Мастер Кипт вновь прервал свое выступление на полуслове. Самоуверенное выражение его лица сменилось маской крайнего изумления. Окружающие видели, что с человеком на трибуне творится что-то странное и явно нехорошее, но церемониал не позволял никому прерывать речь оратора. Тем более что вскоре очередной приступ кратковременного помешательства проходил. Очнувшись от загадочного наваждения, посол, несмотря на душевное потрясение, находил в себе силы продолжать прерванную речь:

— Я знаю, что господа-инквизиторы, мягко говоря, недолюбливают нас — Остающихся.

При этих словах одобрительный ропот пробежал по рядам многочисленной делегации гильдии. Они напряженно ловили каждое слово своего собрата. А между тем Кипт невозмутимо продолжал:

— Впрочем, эта ненависть взаимная. Но в данном случае я представляю здесь не свой клан, а всех здравомыслящих людей Сферы. Мы должны наконец оставить междоусобные распри и подумать о будущем наших детей, учеников и о собственном будущем тоже. Впрочем, каждый волен выбирать: переселяться ли ему в безопасный и щедрый мир или оставаться, чтобы однажды стать ужином глота или тифона.

Многим настолько понравилась последняя фраза оратора, что в зале послышались многочисленные одобрительные возгласы. Казалось, стоит Кипту произнести еще несколько зажигательных фраз, и прежние непримиримые враги бросятся друг другу в объятия.

Но тут с человеком на трибуне вновь стало твориться что-то неладное. Еще секунду назад удивительно моложавый, Кипт вдруг мгновенно постарел. Кожа его лица стала походить на сухой желтый пергамент, руки задрожали, нижняя челюсть безвольно отвисла. Казалось, кто- то жестоко издевается над беззащитной жертвой, наслаждаясь своей безнаказанностью и оттягивая развязку. Впрочем, вскоре очередная загадочная пауза закончилась, и под высокими сводами главного храма гильдии инквизиторов вновь зазвучала речь посла нового Бога Сферы.

Несмотря на то что высокие стрельчатые окна были плотно затворены, атмосфера огромного величественного зала был а наполнена терпким ароматом. Денис знал, что по обычаю в широком крепостном рву, что дополнительным защитным кольцом охватывал высокие стены главного замка гильдии инквизиторов, полыхает огненная река Из горящей смолы деревьев особых пород. Даже самый ловкий шпион не смог бы сейчас пробраться в святую святых одного из самых могущественных магических орденов. Тем большую гордость ощущал молодой человек, допущенный на столь высокое собрание в качестве одного из почетных послов, да не кого-нибудь, а самого нового Бога Сферы.

Дело в том, что после ухода из этого мира Ткача его преемник — Мастер Даригаш — решил собрать Великий совет основных гильдий и каст Сферы, чтобы объявить им свое решение. Необходимо было убедить самых непримиримых в неизбежности перехода в новый мир, ибо этот обречен.

— Я не могу заниматься организацией Совета, так как пока еще не настолько хорошо владею Узлом, чтобы оставить его даже на время, — говорил Даригаш своим представителям в лице Мастера Кипта, Такимы и Дениса. — Поэтому вы должны собрать всех в одном месте. А я проложу портал на Великий совет и объявлю там свою волю. Уверен, что никто не посмеет возразить мне.

Перед Советом посольство должно было посетить резиденции правителей основных магических гильдий Сферы, а также дворы могущественных королей и вольные города.

Первый этап миссии прошел блестяще. Мастер Кипт сумел своей пламенной речью убедить соратников по клану Остающихся отправить делегацию на Великий совет. Уговаривать же Уходящих нужды не было, ибо эта гильдия создавалась Ткачом для первых переселенцев в новую Сферу. К тому же новый Бог когда-то был их собратом.

— Передайте ему, — торжественно объявил один из старейших Уходящих, — что мы готовы быть опорой Даригашу во всех его делах, как когда-то хранили верность Ткачу.

И вот теперь троица нанесла визит в крепость инквизиторов. Вместе с их посольством в замок прибыли делегации нескольких гильдий.

Пока Мастер Кипт ораторствовал на небольшой трибуне в центре зала, Денис с любопытством изучал окружающую его обстановку, пропитанную духом мрачного Средневековья.

В огромном зале царил полумрак. Когда Кипт, Такима и Денис только входили в собор с улицы, небо покрывали свинцовые тучи. Цветные витражи немногочисленных и высоко расположенных окон почти не пропускали дневного света. Никаких факелов или свечей в соборе не было.

Зато здешний полумрак странным образом влиял на настенные фрески, повествующие о непростой жизни в Мире Страданий. Порой казалось, что эти картины апокалипсиса живут собственной жизнью.

От вида клыкастой морды то ли человека, то ли крысы, жадно взирающей на Дениса из ближайшего угла, кровь стыла в жилах. Иногда по воле игры теней это исчадие ада вдруг начинало двигаться, словно что-то говоря чужестранцу. При этом красные глазки человекокрысы смотрели на молодого посла жадно и одновременно с ненавистью. Хотелось верить, что этот монстр родился в воспаленном воображении художника, а не написан с натуры.

Чтобы отвлечься от неприятного наваждения, Денис принялся шепотом обсуждать со стоящей рядом с ним Такимой присутствующих в соборе высших иерархов гильдии инквизиторов. Молодая женщина с удовольствием рассказывала своему другу об уважаемых магах. Она говорила с большим воодушевлением, словно речь шла о полубогах.

А между тем Денис знал, что только посольская неприкосновенность защищает его возлюбленную от немедленного ареста. Дело в том, что после покушения на Ткача Трибунал Святой инквизиции заочно приговорил ныне покойного Адера и его ученицу к смерти как предателей.

«Для инквизиторов она только по недоразумению еще не покойница, а смотри-ка, говорит о бывшем начальстве так, будто они для нее по-прежнему отцы-благодетели», — глядя на подругу, с уважением думал Денис.

Тем не менее он слушал рассказ Такимы с самым серьезным видом и не забывал время от времени задавать вопросы и глубокомысленно кивать в ответ. Хотя, на его взгляд, во всем происходящем было много наигранного. Молодой человек чувствовал себя скорее на театрализованном представлении, чем на серьезном государственном мероприятии.

Чего только стоила охрана — двухметровые гиганты, разряженные в тяжелые шерстяные белые мантии и стальные шлемы, похожие на ведра. А между тем жар от горящей неподалеку смолы проникал даже под своды собора, так что Денису в рубашке и джинсах было душновато. Да и дышать смесью кислорода с дымом близкого пожарища было затруднительно. Легко можно было представить, как непросто приходилось стражникам в их глухих шлемах с крохотными «воздухозаборниками» прорезей для глаз. «Черт бы побрал этих магов, не удосужившихся позаботиться о том, чтобы подвластная им огненная стихия хотя бы не выделяла столько дыма и жара при горении!»

Между тем Кипт уже заканчивал свою речь, ибо тон его обрел пафосную торжественность:

— Когда-то наша Сфера задумывалась Ткачом как благословенный мир счастья. Но рая не получилось. Так будем же считать этот опыт Создателя пробой пера. В новом мире все будет устроено с учетом совершенных ошибок, поэтому страданиям в нем места не будет.

При этих словах собравшиеся в зале маги поднялись со своих мест. Почти все выражали согласие со словами посла. Было радостно видеть, как вожди разных гильдий с дружескими улыбками обмениваются репликами и жмут друг другу руки.

Денис и Такима направились к трибуне, чтобы поздравить Кипта с превосходной речью. Молодой человек стремился первым подойти к соратнику по дипломатической миссии и выразить ему свое восхищение. Как-никак, а в прошлой земной жизни Кузнецов работал менеджером по связям с общественностью и знал толк в ораторском искусстве. Он даже собирался просить Кипта дать ему мастер-класс по технике речи.

И тут случилось то, чего никто не мог ожидать. На глазах у многочисленной аудитории Кипт вдруг загадочно улыбнулся и направился к алтарю, на котором было закреплено несколько жутковатого вида приспособлений, напоминающих нечто среднее между орудиями боя и инструментами палача. Остающийся быстро снял со стены короткое металлическое копье с наконечником, похожим на когтистую лапу хищной птицы. Прежде чем кто-либо успел его остановить, посол резким движением полоснул себя острыми железными когтями по горлу.

В зале поднялся невообразимый шум. Со всех сторон к осевшему на пол оратору бросились его недавние восторженные слушатели. Денису и Такиме стоило немалого труда пробиться к раненому. При виде алой крови, фонтаном бьющей из горла Мастера, Кузнецов сразу понял, что дело плохо. Даже в том цивилизованном мире, откуда Денис сюда явился, с его блестящей реанимационной аппаратурой несчастного сферянина вряд ли сумели бы спасти. Просто не успели бы. Ведь за те минуты, что до места происшествия будет добираться самая «скорая помощь», человек с перерезанным горлом изойдет кровью. Впрочем, оставалась слабая надежда на хваленую местную магию.

Денис повернулся к Такиме:

— Он выживет?

Но девушка ничего не успела ответить молодому человеку, ибо в это самое мгновение чья-то сильная рука цепко ухватила Дениса за плечо и увлекла в сторону. Кузнецов быстро сумел освободиться от захвата, но что толку — вокруг него уже образовалась недоброжелательная пустота. Человек, который так бесцеремонно повел себя с молодым послом нового Бога Сферы, громко объявил: — Господа, среди нас оказался подлый убийца. Все вы были свидетелями того, как странно был ранен всеми уважаемый Мастер Кипт. Я уверен, что никому из здесь присутствующих такое не под силу. Если бы тайный враг использовал магию стихий или алхимический яд, я бы подозревал кого-то из вас. Но Кипт сошел с ума и поразил себя собственной рукой. А теперь спросите меня, кому из обитателей Сферы под силу выжечь ум столь просвещенного и многоопытного мага, да так, чтобы жертва до самого конца вела бы себя, словно жертвенный агнец? А я вам отвечу — ему!

При этих словах обличающий Дениса высокий и худой мужчина больно ткнул пальцем в грудь молодого человека. Денис был поражен. Он растерянно смотрел в жесткое худое лицо возвышающегося над ним почти на целую голову добровольного прокурора и понимал, что волею случая угодил в крутой переплет: «Как ловко этот тип выставил меня козлом отпущения. Впрочем, разве я не самая подходящая кандидатура на эту роль при сложившихся туманных обстоятельствах?»

Когда-то в институте Денис Кузнецов изучал историю и психологию и знал, что в средневековом обществе причину всех несчастий было принято искать в мистической плоскости. Поэтому любой иностранец и непохожий на местных жителей чужак автоматически воспринимался ими как посланец зла. Когда окружающий мир полон опасностей, а в собственных силах неуверен, легче всего объявить причиной всех бед человека из другого мира. Тем более что иностранец почти всегда уязвим — за него некому отомстить.

Тем временем со всех сторон стали раздаваться гневные возгласы, не оставляющие сомнения в том, что посольская неприкосновенность отныне Денису уже не защита:

— Арестовать иномирца! Немедленно скрутить его, чтоб других бед не натворил, и в подвал! Каленым железом вытащить из мерзавца правду про тайный умысел; узнать, чей он подсыл!

И тут в общем хоре голосов раздался призыв, который заставил Дениса похолодеть от ужаса:

— Да что с ним церемониться — вздернуть каналью на ближайших воротах или сбросить с крепостной стены в ров с горящей смолой! Ясно же, что никакой он не посол, а опасный чародей, подлым обманом втершийся в доверие к высокочтимому Мастеру Кипту.

Денис с ужасом видел, что идея скорой расправы многим пришлась по вкусу. Пленника передали стражникам, и те под хор одобрительных голосов потащили разжалованного посла к выходу из храма. Толпа направилась следом, предвкушая увлекательное зрелище лютой казни.

Арестованный и его конвой едва ступили на брусчатку тесной городской улочки, как из-за поворота на них буквально налетело облако черного, как смоль, дыма. Ог едкого смога запершило в горле, стали слезиться глаза. Невозможно было различить даже фигуры людей, идущих с тобой бок о бок. Но Денис сразу почувствовал, что с конвоем творится что-то странное. Очень скоро железная хватка держащих Дениса рук ослабла, а вскоре стражники словно растворились в плотном дыму. Вместо них пленник почувствовал на своем запястье дружеское пожатие тонкой девичьей ладошки.

— Быстрее, Дэнис! — крикнула ему Такима. — Нам необходимо спешить, пока маги у собора не разобрались в чем дело и не развеяли этот дым по ветру вместе с нами.

Денис уже понял, что своим спасением обязан очередному трюку из магического арсенала своей возлюбленной. Видимо, ее воле подчинялась не только стихия огня, но и сопутствующий ей дым.

Молодой человек хотел было выразить Такиме свое восхищение: как-никак дымовая завеса была выставлена выше всяких похвал. Но подумал, что, пока они все еще находятся внутри крепостных стен, торжествовать и сыпать комплиментами рановато. Ведь сегодня в резиденции инквизиторов плюнуть сложно, чтобы не попасть в мага из какой-нибудь могущественной гильдии. И самое неприятное, что все эти колдуны-экстрасенсы «сферического разлива» теперь только и мечтают, как бы наслать на беглецов нешуточную порчу или превратить их во что-нибудь крайне непрезентабельное.

— Куда мы бежим? — на ходу поинтересовался молодой человек у Такимы. Дениса немного успокаивала та уверенность, с которой его провожатая выбирала дорогу в хитросплетении узких улочек. Хотя у самого Кузнецова было нехорошее ощущение, будто они бегут наугад по мудреному лабиринту.

Неприятное чувство усиливали специфические запахи отходов жизнедеятельности горожан. Только для человека, весьма поверхностно знакомого с эпохой Средневековья, она представляется романтическим временем трубадуров и благородных рыцарей. На самом же деле Ткач так и не смог научить перенесенных им в Сферу современников просвещенной морали Возрождения или культу чистоплотности Античности, ибо сам сформировался как личность в атмосфере средневекового презрения к естественным потребностям человеческого тела.

Именно поэтому обитатели Сферы освоили высшую магию, но так и не получили от своего создателя секрет постройки канализации и знание о том, что мусор надо не выбрасывать из окон прямо на улицу, а вывозить за город и хоронить в земле, дабы не сеять заразу.

— Вот стерва! — в сердцах воскликнул Денис, когда из окна второго этажа почти на их с Такимой головы выплеснули ведро с чем-то мерзко пахнущим. К счастью, невидимая глазу хозяйка немного промахнулась, а иначе преследующие девушку-инквизитора и ее спутника люди в дальнейшем могли бы отслеживать их путь по резкому запаху нечистот.

По изогнутому мосту пара перебежала через заполненный водой канал и очутилась перед каменной изгородью метра два с половиной высотой. По верхней части стены шел частокол из острых стальных пик, так что нечего было и думать о том, чтобы попытаться перелезть на ту сторону.

— За этой оградой находится трибунал Святой инквизиции, — переводя дух, пояснила Такима. Это было сказано так, будто речь шла о месте, где их ожидает гостеприимный прием и надежное убежище. Между тем само слово «трибунал», да еще и в сочетании с таким понятием, как «инквизиция», порождали в воображении образы изощренных орудий пыток и поджаривающихся на кострах еретиков.

— Ты действительно уверена, что нам сюда? — недоверчиво поинтересовался Денис, вопросительно заглядывая в красивые светло-зеленые глаза девушки. Такима решительным кивком головы подтвердила, что они оказались у этой ограды отнюдь не по ошибке. Увидев сомнение на лице своего возлюбленного, Такима пояснила:

— Во всяком случае, у нас нет выбора. Пока за крепостными стенами горит смола, остаются лишь два варианта спасения: можно укрыться в выгребной яме главного дворца или спрятаться здесь.

— А этот вариант действительно предпочтительнее выгребной ямы?

Такима пожала плечами.

— Для мага моего уровня недопустимо принять смерть, сидя по горло в дерьме. Надеюсь, это понятно?

— Ну, если только так, — сделал вид, что соглашается с таким «железным» доводом Денис, а про себя подумал, что лучше поплавать пару часов в теплых фекалиях, чем добровольно лезть в пыточные застенки средневекового гестапо.

Между тем Такима принялась торопливо наговаривать своим мелодичным голосом какие-то заклинания, одновременно поворачивая витое серебряное кольцо на длинном указательном пальце правой руки. Ее лицо стало отрешенным и одновременно очень сосредоточенным. Вскоре Денис услышал радом странный звук, напоминающий шелест перебираемых ветром листьев. А еще этот звук был похож на странный шепот, когда слов разобрать невозможно, но физически ощущаешь поблизости тепло чужого дыхания. От этого загробного гласа у молодого мужчины мурашки побежали по спине. Вскоре он явственно ощутил невидимое присутствие поблизости кого-то третьего.

— Все. Можно идти, — деловито объявила Такима. Она резко взмахнула правой рукой. От ее легкого хлопка небольшая часть стены вдруг со скрежетом ушла в землю, освободив проход величиною с небольшую садовую калитку. Но как только они проникли во внутренний дворик здания странного вида, кусок ограды вновь занял свое место. Скрежет каменной кладки за спиной показался Денису заупокойным — стуком молотка по заколачиваемой снаружи двери склепа. Впрочем, печаль быстро уступила место мелочному злорадству висельника при виде опоздавших к эшафоту кредиторов, ибо в этот момент слуха Дениса достигли растерянные голоса охотников, потерявших дичь.

Сооружение, к которому они направлялись, навевало своим видом вполне определенные ассоциации. На взгляд Дениса, именно так или примерно так могли бы выглядеть врата в чистилище для отпетых грешников: темный, во многих местах облупившийся от времени кладбищенский камень стен, отполированная тысячами подошв брусчатка под ногами, непроглядный провал туннеля впереди.

Но самое сильное впечатление на человека, впервые оказавшегося у этих «врат печали», производили исполинские фигуры двух каменных стражей по бокам от входа. Из глубоких капюшонов их гранитных ряс, подобных тем, что носят монахи-доминиканцы, выглядывали острые худые подбородки фанатиков и аскетов. Такима предупреждающе подняла руку:

— Не спеши, Дэнис. Пусть сначала наш проводник договорится со стражей.

Денис потихоньку уже начинал привыкать к многочисленным сюрпризам, чуть ли не на каждом шагу поджидающим его в здешнем мире. Но перспектива увидеть оживших каменных истуканов не на шутку встревожила его.

«А ведь до этой осени самая страшная смерть, которую я только мог себе вообразить, грозила мне от безбашенного соседа-наркомана. На худой конец, меня мог сбить в сумерках гастарбайтер на маршрутной «газели». Или можно было травануться содержимым контрафактной тушенки. Но превратиться в мокрое пятно под ступней стотонного каменного балбеса — такое невозможно было себе представить даже в самом кошмарном сне».

Словно прочитав тревожные мысли своего спутника, Такима объяснила Денису, что им нечего бояться, ибо она вызвала своего персонального духа-хранителя:

— Это можно делать лишь в крайних случаях, так как духи не любят, когда тревожат их покой. Но сейчас именно тот случай, когда без проводника нам никак не обойтись.

— Смотри! — Денис не смог сдержать возгласа ужаса.

В этот момент один из каменных стражей вдруг отделился от стены и слегка кивнул им головой, словно давая «добро» на проход.

Такима бросила на иномирца укоризненный взгляд и с большим достоинством поклонилась стражнику в ответ.

Кузнецов понимал, что, не сдержав собственных эмоций, свалял дурака. Но запоздало бить челом этим «сфинксам» значило бы признать свою ошибку перед прекрасной инквизиторшей, которая и так слишком задается в последнее время. Подумав так, Денис с большим достоинством слегка кивнул привратникам головой и прошел мимо.

Под низкими сводами туннеля их ожидал пробирающий до костей холод и запах сырости. Шершавые оштукатуренные стены покрывал странный красный мох, будто впитавший в себя кровь убитых стражниками прямо здесь, у входа, людей. Сейчас Денис меньше всего желал углубляться в совершенно непроницаемый для глаз провал коридора. Было видно, что он уходит под небольшим углом куда-то вниз.

Денис прислушался. Не было сомнений, что из черного мрака впереди доносятся чьи-то стоны и плачь. Голоса эти скорее походили на рев животных, если бы не некоторые звуки, отдаленно напоминающие человеческую речь. Молодой человек задумчиво провел рукой по серому камню стены, ощущая под ладонью пушистый ковер. Нарочито внимательно рассматривая структуру живой «ржавчины», он как бы невзначай поинтересовался у своей провожатой:

— А что это за голоса, там, впереди?

— Нелюди, — просто, как о чем-то само собой разумеющемся ответила Такима. — Специальные охотничьи команды отлавливают разных мутантов по всей Сфере и доставляют их сюда. Здесь ими занимается Трибунал. Кого-то без промедления казнят, а кого-то долго держат в тесных клетках.

— Зачем?

— Обычно так поступают с самыми ужасными тварями. Поймать их стоило слишком большого труда и крови охотников, чтобы просто сжечь этих монстров на костре или искромсать топорами на эшафоте.

— И ты хочешь сказать, что сейчас мы пойдем к ним?

— У нас нет выбора. Поспешим, ибо скоро здесь должны появиться наши преследователи.

Доверенный человек великого Джамая — бывший герцог — негодовал. Какой-то безусый мальчишка, изгнанный из своей гильдии Мастеров Стали, бродяга, нищий философ и смутьян, смеет разговаривать с ним, правой рукой будущего верховного правителя Сферы, поучительным тоном!

Мангрейд не мог не видеть по багровому от злости лицу собеседника, что тот едва сдерживается, чтобы не приказать своим стоящим неподалеку нукерам привычным им способом переломать позвоночник нахалу. И тем не менее философ продолжал ровным вкрадчивым голосом наставлять, словно неразумное дитя, разряженного в меха и парчу полнощекого вельможу.

— Я никогда не сомневался, досточтимый герцог, что твой господин — великий полководец. Но без моего ученого слова его тумены (один тумен — тысяча воинов) станут легким кормом для степных падальщиков. Только я могу пробить брешь в стане врагов великого Джамая и сделать их уязвимыми для смертоносного кавалерийского наступления.

— Не смей называть меня моим прежним титулом герцога, — раздраженно передернул пухлыми плечами важный сановник. — С тех пор, как я имел счастье быть принятым на службу к Его Солнечному Величеству Царю царей Джамаю, мне был пожалован титул «малый хан».

— Хорошо, впредь я буду тебя так называть, — кротко согласился Мангрейд.

— Но почему ты так уверен, что один сможешь обеспечить победу моему господину над могущественными магическими гильдиями?

На этот вопрос Мангрейд ответил все с той же мягкой улыбкой на нежном, словно у девушки, лице:

— А разве ты не слышал, досточтимый малый хан, что я уже сумел в одиночку подчинить себе секту ассасинов. Теперь эти лучшие в Сфере наемные убийцы служат святому делу освобождения нашего мира от ига Ткача и его прислужников. Кстати, вчера один из них по моему приказу покарал доверенного посла презренного Даригаша. Это случилось на секретном совете в замке инквизиторов.

Эта новость поразила посланца Джамая. Во-первых, совершить убийство в надежно защищенном замке инквизиторов еще не удавалось никому и никогда. А во-вторых: слыханное ли дело, объявлять себя победителем неуязвимых ассасинов! Конечно же, до степной ставки великого предводителя кочевых народов давно доходили туманные слухи, что некая тайная организация сумела подчинить себе представителей самой таинственной и опасной из гильдий Сферы. Но в это трудно было поверить, ведь ловкость ассасинов еще много веков назад стала легендарной.

Тайные агенты ассасинов постоянно рыскали по деревням и городам в поисках младенцев с редкими способностями. Обнаружив очередного чудо-ребенка, пришельцы покупали его у родителей за любые деньги или выкрадывали и доставляли в один из своих замков. Долгие годы с помощью изощренных тренировок мальчиков превращали в совершенные боевые механизмы.

Таинственная способность быть невидимым, особая философия, выражающаяся в готовности к самопожертвованию, и одновременно практически религиозное отношение к приказам командиров, а также владение всеми секретами ремесла тайных убийц делали типичного ассасина смертельно опасным врагом для любого могущественного правителя. Многие сильные люди мира Сферы были уверены, что если тебя приговорили к смерти ассасины, то никакая охрана и власть тебя уже не спасут. Именно поэтому короли и маги предпочитали заискивать перед ассасинами, любыми уступками добиваясь их расположения. И вдруг находится человек, заявляющий, что в одиночку сумел подчинить себе могущественный орден тайных убийц!

Тем не менее это была чистая правда. Причем Мангрейду не пришлось нанимать войско, чтобы штурмовать неприступные замки ассасинов, прилепившиеся к отвесным скалам, подобно орлиным гнездам. Это было бы совершенно бесполезным предприятием и, наверняка, привело бы к быстрой смерти организатора сей глупой затеи.

Мангрейд добился успеха, действуя изнутри ордена, то есть в какой-то мере переняв дьявольскую тактику своих противников. Его проповеди возымели действие на некоторых из влиятельных членов ордена убийц, а в итоге тайные союзники помогли скромному проповеднику бескровно подчинить себе могущественную гильдию. Таким образом, в руках еретика оказался мощный инструмент для продвижения своих мятежных идей.

— Что же ты хочешь от моего господина?

После откровений Мангрейда про ассасинов посол повелителя кочевников говорил уже гораздо менее надменным тоном. Во взгляде свежеиспеченного малого хана уже не было прежнего ледяного высокомерия. Даже его красивая серебряная борода не топорщилась так важно, как в начале их беседы.

Зато во внешности и тоне Мангрейда ничего не изменилось. Мелодичный голос его по-прежнему звучал вкрадчиво и мягко, а на миловидном лице играла кроткая улыбка. Человек, впервые видящий этого ангела во плоти, не мог догадаться, какие демоны обитают в столь мирной телесной оболочке.

— Грядет день решающей битвы, и я спешу собирать силы, — спокойно ответил на вопрос вельможи бывший Мастер Стали. — Поэтому я очень рассчитываю, досточтимый малый хан, что легендарный бунчук (царское знамя) твоего повелителя, изготовленный из хвостов больших гелийских волков-оборотней, в утро дня кровавого заката поднимется на моей стороне.

— Тебе нужны солдаты моего повелителя? — хитро усмехнулся в бороду посол. При этом унизанная перстнями холеная рука его машинально потянулась к золотому ордену в форме парящего орла, висящему на массивной золотой цепи поверх черного атласного камзола. — Так купи их у моего господина: три золотых за всадника и полтора за пешего воина. Для человека, подчинившего себе ассасинов и получившего доступ к золотым хранилищам их замков, это не слишком высокая цена. Или не захотевшие подчиниться тебе вожди ассасинов до сих пор едят крыс, держа оборону в главной башне последнего замка, не пуская тебя в свою подземную сокровищницу?

Сказав так, посол некоторое время с оценивающим прищуром рассматривал философа, пытаясь оценить его кредитоспособность. Слишком строгий черный костюм книжного человека не вязался с теми несметными богатствами, которыми он должен владеть, если только слова о подчинении ассасинов были правдой.

И все же было в облике философа нечто такое, что заставляло посла верить ему. Поэтому душу аристократа, который давно превратился в виртуозного дельца, щекотало желание погреть руки на соглашении своего нового господина с этим фанатиком. Правда, это было небезопасной затеей. В лагере кочевников царили звериные порядки. Несколько раз бывший герцог наблюдал за тем, как по приказу Джамая проворовавшихся чиновников живыми медленно погружали в котел с кипящим маслом, растягивая мучительнейшую казнь. Но желание хорошо заработать на посредничестве пересиливало страх. Поэтому, выдержав небольшую паузу, бывший герцог осторожно намекнул:

— Впрочем, если цена для тебя слишком высока, я могу постараться ее уменьшить. Правда, жизнь в кочевой орде дороже, чем в королевском замке. Чтобы решить сложный вопрос, приходится втридорога покупать нужное решение у жадных и тупых ханских чиновников.

— Я не собираюсь покупать солдат, — пресек всякую торговлю Мангрейд. — Мне нужно присутствие твоего господина в решающий день рядом. А в воинах у меня недостатка нет. Смотри сам.

Мангрейд вытащил из поясного кошелька небольшой пузырек зеленого стекла и побрызгал из него на землю вокруг себя.

Этот разговор происходил на старом купеческом кладбище. Когда-то расположенный неподалеку процветающий торговый город из-за глобальных потрясений последнего времени обезлюдел. Проходящий в пару лье отсюда древний караванный путь опустел из-за постоянных набегов монстров. Землетрясения, извержения вулканов, постоянные разломы материков привели к обнищанию прежде богатых сел и городов, так что торговля в Сфере постепенно пришла в упадок. Старое купеческое кладбище — вот все, что напоминало о былом величии этих мест.

Посланник великого степняка с самого начала недоумевал, почему Мангрейд выбрал для их встречи столь мрачное и удаленное место. В какой-то момент посол даже подумал о том, что свихнувшийся на своих религиозных идеях философ таким образом хочет намекнуть ему, заядлому грешнику, о суетности этого мира, а также о том, что не стоит слишком увлекаться погоней за деньгами и высоким положением, ибо всех ожидает один и тот же финал в виде гробовой доски.

Вид прежде великолепных, а ныне полуразрушенных временем купеческих надгробий на фоне руин заброшенной церкви действительно навевал какое-то мрачное настроение. И все же бывший герцог был далек от мысли забыть о земных наслаждениях, дабы посвятить себя подготовке к встрече с вечностью. Пока Сфера не погибнет в муках Армагеддона, лично он будет процветать, благодаря своему уму и удивительной ловкости вовремя покидать потерявших силу хозяев и находить себе новых — более успешных покровителей.

Поэтому первой реакцией посла на странные манипуляции собеседника с пузырьком была снисходительная ухмылка — это слишком походило на символическое начало какой-нибудь занудной проповеди.

И вдруг бывший герцог, к своему изумлению и ужасу увидел, как в голубоватом свете выглянувшей из-за тучи полной луны тут и там из земли стали вылезать костистые руки и черепа. Древние мертвецы выбирались из своих могил, избавлялись от пут полуистлевших саванов и направлялись в их сторону. Постепенно все кладбище ожило, словно растревоженный муравейник. Длинные цепочки перепачканных в земле скелетов, гремя костями, маршировали к главной кладбищенской аллее. С каждой минутой вокруг Мангрейда и герцога собиралось все больше жуткого вида местных обитателей. Мертвецы плотным кольцом окружили чужаков, явно недобро рассматривая их своими пустыми глазницами.

Бывший герцог лишь чудом оставался стоять на ослабевших от ужаса ногах. В оскалах черепов было столько кровожадного злорадства и предвкушения бойни, что вельможе хотелось опуститься на четвереньки и устремить взгляд в землю, лишь бы только не видеть происходящего вокруг. Ей-богу, так бы он и поступил, если бы не больные колени и не врожденная аристократическая привычка несмотря ни на что сохранять гордую осанку.

Побелевшими от напряжения руками герцог сжимал рукоять совершенно бесполезного при данных обстоятельствах кинжала, висящего в богатых ножнах у его пояса. Охрана посла малодушно сбежала при появлении из- под земли первых же покойников.

Зато Мангрейд имел торжествующий вид. Он с удовлетворением смотрел на прибывающих солдат своей новой армии. С тех пор, как мятежник заключил тайную сделку с вождями некромантов, в его распоряжении оказались миллионы пока еще мирно лежащих в своих гробах покойников со всех кладбищ Сферы. Тысячи кузнецов и оружейников по всему миру теперь день и ночь без перерыва трудились, чтобы обеспечить оружием и доспехами бесчисленных вояк, которых он скоро разбудит для решающей битвы с теми, кто рискнет поддержать Даригаша.

Они уже минут двадцать двигались по темному коридору, а галерее все не было конца. Время от времени идущая впереди Такима останавливалась. В этот момент Денис натыкался на ее спину и слышал тихий шепот возлюбленной:

— Дух предупреждает — впереди опасность.

Вскоре выяснилось, что мрачный коридор буквально нашпигован ловушками, о большей части которых Денис так и не узнал. Лишь однажды девушка с облегчением сообщила своему спутнику, что только что они благополучно миновали хищную стену, которая при случайном соприкосновении с ее поверхностью мгновенно втягивает жертву в себя и десятилетиями переваривает ее в своей каменной утробе.

Неожиданно в галерее появился слабый свет. Непонятно, откуда он шел. Видимо, где-то над головами Дениса и Такимы имелись хитро устроенные вентиляционные отверстия. Через них в туннель просачивалось немного дневного света.

И тут Денис впервые заметил духа-хранителя своей спутницы. Впереди, шагах в десяти прямо посреди коридора, в воздухе плавало маленькое белое облачко. Оно дрожало и постоянно меняло форму. Молодой человек сделал несколько шагов, чтобы потрогать его рукой, и в этот момент наступил на что-то мягкое. Откуда-то снизу донеслось громкое проклятие, затем угрожающее рычание. Денис опустил глаза и, к своему ужасу, обнаружил прямо под собой толстую решетку, за прутья которой держалось мощными лапами жуткого вида существо с широкими приплюснутыми ноздрями, красными горящими в темноте глазками летучей мыши и густо заросшими черной шерстью конечностями гориллы. Еще мгновение, и эта тварь схватила Дениса за ногу и распахнула клыкастую пасть. Но тут раздался властный окрик Такимы:

— Захотел кнута. Скрад?

Монстр тут же пристыженно отпустил свою добычу и нырнул в тень.

— Я не заметил вас, моя госпожа, — донесся откуда- то из непроглядной глубины оправдывающийся голос уродца.

— Не ври мне, Скрад, — тоном строгой учительницы прикрикнула на провинившегося монстра Такима. — Своим звериным чутьем ты почувствовал меня, еще когда мы стояли у входа в туннель. Нет, видно, твоя благодарность — скоропортящийся товар.

— Он сам виноват, хозяйка. Этот невежа наступил мне на руку и даже не извинился.

— Это правда? — повернулась к Денису Такима.

— Я сразу не понял, что это рука, — признался молодой человек.

— Ты слышал, Скрад, — снова обратилась к спрятавшемуся монстру девушка. — Мой спутник просит у тебя прощения.

В ответ снизу послышалось только ворчливое рычание.

— Он принимает твои извинения, Дэнис, — не тратя время на долгие сюсюканья с обиженным мутантом, сообщила спутнику Такима.

Только теперь молодой человек вдруг заметил, что в руке его спутницы откуда-то появилась короткая толстая палка, верхняя часть которой была обмотана тряпкой. Это был факел, который девушка туг же зажгла одним коротким заклинанием. Теперь в мерцающем свете пламени Денис смог детально рассмотреть многочисленные ниши в полу, охваченные толстыми прутьями решеток. За многие из этих прутьев держались когтистыми лапами, клешнями и хвостами существа, вид которых разве что мог привидеться алкоголику в самой жестокой белой горячке.

— У моих братьев из Трибунала Святой инквизиции своеобразное чувство юмора, — между тем мрачно рассказывала Такима. — Они уверены, что, даже выполняя самую суровую работу, надо уметь улыбаться. Все пространство под этим полом представляет собой одну большую камеру. Потолок этого узилища расположен на высоте чуть более метра, так что узникам приходится годами мечтать о том, чтобы выпрямиться в полный рост. Но сделать им это удается только на допросах. Поэтому судьи Трибунала называют каждый вызов в пыточную комнату «милосердным вызовом», ведь только там заключенный может стоять в полный рост и дышать не таким смрадным воздухом, как в этой каменной яме.

— Веселенькое место! — присвистнул Денис. — Лично я готов обойтись без такого милосердия.

— Да уж, в пыточную нам действительно лучше не попадать, — с готовностью поддержала возлюбленного Такима. — Помнишь ту когтистую стальную лапу, которой Кипт рассек себе горло?

— Такое не скоро забудешь!

— Это лишь самая невинная штучка из богатого арсенала комнаты для допросов. С ее помощью мои братья по гильдии пытаются отыскать пятнышко на теле оборотней и еретиков, ибо считается, что зло проникает в человеческую плоть через крохотное отверстие размером с небольшую монетку и запечатывает за собою вход родимым пятном. Если такое пятно находят, специально обученный человек запускает в тело жертвы железную лапу и часами роется в нем, пока не вытащит адскую тварь наружу. Правда, изгнать зло удается далеко не всегда, зато никому еще не удавалось дожить до завершения сего ритуала.

— И ты гордишься принадлежностью к этому зверскому сообществу садистов, называющих себя гильдия инквизиторов?! — возмущенно воскликнул Денис.

На это Такима ответила очень торжественно:

— Мы не только полностью посвятили себя учению Ткача, но и взвалили на себя обязанность по изучению и искоренению всякого зла в Сфере.

— Понятно, «санитары леса», значит, — неслышно для девушки со злой иронией констатировал Денис.

За разговором они подошли к люку с несколькими массивными запорами. Инквизиторша попросила Дениса помочь ей отодвинуть засовы. Молодой человек медлил. В данной ситуации в нем совершенно естественно срабатывал нормальный человеческий инстинкт самосохранения. С тех пор, как его в первые же дни пребывания в Сфере чуть не сожрал во время купания огромный паук, Денис постоянно чувствовал себя чьим-то потенциальным обедом или ужином. Но именно теперь это чувство обострилось до предела.

— Послушай, детка, — обратился он к Такиме в надежде все-таки воззвать к ее разуму, — этот подвал буквально кишит существами, для которых обычные люди примерно то же самое, что для нас гамбургеры.

— Что такое гамбургеры? — Перестав возиться с тяжелыми засовами, девушка вскинула на мужчину непонимающие глаза.

— Ну, это хорошо обжаренное мясо с хлебом, а впрочем, это не имеет сейчас никакого значения. Я хочу сказать, что нам не стоит принимать необдуманных решений. — И тут Денис услышал в той стороне, откуда они сюда явились, голоса и грохот стальных доспехов. Получив столь веский аргумент, он тут же снял куртку и аккуратно отодвинул подругу в сторону, чтобы самому поскорее справиться с засовами.

— Нам впервые такую вкуснятину бросают! — возбужденно прорычал огромный монстр с мощным торсом человекообразной обезьяны и кабаньей башкой. Пасть его была бурой от засохшей крови. Видимо, кому-то из обитателей тюремного подвала не так давно не повезло, и он был растерзан и съеден сокамерниками.

— Посмотрите, жратва еще и шевелится! — не веря своим глазам, радостно взвизгнула другая тварь, жуткое обличье которой еще скрывала милосердная тень. — Да нас решили попотчевать живцом! Наверное, сегодня у тюремщиков какой-нибудь большой религиозный праздник, в честь которого святоши решили нас побаловать — скормить пару еретиков.

— Не спешите выделять слюну, уроды! — как самый «красивый» из местных обитателей объявил уже знакомый Денису монстр по имени Скрад. — Это хозяйка.

В этот момент Такима вновь зажгла потушенный на время прохождения патруля факел, и обитатели каменной ямы, к своему великому разочарованию, вместо беззащитных и очень аппетитных еретиков обнаружили имеющую над ними какую-то власть девушку-мага из клана инквизиторов.

Реакция на такой облом последовала незамедлительно. Кто-то, поджав хвост, страдальчески завыл на невидимую за толстыми каменными сводами луну, кто-то стал в бессильной ярости метаться по камере, щелкая зубами и бросая ненавидящие взгляды на Такиму и ее спутника.

Одна из местных тварей с тупорылой мордой ночного вампира, большими ушами и выпуклыми, будто вытаращенными глазами, не в силах отказаться от возможности попробовать свежую кровь, под шумок тихо подползла из своего темного угла к людям и попыталась прокусить Денису ногу. Но Такима среагировала мгновенно. С криком «Брысь!» она выбросила перед собой правую руку, при этом пальцы ее ладони были плотно прижаты друг к другу, так что кисть своею формой напоминала острый кинжал. Тут же раздался оглушительный визг, и ночной вампир с переломанной астральным ударом рукой-крылом отскочил прочь. Но до усмирения зверинца было еще далеко.

Вдруг монстры расступились, и вперед вышел гигант на толстых крепких ногах. Денис сразу подумал, что ни одному самбисту не удалось бы свалить этого крепыша подсечкой. На широких мускулистых плечах уродца сидела плоская голова гремучей змеи. Из ее зубастой пасти постоянно выскакивал длинный раздвоенный язык, которым эта тварь пробовала воздух, улавливая частицы запаха чужаков. Впрочем, несмотря на змеиное обличье, речь страшилищу давалась без всяких усилий.

— А мне плевать на запреты, — прошипел змееголовый. — У меня нет хозяев. Я голоден и хочу свежего мяса и дымящейся крови.

Его осторожно поддержал Скрад:

— Да, хозяйка, ты должна отдать нам хотя бы своего спутника, тогда тебя мы не тронем. Это будет справедливо.

Такима с проклятиями швырнула в Скрада факел, который угодил тому точно в приплюснутые ноздри. Монстр взвыл от боли. Это послужило сигналом к началу жестокой схватки. К людям одновременно метнулось несколько существ. В воздухе замелькали покрытые чешуей костистые лапы и хвосты, ожесточенно защелкали саблезубые пасти. Яростный звериный рык монстров перемежался их вполне разборчивыми проклятиями.

К Денису подскочил монстр с головою кабана и попытался с ходу поддеть его своими острыми и длинными клыками. Но раньше, чем мозг человека из Главного мира успел принять какое-либо решение, автоматом сработали боевые инстинкты, годами наработанные в борцовском зале. Тело Дениса само ушло в сторону в лучших традициях боевого стиля айкидо, пропуская мимо наступательный агрессивный порыв противника. Тут же послышался хруст ломаемых о кирпичную кладку кабаньих клыков.

Лишь на мгновение Денис обернулся, чтобы полюбоваться на ловко обманутого им с помощью хитрого финта врага, и тут же хлесткий удар чьего-то мускулистого хвоста сбил его с ног. Перед самым лицом Дениса возникла оскаленная пятнистая морда гиены, передние лапы которой острыми когтями вонзились в запястья лежащего навзничь человека. Дыхание зверя было настолько омерзительным, что сознание Дениса на какие-то мгновения помутилось. Давление крепких лап не давало ему пошевелиться.

И все же Дениса явно опрокинул на землю кто-то другой — более мощный и обладающий длинным хлыстоподобным хвостом. Просто первым к потерявшей способность защищаться дичи подоспел далеко не самый сильнейший среди обитателей подвала. По законам эволюции именно этому проворному зверю и принадлежало право первым начать рвать самое лучшее мясо сбитой с ног жертвы.

Было странно видеть совсем не звериное выражение глаз напротив. Оскалившись в мерзкой улыбке, гиена лизнула лицо человека своим мокрым горячим языком.

И тут на краю гибели вновь проявились заложенные в Дениса Ткачом способности. В глубине его легких родился мощный импульс, выразившийся в нескольких яростно выкрикнутых прямо в пасть мерзкого создания заклинаниях.

— Аер грана руес! Деза мои сан!

Глаза падальщика остекленели, мускулатура его тела сразу обмякла и утратила силу. Еще секунда, и из клыкастой пасти обильным потоком хлынула отвратительного вида желтая пена. Существо, скорее всего, еще не успело ничего понять, а разрушительное заклинание уже ворвалось в его раскрытую пасть и превратило внутренности в жижу. Смерть зверя была почти мгновенной.

Денис с трудом отвалил в сторону накрывшую его тяжелую тушу и поднялся на колено. К своему огромному облегчению, молодой мужчина обнаружил, что Такима жива и даже как будто невредима, а схватка уже закончилась полным поражением монстров. Инквизиторша гордо стояла, наступив ногой на поверженного ею змееголового. Вокруг нее валялось несколько отрубленных лап, хвостов и даже голов, а в воздухе витал резкий запах жженой шерсти.

— Ты же весь в крови! — ахнула девушка, увидев Дениса, вылезающего из-под тела убитого им монстра. — А я в суматохе боя потеряла тебя и уже боялась, что буду собирать своего любимого по частям.

Такима тут же занялась обработкой ран Дениса, которые, к счастью, оказались не слишком серьезными. При ней всегда была походная аптечка инквизитора и вдобавок большой арсенал знахарских заклинаний. Морщась от боли, молодой человек недоумевал:

— Почему они напали на нас, ведь Скрад называл тебя хозяйкой?

— Они и вправду считают меня своей повелительницей. Мы с моим покойным учителем Адером прикармливали и лечили узников втайне от судей Трибунала. Нелюди думали, что мы заботимся о них из жалости, и платили нам ответной благодарностью.

— Что же вам нужно было от них на самом деле?

— Долгое время считалось, что мутанты, приобретая звериные качества, теряют человеческий разум. Но это оказалось не совсем так. Среди мутантов не так уж мало обладателей высоких мыслительных способностей. Эти «умники» возглавляют банды своих более примитивных сородичей. И именно этих вожаков в первую очередь стараются отловить охотничьи команды Святой инквизиции. Адер, готовясь к захвату власти, испытывал на этом превосходном материале разные магические снадобья и новые яды. А кроме того, он рассчитывал в будущем создать свою личную гвардию из отборных уродцев, наделенных гораздо большей силой и выносливостью, чем обычные солдаты.

— Но почему они посмели напасть на свою хозяйку? — продолжал недоумевать Денис.

— Все-таки эти существа лишь отчасти люди. При виде добычи, то есть нас, мощные звериные инстинкты взяли верх над голосом разума. Но, получив от меня огненного хлыста, эти твари надолго потеряют охоту демонстрировать клыки и когти. К тому же теперь пару дней они смогут жрать мясо своих погибших товарищей.

— Значит, ты с самого начала знала, какой прием нас ожидает?

