. Он где-нибудь здесь, наверное, – сказал Дидрик, но в его голосе появилась неуверенность. Яков шагнул к мешку, но Ротерхэм резко встал, напугав обоих и заставив их сделать шаг назад. Флетчер встал следом, сжав кулаки. Пульс ускорился, он слышал, как стучит кровь в ушах. Почувствовал удовлетворение, увидев, как Дидрик встревоженно приподнял брови, глядя на него.

– Если собираешься обнажить меч, хорошо бы тебе уметь им пользоваться. – прорычал Ротерхэм, кладя руку на рукоять меча, который он купил сегодня у Флетчера.

Дидрик побледнел. Он видел, что солдат вошел в город безоружным, и явно не ожидал увидеть у него меч. Его взгляд заметался от Якова к пожилому солдату и обратно. Дидрик прекрасно понимал, что в бою на мечах бывалый солдат победит.

– Без оружия, – сказал он, отстегивая меч и роняя на пол. Яков сделал то же самое.

– Ага, без оружия, – сказал Флетчер, поднимая кулаки. – Помню, как ты боялся кровью форму заляпать.

Ротерхэм хмыкнул и положил ножны на стол.

– Давненько я не участвовал в старой доброй кабацкой драке, – радостно провозгласил он, хватая кружку Флетчера и поднося ко рту.

– Дерись грязно, бей по морде. Джентльменские правила – для джентльменов, – тихо сказал он и тут же резко повернулся и плеснул пивом в лицо Якову, на мгновение ослепив его. Быстрый, как молния, он ударил верзиле коленом в пах, а когда Яков начал сгибаться от боли, добавил лбом в переносицу. Раздался хруст.

Флетчер ринулся в драку, изо всей силы треснув кулаком в пухлое лицо Дидрика. Промахнуться было сложно, и от носа Дидрика полетели красные брызги, как от перезрелого помидора. Кулак обожгло болью, но Флетчер не обратил на нее внимания и, продолжая двигаться вперед, ударил Дидрика плечом в грудь и сбил с ног. Это оказалось ошибкой. Когда они стали бороться на полу, Дидрик воспользовался преимуществом в весе. А потом согнул мясистую руку вокруг шеи Флетчера и сдавил. Эффект последовал незамедлительно. Кровь перестала поступать в голову, у Флетчера потемнело в глазах, и он начал терять сознание. В последнем отчаянном усилии он вонзил зубы в кожу на запястье Дидрика с такой силой, что зубы скрипнули по костям. В ухо ударил крик боли, и рука обмякла. Флетчер хватал воздух ртом, как рыба, выброшенная на берег, кружилась голова. Он ударил локтем Дидрику под ребра, защищенные кольчугой, без особого эффекта и повернулся, вставая на четвереньки.

Дидрик практически сразу схватил его и попытался прижать к полу. Но на этот раз Флетчер был готов и крутанулся в ту же сторону, что и противник, используя инерцию движения толстяка. Оказался поверх него и сомкнул пальцы на его горле. Дидрик вскинул руку к шее, без особого эффекта, а потом опустил, очень быстро.

– Берегись! – заорал Ротерхэм, и Флетчер отпрыгнул. Вовремя. Кривой кинжал прорезал голубую ткань туники, и ребра обожгло. Брызнули капли крови, окрашивая ткань красным, но Флетчер чувствовал, что это всего лишь царапина. Дидрик тоже вскочил и снова махнул кинжалом. Флетчер сделал шаг назад.

И тут рядом очутился Ротерхэм. Острие его меча замерло у горла Дидрика неподвижно.

– И что насчет «уговор так уговор»? – яростно рыкнул Ротерхэм, слегка двинув меч вперед, и Дидрик упал, споткнувшись о лежащего без сознания Якова. Флетчер понял, что все в трактире смотрят на них. Царила тишина, нарушаемая лишь судорожным дыханием Дидрика, который пытался заговорить, но не мог.

– Что скажешь, Флетчер? Сделать с ним то, что он хотел сделать с тобой? Если бы я не увидел, что он хватается за кинжал, у тебя бы сейчас потроха по полу валялись, – громко сказал Ротерхэм, так, чтобы все слышали. Все начали перешептываться, явно принимая сторону старого солдата.

– Нет, Ротерхэм. Мы всегда должны быть щедры к тем, кто менее удачлив, чем мы, – с презрением сказал Флетчер, аккуратно опуская лезвие меча вниз.

Прежде чем он успел договорить, Дидрик бросился к двери, забыв на полу и Якова, и свой меч.

Когда дверь с грохотом захлопнулась, мужчины начали громко переговариваться, выражая свое презрение. Потом расхохотались, и веселый вечер продолжился.

– Пошли, – сказал Флетчер Ротерхэму, ощущая невыразимое облегчение. – Постелю тебе в кузне. В другом месте ты не будешь в безопасности.

Флетчер открыл глаза и сразу же пожалел об этом. Серый свет, проникающий в маленькое окно комнаты, показался ему ослепительным. Дрожа, он сел, а потом, шатаясь, подошел к окну, чтобы закрыть его. От дыхания в воздухе шел пар. Наверное, он открыл окно спьяну. По крайней мере, Ротерхэму тепло, Флетчер положил его на пол в кузне, оставив себе всего две шкуры. Голова пульсировала от боли, но он заставил себя выйти, чтобы поглядеть, проснулся ли Ротерхэм.

Моргая, поглядел в темноту, но не увидел солдата, только кучу шкур, аккуратно сложенную в углу. Со страхом вышел наружу и увидел, что мула тоже нет. Никаких признаков, что Ротерхэм здесь.

– Проснулся наконец? – спросил Бердон, стоя у него за спиной, с неодобрением. Он стоял у наковальни, скрестив руки на груди, с сердитым лицом.

– Сколько времени? – хрипло спросил Флетчер, возвращаясь внутрь и падая на складной стул в углу.

– Полчетвертого почти. Ты чуть не весь день проспал. Предоставив мне исполнять все твои обязанности и заботиться о госте, о котором я и не знал даже.

– Значит, он в порядке? – спросил Флетчер, уронив голову в ладони. Выпитое вчера пиво мучило его, и он вдруг вспомнил вчерашнюю драку.

– С рассветом встал, дров наколол. Сказал, что в плату за мое гостеприимство и за то, что вы наделали столько шуму, когда вернулись ночью. К сожалению, он и не понял, что меня разбудил звук того, как он дрова колет, в первую очередь. Но намерение было благое.

Бердон небрежно улыбнулся. Флетчер кивнул, не в силах говорить, и почувствовал тошноту. Никогда он больше пить не будет.

– Он рассказал мне о вчерашнем, прежде чем уйти. Не скажу, что я одобряю драки, как и то, что ты побывал на волосок от смерти. Но я рад, что ты разукрасил этого выскочку, – сказал Бердон с покаянной улыбкой. Потрепал Флетчера за волосы, и у того снова закружилась голова.

Флетчер выскочил наружу и тут же опорожнил желудок на мостовую.

– Это тебе наука! Так и надо, – крикнул вслед Бердон, посмеиваясь над Флетчером. – Погоди, ты еще выпивку покрепче пива не пробовал. Тогда тебе покажется, что нынче утром тебе еще хорошо было.

Флетчер застонал и попытался откашляться, чтобы избавиться от горечи и кислоты в горле. Шатаясь, вернулся в кузню. Собрал шкуры с пола и упал на койку в своей комнатке.

– Думаю, теперь уже все, – сказал он, вытирая рот тыльной стороной ладони.

– Ага, оставил хорошую еду для крыс, – отозвался из кузни Бердон. – Пожарю тебе свиных колбасок и наберу холодной воды из колодца.

При мысли о еде Флетчеру стало тошно, но он решил, что это должно помочь. Лег на бок и попытался уснуть в тепле, под шкурами. Раздалось шкворчание жарящихся колбасок, и он повернулся снова, пытаясь устроиться поудобнее.

Что-то под ним лежало, впиваясь в бок. Протянув руку, он достал предмет и поглядел на него.

Среди шкур, под которыми спал Ротерхэм, лежал мешок, к которому был прицеплен кусок пергамента. Отодрав его, Флетчер прищурился, пытаясь прочесть совершенно неразборчивый почерк:

Солдат не солгал, когда сказал, что не очень хорошо умеет читать и писать, но Флетчер все понял. Лукавый старый солдат ускользнул с утра пораньше, но оставил Флетчеру подарок на прощание. Флетчер не обиделся. Он был уверен, что скоро свидится с Ротерхэмом, хотя и не знал, зачем ему набедренная повязка гоблина, если он ее ему оставил.

Но, потянув шнурок мешка, он нащупал внутри что-то твердое и продолговатое. Это же не… неужели? Он встряхнул мешок и ахнул от изумления, хватая обеими руками вывалившийся оттуда предмет. Книга вызывающего!

Он погладил мягкую коричневую кожу переплета с тисненой пентаграммой на обложке. По краям звезды виднелись странные символы, один непонятнее другого. Принялся листать страницы, исписанные мелким аккуратным почерком и покрытые рисунками, на которых были изображены символы и странные создания, которых Флетчер в жизни не видел. Толстая, как металлическая болванка, и весит почти так же. На то, чтобы прочесть ее, уйдет не один месяц.

Услышав, что Бердон раскладывает еду, он поспешно убрал книгу под шкуры. Флетчер был уверен, что Бердон не позволит ему возиться с чем-то, настолько опасным.

В комнатку проник восхитительный запах жареных колбасок. Бердон принес тарелку и с преувеличенной осторожностью поставил на постель. Флетчер увидел, что колбаски идеально обжарены со всех сторон и посыпаны каменной солью и молотым перцем.

– Съешь это. Тебе полегчает. Постарайся пить побольше воды и хорошо отдохнуть. Мы вчера достаточно денег заработали, так что работы для тебя пока нет. Я подковал, наверное, всех лошадей в городе, даже этих тяжеловозов. Пинкертоны привели их утром. Не беспокойся, про вчерашний вечер они не спрашивали. Но на твоем месте я бы в ближайшие дни поостерегся. Похоже, Дидрик решил сам все уладить.

На этой мрачной ноте он вышел и аккуратно закрыл дверь.

Флетчер немедленно открыл книгу, и слишком поспешно. Из ее задней части вывалилась страница, сделанная из другой кожи, нежели другие, более тонкой. Флетчер открыл книгу в том месте, откуда она вывалилась, и принялся читать:

Последние строки были написаны неряшливо, так, будто пишущий очень спешил. Видимо, это что-то вроде дневника. Флетчер перелистал книгу до первой страницы. Действительно, там было имя, написанное золотом. «Журнал Джеймса Бейкера».

Флетчер обратил внимание на фамилию, обычную для простолюдинов. Вероятно, один из немногих людей этого сословия, наделенный способностью к вызыванию. Сама возможность этого была открыта совершенно случайно, когда любопытный мальчик-конюшний прочитал то, что ему не было положено читать, и случайно вызвал демона. После этого открытия большинство мальчиков и девочек в больших городах, ровесников Флетчера, стали проверять на наличие малейших следов способности к магии, необходимых для выхода в эфир. Но Пелт был слишком мал и отдален от городов, чтобы Инквизиция сюда явилась.

Снова оглядев выпавшую страницу, Флетчер скривился, поняв, из чего она сделана. На ней были процарапаны варварские руны, но под ними аккуратным почерком Вызывающего было написано произношение каждой из них.

Флетчер ухмыльнулся и приподнял книгу, глядя на нее в слабом свете вечернего солнца, проникавшем в окно. Теперь он знал, что он попробует сделать – ночью…

Флетчер и сам не знал, зачем это он решил пробраться на кладбище. В конце концов, вряд ли вообще что-то случится. Во-первых, он знал, что у большинства простолюдинов, даже обладающих магическими способностями, они столь слабы, что едва могут, скажем, перемещать небольшие предметы или создать искру. Насчет своих способностей он был уверен в том, что самая большая из них – умение сворачивать язык трубочкой.

Но, несмотря на все сомнения, все это его воодушевляло. Стоит попытаться. Прочитает заклинание и с чистой совестью сможет потом продать его на эльфийском фронте, не жалея, что не попробовал. А прибыль поделит с Ротерхэмом. В конце концов, это щедрый подарок, и Флетчер у Ротерхэма в долгу, а не наоборот.

Сев на разбитом могильном камне, он аккуратно положил книгу на старый пень в полуметре от себя. Уходя, все никак не мог решить, оставить книгу дома или взять с собой. Дидрик и его подручные могут вломиться туда в его отсутствие, но могут и обобрать его по дороге на кладбище. В конце концов взял, будучи просто не в состоянии расстаться с ней.

Кожаный свиток лежал в его ладони, и Флетчер вдруг с ужасом понял, что знаки были вырезаны на коже живой жертвы, потом им дали зарубцеваться, а потом кожу сняли с жертвы заживо. Вздрогнув от таких отвратительных мыслей, он постарался держать свиток кончиками пальцев. Его поверхность оказалась на удивление сухой и пыльной, учитывая, из чего он сделан.

Слова на свитке были не более чем последовательностью букв, больше похожие на музыкальную гамму, чем на орочий язык. Хотя он же не знает, какой язык используется для вызывания. Может, орки перевели текст на свой язык с какого-то другого языка. Более того, в книге написано, что вызываемый при помощи свитка демон уже пойман и «принесен в дар». Как знать, что это означает? Ладно, сейчас он просто прочитает свиток и сразу же вернется в теплую постель, довольный тем, что хотя бы попытался.

Он начал читать вслух, ощущая какую-то неловкость, радуясь, что его никто не видит, кроме, может, духов давно умерших людей. Слова лились с языка так, будто он уже знал их, и он не мог остановиться, так сильно было желание произнести их громко и отчетливо. Тело, будто теплый плащ, окутало ощущение, как после хорошего количества выпивки, но вместо тумана в голове, какой бывает от пива, Флетчер ощутил идеальную чистоту мыслей, так, будто глядел в кристально чистые воды горного озера. Для его ума эти слова были чем-то вроде магического уравнения, повторяющегося в различных вариантах, но очень мелодичного.

Слова неумолимо лились из его рта, дальше и дальше, пока он не дошел до последней строки. Когда прозвучали последние слова, Флетчер почувствовал перемену в своем уме. Хорошо знакомую. Бритвенную остроту восприятия, такую, какую он ощущал, спуская тетиву лука, но намного сильнее. Мир вокруг стал знакомым и чужим одновременно. Все цвета стали яркими, почти светящимися. Мелкие цветы, росшие меж могил, казалось, засветились эфемерным светом.

Сердце заколотилось в груди, и он почувствовал нечто странное. Что-то цеплялось за его ум, сначала робко, а потом настойчиво и так сильно, что он свалился с камня и упал на колени.

Подняв взгляд, он увидел, что книга светится. Его глаза расширились, когда он понял, что линии пентакля горят лиловым светом. А потом над ним появился синий шарик, размером со светлячка. За пару секунд он вырос до размеров небольшого булыжника. Висел над пентаклем, такой яркий, что Флетчер отвел взгляд, а потом и прикрыл глаза руками, как от яркого солнца. В ушах загудело, будто он оказался в кузне у Бердона и услышал звук раздуваемого горна, от этого звука голову пронизали волны боли.

Потом, когда, казалось, минули часы, все прекратилось. Оказавшись во внезапной темноте и тишине, Флетчер подумал, что умер. Упершись лбом в мягкую землю, он судорожно дышал, вдыхая запах травы и стараясь убедить себя, что он еще здесь. Однако в воздухе висел и другой запах, серный, ему незнакомый. И лишь звук тихого чириканья заставил его поднять голову и поглядеть на то, что он принес сюда.

Демон сидел на небольшой травянистой кочке, в полуметре от книги, на задних лапах, изогнутых, как у лани. Нервно бил хвостом, будто хищная кошка, сжимая в когтях что-то черное и блестящее, какого-то жуковидного демона из иного мира. А потом вцепился в него зубами, как белка в орех, хрустя панцирем демона-жука.

Это создание было размером с хорька, с таким же изящным гибким телом и достаточно длинными ногами, позволяющими, наверное, прыгать не хуже горного волка, а не семенить по земле, как ящерица. У него была темно-бордовая кожа цвета хорошего вина. Большие круглые глаза, как у совы, янтарного цвета, в которых светился разум. К удивлению Флетчера, зубов у него не было, просто острый клюв, как у речной черепахи. Доев остатки жука, создание поглядело на Флетчера.

Побледнев, Флетчер отшатнулся, прижимаясь спиной к могильному камню. Создание взвизгнуло и спряталось за пень, изогнувшись и молотя хвостом, как хищная кошка. Флетчер заметил, что хвост оканчивается острым шипом, похожим на вырезанную из оленьей кости зубочистку. Кладбище окутала полнейшая тишина, не нарушаемая даже ветром. Будто мир, в котором находился Флетчер, укрыло толстое одеяло.

Желтые шары глаз с подозрением выглянули из-за края пня. Когда их взгляды встретились, Флетчер ощутил нечто странное у себя в голове, четкое ощущение чужого сознания, каким-то образом с ним связанного. Понял, что это не его ощущения и чувства. Невероятное любопытство, очень настойчивое, в то время как сам он был объят лишь желанием убежать. Сделав глубокий прерывистый вдох, Флетчер приготовился.

И внезапно демон перепрыгнул через пень, изящно, и приземлился на грудь Флетчеру. Вгляделся ему в глаза, запрокинув голову, будто разглядывая лицо. Флетчер затаил дыхание. Демон что-то чирикал, а потом нетерпеливо постучал ему лапой по груди. Флетчер сидел, не шевелясь.

Демон снова зачирикал. К ужасу Флетчера, полез вверх, болезненно впиваясь когтями в кожу, через рубашку. Обвился вокруг его шеи, как змея, прижавшись к ней гладким и теплым кожистым брюхом. Хлестнул хвостом по лицу и положил хвост вниз. Флетчер ощущал ухом горячее дыхание, понимая, что демон может в любой момент его задушить. Болезненная смерть, которую он уже один раз едва не принял, от Дидрика. Ладно, по крайней мере, тело далеко тащить не придется, чтобы похоронить, мрачно подумал он. Кольцо вокруг шеи сжалось, и Флетчер закрыл глаза в надежде, что все случится быстро.

Минуты тянулись мучительно долго. Уже было, наверное, три часа ночи. Флетчер начал замерзать, но боялся даже дрожать, чтобы не испугать демона. С каждым выдохом слева от его головы мелькали две струйки пара, из ноздрей демона. Грудь демона ритмично надувалась и опадала, Флетчер слышал тихий шорох, когда горячее дыхание касалось его уха. Так, будто демон… спал! Как такое может быть, Флетчер не знал, но был рад, что еще дышит сам.

Когда он попытался снять демона с шеи, тот тихо зарычал и напрягся, цепляясь когтями у самой яремной вены Флетчера. Флетчер поспешно убрал пальцы, и создание тут же расслабилось, удовлетворенно чирикая. Демон напомнил Флетчеру одного из деревенских котов, который иногда забирался к нему в комнату в холода, устраиваясь на колени и шипя, когда его пытались убрать. Какой настойчивый этот демон!

Делать нечего, подумал Флетчер, придется вернуться в кузню и попытаться выманить демона с шеи остатками колбасок.

Он осторожно встал и подошел к книге, держа шею идеально ровно, так, будто нес на голове кувшин с водой. С трудом присев, подобрал книгу, убрал между страниц свиток и прижал книгу к груди. Если он собирается научиться командовать этим демоном, книга определенно ему понадобится.

И тут он услышал это. Громкие и злые голоса. Повернулся и увидел мерцающий огонек на краю кладбища, который приближался к нему. Как они его нашли? Может, кто-то из местных услышал шум или увидел свет от шара. Удивительно. Он хорошо выбирал место. Кладбище располагалось на небольшом скальном выступе к северу от деревни, и добраться до него можно было только по козьей тропе, не говоря уже о том, что до ближайшего дома было не меньше полумили.

Кто бы это ни был, в планы Флетчера не входило, что его найдут посреди кладбища со свернувшимся на шее демоном. Осторожно оглядевшись, он увидел в углу кладбища полуразвалившуюся гробницу размером с небольшую избу, но с резными колоннами, украшенными изображениями цветов. Вода давно сгладила былую красоту. Он подполз к ней, нырнул внутрь, во тьму, и спрятался за большим каменным блоком, закрывавшим крипту в конце гробницы. Флетчер знал, что в полуметре под ним, в тоннеле, – древняя костница, где сложены, будто хворост для костра, останки многих поколений жителей городка.

Он сделал это вовремя, поскольку в следующую секунду свет факела озарил землю у входа в его укрытие.

– Я уже начинаю думать, что ты затеял глупость, – прозвучал голос Дидрика, очень раздосадованно.

– Говорю тебе, я видел, как он вышел через задние ворота города.

Флетчер узнал голос Калисто, одного из новичков-стражников и собутыльников Дидрика. Урод и скотина, садист не меньше самого Дидрика.

– Ты же понимаешь, что это полный абсурд. Зачем ему идти именно на кладбище, посреди ночи? У него тут нет родных, чтобы посидеть с ними, зачем ему сюда идти? – скептически сказал Дидрик.

– Дидрик, он должен быть здесь. Мы проверили сад и сараи, ни там, ни там его нет. Это единственное место, на север от городка!

Калисто явно был смущен, судя по голосу.

– Ладно, давай обыщем. Может, он спрятался за одним из могильных камней. Пошли, и ты тоже, Яков. Я тебе плачу не за то, чтобы ты просто стоял, – повелительно изрек Дидрик. Яков хмыкнул, и Флетчер пригнулся, увидев, как тот проходит мимо гробницы. От света факела в руке Дидрика протянулась длинная тень.

Плохо. От Дидрика и Калисто еще можно отбиться, но вот от Якова… только попытаться сбежать. Хотя и Калисто взяли в стражники за хорошие мышцы, так что Флетчер не был уверен, сможет ли он от него убежать, особенно – со свернувшимся вокруг шеи непредсказуемым демоном. Хорошо то, что, похоже, факел только у Дидрика. Может, Флетчеру удастся скрыться от них в темноте.

Флетчер опустился на холодный мраморный пол и ждал, надеясь, что враги уйдут, не став проверять гробницу. Совершенно очевидное место для поисков, но и на первый взгляд очевидно пустое, поскольку он спрятался за камнем. Свет факела снаружи ослаб, Дидрик пошел вдоль рядов могил. По крыше застучали крупные капли дождя. Флетчер улыбнулся и слегка расслабился. Под таким ливнем они долго искать не станут.

Треснувший потолок начал протекать, и позади него на пол заструилась тонкая струйка воды. Флетчер отодвинулся от расплывающейся лужи и попытался расслабиться, хотя это было трудно, зная, что за люди ищут его там, наверху. Он лишь надеялся, что животные, за которыми ему приходится охотиться в лесу, чувствуют себя иначе.

Всего пару минут спустя Флетчер увидел, как окружающая его темнота снова отступает от света приближающегося факела. Дидрик возвращался! Он услышал ругань, когда парень пригнулся, входя в гробницу, затаил дыхание, когда Дидрик принялся выжимать плащ. Факел трещал от попавшего на него дождя, а затем и вовсе погас. Снова стало темно, и Дидрик грубо выругался. Спустя мгновения вошли Яков и Калисто, тоже промокшие и ругающиеся.

– Я разве сказал прекратить поиски? – громко сказал Дидрик, но, судя по голосу, он был готов сдаться.

– Его здесь нет. Наверное, куда-то ускользнул, когда я за тобой пошел, – уныло сказал Калисто.

– Не думай, что я тебе за такое заплачу, – бросил Дидрик. – Нет Флетчера – нет денег.

– Но мы промокли! – простонал Яков, стуча зубами.

– Взрослеть пора. Все промокли. Этот проныра, может, и ускользнул от нас, но это значит, что ему будет еще хуже, когда мы его поймаем. Ладно, пошли отсюда.

Флетчер тихо выдохнул с облегчением, слыша удаляющиеся шаги, эхом отдававшиеся в гробнице. И тут, когда он уже решил, что опасность позади, демон проснулся. С громким урчанием зевнул и, лизнув Флетчера в щеку, спрыгнул ему на колени и грациозно потянулся.

– Что это было? – прошипел Дидрик.

Проклятье.

Флетчер встал и расправил плечи, скидывая демона на пол. Тот протестующе визгнул и метнулся в угол гробницы.

– Это ты, Флетчер? – спросил Дидрик, прищуриваясь и вглядываясь в темноту. Слабый свет луны – освещал только вход в гробницу, так что для него Флетчер был лишь темным силуэтом. Дидрик двинулся вперед.

– Что тебе надо, Дидрик? Не пора ли тебе спать уже давно? – спросил Флетчер с уверенностью, которой вовсе не ощущал. Лучше показаться сейчас, прежде чем Дидрик подойдет ближе и увидит сам. Надо, чтобы надгробный камень был между ними.

– Этот проныра тут! – крикнул Дидрик, но в этом не было нужды. Яков и Калисто уже стояли позади него. Их фигуры темнели на фоне лунного света, и это давало Флетчеру небольшое преимущество. Он знал, где именно они стоят. Но то, что они перекрыли единственный выход, не оставляло никаких шансов.

– Попался, как крыса в ловушку. – произнес Дидрик, злобно и радостно. – Не так уж ты и умен, Флетчи?

– Вижу, ты привел с собой двух своих нянек, – ответил Флетчер, отчаянно пытаясь понять, как ему выбраться. – Трое против одного, так? Не хочешь драться со мной по-мужски? А, погоди… ты уже пробовал.

– Заткнись! – рявкнул Дидрик. – Ты ударил меня нечестно. Будь это честная драка, я бы морду тебе разбил.

В его голосе звучали злость и оскорбленная гордость. Флетчер понимал, что единственный способ выбраться отсюда – заставить Дидрика драться один на один.

– Так дерись сейчас. Пусть Яков и Калисто посмотрят, что было бы, если бы я так не сделал, – со всей возможной уверенностью ответил Флетчер. Сжал кулаки и сделал шаг вперед. Последовало молчание, а затем смешок.

– О нет, Флетчер, я знаю, что ты хочешь сделать, – со смехом сказал Дидрик. – Сегодня я с тобой драться не буду.

Его смех эхом отдался в гробнице, и у Флетчера по спине холодок пошел.

– Ладно, не дерись. Давай только быстрее, и покончим с этой дракой. У меня еще дела есть, – отважно сказал Флетчер. Провел рукой по краю камня, закрывающего вход в крипту, лихорадочно размышляя. Он знал, что есть еще один выход, через подземелья внизу, в заброшенную часовню у края кладбища. Если он как-то ухитрится открыть вход здесь, то сможет пробраться туда. Услышал характерный скрежет внизу. Под плитой вход. Сложновато, но теперь ему не надо сдвигать камень медленно и тихо, чтобы никто не услышал. Хорошо, что Дидрик так любит громко болтать, выделываясь перед остальными.

Яков и Калисто тоже засмеялись, и Флетчер слегка двинул камень от себя, вздрогнув от скрежета камня по камню. Похоже, это может занять больше времени, чем он думал.

– Ты идиот. Мы тебя бить не собираемся, – злорадно сказал Дидрик, наконец сдержав смех. – Нет, Флетчер, мы тебя убьем. Просто идеально, что ты решил нынче ночью пойти на кладбище. А то тяжело было бы твое тело прятать.

Флетчер одеревенел, услышав скрежет мечей, вынимаемых из ножен. Стиснул зубы и надавил на камень, сдвинув его еще на дюйм. Мало. Нужно еще немного времени.

– Убьете меня? С Пинкертонами в городе? Ты глупее, чем я думал. Бердон знает, где я, и, если я не вернусь, он прямиком к ним пойдет, – попытался блефовать он. Дидрик не обратил на это внимания и сделал полшага вперед.

– Половина города видела нашу вчерашнюю драку. Хочешь провести остаток дней в тюрьме только из-за проблемы, которой и двух дней нет? – громко сказал Флетчер, стараясь скрыть скрежет камня, который сдвинул еще на пару дюймов. Дидрик остановился и снова засмеялся.

– Флетчер, мой отец вокруг пальца обведет этих Пинкертонов. Они арестуют кого угодно, но не сына их нового партнера в деле, – беззаботно сказал Дидрик.

Флетчер замолчал, думая. Партнер в деле? О чем это Дидрик говорит?

– На самом деле, я, наверное, скажу тебе, о чем было уговорено за ужином пару часов назад, чтобы ты знал, что случится с этой чудной деревенькой, когда ты уже будешь в земле лежать, – сказал Дидрик, расставляя руки и не давая пройти вперед Якову и Калисто. – И вы оба тоже слушайте, чтобы знали, почему подчиняться мне будет лучше для вашей карьеры.

– Ну давай, просвети меня, – сказал Флетчер, продолжая толкать камень. Внизу образовалась щель. Он ощутил дуновение застоялого воздуха из крипты, сухое и пыльное, как старый пергамент.

– Как наверняка уже сказал тебе этот мошенник-солдат, осужденные преступники будут направлены в армию. Скверная идея, на мой взгляд, но где другие видят глупость, мой отец видит возможность, – принялся бахвалиться Дидрик, небрежно опираясь на меч. – Заключенных будут перевозить днем, а ночевать они будут в городских тюрьмах, чтобы не сбежали. Но от самого северного из больших городов, Бореаса, еще два дня пути до эльфийского фронта. Следовательно, им придется ночевать в лесу, а это вовсе не идеально. Любая банда разбойников может среди ночи напасть на конвой, а в лесу не будет камер, которые помешали бы заключенным сбежать. И знаешь, что находится на пути из Бореаса на фронт? Наш чудесный Пелт.

Флетчеру уже было тошно от надменного голоса Дидрика, но он понимал, что его жизнь зависит от того, сколько еще этот парень будет хвастаться.

– И что? Они же не могут остаться здесь. Слишком мало места. Что, хочешь пожертвовать на это несколько комнат своего дома? – сказал он. Ухитрился засунуть руки в щель и ухватиться за низ каменной крышки, чтобы рычаг был. У него должно получиться одним движением опрокинуть камень и нырнуть вниз, но лучше подождать, пока Дидрик разойдется, что даст ему фору. А фора ему понадобится, поскольку, очевидно, на выходе придется отодвигать такой же камень.

– Как я и думал, ты ничего не понял, – с преувеличенным разочарованием сказал Дидрик. – Мы просто начнем взыскивать все долги, Флетчер. И вся эта деревня превратится в тюрьму. Представь себе, денег взять, как за роскошную комнату в таверне, и предоставить соломенную постель и кашу на завтрак. Отбоя от постояльцев нет, а оплату гарантирует королевское казначейство. Только подумай, какая прибыль! Наши ленивые стражники станут тюремщиками, а стены будут не защищать людей, а держать взаперти! А если осужденный сбежит, то либо в лесу потеряется, либо его волки съедят. Пинкертоны уже подписали договор. Даже если закон не будут продвигать, наша тюрьма все равно будет самой надежной и самой удаленной от добропорядочных жителей городов.

У Флетчера заняло пару секунд то, чтобы все это осознать. Их чудесный дом, служивший сотням поколений, превратится в тюрьму. У большинства жителей дома заложены, поскольку они не в состоянии выплатить долг, ставший в десять раз больше суммы, которую они заняли. О таком даже подумать страшно, но Флетчер уцепился за одну очевидную проблему, которую Каспар, видимо, проглядел.

– Не сработает, Дидрик. На эльфийском фронте не нужны новобранцы. Туда посылают отребье, дослужить до отставки. И даже это отребье предпочитает не заходить в Пелт, продолжая идти ночью или ночуя в лесу, чтобы не платить за постой, – сказал Флетчер, еще отодвинув камень. Теперь щель была достаточно широкой, чтобы спрыгнуть туда. Но он ждал. Надо – узнать больше. Надо предупредить односельчан.

– Не так уж и глупо, Флетчи. Но ты ошибся. Смертельно ошибся. – Дидрик усмехнулся собственной шутке и угрожающе махнул мечом. – Сам понимаешь, эльфийский фронт – отличное место для тренировки. Подготовить их к боям в относительно безопасной обстановке, чтобы их обучали опытные воины, а потом переправить на юг, когда готовы будут. Но я тебе еще одно не сказал. Думаю, тебе понравится.

Дидрик замолчал, ожидая вопроса Флетчера.

У Флетчера упало сердце. Конечно, если заключенных отправят на орочий фронт, наступит хаос. Королевская армия не сможет одновременно сражаться и держать под контролем тысячи недавних преступников. Если те поднимут бунт, солдатам придется сражаться на два фронта. Лучше учить их дисциплине и военному делу здесь, прежде чем посылать в подмогу изнуренной войной армии Хоминума.

– И что же это, Дидрик? – обреченно спросил он, чувствуя, как в нем закипает едкая и жаркая злоба. Семья Дидрика – будто клещи, пьющие кровь всех жителей Пелта. А теперь они еще и заразу принесли.

– Перед самым заключением договора я вспомнил о тебе, Флетчи. О тебе и этом здоровенном болване Бердоне. Напомнил отцу, что новобранцам потребуется оружие, и предложил изящное решение. Пинкертоны сделали дополнение к договору. Предоставили нам исключительное право на продажу оружия и доспехов новобранцам. Их квартирмейстеры смогут закупать его только у нашей семьи. Мы начнем поставки из Бореаса на следующей неделе, и, уверяю тебя, при тех количествах, в которых мы будем делать закупки, наши цены будут вполовину меньше, чем у Бердона. Так что этот рыжий дурак, оплакивая твою смерть, еще и без гроша останется. Не знаю, может, конюшним его возьмем. В конце концов, только это он и умеет.

Даже в темноте Флетчер увидел удовлетворенную улыбку на лице Дидрика. Гнев пылал внутри, как горн у Бердона, кровь кипела и стучала в ушах. Ненависть пульсировала в такт ударам сердца, била в виски. Он еще никогда и никого не хотел убить, но теперь понял, как это бывает. Дидрик должен умереть.

При этой мысли он вдруг ощутил связь между собой и демоном, тонкую, будто паутинку, сплетенную домовым пауком. Его гнев яростно хлынул сквозь этот канал, и он ощутил, что ум демона наполнился такой решимостью, как и у него. Дидрик враг, Дидрик – угроза.

– Сказать нечего? Все не настолько приятно, как я ожидал, – со вздохом сказал Дидрик остальным и сделал шаг вперед. – Хорошо… давайте убьем его.

Дидрик еще только заканчивал фразу, когда демон выскочил из темноты. С пронзительным визгом вцепился когтями ему в лицо, раздирая его, будто дикая кошка. Дидрик по-девчачьи завизжал и с грохотом выронил меч, завертевшись, как одержимый.

– Снимите его, снимите! – взвыл он. По его лицу струилась кровь. Яков и Калисто принялись молотить по демону кулаками, но осторожно, чтобы не причинить вреда кричащему от боли товарищу. С каждым ударом Флетчер ощущал тупую боль, но демон вцепился в лицо Дидрика, как охотничья собака, яростно порыкивая. Ярость продолжала изливаться из Флетчера, наполняя его праведным гневом. Когда она достигла границ, он вдруг снова ощутил предельную ясность ума и увидел кровь Дидрика глазами демона.

Демон внезапно умолк и широко открыл пасть, будто змея. Из нее вырвалась струя огня, пройдя по голове Дидрика и поджигая его волосы. Гробницу осветил неземной оранжевый свет. Дидрик упал со сдавленным криком, который резко оборвался, когда он стукнулся головой о мраморный пол. Яков и Калисто упали на колени, пытаясь сбить пламя с волос Дидрика и выкрикивая его имя. Демон запрыгнул на руки Флетчеру, и тот нырнул вниз, в крипту. Бегом понесся по подземелью, с сердцем, колотящимся, словно птица в клетке.

Было темно, как в сердце грешника, воздух здесь был затхлый и холодный. Флетчер бежал, спотыкаясь, все глубже под землю. Задевал руками сложенные у стен кости, нащупывая дорогу в темноте. Кости были стянуты ржавой проволокой и покрыты пылью столетий. Флетчер случайно смахнул с ниши череп, попав пальцем в пустую глазницу. Череп покатился по полу и рассыпался на куски, которые захрустели под ногами юноши, отчаянно бегущего вперед. Воздух был удушающе сухим, Флетчер чувствовал, как теряет силы. Демон ничем не мог помочь ему, лишь вцепился когтями в ткань у него на груди и раздраженно шипел.

Казалось, прошла вечность, прежде чем Флетчер больно ударился голенью о каменную ступеньку. Рухнув вперед, нащупал следующую и почувствовал облегчение, поняв, что наконец добрался до лестницы, ведущей в часовню. Потом протянул руки вверх и нащупал камень, закрывающий выход. Уперся в него, напрягся изо всех сил и толкнул его вверх и в сторону. Камень с грохотом упал набок.

Слабый свет луны светил в разбитые окна часовни, окутывая Флетчера серебристым светом. Юноша жадно хватал ртом свежий воздух, отчаянно радуясь, что вырвался из смертельной ловушки. Но, лишь начав расслабляться, вспомнил, что случилось совсем недавно. Надо возвращаться к Бердону как можно скорее. Тот должен знать, что делать.

И он побежал в темноте, при свете луны, стараясь не свалиться с козьей тропы. Наверняка остальные недалеко, скорее всего несут Дидрика. У него не больше десяти минут до того, как все станет известно в городке. Если стражники узнают, что напали на одного из них, каковы бы ни были обстоятельства нападения, Флетчер вряд ли доживет до суда. А если и доживет, то Каспар, с его связями, вряд ли позволит, чтобы суд был честным. Да и двое свидетелей солгут без проблем.

В деревне было тихо, все спали в своих постелях. Подбежав к главным воротам, Флетчер очень обрадовался, увидев, что на посту никого нет. Видимо, один из напавших на него попросту оставил пост.

Кузня была освещена мягким светом догорающих углей. Бердон спал в плетеном кресле в той же позе, в какой Флетчер оставил его, когда ускользнул из дома. Нельзя терять времени. Флетчер грубо тряхнул Бердона за плечо, очень жалея об этом.

– Что такое? – сонно спросил Бердон, хлопнув Флетчера по рукам. – Я сплю. Утром разбудишь.

Флетчер тряхнул его еще раз, сильнее.

– Проснись! Мне твоя помощь нужна. Времени нет. Давай же!

Бердон поглядел на него мутным взглядом, а потом уставился на демона, спрыгнувшего с плеча Флетчера ему на грудь.

– Это что за чертовщина?! – вскрикнул он, пытаясь отодвинуться подальше. Демон радостно каркнул и осторожно лизнул бороду Бердона.

– Долгий разговор, но времени у меня нет. Мне нужно на время уйти из города, – начал Флетчер, забирая демона и сажая себе на плечо. Тот обвился кольцом вокруг его шеи и тихо заурчал.

Флетчер заговорил, быстро, опуская подробности, но так, чтобы Бердон понял все.

Рассказывая, понял сам, какой он идиот. Пойти в уединенное место, пройдя через центр городка, так, что все видят. Закончив, стоял на месте, одеревенев от стыда и повесив голову. Бердон принялся бегать по дому, зажег факел и принялся кидать вещи в кожаный дорожный мешок. Задал лишь один вопрос.

– Он мертв? – спросил он, пристально глядя Флетчеру в глаза.

– Я… я не знаю. Головой хорошо ударился. Что бы ни случилось, лицо ему сильно обожгло. Они скажут, что я заманил его на кладбище, ударил факелом и пытался убить его. Я подвел тебя, Бердон. Дурак я, – в отчаянии вскричал Флетчер. На глазах выступили слезы.

Бердон сунул ему в руку дорожный мешок, продолговатый, тот самый, в котором Флетчер возил мечи на эльфийский фронт. Сердце Флетчера сжало отчаяние, будто тисками. Здоровяк кузнец положил ему руки на плечи и крепко сжал:

– Флетчер, я тебе раньше этого не говорил, но ты никогда не был для меня ни подмастерьем, ни обузой. Ты мне сын, Флетчер, пусть и не кровный. Я горжусь тобой, а сегодня – больше, чем когда-либо. Ты постоял за себя. Тебе нечего стыдиться.

Он крепко обнял Флетчера, и тот уткнулся ему в плечо, тихо плача.

– У меня для тебя подарки есть, – сказал Бердон, смахивая со щек слезы. Бросился в свою комнату и вернулся с двумя большими свертками. Сунул в мешок и с трудом улыбнулся Флетчеру.

– Я собирался подарить тебе это на шестнадцатый день рождения, но лучше отдам сейчас. Откроешь, когда будешь подальше отсюда. А, тебе ведь оружие нужно. Возьми это.

У дальней стены располагалась оружейная стойка, и Бердон выбрал изогнутый меч, стоящий в заднем ряду, среди самых редких изделий. Выставил перед собой.

Странный меч, такой, какого Флетчер еще никогда не видел. Первая треть клинка была такая же, как у других мечей, обтянутая кожей рукоять, переходящая в десяток сантиметров остро заточенной стали. Но дальше клинок изгибался, будто серп, а затем снова выпрямлялся, оканчиваясь узким острием.

– Тебя не тренировали по учебнику, так что, если попадешь в неприятности… ну… давай не будем об этом. Этот серповидный меч – как джокер. Мало кто знает, как его парировать. Ты можешь поймать вражеский клинок в изгиб, обойти защиту и ударить тыльной стороной. Острие достаточно узкое, чтобы колоть, так что не бойся наносить колющие удары.

Бердон резко махнул мечом вниз и в сторону и тут же сделал мощный выпад вперед, на уровне головы.

– Внешнее лезвие серпа изогнуто, как у секиры. Можно рубить им щит или даже дерево срубить, куда лучше, чем обычным мечом. Хорошим ударом наотмашь можешь даже голову снести.

Он отдал клинок Флетчеру, который принялся приматывать его к мешку кожаной полосой.

– Смазывай его и береги от сырости. Из-за формы обычные ножны ему не подойдут, как только будет возможность, обзаведись ими. Скажешь кузнецу, что это стандартный кхопеш. Если он знает свое дело, то сделает хорошие ножны.

– Спасибо тебе. Обязательно сделаю это, – ответил Флетчер, поглаживая обтянутую кожей рукоять.

Внезапно зазвонили колокола, эхом отдаваясь по всему городку. Флетчер услышал крики.

– Иди! Но не на эльфийский фронт, они ждут, что ты туда сбежишь. Иди на юг, в Корсилум. Я закрою дверь кузни, пусть думают, что ты здесь спрятался. Задержу их столько, сколько смогу, – сказал Бердон, выталкивая его наружу, в ночной холод.

– Прощай, сын.

Флетчер в последний раз поглядел на друга, наставника и приемного отца, стоящего в дверях. А потом дверь захлопнулась, и он остался один, если не считать странного создания, спящего у него на шее. Беглец.

Прошло два дня. Два дня в бегах, туда-сюда, чтобы запутать следы. Ни еды, ни сна, только вода, когда он переходил через горные ручьи, чтобы сбить со следа охотничьих собак, лай которых он слышал вдали всякий раз, как останавливался отдохнуть.

Ночью он забрался на высокое дерево, чтобы сориентироваться по созвездиям. И увидел огни костров в лощине внизу. Его безжалостно преследовала вся городская стража и, наверное, большинство охотников. Наверняка Каспар назначил огромную награду за его голову.

Теперь, когда наступила третья ночь бегства, он видел лишь крохотные огоньки вдали, на склоне гор. Они повернули обратно, потеряв след. Вздохнув с облегчением, он начал долгий спуск, осторожно, стараясь не спотыкаться. Любая травма, даже простое растяжение, станет ему приговором.

Но он не позволял себе расслабиться. Лорд Фэвершэм, один из могущественных дворян Хоминума, владел большей частью земель у подножия Медвежьих Клыков. И был печально известен привычкой высылать патрули, чтобы ловить браконьеров. Флетчеру будет трудно объяснить им, почему он путешествует в одиночку и вдали от безопасных дорог.

Демон недовольно зашипел, когда Флетчер встряхнул его, спрыгивая на землю. Создание сидело у него на шее с того самого момента, как он сбежал из деревни. Флетчер был вполне этому рад. Он уже давно промок и замерз, но топка, горящая в пузе демона, согревала ему шею и плечи. Хоть что-то.

Оглядевшись, Флетчер решил, что ствол дуба – вполне хорошее место, чтобы остановиться на ночлег, не хуже любого другого. Ровное и покрытое упругим мхом. Листва защитит от дождя по большей части, хотя шалаш делать уже поздно. И старые ветки валяются, костер можно развести.

Сложив небольшую кучку растопки, он принялся высекать искру кремнем о лезвие меча.

– Огнем не поделишься, а? – спросил Флетчер демона, когда мокрые листья зашипели от искр. Услышав звук его голоса, демон распрямился и сбежал на землю по его руке. Зевнул и поглядел на Флетчера с любопытством, наклонив голову, будто щенок.

– Давай. Надо же нам как-то общаться, – сказал Флетчер, согнув пальцы и почесав демона под клювом. Демон радостно чирикнул и потерся головой о руку Флетчера.

– Огонь! – громко сказал Флетчер, показывая на сложенную растопку. Демон радостно тявкнул и закружился на месте.

– Тс-с-с, – сказал ему Флетчер, внезапно испугавшись. В предгорьях водилось много волков. Он уже не раз слышал их вой, но пока ему везло, и он с ними не столкнулся.

Демон внезапно замолчал и испуганно спрятался меж его ног. Как он это понял? Флетчер сидел на влажном мху, скрестив ноги, и тихо вздрагивал. Штаны намокали. Закрыв глаза, он принялся вспоминать, не говорил ли Ротерхэм о том, как вызывающие управляют своими демонами.

И ощутил ум демона, ощутил его испуг, одиночество, растерянность. Такие же, как у него самого. Попытался послать демону чувство спокойствия, ощутил, как тот напрягся, затем расслабился, и на смену страху и одиночеству пришло ощущение усталости и голода. До него дошло. Вот как. Демон не понимает слов, но ощущает его чувства!

Он попытался послать демону ощущение холода, и тот недовольно визгнул, а затем обвился вокруг его ног. Учитывая, насколько теплое у него тело, вряд ли он привык к холодам. Может… нужен образ? Он попытался представить себе огонь, вспоминая пламя горна в кузне Бердона.

Демон радостно чирикнул, но ничего не сделал. Возможно, образ огня напомнил маленькому созданию его дом. Флетчер досадливо потер мерзнущие руки. Все оказалось труднее, чем он думал. Обреченно ссутулившись, он покрепче натянул домотканую куртку.

– Если бы я купил ту куртку на базаре, нам даже костер бы не понадобился. – проворчал он. Зло посмотрел на дрова, желая, чтобы они вспыхнули. И тут безо всякого предупреждения меж его ног пролетела струя огня, мгновенно поджигая влажные сучья.

– Какой же ты умный малыш! – радостно вскричал Флетчер, хватая демона на руки и прижимая к груди. Тепло от костра уже начало проникать в его замерзшие руки и ноги. Глядя на пламя, он улыбнулся, с нежностью вспоминая кузню Бердона.

– Еще вспомнил, – сказал Флетчер, кладя демона себе на колени и начиная копаться в мешке. Взял сверток Бердона, тот, что побольше, и разорвал, неловкими от холода пальцами.

Там был лук, лакированный и обмотанный тонкой и качественной сыромятной кожей. Дерево было украшено сложной резьбой, концы лука изгибались сначала назад, а затем вперед, чтобы придать дополнительную силу при натяжке. Ясеневый. Дорогое дерево, наверное, Бердон купил его у торговца в прошлом году, в горах такое не растет. Обработанное и выкрашенное, из светло-серого в почти черный, так, чтобы охотник не выдал себя, прячась в лесном полумраке. Прекрасное оружие, ценное, за такое любой охотник отдал бы деньги, не торгуясь. Флетчер улыбнулся, глядя в сторону вершин Медвежьих Клыков и мысленно благодаря Бердона. У него, наверное, не один месяц на этот лук ушел, втайне, пока Флетчер на охоту ходил. Вместе с луком в свертке оказался даже узенький колчан с тонкими стрелами с оперением из гусиных перьев. Утром можно будет добыть горного зайца.

При этой мысли в животе у Флетчера заурчало. Отложив подарок, он сунул руку на дно мешка и достал тяжелый сверток из коричневой бумаги. Открыл аккуратно и радостно улыбнулся, увидев вяленое мясо того самого оленя, которого Дидрик пытался забрать у него. Повесил две полоски рядом с огнем, чтобы разогреть, а еще одну дал демону.

Тот осторожно принюхался, а затем дернул головой и схватил полоску клювом. Запрокинул голову и заглотил мясо, как коршун, целиком.

– Чуть пальцы не откусил, – сказал Флетчер, удовлетворенно вдыхая аромат разогретой оленины.

