Жанлука Бенедетти оценивающе оглядел сначала бесформенный костюм, а затем и женщину, что его носила. Она была энергичной, живой и явно чем-то недовольной. Решительным движением сдернув шляпку с широкими полями, она смахнула темные пряди волос с лица и принялась втолковывать что-то молодому турагенту с самого начала, и притом, кажется, уже не в первый раз.

Взгляд Жанлуки невольно скользнул по стройным длинным ножкам брюнетки и остановился на обуви: элегантные босоножки на низком каблуке с замысловатым сплетением шелковых цветочков по ремешкам. Игривые и даже слегка вычурные, они совсем не соответствовали своей владелице.

— Верните мои деньги!

Голос ее был звонким, как колокольчик.

Откровенная прямота в разговоре, столь отличающаяся от итальянской манеры выражать мысли, и акцент позволяли ему предположить, что женщина австралийка.

В суматохе центральной рыночной площади толпы людей сновали туда-сюда, старательно огибая пару, выясняющую отношения на повышенных тонах посреди торгового ряда. Парень явно тянул резину, пытаясь заговаривать незадачливой туристке зубы, и казалось, та уже вот-вот взорвется.

Не в силах больше сдерживаться, девушка решительно топнула ногой со словами:

— Довольно! Я не сдвинусь с места, пока не получу назад свои деньги. На вашем сайте было четко написано, что возмещение расходов возможно в течение сорока восьми часов. Я ждала двое суток, и что?

Жанлука закрыл страничку с европейскими биржами, убрал компьютер и поспешил к выходу из кофейни «У Неро», завсегдатаем которой он стал, живя в Риме. Безупречные манеры в отношении женского пола, привитые ему еще в детстве бабушкой с Сицилии, не позволяли сейчас пройти мимо.

— Могу ли я чем-то помочь вам, синьора?

— Синьорина, — поправила она, не удосужившись даже повернуться. — И нет, не можешь. Я прекрасно справляюсь сама, так что ступай и предложи свои услуги какой-нибудь другой идиотке.

— Мои услуги? — Он чуть приблизился и ощутил легкий цветочный аромат ее парфюма, чересчур женственный и нежный для такой стервозной особы.

— Жиголо Эскорт. Дамский угодник, или кто ты там есть. Пошел прочь. Я не желаю с тобой связываться!

Жанлука замер в недоумении. Она что, принимает его за проститутку мужского пола?

Женщина все еще стояла спиной, не уделяя ни малейшего внимания его персоне, и хотя здравый смысл подсказывал, что стоит ретироваться от греха подальше, Жанлука не сдвинулся с места.

— Что ж, синьорина, — он намеренно сделал ударение на последнем слове, — похоже, страдает от одиночества. Я мог бы напомнить ей, каково это — быть женщиной.

— Простите? — Она резко повернулась.

Едва увидев черты ее лица, Жанлука понял, что первое впечатление было ошибочным. Одежда и тон, которым говорила незнакомка, прибавляли ей лет, он ожидал увидеть женщину в возрасте и определенно менее привлекательную. На самом деле оказалось, что у девушки приятное лицо с выраженными скулами, сияющая кожа, но самое восхитительное — полные губы цвета спелой клубники.

Единственной деталью, портящей весь образ, были уродливые солнцезащитные очки в белой пластмассовой оправе. Жанлука едва удержался, чтобы не сорвать их с нее и не отправить прямиком в мусорную корзину, но даже через темные стекла было заметно, как расширились ее глаза, когда она его увидела.

— Ты… — проговорила она, отступив назад, словно не желая находиться рядом с ним.

Жанлука приподнял бровь.

— Разве мы с вами знакомы? — спросил он безнадежно. Пора бы уже привыкнуть к подобным вещам. Принадлежность к титулованной фамилии и игра за сборную Италии по футболу в прошлом обеспечивали ему некую известность.

— Нет, — выпалила она, оглядываясь, словно в поисках пути к отступлению.

От внимания Жанлуки не укрылось, что девушка взволнована — крошечная венка на ее шее запульсировала.

К его удивлению, каждый мускул его собственного тела при этом напрягся, как у хищника, готового броситься в погоню за своей добычей. «Madre di Dio! Да что это со мной?» — удивленно подумал он.