— Я же тебе уже сказала: у нас не было выбора, — с обычным для нее насмешливо-надменным выражением лица ответила инквизиторша. — Но если бы ты погиб, моя душа оделась бы в черные одежды траура.

При этих словах лицо Такимы стало холодным и даже жестоким. Денис подумал, что обычная сцена ревности в ее исполнении будет напоминать кровавый эпизод третьесортного голливудского триллера с обилием крови, отрубленными конечностями и тому подобными патологоанатомическими подробностями. «Да, парень, это не тот случай, когда девчонке просто можно объявить, что любовь, мол, прошла и далее про завядшие помидоры, — сказал себе Кузнецов. — С той же великой нежностью, с которой она только что смазывала тебе раны своим фирменным бальзамом, эта великолепная амазонка в случае чего отрежет тебе те самые, ответственные за измену органы. Так что имей это в виду, старина».

Погрузившись в свои мысли, молодой человек машинально запустил руку в карман куртки, чтобы убрать неприятно покалывающий ему бок предмет. Оказалось, что в угаре схватки кто-то из монстров мощным ударом лапы разбил его мобильный телефон. Денис не слишком расстроился, так как в Сфере пользы от этой штуки все равно не было. Но странным предметом тут же заинтересовалась Такима:

— Что это?

— Э-е… У нас, в Главном мире, это самое сильное магическое оружие, — нашелся Денис.

Такима тут же опасливо отдернула руку, уже было протянутую к изящной вещице.

— Почему же ты до сих пор ей ни разу не воспользовался?

— Понимаешь, это тоже самое, что с твоим духом-хранителем, — можно использовать лишь в самом крайнем случае, иначе… — Денис запнулся, подыскивая подходящий по силе образ, чтобы впечатлить с уважением слушающую его девицу.

— Что иначе? — с полными ужаса глазами пролепетала Такима. Денис мысленно улыбнулся найденной им оборонительной дубинке на случай, если девчонка когда-нибудь в будущем вздумает устраивать ему сцену ревности с использованием магического арсенала.

— А иначе я разнесу вашу Сферу до срока к такой-то матери, — внушительно пообещал молодой человек, неспешно пряча поломанный мобильник обратно в карман.

Управлять полетом дракона было очень непросто. Несмотря на то что огнедышащий ящер считался прирученным, в нем то и дело просыпался дикий нрав. Зверь вдруг хищно пикировал на мирно пасущееся на лугу стадо коров или пытался перехватить косяк жирных гусей. Но это еще были цветочки. Один раз «транспортное средство» резко развернуло свою огромную башку в сторону седоков с явным намерением окатить инквизиторшу и ее спутника огненной струей. Но всадница среагировала мгновенно. Она резко рванула на себя поводья, так что острые шипы особой сбруи вонзились в нёбо и десны крылатого зверя. От боли крылатый ящер прямо в полете встал на дыбы. Чтобы не выскочить из специально сконструированного для дракона седла Такима и Денис изо всех сил вцепились в его деревянные поручни. Зато, получив болезненный урок, зверь сразу присмирел и на долгое время потерял охоту демонстрировать крутой нрав царя местного животного мира.

С тех пор, как беглецы перелетели пылающий ров замка инквизиторов, они не обмолвились между собой ни словом. Пока влюбленные прятались в подвале Трибунала и отбивались от монстров, между ними царило полное согласие. Но стоило опасности стать менее острой, как на первый план сразу вышли раздумья о будущем.

Денис чувствовал напряжение, которое возникло между ним и Такимой, и готовился к серьезному разговору. Объяснение было неизбежным. По праву мужчины Кузнецов собирался предложить подруге план дальнейших действий и ожидал услышать от возлюбленной слова поддержки. Но Такима заговорила первой. Ее слова удивили молодого человека:

— Когда мы прилетим к Даригашу, ты покаешься перед ним в своем преступлении, и Бог наверняка будет милостив к нам.

— Опомнись, я ни в чем не виноват! О каком преступлении ты говоришь?! Разве ты не поняла, что нас просто подставили?

Денис стал говорить Такиме, что, по его мнению, Кипта ранили его соратники по гильдии, ведь всем известно, что Остающиеся не хотят покидать Сферу. Главной целью для них является достижение максимального могущества. Они уже и теперь считают себя равными Богу, а в перспективе наверняка надеются стать самыми влиятельными магами в Сфере. Но по глазам девушки Кузнецов видел, что она не верит ни единому его слову. А еще в ее глазах читался вопрос, который прекрасная сферянка не решалась задать человеку из Главного мира, затеявшему какую-то высшую и непонятную ей игру.

— Ты смотришь на меня так, как будто не узнаешь! — с укором бросил подруге Денис.

После некоторого колебания Такима призналась, что действительно перестала понимать его и верить ему.

— Я даже хотела бросить тебя в замке, ведь, убрав Кипта, ты показал, что кем угодно пожертвуешь ради власти. После предательства моего учителя я готова к любым подлостям со стороны близких мне людей.

— Так почему же тогда ты вернулась за мной? Разве не было бы более справедливо в таком случае, чтобы твои «милосердные» собратья по гильдии отдали меня в руки палача?

Судя по выражению лица Такимы, она сама толком не понимала причину, по которой, уже отлетев от замка на порядочное расстояние, все же повернула дракона обратно.

Зато Кузнецов, как ему казалось, угадал мысли своей спутницы.

— Признайся, что ты впервые столкнулась с настоящей магией, перед которой все твои трюки с огнем и водой — жалкие ярмарочные фокусы?

Такима изумленно посмотрела на Дениса и тут же покорно опустила глаза. Кузнецов упивался долгожданной властью над женщиной, которая долгое время демонстрировала ему свой неприступный и независимый нрав.

И плевать, что теперь они изгои, на которых объявлена всеобщая охота. Мир, где тебя посетила любовь, обретает райские краски.

Мангрейд очень торопился на встречу со своим человеком из секты ассасинов. После того как ловкий убийца сумел покарать посла нового Бога Сферы, его следовало щедро вознаградить. Должно быть, истекающий сейчас кровью Кипт и не подозревал, что за пылающим рвом и высокими стенами замка инквизиторов его жизни может что-то угрожать! Ах, бедняга, он допустил непоправимую ошибку, когда из лагеря противников Ткача переметнулся под знамена воскресшего Бога.

Философ улыбнулся своим мыслям. Но тут же лицо его приняло смиренно-кроткое выражение. Нет, негоже бескорыстному борцу за освобождение этого мира от власти злых богов радоваться смерти очередной заблудшей овцы. Многие из тех, кого по приказу воинствующего еретика уже предали смерти, были всего лишь разменными пешками в руках Ткача. Кое-кого из них Мангрейду даже было искренне жаль. Кипта в том числе.

Они несколько раз встречались. С самого начата своей борьбы мятежный реформатор не отличался разборчивостью в выборе союзников и активно искал поддержки у всех недовольных Ткачом. Но с Киптом Мангрейду оказалось не по пути. Остающийся явно желал избавиться от Бога, чтобы самому занять его место. Мангрейд же считал себя убежденным противником всякой божественной власти. В своих проповедях он постоянно утверждал, что поклоняться надо природе Сферы, а не ее создателю, который от скуки населяет мир монстрами или насылает на головы своих подданных страшные катастрофы. Тем не менее весельчак и жизнелюб Кипт всегда вызывал симпатию и даже тайную зависть аскета, целиком посвятившего себя святому делу борьбы. Кто бы мог подумать, что наступит время, когда Мангрейду придется полновесными золотыми империалами щедро оплачивать смерть симпатичного толстяка.

В качестве места для встречи Мангрейд выбрал перекресток дорог возле огромного старого дуба. В тени его раскидистой кроны сейчас должен был ждать своего господина верный ассасин.

Последнюю часть пути сопровождающий Мангрейда молодой ученик предложил пройти лесом, чтобы срезать несколько лье. Этот смышленый парень постоянно демонстрировал Мастеру свою полезность. Мангрейд уже не жалел, что несколько дней назад согласился взять юного бродягу в свою свиту в качестве слуги, которому вместо денежной платы было дозволено слушать проповеди пророка новой религии и питаться с ним за одним столом.

Философ еще издали сквозь просвет между деревьями увидел одинокую фигуру в длиннополом дорожном плаще с откинутым капюшоном. Ассасин стоял, расслабленно облокотившись на массивный дубовый ствол. Руки его были скрещены на груди, а голова задумчиво опущена на грудь. С такого расстояния в тени дерева черт его лица разобрать было нельзя, но философ был уверен, что прирожденный солдат с чувством терпеливого смирения переносит необходимость долгое время в бездействии томиться на одном месте. Хотя, конечно, верный слуга явно заждался своего опаздывающего господина.

Мангрейд прибавил шагу. Но вскоре остановился. Постоянные тренировки в технике Камае научили его улавливать в окружающей атмосфере малейшие сигналы тревоги. В гильдии Мастеров Стали, к которой Мангрейд когда-то принадлежал, старые учителя годами обучали молодых адептов впадать в особое состояние сознания, сходное с трансом или медитацией, в котором маг мог заранее почувствовать невидимую угрозу и предельно сконцентрироваться на собственной защите. Даже имея в руках только посох странника, Манрейд сумел бы отбиться от нескольких вооруженных разбойников или лесного зверя, используя особое состояние души и тела под названием «Вихрь стали».

Впрочем, мир вокруг, словно в насмешку над его подозрительностью, был полон безмятежных птичьих трелей и убаюкивающего сознание шелеста листвы на теплом ласковом ветру. Природа, которую Мангрейд собирался возвести на трон свергнутого им богочеловека, и не думала подтверждать его опасений. А уж он сумел бы правильно истолковать внезапный порыв холодного ветра, тревожный птичий крик или исчезновение солнца за неизвестно откуда набежавшими облаками. Но ничего подобного не происходило.

Философ отбросил глупые сомнения и поспешил навстречу преданному ему человеку. Но прежде, чем путник успел покинуть скрывающую его присутствие лесную чащу, Мангрейда остановил испуганный шепот ученика:

— Посмотрите туда, Мастер!

Проследив за взглядом юнца, философ обнаружил справа от себя на границе густого ельника человеческий силуэт в черном балахоне. Некромант вырос на его пути словно приведение. Должно быть, он давно караулил здесь Мангрейда. Возможно даже, что он провел в этом лесу ночь, по обычаю своей гильдии зарывшись для сна в землю.

Конечно, философ слышал многочисленные легенды про некромантов. Но в отличие от многих обитателей Сферы, в которых эти рассказы вселяли мистический ужас, он испытывал к своим недавним союзникам острый интерес. Надо было признать: некроманты сильно отличались от представителей других гильдий и уже одним этим нравились разрушителю устоявшихся правил и отживших свое законов. А что касается ужаса, который они наводили на сферян, так он делал «гробовщиков» превосходными союзниками в грядущей войне, способными одним своим появлением на поле брани обращать в паническое бегство вражеские легионы.

Раньше, чем Мангрейд успел раскрыть рот, чтобы поприветствовать некроманта, тот сделал характерный знак рукой, приложив палец к губам. Поэтому в дальнейшем разговор старых знакомых происходил без слов с помощью обмена мыслями. Для этого собеседники взялись за руки, устремив друг на друга сосредоточенные взгляды.

— Рад тебя видеть, Мастер Урхтаф! Что привело тебя в этот лес?

— Я почувствовал смерть. А когда понял, что убитый — ваш человек, Мастер, поспешил предупредить о ловушке.

— Так, значит, я не ошибся, когда почувствовал, что окружающее спокойствие фальшиво.

— Они ждут вас со вчерашнего полудня.

— Сколько их?

— Тридцать воинов. Крестоносцы. Их привел сюда доверенный человек Кипта по имени Нави.

— Но я слышал, что друиды нашли этому ловкому мужу достойное применение, высадив в землю в виде пальмы.

— Это в прошлом. Кто-то заплатил друидам за пленника щедрый выкуп в сто саженцев отборных деревьев. Хорошие шпионы у многих в цене, а жители леса не могут отказать, когда речь идет об исполинских хвойных из лучших лесов Гипериона.

Мангрейд оторвал взгляд от бесцветных глаз некроманта и посмотрел в сторону убитого ассасина. Крестоносцы весьма искусно придали ему вид живого человека, привязав к стволу дерева. В лиственной кроне над головой покойника притаилась сеть, которая должна была упасть на Мангрейда, как только он приблизился бы достаточно близко к оставленной приманке.

Только сейчас философ заметил, что шлык капюшона погибшего ассасина обмотан вокруг его шеи, словно в знак траура по самому себе. Как же он сразу не обратил внимания на этот знак, который верный слуга успел подать своему господину перед смертью. Откинутый за голову капюшон и обмотанный вокруг шеи шлык были распространенными в Сфере знаками траура по чьей-то упорхнувшей в иной мир жизни.

«И все же западня устроена почти безукоризненно, — вынужден был признать философ. — Наверняка, грубоватые рубаки-крестоносцы сделали все так, как велел им этот ловкий малый Нави. Услуги такого человека действительно стоят дорого».

— Я хочу поговорить с доверенным человеком Кипта, — вновь обернувшись на Урхтафа, мысленно сообщил ему Мангрейд. Некроманта неприятно удивила категоричность слов союзника. С тех пор, как «гробовщики» тайно решили встать под знамена этого еретика, они во всем ему оказывали поддержку. Но раньше времени вступать в открытую схватку с другими гильдиями не входило в планы Десяти Старших Мастеров ордена смерти. Некроманты всегда были слишком осторожны и нападали только тогда, когда были заранее уверены в успехе.

— Простите, Мастер (некромант из уважения величал собеседника этим титулом, хотя отлично знал, что Мангрейд давно изгнан соратниками из родной гильдии), но ни я, ни мои братья не станем атаковать крестоносцев. Это стало бы поводом к войне, к которой мы еще не готовы. Советую и вам: отступите пока. А Нави мы вам добудем позже, когда он останется один.

И тут Мангрейд в который раз в своей жизни совершил поступок, о котором никто до него даже не смел помыслить. Высвободив правую руку из ладони некроманта, он залепил старику звонкую пощечину.

— Как ты посмел нарушить клятву, которую весь ваш орден принес мне? Разве ты забыл, как на Совете Десяти вы поклялись быть до конца верными мне в борьбе с Ткачом?! Это означает, что никто из вас не смеет говорить мне «нет».

Урхтаф был стариком, а ударивший его по щеке философ по возрасту годился ему во внуки. Тем не менее уважаемый в своей гильдии седовласый Мастер, получив при свидетеле позорную оплеуху, покорно склонился перед молодым человеком.

Мангрейд умел подбирать к каждому собеседнику подходящий ключ. Если с послом Джамая он держался подчеркнуто кротко, то сейчас разыгрывал из себя капризного деспота. Философ не боялся, что более опытный маг уничтожит его одним из своих смертоносных приемов. Когда-то давно отчаяние превратило Мангрейда в фанатика, перед словом которого безропотно склоняли головы самые могущественные правители Сферы. Особая слава возмутителя мирового спокойствия и предводителя всех недовольных Ткачом превратили его в глазах многих в Бога со знаком минус. А разве на дьявола можно поднять руку, даже в ответ на нанесенное тебе оскорбление?

— Вы напрасно гневаетесь на меня, Мастер, — залившись краской стыда, свистящим старческим шепотом прохрипел Урхтаф. Он все еще стоял в унизительном полупоклоне перед ударившим его философом. — Если вы пожелаете, я найду вам воинов, которые беспрекословно выполнят любой ваш приказ. Когда-то в этих местах воевали между собой два короля. Надгробия этих правителей давно разрушило время. Но часть сражавшихся тут армий сможет послужить и вам, Мастер.

Мангрейд с интересом слушал рассказ о боевом отряде одного из древних монархов, который угодил в ловушку времени по воле продажного проводника, заведшего почти две сотни воинов в непроходимую гнилую топь.

— Как и все люди, они мечтают быть похороненными в земле, чтобы нормальные могильные черви наконец начали грызть их нетленную плоть, — с плотоядным придыханием тихо говорил некромант. Глаза Урхтафа горели азартом, ведь речь шла о смерти, энергией которой питались он сам и его собратья по гильдии. — Сегодня как раз полнолуние и парад планет. Самое подходящее время, чтобы выполнить желание болотной армии. А за это вы сможете потребовать с них любую службу.

Теперь они держали путь на Феб. Денис сумел убедить Такиму, что они не должны лететь к Даригашу, пока не добудут доказательства своей непричастности к покушению на Кипта. Где искать алиби, Кузнецов пока не знал. Но для начала им было необходимо заручиться чьей-то поддержкой. Друиды традиционно предпочитали держаться обособленно, не вступая ни с кем в союзы и подчиняясь воле только своих вождей. Пожалуй, это была единственная сила в Сфере, которая могла дать приют двум изгоям, объявленным вне закона самим Богом. И что-то подсказывало Денису, что он сможет договориться с Крэйей. Правда, Такима напомнила своему спутнику, что в прошлый раз расставание с жителями леса было, мягко говоря, не слишком дружественным:

— Ты полагаешь, Дэнис, нам простят нападение на главу гильдии, а также на тех друидов, что охраняли меня и моих наемников?

Но Дениса не слишком смутили слова инквизиторши. «Девчонка просто ревнует меня к симпатичной друидке, — не без обычной мужской гордости размышлял он. — И надо признать — небезосновательно. Крэйе я явно приглянулся, иначе она не стала бы устраивать мне допрос, слишком смахивающий на эротическую игру в сексуальную повелительницу и ее пленника».

Денис вдруг поймал себя на мысли, что в Сфере странным образом реализуются многие его желания и мечты, которые долгое время были невыполнимы в том мире, откуда он сюда прибыл: «Моя жизнь в корне отличается от ненавистной офисной рутины, когда месяцами ничего сколь-нибудь интересного не происходит. Здесь же мне явно скучать не приходится. При этом я не могу пожаловаться на отсутствие женского внимания. Более того, самые соблазнительные местные красотки готовы выцарапать друг другу прекрасные глазки в борьбе за мою благосклонность. Но главное, что мне, оказывается, вполне по плечу быть крутым парнем и совершать подвиги на уровне супермена! Положительно, этот фантастический мир не так уж и плох, во всяком случае для меня!»

На закате они перелетели границу лесной страны. Здесь начинались владения друидов. Сразу в нескольких местах внизу под крыльями дракона край зеленого моря глодали рыжие языки пожарищ. Еще три черных столба дыма поднимались в небо далеко в стороне.

— Поздравляю! — со злой насмешкой объявила Денису Такима. — Нам очень «повезло» — мы наносим друидам повторный визит в дни их траура. Думаю, на радостях они встретят нас особенно радушно.

Окончание фразы девушка сопроводила характерным режущим жестом в районе своего горла.

Главный друид был очень доволен работой Дениса. Иномирцу удалось спасти обреченный на выгорание лес. Хитрый прием с пуском навстречу рыжему зверю его огненного собрата удался на славу. Злобные хищники столкнулись в сухом ельнике и, несмотря на родство, сожрали друг друга.

— Ты великий маг! — торжественно объявил грибоподобный вождь лесного народа. — С этого момента мы принимаем тебя в почетные члены нашей гильдии. Если ты, конечно, не возражаешь против того, чтобы отныне считаться одним из нас.

После того как Денис выразил согласие и преклонил колено, на него торжественно повесили магический амулет гильдии друидов. Это был круг белого металла, на одной стороне которого в виде черного рисунка был изображен раскидистый дуб с толстым стволом и мощным корневищем, а на другой — дерево-плющ. Несмотря на холодный цвет, металл амулета выделял приятное тепло и был мягким на ощупь, словно его вырезали из ореха или березы. Форвудс пояснил значение символов, изображенных на медальоне:

— Дуб — это «король леса», самое почитаемое дерево друидов. Перед лицом опасности этот знак вдохнет в тебя силу лесных исполинов. Изображение плюща послужит тебе вечным пропуском в наши земли. А еще плющ — это знак вечной дружбы. Отныне эти леса станут тебе родным домом, где каждый друид почтет за честь встретить тебя как брата. Помни также о том, что, где бы ты ни был, стоит тебе согреть амулет теплом своего дыхания, и мы немедленно выступим тебе на помощь.

Кроме амулетов Денису и Такиме преподнесли традиционные белые плащи и зеленые бархатные камзолы друидов. На головы им торжественно водрузили почетные венки из дубовых листьев. После церемонии к герою дня подошла Крэйя. В знак примирения черноволосая девушка протянула Кузнецову изящный кинжал в кожаных ножнах.

— Даже если тебя схватят враги, никакой обыск им не поможет — «Шорох ветра» заговорен от чужого глаза.

— «Шорох ветра»?

— Так зовут этот нож за то, что его полет почти бесшумен, а попадание неотвратимо. Есть у него и еще одно имя — «Шелестящая смерть».

Денис не спешил брать подарок. Его немного пугал холодный хищный блеск особой стали боевого клинка, который друидка для демонстрации извлекла из ножен. Это оружие явно не было обычным. От ножа исходило чувство опасности. Взять такую вещь означало бы подвергнуть себя и окружающих большому риску. Было не ясно, как поведет себя совершенное орудие убийства в неумелых руках.

— Благодарю за великолепный дар, — мягко, с сожалеющей улыбкой на лице отвел протянутый ему сувенир Кузнецов, — но думаю, что не смогу оценить его по достоинству, так как не обучен метать ножики.

Но Крэйя решительно вложила кинжал в руки молодого человека.

— «Шорох ветра» уже знает тебя как своего нового хозяина. Теперь он будет преданно служить тебе и всегда возвращаться в твои руки. От тебя не потребуется особого мастерства. Просто в нужный момент бросай нож и смотри на цель, а клинок сам найдет мишень.

«Ого! — изумленно подумал Денис. — Выходит, принцип самонаводящихся ракет придумали не в нашем мире! Тут каждый день жди сюрпризов! Раз в этом мире “живут” умные ножики, повинующиеся взгляду своего владельца, то вполне вероятно, что здесь водятся и такие самонаводящиеся “заточки”, что режут супостатов по принципу “кинул и забыл”. Да, в этой гонке вооружений нельзя упускать свой шанс обзавестись эффективным аргументом на случай серьезной драчки». Подумав так, Денис все же взял нож.

Такиме друидка тоже преподнесла подарок в виде превосходного ожерелья из самоцветов. Инквизиторша приняла от недавней обидчицы знак ее сожаления о былых конфликтах и, в свою очередь, вручила Крэйе искусно выкованный серебряный гребень. После обмена дарами девушки обнялись. Это было великолепное зрелище Денис невольно залюбовался двумя совершенными созданиями. Когда же, расцеловавшись, юные особы почти одновременно посмотрели в его сторону, Кузнецов понял, что уже стал вершиной любовного треугольника. При этом молодой человек переживал смешанное чувство восторга от того, что его полюбили такие прекрасные девушки, и вины за то, что, несмотря на любовь к Такиме он испытывает странное влечение к Крэйе.

Что бы избавиться от угрызений совести, бывший тихоня, робевший при виде каждой симпатичной девушки задался полушутливым вопросом: «Интересно, есть ли в этом мире страна или гильдия, в которой узаконены гаремы? А что, было бы неплохо спасти этот мир и на правах супергероя в отставке поселиться в живописном местечке с двумя красавицами под одной крышей! Вот только трудно будет надеяться на то, что гордые девицы обладающие одинаково сильными характерами, согласятся делить друг с другом своего избранника».

Друиды торжественно объявили беглецам, что те сколь угодно долго могут жить в замке Кандур на правах дорогих гостей. И никто, даже сам Бог, не сможет добиться выдачи иномирца и девушки-инквизитора из лесов Феба.

Что ж, Денис был готов на время остаться в надежном убежище, чтобы спокойно проанализировать создавшееся положение и продумать план дальнейших действий. Но неожиданно Такима предложила иной вариант действий:

— Нам необходимо вернуться в замок моей родной гильдии. Я вспомнила про тайник, о котором мне рассказывал мой погибший учитель Адер. В нем он спрятал несколько Рун из Книги Ткача. На этих страницах вполне может быть прописано будущее Сферы. А если это так, то там обязательно должно говориться о покушении на посла нового Бога.

Друиды почти всей своей многочисленной гильдией отправились провожать Такиму и Дениса к поляне, где гостей ожидал стреноженный дракон. По дороге огромные деревья величественными полупоклонами приветствовали спасителей леса от пожара. Среди них были огромные сорокаметровые исполины и стройные невысокие березки. Слезы смолы по сгоревшим братьям уже успели высохнуть и затвердеть на их коре. Птицы пели героям хвалебные трели. Орлы и соколы в знак почета кружили высоко в небе над головами героев. Все эти неслыханные почести смущали Дениса. Зато девушка из гильдии инквизиторов принимала их со спокойным достоинством, как нечто само собой разумеющееся.

В какой-то момент Кузнецов не заметил впереди на тропинке корень дерева и, зацепившись за него ногой, полетел носом вперед. Друиды с негодованием стали обвинять кедр, чей корень стал причиной падения дорогого гостя, в черной неблагодарности. Несчастному дереву даже стали угрожать, что срубят его.

Впрочем, Денис словно не слышал перепалки хозяев леса с оправдывающимся кедром. При падении он сильно ударился лбом о какой-то камень. Но не боль занимала его сейчас. В сознании молодого человека разворачивалась странная картина: похожие на леших люди в мешковатых костюмах, с нашитыми для маскировки листьями, мхом, пучками травы, а также разноцветными лоскутами ткани, окружают поляну с драконом. Вооружены стрелки луками и арбалетами. Лица этих людей специально перемазаны глиной и чем-то зеленым, так что самый зоркий глаз не выделит охотников на фоне высокой травы и поваленных ветром древесных стволов.

Во время своей первой встречи с Ткачом Кузнецов уже переживал состояние «сна наяву», когда, не теряя связи с окружающей его реальностью, мог мысленно, словно в кинозале, просматривать картины прошлого и будущего. Видимо, эта способность ясновидения тоже была подарена ему ушедшим Богом. Но проявилась она только сейчас.

Денис видел, что командует егерями весьма бравого вида кавалер с щегольски закрученными на концах усиками и острой «мушкетерской» бородкой. На нем высокие ботфорты с металлическими шпорами в виде зубчатых колесиков, кожаные штаны, сильно потертые между ног от постоянного пребывания в седле, и куртка-доспех из хорошо выдубленной кожи с нашитыми на груди и спине металлическими пластинами. На широком поясе ветерана многих схваток подвешены специальные крюки для заряжения арбалета и покрытый волчьей шкурой колчан со стрелами. Длинноволосую голову предводителя стрелков венчает бархатная егерская шапочка, украшенная соколиным пером. Поверх куртки накинут синий матерчатый капюшон, расшитый одинаковыми гербами с изображением утыканного стрелами бегущего кабана на зеленом поле. Вместо правой руки у кавалера деревянная культя с железным крюком на конце. Но увечье не мешает бывалому воину ловко управляться с тяжелым железным арбалетом.

К своему немалому удивлению, рядом с командиром стрелков Денис видит уже знакомого им с Таким ой блондинчика, который совсем недавно, протрубив в охотничий рог, поднял тревогу в замке инквизиторов. На груди светловолосого юноши по-прежнему висит большой медальон. Денису становится любопытно, что же изображено на желтом диске? И тут же, повинуясь его желанию, изображение медальона делается крупнее, так что Денис может рассмотреть его в мельчайших деталях. На медальоне светловолосого юноши выгравирован щит с изображением большого ключа на фоне городских ворот. По нижнему краю щита идет какая-то надпись большими латинскими буквами. Но гораздо больше Дениса заинтриговало изображение блохи или вши в правом верхнем углу герба.

«Интересно, за какие-такие заслуги можно получить столь “героическое” насекомое на родовой герб?» — подумал Кузнецов, и в этот же миг странное видение исчезло.

Денис поспешил рассказать об ожидающей их засаде Такиме и друидам. Было заметно, что инквизиторшу больше всего поразило описание медальона, висящего на груди блондинчика. Лицо ее сделалось очень серьезным и задумчивым. Но девушка не стала озвучивать свои мысли. Зато друиды принялись оживленно обсуждать рассказ иномирца. По описанию герба однорукого они сразу поняли, что засаду устроили самые меткие стрелки Сферы из гильдии охотников, способные заложить в арбалет сразу две стрелы и не промахнуться.

— Но почему они до сих пор не захватил и дракона? И что мешает ящеру улететь? Неужели он настолько ручной?

Недоуменные вопросы посыпались на Дениса и Такиму со всех сторон. В конце концов пребывающая в дурном расположении духа инквизиторша все же снизошла до объяснений:

— Границы поляны я пометила специальными охранными символами, так что никто чужой не может преодолеть запретную черту. Зверь же не улетает потому, что у него в основании крыльев есть узкая полоска нежной, не защищенной чешуей кожи. Там находится специальная упряжь из скрепленных между собой кинжалов. Как только наша «лошадка» пытается начать слишком активно махать крылышками, острые клинки тут же впиваются ей в кожу. С этим животным иначе нельзя!

— Помочь вам — для нас дело чести, — заявил главный друид. — Я прикажу самым сильным магам нашей гильдии немедленно начать танец волков. Они обратятся серыми хищниками, внезапно нападут на охотников и будут сдерживать их, пока вы не сможете улететь.

— Это не выход, — тряхнув копной светлых волос, отвлеклась от невеселых раздумий Такима. — В колчанах охотников достаточно стрел с серебряными наконечниками для отстрела оборотней. Они нашпигуют ими ваших людей раньше, чем те успеют подобраться на расстояние прыжка.

— У тебя свой план?

Денис почувствовал в тоне подруги решимость идти другим путем и не ошибся.

— Да! — запальчиво воскликнула Такима. — Вступив с охотниками в схватку, мы проиграем. Их можно только обхитрить.

— Но как?

— Я уведу их за собой. Поверьте, как только я отправлюсь на запад, они тотчас последуют по моим следам.

— Но откуда такая уверенность? — ощущая растущее в душе раздражение, поинтересовался Денис. Он чувствовал, что девчонка явно о чем-то умалчивает, и это его злило. «Она водит меня за нос и считает, что имеет на это право. — У Дениса даже дыхание перехватило от приступа гнева. — Нет, видимо, я рано решил, что приручил ее. Похоже, здешний вольнолюбивый воздух исключает полное подчинение, будь то взятый под седло дракон или влюбленная девушка-маг».

В конце концов Денис довольно грубо взял блондинку за предплечье и отвел ее в сторону для серьезного разговора.

— Послушай, девочка, я знаю, что после темной истории с Киптом ты не слишком доверяешь мне. И все же, пока мы вместе, ты должна посвящать меня во все свои тайны.

— И почему же это я должна? — зло сузив глаза, жестким тоном поинтересовалась инквизиторша.

— Хотя бы потому, что я мужчина, а ты моя женщина.

— У нас в гильдии инквизиторов женщины никому не обязаны подчиняться. Если мужчина действительно достоин уважения и послушания, мы сами решаем этот вопрос для себя.

— Так, значит, ты не считаешь меня достаточно мужественным для себя? — гневно поставил вопрос ребром Кузнецов.

— Пока еще не знаю, — независимо повела плечами инквизиторша. — Посмотрим.

— Но я не собираюсь отпускать тебя одну, зная, что по твоему следу отправится команда профессиональных снайперов, — наплевав на гордость, запальчиво воскликнул Денис в последней попытке образумить возлюбленную.

— Не бойся, я сумею за себя постоять, но и ты вне моей опеки постарайся не потерять голову, — резко сбросив со своего плеча руку мужчины, с явной издевкой ответила инквизиторша. При этом Такима красноречиво посмотрела на Крэйю.

Такима так и не раскрыла тайную причину, по которой охотники должны были вдруг оставить идеальное место засады и последовать за ней. Но именно так все и произошло. Когда друиды и Денис с величайшей предосторожностью приблизились к поляне с драконом, стрелков здесь уже не было. Только примятая трава указывала те места, где они прятались.

Перед своим уходом Такима договорилась с Денисом о встрече на краю Феба, на том месте, где их когда-то атаковал дракон. При этом инквизиторшу, кажется, не слишком волновал вопрос, как ее возлюбленный в одиночку справится с крылатым зверем и найдет дорогу к нужному месту. Или же надменная волшебница хотела таким образом унизить пытающегося взять над нею власть мужчину, продемонстрировав Денису его неспособность действовать самостоятельно.

Кузнецов и вправду оказался в крайне затруднительном положении. Глядя на крылатое чудовище, молодой человек пребывал в полной растерянности, не зная, как ему подступиться к огнедышащему змею, чтобы не превратиться в хорошо поджаренное мясо и не попасть под остро заточенные когти.

На помощь пришла Крэйя. Неизвестно, где друидка приобрела навыки обращения с драконами, но она довольно ловко оседлала чудовище и помогла взобраться на него иномирцу. Но главное, что она прекрасно знала Феб и могла быть отличной проводницей в предстоящем воздушном путешествии. Форвудс не стал возражать против отлучки своей любимой ученицы.

Обнимая девушку за талию, Денис переживал странное ощущение, будто делает это уже не впервые и рядом с ним сидит не просто волнующая его малознакомая женщина, а человек, которого он прекрасно знает, но о котором почему-то забыл. Перед тем как направить крылатого зверя в небо, друидка обернулась к Денису, чтобы с загадочным выражением лица спросить:

— Разве ты еще не понял, человек из Главного мира, что в Сфере ни одна встреча не происходит случайно?

В центре трясины находился заросший лесом остров. К радости и удивлению Мангрейда, на берегу их с Урхтафом встретил пропавший ученик. Он неподвижно сидел на земле с застывшим на лице выражением полнейшего отчаяния.

При приближении философа и некроманта маленькая фигура даже не шелохнулась. Непонятно, каким чудом мальчишка обогнал Мастеров на единственной, ведущей к острову тропе. Пережитый ужас полного одиночества, зловещие крики в тумане, потеря надежды на то, что ему самостоятельно удастся выбраться из проклятого места, чуть не свели паренька с ума. Мангрейду пришлось потратить время на ласковое утешение своего юного товарища, прежде чем в его остекленевших глазах затеплилась живая мысль.

Некромант терпеливо, но с равнодушным выражением лица ожидал в стороне, пока его спутники смогут продолжить движение. Впереди их ожидала встреча, перед которой все уже пережитые кошмары должны были показаться не слишком серьезными неприятностями.

На острове росли невысокие деревца с тонкими хилыми стволами и болезненными листьями. Внизу под ногами людей шелестело сковывающее шаги море папоротников и лопухов. Их листья, напротив, были широкими сочно-зелеными и мясистыми. Данным растениям был явно показан местный климат.

Вскоре Урхтаф, Мангрейд и молодой помощник философа остановились перед высохшим стволом неизвестного дерева. На его скрюченных ветвях, похожих на вывернутые из суставов руки распятого мертвеца, висели какие-то медальоны. Некоторые из них были подвешены на золотых и серебряных цепочках и представляли собой довольно изящные вещицы, к которым явно приложил руку хороший ювелир. Другие были вырезаны из дерева или кожи и висели на обыкновенных шнурках. Но на всех медальонах без исключения имелись надписи или изображения.

— Что это? — оглянулся на некроманта Мангрейд.

— Солдатские смертники, — пояснил Урхтаф, поводя головой, словно принюхиваясь. — Где-то поблизости должны находиться владельцы этих побрякушек.

Мангрейд и его ученик тоже стали озираться и прислушиваться. Налетевший порыв легкого ветра принес запах чего-то незнакомого — тревожного, резкого, гнилостного. Траурные украшения дружно закачались на ветвях Дерева смерти, издавая тихий печальный перестук. Перетрусивший мальчишка крепко ухватился за одежду Мангрейда и всем телом прижался к учителю.

— Они в той стороне. — Некромант уверенно указал философу в сторону густого кустарника. — Только вначале уговор: пусть твой ученик назовется именем Идас.

Мангрейд кивнул. Он не собирался задавать некроманту лишних вопросов. Раз для дела нужно, чтобы паренек именовался новым именем, так тому и быть.

Живых тут не ждали. Незваные визитеры будто уткнулись в мрачную стену хмурых взглядов людей у костра, чьи бледные языки пламени не могли согреть собравшихся вокруг него утопленников. Лишь несколько раз в году болото выпускало пленников из своих холодных темных глубин на клочок земной тверди. Но что за радость солдатам от таких побывок, если тела их никогда не смогут согреться, а души — покинуть эти давно опостылевшие тела!

Не обращая внимания на враждебный прием, Мастер Урхтаф подошел к костру и сел на свободное место. Мангрейд последовал его примеру. Ученик встал за спиной своего покровителя, трогательно ухватив философа за плечи. Долго сидели молча. Мангрейд с любопытством рассматривал своих новых солдат, нисколько не смущаясь их колючих взглядов.

Воинов было так много, что вызывало удивление, как вся эта внушительная рать уместилась на столь скромном участке суши. Большинство этих людей выглядело опытными ветеранами. Лица многих украшали полученные в боях шрамы и увечья. Правда, теперь это были бескровные синюшные лица покойников, но какая Мангрейду была разница, если мускулы бойцов до сих пор сильны, а сердца достаточно ожесточены, чтобы порвать в клочья любых врагов. Насыщенная особыми газами болотная жижа будто законсервировала плоть ветеранов и сталь их боевой амуниции. У некоторых воинов даже продолжали кровоточить раны, полученные в стычке, предшествовавшей исчезновению отряда в здешних лесах. Что случилось задолго до того дня, когда Мангрейд появился на свет.

— Я пришел предложить вам службу, — прерывая затянувшуюся паузу, наконец громко объявил философ. Эти слова всколыхнули ряды болотных солдат. Те, кто сидел у костра, оглядывались на товарищей, призывая их полюбоваться на глупцов, явившихся нанимать покойников.

— Что, у вас, на земле, уже не осталось мужчин, способных носить оружие, раз вы вербуете нас? — скаля великолепные белые зубы, хохотнул в лицо Мангрейду воин в рогатом шлеме. При этом из его энергично раскрываемого рта вывалилось несколько пиявок и мокриц.

Мангрейд спокойно и с большим достоинством ответил, что недостатка в ратниках под солнцем, конечно, нет, просто он узнал, что здесь на болотах давно обретается без дела лучшая дружина во всей Сфере.

— Это чистая правда! — зарычал от восторга «рогатый». — Когда-то на наших мечах не успевала засыхать кровь, а в кошельках не переводилось золото и серебро. Но с тех пор про лучших наемников Гарри Веселого успели позабыть.

— Как видишь, это не так! — с приятной улыбкой на лице возразил Мангрейд. — Я очень заинтересован в твоих услугах, доблестный сэр Гарри.

— И какова же будет цена? — нервно облизывая толстые губы, перешел к когда-то так любимому процессу торга предводитель болотной армии.

Тут в разговор вступил некромант.

— Самое лучшее кладбище Феба вас устроит? Земля сухая, и никакой воды на расстоянии ста лье вокруг.

Окружающая Мангрейда и некроманта толпа утопленников радостно заволновалась. Шлем на голове предводителя наемников от возбуждения даже сполз на затылок, обнажив большую дыру на его лбу, из которой торчали шевелящиеся щупальца какого-то болотного гада. Поймав немного удивленные взгляды собеседников, воин смутился и поспешил вернуть рогатый головной убор на прежнее место.

— М-да, цена более чем достойная, — озадаченно замялся военачальник. — Мы бы с радостью послужили тебе, господин, но эта чертова трясина…

Тут Гарри испуганно осекся и в исправление своих слов громко прокричал:

— Самая чудесная в мире трясина так гостеприимна к нам, что вряд ли захочет отпустить гостей из своих пределов.

— Ничего, с трясиной мы договоримся, — успокоил предводителя наемников некромант.

— Да, но это еще не все, — спохватился Гарри, — когда-то давным-давно по вине подлого проводника мы оказались в ловушке, и мы с моими ребятами дали обет, что не будет нам покоя, пока предатель ходит по земле.

— Об этом тоже не беспокойся, благородный воин.

Услышав очередное веское обещание Урхтафа, Гарри окончательно повеселел и на радостях осведомился:

— Я хочу знать славные имена господ, которым моя дружина послужит так, как никому еще не служила.

— Пожалуйста, — вкрадчивым спокойным голосом ответил некромант. Он словно ждал этого момента:

— Я Мастер Урхтаф, это Мастер Мангрейд, а этого юного отрока зовут Идас.

Как только некромант произнес последнее имя, толпу вокруг словно поразил внезапный коллективный столбняк.

— Как, ты говоришь, зовут мальчишку? — перекосившись лицом, переспросил Гарри.

— Ты не ослышался, славный воин, его имя — Идас, — вкрадчиво повторил некромант.

В следующее мгновение людская масса вокруг Мангрейда пришла в бешеное движение. В один миг вцепившегося в учителя мальчишку оторвали от спины покровителя. После чего толпа вояк устремилась к кромке болота. Мангрейд слышал, как ученик громкими криками зовет его, моля о помощи. Он попытался было заступиться за преданного ему юношу:

— Роби, я иду к тебе!

Но тут же рука некроманта легла на плечо взволнованного философа.

— Успокойтесь, Мастер, каждому полководцу приходится жертвовать жизнями своих людей. Взгляните на происходящее без эмоций. Сделка того стоит, и цена выгодная. В обмен на одну отданную жизнь неопытного юнца вы получаете две сотни закаленных в схватках псов войны. Вам достаточно только приказать, и они порвут в клочья коварных крестоносцев, что уготовили вам ловушку в десяти лье отсюда.

Мангрейд с уважением посмотрел на «гробовщика». Урхтаф был опытным магом. Но гораздо важнее, что это был старый и очень умный человек. Его душу уже почти не сотрясали эмоциональные бури, свойственные молодости. Каждый шаг пожилого колдуна основывался на ледяном расчете. Вот и сейчас он рассуждал о жизни и смерти с бесстрастным лицом опытного финансиста, обговаривающего условия очередной торговой операции.

«Он прав, — устыдился своего душевного порыва Мангрейд, — если всего за несколько дней я так успел привязаться к мальчишке, то со временем он мог бы стать самым уязвимым моим местом. Определенно, этой жизнью следовало пожертвовать. Будем считать, что преданный мне ученик пожертвовал собой ради великого дела освобождения мира от божественного ига».

Как только болотные солдаты утопили в трясине юношу, которого приняли за погубившего их когда-то проводника, за дело взялся Урхтаф. Мастер подошел к кромке воды и начал магический ритуал. Широко расставив ноги, он наполовину погрузил в тину свой посох и двумя руками стал энергично мешать им зелено-коричневую жижу. Бормотания старика постоянно убыстрялись. Старческий голос креп, пока не превратился в крик одержимого. То тут, то там из болота стали с резким воем вырываться фонтаны грязи.

Происходящие события растревожили болотных обитателей, так что из воды на остров полезли не только змеи, жабы и пиявки, но и разнообразные скользкие чудища. Затем под тиной возникли светящиеся зеленые полосы, которые начали закручиваться в огромную спираль. А потом в центре крутящейся карусели появился продолговатый силуэт. Он походил на спинной плавник или хребет огромной змеи. Извиваясь, эта тварь метнулась к берегу. Там, где в тине еще не успело затянуться окно темной воды от брошенного в воду тела несчастного юноши, существо сделало несколько быстрых кругов на одном месте. И тут же над поверхностью болота поднялся столб воды вперемешку с обрывками одежды погибшего. Затем гребень загадочной рептилии продолжил стремительное движение к берегу.

Видимо, местные обитатели хорошо знали, что подплывающему существу ничего не стоит смахнуть их в воду своим гигантским хвостом. Поэтому при приближении чудовища собравшиеся у воды солдаты и болотные монстры в панике, сбивая друг друга, бросились в глубь острова. Только Урхтаф и Мангрейд продолжали стоять у воды, даже когда прямо перед ними из болота начала подниматься зеленая гора.

Своими очертаниями хозяин трясины отдаленно напоминал человекоподобное существо. То есть можно было разобрать туловище и овальную яйцевидную голову на широких плечах. По спине его шел уже виденный Мастерами гребень. Более подробные детали тела, если они были, скрывал толстый слой тины и грязи. Но вот леший слегка повел своей головой, и тут же ушло куда-то вверх перепончатое веко, прикрывавшее в воде его единственный глаз. На людей взглянул светящийся зеленый круг без зрачка. Исходящий из глазницы лешего холодный свет сразу наполнил сердце Мангрейда невыразимой тоской.

— Мы просим тебя за солдат, Заулс! — крикнул хозяину трясины Урхтаф. — Тебе за них уплачено. Отпусти людей боя с нами.

На огромной голове водяного появился черный провал рта. Далеко над просторами трясины разнесся булькающий утробный голос повелителя этих мест:

— Вы задумали обмануть меня, жалкие мокрицы. Решили, что за одного тощего головастика я выпущу вас отсюда, да еще и соглашусь расстаться со славой хозяина болотной армии!

От раскатистого смеха лешего у обоих магов на время заложило уши.

— Ты не прогадаешь, Заулс, — без малейшего страха на лице возразил Урхтаф. — Мастер, который стоит рядом со мной, готовится к величайшей битве, в которой мы обязательно одержим победу. Когда это случится, мы приведем сюда тысячу пленных и бросим их в трясину. Но для этого Мастеру необходимы искусные воины твоей болотной армии.

После этих слов глаз и провал рта на голове зеленой горы вновь исчезли под слоем тины и водорослей. Леший погрузился в глубокое раздумье, которое длилось довольно долго. Но вот снова вспыхнуло изумрудным сиянием зеленое око, и распахнулся кривой провал рта.

— А чем ты поклянешься, что не обманешь меня?