Снова сунул руку в мешок, проверяя, нет ли там еще еды. Почувствовал, как что-то звякнуло, и вытащил тяжелый кошель.

– Ох, Бердон, как же ты мог? – удивленно сказал Флетчер.

Смог. Судя по всему, тут больше тысячи шиллингов, почти двухмесячная выручка Бердона. Даже зная, что скоро его работа будет под угрозой, Бердон отдал Флетчеру изрядную часть своих сбережений. Флетчеру хотелось вернуться, отдать деньги, и он вспомнил про три сотни шиллингов, которые он скопил на куртку и которые так и лежат в его комнате. Хорошо бы, чтобы Бердон их нашел. Да и за остальные вещи Флетчера тоже можно будет что-то выручить.

– Что же еще ты мне дал… – с интересом сказал Флетчер, доставая из мешка второй сверток. Аккуратно встряхнул, нащупывая что-то легкое и мягкое. К свертку была приколота записка. Флетчер оторвал ее и принялся читать в мерцающем свете костра.

Когда Флетчер принялся сворачивать письмо, на пергамент закапали слезы. Он так тосковал по дому. А открыв сверток, расплакался окончательно, увидев куртку, которую так хотел купить сам. Запустил пальцы в мягкий мех подкладки.

– Ты стал мне лучшим отцом, чем мог бы стать настоящий мой отец, – прошептал Флетчер.

Демон начал тревожно мяукать, огорченный охватившими Флетчера чувствами, и принялся лизать ему пальцы. Флетчер погладил его по голове и придвинулся поближе к огню, позволив себе погоревать еще немного. А потом вытер слезы, надел куртку и накинул на голову капюшон. Сердце его наполнилось решимостью. Он обязательно начнет новую жизнь, такую, которой мог бы гордиться Бердон. И для этого он дойдет до Корсилума.

В трактире пахло несвежим пивом и немытыми мужскими телами, но Флетчер понимал, что и сам он вряд ли розами благоухает. Две недели в фургоне с овцами – более чем достаточно. Подышать свежим воздухом удавалось лишь тогда, когда он выбирался, чтобы купить у местных дешевого хлеба и кусок свиной солонины. Ему повезло, кучер не стал задавать лишних вопросов, только взял с Флетчера пять шиллингов и обещание, что тот будет убирать навоз каждый раз, как они остановятся.

Теперь же он сидел в углу в одном из дешевых трактиров Корсилума, наслаждаясь горячей похлебкой из баранины и картошки. Город он не стал смотреть, зайдя в первый же трактир, который ему попался. Сегодня он заплатит за отдельную комнату и ванну, а разведывать город будет завтра. Кажется, запах овец навсегда въелся ему в кожу.

– Шиллинг, – прозвучал женский голос. Официантка нетерпеливо протянула грязную руку, другой показывая на еду. Флетчер сунул руку в мешок, достал тяжелый кошель и кинул шиллинг ей в пальцы.

– Без чаевых? Когда столько серебра?! – взвизгнула женщина и быстро пошла прочь. Другие клиенты повернулись на ее голос. С особым вниманием на Флетчера глядели трое мужчин свирепого вида. На них была грязная одежда, волосы свисали сальными прядями. Скривившись, Флетчер поспешно убрал кошель.

В горах им пенсы никогда не требовались. Все цены были в шиллингах, пенсы только все усложняли. Сто медных пенсов за серебряный шиллинг, пять шиллингов за золотой соверен, так было в городах Хоминума, но в кошеле у Флетчера было только серебро. Надо будет спросить сдачи, когда станет платить за комнату, чтобы больше такого не случилось. Скверно, что он допустил такую грубую ошибку, но не мог же он дать ей чаевых столько же, сколько стоит сама еда, правда же?

Еще один мужчина продолжал смотреть на Флетчера, тот, что сидел позади трех бродяг. Он выглядел симпатичным, но и устрашающим, его лицо, будто высеченное из камня, было изуродовано шрамом от середины правой брови и до самого уголка рта, прерывающимся лишь молочно-белым глазом. У него были тонкие усы и вьющиеся черные волосы, стянутые узлом у шеи. Судя по форме, это какой-то офицер. Длинная синяя шинель с красными отворотами и золотыми пуговицами. На стойке бара перед ним лежала черная треуголка.

Флетчер подвинулся подальше и натянул капюшон. Демон поежился и заворчал ему в ухо, явно недовольный тем, что его так долго держат в темноте. Капюшон хорошо помогал прятать его, а еще он поднял ворот рубашки, но взгляд офицера сильно беспокоил Флетчера.

Быстро заглотав остатки похлебки, Флетчер убрал полагавшийся к ней хлеб в карман. Может, лучше будет остановиться в другом трактире, подальше от тех, кто видел размер и вес его кошеля.

Выйдя на улицу, он спешно побежал прочь, поглядывая через плечо, но, похоже, никто его не преследовал. Расслабившись, он перешел с легкого бега на шаг, продолжая думать о том, как бы найти другой трактир. Приближался закат, и ему совершенно не хотелось спать под дверью.

Он с восхищением поглядывал на дома, некоторые – целых четыре этажа в высоту. Практически в каждом на первом этаже была лавка, и в них продавалась всякая всячина. У Флетчера так и чесались руки еще раз достать кошель.

Краснолицые мясники, развесившие ожерелья колбасок, с руками по локоть в крови, разделывающие мясо на куски. Столяр, шлифующий ножку стула, украшенную причудливой резьбой в виде обвитого плющом дерева. Манящий запах одеколона из парфюмерной лавки, стеклянные полки, заставленные изящными цветными флаконами.

Он отшатнулся в сторону, когда у лавки внезапно остановился экипаж, из которого вышли две хихикающие девушки, с завитыми волосами и губами, накрашенными в цвет лепестков роз. Они пошли в парфюмерную лавку, шурша оборчатыми юбками. Флетчер стоял, разинув рот. А потом ухмыльнулся и покачал головой.

– Они не для таких, как ты, Флетчер, – тихо сказал он сам себе и пошел дальше.

Его взгляд привлек блеск металла. Оружейная лавка сверкала разнообразными копьями, секирами и мечами, но привлекли Флетчера не они. А огнестрельное оружие, выставленное в обитых бархатом полках на стойке перед лавкой. Резные приклады и рукояти, выкрашенные в красный, стволы с гравировкой в виде скачущих лошадей.

– Сколько? – спросил он у продавца, не отрывая взгляда от красивейшей пары дуэльных пистолетов.

– Тебе не по карману, парень. Это оружие для офицеров. Но прекрасные, правда? – раздался низкий голос.

Подняв взгляд, Флетчер удивленно моргнул. Перед ним был гном, в этом он был уверен. Стоял на длинной скамье, так, что его голова была на одном уровне с лицом Флетчера. Без этого он был бы ростом чуть выше, чем по пояс Флетчеру.

– Конечно, надо понимать. Никогда таких красивых не видел. Ты их делаешь? – спросил Флетчер, стараясь не таращиться на гнома слишком откровенно. За пределами Корсилума гномов видели редко, а для Флетчера это была первая такая встреча.

– Нет, я просто продавец, пока подмастерьем работаю. Может, когда-нибудь, – с тоской сказал гном.

Флетчер удивился тому, что этот гном может быть подмастерьем. Со своей густой бородой и бакенбардами он выглядел слишком взрослым для этого. Цветом борода напомнила ему бороду Бердона, но ее пряди были намного длиннее и гуще, заплетенные в косички и украшенные бусинами. Волосы у гнома тоже были длинные, завязанные в конский хвост кожаным ремешком и свисающие ему до середины спины.

– Твои хозяева не ищут подмастерьев? Я немало поработал в кузне, может, пригожусь, – с надеждой сказал Флетчер. В конце концов, что еще ему делать, чтобы заработать денег в городе, где все так дорого?

Гном поглядел на Флетчера, как на дурака, но потом его лицо смягчилось.

– Ты ведь нездешний, да? – с печальной улыбкой спросил гном. Флетчер мотнул головой.

– Мы не берем к себе людей и не станем, пока не получим равные с ними права и пока храним секрет изготовления ружей. Ничего личного. Ты, похоже, хороший парень, – добродушно сказал гном. – Лучше сходи в другую кузню, не гномскую, хотя здесь таких мало. Они тоже без работы не сидят, многие солдаты отказываются покупать оружие у гномов. Но я слышал, что они сейчас подмастерьев не берут, желающих слишком много.

У Флетчера упало сердце. Он ничего не умел, кроме кузнечного дела, и был уже слишком взрослым, чтобы идти подмастерьем в другую профессию. Лесов рядом с городом нет, чтобы охотиться, если не считать джунгли на орочьем фронте.

– А в каких правах вам отказывают? Я слышал, что король в прошлом году дал вам право служить в армии, – сказал он, пытаясь скрыть разочарование.

– Много в каких. Закон устанавливает, сколько у нас может быть детей за год, это самое оскорбительное. Что же до службы в армии, точно, это шаг в нужном направлении. Король хороший человек, но он знает, что люди нам не доверяют, особенно – военные, из-за гномьего восстания, случившегося восемьдесят с лишним лет назад. Считают, что, когда мы докажем свою верность, пролив кровь вместе с солдатами короля, тот пересмотрит и другие законы, давая нам права граждан. Но пока что все так, как есть.

В голосе гнома зазвучал скрываемый гнев, и он отвернулся и принялся рыться в ящике, чтобы скрыть свои чувства.

Флетчер вспомнил, с каким презрением отзывались жители Пелта о законе, позволившем гномам служить в армии Хоминума. Яков шутил, что гномы ему едва яйца заденут, если у него между ног пройдут. Однако крепкие руки гнома были в толщину, как бедро обычного человека, а низкий гулкий голос исходил из широкой, как бочка, грудной клетки. Если бы Яков схватился с этим гномом, Флетчер бы не сомневался, на кого ставить. Из гномов могут получиться грозные союзники.

– Не знаешь, где здесь можно остановиться, подешевле и побезопаснее? Ты уже понял, похоже, что я новичок в городе, – сказал Флетчер, меняя тему.

Гном повернулся к нему и протянул руку. И сразу же накрыл другой рукой, пока никто не увидел.

– Вот что я знаю. Недалеко есть заведение. Трактир, где нормально относятся к гномам. Может, там тебе кто-нибудь и работу найдет. Скажи, что тебя прислал Атол. Третий поворот направо, по этой улице, не ошибешься.

Ободряюще улыбнувшись, гном повернулся к другому покупателю. У Флетчера в руке остался квадратик бумаги со штампом в виде наковальни. Улыбнувшись, он пошел туда, куда показал гном, но потом вспомнил, что забыл поблагодарить его.

Но, развернувшись, оказался лицом к лицу с оборванцами из трактира. Те просияли, узнав его. Начали угрожающе надвигаться, и Флетчер побежал, понимая, что сейчас его деньги нужны ему больше, чем когда-либо. Люди гневно глядели на него, когда он принялся проталкиваться через толпу, и даже получил затрещину в ухо, столкнувшись с хорошо одетым мужчиной, сопровождавшим юную госпожу.

Он уже почти добежал до нужного поворота, как вдруг улицу впереди перегородили два экипажа. Лошади били копытами и ржали, кучера орали друг на друга. Проклиная невезение, Флетчер свернул в переулок и, тяжело дыша, побежал дальше. Здесь хоть толпы нет, подумал он. В переулке никого не было, а лавки уже закрылись. И вдруг он остановился. Сердце колотилось в груди. Это оказался тупик.

Пока грабители догоняли его, Флетчер не терял времени и посадил демона себе на плечо. Тот вцепился когтями в кожаную куртку, ощущая нервозность хозяина.

– Будь готов, малыш, думаю, сейчас будет скверно, – тихо сказал Флетчер, накладывая стрелу на тетиву и становясь на колено, чтобы лучше прицелиться. Грабители выбежали из-за угла и резко остановились, уставившись на него.

– Назад, или всажу тебе стрелу в глаз. Совесть не замучит, если карманника пристрелю, – крикнул Флетчер, наводя стрелу на самого здорового из троих. Тот улыбнулся, обнажив желтые зубы.

– Ага, не сомневаюсь. Но, видишь ли, мы не карманники, а головорезы, если понимаешь, о чем я. Мерзко ухмыльнувшись, он обнажил кривой кинжал. – Не возьмем ничего, кроме твоего кошелька, и уйдем. Больше ничего не сделаем.

Он сделал пару шагов вперед, оказавшись метрах в трех от Флетчера. Демон зашипел и выпустил из ноздрей две струйки пламени, которые всего на пару дюймов не долетели до лица грабителя. Тот отпрянул, столкнувшись со своими товарищами.

– Я шутки шутить не буду. Уходите или пожалеете! – крикнул Флетчер, искоса поглядывая на дома вокруг. Может, кто-нибудь Пинкертонов вызовет.

– А, вызывающий. Один из новых адептов академии, так, что ли? Тебе еще спать не пора, а? – сказал мужчина, приободрившись.

– Уходите! – сказал Флетчер, поняв, что демон, видимо, может пускать пламя только на определенное расстояние. Проверять не хотелось.

– Ладно, ты себя показал. Теперь моя очередь, – сказал мужчина и, выхватив пистолет, наставил его в грудь Флетчеру.

Флетчер едва не выпустил стрелу, сразу же, но дуло пистолета угрожающе дернулось, и мужчина снова шагнул вперед.

– Ну и, как думаешь, что быстрее выстрелит, пистолет или этот лук? – небрежно спросил мужчина.

Флетчер оглядел пистолет. Паршивый, ржавый и с поцарапанным стволом.

– Вряд ли выстрелит точно, – ответил он, медленно пятясь.

– Тоже правильно, ага, но если промахнусь, ты мне стрелу в глаз всадишь, то мои двое друзей с режиками сделают тебе улыбку от уха до уха. Оба умрем, или ты будешь вести себя проще и отдашь нам то, что мы хотим. Магия и демон ни фига против пули не сделают, – уверенно сказал мужчина.

Флетчеру показалось, что грабителю уже приходилось играть в подобные игры.

– Я попробую, – сказал Флетчер, выпуская стрелу. Пистолет плюнул дымом, и Флетчер услышал грохот удара, у самой груди. В глазах вспыхнуло, но боли он не почувствовал. Может, потом почувствует. Он рухнул на землю, слыша визги демона, и мрачно улыбнулся, видя, как грабитель падает с торчащей из глаза стрелой. Двое других оцепенели, они не ожидали, что Флетчер решится на такое.

– Неправда в самом деле, – раздался четкий голос, из полумрака в конце переулка. – Магия может многое. Например, щит поставить.

Появился офицер, тот, которого Флетчер видел в трактире. Уверенным шагом прошел меж двоих грабителей. Позади него послышался рык, такой мощный, что Флетчер ощутил его грудной клеткой.

– На вашем месте я бы уже бежал, – сказал офицер.

Не дожидаясь дальнейших советов, грабители мгновенно развернулись и стремглав побежали, свернув за угол. Но, судя по тому, что услышал Флетчер, далеко они не убежали. Снова раздался рык, а потом вопли, которые быстро перешли в ужасные булькающие звуки.

– Вот так, – сказал офицер, протягивая руку. – Ты не ранен. За счет моего щита.

Флетчер взялся за руку и встал. У офицера была на удивление мягкая ладонь, которой он сразу же похлопал по груди Флетчеру, в поисках повреждений. Их не было, но в воздухе будто повисла светящаяся трещина в чем-то, похожем на битый лед, обрамленном большим прозрачным овалом, едва различимым. Флетчер протянул руку, чтобы его потрогать, но щит уже исчез. Увидел пулю на земле, сплющившуюся от удара о щит.

– Следуй за мной, – сказал офицер, даже не глядя на него. Флетчер на мгновение замешкался, но потом пожал плечами и пошел. Этот человек спас ему жизнь. Нет смысла думать о его намерениях.

– Сахарисса! – крикнул офицер. Из темноты появилась фигура и ткнулась рылом в ладонь офицеру. Офицер неодобрительно поморщился, увидев, что создание запачкало ему ладонь кровью, достал из кармана платок и поспешно ее вытер. Флетчер мельком глянул на демона. Похожее на собаку создание, с четырьмя глазами, двумя нормальными и еще парой на пару сантиметров позади первой. Лапы были больше похожи на кошачьи, с когтями в дюйм длиной, густо покрытыми кровью. Шерсть была черная, как беззвездная ночь, по спине тянулся длинный гребень шерсти, до самого хвоста, пушистого, как у лисы. А размером создание было с небольшую лошадь, в холке почти по грудь Флетчеру.

Они некоторое время шли молча. Улицы пустели, и, хотя создание и привлекало осторожные взгляды прохожих, вскоре они остались одни, уйдя от главных дорог.

– Что это за демон? – спросил Флетчер, чтобы прервать молчание.

– Канид. Если бы учился прилежнее, знал бы. Наверняка это первый демон, которого тебе показали, поскольку они самые распространенные. Значит… ты прогульщик и тупица! Я бы сразу же тебя выгнал, если бы нам не был нужен каждый имеющийся адепт, вне зависимости от того, каким позором для профессии вызывающего он является.

– Я не из школы, я только сегодня утром в город приехал! – возмущенно ответил Флетчер.

Офицер остановился, как вкопанный, и резко развернулся, глядя на него. Его молочно-белый глаз немигающе глядел вперед. Он заговорил медленно:

– Наши проверяющие сказали, что все простолюдины, прошедшие проверку на магические способности, прибыли в школу на прошлой неделе. Если ты не из них, то кто ты? Дворянин? И кто дал тебе этого демона?

– Мне его никто не давал. Я его сам вызвал, – смущенно ответил Флетчер.

– А, так ты еще и лжец, – сказал офицер и снова пошел вперед.

– Не лжец! – зло сказал Флетчер, хватая офицера за фалды шинели.

Офицер мгновенно прижал его к стене, держа за шею. Демон Флетчера угрожающе зашипел, но предостерегающий рык Сахариссы заставил его затихнуть.

– Даже не думай еще хоть раз ко мне прикоснуться, мелкий ублюдок. Я только что спас тебе жизнь, а ты мне сказки рассказываешь, которые не могут быть правдой, даже такой идиот, как ты, должен знать это. Всем известно, что демона вызывающему должен дать кто-то другой, прежде чем он поймает своего собственного. Может, еще скажешь, что сам вышел в эфир и вытащил оттуда демона, как горошину из стручка? Так что говори, какой вызывающий дал тебе демона.

Флетчер болтал ногами, задыхаясь. Имя само пришло ему на ум.

– Джеймс Бейкер, – прохрипел он, хлопая по рукам офицера.

Тот опустил Флетчера на землю и смахнул невидимые пылинки с его куртки.

– Извини, просто позволил гневу взять верх, – внезапно сказал он, увидев отпечатки, которые оставили его пальцы на шее Флетчера. – Война и не такое с людьми делает. Давай-ка я это исправлю. Сниму тебе комнату в трактире, за мой счет, и отправлю тебя завтра с фургоном снабженцев. Меня зовут Арктур, а тебя? – Он протянул руку, с извиняющимся выражением лица.

– Флетчер. Ничего страшного, у меня на шее не синяки были бы, если бы не ты. А по поводу того, как я обрел демона, дело сложное, поэтому я так и растерялся. Если позволишь, я тебе объясню все. – Потирая шею, Флетчер вздрогнул.

– Да, можешь рассказать за ужином и выпивкой за мой счет. Если я правильно помню, Джеймс Бейкер был не особенно могущественным вызывающим, и поймать такого редкого демона – Саламандру, как у тебя, было за пределами его способностей. Подозреваю, он оставил бы его себе, если бы у него такое вышло, – задумчиво сказал Арктур, продолжая идти.

– Неужели это так? – спросил Флетчер Арктура. Ухмыльнулся, когда тот свернул к хорошо выглядящему трактиру, откуда несся запах вкуснейшей еды. Сегодня он наестся и смоет с себя все проблемы в ванной. А завтра отправится в академию!

Этим вечером Флетчеру удалось узнать от Арктура не слишком много. Офицер сдержал слово, угостив его стейком и пирогом с потрохами, и выслушал его рассказ. Естественно, Флетчер умолчал об истории с Дидриком. Когда Флетчер закончил рассказ, Арктур вежливо попрощался и ушел в свои покои. Флетчер не обиделся. Этой ночью он отлежался в горячей ванне и лег спать с полным желудком, на шелковые простыни. Если Арктур может себе такое позволить, жизнь вызывающего явно не такая уж плохая.

Утром его разбудил человек, сказав, что ему поручено доставить Флетчера в академию. Когда Флетчер вышел на улицу, тот велел ему поторапливаться и усадил спереди фургона, рядом с собой. Мужчина сказал, что ему надо успеть сделать утренний завоз фруктов и овощей.

Путешествие заняло больше двух часов, но кучер не поддался на попытки Флетчера завести разговор, уставившись на плотное движение на дороге. Так что Флетчеру пришлось просто сидеть, позволив демону устроиться у него на плече, что привлекало удивленные взгляды из толпы. Раз уж Арктур так дерзко разгуливал со своей Сахариссой, почему ему нельзя?

Они доехали до прифронтовой полосы. Вдалеке зловеще грохотали пушки. Грунтовая дорога, по которой они ехали, поначалу была обрамлена зеленеющими полями, но теперь вокруг были лишь сорняки и земля была покрыта глубокими ямами. Свидетельства войны, совсем недавно шедшей еще здесь.

– Это Цитадель, – сказал кучер, прерывая свое молчание. Показал на неясную тень впереди, которая была похожа на гору, окутанную густым туманом. Фургон догнал обоз, в котором на телегах везли бочки с порохом и ящики со свинцовыми пулями.

– А что такое Цитадель? Здесь король живет? – спросил Флетчер.

– Нет, парень. Здесь Академия Адептов. Король живет в роскошном дворце в центре Корсилума, – ответил кучер, удивленно глядя на него. Но Флетчер уже не слушал. Он смотрел вперед, разинув рот, когда мощный порыв ветра унес туман.

Это был замок, огромный, как одна из вершин Медвежьих Клыков. Главное здание было огромным кубом, выстроенным из блоков черного гранита, с галереями и балконами по стенам, будто огромный свадебный пирог с украшениями. По углам располагались четыре круглые башни с зубчатыми вершинами, возвышающимися над основной стеной на десятки метров. Замок окружал глубокий ров, заполненный коричневой грязной водой, шириной метров шесть и с крутыми берегами. Из замка был опущен мост, но телеги проезжали мимо, сворачивая туда, где вдалеке продолжали грохотать пушки.

– Чертовски бесполезное дело, строить замок, когда линия фронта продвигается вперед с каждым месяцем, – пробормотал кучер. – Правда, никто не знал, какой станет война, когда его строили. Хоть какую-то пользу с него получили.

Фургоны приближались к Цитадели, и Флетчер увидел, что стены покрыты плющом и заросли мхом и лишайником. Должно быть, его построили в первые годы войны. Доски моста угрожающе заскрипели, и кучер причмокнул, подгоняя норовистых лошадей. Но они переехали мост, оставшись в целости и сохранности.

Внутренний двор оказался темным от нависающих стен, небо виднелось как небольшой квадрат на высоте нескольких этажей. Большая полукруглая лестница вела к массивным деревянным распашным дверям – входу в донжон.

Как только копыта лошадей зацокали по булыжной мостовой, из полумрака появился толстый мужчина в фартуке, с пухлым румяным лицом. По – бокам от него шли двое нервничающих мальчишек с кухни, которые сразу же принялись разгружать фургон.

– Опоздал, как обычно. Поговорю с квартирмейстером насчет другого поставщика, если повторится. У нас только полчаса на то, чтобы приготовить и подать завтрак, – недовольно сказал толстяк, засовывая большие пальцы под края фартука.

– Это не моя вина, мистер Корбин, сэр офицер приказал мне привезти этого новичка, и это меня на полчаса задержало. Парень, скажи ему, – поспешно проговорил кучер, толкая Флетчера под зад.

Флетчер тупо кивнул, еще не до конца осознав, где оказался.

– Ну ладно. На этот раз простим, но я не забуду, – сказал Корбин, оценивающе глядя на Флетчера. Демона он удостоил даже более пристального взгляда.

Когда Флетчер слез с фургона, фрукты и овощи уже почти выгрузили. Он стоял, не зная, что делать дальше. Кучер поспешно развернул фургон, не глядя на него. Явно торопился за следующей партией груза.

– Ты хоть понял, куда ты попал, парень? – грубовато, но по-доброму спросил Корбин. – Ты не из дворян, это видно. Простолюдины уже неделю здесь, весь второй курс я в лицо знаю. Ты новичок, похоже. Отказался сюда ехать, а потом передумал?

– Меня послал Арктур… – начал Флетчер, не зная, что ответить.

– А, понял. Значит, особый случай. У нас там еще двое таких, – загадочно сказал Корбин. – Еще более странные, чем ты, скажу тебе.

– Новичков редко приводят боевые маги, – продолжил он, подходя ближе и пристально разглядывая демона на плече Флетчера. – Обычно это делают проверяющие на службе у короля. Боевые маги не любят такое делать, поскольку им приходится отдавать одного из своих демонов. А на передовой им нужен каждый, какой есть. Странно, что Арктур даровал тебе столь редкого демона. Я такого ни разу не видел!

– Мне нужно кому-то представиться? – спросил Флетчер. Ему не терпелось поскорее уйти, пока Корбин не продолжил расспросы. Пока он не окончит Академию, он беглец и сможет официально вступить в армию только в чине офицера. А до тех пор надо хранить предполагаемое преступление в тайне. Чем больше людей узнает, как он стал вызывающим, тем больше шансов, что слухи о его местонахождении достигнут Пелта.

– Тебе повезло, учеба начнется завтра, так что ты не пропустил ничего важного. Дворяне прибудут вечером, они предпочли провести неделю в Корсилуме, им там удобнее. Что же до учителей, они прибудут с фронта завтра утром, так что тебе, видимо, придется доложиться Ректору. Это единственный боевой маг, который не проводит полгода в году на фронте. Войдешь в главный вход, и кто-нибудь из помощников скажет тебе, где его найти. А теперь, прости, мне еще завтрак готовить.

Резко развернувшись, Корбин двинулся прочь.

Флетчер поднялся по широкой лестнице и с трудом открыл тяжелые двери. Лучше записаться до того, как подадут завтрак. Там он сможет познакомиться с остальными студентами. Ему не хотелось снова стать одиночкой.

Он вошел в огромный атриум, справа и слева были винтовые лестницы с площадками на каждом этаже. Флетчер насчитал пять этажей, с металлическими перилами на галереях. Каменный потолок опирался на массивные дубовые балки. В центре располагался стеклянный купол, через который внутрь проникала колонна света. На стенах горели факелы. В конце атриума виднелись еще одни деревянные двери, но Флетчер загляделся на арочный свод над ними. Там виднелись искусные изображения сотен демонов, одно поразительнее другого. Они были изображены с потрясающей подробностью, а глаза демонов были сделаны из самоцветов, сверкавших в свете факелов.

Огромное пространство. Как расточительно. Мраморный пол старательно натирал молодой слуга, который устало поглядел на Флетчера, когда тот протопал грязными ботинками по мокрому полу.

– Не покажешь, как мне пройти к Ректору? – вежливо спросил Флетчер, стараясь не глядеть на оставленные им грязные следы.

– Если не покажу, сам заблудишься, – со вздохом сказал слуга. – Пошли. У меня еще куча работы до приезда дворян, так что не тормози.

– Спасибо. Меня зовут Флетчер, а тебя? – сказал Флетчер, протягивая руку.

Слуга удивленно поглядел на него и с радостью пожал ему руку.

– Честно говоря, еще ни один студент меня не спрашивал, – сказал он. – Джеффри меня зовут. Спасибо, что спросил. Если поторопишься, потом покажу, где тебе жить и где можно будет постираться, если понадобится. Прости, пожалуйста, но, судя по запаху твоей одежды, тебе это необходимо.

Флетчер покраснел, но поблагодарил парня. Хотя вчера вечером он и помылся со всей тщательностью, но забыл, что одежда до сих пор пахнет овцами.

Джеффри отвел его к восточной стороне первого этажа, а потом по коридору, напротив лестницы. Вдоль стен стояли комплекты доспехов, стойки с копьями и мечами, остатки прежних войн. Несколько раз они проходили мимо картин, изображавших битвы прежних времен, и Флетчер с трудом мог оторвать от них взгляд, но Джеффри неумолимо вел его – вперед.

Они миновали несколько больших стеклянных шкафов, внутри которых стояли банки с бледно-зеленой жидкостью. В каждой находился небольшой демон, навеки оставшийся внутри.

Наконец Джеффри сбавил шаг и показал на огромную палицу, закрепленную на стене. Толстый конец был утыкан острыми камнями, размером и формой напоминавшими наконечник стрелы.

– Это боевая палица, принадлежавшая вождю орочьего племени Аманье, трофей после битвы у Вэтфордского моста. Вождя убил сам Ректор, – с гордостью сказал Джеффри. – Великий человек наш Ректор, но прямолинейный, как судья. Поосторожнее с ним, не оговаривайся и смотри в глаза. Он равно не любит и бесхребетных, и нахалов.

С этими словами Джеффри остановился у массивной деревянной двери и громко постучал.

– Войдите! – раздался гулкий голос из-за двери.

В комнате было удушающе жарко, по сравнению с холодом коридоров. В углу полутемного помещения весело потрескивал камин, разбрасывая искры, которые сразу же втягивал дымоход.

– Закрой чертову дверь! Снаружи адски холодно!

Флетчер спешно повиновался, а затем увидел силуэт человека, сидящего за большим деревянным столом посреди комнаты.

– Живей давай, хочу на тебя посмотреть. И сними этот дурацкий капюшон, разве не знаешь, что невежливо ходить с покрытой головой в помещении.

Флетчер спешно пошел вперед, снимая капюшон и выставляя на обозрение демона, который спрятался туда сразу же, как Флетчер вошел в Цитадель.

Человек за столом удивленно хмыкнул, чиркнул спичкой и зажег лампу, стоявшую на углу. Флетчер увидел перед собой массивного мужчину с густыми седыми усами, торчащими в стороны, и густыми бакенбардами, заходящими к подбородку.

– Редкий у тебя демон, скажу я тебе! Я такого только раз видел, и не на нашей стороне.

Достав из стола очки, мужчина нацепил их и с любопытством уставился на демона. Тот испугался, и мужчина усмехнулся.

– Маленькие и хрупкие, но очень могущественные создания. Кто тебе его дал? Я полагал, что должен был бы знать, если кто-то вызвал столь необычного демона, – требовательно сказал Ректор.

– Меня прислал Арктур, – ответил Флетчер, надеясь, что этого будет достаточно.

– Впечатлил его, а? У нас уже давненько не было новичков, которых бы привел боевой маг, года два, думаю. Повезло тебе, знаешь ли. Большинство простолюдинов получают демонов послабее, чаще всего – Крошек. Их, сам понимаешь, поймать легче, и, когда нужен новый, мы просто выбираем боевого мага по жребию, чтобы он его нашел. Обычно это их не радует. Не самый лучший способ, но другого у нас нет. В любом случае я еще поговорю с Арктуром.

Флетчер послушно кивнул, за что получил жесткий взгляд.

– Нечего тут кивать. Надо говорить: да, сэр Ректор Сципион!

– Да, сэр Ректор Сципион, – повторил за ним Флетчер, вытягиваясь в струнку.

– Хорошо. Так что тебе надо? – спросил Сципион, откидываясь на спинку кресла.

– Я хотел вступить в академию, сэр, учиться и стать боевым магом, – смущенно ответил Флетчер.

– Ну, ты же уже здесь! Тогда все. Регистрация завтра, тогда все будет официально, – сказал Сципион, махнув рукой. Флетчер осторожно вышел, сразу же старательно закрыв дверь.

Джеффри ждал его.

– Все в порядке? – спросил он, ведя Флетчера обратно к лестнице.

– Более чем в порядке, он позволил мне присоединиться, – с ухмылкой ответил Флетчер.

– Неудивительно. Сейчас нам нужен любой вызывающий, какого только найдем. Поэтому и все эти перемены. Девчонки, простолюдины, есть даже слухи… ну, сам увидишь. Не мне это говорить, – многозначительно сказал Джеффри.

Флетчер решил не настаивать и сосредоточился на том, чтобы не споткнуться в полумраке.

– Не особенно много здесь факелов, – заметил он, когда они принялись подниматься по крутой лестнице.

– Нет, бюджет ограничен. Когда прибудут дворяне, хоть топить начнем. Здесь все делается только ради них, а то они родителям пожалуются. Половина их – просто избалованные щеголи, но не пойми меня неправильно, попадаются и приличные ребята, – тихо сказал Джеффри, остановившись, когда они добрались до последнего, пятого этажа.

Флетчер заметил, что тот еще более худой, чем он, его темно-каштановые волосы контрастировали с бледной, почти болезненной кожей.

– Ты в порядке? – встревоженно спросил он Джеффри. Парень кашлянул и сделал глубокий судорожный вдох.

– У меня ужасная астма, поэтому меня не приняли. Но я хочу принести пользу стране, поэтому работаю здесь слугой. Секунду, и все будет в порядке, – проговорил Джеффри, дыша со свистом.

Флетчер проникся уважением к парню. Сам он никогда не ощущал особого патриотизма, учитывая, как далеко от больших городов находился Пелт, но всегда восхищался, когда видел это у других.

– Я не видел у Сципиона демона. Какой он у него? – спросил Флетчер, давая Джеффри паузу, чтобы отдышаться.

– У него нет. Был Фелид, но умер прежде, чем он ушел в отставку. Говорят, он вне себя от горя был, когда его потерял. Так что теперь он лишь обучает и руководит Цитаделью, – ответил Джеффри.

Они шли по едва освещенным коридорам, в самый угол замка, где увидели еще одну винтовую лестницу. Джеффри нерешительно поглядел на нее.

– Не беспокойся, отсюда я доберусь. Просто скажи, куда идти, – сказал Флетчер, понимая, что Джеффри тяжело идти.

– Хвала богу. Не промахнешься, комнаты для простолюдинов на самом верху юго-восточной башни. Позже пришлю к тебе кого-нибудь за стиркой, сейчас в каждой комнате есть сменная форма, примерь, погляди, какая лучше подойдет. Лучше, чтобы в твой первый день учебы тебя не запомнили вонючим! – сказал Джеффри и спешно пошел прочь.

Флетчер с трудом сдержался от того, чтобы выкрикнуть вслед вопрос, пришедший ему в голову. Почему у простолюдинов отдельные помещения? Пожав плечами, начал подъем по лестнице, зная, что, судя по виду башен, путь предстоит долгий.

По пути, через равные интервалы, ему попадались круглые помещения, в которых стояли старые столы, стулья, скамьи и прочая ерунда. Сквозь бойницы свистел ветер, и Флетчер уже промерз насквозь. Решил снова надеть капюшон. Может, хоть наверху потеплее.

Миновав, как ему казалось, тысячу ступеней, он услышал чей-то голос:

– Погоди, это, наверное, один из слуг. Думаю, они должны позвать нас к завтраку!

Мальчишеский голос напомнил ему о Пелте, северный акцент и манера говорить, выдающая человека, выросшего в сельской местности.

– Я голодна! Надеюсь, они не заставят нас сидеть молча, как в прошлый раз, – прозвучал другой голос, девушки.

– Они потребовали тишины только потому, что там был старый сухарь Сципион, но он тогда так жаловался на холод, что в этот раз вряд ли придет в столовую, – сказал парень.

Флетчер обогнул угол, тяжело дыша, и едва не врезался в парня с румяным лицом и светлыми волосами, выходца с севера.

– Упс, прости, приятель. Я поторопился. Давай-ка помогу тебе с поклажей, – сказал парень, хватаясь за мешок Флетчера. Флетчер устало скинул мешок с плеч и позволил парню отнести его к длинному столу в середине комнаты. Сама комната была круглой, с очень высоким потолком и двумя большими дверьми на дальней стене. Стену покрывали изображения боевых магов со строгими лицами и их демонов, устрашающего вида. Флетчер скривился, когда из окон дунул порыв ветра.

Кроме парня, в комнате оказалась еще и очаровательная девушка, с большими зелеными глазами, кучей веснушек и огненно-рыжими пышными волосами. На столе перед ней трещал крыльями синий демон, похожий на большого жука. Другой, с радужно-зеленым панцирем, завис над головой парня, тихо жужжа.

Демоны были крупнее любого из насекомых, каких доводилось видеть Флетчеру, такие, что едва уместились бы на ладони взрослого мужчины. Спереди у них были устрашающе выглядящие жвалы, а панцири сверкали, как полированная сталь.

– Меня зовут Женевьева, а это Рори. Как тебя зовут? – приветливо спросила девушка.

– Флетчер. Рад с вами познакомиться. Вас тут всего двое? Я думал, нас тут побольше будет… простолюдинов, – ответил Флетчер, замешкавшись перед последней фразой.

– Некоторые уже внизу, рядом со столовой, к завтраку пошли, ребята второго года обучения сейчас на занятии. А мы решили подождать, пока слуги позовут к завтраку, поскольку они не всегда вовремя его подают, – с тоской сказала Женевьева. – Я тоже думала, что наших будет больше, когда сюда приехала, но нас, первокурсников, оказалось всего пятеро, считая тебя. Наверное, неудивительно, учитывая, что они стали брать и девушек-простолюдинов.

– Всего семеро, если еще двоих считать, – перебил ее Рори. – Мы слышали их голоса вчера вечером, но они еще из комнат не выходили. Не поняли, какую потеху пропустили, – добавил он, широко улыбнувшись. – Ничего, придут. Я со всеми сойдусь.

– Ладно тебе, ты надоедливый выскочка, каких мало, – подшутила над ним Женевьева, толкнув его в бок, и Рори подмигнул Флетчеру, показывая на дальнюю дверь.

– Почему бы тебе не познакомиться? Может, они пойдут с нами к завтраку.

Флетчер толкнул дверь и вышел в узкий коридор, с двумя дверьми по обе его стороны. Дверь у него за спиной захлопнуло сквозняком из бойницы в конце коридора. Флетчер нахмурился. Если так будет и дальше, зима предстоит долгая и холодная.

Он услышал движение в ближайшей комнате и вежливо постучал, надеясь, что никого не разбудит. Дверь приоткрылась от его прикосновения, видимо, этому помог сквозняк.

– Привет, – сказал он, приоткрывая дверь чуть больше.

И тут же отшатнулся и упал. Тяжелое создание прижало его к полу, щелкая зубами перед его лицом. Флетчер ухитрился схватить его за горло и удерживать на расстоянии от своей шеи, но это потребовало от него огромных усилий. Ему на лицо капала слюна, а его собственный демон в отчаянии вцепился когтями в рыло другому, пронзительно визжа, но другой демон лишь повизгивал от боли, продолжая щелкать зубами.

– Сариэль, фу! Он уже все понял, – раздался мелодичный голос.

Создание сразу же прекратило щелкать зубами и уселось на груди Флетчера. Тот беспомощно поглядел на него. Канид, не сильно меньше Сахариссы, размером с пони. Но у Сахариссы шерсть была жесткой и черной, а этот демон был покрыт светлой и вьющейся, похожей на волосы девушек из Корсилума. Рыло было уже и изящнее. Демон принялся с любопытством обнюхивать Флетчера влажным черным носом.

– Убери его с меня! – сквозь зубы сказал Флетчер. Ощущение было такое, будто его деревом придавило.

Создание отошло назад и село у двери, часто дыша и злобно глядя на Флетчера.

– Надо написать об этом вождям клана! Меня поселили вместе с простолюдинами, в комнату размером меньше тюремной камеры, и в первое же утро ко мне вломился юный грубиян. Я подумала, что они всерьез говорили о мирных переговорах, когда мне дали Сариэль. А теперь поняла, что ошиблась.

Голос говорившей был полон горечи и досады.

Сев, Флетчер увидел девушку. Голова кружилась от снова прилившей крови. Глаза его расширились, когда он разглядел длинные ромбовидные уши, торчащие сквозь серебристые волосы, и изящное лицо с глазами небесного цвета. Эльфийская девушка глядела на него с подозрением, явно готовая расплакаться. Потом Флетчер увидел, что на ней нет ничего, кроме кружевной ночной рубашки.

Поспешно отводя взгляд и отворачиваясь, он заговорил:

– Погоди, я просто хотел поздороваться. Я не хотел тебя пугать.

– Пугать меня?! Я не испугалась, я разозлилась! Тебе что, не сказали, что это женская комната? Тебе нельзя сюда входить! – завопила, словно баньши, эльфийка и захлопнула дверь перед носом у Флетчера.

Тот тихо выругался на себя:

– Ну и тупица же ты.

– Похоже, все пошло не слишком хорошо, – сочувственно сказал Рори, высунувшись из-за двери. Флетчер почувствовал себя совсем глупо.

– Что ты мне не сказал, что это женская комната? – зло спросил Флетчер, краснея и быстро возвращаясь обратно.

– Я не знал, честно! Но теперь понимаю, что это логично, раз здесь Женевьева по соседству…

– Ладно. Надеюсь, ты поумнеешь прежде, чем начнется учеба, чтобы не позорить нас перед дворянами, – сказал Флетчер и тут же пожалел, увидев унылое лицо Рори. – Извини. Твоей вины тут нет. Просто не каждый день Канид пытается мне в горло вцепиться.

С трудом улыбнувшись, он похлопал Рори по – плечу:

– Ты что-то говорил насчет свободной комнаты?

– Точно! Раз ты последний приехал, лучшие уже заняты. Я уже искал, и оставшиеся не слишком хороши.

Они прошли по другому коридору, точно такому же, за исключением того, что там была еще одна дверь, в самом конце. Похоже, эту комнату оборудовали в последний момент, поскольку она больше походила на приукрашенную кладовку.

Внутри оказалось больше места, чем ожидал Флетчер, удобная на вид кровать и небольшой письменный стол. Увидев на стене незакрытую бойницу, он скривился. Надо будет заняться этим позже. На краю кровати лежала сложенная форма: двубортная куртка цвета морской волны и брюки. Флетчер встряхнул их и застонал. Брюки были потертыми и рваными, пуговицы болтались на нитках.

– Не беспокойся. После завтрака за нее возьмусь. Моя мама швея, – сказала стоящая в дверях Женевьева.

– Спасибо тебе, – ответил Флетчер, все еще не уверенный, можно ли что-то сделать с этой одеждой.

– На кого она похожа? – с интересом спросила Женевьева. – На южанку, как я?

– Она… даже не знаю, – осторожно ответил Флетчер. Он уже испортил девушке утро и вовсе не хотел начинать о ней сплетничать. Лучше, чтобы она сама рассказала о себе остальным. Голова все еще шла кругом от самого факта наличия в Цитадели эльфа. Разве они не враги?

– А что такое Канид? – задумчиво спросил Рори, отвлекая Флетчера от его размышлений, когда они вернулись в центральную комнату.

– Скоро сам увидишь. Описать их сложновато. Если ваши Крохи похожи на больших жуков, то Каниды – как большие собаки, если коротко, – ответил Флетчер, гордясь тем, что хоть немного больше других знает о вызывании.

– Наших демонов называют Крохами? – спросила Женевьева, выставляя ладонь, чтобы ее синий жук уселся на нее.

– Не уверен, но Ректор так сказал, – ответил Флетчер, тяжело опускаясь на стул.

– Ладно, я своего назвал Малахи, от малахита. Цвет такой, сам понимаешь, – сказал Рори, позволяя жуку взобраться по его руке.

– А я свою Азурой назвала, – заявила Женевьева, поднося демона к одному из факелов, чтобы Флетчер увидел лазурный отлив панциря.

Флетчер нерешительно умолк, когда ребята выжидающе поглядели на него.

– Твоего как зовут? – спросил Рори, поторапливая Флетчера.

– Я… я еще не успел дать ему имя, – стыдливо ответил Флетчер. – Знаю только, что это саламандра. Может, с вами посоветуюсь насчет подходящего имени за завтраком.

– Конечно! У него такой классный цвет, наверняка мы что-нибудь придумаем, – радостно ответил – Рори.

– А может, не будем на цвета заморачиваться? – спросил Флетчер. Ему не хотелось подражать остальным. – Он демон огня. Можно это использовать.

Рори уже собирался ответить, когда в комнату вошла строго выглядящая женщина с большой корзиной простыней и одеял.

– Идите давайте! Мне надо убраться. Можете подождать внизу, с остальными, а не здесь ерундой заниматься, – грубо сказала она, выпроваживая их на лестницу.

– Может, двоим другим надо было сказать? – предложила Женевьева, когда они начали спускаться по лестнице.

– Нет, – поспешно ответил Флетчер, совершенно не желая встречаться с эльфийкой ближайшие несколько минут. – Сестра-хозяйка сама им скажет, когда зайдет к ним.

Его товарищи пожали плечами и двинулись дальше по коридору, обсуждая возможные имена для – демона. Сам демон зевнул и уснул, явно равнодушный к этому разговору. Флетчер уже подумал, не приучил ли он демона лениться, глядя на Азуру и Малахи, которые непрестанно жужжали над головами хозяев.

Вскоре они спустились на первый этаж и пошли через атриум. Флетчер тихо извинился перед Джеффри за то, что они опять наследили там, где он моет. Парень печально улыбнулся и возвел глаза вверх, а потом вернулся к работе.

Они прошли через массивные распашные двери в дальнем конце атриума. Потолок следующего помещения оказался куда ниже, но все равно это было огромное помещение, и их шаги эхом отдавались от стен. Над тремя рядами длинных каменных столов и скамеек через равные промежутки висели большие люстры, незажженные. В центре зала стояла большая статуя бородатого мужчины в причудливом доспехе, высеченном в мельчайших подробностях.

Флетчер удивился, увидев здесь лишь двоих парней, с удовольствием поедавших овсянку. Один, черноволосый и с оливкового цвета кожей, был родом, по всей видимости, из поселений на границе Акадской пустыни, на восточной границе Хоминума. Симпатичный парень, с идеальной линией подбородка и живыми темными глазами, глядящими из-под длинных ресниц.

Второй парень был невысок и толстоват, с коротко стриженными каштановыми волосами и дружелюбным румяным лицом. Слуга принес Флетчеру поднос с тарелкой овсянки, джемом и теплым хлебом, и ребята помахали ему руками. Флетчер сел рядом, и ребята представились. Пухлого звали Атлас, черноволосого – Сераф.

– Вас только двое? – удивленно спросил Флетчер. – А где второкурсники?

– Мы едим первыми, хвала небесам! – с довольным лицом ответил Атлас, откладывая ложку и наклоняя тарелку, чтобы выхлебать остатки овсянки через край.

– Им приходится спать побольше, учитывая нагрузку в ходе их более… практических уроков, – объяснил Сераф, с удивлением глянув на Атласа. – Они даже раз в неделю на фронт выезжают. Жду не дождусь, когда окажусь на их месте.

– Не торопись, пока сам туда не попал, – тихо сказала Женевьева с горечью. Флетчер заметил это и решил сменить тему.

– А где ваши демоны? У вас Крохи, как у остальных? – с любопытством спросил он.

– Нет, у нас нет еще, – с завистью ответил Атлас. – Еще ждем. Они сказали, что учителя завтра дадут нам демонов. В тот день, когда мы прибыли, у них только два было.

– Умный ход, – тихо сказал Сераф. – Они спросили меня, возьму я Кроху или подожду. Я хорошо подготовился и слуг расспросил. Крохи – самые слабые. Лучше подождать, но получить кого-то посильнее.

– Я так не могу, – возразил Рори. – И моего Малахи ни на кого не променяю.

Сераф поднял руки, прекращая спор:

– Без обид. Уверен, что я буду испытывать такие же чувства к своему демону, когда его получу. Кроха или не Кроха, какая разница.

Рори хмыкнул и снова принялся есть.

– А о каких еще демонах вы знаете? Я слышал лишь о четырех, – спросил Флетчер Серафа, который, похоже, знал больше всех.

Но прежде чем симпатичный парень успел ответить, Атлас ахнул, глядя на дверь. Флетчер повернулся и понял, что стало этому причиной. В столовую вошел гном… и у него был – демон.

Гном был очень похож на Атола, с темно-рыжей бородой и мощным невысоким телом. Гневно глянув на собравшихся из-под кустистых бровей, он выхватил поднос из рук перепуганного слуги. Сел подальше, за другой стол, спиной ко всем. Флетчер был уверен, что все пялятся на гнома, а вот его куда больше интересовал демон, шедший за ним следом.

Существо ростом в метр, похожее на ребенка, если бы не мощное тело, руки и ноги. Но самым потрясающим был цвет. Оно выглядело так, будто было высечено из камня, и растущий на его теле налет мха и лишайника лишь подчеркивал это. Руки были похожи на обрезанные перчатки, на каждой из них было по мощному большому пальцу, явно приспособленному для хватания. При каждом его движении слышался глухой скрежет камня о камень.