Их взгляды встретились всего на несколько секунд, но этого было достаточно, чтобы вызвать чувственное напряжение невероятной силы. Поддавшись ему, Жанлука сделал шаг вперед, словно в забытьи; девушка же осталась неподвижна. Казалось, она ждет чего-то. От него. Вот только чего? Он не мог понять.

Basta! — пронеслось у него в голове. Собственное поведение казалось теперь очень странным. Позволить какой-то первой встречной овладеть его чувствами и желаниями, забыть обо всем, как будто ему некуда спешить и не назначена важная встреча, — это совсем никуда не годится.

Он предложил свою помощь — она отказалась. Больше тут делать нечего.

— Удачных каникул в Риме, синьорина, — пробормотал Жанлука и направился прочь.

Однако, сделав всего несколько шагов, он остановился. Что-то заставило его обернуться. Девушка так и стояла там в этом ужасном жакете и брюках неопределенного цвета и фасона… Что-то неуловимое отразилось на ее лице. Невероятно: она плакала!

Женские слезы обычно оставляли его равнодушным. Долгое время наблюдения за сестрами научило его в совершенстве распознавать все средства подобной манипуляции. Они никогда не стеснялись использовать свое оружие, чтобы вызвать жалость, порой достаточно убедительно, но стоило только пообещать им желаемое, как истерика тут же прекращалась.

Все же на этот раз что-то заставило его сердце замереть — какое-то смутное воспоминание…

Жанлука вернулся к палатке с вывеской «Феникс турс» — эта компания принадлежала к группе турагентств, с которыми сотрудничала его «Бенедетти интернэшнл». Листая телефонную книжку в своем мобильном, он обратился к молодому человеку и устало предупредил, что у того есть ровно шестьдесят секунд, чтобы возместить туристке ее расходы, или он будет уволен сегодня же.

Со скептическим выражением на лице турагент взял трубку, но, услышав на другом конце рассерженный голос начальника, тут же заметно побледнел.

— Mi scusi, Principe. Произошла ужасная ошибка, — промямлил он, отдавая телефон.

— Извиняйся перед дамой, а не передо мной.

— Si, si, — проговорил он снова на итальянском, и обращаясь уже к девушке: — Scusa, signora.

Стиснув зубы, девушка приняла извинения и банкноты евро. Удивительно, но, подняв столько шума из-за этих денег, она даже не стала пересчитывать их, просто положила в передний карман сумочки — нет, не сумочки, громоздкого кожаного саквояжа, столь же нелепого, как и остальной ее гардероб.

— Grazie, — бросила она недовольно, и слова благодарности прозвучали скорее как проклятие.

Больше причин задерживаться здесь не было, и Жанлука направился к своему заниженному «ламборгини». Остановившись на тротуаре, он обернулся в последний раз: девушка следовала за ним.

Забавно было наблюдать, как на ее лице отражаются попеременно две противоречивые эмоции: любопытство и негодование. В ней было что-то неуловимо знакомое — что-то, что заставило его помедлить и дождаться ее.

— Простите мне мое любопытство…

Ее голос был строгим, как и выражение лица, но напускная важность не умаляла прелести полных губ и вздернутого носика — она лишь придавала ей очарования.

Жанлука чувствовал изучающий взгляд на своем лице.

— Это был блеф, или вы и впрямь могли его уволить?

Он подозрительно сощурился, глядя на милую ямочку ее подбородка. Где он ее мог видеть?

Не в силах вспомнить, Жанлука одарил ее дежурной улыбкой из тех, что обычно предназначались женщинам как дань вежливости. Такая улыбка говорила о том, что мужчина оценил привлекательность собеседницы, но дальше этого дело не пойдет.

— Синьорина, — протянул он, садясь в машину, — в этом городе для Бенедетти нет ничего невозможного.

Чуть позже сквозь суматоху утренних римских пробок до него дошло осознание того, что реакция девушки на его поступок была крайне необычной: она не выглядела ни польщенной, ни даже шокированной, как это обычно бывает, — она была рассержена, разочарована, но почему? И эта мысль подтолкнула его, не проехав и полпути, вопреки голосу разума, повернуть назад.

Стоя на обочине, Ава молча наблюдала за удаляющимся спортивным автомобилем. В груди ее полыхал пожар.

«Бенедетти». Нет, не так она представляла себе их встречу.