Мастер Урхтаф кинул на землю посох и поднял над головой сцепленные в пальцах руки:

— Клянусь, что если нарушу свое слово, то пусть смерть о двух быстрых крылах внезапно обрушится на мою голову и покарает за ложь. Поверь, Заулс, тот, кто знает о смерти столько, сколько мы — некроманты, никогда не бросит на ветер подобных слов. А кроме того, в качестве залога я оставлю здесь вот это.

Урхтаф снял с шеи амулет в виде черного многоугольного камешка и осторожно повесил его на ветку ближайшего дерева.

— Пока «Зеркало смерти» будет оставаться в твоих владениях, Заулс, мне не будет покоя.

В знак того, что страшная клятва принята в качестве платы за освобождение болотной армии, исполинская фигура лешего в полной тишине погрузилась в воду. Практически сразу после этого из темной глубины на поверхность начали подниматься полусгнившие доски старой дороги. Именно по этой гати давным-давно отряд наемных солдат проделал свой последний путь из земной жизни в утопленники.

Нападение произошло на рассвете, когда большая часть крестоносцев спала. Люди Гарри Веселого бесшумно сняли часовых, после чего началась дикая резня. Большинство воинов Бога было зарублено или заколото, так и не пробудившись ото сна. Лишь двум или трем крестоносцам удалось извлечь мечи из ножен. Но разве могло несколько смельчаков противостоять значительно превосходящим силам врагов?!

Мангрейд и Урхтаф появились на месте кровавой драмы, когда все уже было кончено. Вокруг заказчиков бойни в позах, в которых их настигла смерть, застыли многочисленные тела погибших храмовников. Многие из них так и лежали, укрытые тонкими одеялами на своих походных постелях. Болотные солдаты торопливо обыскивали трупы в поисках трофеев. На глазах Мастеров победители добили нескольких тяжело раненных храмовников.

Некромант едва справлялся с охватившим его возбуждением. Попасть в такое место, когда тела людей, умерших насильственной смертью, еще не успели остыть, означало помолодеть минимум лет на двадцать. Урхтаф остановился, блаженно ощущая вливающуюся в его тело бодрящую энергию. Тихо, себе под нос старик затянул хвалебный гимн смерти.

Мангрейд сразу поспешил к дубу, к которому было привязано тело мертвого ассасина. Для этого ему пришлось пересечь залитую кровью поляну, где находился основной лагерь крестоносцев, затем продраться через колючий кустарник. Эта естественная изгородь прекрасно скрывала стоянку устроивших на него засаду воинов Бога. Накануне днем подходя сюда со стороны леса, он бы ни за что не заметил притаившихся врагов.

Тело верного слуги по-прежнему находилось на своем месте. Даже с расстояния нескольких шагов погибший ассасин выглядел совсем как живой. Притягивающие покойника к дереву веревки были искусно скрыты под складками его одежды. Уже несколько дней мертвец пребывал в таком положении, и было непонятно, каким образом крестоносцам удавалось предохранять служащий им наживкой труп от разложения, чтобы ветер не разносил по округе тяжелый смрад.

Здесь же под кроной дуба находились предводитель болотной армии и несколько его людей. Перед пьяными от пролитой крови победителями на коленях стоял мужчина средних лет с короткой рыжеватой бородой. Подбородок пленника лежал на лезвии широкого меча одного из воинов. В любое мгновение отрубленная голова несчастного могла покатиться в ближайшие кусты. При появлении молодого человека в строгом черном костюме бегающий испуганный взгляд рыжебородого с мольбой обратился на философа.

— Умоляю вас, господин ученый, замолвите словечко за невиновного. Я уже сказал этим благородным воинам, что сам был жертвой крестоносцев.

Мангрейд изобразил изумление.

— Так ты жертва, Нави?! И как же храмовники над тобою надругались?

— Вы меня знаете? — удивленно вытаращил на философа глаза Нави. Впрочем, опытный шпион и контрабандист быстро взял себя в руки и принялся рассказывать Мангрейду жалостную историю про то, как узнал про готовящуюся здесь ловушку для одного хорошего человека и решил предупредить его, но сам угодил в плен к крестоносцам.

— За свое доброе дело я должен был висеть на ветвях этого дуба, но, по счастью, мои мучители получили по заслугам раньше, чем свершилась несправедливость, — закончил свое повествование шпион.

Мангрейд вознаградил рассказчика шутливыми аплодисментами. Ему все больше нравился этот изворотливый тип, который, даже чувствуя на шее холодный меч палача, продолжал хладнокровно и, надо отдать ему должное, довольно складно рассказывать наспех придуманную сказку.

— Я подарю тебе жизнь, Нави, — перестав подыгрывать пленнику, очень серьезно обратился к нему Мангрейд, — но только при одном условии: ты честно расскажешь мне, как мой человек убил Кипта и как ты его потом выследил. А за это я не только оставлю тебя на этом свете, но и приму к себе на службу. Ты ведь прекрасно знаешь, кто я. Поэтому советую хорошенько думать, прежде чем раскрывать рот. В противном случае твоя голова слетит с плеч еще до того, как ты закончишь лживую фразу.

По выражению лица молодого человека Нави понял, что тот много что знает о его персоне и далее врать бессмысленно. Оставалось признаваться во всем, как на исповеди. Правда, шпион очень опасался, что обещание сохранить ему жизнь в обмен на откровенность — всего лишь уловка, чтобы без долгих пыток вытянуть из пленника нужные сведения.

— Прошу прощения за мой дерзкий вопрос, благороднейший из господ, но поймите и человека, чья жалкая жизнь висит на волоске. Одним словом, вы не убьете меня, добрейший и великодушнейший из людей, когда я все вам выложу начистоту?

Мангрейд спокойно выдержал долгий с оценивающим прищуром взгляд пленника. Затем философ откровенно признался в своих мотивах, побуждающих его сохранить жизнь человеку, готовившему на него смертельную западню:

— Клянусь землей с могилы моей матери, я не раздумывая приказал бы снести тебе голову, но сейчас, накануне решающей битвы, это было бы неразумным. От тебя живого будет гораздо больше пользы, чем от мертвого.

Удовлетворившись таким ответом, Нави принялся живо рассказывать, как сумел выследить ассасина, непонятно каким образом пробравшегося в Главный храм инквизиторов.

— Убийца поджидал моего господина — Мастера Кипта, — переодевшись служителем храма. Под одеждами у него было спрятано шесть метательных ножей. Но я вовремя заметил, что один из десяти служителей храма явно не знает слов священного гимна, который дружно пели равные ему по сану инквизиторы. Когда я сдавил его шею удавкой, душа воина покинула тело без малейшего стона или всхлипа. Эти ассасины умеют сохранять лицо даже в смертельной агонии.

— Так ты утверждаешь, что мой человек был лишен тобою жизни еще до того, как смог напасть на Кипта? — строго прервал рассказчика Мангрейд. — Тогда кто же пролил кровь твоего хозяина?

— Это сделал я, — скромно опустив глаза в землю, с горестным вздохом признался Нави. — Но клянусь, я сделал это без всякой охоты. Так мне велел поступить сам Мастер Кипт.

Мастер Хант негодовал: конный отряд с ним во главе уже практически нагнал пешую беглянку, но в последний момент дичь круто взяла в сторону. Преследуя девчонку, всадники вначале увязли на болотистом лугу, а потом уткнулись в крутой горный склон. Конечно, можно было и дальше продолжать двигаться верхом, но Хант не хотел рисковать бесценными лошадьми. Ведь, по слухам, они происходили от тех великолепных скакунов, которых первые переселенцы, перенесенные Ткачом из Главного мира, привели с собою.

Пока Хант раздумывал о дальнейших действиях, глядя из-под ладони левой руки на крохотную фигурку инквизиторши на горной тропе, к нему подошел один из его людей:

— Мы нашли это на опушке леса. — Рядовой охотник протянул командиру ожерелье из самоцветов. — Девчонка обронила его, когда продиралась сквозь густой ельник. Ветки там что пальцы ярмарочного вора. Пока мы прочесывали опушку леса, капканщик Руин чуть не лишился коробочки с солью из своей походной сумки, а волкодав Буи потерял мешочек со святыми мощами, что висел у него на шее. Мне кажется…

Предводитель охотников оборвал подчиненного, указывая на поднимающуюся в гору фигурку:

— Как думаешь, Рене, на таком расстоянии ее можно достать арбалетной стрелой из моего «Крутобоя»?

Тот, которого звали Рене, размышлял совсем недолго. Его ответ был отрицательным: стрелять придется под большим углом вверх против слепящего солнца. К тому же первый болт понадобится для определения направления ветра.

— А пока мы с помощью стремени, «козьей ноги» и ручной лебедки снарядим арбалет для нового выстрела, пускать вторую стрелу уже будет поздно. А для более скорострельного лука здесь вообще работы нет. Слишком далеко.

Выслушав доклад опытного стрелка, Хант нервно прикусил лихо закрученный кончик правого уса. Без коней они утратили преимущество в скорости да к тому же не могли воспользоваться оружием. Эта девчонка демонстрировала поразительную ловкость!

Но все оказалось не так плохо. Прибывший на зов вожака другой охотник заявил, что отлично знает эти места:

— Под командой Мастера Гана мы ловили здесь двухголового разбойника Жрата, чьи отрубленные головы теперь украшают городские ворота Франбурга. Сразу за этим склоном пропасть, преодолеть которую, не имея крыльев за спиной, невозможно.

Хант мгновенно воспрял духом — охотничья удача вновь улыбнулась ему и его команде. Девчонку подвело незнание местности! Оставалось только прижать ее к обрыву и предложить сдаться. Если же колдунья попытается воспользоваться своими магическими чарами, что ж, в таком случае ее тело будет исколото стрелами, а голова в кожаном мешке доставлена в замок инквизиторов и обменена на обещанную награду.

— Дальше мы пойдем налегке. Коней и лишние вещи оставить здесь. С собой взять только оружие и фляги с водой. Кривой Зэй и сокольничий Вильно останутся сторожить лошадей и снаряжение. Остальные вперед!

Отдающий команды голос Ханта звучал напористо и упруго, заражая окружающих людей азартом. Охотники видели, что их предводитель энергичен и весел, значит, все идет великолепно. За это его и любили: за легкий нрав и редкую удачливость.

Вскоре цепочка людей с оружием за плечами растянулась на горной тропе. В последний момент Ханта остановил человек, который все последние дни вел их по следу беглой преступницы.

— Я чувствую, что она обманула нас, — убежденно заявил светловолосый ученик гильдии инквизиторов. — Интуиция подсказывает мне, что там впереди не она, а кто-то другой.

— Неужели! — усмехнулся кавалер, взвешивая в руке свой превосходный арбалет по имени «Крутобой». — А не ты ли сегодня утром убеждал меня, что твоя сестра совсем близко и мы вот-вот нагоним ее?

— Теперь у меня такого ощущения нет, — с достоинством ответил светловолосый инквизитор. — Вы должны немедленно вернуть часть своих людей и организовать новый поиск.

Хант начинал злиться на проводника, смеющего учить охотничьему ремеслу его, человека, которого отец начал брать с собой на преследования беглых рабов еще ребенком. «Мой сын не должен знать другой жизни, кроме той, которую вели все мужчины в нашем роду», — любил говаривать родитель.

Из детских воспоминаний Хант ярче всего запомнил запах конского пота и мочи, а еще налитые кровью глаза пойманного отцом очень загорелого человека с острыми мохнатыми ушами на совершенно лысой голове и выглядывающими из-под верхней губы волчьими клыками. Этот человек несколько дней просидел в яме во дворе их дома. И все ребятишки деревни охотников бегали поглазеть на страшного узника сквозь прутья толстой решетки, прикрывающей сверху яму-тюрьму.

С тех пор Хант много чего повидал на своем веку, лишился руки, заработал многочисленные шрамы на теле. За долгие годы суровых приключений он выработал для себя несколько железных правил, например никогда не садиться спиной к дверям или окну. А еще Хант никому не позволял говорить с собою поучительным тоном. Вот и сейчас охотник боролся с сильным искушением снять с ремня стальной крюк для заряжения арбалета и стегануть им по не защищенным доспехами голеням надменного блондина, так чтобы тот упал на колени.

— Не забывайся, отрок, что ты говоришь с Мастером. Только я буду решать, куда идти моим людям.

— Хорошо, Мастер, но тогда и ты не обвиняй меня потом, что я не предупредил тебя об обмане.

— Хорошо, а что ты скажешь на это? — Хант раздраженно перекинул проводнику найденное его людьми ожерелье.

Блондин внимательно осмотрел украшение и ответил:

— Да, это ее вещь, но я чувствую, что она совсем не дорога Такиме. Разве, охотясь на гусей, вам не случалось расставлять на лугу вырезанные из дерева и искусно раскрашенные фигурки птиц как приманку?

Хант вскинул руку.

— Все! С меня довольно! Не хочу больше слушать твои бредни. Оставайся здесь, если хочешь, но не порти нам охоту. Твою сестру мы все равно возьмем. Она загнала себя в ловушку, из которой ей не выбраться.

Денис все-таки расстался со своей головой. Правда, начиналось все очень хорошо. Вначале Кузнецов оказался на собственной свадьбе. Ткач из того места, где он сейчас находился, через верных слуг сумел устроить женитьбу человека из Главного мира на местной девушке.

Новобрачный вышел из экипажа перед входом в величественный собор. Цепочка стражников в ослепительно сверкающих на ярком солнце пластинчатых доспехах едва сдерживала толпу зевак, пришедших поглазеть на пышную церемонию. Восторженный гул тысяч голосов за спиной заставлял сердце молодого человека биться более учащенно.

Небрежно хлопнув дверцей кареты, жених легко взбежал по высокой лестнице и вошел в храм. Здесь в окружении самых влиятельных персон Сферы его уже ожидала невеста в роскошном белом платье и изящной шляпке с вуалью на лице. Денис поспешил к ней, чтобы поцеловать Такиму после долгой разлуки. И зачем только он отпустил ее от себя в друидском лесу!

Нетерпеливым движением Кузнецов откинул легкую ткань, закрывающую лицо дорогой его сердцу возлюбленной, и, к своему изумлению, обнаружил за непроницаемой для глаз вуалью Крэйю. Но вместо того, чтобы ужаснуться и устроить грандиозный скандал, после секундного замешательства Денис страстно поцеловал друидку. Чувствуя мягкие губы девушки на своих губах, прикасаясь щекой к нежной коже ее лица, Денис чувствовал, что пьянеет от восторга.

Но тут из толпы гостей выскочила разъяренная Такима. Инквизиторша с ходу закатила предавшему ее мужчине звонкую пощечину, после чего набросилась на соперницу. Благодушные улыбки на лицах гостей сменились гримасами крайнего презрения…

Слово «изменник» начинает звучать все громче, заглушая все другие слова и звуки. Негодующая толпа разряженных в меха и бархат гостей враждебной стеной надвигается на обманщика в костюме жениха, сбивает его с ног. И тут же все расступаются, давая дорогу человеку в глухом с прорезями для глаз остроконечном колпаке палача и с топором в руках.

Оказывается, в этом мире измена женщине, которую ты прилюдно назвал невестой, столь же тяжкое преступление, что и измена своему правителю или родной гильдии. За такой грех полагается только смертная казнь…

Денис пытается подняться, но услужливые руки зрителей вновь валят его и прижимают его голову к холодному каменному полу. Молодой человек чувствует, как на шее и плечах трещат швы разрываемого воротника. И тут же, без соблюдения положенных формальностей вроде чтения приговора и барабанной дроби, тяжелое лезвие опускается на загривок Кузнецова. А в следующее мгновение иномирец уже со стороны наблюдает, как палач, держа его отрубленную голову за волосы, торжественно выносит ее из церкви на забаву толпе.

Странно, но боли он не чувствует. Зато Денису становится ужасно жалко себя. Но вскоре жалость сменяется изумлением, когда только что пытавшиеся выцарапать друг другу глаза Такима и Крэйя как ни в чем не бывало выходят под ручку следом за палачом. Подойдя к мертвой голове своего возлюбленного, «вдовушки» дружно начинают целовать ее, сладострастно извиваясь.

Мастер Кипт был очень доволен и горд собой. Он сам поражался собственной сообразительности. Кто еще из тайных завистников Даригаша смог бы вынудить Бога по доброй воле допустить его до Узла. Ах, как же гениально он все рассчитал! Благодаря ловкому трюку с мнимым самоубийством вожделенный ключ к власти, которая и не снилась магам и королям, упал ему прямо в руки. И не беда, что пока он, как и Даригаш, не умеет управлять всемогущим механизмом. Он обязательно освоит эту науку, ведь теперь нити Узла всегда рядом. В качестве нового Бога Сферы Даригашу обязательно придется время от времени оставлять Узел, чтобы лично вселять надежду в союзников и усмирять бунтовщиков. Такая уж у него работа. Все это время Кипт будет осторожно и не спеша искать нужные нити, узнавать их смысл и готовиться ко дню своего триумфа.

Новый Бог Сферы подвесил «умирающего» Кипта на нитях Узла в центре своей пещеры. Тело Остающегося неподвижно парило в воздухе, опутанное тысячами полупрозрачных струн. Каждое мгновение Кипт ощущал, как через него проходят непонятные импульсы. В голове Мастера вспыхивали образы, смысл которых он не мог, да и не успевал постичь, в ушах то и дело начинала звучать абракадабра таинственных заклинаний и мантр. Мастер знал, что теперь он часть пути, по которому циркулирует энергия, способная создавать и разрушать вселенные, исполнять любые желания, в том числе превращать обычных людей в бессмертных и свободных богов.

Кипт улыбнулся, вспомнив, какой переполох произошел в храме инквизиторов, когда он полоснул себя железной лапой по горлу. Спектакль был разыгран Киптом с помощью по-собачьи преданного ему Нави. Мастер не зря выкупил ловкого контрабандиста у друидов, которые хотели пожизненно упрятать в древесный ствол эти великолепные мозги. Вопиющее расточительство! Один такой слуга стоил целой армии.

Перед самым выступлением в Главном соборе инквизиторов Нави помог своему господину приклеить к шее специальную накладку телесного цвета, под которую они предварительно поместили желчный пузырь теленка, наполненный коровьей кровью. Вся эта конструкция была упрятана под высокий ажурный воротник. Эта круглая деталь костюма Мастера была таких размеров, что могла скрыть под собой все, что угодно. Недаром шутники называли подобные украшения костюмов модников «мельничными жерновами».

А дальше Кипт очень ловко разыграл помешательство на глазах у тысячной толпы зрителей. Когда ему на лицо и на одежду брызнул фонтан алой крови из «распоротого» горла, Остающийся едва сдержался, чтобы не дать окружающим магам прочитать свои злорадные мысли.

Но даже в сладостном предвкушении встречи с Узлом Кипт не забыл про ассасина. Незаменимый Нави разоблачил злодея раньше, чем тот успел пустить в ход свои летающие ножи. Остающийся прекрасно знал, кто подослал к нему наемного убийцу. Верный слуга должен был отомстить за своего господина руками воинов Бога из гильдии крестоносцев.

Горная тропа становилась все круче. Даже для закаленных в постоянных походах охотников это было тяжелое испытание на выносливость. Одежда людей стала насквозь мокрой от пота, а лица — красными от напряжения. Но самым неприятным был плотный туман, медленно сползающий с вершины горы в ущелье. В таком тумане охотники могли пройти всего в двух шагах от дичи и не заметить ее. Чтобы этого не случилось, Хант был вынужден постоянно останавливать своих людей и прислушиваться. Острый слух зверолова уловил бы легкое девичье дыхание на расстоянии нескольких десятков шагов, конечно, при условии, если ветер будет дуть с ее стороны.

Вскоре охотникам опять повезло. Впереди, немного выше их по склону, послышался шум сорвавшегося со своего места небольшого камня.

— Горная козочка не так уж и резва! — обернувшись к своим людям, вполголоса объявил Хант. — Слышите, дичь совсем рядом.

Наконец узкая тропа, бесконечно долго петлявшая по спине горы, привела охотников на вершину. В полном изнеможении люди буквально вползали на широкую каменистую площадку. Отсюда открывался вид на край пропасти, за которой располагалась следующая гора, покрытая плотным ковром леса. Над второй вершиной и отчасти над пропастью висело густое марево растительных испарений.

К великой радости измученных долгой погоней охотников, они наконец увидели впереди тонкую девичью фигурку. Девушка задумчиво стояла на краю пропасти спиной к своим преследователям.

— Эй, красавица, не желаешь помассировать натруженные ноги своих ухажеров! Чтобы познакомиться с тобою поближе, лучшие охотники Сферы влезли на эту немилосердную кручу.

Такима даже не обернулась на грубые голоса за спиной. Она продолжала любоваться сверкающей в лучах солнца горной речкой на дне ущелья и слушать особенную песню высокогорного ветра.

— Ну, хватит! — сердито воскликнул Мастер Хант. У него из головы никак не мог выйти недавний разговор с проводником. Каким-то шестым чувством он теперь тоже ощущал некий подвох и спешил развеять свои сомнения. — Деваться тебе все равно некуда. Советую: покорись нам. Мы не желаем тебе зла. Наше ремесло ловить беглых преступников, а на суде ты сможешь оправдаться.

Такима медленно, с ленивой грацией пантеры обернулась к окружившим ее полукругом мужчинам. Эти люди были вооружены до зубов. Заряженные в арбалеты и луки стрелы с закаленными стальными наконечниками смотрели прямо в лицо и грудь девушки. За спиной же у беглянки была пропасть. И несмотря на все это, на лице инквизиторши играла торжествующая улыбка.

— На колени, ведьма! — пораженный странным выражением лица девицы в бешенстве заорал Хант и нажал на спуск своего арбалета. Десятки выпущенных стрел грозно зазвенели в воздухе.

И тут случилось невероятное. Улыбающаяся девушка плавно развела руки в стороны и, сильно оттолкнувшись ногами от края обрыва, упала в пустоту за своей спиной. Рой стрел пронесся через то место, где еще мгновение назад находилась фигура преступницы.

Когда потрясенный Хант и его люди подбежали к краю обрыва, они увидели далеко внизу уносящуюся прочь стаю белых голубей.

Руд обернулся на подозрительный шорох — сбоку от него, буквально шагах в десяти, под дикой яблоней, облокотившись крутым бедром о ее ствол, стояла Такима. В испуге юноша стал звать на помощь:

— Зэй, Вильно, сюда! Кривой, сокольничий, где же вы?!

— Напрасно рвешь себе горло, братец. — В голосе девушки чувствовалось одновременно презрение и ощущение собственной силы. — Эти двое не смогут за тебя заступиться. Они до заката будут отдыхать во-он за тем кустом. Можешь полюбоваться на спящих красавцев, если хочешь. Остальным же потребуется еще полдня, чтобы спуститься с горы. Так что никто не сможет помешать нашему родственному разговору.

— Что тебе от меня надо? — Лицо юноши побледнело от страха, но он старательно делал вид, что владеет собой.

— Хочу узнать, за сколько ты меня продал, братец.

— Я служу той же гильдии, что и ты. — Юноша горделиво вскинул голову и приосанился. — Меня послал Трибунал Святой инквизиции. Думаешь, в нашей семье только ты одна обладаешь магическими способностями? Как видишь, это не так. Если я помогу тебя выследить и арестовать, передо мною будет открыт путь в Мастера, и я никогда больше не вернусь в наш сонный городишко! Я хочу…

Умолкнув на полуслове, юноша залился краской.

— Ну, что же ты замолчал, — усмехнулась Такима, — продолжай! Расскажи, как в обмен на голову отданной палачу сестры ты получишь от вождей гильдии инквизиторов серебряный перстень ученика, семь ливров и бархатную сумку для сбора платы с больных и нищих, страждущих получить помощь от начинающего мага.

Такима все с той же презрительной улыбкой бросала в лицо брата обвинения, от которых на нежной юношеской коже оставались красные следы, словно от настоящих пощечин.

Когда девушка замолчала, Руд закрыл глаза и покорно приготовился к тому, что сейчас его поразит огненная стрела или иное колдовское проклятие. Но этого почему-то не происходило. Вконец растерявшись, юноша осторожно приоткрыл правый глаз. Из-за ветви ближайшей к нему сосны он увидел медленно и гордо удаляющуюся фигуру сестры. Вскоре она скрылась в глубине леса. И тут сдерживаемые чувства прорвались наружу. Руд зарыдал, как маленький мальчик.

Сегодня юноша впервые увидел свою сестру, которую инквизиторы увезли из дома, еще до его рождения. Лица родителей всегда становились благоговейными, едва речь заходила об их старшей дочери. Самой большой мечтой Руда было однажды вырваться из той убогой обстановки, в которой он находился с самого детства, отправиться в замок инквизиторов, найти сестру.

В детстве Руд был уверен, что Такима обязательно поможет ему попасть в число всеми уважаемых магов. Но сколько он себя помнил, сестра никогда не присылала домой весточек. В конце концов Руд решил, что высокомерная инквизиторша стыдится своей простонародной родни. Убедив себя в этом, он возненавидел горделивую родственницу.

Но вот наступил удивительный день, когда прежде недосягаемые небожители из гильдии инквизиторов сами спустились к нему со своих божественных высот, чтобы попросить Руда помочь им. За это сыну мелкого лавочника была обещана поистине сказочная награда:

— Докажи, что в тебе действительно дремлют магические способности, — приведи охотников к сестре, и за это один из Мастеров возьмет тебя в обучение.

Не раздумывая, Руд согласился. В первые мгновения он думал даже не столько о том, что удивительным образом исполняется его самое заветное желание стать магом, сколько о том, что всего через несколько дней он наконец, увидит сестру.

Безрезультатная борьба с трясиной быстро измотала Дениса. Обессиленный, он замер в изнеможении, чувствуя, как липкая жижа постепенно затягивает его. Холодная вода полилась в уши, достигла подбородка. В глазах потемнело. И тут вдруг пространство словно распахнулось.

Кузнецов обнаружил себя на вершине высокой башни. Вокруг на крыше небоскреба не было ни души. От вида раскинувшегося под ногами незнакомого города захватывало дух. Это был современный мегаполис с многоуровневыми лентами автодорог, стремительно пролетающими гусеницами скоростных поездов. Плотные потоки машин с включенными фарами золотыми и рубиновыми нитями тянулись к океану. Был еще ранний вечер, но город уже был залит неоновым светом и огнями реклам — разноцветными потоками, реками света, придающими ему самые причудливые формы. Зазывные рекламные надписи вспыхивали, мигали и гасли, чтобы тут же засиять огнями другого цвета…

— Не правда ли, с этой точки открывается отличный вид?

Неожиданно прозвучавшие слова заставили Дениса вздрогнуть. В нескольких шагах от Кузнецова стоял улыбающийся Ткач. Было непривычно видеть старика в его изначальном обличье, а не в «приватизированном» им теле Самеаха.

На этот раз вместо одежд средневекового пилигрима и доспехов наемника на бывшем Боге был современный деловой костюм. Под стать элегантному пиджаку и стильным ботинкам борода пожилого мужчины была аккуратно подстрижена.

От прежнего Ткача остались только немного усталые глаза человека, имеющего за плечами опыт бесконечно долгой жизни. Сейчас в светящихся мудростью глазах старика читалось, что он в курсе последних событий. Денису даже захотелось по-мальчишески, словно доброму дедушке, пожаловаться Ткачу на все те ужасы, которые обрушились на его голову в последние часы.

И тут Кузнецов поймал себя на том, что на его лице застыла глуповатая улыбка. Молодой человек торопливо принял независимый вид. Как профессиональный специалист по связям с общественностью, он больше всего на свете боялся выглядеть несолидно.

— Нам еще повезло, что нас допустили сюда, — делая вид, что не замечает игры эмоций на лице молодого человека, пояснил Ткач, — некоторое время назад эту крышу облюбовали самоубийцы, так что теперь сюда поднимаются только местные служащие.

— Что это за город: Токио или Нью-Йорк?

— Какая разница, — покачал головой «божественный пенсионер», с неожиданным юношеским озорством блеснув на юного собеседника глазами. — Просто я почувствовал, что моему молодому другу срочно необходима небольшая передышка, или, как у вас говорят, тайм-аут, и вызвал тебя сюда. Здесь, на высоте птичьего полета, когда ничто не мешает смотреть вдаль, хорошо поразмышлять о будущем.

В этот момент ветер со стороны океана принес с собой совершенно особый волнующий запах абсолютной свободы и ждущих своего открытия экзотических земель. Денис на несколько секунд блаженно прикрыл глаза, полной грудью вдыхая вечернюю свежесть.

Когда же Кузнецов вновь открыл глаза, то с удивлением обнаружил, что современный небоскреб и расцвеченный электричеством город внизу куда-то испарились. Теперь они сидели с Ткачом в увитой плющом и виноградной лозой беседке с видом на страну заснеженных гор. Никакой мебели вокруг не было. Только толстый ковер и хаотично разбросанные вокруг подушки.

Теперь старик возлежал на разноцветных пуфиках. На его халате из розового шелка извивались шитые золотой нитью драконы. Борода богочеловека была на восточный манер забрана в две косички. В его тонких морщинистых пальцах дымилась чашка из тонкого китайского фарфора.

— Посмотри на эти горы, Денис, — задумчиво проговорил Ткач, не отрывая прищуренного взгляда от белоснежного великолепия. — Одним своим гордым и неприступным видом они словно бросают нам вызов. Ты никогда не задумывался, почему тысячи людей словно одержимые мечтают покорить неприступные вершины и даже готовы жизнью заплатить за сомнительную мечту несколько минут постоять на заветном пике?

— Какая польза человеку от победы, за которую, возможно, придется заплатить жизнью? — пожал плечами Кузнецов.

— А какая радость человеку от серой однообразной жизни, в которой нет и не будет настоящих страстей? Кто-то даже готов всю жизнь оставаться тряпкой, о которую все кому не лень вытирают ноги, лишь бы избежать синяков и ссадин. Впрочем, каждый волен выбирать между убогой безопасностью и рискованным счастьем первооткрывателя и солдата удачи.

— Как я понимаю, это означает, что я могу изменить свое будущее? — осторожно поинтересовался Денис.

— Да, это так. Сейчас ты находишься в точке, из которой по своему желанию можешь вернуться к прежней жизни или…

— Или снова очутиться по горло в болоте?

Ткач снисходительно улыбнулся.

— Твоя беда в том, мой юный друг, что ты не знаешь самого себя и поэтому не веришь скрытой в тебе силе. Ты привык говорить себе: «Нет, это не для меня. Я не такой крутой парень, чтобы иметь эту работу, эту девушку, эту машину». Поверь, не каждому выпадает шанс попробовать узнать себя с новой стороны. Многие люди так и проживают жизнь, не поняв, кто они и зачем родились на свет. Если тебе этот вопрос тоже безразличен, только пожелай, и ты мгновенно вернешься обратно в тот мир, из которого я так бесцеремонно тебя выдернул. Кстати, за это, пусть и с опозданием, я приношу тебе свои извинения.

Денис задумался. После пребывания в ледяной трясине было неимоверно приятно почувствовать себя в тепле и безопасности. Он пил горячий чай маленькими глоточками, согревая себе внутренности, и неторопливо размышлял о Такиме и Крэйе, о своей прошлой жизни, в которой, положа руку на сердце, действительно было мало стоящего, кроме гарантии, что тебя не сожрет дракон и не убьет мутант с головой кабана.

Ткач не торопил собеседника с ответом. В его руках появилась длинная глиняная трубка. Своеобразный сладковатый запах быстро наполнил беседку. Из синих струек выпущенного дыма сплетались загадочные узоры. Денис не почувствовал, как окружающие его декорации вновь переменились.

Теперь они стояли на огромном подвесном мосту, перекинутом через гигантский каньон. Мост ощутимо раскачивался на сильном ветру, отчего в животе было весьма неприятно. Далеко внизу, похожая на нитку, змеилась железнодорожная ветка. На Ткаче было индейское пончо, на ногах — светлой кожи мокасины.

— Итак, что ты решил? — Стараясь перекричать ветер, старик был вынужден наклониться к самому уху Дениса.

— Вначале я хочу знать, что за чехарда творится в моей голове и почему Крэйя называет себя моей невестой?

Ткач виновато развел руками.

— К сожалению, это не тот случай, когда можно купить билет, точно зная станцию назначения. Ты должен ответить только «да» или «нет». Итак, твое решение?

— Да! — неожиданно для себя что было мочи выкрикнул Денис и туг же вновь очутился по подбородок в болоте…

По хмурым лицам слушателей Мангрейд видел, что окружающие люди враждебно воспринимают каждое его слово. Совершенно ясно, что жители этой деревни ему не союзники. Здесь он не сможет завербовать новых солдат и получить провиант для армии, которую вскоре начнет собирать для битвы с Даригашем.

Вообще-то, Мангрейд любил выступить на площади первого попавшегося городишка или села, чтобы лишний раз проверить силу воздействия своего красноречия на умы слушателей. Но в этот раз прежде безотказные приемы почему-то не произвели никакого эффекта на сонных селян.

Мангрейд, как обычно, в полную силу своего сильного и благозвучного голоса обличал извращенного безграничной властью Бога. С помощью разящих доказательств он обвинял его в реальных и мнимых грехах. Произносил названия известных городов, пострадавших от игр скучающего повелителя Сферы. Сыпал впечатляющими цифрами погибших людей от порожденных Ткачом монстров и стихийных бедствий.

Обычно в небольших городках и деревнях очень хорошо также «продавалась» ненависть к аристократам и магическим гильдиям, сохраняющим верность Богу. Когда же под конец своего выступления реформатор начинал сладкоголосо расписывать, каким райским местом станет Сфера, сбросившая с себя божественное иго, толпа слушателей начинала заходиться в восторженном экстазе. Да, именно так все обычно и происходило, но только не в этот раз.

Закончил свою речь оратор при полном молчании собравшейся толпы. Немного обескураженный, он поспешил покинуть так негостеприимно принявшее его селение. Когда философ проходил мимо деревенской церкви, оттуда вышла очень толстая женщина в просторном балахоне священника. Яростно сверкнув глазами на чужака, она обратилась к толпе земляков:

— Вы что, забыли, как крутящиеся ветры чуть не развеяли по окрестным полям собранное вами сено и как явившийся Ткач приструнил воздушных хищников? А как он разогнал тучи саранчи? Или из вашей памяти стерся тот поганый глот, которого при помощи молитвенного обращения к нашему Создателю мы обратили в мокрое место? Разве вы не понимаете, что все беды в жизни посылаются нам для проверки нашей веры в Создателя!

Толстуха вскинула указующий перст в сторону Мангрейда.

— Так почему же вы позволяете этому чернецу[1] произносить хулу на нашего Бога!

После этих слов в Мангрейда полетели комья грязи и камни. Чуть позднее к этим снарядам добавились еще и тухлые яйца.

В полях за деревенской околицей стояла звенящая сушь. Воздух плавился на раскаленном солнце, плыл, так что казалось, что земля источает какое-то мглистое испарение, заволакивая горизонт сиреневой дымкой. Из-под ног быстро шагающего человека взлетали серые птички, умиротворяюще стрекотали в траве кузнечики, вялый ветерок доносил откуда-то запах меда и полыни.

Но погруженный в мрачные мысли человек будто не замечал всей этой идиллии. От обиды и физической боли душа философа раскалилась, как окружающая его атмосфера. Дыхание перехватывало и туманилось в голове от злости и жажды немедленной мести. Мантрейд и дальше бы продолжал идти, поглощенный своими переживаниями, если бы предводитель болотной армии не окликнул его:

— Господин, по вашему лицу я вижу, что для Гарри Веселого и его людей появилась работа.

Пока философ выступал в деревне, его наемники встали лагерем в тенистом овраге. Жители села, так непочтительно обошедшиеся с одиноким проповедником, и не подозревали, какую беду он привел с собой.

— Прикажи своим головорезам окружить эту деревню. Предайте все огню, и чтобы ни одна живая душа не ушла от возмездия! — с каменным лицом и пылающим адским огнем взглядом распорядился Мангрейд. — Если ускользнет хотя бы курица, я буду о-очень разочарован.

В эту ночь все вокруг на несколько лье вокруг было видно как днем благодаря пылающим деревенским строениям. Со стороны пожара доносились вопли обезумевших людей, гибнущих под мечами карателей. Мангрейд не мог оторвать взгляда от завораживающего зрелища. В одиночестве он стоял на высоком холме, величественно скрестив на груди руки. Ему еще только предстояло насытиться безграничной властью над людьми — властью, часто пахнущей свежей кровью и горелой человечиной.

Когда все было кончено, со стороны уничтоженной деревни потянулся отряд нагруженных нехитрыми трофеями солдат. К Мангрейду подошел пропахший дымом главарь наемников, чтобы узнать, доволен ли господин произведенной работой. Выслушав доклад воина, философ взял свой посох, воткнул его в землю у своих ног и распорядился разбивать лагерь:

— Здесь я начну собирать свою армию для битвы с Даригашем.

На этот раз Денис, как ни странно, не испытывал такого животного ужаса перед трясиной, как до своего разговора с Ткачом. В душе Кузнецова появилась необъяснимая уверенность, что он справится с ситуацией. И действительно, вскоре цепкие болотные объятия отпустили молодого человека. Вязкая болотная грязь вдруг чудесным образом обрела свойства обычной озерной воды. Денис спокойно доплыл до берега и выбрался на него.

Пересекая остров, он случайно заметил висевший на ветках одиноко стоящего дерева амулет в виде черного многоугольного камешка. Кузнецов снял его и положил изящную вещицу в карман.

Пока Денис шел лесом, его сильно тревожили зловещие звуки впереди. За деревьями то начинало что-то булькать, то кто-то принимался охать и стонать, то вдруг воздух начинал вибрировать от пронзительных диких криков. Денис извлек из ножен кинжал, который подарила ему Крэйя. Это было единственное оружие, которое у него было при себе.

В первый момент Кузнецов даже не поверил своим глазам, когда обнаружил на другой стороне острова дорогу, проложенную по болоту. Правда, многие доски рукотворного пути сильно прогнили. Но было достаточно того, что они спокойно выдерживали вес человека его габаритов.

Денису не терпелось поскорее выбраться из невеселых мест, да и страх перед непонятными стонами и криками подгонял его. Молодой человек прошел метров пятьдесят по проложенной гати, но тут из трясины с резким воем стали вырываться фонтаны грязи. Затем под тиной появились закручивающиеся в спираль светящиеся линии. И вот над крохотной фигуркой человека стала подниматься зеленая гора. Сверкнуло изумрудное око лешего.

Но раньше, чем Дениса парализовал ледяной страх, он с криком ужаса успел метнуть в этот глаз нож. Полет «Шороха ветра» и вправду был почти бесшумен. А вскоре раздался рев, напоминающий грохот обвала в горах. Родная болотная стихия приняла рухнувшее тело своего повелителя. При этом поднялась гигантская волна грязнозеленого цвета, которая стремительно пошла на Дениса. Создалась реальная опасность того, что волна размечет доски настила и человек вновь окажется в положении без пяти минут утопленника.

Кузнецов бросился бежать. Он надеялся, что дорога впереди не пострадает от болотного цунами. Так все и вышло. Совсем рядом за спиной раздался треск ломаемых досок, но при этом опора под ногами только заколыхалась, продолжая удерживать его. Денис был спасен.

Но самое поразительное, что на границе леса и болота его поджидал чудесный нож. «Шорох ветра» лежал на пеньке. Было непонятно, каким образом он сюда попал. Впрочем, за время пребывания в Сфере Денис постепенно привыкал не слишком удивляться местным чудесам. Когда молодой человек взял его в руку, кинжал был еще мокрый от воды, а его лезвие — почему-то горячим.

В тот же день в лесу Кузнецов наткнулся на мертвое тело дракона. Еще издали он услышал многоголосый птичий хор. А затем увидел сотни кружащих над одним местом крылатых падальщиков.

Гигантская туша ящера при падении поломала несколько десятков сосен. Вначале Денис оцепенел от ужаса. Ему показалось, что это тот самый дракон, на котором осталась Крэйя. Но, приглядевшись к мертвому зверю внимательнее, молодой человек с облегчением понял, что данный экземпляр намного крупнее ручного звероящера инквизиторов. Похоже, это был один из тех двух диких драконов, что вначале ожесточенно дрались друг с другом, а затем атаковали его и Крэйю. Выяснять, какой именно, Кузнецов не рискнул, ибо заметил поблизости от мертвой туши на ветвях дерева силуэт тифона.

После полудня дорога пошла степью. К вечеру Денис достиг небольшого селения. Здесь на постоялом дворе молодой человек заказал себе сытный ужин.

Местная крестьянская кухня сразу показалась иномирцу заслуживающей доверия, ибо хозяйка, рассказывая о меню своего заведения, ни разу не употребила подозрительных наименований блюд. Вскоре Кузнецову принесли яичницу с обжаренным салом, хлебную похлебку, приготовленную на бульоне с белым мясом каплуна и мелко порубленными крылышками куропаток. На второе было подано жареное мясо теленка и в дополнение к нему глиняный горшочек с ароматным соусом. Также на столе появилась горка горячих сырных лепешек со стекающим с них расплавленным янтарным маслом и горшочек с пивом. Порции были такими огромными, что Денис невольно подумал, что в этом мире недолго заработать такие болезни, связанные с постоянным перееданием, как подагра и камни в почках.

Правда, для небогатых постояльцев предлагалась более простая снедь из вареных яиц, калачей да обжаренной свиной требухи, запить которые можно было либо пивом, либо гороховым киселем.

Обстановка заведения тоже показалась гостю очень даже уютной. Посередине корчмы находился огромный очаг-огнище. Здесь на вертеле две женщины поджаривали целиком тушу здоровенного быка. В крыше над очагом было устроено отверстие для дыма. Вокруг очага стояли столы и скамьи для гостей. В одном углу трактира размещалась лавка, где продавалась всякая необходимая проезжим людям всячина: веревки, посуда, кое-какой инструмент. Там же стояли огромные бочки, из которых жители деревни могли налить себе в кувшин пиво, вино или квас.

За одним из столов расположился господин с гусиным пером в руках, которое он то и дело макал в чернильный прибор. Костюм этого человека был сшит из качественных дорогих материалов, но со временем сильно пообносился. Потеряв из-за чрезмерной любви к спиртному сытное место, теперь бывший королевский чиновник подрабатывал оказанием мелких консультационных услуг простолюдинам, которых недавно просто не замечал из окна своей кареты. Вокруг ученого мужа собралось человек пять просителей. Важный стряпчий за несколько мелких монет помогал неграмотным клиентам составлять судебные прошения, письма и прочие официальные документы. При этом бывший чиновник постоянно держал у носа тонкий шелковый платок, смоченный в благовониях, чтобы его ноздрей не достиг презренный запах представителей черни. Денис не смог сдержать улыбки при виде столь брезгливого господина.

Кроме общего зала в трактире имелось кухонное помещение и комнаты для желающих заночевать путников. При заведении имелся обширный двор с яслями для лошадей. Владельцы лошадей и мулов могли оставить их в сараях, где за отдельную плату животным был уготован ужин из отборного овса или соломы, в зависимости от платежеспособности их хозяина.

Наевшийся и довольный Кузнецов вышел на свежий воздух с кружкой пива в руке. В конце улицы шумела толпа людей. Некоторое время Кузнецов безучастно наблюдал за странным сборищем. Затем он увидел, как влезший на дерево мальчишка спускает вниз веревочную петлю. Конечно же, Денис знал, что публичные казни были любимым зрелищем людей эпохи Средневековья. Молодой человек решил присоединиться к толпе зевак, чтобы разузнать, в чем дело.

К смерти был приговорен молодой парень: сухой, темнолицый, весь исполосованный шрамами, ловкий в движениях. Лоб и передняя часть его головы были обриты наголо, зато на затылке весьма экстравагантно располагалась целая копна заплетенных в косички черных блестящих волос. На лбу у этого человека имелся большой розовый шрам от сильного ожога. Видимо, когда-то здесь «красовалось» клеймо преступника, от которого ловкий малый сумел избавиться. Куртка у него была без рукавов, так что были видны покрытые крупными венами худые руки с небольшими, но явно очень сильными и «быстрыми» мышцами. Нескольким крепким и высоким мужчинам приходилось обеими руками держать худосочного преступника, напоминающего рядом с ними подростка, чтобы тот не выскользнул и не сбежал.

— Что сделал этот человек? — спросил Денис у ближайшего к нему крестьянина с мешком за плечами. Было видно, что этот тип проходил мимо по своим делам, но не смог отказать себе в удовольствии поглазеть на извивающееся в петле тело.

Вместо того чтобы ответить сразу, мешочник вначале внимательно оглядел странный костюм чужеземца, но все же пояснил:

— Этому еще повезло. Ему не стали вначале рубить руки, а просто повесят. У нас тут народ зажиточный и потому незлобивый. А за лесом, я знаю, постоянные ураганы да проливные дожди так замучили тамошних жителей, что они любого мелкого воришку разрывают лошадьми на части или живьем закапывают в землю. Но здесь такого не увидишь — скукотища!

Узнав, в чем дело, Денис подошел к местному старейшине и напрямик предложил ему выкупить жизнь приговоренного к смерти.

Разговор происходил на приличном удалении от места казни, но все равно воришка своим чутким слухом сразу уловил суть беседы. Денис видел, как жулик нагло улыбнулся палачам, собрав морщинки у раскосых запухших от синяков глаз.

— Зачем ты просишь за него? — удивился сельский староста, подозрительно прищурившись на незнакомца. — А ты случаем не из его шайки, чужеземец?

Денис напустил на себя скорбное выражение.