Когда сидящие уставились на него, демон повернулся и поглядел в ответ небольшими черными глазами, глубоко посаженными.

– Голем! Их очень трудно поймать, и слуги говорили, что они вырастают очень сильными, так что их надо ловить молодыми, – прошептал Сераф. – Хорошо бы мне такого дали.

– Вряд ли. Должно быть, они ему его дали в качестве одолжения Совету Гномов, в качестве знака дружбы, раз уж гномов начали брать в армию. Не знаю, во все ли войска их берут. Один бог знает, на кого им садиться, если они пойдут в кавалерию, у них такие короткие ноги, что они в седлах не усидят! – со смехом сказал Атлас. Флетчер не обратил на это внимания, глядя на гнома, одинокого и ссутулившегося. Встал и пошел к нему.

– Что ты делаешь?! – прошипел Рори, хватая Флетчера за рукав.

– Собираюсь познакомиться, – ответил Флетчер.

– Ты что, не видел, как он на нас посмотрел? Думаю, он хочет сидеть один, – нервно сказала Женевьева.

Флетчер выдернул руку, не обращая внимания. Он хорошо знал тот возмущенный и обиженный вид, с которым гном вошел в столовую. Сам частенько так выглядел, когда был изгоем среди остальных деревенских ребят в Пелте.

Он подошел к скамье, и Голем угрожающе зарокотал, открывая беззубый рот. Гном обернулся и с опаской поглядел на меч Флетчера.

– Меня зовут Флетчер, а тебя? – сказал Флетчер, протягивая руку.

– Отелло. Что тебе надо? – ответил гном, игнорируя протянутую руку.

– Рад познакомиться. Почему бы тебе не сесть с нами? Места всем хватит, – сказал Флетчер.

Гном поглядел на остальных, которые смотрели на него с опаской.

– Мне и здесь хорошо. Спасибо, что предложил, но я вижу, что мне не рады, – тихо пробормотал гном и повернулся к тарелке.

Флетчер решил сделать последнюю попытку:

– Рады, конечно же! Ты же будешь сражаться с орками, как и все мы.

– Ты не понимаешь. Я – всего лишь символический жест. Генералы Хоминума не возьмут нас в армию по-настоящему. Пошлют на эльфийский фронт гнить вместе с отбракованными. У короля были добрые намерения, когда он заставил их принимать нас, но решать, что с нами делать, предстоит лишь им. Как мы сможем переубедить их, если они не позволят нам сражаться? – тихо, так, чтобы никто больше не слышал, проговорил Отелло.

– В академию уже берут девчонок и простолюдинов. На самом деле здесь одни простолюдины, дворяне прибудут завтра, – ответил Флетчер от чистого сердца. Мгновение подождал и наклонился к гному поближе: – Им нужны адепты, неважно, откуда. Здесь даже эльф есть! Не думаю, что боевые маги станут привередничать, если ты сможешь сражаться.

Гном печально улыбнулся Флетчеру и крепко пожал ему руку.

– Насчет эльфа я знаю. У нас был… интересный разговор, пока мы ждали, когда нам даруют демонов. На самом деле хотелось бы, чтобы ты был прав. Прости за грубость, я, наверное, слишком резко говорил, – сказал он, беря поднос.

– Не беспокойся, я вчера познакомился с другим гномом, по имени Атол, у него такие же чувства по этому поводу, как у тебя. Он мне дал кое-что, – сказал Флетчер, доставая из кармана карточку.

– Убери немедленно! – прошипел гном сразу же.

Флетчер поспешно сунул карточку в карман брюк. В чем тут дело?

Они сели за стол к остальным, и беседа стихла – из-за присутствия гнома. Флетчер представил всех гному.

– Доброе утро, – смущенно сказал Отелло, кивая остальным. Они кивнули в ответ молча. Но спустя пару мгновений Рори не выдержал. У Флетчера появилось ощущение, что этот парень терпеть не может молчания.

– Знаешь, хотел бы я отрастить бороду и усы, как у тебя. У тебя она всегда была? – спросил он, проводя пальцами по гладким щекам.

– Если хочешь спросить, не родился ли я с бородой, нет, не родился, – с натянутой улыбкой ответил Отелло. – Гномы начинают взрослеть в семь лет, и наша вера гласит, что стричь волосы – грех по отношению к творцу. Мы созданы такими, какими он желал нас видеть, и если он даровал нам волосы, негоже стричь их.

– А почему тогда вы не отращиваете ногти? – с невинным видом спросил Атлас, показывая на короткие пальцы Отелло с аккуратно стриженными ногтями.

– Атлас! – недовольно сказала Женевьева.

– Ничего, вопрос законный. Мы считаем серую часть ногтя мертвой, следовательно, это уже не часть нас. Конечно, в наши дни это больше традиция, чем религиозная вера, многие гномы подстригают бороды и волосы, а молодые даже подкрашивают. В Корсилуме это все знают, откуда ты свалился? – сдержанно проговорил Отелло.

– Я из деревни с востока, у Весанийского моря, – тут же ответил Атлас. – А ты родом из Корсилума?

Отелло помолчал смущенно, и за него ответил – Сераф:

– Гномы жили здесь прежде, чем сюда ступила нога человека. Они расчистили леса, выровняли землю, изменили русла рек и даже установили огромные пограничные камни, обозначившие территорию Хоминума. Человечество пришло сюда два тысячелетия назад, после долгого путешествия через Акадскую пустыню. Корсилум был столицей гномов, мы пришли к ним, работали вместе, торговали. Но потом город поразила ужасная болезнь, особенно сильно ударившая по гномам. Вскоре к власти пришел наш первый король с помощью тех, кто впоследствии стал дворянами. Это была небольшая группа вызывающих, которые умели управлять могучими демонами, куда более сильными, чем те, которыми могут управлять нынешние вызывающие. Поэтому все наделенные королевской и дворянской кровью имеют способность к вызыванию. Они просто унаследовали магию от предков.

– Поэтому мы так часто бунтовали, – тихо сказал Отелло. – Это было глупо, особенно учитывая, как нас мало. Мы так и не смогли восстановить население после болезни благодаря закону, наложенному на нас предками вашего короля. Мы обязаны жить в гетто и заводить не больше определенного количества детей ежегодно. Нам запрещено иметь в собственности землю. Короли говорят, что сделали это лишь после множества наших восстаний.

Все помрачнели, а вот Флетчер разозлился. Точно так же, как злился, когда Дидрик несправедливо поступал с ним. Это… бесчеловечно! Странность слова, которое пришло ему в голову, вызвала в нем отвращение. Увидев, что Атлас снова открыл рот, с чем-то не согласный, он решил увести разговор в сторону:

– Сераф, значит, ты уже кое-что разузнал. Расскажи, что нас ожидает в ближайшие месяцы, – спросил Флетчер.

Сераф наклонился вперед и жестом поманил к себе остальных, довольный, что имеет возможность похвастаться знаниями.

– Все достаточно честно. Должности в армии даются на основании заслуг, так что чем лучше ты проявишь себя на экзаменах и соревнованиях, тем более высокое звание получишь. Проблема лишь в том, что все изначально устроено против простолюдинов. Нам дают не особенно сильных демонов, а дворяне получают демонов от родителей, которые стараются поймать самых могущественных для родных детей. Некоторым даже везет настолько, что родители отдают им одного из своих демонов, но такое случается редко. Насчет демона Флетчера я не знаю, я таких никогда не видел, а вот твой демон, Отелло, станет очень могучим, когда вырастет, судя по тому, что мне говорили о Големах.

– Значит… мы навсегда ограничены нашими Крохами? – смущенно спросила Женевьева.

– Необязательно. Всегда есть возможность поймать более сильного демона в эфире и добавить его в твой зверинец. Мало что знаю насчет того, как это делается, но знаю, что намного тяжелее и опаснее делать это, когда твой собственный демон слабый. Хотя это всегда рискованно. Это опять же работает против нас. И именно поэтому я надеюсь, что вызывающий, которого выберут, чтобы даровать мне демона, будет щедр и даст кого-нибудь посильнее Крохи. Из них хорошие разведчики, кусаются они больно, но уровень энергии у них низкий, а по силе они не сравнятся даже со щенком Канида, – объяснил Сераф.

– Понимаю, – сказала Женевьева, глядя на летающую по столовой Азуру уже без такой гордости, как прежде. Все поглядели, как демон сел на статую и забрался на ее глаз.

– Кто это, кстати? – спросил всех Флетчер.

– Я знаю, – тихо ответил Отелло. – Игнатий, правая рука короля Корвина, основатель академии, когда она была просто палаткой в чистом поле. Погиб в Первой войне с орками, тысячи лет назад, прославившись самоубийственной атакой, в результате которой прорвали строй орков и победили в последней битве, у Петти Ридж.

– Вот оно, – сказал Флетчер и поглядел на своего демона. Тот пролез у него под рукой и с наслаждением вылизывал остатки овсянки из его чашки.

– Что? – спросил Рори, вопросительно глядя на Флетчера.

– Игнатий. Так я назову своего демона.

Завтрак закончился, и все отправились по комнатам, чтобы поспать, но Флетчеру совсем не хотелось мерзнуть. И он направился на поиски Джеффри. Если Сераф столько узнал о Цитадели от слуг, то нужно попытаться по полной использовать этот источник информации.

– Могу я тебя снова попросить проводить меня или здесь снова мыть надо? Честно говоря, когда второкурсники на завтрак пойдут, снова грязно станет, – доброжелательно сказал Флетчер усталому слуге.

– Я здесь все надраиваю только затем, чтобы мистер Корбин на меня не орал. Если у меня будет отговорка, что я показываю что-то новичку, то все в порядке! Только давай теперь не будем так быстро по лестницам ходить, – с ухмылкой ответил Джеффри. – Что хочешь посмотреть?

– Все! – ответил Флетчер. – У меня целый день есть.

– Значит, и у меня есть, – сказал Джеффри, просияв. – Тогда пошли в зал вызывания, для начала.

Зал был на том же этаже, но в восточном крыле. Открыть массивные железные двери оказалось непросто, и скрежет ржавых петель разнесся по всему атриуму. Взяв со стены факел, Джеффри повел Флетчера внутрь, освещая путь мерцающим оранжевым пламенем. Пол был липкий, при более близком рассмотрении оказалось, что он покрыт толстыми полосами кожи. В середине была большая пентаграмма, от которой спиралью расходились более мелкие звезды. Каждая из них была окружена странными символами, такими же, как на книге вызывающего, которая была у Флетчера. Может, это те самые ключи, о которых писал Джеймс Бейкер?

– А почему кожа? – спросил Флетчер. – Это же совсем непрактично.

– Пентакли и символы должны быть нарисованы на чем-то органическом, иначе не сработают. Раньше использовали дерево, но оно все время обгорало, и его часто приходилось менять. Ректор решил, что кожа лучше. Пока что работает, пусть и слегка дымится, обгорает и ужасно воняет, но это лучше, чем рисковать пожаром всякий раз, когда чей-то демон отправляется в эфир.

– Я и не знал! – сказал Флетчер, разглядывая висящие в ряд на крюках кожаные фартуки, за дверью.

– Больше я ничего особо не знаю. Лучше тебе спросить второкурсников, но я бы не стал пробовать. Конкуренция за звания очень жесткая, так что они не станут помогать первокурснику, рискуя, что ты обойдешь их на экзаменах. Терпеть этого не могу, но Ректор говорит, что на фронте и так все друг друга сожрать готовы, так что почему бы новичкам не познакомиться с этим здесь.

Джеффри остановился у двери, явно не желая идти дальше.

– Давай уйдем, мне тут не по себе.

Они вышли наружу, и Джеффри повел Флетчера дальше. Они начали медленно подниматься на второй этаж восточного крыла.

– Здесь библиотека, – сказал Джеффри, открывая другую дверь. – Прости, но внутрь я не пойду. От этой пыли моя астма окончательно взбесится.

Помещение оказалось почти не меньше атриума. Вдоль стен стояли ряды книжных полок, заполненные пыльными фолиантами, такими же толстыми, как тот, что лежал на дне мешка Флетчера в его комнате наверху. Между полок стояли длинные столы, на которых были незажженные свечи.

– Здесь тысячи очерков и книг по теории, написанные вызывающими прежних времен. По большей части дневники, если смотреть за последние полсотни лет. Сюда редко ходят, работы и так хватает, без дополнительного чтения. Но некоторые приходят, чтобы найти подсказки и уловки, большей частью – простолюдины, у которых нет лишних денег, чтобы тратить их в Корсилуме по выходным, – объяснил Джеффри. – Им обычно приходится догонять дворянских детей, те всегда знают больше просто потому, что выросли среди этой магии.

– Потрясающе, – сказал Флетчер, оглядывая книги. – Удивительно, что библиотекой редко пользуются. Здесь, наверное, просто сокровищница знаний.

Пожав плечами, Джеффри закрыл дверь.

– Не знаю, но думаю, что обучение стало более практическим просто в силу необходимости. Не ведут ни исследований, ни экспериментов, на это просто нет времени.

Они пошли обратно, и Флетчер увидел парней и девушек, идущих по коридору.

– А это второкурсники, – сказал Джеффри, кивая в их сторону. – В этом году им придется чертовски тяжело, соревнование за звания все жестче. Нам уже заранее сказали, что в армию станут брать гномов и преступников. Им потребуются офицеры, и те из второкурсников, кто плохо себя проявит на экзаменах, поведут в бой именно их… или будут гнить на эльфийском фронте, если он еще останется.

Флетчер не был уверен, что вести в бой гномов так уж плохо, но решил не спорить с Джеффри, пока сам не узнает достаточно.

Он глядел на второкурсников, которые поднимались по темной лестнице, вроде бы без демонов. Над их головами висели крохотные светящиеся сферы, будто светлячки, освещая им путь призрачным голубым светом.

– А что это за огоньки? И где их демоны? – изумленно спросил он, подходя поближе. Но второкурсники не обратили на него внимания, тихо разговаривая между собой и потирая глаза.

– Насколько я знаю, не дозволяется выпускать демонов только на занятиях или у себя в комнате, но куда они деваются, когда не находятся рядом со своими вызывающими, я не знаю. А огоньки эти называют путеводными огнями. Создавать их – один из первых навыков, которым учат новичков, как я понимаю. Пара дней, и у вас тоже такие будут.

– Дождаться не могу, – ответил Флетчер, глядя на маленькие голубые огоньки, плавающие по атриуму. – Теперь понятно, почему у нас в комнатах ни одной свечи нет.

Джеффри потащил его в сторону, мимо зала вызывания и вниз по лестнице.

– Замок огромен, но комнаты используют для проживания дворян, преподавателей и слуг. Остальное – хранилища и несколько лекционных залов. На большинстве картин и военных трофеев есть таблички с названиями, так что не стану тебе их показывать. В коридорах наверху их полно, посмотришь сам, когда будет свободное время. А вот это единственное интересное место, которое я хочу тебе показать, – объяснил он, спускаясь по темной лестнице.

Они спустились до конца, и первое, что заметил Флетчер, – кандалы на стенах в темном сыром коридоре. Потом он увидел множество тюремных камер, шириной меньше метра, с крохотными окошками.

– И что же это? – с ужасом спросил он. Жутко подумать, каково было людям, которых здесь держали.

– Это для дезертиров. В первый год войны не знали, чего ждать, и, отправляя солдат на фронт, заставляли их переночевать здесь. Чтобы они знали, что их ждет, если они сбегут. В первые пару лет войны дезертиров было лишь пара дюжин. А теперь их просто секут плетьми и отправляют обратно на фронт, – сказал Джеффри, проводя пальцами по засовам. Поежившись, Флетчер пошел следом за ним.

И очень удивился, когда тесный тоннель привел их к огромному залу. Он был выстроен в форме цирка с концентрическими ступенями в качестве сидений и покрытой песком ареной в центре. Флетчер прикинул, что здесь может поместиться с полтысячи человек.

– Это еще что за чертовщина?! – спросил он. – Зачем это нужна гладиаторская арена в подвале Цитадели?

– А ты как думал, парень! – прозвучал хриплый голос у него за спиной. – Для казней, вот для чего. Чтобы подбодрить солдат, когда удается взять в плен орка. Чтобы они видели, что они тоже умирают, как любые другие живые существа.

Джеффри и Флетчер резко развернулись и увидели перед собой беззубого мужчину с седеющими волосами, опирающегося на посох. У него не хватало правой кисти и ступни, вместо которых были устрашающий острый крюк и толстый деревянный протез. Что более странно, на нем была кольчуга старого образца, сверкающая темно-синим и серым, цветами одного из дворянских родов древности.

– Конечно, для этого ею ни разу не пользовались. Слыхано ли, чтобы орка взяли в плен живым!

Усмехнувшись, он выставил вперед левую руку, и Флетчер неловко пожал ее.

– Мы брали в плен несколько гремлинов, но смотреть, как они пытаются спрятаться, обмочившись в набедренные повязки, не слишком интересно. Думаю, они куда больше на орков злы из-за того, что те их поработили, – сказал мужчина, кособоко хромая к арене.

– Ладно, давай посмотрим, что ты умеешь делать с кхопешем, давненько я их не видел, – сказал он, потрясая посохом. – Может, я и потерял руку на войне, но смогу научить тебя паре трюков и левой. Черт, должен, ведь это же моя работа!

– Кто это, черт побери? – прошептал Флетчер, не понимая, какой человек согласится проводить свободное время в подземелье.

Джеффри наклонился к нему:

– Это сэр Колдер. Мастер фехтования!

Сэр Колдер прочертил посохом линию на песке и поманил к себе Флетчера.

– Давай. Пусть я и калека, но дело свое еще не – забыл.

Флетчер осторожно перескочил на арену и пошел вперед, отправив Игнатия посидеть в стороне. Сэр Колдер подмигнул ему и поднял крюк в шутовском приветствии.

– Я сразу вижу, из кого офицер получится. Сможешь ли ты драться достойно этому званию?

– Я не хочу калечить тебя, старик. Меч острый, – предупредил его Флетчер, отцепляя кхопеш от мешка и показывая Колдеру. Он впервые по-настоящему взял в руки свое оружие. Меч оказался намного тяжелее, чем он ожидал.

– Точно, я старый, но с возрастом приходит опыт. Этот посох в одной моей руке вдвое опаснее кхопеша в двух твоих.

Флетчер в этом сомневался. Мужчина был тощим, как грабли, и почти таким же долговязым. Он сделал слабый взмах мечом, так, чтобы его не ранить. Противник не шелохнулся, позволив мечу просвистеть у его груди.

– Хорошо, мальчик, хватит играться, – сказал сэр Колдер.

Посох с гудением рассек воздух и больно ударил Флетчера по голове. Флетчер вскрикнул и схватился за голову, над ухом. И ощутил, как по пальцам горячей струйкой стекает кровь.

– Ладно тебе, ты даже эту кольчугу мечом не проткнешь, – злорадно сказал старик, скача перед Флетчером, будто козел. Флетчер почувствовал, что начинает злиться.

– Я не был готов, – рыкнул он и сделал резкий выпад в грудь сэру Колдеру, держа меч обеими руками. Посох ударил по мечу сверху вниз, будто молот, и меч воткнулся в песок. Флетчер тут же получил еще один удар, в скулу, оставивший на ней багровую полосу.

– Завтра с утра это будет выглядеть красиво, – усмехнулся сэр Колдер и нанес тычковый удар Флетчеру в живот. Тот с размаху сел на песок.

– Видишь, Джеффри, они мечи таскают только для красоты. Вот что я тебе скажу. Когда орк выскакивает на тебя из зарослей, не надейся, что мушкетная пуля его остановит. Он твоим ребром в зубах поковыряется прежде, чем поймет, что ранен, – продолжал сэр Колдер, подчеркивая каждое слово тычком посохом.

Флетчер решил, что с него хватит. Размашисто ударив кхопешем, поймал посох во внутренний изгиб клинка и отбросил в сторону. И ринулся на сэра Колдера, входя в мертвую зону и толкая его плечом в грудь. Сшиб с ног и упал на него сверху.

Прежде чем он успел издать торжествующий крик, ноги сэра Колдера сомкнулись на его шее и начали душить его, а протез застучал по голове. Бросив меч, Флетчер попытался разжать хватку бедер Колдера, но они были будто две железные болванки. Колдер сдавил ему шею сильнее. У Флетчера потемнело в глазах, и он отключился.

Придя в себя, Флетчер услышал яростное шипение Игнатия. Открыв глаза, увидел, что Джеффри и сэр Колдер глядят на него с противоположного конца арены. Сэр Колдер изрыгал ругательства, в воздухе пахло горелым.

– Клятые демоны, пристрелить их всех. Орков убивают в настоящем рукопашном бою, а не магией и этими выродками, – ворчал он, ощупывая почерневшую ткань накидки на груди. Видимо, Игнатий плюнул в него пламенем, когда Флетчер потерял сознание.

Потирая болящую шею, Флетчер сел. Почему все только и пытаются, что придушить его? Даже Игнатий вечно обвивает его шею.

– Ты кое-что забыл, – хрипло сказал Флетчер. – У орочьих шаманов вдвое больше этих, как ты сказал, выродков. Думаешь, и их всех убьешь в настоящем рукопашном бою? Почему ты вообще здесь преподаешь, если так ненавидишь все это?

Сэр Колдер и Джеффри нерешительно двинулись в его сторону. Флетчер успокоил Игнатия, а затем подобрал кхопеш и привязал к поясу.

– Прости, парень. Я просто пар выпустил. Эта накидка – форма, в которой я служил. Все, что осталось у меня от тех дней, – сказал сэр Колдер, топая протезом по песку.

– Ну и моя вина тоже есть. Я должен был сказать Игнатию, что это учебный бой, хотя, по-моему, нынче мы несколько расширили понятие учебного. Простите, что испортил форму. Могу я найти замену? – с сожалением спросил Флетчер.

– Нет. Я воевал за Рэйли, – сказал сэр Колдер так, будто это объясняло все.

– Рэйли? – спросил Флетчер. – Это дворянский род?

– Да, бывший. Теперь их нет, – тихо ответил сэр Колдер.

Флетчер увидел в его глазах боль, но любопытство пересилило.

– Почему? Они впали в немилость у короля? – спросил он. О таком он никогда не слышал, но Пелт был так далек от интриг, идущих среди дворян Хоминума, что это могло быть вполне в порядке вещей.

– Нет, ничего подобного, идиот! Я служил под началом лорда Эдмунда Рэйли, задолго до начала войны. Он был одним из дворян, чьи владения находились на южных границах, и наши земли постоянно подвергались набегам орков. В те дни армия больше заботилась о том, чтобы держать под контролем гномов, так что помощь нам не прислали. Личной охране Рэйли пришлось биться в одиночку. Лорд Рэйли был отличным человеком и близким другом короля, и не смей думать иначе! – зло сказал сэр Колдер.

– Я не хотел проявить неуважение, – почтительно ответил Флетчер. – Но я не понимаю, как Рэйли лишились власти.

– Орки, мальчик, вот и все. Они приходили среди ночи, крали живность и зерно, все, что охраняли мои ребята. Мы думали, что больше им ничего не надо, и остальное не охраняли, – с горечью сказал Колдер, сжимая кулак.

– Они всех убили в родовом поместье Рэйли, женщин, детей малых. А когда мы об этом узнали, они уже ушли, забрав мертвых с собой, в качестве трофеев. Привязали их к деревьям на границе своих владений. Лорд Рэйли дал им хороший бой. Его Канид убил троих орков прежде, чем они вспороли ему брюхо и оставили истекать кровью. Я прекратил мучения бедного создания. Так что не думай, что я что-то имею против вызывающих!

Сэр Колдер поежился, вспоминая былое, а потом пошел по ступеням от арены, к двери в стене.

– Ты неплохой боец, но тебе надо научиться тому, как сражаться против орков. Толчок плечом вообще не поможет, и биться тебе придется против огромных тварей с тяжелыми дубинами и топорами, а не точным оружием, как у людей. Придешь ко мне еще, я тебе покажу, – сказал он, стоя в дверях, а затем удовлетворенно хмыкнул и вышел.

Джеффри довел Флетчера до выхода и поднял факел, чтобы получше оглядеть его лицо. Игнатий залез на плечо Флетчера и заурчал, глядя на огонь.

– Хорошо он тебя отделал. Вот тут хорошая шишка будет, – сказал он.

– Ничего. Болит не слишком сильно, – ответил Флетчер, осторожно трогая синяк на лице.

Они вернулись в атриум молча, раздумывая над рассказом сэра Колдера, пока поднимались по лестнице.

– Что-нибудь знаешь про сэра Колдера и Рэйли? – спросил Флетчер Джеффри, когда слуга снова принялся натирать пол.

– Я знаю про Рэйли, но понятия не имел, что сэр Колдер у них служил. Знаю, что нападение на Рэйли стало причиной войны. Король и дворяне стали расширять владения Хоминума, рубили лес, уничтожали деревни орков, год за годом. И только тогда, когда орк-альбинос стал объединять племена, началась настоящая война, – ответил Джеффри, небрежно протирая пол.

– Поверить не могу, как я до сих пор об этом не слышал, – сказал Флетчер, почесывая голову.

– И не мог. Все это держалось в тайне. Король не хотел, чтобы простолюдины поняли, что дворянский род может быть уничтожен вот так вот запросто. Я все это знаю лишь потому, что здесь дворянские дети учатся, а сэр Колдер раньше об этом не рассказывал, – сказал Джеффри.

– Наверное, он очень дорожил своей формой, – с сожалением сказал Флетчер, погладив Игнатия по голове.

– Кстати, не могу понять, почему ты еще свою не почистил! В коридоре она пахла просто тошнотворно. Иди в свою комнату, я кого-нибудь пришлю, чтобы постирали твою форму и отвели тебя в баню. Серьезно.

Полная луна ярко светила в безоблачном ночном небе. Флетчер поежился и поднял воротник форменной куртки. Единственная одежда, которую не забрали в стирку. Надо что-то еще надеть, потрепанное одеяло не спасало от холода. Он поглядел в окно без стекла, обдумывая происшедшее за сегодняшний день.

Эльфийка осталась у себя в комнате, и Флетчера это вполне устраивало. Остальные болтали за ланчем и ужином, всем не терпелось дождаться завтрашнего дня, всех тех чудес, которые он сулит. Флетчер без проблем общался со всеми, но напряженность в общении между Атласом и Отелло несколько портила общий хороший настрой. Более всего его привлекал Сераф, чье обаяние и искусство рассказчика заставляли всех слушать его, затаив дыхание. Беззаботная манера общения Рори Флетчеру понравилась, а Женевьева, пусть и ее попытки привести в порядок форму Флетчера оказались тщетны, тоже ему понравилась, за свое особенное умение деликатно шутить и доброту.

Флетчер понимал, что надо бы спать, но был слишком возбужден для этого. Даже обычно ленивый Игнатий уловил его настроение и играл во тьме комнаты, гоняясь за собственным хвостом. Флетчер протянул ему свечу, чтобы демон зажег ее, а потом вышел в общую комнату. И вдруг увидел свет от свечи, исчезающий на лестнице, и услышал спешные шаги.

– Ладно, Игнатий, похоже, не одним нам не спится, – сказал Флетчер. – Если уж ночь будет бессонная, почему бы не провести ее в компании?

Ночью коридоры выглядели жутковато. Порывы ветра врывались через бойницы во внешней стене замка. Свеча Флетчера каждый раз угрожающе мигала.

– Хорошо бы у меня был один из этих летающих огоньков, а, Игнатий? – тихо сказал Флетчер.

Он шел по коридору, тени колыхались, темные щели шлемов доспехов, стоящие у стен, глядели ему вслед.

Странно, что тот, кто идет впереди, идет так быстро, почти что бежит, а не прогуливается. Любопытство взяло верх, и Флетчер пошел быстрее. Вышел в атриум, но едва успел увидеть слабый свет и услышать шорох одежды. Чей-то силуэт быстро мелькнул в дверях главного входа.

На внутреннем дворе было тихо, как в могиле, и вдвое более зловеще. Загадочного человека нигде не было видно. Флетчер подошел к разводному мосту и выглянул на дорогу, ища взглядом огонек свечи. И, вглядываясь в темноту, услышал ровный стук копыт, приближающийся к Цитадели.

Он метнулся к небольшой комнатке у караульного помещения, задул свечу и прижался к каменной стене. Кто бы это ни был, Флетчер не хотел, чтобы его запомнили как того, кто куда-то бегает посреди ночи.

Приструнил Игнатия, сдерживая возбуждение демона и стараясь дать ему понять, что надо сидеть тихо. Вспомнил, что случилось, когда он в прошлый раз сидел в холодном каменном помещении, прячась в темноте. Демон согласился, и в его чувствах промелькнуло нечто, похожее на сожаление. Улыбнувшись, Флетчер почесал его под подбородком. Этот демон куда понятливее, чем он думал!

Раздались скрип колес и щелканье кнутов. Прибывшие экипажи с грохотом покатились по старому разводному мосту. Флетчер пригляделся через щель между камнями. Дворяне? Или один из учителей, так рано?

Во внутренний двор въехали два экипажа, изукрашенные золотом и освещенные потрескивающими факелами. На козлах каждого из них сидели по двое мужчин, в черных костюмах с латунными пуговицами и фуражках, что напомнило Флетчеру форму Пинкертонов. У каждого в руке был короткоствольный мушкетон, заряженный картечью, которой они бы без колебаний выстрелили, если бы кто-то напал на них. Да уж, ценный у них груз.

Открылись двери экипажей, и наружу вышли несколько человек в изящных костюмах, сшитых по образцу формы академии. В свете факелов лица было разглядеть трудно, но ближайшего Флетчер видел хорошо.

– О, боже, – протяжно сказал он остальным. – Я знал, что это место в запустении, но не думал, что настолько.

– Вот видишь, Таркин, – раздался другой голос, девичий. – Просто чудо, что мы нормально по мосту проехали.

Таркин оказался симпатичным парнем с тонкими чертами лица и ангельскими локонами светлых волос, спадавших почти до плеч. Но вот взгляд его серо-голубых глаз был таким жестоким и твердым, что Флетчер удивился.

– Так и бывает, когда пускаешь оборванцев, – презрительно сказал Таркин. – Стандарты падают. Уверен, что, когда отец здесь был, тут было вдвое лучше.

– Ну, по крайней мере, раз здесь есть простолюдины, они получат те назначения, которые нам не понравятся, – сказала девушка.

Флетчер ее так и не – видел.

– Да, хоть какая-то польза, – скучающим тоном сказал Таркин. – Простолюдины будут командовать преступниками, а если, упаси небеса, гномам позволят служить офицерами, то пусть командуют остальными полулюдьми. Каждый должен знать свое место, иначе порядка не будет. Каждому по заслугам.

Из темноты появилась девушка и стала рядом с ним, прищурившись и глядя на возвышающуюся цитадель. Похоже, двойняшка с Таркином, с такими же острыми скулами и ангельскими волосами, лежащими красивыми колечками по плечам.

– Это бесчестье. Как можно принуждать дворянских отпрысков Хоминума жить здесь целых два года? – громко сказала она, убирая за ухо выбившуюся прядь.

– Моя дорогая сестра, именно поэтому мы здесь. Нога Форсисов не ступала в академию с тех пор, как отец ее закончил, двадцать лет назад, а тогда этого замка еще не было. Нам предстоит всем здесь показать, как полагается обходиться с настоящими дворянами, – величественно проговорил Таркин.

– Кстати, где слуги? Будь добра, Исадора, найди их, – добавил он, шутливо подталкивая сестру вперед.

– У-у! Я скорее позволю голову себе побрить, чем хоть на секунду зайду к слугам, – отрезала девушка.

В этот момент открылась боковая дверь, и оттуда вышли Корбин, Джеффри и еще несколько слуг. Они терли глаза на ходу, явно только что проснувшись.

– Приношу извинения за опоздание, милорд, – покорно сказал Корбин. – Мы думали, вы прибудете утром, когда вы не прибыли до одиннадцатого часа.

– Да, ну, мы решили, что питейные заведения Хоминума – куда более подобающее место для ночлега, чем это… сооружение, – ледяным тоном ответил Таркин и ткнул пальцем в Джеффри.

– Мальчик, бери мои сумки и неси в мои комнаты, и аккуратно! Их содержимое дороже, чем твой заработок за всю твою жизнь.

Джеффри неуклюже поклонился и спешно повиновался, проходя мимо золотоволосых дворян.

– Позвольте мне показать вам ваши апартаменты, милорд. Следуйте за мной, оба, – сказал Корбин и повел дворян к лестнице. Слуги выгружали багаж. Флетчер поглядел, как двое дворян двинулись следом за Корбином, а потом обзор ему закрыли экипажи, с грохотом развернувшиеся и выехавшие из внутреннего двора.

Флетчер снова был один наедине с отвращением к только что увиденному. Он всегда представлял себе дворян образцом чести и щедрости, как людей, которые сами набирают воинов, чтобы биться за короля и Хоминум, а своих подрастающих детей без колебаний отдают учиться и служить боевыми магами. Многие дворяне возраста, пригодного для воинской службы, каждый день рискуют жизнью на фронте, оставив дома семьи. А вместо этого он увидел избалованных сопляков, полную противоположность тому, что ожидал. Оставалось лишь надеяться, что не все первокурсники из дворянских семей такие же, как эти двое.

Подождав пару минут, Флетчер выскользнул из караулки и пробрался к главному входу, прячась в тени стены. Уже подойдя к дверям, услышал скрип разводного моста.

Резко развернулся и увидел силуэт человека, бегущего по дороге. С длинными рыжими волосами.

Дворяне вышли к завтраку поздно и тут же уселись в противоположном от простолюдинов конце столовой, демонстративно не обращая на них внимания. Первыми шли Таркин и Исадора, явно претендовавшие на роль заводил, хотя дружеское похлопывание по плечу и хохот дали понять Флетчеру, что большая часть дворян и так друг с другом знакомы.

– Почему они нас игнорируют? – спросил Атлас, глядя через плечо, когда дворяне начали громогласно возмущаться плохим качеством еды.

– Это нормально, – спокойно сказал Сераф. – Дворяне всегда сторонятся простолюдинов. Вчера поглядел на их комнаты. Каждая размером такая же, как все наши, вместе взятые, если не больше!

– Я не думаю, что это правильно, – сказал Рори. – Разве нам не предстоит жить здесь вместе следующие два года? Их всего пятеро. Наверняка они очень быстро друг другу наскучат, а?

– Сомневаюсь, – предположил Флетчер. – Один из слуг мне сказал, что дворяне обычно проводят свободное время в Корсилуме. Это мы будем торчать в замке без особых развлечений. В лучшем случае подружимся с простолюдинами со второго курса.

Как раз в этот момент в столовую начали входить второкурсники, громко разговаривая. Разделились на две группы и сели за разными столами, но в отличие от первокурсников они явно свободно между собой общались, без особой враждебности. Но, судя по качеству формы, дворяне и простолюдины со второго курса тоже сидели отдельно, без исключений.

– Рановато они завтракать пришли, – заметил Сераф, когда второкурсники оценивающе поглядели на новичков, особенно на Отелло. Один толкнул локтем другого, показывая на Голема, которого Отелло назвал Соломоном, и на Игнатия. Гном поежился и опустил взгляд к тарелке.

– Хорошо бы мы каждый день одновременно с ними завтракали. Здесь места не на одну сотню людей хватит, – сказала Женевьева, опершись лбом на ладони и зевая.

Флетчер с подозрением глянул на рыжеволосую девушку. Не ее ли он видел ночью убегающей из Цитадели?

Слуги разнесли еду вновь пришедшим, и все вдруг зашептались. Оторвав взгляд от еды, Флетчер увидел, что в столовую решительным шагом вошел Ректор, а следом за ним шли двое мужчин и женщина в форме офицеров. В одном из них он с удивлением узнал Арктура, но тот явно его не заметил. Позади них шла девушка-эльфийка, и среди студентов снова пошел шепот. Она шла с гордо поднятой головой и села подальше от простолюдинов. Позади нее улегся ее Канид, нервно колотя пушистым хвостом и настороженно оглядывая столовую.

Четверо офицеров остановились и оглядели столовую, скрестив руки на груди, пока не наступила полная тишина.

– Добро пожаловать в Цитадель! Уверен, вы уже хорошо устроились, – провозгласил Ректор Сципион, шевеля пышными усами. – Вы имеете честь оказаться последним, самым малочисленным поколением студентов, допущенных в священные стены этой академии.

Флетчер огляделся, пересчитывая всех. Второкурсников было четырнадцать, а первокурсников – всего десять.

– Наши традиции восходят к временам правления первого короля Хоминума, две тысячи лет назад, – продолжил Сципион. – Пусть нас и немного, но боевые маги, выходящие из этих стен, становятся лучшими офицерами нашей армии, воюя под знаменами короля и наших знатнейших дворянских родов.

Флетчер увидел, как Таркин наклонился к Исадоре и что-то зашептал. Тихий звенящий смех девушки услышал не только он. Сципион побагровел от гнева и показал на молодого дворянина:

– Ты, встать! Я не потерплю невежливости ни от кого, будь он дворянин или простолюдин! Встать, я сказал! Объяснись!

Таркин медленно встал, явно не испугавшись гнева Ректора. Засунул большие пальцы в карманы брюк и заговорил, громко и отчетливо:

– Меня зовут Таркин, перворожденный герцогов Поленции. Мой отец, герцог Захария Форсис, командующий «Фурий Форсиса».

Когда второкурсники тихо заговорили, услышав его титул, он ухмыльнулся. Его отец был главой одного из старейших и влиятельнейших дворянских родов Хоминума. Про Поленцию Флетчер тоже знал, это были плодородные земли от Весанийского моря и до центра Хоминума.

Сципион промолчал, продолжая выжидательно глядеть на Таркина из-под кустистых бровей. Тот выждал, пока в столовой снова не воцарилась тишина, и заговорил снова, уже менее решительно:

– Я извиняюсь за свою невежливость. Я лишь сказал сестре, что… горжусь тем, что принят в это славное заведение.

– Лишь из уважения к твоему отцу я не отправлю тебя отсюда в комнату, как проказливого ребенка, – фыркнул Сципион. – Садись и держи рот закрытым, пока я не закончил.

Таркин склонил голову, улыбнувшись, и сел, нисколько не обеспокоенный происшедшим. Флетчер не знал, уверенность это или просто заносчивость, но склонялся ко второму. Сципион еще некоторое время глядел на Таркина, а затем обернулся к стоящим позади него офицерам.

– Это ваши преподаватели, майор Гудвин и капитаны Арктур и Ловетт. Относитесь к ним с надлежащим уважением, которое они заслужили, и не забывайте, что, пока они здесь вас учат, солдаты на фронте лишены их защиты и руководства.

Флетчер оглядел двоих учителей, с которыми еще не был знаком. Капитан Ловетт, красивая женщина с волосами цвета воронова крыла и холодными глазами, улыбнулась первокурсникам, когда назвали ее имя, и ее лицо смягчилось. Майор Гудвин на вид был ровесником Сципиона, дородный и с – густой седой бородой. Он носил очки в золотой оправе, а красный нос выдавал любителя крепкой выпивки.

– Итак. Второкурсники, вероятно, удивлены, почему их вызвали сегодня так рано, – продолжил Сципион, и студенты резко выпрямились. С их лиц исчезли скучающие выражения. – У меня объявление, которое касается всех вас. Принятое нами решение, возможно, не слишком приятное, но сделано оно по необходимости. В этом учебном году в выпускных экзаменах и турнире будут участвовать и второкурсники, и первокурсники. Если кто-то из студентов первого года обучения покажет хорошие навыки и знания, им также будут предложены офицерские должности, и они отправятся на фронт на год раньше, поскольку сейчас там нужны все.

Поднялся шум, но Сципион поднял руку и рявкнул, призывая к тишине:

– Я понимаю, что это усилит конкуренцию за самые высокие из должностей, которые будут предложены студентам второго года обучения. И напоминаю им, что у них фора, целый год, который они уже здесь провели. Если кто-то из первокурсников вас опередит, значит, вы вообще не заслуживаете звания офицера.

Флетчер нахмурился. Лучше некуда, чтобы подружиться со второкурсниками-простолюдинами.

– Что же до первокурсников, вы, возможно, обеспокоены тем, что получите худшие должности, чем те, что могли бы получить, учась два года. Заверяю вас, что вы все равно получите звание лейтенанта или звание младшего лейтенанта, если пожелаете. Победитель турнира получит звание капитана, самое высокое для боевого мага, не имеющего боевого опыта.

Второкурсники снова зашептались. Флетчер подозревал, что они довольны тем, что смогут оставить на долю первокурсников все должности младших лейтенантов, самые низкие из офицерских.

– Кроме того, король даровал вам еще одну возможность. Победитель турнира получит место в королевском совете с правом голоса по вопросам государственной важности. Король желает иметь при себе представителя нового поколения боевых магов. Если вас не прельщает должность старшего офицера, то это точно воодушевит, – сдержанно сказал Сципион.

– А в какие части будут назначены офицеры? Все ли одинаково рискуют оказаться во главе частей, набранных из гномов и преступников? – спросил рослый парень из простолюдинов, второкурсник, вставая.

Отелло вспыхнул, услышав эти слова, но Сципион сам наказал говорящего.

– Ты отправишься в ту часть, куда тебя пошлют, проклятье! – рыкнул Ректор.

Парень поспешно сел, но данный ему ответ породил новую волну недовольного шепота. Глядя на мрачные лица студентов, Сципион немного смягчился.

– У остальных такие шансы, как и у тебя. Это все, что я могу сказать, – добавил он.

– И еще. Вы, наверное, удивлены, видя среди нас эльфа, – продолжил Сципион, подходя к девушке с серебристыми волосами. – Мирные переговоры между послами Хоминума и вождями эльфийских кланов были долгими и трудными, но недавно мы достигли прогресса в них. Вместо уплаты подати эльфы согласились вступить в войну с орками, отдавая своих соплеменников в солдаты, как и гномы. Недоверие между нами еще велико, трудно было бы ожидать иного. Поэтому в качестве жеста доброй воли дочь вождя одного из кланов послана учиться на боевого мага, первая из множества эльфов, которые вступят в нашу армию в ближайшие годы. – Он натянуто улыбнулся эльфийке. – Ее зовут Сильва, и постарайтесь отнестись к ней с подобающим гостеприимством. По сути, мы и эльфы никогда не были врагами, как бы ни думали многие. Будем надеяться, что это станет первым шагом к долговременному и плодотворному союзу.

Лицо Сильвы осталось безучастным, но Флетчер заметил, как Сариэль снова забила хвостом под столом. Какая отважная эта девушка, подумал он. Оставить свою страну и дом, чтобы вступить в чужую войну вместе с теми, кто инстинктивно не доверяет их расе. Он уже раздумывал, как бы перед ней извиниться, когда Сципион заговорил снова:

– Итак, все свободны. Через пару минут начнутся занятия. Кстати, Флетчер. Ко мне в кабинет. Немедленно, – добавил он, глядя на Флетчера.

В кабинете Сципиона было удушающе жарко, как и в прошлый раз, но на этот раз ставни на окнах были открыты, и яркие лучи света падали в промежуток между Флетчером и столом Ректора. Сципион уже с минуту глядел на него поверх сложенных домиком пальцев, и Флетчер начал нервничать.

– Парень, почему ты мне солгал? – спросил Сципион, переводя взгляд с лица Флетчера на Игнатия и обратно.

– Я не хотел, – ответил Флетчер, – Ректор Сципион, сэр, – добавил он, спустя мгновение.

– Я спросил тебя, откуда ты взял этого демона, ты ответил, что тебя прислал Арктур. Думаешь, ты ответил на мой вопрос? Думаешь, что данный тобой ответ не подразумевал вещей, совершенно определенных? Неужели думал, что я не узнаю правды, поговорив с Арктуром?

Сципион говорил спокойно и размеренно, вовсе не так громогласно, как пару минут назад в столовой. Флетчер не знал, чего ему больше бояться.

– Я… я не знаю, почему так сказал. То, что меня прислал Арктур – правда, но я понимаю, что вы имеете в виду. Я был неправ, солгав вам. Просто мне очень хотелось остаться здесь учиться. Простите, сэр.

Флетчер опустил голову, чувствуя себя глупо. Если бы он просто сказал правду, он бы сейчас уже был на уроке у Арктура, учился, как сделать путеводный огонь. А вместо этого стоит здесь, ожидая, выгонят его из академии в первый же день за ложь старшему офицеру или нет. Сципион хмыкнул одобрительно, как показалось Флетчеру, и подозвал его ближе к – столу:

– Я тоже тут ошибся. Надо было быть внимательнее. В конце концов, исследования способов обретения новых рас демонов – то, чем должен заниматься каждый боевой маг. Я так полагаю, что ты и не представляешь себе последствий того, что у тебя Саламандра… хотя последнее время я слишком много предполагаю, – сказал он, вздохнув. – Арктур объяснил мне, как ты обрел своего демона… свиток вызывания, сделанный орочьим шаманом, кто бы мог подумать? Думаю, корень моего недовольства в том, что мы не сделали это открытие сами, что нам попросту повезло. Единственное, ты должен отдать книгу, про которую мне рассказал Арктур, библиотекарю, на случай если она сможет почерпнуть из нее еще какие-нибудь знания. Судя по всему, Джеймс Бейкер был человеком скрытным.

Флетчер стоял молча, а старый воин оценивающе глядел на него. А затем взял лист бумаги и положил перед ним.

– Это обязательство, которое подписывают все кадеты перед тем, как вступить в армию Хоминума. Подписав его, ты официально станешь военнослужащим и курсантом этой академии, на службе Его Величества. Тебе будет положено ежегодное содержание в тысячу шиллингов, за вычетом платы за комнату, еду и обучение. Здесь все написано. Подписывай и свободен.

Он протянул большой лист Флетчеру, и тот спешно написал свое имя внизу, переполненный радостью.

– Фамилии нет? – спросил Сципион, приглядываясь к подписи.

– Некому дать было, – стыдливо ответил Флетчер.

– Ладно, тогда придумай. К офицерам обращаются по фамилии, не по имени, – сказал Сципион, постучав пальцем по бумаге. Бердон носил фамилию Вульф, и Флетчер решил написать ее.

– Бегом в атриум, курсант Вульф. Твой поручитель уже ведет первый урок, а ты на пять минут опоздал, – сказал Сципион, и его лицо озарилось нечастой для него улыбкой.

Сераф улыбался, как безумный, совершенно счастливый. Его демон шел рядом неуклюже, похожий, на взгляд Флетчера, на большого барсука. Но походкой сходство и ограничивалось. Создание было покрыто грубой кожей, походящей на кору дерева, сверху покрытой плесенью. Вдоль хребта шел ряд толстых шипов, в дюйм длиной, острых, будто нож хирурга. Они напомнили Флетчеру шипы боярышника, те, что без труда протыкают кожу.

– Что это? – тихо спросил Рори, глядя, как создание подбежало к ногам Арктура и принюхалось. Открыло рот на коротком приплюснутом рыле, обнажив странные костяные наросты вместо зубов. Флетчер увидел во рту демона остатки пережеванных листьев, которые тот быстро глотал, двигая коричневым кожистым языком.

– Это Користый, – ответил Арктур. – Они мастера маскировки, поэтому их так трудно поймать. По классификации элементов они сродни Големам, и их сложно кормить, поскольку им необходимо не меньше фунта листьев в день. Уверен, майор Гудвин все это вам расскажет подробно на уроке по демонологии.

Поглядев на демона со смешанными чувствами, он задумчиво потер голову. Подошел Сераф и благодарно ему улыбнулся.

– Я бы с удовольствием оставил этого демона себе и поймал тебе другого, Сераф, но мерзкое создание выстрелило в Сахариссу горсть своих иголок, когда та к нему подошла. Серьезно ранена и не смогла бы второй раз отправиться в эфир. Бедняжка едва выжила, когда тащила его через портал, а я едва успел провести обуздание. Ловить другого уже поздно. Надеюсь, у тебя с ним все хорошо получится.

– Спасибо вам огромное! – воскликнул Сераф, аккуратно поднимая демона на руки и пошатнувшись от его веса. – Вы представить себе не можете, что это для меня значит. Я назвал его Щепкой.

Атлас топтался позади, с его лица тоже не сходила улыбка. Его демон был размером с большую собаку, с густым блестящим мехом и двумя острыми клыками, торчащими из пасти. Он был похож на огромную выдру с клыками, как у кабана, и крысиным хвостом, оканчивающимся колючим шаром, будто моргенштерн. Демон оказался на удивление подвижным и бегал вокруг Атласа, едва касаясь пола.