— Я не обижаюсь на твои слова, мудрец. Ты ведь не знаешь меня. Когда-то я был богат и знатен в своей стране. Но за тяжкие грехи возложил на себя обет скитаний. Теперь все свое немалое имущество я раздаю нищим, жертвую на другие богоугодные дела. Если я спасу жизнь этого преступника, возможно, со временем он исправится и тоже начнет праведную жизнь. А за это милостивый Господь будет более снисходителен ко мне на Страшном суде.

Молвив так, Денис с кротким выражением лица вложил в руку старосты несколько монет. Кузнецов видел, что старик принял его просьбу и дал своим людям знак отпустить воришку.

Итак, дело было сделано, и Денис с чувством выполненного долга вернулся в харчевню. Как человек, прибывший из цивилизованного мира, он считал своим миссионерским долгом по возможности исправлять грубые местные нравы и предотвращать творящиеся здесь зверства.

Вскоре в харчевню пожаловал помилованный вор. Отыскав глазами своего спасителя, он бесцеремонно уселся напротив Дениса и потребовал накормить его:

— У меня живот прилип к ребрам. И раз уж ты решил продлить мою грешную жизнь, о чем тебя, кстати, никто не просил, не дай мне умереть от голода.

Денис взглянул в лицо напротив и понял, что сам создал себе большую проблему. Темные, узкие зрачки нагло рассматривали его одновременно с откровенной издевкой и с угрозой. Кузнецову ничего не оставалось, как заказать еще один ужин.

Место для ночлега хозяева постоялого двора отвели Кузнецову на втором этаже своего заведения. В этой «чистой» половине гостиницы обычно останавливалась платежеспособная публика. Вор же вместе с плохо пахнущими бродягами и прочими простолюдинами заночевал в сарае, где люди спали вповалку на присыпанном соломой земляном полу.

Утром Денису был предложен завтрак из горячего хлеба, свежесбитого масла, молока, холодной телятины и шипящей яичницы с беконом.

Денис очень надеялся, что утром он уже не увидит своего нового знакомого. Но он ошибся. Когда молодой человек на рассвете покинул свою комнату, за столом его уже ожидал темнолицый. Кузнецову снова пришлось заказывать два завтрака.

— Меня зовут Хинто, — объявил темнолицый Кузнецову, жадно обгрызая крепкими зубами телячью кость.

Денис назвался и тут же поспешил подвести черту под сомнительным приятельством:

— Приятно было познакомиться, но мне пора в путь.

На дороге Хинто вскоре догнал Кузнецова. Денис машинально положил правую руку на рукоять висящего у него на ремне ножа, но вор явно не имел намерения его грабить.

— По твоей милости меня не удавили веревкой, но в этих местах я оставаться больше не могу.

— Ты хочешь сказать, что это я виноват в том, что местные жители вздернут тебя, как только ты вернешься к своему прежнему промыслу?! — удивился и возмутился Кузнецов.

— Эх, — досадливо взмахнул рукой вор. Он уселся на обочине дороги, скрестив ноги, опершись локтями о колени. — Разве я виноват, что получил от своих предков только одно ремесло, — дернул углом рта Хинто. — Видно, мне на роду было написано качаться на том дереве, но ты изменил мою судьбу. Зачем? Но раз уж ты это сделал, теперь ты в ответе за меня.

«Этого еще не хватало! — подумал Денис, с откровенной неприязнью рассматривая сухопарую фигуру местного уголовника. — Опускаюсь все ниже и ниже: теперь я не только убийца, но и имею кореша-рецидивиста».

Между тем Хинто, собравшись искупаться в небольшом придорожном пруду, стащил с себя грязную рубашку, сшитую из целого куска грубого сукна, и штаны. Обуви он не носил.

Все тело вора оказалось сплошь покрыто татуировками. Даже для такого неспециалиста, каким был Кузнецов, при взгляде на эту «нательную живопись» стало понятно, что данные наколки не являются сакральными знаками, принятыми в высших магических гильдиях Сферы. Отчасти это были позорные клейма, наносимые пойманным преступникам в местных тюрьмах. Также здесь имелись сюжеты, явно говорящие о высоком положении их обладателя в воровской иерархии.

— Хорошо, — сказал Денис одевающемуся после купания вору, хотя он и был полон дурных предчувствий, — я возьму тебя с собой. Но ты должен поклясться, что, начиная с этого мгновения и пока мы будем вместе, не станешь воровать.

— Согласен, клянусь, — легко согласился Хинто и протянул Кузнецову найденный там на болоте амулет, кошелек, мобильный телефон и еще несколько вещиц. Было совершенно непонятно, когда он успел их стянуть, ведь Денис все время был настороже, прекрасно понимая, с кем имеет дело.

Такима была очень удивлена, обнаружив в условленном месте встречи одну только Крэйю. Дракон, на котором та прилетела сюда, был покрыт свежими ранами и ожогами. Друидка рассказала инквизиторше об обстоятельствах, при которых она потеряла человека из Главного мира:

— Он умер, как Бог, — в небе. Я потом полдня кружила над тем местом, куда упал Дэнис, но не нашла его тела. Судя по всему, он утонул в трясине.

— Черт побери, как ты допустила это?! — буквально зарычала на соперницу разгневанная Такима. — Как же я тебя ненавижу! Думаешь, я не догадываюсь, что ты специально все подстроила, чтобы разрушить наши отношения?

Девушки уже готовы были вцепиться друг другу в волосы, но тут, к их огромной радости, на месте событий появился Денис — живой и невредимый, да еще в сопровождении нового «оруженосца». Правда, у этого типа был более чем подозрительный вид. Но девушек это нисколько не смутило. Разом позабыв про взаимную неприязнь, они одновременно бросились на шею любимому мужчине.

Отныне Денис точно знал рецепт создания небольшого ада для личного пользования. Для этого необходимо взять двух ненавидящих друг дружку девиц и на какое-то время запереться с ними в одной комнате. Причем важно, чтобы никто не мог покинуть «банку с пауками». Все условия были соблюдены. Никто из их четверки не мог спрыгнуть со спины летящего в облаках дракона, поэтому Крэйе и Такиме невольно приходилось общаться. Беседа эта не могла рано или поздно не перейти к выяснению отношений на тему: «Кого на самом деле любит иномирец и кто с ним в итоге останется, а кто тут — третья лишняя».

Даже побывавший в разных переделках вор Хинто предпочел притвориться спящим, чтобы не попасться под горячую руку разъяренным девушкам-магам.

— Очень жаль, что я не посекла своей плеточкой-семихвосточкой твои бессовестные глазки, милочка! — жмурясь и зловеще растягивая слова, словно готовая к броску кошка, шипела друидка. В прошлом Кузнецов уже несколько раз видел на лице Крэйи такое хищное выражение. Поэтому он опасался, что в отсутствие главы своей гильдии друидка может наломать дров.

— А я сожалею, что в момент нашего знакомства всего лишь парализовала тебя Черным взглядом, а не превратила в золу, — с надменной улыбкой парировала инквизиторша.

В воздухе отчетливо запахло приближающейся грозой, и Денис поспешил вмешаться. Молодой человек занял место между своими наэлектризованными спутницами. Чтобы сменить тему, он стал расспрашивать Такиму о том странном блондине, что пытался задержать их в замке инквизиторов. Вначале девушка отвечала на вопросы Кузнецова крайне неохотно. Было видно, что после словесной стычки с друидкой внутри у нее все кипит и мысли крутятся вокруг ненавистной соперницы. Но постепенно Денису удалось переключить внимание подруги на себя. Такима призналась, что юноша, о котором идет речь, ее младший брат:

— Его использовали как охотничью ищейку, направив Руда в сопровождении стрелков по моим следам. Моя мертвая голова должна была стать для него пропуском в маги.

— А что означает рисунок блохи на его медальоне? — поинтересовался у возлюбленной Денис.

— Когда-то очень давно мой родной город Санпул осадило огромное вражеское войско, — стала рассказывать Такима. — Нападение было внезапным, и члены городского магистрата не успели как следует подготовиться к долгой обороне. Вскоре внутри крепостных стен начался голод. От тысяч неприятельских стрел ряды защитников Санпула стремительно таяли, отбивать каждый новый приступ становилось все труднее. Все понимали, что, если враги прорвутся за крепостные стены, пощады никому из горожан не будет.

Но в одно прекрасное утро по городу вдруг разнесся удивительный слух: неприятельский лагерь опустел! Высланные на разведку лазутчики подтвердили: в шатрах и палатках у стен города нет ни одной живой души. Зато повсюду валяются тела погибших врагов — тысячи трупов.

Вскоре выяснилось, что их погубили не мечи и стрелы, а блохи, занесшие в неприятельский стан чуму. По счастью, горожан эта зараза миновала. С тех пор блоха считается защитницей нашего города, и каждый житель с младенчества носит медальон с ее изображением на груди.

— А я и не знал, что в Сфере случаются страшные болезни, — неприятно удивился Денис.

Такима пояснила, что эти беды начались, когда Ткач перестал контролировать Сферу, а до этого людей никогда тысячами не косил мор.

Денис подумал, что если этот мир подвержен эпидемиям, то, возможно, Ткачу вскоре просто некого будет переселять в новую Сферу. Ведь крыс и блох здесь, судя по всему, водится предостаточно.

Как историк, Кузнецов знал, что там, откуда он сюда прибыл, в Средние века только от чумы умерло свыше двадцати пяти миллионов человек. Основными переносчиками этой страшной болезни были серые и черные крысы. Но рано или поздно зараженные чумой грызуны гибли, зато паразитировавшие на них блохи находили себе новых теплокровных хозяев — людей. Пока здешнее человечество технологически не дорастет до создания мощных антивирусных вакцин, обыкновенная блоха и правда может быть опаснее самой грозной армии и самой мощной магии. И никакой Бог тут не поможет. Впору было молить Ткача о новой аудиенции, чтобы отпроситься у него на пару деньков и слетать в свой мир за необходимыми вакцинами.

Когда дракон совершил посадку в окрестностях замка инквизиторов, Такима объявила спутникам, что в одиночку проникнет в цитадель своей родной гильдии:

— Придется идти секретными подземными туннелями. Там много всевозможных ловушек, и я не собираюсь нянчиться с провожатыми.

Сказано это было надменным, не терпящим возражений тоном. Денис уже успел узнать, что в таких случаях пытаться возражать подруге бесполезно. Крэйя же многозначительно заметила, что раз инквизиторше предстоит столь опасный путь, то ей действительно не стоит никого тащить с собою:

— Зачем? Тем более что в случае чего об иномирце будет кому позаботиться.

Отмерять время ожидания приходилось по положению солнца над горизонтом и теням, отбрасываемым деревьями. А так как небесное светило здесь в Сфере двигалось по небосводу совсем не так, как в мире Дениса, ему приходилось постоянно консультироваться с Крэйей.

На каждый встревоженный вопрос молодого человека, как долго уже не возвращается Такима, друидка давала ему очередной равнодушный ответ. Наконец, едва сдерживая злорадство, она объявила, что все разумные сроки ожидания давно прошли и, видимо, Такима угодила в лапы агентов Святой инквизиции:

— Необходимо поскорее убираться отсюда, пока эта девка под пытками не выдала нас.

И тут охраняющий их стоянку Хинто вдруг сообщил, что видит направляющегося к ним чужака.

Денис еще издали узнал старого знакомого по Умраду. Но он никак не ожидал встретить Лобериса здесь. Трактирщик же явно хорошо знал цель своей вечерней прогулки. Увидав Дениса, он расплылся в сладчайшей улыбке и развел руки в дружеских объятиях.

— Ну наконец-то! А то я уже приготовился стать добычей лесных хищников или разбойников. Девочка очень приблизительно описала мне место, где вас искать. А я всегда теряюсь, оказавшись в незнакомом месте.

— Что случилось? — с тревогой спросил Кузнецов, предчувствуя недобрые вести. Но трактирщик поспешил его успокоить:

— Только не волнуйтесь, господин Дэнис! Правда, малышка Такима поранила ногу, плутая по подземным ходам, но ее жизни ничего не угрожает. По счастью, я случайно столкнулся с бедняжкой на маленькой улочке и спрятал ее в своем трактире. В моей кладовке до нее не доберется ни один соглядатай. Но у меня у самого больные ноги. Поэтому я не могу вывести девочку из замка. Надеюсь на вашу помощь.

— Так ты теперь держишь трактир здесь, дружище?

Услыхав, что с подругой не произошло ничего страшного, Кузнецов сразу приободрился.

Зато в глазах Лобериса появилась грусть.

— Должен признаться, господин Дэнис, что после вашего посещения моего заведения в Умраде некроманты стали не давать мне житья. Как-никак вы прикончили нескольких их собратьев по гильдии. А это страшное преступление по законам любой гильдии. Только не подумайте, что я в обиде на вас.

Лоберис вдруг хитро подмигнул молодому человеку и многозначительно указал взглядом на пухлый кошелек, висящий у него на поясе.

— По счастливому стечению обстоятельств именно сейчас инквизиторам очень нужны деньги на большую войну, а, как известно, армии снаряжаются на налоги от продажи веселящего зелья. Каждое утро две дюжины повозок, груженных большими винными и пивными бочками, под охраной солдат отправляются с моей винокурни в окрестные села и города. А выручку мы честно делим со святыми отцами. Так что дела у меня сейчас идут просто великолепно! И хотя ссориться с хозяевами замка мне невыгодно, у меня слишком мягкое сердце, чтобы отказать в помощи беспомощной девушке, которую я знаю с малолетства.

Было решено, что трактирщик проведет Дениса и Хинто по секретному подземному ходу в замок. Крэйя же останется рядом с драконом, чтобы в случае погони прикрыть беглецов огнем с неба.

Но перед тем как тронуться в обратный путь, трактирщик предложил Денису и его спутникам немного подкрепиться. Он специально захватил из своего трактира кое-какую еду и легкое вино.

Пока Лоберис расстилал на траве скатерть и выкладывал из мешка снедь, Кузнецов прохаживался в стороне, размышляя о предстоящей операции. Неслышной походкой к нему приблизился Хинто и жестом поманил за собой. Они отошли за деревья, так, чтобы их не мог видеть трактирщик. Вор протянул Денису кошелек, которым только что хвалился виноторговец.

— Мы же договорились, что, пока мы вместе, ты оставишь свое ремесло! — возмутился Денис. Но Хинто так глянул на него, что Кузнецов сразу умолк. Стало понятно, что речь идет отнюдь не о банальной краже.

— В этом мешочке помимо мелких монет лежат семь больших серебряных ливров! — с презрительной ухмылкой сообщил Хинто.

— Ну и что? — не понял Денис.

— А то, что ровно столько инквизиторы платят за предательство. У них в почете особая наука о цифрах, и за каждую услугу, оказанную гильдии, полагается строго определенная награда.

— Ты в этом уверен?

— Еще бы! — шире оскалил крепкие зубы Хинто. — У инквизиторов на любой нужный им товар своя цена. К примеру, охотнику, принесшему отрубленные уши такого, как я, вора, положены один ливр и два су.

Денис невольно перевел взгляд на частично поломанные ушные раковины собеседника, с нанесенными на них странными рисунками в виде вертикальных черточек. Да, тому, кто сдаст их местным приемщикам, не придется долго доказывать подлинность своего товара.

Уже несколько раз по дороге домой Даригаш спотыкался, а однажды даже упал. Это было очень странно. Он сотни раз ходил этой привычной тропой и до сегодняшнего дня был уверен, что его ноги сами помнят здесь каждый поворот, а в мозгу хранится точная информация о количестве шагов на этом многократно пройденном пути. Но теперь у Даригаша было такое странное ощущение, будто он впервые идет незнакомой ему дорогой.

Даже ловушки, которые он сам же и устанавливал, реагировали на него, как на чужака. Один раз голос в голове Мастера едва успел предупредить его, чтобы тот остановился. В следующее мгновение облако ядовитых шипов усеяло тропинку перед его ногами. В другой раз, когда Даригаш перепрыгивал через небольшой ручей, из-за поворота почти обмелевшего речного русла на него с шумом выскочила огромная волна. Грозным окриком Мастер словно выставил перед собой невидимый щит, заставив взбунтовавшуюся стихию в последний момент свернуть в лес. Под напором ударной волны высокие сосны и ели ломались, как щепки. Мощный поток вырывал столетние дубы с корнями и тащил их в глубь чащи, используя как тараны, чтобы крушить все на своем пути.

«Тот, кто способен так легко подчинить себе чужих цепных псов, чтобы натравить их на хозяина, может себе позволить побороться с самим Богом, то есть со мною», — невесело подумал Даригаш. Внутренне Уходящий уже был готов к встрече с претендентом на свою власть. Но, обнаружив поджидающего его у входа в пещеру Кипта, остановился в крайнем изумлении.

— Вижу, ты удивлен моим бодрым видом. Но разве ты забыл про уговор? — со снисходительной иронией осведомился Остающийся. — Мы же условились, что, как только один из нас окажется в выигрышной позиции, он может считать себя свободным от любых обязательств и союзов.

— Ты предлагаешь мне поединок, Кипт?

— Как мы и договаривались, — весело подтвердил Остающийся. — Но перед этим я по нашему обычаю хотел бы распить с тобою, мой лучший друг и верный враг, любимое нами обоими белое вино. Я специально припас для такого случая бутылочку.

Кипт разлил вино по бокалам, после чего протянул один своему противнику.

— Не опасайся, я не стану портить себе удовольствие настоящей схватки банальным отравлением.

С самого их знакомства Даригаш чувствовал, что в облике Остающегося все фальшиво: и вечная добродушная улыбка, и повадки балагура. Все это — не более чем удобная маска, под которой сподручней подобраться к противнику на расстояние верного удара. В голове Уходящего запоздалым укором звучали однажды слышанные им из вечно растянутых в улыбке уст Кипта откровения: «Нет клятвы, которую бы я не нарушил, когда речь идет о власти над миром… Знаешь, Даригаш, если бы ты предложил мне после победы поделить мир на две равные части или еще что-нибудь в этом роде, я послал бы тебя куда подальше».

Даригаш демонстративно вылил вино из своего бокала на землю, после чего разбил и сам хрусталь о камень.

— Напрасно ты так, — разочарованно пожал широкими плечами Кипт, — вино весьма недурственное. Я специально для нашего разговора велел доставить мне его из погребов одного королевского замка. Кстати, почему ты не спросишь, как я смог это сделать, не покидая твоей пещеры?

— Это не такой сложный вопрос. — Даригаш как бы невзначай положил ладонь правой руки на нагретый солнцем камень пещерного свода, насыщаясь энергией перед предстоящим боем. — Пока я занимался делами Сферы, ты воровски постигал устройство Узла. Не возьму только в толк, почему же тогда ты не упросил Ткача доверить тебе его власть. Поверь, я не стал бы тебе в этом препятствовать.

— Эх, Даригаш, Даригаш… — с сочувственным укором вздохнул Кипт. — Твоя беда, что ты слишком прямолинеен. Для того чтобы сокрушить всех врагов и встать над миром, нужна особая тонкость. Ткач никогда не доверил бы Узел тому, кто слишком активно его добивается лично для себя. Поэтому до поры мне пришлось притвориться бессребреником. Но теперь я умею управляться с Узлом лучше тебя. Поэтому советую по старой дружбе: уступи мне свое место без боя, и тогда я, возможно, пощажу тебя.

Вначале трактирщик всячески отрицал свою вину.

— Тот, кто подозревает в злом умысле верного друга, останется один на один со своими врагами! — высоковатым для мужчины голоском кричал оскорбленный до глубины души Лоберис. В это время Кузнецов и Хинто вязали трактирщику руки его же позолоченным поясом. Денис никак не ожидал, что от крайнего волнения бывший мытарь начнет голосить петухом. Это открытие его немного смутило. А тем временем Лоберис продолжал обличать вероломство и черную неблагодарность своих пленителей: — Ах, если бы малышка Такима только знала, с какими черными душами она связалась! А я-то, старая пивная бочка, вместо того, чтобы бежать без оглядки, связался с меченым жульем.

Имелся в виду шрам на лбу Хинто от сведенного воровского клейма. Но в преступном мире ни одно высказывание в чей-то адрес не остается без последствий. Лоберис или не знал этого, либо слишком поддался собственным эмоциям. Теперь он мог дорого заплатить за свою оплошность. Вор резко повернулся всем корпусом к пленнику и медленно произнес только одно слово:

— Ладно!

После этого он стал раскалять на костре лезвие своего ножа. В ответ на вопрос Дениса, что он собирается делать, Хинто спокойно ответил, что вначале пометит лоб трактирщика, чтобы тот перестал опасаться клейменую братию, а потом прижжет ему пятки.

— И буду продолжать до тех пор, пока твой старый знакомец не решит быть с нами откровенным.

— Н-нет… Ты не станешь этого делать! — ужаснулся и возмутился Кузнецов. — Слышишь, я запрещаю тебе! Я не варвар и не собираюсь получать нужные сведения таким образом.

— А почему бы и не поджарить его немножко? — пожала плечами Крэйя. — Другого способа проверить правдивость чьих-то слов лично я не знаю.

— В Главном мире так не поступают, — нашелся Денис, чем сразу снял все дальнейшие вопросы.

Хинто молча вытащил раскаленный до красноты клинок из огня и зашвырнул его далеко в траву. Свою досаду он выразил в презрительном плевке прямо под ноги Денису. Но тут его взгляд случайно упал на приготовленную Лоберисом еду, к которой пока еще никто не успел притронуться.

— Тогда дай твоему знакомому промочить пересохшую от страха глотку из принесенного им кувшина с вином, — предложил вор Кузнецову, скользнув по связанному трактирщику цепким оценивающим взглядом.

И вот тут Лоберис перепугался по-настоящему. Когда Денис поднес емкость с хмельным напитком к его губам, трактирщик отпрянул всем телом.

— Умоляю, не губите! Клянусь вам, я не хотел. Меня вынудили! Они подсыпали туда яд!!!

Хинто торжествовал. Уперев руки в бока и широко расставив ноги, он со спокойным злорадством наблюдал за извивающимся на земле, насмерть перепуганным торгашом. Теперь уже никто не мог запретить скорый суд над предателем. Тонкая, остро заточенная полоска стали в бок чуть пониже ребер — обычный исход подобных историй.

Красивая головка Крэйи была задумчиво склонена чуть набок, что тоже не предвещало виноторговцу ничего хорошего.

Денис вдруг вспомнил, как Такима однажды упомянула, что Лоберис оказал какие-то неоценимые услуги гильдии инквизиторов и числится у них на особом счету. Именно в замке инквизиторов он и познакомился с маленькой девочкой — будущим магом. Что ж, разрозненные кусочки мозаики как будто складывались во вполне очевидную картину: штатный доносчик взялся за привычную работу, и только случайность помешала ему хорошо заработать. Оставалось только выяснить истинную судьбу Такимы.

По словам Лобериса, он действительно не собирался сдавать девушку агентам Трибунала Святой инквизиции. Это вышло совершенно случайно. На обратном пути на узкой улочке Такима наткнулась на патруль. До входа в секретный туннель, ведущий за крепостные стены, было рукой подать. Лазутчица быстро юркнула в открытую дверь трактира, рассчитывая переждать там, пока солдаты пройдут мимо. И тут по несчастливому стечению обстоятельств она попалась на глаза своему старому знакомому.

Лоберис не знал, что Такима объявлена членами родной гильдии вне закона. Поэтому он во весь голос радостно приветствовал ее и, кстати, был очень удивлен и расстроен, когда на девочку набросилось сразу несколько крепких мужиков и заковало бедняжку в цепи.

А дальше для мирного коммерсанта начался настоящий кошмар. Вскоре выяснилось, что находящийся вне замка сообщник арестованной изменницы лично знаком с трактирщиком. Когда следователь Трибунала услышал эту новость от случайно проговорившегося Лобериса, он был готов расцеловать важного свидетеля.

— Ты немедленно отправишься к остальным участникам шайки и заманишь их сюда, — тут же стал отечески наставлять трактирщика пожилой инквизитор. — Для верности возьми свое лучшее вино, в котором мы разведем особое зелье. Пришло время отблагодарить нас за то, что мы позволяем тебе с выгодой торговать и богатеть на нашей земле.

Инструкции были щедро подкреплены серебром. Но помимо дарованной награды с Лобериса взяли гарантию его возвращения в виде особого документа, скрепленного кровью.

Дело в том, что уже несколько дней, как на главной площади замка перед собором стояла карета, сделанная из черного дерева. Это была очень странная карета. В ней не было ни одного окна. Только щели-бойницы. Запряжен зловещий экипаж был восьмеркой высоких мускулистых жеребцов черной масти. Никто из обитателей Сферы никогда не видел седока черного экипажа. Даже вожжи конной упряжи уходили в особую щель, откуда невидимый глазу кучер управлял движением четырехколесного форта.

Доподлинно о пассажире зловещей кареты было известно только то, что он скупает души живых и мертвых людей, а также торгует святыми реликвиями. Заранее никогда не было известно, где появится черный экипаж. Но если он вдруг возникал перед поднятым мостом какого-нибудь замка или городскими воротами, никто не смел чинить ему препятствия. Торговца душами в Сфере боялись не меньше, чем некромантов и ассасинов.

— Они заставили меня подписать договор, в котором говорится, что я соглашаюсь заложить свою душу. После чего мне пришлось сунуть бумагу в щель проклятой кареты!

Лобериса даже передернуло от ужаса, когда он вспомнил, как засовывал листок договора в прорезь в борту кареты и случайно коснулся бледной до синевы, ледяной руки невидимого седока.

— Если до утра я не отдам вас в руки инквизиторов, моя душа окончательно перейдет в собственность торговца.

Оставив на время расстроенного Лобериса одного, Денис, Хинто и Крэйя отошли в сторонку посовещаться.

— Мы должны попытаться отбить Такиму, даже если для этого нам тоже придется заложить свои души! — заявил Кузнецов. И хотя это было сказано полушутя, все восприняли слова Дениса всерьез.

Вор легкомысленно заявил, что если за такой бросовый товар, как его душа, кто-то заплатит пару звонких монет, то он без колебаний пойдет на сделку. Крэйя же, напротив, отказалась даже приближаться к проклятому месту:

— По сравнению с черным бароном некроманты — благороднейшие жрецы смерти. Для них смерть священна, для него же людские души всего лишь товар, который он втридорога перепродает в других мирах. По нашим друидским законам даже просто прикоснуться к карете презренного торговца означает навеки оскверниться. Правда, насколько я знаю, однажды жрецам нашей гильдии все же пришлось иметь с ним дело. Надо было выкупить кусочек коры гигантской секвойи. Это прекрасное дерево злодейски срубили кочевники с Харона и увезли из наших лесов в чужие края. Чтобы достойно похоронить святые останки в родной земле, пришлось несколько недель продержать кору опущенной в чистейший горный поток, чтобы проточные воды смыли с нее всю скверну от прикосновений черного барона.

После такого рассказа Денис даже не стал пытаться уговаривать Крэйю идти вместе с ним в замок.

Пока они втроем шли подземными ходами, Хинто постоянно держался вплотную к Лоберису, готовый при первых признаках измены всадить в спину проводника нож. Денису по-человечески было жаль трактирщика, вздохи и стоны которого не прекращались ни на минуту. Но что поделаешь: на войне как на войне.

Оказавшись внутри крепостных стен, они первым делом направились к трактиру, где инквизиторы содержали Такиму. Но тут выяснилось, что по каким-то причинам девушку перевезли в другое место. Куда именно, трактирщик не знал. С тяжелым сердцем Денис был вынужден пока смириться с невозможностью помочь дорогому его сердцу человеку. Оставалось только ждать развития событий. Поэтому, как ни спешил он освободить возлюбленную из плена, как ни опасался за ее жизнь, теперь необходимо было выполнить обещание, данное Лоберису.

Черная, будто обугленная, карета стояла в центре совершенно пустынной площади. Улицы вокруг тоже казались вымершими. Восьмерка высоких мускулистых коней время от времени сонно встряхивала головами и перебирала на месте копытами. Но стоило Денису, Хинто и Лоберису выйти из-за угла здания на открытое пространство, как восемь конских голов разом повернулись в их сторону. Тут же раздалось довольно зловещее ржание.

— Чертовы гады предупреждают хозяина, что к нему гости, — вполголоса прокомментировал Хинто. Лоберис рухнул на колени и стал умолять, чтобы его не заставляли во второй раз приближаться к адской повозке.

— Ладно, подождите меня оба здесь, — бросил через плечо Кузнецов, сам поражаясь своей наглой самонадеянной отваге. Страх за возлюбленную и недопонимание грозящей ему опасности толкали Дениса на очередную авантюру. Трактирщик немедленно стал возносить хвалу великодушнейшему молодому человеку. Зато Хинто был очень раздосадован тем, что ему не удастся пощупать мускулы и заглянуть в зубы чертовски прекрасным скакунам, за которых любой богач, не торгуясь, отвалит целое состояние.

Вскоре Денис почувствовал на себе острый оценивающий взгляд. В сумерках он не мог разглядеть в узкой смотровой щели глаз таинственного барона, но знал наверняка, что стал объектом его тщательного изучения. Молодой человек остановился шагах в пяти от экипажа, решая, как ему следует начать разговор со столь необычным собеседником. К тому же следовало унять легкую дрожь в коленках и собраться с мыслями для важного разговора. Голос из чрева кареты опередил его:

— Такой молодой, но уже потрепанный жизнью человек поступил правильно, придя сюда. К чему бессмертная душа тому, чье тело страдает от ночного холода, голода, отсутствия женской ласки? Подпиши договор, и ты получишь достаточно денег, чтобы напоследок полной чашей насладиться жизнью.

То ли имелся в виду поистрепавшийся костюм иномирца, то ли это было стандартное обращение к каждому обиженному жизнью просителю, готовому заложить последнее ради нескольких дней разгульного забытья. В любом случае это был глас последней надежды: немного глухой, насыщенный старческой хрипотой мудреца и сочувствием. На Дениса голос, доносящийся будто из склепа, произвел сильное впечатление. Неожиданно для себя он вдруг спросил:

— А могу я вместо денег попросить за другого человека?

Последовала короткая пауза.

— Подпиши и проси, что хочешь.

Забыв, зачем он здесь, Денис быстро схватил протянутый ему из щели листок и маленькое остро заточенное перо. Воображение Кузнецова рисовало полные любви глаза Такимы. Главное было успеть спасти ее, пока за пленницу не взялись специалисты из пыточной комнаты Трибунала Святой инквизиции.

Но сделка так и не состоялась. Кузнецова, уже протягивающего руку с договором к прорези, оттолкнул какой-то бойкий тип. К этому времени, постоянно понукаемый нетерпеливым голосом из кареты, Денис уже подписал документ.

— Скрепи его кровью! — торопил голос. — Ну, давай же, поскорее! Тот, за кого ты просишь, может не дождаться твоей помощи.

Денис торопливо проткнул острым металлическим наконечником пера себе палец и приложил его чуть пониже подписи. Итак, условия договора были соблюдены.

Оставалось только вложить бумагу с кровавым отпечатком обратно в прорезь и ждать обещанной награды. И тут на Дениса налетел какой-то нетерпеливый мужик.

— Купите душу матушки моей жены! — забасил над ухом Дениса пропитой голос. — У меня внутри все горит, а выпить не на что.

При этом новый проситель довольно нагло оттер Кузнецова своим широким корпусом от заветного окошка. Возможно, Денис и подождал бы, пока алкаш загонит тещину душу, но подоспевшие Хинто и Лоберис силой оттащили его от адской кассы. Последнее, что Денис слышал, — это как барон предлагал пьянице частично расплатиться с ним использованной зубочисткой самого Ткача, «как великой святыней, которой цены нет».

— Если бы я знал, что вы, молодой человек, настолько простодушны и прямолинейны, я никогда бы не отпустил вас одного на встречу с бароном, — тоном доброго учителя ворчливо отчитывал Дениса Лоберис. — Да разве ж можно так легко разбазаривать себя? Страшно представить, что бы с вами стало, успей вы отдать договор этому хищнику.

— Оставь его, торговец, — вмешался Хинто. — По-моему, парень хотел поступить красиво. За любовь можно пожертвовать всем. Эта девчонка и вправду хороша собой и способна околдовать любого мужчину.

Известие о том, что инквизиторы решили передать Такиму давно добивающимся ее выдачи некромантам, потрясло Кузнецова. Денис знал, что суд у гробовщиков очень скор, а приговор для убийцы членов их гильдии может быть только один — смерть.

Надо было что-то срочно предпринять. Но, несмотря на жгучее желание спасти любимую, Денис пока был бессилен ей как-то помочь. Единственное, что он сейчас в состоянии был сделать, — это находиться поблизости от Такимы, чтобы при случае хотя бы взглядом поддержать ее. Это тоже было довольно рискованное решение, ибо в толпе зевак, собравшихся поглазеть на церемонию, наверняка будет полно шпионов.

Лоберис нашел для Кузнецова одежду, в которой тот стал похож на типичного местного жителя. К тому же ему был предложен просторный плащ с капюшоном, подобный тем, что носят странствующие пилигримы. Это была неплохая маскировка.

Троим смельчакам довольно долго пришлось пробираться сквозь толпу людей поближе к дороге, по которой должны были провезти преступницу. Бесконечная стена зевак стояла на всем протяжении пути процессии.

И вот наконец Денис оказался у самого оцепления, состоящего из солдат, вооруженных пиками и алебардами. Но Такиму он увидел не сразу. Впереди процессии величественно шагал главный магистр гильдии в высокой остроконечной шапке и красной парчовой мантии с вышитым золотой нитью гербом гильдии. За ним длинной колонной следовали маги и их ученики. Преступница ехала в самом конце. Она сидела верхом на осле спиной вперед. Руки Такимы не были связаны. Видимо, перед началом церемонии ее опоили каким-то дурманящим напитком, так как на лице девушки застыло выражение тупой покорности. Такима была одета в простую холщовую робу, на голову ей была водружена бумажная корона. На груди у несчастной висела табличка с надписью «изменница».

Денис поднял голову и увидел десятки лиц, жадно прильнувших к окнам из толстого зеленого стекла. Видимо, хозяева замка — инквизиторы нечасто давали подобные представления.

Черной кареты на площади перед собором уже не было. Такиму несколько раз провезли вокруг храма. Все это время сопровождающие бывшую соратницу маги продолжали читать над ней заупокойные молитвы. Затем инквизиторы образовали перед входом в свой главный собор большой круг. Двое стражников помогли Такиме сойти с осла. Девушку поставили в центр круга. В руках главного магистра появилась большая серебряная чаша, из которой он что-то отпил. Затем первое лицо гильдии передало кубок соратнику справа от себя. Каждый из магов, получавший серебряный сосуд, делал из него символический глоток и передавал дальше. Таким образом чаша описала полный круг. Испивший из нее последним поднес серебряную лохань Такиме. Девушка, казалось, была абсолютно равнодушна к происходящему вокруг нее. Тем не менее, увидев, что ей протягивают чару, она подняла руки, чтобы принять ее. Но в самый последний момент маг ловко опрокинул кубок на землю. Так что находящееся в нем вино выплеснулось на одежду преступницы.

— Что это означает? — шепотом спросил Денис у Лобериса.

— Обычно, если ученика посвящают в маги, ему дают выпить священного вина сакрального знания, — пояснял трактирщик. — И если вдруг, не дай бог, хотя бы капля бесценного напитка прольется, это истолковывается как дурной знак, и ученика с позором изгоняют из гильдии. Девочка должна была стать Мастером меньше чем через год, но теперь перед ней навсегда закрыта дорога в маги.

Словно в подтверждение этих слов все члены магического круга разом, словно по команде, повернулись спиной к стоящей перед ними девушке. Затем Такиму уложили в простой сосновый гроб и на дребезжащей повозке повезли к воротам замка. Несколько десятков людей с метлами в руках заметало следы катафалка с изменницей.

На кладбище для простолюдинов гроб опустили в приготовленную заранее яму и закопали. Едва инквизиторы отошли в сторону, как к свежей могиле направилась делегация некромантов во главе с Мастерами: Урхтафом, Нюрстом, Зидцером и другими членами Совета Старших.

— Такова церемония передачи осужденного гробовщикам, — продолжал пояснять стоявший рядом с Кузнецовым Лоберис. — Символически Такима признана соратниками по гильдии мертвой, так что теперь она во власти Мастеров из гильдии смерти.

— Но она же жива! — громче, чем положено, воскликнул Денис.

— Тс-с! — приложил руку к губам трактирщик, испуганно озираясь на окружающих их горожан. — Нас могут услышать.

И тут из толпы зевак выскочил светловолосый юноша. Денис узнал его. Это был Руд — младший брат Такими. Он бросился к некромантам, моля их, чтобы они пощадили его сестру. Несчастный юноша ползал на коленях у ног не обращающих на него внимания служителей смерти, хватал их за полы плащей, предлагал заплатить своей жизнью за свободу сестры.

Это продолжалось до тех пор, пока Мастер Нюрст не сделал небрежный жест рукой, будто отгоняя назойливую муху. В тот же миг благородный юноша рухнул на землю словно подкошенный. Денис видел, как у ноздрей несчастного появилось легкое голубое сияние, которое вскоре отлетело прочь от бездыханного тела.

Забыв про страх, Денис тоже бросился на некромантов и тут же потерял сознание от несильного, но очень точного удара в висок. Лоберис подхватил под локотки обмякшее тело молодого человека, обменявшись понимающими взглядами с Хинто. Вор очень вовремя оглушил слишком горячего иномирца, не позволив ему совершить героическое самоубийство.

Со стороны действия Даригаша напоминали замысловатый танец. Уходящий отдавал себе отчет в том, что в поединке с таким сильным соперником, каким является Кипт, надо рассчитывать только на один точный удар. Второй шанс познавший устройство Узла Остающийся ему вряд ли даст.

Кипт наблюдал за сложными перемещениями противника со снисходительностью полного хозяина положения. Победа была у него уже в кармане, поэтому он воспринимал происходящее как забаву и даже проявлял сочувствие к незавидному положению фактически низложенного Бога:

— Стоит ли так напрягаться, Даригаш! Ты же понимаешь, что на этот раз судьба сдала все козыри мне. Даже джокеры у меня. Умей же проигрывать! Не заставляй меня делать вещи, которые отравят воспоминания о нашем милом общении.

— Ты прекрасно знаешь, Кипт, что я не играю в азартные игры, — холодно отвечал Даригаш. — К тому же я не способен оценить твоего великодушия и красоты твоей речи. Так что довольно слов. Скорее прими боевую стойку, Мастер, и сразись со мной.

Остающийся посмотрел на бывшего союзника с искренним сожалением. Бедняга! Он еще во что-то продолжает верить! А между тем сила, которой наделил Кипта Узел, позволяла ему легко просчитывать ситуацию на десяток шагов вперед.

Остающийся сразу понял, что неспроста вскоре после начала поединка небо над ними заволокло свинцовыми тучами. Только неопытный ученик мог оставить без внимания сверкающие над головой молнии вкупе с грозными раскатами небесного грома. Стихии огня и воздуха должны были стать последним аргументом в руке цепляющегося за власть Даригаша.

Но Бог-громовержец ничуть не пугал Кипта. Остающийся спиной чувствовал, как сзади к нему подкрадывается огненный шар, в котором заключена сила тысяч молний. Обычно подобные порождения штормовой погоды с треском и шипением двигаются по непредсказуемой кривой и живут совсем недолго, взрываясь от соприкосновения с малейшим препятствием. Но полет этой молнии-убийцы был абсолютно бесшумен и направлен точно в затылок противника Даригаша.

Попади огненное ядро в цель, и от Остающегося останется лишь горсть пепла да пустые дымящиеся сапоги. Тем не менее Кипт спокойно позволил раскаленному шару приблизиться к себе на расстояние вытянутой руки, а потом одним движением мысли отбросил его в сторону. Шаровая молния врезалась в высокую скалу. Раздался мощный взрыв. Во все стороны полетели обломки каменной породы. Кипт наслаждался произведенным на противника эффектом. В побелевшем лице Даригаша, казалось, не осталось ни кровинки, плечи его подавленно опустились.

— Последний раз предлагаю: смирись, — вновь проникновенно обратился к бывшему союзнику Кипт. — Ничего не поделаешь, мир так устроен, что порой приходится слезать с трона, чтобы стать подставкой для ног нового правителя.

— Так вот какую роль ты мне уготовил! — гордо вскинул голову Даригаш. Глаза его гневно сверкнули. — Никогда, ты слышишь, никогда я не стану твоим рабом!

— Ну что ты, я же понимаю, с какой гордой душой имею дело. Я вовсе не хочу унизить тебя. Поэтому я предлагаю тебе роль своего ближайшего помощника. Хотя вряд ли в твоем положении уместен торг.

Вместо ответа Даригаш стал торопливой скороговоркой произносить слова магического заклинания. С его стороны это была безрассудная отчаянная атака против неизмеримо более сильного противника. Именно так потерявший в бою своего рыцаря оруженосец в одиночку бросается на сомкнутые ряды врагов, ища для себя почетной смерти. Тихий и глухой вначале голос Уходящего постепенно набирал силу. Оставалось только вскинуть руку в сторону ненавистного мага и попытаться поразить его в особую точку на горле.

Но тут внезапно между Даригашем и Киптом выросла женская фигура. Она материализовалась прямо из воздуха. Наполненные упругой силой руки Уходящего тут же упали безвольными плетьми. Это была его давно умершая мать. По щекам Даригаша потекли слезы. Как же давно он не видел ее! За долгие годы родной образ, казалось, стерся из его сознания. Но стоило только зрелому, давно ожесточившемуся душой мужчине увидеть эти родные глаза, всегда с нежностью глядевшие на него, как сердце его мгновенно наполнилось таким счастьем, какое возможно только в безоблачном детстве, когда тебя окружает абсолютная любовь.

— Мама! — Забыв про все на свете, Даригаш распахнул объятия идущей к нему женщине. — Как же давно мы не виделись, мама!

— Прости, мой мальчик, — вдруг голосом Кипта прямо на ухо Даригашу произнесла обнявшая его женщина. — Ничего личного, только политика.

Уходящий почувствовал ловкую руку врага у себя на сердце. Последнее, что видел поверженный Бог, были любопытные и сочувствующие глаза Кипта.

Нападение застало черного барона врасплох. Дракон обрушился на его карету, словно кара небес. Для начала Денис попросил управлявшую крылатым хищником Крэйю лишь припугнуть торговца душами. Но после первой воздушной атаки карета не остановилась. Повинуясь своему возничему, восьмерка превосходных жеребцов во всю прыть понеслась по дороге.

— Он рассчитывает укрыться от нас под кронами вон того леса, — указывая рукой на видневшуюся вдали черную зубчатую полоску, крикнула через плечо Кузнецову друидка, — сейчас мы хорошенько его подпалим!

Денис не стал останавливать девушку, когда она принялась стегать хлыстом по особым железам, расположенным по бокам головы дракона, чуть пониже его ушных отверстий. Таким образом наездница приказывала своему крылатому «коню» изрыгнуть на указанную цель огненную струю. Изначально Кузнецов планировал ограничиться демонстрацией силы, после чего потребовать от барона обратно договор о закладе души Лобериса. Но дело поворачивалось таким образом, что дипломатические методы приходилось отложить в сторону.

Второй выстрел тоже оказался неудачным. Карета вильнула в сторону, и пламя с громким ревом и густыми облаками черного дыма обрушилось на мост, перекинутый через маленькую речушку. Деревянное сооружение мгновенно превратилось в гигантский костер. Зато в следующий раз рыжие языки уже лизнули крышу кареты. Видимо, огненный поток достиг цели и пролился в смотровую щель, через которую барон или его кучер управлял каретой. Экипаж потерял управление и, соскочив с дороги в кювет, перевернулся вверх колесами.

Внезапное и скорое окончание погони застало врасплох преследователей, так что Крэйе пришлось разворачивать дракона и лететь обратно к облаку пыли, которое поднялось на месте катастрофы. Было решено совершить посадку, чтобы оказать помощь пассажирам злополучной кареты, если они, конечно, остались живы.

Когда дракон уже шел на посадку, его изумленные седоки вдруг увидели тысячи разноцветных бабочек, вылетающих из узких окон перевернутого экипажа, — проданные в рабство души обретали свободу.

Решение отправиться за помощью к предводителю степной орды Джамаю подсказал Денису Хинто:

— Когда от тебя отворачивается Бог, остается искать покровительства у дьявола, — философски заметил вор.

— Ни один нормальный человек или белый маг не отдаст себя по доброй воле в руки повелителя мутантов и свирепых кочевников, — возмутилась Крэйя.

— Но мы ведь пока числимся во врагах этих самых нормальных людей, — резонно заметил Денис. — А значит, являемся естественными союзниками свирепого степняка.

Денис слышал о великой силе хана. Железом и кровью тот объединил вокруг себя разрозненные кочевые племена, а также заручился союзом с вождями мутантов. Судя по всему, честолюбивый сын степей в мечтах видел себя властителем всей Сферы. На этом можно было попытаться сыграть, чтобы получить шанс спасти Такиму. Хотя, спору нет, игра обещала быть смертельно опасной. Но на войне как на войне.

Крэйя категорично заявила, что она ни за что не отправится в лагерь кочевников. Денис чувствовал, что друидка ждет серьезного разговора с ним. Поэтому он предложил совершить посадку, чтобы устроить привал.

— Открой мне свои мысли: зачем ты лезешь в пасть дракона? Неужели она так дорога тебе?

Денис впервые видел глаза Крэйи столь искренними, полными душевной боли.

— Я ради тебя готова взойти на костер, а эта твоя Такима, готова ли она ради любви пожертвовать всем?

Они сидели на берегу тихого лесного озера. Денис не мог отвести задумчивого взгляда от развевающихся в воде у самого берега ярко-рыжих водорослей, напоминающих распущенные волосы русалки. Вокруг Дениса и друидки расстилались заросшие нетоптаной сочной травой луга.

В этот ранний час высокие травы были мокрыми от утренней росы.

Своими длинными пальцами девушка нежно гладила лоб Кузнецова, напряженно вглядываясь в глубину его глаз. Она словно хотела что-то разглядеть в самых потаенных закоулках его души, чтобы узнать истинные причины его поступков.

— Я люблю ее, — спокойно ответил Денис. При этом он чувствовал себя немного виноватым перед Крэйей, оттого что причинял ей душевную боль, сам не желая того.

— Нет! — широко раскрыв глаза, зло крикнула друидка. — Ты не должен так говорить! Не призывай несчастья на свою голову. По нашим друидским гороскопам, я предназначена тебе самой судьбой. У нас родится ребенок, ветвь которого поднимется очень высоко. Ты будешь очень уважаем в нашем народе. Нас ждет большое счастье. Я это очень ясно вижу. Но если человек решает идти поперек уготованной ему судьбы, его ждут страшные беды. Разве ты не хочешь быть счастливым, Дэнис?

— Очень хочу, — мягко улыбнулся Кузнецов, ласково сжимая в своей руке девичью ладонь. — Но разве сердцу прикажешь. Ты очень красивая, умная, загадочная, и все такое. Если бы мы встретились в моем мире до всех этих событий, я был бы счастлив. И все же теперь я люблю ее.

Крэйя резко отвернула лицо в сторону, будто получила от возлюбленного хлесткую пощечину. Она выдернула свою руку из его ладоней, резко поднялась на ноги.

— Мне очень жаль, что ты ступил на столь опасную тропу, — как-то странно глядя на молодого человека, изменившимся стальным голосом произнесла лесная колдунья. — И все же я не могу допустить этого…

— Чего допустить? Ты говоришь какими-то загадками, смысл которых я не понимаю.

— Ничего, вскоре поймешь, — многозначительно молвила друидка, устремив взгляд куда-то вдаль. — А пока возьми вот это.

Крэйя протянула Кузнецову небольшой металлический перстень самого обычного вида.

Денис протянул было руку, но девушка предупреждающе остановила его.

— Осторожно! Вещь со смыслом. Предупреждаю, булат редко кому приносит удачу, но если он полюбит человека, то выручит из безнадежного положения. Это секретное друидское оружие — боевой булатный перстень. С обратной стороны у него есть потаенный коготь, при крайней необходимости полосуй им врага по лицу.

— Спасибо, но ты уже подарила мне нож. Я и так у тебя в должниках.

— Теперь его может оказаться недостаточно.

— А если твой булат меня не полюбит? — Кузнецов иронично посмотрел на возвышающуюся над ним Крэйю. — Ты же сама говорила, что он должен полюбить человека, только тогда будет ему полезен. А за что ему любить меня, особенно после этого нашего разговора?

— Он полюбит тебя, — веско пообещала Крэйя. — Я передала ему часть тепла своего сердца.

Сказав так, друидка повернулась и быстро пошла к костру. Денис же решил немного прогуляться по окрестностям. Ему необходимо было на время остаться одному, чтобы никто не мог помешать его мыслям.

За последнее время жизнь Кузнецова наполнилась яркими событиями и переживаниями. И если вначале в Денисе было очень сильно обывательское стремление любой ценой избегать подстерегающих здесь буквально на каждом шагу неприятностей, то со временем у него стал появляться вкус к жизни на пределе.

«Недаром философы утверждают, что любое событие имеет свою оборотную сторону, — размышлял Кузнецов. — Вот самый обычный человек, вроде меня, годами ведет спокойное, размеренное существование в комфорте и довольстве и даже не подозревает о скрытых в нем талантах и возможностях. Для себя такой человек решил, что тропические страсти, смертельные опасности и пьянящие победы хороши в приключенческом фильме, а реальность должна быть предсказуемой и стабильной. Со временем ты привыкаешь к однообразному существованию по устоявшейся схеме “офис — дом” с редкими вариациями во время отпуска. Главное, что тебе удобно, сытно, тепло. И плевать, что твоя душа уже в двадцать с небольшим лет становится по-стариковски прагматичной и слишком рассудительной, что вместо сильных чувств ты все чаще испытываешь от жизни лишь ощущение пресыщенности, даже изжоги.

Но вот немилостивая судьба вырывает нашего вальяжного обывателя из привычной ему системы координат и швыряет в холод, в войну, в опалу. И что же мы видим? Душа вчерашнего самодовольного ничтожества вдруг просыпается и начинает прорастать сквозь слой накопившегося жира. И тут выясняется, что ты годами жил в пыльном углу за теплой печкой, не подозревая о существующей поблизости великой и бесконечно богатой на возможности вселенной. Но главное, что встряска открывает тебе самого себя с новой, незнакомой стороны. Выходит, что то, что вначале показалось тебе несчастьем, на самом деле было благотворным щелчком самого провидения.

Так и со мной. Кто я был до сих пор? Скучный офисный клерк, пределом мечтаний которого было сделать карьеру начальника своего департамента, чтобы иметь возможность сменить старенький “жигуль” на подержанную иномарку, приобрести собственную квартиру. Со временем горизонт моих желаний вряд ли продвинулся бы слишком далеко вперед. Теперь даже подумать страшно, что вся жизнь могла быть посвящена столь убогим целям, не схватись я за тот провод на улице. Все-таки тысячу раз прав Ткач: далеко не каждому выпадает шанс узнать себя с новой стороны. Это слишком редкий подарок судьбы и одновременно испытание на крепость тела и духа».

За спиной Кузнецова в кронах деревьев послышалось громкое пощелкивание, похожее на голос какой-то птицы. В ответ на птичий зов где-то в стороне раздалось ворчливое кошачье мяуканье. Было странно слышать, как птица перекликалась с извечным врагом всех пернатых. Денису стало как-то не по себе.

Опомнившись, он стал ругать себя за глупую беспечность. В этом мире неопытному человеку смертельно опасно совершать прогулки на лоне природы в одиночестве. Внешняя красота окружающего пейзажа часто обманчива. В высоких травах может притаиться хищник гораздо более серьезный, чем земные анаконды и крокодилы. В сущности, Кузнецов мало что знал о фауне Сферы. Наверняка, здесь водятся чудовища пострашнее уже виденных им тифона, глота и волка.

Спохватившись, молодой человек быстрым шагом направился обратно к лагерю, но успел сделать всего несколько шагов. Опасность на мягких лапах подкралась к нему по веткам деревьев и прыгнула на загривок жертвы. От неожиданности Денис инстинктивно открыл рот, чтобы вскрикнуть, но сильные волосатые лапы сразу закрыли ему лицо, не позволяя вдыхать и выдыхать воздух. Одновременно длинные клыки вонзились в кожу молодого человека чуть ниже затылка.

В голове Дениса отчетливо прозвучало: «Все. Я погиб». Но тренированное годами тело даже после мысленной капитуляции продолжало свою инстинктивную борьбу за выживание. Именно в том и состоит великая ценность заученных до автоматизма приемов самообороны, что в критический момент они реализуются практически без участия мозга.

Денис как бы со стороны наблюдал за собственными действиями. Вот он резко подался корпусом вперед и рухнул на колени. В итоге, как крепко враг ни сидел на загривке своей жертвы, по инерции он перелетел через голову молодого человека.

Денис наконец увидел напавшего на него противника. Это было сильно заросшее шерстью существо — получеловек, полуобезьяна. Рост его едва ли превышал метр, а вес тридцать — сорок килограммов. От человека у него был осмысленный взгляд и сильно изношенная одежда. Да и строение его лица было скорее человеческим, нежели звериным. На принадлежность же к дикой природе указывали очень длинные конечности с морщинистыми цепкими пальцами и обилие черной жесткой шерсти по всему телу. Оскаленная пасть уродца была красной от свежей крови.

Мгновенно вскочив на ноги после кувырка через голову Кузнецова, агрессивная «шимпанзе» тут же ловко забралась по стволу ближайшего дерева и спряталась в листве его кроны.

Теперь Денис был гораздо более осторожным и не собирался подставлять спину для нового нападения сверху. Он неотрывно следил за перемещениями противника, высоко задрав голову и выставив перед собой готовые к решительному отпору кулаки. Про свой чудо-нож Кузнецов сейчас как-то забыл.

Держа под контролем ветви деревьев, Денис не сразу услышал шорох приближающихся к нему чьих-то очень ловких шагов. Лишь в самое последнее мгновение Кузнецов успел пружинисто нырнуть под летящую в его висок дубину.

Далее со стороны Кузнецова последовала классическая серия боксерских ударов: хук справа в солнечное сплетение сбил новому противнику дыхание, а левый свинг на подскоке сильно сотряс неприятельскую голову. Остальное было делом техники. Недаром Денис в свое время взял несколько уроков бокса у близкого друга, служившего в спецназе морской пехоты.

Вскоре очередной хлесткий удар иномирца сбил нового врага на землю. Второй злодей выглядел как обычный средневековый разбойник с большой дороги: бородатый с длинными спутанными волосами. Одежда бандита состояла как из относительно новых вещей, видимо недавно с кого-то снятых, так и из сильно изношенных обносков. Но главным украшением его костюма были крупные серебряные и золотые монеты, нашитые на борта кафтана. Видимо, разбойник считал это верхом шика, но, возможно, также это объяснялось отсутствием у владельца кошелька для хранения денег.

Когда Денис нагнулся к упавшему, чтобы нокаутировать злодея несколькими сильными ударами, он вдруг увидел его желтые кошачьи зрачки. Пораженный Денис на какие-то мгновения замешкался, чем сразу воспользовался поверженный разбойник.

С резким воплем «мя-уу!» он полоснул Кузнецова когтями по лицу. Денис едва успел отпрянуть от двуногого кота, а не то наверняка лишился бы правого глаза. Но тем не менее на лице Кузнецова остались четыре свежие глубокие борозды от острых когтей.

— Ах ты, бешеный мурзик! Ну, пеняй на себя, кошачья твоя душа! Сейчас я поучу тебя хорошим манерам!

Не на шутку разозлившийся Денис нагнулся, чтобы поднять с земли оброненную врагом дубину. И тут на него вновь прыгнула с веток дерева оставленная на время без присмотра «шимпанзе».

Одновременно лежащий на земле «кот» схватил Кузнецова за ноги и резко рванул на себя. Денис плашмя упал на землю, придавив своей тяжестью обезьяноподобного.

Но тот быстро выскользнул из-под молодого человека и присоединился к своему напарнику, сидящему верхом на Кузнецове. Разбойники принялись вязать пленнику руки и ноги. Денис изо всех сил пытался сопротивляться, пока не получил несколько сильных ударов по лицу.

Ледяная вода встретила связанное тело миллионами игл, будто разом вонзившихся в него. Денис камнем пошел на дно. Примерно на глубине трех метров он врезался боком в какую-то корягу.

От ужаса и шока соображал Кузнецов плохо, да это сейчас было абсолютно бесполезно. В критических ситуациях обычно до предела обостряются инстинкты. Только они, управляемые интуитивным знанием того, что и как надлежит делать, способны реализовать тот единственный шанс на спасение, если он, конечно, теоретически существует. Интеллект тут, как правило, бесполезен, а иногда и просто опасен. Известно немало случаев, когда, имея неплохие шансы на спасение, люди губили себя паническими мыслями.

Уже потом, мысленно прокручивая порядок своих действий, Кузнецов не мог вспомнить, в какой именно момент его озарила спасительная идея воспользоваться секретом друидского перстня. Решение пришло так, будто кто-то шепнул его на ухо гибнущему парню. Руки его были плотно связаны за спиной. Поэтому чудо-нож, который, кстати, как и обещала Крэйя, обыскивавшие Дениса разбойники найти не сумели, сейчас был недоступен. Зато остро заточенным стальным когтем Кузнецов с первой же попытки вспорол веревки сзади.

Освободившись от пут, Денис сильно оттолкнулся ногами от дна и устремился на поверхность. К его величайшей удаче, когда «утопленник» вырвался на поверхность, разбойники с полученной добычей в виде кошелька с деньгами и приглянувшимся им своим необычным видом мобильным телефоном уже успели скрыться за деревьями. Они были так уверены в отсутствии у жертвы малейшего шанса на спасение, что даже не подождали на берегу и десяти минут. Так что Денис мог не опасаться, что его станут добивать.

Но вскоре выяснилось, что радоваться чудесному спасению еще рано. Быстрое течение неумолимо относило Кузнецова от берега. Одежда быстро пропиталась водой и тяжелым грузом тянула мужчину под воду. К тому же вскоре он попал в омут.

Но самым тревожным было то, что начала кружиться голова, а по телу распространилась отвратительная слабость. Должно быть, таким образом сказались многочисленные удары по голове, которые ему недавно нанесли грабители. Денис начал тонуть, и довольно быстро. Конечно, Кузнецов всячески сопротивлялся этому — он изо всех сил двигал конечностями и пытался набрать как можно больше воздуха в легкие. Но силы быстро покидали молодого человека, а сознание делалось каким-то неясным, будто сумеречным. Им все больше овладевала апатия.

Денис пришел в себя после того, как перед его мысленным взором вдруг ярким пятном возник совершенно чудовищный образ вздутого разложившегося трупа. Однажды Кузнецову пришлось видеть всплывшее на поверхность после нескольких недель пребывания на дне тело утопленника. Если спустя какое-то время его собственный раздутый уродливый труп со сползающей кожей тоже будет качаться на здешних волцах, отравляя своим гадким видом и запахом местный пейзаж, Дениса будет терзать отвращение к самому себе даже с того света.

Ярко представив, во что он может превратиться, если немедленно не предпримет сверхусилий для своего спасения, Кузнецов вновь бешено заработал конечностями, пытаясь удержаться на поверхности. Изо всех сил загребая руками и работая ногами, молодой человек буквально продирался сквозь враждебно-равнодушную толщу воды по направлению к заветному берегу. Тем не менее земля продолжала предательски удаляться. Вскоре уставшие мышцы налились свинцовой тяжестью.

Вода во второй раз сомкнулась над головой несчастного. И снова с большим трудом Денис, вырвался на поверхность и жадно наполнил воздухом легкие. Затем на какое-то мгновение он перестал двигаться, и тяжелая мокрая одежда опять свинцовым грузом потянула его вниз. Это был сущий кошмар!

«Тонущие обычно всплывают дважды, на третий раз они уже остаются под водой навсегда» — так обычно говорят профессиональные спасатели. Но сегодня Кузнецов опровергал это правило. Его агония продолжалась значительно дольше. Но как же смертельно он устал сопротивляться ледяным объятиям здешних вод!

Теряя силы, Денис вновь, наверное в последнем порыве к жизни, рванулся вверх, иступленно борясь с течением и собственной одеждой, которая предательски тащила его на дно. Всплыл, выплевывая воду и жадно хватая ртом воздух, и снова ушел под воду — уже в четвертый раз. Силы, казалось, окончательно покинули его. Вокруг была только темная ледяная вода.

И тут Денис вспомнил слова Ткача. Он тут же принялся мысленно разговаривать с упорно пытающимся его убить озером.

— Я не боюсь тебя, отстань от меня! — властно потребовал Кузнецов. — Тебе нужен обычный человек, а во мне дремлет сила, которая не позволит тебе просто так утянуть меня в свои глубины. Отстань! Или я прокляну тебя именем Бога, так что воды твои обмелеют и вместо голубых просторов здесь появится гнилое зловонное болото. Ты этого хочешь?!

Удивительно, но после этих слов озеро странным образом вдруг перестало желать его гибели. Измученное тело молодого человека медленно дрейфовало в неизвестность…

Очнулся Денис, несильно врезавшись головой в деревянную преграду. Это было плавучее бревно. Вокруг на волнах покачивались еще десятки стволов. Кузнецова, как и эти бревна, принесло течением в тихую гавань — затон. Это означало жизнь. Оставалось только добраться до мелководья. С большим трудом Денису удалось выполнить эту задачу.

Он испытал неимоверное счастье, почувствовав под ногами дно. Это было словно возвращение с того света. По телу сразу разлилась приятная расслабленность, захотелось петь. Денис будто заново наслаждался бытием, природой, свежим воздухом, возможностью просто ходить и дышать. И даже вымокшая до нитки одежда не слишком расстраивала совершенно пьяного от счастья человека.

В этом месте берега озера густо заросли камышом и осокой. Продираться сквозь заросли пятиметровых жестких стеблей — занятие совсем не простое. Вскоре Денис случайно поранил левую руку. Легкое соприкосновение с острым как бритва листом срезало приличный кусочек мяса с его левого указательного пальца. Кузнецов не придал большого значения закапавшей в воду крови, и, как оказалось, совершенно напрасно. Несколько миллиграммов растворенной в озерной водице крови сразу привлекло внимание одного из самых опасных местных хищников.

Неожиданно посреди мелководья Денис по шею провалился в подводную яму. Кузнецов начал было выбираться из нее, как вдруг почувствовал, что его ноги зацепились под водой за какие-то спутанные сети. Он дернулся раз — держит, дернулся сильнее, но сети лишь плотнее опутали его. Левая нога была обмотана по колено, а правая полностью до самого таза.

«Только спокойно, — вслух сказал себе молодой человек. — При мне столько режущих предметов, что можно не волноваться. Интересно другое: что за браконьер тут решил половить рыбку бреднем?»

Неожиданно Денис спиной почувствовал на себе чей-то пристальный взгляд. Он медленно обернулся, но не увидел ничего необычного. Шумел и качался на ветру камыш, размеренно плескались набегающие на берег волны, где- то неподалеку раздавалось мирное утиное кряканье.

Только приглядевшись, Кузнецов заметил метрах в десяти от себя два ряда внимательно рассматривающих его круглых глаз. Хозяин этих глаз очень мастерски окрасился в цвет камышовых зарослей, практически полностью слившись с ними.

Медленно и очень осторожно хищник подбирался к человеку. Этой твари было решительно наплевать, что перед ней человек из другого мира, что он лично знаком с местным Богом. Просто, видимо, дернулась сигнальная нить, и мохнатый убийца примчался посмотреть, какая добыча угодила в его сеть.

У Дениса все заледенело внутри от ужаса. Теперь Кузнецов понял, кому принадлежала паутина, в которую он попал, словно муха.

Человеку, который никогда не становился объектом охотничьего интереса гигантского паука из параллельного мира, трудно понять, что сейчас испытывал затерянный в плавнях его одинокий собрат по биологическому виду. В Сфере обычные люди были далеки от претензий именоваться и чувствовать себя повелителями природы. Если ты не маг, а простой двуногий горожанин или селянин, то в ближайшем к твоему дому лесу или водоеме найдется с десяток тварей, готовых при первом удобном случае отведать твоего мяса.

В подобных обстоятельствах самым желанным предметом цивилизации для Дениса был бы сейчас автомат Калашникова или реактивный гранатомет. А еще лучше, чтобы рядом, как и в первое знакомство Дениса с местными паукообразными, оказалась Такима с ее огненной магией. «Ох, и здорово же она поджарила того восьмилапого гада, что пытался сожрать меня в первые же дни моего пребывания в Сфере!» — тоскливо пронеслось в голове Кузнецова.

Впрочем, в данный момент все это были лишь пустые мечты. Суровая реальность же была такова, что Денис был лишен даже возможности спастись бегством, ибо ноги его были спутаны сетью. Единственное, что он мог сейчас предпринять, дабы не стать обедом для хищника, — это воспользоваться друидским кинжалом.

В этот момент ушей Кузнецова достигли далекие голоса зовущих его по имени Крэйи, Лобериса и Хинто. Денис во всю силу своих легких заорал им в ответ и сделал резкое движение рукой в сторону ножа.

Одновременно гигантский паук, сообразив, что его заметили и, следовательно, ближе к добыче незаметно уже не подобраться, стремительно выскочил из засады. В несколько молниеносных прыжков он преодолел расстояние до жертвы и вонзил в тело человека острые передние конечности — хелицеры. Впрыснутый в тело Дениса яд сразу парализовал его. Пальцы молодого человека лишь скользнули по рукояти ножа, но сжать ее уже не смогли, Крепкие, упругие лапы гигантского насекомого обхватили руки и ноги Кузнецова, легко вырвали его тело из липких сетей. После этого десятиногий хищник торопливо поволок добычу в глубину камышовых зарослей…

Прибытие войска людоедов — араюнов переполошило лагерь Мангрейда. Только отряды разбуженных от вечного сна мертвецов и солдаты болотной армии могли чувствовать себя спокойно, когда поблизости находятся вечно рыщущие в поисках свежей человечинки свирепые каннибалы.

Мангрейд, как мог, пытался успокаивать не на шутку встревоженных вождей союзных армий. Но вскоре ему пришлось принять более серьезные меры, так как предводители некоторых отрядов стали угрожать еретику, что покинут его лагерь, если он не умерит аппетиты не в меру прожорливых гостей.

Окончательно Мангрейд потерял терпение, когда выяснилось, что араюны перехватили направлявшегося к нему посла Джамая. Зная вспыльчивый характер степного хана, философ обязан был как-то отреагировать на похищение его посланца. Благоприятное стечение обстоятельств помогло ему найти средство против неуправляемых союзников.

Лагерь людоедов находился на некотором удалении от расположения основных сил Мангрейда. Он был отлично укреплен: располагался на холме, одну его сторону прикрывала река, остальные защищали высокий частокол, ров и вал.

С тех пор, как араюны прибыли сюда, прошло всего несколько дней, но союзные Мангрейду армии уже потеряли пропавшими без вести сорок три солдата. При этом никто в основном лагере не сомневался, что земной путь этих людей закончился за частоколом людоедского стана. Каждый вечер из-за этого забора доносились вопли несчастных, перекрываемые радостным гулом арагонских голосов, а ветер приносил с той стороны характерный запах паленого человеческого мяса.

Мангрейду пришлось довольно долго прождать перед воротами лагеря прежде, чем его впустили внутрь. Вождя объединенного войска встретили разряженный в яркие одежды офицер и два музыканта: барабанщик и трубач. Подобным образом здесь принимали только высокопоставленных визитеров.

Вместо шлема или шляпы волосы и лоб араюнского офицера прикрывала от солнечного зноя искусно высушенная голова орла. Орел считался у араюнов символом воинской доблести. Голова была словно живая, даже желтые с черными зрачками глаза птицы отливали хищным блеском.

Еще Мангрейд обратил внимание, что сапоги и колчан для стрел у его сопровождающего сделаны из человеческой кожи. Другие элементы костюма офицера тоже поражали взгляд своей необычностью. Араюны вообще обожали украшать себя яркими предметами и рисунками.

По большей части мужчины и женщины этого народа были низкорослы, у них через одного встречались различные врожденные уродства. Такова была месть природы любителям полакомиться себе подобными. Поэтому, чтобы скрыть свое физическое несовершенство и выглядеть краше, чем члены других племен, людоеды проявляли большую фантазию в придумывании разных нарядов.

Предводитель араюнов благодаря своему сверкающему нефритом и золотом плащу напоминал дорогое ювелирное украшение. Вождь был обут в золотые сандалии. Двое рабов расторопно расстилали перед повелителем пестротканые дорожки, дабы царственные ступни не касались презренной земли.

Предводитель араюнов ожидал гостя у походного святилища, которое представляло собой каменное изображение раскрывшего зубастую пасть танцующего божества. Морда истукана была вымазана в крови. Перед ним на специальной подставке в виде жердей покоилось несколько десятков явно недавно отрубленных голов. Это очень походило на страшные счеты.

Одного взгляда на эти головы было достаточно, чтобы определить, что большинство из них принадлежало пропавшим солдатам из соседнего воинского лагеря. И все же пока Мангрейд промолчал. Во-первых, он знал, что араюнский вождь ни за что не признает свою вину, а, скорее всего, будет утверждать, что головы принадлежали плененным им врагам.

А во-вторых, философ пришел сюда в одиночку вовсе не для того, чтобы уговорить людоедов хотя бы временно перейти на говядину, баранину или конину. Это было бы совершенно бесполезно и очень опасно. Чтобы подчинить своей воле своенравных каннибалов, необходимо было совершить нечто выдающееся. И философ самонадеянно собирался это сделать. Недаром в Сфере про Мангрейда ходили многочисленные легенды и даже устные жития. Его личность окружал ореол героя и святого. А сверхчеловек должен уметь без всякого оружия одним лишь словом и взглядом побеждать многочисленных врагов.

Вождь араюнов явно не слишком опасался гостя. Беседуя, они подошли к тому месту, где был привязан к столбу обнаженный человек. Мангрейд сразу определил по цвету его кожи, широкому лицу и валяющимся рядом деталям одежды, что это и есть похищенный посол. Многочисленные обитатели лагеря — мужчины, женщины, дети, старики по очереди подходили к пленнику, и каждый каменным кинжалом срезал с плоти живого пленника свой кусок мяса. После этого людоеды с поспешностью отходили в сторону, чтобы поджарить на костре и жадно съесть свою порцию. В результате несчастный страдалец видел, как его живьем поедают и хоронят в своих утробах людоеды.

— Я смотрю, у твоей армии нет проблем со снабжением провиантом, — понимающе улыбаясь, кивнул на страшное пиршество философ.

Людоедский вождь, ожидавший услышать упреки и даже угрозы со стороны Мангрейда, заметно растерялся. Затем араюн стал поспешно пояснять, что этот бродяга, вор и убийца, выкуплен в одном селении по дороге сюда и теперь получает справедливую кару за свои преступления.

Это была самая наглая ложь, которую только Мангрейду приходилось слышать. Философ знал, что чести быть съеденным живьем удостаиваются далеко не все, а только те знатные пленники, в чьих воинских доблестях и выдающемся уме араюны не сомневаются. Естественно, что такой «привилегии» не мог удостоиться презренный преступник.

У людоедов считалось, что лучшие качества поедаемого передаются через его плоть. Из головы умерщвленного храбреца потом будут вынуты все кости, ее засушат, и один из вождей станет носить такую сильно уменьшившуюся голову в качестве талисмана у пояса. У разговаривающего с философом главного людоеда рядом с ножнами меча висела целая дюжина подобных «украшений».

Мангрейд с любопытством стал рассматривать эти головы, задавая вопросы, на которые людоед с удовольствием отвечал. Потом внимание философа естественным образом перешло на очень красивый меч главного араюна, ножны которого и сам клинок были с большой искусностью вырезаны оружейником из очень крепкого черного дерева в форме змея. Тут Мангрейд вспомнил о своем подарке верному союзнику. Он развернул принесенный с собою сверток, и каннибал увидел протянутый ему на куске голубого шелка удивительной красоты кинжал с обильно позолоченной рукоятью.

Философ знал, что любое металлическое оружие, не говоря уже о выполненном из драгоценных металлов, считается у араюнов бесценным. Сами они не владели искусством получения и обработки стали. Поэтому пользовались в основном каменными и деревянными мечами и инструментами. Редкие же экземпляры железных и бронзовых мечей доставались араюнам в качестве военных трофеев. Поэтому дар, преподнесенный Мангрейдом вождю, был принят последним с плохо скрываемым восторгом. Людоед даже не удержался от того, чтобы тут же извлечь клинок из ножен. Несколько раз он рассек им воздух, любуясь многослойной сталью клинка и красотой отделки его рукояти.

Неожиданно Мангрейд заговорил о том, что больше не потерпит от араюнов неподчинения:

— Вы можете что угодно делать с пленными врагами, — громко и властно обратился философ к толпе, занятой поеданием ханского посла, — Но я запрещаю вам покушаться на жизнь моих союзников! Любого, кто отныне попытается это сделать, я покараю.

Вначале в лагере наступила гробовая тишина, которая вскоре сменилась бурей негодования. И больше всех возмущался вождь, который в сердцах даже отшвырнул только что подаренный ему кинжал.

— Да кто ты такой, чтобы приказывать нам! — потрясал кулаками перед лицом философа главный людоед. — Араюны — вольный народ и всегда ели, кого хотели. А тот, кто пытался нам указывать, вскоре сам становился угощением на наших пирах.

— Отец отцов! — обратился к верховному вождю один из воинов в богатой накидке и в пышном головном уборе, составленном из разноцветных перьев райских птиц и засушенных пшеничных колосьев. Мочки ушей говорившего оттягивали тяжелые каменные серьги, выполненные в форме солнечных дисков. — Позволь нам испить дымящейся крови этого человека. Мы знаем, что он великий вождь. Тем лучше для нашего народа. Его плоть вселит в сердца твоих сынов и дочерей большую отвагу и мудрость.

— Вы хотите поднять на меня оружие? — с выражением притворного изумления на лице воскликнул Мангрейд. — Глупцы! Хорошо же, я научу вас послушанию.

Уже некоторое время Мангрейд исподволь наблюдал за людоедским вождем, с которым происходило что-то неладное. На лбу этого человека выступила испарина, кожа его лица побледнела. Несколько раз главный араюн странно покачнулся, будто пьяный. Когда философ резко вскинул в его сторону вытянутую руку, верховный людоед вдруг повалился на землю. Тело его начали сотрясать предсмертные судороги, а изо рта пошла пена. Толпа вооруженных людей вначале оторопела, а потом бросилась на совершенно безоружного философа. Но Мангрейд был совершенно спокоен. Он четко все рассчитал и продолжал хладнокровно разыгрывать представление:

— Остановитесь, иначе я не оставлю в этом лагере ни одной живой души! — предупреждающе вскинув руку, крикнул он.

Внезапный порыв ветра, принесший с собой тучи пыли, словно подтвердил серьезность этого обещания. Людоеды окружили Мангрейда плотным кольцом. Все только ждали, когда кто-то самый смелый первым метнет во врага копье. Но пока никто не решался этого сделать, опасаясь обещанной кары. Слишком спокойный вид этого безоружного человека и его надменный взгляд озадачили араюнов.

Неожиданно солнце куда-то исчезло. Все вокруг погрузилось во тьму. Остался только грозный голос пришельца. Мангрейд говорил, что всерьез разгневался на араюнов и теперь никто из них больше не увидит так почитаемого ими солнечного света.

— Вскоре вы все умрете, как умер ваш вождь. Такова расплата за непокорность.

Людоеды все как один повалились на колени и стали молить Мангрейда о пощаде, которая после долгих уговоров милостиво была им дарована.

Философ торжествовал. Он одержал очередную важную победу благодаря древней книге, подаренной ему когда-то очень давно самим Ткачом. В ней подробно рассказывалось об устройстве Сферы. С ее помощью Мангрейд рассчитал точное время приближающегося солнечного затмения и воспользовался им, чтобы вселить благоговейный ужас в восставшие против его власти души. Вышедший из подчинения вождь людоедов был отравлен специальным ядом, рецепт которого философ опять же вычитал в одном из древних свитков, показанных ему учителем. Этим ядом была смазана рукоять подаренного главному араюну кинжала.

«Сегодня я лишний раз убедился, как опасно Богу заводить любимых учеников, — размышлял о своих давних отношениях с Ткачом Мангрейд. — Вложив в преданную тебе голову сокровенные знания, слишком приблизив к себе человека, ты рискуешь воспитать в своем любимце равного тебе по силе врага».

Туго спеленутый по рукам и ногам паутиной, напоминающий собою кокон, Кузнецов висел под потолком подводной пещеры. Эта была своего рода продуктовая кладовая паука. Рядом с Денисом слегка покачивались другие коконы, внутри которых находились различные животные — уже мертвые. Над головой Кузнецова вместо голубого неба нависал темный покрытый плесенью свод.

Денис смутно помнил, как паук потащил его на дно, как перед глазами поплыли разноцветные круги, а в ушах тонко зазвенело от повышающегося давления. Должно быть, теперь он находился на глубине десяти — пятнадцати метров.

«Что ж, все не так уж и плохо, — успокаивающе сказал себе вслух Кузнецов. — В конце концов, этот паучок-крестовичок запросто мог сожрать тебя сразу, не оставляя деликатес про запас в качестве консервы. Тем не менее он этого не сделал. А из любой ловушки всегда можно выбраться, главное, хорошо все продумать, а после не медлить с исполнением задуманного».

Денис часто в сложных ситуациях затевал с самим собой «психотерапевтические» успокоительные беседы вслух. Он где-то читал, что собственный спокойный доброжелательный голос действует на мозг совершенно особым благоприятным образом.

В норе было очень холодно и к тому же приходилось дышать нездоровым спертым воздухом. Все эти обстоятельства вскоре обязательно должны были ослабить его организм, поэтому необходимо было поспешить с бегством.

Действие парализующего яда уже прошло, так что Кузнецов снова мог в полную силу бороться за свою жизнь. Булатным перстнем он вспорол паутину, освободив себе руки. Затем стал действовать одновременно металлическим когтем и ножом.

Разобравшись с паутиной, Денис спрыгнул в черную воду. Вынырнув, огляделся: почти вертикально уходящие вверх стены норы покрывала омерзительного вида бурая слизь. Никакого намека на более удобное место для побега Кузнецов не обнаружил — стена подводного кокона по всей своей окружности была абсолютно одинаковой.

В глубину под собой Денис старался не смотреть — его страшила ее темная неизвестность. Вообще атмосфера «камеры смерти» сильно давила на психику. Это место было невольным свидетелем агонии многих страдальцев, подвешенных под потолком в парализованном состоянии, а затем медленно умиравших от холода, голода и жажды. А потом здесь появлялся хозяин всех этих припасов, чтобы полакомиться очередной заначкой.

Денис невольно представил ползущего по стене мокрого паука, неспешно выбирающего себе ужин. Затем в полной тишине хищник разрывает на части чью-то мертвую тушу, и обглоданные кости с оглушительными всплесками падают в черную воду…

«Б-р-р, какая мерзость!»

Экономя силы для решающего броска к свободе, молодой человек медленно плыл вдоль стены, попутно пытаясь набрать в легкие побольше воздуха. Денису предстояло поднырнуть под стену и проплыть неизвестное количество метров до поверхности. Он очень надеялся, что у него хватит на это сил.

Каждый производимый пловцом всплеск гулко отражался от высокого свода. Иногда снаружи из-за перегородки стены доносились непонятные поскрипывания и удары. Скорей всего, за пределами подводной тюрьмы человека поджидали новые угрозы.

Денис решил, что обязательно при случае выскажет Ткачу все, что он думает о его отвратительном управлении этим миром. «Нет, Сферу спасет только грамотный “божественный менеджмент”, исключающий обилие опасных монстров и стихийных угроз!»

Но тут Денис снова под тонким слоем воды увидел восемь маленьких немигающих змеиных глазок, стерегущих каждое его движение. Оказывается, все это время паук не покидал своей норы, а прятался у дальней стены своей пещеры. Неудивительно, что в здешнем сумраке Кузнецов до сих пор не заметил бдительную тварь.

Паук уже знакомым Денису движением стремительно рванулся к нему. И тут под сводами норы звонко и гулко прозвучал голос Крэйи:

— Эй! Есть тут кто живой?

— Крэйя! Это ты?! — не веря своим ушам, радостно позвал Кузнецов, и тут же голос его стал тревожным: — Осторожно! Берегись этой гадины. Она поворачивается в твою сторону.

— Я же предупреждала тебя, глупый человек из Главного мира, что нельзя гневить судьбу, — весело прокричала в ответ друидка. — В жизни каждая встреча — хорошая или плохая — не является случайной и всегда заслужена человеком. Ты этого паука заслужил!

Огромное мохнатое тело гигантского насекомого наполовину всплыло из-под воды. Рядом с его туловищем стали появляться многочисленные ноги. Теперь монстр покачивался на воде, рассматривая холодными злыми глазами девушку, зачем-то добровольно явившуюся в его продуктовую комнату.

Денис стал громко кричать и бить руками и ногами по воде, чтобы вновь отвлечь внимание хищника на себя, но это оказалось совершенно бесполезным занятием. Паук уже начал подкрадываться к Крэйе.

Последовавшие за этим события развивались очень стремительно, но по совершенно неожиданному сценарию. Когда паук бросился на девушку, она швырнула в него какую-то вещицу. Пораженный Кузнецов увидел, как прямо из тела атакующего паука вдруг появилась его точная копия.

Но еще больше был озадачен и испуган сам хозяин норы. Некоторое время конкуренты оценивающе рассматривали друг друга. Потом хозяин припасов в панике отскочил на середину своей норы и попытался нырнуть в воду, но его порожденный магией противник настиг беглеца и прыгнул ему на спину, вонзив передние лапы в тело врага. Но это еще была далеко не победа. В полумраке подводной пещеры вспыхнула ожесточенная схватка. Причем бились пауки молча. Только смертоносные щупальца свистели в воздухе и шлепали по воде. Ледяные брызги летели во все стороны. Подводный дом сотрясался и ходил ходуном так, что Денис опасался за его целостность.

Вскоре пауки сцепились в клубок. Они оплели друг друга мощными лапами и раскачивались, как борцы, гипнотизируя друг друга ненавидящими глазами. Наконец Денис издал победный клич:

— Смотри, Крэйя! Он убит.

Действительно, туша хозяина норы неподвижно качалась на волнах. Его магический собрат сразу после своей победы растворился в пространстве. Хотя Денис с удовольствием дружески похлопал бы страшноватого на вид спасителя по его мохнатому боку.

Друидка подплыла к мертвому монстру, смело забралась на него и победно постучала ногой по его брюху, которое загудело от ударов, словно барабан. И тут «мертвый» паук вдруг снова ожил. Он схватил девушку передними лапами и мгновенно ушел с ней под воду. Все произошло так быстро и было столь нелепо, что Денис еще довольно долго не мог прийти в себя и продолжал завороженно смотреть на то место, где хищник исчез вместе с Крэйей.

На поверхности озера на небольшом плоту вынырнувшего Кузнецова встретили Лоберис и Хинто. Когда трактирщик узнал о постигшей Крэйю страшной участи, он заплакал. Почтенный мужчина стеснялся своих вырвавшихся чувств, но ничего не мог с собой поделать, слезы продолжали катиться по его пухлым щекам.

Лоберис протянул Денису цепочку с двумя кольцами, которую ему оставила друидка перед тем, как спуститься в найденное ею при помощи магии убежище паука.

— Она велела в случае, если с нею что-нибудь случится, отдать их тебе. Жаль, что я не знаю, кому принадлежит второе кольцо.

— А если бы ты его знал, чтобы ты ему сказал? — зачем-то спросил Денис.

— Я попросил бы его поскорее надеть предназначенное ему обручальное кольцо, — ответил трактирщик, обозревая полным тоски взглядом пустынное пространство озера. — Пока оно будет на его пальце, с той, которой предназначено второе кольцо, не случится самого страшного. Есть такое поверье.

Кузнецов торопливо стал снимать свое кольцо с цепочки.

Удивленный Лоберис попытался остановить его.

— Так, значит, это ты! Но постой, парень, а как же Такима? Ты же любишь ее? Учти, закон обручальных колец навсегда проложит непреодолимую пропасть между тобой и твоей возлюбленной. Подумай хорошенько, прежде чем навеки связывать себя брачной клятвой с другой.

Денис ответил, уже надевая кольцо на палец:

— А разве ты поступил бы иначе, если бы речь шла о человеке, который пожертвовал собою ради твоего спасения?

Подошедший к Кузнецову Хинто положил Денису руку на плечо:

— Ты снова поступил красиво! Правда, если в прошлый раз ты был готов заложить душу ради любви, то теперь твоя жертва гораздо ощутимее. Не знаю, смог бы я отказаться от любимой женщины из-за долга чести.

Только сейчас до Дениса по-настоящему дошло, что он действительно поставил жирный крест на своих отношениях с Такимой. В этом мире есть правила, принимая которые вынужденно или добровольно ты уже не сможешь отыграть ситуацию назад.

Далее Кузнецову предстояло продолжить путь вдвоем с Хинто. Лоберис решил остаться, чтобы держать наготове плот, а по ночам жечь на берегу сигнальный костер, на тот случай, если Крэйе удастся самостоятельно вырваться из логова паука. Кузнецова трактирщик попытался успокоить фразой, что в мире, где есть магия и волшебство, всегда остается надежда на лучший исход. Сам Денис намеревался при первой возможности добиться встречи с Ткачом или каким-нибудь другим сильным магом, чтобы упросить его помочь своей пропавшей невесте.

Когда Кузнецов и Хинто перелетали на драконе границу материков, Денис наблюдал внизу диковинное зрелище: с Харона на лежащий у побережья Гипериона небольшой остров Тантал по длинным перекидным мостам переправлялись передовые конные отряды кочевников. Мосты (явно сделанные из украденных у друидов деревьев) свободно качались в воздушном пространстве Сферы, так что под копытами лошадей степных воинов и над их головами простиралась лишь бездонная голубая бездна. Тем не менее Кузнецов видел, что ни одна из фигурок внизу не замедляла шаг и не пыталась в ужасе повернуть обратно. Судя по всему, в этой армии не было страшнее преступления, чем не исполнить полученный приказ.

От самого Харона веяло чем-то таинственным и зловещим. Уже не первый раз Кузнецову приходилось наблюдать, какой суеверный страх у добропорядочных жителей Гипериона и Феба вызывает «проклятый» материк. Даже отважные Такима, Хинто и Крэйя с благоговейным ужасом говорили об этой дикой земле.

Вскоре воздушным путешественникам пришлось сильно снизиться. В глубине Харона проснулся тысячи лет до этого дремавший вулкан. Черные облака вулканического пепла вместе с ордами кочевников двигались сплошным фронтом в сторону Гипериона. Было не ясно, то ли извержение вулкана спровоцировало нашествие воинственных орд, то ли небесные и земные силы зла объединились в этом походе.

Наверное, Денис был сейчас единственным человеком во всей Сфере, который понимал весь размах надвигающейся на центр этого мира катастрофы. Причем кривые мечи и стрелы кочевников были не главным проклятием, грозящим пока еще относительно благополучным районам Феба и Гипериона. Очень скоро солнце на долгие месяцы скроют вулканические облака, а точнее, пленка паров серной кислоты. Правда, температура воздуха упадет не намного, всего на каких-нибудь два-три градуса. Но даже этого будет достаточно, чтобы урожайность зерновых резко снизилась. Остатки посевов вытопчет кавалерия. Огромные территории охватит страшный голод. Зато в поисках пищи осмелеют крысы, которые принесут на своей шерсти блох — разносчиков бубонной чумы. «Ткач, за что ты так немилосерден к созданному тобою миру!» — готов был поднять руки к небу и в сердцах воскликнуть Денис. Кузнецов успел полюбить Сферу, несмотря на все ее несовершенство. Он искренне не хотел столь страшной агонии этой цивилизации.

Дракона они спрятали в просторной пещере, которую нашли в красных от тысячелетия обжигающего их солнца скалах. Отсюда открывался прекрасный вид на текущую к переправе бесконечную живую реку армии кочевников. Быстро передвигающиеся облака пыли справа и слева от ее основного русла указывали расположение дозорных разъездов. Нельзя было допустить, чтобы эти зоркие всадники раньше времени обнаружили присутствие двоих чужаков. В ситуации военного похода шпионы редко переживают короткий допрос на месте их поимки. Поэтому Кузнецов собирался покинуть временное убежище, только когда поблизости появится сам великий хан. Тогда вероятность, что их разговор состоится, будет велика.

А пока Денис предложил Хинто поужинать перед тем, как отправляться на предстоящее им смертельно опасное дело. Широким жестом Кузнецов пригласил своего спутника поскорее вытаскивать содержимое провиантской сумы и располагаться за широким камнем, который должен был послужить им столом.

— Кто знает, возможно, другой возможности поесть у нас в этой жизни уже не будет, — сказал он жулику.

Ели они с большим аппетитом, добрым словом поминая запасливого трактирщика, который позаботился о том, чтобы путешественники как можно дольше не испытывали голодной тоски.

— Я решил, что после того, как помогу тебе спасти твоих девок, заживу по-другому, — поделился своими планами с напарником Хинто. — Есть у меня на примете одна веселая вдовушка. Ей после смерти мужа досталась в наследство небольшая харчевня. Баба она что надо, особенно по части приготовления разной жратвы, да и сама — краля аппетитных форм. К тому же, сам понимаешь, на хозяйстве нужен крепкий мужик, женщине одной не справиться. Вот она меня и звала к себе жить…

— А что же ты тогда шею под петлю подставлял, если у тебя такое райское местечко заготовлено? — недоуменно поинтересовался Денис.

— Да понимаешь, скучно мне без вольной жизни. Как представлю, что целыми днями буду торговать пивом да одни и те же сплетни в который раз перетирать с постоянными клиентами, так аж тошно становится…

Между тем в долине показались три огромные повозки, каждая из которых была запряжена целым стадом могучих быков. На повозках стояли большие юрты. Передняя была сделана из белого войлока, остальные две — из черного.

— Это Джамай! — возбужденно прошептал на ухо Денису даже переставший жевать вор. — Только его собственный шатер, а также шатры ближайших к хану советников перевозятся на волах. Остальные воины каждое утро собирают свои палатки и сдают в обоз.

— А ты откуда про это знаешь? — подозрительно покосился на дружка Кузнецов.

— Ха! Да я у степняков не один раз коней уводил!

На этот раз Хинто явно привирал. Ведь для свершения сего подвига ему необходимо было, как минимум, перелететь с материка на материк, что было задачей трудновыполнимой даже для такого лихого вора.