– Я назвал своего Шипом, за его хвост. Это Лутра.

– Шип, – повторил Арктур. – Подумай еще, это не совсем… традиционное имя для демона. Почему бы не Шипастый? Знал я еще одного демона, которого так звали.

– Отлично! – радостно ответил Атлас.

Капитан Ловетт ушла в зал вызывания, но Флетчер успел заметить за дверью мелькнувшие там темно-коричневые перья. Интересно, кто это. Похоже, в Хоминуме умели ловить куда больше демонов, чем он думал!

Арктур открыл рот, чтобы продолжить урок, но Флетчер поднял руку, желая задать вопрос. Ему надо было кое-что узнать.

– А где сейчас Сахарисса? И где демоны ребят-дворян? Сидят у них в комнатах в ожидании? – спросил он, не в силах унять любопытство.

– Тебе известно, что такое слияние? – спросил в ответ Арктур, внимательно глядя на Флетчера. Тот покачал головой.

– Слияние – действие, когда вызывающий поглощает демона, принимая его внутрь себя, чтобы демон мог отдохнуть и исцелиться. В это время вызывающий может общаться с демоном и даже использовать его энергию, но демон остается внутри, в безопасности. Очень полезная штука, когда на тебя сыплются орочьи дротики, чтобы демон в живых остался. Научитесь этому завтра на уроке по вызыванию, который проведет капитан Ловетт. Я специализируюсь на заклинаниях, так что не мне этому вас учить. Достаточно?

– Да, сэр, благодарю вас.

Когда урок окончился, все пребывали в отличном настроении. Смеясь и улыбаясь, пошли вверх по лестнице. Флетчер, Отелло и Сераф смогли создать путеводные огни, маленькие, но вполне пригодные для того, чтобы освещать путь, и теперь они горели у них над головами. У остальных получилось создать лишь нити голубого света, но не хватило сосредоточенности, чтобы превратить их в шары. Несмотря на это, первый урок по заклинаниям воодушевил всех, и Рори с Женевьевой не тратили силы на зависть. Даже Атлас не огорчился, продолжая радостно гладить по голове Шипастого.

– Буду тренироваться в управлении путеводным огнем у себя в комнате, – радостно заявил Сераф, когда они дошли до своего этажа. – Могу его двигать, но пока не могу удержать в полной неподвижности, как Арктур!

Он ушел в комнату мальчиков, и Щепка радостно зашагал следом. Сильвы опять нигде не было, она куда-то пропала. Флетчер не знал, почему ей позволили пропустить первый урок, но не терял надежды принести ей свои извинения.

– Интересно, не стоило ли и нам подождать, – мрачно сказал Рори, глядя на своего Малахи.

– Мне Азура все равно нравится, но теперь я думаю, что нам придется попотеть. Если Арктур считает, что поймать нового демона будет сложно, на что нам надеяться? – тихо сказала Женевьева, соглашаясь с ним.

Флетчер уже принялся думать, как бы подбодрить товарищей, но первым, на удивление, заговорил молчаливый Отелло.

– Пока вы не сможете поймать такого могущественного демона, как Користый, но вполне можете поймать еще одного Кроху. Мы живем близко к фронту и слышали, что боевые маги решают этот вопрос по-разному. Одни заводят себе одного могучего демона, которым сложно управлять, а другие – множество небольших, точно так же как поступают орочьи шаманы. Почему бы не наслать на врага целый рой Крох? Или послать сразу несколько Крох в эфир, чтобы использовать их совокупную силу и поймать более сильного демона? – сказал он, почесывая подбородок.

– Эй, а ты прав, – ответил Рори, широко улыбаясь. – Только представьте себе тысячу таких, как Малахи. Это будет зрелище!

Сераф вернулся в общую комнату, держа в руках лист бумаги и небольшой полотняный мешок.

– Только посмотрите! – сказал он, положив лист бумаги перед ними. Это было расписание занятий.

– Всего три урока в неделю, каждый раз после завтрака, тренировка с оружием по желанию, в подвале, в четвертый день. Остальное – самостоятельная учеба! Можем делать все, что вздумается!

Рори рассмеялся и хлопнул ладонью по столу. Малахи и Азура взлетели, недовольно жужжа.

– Упс! – сказал Рори и выставил ладонь, давая испуганному насекомому сесть на нее. И коснулся губами зеленого панциря.

– И это не все! Они выплатили нам жалованье за первый месяц, за вычетом платы за еду и комнату! Зачем поступать в университет, если можно пойти на службу и получать деньги за учебу? – сказал Сераф, встряхнув мешочек. Тот звякнул. – Тут шестьдесят шиллингов.

– Думаю, надо съездить в Корсилум! – воскликнула Женевьева, ослепительно улыбаясь. – Это больше, чем моя мама за день зарабатывает, с утра до ночи. Сходим на ланч и отправимся.

– Да уж, мне определенно надо зайти к портному, – согласился Флетчер, коснувшись пальцем обтрепанного края воротника.

– Моя семья обо мне беспокоится. С радостью воспользуюсь шансом и расскажу им, что у меня тут… друзья появились, – сказал Отелло, смущенно взявшись рукой за бороду.

– Значит, договорились. Кто сказал, что у нас ни гроша не будет, чтобы в Корсилум съездить? Может, потом мы руки или ноги лишимся, раз сюда попали, так что пусть это будет не напрасно! – сказал Сераф и ринулся обратно в свою комнату.

На лестнице раздались шаги, а затем и голоса.

– И кто бы это? – вслух спросил Флетчер.

– Так что, сама понимаешь… они поселили меня с простолюдинами, хотя моя кровь такая же благородная, как твоя. Какое бесчестье! Уверена, если ты поговоришь с Ректором от моего имени, я смогу перебраться поближе к вам.

Это оказалась Сильва, следом за ней шли Исадора и другая девушка-дворянка.

– У-у, меньше, чем моя ванная комната, – фыркнула Исадора и сморщила нос, будто в комнате дурно пахло.

– Еще бы! Видела бы ты мою комнату. Давай – покажу, – сказала Сильва. Она попыталась затащить Исадору дальше, но та замерла, оглядела собравшихся, прищурившись, и остановила взгляд на Отелло.

– Погоди, – ядовито сказала она и топнула изящной ножкой. – Пора сказать этим простолюдинам, как все здесь будет в этом году.

Исадора расхаживала между ними, будто дикая кошка на охоте. Уверенность и небрежность, с которой она держалась, выводили Флетчера из себя.

– Будет так. Вы, простолюдины, не будете высовываться и не будете создавать проблем дворянам. Когда придет время турнира, выйдете после первого тура и займете подобающее вам место. В конце концов, армию короля снаряжают на налоги, которые платим мы, а еще мы выставляем собственные военные части. Так что будет справедливо, если мы возглавим те войска, за которые платят наши родители. У вас нет ни права, ни возможности стать старшими офицерами. Просто породой не вышли. Так что не мешайте нам, и мы позволим кому-нибудь из вас стать лейтенантом. Похоже на правду?

Она радушно улыбнулась, будто только что всех похвалила. Первым заговорил Флетчер.

– Похоже на правду, что ты побаиваешься конкуренции, – сказал он, демонстративно потягиваясь.

Остальные молчали, выжидая, что еще скажет девушка. Исадора сжала губы, будто обиженный ребенок, что выглядело разительным контрастом с самоуверенным обликом хищной лисы, который она держала на лице только что.

– Редкий – не значит такой же могущественный. Запомни это, Флетчер, – прошипела она ему на ухо.

Она выпрямилась, и тут в комнату вошел Сераф. Увидев девушек, немедленно улыбнулся.

– Чудно, а мне и не сказали, что у нас гости. Добро пожаловать в наш скромный приют! Мы не знакомы. Я Сераф.

Исадора с полнейшим отвращением поглядела на него и спешно вышла на лестницу, забыв про Сильву, которая стояла на полпути в свою комнату. Эльфийка возмущенно поглядела на Флетчера, будто это он во всем был виноват, и ринулась следом. Брюнетка нерешительно стояла на лестнице, сочувственно глядя на Серафа, который изумленно смотрел на происходящее.

– Простите за все это, – еле слышно сказала она.

– Пошли, Пенелопа! – крикнула снизу Исадора.

Девушка обреченно повернулась и ушла, краснея до самой шеи.

– Рад был познакомиться, – крикнул ей вслед – Рори.

– Что это все за ерунда? – спросил Сераф, опускаясь на стул.

– Она нас прощупывала, пыталась выяснить, не слабаки ли мы. Похоже, она ошиблась, – ответил Отелло, но его кулаки все еще были сжаты от гнева.

– И какого черта Сильва пытается подлизываться к дворянам? – разочарованно спросила Женевьева.

– Думаю, дочь вождя тоже считает себя дворянкой, – сказал Флетчер. Мысли о том, чтобы извиниться, покинули его. Хотя источником всей этой дворянской спеси, очевидно, были Таркин и Исадора, то, что Сильва начала им подыгрывать, не делало ей чести.

– Ладно, давайте собираться. Пропустим ланч, сразу отправимся в Корсилум, – добавил он.

– Хорошая мысль. А то и аппетит пропал, – сказал Сераф, разочарованно качая головой.

Первый Пинкертон схватил Отелло за горло, приподняв гнома в воздух и прижимая к кирпичной стене. Огромный мужчина с блестящей черной бородой и некрасивым лицом, покрытым оспинами. Отелло выронил томагавк, с трудом дыша. Похожие на сосиски пальцы сдавливали ему горло.

– Что мы вам, гномам, говорили, насчет ношения оружия в общественных местах? Никак в ваши дубовые гномьи головы не войдет, а? На это имеют право только люди! – пронзительным голосом сказал второй Пинкертон. Этот был рослым и худым, с тонкими усами и сальными светлыми волосами.

– Отпусти его! – крикнул Флетчер, опуская руку на рукоять меча. Игнатий спрыгнул на землю и угрожающе зашипел, а затем выплюнул струю пламени.

– Отпусти его, Тернер, – сказал худой Пинкертон, стуча дубинкой по стене, когда заметил опасность.

– Хорошо, сержант Мерфи, мы еще позабавимся с ним в камере, – буркнул здоровяк, отпуская Отелло. Тот рухнул на булыжную мостовую, хрипя. Пинкертон резко ударил гному ногой в бок, и Отелло вскрикнул от боли. Позади Флетчера раздался утробный рык.

– Нет! – выдохнул Отелло, поднимая руку. Из-за угла вышел Соломон. Голем остановился в полуметре от Тернера. – Нет, Соломон, все нормально.

Гном с трудом встал, опираясь на стену, за спиной Флетчера.

– Ты как? – спросил Флетчер. Голем подошел к хозяину, тревожно ворча.

– Нормально. Бывало и хуже, – прохрипел гном, нерешительно похлопав Голема по голове.

Мерфи шагнул вперед и толкнул Флетчера в грудь.

– Я ослышался, или ты отдал приказ офицеру при исполнении? – спросил сержант Мерфи, поднимая подбородок Флетчера концом дубинки.

– Думаю, тебе больше следует беспокоиться о том, что ты пытаешься арестовать офицера армии короля за ношение оружия! Или ты думаешь, что он голыми руками будет с орками драться? – уверенно сказал Флетчер, хотя никакой уверенности не ощущал.

Тернер принялся угрожающе помахивать дубинкой.

– Ага, и кто ты такой, чтобы говорить мне, что можно, а что нельзя? – угрожающе спросил Мерфи, наводя пистолет в лицо Флетчеру. Игнатий ничего против пули не сделает. Прикинув шанс сделать щит против пули с первой попытки, Флетчер не стал пробовать. Лучше его побьют, чем прибьют. Он тихо выругался. Второй раз его загоняют в угол на улицах Корсилума, тыча пистолетом в лицо.

– Что ты сказал? Мне кажется, ты только что выругался на сержанта Мерфи, – рыкнул Тернер, поднимая пистолет.

– Ничего! Просто проклинал невезение, – поспешно сказал Флетчер. Два пистолетных ствола глядели ему в лицо, будто глаза готовой к броску змеи.

– Вы понятия не имеете, с кем связались, – внезапно сказал Отелло, выпрямившись и вздрогнув. – Лучше бы вам убрать пистолеты и проваливать подальше.

– Тише, Отелло! – прошипел Флетчер. Гном, наверное, рехнулся! Легко ему дерзить, не на него два пистолета наставили!

– Дождетесь, что мы его отцу все расскажем. Лорд Форсис будет очень недоволен тем, что какие-то Пинкертоны низкого звания держали на прицеле его сына Таркина, – продолжал Отелло, расстегивая куртку и показывая мундир под ней.

Флетчер был в ужасе, постарался не выглядеть слишком удивленным, чтобы не сорвать игру, которую затеял гном. Впрочем, было уже поздно, и Флетчер уловил во взгляде Мерфи нерешительность.

– Ты, конечно же, знаешь, что на эльфийский фронт посылается батальон гномов. Если Форсисам придется включить их в состав наших сил, нам, безусловно, потребуются лучшие из гномов, – уверенно сказал Флетчер, отводя от лица пистолет Мерфи. – А теперь ты нападаешь средь бела дня на нашего недавно обретенного офицера за ношение оружия, которое Захария Форсис лично ему вручил? Как вас там зовут? Мерфи? Тернер?

Пистолет в руке Мерфи качнулся и опустился.

– Ты говоришь не как дворянин, – сказал он, пронизывающе глядя на обтрепанные края мундира Флетчера. – И одет не так.

– Твоя форма была бы не лучше, послужи ты на передовой. А насчет голоса, если ты вырос среди солдат-простолюдинов, то речь твоя будет такой же грубой, как у меня. Не всем же быть такими щеголями, как вы, – ответил Флетчер, входя в роль окончательно. Но Отелло предостерегающе толкнул его под зад, и Флетчер слегка сбавил.

– А теперь, если позволите, я пойду дальше. Игнатий, пошли! – сказал Флетчер, двинувшись дальше по улице. Он не оборачивался, но услышал щелчок взводимого курка пистолета.

– Иди дальше, – прошептал Отелло, шедший следом. – Они нас проверяют.

Флетчер шел дальше, готовый к тому, что в любую секунду его могут застрелить. Свернув за угол, они побежали, и Соломон тоже, едва успевая на своих коротких ногах.

– Ты гениален, Отелло, – выдохнул Флетчер, когда они оказались на безопасном расстоянии.

– Не благодари меня пока что. В следующий раз они тебе морду расквасят, если встретят. Меня они вряд ли узнают, для них все гномы на одно лицо. Они уже пару раз меня арестовывали, а сейчас не узнали, – хрипло сказал Отелло, держась за бок. – Похоже, ребро сломали.

– Скоты, садисты! Надо показать тебя врачу. Обо мне не беспокойся. Капюшон на голове, в переулке темно. Если в следующий раз они не увидят Игнатия и Соломона, все будет в порядке. Надо побыстрее научиться слиянию. И заклинанию щита тоже, – ответил Флетчер.

– Тоже верно. Ладно, пошли дальше. До гномьего квартала недалеко. Мать мне грудь сможет забинтовать, – сказал Отелло и целеустремленно двинулся вперед. Соломон гортанно застонал. Он явно не привык к таким приключениям.

– Надо будет потренировать тебя, – добродушно сказал Отелло, замедлив шаг и погладив шершавую голову Голема.

Они шли дальше, улицы становились все уже и грязнее. Уборщики явно сюда даже не заглядывали. Видимо, гномам приходится жить в самой худшей части города.

– А за что тебя до этого арестовывали? – спросил Флетчер, перешагивая через спящего бродягу, лежавшего поперек улицы.

– Мой отец отказался платить им деньги за покровительство. Любые дела гномов под колпаком у Пинкертонов, но эти двое – хуже всех. Они оба раза сажали меня в камеру и не выпускали, пока отец не заплатит.

– Это безумие! Как им такое с рук сходит? – спросил Флетчер.

Отелло молча шел дальше, и Флетчер выругал себя. Глупый вопрос.

– А чем твой отец занимается? Он кузнец? Мой отец кузнецом был, – сказал Флетчер, пытаясь нарушить неловкое молчание.

– Мой отец один из тех мастеров, что изобрели мушкет, – с гордостью ответил Отелло. – Теперь, когда мы храним секрет их изготовления, Пинкертоны стараются не трогать гномьи кузницы. Не могу сказать того же обо всех делах, которыми зарабатывают гномы. Создание мушкета – наш первый шаг к равенству. Служба в армии – следующий. Путь долгий, но я закончу то, что начал мой отец.

– Наверное, ты первый гном-офицер в Хоминуме, пусть ты пока и курсант. Есть чем гордиться, – сказал Флетчер.

Он сказал это совершенно искренне. Чем больше он узнавал гномов, тем больше их уважал. И хотел приложить все усилия, чтобы и самому стать таким же решительным в исполнении своих планов.

Внезапно Отелло остановился и показал вперед:

– Добро пожаловать в Квартал Гномов.

Высокие дома закончились, и перед ними стояли ряды огромных белых палаток, с красивой вышивкой красного и синего цветов. На смену булыжной мостовой пришла зеленая трава, вокруг палаток росли ухоженные сады. Яркие цветы наполняли воздух сладкими ароматами, и Флетчер вспомнил лето на родине, в горах. Не встречая препятствий в виде тусклых городских домов, зимнее солнце светило на лицо Флетчеру, неяркое, но все равно согревающее.

– Просто чудесно, – сказал он, восхищенный внезапной переменой. Он ожидал, что гномий квартал окажется убогим и нищим, судя по тем домам, которые его окружали. Отелло улыбнулся и, хромая, пошел дальше, махая рукой гномам, которые сидели в садах и разговаривали.

– Вот это мой дом, – сказал Отелло, показывая на одну из палаток. – Здесь вся моя семья живет.

– И сколько вас здесь? – спросил Флетчер, стараясь не обращать внимания на удивленные взгляды других гномов.

– Ну, наверное, десятка по три в каждой палатке, но в нашей еще и мастерская отца, так что у нас всего двадцать. Ему много места надо!

Флетчер с трудом мог понять, как в такой палатке, пусть и большой, помещаются двадцать гномов и мастерская. Каждая палатка была размером с хороший амбар, но, если только не спать на двухъярусных койках, такого быть не может.

– Сними капюшон и обувь у входа. В нашей культуре так принято, – сказал Отелло. Флетчер подумал, что это и так очевидно. Видимо, Отелло знал об обычаях людей не больше, чем Флетчер – об обычаях гномов!

Он помог Отелло разуться. Бедный гном уже начал бледнеть от боли, и наклониться ему было совсем тяжело. Флетчер присел, развязывая толстые узлы, и тут к ним подбежал гном в развевающихся одеждах и вскрикнул от отчаяния. Это оказалась женщина, чье лицо было скрыто розовой вуалью, закрепленной тоненькой серебряной цепочкой.

– Отелло, что случилось?

– Я в порядке, Таисса. Просто надо внутрь зайти. Лучше, чтобы остальные гномы не видели, что у меня травма. Подумают, что со мной плохо обошлись в академии, а это не так.

Таисса быстро откинула полог палатки и отвела их внутрь. Странно, но там отнюдь не было тесно, вопреки ожиданиям Флетчера. Пол был застелен циновками, украшенными цветочным орнаментом, на которых лежали подушки. В центре возвышалась толстая металлическая труба, уходящая сквозь крышу палатки, будто дымоход. А потом Флетчер все понял, увидев винтовую лестницу, обвивающую трубу и уходящую под землю. Они под землей живут!

– У тебя чудесный дом, – сказал Флетчер. По лестнице поднялся еще один гном. Флетчер едва успел увидеть румяное пухлое лицо и ярко-зеленые глаза, но женщина-гном взвизгнула и закрыла лицо вуалью.

– Отелло! Как ты мог привести гостей без предупреждения? Он мое лицо видел! – вскричала женщина. Отелло сполз на пол, держась за бок.

– Ты ранен! – ахнула женщина и кинулась к нему.

– Ничего, мама. Во-первых, думаю, человек не в счет. Он мой друг, и обращайся с ним подобающе. Принеси повязки. Констебль Тернер и сержант Мерфи снова на меня напали. На этот раз, похоже, ребро сломали. Надо, чтобы ты мне грудную клетку забинтовала.

Отрывисто дыша, будто каждый вдох причинял ему боль, Отелло снял куртку и форму до пояса. Его широкая грудь и плечи были покрыты густыми рыжими волосами, на спине волосы покрывали лишь половину туловища. Кожа на плечах была покрыта шрамами, так будто его отхлестали кнутом. Какие еще оскорбления пришлось перенести отважному гному от этих двоих Пинкертонов?

Мать Отелло побежала вниз, а Таисса промокнула ему лоб рукавом. Вскоре мать вернулась с мотком полотна и крепко забинтовала Отелло грудную клетку. С каждым оборотом бинта Отелло вздрагивал, но стойко терпел боль. Флетчер разглядел у него на боку черный кровоподтек.

– Отелло, почему ты пришел так рано? Мне сказали, что видели тебя в городе, – прозвучал другой голос, сзади.

– Меня только что перевязали, Атилла, – ответил Отелло. – Пинкертоны снова наехали. Хорошо, Флетчер рядом был, помог.

У входа стоял другой гном, похожий на Отелло, как две капли воды. Поглядев на Флетчера с нескрываемой неприязнью, он помог Отелло встать.

– Люди нас никогда не примут. Надо уезжать из этого проклятого города и создавать собственные поселения, подальше отсюда. Гляди, до чего тебя довело то, что ты с людьми якшаешься, – сказал Атилла. – Уходи отсюда, человек, пока я с тобой то же самое не сделал, – добавил он, обращаясь к Флетчеру.

– Хватит! Я уже наслушался твоей болтовни по поводу людей! – хрипло крикнул Отелло. – Я не позволю тебе оскорблять моего друга в моем доме! Это ты должен уйти!

Закашлявшись от боли, Отелло оперся на Флетчера. Атилла снова гневно глянул на него и быстро вышел, что-то бормоча себе под нос.

– Думаю, ты простишь моего брата-близнеца. Он тоже прошел испытание, но настолько ненавидит людей, что никогда не станет сражаться за Хоминум, даже в роли боевого мага. Мы оба желаем свободы для гномов, но на этом наше согласие и заканчивается, – с грустью сказал Отелло. – Я за него беспокоюсь. Он может что-нибудь не то сделать. Я уже со счету сбился, сколько раз выдавал себя за него, когда выписывали ордер на его арест, и получал за него наказания. Если они попытаются его арестовать, он начнет отбиваться, и они могут убить его. Что еще мне было делать, кроме как пойти вместо него?

– Ничего. Разве могу я его винить за его чувства, после того что сегодня случилось? Надеюсь, что когда-нибудь у меня будет шанс переубедить его. Не все мы такие плохие.

– Ага, ты-то точно, – с ухмылкой сказал Отелло. – Мы стараемся уберечь Атиллу от неприятностей, оставляя его работать с отцом в мастерской. Могу сейчас тебя туда отвести. Отец поглядит на твой меч. Он лучший кузнец во всем Хоминуме.

– Изобретатель мушкетов и пистолетов? Не сомневаюсь, – сказал Флетчер, но вспомнил, что надо бы вести себя вежливее.

– Для меня будет честью, если вы позволите мне посетить ваш дом, – сказал он женщинам-гномам, наклоняя голову.

Выражение лица матери Отелло скрыла вуаль, но она медленно кивнула.

– Я доверяю чутью моего мальчика, и я рада, что он нашел друга в академии. Мы опасались, что ему там нерадостно будет. Меня зовут Брисс. Рада с тобой познакомиться.

– У него много друзей, я лишь один из них, – сказал Флетчер, похлопав Отелло по спине. – Остальные ребята в другие места пошли, но Отелло радушно пригласил меня познакомиться с его семьей. Рад познакомиться с вами, Брисс, и с тобой, Таисса.

– Наверное, мы очень странно выглядим в этих вуалях, – застенчиво сказала Таисса. – Женщины гномов вообще редко общаются с людьми. Многие из вас думают, что у нас такие же бороды, как у мужчин, так что не отличишь!

Она захихикала, и даже Брисс рассмеялась, легко и звонко.

– Должен признать, не понимаю, почему вы их носите. Не будет ли невежливо спросить, зачем? – сказал Флетчер.

– Вовсе нет. Мы носим их затем, чтобы гномы женились по любви, а не из похоти, – ответила Брисс. – Наши супруги не видят наших лиц до самой брачной ночи и поэтому могут полюбить нас только за личные качества, а не за красоту. Кроме того, это знак скромности и обособленности, того, что мы не хвалимся своей красотой перед другими. Привилегия видеть ее остается за нашими мужьями.

– Насчет супругов, мне надо побыстрее отвести Флетчера к отцу, – поспешно сказал Отелло, стесняясь многословных объяснений матери. – Пошли, Флетчер. Он внизу.

Лестница привела их в зал, почти такой же просторный и высокий, как палатка наверху. У трубы, шедшей внутри лестницы, горел огонь на решетке, а горячий воздух и дым уходили вверх. Стены не были ничем закрыты, потолок подпирали мощные дубовые балки. С потолка свисали небольшие люстры, в которых горели восковые свечи, освещая помещение мягким желтоватым светом. В стене круглого зала были проделаны семь дверей из прочной стали.

Миновав первый зал, они оказались в другом, похожем, в котором стоял большой каменный стол. Вместо камина здесь к трубе присоединялась большая печь для обжига. Вдоль стен стояли вазы и горшки, самого разного размера, украшенные сложным цветочным орнаментом.

– Моя мама большую часть времени здесь проводит. Любит печь, и еду, и фарфор! Торговец из людей приходит раз в неделю и скупает все оптом, чтобы перепродать в своей лавке. Домохозяйки Хоминума воротят носы, услышав, что керамика гномья, поэтому он делает вид, что сам ее изготавливает. Устойчивый доход! – радостно объяснил Отелло.

Флетчер удивился тому, как быстро он пришел в себя. Сердечный народ эти гномы.

Они опускались все ниже и ниже, лестница стала уже и теснее. Флетчер порадовался, что Соломон остался отдыхать под присмотром Таиссы, Голему было бы очень трудно спускаться по такой крутой лестнице на его коротеньких ножках.

Миновали еще два зала, каждый меньше предыдущего. Первый был отделан камнем и заполнен паром, здесь центральную колонну обвивала медная труба. Это оказалась баня.

В следующем было темно, но Флетчер разглядел стоящие у стены копья и мечи. Видимо, это склад оружия, изготовленного отцом Отелло. Лестница пошла вниз еще круче, и Флетчер с трудом спускался, не видя ступеней в полумраке.

– Извини, что такая лестница. Понимаешь, это способ обороны. Спираль идет по часовой стрелке вниз, и любой, кто попытается пробиваться вниз с боем, будет вынужден сражаться левой рукой, и пройти тут можно только по одному. Хороший гномский воин удержит тут хоть тысячу врагов, – объяснил Отелло, постучав по колонне, не позволяющей бойцу-правше эффективно работать мечом. Послышался глухой отзвук, а еще Флетчер расслышал шум горячего воздуха внутри.

– Вы всегда так дома строили? – спросил Флетчер, начиная чувствовать себя неуютно от тесноты и едва не задевая головой потолок. Для привыкшего к бескрайнему горному небу здесь было достаточно неприятно.

– Да, столько, сколько себя помним. Вероятно, изначально это делалось для обороны от орков и диких зверей, но со временем мы привыкли спать под землей. Здесь тихо и спокойно. Должен признать, мне не слишком хорошо спится на самом верху башни, когда в окно ветер дует.

– Ну… мне тоже, – задумчиво ответил Флетчер.

– Вот она, – сказал Отелло, когда они дошли до конца лестницы. Перед ними была большая железная дверь, обрамленная камнем так, будто ее прорубили прямо в скальном основании.

– Даже если они доберутся сюда, придется колоть камень, чтобы пройти дальше. Отец очень серьезно к этому относится. Такая мастерская не одна, где изготавливают мушкеты, но эта особенная. Здесь был создан самый первый мушкет.

Он постучал в дверь особым образом, видимо, в качестве тайного кода. Спустя пару секунд загрохотали и защелкали замки и засовы. И из-за двери появилось знакомое лицо.

– Атол! – радостно воскликнул Флетчер. – Отец Отелло – твой начальник? Надо было догадаться, глядя на то прекрасное оружие.

– Что ты здесь делаешь? – спросил Атол со – смесью удивления и смущения. – Да еще вместе с – Отелло?

– Он мой друг, из академии, – ответил Отелло, проталкиваясь внутрь. – Хочу представить его отцу.

– Утред сейчас занят, Отелло. Лучше в другой раз прийти, – тревожно ответил Атол. – Погоди, Флетчер. Не думаю, что он захочет пустить тебя в мастерскую.

Оба гнома исчезли за дверью, а Флетчер поглядел сквозь щель. Внутри было множество инструментов и стопки железных чушек. В отличие от мастерской Бердона здесь все было тщательно разложено по полочкам. Изнутри шло тепло, такое, будто лицо Флетчера оказалось в нескольких дюймах от костра. Где-то зазвучала тихая речь, но Флетчер не мог разобрать слов, сквозь гудение пламени в горне.

– ЧТО? – громогласно спросил кто-то. – ЗДЕСЬ?

Загрохотали шаги, и внезапно перед Флетчером появился отец Отелло. Обнаженный торс гнома был невероятно широк, а мощные руки уперлись в дверной проем, перегораживая вход. Рыжая борода гнома была разделена надвое и заплетена в две косы, доходящие ему до пояса, а длинные обвисшие усы свисали до груди. Густые волосы на груди блестели от пота, в оранжевом свете огня в горне.

– Атол только вчера сказал мне, что ты хочешь стать моим подмастерьем, – гневно сказал Утред, и его низкий голос гулко отдался в тесноте подземелья. – А сегодня ты уже подружился с моим сыном, чтобы пробраться в кузню. Я тебе не верю и, если уж на то пошло, могу тебя не просто выгнать, а вышвырнуть, и очень далеко.

Под капюшоном Флетчера нервно заворчал Игнатий. Сам Флетчер сделал пару шагов назад, ужаснувшись. Но он четко понимал, что все действительно выглядит очень подозрительно.

– Клянусь, я пришел сюда без умысла. Я работал подмастерьем, на севере. Только что приехал в Корсилум и искал работу! Мне нужны ножны для меча, а Отелло сказал, что отведет меня к кузнецу, заслуживающему доверия. Я даже не знал, что он из семьи кузнецов, узнал только пару минут назад. Не знал и того, что Атол здесь работает. Я пойду наверх. Очень извиняюсь, что вас побеспокоил.

Неловко поклонившись, Флетчер развернулся, но сделал лишь шаг, когда Утред прокашлялся:

– Я, наверное… поторопился. Мой сын хорошо разбирается в людях, как и Атол. Но я должен проверить тебя, увидеть, на самом ли деле ты был подмастерьем. Атол, спрячь весь инструмент для изготовления мушкетов и принеси Флетчеру меньший из молотов. Если он шпион, лучше выяснить это сразу, чтобы принять меры предосторожности. А пока что покажи свой меч. Я давно уже не видел кхопеш такого качества.

Флетчер снял меч и аккуратно подал Утреду. В массивных ручищах гнома меч выглядел крохотным, как серп для обрезки цветов, а не смертоносное оружие. Да и сам Утред был сущим гигантом для гнома, ростом почти в полтора метра.

– Надо бы тебе получше за ним ухаживать. Когда ты его последний раз смазывал или точил? – спросил Утред, разглядывая клинок в тусклом свете горна. – Меч – инструмент, как и любой другой. Дам тебе промасленную тряпку, в которой его хранить, пока ножны не сделаю, если, конечно, твой рассказ – правда. Следи за своим оружием, парень! Ты же не позволяешь своему демону голодать?

– Думаю, последнее время я был небрежен, – со стыдом ответил Флетчер. Он практически забыл о кхопеше с тех пор, как получил его, если не считать учебный бой с сэром Колдером. Чувство вины кольнуло его, когда он подумал о том, сколько трудов ушло у Бердона, чтобы сделать этот меч.

– Хорошо, Атол, наверное, уже закончил, – сказал Утред, отходя в сторону. – Давай поглядим, что ты умеешь.

Флетчер скривился, когда раскаленный докрасна металл на наковальне снова стал серым. Всякий раз, когда он вытаскивал полосу стали из ревущего в горне огня, она остывала после пары ударов молотов. Пока что у него получился лишь тупой металлический шип, а вовсе не кинжал, который он хотел отковать.

– Вот тебе гномья сталь, – с сочувствием сказал Отелло. – Она тверже и острее, чем тот металл, что получают люди, но быстро остывает. Требуется сила гнома, чтобы успеть отковать ее прежде, чем она снова затвердеет.

– Это был немного нечестный трюк, Флетчер, – добродушно сказал Утред. – Я знал, что ты не сможешь ее отковать. Атол, принеси обычный чугун.

– По крайней мере, судя по удивлению на лице, он не знает, как выглядит гномья сталь, – сказал Атол. – Шпион от военных Хоминума знал бы. А теперь мы выясним, действительно ли он был подмастерьем.

– Погодите, – сказал Флетчер. Ему пришла в голову мысль. – Сейчас я все сделаю.

Сняв Игнатия с шеи, он разбудил демона. Тот лениво зевнул и почесал голову задней лапой, как собака. Улыбнувшись, Флетчер дождался, пока сознание Игнатия прояснится и демон проснется окончательно.

– Пора потренироваться, маленький лентяй, – пошутил Флетчер. Сосредоточился на полосе стали, представляя себе, как она снова становится докрасна раскаленной. Игнатий радостно заверещал. Сделал глубокий вдох и выпустил на металл струю голубого пламени.

Металл медленно стал красным, а затем и оранжевым.

– Вау… как бы мне такой пригодился, – изумленно прошептал Утред, глядя, как демон снова быстро вдохнул и выдохнул пламенем, еще сильнее. Металл раскалился почти добела, воздух в кузне наполнился едким серным запахом.

Флетчер застучал молотом, с каждым ударом придавая металлу нужную форму. Через несколько минут он мысленно успокоил Игнатия. Уставший демон заполз обратно под капюшон, израсходовав все силы. Флетчер тоже устал, рука болела от града ударов, которыми он осыпал наковальню и лезвие.

Взяв щипцы, Утред поднял кинжал с наковальни и поднес к горну, разглядывая. Рукоять была круглой, с шарообразным навершием, только кожей обмотать, для хорошего хвата. Лезвие – простой стилет, длинный и тонкий, такой, каким пользуются наемные убийцы.

– Где ты научился делать такое? – спросил Отелло, осторожно трогая острие пальцем. – Это нестандартное изделие.

– Мы продавали оружие торговцам по большей части. Им нужно было такое, которое легко спрятать, чтобы застать разбойника врасплох, – ответил Флетчер, удовлетворенно глядя на свою работу. Один из лучших его кинжалов.

– Хорошо, парень, все в порядке. Вряд ли ты что-нибудь подсмотрел тут. В качестве извинения за мою грубость мы сделаем тебе ножны бесплатно. Оставишь клинок у нас, заберешь через пару дней. Жена позаботится, чтобы у тебя был новый мундир. Не сшитый на заказ, но получше, чем то битое молью безобразие, которое на тебе сейчас. Мы не желаем, чтобы друзей нашего сына называли оборванцами, без обид, – с улыбкой проговорил Утред.

– Сколько я вам должен? – спросил Флетчер, вытаскивая кошель.

– Этот кинжал и обещание, что будешь приглядывать за моим парнем. Ты, похоже, редкий человек, Флетчер. Именно такие, как ты, дают мне надежду на примирение между гномами и людьми, – ответил Утред.

Когда они вернулись на назначенное место встречи, опять шел дождь, и их друзей нигде не было видно. Отелло мрачно пнул стену. Они стояли в дверном проеме, дрожа и раздумывая, что делать дальше. Повозок нигде не было, улицы опустели.

– Будь проклят дождь, – заворчал Отелло. Настроение у него было плохое, и не только из-за дождя и отсутствия транспорта. Спешно убегая от Пинкертонов, он оставил томагавк на земле. Естественно, его там не было, когда они вернулись.

– И будь прокляты эти Пинкертоны. Бок онемел, как деревянный, и я потерял оружие, одно из лучших, сделанных отцом, – продолжал Отелло, прищурившись и глядя на разыгравшийся потоп.

– Прости, Отелло. Наверняка отец тебе новый сделает, – сочувственно сказал Флетчер.

– А ты бы как себя чувствовал, потеряй ты свой кхопеш? – с горечью спросил Отелло, выходя на улицу.

Флетчер даже не знал, как ответить, и промолчал. Пошел следом за подавленным гномом, под дождем. Несмотря на куртки, они промерзли насквозь, и Флетчер понимал, что обратная дорога будет долгой и неприятной.

– Думаю, лучше всего пойти на площадь Валенция! – крикнул Отелло, перекрикивая гром. – Там много конюшен!

– Хорошо, пошли! А то останавливаться не хочется! – крикнул в ответ Флетчер, с тревогой поглядывая на грозовые тучи.

Они побежали по опустевшим улицам через собравшиеся на дороге лужи. Каждые несколько секунд все вокруг будто замирало от вспышки молнии, за которой сразу же следовал раскат грома.

– Молнии совсем близко бьют, Отелло! Сильная гроза будет! – крикнул Флетчер, но его голос был едва слышен сквозь шум.

– Почти добрались! – крикнул в ответ Отелло.

Наконец они выбежали на небольшую площадь, посреди которой был установлен большой навес, укрывавший большую ее часть от дождя. Под навесом собралась толпа. Люди укрылись от дождя и слушали человека, стоявшего на помосте. Тот что-то гневно кричал, но Флетчер слишком устал, чтобы его слушать.

– Здесь проводят аукционы, лошадьми торгуют, если ты вдруг купить захочешь, – пошутил Отелло, выжимая мокрую бороду.

– Ага, толстого пони, тебе как раз будет, – пошутил в ответ Флетчер, довольный, что гном воспрял духом.

Они стали искать взглядом телеги, и тут Флетчер расслышал слова человека на помосте.

– …но эльфы затягивают войну, которая стоит двум народам много больше, чем подать, которая должна быть уплачена! А вместо того, чтобы принести войну в их дом, наш король ведет мирные переговоры, не понимая, каковы истинные намерения эльфов! Они хотят, чтобы мы войну проиграли, разве не видите? Когда падет Хоминум, они заберут наши земли! Оркам они не нужны, они просто хотят нас убить. Когда улицы Корсилума наполнятся кровью, эльфы будут торжествовать, видя нашу гибель!

Толпа одобрительно загудела, люди замахали кулаками в воздухе. Флетчер отвлекся от первоочередного дела. Он никогда не видел, чтобы кто-то осмеливался в открытую выступать против воли короля или проявлял такую ненависть к эльфам. Даже Ротерхэм был не настолько резок в словах.

– Так что же нам делать? Как мы можем вынудить короля? Пойдем в их посольство и убьем всех этих остроухих ублюдков! – взревел человек на помосте, едва не сорвавшись на визг.

На этот раз толпа не ответила дружным согласием, услышав столь дерзкое заявление. Люди начали встревоженно перешептываться. Стоящий на помосте мужчина поднял руки, требуя тишины.

– О, я понимаю, что первый шаг – самый трудный. Но сделаем это вместе. Воспользуемся моментом! – проревел он, и из толпы раздались аплодисменты, судя по всему – от подставных людей. – Сначала я покажу вам, как это делается. Гриндл, тащи пленника!

Толстый лысый мужчина с мощными, почти как у Отелло, руками появился из-за двери позади помоста и вытащил кричащего во все горло эльфа. Даже с такого расстояния Флетчер сразу узнал его, когда эльф принялся брыкаться.

– Это Сильва!

Толпа заволновалась, испуганно и завороженно в одно и то же время. Толстый мужчина поднял вверх дубину, и в толпе закричали. Флетчер принялся проталкиваться вперед, но Отелло остановил его.

– Отпусти! – крикнул Флетчер, пытаясь вырваться из железной хватки гнома.

– У нас нет оружия, Флетчер. Надо бежать и позвать помощь! – крикнул в ответ Отелло. Толпа вокруг колыхалась.

– И кого позвать, Пинкертонов? Если что-то не сделаем прямо сейчас, Сильва умрет, – возразил Флетчер, вывернув руку из захвата и проталкиваясь дальше.

Он толкался плечами и локтями, но по мере приближения к помосту толпа становилась все плотнее. Вскоре он оказался зажат между людьми и едва видел, что происходит на помосте.

– Эльфы имеют наглость расхаживать по нашим улицам, будто война для них ничего не значит! – прокричал мужчина на помосте. – Гриндл, подтащи ее сюда, и мы всем покажем, что мы делаем с эльфами, которые забыли, где их место.

Толпа заревела. Часть людей торжествующе, другая – испуганно. Царило напряжение, искаженные лица людей высвечивали вспышки молний. Солнце уже почти зашло, небо было темно-синим.

– Что происходит? – крикнул Отелло, подпрыгивая и пытаясь поглядеть на помост. Соломон присел у него между ног, порыкивая на ноги людей, месящие мокрую грязь вокруг него.

– Не знаю. Надо как-то пробраться сквозь толпу! – крикнул Флетчер. Грохотал гром, кричали люди, барабанил по навесу дождь. Но вдруг шум прорезал вопль Сильвы, протяжный вопль безумного страха, пронизавший Флетчера насквозь.

Скрипнув зубами, Флетчер снова попытался протолкаться вперед, но не продвинулся и на пару – дюймов.

– Отелло, пусть Соломон шум устроит! Если мы не можем пробраться, придется разгонять их! – заорал Флетчер.

И тут же у него за спиной раздался низкий рев, напомнивший Флетчеру рев горного медведя. Люди поблизости кинулись врассыпную, и образовался проход в полметра шириной.

– Игнатий! – крикнул Флетчер, мысленно приказывая демону сесть у него на плече. Тот выпустил большую струю пламени, испугав толпу еще сильнее. Проход стал шире. Флетчер и Отелло ринулись вперед и выскочили на помост.

Флетчер мгновенно огляделся. Злобный оратор держал Сильву за шею, прижав ее голову к каменному блоку и стоя на коленях рядом. Гриндл поднял дубину, уже готовый размозжить ей голову. У бедной девушки были завязаны глаза, она даже не видела, что ей грозит.

Игнатий среагировал мгновенно, выплюнув шар огня, ударивший толстяка в плечо. Мужчина упал. Отелло тут же подбежал к стоящему на коленях оратору и с размаху ударил ему ногой по голове. Раздался хруст, и тот упал на бок, без сознания.

В этот же момент из двери за помостом выскочили трое мужчин с дубинками, похожими на дубинки Пинкертонов. Отелло получил удар в лицо и рухнул, будто кукла, у которой обрезали ниточки. Но прежде чем противник успел еще раз ударить Отелло, Соломон ударил его рукой в голень, и нога с омерзительным хрустом выгнулась вбок. Затем демон забрался врагу на грудь и начал топтать его ногами. Флетчеру обожгло живот, когда он услышал хруст ломающихся – ребер.

Двое других начали медленно надвигаться, помахивая дубинками с легкостью людей, хорошо умеющих с ними обращаться. Побледнев, Флетчер сделал шаг назад, пытаясь выиграть время. Скверно, что и лук в его комнате остался. Сложно будет выкрутиться.

– Хорошо, Игнатий. Взять их, – сказал Флетчер. Игнатий спрыгнул с его плеча, будто чертик из табакерки, превратившись в вихрь когтей и пламени. С шипением приземлился на лицо ближайшему из противников, вцепившись когтями и тыча хвостом, будто скорпион.

Прежде чем второй противник успел вмешаться, Флетчер ринулся вперед. Мужчина взмахнул дубинкой, но Флетчер выбросил из руки вспышку путеводного огня, ослепляя его. Двинул противнику ногой в пах, а потом коленом в нос. Ротерхэм был прав. Джентльменские правила – для джентльменов. Игнатий рвал на куски лицо второго противника, тот катался по помосту, крича от боли, а Игнатий облизывал языком окровавленное рыло. Щенячья невинность демона вмиг исчезла.

Сильва была связана по рукам и ногам, как индейка на кухне, но продолжала брыкаться. Соломон громко завывал, тычась каменным лицом в бороду Отелло.

Флетчер сорвал повязку с глаз Сильвы и принялся развязывать узлы на веревках неловкими от холода пальцами. Веревки набухли от дождя, но постепенно ослабевали. Толпа глядела на них, будто на сцене разыграли представление.

– Быстро, снимай их, снимай! – завопила Сильва, закатывая глаза от ужаса. Как она вообще в такое вляпалась? Последний раз он видел ее в обществе Исадоры.

И тут его голова вспыхнула болью, и он упал навзничь. Перед глазами была ткань навеса. Потом появилась огромная лысая голова Гриндла и поднимающаяся вверх дубина. Уродливая бесформенная штука, узловатая и рябая, будто едва отесанная ветка дерева.

– Предатель расы, – прошипел Гриндл. Его плечо было кашей из обгорелой ткани и плоти.

Он держал Игнатия за шею, как цыпленка, хвост демона глубоко вонзился в его мощную руку. Увидев, что Игнатий надувает грудь, Флетчер исполнился надежды, но из ноздрей демона вырвались лишь тонкие струйки дыма. Толстяк поставил ногу на шею Флетчеру и примерился, чтобы нанести удар дубиной по голове. Флетчер закрыл глаза и взмолился о быстрой смерти.

Но услышал злобный визг и глухой удар. На него что-то упало, сдавливая грудь и лишая дыхания. Открыв глаза, он увидел Сильву с окровавленной дубинкой в руках. Толстяк лежал поверх Флетчера, хрипя и булькая.

Флетчер попытался приподнять его, но впечатление было такое, что его придавило деревом.

– Дышать не могу, – из последних сил сказал он. Сильва присела и изо всех сил потащила толстяка, но тело практически не сдвинулось. У Флетчера стучало в ушах, пульс был быстрым и неровным. У него начало темнеть в глазах, он со свистом дышал, пытаясь хоть как-то вдохнуть.

Подошел, шатаясь, Отелло, у него по лицу текла кровь. Эльфийка и гном вцепились в тело, и Флетчер снова смог дышать. Эти глотки воздуха сейчас были для него слаще меда.

– Вы чудовища! – крикнула Сильва, поворачиваясь к молчащим зрителям.

– Давай уматывать отсюда на хрен, – сказал Отелло, с отвращением глядя на толпу.

Они подняли Флетчера на ноги и пошли, шатаясь, будто трое пьяных. Толпа сразу же расступилась, оставив широкий проход.

Они шли по опустевшим улицам, шатаясь, поливаемые дождем, который накатывал волнами, под порывами ветра. Отелло, похоже, знал, куда идти, и вел их узкими переулками и задворками, пока они не очутились на главной дороге, по которой приехали в Корсилум. Темнело с каждой минутой, но в компании Сильвы нечего было и думать о том, чтобы переночевать в трактире. Неизвестно, следят ли за ними, но оставаться в городе явно было нельзя.

Они шли часа два, не встретив по дороге ни одного фургона или телеги. Сильва была одета в шелковое платье и осталась без туфель, когда ее пленили. Дрожала так, что едва смогла просунуть руки в рукава куртки Флетчера, когда тот ей предложил ее.

– Надо остановиться и отдохнуть! – крикнул Флетчер сквозь рев ветра и дождя. Отелло тупо кивнул, слишком усталый даже для того, чтобы смотреть на дорогу. Его лицо было пепельно-бледным, вода стекала по нему вперемешку с кровью. Под таким дождем рана на голове сама не засохнет.

По обе стороны от дороги зеленели поля кукурузы, но тут Флетчер увидел в паре сотен метров от дороги деревянную крышу, возвышающуюся над зеленью.

– Туда! – заорал он, сворачивая. Они продирались сквозь высокую поросль, под ногами хрустели ломкие черешки. Впереди всех шел Соломон, отчаянно пытаясь спасти хозяина.

Наконец они дошли до домика. Просто хорошо выстроенный сарай, но давно заброшенный. У Флетчера упало сердце, когда он увидел на двери ржавую цепь, но Соломон порвал ее одним ударом кулака.

Внутри было влажно и пахло плесенью, стояли старые бочки из-под муки, полусгнившие. Но спастись от ливня, идущего снаружи, уже было счастьем.

Сильва и Отелло рухнули на землю, прижавшись друг к другу, чтобы согреться. Флетчер захлопнул дверь и осел рядом с ними. Не так он представлял себе поездку в Корсилум. Ладно хоть деньги не потратил.

– Не беспокойтесь, ребята, я сейчас нас согрею. Игнатий!