Наступал решительный момент, когда было необходимо, не мешкая, покинуть надежное убежище и выйти навстречу неизвестности. Но Кузнецов отчего-то медлил. Ужас перед кривыми саблями в безжалостных руках сковал тяжелым свинцовым страхом ноги молодого человека. А он-то тешил себя горделивой надеждой, что прежние жестокие схватки с различными монстрами закалили его, наделили характером воина. Но это оказалось далеко не так. На самом деле мощный инстинкт самосохранения по-прежнему диктовал свою волю недавнему офисному клерку. Нет, видимо, героем, ежедневно совершающим подвиги, надо родиться или, как минимум, воспитываться с младых ногтей. Кто знает, возможно, если бы Хинто первым не вышел из пещеры, Кузнецов так и остался бы сидеть в каменной норе, а потом запоздало проклинал бы себя за малодушие. Но вор не оставил Денису возможности выбора.

Чужаков сразу же окружили на полном скаку подлетевшие к ним запыленные всадники. Денис и глазом не успел моргнуть, как на него и на Хинто набросили быстрые петли арканов. Пойманных вражеских лазутчиков на привязи потащили по направлению к передвижной ханской ставке.

По пути Денис отметил, что облик кочевников не столь ужасен, как считают многие жители Сферы, никогда в жизни не видевшие живого варвара. Несколько раз Кузнецову приходилось слышать крайне нелестное описание внешности степняков. Говорили, что лица их уродливо широки, носы от рождения приплюснуты от одного края скулы до другого, а щеки напоминают бугристые штопаные бурдюки; что из ноздрей у них торчит шерсть и исходит зловонный запах. Рассказывали также, что тело типичного степняка до того неказисто, а ножки настолько малы и кривы, что он может передвигаться только в седле. И к тому же, мол, тела их обильно заселены паразитами и издают такой страшный смрад, от которого последний бродяга с Гипериона упадет в обморок.

Из всех этих описаний правдой было только наблюдение, касающееся труднопереносимого аромата немытого тела, исходящего от степняков. А в остальном кочевники обладали обликом обычных представителей земной монголоидной расы.

Но гораздо больше окружающих его всадников Дениса заинтересовали их низкорослые лошадки. Глядя на этих не слишком красивых с виду скакунов, он был готов поверить в рассказы об их фантастической выносливости и неприхотливости. Вполне возможно, что правдой было и утверждение некоторых знающих людей, что будто бы в бесплодных местностях эти животные могли есть даже кору деревьев и камни. Сами же всадники имели возможность сколь угодно долго держаться без еды и питья, высасывая кровь у своих коней и употребляя молоко кобылиц. Правда, ноги лошадок были явно коротковаты для быстрого бега, но Денис обратил не слишком много внимания на этот существенный недостаток степных скакунов.

У входа в юрту Денису и Хинто пришлось посторониться, пропуская четырех стражников, выносящих из ханской резиденции отчаянно барахтающегося в их руках мужчину. Этот человек умолял конвоиров, чтобы ему позволили сказать еще несколько слов Его Солнечному Величеству Царю царей Джамаю. Но стражники не обращали внимания на эти крики. Словно мешок, они швырнули мужчину на землю.

По некоторым характерным деталям происходящего Денис определил, что этого человека ждет лютая казнь. Он узнал беднягу. Это был уже знакомый Денису Нави. Этому горе-сыщику и шпиону явно давно пора было поменять работу. Вряд ли самые щедрые гонорары, которые он получал за свои услуги, могли компенсировать те неприятности, в которые бедолага постоянно попадал.

В прошлый раз друиды превратили его в дерево, теперь степняки готовили ему какую-то по-азиатски жестокую экзекуцию. Последнее, что Кузнецов услышал перед тем, как зайти в юрту, был хныкающий голос Нави:

— Ну позвольте хотя бы напоследок сделать глоток кактусовой настойки. Окажите смертнику последнюю милость.

В огромном шатре, куда привели пленников, их встретил мужчина с очень энергичным и умным лицом. И как ни пытался Денис найти что-либо зловещее в его облике, он так и не смог этого сделать. Напротив, степняк ему сразу понравился своими ироничными проницательными глазами, морщинистым лицом человека непростой судьбы, спокойной манерой разговаривать.

Одет хозяин юрты был очень по-домашнему — в синие шаровары, войлочные сапожки, напоминающие земные валенки, и штопанный во многих местах халат. Простота этого всесильного правителя изумляла особенно на фоне разодетого в бархат и яркий атлас щеголеватого вельможи, присутствующего здесь же в шатре.

Жестом Джамай приказал воинам, доставившим к нему пленников, развязать Кузнецова и Хинто. Денис заметил у входа золотую статую, напоминающую своим видом внешность хозяина юрты, и первым делом поклонился ей — не выразить своего уважения могущественному правителю было бы роковой ошибкой.

Один из стражников предложил чужакам поклясться, держа руки над пылающим факелом, что они без дурного умысла пришли к Сыну солнца, Царю царей. Боль была труднопереносимой, но Кузнецов и Хинто все же выдержали процедуру очищения огнем. Таким образом, все условия, необходимые для начала разговора с ханом, были соблюдены.

— Мы пришли к Вашему Солнечному Величеству с миром, великий Царь царей! — с очередным глубоким поклоном торжественно заявил Кузнецов.

Вместо хана ответил важный господин, внешне совсем не похожий на степняков. Да и костюм его явно был сшит по моде цивилизованной части Сферы.

— Если бы Солнечное величество, Царь царей Джамай верил каждому перебежчику, он бы никогда ни взял власть на Хароне и ни собрал бы войско для покорения всей Сферы.

— Тебе-то он поверил, — резонно заметил Хинто, нагло улыбаясь в побагровевшее лицо бывшего герцога.

Едва заметным движением пальцев правой руки хан велел своему придворному отойти в сторону и не мешать разговору. После этого он предложил чужеземцам располагаться на ковре за низким деревянным столиком, на котором стояла шахматная доска с выстроенными для новой партии черными и белыми фигурками. Видимо, эту игру в Сферу перенес из Главного мира Ткач.

Пока маленькая женщина в длиннополом зеленом халате с обилием золотых украшений на голове разливала по чашкам горячий кумыс, Кузнецов с любопытством осматривался. Судя по всему, пожилая женщина была лишь одной из сотен или даже тысяч ханских наложниц. Однажды Денис прочел в каком-то американском журнале, что согласно проведенным в 2003 году исследованиям ДНК у двух тысяч человек из разных уголков Евразии выявилось, что у всех них оказался одинаковый набор У-хромосом. А это значит, что у этих людей был один предок, живший на рубеже двенадцатого — тринадцатого веков. Праотцем их скорей всего, был Чингисхан, имевший несколько тысяч жен и наложниц, которые родили ему тысячи детей. По самым скромным подсчетам, дальними потомками земного ордынца являются шестнадцать миллионов землян. Сидящий напротив Дениса предводитель диких племен Сферы, наверняка, тоже обильно развеял по степям свой невероятной силы генетический материал.

С большим интересом Кузнецов знакомился и с обстановкой средневекового жилища знатного кочевника.

Молодой человек словно при помощи машины времени перенесся в далекое прошлое. Любой маститый историк без колебаний отдал бы полжизни за возможность сейчас оказаться на месте Кузнецова. Тем с большим энтузиазмом Денис пытался запечатлеть в памяти малейшие нюансы окружающей его обстановки.

На западной, мужской стороне стояла резная деревянная кровать хозяина юрты. Она была богато убрана расшитым шелковым бельем и шкурами ценных животных. Там же в ящиках должно было храниться военное и охотничье снаряжение главы дома и конная упряжь.

Место, предназначенное для женщин и детей, располагалось на противоположной стороне жилища. Здесь стояли многочисленные кованые сундуки с различным домашним скарбом, продуктами, одеждой.

По обеим сторонам от входа в шатер теснились деревянные ведра с какой-то провизией и бурдюки. Пол юрты был выстлан многочисленными коврами.

В центре шатра на огне стоял большой чан, в котором варилось мясо. Над очагом в крыше юрты имелось круглое отверстие для отвода дыма.

Кузнецов заметил, как занимавшаяся приготовлением пищи женщина бросила в пламя костра несколько кусочков вяленого мяса. Таким образом хозяйка ублажала огонь, который у многихдиких народов считается священной сущностью. Его никогда не тушат и берегут как зеницу ока.

Если бы не отдельно стоящий от всей этой «мебели» золотой трон, можно было подумать, что здесь живет не грозный царь, а какой-нибудь зажиточный табунщик.

— Где же ваши дары и ключи от городов? — злорадно щуря свои и без того узкие азиатские глаза, спросил хан. — Я уже давно слышу, как трусливо бьются сердца обитателей Гипериона. Вы мудро поступили, что пришли предложить мир до того, как мои тумены смертоносным смерчем пронесутся по вашим землям.

Денис понял, что его слова о миролюбивом визите истолкованы не совсем верно. Предстояло как-то выпутываться из сложного положения.

— Мы не послы, великий государь. Но я готов предложить Вашему Величеству нечто большее, чем ключи от городов Феба и Гипериона.

Кузнецов рассказал о том, кто он такой и как сам Бог Даригаш объявил его отверженным преступником.

— Я хочу отомстить. А кроме того, мне нужна помощь. Мою невесту захватили некроманты. Я должен освободить ее любой ценой. А за это я покажу Вашей Светлости место, где находится Узел мира. Тот, кто владеет Узлом, — владеет миром.

Хан задумался. Он довольно долго молча сидел с невозмутимым видом, неспешно перебирая четки. Но Денис не сомневался, что в глубине желтых тигриных глаз варвара сейчас бушует пламя сильнейших эмоций.

— Некроманты — мои союзники в этом походе, — после продолжительной паузы наконец заговорил степняк. — Разве ты не слышал, что их армия, а также войско Мангрейда присоединятся ко мне.

— Ты живешь старыми слухами, великий хан, — вдруг нагло вступил в разговор Хинто. — Всем на Гиперионе и Фебе известно, что еретик давно величает себя «императором Сферы» и «Отцом народов», в то время как тебя он называет своим «сыном».

Вор затеял очень тонкую и опасную игру. Денис знал, что у кочевых племен назвать кого-то сыном означает указать на его подчиненное по отношению к тебе положение. Кузнецов бросил на друга красноречивый взгляд, безмолвно моля его не совать снова свою, а заодно и его шею в петлю. Но слова уже были сказаны, а значит, мосты для отступления сожжены.

— А почему я должен вам верить? — задумчиво молвил кочевник. — А вдруг вы пришли, чтобы поссорить меня с моими союзниками и заманить в ловушку?

В голосе хана не было и тени угрозы. Степняк словно анализировал шахматную позицию:

— Иногда даже один храбрец может стоить тысячи воинов, если обманом сумеет заманить их в уготованный «мешок».

— Тогда посмотри на это. — Хинто предложил кочевнику золотую монету, на которой был выбит профиль Мангрейда с его именем и титулами «Властитель Сферы» и «Отец Джамая».

— Откуда она у тебя?!

На этот раз Джамай не смог сдержать эмоций. Лицо его исказил гнев, глаза смотрели на Хинто так, что, казалось, вот-вот прожгут дырку на его лице.

— Лучше вели своим слугам хорошенько обыскать своего министра. — Хинто указал пальцем на бывшего герцога. — В его кошельке найдется еще немало таких желтых кругляшков.

По приказу правителя двое воинов подскочили к бородатому вельможе, бесцеремонно перевернули его вверх ногами и принялись трясти. Выпавший из министра кошелек один из слуг подал хану. В нем оказалось еще полторы дюжины монет с изображением Мангрейда.

— Убрать собаку! — даже не взглянув на взяточника, грозно рыкнул хан.

Четверо воинов тут же подхватили за руки и за ноги бледного как полотно бывшего малого хана и потащили на место казни. Морально раздавленный происшедшим бывший герцог даже не мог выдавить из себя ни одного членораздельного слова оправдания. Он только растерянно мычал и изумленно хлопал ресницами.

Денис чувствовал, что благодаря воровскому таланту партнера им удалось одержать важную и нежданную победу — посеять серьезное недоверие между союзниками. Тот, кто чеканит монеты с собственным изображением и титулом хозяина мира, вряд ли захочет после победы делиться властью. Опытный политик не мог этого не понимать.

Правда, Кузнецова удивило обилие титулов, выбитых на небольшой по размеру монете. Немало озадачивала также недальновидная прямолинейность Мангрейда, который еще до победы над сильным врагом открыто демонстрирует всему свету намерение видеть могущественного степного хана своим вассалом. Денис был лучшего мнения о дипломатических способностях главного врага Даригаша.

Кузнецов не догадывался, что история с золотыми была всего лишь ловким трюком в исполнении его напарника. Хинто воспользовался одним из древних воровских магических приемов, которым владели лишь немногие избранные члены воровского клана Сферы. Достаточно было ловкому карманнику раздобыть худосочный кошелек с жалкой горстью медных монеток и пошептать над ними немного, как на короткое время вся эта грошовая мелочь превращалась в глазах «лохов» в полновесные золотые. Некоторые торговцы это знали и прежде, чем принять плату у подозрительного покупателя, читали над полученными от него деньгами особые заклинания. Если бы хан тоже произнес магические слова или немного подождал, он бы увидел, что кошелек его министра полон самых обычных серебряных дирхем и золотых динаров с его собственным ханским изображением.

Итак, Денис и Хинто могли праздновать победу. Но тут к правителю бесшумно приблизилась все это время скромно сидевшая в дальнем углу юрты женщина в зеленом халате. Она что-то шепнула на ухо своему мужчине, выразительно посмотрев на чужестранцев.

Хан тут же приказал одному из воинов отдать свой меч Кузнецову. После этого могущественный степняк без всяких эмоций на невозмутимом лице спокойно сказал иномирцу:

— Ты должен доказать свою преданность мне: убей своего друга. Тогда я тебе поверю…

Даригаш стоял на берегу русла пересохшей реки и величественными жестами рук благословлял проходящие мимо него войска — армия светлых сил выступила навстречу Мангрейду. Правда, движения Даригаша были немного неестественными, какими-то механическими, но никто не обращал на это особого внимания. Главное, что маги и простые ратники видели провожающего их в поход Бога. От этого сердца вояк наполнялись верой в победу. Разве можно разбить армию, которую напутствует на святое дело сам Господь?!

Все видели, что рядом с Даригашем стоит чудесным образом исцеленный им Кипт. Это еще больше укрепляло в глазах идущих на бой людей образ всемогущего Господа, способного поднимать со смертного одра безнадежных больных и раненых.

Никто в тесных походных колоннах не подозревал, что приветствующий их Бог — жалкая марионетка в руках вероломного узурпатора. Кипт поместил душу бывшего союзника в тело большой собаки, которая теперь сидела рядом с Остающимся. На морду пса был надет крепкий намордник, шею его сковывал строгий ошейник. При малейших признаках неповиновения острые шипы глубоко врезались в кожу несчастного животного.

Конечно, Кипт мог бы поместить душу свергнутого им Бога в какой-нибудь сосуд и закопать его в надежном месте. Но Остающийся был слишком сентиментален и хотел иметь возможность иногда поговорить с новым бессловесным воплощением глупого Даригаша, который, в общем-то, был неплохим человеком. Кипту было даже немного жаль, что они так и не договорились. Но в борьбе за власть друзей не бывает.

Сегодня Остающийся впервые демонстрировал покорную своей воле марионетку подданным и внимательно наблюдал за их реакцией. Силою всемогущего Узла Кипт специально осушил русло этой реки, превратив ее в широкую дорогу, по которой удобно передвигаться многочисленной армии. Но если бы кто-то из магов заметил подвох с Даригашем и поднял крик, Кипт мгновенно убрал бы магическую плотину, сдерживающую водный поток. Стремительно вернувшаяся в прежние берега река быстро поглотила бы взбунтовавшуюся против нового хозяина армию. Но, к счастью, все обошлось, и использовать смертоносную мощь Узла против подданных Кипту не пришлось.

Ситуация была безвыходная. Естественно, Денис ни при каких обстоятельствах не смог бы поднять оружие на товарища. Да он вообще не способен был кого-либо лишить жизни, даже слепого котенка. Правда, здесь, в Сфере, ему уже пришлось кое с кем серьезно разобраться, но это всегда происходило в состоянии магического транса, когда Денис плохо контролировал свои действия. Но сейчас ситуация была предельно конкретная: Кузнецову вручили в руки меч и велели зарезать им, словно барана, сидящего рядом Хинто. Естественно, это было абсолютно исключено. При этом Денис ясно отдавал себе отчет в том, что его отказ выполнить волю хана будет равносилен самоубийству. Окружившие чужаков воины были готовы по первому сигналу Джамая наброситься на Дениса и Хинто и порезать их на мелкие кусочки.

Сам же хан с острым интересом наблюдал за выражением лица Дениса. Прошедший в борьбе за власть огни и воды степняк любил ломать души людей. Гордых аристократов он доводил до состояния животных, готовых унижаться, лишь бы получить из хозяйских рук косточку с остатками мяса, сыновей заставлял доносить на отцов, славящихся своей верной дружбой товарищей — предавать друг друга в обмен на почести и деньги.

Денис посмотрел на Хинто. Вор сидел, гордо выпрямив спину. Взгляд его темных глаз словно был направлен внутрь себя. Почувствовав на себе взгляд товарища, Хинто очень плавно, даже величественно повернул к Денису свое лицо. Его губы чуть дрогнули, потом на них появилась немного вымученная ободряющая улыбка.

— Ну, давай же! Обо мне не думай, лучше вспомни о своих женщинах. Если нас обоих здесь кончат, они пропали.

Меч в дрожащих руках Дениса мог стать орудием изощренных пыток. Поэтому Хинто сам порывистым резким движением насадился грудью на острое лезвие. Он протяжно застонал, несколько раздернулся и застыл.

Тут же подскочивший воин схватил агонизирующее тело за плечи и стащил его с клинка. Другой степняк подставил под бьющий из раны фонтан дымящейся крови большую чашу, сделанную из человеческого черепа. Затем Денису приказали испить кровь своего товарища. Закрыв глаза и плохо соображая, что происходит, Денис поднес кубок со страшным напитком к губам. Следом за ним свежей крови отведал хан. Степняк пил не спеша, причмокивая от удовольствия.

— Ты доказал свою преданность мне, — благодушно обратился Джамай к почти невменяемому иномирцу. — Теперь проси чего хочешь.

— Я желаю стереть в порошок крепость некромантов и вытащить из застенков девушку по имени Такима! — яростно выкрикнул Кузнецов. Жуткий напиток странным образом опьянил его, вселив в сердце бешеную злобу. Наверное, степняки успели бросить в чашу какие-то травы. — А еще я желаю, чтобы помиловали человека по имени Нави, если он, конечно, еще жив.

Улыбающийся хан согласно кивнул головой.

До самого горизонта ночная степь была расцвечена многими тысячами костров, между которыми были установлены бесчисленные юрты. Возле шатров паслись отдыхающие после дневного перехода лошади.

Вокруг юрты, в которую на ночь определили иномирца и спасенного им в последний момент Нави, проводившие их сюда воины постелили длинную толстую веревку из шерсти и окропили землю какой-то жидкостью из кувшина.

— Зачем это? — равнодушно спросил Кузнецов у нового товарища.

— Для нашей же безопасности, — пояснил сыщик. — У степняков середины не бывает. Для них чужеземец — либо дорогой гость, жизнь которого надо всячески оберегать, либо враг. Со вторым разговор короткий. Но теперь мы для них стали гостями. А веревка защитит нас ночью от змей и прочих ползучих паразитов, которых в степи полным-полно. Так что можно спать спокойно — через веревку ни одна гадина не переползет. Но все равно советую во сне руки-ноги не раскидывать, тут много всяких сколопендр, тарантулов и скорпионов. Они тоже могут сильно цапнуть. Зельем же из кувшина эти люди окропили землю, чтобы к нам не подобрались клыкастые ночные демоны.

— А пошли бы они все подальше! — мрачно выругался Денис непонятно в чей адрес. То ли имелись в виду змеи и скорпионы, то ли демоны, то ли сами «гостеприимные» степняки.

Нави сочувственно вздохнул:

— Да, жаль твоего друга. Был человек, а стал верный ханский пес — маркурт. Теперь, если увидишь дружка, лучше к нему не подходи — загрызет! Дружба, семья — для гвардейцев из тумена личных телохранителей Джамая это пустые слова. Они маму родную зарежут без малейших колебаний, если прикажет хозяин.

Кузнецов непонимающе уставился на разглагольствующего сыщика.

— Я что-то не врублюсь: Хинто, что, жив?

— Так звали твоего товарища, — с сочувствующей миной на хитром лице прирожденного контрабандиста и мошенника понимающе покачал головой рыжебородый тип. — Конечно, он жив. Только тебе от этого радость не велика. Личный врач Джамая Елай Чуй вынул из его груди пробитое сердце и вдохнул в бездыханное тело темную силу. Теперь твой товарищ будет преданно служить хану, день и ночь охраняя его священное тело от покушений.

Видя, что молодой человек вновь серьезно загрустил, Нави обнадеживающе похлопал его по плечу:

— Ничего, не надо унывать. Нави помнит добро и умеет быть благодарным. Я знаю, где хранятся сосуды с сердцами ханских маркуртов. Сегодня ночью я достану его тебе.

— И мы сможем вернуть Хинто в прежнее состояние? — с надеждой воскликнул Денис.

Нави почесал затылок:

— Честно говоря, я не знаю, можно ли вернуть маркурта в прежнее состояние. Но пускай его забальзамированное сердце хранится у тебя. Возможно, в будущем обстоятельства сами подскажут тебе решение.

Утром хан через своего посыльного объявил, что он приглашает иномирца на царскую охоту.

— Тебе предстоит новое испытание, — кисло сообщил Нави. — Думаю, что хан собирается еще раз проверить тебя.

Сыщик пояснил, что у степняков не принято иметь дело с тем, кто не обладает хорошими воинскими навыками. Для людей, чья жизнь проходит в постоянной борьбе с силами природы и многочисленными врагами, человек, не умеющий уверенно держаться в седле и пользоваться оружием, почти неполноценен. С таким ничтожеством никто не станет иметь серьезных дел.

— Подозреваю, что вместо лошади хитрый «Лис степей» предложит тебе большого волка-оборотня с материка Гиперион. Это в его духе, — «обрадовал» Кузнецова Нави. — На этих злобных животных ездят только ханские гвардейцы.

— Но я даже на пони никогда в жизни не садился, — растерялся Кузнецов.

— Ничего, не бойся, — как мог, успокаивал молодого человека Нави. — Главное — сразу подчинить волка своей воле. Не жалей его бей, что есть силы хлыстом по особым выростам под ушами и по глазам. И ни в коем случае не позволяй смотреть тебе в глаза. Главная опасность для обычного человека — это взглянуть в глаза волку-оборотню. Если это произойдет, зверюга сразу обездвижит тебя и разорвет. Недаром только не имеющие сердца и обладающие холодным разумом маркурты скачут на гелийских волках. Остальные воины их боятся больше вражеских стрел. Ты будешь одним из немногих обычных людей, кто оседлает такую «лошадку».

Специально для царской охоты марширующая армия была на время остановлена. Сотни тысяч воинов расположились на склонах окрестных холмов, образовав настоящие зрительские трибуны.

Когда Денис появился на месте события, хан и несколько его ближайших придворных нетерпеливо гарцевали на высоких поджарых скакунах вороной масти. Эти длинноногие красавцы совсем не были похожи на приземистых коньков-горбунков, на которых передвигались обычные степные всадники. Видимо, бесценных жеребцов специально берегли для царской охоты.

Джамая и его свиту плотным кольцом окружали всадники на очень больших, ростом с быка, волках. Шерсть на загривках этих чудовищ стояла дыбом, а в налитых кровью глазах навсегда поселилась ненависть ко всему живому. Волки постоянно пытались сцепиться между собой или дружно наброситься на гарцующих рядом лошадей и их всадников. Маркуртам без перерыва приходилось стегать их хлыстами чуть пониже ушей. Именно так Денису и советовал действовать Нави. Но когда Денис увидел, как четверо ханских гвардейцев ведут к нему яростно рычащего двухметрового в холке волчару, он почувствовал себя пилотом-смертником, к которому подкатывают самолет с отваливающимися после взлета шасси. Но делать было нечего, и Денис шагнул навстречу судьбе.

Первым делом Кузнецов сунул левую ногу в стремя, одновременно ухватившись левой же рукой за переднюю луку седла. Именно так, по его наблюдениям, поступали все киношные ковбои и джигиты. Но внезапно отпущенный на свободу удерживающими его воинами волк резко рванул вперед.

Вообще-то, Денис рассчитывал, что ему хотя бы помогут взобраться в седло. Ничего подобного. Под оглушительный рев рыдающих от дикого хохота трибун получивший свободу волк понес барахтающегося у него на боку нелепого шута по степи. Это неминуемо должно было закончиться смертью неумелого наездника. Все были уверены, что на закате вдоволь нагулявшийся зверь вернется в лагерь с остатком ноги в стремени. Остальное тело чужака будет развеяно по степи или съедено серым монстром.

Но Денис очень вовремя вспомнил о «Шорохе ветра». Этот подарок Крэйи уже неоднократно спасал ему жизнь. Вот и сейчас мужчина не без труда сумел извлечь кинжал из ножен и стал резать им ремни подпруги. Фактически летя вверх ногами, молодой человек почти не имел возможности видеть, что он делает. Но умное оружие само выполнило его пожелание. В итоге освобожденный из капкана стремени Денис упал в траву, едва не сломав себе при этом шею.

Но теперь волк решил закусить своим выпавшим из седла седоком. Резко развернувшись, он бросился на Дениса. Кузнецов почти без замаха, поднявшись на колени, метнул в зверя нож. Волк был убит мгновенно и наповал.

— Ты оказался очень скверным всадником, — с высоты конского седла обвиняюще бросил иномирцу подскакавший к нему в окружении свиты Джамай. Эти слова не предвещали медленно поднимающемуся на ноги Кузнецову ничего хорошего.

Молодой человек оглядел свой изорванный в клочья костюм, покрытые ссадинами и синяками руки и ноги. После этого Денис перевел взгляд на тело убитого им монстра, серым пригорком возвышающееся в высокой траве. Кузнецов гордился собой. Сейчас Денису было плевать на брошенное ему обвинение. Уж он-то знал цену одержанной им победы. Странно, но жестокий кочевник больше не был страшен Кузнецову. Только что Денис был на волосок от смерти и сумел выжить. Страх смерти утратил над ним свою парализующую власть, возможно временно, но все равно это произошло.

Хан почувствовал настроение иномирца и словно в насмешку предложил ему попробовать оседлать нового волка.

— Я вижу, ты не сломался. Это похвально. Давай, испытай еще раз судьбу.

— Нет уж, спасибо, — поднял осмелевший взгляд на седока Денис. — С вашего дозволения, Ваше Благородие, я просил бы разрешения продолжить охоту на своей лошадке.

— У тебя где-то припрятан мул или осел? — под общий хохот осведомился хан. — Судя по твоей манере держаться в седле, только такие скакуны тебе подвластны.

— Вы правы, Ваше Солнечное Величество, и тем не менее я просил бы дать мне такую возможность.

— Хорошо, тогда присоединяйся к нам вон за той горой, — указал зажатой в руке плеткой куда-то вдаль хан. — Только бойчее погоняй своего ишака, чтобы мы могли увидеть тебя не завтра на рассвете, а еще до заката.

В качестве объекта охоты кочевники избрали огромного глота, нору которого накануне обнаружили разведчики. Один из самых опасных монстров Сферы притаился на глубине двадцатиметровой конусообразной воронки и поджидал, когда кто-нибудь из травящих его охотников неосторожно приблизится слишком близко к краю ямы. Как только это случалось, тотчас в воздух взмывала пасть, усеянная рядами острых зубов. Исполинский червяк мгновенно хватал всадника, иногда вместе с лошадью, и утягивал добычу под землю.

Теперь охотники переменили тактику. Они образовали большой круг и стали с приличного расстояния пускать в глота стрелы. Вначале всадники обстреливали монстра из маленьких луков небольшими дальнобойными стрелами с острыми наконечниками. Вскоре червь стал напоминать дикобраза, утыканного иголками.

Затем кочевники по сигналу поднятых их командирами черных флагов взяли в руки большие луки, сделанные из нескольких пород деревьев. Из этих луков можно было пускать в упор длинные стрелы с большими широкими наконечниками. Каждая попавшая в цель такая стрела заставляла глота издавать оглушительный рев и бешено извиваться всем своим исполинским телом.

Правда, для близкого обстрела червя всадникам снова пришлось сузить кольцо вокруг логова монстра. В ответ на это глот тоже изменил оборонительную тактику. Теперь из подземной норы в людей летели большие куски земли и камни. Они выбивали всадников из седел, разбивали головы воинов. Даже крепкие стальные шлемы разлетались в куски от попадания стремительных каменных ядер, а черепа лопались, как переспелые арбузы. То и дело кто-то из охотников сваливался в яму, становясь пищей для монстра.

Один из камней угодил в ногу Джамаю, сильно ранив его. Несколько телохранителей бережно сняли покалеченного владыку с коня и на руках отнесли его подальше от опасного места.

Казалось, дело безнадежно проиграно. Но хан не мог отдать приказ об отступлении. Неудачная охота в самом начале военного похода многими в армии была бы истолкована как дурной знак. Джамай не мог допустить, чтобы среди его воинов стали распространяться слухи о ниспосланном небом скверном предзнаменовании. Необходимо было любой ценой одолеть проклятого глота.

И тут окружавшие Джамая плотным кольцом люди стали изумленно показывать руками на небо. Раздались полные страха голоса: «Смотрите, летающая смерть! Сюда летит дракон!! Откуда он здесь взялся?! Это конец!!! Спасайся!!!»

Вскоре хан остался в окружении только своих верных маркуртов. И ближайшие придворные Джамая, и простые воины, забыв о страхе перед своим грозным властителем, в панике бежали от еще более страшной угрозы, каковой им представлялся дракон, или «летающая смерть». И лишь после того, как Денис направил дракона на глота и заставил крылатого змея изрыгнуть на червя струю пламени, все поняли, какую именно «лошадку» имел в виду иномирец, когда отпрашивался у хана.

Некроманты встретили армию кочевников как своих союзников. Ворота Умрада гостеприимно распахнулись перед Джамаем и его воинами.

Денис въехал в город в составе свиты грозного степняка. Иномирцу не надо было опасаться, что некроманты узнают в нем своего заклятого врага. Теперь своим внешним обликом пришелец из другого мира мало чем отличался от других знатных степняков. Кузнецов сидел верхом на превосходном жеребце благородных кровей из личного ханского охотничьего табуна. Еще один конь ему был подарен в качестве сменного. Переходы у кочевников могли длиться не один день, и надо было прямо на ходу давать лошадям отдых.

Молодой человек был облачен в обмазанные жиром для защиты от влаги пластинчатые доспехи, пожалованные ему со своего плеча самим ханом. Эти доспехи напоминали чешую дракона, где каждая новая костяная пластинка пришивалась внахлест на предыдущую, подобно тому, как кладут черепицу. Поверх доспехов на Кузнецове была надета длиннополая меховая шуба без рукавов, способная отлично согреть ночью в степи и не стесняющая движений в бою. Таких поистине царских даров Денис удостоился за свое впечатляющее появление на охоте верхом на драконе и последующее убийство глота на глазах великого правителя.

Кстати, теперь дракон в огромной клетке следовал за армией в обозе. Крылатого зверя пришлось из вежливости подарить Джамаю в ответ на его царские щедроты. Денису пришлось пойти на это, скрепя сердце, ведь огнедышащий ящер был беспроигрышным козырем в любой заварушке. Но что поделать, он просто не смог ответить «нет», когда могущественный варвар выразил желание иметь ручного дракона в своем личном зверинце.

Между тем радостные лица простых горожан, их приветственные крики вызывали в душе Кузнецова сильное чувство вины. Молодой человек знал, что совсем скоро кочевники сбросят дружеские маски и начнут кровавую резню. И дело здесь было не столько во врожденном вероломстве варваров. Этот грех целиком должен был лечь на Кузнецова, ибо таковы были условия договора, заключенного между ним и степным ханом: Джамай наносит внезапный удар по некромантам и освобождает Такиму, а за это Денис показывает степняку дорогу к Узлу мира.

На главной городской площади Умрада состоялась торжественная встреча легендарного повелителя степных народов с верхушкой гильдии некромантов из Совета Десяти Старших.

Но едва фигуры, одетые в черные балахоны, направились к Джамаю, чтобы лично поприветствовать его, хан резко вскинул вверх руку с зажатой в ней булавой. Следовавшие в свите Джамал верхом на верблюдах музыканты тут же ударили в свои гигантские барабаны и задули в трубы. Оглушительный рев и грохот ошеломил гробовщиков. Но еще больше магов потряс зловещий корабль. Неожиданно распустив черный траурный парус, он выплыл из рядов кочевой армии прямо на них.

Эту десятиметровую ладью несли на руках рабы. До поры корабль был замаскирован под несколько сцепленных между собой и укрытых звериными шкурами повозок. Но по сигналу хана шкуры и деревянные щиты были убраны, и некроманты с ужасом увидели посудину, в которой сидели сгорбленные мумии самых уважаемых иерархов их гильдии.

Накануне по приказу Джамая его воины разорили священное для некромантов кладбище, на котором хоронили лишь самых почитаемых членов гильдии.

Но эта была лишь часть страшного оскорбления, которое степняк нанес своим недавним союзникам. Ближайший советник хана Елай Чуй, как большой знаток тайных наук, заложил несколько десятков особых сосудов — «громовых бомб» — в основание старинной часовни, где проводили свои совещания вожди гильдии некромантов.

Джамай объявил потрясенным хозяевам, что, если они немедленно не выдадут ему девушку по имени Такима, он щелкнет пальцами и по его приказу корабль со священными для некромантов мертвецами мгновенно превратится в огромный погребальный костер, а почитаемая ими часовня взлетит на воздух.

У степняков было принято перед любой военной операцией через шпионов и тайных агентов как можно больше узнавать о будущем противнике. Поэтому Джамай отлично знал, что для некромантов все, что связано с культом смерти, имеет особое значение.

Идеально было выбрано и время для удара. Основная армия некромантов как раз ушла на соединение с Мангрейдом, поэтому принять или не принять ультиматум вероломного кочевника должны были решить всего два из десяти членов руководящего Совета гильдии — Мастер Зидцер и Мастер Гизберт.

Трудно было найти людей, обладающих столь противоположными характерами. Если Зидцер был само воплощение мудрости, то единственным достоинством Гизберта была его магическая мощь. Они по определению не могли выработать единой позиции. Более молодой и вспыльчивый Гизберт сразу начал горячиться и угрожать степняку:

— Отобрав у нас преступницу, ты все равно не сможешь далеко с ней уйти. Мы поднимем из могил сотни поколений ваших степных предков и бросим вам вслед. В ночной мгле ваши прадеды нападут на ваш лагерь и будут резать своих прапраправнуков ржавыми клинками!

На это Джамай невозмутимо ответил:

— Мертвецы — плохие воины. К тому же, если наши умершие деды нападут на нас, мы примем бой и делом докажем старикам, что они могут гордиться своими потомками.

Тогда слово взял Мастер Зидцер.

— Почему ты переменился к нам, мудрый хан? — заискивающе спросил он. — Чем мы прогневали тебя, что ты решил наказать нас? А может, чей-то липкий язык вложил в твое ухо клеветнические слова о верных союзниках из клана некромантов? Не верь наговорам. Мы по-прежнему верны нашему союзу с тобой и хотим плечом к плечу биться в предстоящем сражении с Даригашем.

Джамай лишь отмахнулся:

— Э, хватит болтать! Давайте мне девчонку, или я прикажу запалить лодку с мертвецами, а заодно развеять по ветру каменную юрту, в которой вы собираетесь на совет.

Денис видел по унылой позе Мастера Зидцера, что он готов уступить требованиям хана. Большинство собравшихся на площади магов тоже было подавлено видом священных трупов, без которых их гильдия потеряет значительную часть своей магической силы. И только Гизберт не помышлял о сдаче. Он был настоящим исчадием ада и скорее был готов сжечь себя заживо, чем унизиться до капитуляции.

Непокорный некромант широко раскинул полы своей черной мантии, словно ворон крылья, и вскинул к небу бледно-серое лицо живого мертвеца. Из груди Гизберта вырвался пронзительный визг очень высокого тона. От этого ужасающего вопля даже привычные ко всему лошади кочевников из первых шеренг рванули прочь.

В ответ в несговорчивого некроманта полетели тысячи стрел, выпущенных из тугих и метких луков. Но Гизберт с удивительным проворством, характерным скорее для зверя, нежели для человека, метнулся в сторону и избежал попадания смертоносных снарядов.

На глазах изумленных кочевников его черная фигура вдруг рассыпалась на несколько десятков смоляных птичьих тел. С громким карканьем воронья стая поднялась в небо и разлетелась в разные стороны, чтобы вновь собраться в человеческий силуэт на крыше высокого готического собора.

— Не противься им! — крикнул собрату по гильдии Мастер Зидцер. — У них наши святыни. Мы не можем рисковать священными костями учителей и камнями часовни. Пока надо уступить. Вынесенный убийце приговор никто не отменит, мы просто отложим его исполнение.

— Я не хочу разговаривать с трусами! — надменно крикнул с крыши Гизберт. — Лучше пусть степные собаки берегут свои шкуры от атаки сверху.

Сказав так, некромант бросился с крыши головой вниз. В полете справа и слева от падающего мага прямо из воздуха стали появляться крылатые силуэты жутких тварей с острыми мордами и когтями химер.

Эти адские летуны явились на Зов смерти, испущенный непокорным некромантом. Они разящими наповал камнями падали на всадников, с ходу вгрызаясь в их плоть.

Сам Гизберт ястребом обрушился на ближайшего ханского советника Елай Чуя, мгновенно свернув старику хилую шею.

Предсмертные крики и всхлипы несчастных, победное хлопанье крыльев, хруст ломающихся костей и звон оружия — эти звуки мгновенно наполнили пространство вокруг Кузнецова. Денис обернулся на леденящий кровь вопль боли у себя за спиной и увидел, как адский летун вцепился когтями в не защищенное забралом лицо воина и яростно долбит своим крепким клювом металл его шлема. Очень быстро из дырки в шлеме брызнула кровь вперемежку с мозгом, и воин свалился под ноги своего коня.

В этот момент прямо в руки Кузнецову упало что-то круглое и очень тяжелое. Эта была оторванная голова степняка в массивном шлеме, увенчанном плюмажем и с широким пластинчатым назатыльником, недавно прикрывавшим осиротевшие теперь плечи бойца. Азарт боя медленно угасал в стекленеющих глазах погибшего кочевника. С его губ вместе с последним вздохом вылетели странные слова:

— Надо крепче держаться в седле…

— Да что ты вцепился в этот гнилой кочан!

Подлетевший к Денису на взмыленном коне Нави без всякого почтения к смерти выбил из рук Кузнецова мертвую голову.

— Лучше полюбуйся на похоронную процессию у нас в тылу!

Оказалось, что кто-то сообщил ушедшим на соединение с Мангрейдом некромантам о предательстве хана. И вот с помощью стационарного портала армия гробовщиков быстро вернулась в Умрад, чтобы наказать коварного гостя с Харона.

При ее внезапном появлении хан в окружении своих ближайших телохранителей устремился вон из города, грозившего стать для него смертельным капканом. О своей армии Джамай сейчас думал меньше всего. Да никто из кочевников и не посмел бы обвинить своего повелителя в трусости или предательстве. Для народов степи персона вождя священна и несопоставима с сотнями тысяч жизней, брошенных командующим на произвол судьбы воинов. Даже когда однажды ночью хан, спасаясь от внезапно напавших на его лагерь неприятелей из враждебного племени, чуть ли не голышом удрал из шатра, оставив победителям своих жен и детей, это не бросило тень на образ героического «Собирателя степных народов». Великий хан прежде всего должен спасать свою драгоценную жизнь!

Нави схватил поводья лошади Дениса, и они оба понеслись вслед за стремительно удаляющимся шестихвостым царским знаменем-бунчуком. Теперь многие степняки искали призрачного спасения, припав к шеям своих скакунов. Но на узких городских улочках смерть грозила скачущим кочевникам буквально за каждым своим поворотом. То внезапно появившийся из-за угла маг в черном балахоне ударит в пролетающего мимо всадника яркой, словно вспышка, магической стрелой, отчего несчастный степняк мгновенно превращается в хорошо прожаренный окорок и еще долго мертвым грузом болтается в седле своего продолжающего скакать коня. То вдруг беглецов нагонят и начнут безжалостно кромсать мечами рубаки с обнажившимися из-под истлевшей кожи ребрами и оскалами черепов. От этих яростных головорезов просто веяло могилой. Только очень немногим степнякам удалось вырваться из Умрада.

Лишь после захода солнца некроманты прекратили преследование. К этому времени вокруг Джамая в основном остались лишь гвардейцы-маркурты да горстка вельмож из числа счастливых обладателей длинноногих наградных скакунов из ханского охотничьего табуна.

Даже Нави после того, как под ним была убита степная лошадка, спасся только потому, что ради его спасения Денис придержал своего резвого жеребца. Так они и прискакали вдвоем в одном седле в рощу, где измотанным бегством всадникам наконец было дано наивысочайшее позволение отдохнуть.

В полном изнеможении Денис слез с коня и сразу блаженно растянулся на прохладной траве, наслаждаясь после долгой бешеной тряски полным спокойствием и ощущением надежной опоры. Нави сел рядом. Сыщик проникновенно поблагодарил Кузнецова.

— Спасибо, приятель. Если бы не ты, сейчас бы клевали мое мертвое тело вороны. Теперь я уже дважды твой должник, Дэнис.

Вскоре к иномирцу подошел в сопровождении свиты верных телохранителей и уцелевших вельмож Джамай. Лишившийся армии полководец не выглядел удрученным. Скорее напротив. Степняк имел очень довольный вид.

— Высшее наслаждение в жизни — быть на волосок от гибели и все же выскользнуть из лап смерти, — самодовольно похлопывая себя по затекшим от долгого пребывания в седле бедрам, поделился впечатлениями хан. — К тому же зачем мне большая армия, если у меня будет власть над Узлом?

Видя удивление, появившееся на лице Кузнецова, Джамай щелчком пальцев подал какой-то знак. Тут же двое маркуртов подвели под узды скакуна, на котором сидела фигура, завернутая в непроницаемое для взгляда покрывало. Посмеиваясь и хитро поглядывая на молодого человека, хан сдернул покров, и Денис, к своему восторгу, увидел Такиму. Девушка была почти обнажена и явно пребывала в полуобморочном состоянии.

Оказалось, что, пока шли переговоры с вождями некромантов, несколько маркуртов проникло в главную темницу Умрада и выкрало у гробовщиков их пленницу. Девушку долго пытали, так что требовалось время, чтобы она пришла в себя.

— Как видишь, я свое слово выполнил — вернул тебе невесту, — сказал хан. — Теперь ты должен привести меня к Узлу…

Денис снова находился в самом эпицентре схватки. Здесь было очень жарко. Вокруг него ожесточенно сражались и умирали тысячи воинов двух противоборствующих армий. Но главное, что Кузнецов знал, что победа вот-вот достанется тому войску, к которому он принадлежит. Где-то впереди решающую атаку боевых слонов лично возглавляет Ткач. Создатель Сферы очень вовремя вернулся, чтобы окончательно разгромить объединенные силы зла.

Прикрываясь от ударов вражеских топоров и мечей большим круглым щитом и сам энергично размахивая мечом, Денис то и дело бросал полные надежды взгляды туда, откуда должен был прозвучать победный сигнал. Бурые громадины слоновьих тел неприступными башнями возвышались далеко в тылу неприятеля посреди волнующегося моря шлемов и копий. И башни эти все время продвигались вперед, неумолимо рассекая вражескую армию пополам. Оставалось только довершить расчленение сатанинского войска и задушить каждую его половинку петлей окружения.

Казалось, никто и ничто не сможет противостоять наступательной мощи огромных животных, которые больше походили на давно вымерших на Земле мамонтов, чем на слонов, то есть были покрыты густой шерстью и обладали очень длинными кривыми бивнями. На спине каждого такого животного была закреплена башенка с десятью или даже шестнадцатью воинами, среди которых один или два человека управляли живой боевой машиной, а остальные обстреливали врагов из луков и метали в них дротики. За собой каждый слон тащил сложное механическое устройство, состоящее из целой системы вращающихся в разных направлениях с большой скоростью острых многометровых ножей. Стоило всаднику или пешему воину попасть в орбиту мелькающих лопастей, и из человека и лошади быстро получался мясной фарш. Неудивительно, что ни у кого не было желания быть затоптанным огромными мастодонтами или угодить в смертоносную косилку. Толпы охваченных паникой воинов бежали впереди дюжины наступающих слонов, заражая своим страхом все новых неприятельских солдат. Это был подлинный триумф самого грозного оружия Сферы!

Но в какой-то момент Денис почувствовал, что впереди случилось что-то важное, кардинально изменившее ситуацию на поле боя. Бурые громадины живых башен вдруг перестали наступать на неприятеля. Вместо этого они развернулись и подозрительно быстро направились в противоположном направлении. Теперь с тем же успехом, с каким еще совсем недавно слоны уничтожали неприятеля, они вытаптывали ряды дружественной пехоты и кавалерии.

Вскоре Денис оказался в толпе охваченных паникой товарищей по оружию. Он тоже сразу поддался настроению всеобщего ужаса перед вышедшими из-под контроля живыми танками и побежал вместе со всеми подальше от надвигающейся смерти. Да и какой нормальный человек в здравом уме станет изображать из себя героя перед наступающими на него махинами весом несколько десятков тонн каждая?!

Но тут, случайно оглянувшись, молодой человек увидел мелькнувшую в толпе накидку Такимы. Кузнецов остановился, а потом стал пробиваться обратно к девушке. Теперь ему приходилось двигаться против людского течения, расталкивая бегущих навстречу дезертиров. Перед глазами мелькали искаженные страхом лица. То и дело чей-нибудь кулак или плечо врезались в странного человека, который вдруг почему-то перестал бежать и хуже того — нелепым препятствием болтался на пути большинства.

Очень быстро Дениса сбили с ног. Он больше не видел Такимы. Она исчезла, а возможно, даже и погибла в этом аду. Лежа на земле, Кузнецов всем телом ощутил, как сотрясается земля под тяжелой поступью приближающихся великанов. Вскоре он увидел движущихся на него монстров. От былого грозного вида этих животных не осталось и следа. Тела слонов были утыканы тысячами стрел. Поджав хвосты, они бежали с таким шумом и грохотом, что казалось, наступает конец света. При этом упряжь на большинстве раненых исполинов была разорвана, а башни с седоками потеряны. Ничто не могло остановить этих обезумевших от боли животных…

Одна из стотонных громадин мчалась прямо на Дениса. Из-под ее колоннообразных ног поднимались тучи серой пыли, а следом летела и кувыркалась на остатках упряжи покореженная «косилка». Молодой человек вскочил на ноги и бросился бежать, пытаясь поскорее убраться с пути взбесившегося чудища.

Но, избежав участи быть затоптанным одним монстром, Денис выскочил прямо под ноги его собрата. Второго слона сильно качало на ходу, словно пьяного. Увернуться от его непредсказуемого бега было практически невозможно.

— Немедленно просыпайся! — неожиданно услышал Денис и поднял голову, ища глазами владельца очень знакомого голоса.

Трубный рев стремительно приближающегося животного оглушил Кузнецова. Последнее, что он увидел, было полное отчаяния лицо Ткача, цепляющегося за поручни съехавшей почти на бок слона башенки…

Денис открыл глаза и увидел, что лагерь вокруг напоминает растревоженный муравейник. Ханские гвардейцы торопливо седлали своих волков и мчались к месту сбора. Джамай и большинство степняков уже собрались на небольшом пригорке в походную колонну.

Вдруг по лесу упругой волной разлился воинственный призыв боевого рожка. Именно этот трубный звук во сне Денис и принял за рев подраненного мамонтослона.

— Скорее! Железная стража совсем близко! — на ходу крикнул Денису проскакавший мимо какой-то ханский вельможа.

Кузнецов поставил ногу в стремя и ухватился за луку седла. На самом деле единственным аргументом, вынуждающим его бежать от новых неприятностей, был страх попасться под горячую руку пока неведомым ему врагам степных кочевников. В конце концов, на нем была одежда и доспехи степняка. А этого вполне достаточно, чтобы в азарте боя схлопотать чем-нибудь тяжелым и острым по голове. Чтобы избежать столь мрачной развязки, надо было из двух зол выбрать хорошо знакомое.

Странно, но куда-то исчез Нави. В сложившейся ситуации искать его возможности не было. Денис ограничился тем, что несколько раз громко выкрикнул имя своего спутника, надеясь, что если тот находится где-нибудь поблизости от лагеря, то сразу явится на клич. Но сыщик так и не отозвался на зов Кузнецова.

Такима уже немного пришла в себя, но была еще очень слаба. Денис подъехал к девушке и помог ей взобраться на коня. Они последними присоединились к походной колонне, которая тут же легкой кавалерийской рысцой устремилась прочь от приближающегося врага.

Любопытство, замешанное на страхе, заставляло Дениса постоянно оглядываться. Увидеть, как выглядит скрытая опасность, — нормальное человеческое желание. Выплеснувшиеся широкой стальной волной из леса воины действительно выглядели отлитыми целиком из железа. Все части их тел, включая ступни ног и лица, были прикрыты броней. Даже большую часть конских тел скрывали тяжелые доспехи.

На своих резвых охотничьих скакунах Кузнецов и Такими легко могли бы оторваться от погони, если бы их лошади вдруг почти одновременно не рухнули на полном скаку в высокую траву. Не было сомнения в том, что ночью коней накормили какой-то отравой. Об этом можно было судить по пене странного голубоватого цвета, в которой были перемазаны конские морды.

При падении лошадь Такимы придавила ей правое бедро. Денис на четвереньках подполз к девушке. Кривясь от боли и закусив губу, инквизиторша пыталась вытащить раздробленную ногу из-под мертвой лошадиной туши. Дыхание ее участилось, а на лбу выступила испарина.

Когда стук копыт стал совсем близким, Кузнецов накрыл любимую своим телом. Он сделал это, ни секунды не раздумывая, повинуясь внутреннему движению своей души. К счастью, в высокой траве преследователи не заметили павших лошадей и их живых наездников. Когда погоня скрылась из виду, Такима вновь стала предпринимать попытки высвободить ногу из капкана. В конце концов с помощью иномирца ей удалось это сделать. Денис осторожно поднял девушку на руки и поспешил в сторону ближайшего леса.

Они расположились на берегу лесного ручья. Денис промыл рану Такимы от грязи, потом разорвал на себе шелковую рубашку, которую у знатных степняков было принято надевать под доспехи. Самодельными бинтами он перевязал открытую рану на бедре девушки.

После этого инквизиторша наложила на свою рану ладони и стала шептать слова заклинания. Денис с изумлением увидел, как сквозь девичьи пальцы струится яркий свет.

Но еще больше молодого человека завораживал сам образ любимой. Она выглядела чрезвычайно привлекательно. Денис жадно смотрел на ниспадающие до плеч светлые волосы и чувствовал исходящий от них аромат напоенных солнцем степных трав; на распахнувшийся в запарке погони ворот короткой туники, в котором можно было разглядеть мягкий силуэт божественно прекрасной левой груди. Сейчас Кузнецов был готов выть от досады на себя за то, что добровольно отказался от такой женщины. И все же он сумел взять себя в руки. Для этого Кузнецову достаточно было вспомнить о Крэйе, которая, возможно, еще была жива и нуждалась в том, чтобы он не забывал о ней.

После окончания магической процедуры самолечения покалеченная нога хотя и не стала вновь абсолютно здоровой, но кровь была остановлена. Теперь девушке не грозила обычная для Средневековья смерть от большой кровопотери или заражения.

— Посмотри на эти камни! — вдруг изумленно воскликнула Такима.

Только сейчас Кузнецов обратил внимание на странные валуны, которые в этой роще были повсюду. Помимо покрывающего их мха на камнях имелись какие-то надписи. Такима попросила молодого человека перенести ее поближе к одному из них.

— Это же руны! — ахнула инквизиторша.

Денис удивленно рассматривал странные рисунки, похожие на змей или замысловатый растительный орнамент с цепочками загадочных закорючек-символов.

— Ты в этом уверена? Но тогда каким образом они появились здесь?

Словно в ответ на недоверчивый вопрос Такима приложилась покалеченным бедром к камню. Рана стала затягиваться прямо на глазах, пока кожа не стала абсолютно ровной. Девушка легко поднялась на ноги.

— Ты видел! Это действительно священный текст. Денис приложился к камню четырьмя шрамами, оставшимися от когтей разбойника, и тут же почувствовал легкое приятное покалывание на щеке. Проведя по лицу ладонью, молодой человек убедился, что от рубцов действительно не осталось и следа.

— Да, чудеса! Но кто вырезал их на этих камнях?

— Этого я не знаю, — задумчиво проговорила Такима, оглядываясь. — Но, возможно, это и есть священная роща.

Денис внимательно слушал рассказ Такимы про бродячего поэта, который однажды поведал приглянувшейся ему девушке-магу легенду о существовании некой рощи, где из-под земли сами собой вырастают камни с таинственными письменами.

— Этого мудреца все уважали, а многие и боялись, — продолжала Такима. — Про любого он мог сочинить хулительные стихи, лишив обидчика удачи и наслав на него неисчислимые беды. Но также трубадур мог и привлечь удачу, восхвалив тебя в своих балладах.

— А как он объяснял появление этих камней?

— Он так же, как и я, этого не ведал, — пожала плечами Такима. — Возможно, кто-то уничтожил страницы божественной Книги с Рунами, в которых говорится о будущем Сферы. Но священные свитки нельзя просто так разорвать или сжечь. И вот они проросли из земли в виде камней. Это не простая роща, она находится в месте силы. Попав сюда, человек избавляется от груза болезней, страхов и становится сильнее.

— Ты понимаешь, что здесь написано?

— Конечно, я хоть и не стала Мастером, но в состоянии увидеть смысл этих символов.

Такима стала бродить между камнями, подолгу останавливаясь перед каждым из них, внимательно вчитываясь в текст. Перед одним из камней она вдруг ахнула и закрыла лицо руками.

— Что случилось? — взволнованно спросил подбежавший Денис.

— Здесь говорится, что в решающей битве ты поможешь светлым силам одержать победу, но заплатишь за это собственной жизнью.

Кузнецов остолбенел.

— А еще камень рассказал мне, что твою гибель будет оплакивать другая женщина.

Тут Такима вдруг увидела обручальное кольцо на пальце возлюбленного.

— Так, значит, это правда! Ты предал меня!

Денис не успел оправдаться. В рощу ворвался эскадрон рыцарей. Железные всадники плотным кольцом окружили Такиму и Кузнецова, направив на пленников частокол пик. Но их не убили. Подъехавший чуть позже грузный всадник поднял железную перчатку с зажатым в ней белым платком. Объявить вслух о помиловании толстяк не мог, ибо для этого потребовалось бы поднять забрало шлема и переждать приступ одышки, чего слишком дородный королевский шериф самостоятельно без помощи потерявшихся где-то оруженосцев сделать не мог.

Под конвоем Дениса и Такиму повели в направлении расположенного неподалеку замка. С изумлением Денис вдруг увидел в числе пленивших их всадников Нави.

— Рад видеть вас, господин сыщик. Вот вы и отблагодарили меня за оказанные вам услуги. Уж не вы ли отравили наших лошадок?

— У меня не было выбора, — без тени смущения пояснил Нави, — вы вели варваров прямиком к Узлу, который очень интересует моего хозяина — Мастера Кипта.

— Так, значит, ты работаешь на Кипта? — присвистнул от удивления Кузнецов.

— И на него тоже, — отшутился сыщик.

«Интересно, что человеку Кипта понадобилось в лагере Джамая? — подумал про себя Кузнецов. — Постой! Он так говорит об Остающемся, словно тот жив и даже способен вести какую-то свою игру». Денис собрался было еще расспросить Нави о Кипте, которого считал покойником, но тут сыщик отъехал от пленников.

Королевский замок, к которому рыцари железной стражи конвоировали Кузнецова и Такиму, серой каменной громадиной врос в вершину высокого скалистого холма. Издали своим видом цитадель напоминала обломанный гнилой зуб, росший из припухлости пересеченной местности.

Этот замок воплощал тему войны. Одинокий форпост королевского могущества высоко господствовал над окрестными лесами и полями, напоминая подданным и недругам о власти своего хозяина. Это был остров посредине потенциально враждебного пространства.

Деревья вокруг цитадели на несколько лье вокруг были вырублены, чтобы враги не могли незамеченными подобраться вплотную к крепостным стенам.

Перед тем как выехать из леса на открытое пространство перед замком, один из воинов кавалерийского патруля протрубил в рог условленный сигнал. Со стороны крепости послышался ответный прерывистый вой трубы — можно было ехать дальше.

Вначале отряд оказался на открытой площадке под стеной. Здесь они увидели прибитое гвоздями к деревянному щиту высохшее на солнце мертвое тело колдуна с очень длинной бородой. Страшный знак предназначался для отпугивания от замка черных сил.

Над самой крепостью на длинных канатах висели наполненные печным дымом огромные шары. Они были нужны для того, чтобы в случае появления в небе дракона не дать ему низко опуститься над замком, дабы зверь не мог выпустить свое смертоносное пламя прицельно в жилище короля.

Итак, они оказались на открытой площадке под стеной. Всадникам пришлось вытянуться в длинную цепочку, медленно следуя друг за другом.

Как историк, Денис знал, что они попали в специальную архитектурную ловушку-барбакан. При осаде в таких местах гибло особенно много вражеских солдат. Если неприятель шел на приступ, то на такой площадке неминуемо возникала пробка из наступающих воинов. К подъемному мосту вела узкая дорожка, по сторонам которой зиял ров. Быстро наступать по такому тесному проходу невозможно, а сзади напирает подкрепление. Попавших в ловушку вояк со стен осыпают стрелами и поливают кипящей смолой. Это была настоящая «тропа смерти».

Въезд в королевскую крепость пролегал через массивный подъемный мост, переброшенный через широкий ров с водой и далее через укрепленную сторожевую башню, в которой имелся сводчатый проход.

Вместе с королевскими всадниками в замок устремилась толпа людей, полдня ожидающая удобного случая проникнуть в богатую королевскую резиденцию. Здесь была пара странствующих рыцарей с гербами на щитах, замысловатый геральдический смысл которых Денис, не будучи специалистом, даже не пытался расшифровывать. Также среди посетителей замка оказались: труппа бродячих циркачей, торговцы, крестьяне, пара священников, а также несколько пеших молодых людей в небогатых доспехах, но с дворянским оружием в руках. Скорее всего, эти юноши мечтали наняться на службу к королевским рыцарям в качестве пажей или оруженосцев.

Вскоре внимание Дениса привлекла совершенно типичная сценка из местной жизни: стражники, обыскивающие повозки и поклажу путников, загородили дорогу нескольким торговцам. Воины стали задавать явно перепуганным крестьянам и купцам коварные вопросы, грозя отправить их в подземную темницу, как разоблаченных вражеских лазутчиков. Однако один из купцов быстро сообразил, как заставить стражников отстать. Делец быстро сунул в руку воина серебряную монету. Остальные задержанные тоже последовали его примеру, заплатив за возможность избежать проблем кто душистым пирогом, кто горшочком с пивом, кто деньгами.

Денису эта сценка напомнила его прошлую жизнь. Молодой человек вспомнил, как однажды наблюдал за милицейской облавой на одном из столичных рынков.

Удивительно, как напоминали нравы местных вертухаев повадки некоторых из их коллег из Главного мира!

Внутри цитадель своими огромными замшелыми формами подавляла Кузнецова. Если снаружи стены замка заливал солнечный свет, то внутри царил полумрак. В первые минуты глазам даже пришлось привыкать к недостатку света. Сверху на Дениса мрачно взирали круглые башни и черные провалы глазниц-бойниц. Вершины башен были увенчаны деревянными остроконечными кровлями, похожими на шлемы. Даже не хотелось думать о том, сколько заряженных луков и арбалетов настороженно караулят каждый шаг двоих чужаков. Денис невольно представлял себя вражеским воином, сумевшим, на свою беду, прорваться за трехметровую толщину внешних крепостных стен.

«Смельчаки из отряда прорыва редко живут далее сорока шагов», — вдруг вспомнил Кузнецов грустную стихотворную строку одного испанского поэта, погибшего при штурме твердыни замка Гарсии-Муньос. Выжженная земля под ногами и колючие кусты чертополоха показались Денису словно специально предназначенными природой для предсмертных шагов героев в рыцарских доспехах.

А еще Кузнецов подумал о том, что обладателю этой резиденции можно позавидовать, ибо, живя за такими стенами, даже не будучи королем по рождению, можно быть им по сути, то есть чувствовать себя истинно свободной личностью и никому не подчиняться.

Главная королевская резиденция была обнесена тремя неприступными кольцами крепостных стен. Если первая стена была высотой приблизительно с пятиэтажный дом, то каждая последующая возвышалась над предыдущей примерно метров на тридцать — сорок. За третьи стены рядовых посетителей замка не допускали, ибо это был предпоследний рубеж обороны на случай затяжной вражеской осады.

Если снаружи замок представлялся суровой феодальной крепостью, приспособленной только для войны и потому лишенной всяких украшений, то за третьими стенами картина принципиально менялась. Теперь взгляд Дениса ласкали изящные и причудливые излишества замка-дворца. Царственный властитель этих мест явно обладал утонченным вкусом и щедро оплачивал услуги лучших художников и архитекторов Сферы.

Больше всего был украшен ажурной отделкой и лепниной донжон (главная и самая высокая дозорная башня замка). Даже кирпичи, из которых был сложен донжон и прилегающие к нему крылья дворца, излучали загадочное золотистое сияние. На верхних этажах главной башни размещались королевские покои, о чем свидетельствовал белоснежный королевский штандарт с вышитыми золотом львами, гордо развевающийся на башенном шпиле.

Денис вспомнил, что лев в средневековой геральдике означал редкую храбрость обладателя герба.

Скорей всего, Ткач позаботился о том, чтобы в Сферу проникли самые передовые фортификационные идеи

Средневековья. Поэтому в случае, если противнику когда-нибудь удастся прорваться за третий уровень обороны, эта башня станет последним оплотом защитников. Причем благодаря огромным запасам припасов в подвальных помещениях главной башни и собственному колодцу (обычно такое сооружение возводили над источником воды) взять неприступный донжон можно будет только измором. Запасов провианта гарнизону башни должно хватить примерно на год.

Но все это работало только в отсутствие артиллерии. А между тем Кузнецов знал, что у Джамая имеются катапульты, стреляющие огненными горшками. Если их расположить прямо под внешними стенами замка, то дальнобойности орудий вполне хватит, чтобы сравнять донжон с землей, а заодно разрушить здесь все и сжечь.

Внутренний «птичий» дворик, в который привели пленников, был образован главной башней замка и тремя башнями поменьше: арсенальной, провиантской и «солдатской», служащей казармой королевским гвардейцам. Эти башни сомкнулись в единый квадрат внутреннего двора посредством мощных крыльев-перемычек.

По всему периметру двора шла внешняя крытая терраса. На ней пленников встретил сам король в окружении пышной свиты. Мало того, что в присутствии столь важной особы Денису и Такиме пришлось встать на колени на острой брусчатке двора, но им также приходилось отвечать на вопросы его величества, сильно задирая вверх голову, чтобы видеть сиятельного собеседника.

Король произвел на Кузнецова двойственное впечатление. С одной стороны, его голос звучал любезно, но с другой — зачем могущественному монарху, находясь под защитой целой армии преданных ему баронов и рыцарей, да еще внутри своей неприступной резиденции, понадобилось скрывать свое тощее тело в полном комплекте доспехов?

Создавалось впечатление, что его величество Катон IV беседует не с пленниками, а ведет рискованные переговоры с вражеским военачальником на ничейной земле, где в любой момент можно ожидать вероломного нападения. Этот «храбрец» даже не отваживался поднять выпуклое забрало своего шлема, сделанное в форме львиной морды.

Денис не знал, что зачитывавшийся с детских лет рыцарскими романами Катон на самом деле является патологическим трусом. Причем всю жизнь король прилагал колоссальные усилия, чтобы скрыть от окружающих этот свой позорный порок. И все приближенные старательно делали вид, что даже не подозревают о выдающемся малодушии своего правителя. Но ни для кого во дворце, конечно же, не было секретом, что носящий гордое прозвище «Лев Гипериона» правитель только любит рассказывать о своих мнимых подвигах в сражениях и на турнирах, а на самом деле панически боится открытых пространств, темноты, малейших царапин и еще много чего другого.

Так, при появлении в предместьях своего замка первого дракона Катон приказал состоящим у него на службе магам немедленно расколоть материк, чтобы территориально отделиться от страшного монстра. Только из-за отсутствия на королевской службе действительно сильных мастеров алхимический эксперимент не удался, и многострадальный Гиперион чудом избежал нового разлома. Но, как уже было сказано, король всячески скрывал свои слабости и старался предстать благородным рыцарем, знающим толк в ратных подвигах.

На вопрос Катона «Кто вы такие?» разгневанная изменой любимого Такима неожиданно заявила, указывая на Дениса:

— Этот человек — изменник! Он собирался провести кочевников к Узлу мира, дабы помочь силам зла одержать верх над армией Бога.

— Ваше Величество, дело обстоит не совсем так, как говорит эта девица, — неожиданно вступил в беседу дипломатичный Нави.

С милостивого разрешения короля сыщик поведал ему, что иномирец был вынужден заключить с варварами временный договор, ибо иначе никак не мог выручить возлюбленную из некромантского плена.

— Измена ради любви, — задумался Катон IV — А что, этот мотив мне нравится! Я прикажу своим трубадурам сложить про этот случай балладу. Встань с колен, благородный муж. За твой романтический подвиг я посвящаю тебя в рыцари. А чтобы ты смог заслужить прощение своей дамы, на ближайшем же турнире я окажу тебе высокую честь скрестить со мною копья. В нашем поединке ты сможешь отличиться. Уверен, что после этого твоя прекрасная дева подарит тебе свою сорочку как высшую награду за доблесть.

Дело в том, что для отличившегося рыцаря не было большей награды из рук дамы сердца, как ее ночная рубашка, которая, по поверьям Средневековья, считалась «второй кожей» девушки и тщательно хранилась вдали от чужих рук.

— Но, Ваше Величество, разве можно прощать пособника зла? — воскликнула изумленная таким поворотом дела Такима.

— В мире бесконечному злу всегда будет противостоять бесконечное добро, милочка. Так что мое участие в их очередной схватке между собой ничего не изменит, — снисходительно пояснил Катон. — А что касается грызни этого сумасшедшего еретика Мангрейда со ставленником Ткача, то их борьба за власть мне малоинтересна. Когда в решающей битве их армии истребят друг друга, закончится смутное время правления магов и наступит светлая эра благородного рыцарства. Впрочем, я не говорю, что помогать Даригашу вообще не нужно. На этот счет я еще пока не принял окончательного решения.

По приказу короля пленники обрели свободу. Денис не питал злобы к пытавшейся отомстить ему инквизиторше и был не прочь и дальше пребывать в ее обществе. Такиме же в этом замке просто некуда было идти одной. Поэтому девушке волей-неволей приходилось следовать за ненавистным ей теперь иноземцем. В сопровождении Нави они вышли за третьи стены, чтобы немного перевести дух и поразмышлять о своем будущем в одном из здешних трактиров.

Первыми, кого путешественники встретили в винном заведении, оказались их старые знакомые по Фебу — Амелид и Ганар. Теперь оба наемника служили в королевском войске. То, что дела у этих «солдат удачи» идут превосходно, было видно по их добротному снаряжению и довольным жизнью лицам.

Правда, одежда и доспехи воинов были во многих местах погнуты и порваны. Но это была явная бравада напоказ, ибо подобные «пробоины» рассказывали всем окружающим о многочисленных жарких схватках, в которых побывали герои в последнее время.

Денис радостно распахнул приятелям свои объятья. Такима же отделалась едва заметным горделивым кивком головы. А Нави стрельнул по новым лицам запоминающим взглядом прищуренных глаз.

Толстяк Амелид сразу объявил, что, как принимающая сторона, он с напарником заказывает сегодня выпивку и угощение. Вскоре на столе появились пузатые пивные кружки и небогатая снедь.

Опустошив кружку за встречу, Денис быстро захмелел. Теперь он с откровенным интересом крутил по сторонам головой, разглядывая сидящих в компании своих дружков королевских виночерпиев, конюхов и военных, хорошеньких кастелянш, бельевщиц и кормилиц из аристократической части замка.

Вскоре нескромный взгляд чужака привлек внимание здоровяка совершенно жуткой наружности. Казалось, с этого человека живьем содрали кожу. Только жалкие лоскуты кожи на лице да остатки скальпа с редкими волосами напоминали о его некогда благородной внешности и буйной шевелюре.

— Кто позволил тебе так нагло пялиться на мою подружку?! — угрожающе зарычал громила. Поднимаясь со своего места, он с треском разорвал на своей груди холщовую рубаху, выставляя на всеобщее обозрение сокрушительную мощь собственного тела.

Денис, словно в анатомическом атласе, мог наблюдать вздувающиеся мышечные бугры бескожего голиафа. Это было отвратительное зрелище: ярко-красное живое мясо переливалось и блестело, опутанное оголенными венами и сухожилиями.

Сразу протрезвевший Кузнецов поспешил принести буйному калеке свои извинения, он также попросил прощения у его дамы на случай, если невольно ее чем-то обидел. Конфликтовать с подобными типами означало подвергать себя ничем не оправданному риску. Бескожий нехотя принял извинения чужака. Но, судя по всему, ему ужасно хотелось ввязаться в драку и кроткое поведение противника его сильно разочаровало.

— Ну и повезло же тебе, что Мокрый Мимир так легко от тебя отстал, — опасливо поглядывая на соседний столик, за которым величественно восседал бескожий, вполголоса поздравил Кузнецова Ганар. — Обычно дело кончается проломленным черепом или свернутой шеей его недруга.

— А почему его зовут «мокрым»?

— Просто после того, как он потерял свою кожу, его тело постоянно блестит так, будто он только что вышел из воды.

И наемник рассказал Кузнецову историю покалеченного великана. Как-то Катон IV женился на молодой и прекрасной чужеземной принцессе, но вскоре выяснилось, что жених давно потерял способность совершать подвиги в королевской спальне. Неудовлетворенная супруга монарха пожаловалась своей родне, и дело запахло разводом. Неизвестно, кто именно рассказал королю о чудесном средстве для усиления мужских способностей, но однажды Катон вызвал к себе двух самых ловких своих солдат и велел им убить поселившегося в окрестностях замка дракона, отрезать его половые семенники и доставить их во дворец, чтобы личный врач короля изготовил из них чудодейственный эликсир.

Обычно каждый вечер на заходе солнца самец-дракон поджидал свою подругу на небольшом острове, расположенном посередине мелководной лесной речки. Охотники решили, что один из них подберется к зверю лесом, а второй — по воде. Этим вторым смельчаком был Мимир. Соорудив из старых рыболовных сетей, веток и пучков травы себе особую накидку, чтобы быть похожим на плывущий по воде кусок отколовшегося берега, предприимчивый удалец сумел очень близко подобраться к зверю.

Оказавшись всего в семи шагах от двух милующихся чудовищ, Мимир выпустил в самца дракона три стрелы с особыми искусно закаленными и заговоренными наконечниками, смазанными желудочным соком глота. Только такие стрелы могли пробить чешую крылатого змея.

Одновременно товарищ Мимира тоже выстрелил в цель. Но убить дракона оказалось не так-то просто. Прежде чем испустить дух, чудовище изрыгнуло пламя вначале в сторону леса, где притаился товарищ Мимира, а потом огненным облаком окатило его самого.

Обожженный и потерявший сознание воин упал в воду. Течение потащило его тело прочь от драконова острова. По счастью, страшно изувеченного воина еще до захода солнца случайно обнаружили лесорубы. Дочь лесника очень долго выхаживала воина, смазывая его тело особыми бальзамами и отпаивая травяными отварами.

А от второго охотника много дней спустя нашли только вплавленный в дерево медальон с куском нижней челюсти.

Зато сумевший вернуться с того света Мимир, лишившись большей части своей кожи, будто в утешение от судьбы обрел удивительную неуязвимость перед лицом смерти. С тех пор в самых безнадежных схватках, когда все его товарищи гибли от неприятельских клинков и стрел, Мимир оставался цел и невредим. Драконов огонь, не убив этого человека, сделал его заговоренным от гибели в бою.

Понятно, что конфликтовать с таким типом было себе дороже. Денис был бы рад не иметь больше проблем с Мокрым Мимиром, но его желания никого не интересовали. Проходя мимо стола, за которым сидел Кузнецов, подвыпивший громила вдруг запустил грязную лапу в его отросшие за время скитаний в Сфере пышные кудри и с грубым хохотом заявил своим дружкам, что в дальнем походе хорошо вместо девчонки иметь рядом такого смазливого оруженосца.

По неписаному кодексу воинской чести дальше участникам ссоры полагалось выйти на улицу и в присутствии секундантов скрестить клинки.

Дело в том, что не было в эпоху раннего Средневековья, в которой на тысячелетия застряла Сфера, более тяжкого оскорбления, чем коснуться без дозволения чьих-то волос. Самые суровые воины очень много внимания уделяли заботе о своей прическе. К волосам относились бережно и почтительно, как к едва ли не самому ценному, чем обладал человек. Нельзя было без нужды касаться волос, азартно хвататься за них в драке. Даже свои отрезанные волосы полагалось не выбрасывать, а тайно закапывать в землю, чтобы недобрый маг не мог наслать на тебя беду, завладев ими. За некоторые тяжкие преступления преступников насильно брили наголо. Так что Денису было нанесено очень тяжкое оскорбление, и он, как человек, интересующийся историей, знал об этом.

Вспыхнув от нанесенной ему чудовищной обиды, Кузнецов мгновенно вскочил на ноги и залепил грубияну хлесткую пощечину, с омерзением ощутив под руками мокрую и липкую плоть. Но пьяный Мимир совершенно неожиданно для молодого человека мгновенно выхватил из ножен тяжелую кавалерийскую саблю и с оттягом рубанул ею Дениса. От верной гибели Кузнецова спасла отличная реакция. Он успел мгновенно убрать голову из-под занесенного над ним клинка и сильно отклониться назад. Острие сабли лишь вспороло на груди Кузнецова шелковый расшитый причудливыми узорами халат — подарок хана. Но уже следующий удар клинка грозил вспороть безоружному иномирцу живот.

— Остановитесь! — властно воскликнул входящий в харчевню, грохоча высокими сапогами и звеня шпорами, мужчина — по виду небольшой воинский начальник уровня сержанта.

Загорелый, с густой бородой, в стальной кирасе и каске, увенчанной высоким гребнем для защиты головы от рубящих ударов вражеских топоров и мечей, этот человек выглядел воплощением профессионального вояки. Капюшон его длиннополой кольчуги толстыми складками был собран на загривке, отчего и без того бычья шея и большая, украшенная несколькими розовыми шрамами голова сурового командира выглядели еще внушительнее. Манера говорить выдавала в нем иностранного наемника на службе у местного короля.

Вошедший сразу схватил суть происходящего и заявил, что он не против честного выяснения отношений между оскорбленным Мимиром и его обидчиком, но все должно быть обставлено согласно древним солдатским обычаям.

Дуэлянты, а вместе с ними распорядители поединка и толпа зрителей прошли на относительно просторный скотный двор на задворках трактира. Сержант одолжил безоружному Кузнецову свой меч, коротко пожелал ему удачи, после чего быстро отошел в сторону и взмахнул рукой к началу поединка.

Между тем почти все вокруг знали, что бой может закончиться только смертью чужака, ибо убить заговоренного драконовым огнем Мимира невозможно.

Толпа зевак окружила место схватки плотным кольцом. Все с острым интересом следили за каждым шагом Мимира, предвкушая, как их товарищ прикончит самонадеянного чужака.

Краем уха Кузнецов слышал, как против него принимаются ставки в соотношении один к десяти. Было удивительно, что кто-то еще рискует ставить на него деньги. Противник Дениса обладал богатырским телосложением: ростом он был выше двух метров, очень мускулист и при этом чрезвычайно быстр и ловок. Оружие громилы весило никак не менее пяти килограммов, но управлялся он со своей трофейной саблей, взятой в бою с мутантами, словно с бамбуковой палочкой.

Была и еще одна серьезная проблема: помимо великолепной сабли Мимир был вооружен еще и датой — кинжалом, с тонким длинным лезвием. В ближнем бою этот кинжал должен был проткнуть Кузнецову живот либо вонзиться ему в печень.

Денис же хотя и имел благодаря занятиям айкидо кое-какое представление о боевом фехтовании, но не привык обращаться с настоящим тяжелым оружием. Отличный меч в его руках превратился в неуклюжую кочергу.

Вскоре Мимир выбил оружие из рук иномирца. Теперь Кузнецов мог быть убит в любой момент. Отсрочкой в исполнении смертного приговора молодой человек был обязан прихоти своего мучителя, которому вздумалось немного поиграть со своей жертвой.

Под напором «Мокрого» Кузнецов быстро отступал, постоянно финтя, прогибаясь корпусом и делая ложные выпады в стороны, пытаясь ввести противника в заблуждение относительно направления своего отхода и выиграть еще несколько мгновений жизни.

Улучив момент, Денис неожиданно для всех и прежде всего для «Мокрого» схватил стоящую возле забора лопату для уборки навоза, оснащенную толстым длинным черенком и широкой загребающей частью…

Вскоре Денис был прижат спиной к стоящей на дворе телеге и вынужден был закрепиться на этом последнем рубеже обороны.

— Отрежь ему сперва уши, Мимир! — весело кричали приятелю дружки по попойке. — У него такие аккуратненькие розовые ушки, что они, наверняка, прекрасно подойдут твоей Ингрид, заместо ее уродливых, хрящеватых лопухов.

Между тем Кузнецов встал в оборонительную стойку: левая нога впереди, в руках наперевес он держал лопату режущей кромкой в сторону врага. В стремительном выпаде Денис несколько раз ткнул в противника своим оружием, действуя им как ружейным штыком.

Немного обескураженный громила вынужден был остановиться и даже немного отойти, чтобы парировать столь чудной удар. Такая необычная манера фехтования немало озадачила опытного рубаку. Более того, в следующий выпад Кузнецова лезвие лопаты уже царапнуло Мимира по предплечью. Эта царапина взбесила «Мокрого». Взревев, как подраненный бык, он стал с жутким свистом рассекать перед собой воздух, быстро надвигаясь на молодого человека.

Сдернув со своей головы меховую шапку из костюма, пожалованного ему Темутчиином, Денис швырнул ее в искаженное гневом лицо врага, а сам кувыркнулся ему в ноги. Ударом черенка лопаты чуть ниже колен Мимира он сбил своего противника с ног. На удачу Кузнецова, голени громилы оказались не защищенными специальными щитками-поножами.

С громким шлепком и глухим вскриком боли великан рухнул на колени. Но Денис не стал его добивать, хотя мог бы попытаться покончить с опасным противником, ударив его широким лезвием своей лопаты по голове. Однако Кузнецову довольно было и того, что его маневр удался.

Иномирец быстро вскочил на ноги за широкой спиной медленно с кряхтением поднимающегося Мимира. Молодой человек вновь принял оборонительную стойку, готовый к продолжению поединка. Но неожиданно раздались дружные аплодисменты и восторженные возгласы. Денис удивленно обернулся на зрителей.

— Ваш искусный манир вести поединок вызывать наше восхищенность, — коверкая слова чужой для него страны, обратился к Денису суровый сержант. — Несмотря на то что вы так молоды и неопытны в ратном деле, вы можете дать урок каждому из нас. Мы предлагать вам достойную ничью. Уверен, что ваш противник не будет возражать против такой исход ваший спор.

— Я принимаю ваше любезное предложение, господа, — с нескрываемой благодарностью ответил Кузнецов, чувствуя, как от напряжения у него трясутся ноги.

К Денису подошел покрытый пылью Мимир. В знак примирения он протянул Кузнецову свою огромную руку:

— Ты славно дрался, приятель, хотя твои уловки удивили меня. В наших краях еще никто не использовал навозную лопату таким способом.

— Просто я слишком хотел выжить, — чистосердечно признался Денис.

Мимир подарил Денису амулет в виде зуба когда-то убитого им дракона. Он также пригласил нового товарища вместе с его спутниками за свой стол и заказал для них выпивку.

Дружеское общение было в самом разгаре, когда в трактир явился очень важный и разряженный как павлин королевский посланец, который сообщил Кузнецову, что его величество приглашает иномирца к себе на приватный ужин.

Королевские апартаменты занимали несколько просторных помещений в главной башне замка. Большая комната, куда посыльный привел Кузнецова, представляла собой уютный каминный зал, стены и потолок которого были обиты дубовыми панелями, украшены картинами и дорогим оружием, мягкие ковры устилали каменный пол. А массивные крестообразные деревянные перекрытия потолка, ажурные окна, за которыми простиралась безбрежная голубизна неба, создавали ощущение присутствия в адмиральской каюте на плывущем по морю корабле.

Король вышел к Денису, облаченный в расшитую золотом серо-голубую бархатную приталенную куртку и обтягивающее его худые ноги красное трико. На этот раз монарх был без доспехов, так что Кузнецов мог видеть его лицо. Внешность этого человека контрастировала с его желанием казаться первым рыцарем своего королевства. «Лев Гипериона» оказался тщедушным человеком лет тридцати пяти с бледным одутловатым лицом, тонкими ручками и ножками, выпирающим брюшком, узкими плечами, на которых на длинной шее подростка сидела непропорционально крупная голова. Должно быть, только в седле боевого коня и в массивных доспехах фигура Катона IV смотрелась более-менее внушительно. Вдобавок ко всему король почти не имел волос, что тоже приходилось тщательно скрывать от свиты и народа при помощи париков и громадных бархатных беретов. Но об этой особенности королевской внешности Денис пока не догадывался.

Прямой противоположностью своему хилому невзрачному муженьку была королева. Это была высокая статная матрона пышных форм и величественных жестов. Ее широкое румяное лицо выражало довольство жизнью и умиротворенность. Здоровый румянец оттенял алебастровую белизну кожи ее лица и пышной груди, выставленной напоказ в низком декольте парчового голубого платья с длинным шлейфом. Правда, на бесстрастном лице королевы не читалось даже намека на работу мысли. Но разве есть необходимость требовать от шикарного предмета дворцовой обстановки еще и тонкого ума? По-видимому, для короля вполне было достаточно внешней красоты этой женщины.

Во время еды Дениса поразил огромный штат слуг, постоянно суетящийся возле монаршей четы. Все эти стольники, виночерпии, хлебодары, резчики мяса, лакеи многие поколения прислуживали у королевского стола, имея за свои скромные обязанности щедрые привилегии.

После легкого ужина с вином и пирожными, во время которого Денис охотно рассказывал монаршей чете о некоторых своих приключениях в Сфере, король с супругой отправились спать и… позвали с собой Кузнецова. Оказалось, что в редких случаях, оказывая гостю особую честь, хозяин замка приглашает его в свою супружескую постель. А если учесть, что здесь было принято спать голыми, Денис почувствовал себя угодившим в весьма щекотливое положение. С одной стороны, он, естественно, не мог отклонить королевскую милость, а с другой — перспектива стать третьим в супружеской постели, мягко говоря, смущала его.

По счастью, король заметил растерянность чужестранца и милостиво предложил ему взамен широкой королевской кровати расположиться на низенькой кушетке у дверей спальни рядом с тремя своими телохранителями и несколькими камердинерами.

Денис долго не мог привыкнуть к тяжелому запаху, стоящему в помещении. В этом мире о гигиене имели весьма своеобразное представление: даже королевские особы мылись не чаще одного раза в месяц, запах же немытого тела предпочитали перебивать ароматическими маслами и благовониями. Нательное белье меняли не чаще, чем мылись. Отхожее место размещалось прямо здесь же, в спальне, — в гардеробе, где стояло низкое бархатное креслице под названием «дикая магнолия» с дыркой и горшок под ним. Таким образом, решались сразу две проблемы: ночью в случае нужды не было необходимости далеко ходить, а кроме того, запах сортира отпугивал моль и блох от хранящейся в гардеробе одежды.

Кроме того, в замке было ужасно холодно. В некоторые ночи печи здесь не топили вовсе из опасения привлечь вампиров. Эти безносые упыри с хрупкими телами и заостренными лицами вылетали на охоту в полнолуние. Чтобы незаметно миновать стражу на стенах замка, люди-вампиры одевались во все черное и даже лица закрывали черными масками. В случае удачной охоты один такой вурдалак мог высосать всю кровь из своей спящей жертвы.

Почти до самого утра Денис не мог заснуть, отчаянно отбиваясь от пытающихся его сожрать клопов, вшей, блох и мух, а также из-за бегающих по комнате крыс. Он даже стал жалеть, что не принял приглашения короля. Кузнецов запоздало сообразил, что в большой кровати под пуховым одеялом, рядом со специальными грелками, наполненными теплыми углями, риск быть съеденным во сне крысами или окоченеть от пробирающего до костей ночного холода не столь велик. Но, к счастью, он все же смог дожить до утра.

Утром король повел гостя показывать ему своих охотничьих собак, ловчих птиц и лошадей. Постройки, где содержались животные для королевских забав, размещались в небольшом, но очень искусно разбитом замковом парке. Дефицит свободной земли в крепости не позволял архитекторам воплотить в полной мере все желания короля. Поэтому мосты, арки, каналы и даже дворцы — все это было построено в парке в миниатюрном игрушечном размере. Парковые аллеи, по которым сейчас проходили король, его гость и члены монаршей свиты, были обильно украшены скульптурами различных сирен, саламандр, львов, сатиров, обнаженных атлетов и совершенных красавиц.

После осмотра псарни и конюшни Катон предложил гостю немного поохотиться. Денис стал объяснять, что у него нет соответствующего костюма для выезда в лес. Но король быстро успокоил гостя, сообщив, что сегодня они будут охотиться не на оленей и кабанов, а на… крыс.

Оказывается, трусливый монарх, опасаясь покидать свой замок и страшась опасностей, связанных с преследованием зверя на коне, давно выдумал миниатюрную забаву, заменившую ему настоящую большую охоту. По его приказу слуги выпускали специально пойманных для такого дела пасюков во внутренний дворик донжона, а король и его гости, стоя на террасе, стреляли по ним из арбалетов.

Денису не доставило особого удовольствия пускать стрелы в обезумевших от страха, бешено мечущихся по двору серых зверьков.

Зато Катон, судя по его раскрасневшемуся от удовольствия лицу и горящим глазам, искренне наслаждался «мужественной» забавой. Видимо, он чувствовал себя на взмыленном коне в сердце дикой чащи, убивающим опасного монстра во славу дамы своего сердца.

После «охоты» Денис вслед с хозяином замка спустился в подземелье главной башни. На этот раз Катон решил похвастаться перед иномирцем своей коллекцией знатных пленников. В мрачном подвале в нескольких десятках подвешенных к потолку клеток, понуро свесив вниз пропущенные сквозь прутья решеток грязные ноги, сидели давно утратившие человеческий облик узники замка.

Указывая то на одного, то на другого обитателя подвала, Катон с гордостью сообщал, что это вот герцог такой-то, а это-де известный маг, которому специально вырвали язык и выкололи глаза, чтобы он не мог воспользоваться своими заклинаниями.

Денису было искренне жаль пленников, тела которых за годы пребывания в тесных клетках чудовищно искривились, а сердца утратили всякую надежду когда-нибудь выбраться отсюда на поверхность.

Неожиданно появившийся на лестнице слуга тревожно сообщил Катону, что через речной брод, расположенный в нескольких лье от замка, переправляется огромная армия. Король, а вслед за ним Денис и вся многочисленная свита поспешили на дозорную площадку на вершине главной башни.

Зрелище, открывшееся глазам Кузнецова, завораживало своим суровым величием. По направлению к замку текла широкая стальная река, состоящая из тысяч закованных в броню воинов. Неприятельская армада уже форсировала водную преграду и теперь неумолимо приближалась к своей цели.

В нескольких местах по краям железного потока в безоблачное небо вертикально подымались столбы густого черного дыма. Это горели расположенные в окрестностях замка деревни.

— Что это за армия? — воскликнул не на шутку перепуганный Катон. Грузный маршал пояснил, что его лазутчики уже выяснили — к ним приближается объединенное войско степных кочевников с Харона и некромантов.

Дениса это известие поразило. Он никак не ожидал, что после вероломного нападения степняков на замок некромантов между бывшими союзниками вновь может воцариться согласие. И тем не менее каким-то непостижимым образом двум этим силам удалось помириться и объединиться для общей цели. Нетрудно было догадаться, что привело их сюда.

Вскоре подъехавшие к самым стенам замка верховые с помощью намотанного на стрелу послания сообщили Катону, что если он немедленно не выдаст великому Джамаю подло обманувшего его иномирца, а некромантам — преступницу по имени Такима, то его замок будет разрушен, а сам он и прочие обитатели крепости — казнены.

— Я погиб! — прочитав послание, в панике воскликнул король. Денис чувствовал, что этот царственный трус готов выполнить условия пришельцев и морально начал готовиться к неизбежной встрече с ханом. Но тут в дело вмешались королевские военачальники, которые стали убеждать Катона, что ему нечего бояться каких-то варваров и гробовщиков.

— Ваша крепость неприступна, а армия непобедима, — убеждал не на шутку перетрусившего короля пузатый маршал. — Они могут сколько угодно лезть на стены прямо под стрелы и котлы с кипящей смолой, а ночью мы сделаем вылазку и перережем мерзавцев как свиней.

— А против некромантов мы закажем нашим пасторам день и ночь без перерыва читать молитву, отгоняющую смерть, — вторил грузному маршалу другой военачальник. — Черные маги ужас как боятся молитвы во славу жизни, вознесенной Даригашу.

Но самой убедительной оказалась речь личного королевского астролога:

— Звезды говорят, Ваше Величество, что вставший на дыбы разъяренный лев ударом лапы проломит голову степному волку, а потом растерзает черную птицу смерти. Одолев своих противников, вы покроете себя такой славой, какая не снилась ни одному полководцу и рыцарю Сферы.

Услышав от личного предсказателя столь обнадеживающий прогноз, король сразу приосанился и тут же послал офицера передать наглецам, явившимся под стены его замка, что он не принимает их условий, но милостиво позволяет пришлым ворам убраться восвояси, пока они еще не начали приступа.

Еще до захода солнца степняки, которые привезли с собой машины, стреляющие огненными горшками, начали бомбардировку крепости. Ночью замок запылал сразу в нескольких местах.

Один из горшков долетел даже до вершины донжона. Врезавшись в каменный пол дозорной площадки, он выплеснул на двух дежуривших здесь караульных пылающее тягучее вещество, которое с ног до головы облепило несчастных солдат, превратив их в живые факелы.