Демон сбежал по его руке и жалобно поглядел на него. Шея маленького создания опухла и покраснела, там, где ее сжал Гриндл. Глубоко вдохнув, демон выпустил тонкую струйку пламени, но она не согрела влажный воздух, лишь слегка разогнав кромешную тьму. Свет проникал только сквозь щели в стенах, а вместе с ним – и порывы ветра. Надо придумать что-то еще. Если Флетчер ничего не сделает, тут они и останутся.

Соломон зарычал и принялся ломать на части бочки. Руки Голема были каменными буквально, и короткие большие пальцы позволяли ему разрывать и ломать полусгнившие доски. Демон бросал их в середину сарая.

– Хватит, Соломон, побереги силы, – тихо сказал Отелло. Демон остановился, а потом заворчал, будто извиняясь перед хозяином. И рыкнул, показывая на бочки коротенькими руками.

– Ну ладно, – сказал Отелло, махнув рукой. Соломон снова принялся за дело, но более осмысленно. Что он такое делает?

– Он костер складывает! Давай, пока Сильва не вырубилась, – сказал Флетчер. Эльфийка ужасно дрожала, прижав колени к груди. Трудно представить, что ей довелось пережить. Острые кончики ушей покраснели и обветрились.

Вскоре Соломон собрал высокую кучу досок. Флетчер отложил большую часть на потом. Соломон размолотил несколько досок в мелкие щепки, на растопку, и Игнатий выплюнул несколько порций огня, пока растопка не загорелась. Вскоре сарай наполнил теплый свет костра, а дым стал выходить через дыры в углах крыши. Гнилое дерево горело медленно и пахло плесенью, но постепенно огонь согрел троих беглецов, и даже одежда начала подсыхать. Но им предстояла тяжелая ночь.

– Где вы были, черт подери? – прошипел Сераф.

Флетчер, Отелло и Сильва ввалились в зал вызывания, тихонько присоединившись к остальным, когда курсанты шли через атриум. Выглядели они ужасно, но тут уж ничего не поделаешь. Они пришли как раз тогда, когда прибыли фургоны с провизией, и смогли пробраться внутрь только после завтрака, перед самым началом занятий.

– Долгий разговор. Потом расскажем, – прошептал Флетчер. Услышав шепот, Исадора повернулась в их сторону, и ее глаза расширились, когда она увидела Сильву. Толкнула Таркина, который повернулся и дернулся, ошеломленный. Сильва равнодушно поглядела на них и повернулась к капитану Ловетт, которая терпеливо ждала, пока все успокоятся. Рослая женщина была одета в кожаный фартук поверх мундира, а на руках у нее были толстые кожаные перчатки.

– Давайте сделаем освещение, – сказала Ловетт, выпустив в воздух несколько путеводных огней. В отличие от Арктура она позволила им бесцельно блуждать в воздухе, озаряя зал колеблющимся ярким – светом.

– Итак, насколько я понимаю, Арктур позволил тем из вас, кто уже тренировался с путеводными огнями, уйти с урока раньше. У меня на уроках такого не будет. Мой девиз – совершенство достигается практикой, и, учитывая, сколь недолго вы будете здесь учиться, вам следует с пользой использовать каждую секунду занятий.

Она расхаживала перед ними, жестко оглядывая всех по очереди. Не хотелось бы перечить этой женщине, подумал Флетчер.

– Первое, чему вы будете учиться, – искусство слияния. Вижу, что рядом с некоторыми из вас демонов нет, следовательно, вы уже это умеете. Однако скорость, с которой вы способны выпустить изнутри своего демона, может стать вопросом жизни и смерти. Поверьте, я это знаю. Те, кто был обучен своими родителями, будут практиковаться у кругов вызывания в том конце зала. Я подойду к вам позже и проверю.

Дворяне самодовольно пошли в другой конец зала, смеясь и переговариваясь. Ловетт разделила зал на две части занавесом, и они исчезли из виду, пригнувшись и пройдя посередине. Спустя мгновения Флетчер увидел, как оттуда засверкали яркие вспышки. Какие же демоны есть у дворян?

Сильва нерешительно подняла руку и шагнула вперед.

– Я обучалась сама, – сказала эльфийка. – Можно я останусь здесь, с остальными, чтобы научиться правильной технике?

Ловетт оглядела ее рваное платье и растрепанные волосы. Приподняла брови. Долго и жестко глядела на Сильву, но все-таки смилостивилась.

– Хорошо. Но, на будущее, на занятия приходи в форме, – снисходительно сказала она, а затем обернулась к остальным простолюдинам: – Идите и возьмите себе листы кожи для вызывания, и не забудьте кожаные фартуки. В ящиках под ними лежат очки и рукавицы.

Она махнула рукой в сторону дальней стены. Один из путеводных огней метнулся туда и повис около ряда встроенных в стену шкафов.

– Что с вами случилось? Мы ждали вас, сколько могли, но пришлось уехать, пока не ушли последние экипажи, – тихо сказала Женевьева по дороге к шкафам.

– Как ты сама сказала, все экипажи уехали, так что пришлось идти домой пешком. Добрались к утру, – прошептал в ответ Флетчер, копаясь среди свернутых листов кожи, пока не нашел тот, пентаграмма на котором не выцвела до полной невидимости. Неизвестно, захочет ли Сильва, чтобы остальные узнали о том, что на нее напали.

– Вас что, по дороге ограбили или что-то в этом духе? – недоверчиво спросила Женевьева.

– А почему ты так подумала? – возразил Флетчер, надевая кожаный фартук.

– Ну, не говоря уже о забинтованной голове Отелло, у тебя шишка с гусиное яйцо на голове, – скептически сказала Женевьева. Они вернулись обратно. Флетчер коснулся рукой виска и вздрогнул от боли. Да, она права. Но к этому времени они уже подошли к Ловетт, и та взглядом заставила их замолчать.

– Я слышала, у некоторых из вас демоны уже больше недели. К нынешнему моменту они должны были сильно ослабеть, так что лучше будет побыстрее выполнить слияние, чтобы они могли отдохнуть. У кого демоны уже больше недели, поднимите руки.

Женевьева и Рори подняли руки. Через пару мгновений поднял руку и Флетчер.

– Что за заминка? Флетчер, что? – спросила Ловетт, дав ему знак выйти вперед.

– У меня демон уже две с половиной недели, – ответил Флетчер. – Это нормально?

– Нет, он наверняка совсем выдохся! Давай-ка на него поглядим, – с упреком сказала Ловетт.

Флетчер мысленно толкнул Игнатия, чтобы тот проснулся. Демон мяукнул и изящно спрыгнул на пол из-под капюшона Флетчера. С любопытством огляделся и принялся облизываться. С учетом того, что ночью он отказался есть жареную кукурузу, он должен был быть весьма голоден.

– Последнее время он несколько сонный, но он обычно всегда такой, – виновато сказал Флетчер. Игнатий зевнул.

– Саламандра, – выдохнула Ловетт. – Вот уж редкость! Майора Гудвина она очень заинтересует. Нечасто ему выпадает возможность исследовать новый вид демонов.

– С Игнатием все в порядке будет? – тревожно спросил Флетчер, памятуя слова Ловетт об изнеможении.

– Похоже, да, – ответила та. – Чем могущественнее демон, тем дольше он может находиться в нашем мире без отдыха. Но все они устают, почему – нам неизвестно. Я думала, что у простолюдина будет демон послабее. Хотя, судя по всему, вам всем повезло. В прошлом году простолюдины получили одних Крох, а сейчас у вас есть Лутра, Користый, Саламандра и Голем!

– А еще Канид! – воскликнула Сильва, торопливо разворачивая на полу лист кожи.

Флетчер улыбнулся, довольный тем, что она наконец освоилась среди простолюдинов.

Рори поежился и сжал кулаки.

– Устал я уже слушать, как мне не повезло, что у меня Малахи, – сокрушенно прошептал он.

– Тогда начинай ты, Сильва. Если будешь все делать правильно, я скажу. Когда знаешь, что делать, то все относительно просто, – предложила Ловетт.

Сильва сразу же опустилась на колени и положила руки в рукавицах на лист кожи. Защитные очки плохо сидели поверх ее острых ушей, но, судя по всему, ее это не беспокоило. Флетчер не сомневался, что после вчерашних испытаний ей не терпится снова оказаться под защитой Сариэли. Сделав долгий глубокий вдох, чтобы сосредоточиться, Сильва поглядела на пентакль, и вскоре он засветился слабым фиолетовым светом.

– Следите за тем, как она передает энергию через руки в кожу и через пентакль. Когда пентакль станет светиться ровным светом, то можно будет выпускать демона наружу.

Пентакль засветился ярче, но еще с полминуты ничего не происходило. Слышалось лишь тяжелое дыхание Сильвы, пристально глядящей на сверкающую звезду. И вдруг, совершенно неожиданно, из ничего в воздухе возник силуэт Канида, за полсекунды превратившись из крохотной сверкающей точки в большого демона. Силуэт вспыхнул белым, потом свет померк, и поверх пентакля появилась Сариэль с гордым – видом.

Четыре глаза сосредоточились на Сильве, и Канид прыгнул к ней. Сильва опрокинулась на спину. Демон принялся вылизывать ей лицо, жалобно подвывая. Интересно, подумал Флетчер, Сариэль осознавала, что произошло с Сильвой вчера? А может, просто соскучилась по хозяйке.

– Очевидно, твоему демону требуется научиться дисциплине и послушанию, но ты справилась хорошо! Сейчас я вызову своего демона, Лисандра, и затем покажу, как выполнять слияние. Пожалуйста, отойдите! – объявила Ловетт.

Сильва и Сариэль отошли в сторону, остальные тоже сделали несколько шагов назад.

– Чем крупнее ваш демон, тем более бурно происходит вызывание. На поле боя у вас не будет возможности надевать защитную одежду, но сейчас лучше принять меры предосторожности, в особенности для вас, необученных новичков, – сказала Ловетт, становясь на колени у края листа кожи. Выудила из кармана фартука очки с черными линзами и кожаную кепку и натянула.

Пентакль снова засветился, шипя и разбрасывая белые искры. Над ним появился белый шарик и, к изумлению Флетчера, превратился в демона за считаные секунды. У появившегося создания были тело, хвост и задние лапы льва, но спереди у него были голова, крылья и когтистые лапы орла. Размером он был с крупную лошадь, покрытый рыже-коричневыми перьями, переходящими на спине в золотистый мех.

– Мне тоже повезло обзавестись редким демоном, Грифоном. Но мне его никто не давал, я, как и вы двое, начинала с Крохи. Так что не следует сокрушаться над таким скромным началом. Крохи – исключительно преданные создания, а еще вы можете управлять одновременно большим их количеством. На то, чтобы держать под контролем Лисандра, требуется вся моя концентрация. Поэтому я могу иметь всего одного демона, кроме него, и не могу использовать их одновременно. На уроках демонологии майор Гудвин объяснит вам это подробно.

Женевьева радостно улыбнулась и поднесла Азуру к губам, целуя панцирь кобальтового цвета.

– Значит ли это, что вы тоже из простолюдинов? – спросил Рори, не в состоянии отвести взгляд от величественного создания.

– Нет… когда учили меня, еще не открыли, что адепты встречаются и среди простолюдинов. Я третья в роду Ловеттов Калгарийских, у нас небольшое поместье на севере Хоминума. По странному стечению обстоятельств судьба даровала моему отцу нескольких детей-адептов. Я была младшей, поэтому отец смог дать мне лишь самого слабого демона. С другой стороны, я этому рада теперь. Если бы он этого не сделал, я бы не стала специалистом по поимке демонов. Если будете упорно работать, все сможете обрести могучего демона, не хуже этого.

Она обняла Лисандра за шею, и демон с нежностью положил свою клювастую голову ей на грудь. У грифона были глаза цвета темного янтаря, большие, как у совы, и умные. Демон с любопытством оглядел новых курсантов, задержав взгляд на Игнатии.

– А теперь я покажу, как делается слияние. Практически это та же процедура, но в обратном порядке. Пентакль должен быть направлен прямо на демона, и демон должен быть достаточно близко. Обычно мы просто ставим их на лист кожи. Но даже если Лисандр будет летать в нескольких метрах над пентаклем, я смогу сделать слияние.

Она снова стала на колени и положила руки на лист кожи. Пентакль снова заискрился.

– Сначала вы должны направить энергию в пентакль. Затем вы почувствуете препятствие между вашим сознанием и сознанием демона. Как только почувствуете, тяните демона сквозь него…

Она сделала напряженный вдох, Лисандр засветился и распался на полоски белого света, которые потекли к ее рукам.

– Вот и все, что нужно, – сказала Ловетт. На ее лбу выступили капельки пота. Все курсанты от души захлопали в ладоши, восхищенные ее искусством, но у Флетчера возникло предчувствие, когда женщина поглядела на него взглядом стальных глаз.

– Флетчер, ты попробуешь первым, поскольку твоему демону более всего требуется отдых. Арктур сообщил мне, что у тебя необычно сильный дар к заклинаниям. Посмотрим, относится ли это к искусству слияния, – сказала Ловетт, показывая на пол.

Флетчер медленно развернул лист кожи и посадил на него Игнатия. Демон уселся, нервно чирикая, чувствуя неуверенность Флетчера. Флетчер принялся делать все, как было сказано, и направил энергию в кожаное полотно. Пентакль засветился ровным фиолетовым светом.

– Ты чувствуешь, Флетчер? – спросила Ловетт, кладя ему руку на плечо, чтобы подбодрить.

– Чувствую, – ответил Флетчер, с трудом, сквозь сжатые зубы. В этом состоянии, когда он работал с энергией, свет казался ему ослепительным, будто ярчайшая звезда.

– Тяни его сквозь препятствие. Сначала может быть трудно, но для первого слияния это нормально.

Голос Ловетт будто доносился до него откуда-то издалека. С каждым ударом сердца в жилах пульсировала энергия, в ушах грохотало. Связь между ним и Игнатием была чем-то перекрыта. Он едва ощущал сознание демона. Нерешительно коснулся его, а затем, приложив колоссальное усилие, потянул к себе. Напрягся всем телом, со свистом дыша сквозь сжатые зубы. Впечатление было такое, будто Игнатий увяз в какой-то тягучей паутине. Прошла, казалось, вечность, и раздался тихий щелчок. Сознание демона слилось с его собственным. Ощущение было такое, будто он погрузился в теплую ванну.

– Хорошо, Флетчер! Теперь можешь отдохнуть, – прошептала ему в ухо Ловетт.

Флетчер уперся лбом в мягкую кожу, тяжело дыша. Слышал, как остальные радостно кричат и аплодируют. Он чувствовал необычайную радость и чистоту сознания так, будто наглотался какого-то дурмана.

– Сейчас Флетчер ощущает временную эйфорию от слияния сознаний. Его демон внутри него, но через пару минут он уже будет едва ощущать его. Игнатий будет видеть все, что видит Флетчер, пусть и поймет совсем немногое. Такое умение очень полезно, когда требуется вызвать демона или вобрать его на поле боя, – принялась объяснять Ловетт, расхаживая вперед-назад перед Флетчером.

– Некоторые из вызывающих могут мельком видеть воспоминания демонов, когда в первый раз сливаются с ними. Это тоже пройдет, но явление представляет собой важную часть наших исследований. Так мы больше узнаем об эфире, особенно от недавно пойманных демонов. Если с вами такое случится, обязательно запишите все увиденное подробно, а потом расскажите мне и майору Гудвину. Нам нужна любая доступная информация о жизни демонов.

Флетчер встал, пошатываясь, и вернулся к остальным. Сераф радостно похлопал его по плечу, с завистливой улыбкой.

– Хорошо получилось. Похоже, ты главный конкурент, – прошептал он.

– Вряд ли. Мне кажется, это меня едва не убило, – устало ответил Флетчер.

Отелло ободряюще улыбнулся ему, и даже Сильва слегка коснулась его руки, прежде чем снова поглядеть на Сариэль. Эльфийка уткнулась лицом в золотистую шерсть демона, запуская в нее руки, держась за Сариэль так, будто от этого зависела ее жизнь. Флетчер подумал, что пройдет еще немалое время, прежде чем она согласится снова вобрать Канида в – себя.

– Хорошо, пусть попробуют остальные, а потом приступим ко второй части занятия, – объявила Ловетт, хлопнув в ладоши.

– А что будет во второй половине? – спросил Рори, раскладывая на полу лист кожи.

Ловетт сняла очки и загадочно улыбнулась:

– Мы отправимся в эфир.

Флетчеру очень хотелось поглядеть, какие демоны у дворян, он надеялся их увидеть, когда Ловетт объединила две группы, чтобы провести вторую часть занятия, но она приказала всем вобрать демонов прежде, чем раздвинула занавесь. На удивление, Женевьеве и Рори слияние удалось очень легко, а вот Серафу, Атласу и Отелло потребовалось по нескольку попыток. Вероятно, чем могущественнее демон, тем труднее выполнить слияние.

– Подойдите все и встаньте в круг, – крикнула Ловетт. Вошли четверо слуг и вынесли в центр зала круглый каменный стол. Он был покрыт белой скатертью, под которой в середине возвышалась выпуклость. Все стали вокруг стола, теснясь. Исадора скривилась, когда рядом с ней к столу протиснулся мокрый от пота Атлас, и демонстративно прикрыла нос кружевным платком.

– Извини, – смущенно пробормотал Атлас.

Ловетт отошла от стола и стала на колени у самого большого пентакля, в середине зала. В отличие от других листов кожи, которые они использовали для вызывания, у вершин этого пентакля были нарисованы странные символы, такие же, как на обложке книги Джеймса Бейкера.

– Никогда не используйте пентакль с ключами в отсутствие преподавателя, понятно? – резко сказала Ловетт, показывая на тот, что перед ней. – Нарушение этого правила является основанием для немедленного исключения! Я вас предупредила!

Курсанты послушно кивнули. Ловетт направила энергию в пентакль, линии засверкали и заискрились. На этот раз Ловетт несколько минут стояла на коленях, склонив голову, с перекошенным от напряжения лицом. Пентакль пульсировал светом и издавал странные звуки, будто неразборчивое бормотание безумца.

– Вау, если у Ловетт на это столько времени уходит, вряд ли я смогу использовать пентакль с ключами, даже если захочу, – прошептал Сераф. – Я едва сознание не потерял, когда Щепку в себя втягивал.

– Не нервничай. Второе слияние получилось у меня намного легче, а ты только один раз его сделал. Уверен, в следующий раз и тебе будет намного легче, – тихо сказал в ответ Флетчер, стараясь подбодрить товарища.

Наконец из центра пентакля поднялась синяя сфера и повисла, будто тусклый голубой солнечный шар. Ловетт шумно дышала. Приподнявшись, передвинулась к другому пентаклю, на коленях. Едва коснувшись его, вызвала демона, который повис в воздухе.

– Кроха! – возбужденно шепнула Рори Женевьева. Ловетт услышала и повернулась к ним, с усталой улыбкой:

– Точно. Они самые лучшие разведчики и всегда пригодятся, когда надо охотиться в эфире. Валенс – мой первый демон. Без него мне бы никогда не удалось поймать Лисандра, как и всех тех демонов, которые были у меня до него.

Ловетт встала и подошла к столу. Одной рукой коснулась белой скатерти. Во второй она держала длинную полоску кожи, соединенную с первым пентаклем, с ключами. Флетчер подумал, что с помощью полоски она продолжает передавать энергию.

– То, что я покажу вам сейчас, – самое ценное оборудование в академии. Не трогайте его и даже не дышите на него. Просто смотрите, – жестко сказала Ловетт, по очереди глядя в глаза всем курсантам. Все закивали. Сделав последнее предупреждение, Ловетт сдернула ткань.

В середину столешницы из белого мрамора был вделан огромный самоцвет, прозрачный, как горный ручей, темно-лилового цвета, как цветок вереска.

– Это очень редкий сорт кристалла, называемого корундом, – сказала Ловетт. – Они бывают самых разных цветов, но такие большие и прозрачные находят очень редко. Мы называем их камнями ясновидения, а этот называется Окулус. Если вы не сможете сами приобрести себе такой камень, академия вам предоставит его, хотя то, что вы получите, может показаться вам весьма… недостаточным.

Ловетт поманила к себе Валенса, и маленькое создание пролетело у них над головами и село на камень. В отличие от Малахи и Азуры панцирь этого Крохи был скучного темно-коричневого цвета. Будто угадав мысли Флетчера, Ловетт понимающе улыбнулась ему и погладила демона.

– Валенс отлично подходит для той работы, которую я ему поручаю. Он, конечно, не слишком красиво смотрится у меня на плече, но голодному демону в эфире будет куда труднее его заметить.

Флетчер вспомнил, как Игнатий жевал коричневого жука, когда он его вызвал, правда, намного меньшего, чем эти Крохи. Может, другой вид.

– Хорошо, начинаем наше представление. Для этого надо направить энергию в демона и в камень, подобный этому, – сказала Ловетт, накрывая свободной рукой Валенса.

Самоцвет почернел. Когда она убрала руку, камень снова поменял цвет. Сначала Флетчеру показалось, что самоцвет стал зеркальным и он видит в нем отражение своего лица, но вскоре он увидел в камне лицо Серафа.

– Сейчас вы видите в камне то, что видит Валенс. Это мы и называем ясновидением. Полезное умение, когда требуется вести разведку и управлять демоном на расстоянии. Мысли демона мы всегда ощущаем, а теперь можем и видеть его глазами, с помощью кристалла. Очень важно проверить, что происходит на другой стороне портала, посылая для этого в эфир самого незначительного из ваших демонов. Если там будет что-то опасное, когда он пройдет сквозь портал, лучше рискнуть Валенсом, чем Лисандром.

Изображение задрожало, когда Валенс, жужжа, поднялся в воздух и завис перед вращающейся синей сферой. Ловетт прищелкнула языком, и демон пулей ринулся внутрь сферы.

Все в ужасе смотрели на почерневший камень, затаив дыхание. Ловетт сжала кожаную ленту с такой силой, что побелели костяшки пальцев, из пентакля сыпались синие искры, кожа шипела и дымилась, пошел запах паленого волоса.

Внезапно Окулус ожил. Изображение было дымчатым и нечетким, но оно медленно двигалось. Валенс глядел на изумрудные вершины деревьев. Маленький демон был жив!

– Этого я и боялась, – пробормотала Ловетт. – В это время года над нашими охотничьими угодьями перелет у Сорокопутов. Обычно я жду месяц, прежде чем проводить урок по выходу в эфир, но с учетом того, что первокурсники тоже будут участвовать в турнире в конце года, пришлось поторопиться. Будь проклят Сципион с его желанием поскорее отправить вас в бой. Когда он сам учился, обучение длилось пять лет. Мог бы догадаться!

Она длинно и витиевато выругалась, почище весанийского моряка. У Флетчера уши покраснели от таких оборотов, но внутренне он улыбнулся. Эта леди может ругаться не хуже любого простолюдина!

– Сорокопут обязательно вернется, но у Валенса повреждено одно крыло. Ему придется как-то лететь к порталу. С Сорокопутом он сражаться не сможет, этот демон на три уровня выше его. А может, и на пять, если это матриарх стаи.

Последние слова для Флетчера не значили абсолютно ничего, но он на мгновение задумался, какой уровень у Игнатия в этой системе. Кроха зажужжал и неловко поднялся в воздух, и Флетчер снова стал следить за событиями.

Бедный демон летел медленнее из-за поврежденного крыла. Держался низко над голой землей пустыни, шатался под порывами ветра, поднимающими клубы песка и заслоняющими обзор. Тянулись минуты мучительно, и Флетчер что-то увидел впереди. Тень, но чья – непонятно.

– Там что-то над нами, – сказал он, показывая на темный силуэт.

– Знаю. С того самого момента, как Валенс вылетел из леса. Сорокопуты обычно ранят добычу, нанося неожиданный удар, а потом летят следом за ней, пока она не упадет, ослабев. Эффективная тактика, но сегодня она нам на пользу. Необузданные демоны инстинктивно боятся порталов и редко сами в них лезут, если мы их не тащим. Если мы сможем провести Валенса через портал, Сорокопут от него отстанет. Потом я сделаю слияние, и Валенс исцелится. Надеюсь лишь, что ему удастся вернуться, – сказала Ловетт, убирая с глаз промокшую от пота прядь волос.

Наконец на горизонте появился портал. Лететь до него было еще далеко, Валенс летел рывками, изображение в Окулусе то и дело меркло.

– Ну, еще немного, – прошептала Ловетт, хмурясь.

Но Кроха уже выбился из сил. Валенс упал на землю в считаных метрах от портала, подняв облачко пыли, и лежал неподвижно. О том, что он еще жив, говорило лишь свечение кристалла, в котором отражались вихри пыли, вздымаемые порывами ветра.

– Давайте мне костюм для эфира, быстро! В последнем шкафу у дальней стены. Я не знаю, сколько у нас еще осталось времени!

Первым среагировал Сераф, бегом бросившись к шкафу и достав объемистый сверток.

– Помогайте, он тяжелый! – крикнул он.

Отелло спешно бросился на помощь, и вместе они подтащили сверток Ловетт. Флетчер неотрывно глядел в кристалл. Снова мелькнула тень.

– Я не могу послать ему на помощь Игнатия? – спросил он.

– Нет, наши энергии смешаются, если твой демон войдет через мой портал. Смешение энергий опасно, им трудно управлять. Если ты не сделаешь этого с первой попытки, портал закроется, и мы точно потеряем Валенса.

Ловетт с трудом влезала в массивный костюм, сделанный из толстой кожи, с сапогами с обитыми железом носами внизу и металлическим кольцом сверху. Вставив ноги в костюм, Ловетт присоединила кожаную полоску, питающую энергией пентакль, к другой, идущей от задней части костюма, несколько метров в длину. К шлему, лежащему на полу, был присоединен длинный шланг, свернутый кольцами.

– Сераф, разворачивай воздушную трубу. Мне нужно, чтобы воздух свободно шел через нее, – приказала Ловетт, поднимая шлем, в нижней части которого было металлическое кольцо. Сераф принялся лихорадочно разматывать шланг, и Ловетт надела шлем. Раздался щелчок.

– Он должен быть непроницаем! – послышался ее голос, приглушенный шлемом. – Воздух эфира для нас ядовит. Если у меня будет дырка в костюме, вытаскивайте меня немедленно, за кожаную ленту, вне зависимости от того, подобрала я Валенса или нет!

– Это же всего лишь Кроха. Зачем вам рисковать жизнью, если вы завтра можете другого поймать? – скептически спросил Таркин.

Ловетт повернулась к нему. Ее лицо было плохо видно через толстое стекло медного шлема. Поверх стекла шла решетка, чтобы предохранить его от ударов.

– Демон – не вещь, которую можно выбросить, как старую рубашку, – зло сказала она. – Когда сходишь в бой бок о бок со своим, может, поймешь.

И с этими прощальными словами она ступила в портал.

Гидра угрожающе двинулась на Флетчера, шипя и выбрасывая раздвоенные языки. Головы гипнотически покачивались, будто у кобры перед ударом.

– Соломон! – закричал Отелло, вызывая Голема. Каменный демон встал перед Гидрой, расставив короткие ноги. Рядом с ним стал Игнатий, яростно рыча. Они преградили путь Гидре, бросая ей вызов.

– Значит, гном решил карты на стол выложить. Не удивительно. Слабые часто объединяются, – протяжно проговорил Таркин.

– Иди сюда, и я тебе покажу, кто тут слабый, – яростно рыкнул Отелло, обойдя по кругу и став рядом с Флетчером.

– Прекратите, времени нет на это! – заорал Флетчер. – Не видите, капитан Ловетт умирает?

Дыхание женщины становилось все более затрудненным, она хрипела и задыхалась.

– Если получеловек хочет драться, да будет так, – сказал Таркин, и все ахнули. Даже Флетчер знал, насколько оскорбительно было назвать гнома получеловеком.

Отелло сжал кулаки, но не клюнул на приманку.

– Заткни свой рот! – рыкнул Флетчер. – Ты не смеешь так с ним говорить!

Его жилы будто наполнились огнем от гнева.

– Гном думает, что если один из лучших их вызывающих дал ему сильного демона, то он им равен, – спокойно продолжил Таркин. – Я продемонстрирую ему, что он ошибается. А потом убью и твоего нелепого маленького демона. Его фокусы с огнем не напугают Требия.

Услышав свое имя, Гидра зашипела и начала скрести когтями пол.

– Братец, не жадничай, я тоже хочу развлечься! – крикнула Исадора, изящно выступая вперед. Жеманно присела, касаясь края ближайшего листа кожи с пентаклем, и тонкие нити белого света вылетели из него, клубясь и кружась, пока ее демон не обрел форму.

Он был размером с большую рысь, но стоял на двух ногах, согнувшись, как шимпанзе из джунглей. Покрыт он был густой шерстью, черной в оранжевую полоску, под которой перекатывались мощные мускулы. Во рту торчали огромные клыки, сантиметров по десять, острые, как иглы. Как и у Канида, у этого демона была вторая пара глаз, позади основных.

– Фелида никогда не видел? – спросила Исадора, увидев удивление на лице Флетчера. – Мой Тамил – совершенно особенный. Больше в жизни такого не увидишь. Мама была безмерно щедра, подарив его мне. Но не могла поступить иначе после того, как отец дал Таркину свою гордость.

Фелид радостно мявкнул, быстро махая хвостом. Уставился горящими глазами на Игнатия, привычно выпуская когти.

Флетчер сглотнул, глядя, как два демона двинулись вперед, и его ярость угасла. Все понятно. Обоим достались лучшие демоны их родителей, и, видимо, очень могущественные. Даже с поддержкой Соломона Игнатию тут ловить нечего. Он дал команду Игнатию выбросить струю пламени, но демоны дворянских детей едва дернулись, когда пламя пролетело у них над головами.

– Давай, Требий! – крикнул Таркин, и Гидра с шипением двинулась вперед. За ней последовал и Тамил. Соломон расставил ноги и утробно зарычал, поднимая каменные кулаки, а Игнатий присел на задние лапы и глубоко вдохнул, готовый выпустить струю пламени.

Внезапно между четырьмя демонами мелькнул золотистый мех. Появилась Сариэль. Ее золотистая грива встала дыбом, четыре глаза горели гневом. Элегантная морда Канида сейчас злобно оскалилась, с клыков текла слюна, а передними лапами Сариэль скребла пол, оставляя глубокие борозды в коже. Гидра остановилась.

– Прекратите! – закричала Сильва. – Вы не забыли, кто наш враг? Мы же на одной стороне!

– Официально нет, если эльфы не подписали капитуляцию, – злобно ответил Таркин. – Ты почетный заложник, не более того.

Сильва вспыхнула, услышав эти слова, а Сариэль громко рыкнула, ощущая гнев хозяйки.

– Ладно, Таркин, не надо забываться, – сказала Исадора, кладя руку на плечо брату. – Вполне возможно, что эльфы скоро станут нашими союзниками. Форсисы и вожди эльфийских кланов могут быть очень полезны друг другу… помнишь?

Флетчер увидел, как она сжала плечо Таркину, впиваясь в него ногтями. Таркин помолчал и склонил голову, а затем дал Требию знак отойти назад.

– Извиняюсь, немножко занесло. Горячка боя, сами понимаете, – тихо сказал Таркин, но его лицо все еще пылало гневом. Он угрожающе поглядел на Флетчера.

– Итак, Сильва, что же? Гном и простолюдин… или мы? – спросила Исадора. Но эльфийка не успела ответить.

Распахнулась дверь, и ворвался Арктур. Следом за ним вбежали Женевьева и двое слуг с носилками.

– Что происходит? – рыкнул он. От двери прыгнула Сахарисса, сев рядом с Сариэлью. Оказалось, что она ее на голову выше. Щелкнув зубами, она заставила Сариэль отойти к Сильве.

– В лазарет ее, немедленно, – тихо сказал Арктур, поднимая Ловетт и укладывая на носилки. Убрал прядь волос с ее лба и прикрыл веки глаз, невидяще глядевших в потолок. Слуги спешно унесли носилки, едва не спотыкаясь.

– А теперь… кому-то придется рассказать всю правду о том, что здесь произошло, – сдерживая гнев, сказал Арктур.

– Мы отпугнули Сорокопута, который пролез через портал, – непринужденно солгал Таркин. – Уже все.

Арктур поглядел на Флетчера, но тому не хотелось навлекать неприятности на других. Не открывая рта, он виновато ступил с ноги на ногу. Прищурившись, Арктур решительно двинулся вперед, и от него во все стороны разлетелись путеводные огни. Новички прищурились, и Арктур тихо заговорил:

– Надеюсь, вы не собираетесь дуэли устраивать. Эльфам такое нравилось. Они теряли демонов, одного за другим, пока не потеряли всех. Знаете, что случается, когда демонов больше нет? Нет энергии, чтобы портал открыть. Нет способа найти новых демонов. И эфир потерян навсегда. Ты, Сильва, была бы полной дурой, если бы решила затеять здесь дуэль. Те уступки, на которые пошел твой народ, чтобы ты оказалась здесь… все ради того, чтобы ты стала основателем нового поколения эльфийских адептов, которым ты бы даровала их демонов. Ты первый вызывающий среди эльфов за тысячу лет. Не бросайся этим. Если ты потеряешь своего Канида, другого мы тебе не дадим.

Сильва стыдливо склонила голову, Сариэль заскулила, сунув хвост между ног. Флетчер, очень благодарный ей за то, что она пошла на такой риск ради него, кивнул ей в знак благодарности. Если бы не она, сейчас уже шла бы дуэль, и потом их бы непременно выгнали.

– Любая дуэль карается немедленным исключением. Простолюдины будут разжалованы в солдаты, без дальнейшего обучения. Если повезет, может, сержантами станете. Дворянам останется право самим приобрести офицерскую должность, опозорив свой род тем, что пришлось покупать путь к воинской службе. И исключительно индивидуальное обучение.

Таркин сморщился и что-то прошептал сестре.

– Так ты этого хочешь, Таркин? Чтобы великий Захария Форсис был вынужден покупать сыну должность офицера? – язвительно спросил Арктур.

Таркин слегка побледнел, но, увидев, что все на него смотрят, завелся.

– Карманные деньги, – небрежно сказал он. – А полудворяне, что с ними? – спросил он зловеще. – В смысле об этом вам лучше знать… или я ошибаюсь, Арктур?

Таркин улыбнулся, решив, что выиграл спор. Арктур умолк, шокированный. Но затем его лицо покраснело от гнева, а Сахарисса злобно зарычала, так мощно, что звук отдался у Флетчера в груди. Таркин с испугом сделал шаг назад, поняв, что зашел слишком далеко. К счастью для него, в этот момент в зал вбежал Сципион, с раскрасневшимся от натуги лицом.

– Побежал сразу же, как узнал, – грубо сказал он, тяжело дыша. – Она в порядке?

Арктур глубоко вдохнул, чтобы успокоиться, и повернулся к нему.

– Нет, сэр, не в порядке. У нее эфирный шок, это точно. Нам придется ждать, когда она из него выйдет, но лучше всего было бы найти нового преподавателя, поскольку неизвестно, когда она снова будет на ногах. Пока что я бы мог ее заменить.

Сципион закрыл глаза и сокрушенно вздохнул. А затем повернулся к новичкам и заговорил громко и отчетливо:

– Курсанты, внимание. Теперь вы осознали опасности, которые таит в себе эфир, тот риск, которому подвергли себя ваши родители и спонсоры, чтобы даровать вам демонов. Будьте им благодарны и упорно трудитесь, чтобы оправдать их усилия.

Сказав это, он сделал пару шагов к выходу, но остановился и заговорил снова:

– Таркин Форсис, пойдешь со мной. Не думай, что тебе сойдет с рук такая неуважительная манера общения со старшим по званию. Твоя дерзость не останется без последствий.

Таркин помрачнел и опустил взгляд в пол, но Сципион слегка притопнул ногой, и юноша двинулся следом за ним. Флетчер не удержался от улыбки. Хороший урок мелкому выскочке.

Но его радость была недолгой. Мысли его прервал голос Арктура:

– Хватит улыбаться, Флетчер. Как твой опекун, я несу ответственность за твое поведение. Иди в мой кабинет сейчас же и жди меня там. Нам есть о чем поговорить.

В кабинете Арктура было настолько же холодно, насколько было жарко в кабинете Сципиона. Здесь не было камина, а узкая бойница в стене не была ничем закрыта. На удивление, мало мебели, но, учитывая, что и он, и Флетчер прибыли совсем недавно, понятно. Хотя поверить в это было трудно. Флетчеру казалось, что он уже провел в Цитадели не одну неделю.

Тянулись минуты, и вскоре Флетчер заскучал. Игнатий не желал слезать с шеи, продолжая спать и отдыхать от возбуждения недавних событий. Прислушиваясь, не донесутся ли шаги, Флетчер обошел большой дубовый стол – единственный предмет мебели, если не считать двух стульев и большой лежанки для Сахариссы в углу. На столе в беспорядке лежали бумаги, и Флетчер обратил внимание на одну из них.

Список имен, начинавшийся с имени Флетчер. Поглядев внимательнее, Флетчер со смущением и ужасом увидел еще один лист, все имена в котором заканчивались фамилией Вульф. Скверные новости. Если Арктур копнет глубже, он узнает о преступлении Флетчера. Что еще хуже, сам он мог оставить след, по которому его может выследить Каспар. Флетчер принялся ломать голову, вспоминая, не упоминал ли он между делом Пелт.

В коридоре загрохотали шаги, и Флетчер спешно отскочил от стола. Спустя мгновение в дверь решительно вошел Арктур вместе с Сахариссой. Судя по манере движений, Арктур был в возбуждении, хотя на его лице невозможно было что-то прочесть. Тяжело сев за стол, он пошуршал бумагами, делая вид, что они не имеют к Флетчеру никакого отношения. Потом поднял взгляд и сложил пальцы углом.

– Не догадываешься, почему я решил за тебя поручиться, Флетчер? – спросил он, глядя Флетчеру прямо в глаза. Флетчер молчал, осознав, что на самом деле об этом не особенно задумывался.

– Наверное, потому, что у меня уже был демон, и вам не надо было для меня нового ловить? – предположил он.

– Нет, об этом я не думал. Сахарисса отлично охотится в эфире, хотя Користый и оказался трудной дичью, правда, Саха? – сказал Арктур, взъерошив шерсть на затылке Канида.

– Попробуй угадать, – добавил он.

– Э-э-э… из-за моей редкой Саламандры? – нерешительно сказал Флетчер.

– Это было плюсом, но это не главное, – ответил Арктур, и в его глазах заиграло веселье.

– Моя отвага перед лицом неминуемой гибели? – сказал Флетчер почти что в шутку, уловив настроение Арктура и пытаясь под него подстроиться.

– Нет, не это, – сказал Арктур, недовольно усмехнувшись. – По поводу того твоего решения можно было бы сказать, что оно неверное. Офицер должен учиться жертвовать хорошими солдатами, чтобы остальные выжили. Так и ты, мог бы пожертвовать деньгами, чтобы сохранить жизнь. Но, должен сказать, я впечатлился. Ты сохранял спокойствие в напряженной ситуации и рисковал с расчетом. Хорошие офицеры сохраняют спокойствие и расчетливость в бою. Но те люди, которые достигают величия, всегда игроки по натуре. Такие, которые пытаются получить все или ничего. Может, и ты когда-нибудь этого достигнешь, если правильно разыграешь свои карты.

Флетчер ухмыльнулся, но увидел, что Арктур – мрачен.

– Сегодня ты разыграл карты плохо, Флетчер. Очень плохо.

– Простите, сэр. Я всего лишь защищался. Если бы знал, как сделать щит, то применил бы его, – тихо сказал Флетчер, опустив голову.

– Щит не особенно поможет против демона, но суть и не в этом. Тебе надо понять, что дворяне сделают все, чтобы от тебя избавиться. Лучше дать себя побить, чем клюнуть на приманку. Поверь, я знаю, – с горечью сказал Арктур. Он, видимо, хотел сказать что-то еще, но передумал и покачал головой. Внезапно встал и подозвал Флетчера ближе к столу.

– Нам нужны вызывающие, Флетчер, но необязательно офицеры и боевые маги одновременно. Вызывающий в звании рядового сможет сражаться ничуть не хуже, чем в офицерском, по большому счету. То, что простолюдинов обучают вместе с дворянами – не слишком популярное решение. Многие считают, что для вас следует создать отдельную академию. Так что не давай Сципиону повода тебя выгнать.

Флетчер мрачно кивнул, не удержавшись от того, чтобы еще раз глянуть на бумаги на столе. Странно, но Арктур даже не шелохнулся, чтобы убрать их.

– Причина, по которой я за тебя поручился, Флетчер, та, что ты мне напоминаешь меня самого. Что более важно, еще и потому, что я знаю, кто ты такой. С определенной вероятностью. – Он развернул бумаги к Флетчеру и провел пальцем. – В Хоминуме совсем немного Флетчеров твоего возраста, и ни один из них не носит фамилию Вульф. Тебя нет в данных переписей населения. Думаю, буду прав, предположив, что ты – сирота, незарегистрированный?

Флетчер непонимающе кивнул.

Арктур снова сел, кивая так, будто его подозрения подтвердились. Показал на стул напротив. Флетчер сел. Арктур глядел на него, слегка прикрыв глаза.

– Помнишь, как Таркин намекнул, что я – наполовину дворянин? – спросил Арктур, приглаживая волосы и поправляя бант, удерживающий его длинные волосы. Флетчер согласно кивнул. Арктур продолжил говорить после долгой паузы:

– Десять лет назад молодой дворянин направлялся в Цитадель из родного дома, что на севере, на границе с землями эльфов. Первая ночевка у него была в Бореасе, который, как ты знаешь, недалеко от твоих Медвежьих Клыков.

Флетчер даже не знал, радоваться или нет, что Арктур упомянул Медвежьи Клыки, а не Пелт. Там сотни деревень, но и слухи разносятся быстро. Если Арктур поймет, что юный беглец оттуда, он без проблем поймет и остальное.

– Этому юному дворянину был дарован Канид. Его отцом, лордом Фэвершэмом, – продолжил Арктур. – Но он не хотел читать свиток вызывания, пока не прибудет в школу, где за переходом смогут следить учителя. Поэтому он оставил свиток в седельной сумке и отправился ночевать.

Арктур прервался и с нежностью погладил уши Сахариссы. Демон довольно заворчал и ткнулся ему мордой в руки.

– В ту ночь мальчик-конюший решил ограбить дворянина. Сам он был без роду-племени, сирота, выросший в работном доме и проданный хозяину конюшни за двадцать шиллингов. У него даже одежды собственной не было. Кража была последней отчаянной попыткой найти хоть сколько-то денег, чтобы сбежать и начать новую жизнь. Но судьба уготовила ему другую роль.

Флетчер нахмурился. Какая-то знакомая история, но вот только он не понимал, где он мог ее слышать.

– Мальчишка кое-как умел читать. Научился сам, чтобы побольше узнать о мире, жадно поглощая любую книжку, потерянную путешественниками в трактире, при котором была эта конюшня. Поэтому, найдя свиток и лист кожи для вызывания, он развернул их и прочел, просто из любопытства. К счастью для мальчишки, читал он не очень хорошо, поэтому произносил каждое слово по отдельности и тихо. Как же он удивился, вызвав щенка Канида, с черной шерстью и сверкающими глазами. Она была прекраснее всего, что ему доводилось видеть.

Флетчер поглядел на Сахариссу, потом на Арктура и понял.

– Ты был первым простолюдином, обретшим демона, с тех пор… с начала времен! – ахнул он. – Если бы это не случилось с тобой, никого из нас бы здесь не было! Твое открытие утроило количество боевых магов!

Арктур мрачно кивнул.

– Но погоди, какое это ко мне имеет отношение? – недоуменно спросил Флетчер. – Или ты действительно наполовину дворянин?

– То, что ты услышал сейчас, знают все, может, чуть более подробно. Но у этой истории есть и вторая половина, которую знают лишь дворяне и отдельные посвященные. Сам понимаешь, через два года после того, как обнаружили меня, король Гарольд, дворяне и генералы Хоминума собрались вместе. Первый год войны прошел скверно. Орочьи шаманы объединились под знаменем Орка-Альбиноса, и их было во много раз больше, чем наших боевых магов. В довершение к этому дворяне вовсе не горели желанием подвергать опасности своих перворожденных сыновей и дочерей, со смертью которых вопрос выживания рода становился все острее. Они оказались вынуждены заводить по нескольку детей, чтобы, если погибнет перворожденный, остались другие, у которых тоже может быть способность к вызыванию. Но, за исключением перворожденных, дети дворян становятся адептами лишь в одном случае из трех. Дворянским родам приходится заводить по трое-четверо детей, чтобы в случае смерти перворожденного наследником стал адепт. В довершение к этому, молодых дворян вынуждают жениться и заводить детей сразу же, как они закончат обучение в Цитадели, чтобы, если они погибнут в бою, остался перворожденный ребенок им на смену.

Флетчер никогда не задумывался над вопросами наследования в дворянских родах. Теперь он понял, каково дворянским семьям осознавать, что из-за единственной смерти их род может угаснуть. На мгновение ему даже стало жалко Таркина и Исадору, когда он понял, какой груз ответственности лежит на них в силу рождения. Но лишь на мгновение.

– Верь или не верь, но именно Захария Форсис был тем, кто возглавил партию, голосовавшую за прием простолюдинов в боевые маги. На свои деньги организовал поиски, привозил детей со всей страны, чтобы проверить их на наличие магической энергии. Тогда он был самым могущественным и богатым дворянином, таким остался и поныне. Женился на перворожденной другого влиятельного рода, Джозефине Куинсаут, объединив их земли под знаменем Форсисов. На этом роду Куинсаут пришел конец. Обычно перворожденный наследник женится на втором или третьем потомке другого дворянского рода, но Куинсауты были на грани разорения, готовы были продать свои земли. Для них это было единственным выходом. Я объясняю это тебе, Флетчер, лишь затем, чтобы ты понял, что дворянство, женитьба и наследование – ключ к тому, чтобы понять, кто ты такой.

Флетчер удрученно кивнул, уже ничего не понимая. Конечно, интересная это штука, политические махинации дворянства, но он понять не мог, какое это имеет отношение к нему. Или к Арктуру.

– В любом случае поиски Захарии принесли свои плоды, и простолюдинов стали принимать в академию. В том числе и меня. Вскоре стали принимать и девушек, как дворянок, так и простолюдинок. Это удвоило число магов, и мы увидели, что ход войны меняется в нашу пользу. Поисками занялись Инквизиторы и обнаружили любопытную тенденцию, которой не заметил Захария. Адепты встречались целыми группами на севере страны, в сиротских домах. Как думаешь, Флетчер, почему? – спросил Арктур, глядя сквозь него невидящим молочно-белым глазом.

Флетчер ничего не понимал. Что такого особенного в сиротах?

– Что отличает сирот ото всех остальных, Флетчер? – спросил Арктур, прерывая его размышления.

– Они никому не нужны? – нерешительно предположил Флетчер.

– Правильно, Флетчер. А кто обычно не желает видеть своих детей? – тихо спросил Арктур с сочувствием.

– Люди, которые не могут себе позволить их содержать, – уныло ответил Флетчер.

– Это так, Флетчер, бывает, что детей бросают по этой причине. Бывают и те, кто становится сиротой по причине смерти родителей. Но есть другая группа людей, которые регулярно бросают своих детей. И Инквизиция установила общий момент, практически для всех адептов-сирот. – Арктур сделал глубокий вдох. – Практически у всех них матери – элитные проститутки. В том числе и моя.

Сахарисса заскулила, и Арктур мягко погладил ее, успокаивая. Флетчер видел, что эти слова дались Арктуру с очень большой болью.

– Сам понимаешь, лорд Фэвершэм был… скажем так… неверным супругом. Жена очень долго не награждала его детьми. Леди Фэвершэм становилась все более холодной и отстраненной, закрывая для него свою постель. И он, так сказать, отправился в те постели, которые открыты всегда.

Флетчер осел, когда до него дошло, о чем речь.

– Значит, перворожденные дети проституток, с которыми он спал, стали адептами? Так это работает? – мрачно спросил он, стараясь не задумываться о том, что это может означать для него самого.

– Да, хотя у него были и любовницы. У мужчины могут быть несколько детей-адептов, от разных женщин, если для каждой из них это первенец. Поэтому я родился адептом. Чистая случайность, что этот дар получили и простолюдины, очень немногие. Я начал свои поиски и выяснил, что я получил этот дар не случайно, не так, как они.

У Флетчера закружилась голова. Он начал вспоминать все, что слышал об обстоятельствах, при которых нашли его. Даже без одеяла, чтобы защитить от холода. Что же это за женщина, способная сделать такое со своим ребенком, нежеланным? Или причина иная? Если проститутка, это все объясняет. Но Арктур снова прервал его мысли:

– Конечно, это открытие вызвало скандал. На многие дворянские роды упала тень супружеской неверности, особенно – на Фэвершэма. Женщины дворянских родов нанесли ответный удар. Они отказались идти на войну, пока не примут закон, по которому сирот не будут проверять на наличие дара. Не могли смириться с позором, каковым было бы видеть, как бок о бок с их сыновьями и дочерьми идут в бой незаконнорожденные дети их мужей.

Арктур говорил тихо, и было сложно понять, что за чувства сейчас его охватили.

– Слышал, леди Фэвершэм особенно горевала на тот счет, что демон, предназначенный ее сыну, достался мне. Ее ненависть ко мне куда сильнее, чем у других дворянок. Она родила всего одного сына, и это означает, что, если он умрет, по законам Хоминума я стану наследником лорда Фэвершэма. Она выпросила у короля специальное разрешение не отправлять сына на войну, на тот случай, если я попытаюсь его убить. Вряд ли ты удивишься, узнав, что именно она организовала эту забастовку.

Несмотря на уныние, Флетчер не мог не удивиться тому, насколько спокойно Арктур говорит о подозрениях по его поводу. Интересно, а способен ли он на такое преступление? Лорду Фэвершэму принадлежат почти все земли вокруг Медвежьих Клыков, он очень богатый и влиятельный человек.

– Конечно же, к тому времени, когда все это выяснилось, большинство сирот уже прошли обучение, и в качестве компромисса им позволили остаться, – продолжил Арктур. – С одним условием – не называться фамилией дворянского рода. Поэтому меня называют Капитан Арктур, по имени. У меня трое младших братьев, чуть моложе меня, все трое тоже на войне. Они этим вопросом не интересовались и понятия не имеют, кто они такие. А мне не позволено проверять детей в сиротских домах, как бы мне этого ни хотелось. И, несмотря на это, судьба привела ко мне тебя.

Флетчер едва понял смысл последних слов, окончательно погрузившись в размышления. Может ли оказаться, что лорд Фэвершэм – его отец? Значит ли это, что его мать до сих пор жива и живет в Бореасе?

– Может, я и ошибаюсь, Флетчер, может, ты просто еще один сирота, в конце концов, ты намного младше меня, – зазвучал голос Арктура. – Я не знаю, продолжил ли Фэвершэм супружеские измены после того, как леди Фэвершэм родила ему сына. Но шанс того, что адепта-сироту бросили поблизости от Бореаса и он не является отпрыском единственного тамошнего дворянского рода, очень мал.

– Ты хочешь сказать, что я незаконнорожденный сын лорда Фэвершэма и моя мать – в лучшем случае любовница, а в худшем – проститутка? – с горечью спросил Флетчер, выходя из раздумий.

– Да, и мой брат по отцу, – тихо ответил Арктур Фэвершэм.

Флетчер выскочил из кабинета Арктура, переполненный противоречивыми чувствами. Злой, сам не зная на кого. Большую часть вечера Игнатий тихо шипел у него на плече, выпуская из ноздрей крохотные колечки дыма. Остальные же шутили и смеялись за ужином.

– Я, может, и не уверен, на кого злюсь, но ты точно понятия не имеешь, а? – тихо сказал Флетчер, почесав демона под подбородком. Так смешно было видеть удивление и возбуждение Игнатия. Это немного взбодрило Флетчера.

Он ухитрился обратить в шутку рассказ о разговоре с Арктуром, заявив, что его просто отчитали, как непослушного школьника. Его тщательно скрываемое уныние подметил лишь Отелло и постучался к нему в дверь, когда все легли спать. Флетчер решил все ему рассказать. В конце концов, он должен отплатить за доверие, которое оказали ему Отелло и его семья. Но Отелло совершенно не удивился.

– Похоже, Арктур слишком многого ожидал от этого, если хочешь знать мое мнение. Видимо, он отчаянно хочет найти родственников, и он проигнорировал несколько фактов, чтобы все сошлось. Я слышал про леди Фэвершэм и совершенно иное. Она старшая сестра короля, двоюродная, и в свое время славилась красотой. Я искренне сомневаюсь в том, что после того, как король Эльфрик узнал о поведении лорда Фэвершэма, он позволил лорду и далее позорить свою сестру. Как и его сын Гарольд. В конце концов, она ему тетей приходится!

– Но что, если так? Если у него случился момент слабости, спустя годы после того, как все стало известно? – спросил Флетчер.

– Даже в предположении, что он совершил такую глупость, почему тебя просто бросили у Пелта? Наверняка любовница или проститутка должна была бы оставить тебя в сиротском приюте или где-нибудь на пороге в Бореасе, а не в такой глуши, как Пелт, вдали от Бореаса. В смысле это же почти у границы с эльфами! – воскликнул Отелло.

– Может, она не хотела, чтобы я оказался в работном доме, как Арктур, – упрямо сказал Флетчер, не очень понимая, с чего бы это ему оправдывать мнение Арктура.

– Если ее это настолько беспокоило, почему она оставила тебя в снегу, замерзать, без единой тряпки или одеяла? Нет, Флетчер, тут все явно сложнее. Не падай духом, приняв точку зрения Арктура. Просто будь доволен тем, что он на твоей стороне и что тебе повезло наткнуться на него в Корсилуме.

Сказав это, Отелло отправился спать. Флетчеру стало куда комфортнее, но вопросов лишь прибавилось.

– Кто же я такой, черт побери? – прошептал он в темноте.

Несмотря на все события минувшего дня, в эту ночь он спал крепко и без сновидений от сильной усталости.

Новички ждали в зале вызывания, собравшись на следующий урок по работе в эфире. Флетчер надеялся, что увидит Ловетт, но понимал, что скорее всего урок будет проводить Арктур. Попытки прийти в лазарет были тщетными. Мадам Фэйрхэвен строго соблюдала распорядок. Сказала Флетчеру, что уверена в том, что капитан Ловетт не желает, чтобы курсанты ходили к ней, пока она парализована, и что ее чтения вполне достаточно, чтобы не дать заскучать капитану.

– Одежка что надо, – сказала Женевьева, выставляя большой палец. Флетчер смущенно улыбнулся, взявшись за воротник новой куртки.

Утред постарался на славу и прислал Флетчеру прекрасную темно-синюю форму и меч с ножнами, с утренней доставкой продуктов. Золотые пуговицы на куртке и брюках были украшены гравировкой в виде саламандры, и это еще больше обрадовало Флетчера. Ножны были превосходного качества, из плотной черной кожи и вороненой стали. Флетчер заметил, что мечу поправили заточку и прислали вместе с ним промасленную тряпку и записку, в которой гном напоминал, что следует хорошо ухаживать за этим оружием, изделием истинного мастера.

Флетчер был рад получить меч обратно, поскольку до сих пор ему приходилось тренироваться с деревянной палкой, когда сэр Колдер преподавал ему и остальным простолюдинам основы фехтования. Дворян этому учили с ранних лет, так что они на занятия не ходили. Правда, темнокожий парень и Пенелопа пару раз поглядели на тренировки, но быстро заскучали и ушли. Флетчер спросил, почему их учат сражаться друг с другом после того, что сэр Колдер сказал ему на прошлой неделе.

– Турнир, парень, – раздраженно ответил Колдер. – Там тебя заставят фехтовать и бог знает, что еще. Нет смысла в том, чтобы простолюдины проигрывали в первом же туре только потому, что вас научили сражаться с дикарем двухметрового роста, а не с дворянином с рапирой.

Напоминание о турнире наполнило Флетчера дурными предчувствиями, и он помчался в библиотеку и зарылся в книги. Он оказался там не один, большая часть простолюдинов тоже занимались в библиотеке. Вскоре Флетчер понял, что пропущенная им половина урока по демонологии была сущим разочарованием. Имея родителями полностью обученных боевых магов, дворяне настолько превосходили знаниями сокурсников-простолюдинов, что все вопросы не составляли для них никакой сложности.

Существовали тысячи разных демонов, с разными названиями, силой, характеристиками, сильными и слабыми сторонами, пусть и большую их часть нельзя было найти в той части эфира, доступ к которой имели вызывающие из Хоминума. У Флетчера почти целый день заняло изучение всего лишь пород Канидов, которых оказалось восемнадцать.

Его мысли прервал грохот закрывшейся двери. В зал вошел рослый худощавый мужчина. Поначалу Флетчер решил, что это Арктур, но затем человек вышел под свет путеводного огня, и он увидел, что на пришедшем другая форма, черная с золотой отделкой. Лицо у него было желтоватое и бородатое, а небольшие черные глаза зловеще сверкали, оглядывая курсантов.

– Мой полный титул – Инквизитор Дэмьен Рук, можете обращаться ко мне просто «сэр». Я буду обучать вас работе с эфиром до тех пор, пока капитан Ловетт не поправится после… происшествия. К счастью для вас, на этот раз Сципион решил нанять более компетентного преподавателя.

При этих словах Таркин мерзко ухмыльнулся, а Исадора тихо хихикнула. Флетчер поморщился.

– Итак, Женевьева, Рори, Сераф, Атлас, а также гном и эльфийка, станьте в ряд вот тут, – тихо сказал Рук голосом, не допускающим возражений.

Друзья Флетчера быстро выстроились у дальней стены. Более не обращая на них внимания, Рук принялся оглядывать Флетчера и дворян, будто выставленных на продажу лошадей.

– Хороший набор в этот год. Таркин, Исадора, как ваш отец? – спросил он.

– Хорошо, сэр, хотя я его уже несколько месяцев не видел, – с неожиданной вежливостью ответил Таркин. Интересно, подумал Флетчер, что же это за человек, к которому вынужден относиться с уважением даже такой дворянин, как Таркин. Откуда они друг друга знают?

– Ты наверняка Саладин, если я не ошибся, – продолжил Рук, останавливаясь рядом с рослым темнокожим парнем.

– Малик Саладин, сын Байбарса Саладина, родом из земель Антиохии, – ответил Малик, гордо выставив подбородок.

– Конечно же. Анубид твоего отца сражался бок о бок с моим Минотавром в битве у Уотфордского моста. Повезло ли тебе получить его в дар?

– Нет, сэр, отцу он нужнее, чем мне. Но мне дарован молодой Анубид, только на прошлой неделе поймали.

– Хорошо. Скоро он тебе понадобится.

Рук повернулся к следующей из дворян, Пенелопе.

– А ты?

– Пенелопа Кольт… Кольтширская, – неловко ответила она. Ответом было неопределенное хмыканье со стороны Рука, и он подошел к последнему из дворян, невысокому парню с волосами мышиного цвета, который, как заметил Флетчер, следовал за Таркином, будто ручная собачка.

– Я… меня зовут Руфус Кэвендиш, из Кэвендиш Даунз, – выпалил парень, запнувшись от смущения.

– Кэвендиш Даунз. Даже и не слышал. Кто твои родители? – спросил Рук, впившись взглядом черных глаз в лицо Руфуса, будто ястреб.

– Моя мать умерла, когда я был маленьким. Ее звали Капитан Кэвендиш. Отец мой был не дворянской крови.

– Понимаю, – равнодушно сказал Рук, отворачиваясь. Семья Кэвендиш явно была не слишком высокого положения среди дворян. И наконец он обратил свой мрачный взгляд на Флетчера, переводя его с меча на золотые пуговицы формы и обратно.

– А ты? Ты откуда?

Флетчер замешкался.

– Я с севера, сэр, из окрестностей Бореаса. Мое имя Флетчер.

– Следовательно, Фэвершэм? Я и не знал, что у них есть ребенок такого возраста. Как же я тебя упустил?

Флетчер не успел ответить, первым заговорил – Таркин:

– Он не дворянин, сэр. Плебей.

– Смехотворно. Я Инквизитор. Я знаю имена всех адептов из простолюдинов, найденных за последние три года. Кто ты такой, парень?

– Я… за меня поручились, сэр. Я прочел свиток вызова, который… нашел… и вызвал демона. Арктур нашел меня и привел сюда.

– Твои родители не подумали направить тебя Инквизиторам, как только узнали, что ты адепт? И Арктур тебя нашел? Ему не дозволено отправляться на север от Корсилума, как он тебя нашел?

– Я сирота, сэр…

– СИРОТА?! – прошипел Рук.

– Да, но это не то, что вы подумали! – вскричал Флетчер, понимая, о чем подумал Рук.

– Он нарушил правила! Наглый сукин сын думает, что может нарушить договор со старым королем Эльфриком, тайно посылая свитки вызывания сиротам из Бореаса! Вот теперь он попался! – злорадно сказал Рук.

– Он не делал этого! – закричал Флетчер.

– Заткнись, мелкий ублюдок! Мы думали, что уже давно не видели вашего племени. Леди Фэвершэм узнает об этом, – сказал Рук, с силой толкнув Флетчера в грудь.

– Вы ошибаетесь! Спросите Ректора! – завопил Флетчер.

– Уж спрошу, не сомневайся. Но это подождет. Сначала измерим уровень реализации, у всех вас. За мной, все!

Флетчер зашипел с досады, когда нарисованный им в воздухе символ замигал и пропал.

– Флетчер, опять! Сосредоточься! – рявкнул Арктур. – По шагам, давай!

Флетчер поднял светящийся палец и снова нарисовал знак щита – равносторонний треугольник внутри круга. Знак повис в воздухе, и Флетчер принялся питать его слабым потоком энергии.

– Хорошо. Теперь зафиксируй! – рыкнул Арктур.

Флетчер сосредоточился на символе, держа палец четко в его центре. Держал до тех пор, пока символ не мигнул едва заметно и он не почувствовал, что символ встал на место. Двинул рукой, и символ двинулся следом за пальцем, будто присоединенный невидимым креплением. Капли пота стекали по спине, будто надоедливые насекомые, но Флетчер не обращал внимания. На удержание сосредоточения требовались все его силы.

– А теперь проводи через него энергию, равномерно! Надо двигать его и питать одновременно!

Это было тяжелее всего. Флетчеру казалось, что его сознание раздваивается, когда он пытался одновременно контролировать поток энергии к символу и внутри него.

Символ снова замерцал, но Флетчер скрипнул зубами и заставил тонкую струйку прозрачного вещества пройти через него, на другую сторону.

– Да! Ты это сделал. А теперь, не отрываясь, попытайся придать ему форму! – сказал Арктур.

Защитной энергии в щите было немного, но Флетчер не стал рисковать, пытаясь закачать больше, чтобы не нарушить стабильность связи. Свернул щит в шар, как путеводный огонь на первом занятии.

– Хорошо! Но это не путеводный огонь. Щиты требуется растягивать. Давай, вдруг на этом уроке больше не получится.

Но Флетчер не смог удерживать стабильность символа. Тот ненадолго вспыхнул и растворился в ничто. Спустя мгновения исчез и созданный им шар.

– Ладно. Попробуем еще на следующем уроке. Отдохни, Флетчер, – тихо сказал Арктур, с легким разочарованием в голосе.

Флетчер сжал кулаки, злясь на себя. Другие курсанты, тренировавшиеся в атриуме, добивались куда большего. Конечно же, лучше всех были дворяне, которые уже тренировались, изменяя толщину и форму щита. Ведь их начали учить заклинаниям еще дома. Особенно одаренным оказался Малик, сделав изогнутый щит такой толщины, что сквозь него почти ничего не было видно.

Друзья Флетчера создавали щит с каждой попытки, кроме Рори и Атласа, у которых получалось через раз. А вот у Флетчера получилось всего четыре раза за три часа.

Сев на скамью в дальней части атриума, он в отчаянии смотрел на остальных. С того занятия у Рука, много недель назад, все медленно, но верно катилось под откос.

Сначала камни ясновидения. Рук раздал простолюдинам запасные, из коробки, преднамеренно подойдя к Флетчеру в последнюю очередь. Ему достался лиловый кристаллик размером и формой, как шиллинг. Чтобы в него что-то видеть, Флетчеру приходилось прижимать его к глазу, глядя будто в замочную скважину. В довершение к этому простолюдинов заставили практиковать видение в зале вызывания, а дворяне тем временем уже посылали своих демонов в более безопасные области эфира.

Потом – следующий урок у Арктура. Капитан не разозлился на Флетчера, но заставил его обо многом забеспокоиться.

– Никогда не любил Инквизиторов, а Рук – худший из них. Три организации были созданы старым королем Эльфриком – Инквизиция, Пинкертоны и Мировые Судьи, и все они – гнилые до самой сердцевины. Когда отец отрекся от престола, король Гарольд все это унаследовал. Ходят слухи, что ему все это не нравится. Если Рук попытается заварить кашу, король Гарольд может сделать вид, что не заметил. Меня больше беспокоит старый Эльфрик, но он редко покидает дворец. Не беспокойся, Флетчер. Ты ничего плохого не сделал. Надеюсь лишь, что Рук не пришлет Инквизиторов в твой прежний дом, и они там все не разнесут.

Эти слова несколько недель сидели в голове у Флетчера и заставили его отказаться от мыслей писать письма Бердону, на случай если их отследят. Если Рук узнает о его преступлении… даже думать не хочется, что случится.

Флетчера угнетало не только это. Гудвин загрузил их работой по самые уши, требуя без конца писать эссе по демонологии и безжалостно критикуя малейшие ошибки.

Небольшим просветом была лишь грубая похвала со стороны Гудвина, на втором занятии по демонологии, за тщательность в изучении пород Канидов и их родственников. Он правильно определил породы и назвал характеристики демонов Пенелопы и Малика. У Пенелопы был Вульпид, демон в виде лисы с тремя хвостами, несколько меньше обычного Канида, но более проворный, с изящным тонким рылом и мягкой рыжей шерстью, цветом похожей на отожженную медь.

Анубид Малика был одним из редчайших видов Канида, ходящим на двух ногах, скорее как Фелид, с головой шакала и гладкой черной шерстью. Он приходился ближайшим родственником Ликану, демону с более густой шерстью и головой волка. Анубиды были популярны среди боевых магов родом из Акадской пустыни, хотя охота в эфире и поставила их на грань исчезновения.

У Руфуса был Лутра, к огорчению Атласа, но ему его также даровали, как и простолюдинам, поскольку его мать умерла, когда он был еще ребенком, а отец не был вызывающим.

Единственное, к чему Флетчер явно был способен, оказалось фехтование. Сэр Колдер пригласил его на дополнительные занятия и учил особым приемам, пригодным для кхопеша. Упор он делал на умении контролировать агрессию. По словам сэра Колдера, терпение являлось одной из главных добродетелей мечника.

– Хорошо, все идите сюда, прошу! – крикнул Арктур, вырывая Флетчера из раздумий.

Курсанты собрались вокруг него, сияя от возбуждения. Они научились одному из самых полезных дел во всем искусстве заклинаний. Последние пару недель они практиковались с путеводными огнями, учась направлять энергию, контролировать движение, размер, форму и яркость. Арктур убеждал их, что это необходимо для хорошего последующего освоения работы с символами.

– Теперь у многих из вас выходит выполнить заклинание с первой попытки. У многих это получается с достаточной скоростью. Позвольте сказать прямо. Для успеха боевому магу равно необходимы быстрота и стабильность, – мрачно сказал Арктур, глядя им в глаза. – Итак, кто скажет, какие четыре заклинания являются основой работы боевого мага?

Пенелопа подняла руку.

– Заклинание щита, заклинание огня и заклинание молнии.

– Очень хорошо, но это лишь три. Кто назовет четвертое?

– Телекинез? – нерешительно предположил – Сераф.

– Правильно! Способность перемещать объекты. Смотрите внимательно, – с ухмылкой сказал Арктур.

Поднял руку и нарисовал в воздухе спираль, будто взбалтывая чашку с кофе. И внезапно выбросил руку вперед. Шляпа с его головы мгновенно взлетела к потолку, а потом медленно опустилась обратно. Флетчер разглядел дрожание воздуха под ней, будто в солнечный день над мостовой.

– Искусство перемещения предметов хитрое, поскольку в отличие от заклинаний щита, огня и молнии телекинез практически не виден для глаза. Намного сложнее поймать что-то и управлять им, когда не видишь веревки, которую используешь, если можно так сказать. Большинство боевых магов просто бьют напролом, отбрасывая противника, но на это уходит намного больше энергии.

Тут Арктур с виноватым видом поглядел на кучу свитков с заклинаниями, которую принесла с собой Пенелопа. На них было множество символов, которые Арктур заставил их выучить.

– Конечно, существуют тысячи заклинаний. Например, заклинание исцеления, сложное, медленное, но полезное! Хотя в горячке боя от него мало пользы. Научитесь этим четырем, и в турнире не ударите лицом в грязь. Остальные понадобятся на письменном экзамене, поэтому их надо запомнить! Все свободны!

С этими словами Арктур резко развернулся и пошел прочь. Курсанты сразу же принялись радостно болтать, но у Флетчера не было настроения присоединяться. Он медленно пошел к лестнице, желая поскорее остаться одному в комнате, в компании Игнатия, которому теперь дозволялось выходить наружу лишь на отдельных уроках, и у него в комнате.

По дороге он вдруг что-то заметил, на третьем этаже. Гобелен на стене, на которой были изображены люди в доспехах, посреди битвы. Подойдя ближе, он разглядел его, поражаясь искусству вышивки. На гобелене были изображены орки, идущие в атаку по мосту, верхом на боевых носорогах, против небольшой группы людей с копьями. Впереди строя стоял человек, протянув вперед руку, над которой был вышит спиральный символ. Рядом с ним стоял похожий на льва Фелид, оскалив клыки и будто рыча на приближающихся врагов.

Флетчер наклонился поближе и прочел надпись внизу: «Герой Уотфордского Моста».

– Невероятно. Сципион отбросил носорогов, идущих в атаку, – прошептал он.

И вдруг услышал шаги. Поняв, что оказался на этаже, где живут дворяне, Флетчер нырнул в дверной проем и спрятался в темноте. Незачем ему встречаться с Таркином, особенно в нынешнем настроении.

– …видела лицо этого клоуна, когда он не смог сделать заклинание? Я чуть не разрыдался от смеха. Этот ублюдок решил, что он особенный, когда смог направить энергию в палец. И погляди на него теперь, – протянул Таркин. Судя по ответному смешку, вместе с ним была Исадора.

– Смешной ты, милый Таркин. Но сегодня нам некогда разговаривать, с этими глупыми уроками. Рассказывай, что написал отец.

– Сама понимаешь, многого он нам не может сказать, по крайней мере в письме, чтобы себя не скомпрометировать. Но я умею читать между строк. Это случится сегодня ночью. Завтра утром мы станем самым крупным производителем оружия в Хоминуме. Все, что потребуется потом, – избавиться от отца Серафа и прибрать к рукам его производство боеприпасов. И тогда в руках у нас будет все!

– Хорошо. Наше наследие снова будет в безопасности. Но не сказал ли он…

Голос Исадоры стих, когда они вошли в комнату и закрыли за собой дверь. Флетчер понял, что стоит, не дыша, и выдохнул. Что бы это ни было, вряд ли это хорошие новости.

Военные барабаны отбивали бешеный ритм, пронзая ночной воздух. Ряды орков хлопали в ладоши и топотали в такт, а в конце каждого такта разражались гортанными криками.

Саламандра лежала на шее орочьего шамана, изогнувшись и глядя на ритуал, разворачивающийся ниже их. Они находились на высоком помосте посреди стоящих орков, освещенные огромными ревущими кострами, разложенными по углам. Туда-сюда сновали слуги-гремлины, подтаскивая из джунглей дрова, чтобы пламя костров не теряло силы.

Внезапно бой барабанов стих. Демон дернулся от неожиданной тишины и шумно зевнул. Орочий шаман заставил его утихнуть, сунув ему в рот кусочек мяса и ласково погладив по голове.

Позади них тишину нарушил стон. Эльф, привязанный к скрещенным деревянным палкам, за руки и за ноги. Лицо у него было опухшее от побоев и покрытое запекшейся кровью, но самой худшей его раной был большой квадрат обнаженной плоти на спине, где с него сняли заживо кусок кожи. Стоящий позади него орк скреб зазубренным камнем кусок кожи, снимая остатки жира, мышц и сухожилий.

Эльф отчаянно хрипел, но горло его слишком – пересохло, чтобы произнести сколько-то разборчивые слова. Орочий шаман взмахнул ногой, ударив эльфа в живот. Пленник задохнулся от боли и повис на веревках, открывая рот, будто вынутая из воды рыба.

Орки в толпе внизу начали перешептываться. Медленно расступились в стороны, и показалась процессия, входящая в поселение. Десять орков, крупные, мускулистые, с выкрашенной красной и желтой охрой серой кожей. Оружие у них было примитивным, но устрашающим, массивные боевые дубины с острыми кусками камней, забитыми в дерево на – концах.

И они были не одни. Позади них шел другой орк, намного крупнее их размером. Его кожа была белой, а глаза горели красным в свете костров. Он шел свободно и уверенно, принимая как должное восхищенные и почтительные взгляды остальных орков.

Когда группа подошла к помосту, эльф начал кричать и дергаться. На этот раз орочий шаман и не пошевелился, чтобы заставить его молчать. Стал на колени и низко склонил голову, когда орк-альбинос поднялся на помост, оставив телохранителей внизу.

Белый орк поднял шамана на ноги и обнял его. Толпа одобрительно заревела и затопала ногами так, что задрожал помост. Даже сквозь этот шум были слышны вопли эльфа, дергавшего кожаные полосы, которыми были примотаны к дереву его руки и ноги.

Когда белый орк подошел к пленному эльфу, радостные крики стихли. Приподняв голову пленника, казавшуюся в его ладони размером с грейпфрут, орк с любопытством поглядел на лицо эльфа. Потом отпустил, безразлично фыркнув.

Эльф утих, будто смирился со своей участью. Толпа, затаив дыхание, смотрела, как белый орк взял в руку кусок кожи, уже натянутый на деревянную рамку. Поднял вверх, и стало видно, что на руке белого орка татуировка в виде пентакля, чернила, резко выделяющиеся на его бледной коже. Пальцы тоже были татуированы пятью разными символами.

Хозяин опустил демона на помост и почтительно отошел в сторону, снова низко поклонившись. Белый орк вытянул татуированную руку, указывая ею в небо. А затем начал читать заклинание с кожи, низким и гулким голосом.

Пентакль на ладони орка засветился ослепительно ярким фиолетовым светом. Появились нити белого света, образовав сплетенную пуповину между шаманом и саламандрой. Незримая связь, соединявшая их, начала медленно расплетаться, а потом лопнула, издав ясно различимый треск.

Но это были последние слова, которые успел сказать белый орк.

В воздухе просвистела стрела, ударив ему в горло. На помост хлынула горячая кровь. В ряды орков с глухим стуком вонзились другие стрелы. Длинные, с тяжелыми древками, оперенные лебедиными перьями. Орочий шаман заревел, но без демона он был бессилен. И ринулся к упавшему белому орку, пытаясь закрыть руками рану на шее, из которой струилась кровь.

Снова упал ливень стрел, посеяв в рядах орков хаос. Они лишь бесцельно метались туда-сюда, потрясая боевыми дубинами и пучками дротиков. Из леса раздался рев медных горнов, и оттуда ринулась в атаку огромная толпа, выкрикивая боевые кличи. Но из темноты с топотом вышли не эльфы… а люди.

Люди, в массивных доспехах, с тяжелыми мечами и щитами, бесстрашно ринулись в самый центр поселения. Беспощадно рубили и кололи орков, окружая себя вихрем стали. Поселение мгновенно превратилось в бойню, земля покрылась кровью, телами и внутренностями. А из-за спин людей один за другим летели залпы стрел, пронзая орков со смертельной точностью.

Орки не были трусами. Они обернулись к нападавшим и пошли в бой, разбивая шлемы, сплющивая доспехи ударами дубин так, будто снаряжение было из фольги. Завязался отчаянный и кровавый рукопашный бой. Здесь не было места умениям и тактике – жизнь и смерть определялись удачей, силой и количеством.

Орки отчаянно ревели, мечи людей вздымались и опускались, поражая их. Но каждый взмах орочьей дубины отбрасывал людей назад, ломая кости и оставляя лежать на земле искалеченными. Орки пошли вперед, сквозь ливень стрел, обламывая древки и бросая их в лицо врагу.

Телохранители белого орка прорубили в рядах людей просеку смерти, убив десятки врагов. Это были опытные бойцы, умело уклонявшиеся от ударов в свете горящих костров и наносящие удары дубинами. Следом за ними пошли в атаку и другие орки. Телохранители выкрикивали приказы. Удача на поле боя, казалось, перешла к оркам.

Но в джунглях что-то зашевелилось, темная масса, которая ждала своего часа, доселе невидимая. То, что поначалу казалось ветвями деревьев, оказалось рогами, качающимися и склонившимися вперед. В атаку ринулись эльфы верхом на огромных лосях, широкогрудых, с мощными ногами и заостренными рогами. На эльфах не было доспехов, в руках у них были луки, те, что затмили небо стрелами совсем недавно. У первого в рядах эльфа в руке был огромный стяг, зеленый с золотой вышивкой, изображающей сломанную стрелу. Знамя заколебалось на ветру, когда лоси ринулись вперед, по телам павших.

Они ударили в орков, будто таран, пронзая стоящих в первых рядах рогами и перекидывая назад, через головы. Свистели стрелы, вонзаясь в черепа и глазницы, эльфы стреляли на скаку, со спин лосей. Люди радостно закричали и снова пошли в атаку, добивая упавших орков, сбитых с ног внезапной новой атакой.

Ход боя снова изменился, но не окончательно. Орки окружили помост, последний оплот обороны, не собираясь сдаваться. Начали метать дротики, массивные деревянные палки с заостренными концами, пробивавшие сразу и эльфа, и лося.

Люди выстроили в линию щиты, первый ряд стал на колено, второй остался стоять. Образовалась стена в два щита высотой. Эльфы развернули лосей обратно к лесу, а затем принялись стрелять из-за стены щитов, навесом, с легкостью мастеров. Бой пошел на истощение, метательное оружие с обеих сторон непреклонно собирало жатву смерти. Но исход мог быть лишь один.

Чтобы свалить одного орка, требовалась дюжина стрел, но они умирали. Падали, один за другим, корчась и истекая кровью в грязи. Наконец телохранители белого орка снова пошли в атаку, отчаянную. Но прошли едва десяток шагов.

Стоя на помосте, орочий шаман в отчаянии протянул руку к саламандре, желая, чтобы сейчас с ним была его сила. Поняв, что это бесполезно, он выхватил нож и подполз к пленному эльфу, возможно, надеясь взять его в заложники.

Он поднес нож к горлу эльфа, и луки вновь поднялись в воздух. Снова засвистели стрелы, в последний раз.

Флетчер еще долго не мог уснуть. То, что он сейчас видел… это не сон, в этом он был уверен. Он чувствовал запах крови, слышал вопли. Образы того, что он увидел, были воспоминаниями Игнатия, теми, о возможности которых предупреждала Ловетт.

– Типа ревную, – тихо сказал Флетчер Игнатию. – Я почти забыл, что ты когда-то принадлежал оркам.

Маленький демон тихо рыкнул и зарылся глубже под одеяло. В комнате было очень холодно. Флетчер так и не нашел ничего подходящего, чтобы заткнуть бойницу.

С отвращением он вдруг понял, что тот свиток вызывания, который он оставил у мадам Фэйрхэвен, сделан из кожи эльфа, того самого, которого он только что видел. Почему-то, увидев реальную жертву ритуала, Флетчер почувствовал себя вдвойне неуютно.

Начал обдумывать увиденное. Что эльфам делать на территории орков? Был ли белый орк тем же самым, что ведет их племена в бой сейчас? Не может быть. Джеймс Бейкер писал, что нашел свиток среди старых костей. Должно быть, эта битва случилась сотни лет назад. Может, Вторая война с орками. Тогда никаких мушкетов не было. Но это не объясняет ни присутствия эльфов, ни белого орка.

– Ты, похоже, на сотни лет меня старше, я так понимаю? – тихо сказал Флетчер Игнатию, грея руки о его теплое брюхо.

Снова лег, но сон не шел к нему. В голове продолжали крутиться факты, снова и снова. Какие тут могут быть намеки? Никаких демонов, только Игнатий… что это означает? Ведь наверняка у людей в армии должны были быть боевые маги, особенно в такой решающей битве.

И до него дошло. Знамя, которое было у эльфов. Сломанная стрела! Наверняка можно узнать, какому клану принадлежит это знамя. Сильва наверняка знает. Она знает историю своего народа куда лучше, чем любой из людей.

У Флетчера упало сердце, когда он вспомнил их ссору. Может, он слишком жестко с ней обошелся. Так легко забыть о положении, в котором она находится, о ее ответственности перед всем ее народом. Черт, если дружба сможет положить конец войне с эльфами, разве важно, что это дружба с Форсисами? По крайней мере, это нарушит планы Дидрика. Не потребуется отправлять на север заключенных, если эльфийского фронта не станет.

Скатившись с кровати, он встал и быстро оделся. Положив спящего Игнатия на шею, будто шарф, тихо пошел к комнатам девушек.

– На этот раз я точно постучусь, – тихо сказал себе Флетчер. Не было никакого желания снова сталкиваться с Сариэлью.

Сильва открыла дверь почти сразу же. У нее была такая же, как у Флетчера, комната, только вдвое больше, да в ногах у кровати стоял сундук. Сариэль лежала на овечьих шкурах посреди комнаты, настороженно глядя на Флетчера. У Сильвы было почти такое же выражение лица, и Флетчер вдруг заметил, что она еще одета в форму. Видимо, совсем недавно вернулась от Форсисов. Сдержав раздражение, он заговорил спокойным тоном:

– Можно войти?

– Конечно. Но если хочешь уговорить меня передумать, то можешь отправляться спать обратно. Таркин и Исадора готовы забыть о наших разногласиях, надеюсь, и ты готов сделать это по отношению ко мне!

– Я здесь не за этим, – ответил Флетчер, подавив желание сразу же ей возразить. – У меня случились воспоминания, от демона, те, о которых предупреждала Ловетт. Мне нужно спросить тебя. Когда эльфы и люди воевали вместе в последний раз?

Сильва напряженно слушала рассказ Флетчера, который попытался вспомнить все подробности в надежде, что это даст хоть какой-то намек.

– Флетчер… ты уверен, что тебе это не приснилось? – спросила она, когда Флетчер закончил рассказ. – Это только… то, что ты мне рассказываешь, просто невозможно.

– Почему же? – спросил Флетчер. – Говорю тебе, я видел все как наяву!

– Если ты говоришь правду… то Игнатию больше двух тысяч лет! – еле слышно сказала Сильва. Бросилась к сундуку у кровати и принялась рыться в нем.

– Это где-то здесь, я же знаю, – бормотала она, перекладывая пыльные книги на каменный пол.

– Вот! – провозгласила она, с трудом выкладывая на кровать тяжеленный том.

Флетчер сел рядом с ней. Сильва лихорадочно листала страницы, пока не добралась до красочной иллюстрации в середине. Когда Флетчер увидел ее, у него закружилась голова. Эльфы верхом на лосях, атакующие орду орков. Знамя со сломанной стрелой. Пешие воины, люди, идущие в атаку с другого направления, в тех самых доспехах, которые Флетчер видел во сне. И даже телохранители белого орка в красной и желтой боевой раскраске.

– Помнишь, что я тебе рассказывала тогда ночью, на кукурузном поле? О том, как эльфы научили первого короля Хоминума вызывать демонов в обмен на союз в войне с орками? Это была последняя битва той войны, битва при Корсилуме. Ее так назвали потому, что она произошла недалеко от города гномов. Видимо, неподалеку отсюда. За два тысячелетия место битвы было потеряно. То, что ты ее увидел… просто невероятно!

Она погладила страницу книги, водя пальцами по очертаниям лосиных рогов.

– Но я не понимаю. Почему там белый орк… и почему Игнатий – единственный демон?

– Тогда вызывающими были лишь вожди эльфийских кланов, и смысл союза с вашим первым королем был в том, что эльфы не хотели рисковать ими в битве. После заключения соглашения эльфы вообще не должны были участвовать в битвах непосредственно, но битва при Корсилуме случилась потому, что был похищен сын вождя клана. И эльфы послали своих воинов в бой. Тогда они еще не обучили короля Корвина искусству вызывания, поскольку первым условием соглашения был окончательный разгром орков. Что же до белого орка, понятия не имею. Все, что я знаю, так это то, что после битвы при Корсилуме орки отступили в джунгли. Это была великая победа, ознаменовавшая эпоху мира, длившуюся до Второй войны с орками, которая случилась три столетия назад.

Флетчер был рад, что пришел к Сильве. Похоже, она изучила все, что возможно, о взаимоотношениях эльфов и людей, готовясь к отъезду в Цитадель.

– Думаю, надо будет сходить в библиотеку и поискать, нет ли там сведений о другом орке-альбиносе. Похоже, что после того, как он был убит, в рядах орков наступил беспорядок. Может, белые орки – не просто хорошие вожди и значат нечто большее!

– Ты прав. Игнатий должен был быть дарован ему, и, похоже, это был очень важный ритуал. Надо просмотреть сведения о прежних лидерах орков, а потом сообщить все Ректору Сципиону как можно скорее. Это может оказаться важным, даже если просто выяснится, что вскоре планируется подобный ритуал, во время которого белый орк будет уязвим.

Сильва резко встала и пошла к двери.

– Ты куда? – изумленно спросил Флетчер, когда вскочившая следом Сариэль едва не сбила его с ног.

– В библиотеку, конечно же. Я же сказала, как можно скорее!

Флетчеру ничего не осталось делать, кроме как пойти следом.

В Цитадели было сыро и холодно, но путеводные огни хорошо освещали им дорогу. Использование заклинаний уже не радовало Флетчера, как раньше, он все еще переживал о своей неудаче на уроке у Арктура.

Но постарался сохранять хороший настрой и сосредоточиться на текущей задаче. По крайней мере, есть шанс оправдать себя, предоставив полезную информацию об орках.

Если бы только они могли получить книгу вызывающего. Флетчеру очень хотелось поподробнее узнать о том, где был найден свиток, при помощи которого он вызвал Игнатия.

Они спускались по винтовой лестнице, и Флетчер вдруг заметил свет другого путеводного огня, позади.

– Прячемся! Это может быть Рук! – прошептал он.

Они потушили свои путеводные огни и нырнули в темноту коридора. Затаив дыхание, спрятались в дверном проеме. Сариэль заскулила от внезапной темноты, но мгновенно утихла, получив щелчок по носу от Сильвы.

Послышались торопливые шаги и тяжелое дыхание. Кто бы это ни был, они спешили. Прошла, казалось, вечность, пока шаги стихли, и они снова очутились в полнейшей темноте.

– Ладно, пошли, – тихо сказал Флетчер, убедившись, что их никто не услышит.

– И кто тут бродит в такое время? – спросила Сильва.

– Думаю, у меня есть догадка, – сказал Флетчер, первым выходя на лестницу и стараясь не оступиться в темноте.

– В смысле? – спросила Сильва.

– На вторую после моего прибытия ночь я увидел, как кто-то вышел из нашей общей комнаты, а потом ушел из Цитадели. Похоже, очень спешил и не хотел, чтобы его видели, – ответил Флетчер, сворачивая в коридор, ведущий к библиотеке.

– Это так подозрительно, Флетчер! Почему ты никому не сказал? – с явным неодобрением спросила Сильва.

– Потому, что я так не думал. Может, кто-то просто решил подышать свежим воздухом. Как я в ту ночь. Но теперь это снова случилось… и я думаю, что, может, и следовало рассказать.

Флетчер толкнул дверь библиотеки. Она вздрогнула, звякнув петлями, но осталась закрытой.

– Что ж, похоже, мы зря по лестнице ходили. Наверняка мадам Фэйрхэвен ее закрыла, когда курсанты спать легли… что и мы сделаем. Библиотека подождет, придем после завтрашнего занятия у Рука.

– Я спать не пойду! Кто-то шастает среди ночи по школе! Расскажи Сципиону об этом, будешь у него на хорошем счету. А я пойду и выясню, кто это, и сделаю то же самое.

С этими словами она решительно пошла по коридору, а затем и вниз по винтовой лестнице.

– Сильва, тебе опасно туда идти! Эти люди могут следить за замком!

Но было поздно. Сильва уже ушла.

Верховые гномы последовали в пещеру следом за Отелло, внутри раздалось эхо от стука копыт кабанов, а затем звук стих.

– Видимо, они его ждали. Все еще думаешь, что это не наше дело? – прошептала Сильва.

– Ну да. Этот военный совет может касаться чего угодно. В конце концов, они же совсем недавно пошли служить в армию, – неуверенно ответил Флетчер. Отелло его разочаровал. Гному были известны все его тайны в подробностях. Как же лучший друг мог скрывать от него такое?

– Гномы могут готовить восстание, – возразила Сильва. – Подумай об этом. Король Эльфрик ввел самые жесткие законы против них за всю историю, пусть и его сын Гарольд пытается постепенно от них отказаться. Они не так уж и давно бунтовали против Хоминума, не говоря уже о том, что у них монополия на производство мушкетов.

– Поверить не могу. Отелло так настроен на мир между нашими народами, он никогда не подвергнет его опасности! – яростно прошипел Флетчер.

– Хочешь поставить на это, рискуя гражданской войной? – мрачно спросила Сильва. Флетчер умолк, а потом стукнул кулаком по мокрой земле.

– Отлично. Но мы никак не можем последовать за ним. Он под охраной, вооруженной. Извещать Пинкертонов нельзя, они просто туда вломятся, и гражданская война начнется этой же ночью, – принялся рассуждать он. – Что ты предложишь?

– Мы же вызывающие, Флетчер. Давай пошлем туда Игнатия. Он проберется мимо охранников и станет подглядывать за происходящим. Но тебе придется мне это пересказывать, поскольку я ничего не услышу.

– А почему не послать Сариэль? – упрямо спросил Флетчер.

– Потому, что Сариэль едва в этот проход поместится, не говоря уже о том, чтобы прокрасться мимо охранников. Кроме того, лучше, чтобы она осталась здесь, защищая нас, – раздраженно ответила Сильва.

– Ты делаешь это лишь затем, чтобы найти доказательства заговора и использовать эту информацию, получив благосклонность короля, – резко сказал Флетчер.

– Это не главная причина, Флетчер. Если начнется гражданская война сейчас, заодно с войной с орками… кто знает, как карта ляжет. Мы оба понимаем, что надо знать, что происходит на этом военном совете. Хватит время терять, бери мой камень ясновидения и пользуйся им, послав туда Игнатия. Если возьмем твой, крохотный, то вообще ничего не разглядим.

Сильва достала из кармана формы осколок кристалла, овальный, раза в четыре больше того, что достался Флетчеру.

– Быстрее, мы уже наверняка пропустили начало, – сказала она.

Флетчер тронул камнем ясновидения голову Игнатия, и маленький демон проснулся.

– Давай, приятель. Время применить наши умения на практике. Хоть какая-то польза от того, что Рук ничего нам не позволяет, только видению учиться.

Игнатий недовольно зевнул, но мгновенно проснулся, ощутив настроение Флетчера. Спрыгнул с его плеча и подбежал к краю утеса. Вцепившись когтями в землю, слез по вертикальной стенке, к самому входу в пещеру. А потом так, будто это было самое простое в мире дело, залез на потолок пещеры и скрылся под землей.

– Вау. Я и не думал, что Игнатий на такое способен, – прошептала Сильва, переворачивая камень ясновидения в руке у Флетчера, чтобы перевернутое изображение стало понятнее.

– Я тоже. Игнатий меня постоянно удивляет, – с гордостью сказал Флетчер.

Управлять демоном оказалось очень просто. Мысленная связь была отточена за многие часы тренировок на уроках Рука, и слегка поправлять движущегося по потолку пещеры демона не составляло труда для Флетчера. Внутри было темно, но ночное зрение Игнатия оказалось куда лучше человеческого, и он легко двигался вперед по длинному извилистому тоннелю.

Через пару минут тоннель стал шире, впереди замерцал свет факелов. Флетчер приказал Игнатию двигаться медленнее, поскольку отчетливо слышал цоканье когтей демона через их мысленную связь. Лучше бы у охранников не возникло желания поглядеть вверх.

В свете факелов они увидели более двух сотен гномов, верхом на кабанах. Еще пара десятков стояли пешими, внимательно следя за выходом из тоннеля. К счастью для Игнатия, свет факелов не особенно освещал потолок пещеры. Демон пробирался в полумраке, не обнаруженный бдительными стражами.

Потолок пещеры поднимался все выше и выше. Игнатий был уже в паре десятков метров над полом. Один неверный шаг, и он разобьется насмерть, но демон продолжал отважно карабкаться вперед, между свисающих, будто огромные сосульки, сталактитов. И тут тоннель окончательно перешел в огромную пещеру, с куполообразным потолком, ярко освещенную сотнями факелов.

Пещера была центром, к которому сходились несколько тоннелей, будто спицы к ступице колеса. Мерцание факелов в каждом из них ясно говорило о том, что они тоже охраняются верховыми гномами.

– Каким бы ни был повод этого собрания, они ничего не оставили на волю случая, не так ли? – прошептала Сильва.

Флетчер знаком приказал ей молчать, прислушиваясь к тому, что слышит Игнатий. Внизу собрались десятки гномов, усевшись на вытесанных из камня скамьях. Посередине была каменная платформа, на которой стоял гном. Флетчер едва мог расслышать его гулкий голос.

– Надо подобраться поближе. Я не слышу, что он говорит, – пробормотал Флетчер, и приказал Игнатию оглядеться. Стены пещеры были ярко освещены, туда демону никак нельзя, заметят.

– Пусть он спустится по этой штуке, – предложила Сильва, показывая на особенно большой сталактит, спускающийся с потолка пещеры на треть ее высоты.

Флетчер скомандовал Игнатию спускаться и двигаться поосторожнее. А затем закрыл глаза и принялся шепотом повторять то, что слышит.

– …снова скажу вам, что время для восстания пришло! Никогда еще у нас не было более выгодного времени, за две тысячи лет. Армия Хоминума занята двумя войнами сразу, с эльфами на севере и с орками на юге. Они не смогут вести еще и третью. С тактической точки зрения у нас очень выгодная позиция, чтобы взять дворец штурмом и захватить в заложники короля и его отца.

Говорящий был рослым и могучим гномом, властного вида. Он гневно поглядел на сидящих, а затем спустился с платформы по ступеням. Внизу уже ждал другой, постарше, с седыми прядями в бороде. Он пожал руку более молодому и занял его место наверху.

– Благодарю тебя, Ульфр, за эти воодушевляющие слова. Ты говоришь правду, но тут все много сложнее. Как вам всем известно, гномы – единственные изготовители огнестрельного оружия. В настоящее время девять из десяти солдат в армии Хоминума обучены лишь стрельбе и заряжанию мушкетов, не имеют доспеха, а для ближнего боя у них лишь штыки. Если мы прекратим поставлять им оружие, они превратятся в плохо вооруженное и неумелое ополчение. Другое ключевое преимущество, которое нельзя упускать из виду…

Его слова были встречены радостными криками некоторых гномов, и вскоре они начали скандировать его имя.

– Ха-кон! Ха-кон!

Но многие гномы молчали, глядя вперед и скрестив руки на груди. Явно не все разделяли мнение выступающего.

– Другое преимущество, наверное, величайшее – боеприпасы! Рудники Паши контролируются нашими союзниками, там работают гномы-рудокопы. Именно гномы производят свинцовые пули и порох. Без этих двух вещей имеющиеся у Хоминума мушкеты станут бесполезны. Как только кончатся боеприпасы на складах… мы выиграем эту войну!

Снова зазвучали радостные крики, но послышались и возмущенные. Один гном вскочил со скамьи и ринулся к платформе. И пожал руку Хакону в ярости.

– Это Отелло! – ахнула Сильва.

Флетчер покачал головой.

– Нет, не он. Могу отличить по тому, как заплетена борода. Это брат-близнец Отелло, Атилла, он страстно ненавидит людей. А теперь тихо, я буду слушать дальше.

– Предатели и трусы! – кричал Атилла. – Вы настоящие гномы… или полулюди?

Несколько гномов вскочили в гневе, крича так громко, что Флетчер почти услышал эхо, отдавшееся в тоннеле, недалеко от которого спрятались он и Сильва.

– Знаете, каково на своей шкуре ощутить дубинки Пинкертонов? У скольких из вас отнимали деньги, заработанные тяжелым трудом? У скольких есть сын или брат, которого бросил в тюрьму ненавидящий гномов судья? И дальше желаете ползать перед королем, если захотите завести больше одного ребенка?

Крики стали вдвое громче, гномы вскакивали и гневно орали.