Одновременно с обстрелом замка некромантам удалось воскресить мертвецов с небольшого аристократического кладбища, расположенного внутри крепостных стен. Ожившие мертвецы предательской пятой колонной стали пробиваться к внешним воротам цитадели, чтобы открыть путь вражескому войску.

Неожиданно быстро защитники замка оказались на пороге поражения. Единственное, что их еще, возможно, могло спасти от обещанного степняками поголовного истребления, была выдача осаждающим требуемых ими людей.

Подавление мятежа полусотни оживших мертвецов с внутреннего кладбища стоило гарнизону королевского замка почти шестисот убитых и еще более двухсот раненых солдат. Столь мрачные итоги Небольшой стычки заставили многих в крепости задуматься о цене, которую придется заплатить осажденным в случае рукопашной схватки с основным войском некромантов, в котором насчитывалось несколько десятков тысяч поднятых из могил покойников.

Некроманты столетиями собирали на полях только закончившихся битв по всей Сфере тела убитых героев и переносили их на специальные кладбища в окрестностях Умрада. В случае необходимости «гробовщики» могли воскресить практически неограниченное количество отборных солдат.

Причем убить оживленных при помощи магии мертвецов обычным способом было нельзя. Солдаты-зомби не чувствовали боли и усталости, им не требовалась еда. Это были идеальные боевые машины, остановить которые можно было, только изрубив на куски.

Неудивительно, что получивший от союзных некромантов таких солдат Мангрейд сразу ощутил себя непобедимым полководцем.

Джамай тоже пребывал в превосходном расположении духа, в ожидании решающего штурма наблюдая за обстрелом королевского замка. Хан сидел, скрестив ноги, на коврике рядом со своим шатром и пил чай в окружении свиты военачальников.

По договоренности с некромантами на рассвете, когда во внешних стенах замка будут пробиты крупные бреши, объединенное войско должно было пойти на решающий приступ. Причем первыми в прорыв бросятся зомби, принимая на себя основную часть стрел, камней и кипящей смолы.

Вообще-то, такой план не очень нравился Джамаю, так как хан опасался, что солдаты «гробовщиков» первыми доберутся до королевской казны. Подозрительный степняк, не задумываясь, бросил бы своих воинов первыми под стрелы и камни защитников крепости, но один из советников предупредил своего повелителя, что в этом случае он рискует вообще остаться без войска. Если бы речь шла о том, что из каждого десятка штурмующих степняков в крепость прорвется хотя бы один, Джамай легко бы пошел на такой расклад. Ему уже приходилось топить в реке тысячу пехотинцев, давая возможность быстро переправиться по трупам собственной отборной коннице.

Но класть под неприятельскими стенами всех воинов хан не собирался. Ну ничего, свою часть законной добычи он выторгует у некромантов и так, ведь именно его катапульты разрушат большую часть вражеских укреплений и подготовят идеальные условия для штурма.

К середине ночи большая часть строений между первыми и вторыми крепостными стенами замка была разрушена и сожжена при помощи «громовых бомб». Сами внешние стены в нескольких местах были обрушены. В условиях непрекращающегося обстрела чинить их было бесполезно. Теперь бомбардировка была перенесена в глубь замка. Все чаще горшки с адской начинкой долетали до главной башни, лопаясь среди королевских конюшен и оранжерей.

Чтобы не подвергать свою драгоценную жизнь опасности, Катон IV вместе с супругой и ближайшей челядью спустились в подземную темницу, расположенную под донжоном. Сидящих там узников по такому случаю гвардейцы из личной охраны короля быстро прикончили, дабы те не могли порадоваться постигшим их мучителя бедам.

Огневых снарядов, судя по всему, в обозе кочевников было достаточно для того, чтобы сравнять замок с землей даже без всякого штурма. В этой тяжелейшей ситуации желающий избежать позора капитуляции королевский маршал стал искать «охочих людей» для крайне опасного дела. Денис был одним из первых смельчаков, вызвавшихся участвовать в рискованной вылазке.

Трудно сказать, что больше двигало им в этот момент: мальчишеское желание поучаствовать в настоящем средневековом сражении или стремление что-то доказать самому себе. Во всяком случае, о возможной смерти Кузнецов не думал. Ведь для того, чтобы начать по-настоящему бояться чего-то, надо хотя бы раз это испытать. Например, в логово паука Денис теперь бы ни за какие коврижки не сунулся. А вот поиграть в рыцаря — почему бы и нет? Вряд ли ему еще в жизни представится такая уникальная возможность.

Кузнецов сообщил маршалу, что владеет магическим секретом приготовления особой смеси, способной мгновенно сожрать все запасы вражеских «громовых горшков». Для этого Денис попросил собрать всю имеющуюся в замке сосновую смолу, побольше древесного угля, свечной воск, ароматические масла, а также масла, используемые для освещения покоев знатных господ. В личной королевской аптеке очень кстати оказались чрезвычайно полезные в минно-взрывном деле «лечебные зелья» в виде серы и селитры.

Из всех этих припасов Кузнецов, нашептывая для отвода глаз придуманные им «заклинания», изготовил довольно примитивную взрывчатую смесь, которую засыпал в большой глиняный горшок. Вот где Денису пригодились его опасные подростковые забавы с изготовлением самодельных фейерверков. В стенке горшка молодой человек приказал проделать крохотное отверстие, в которое вставил наскоро придуманный им запальный шнур из смоченной в масле бумажной трубочки, наполненной горючим порошком и обмотанной растительными волокнами. Теперь оставалось только доставить горшок к неприятельским хранилищам «громовых бомб». Без своего погибшего советника Елай Чуя Джамаю не удастся сделать новые боеприпасы, и его огненные катапульты превратятся в обыкновенные камнеметы.

Узнав о намерении своего гостя участвовать в смертельно опасной авантюре, король пожаловал молодому человеку дорогие доспехи из личного арсенала, в том числе два шлема — большой с поднимающимся забралом и поменьше с открытым лицом. Эти шлемы надевались друг на друга, по принципу матрешки, надежно защищая голову воина.

Королевские оруженосцы помогли Кузнецову облачиться в новое снаряжение. При этом Кузнецов чувствовал себя космонавтом накануне старта. Вначале на него надели ватный стеганый жилет, между двух подкладок которого были вшиты металлические пластинки. Впереди жилет имел форму «гусиного брюха», так как в районе живота он был набит опилками и конским волосом для дополнительной защиты этой жизненно важной части тела от колющих ударов мечей и пик.

Глядя на присутствующего здесь же толстого маршала, Денис с иронией подумал, что этому господину защита из простеганной пакли с опилками явно не нужна, так как у него своя отличная «кираса» из натурального жира.

Наконец, поверх жилета на Кузнецова надели доспехи. В завершение процедуры король вручил Денису щит с дарованным ему гербом и длинный меч, в полую рукоять которого были вложены мощи какого-то местного святого.

Сам меч был тоже непростой. По словам короля, его звали Экскалибур. Когда-то он принадлежал непобедимому странствующему рыцарю, предательски отравленному на пиру родным братом.

Вместе с Денисом в вылазке решили участвовать Амелид, Ганар, Мимир и даже никогда ничего не делающий без пользы себе Нави.

Среди отважных сорвиголов их отряда помимо нескольких аристократов было очень много плохо экипированных юнцов. Это были молодые пажи и оруженосцы, мечтающие славным подвигом заслужить золотые рыцарские шпоры. Юноши с нескрываемой завистью поглядывали на великолепные доспехи Дениса. Но самого Кузнецова мало радовало навешанное на него тяжеленное железо. Чтобы успешно в нем сражаться, необходимы были долгие годы специальных тренировок.

Командовал отрядом уже знакомый Денису по недавней дуэли сержант-иностранец. После короткой молитвы, вознесенной Даригашу с просьбой даровать ратникам успех в предстоящем им деле, отряд двинулся в путь.

Неожиданно Денис почувствовал на себе взгляд любимой девушки. Он быстро оглянулся, но увидел только горстку плачущих женщин, провожающих своих сыновей и мужей. Женщины стояли на фоне горящей башни, поэтому их хорошо было видно. Но вокруг было много других построек, которые в ночной мгле благодаря запрету зажигать свечи и факелы казались сплошными каменными глыбами, лишенными окон. Кузнецов мог поклясться, что в одном из этих окон ему вслед сейчас смотрит Такима.

Молодой человек вдруг поймал себя на том, что уже не хочет лишний раз подставлять свою голову под вражеские мечи. Ему страшно захотелось нырнуть в ближайший темный переулок, спрятаться там, отсидеться где- нибудь в безопасном местечке, пока все не закончится. А потом он разыщет Такиму, и они вдвоем найдут какой-нибудь способ выбраться из замка. Как было бы здорово прекратить строить из себя супермена из Главного мира и хотя бы на время обрести обыкновенное тихое человеческое счастье вдвоем с любимой.

Но тут Денис вспомнил о кольце, которое было надето на его палец. Машинально стащив с правой руки боевую латную рукавицу, он поднес кисть к своим глазам. О, ужас! Он обнаружил, что тонкий металлический ободок, охватывающий его палец, заметно треснул в одном месте. Что это означает, Денис пока не знал, но интуитивно догадался, что сей знак не сулит ничего хорошего. Сердце молодого человека сжалось от предчувствия беды. Его мысли сразу переключились на Крэйю. Так, захваченный тревожными мыслями о судьбе оставленной на далеком озере друидки, Денис спустился вместе со всеми в тайный подземный акведук, ведущий за пределы замка.

Теперь им приходилось идти почти по колено в потоке вытекающих из замка нечистот. Подземный ход имел множество боковых ответвлений. Оказалось, что никто в их отряде, даже специально выделенный для сопровождения солдат проводник, не знает, куда ведут все эти ходы. Во многих местах деревянные сваи, удерживающие потолок лабиринта, из-за высокой влажности сильно прогнили. Так что в любой момент горстка смельчаков могла быть заживо похоронена под огромными массами обвалившейся на их головы земли.

Но это была не самая большая опасность, грозящая людям в этих мрачных коридорах. Вскоре выяснилось, что по пятам отряда крадутся стаи огромных крыс. Это были крысы совершенно особой породы, сильно отличающиеся по размерам и повадкам от своих сородичей, обитающих в подвалах замка. Как только люди вступили на законную территорию подземных грызунов, они сразу стали заклятыми врагами местного крысиного племени.

Идущий рядом с Кузнецовым Мимир шепнул иномирцу, что в этот проклятый лабиринт много лет никто не спускался по доброй воле, зато по прихоти короля сюда регулярно бросали продуктовые отбросы и живых преступников. Таким образом, хозяев замка вполне устраивало, что в мирное время секретный ход в их жилище надежно охраняется стаями крыс-людоедов. В случае же военной необходимости подразумевалось, что опытные ратники сумеют пробить себе дорогу через крысиные владения.

Впрочем, пока хвостатые твари держались на уважительном расстоянии от горстки солдат. Был слышен только многоголосый взволнованный писк за спиной.

Однако вскоре ситуация приняла угрожающий характер. Неожиданно один из мальчиков-пажей заявил, что пропал его товарищ. Все сразу остановились как вкопанные, дружно повернув головы назад. Вполголоса, чтобы не выдать себя находящимся над головой врагам, бойцы стали звать по имени пропавшего пажа. Мальчишка отозвался практически сразу. Но отраженное стенами эхо его голоса донеслось не прямо из глубины коридора, а откуда-то сбоку.

Проводник смачно выругался и с досадой сообщил сержанту, что, судя по всему, пацан забрел в один из боковых коридоров туннеля.

— Нам вряд ли удастся его найти, но и бросать его тоже нельзя, — размышлял вслух проводник. — Стоит крысам вкусить человечины, и они в безумстве набросятся на нас всем скопом.

Между тем крики смертельно перепуганного паренька наполнили пространство лабиринта, грозя гибелью всему отряду.

— Я вернусь за ним, — решился Денис. Вместе с Кузнецовым вызвался идти Мимир.

По договоренности с сержантом было решено, что, выручив мальчишку, Кузнецов и Мимир нагонят отряд уже на поверхности. А пока главный взрывник будет отсутствовать, сержант и его люди проведут разведку вражеского лагеря и выяснят, где хранятся огненные горшки.

Быть героем приятно, особенно если до этого ты долгое время им, мягко говоря, не являлся. Примерно такими словами ободрял себя Кузнецов, неторопливо продвигаясь навстречу затеявшим нешуточную возню полчищам крыс.

Теперь Дениса уже не тяготили навешанные на него доспехи. Как-никак, а в боевом железе сожрать его будет не так-то просто. Зато идущему рядом с Кузнецовым «Мокрому» в этом отношении повезло меньше. На великане была только броня из хорошо выдубленной бычьей кожи. Поэтому Мимиру оставалось больше уповать на свою легендарную неуязвимость, чем на прочность собственных доспехов.

Мальчишку они обнаружили на удивление быстро. Тот сидел на давно обрушившейся в воду свае, вжавшись спиной в доски, которыми были обшиты стены туннеля. Вокруг перепуганного паренька собралось бесчисленное количество огромных упитанных крыс, которые вели себя как-то уж очень подозрительно, то есть не спешили вцепиться в практически беззащитную жертву.

Теперь подземные твари не бегали суетливо, издавая пронзительный визг, а дисциплинированно сидели на одном месте, впившись своими крохотными глазками в маленького человека. Они явно чего-то ждали. Вскоре Денис понял, чего именно. Стоило ему на пару с Мимиром появиться в штольне, как раздался одинокий повелительный писк. Он исходил из пасти огромной черной крысы, чье тело состояло сразу из нескольких сросшихся между собой боками пасюков. Это был крысиный король. По его приказу тысячи хвостатых воинов одновременно бросились на юного пажа и его спасителей.

Денис сразу бросился к мальчишке и прикрыл его своим широким щитом. Одновременно Кузнецов изо всех сил принялся вращать перед собою остро заточенным мечом. Таким образом ему сразу же удалось покончить с несколькими десятками хвостатых тварей. Но это был слишком маленький ущерб для подземной армии. Все новые крысы таранили живот и грудь Дениса, стремясь сбить его с ног. Если бы это произошло, то Кузнецову, скорей всего, не помогли бы и его доспехи. В тяжелом железе под грузом сотен вскочивших на него крыс Денис вряд ли бы сумел вновь подняться на ноги. Потоки нечистот хлынули бы сквозь щели его доспехов, заливая рот, ноздри, уши. Это был бы верный конец. Но пока плечом к плечу с Мимиром Кузнецову удавалось оставаться на ногах и сдерживать неприятельские атаки. Постоянно пятясь, они медленно отступали по коридору, держа спасенного паренька за своими спинами…

Когда вымотанные воины выбрались из штольни на свежий воздух, они были абсолютно обессилены и счастливы своим чудесным спасением. Тем не менее у Кузнецова нашлись силы, чтобы прыснуть от смеха при виде великана. Крысы умудрились почти полностью сожрать броню из бычьей кожи. На «Мокром» остались только наплечные ремни с жалкими обрывками съеденного доспеха.

На поверхности Дениса, Мимира и юного пажа встретил воин, специально оставленный сержантом. С большими предосторожностями солдат проводил троицу в специальную траншею, которую разведчики начали рыть под найденный ими склад «фомовых горшков». Там Кузнецов коротко рассказал сержанту о схватке с крысиной армией.

— Ви все больше мне нравиться, — похлопал Кузнецова по плечу бывалый вояка. — Когда мы возвращаться, я просить короля вносить в ваш герб изображение убитого крысиного царька.

Ночь была безлунной и ветреной. Во вражеский лагерь доносило запах горелого человеческого мяса из спаленных накануне днем крестьянских сел. Невыносимый смрад заставил часовых покинуть свой пост у склада «громовых горшков» и укрыться в небольшой палатке, поставленной по соседству.

Под самым носом неприятеля несколько десятков перепачканных землей человек работали, не разгибая спин.

И рядовые воины, и благородные отпрыски знатных фамилий на равных, с заступами и лопатами в руках, в полном молчании буквально вгрызались в землю, спеша до рассвета заложить мину под неприятельский арсенал.

Пока одни копали, другие в импровизированных мешках относили выкопанную землю подальше за бруствер, чтобы раньше времени не выдать своего присутствия неприятелю, а третьи с оружием в руках были готовы в любой момент отразить вражескую контратаку.

Уже под утро, когда заряд был заложен и по тридцатиметровой траншее побежал шипящий дымок подожженного бикфордова шнура, на мгновение выглянувший из окопа Денис буквально уткнулся взглядом в куда-то направляющегося неспешной прогулочной походкой старого знакомого по подвалу Святой инквизиции.

От неожиданности Скрад даже выронил из своих густо заросших шерстью лап огромную сучковатую дубину. Непонятно, каким образом этот «красавчик» смог выбраться из тюрьмы Трибунала, но его нахождение в этом лагере среди сотен других мутантов было вполне объяснимо.

Пока Денис искал свой чудо-нож, Скрад успел дать деру и поднять тревогу. Вскоре на вражеских лазутчиков набросились сотни головорезов из ханской гвардии. Вспыхнувшая рукопашная была похожа на звериную сшибку двух смертельно враждующих волчьих стай.

Никогда до и никогда после этого Денису не приходилось бывать в таком аду. Он видел всего в нескольких шагах от себя маркурта, окровавленными зубами рвущего горло своего противника в кожаной куртке королевского лучника. Со всех сторон неслись нечеловеческие рыки победителей и вопли убиваемых, сводящий с ума хруст дробимых железом костей.

Вскоре Кузнецов буквально опьянел от запаха свежей крови и перестал отдавать себе отчет в происходящем. Увидев прямо перед собой только что свалившегося откуда-то сверху в траншею неприятельского солдата, он кинулся к нему и принялся энергично рубить его мечом. Он перестал кромсать мертвое тело, лишь получив чем- то тяжелым по голове и потеряв сознание…

Чудовищного по силе взрыва Кузнецов не услышал, как не услышал он и последовавшего сразу вслед за этим штурма крепости. Значительно позже, когда атака кочевников и некромантов была отбита, в полузасыпанную землей и заваленную трупами минную траншею тихо прокрались два уцелевших участника вылазки. Они застали врасплох нескольких мародеров из войска Джамая, грабивших тела убитых.

Когда с двуногими падальщиками было покончено, сержант и «Мокрый» принялись искать среди погибших своих товарищей в надежде на то, что, возможно, кому- то из них повезло пережить жесточайшую бойню и последующий взрыв. Единственным выжившим счастливчиком оказался Денис. Ударивший его сзади топором зомби удовлетворился видом своего оружия, глубоко засевшего во вражеском шлеме.

Живому мертвецу даже не пришло в голову, что под первым шлемом неприятельского воина может скрываться еще один. Таким образом, Денис сохранил свой череп в целости, хотя и получил небольшое сотрясение мозга. Сержант и Мимир вытащили из-под груды мертвецов раненого «минера» и понесли его по направлению к туннелю.

Под полуразрушенной крышей каменной церкви, лежа прямо на каменном полу, своей очереди к хирургу ожидало несколько сотен изувеченных в сражении людей.

Когда очередь дошла до Кузнецова, к нему стремительной походкой буквально подлетел сухонький старичок с очень усталым лицом в длинном кожаном переднике, перепачканном запекшейся кровью. Эскулап сразу принялся бесцеремонно вертеть и ощупывать голову Дениса, словно это был неодушевленный предмет.

Под конец осмотра врач дал молодому человеку сделать тройку глотков сладкого вина с медом и корицей для придания пациенту сил, после чего приказал троим своим помощникам вынести неопасно раненного воина на свежий воздух. Кузнецова на его же перепачканном в глине рыцарском плаще вынесли из церкви и аккуратно положили возле стены дома.

Здесь иномирца уже давно ожидали Такима, Мимир и Лоберис. Со щемящим предчувствием горького известия Денис отметил про себя, что рядом с трактирщиком нет Крэйи. Лоберис подтвердил самые худшие опасения молодого человека, с прискорбием сообщив, что он покинул берега озера, где пропала девушка, только когда убедился, что надежды найти ее живой больше нет:

— Второе кольцо, которое было у меня, дало трещину. Это верный знак, что жизненный круг несчастной девушки прервался.

Денис молча продемонстрировал трактирщику свое сломанное кольцо. На это Лоберис, тяжко вздохнув, молвил:

— Теперь ты свободен от принесенной тобою клятвы и можешь выбрать себе новую подругу.

Денис не видел лица сидящей рядом с ним Такимы, но почувствовал, как напряглись ее пальцы после слов Лобериса. В это время инквизиторша наложением рук изгоняла боль из головы Кузнецова. Денис уже чувствовал, как тупая, мешающая работе мысли боль постепенно начинает испаряться в его мозгу, словно ночной туман при первых лучах утреннего солнца. Вскоре он окончательно пришел в себя после пережитой травмы.

Вечер получился с грустным оттенком. Лоберис, задействовав свои связи среди местных торговых людей и заведующих королевскими провиантскими складами, раздобыл немного вина и кое-какую еду. Сделать это было непросто, так как после начала осады все съестные запасы в замке были взяты под строгий контроль гарнизонного командования. Но деловые люди всегда сумеют договориться и обойти самые строгие запреты.

За столом собрались: Денис, Такима, Лоберис, сержант, Мимир и еще двое друзей «Мокрого». Они поминали Крэйю, а также пропавших без вести в ходе ночной вылазки Нави, Ганара, Амелида и других славных храбрецов, заплативших своими жизнями за отражение утреннего штурма цитадели.

— Я хочу извиниться за свои слова и поступки, — неожиданно наклонившись к Денису, тихо сказала ему Такима. — Просто я слишком сильно люблю тебя и потому ревновала к друидке. Но теперь это чувство стало еще сильнее. Я знаю, теперь после своей гибели она всегда будет занимать главное место в твоем сердце.

— Я благодарен ей, — задумчиво молвил Денис. — В один из наших последних разговоров Крэйя сказала мне, что счастье возможно, только когда человек идет по тропе своей судьбы. Теперь я постараюсь не сворачивать больше со своей дороги.

— Что ты вкладываешь в эти слова?

Вместо ответа Денис нежно привлек к себе Такиму и ласково поцеловал ее в губы. Впервые Кузнецов почувствовал себя вправе спокойно, без оглядки на шероховатости в отношениях с любимой и вынужденные клятвы, данные другой, сделать это. Его душа обрела уверенность в отношениях с этой женщиной. Правда, по-прежнему оставался без ответа вопрос: какая ниточка связывала его с погибшей Крэйей? Впрочем, Денис не был уверен, что когда-нибудь получит на него разъяснения.

Между тем окружающие Такиму и Кузнецова люди были так заняты возникшим спором о дальнейшем ходе осады замка, что не заметили любовной идиллии, возникшей на краю стола между двумя участниками компании.

— Так, значит, ты не примешь участия в большой битве? — с робкой надеждой спросила Дениса Такима. — Ты ведь помнишь, что руны предрекают тебе гибель в ней.

— Я хоть и стал фаталистом, но вовсе не самоубийцей. Полагаю, что, если мы с тобой тихо отойдем в сторонку, это никак не повлияет на предстоящую большую разборку добра со злом. Как ты думаешь?

Церемония казни главных заговорщиков была обставлена со всей полагающейся по такому случаю помпезностью. Дениса, толстого маршала и других преступников вывезли из замка на обтянутых черной материей повозках. Накануне ночью команда плотников выстроила эшафот и трибуну для знатных зрителей. Катон IV и его гость — великий магистр ордена Храма Бертран Аленкур — уже заняли свои места на трибуне.

Со всех сторон место казни окружала толпа простых обитателей замка. Денис попытался взглядом отыскать в колышущемся море голов Такиму, но не успел.

Раздалась барабанная дробь, и стражники повели приговоренных к эшафоту. Первым на лобное место поднялся очень гордого вида седовласый граф. Денис отвернулся, чтобы не видеть отталкивающего зрелища обезглавливания несчастного. Он слышал, как королевский прокурор громко прочитал преступнику приговор, затем произошла какая-то короткая возня, раздался тупой удар, толпа ахнула и возбужденно загудела.

Следующим на эшафот вывели Кузнецова. Пока прокурор зачитывал свиток с перечнем его преступлений против короны, подручный палача разорвал на Денисе рубашку и крепко связал ему веревкой руки за спиной. Кузнецов растерянно крутил головой, не веря, что сейчас ему на самом деле, а не во сне снесут голову.

От растерянности молодой человек даже не сразу понял, что к нему шепотом обращается помощник палача:

— Если господин рыцарь желает, чтобы мясник Фронти сделал свою работу с одного удара, он должен завещать Мастеру несколько золотых монет и свою одежду.

Денис ошарашенно вытаращился на заплечных дел подмастерья, тоном услужливого цирюльника предлагающего заплатить за хорошее обслуживание клиента.

— У меня ничего нет.

— Не извольте беспокоиться, мессир, — бодро верещал уже за спиной Дениса помощник палача, одновременно подталкивая сзади смертника к окровавленной плахе. — Мой хозяин привык работать в долг. Поставьте только крест на долговой расписке и можете быть спокойны — Мастер Фронти отсечет вам голову так, что вы и опомниться не успеете, как будете беседовать с Ткачом в окружении ангелов. — Денис почувствовал, как в связанную за спиной правую кисть руки ему всунули перо. Машинально он сделал движение рукой в форме креста.

— Ну вот и славненько! — довольным тоном молвил младший палач и чем-то бесцеремонно ударил Дениса сзади по ногам так, что молодой человек сразу упал на колени перед плахой.

Бертран Ален кур вяло наблюдал за происходящим через трубу, в которую были вставлены идеально отполированные выпуклые линзы. Этот диковинный для Сферы инструмент предводитель крестоносцев принес с собой из Главного мира.

Когда-то очень давно нынешний великий магистр был простым рыцарем, участвовавшим в 1204 году в IV крестовом походе и взятии Константинополя. Потом отважный тамплиер семь лет провел в Святой земле, сражаясь с неверными. Там Аленкур и раздобыл дьявольский прибор местного изготовления, способный приближать удаленные предметы.

Разглядывая в подзорную трубу второго смертника, Аленкур вдруг совершенно случайно заметил у него на плече крохотное родимое пятнышко в виде латинской буковки «L». Крестоносец сразу узнал этот знак судьбы.

В том, прошлом, мире точно такая же отметина и примерно в том же месте была у его близкого боевого товарища виконта де Су, ставшего впоследствии монахом по имени Батист, а потом создателем Сферы — Ткачом.

— Остановите казнь! — крикнул главный крестоносец. От охватившего его волнения он даже вскочил со своего места. Катон не понимал, в чем дело, но все же, не желая обидеть гостя, взмахнул белым платком, что означало дарование помилования всем пока еще не казненным преступникам.

Еще не полностью осознавшего свое счастье Дениса подвели к королевской трибуне. К нему подошел главный крестоносец. Он обнял Кузнецова. Затем, повернувшись к своим братьям по ордену, велел им преклонить колени перед сыном Ткача. Магистр величал Дениса не иначе, как виконт Гетард де Су.

— Твой отец, Гетард, много раз спасал меня от кривых сарацинских мечей в Палестине, — светясь счастьем, рассказывал сыну своего друга Аленкур. — Потом, когда, спасаясь от чумы, он создал Сферу, то перенес меня в новый мир с несколькими сотнями других счастливчиков. И все восемь тысяч лет, что мы живем здесь, мой друг и глубоко почитаемый мною Бог — Ткач — милостиво продлевает мои дни на этом свете, каждые пол века переселяя мой дух в новое тело.

Денис был оглушен неожиданной новостью. До сих пор Кузнецов думал, что его отцом был командировочный инженер, имевший с его матерью короткий роман и исчезнувший сразу после этого из жизни их семьи навсегда, не утруждая себя выплатой алиментов. Во всяком случае, такую версию Денису всегда рассказывала мать.

И вот выясняется, что теперь на роль папаши странным образом претендует тысячелетний старик, являющийся еще и Богом. Поверить в это пока было очень сложно.

К вечеру в замок со срочным посланием от Кипта прибыл Нави. Оказалось, что во время ночной вылазки он не погиб, а отправился прямиком к своему хозяину.

Едва достигнув главных ворот, гонец в полном изнеможении рухнул на землю. Перед дальней дорогой Кипт закачал в его тело, и особенно в ноги, огромный заряд энергии, так что Нави мчался к своей цели, обгоняя по пути скачущих в его направлении всадников и даже стаи птиц.

Чтобы гонец смог лично передать получателю послание, стражникам пришлось соорудить из плаща и копий носилки и перенести обессиленного Нави в королевские покои. Там доставленный посланником Кипта хрустальный шар немного подогрели на огне, пока в глубине прозрачной сферы не появилось тревожное лицо Остающегося. Из речи Кипта следовало, что в начавшейся битве между армией Манфейда и войском Даригаша Бог начинает терпеть поражение.

— Если до заката к нам не подоспеет подкрепление, черная сила возьмет власть в нашем мире, — мрачно заключил свою речь Остающийся.

Нави тут же заявил, что, немного отдохнув и наскоро подкрепившись, готов вести объединенное войско крестоносцев и королевских рыцарей к ущелью Сердце Гипериона, рядом с которым идет битва.

— Только пускай мне дадут лошадь, а то мои ноги еще не скоро обретут прежнюю силу.

Как и требовала обстановка, объединенная армия очень быстро собралась и выступила в поход. Королевских рыцарей и пехоту вел полностью прощенный по такому случаю Катоном IV толстый маршал. Сам же король с ближайшей свитой предпочел остаться в замке, сославшись на внезапный приступ подагры.

К Денису маршал обращался с таким добродушным видом, будто и не приказывал своим людям заколоть его кинжалами за отказ участвовать в дворцовом перевороте. Впрочем, Кузнецов никогда не отличался злопамятностью, а потому даже обменялся парой добродушных шуток с недавним товарищем по эшафоту.

Нави повел войско знакомой ему короткой дорогой через заснеженные Драконовы горы. Они без потерь перешли высокогорный перевал. Когда армия спускалась в ущелье, проводник предложил Денису чуть попридержать своего коня для какого-то важного разговора. Молодой человек велел своим друзьям, то есть Такиме, Лоберису и Мимиру, подождать его, а сам, спешившись, направился вслед за Нави.

— Ты не должен дальше следовать за армией, — доверительно сообщил Кузнецову профессиональный шпион, когда они остались одни.

Несмотря на желание Нави говорить как можно тише, каждое его слово отражалось от окрестных скал, от сверкающей на солнце поверхности ледников и раскатистым эхом далеко разносилось по округе. Денис видел, что его собеседника пугает и злит такая невольная открытость миру. Поэтому речь его была очень торопливой:

— Эта армия обречена. Несколько дней назад в ущелье тряслась земля, а потом из образовавшихся трещин появился красный газ. Никто, кроме меня, не знает, что эта дорога перестала быть безопасной. Сейчас солдаты войдут в Сердце Гипериона, вдохнут ядовитого воздуха и вступят в бой друг с другом, а тех, кому повезет уцелеть в междоусобной резне, на выходе из ущелья встретит болотная армия Гарри Веселого.

— Так, значит, это западня! — хватаясь за рукоять меча, воскликнул Денис. — Но почему ты предал своего хозяина, Мастера Кипта, ведь он послал тебя привести подмогу?

— У меня много хозяев, — хитро прищурился Нави. — И всем им я усердно служу, получая из разных рук золото и серебро. Никто из них никогда не догадается, что верный Нави перекуплен конкурентом: я честно выполнил поручение Мастера Кипта, а о том, кто подстроил призванному им войску западню, ведомо только Мангрейду.

— И ты не боишься, что однажды твои подлости вскроются и тебя жестоко накажут?

Денису был омерзителен подлый предатель, похваляющийся перед ним своей философией иуды.

— Нет, не боюсь. Я слишком ловок и всегда сумею вывернуться.

— Но зачем тогда ты спасаешь меня?

— Я же тебе уже говорил, иномирец, что Нави помнит добро и умеет быть благодарным.

Сказав так, шпион быстрым шагом направился вниз по склону, где его ожидали две заранее приготовленные лошади. А Денис остался сидеть в глубокой задумчивости на камне. Кузнецов не сразу заметил бесшумно появившегося рядом Ткача.

— Теперь ты знаешь почти все, сын мой.

Денис поднял голову и увидел стоящего рядом с ним Самеаха. Ткач снова воспользовался телесной оболочкой погибшего наемника.

— Почему ты так долго скрывал, что я твой сын?

— После ошибки с Мангрейдом я должен был удостовериться, что ты не подведешь меня. Правда, если быть точным, ты мне не совсем сын, а прапрапраправнук. Но главное, что в твоих жилах течет та же кровь, что и в моих. Поэтому по законам Сферы мы считаемся с тобой отцом и сыном. В память о моем первенце я хочу, чтобы ты, как и он, звался Гетардом.

— А при чем тут Мангрейд?

— Он тоже мой сын и твой брат. Я готовил его для управления Сферой раньше тебя, но проглядел дьявольскую гордыню, что тайно свила себе гнездо в его сердце. Однажды он восстал против меня и объявил, что желает без чьей-либо указки управлять миром. Он что-то сделал с Книгой, и в ней стали появляться зловещие Руны. Он великий писатель, своим гением творящий будущее Сферы, но написанное им ужасно. Если сегодня Мангрейд победит, Сфера останется страшным местом — Миром Страданий, где правят пороки и грубая сила, зато преследуются милосердие и бескорыстная любовь. Мангрейд очаровал тысячи людей обещанием даровать им неслыханную свободу, прежде всего свободу от всякой морали. Но в результате они получат гораздо более тяжкие кандалы, чем те заповеди, соблюдения которых от них требовал я. Зло всегда прокрадывается в мир под обличьем добра. Даже его союзники по сегодняшней битве пока не знают истинного лица своего вождя. Многие считают моего сына бескорыстным борцом с божественным игом, то есть со мною. Но на самом деле его интересует только безграничная власть, возможность создавать государства по своему усмотрению и разорять их ради любопытства, как дети порой разоряют муравейники.

— Так покарай это чудовище своей божественной десницей, пока не поздно!

— Нет! — В близко посаженных глазах Самеаха одновременно промелькнул ужас и страстная любовь к своему непутевому ребенку. — Умоляю и тебя, Гетард: не становись братоубийцей.

— Да я вообще не планирую участвовать в вашей местной разборке, — пожал плечами Кузнецов. — Увольте меня от такой чести.

Ткач-Самеах подошел к Денису и ласково, насколько это позволяло грубо «сконструированное» лицо Самеаха, улыбнулся молодому человеку.

— Не старайся казаться тем, кем ты не являешься на самом деле. Я успел хорошо тебя узнать, сынок. Ты не из тех расчетливых людей, которые, увидев, как на ночной улице двое подонков пытаются надругаться над девицей, спешат спасти собственную шкуру. Ты истинный сын некогда славного рыцаря виконта де Су и мой прапраправнук. К тому же из Книги Мангрейд знает, что остановить его на пути к власти может только его родной брат. Но он пока не ведает, под каким именем и в каком месте скрывается этот человек. Я постарался сохранить истину о тебе в тайне до решающей битвы, иначе ассасинские ножи угрожали бы тебе днем и ночью.

Ткач раскрыл Кузнецову тайну его происхождения. Очень давно, когда нынешнего Бога звали братом Батистом и он жил в том же мире, что и Денис, монах согрешил с одной из жительниц селения, находившегося в окрестностях монастыря. От этой женщины у брата Батиста родился сын, которого назвали Гетардом. Потом, став мужчиной, он продолжил род виконтов де Су.

Спустя века далекие потомки этой женщины попали в Россию. Так что Денис являлся одним из потомков Ткача. Более того, природа Сферы такова, что между Главным миром и этим постоянно существует связь из энергетических нитей.

Но важнее то, что потомки Бога Сферы подсознательно владеют исключительными возможностями своего всесильного Бога-отца. Эти качества до поры лежали мертвым грузом где-то в закоулках сознания Дениса и стали постепенно просыпаться в процессе его пребывания в Сфере.

Кроме того, Ткач, постоянно находясь в мысленном контакте со своим родственником, вложил в его подсознание дополнительную информацию о Сфере. Так он ментально поженил Дениса с девушкой из влиятельного клана друидов.

Дело в том, что в одной из поздних Рун Ткач прочитал, что именно бескорыстные по своей природе друиды, цель жизни которых — поиск гармонии, станут его опорой в процессе переселения обитателей старой Сферы в новую. Так что Денис и Крэйя женаты в будущем, а воспоминания о прошлом знакомстве искусственно имплантированы Ткачом в их головы.

Бог также позаботился внушить друидским астрологам информацию о звездной предрасположенности этого брачного союза.

Итак, загадки постепенно разгадывались, тайны раскрывались.

— Но как же мы поженимся, если Крэйя мертва! — возразил Денис.

— С чего ты взял? — усмехнулся Бог.

— Треснуло хранящееся у меня ее обручальное кольцо, а это — знак смерти.

— Да неужели?

Ткач-Самеах явно забавлялся.

Денис торопливо стащил с правой руки латную перчатку и, к своему изумлению, обнаружил, что трещина на кольце исчезла.

Он был несказанно счастлив чудесным спасением дорогого ему человека и одновременно с тоской понимал, что ему снова придется отказаться от такого близкого счастья с Такимой. Но думать сейчас об этом было некогда. Ткач вручил Денису свое личное золотое знамя.

— Поспеши! Армия крестоносцев вот-вот дрогнет и будет поголовно вырезана болотными солдатами. Только, когда будешь скакать через ущелье, опусти на лицо забрало шлема и вели всем своим спутникам обернуть лица мокрыми тряпками, чтобы не вдыхать красный газ.

— А я смогу одолеть болотную армию?

Денис не слишком верил в собственные полководческие способности. Но Ткач подсказал молодому человеку, как в два хода поставить противнику мат:

— Вспомни об амулете, который ты нашел на болоте. Мастер Урхтаф из гильдии некромантов вынужден будет выполнить любую волю владельца «Зеркала смерти». А солдаты болотной армии заключили сделку лично с ним, а не с Мангрейдом. Это ведь Урхтаф пообещал им сухую рассыпчатую землю на лучшем кладбище Феба. Не забывай также об обещании друидов прийти к тебе на помощь по первому зову.

Кипт видел, как беспорядочно отступают солдаты союзных армий. Даже маги из могущественных гильдий Остающихся, Уходящих, Чародеев, Мастеров Стали, не вступая в схватку с дикими ордами степняков и ожившими мертвецами, трусливо спешили укрыться в ближайшем лесу.

Многие колдуны прямо на бегу превращались в зайцев или птиц, доверяя спасение своей жизни резвым лапам и стремительным крыльям. У простых солдат такой возможности не было. Им приходилось ускорять свой бег, на ходу избавляясь от лат и бросая тяжеловесное оружие.

Никогда еще уважаемые магические гильдии не знали такого позора. Вся армия светлых сил была охвачена хаосом панического отступления, и только один предводитель войска — Даригаш — оставался безучастен к происходящему. Его прямая, как гвоздь, фигура, стоящая на вершине высокого холма, была издали видна всем участникам битвы. Издали Бог походил на неподвижное изваяние, ни одним жестом или словом не реагирующее на катастрофу своего войска. Только большая странной красной масти собака возбужденно бегала вокруг Даригаша, то начиная воинственно лаять на бегущих мимо солдат, то жалобно скулить, подняв морду к небу.

Перед тем как бежать вместе со всеми спасать свою жизнь, Кипт в последний раз оглянулся на Уходящего и пса, в котором была заключена его душа. Остающемуся было немного совестно перед Даригашем. Как-никак это он, Кипт, бездарно проиграл битву, позволив степнякам ложным отступлением заманить отборные силы белой армии в западню и поголовно уничтожить их в смертельном «мешке».

Будь Кипт более искусным полководцем, он бы с полным на то правом со временем занял место Бога, но теперь все было кончено.

Впрочем, Остающийся быстро успокоил муки собственной совести: «Нельзя винить себя за неудачу в поединке с бесчестным врагом. Я действовал благородно, направив войска в центр неприятельской армии, и не моя вина, что я стал жертвой обмана. Но не все потеряно, ведь у меня есть Узел!»

Мангрейд и Джамай подоспели к главной ставке побежденного противника практически одновременно. Причем хан эффектно подлетел к холму на драконе, которым управлял один из его слуг.

Философ с недоумением оглядел неподвижную фигуру Даригаша. Степняк же не отказал себе в удовольствии отвесить Богу крепкий пендель по мягкому месту. После этого между Мангрейдом и Джамаем произошла ссора из-за личного штандарта Даригаша.

— Он мой! — грубо дернул древко знамени в свою сторону хан.

— Ты забываешь, что принес мне клятву верности, — пытался поставить на место зарвавшегося степняка Мангрейд.

— Я знаю, — зло сузил свои и без того узкие глаза степняк, — ты чеканишь монеты со своей головой, где величаешь себя моим хозяином. Но я сам себе хан, и другого хана надо мною не будет!

Мангрейд почувствовал, что, не успев разгромить одного противника, вот-вот будет вынужден заняться подавлением мятежа в собственном войске. Чтобы не допустить этого, он предложил Джамаю осмотреться вокруг себя:

— Погляди, хан, какая великая сила стоит за мной, и сравни ее со своими обескровленными туменами, в которых после этой битвы осталось не так уж много воинов. Стоит мне приказать, и некроманты, их живые мертвецы, араюны и другие верные мои союзники накажут ваше дерзкое племя за дерзость.

Мгновенно оценив ситуацию, хан подобострастно рассмеялся и услужливо протянул трофейное знамя Мангрейду:

— У нас в степи говорят: если старый волк становится на пути молодого волка, он или ослеп, или ищет быстрого избавления от своей немощной жизни. Я пока еще вижу хорошо и не спешу в мир своих предков.

В этот момент над полем боя разнесся сигнал боевой трубы. Вслед за этими трубными звуками из-за дальних холмов стали появляться первые отряды подоспевшей новой армии. Постепенно их становилось все больше, пока массы конницы и пехоты не заполнили все видимое глазом пространство горизонта.

Но самое неожиданное, что под знамена неприятельского подкрепления стали спешно переходить некроманты и их живые мертвецы. Новая армия всей своей мощью с ходу обрушилась на темную рать.

От неожиданности Мангрейд даже выпустил из рук протянутое ему Джамаем знамя. Зато зоркий степняк сразу разглядел посреди подоспевшей армии белый штандарт Ткача и понял, что военная удача больше не покровительствует философу. Не прощаясь, хан побежал к своему дракону. Он собирался привычно дать деру, бросив свою армию на произвол судьбы. Но Такима особым свистом позвала поднимающегося в небо крылатого змея, и ящер послушно поспешил на зов хозяйки. Вместе с драконом в плен к крестоносцам попал и Джамай.

На помощь своему хозяину сразу поспешили верные ханские гвардейцы — маркурты. Атака тысячи телохранителей на железные ряды армии крестоносцев была яростной и самоубийственной.

Один из маркуртов налетел на Кузнецова и стал бешено рубить саблей его доспехи. От одного из ударов стальной щит Кузнецова разлетелся на куски. Другой удар пришелся по шлему, отчего из глаз Дениса посыпались искры. В горячке боя сквозь узкие прорези боевого шлема Денис не сразу узнал в искаженном злобой марку рте Хинто, а узнав, поспешил вытащить из седельной сумки сосуд с забальзамированным сердцем друга, который всегда держал при себе.

Увидев свое сердце, Хинто опустил занесенную для очередного удара руку с саблей. Он слез с коня. Денис сделал то же самое. Хинто принял от Кузнецова сосуд.

— Только не рассказывай мне о моих недавних подвигах, — сразу попросил очнувшийся от наваждения вор.

Хинто неприязненно осматривал свою одежду ханского гвардейца.

— Хорошо, не буду, — пообещал Денис. — Но как ты себя чувствуешь, дружище?

— Как человек, у которого вырезали сердце, — попытался улыбнуться Хинто. Но улыбка туг же сошла с его лица, когда вор увидел связанного Джамая. Глаза его яростно сверкнули.

Теперь Денису и еще нескольким рыцарям пришлось защищать важного пленника не столько от маркуртов, атака которых к этому времени уже почти выдохлась, сколько от жаждущего немедленной мести Хинто.

Кипт немного успокоился только тогда, когда оказался в своей пещере. С некоторых пор он считал бывшее обиталище Ткача, а потом и Даригаша собственной вотчиной. На Узел он смотрел точно с таких же позиций. Теперь Кипт собирался войти в Узел, чтобы стать абсолютно неуязвимым для своих многочисленных врагов и побороть их при помощи силы, перед которой бессильны стальные мечи и обычная магия.

Войдя в пещеру, Кипт сразу поспешил к Узлу. Потрескивающие энергией внешние нити Узла, казалось, словно расступились, пропуская Мастера в центр живой плазмы. Кипт протянул руки, собираясь сделать решающий шаг в сердце Узла… но тут страшная сила отшвырнула его в сторону. Кипт налетел спиной на каменную стену пещеры и на несколько мгновений потерял сознание.

Когда Остающийся очнулся, он увидел стоящую над собой кривоногую фигуру Самеаха. Но Кипт уже знал, кто живет в теле наемника.

— Ты думал, что познал природу Узла, — без всякого гнева, а даже, напротив, с сочувствующими нотками в голосе обратился к Мастеру Бог в обличье Самеаха. — Но ты не понял главного: отдельные его нити можно использовать даже во зло, но полностью завладеть всей силой Узла, не имея доброго открытого сердца, невозможно. Узел отторг тебя, как инородное тело, и скажи спасибо, что он не убил тебя при этом.