И вдруг пещеру огласил гортанный рык, перекрывая остальной шум.

– Хватит! – выкрикнул знакомый голос. Отелло протолкался сквозь толпу и взбежал по лестнице, перепрыгивая по две ступени за раз. За ним следовал Соломон, тот самый, чей гортанный рев огласил пещеру.

– Я Отелло Торсагер, первый гном-офицер армии Хоминума и первый вызывающий во всем нашем народе. Я требую слова.

– Ты его получишь, любитель людей, – язвительно сказал Атилла.

– Мы не можем воевать с Хоминумом. – громко и отчетливо произнес Отелло. – Король Гарольд дал нам шанс стать равными, разве не видите?! Если мы начнем войну, то проиграем, в этом нет никакого сомнения. Армия Хоминума десятикратно превосходит численностью весь наш народ. Большинство гномов призывного возраста уже отправились на эльфийский фронт, для обучения. Там их окружают опытные солдаты, и это весьма далеко от Корсилума. Неужели вы думаете, что сможете взять дворец штурмом с несколькими сотнями мужчин-гномов, которые остались у нас здесь?

– Мы должны! – крикнул Хакон, и его сторонники одобрительно закричали.

– И что тогда? Новость о нашем нападении дойдет до генералов на севере за считаные дни, ее донесут летающие демоны. Генералы без колебаний убьют наших молодых воинов. Даже если мы согласуем план с нашими воинами на севере, что тогда? Сможет ли тысяча необученных гномов взять под контроль весь северный фронт? Даже без мушкетов боевые маги за считаные минуты разнесут их в клочья. Сам король – один из самых могущественных вызывающих, когда-либо живших на этой земле, а вы собираетесь взять его в заложники! У вас никаких шансов.

– И что? Лучше я погибну, сражаясь с ними, чем сражаясь на их стороне. Уверен, они смеются над тобой, ходящим рядом с этим твоим мелким демоном, – сказал Атилла.

– Я так тоже думал, когда только попал в академию. Но я ошибался. Там есть хорошие люди. Черт, в первый же день, как я туда попал, один из них дал мне визитку со знаком Наковальни, – ответил Отелло.

– Наковальни? Есть честные люди, которые нас жалеют, не более того. Для них это забава. Старейшие не доверяют им, даже не пригласили на это собрание, – возразил Атилла.

– И я этого не сделал, раз уж мы здесь обсуждаем возможность войны против их народа. Мы постепенно обретаем союзников, сначала Пашу и его семью, теперь движение Наковальни начинает нас поддерживать. Даже король сказал, что желает пересмотреть законы и приструнить Пинкертонов, как только мы докажем, что достойны доверия. А мы что делаем? То самое, что не даст ему ни малейшего шанса нас поддержать, – обсуждаем возможность восстания, – ответил Отелло и в ярости плюнул под ноги Атилле.

– Ты не истинный гном! Ты не заслуживаешь права носить на спине герб гномов. Я стыжусь того, что ты мне брат! – закричал Атилла.

Он разорвал рубаху на спине Отелло, обнажая татуировку. Отелло заревел и схватил Атиллу за горло, они закружились по платформе, душа друг друга. Соломон двинулся на помощь хозяину, но замер. Видимо, Отелло приказал ему не вмешиваться.

Внезапно на платформе очутился Утред. Он мгновенно растащил дерущихся близнецов, а следом за ним на платформу поднялись несколько седобородых гномов. Они были стары и величественны, с длинными бородами цвета мела, заткнутыми за пояс.

– Это, должно быть, старейшины гномов, – прошептала Сильва на ухо Флетчеру. Тот кивнул и приказал Игнатию прислушиваться получше. Эти гномы явно не станут кричать и вопить.

Воцарилась почтительная тишина. Даже Атилла успокоился и уважительно склонил голову. Старший из старейшин вышел вперед и простер руки:

– Хотим ли мы все свободы для детей наших? Если мы не можем сохранить единство во времена невзгод, мы уже проиграли.

Гномы стали усаживаться, многие стыдливо опустили взгляды.

– Мы слышали все, что нам надо было услышать. Сегодня здесь много пылких гномов, но решение, которое мы должны принять, так просто не примешь. Я спрашиваю вас… что хорошего в том, чтобы умереть с отвагой, сражаясь за свободу? Четырнадцать раз гномы поднимали восстания, и четырнадцать раз мы оказывались на грани исчезновения. Мы всякий раз проигрывали, и всякий раз у нас оставалось все меньше свободы, всякий раз проливалось еще больше крови гномов.

В толпе согласно закивали.

– Я вижу два пути, лежащих перед нами. Один, хорошо протоптанный, но каждый раз, как мы на него ступаем, то оказываемся там же, где и начали, побежденные и залитые кровью. Но есть второй путь. Я не знаю, куда он ведет, какие опасности ждут нас на нем, но сердцем чувствую, что лучше двинуться новым, неизведанным путем, чем прежним, славным, но ведущим к неминуемому поражению. Войны не будет, друзья мои. Мы будем чтить наше соглашение с королем.

Флетчер почувствовал огромное облегчение. Отелло выступил против восстания, не за него. А еще помог старейшинам выиграть этот спор. Даже думать не хотелось, что бы сделал Отелло, если бы было принято иное решение. Да и не стоит. Все будет в порядке.

– Флетчер, что это? – внезапно сказала Сильва, дергая его за руку.

Впереди виднелись огни факелов, быстро движущиеся сквозь лес. Они пригнулись пониже и стали следить с бешено бьющимися сердцами.

Десять человек, каждый из которых был вооружен мечом и мушкетом. Командир дышал со свистом, от натуги, и даже в темноте Флетчер разглядел, что он ненормально толстый.

– Ты уверен, что это та пещера? – спросил один из людей, подымая факел повыше, чтобы осветить все вокруг.

Флетчера обдало холодом, когда он разглядел их лица.

– Совершенно уверен, – сказал Гриндл.

– Не понимаю, почему бы нам просто не подождать здесь и не встретить их, когда они выйдут, – громко сказал один из мужчин.

– Потому, что это лишь один из пяти выходов, – ответил Гриндл, тяжело опускаясь на валун. – Не говоря уже о том, что три из них ведут к тоннелям, идущим прямо в Квартал Гномов.

Вокруг собрались остальные, в свете факелов стало видно, что плечо у Гриндла забинтовано. Видимо, он еще не поправился после огненного шара, выпущенного Игнатием.

– Надо было убить его наверняка, – прошипела сквозь зубы Сильва. Флетчер положил ей руку на плечо. Если дело дойдет до боя, нет никакой уверенности, что у них есть хоть какой-то шанс.

Десять мужчин в доспехах из дубленой кожи. Не мешает быстро двигаться, но защищает от несильного удара мечом.

Флетчер с тревогой поглядел на мушкеты. Его слабенькое заклинание щита вряд ли поможет им сегодня.

– Чего же мы тогда ждем? – спросил другой мужчина, вглядываясь в темноту тоннеля.

– Ты что, вообще не слушал, когда приказ отдавали? – рыкнул Гриндл, протягивая руку и хватая говорящего за край нагрудника. Рывком опустил ниже, к себе.

– У другого выхода, доступного с поверхности, несколько сотен солдат Форсисов, – сказал он, брызгая слюной в лицо подчиненному. – Мы пойдем внутрь одновременно с ними, ровно через семь минут. Или ты думал, что с самого начала предполагалось пустить десять человек против сотни гномов?

У Флетчера похолодело в груди. Так вот о чем говорили Таркин и Исадора, когда он их подслушал! В опасности сейчас гномы, а не семья Серафа!

– Семь минут, – выдохнула Сильва. – Мы должны что-то сделать!

Флетчер принялся лихорадочно думать. Времени слишком мало. Воевать с людьми Гриндла куда дольше. Если они попытаются пробиться, то не успеют добежать до входа в пещеру и получат залп из мушкетов в спину. Даже если случится чудо и они успеют, то им еще придется убеждать гномов-охранников, объясняя, что происходит.

– Если бы Игнатий умел говорить, – пробормотала Сильва, глядя на гномов через камень ясновидения. Они все еще толклись в пещере, обсуждая принятое решение.

– Ему и не надо, – сказал Флетчер, внезапно все поняв. Надо, чтобы гномы поняли, что на них нападают. Так почему бы не напасть на них?

Он мысленно отправил приказ демону и ощутил ответную волну страха и непонимания. Но, когда его намерение стало ясно демону, на смену страху пришла железная решимость.

– Гляди, – прошептал он Сильве.

Игнатий сполз по сталактиту, хватаясь хвостом за кончик и впиваясь когтями в мягкую породу. Повис, будто летучая мышь, вытянув шею в сторону гномов.

– Давай, Игнатий, – прошептал Флетчер, ощущая, как его зрение обостряется вместе с хлынувшим потоком энергии.

Игнатий выпустил толстую струю оранжевого пламени, едва не долетевшую до гномов-старейшин внизу. Пламя слегка опалило им головы, наполнив пещеру кислым запахом жженых волос. Возбужденно чирикая, Игнатий взлетел к потолку по сталактиту и спешно побежал к Флетчеру.

– На нас напали! – заревел Хакон посреди воцарившейся паники. – Отходим в пещеры! Охрана, защищать старейшин!

Всадники на кабанах прискакали со своих постов у выходов и повели гномов в тоннель, ведущий в глубь земли.

– Сработало, – прошептала Сильва. – Флетчер, ты гений!

Внезапно из толпы вылетел метательный топор, воткнувшись в стену пещеры в нескольких дюймах от Игнатия.

– Демон из академии! Измена!

Это крикнул Атилла, стоящий на платформе рядом с Отелло.

– Кому ты рассказал об этом собрании?

– Никому, клянусь! – крикнул в ответ Отелло. На его лице застыло изумление, когда он узнал Игнатия. – Я знаю этого демона. Его хозяин – друг – гномам!

– Тогда он не особенно огорчится, если я его убью! – взвыл Атилла, выхватывая из-за пояса еще один метательный топор.

Он спрыгнул с платформы и ринулся к Игнатию, который замер от страха.

– Нет, Атилла, оставайся со всеми! – закричал Отелло, побежав следом.

Взвизгнув, Игнатий ринулся в глубь тоннеля, едва увернувшись от следующего броска Атиллы.

– Останови его, Флетчер, ты приведешь их прямо в руки Гриндлу, – прошептала Сильва, дергая его за рукав.

Но было уже поздно. Гномы-двойняшки бежали вперед, по пятам за Игнатием.

– Приготовься, – прошептал Флетчер. – Похоже, придется драться.

Сильва решительно кивнула, доставая стилет из ножен на ноге. Сариэль уловила ее настроение и присела, готовая кинуться на людей, стоящих внизу. Затаив дыхание, они ждали. Тянулись секунды.

– Шаги! – хрипло сказал Гриндл, показывая на выход из тоннеля. Флетчер тоже их слышал, Атилла и Отелло бежали вперед, и грохот эхом отдавался от стен.

– В две шеренги, первая – на колено, вторая – стоя. Огонь по команде! – приказал Гриндл, обнажая меч и поднимая его над головой.

Топот ног приближался. Флетчер услышал, как еще один топор звякнул по камню, снова едва не попав в Игнатия.

– Я делаю щит на вход, ты делаешь вспышку путеводным огнем, чтобы сбить им прицел. Не знаю, хватит ли силы у моего щита, – сказала Сильва. Она уже нарисовала в воздухе знак. Спустя мгновение полупрозрачный щит уже светился у земли, рядом с ее ногами, будто расплавленный янтарь.

– Товсь! – рыкнул Гриндл.

Мужчины подняли мушкеты и навели на вход в тоннель. Флетчер начал вбирать энергию Игнатия. Это оказалось труднее, на расстоянии, но вскоре его тело наполнилось ею. В усиленном энергией зрении огонь факелов казался ему оранжевым.

– Цельсь! – приказал Гриндл, слегка опустив меч.

Стук шагов уже не отдавался эхом, гномы были очень близко. В любую секунду они могли выскочить наружу. Меч Гриндла опустился.

– Пли…

– Давай! – заорала Сильва, посылая вперед сверкающий квадрат щита.

Флетчер выбросил струю синего света прямо в глаза стрелкам, ослепляя их. Мушкеты загрохотали, изрыгая черный дым и закрывая обзор.

Сариэль ринулась на врагов, расшвыривая их, будто кегли. Вспрыгнула ближайшему на грудь и вцепилась в горло.

Флетчер с воплем спрыгнул с утеса, выставив вперед кхопеш. Ударил в грудь одному из упавших и тут же рубанул по горлу следующему, еще не пришедшему в себя. Услышал позади вопль Сильвы и булькающий хрип одного из врагов, которому перерезали – горло.

Игнатий спрыгнул на плечо Флетчеру и выпустил пламя в лицо следующему противнику, ринувшемуся навстречу с поднятым мечом.

– Глаза! – завопил тот, рухнув на колени. Сильва метнулась к нему и ткнула в затылок, пробивая череп.

Сариэль подбежала к ним, шерсть у нее на морде была покрыта кровью и грязью. Сильва схватила ее за шерсть у шеи и потащила ко входу в тоннель, за спину Флетчеру. Врагов осталось пятеро, считая Гриндла. Они перестроились, перегораживая выход из тоннеля.

Подбежали Отелло и Атилла, тяжело дыша. Видимо, щит сработал.

– Это засада, Атилла. Флетчер и Сильва на нашей стороне, – тихо сказал Отелло. Соломон одобрительно зарокотал.

– Лучше убить пять мужиков, чем одного мальчишку, – с ненавистью произнес Атилла, подбирая меч одного из погибших. – Буду сражаться за вас… пока что. – И он вынул из-за пояса томагавк, отдавая его – Отелло: – С этим ты всегда лучше меня обращался. Покажем этим людям, чего стоят настоящие гномы.

Гриндл кинул в пещеру факел, осветив их. И с отвращением сплюнул:

– Мерзость эльфийская. Я тебя выпотрошу. Всегда интересно было, такие же у эльфов внутренности, как у людей, или нет.

– Плечо-то болит еще, похоже, – язвительно ответил Флетчер. – Как тебе сегодня хочется? Хорошо или выше среднего?

Проигнорировав его колкость, Гриндл ухмыльнулся:

– Заряжайте мушкеты, ребята. Постреляем, как крыс в бочке.

– Не торопись! – сказал Атилла. – Первый, кто возьмется за мушкет, получит топором меж глаз.

Он достал последний метательный топор и покрутил в пальцах. Оставшиеся в живых поглядели на Гриндла, а потом на лежащие на земле мушкеты. И не пошевелились.

– Семеро против пятерых, и трое из нас – демоны. Сделай милость самому себе, убирайся в ту дыру, из которой вылез.

Гриндл снова ухмыльнулся и показал острием меча на тоннель.

– Если я задержу вас тут достаточно долго, прибудет подкрепление. Они порежут вас на куски, как псов.

– Если… – начал Флетчер, сделав шаг вперед. И понял, что Гриндл прав. Он уже слышал далеко позади раздраженные крики. Раз Гриндл не пошел в атаку отсюда, со временем они придут, чтобы проверить. Надо убираться отсюда, сейчас же. Слишком долго они дрались.

Создав в воздухе шар путеводного огня, Флетчер напитал его энергией, сделав размером с человеческую голову. Шар медленно пульсировал в темноте тоннеля. Он двинул шар в сторону Гриндла, и тот опасливо попятился.

– Никогда не видел энергетических ожогов, Гриндл? Думаешь, обычный огонь силен… погоди, пока не почувствуешь, как плоть слезает с костей, когда энергия коснется твоей кожи. Слышал, что боль просто невероятная, – принялся блефовать Флетчер. Он прекрасно знал, что путеводный огонь сразу же рассеется, коснувшись плотного предмета, безо всякого вреда для него. Но Гриндл вряд ли это знал.

Сильва и Отелло сделали то же самое, выпустив шары поменьше, которые закружились вокруг головы Гриндла. Тот пригнулся и принялся отмахиваться – мечом.

– Беги домой, Гриндл, – со смехом сказал Флетчер. – Ты не в своей лиге. Считай, что тебе повезло, что мы тебя в живых оставили.

Гриндл взвыл с досады, будто обиженный ребенок. И двинулся в сторону, приказав своим людям сделать то же самое.

Флетчер делано поклонился и пошел мимо них, впереди своих друзей. Продолжал удерживать путеводный огонь рядом с головой Гриндла. Важно было сделать вид, что все в его власти.

– Отлично, Флетчер, – прошептал Отелло. – Великолепная игра.

– Я учился у лучших, – прошептал в ответ Флетчер, припоминая их встречу с Пинкертонами.

Они ушли максимально быстро, спинами ощущая злобные взгляды Гриндла и его людей.

– Что тут за шум, Гриндл? Солдаты сказали, что слышали выстрелы! – донесся из пещеры низкий голос. В тоннеле появились люди в доспехах с факелами в руках.

– Бежим! – крикнул Флетчер.

Пуля из мушкета пробила ему рукав и раздробила камень впереди. Зазвучали выстрелы, один за другим, пули жужжали у них над головами, будто разозленные осы.

Темно было так, что ничего не было видно в паре шагов впереди. Флетчер слышал лишь хриплое дыхание товарищей. Путеводные огни зажигать нельзя. Ночная темнота – единственное, что пока спасало их от града пуль мушкетов, грохотавших за спиной.

Просвистела еще одна пуля, и раздался глухой стук. Прямо перед ним упало тело. Флетчер споткнулся, падая в грязь поверх него.

– Нога! – простонал Атилла. – Я ранен!

Они были одни. Сильва и Отелло потеряли их, спешно убегая.

– Оставь меня. Прикрою твой отход, – задыхаясь, сказал Атилла, отталкивая Флетчера.

– Ни за что. Я вытащу тебя отсюда, даже если придется на себе волочь, – упрямо ответил Флетчер, пытаясь поднять Атиллу на ноги.

– Я сказал, оставь меня! Я умру, сражаясь, как истинный гном! – зарычал Атилла, стряхивая с себя Флетчера.

– Разве так умирает истинный гном? Подстреленный, в грязи, как собака? Я думал, вы, гномы, покруче будете, – презрительно сказал Флетчер. Гнев – главное чувство у этого гнома, надо использовать его с умом.

– Ты, хрен мелкий! Дай мне умереть спокойно! – заревел Атилла, толкая Флетчера в грязь.

– Если хочешь умереть, чудесно! Но не сегодня! Если они тебя в плен возьмут, то используют как доказательство того, что здесь проводили тайное собрание. Не подставляй свой народ. Не дай Форсисам достигнуть желаемого.

Атилла раздосадованно зарычал и сделал глубокий вдох:

– Хорошо, будь по-твоему. Но если они нас поймают, сдаваться не будем. Будем биться насмерть.

– Я по-другому и не собирался, – ответил Флетчер, ставя гнома на ноги.

Идти оказалось очень тяжело, поскольку разница в росте не позволяла Флетчеру закинуть руку гнома себе на плечи. Что хуже, крики преследователей звучали все ближе и ближе. В отличие от Флетчера и Атиллы у них были факелы, чтобы освещать себе путь. Они шли, казалось, не один час, пока Атилла не споткнулся и не упал.

– Лучше бы тебе просто нести меня. Так быстрее будет, – выдохнул Атилла. Рана давала знать о себе, Флетчер ощущал, что штанина гнома промокла от крови. Он прекрасно понимал, насколько тяжело было гному поступиться своей гордостью, чтобы высказать такую просьбу.

– Давай. Залезай на спину, – тихо сказал Флетчер, присев. Крякнул от натуги и двинулся вперед, тяжело дыша и стиснув зубы. Игнатий возбужденно чирикал, глядя на нового попутчика на плечах хозяина, и лизал гному лицо.

Внезапно все вокруг осветилось неясным синим светом. Шар путеводного огня появился в небе, на высоте в десятки метров. Повис там, будто вторая луна, кружась под облаками.

– Это твой? – спросил Атилла.

– Нет. И вряд ли это Отелло или Сильва. Видимо, среди людей Форсисов есть боевой маг. Я бы не удивился, если это сам Захария. Шар просто огромный! – ответил Флетчер.

Он огляделся по сторонам, и у него упало сердце. Местность вокруг выглядела совершенно одинаковой, во все стороны. Если он не скроется побыстрее, Атилле не пережить эту ночь.

Крики звучали дальше, но до безопасности было еще очень далеко. Если у вражеского боевого мага есть летающий демон, он может их заметить.

– Стоять на месте! – раздался голос. Из темноты вышел мужчина, наставив на них мушкет. Флетчер снова выругал себя за неумение создавать щит.

– Не сдаваться… – прошептал ему на ухо Атилла. Но голос гнома был тихим и невнятным. Вряд ли Атилла сможет сделать хоть пару шагов, не упав.

Игнатий спрыгнул с шеи Флетчера и угрожающе зашипел. Мужчина не обратил на него внимания, продолжая держать мушкет на уровне лица Флетчера.

– Убери его от меня, или стрелять буду, – сказал он, дернув стволом.

Флетчер поднял руку и создал шар путеводного огня.

– Я залеплю тебе в голову этим быстрее, чем ты выстрелишь. Брось оружие, и проблем не будет.

– Я солдат, идиот. Я знаю, что такое путеводный огонь. Бросай гнома на землю и… а-а!

Солдат хлопнул себя свободной рукой по шее.

Темно-коричневый Кроха зажужжал у него над головой, а потом сделал круг над головой Флетчера.

– Валенс! – выдохнул Флетчер. Маленькому демону как-то удалось найти его. Солдат упал на бок, так и не выпустив из руки мушкет, будто окаменевший.

– Майор Гудвин не шутил, когда рассказывал про жало Скарабея. – уважительно сказал Флетчер. Валенс возбужденно жужжал, летая туда-сюда.

Флетчер с любопытством глядел на него, а потом вдруг понял, что маленький демон зовет его за – собой.

– Еще немного, Атилла, – тихо сказал он. – Мы выберемся.

Когда они добрались до Цитадели, Атилла потерял сознание, но дышал. Нога гнома была покрыта запекшейся кровью, но в темноте Флетчер не мог оценить серьезность ранения. Замотал туго, как только мог, полосой от рубахи Атиллы и двинулся следом за Валенсом по разводному мосту.

– Куда теперь? – прошептал Флетчер зависшему над его головой демону.

Кроха ободряюще зажужжал и остановился на полпути по восточной лестнице. Флетчер в отчаянии поглядел на ступени.

– Не знаю, смогу ли я! – простонал он, снова взваливая на себя тело Атиллы. Почувствовав его эмоции, Игнатий спрыгнул на пол.

– Спасибо, приятель, так намного легче, – невесело сказал Флетчер и почесал демона под подбородком.

Валенс повел его вверх по лестнице. В темноте Флетчер ориентировался по его жужжанию. Зажигать путеводный огонь нельзя. Если Рук поймает его, с Атиллой на плечах, то сразу же доложит королю Эльфрику.

Они остановились на верхнем этаже, а затем двинулись к северо-восточной башне. К этому времени у Флетчера едва не подгибались ноги, но он упорно шел вперед. У Валенса явно был какой-то план.

Наконец они дошли до тяжелых деревянных дверей на самом верху башни. Прежде чем Флетчер постучал, двери распахнулись, и навстречу ему выскочила Сильва.

– Ты в порядке! Мы думали, ты погиб! – сказала она, уткнувшись лицом в грудь Флетчеру и расплакавшись. Отелло глядел на него, бледный и заплаканный, но затем ринулся вперед и подхватил Атиллу на руки.

Флетчер смущенно погладил Сильву по волосам, глядя по сторонам. В помещении было несколько рядов коек с ржавыми каркасами и покрытых пылью. Три кровати, поновее, стояли ближе к двери, рядом с ними лежала Сариэль. Когда Отелло положил брата на одну из коек, Флетчер понял, что занята и еще одна.

На ближайшей к двери кровати лежала Ловетт, неподвижно. Настолько, что ее можно было бы принять за труп, если бы не еле заметно поднимающаяся и опускающаяся грудь. На ней была ночная рубашка, а длинные черные волосы лежали вокруг головы, будто ореол. По обе стороны от ее кровати горели факелы и свечи, наполняя помещение тусклым оранжевым – светом.

– Валенс и вас сюда привел? – спросил Флетчер, когда Кроха мягко опустился на грудь Ловетт.

– Он нашел нас около часа назад и вылетел из окна сразу же, как мы пришли, – ответила Сильва, вытирая слезы. – Видимо, он почувствовал, что вы в опасности.

– Не думаю, что нам следует благодарить только Валенса, – сказал Флетчер, погладив жука по панцирю.

– Что ты имеешь в виду? – спросила Сильва.

– Мадам Фэйрхэвен сказала мне, что некоторые вызывающие могут научиться видеть и слышать с помощью своих демонов, используя свое сознание в качестве камня ясновидения. Вряд ли бы Кроха сам сделал то, что сделал Валенс сегодня ночью. Вы были вместе с ним, капитан Ловетт? – спросил Флетчер, глядя на демона.

Демон возбужденно зажужжал и сделал в воздухе круг.

– Невозможно! – ахнула Сильва.

– Если закончили удивляться, то мне тут помощь нужна, – хрипло сказал Отелло. Флетчер поглядел на ногу Атиллы, и его глаза расширились.

Отелло разрезал ткань штанов вокруг раны. Рваная, и кровь из нее струится. Флетчер лишь слышал о том, какие бывают пулевые раны, но повреждение оказалось куда хуже небольшой дырки, которую он себе представлял.

– Нам повезло, что пуля прошла навылет, не задев кость и главные артерии. Последний раз я такую рану видел, когда Пинкертон подстрелил молодого гнома, который не хотел платить ему деньги за «защиту», – сказал Отелло, отрезая лезвием томагавка длинную полосу от простыни. – Лучшее, что мы можем сделать, – перевязать ее, чтобы остановить кровотечение. Поднимите-ка ее.

Они помогли Отелло туго забинтовать рану, пока на ноге Атиллы не появился толстый пояс повязки. Потом Отелло принялся аккуратно стирать запекшуюся кровь вокруг.

– Я знаю, что Атилла выглядит таким же расистом по отношению к людям, как многие люди – по отношению к гномам, но в глубине души он добрый. Просто очень горячий, – тихо сказал Отелло, подкладывая спящему брату подушку под голову.

Они стояли молча, глядя, как Отелло промокает брату лоб. Затем Сильва заговорила.

– Думаю, нам следует обсудить то, что случилось этой ночью, – сказала она.

– Согласен, – тихо сказал Флетчер. – Но сначала надо сходить к Серафу. Он имеет право знать, какой опасности подвергается его семья.

– Я схожу, – сказал Отелло. – В любом случае надо взять из комнаты запасную форму. Она понадобится, если придется завтра тайком уводить отсюда Атиллу.

Он затопал к двери, а следом за ним грустно двинулся забытый хозяином Соломон. Флетчер понимал, что сейчас Отелло ощущает на своих плечах огромный груз ответственности.

Сев на край кровати Ловетт, он удовлетворенно крякнул, чувствуя, как приходят в норму плечи после такой нагрузки. Погладил Сариэль по голове, и та довольно заворчала. Ухмыльнувшись, почесал ее под челюстью, так, как нравилось Игнатию. Сариэль потерлась о его руку и радостно пискнула.

– Э-э, Флетчер… – запинаясь, сказала Сильва.

Подняв взгляд, Флетчер увидел, что она покраснела до самой шеи.

– Прости… не подумал, – выпалил он, убирая – руку.

Мгновение она стояла рядом, а затем вздохнула и села на кровать, вплотную к нему.

– Я тебя так и не поблагодарила, – тихо сказала она, сцепив пальцы и заламывая руки.

– За что? – удивленно спросил Флетчер.

– За то, что пошел за мной. Если бы не пошел… Гриндл снова бы меня поймал.

– Не знаю, я думаю, Гриндл просто растерялся от неожиданности. Ты сама говорила, что Сариэль в бою стоит десятерых мужчин, так что бой был бы равный. А вот если бы не ты, у нас бы уже началась гражданская война. Ты все правильно сделала.

Валенс возбужденно зажужжал и ткнулся в руку Флетчеру.

– Думаю, капитан Ловетт очень хочет знать, что происходит. Расскажи ей о том, что случилось на конском базаре, а я расскажу ей о том, что произошло сегодня вечером.

Рассказ занял некоторое время. Когда они закончили, пришли Отелло и Сераф. Сераф был в пижаме и прищурился от яркого света факелов.

– Отелло по дороге все рассказал, – сказал он, удивленно глядя на лежащих без сознания Атиллу и Ловетт. – Только один вопрос. Зачем бы Форсисам нанимать Гриндла, чтобы убить тебя, и при этом искать с тобой дружбы?

Сильва встала и прикусила губу.

– Я всегда думала, что они ищут со мной дружбы, чтобы поставлять эльфам оружие, если будет заключен союз, – начала она, расхаживая по лазарету. – Но как я оказалась их врагом? Почему им надо меня убить?

– Думаю, настоящий вопрос в том, почему им надо было казнить тебя публично, – спокойно сказал Отелло. – Убить тебя они могли в любой момент. Зачем делать это демонстративно?

– Чтобы спровоцировать войну между эльфами и Хоминумом. – предположил Сераф. – Настоящую. Такую, в результате которой резко возрастет потребность в оружии, чтобы их бизнес остался на плаву, даже в условиях конкуренции с гномами.

Флетчера охватило отвращение. Начинать войну ради прибыли?

– Значит, они решили получить побольше в любом случае… – зло сказал он. – Если эльфы станут союзниками Хоминума, Форсисы заключат контракт на поставку оружия за счет наигранной дружбы с Сильвой. Но если война принесет больше денег, они предпочтут войну. Они не бросили тебя у рынка, Сильва, они намеренно привели тебя в руки Гриндлу!

– Только не говори, что я сама сказала… – пристыженно начала Сильва, опуская взгляд.

Воцарилась тишина, прерываемая лишь сердитым жужжанием Валенса, летающего туда-сюда.

– Злобные ублюдки! – зарычал Сераф. – Я знал, что они что-то замышляют, но это… это измена!

– Мы ничего не сможем доказать! – возразил Флетчер, сжимая кулаки. – На самом деле, если мы все расскажем королю, он скорее подумает, что измену задумали гномы, со всем этим военным советом и прочим.

– Без разницы, – заявила Сильва. – Их план провалился, пока что. Я напишу отцу и расскажу ему, что Форсисам нельзя доверять. Заговор с целью начать гражданскую войну с гномами провален, а я в относительной безопасности, здесь, в Цитадели. Сейчас они не могут причинить нам вреда.

– Ага, конечно, – возразил Сераф. – Если не считать турнира. Если один из Форсисов победит, они получат офицера в высоком звании с местом в королевском совете. Дополнительный голос на стороне Захарии и против моей семьи, не говоря уже об эльфах и гномах.

– Значит, мы их победим! – заявил Флетчер, резко вставая. – Кто сказал, что мы не можем выиграть турнир? У нас есть Голем, Користый, Канид и Саламандра!

Сераф покачал головой:

– Мы не такие могущественные, как они. У многих дворян демоны классом выше наших, у них годы опыта и обучения у родителей. Даже у простолюдинов со второго курса перед нами преимущество. Как же мы сможем победить?

Флетчер сделал глубокий вдох и посмотрел ему в глаза:

– Будем тренироваться.

Цитадель окутал густой туман, закрывая горизонт белой пеленой. Это обеспечило Флетчеру и Атилле хорошее прикрытие, пока они шли по дороге снаружи.

– Надеюсь, Утред прибудет вовремя, – сказал Флетчер. – Если я не вернусь к началу урока, Рук начнет подозревать неладное.

– Он будет здесь. Сам сказал, что Валенс без проблем доставил ему письмо с указанием, как меня подобрать, – ответил Атилла. Его лицо было пепельно-бледным, но он уже достаточно пришел в себя, чтобы идти, пусть и сильно хромая.

Из замка они выбрались практически без проблем. Таркин отпустил язвительную шуточку, когда они спускались по лестнице, спросив, не хромает ли Атилла потому, что на него кто-то наступил спросонья. К счастью, надев запасную форму Отелло и наспех переплетя косы на бороде, Атилла был практически неотличим от брата.

У Флетчера замерло сердце, когда он увидел в тумане неясную тень.

– Все в порядке. Это мой отец, – буркнул Атилла.

Из тумана появился кабан, тянувший за собой колесницу. Правящий колесницей был в куртке с капюшоном, но массивную фигуру Утреда сложно было бы спутать с кем-то еще.

– Давай быстрее. Здесь небезопасно, – сказал Утред, останавливая колесницу рядом с ними. Флетчер помог Атилле усесться у ног отца.

– Гномы перед тобой в долгу. Если тебе что-то понадобится, все, что угодно, только попроси, – низким голосом сказал Утред, дергая поводья. Кабан пошел в сторону, разворачивая колесницу.

– Погоди! Я кое-что сказать хочу, – громко произнес Атилла.

Флетчер обернулся, боясь опоздать на урок, который мог начаться в любую минуту.

– Благодарю тебя. Я обязан тебе жизнью. Скажи Отелло… что я ошибался.

С этими прощальными словами они исчезли в тумане, и вскоре Флетчер лишь слышал стук копыт кабана.

На урок к Руку он опоздал, уж точно. Но когда он пришел в зал вызывания, там его ждали и Рук, и Арктур, а остальные курсанты молча стояли перед учителями. Флетчер заметил, что Арктур надел на незрячий глаз повязку. Не сдержал улыбки. В своей шляпе-треуголке Арктур напоминал капитана пиратов.

– Убери с лица эту ухмылку, парень. Неужели ты думаешь, что твое время ценнее нашего? – резко сказал Рук, махая рукой в сторону остальных первокурсников.

– Прошу прощения, сэр, – ответил Флетчер, становясь в строй.

– Я с ним потом разберусь, Рук, – сказал Арктур. – Думаю, нам следует продолжить занятие.

– Да, наверное, следует, – сухо сказал Рук, делая шаг вперед. – Учитывая приближающийся турнир, мы решили, что пора вам продемонстрировать, как проводится дуэль. Арктур, например, считает, что учиться вести дуэль с другим боевым магом совершенно бесполезное занятие.

– Орочьи шаманы редко вступают в дуэль, – сказал Арктур, перебивая Рука. – Вряд ли кому-то из вас доведется встать с кем-то из них нога к ноге. Они предпочитают скрываться, посылая сражаться своих демонов.

– Стратегия, которая хорошо послужила им в прошлом. Полагаю, их потери среди боевых магов в несколько раз ниже, чем у нас, но тот факт, что мы воюем в первых рядах, подвергая себя риску, приводит к тому, что мы постепенно выигрываем войну, – возразил Рук.

– Но это же не дуэль, Инквизитор. Это использование наших способностей для того, чтобы защитить и поддержать наших солдат, – продолжил спор – Арктур.

– Но ведь мы пользуемся одними и теми же умениями, так? – тихо сказал Рук, демонстративно почесывая подбородок, будто в задумчивости.

Флетчер удивился этому спору двоих преподавателей на глазах у всех курсантов. Эти двое явно друг друга изрядно недолюбливали.

Арктур вздохнул и повернулся к курсантам:

– Вне зависимости от моего мнения о дуэлях, это традиция, идущая со времен основания школы боевых магов, произошедшего две тысячи лет назад. Обычно проходит четыре года учебы до того, как вам позволяют участвовать в турнире. В прошлом году этот срок сократили до двух лет. А теперь и до одного. Нам повезло, что все вы достаточно быстро учитесь. Обычно на полноценное изучение базового заклинания щита уходит два года. Даже ты, Флетчер, учишься быстрее. Среди второкурсников достаточно таких, которые до сих пор не могут создать хороший щит.

Флетчер покраснел, стыдясь, что его выделили таким образом, но тут же взбодрился. По крайней мере, вряд ли он будет худшим на турнире.

– А теперь смотрите внимательно, – сказал Арктур, рисуя в воздухе символ щита и фиксируя его у указательного пальца. Выпустил в него путеводный огонь, и перед ним образовался плотный полупрозрачный овальный щит.

– Щит всегда срабатывает лучше, если вы готовы к ударному импульсу того, что в вас летит, – громко сказал он, слегка приседая и скрещивая предплечья в виде косого креста. – Когда защищаешься от атакующего заклинания, удар… достаточно болезненный.

– Готов? – лениво спросил Рук, поднимая светящийся палец.

– Го…

Зал озарила вспышка, когда Рук выбросил в Арктура молнию. В воздухе затрещал разряд. Так быстро, что Флетчер едва увидел, как шевельнулся его палец.

Щит начал трескаться, будто лед на поверхности озера, издавая громкие щелчки. Лицо Арктура перекосилось от напряжения, он выпустил больше энергии в щит, и полупрозрачные нити потекли к щиту, закрывая повреждения. Сила удара заклинания Рука отбросила Арктура назад, его ноги заскользили по – полу.

Арктур выставил палец другой руки, покрутил им в воздухе и с ревом развел руки в стороны, выбрасывая из-за щита ударную волну.

Рука отбросило назад, он ударился спиной в стену и сполз на пол.

– Вот почему вы в первую очередь изучаете заклинание щита и в первую очередь создаете его, вступая в бой. Можно отбросить врага, атаковав первым, но если вы не собьете его первым ударом, достаточно всего одного атакующего заклинания, и все кончено. Атаковать без щита – значит ставить на все, или ничего, – с улыбкой объяснил Арктур, и щит начал исчезать. Свет с тихим шипением уходил ему обратно в палец. – Лучше всего забирать энергию обратно из щита, когда это только возможно, особенно для тех, у кого демоны низких уровней. Если хотите выжить на турнире, вам потребуется вся доступная энергия.

Флетчер услышал, как Рори тихо выругался.

– Дешевый трюк! – рыкнул Рук, приходя в себя.

– Ты слишком долго не был на фронте, Рук, – торжествующе ответил Арктур. – Там даже младшие лейтенанты быстро учатся, что надо поставить щит прежде, чем выполнять первую атаку. Надо иметь бычью голову, чтобы поступать иначе, прости за такую шутку.

– Увидим, что ты скажешь насчет бычьей головы, когда мой Минотавр сомкнет когти на горле твоего Канида, – рыкнул Рук, делая шаг в сторону Арктура.

Они глядели друг на друга с явной ненавистью и напомнили Флетчеру повздоривших охотничьих псов, рвущихся с поводков, чтобы начать драку. Не будь здесь первокурсников, тут вполне могла бы произойти настоящая и совершенно противозаконная дуэль.

– Все свободны! – резко сказал Рук, ринувшись прочь из зала. – Вряд ли вы успеете научиться хоть чему-то к турниру. Бесполезные, большинство вас!

Флетчер заметил, что Рори ухмыляется. Несмотря на усилия Рука, никому из дворян пока не удалось поймать нового демона. Даже с зарядным камнем их способность к видению была слишком слаба, чтобы эффективно управлять демонами в эфире. С другой стороны, простолюдины теперь с легкостью управляли своими, обучая их преодолевать полосу препятствий, которую они соорудили в углу зала вызывания. У Флетчера тоже хорошо получалось, пусть и маленький кристалл ясновидения сильно сдерживал его успехи. Он достал его из кармана и с унынием поглядел на него.

– Вы слышали, все свободны! – рыкнул Арктур. – Кроме тебя, Флетчер. Иди сюда.

Флетчер медленно пошел вперед, ожидая выговора за опоздание. Вместо этого Арктур положил руку ему на плечо.

– Дай-ка мне посмотреть этот камень ясновидения.

Флетчер молча отдал ему свой камень.

– С таким тебе турнир не выиграть. Есть испытания, где необходимо очень хорошее видение. Я не могу отдать тебе свой, поскольку мне не дозволено помогать тебе, да и если бы я захотел это сделать, Рук очень внимательно за мной следит. Реши вопрос сам.

Арктур уронил кристалл обратно в ладонь Флетчеру и посмотрел ему в глаза.

– Вот разница между хорошим воином и великим. Рук сражался жестко, но проиграл бой. Не сражайся жестко. Сражайся с умом.

Пот тек со лба Флетчера. Он в очередной раз нарисовал в воздухе символ щита. Зафиксировал, повернул палец, глядя, как щит следует за каждым его движением.

– Хорошо. А теперь самое сложное, – сказала Сильва. Ее голос эхом отдался на пустой арене. Сераф смотрел на них со стороны, закончив свои сегодняшние тренировки.

Сознание опять, казалось, было готово раздвоиться, когда он снова попытался одновременно регулировать поток энергии в символ и внутри него. Наградой была тонкая полоса белого света, повисшая перед ним в воздухе.

– Пока достаточно, Флетчер. Теперь придай ему форму.

Оказалось, достаточно легко превратить полупрозрачное вещество в диск после бесчисленных часов тренировки с путеводными огнями. Диск был тонок, он разлетелся бы от пары ударов мечом, но пока было достаточно и этого.

Втянув энергию из щита обратно, через палец, Флетчер почувствовал, как тело наполняется ею снова. До турнира оставались считаные часы, и расходовать ее запасы было бы неосмотрительно.

– Хорошо получилось, Флетчер! Теперь ты делаешь его почти с каждой попытки. Лучше многих второкурсников, – ободряюще сказала Сильва.

– Мне без разницы, как далеко я пройду в турнире, – простонал Флетчер. – Меня волнует только то, чтобы мы победили Исадору и Таркина. А они делают щиты за пару секунд, и вдвое толще моего. И с атакующими заклинаниями то же самое. Стабильность, скорость и сила – все, что имеет значение, как сказал Арктур. Они превосходят меня во всем этом.

Сильва сочувственно поглядела на него и взяла за плечо:

– Если ты выйдешь против них, им потребуется больше энергии, чтобы тебя победить, и это даст больший шанс нам. После всех этих занятий Сераф, – Отелло и я сравнялись с ними. Мы бы никогда не справились без тебя, особенно с тренировками по фехтованию! Даже Малик сказал, что ты хороший мечник, а Саладины имеют репутацию лучших фехтовальщиков в мире!

Флетчер слабо улыбнулся и пошел к Серафу. Сел рядом с ним. Время было уже к полуночи, но Отелло попросил их дождаться его у арены. Он исчез пару часов назад по какому-то неизвестному делу в Корсилуме.

Последние два месяца, заполненные постоянными упражнениями и учебой, оказались тяжелыми. Прошел экзамен по демонологии, который все они сдали на ура.

Двойняшки старались держаться от них подальше, как только начались тренировки. Немедленно прекратили свою наигранную дружбу с Сильвой, что дало понять Флетчеру, что Гриндл доложил своим хозяевам, кто был у пещеры той ночью.

– А, вы все еще здесь, – послышался голос Отелло позади. – У нас гости! Не стесняйтесь, поприветствуйте старых друзей!

Флетчер обернулся и увидел Отелло, Атола и Атиллу. Вскочил на ноги, и Атол тут же заключил его в крепкие объятия, приподняв, будто ребенка.

– Я-то думал, Отелло привезет мой заказ завтра! – со смехом сказал Флетчер. Атилла неловко улыбнулся ему, стоя в паре шагов, и уважительно кивнул.

– Настоящим друзьям гномов – персональная доставка, – загрохотал Атол, отпуская его. – Атилла день и ночь работал, услышав твою просьбу. Теперь, когда у него нога зажила, он решил тоже прийти.

– Точно, тонкая работа, но в радость, – сказал Атилла, выставляя на обозрение свое изделие.

Флетчер впервые подумал об этом после своего разговора с Арктуром. Камень ясновидения он мог использовать, лишь прижав вплотную к глазу. Повязка на глазу у Арктура навела его на мысль о том, что надо закрепить камень, оставив руки свободными.

– Я сразу же понял, что твоя идея с моноклем не сработает, как только начал работать, Флетчер. Он мгновенно вывалится, как только тебе придется сражаться. Но ты сказал, что мысль пришла тебе в голову, когда ты посмотрел на повязку на глазу у учителя. Так что я просто обточил кристалл настолько, что он стал прозрачным, и вставил в повязку вместо стекла. Попробуй сам.

Кожаная полоска идеально легла ему на голову, а камень ясновидения оказался прямо у левого глаза. Он практически идеально видел сквозь него, пусть и все слева от него окрасилось в слабый лиловый – оттенок.

– Идеально! Очень тебе благодарен! – вскричал Флетчер, пораженный чистотой кристалла. А если ему придется пользоваться видением, он будет видеть все так, будто находится на месте Игнатия, его глазами буквально.

– А мне такую можно? – с легкой завистью спросил Сераф. – Я никогда бы и не подумал, что так можно.

– Уже слишком поздно, – благодушно ответил Атилла, довольный похвалой своему труду. – Турнир завтра. Но если у тебя есть монеты и кристалл, я хоть сейчас возьмусь.

– Гм, кристалл мне завтра понадобится. Но, думаю, очень скоро к тебе обращусь, – сказал Сераф, доставая свой собственный небольшой кристалл и глядя на него с досадой.

– Впечатляет, весьма, – сказала Сильва, подымаясь по ступеням и зевая. – Но турнир уже завтра утром, и я хотела бы хорошо выспаться. Ты идешь, Сераф?

– Ага, я должен хорошо выспаться, чтобы завтра быть прекрасным и сразить сердце Исадоры, – пошутил Сераф, подмигнув Флетчеру на прощание и отправляясь следом. – Спокойной ночи всем!

Когда их шаги стихли в коридоре, Атол прокашлялся и выжидательно поглядел на Отелло.

– Правильно, есть еще один вопрос для обсуждения, Отелло. У Атиллы новая татуировка, чтобы скрыть шрам на ноге. Знаю, тебе это не нравится, но я принес набор для татуировки с собой, на случай если тебе надо будет сделать такую же. После того неудачного нападения Пинкертоны стали еще злее.

Отелло застонал, когда Атол вынул из мешка несколько толстых игл и флакон с чернилами.

– Нет! Не в этот раз! Я со временем понял, что, принимая на себя вину Атиллы, позволял ему избегать последствий. Если что его и научило, так это ситуация на грани гибели, за одну ночь он понял больше, чем за все пятнадцать лет жизни. Разве не так, Атилла? – сухо спросил Отелло, кивая в сторону Флетчера.

– Я был неправ насчет людей, – тихо сказал Атилла, опуская взгляд. – Но это не отменяет множества страданий, которые мы претерпели от них. Я понял, что ненавижу не их народ, а систему, в которой мы живем.

– А если мы хотим изменить систему, делать это надо изнутри, – сказал Отелло, беря брата за плечо. – Ты станешь поступать в академию в следующем году? Я один не справлюсь, брат.

Атилла решительно поглядел на него:

– Стану.

Отелло расхохотался от радости и хлопнул брата по спине.

– Превосходно! Давай покажу тебе свою комнату! Сможешь подняться по лестнице с больной ногой?

Двойняшки ушли рука об руку, оставив Флетчера наедине с Атолом.

– Как все меняется, – тихо сказал он.

– Точно. Это радует мое сердце, снова видеть их друзьями, – сказал Атол, вытирая слезу. – Они были неразлучны смолоду и всегда куда-нибудь влипали.

– Теперь у Атиллы все хорошо, – сказал Флетчер, задумываясь о собственной ненависти к Форсисам. – Не знаю, смогу ли я так же простить других.

– Прощать – не в характере гномов, – со вздохом сказал Атол, усаживаясь и глядя на одну из игл. – Мы можем быть упрямы, будто мулы, я в том числе. Но не Отелло. Я помню, как Отелло сам вызвался на проверку у Инквизиции. Я ему тогда сказал, что он идет в руки врагу. Знаешь, что он ответил?

– Нет. И что же? – спросил Флетчер.

– Он сказал, что главный враг воина может стать его главным учителем. Не по годам мудр этот юный гном.

Флетчер задумался, снова ощутив глубочайшее восхищение Отелло. Мадам Фэйрхэвен сказала почти то же самое. Познай врага своего. Но чему он может научиться у Форсисов, у Дидрика? Может, если бы у него была под рукой книга Джеймса Бейкера, он смог бы чему-то научиться у орков. Досадно, но печатники только что ее вернули, с трудом вырезав на деревянных штампах сложнейшие рисунки, сделанные покойным магом.

– А ты не хочешь сделать татуировку, а? Я делал ее и Отелло, и Атилле, умею неплохо, – в шутку предложил Атол.

– Нет, это не в моем стиле, – со смехом ответил Флетчер. – Без обид, но я считаю, что они выглядят слишком грубо. Я даже видел орка…

И он замер. Мысленно увидел белого орка, поднявшего руку, на которой фиолетовым огнем сверкал пентакль. Неужели все так просто на самом деле?

– Видел орка с татуировками? – медленно проговорил Атол, изумленный внезапным молчанием Флетчера.

Флетчер молча вытащил из ножен кхопеш и начертил на песке арены руку. Сердце бешено колотилось в груди, когда он задумался о том, что собирается сделать.

– Надеюсь, что ты действительно хорошо знаешь свое дело, Атол. Мне нужно, чтобы эта татуировка была идеальной.

На арене было душно и жарко от десятков факелов, которые закрепил на стенах сэр Колдер. Песок под ногами новичков, казалось, плыл и колебался в их мерцающем свете.

– Нас действительно всего двадцать четыре? Я думал, будет больше, – прошептал Рори на ухо Флетчеру.

– Нет, так и есть. Десять первокурсников и четырнадцать второкурсников, одинаковое число дворян и простолюдинов, – быстро ответил Флетчер.

Сейчас ему вовсе не хотелось говорить. Каждый удар сердца болью отдавался в левой руке. Вчерашнее развлечение, когда Атол делал ему татуировку, оказалось не из приятных. А еще он так и не успел проверить свою теорию. Гном сказал, что надо дать коже хоть немного зажить, прежде чем что-то пробовать.

– Равнение на средину! – рявкнул позади сэр Колдер так, что курсанты едва не подпрыгнули. – К выходу генералов Хоминума, смирно!

Флетчер выпрямился. В ведущем на арену коридоре стало чуть темнее. Первыми вышли генералы в великолепной форме синего бархата с золотой вышивкой по рукавам до самых эполет. Их мундиры были украшены медалями и аксельбантами, они шли на негнущихся ногах, плотно прижав к бокам форменные шляпы и спускаясь по лестнице. Заслуженные воины, чьи глаза красноречиво говорили о пережитом ими. Шли молча, оглядывая курсантов, будто коней на аукционе.

– Если они будут впечатлены, то призовут нас офицерами сразу же после турнира, сражаться в армии короля, – тихо сказал Сераф. – Оплата не слишком хорошая, но продвижение по службе быстрее, чем в батальонах, собранных дворянами, в силу более быстрой сменяемости. Замена погибших офицеров и тому подобное.

– Разговоры в строю! – отрезал сэр Колдер, хромая вперед и становясь перед строем. – По стойке смирно! Если кто-то на дюйм сдвинется, пожалеет! Я сам позабочусь!

Но Флетчер не слушал его. Вышедший к арене мужчина пристально глядел на него. Семейное сходство было несомненным. Захария Форсис.

Захария оказался не таким, каким представлял его себе Флетчер. Он представлял себе человека с холодным змеиным взглядом и резкими чертами лица. Захария же оказался рослым и мускулистым, с уверенной улыбкой на лице и наполовину срезанным ухом. Он перевел взгляд с Флетчера на своих детей, стоявших бок о бок.

– Ладно вам, сэр Колдер, пусть курсанты расслабятся. Для этих церемоний будет предостаточно времени потом, – сказал Захария низким приятным голосом. Вышел на песок и обнял своих детей, взъерошив волосы Таркину и поцеловав в щеку Исадору.

Почему-то это очень смутило Флетчера. Как странно видеть, что кто-то может обожать Таркина и Исадору, будь это даже их отец.

– А это что за здоровый молодой парень? – проговорил Захария, становясь перед Флетчером и оглядывая его с головы до ног, подметив копну темных волос и висящий на боку кхопеш.

– Незаконнорожденный, отец, тот, у кого демон Саламандра, – протянул Таркин, презрительно глядя на Флетчера.

– Правда? – спросил Захария, глядя в глаза Флетчеру. На его лице была все та же улыбка, но Флетчер увидел, как в глубине глаз Захарии что-то закипает. Что-то темное и уродливое, от чего хотелось поежиться.

– Интересно будет поглядеть, на что способен твой демон. Что ж, если уж на то пошло, наверняка сможет обжечь человеку плечо до кости.

Улыбающаяся маска оставалась на его лице. Флетчер решил, что не позволит себе испугаться этого зверя в человеческом обличье.

– Может, и делал это, – ответил Флетчер, выставив подбородок. – Возможно, когда-нибудь смогу вам показать.

Улыбка на лице Захарии задрожала. Он положил руку на плечо Флетчеру и показал на ступени арены, где собрались дворяне в разноцветных мундирах и костюмах, цветов их личных батальонов. Некоторые тоже вышли на песок, следом за Захарией, обнимая своих детей и громко разговаривая, к явному неудовольствию сэра Колдера.

– Было бы чудесно, если бы здесь была твоя семья, чтобы поддержать тебя. Почему бы тебе не поприветствовать своего отца?

Флетчер замер. Неужели здесь Бердон? Возможно! Но нет, Захария указал ему на седоволосого мужчину и женщину, которые с неприкрытой ненавистью глядели на Флетчера.

– Я взял на себя вольность известить Фэвершэмов о твоих претензиях, – радостно сообщил Захария. – Даже король заинтересовался тобой. В конце концов, ты же обвинил лорда Фэвершэма в том, что он снова нарушил верность двоюродной тете короля, спустя столько лет после проблем с Арктуром и другими незаконнорожденными.

– Я не заявлял никаких претензий! – с горячностью ответил Флетчер. – Я бы никогда…

– Я пригласил их сюда, чтобы они все увидели своими глазами. Надеюсь, ты не обиделся. Арктура отослали, чтобы он не встречался со своим отцом и мачехой, это часть уговора с прежним королем. Поэтому турниром будет руководить Рук. Давний друг семьи, сам понимаешь. Уверен, он приложит все усилия, чтобы все прошло настолько честно, насколько возможно.

С этими словами Захария покинул арену, усевшись рядом с другими дворянами, но предварительно глянул на Сильву и Отелло, ухмыльнувшись, как акула. Флетчера затрясло от гнева, он сжал кулаки вопреки пульсирующей в левой руке боли.

– Не дай ему тебя задеть, Флетчер, – прошептал Сераф. – Мы еще пол подотрем Форсисами.

– Садитесь, садитесь все! – радостно провозгласил Сципион, выходя из коридора и спускаясь к арене. Следом за ним шел ухмыляющийся Рук. Сципион кивал и махал рукой генералам и дворянам. Когда все заняли свои места, опустилась тишина.

– Итак, еще год, еще одна свежая поросль курсантов, готовых проверить свою отвагу на арене, – начал Сципион, широко разведя руки и улыбаясь курсантам. – Нынешний год – особенный. Обычно кандидатов у нас около дюжины, и победитель определяется в дуэли до нокаута. Но в этом году мы предоставили возможность участвовать в турнире курсантам первого и второго года обучения одновременно, и у нас двадцать четыре кандидата. Передаю вас в надежные руки Инквизитора Рука, который изложит новые правила турнира.

Сципион ушел с арены и сел в первом ряду, закончив свою часть выступления.

– Благодарю вас, Ректор. Пользуясь возможностью, благодарю всех пришедших сюда. Знаю, что время ваше драгоценно. Каждая минута вдали от фронта – минута, в которую солдаты лишены вашего умелого руководства. Чтобы ускорить дело, я принял решение о том, что в первом туре бои будут проводиться с тремя участниками, лишь один из которых перейдет в следующий тур. Это не будет дуэль, в традиционном смысле, но подробности я объясню позже.

В толпе начали удивленно переговариваться, но без недовольства. Рук дождался, пока шум стихнет, и продолжил:

– Следующий тур будет традиционным, дуэль между двумя кадетами до нокаута, но без использования энергии и демонов. Исторически бойцы на турнире редко прибегали к рукопашной, предпочитая обмениваться заклинаниями или предоставлять бой своим демонам. Очень прискорбно, что годы обучения обращению с мечом, которое прошли ваши дети до поступления в Академию, прошли бы впустую. Второй тур выявит уровень этого важного для них умения.

На этот раз дворяне снова согласно закивали, но генералы были не так довольны, поджав губы, качая головами и переглядываясь.

– Я должен возразить. Это дает незаслуженное преимущество детям дворян, прошедшим индивидуальное обучение фехтованию, – заявил один из генералов, обращаясь к Сципиону. – Мы бы предпочли более справедливую оценку умений курсантов.

– Возможно, вы бы предпочли, чтобы мы придержали дворян просто потому, что они лучше подготовлены? – с еле заметным сарказмом спросил Рук. – Разве они не получили и дополнительное обучение в выполнении заклинаний до прибытия в Цитадель? Может, нам ограничить испытания экзаменом по демонологии?

Сципион встал и повернулся к генералу:

– Боюсь, я вынужден согласиться с Инквизитором Руком. Я тоже сначала возражал против этого новшества, но потом кое-что вспомнил. Война – штука нечестная. Слабый проигрывает, сильный побеждает. Если турнир будет несбалансированным, не позволит ли он получить более точное представление о бое?

– Кроме того, я принял меры для того, чтобы второй тур прошло равное количество дворян и простолюдинов, – провозгласил Рук. – Дворяне и простолюдины не будут соревноваться между собой в первом и втором турах, проходя их в раздельных группах. Это вас удовлетворит?

– Удовлетворит, Инквизитор. Благодарю вас, – ответил генерал и сел, продолжая хмуриться.

– Хорошо. Третий и четвертый туры будут представлять собой традиционные дуэли, так что тут, думаю, разногласий не возникнет. А теперь мы будем готовить арену к первому туру, – сказал Рук, потирая руки. – Сэр Колдер! Отведите курсантов в камеры!

Флетчер сидел в темноте тюремной камеры, и сердце колотилось в груди, будто птица в клетке. Он надеялся, что сможет следить за турниром, но правила были таковы, что всех бойцов держали по отдельности. Казалось, с начала турнира прошли часы. Ожидание было сущей пыткой.

Он глядел на руку, различая темные линии, которые аккуратно прочертил на его ладони Атол. В центре ладони был пентакль, пятиконечная звезда внутри круга. Если все сработает так, как он запланировал, он будет способен вызывать Игнатия и делать слияние, просто выставив руку, а не разворачивая лист кожи и помещая демона поверх него. Но неизвестно, насколько это поможет ему в бою.

Он оставил незакрашенным указательный палец, так что сможет рисовать им символы. Кончики остальных пальцев были украшены четырьмя – символами боевых заклинаний – телекинеза, огня, молнии и щита. Если повезет, он сможет просто выпускать энергию через палец, не рисуя символ в воздухе.

– Флетчер.

Это оказался сэр Колдер. Он сдержанно глядел на него сквозь решетку.

– Тебе пора.

На этот раз Флетчеру досталась камера попросторнее. Он с удивлением обнаружил, что в соседних камерах сидят Отелло и Сильва. Увидев их, Игнатий радостно зачирикал.

– Ты это сделал! – вскричала Сильва, подпрыгивая и улыбаясь.

– Рори едва не одолел меня. Такое впечатление, что это испытание специально придумано для Крох, – глухо ответил Флетчер. Он все еще чувствовал себя виноватым невыносимо и не мог позабыть Рори и Малахи. Перед его глазами стояло пятно крови на песке, и его начало подташнивать.

– Оно и было придумано для Крох. Неужели ты не понимаешь, чего добивался Рук? – рыкнул Отелло, сжимая руками прутья решетки. – Он хотел сразу же избавиться от простолюдинов, у которых могучие демоны, сделав так, что легче было победить слабым. Если бы его план сработал, в очередном туре дворяне сражались бы с Рори, Женевьевой и простолюдинами-второкурсниками, у которых были бы лишь Крохи. Не стал проводить первый тур, смешивая дворян и простолюдинов, чтобы все было честно. Сделал так, чтобы все было максимально нечестно, для нас!

– Ну, хорошо то, что он нас недооценил, – мрачно сказала Сильва. – Надеюсь, Сераф справится. Ему предстояло соревноваться с Атласом и второкурсником, я их видела, когда они шли мимо моей камеры.

– Лучше бы надеяться на то, что не справятся Исадора и Таркин. Учитывая, что Руку решать, с кем им соревноваться, я в этом почему-то сомневаюсь, – угрюмо пробормотал Отелло.

– Что же дальше? – спросил Флетчер, глядя, как Игнатий зализывает рану на боку. – Он что-то говорил насчет фехтования. Атол сделал одолжение, подточил мне меч вчера вечером. Но что мы будем делать, рубить друг друга на куски, пока один из нас не сдастся?

– Нет, я спрашивал об этом Джеффри, – ответил Отелло. – Заклинание, защищающее кожу от ран. Вроде очень гибкого щита, покрывающего все тело. Все равно дико больно, но вместо рубленой раны получаешь удар, будто полосой металла. Когда Рук сочтет, что ты нанес смертельный или выводящий из строя удар, то ты победил.

– Снова Рук. Ну, по крайней мере, ему сложно будет судить слишком нечестно на глазах у всех, – проворчал Флетчер, почесывая Игнатия под подбородком.

– Погоди-ка, а почему я никогда не слышала о таком заклинании? Почему мы не учились его использовать? Я понимаю, у орков и так ударное оружие, но такое заклинание может многое поменять! – воскликнула Сильва.

– Потому, что для создания достаточно прочного барьера требуется не менее четырех могущественных вызывающих, – объяснил Отелло. – Дворянам придется сливать энергию воедино и постоянно держать поток, защищая тебя в течение боя. Такое заклинание нигде не используется, только на турнирах. Ну и, конечно, когда король оказывается на поле боя.

– Слушай, позволь мне исцелить Игнатия, – тихо сказала Сильва, видя состояние Флетчера.

– Не надо. Тебе потребуется вся имеющаяся энергия, чтобы биться с Форсисами в третьем и четвертом турах. С ним все будет в порядке, – сказал Флетчер, жалея, что не может выполнить исцеление сам. К сожалению, символ заклинания исцеления был нестабилен сам по себе, и Флетчеру было еще очень далеко до того, чтобы освоить его.

– Дай-ка я погляжу, – сказал он, поднося Игнатия поближе.

Царапина оказалась неглубокой, намного меньше, чем ожидал Флетчер. На самом деле, она, казалось, исчезает у него на глазах. Флетчер изумленно смотрел, как она медленно затягивается, сама по себе.

– Вот черт, – пробормотал Флетчер. – С тобой одни сюрпризы.

Игнатий радостно заурчал, когда Флетчер провел пальцем по гладкой коже на месте раны.

– Кто-то идет, – сказал Отелло, отодвигаясь от решетки.

Вскоре появился сэр Колдер. Позади него шел довольный Сераф.

– Не понимаю, зачем они держат вас в этих камерах, словно проклятых преступников, – проворчал сэр Колдер, открывая дверь напротив камеры Флетчера и впуская туда Серафа. – Ладно, хоть составлю вам компанию.

– Не знаете, кто следующий дерется? – спросил Флетчер.

– Знаю. Сераф и Таркин, Сильва и Исадора, Отелло и Тадеус, Флетчер и Малик. Вам всем придется хорошо постараться, чтобы победить. Особенно тебе, Флетчер. Тебе драться первому, а Малика учил его отец. Я скоро за тобой приду, они сейчас подбирают добровольцев, чтобы делать барьерное заклинание для Малика.

Он ушел, хромая и стуча деревянным протезом. Звук эхом отдался в коридоре.

– Вот что я тебе скажу, если уж нам не нравится в этих камерах, представь себе, как чувствуют себя в них эти неженки-дворяне, – с довольным видом сказал Сераф.

– Я так понимаю, ты победил? – спросил – Флетчер.

– Конечно, Щепка вырубил Шипастого парой ядовитых иголок, Атлас не обрадовался! А Кроха парня-второкурсника просто спрятался под камнем, пока все не закончилось. Вот что я тебе скажу, тот, кто выиграл последний перед нами бой, хорошенько обошелся с этой колонной! Когда я ее увидел, от нее едва половина осталась, не говоря уже, в каком состоянии Кроха у Рори! Да и ту второкурсницу до смерти напугал, уж точно!

– Как там Рори? – спросил Флетчер, снова ощутив укол вины.

– Выглядит ужасно. Когда я его видел, Малахи все еще лечили. Проигравшие садятся вместе со зрителями, так что еще увидишь. В следующем туре у нас будут болельщики, уж точно, – сказал Сераф, продолжая ухмыляться.

– Тебе и Сильве предстоит биться с Исадорой и Таркином. Нужно их победить. Мы здесь ради этого. Именно из-за этого я едва не убил Малахи. Можешь улыбаться и дальше, – резко сказал Флетчер.

– Прости, – сказал Сераф. – Я не хотел…

Снова послышались шаги сэра Колдера, и воцарилась напряженная тишина.

– Пошли, Флетчер. Ты первый, – грубовато сказал сэр Колдер.

Открыл дверь камеры. В последний раз поглядев на остальных, Флетчер пошел следом за ним.

– Не забывай, что я тебе говорил, Флетчер. Это не бега, тут нет места эмоциям. Твое дело – война, и это испытание – просто работа. Малик знает, что ты нетерпелив, что тебя могут захлестнуть эмоции. Хорошо, пусть так и думает. Используй это.

С этим прощальным напутствием сэр Колдер вытолкнул его на арену.

– А, Флетчер. Должен сказать, мы все очень впечатлились твоим умением в прошлом испытании, ты нас всех удивил! – великодушно сказал Сципион, положив Флетчеру руку на спину и двигая его в сторону усыпанной камнями арены. – Необычно быстрое начертание символа, я и не увидел, как ты пальцем пошевелил. А что до твоего Саламандры, так это было чудесное представление! Уверен, звание лейтенанта у тебя в кармане, если кто-то из генералов разглядит твой потенциал, как я!

Флетчер едва слышал его слова, глядя на заплаканное лицо Рори, держащего у груди Малахи. Демон еле-еле хлопал крыльями, но, похоже, остался жив. Флетчера опьянило чувство облегчения, будто дурман.

– Рори, он в порядке? – крикнул Флетчер через всю арену.

– Нет, благодаря тебе! – крикнул в ответ Рори. В его голосе слышалась боль, но не злоба, лишь остатки страха.

– Прости, Рори! – крикнул Флетчер, но тщетно. Рори отвернулся, возясь со своим раненым демоном.

Несмотря на это, Флетчер почувствовал себя куда лучше. С Малахи все будет хорошо, а это главное. Рори оправится со временем.

И лишь теперь он увидел Малика с ятаганом в руке, мгновенно возвращаясь к реальности.

– Мне нужны добровольцы, чтобы сделать барьерное заклинание для курсанта Вульфа! – провозгласил Сципион.

– С удовольствием, – крикнул в ответ Захария Форсис. – Уверен, что и Фэвершэмы не откажутся помочь. Инквизитор Рук, вы к нам присоединитесь?

Флетчер побледнел, глядя, как Фэвершэмы и Захария подходят к краю арены. Семейная пара даже не пыталась скрывать ненависти во взглядах. Неужели Сципион действительно доверит им его жизнь?

Хмыкнув, Сципион с подозрением поглядел на вызвавшихся.

– При всем уважении к вашему желанию отрешиться от… сложностей по отношению к Флетчеру, лорд и леди Фэвершэм, я вынужден настоять на том, чтобы Рук полностью сосредоточился на судействе турнира. Я беру его роль на себя.

– Но, милорд… Вы же в отставке, разве нет? – выпалил Захария.

– Король оказал мне милость, прислав вчера вечером свиток вызывания, – с гордостью ответил Сципион. – Он считает, что я могу скоро понадобиться на войне с орками и что я слишком долго горевал по прежнему демону. Я намерен с ним согласиться. Мой новый котенок Фелид еще растет, но я уверен, что с таким могущественным вызывающим, как вы, мы прекрасно справимся. Не обращай на нас особого внимания, Флетчер. Ты будешь чувствовать легкое покалывание на коже, и ничего больше. Обо всем остальном мы позаботимся.

Четыре боевых мага соединили руки, и Сципион начал рисовать в воздухе сложный символ.

– Давай, Флетчер, – сказал Сципион. – Малик ждет.

Рукоять кхопеша скользила в ладони Флетчера. Он постарался не думать о том, что случится, если Захария или один из Фэвершэмов прервут поток энергии в неудачный момент. Трагическая случайность, вот и все, что они скажут.

– Давай, Флетчер, мы не будем весь день ждать, – злорадно сказал Рук, выходя на середину арены. – В этом туре еще три поединка, кроме вас.

Проигнорировав его, Флетчер приказал Игнатию сесть на ступени, подальше. Если демон вмешается, их дисквалифицируют.

Он сделал пару шагов вперед, пытаясь приспособиться к рельефу. Раньше они тренировались на ровном песке, а теперь арена была усеяна зазубренными камнями и осколками, оставшимися после первого тура.

Флетчер медленно двигался по кругу, а Малик стоял на месте, глядя на него. Молодой дворянин хорошо выбрал позицию, посреди неустойчивых камней, так, что нападающий может потерять равновесие. Флетчер решил, что не позволит ему выбирать место для боя.

Поглядел на колонну и на ведущую вверх винтовую лестницу. Вспомнил, как Отелло сказал, что гномы специально строят свои подземные дома так, чтобы винтовая лестница спускалась, поворачивая по часовой стрелке вниз, и нападающему-правше мешала колонна в центре, если он пытается пробиться. Исходя из этого, если здесь лестница поднимается, поворачивая по часовой стрелке вверх, то атакующему снизу тоже будет мешать колонна.

Флетчер метнулся к колонне и стал на лестницу. Не сводя глаз с Малика, осторожно обошел кругом, пока не оказался под самым обрубком колонны, тем самым, что сотворил своим ударом в прошлом туре.

– Давай нападай, если сможешь! – крикнул Флетчер, обрадовав зрителей.

– Я не стану сражаться с тобой на лестнице, Флетчер, – спокойно и взвешенно ответил Малик. – Почему бы тебе не спуститься и не встретиться внизу, на нейтральной территории?

Если кто и думал, что терпение – слабое место у Флетчера, то тут уж он перетерпит Малика. Ему было начхать на мнение генералов и дворян. Ему, но не Малику. Если они будут слишком долго стоять на месте, это ухудшит их репутацию в глазах зрителей. Если Малик ценит свою репутацию, как дворянин, Флетчер должен это использовать.

– Итак, сын великого Байбарса отказывается драться. Может, яблоко слишком далеко от яблони упало в семье Саладинов?

Малик вспыхнул и резко шагнул вперед.

– Саладины будут драться всегда и везде. Мы воевали в пустынях и в окопах, в глубине орочьих джунглей. Сомневаюсь, что ты можешь сказать то же самое о своей семье.

– Так докажи это! Иди и покажи мне, на что способен Саладин, – съязвил Флетчер, с напускной уверенностью крутя кхопешем.

Другой провокации Малику не потребовалось. Он высоко поднял изогнутый ятаган и двинулся вперед, длинными, точно рассчитанными шагами. Даже разозленный, парень оставался прирожденным фехтовальщиком. Флетчер лишь надеялся, что колонна даст ему достаточное преимущество.

Свистнул первый удар, из-за угла, нацеленный в ноги. Флетчер поймал его в изгиб кхопеша и отвел в сторону, сразу перейдя на режущий удар в голову Малику. Дворянин пригнулся, и кхопеш с хрустом ударил в колонну.

Малик двинулся дальше, выходя лицом к лицу. Нанес обманный удар по дуге в голову и тут же перевел его в ноги снова. Флетчер подпрыгнул, и ятаган просвистел у него под ногами. Опустившись и присев, Флетчер ударил кулаком, попав Малику в щеку. Дворянин отшатнулся, отступив на пару шагов.

Они глядели друг на друга, тяжело дыша. Флетчер ощутил гладкую поверхность барьера, когда ударял кулаком. Провел ладонью по своей руке и ощутил то же самое, но еле-еле. Видимо, только Сципион направлял в барьер достаточную энергию. Флетчер запомнил это. Сейчас уже ничего не поделаешь.

Ятаган легко двигался вперед-назад, уверенно лежа в руке Малика. Он был несколько похож на кхопеш, с изогнутым клинком и узким острием. Малик мгновенно перебросил его из правой руки в левую.

– Отец научил меня драться левой рукой. А сэр Колдер учил тебя такому? – рыкнул Малик.

Флетчер не обратил на его слова внимания, но у него по спине потекла струйка холодного пота. Держа ятаган в левой руке, Малик устранил препятствие в виде колонны. По крайней мере, позиция Флетчера была выше.

Малик сделал колющий удар в живот Флетчеру, но тот поймал ятаган в изгиб кхопеша и свел удар вниз. Они уперлись грудью друг в друга, деревянная лестница заскрипела под ногами.

Флетчер ощутил лицом горячее дыхание Малика. Используя позицию снизу и превосходство в силе, дворянин давил ятаганом вверх, к паху Флетчера. Флетчер навалился сверху, но меч едва шелохнулся и продолжил движение вверх.

Флетчер почувствовал, как лезвие царапнуло его по бедру, изнутри. Не кровь ли у него по ноге потекла? Лезвие было в считаных дюймах от цели. Через пару секунд оно вонзится в его плоть.

У Флетчера перед глазами промелькнула его жизнь. Лица Бердона, Дидрика, Ротерхэма. Первый бой с Дидриком, Ротерхэм, ударивший лбом в лицо Якову и сваливший человека вдвое больше его весом.

Вот оно. Флетчер поднял взгляд к потолку и резко махнул головой вперед, ударяя Малику лбом в переносицу. Парень пошатнулся и упал на бок, размахивая руками.

Малик ударился о зазубренный камень, животом, и лежал на песке, хватая ртом воздух, будто выброшенная на берег рыба.

– Смертельный удар! – крикнул Флетчер. – Скала проткнула бы его.

– Я так не считаю, – ответил Рук, злорадно улыбаясь. – Мне кажется, она недостаточно острая. Смотри, он уже готов продолжать!

Малик действительно поднялся, гневно глядя на Флетчера и прерывисто дыша.

– Сдавайся! Ты ранен, а у меня выгодная позиция! – предложил Флетчер.

Но Малик не сдался. Флетчер слишком сильно завел его, слишком сильно уязвил его гордость. Молодой дворянин вскинул ятаган и зло рубанул по колонне. Раздался грохот, Флетчер увидел, как полетели куски глины.

Малик рубанул снова, на этот раз удачнее. Посыпались большие куски красной глины, платформа угрожающе закачалась.

– Это ты сдавайся! – крикнул Малик.

Но Флетчер не успел ответить. Колонна начала с треском разваливаться, извилистые трещины пробежали по ней, словно вспышка молнии.

Не тратя последние секунды, Флетчер спрыгнул, лишь надеясь на успешное приземление. Перекатился, оказавшись на корточках, и колонна развалилась у него за спиной, подняв в воздух тучу пыли.

Он ничего не видел, язык и губы покрыла красная пыль. Стало тяжело дышать. Появилась тень, сначала слева, потом справа. Это Рук? Или Малик?

Внезапно из красного тумана выскочил Малик, яростно крича. Резко рубанул сверху вниз, но Флетчер увернулся, почувствовав, как лезвие оцарапало предплечье. Малик снова исчез, слившись с ржавого цвета туманом.

Флетчер поглядел на руку. Выступила кровь, но это просто царапина. Теперь он точно знал одно. Бой настоящий. Барьер не поможет. Мгновение потери сосредоточенности, и он мертвец.

Он начал медленно разворачиваться, выглядывая тень. На пределе видимости разглядел ее. Прищурился и увидел, как силуэт поднял руку. Из тумана вылетел камень, ударив его в лоб.

Перед глазами вспыхнули звездочки. Он оказался на спине, видя перед собой лишь клубящуюся пыль. Попытался встать, но кхопеш выбили у него из руки, и ему на горло опустилась нога.

– Я тебя вырублю, Флетчер. Никто не смеет проявлять неуважение к Саладинам, – услышал он еле различимый голос Малика, будто издалека. Ему нужна помощь. Игнатий? Нет, он слишком далеко.

Его рука скребла землю, пытаясь нащупать камень, но хватала лишь песок. Малик поднял меч, оскалив ярко-белые зубы, сверкающие на фоне красной пыли, покрывшей его лицо.

– Спокойной ночи, Флетчер.

И Флетчер кинул горсть песка в лицо Малику. Дворянин заорал, отшатнувшись и ничего не видя перед собой. Флетчер неуверенно поднялся на ноги и из последних сил сделал Малику подсечку, сбив его с ног. Раздался глухой удар. Дворянин ударился головой о камень. И наступила тишина.

Они лежали рядом, пыль оседала на них, будто теплое одеяло. Так спокойно лежать в грязи. Флетчер едва почувствовал, как его поставили на ноги, как прижали ему к губам стакан с водой. Но услышал крик Сципиона:

– Флетчер победил!

– Я не смогу, Флетчер. Это должен быть ты, – взмолился Отелло, прислонившись к решетке между камерами.

Гном был упорен. Сэр Колдер только что сказал им, что в полуфинале они выйдут друг против друга, и Отелло отказывался драться.

– Нет, Отелло. Я слишком много энергии в первом туре использовал. Я не смогу победить его, – ответил Флетчер.

– Ну и я тоже, после того как Тадеус сломал мне ногу, будь она проклята! Мне вообще повезло, что я его победил, – сказал Отелло, показывая на туго забинтованную ногу с шиной на переломе. – В следующем туре я собираюсь слиться, чтобы ты прошел в финал. Если дойдет до боя между нами, ты скорее всего все равно победишь. Если меня дисквалифицируют, тебе не потребуется использовать энергию в третьем туре вообще.

– Почему ты не сказал мадам Фэйрхэвен, чтобы она тебя исцелила? – спросил Флетчер.

– Заклинание исцеления нормально работает только на мышечные раны. Если начнешь колдовать со сломанными костями, они неправильно срастутся. Поверь мне, я спрашивал. Я не меньше тебя хочу побить Таркина, может, даже больше. Но я знаю, что у меня нет шансов.

– Слушай, это скорее всего вообще не имеет значения, – с надеждой сказал Флетчер. – Пусть Таркин и победил Серафа, но Сильва победила Исадору. Сейчас дерутся Таркин и Сильва, чтобы определить, кто выйдет в финал. Если она победит, то тогда я буду сливаться. Гномам необходимо, чтобы представитель их народа вышел в финал. Произвести хорошее впечатление на генералов. Я могу сказать, что у меня сотрясение. В конце концов, это недалеко от истины.

Он потер рану на лбу, там, куда попал камень. В своем роде, эта травма даже во благо. Увидев рассеченную кожу, Сципион сразу же понял, что имела место нечестная игра. И Ректор вежливо предложил, чтобы Захария и Фэвершэмы отдохнули, заменив их на других дворян, более беспристрастных.

Из камеры Отелло раздался рокот. Это ворчал от досады Соломон. Он ходил по камере, иногда останавливаясь, чтобы погладить шину, наложенную Отелло на голень. Игнатий сочувственно чирикал, вылизывая лицо Флетчеру влажным языком.

– Со мной все в порядке будет, Игнатий. Таркин не знает про татуировки. Он нас недооценивает, – прошептал Флетчер.

Сэр Колдер постучал посохом по решетке, и Флетчер подпрыгнул.

– Идите вы, оба. Бой окончен.

– Сильва победила? – спросил Флетчер сэра Колдера, пока тот открывал двери.

– Сам увидишь, – мрачно сказал старый солдат.

Сильву несли на носилках Сципион и мадам Фэйрхэвен. Ее руки и ноги были помесью синего и черного, а сбоку на голове была огромная шишка. Сариэль хромала следом, спрятав хвост между ног. Шерсть Канида была покрыта кровью, а от самой морды и до хвоста тянулась рваная рана.

– Он ударил Сильву ударной волной, – сказал Сципион, увидев тревогу на их лицах. – Она нехорошо упала. Мы еще пока не знаем, насколько серьезны повреждения.

– Бедная девочка, ей пришлось биться с обоими двойняшками, по очереди, – сказала мадам Фэйрхэвен, качая головой. – Использовала большую часть энергии, чтобы победить Исадору, а на Таркина очень мало осталось. Но дралась отлично. Теперь никто не станет думать, что эльфы слабы.

Она с сочувствием поглядела на Флетчера.

– С такой травмой головы, как у нее, небезопасно проводить исцеление, особенно если поврежден череп. Мы пока положим ее рядом с капитаном Ловетт. Если она очнется, мы тебе сообщим.

Флетчер сжал кулаки, глядя на изломанное тело на носилках.

– Пойдем.

Флетчер помог хромающему гному выйти на арену. Вспомнил, как точно так же помогал Атилле. Кровь по спине стекала, когда он его тащил. Вспомнил слезы на лице Отелло, когда тот увидел их живыми. И в центре всего этого были Форсисы, будто жирные пауки в центре паутины обмана. Флетчер собирался отплатить им за все, что они сделали.

Когда они выбрались на песок, Отелло едва стоял. Его лицо приобрело зеленый оттенок и было покрыто каплями пота. Гном прав. В бою с Таркином он и двух секунд не продержится. Флетчер был единственной надеждой для всех них.

– Правила просты, – объявил Рук, подойдя и встав между двумя курсантами. – Демоны не должны нападать на вызывающих, поскольку барьерное заклинание не действует против демонической атаки. На случай если они станут слишком рваться в бой, мой Минотавр поможет им не делать этого.

И тут Флетчер увидел демона с бычьей головой, скрывающегося за упавшей колонной. Рослый, выше двух метров, с острыми изогнутыми рогами и лохматой шерстью, такой же черной, как волосы Флетчера. Раздвоенные копыта оставляли на песке округлые следы, демон ходил туда-сюда, будто едва мог сдержать свою ярость. Злобно поглядел на Флетчера красноватыми глазами, а потом отвернулся и шумно презрительно фыркнул, выпустив струи пара из ноздрей.

– Да, он очень впечатляющий, не так ли. Калибан требует одиннадцатого уровня реализации, так что он вполне способен справиться с любым непослушным демоном из здесь присутствующих. Я вас предупредил, – повелительно сказал Рук.

Инквизитор двинулся по арене, заложив руки за спину.

– Вышедший за пределы арены проигрывает. Если демон потеряет сознание или сбежит с арены, его хозяин проигрывает. Если убьешь демона противника, будешь дисквалифицирован и отчислен. Мы здесь не насмерть деремся, а демоны – большая ценность. Так что предупредите их, чтобы вели себя осторожнее. Они имеют право ранить, но не увечить. Причинять боль, но не убивать.

– А мы как, имеем право убивать? – злобно ухмыляясь, спросил Таркин из-за пределов арены. Он сидел на одной из снятых с арены платформ, поглаживая одну из голов Требия.

– Нет, применимы те же правила, что и в вашем последнем бою, мастер Таркин, – величественно сказал Рук. – Если проводишь заклинание или наносишь удары мечом, достаточно мощные, чтобы быть признанными смертельными, побеждаешь. Барьерное заклинание предохранит от шока, ожога или ранения, но будет очень больно. Я уверен, Таркин, вы понимаете это, после того как покончили с эльфийкой.

– Похоже, ей было ужасно больно, – мерзко улыбнувшись, сказал Таркин. – Но мы скоро избавим ее от страданий. Я проявлю сочувствие.

– Ладно, так давай сделаем это, – рыкнул Флетчер сквозь зубы. Отелло уже хромал к краю арены.

Флетчер холодно улыбнулся Руку и глядел, как Отелло вылезает с арены и тяжело садится на пол.

– О нет! – театрально воскликнул Таркин. – Я так надеялся встретиться в бою с получеловеком. Разгромить двоих полулюдей за один день – настоящая награда.

– Заткни свой грязный рот и выходи биться со мной, Таркин. Пусть финал начнется прямо сейчас.

Закатив глаза, Таркин аккуратно ступил на арену.

– Очень хорошо. Давай покончим с этим.

– Барьеры установлены? – спросил Сципион, вскидывая руку.

– Так точно, Ректор, – ответил дворянин из – толпы.

– В таком слу…

– Начали! – заорал Рук.

Таркин уже метнул огненный шар, прежде чем Флетчер услышал команду Рука. Пригнулся, прячась за камень как раз вовремя. Жаром обдало волосы.

– Игнатий, прячься! – прошептал Флетчер, и Саламандра метнулся среди свалки камней. Требий был очень могущественным демоном, но хорошо попавший огненный шар мог окончить бой сразу. Игнатию просто надо не попадать под удар его змеиных голов.

В камень попала ударная волна, раскрошив его противоположную сторону.

– Выходи, Флетчер, я хочу позабавиться! – заорал Таркин.

– Я еще только разминаюсь! – крикнул в ответ Флетчер, выпуская импульс энергии и создавая овальный щит. Он чувствовал, как расходуются его резервы. Поработав в библиотеке, он знал, что у Гидр очень большой уровень энергии. Если он будет отвечать Таркину ударом на удар, это добром не кончится.

Кувыркнувшись, он выбрался из-за камня и бегом побежал к обрушившейся колонне. Затрещал щит, когда в него ударил очередной огненный шар, но не слишком большой, такой, что даже не сбил его с ног.

– А теперь попробуй этот, покрупнее! – крикнул Таркин, выкидывая из-за спины следующий.

Огненный шар ударил в щит, будто таран, и Флетчер полетел кувырком. Поспешно встал, но Таркин уже бросил следующий, снова опрокидывая его в грязь.

– Давай же, я думал, с тобой будет поинтереснее, – со смехом сказал Таркин, когда Флетчер спрятался за камнем. – Протяни хоть чуть-чуть. Требий, ищи Саламандру. Рань ее!

Воспользовавшись возможностью, Флетчер надел повязку. Игнатий был на другой стороне арены, прячась позади Требия. Задача почти невозможная, когда три головы смотрят во все стороны сразу.

– Давай, Игнатий, – прошептал Флетчер. – Ты можешь с ним справиться.

Саламандра метнулся вперед, к Гидре, перескакивая с камня на камень и уворачиваясь от бешено мечущихся голов. Последним рывком Игнатий влетел под Требия и выпустил огненный вихрь, прямо в незащищенный живот.

Требий заревел от боли, когда огонь опалил его плоть. Начал вертеться и топотать, но Игнатий ловко уворачивался, проскакивая между когтистых лап и продолжая хлестать Гидру языками пламени.

– Хватит! – заревел Таркин, наставляя палец на дерущихся демонов. Энергетический импульс полетел под Требия, сшибив Игнатия. Демон, кувыркаясь, вылетел на середину арены и остался лежать, будто сломанная игрушка на полу детской.

– Думаю, бой окончен, – сказал Рук, злорадно смеясь, когда Минотавр подошел к Игнатию и тронул его копытом.

– Слышу-слышу! – крикнул из толпы Захария.

Требий злобно зашипел и затопал к поверженному демону. Остановился в полуметре от него, опустив все три головы и выбрасывая раздвоенные языки к неподвижному телу.

Но Флетчер не чувствовал ни сожаления, ни отчаяния. Он ощущал сознание Игнатия и его намерения.

– Правильно, Игнатий, – выдохнул Флетчер. – Дерись грязно. Джентльменские правила для джентльменов.

Флетчер втянул в себя энергию щита. Учитывая, что он собирался сделать, у него остался только один выстрел. Вопреки всему, чему учил их Арктур по поводу дуэлей. Но сейчас стоило рискнуть.

– Хорошо, Таркин. А теперь посмотрим, как тебе понравится выстрел из трех стволов сразу, – пробормотал Флетчер, посылая энергию в три пальца с татуировками атакующих заклинаний. – Надеюсь, Игнатий, ты готов.

Флетчер вскочил на ноги и стремглав понесся через арену. Игнатий подскочил, пронзительно визжа и выбрасывая вверх ревущую струю пламени.

Гидра заревел и попятился, вставая на задние лапы, а затем рухнул на Игнатия со всей своей силой. За долю секунды до того, как его бы раздавили, Игнатий исчез во вспышке белого света, поглощенный через пентакль на ладони Флетчера.

Поняв, что делает Флетчер, Таркин поспешно создал щит. Как раз вовремя, поскольку в этот момент Флетчер одновременно выбросил спираль ударной волны, молнию и огонь. Таркина снесло к самому краю арены, его ноги пропахали в песке глубокие борозды.

Щит затрещал и прогнулся, но Таркин удержал его и выпустил толстые струи белого света, исправляя повреждения. Флетчер удвоил силу удара, наполняя тело энергией и выпуская ее в штопор силы, напирающий на Таркина. Воздух вокруг луча исказился и загудел, молнии забили в камни, дробя их на куски. Песок начал плавиться, превращаясь в стекло и пузырясь, словно лава.

Игнатий был внутри Флетчера, отдавая ему всю энергию до последней капли и всю свою отвагу. Флетчер заревел и вложил все, что у него осталось, в последний выброс энергии. Щит взорвался, и ударная волна его взрыва перевернула все у него в глазах.

Он летел, в него бил поток пыли и камней. Упал на спину, глядя в потолок, а затем все вокруг почернело.

– Флетчер. Проснись.

Голос Отелло, казалось, доносился откуда-то издалека. Кто-то осторожно тронул его лицо.

– Ты сделал это, Флетчер, – прошептал Отелло. – Ты победил его!

– Я победил? – непонимающе спросил Флетчер, открывая глаза.

Он увидел перед собой торжествующее лицо Отелло. Зеленые глаза гнома искрились от радости.

– Ты нас всех посрамил. Таркин до потолка взлетел, когда взорвался его щит. Буквально. Если бы Захария не создал энергетическую подушку и не поймал его, он бы сейчас рядом лежал.

Флетчер сел и понял, что он в лазарете. На соседних койках лежали Ловетт и Сильва, обе неподвижные и затихшие. Сариэль лежала под кроватью Сильвы, тихо похрапывая.

– Как она? – спросил Флетчер, смахивая с лица эльфийки выбившуюся прядь серебристых волос.

– Мадам Фэйхэвен сказала, что с ней все хорошо будет. Но исцеляться ей придется самой, как и мне. У нее рука в двух местах сломана.

Отелло поглядел на Сильву, и на его лице отразились смешанные чувства. Потом он крепко сжал ее руку.

– Мы бы без нее не победили, сам понимаешь. Она победила Исадору и ослабила Таркина, страшно рискуя собой. Могла слить, как я. Но решила драться, хотя и знала, что не сможет победить.

– Она вдвое лучший воин, чем я, – сказал Флетчер, глядя, как поднимается и опускается грудь эльфийки.

– Вы оба это сделали, в конечном счете, – с едва заметным разочарованием сказал Отелло. – Хотел бы я отцу сказать, что я все сделал. Очень хотелось, чтобы Форсисы знали, что именно гномы лишили их победы.

– Отелло, гномы дали мне оружие для этой победы, а если бы не ты, я бы потратил кучу энергии, воюя в полуфинале с Тадеусом, – сказал Флетчер, глядя гному в глаза. – Мы трое это сделали. И даже Сераф сыграл свою роль. Уверен, он не стал сдаваться, когда дело дошло до боя с Таркином. Просто хочется, чтобы Сильва могла вместе с нами отпраздновать победу.

– Она это еще сделает, – сказал Отелло, устало потирая глаза. – Это будет первое, что я ей скажу. Черт, наверняка ей предложат должность, сразу же как она очнется.

– Как и тебе, Отелло. Гномам-новобранцам нужен командир. Дойдя до полуфинала, ты показал, что ты достойный кандидат на такой пост. Не забывай, зачем ты здесь. Чтобы доказать, что гномы – достойные союзники, – сказал Флетчер.

– Это так, – ответил Отелло, ухмыляясь. – Я об этом и не думал. Сципион теперь наверняка позволит Атилле поступить в академию. В конце концов, он же мне двойняшка. Первое, чему я теперь хочу научиться, так это как Инквизиция выявляет адептов. В гномьих батальонах нужны боевые маги.

– Можешь на это рассчитывать. Это один из первых вопросов, который я вынесу на совет, если смогу, – сказал Флетчер.

Он ощутил мимолетную тревогу, представив себе длинный стол в темной комнате, за которым сидят самые могущественные люди королевства. Там будет и Захария, который, конечно же, попытается дискредитировать его при любой возможности. Пусть двойняшки Форсисы и проиграли, но остался их отец, который представляет еще большую проблему.

На лестнице послышались шаги, и вскоре в дверях появилось радостное лицо Серафа.

– Парни, Сципион меня за вами послал, если сможете дойти. Они скоро начнут раздавать должности. Пошли!

Он скрылся, и они услышали топот, когда он побежал вниз по лестнице.

– Надежды юношей питают, – со смехом сказал Отелло. – Помоги мне спуститься, а? Я на эту проклятую ногу вообще ступить не могу.

– Клянусь, похоже, мне суждено полжизни провести в качестве подпорки для раненых гномов, – пошутил Флетчер.

Скинув ноги с кровати, он встал. На мгновение закружилась голова, но он сделал пару глубоких вдохов, и это прошло.

– Наверное, мы отличная парочка сейчас, – сказал Флетчер, обхватывая Отелло за плечи и хватаясь покрепче. – Я думаю, что мне твоя помощь нужна не меньше, чем тебе – моя.

Он вздрогнул, принимая на себя часть веса Отелло. Все тело отозвалось болью.

Они ковыляли по лестнице и коридорам, останавливаясь каждые несколько метров, чтобы отдохнуть. Флетчер еще никогда не чувствовал такой слабости и боли. От каждого движения тело будто пронзало ею.

– Давай, нельзя опаздывать за капитанским званием, – сказал Отелло.

Словно в напоминание о грядущем звании, им на каждом шагу попадались военные трофеи и оружие, украшавшие коридоры. Внезапно они приобрели для Флетчера новое значение. Спустя несколько недель может так случиться, что какой-нибудь орк будет махать на него таким устрашающим оружием. Поежившись, он отвел взгляд.

В атриуме толклись дворяне и генералы, и все взгляды упали на вошедшую парочку. У кого-то во взгляде был даже страх.

– Чистейший, беспримесный гений! – воскликнул Сципион, решительно идя к ним. – Нанести на кожу татуировки, чтобы избавиться от этапа рисования символов. Это огромный прыжок вперед в технологии боевой магии. Как мы, ради всего святого, раньше не догадались?

Флетчер увидел позади Сципиона Таркина. Отец отчитывал его, и парень склонил голову, стыдясь. Другие новички сидели на скамьях, которые принесли из столовой, молча ожидая церемонии присуждения должностей.

– Будь уверен, я еще расспрошу тебя обо всех этих татуировках позже. Итак, генерал Каванао, несите бумаги, и мы зачисляем Флетчера. Когда там королевский совет, в следующем месяце? Надо будет нанять ему учителя, чтобы он изучил политическое устройство Хоминума, поскольку, как простолюдин, он в нем ничего не смыслит.

Сципион суетился вокруг Флетчера, будто заботливая мамочка, готовая пыль с него сдувать.

Флетчер стоял молча, глядя в пол и ожидая, когда все закончится. Сейчас он с радостью отдал бы звание капитана за десять минут хорошего сна.

И тут распахнулись главные двери. Сквозь атриум пронесся порыв ветра. Снаружи стояли три силуэта. Затем дубовые двери снова с грохотом захлопнулись.

Когда глаза Флетчера снова приспособились к полумраку, он с тревогой увидел, что это были Рук, Тернер и Мерфи. У Инквизитора было торжествующее лицо, и он двинулся к нему.

У Флетчера упало сердце, когда он увидел в руке у Тернера наручники.

– Отелло! – ахнул он. – Пинкертоны!

– Что все это значит? – выпалил Сципион, когда Пинкертоны протолкались меж стоящих дворян. – Это закрытое мероприятие.

– Мы здесь за ним, – сказал Мерфи, кивая в сторону Флетчера и Отелло. – У нас срочный ордер на арест.

Флетчер встал впереди гнома, пошатываясь.

– Если хотите забрать его, сначала пройдите мимо меня.

Мерфи сделал шаг вперед и злобно улыбнулся.

– Флетчер Вульф, ты арестован за покушение на убийство Дидрика Кэвелла, – провозгласил он, защелкивая наручники на его запястьях.

Флетчер окаменел, когда до него дошел смысл сказанного.

– Уберите от него руки! – крикнул Отелло, пытаясь встать между ними. – Это ошибка!

Тернер ударил Отелло по лицу ладонью, сбив с ног.

– Поберегись, гном, иначе мы заберем тебя за препятствие правосудию, – бросил он, пнув Отелло ногой. Рук перешагнул через упавшего гнома и схватил Флетчера за воротник, подтягивая к себе.

– Прогулка закончилась, Флетчер, – рыкнул он, обдавая ухо Флетчера горячим дыханием. – Ты возвращаешься в Пелт.

Кроха – первый уровень (Рори, Женевьева и Ловетт)

Крохи – самые распространенные демоны в той части эфира, к которой есть доступ из Хоминума. Они являются пищей для множества других видов демонов. Большинство их видов представляют собой мелких насекомых, но Крохи-Скарабеи, самый крупный вид, сходные с большими летающими жуками, используются Вызывающими. Цвет варьируется от темно-коричневого до более ярких. Полностью выросший Скарабей обретает новое оружие в дополнение к жвалам – жало, укус которым может вызвать у противника временный паралич. Многие Вызывающие используют их в качестве разведчиков в эфире, прежде чем послать на охоту более могущественного демона.