За все эти годы подобное уже случалось несколько раз: чей-то низкий глубокий голос с итальянским акцентом или широкие плечи в толпе вызывали случайные видения прошлого, от которых кружилась голова, но то были лишь видения. Теперь же суровая реальность, казалось, отвесила ей смачную пощечину.

Все возвращалось: смуглое запястье поворачивает ручку газа новенького «дукати», ее руки обхватывают мускулистый торс, и ревущий мотоцикл уносит их прочь от свадебной церемонии — он был случайным гостем на этом празднике, а она… Она, как оказалось, тоже. Двое летят навстречу летней ночи.

Ава встряхнула головой, пытаясь обуздать воспоминания, преисполненные первобытной страсти, но не так просто забыть то, что произошло между ними семь долгих лет назад.

Лучи закатного солнца ласкают их тела, сплетенные воедино в траве на вершине холма Палатин. Подол ее платья задрался чуть ли не до груди под натиском самого древнеримского бога, спустившегося на землю. Он осыпает Аву комплиментами на ломаном английском, от которых она чувствует себя богиней под стать ему.

Часом позже — они уже в шикарной постели, которая могла принадлежать разве что принцессе, живущей в палаццо на центральной площади Рима. И так до самого утра.

Однако, как и любая сказка, эта ночь закончилась. Не дожидаясь рассвета, она ускользает из особняка, словно Золушка, оставив в спешке туфельки как напоминание о себе.

Босоногая, задрав до колен легкое платье бледно-голубого цвета, она несется по римской мостовой, переполненная противоречивыми чувствами: радости — с одной стороны, но с другой — неутолимой печали. Мышцы, о существовании которых она раньше и не догадывалась, теперь болят от непривычных ощущений.

Забравшись на заднее сиденье такси, Ава оборачивается в последний раз, чтобы запечатлеть эти мгновения в памяти навсегда, так как знает, что больше такое не повторится.

Уже вернувшись в Сидней, она как ни в чем не бывало продолжила свой путь вверх по карьерной лестнице, приняв тот факт, что никогда не увидит таинственного незнакомца вновь. Словно все, что произошло, было не с ней, не в этой реальности, вне времени.

Как же она ошибалась.

Ава надела шляпку и направилась прямиком к Испанским ступеням, ведущим на вершину холма Пинчо, где как раз собиралась группа для обзорной экскурсии по городу.

Ну и что, что она не выбросила нежно-голубое платье подружки невесты, а запрятала его глубоко в шкафу? Не в качестве ли напоминания? Ну и что, что она приехала, бросив все, в Рим и расхаживает теперь по городу в одиночестве? Это никак не связано с той ночью, когда весь ее мир перевернулся с ног на голову.

Ну нет, она не позволит внезапному взрыву из прошлого нарушить теперь ее планы. До этого момента все шло как нельзя лучше, и тут появляется он — тот самый мотоциклист, сексуальный полузащитник, подаривший ей тогда преступное утешение.

Игнорируя бешеный ритм сердца, она пыталась убедить себя не делать глупостей. Все под контролем, у нее есть цель: эта, как там ее… Piazza di Spagna. Неожиданная встреча с одной из самых запоминающихся «достопримечательностей» Италии не выбьет ее из колеи. Ава сверилась с картой.

Рим определенно был ошибкой. Чем быстрее она возьмет машину и направится на север, тем лучше.

Девушка растерянно огляделась: это явно не площадь Испании. Место, где она находилась, было ей совершенно незнакомо.

Пытаясь выкинуть из головы случайную встречу, Ава спешила к Испанским ступеням.

Вот только случайную ли?

Он следил за ней — это очевидно. Что ж, наверное, таков его обычный стиль поведения: заметил привлекательную девушку, обольстил, получил желаемое. Быстро, четко, не раздумывая.

«Он хочет тебя», — пронеслась в голове предательская мысль.

Вскоре, как и обещал Жанлука, перед глазами предстала площадь Испании, столь же величественная, каковой она запомнила ее семь лет назад.

Ава не сразу смогла найти свою группу в толпе, но наконец заметила экскурсовода — тот стоял с флажком у фонтана Баркачча и что-то оживленно объяснял двум туристкам из Японии.

Наконец экскурсия началась, но страдающая от жары и внезапно накатившей усталости Ава никак не могла сосредоточиться на увлекательном рассказе гида о последних днях жизни британского поэта Джона Китса, встретившего свою смерть здесь, в Риме. Единственное, о чем она в состоянии сейчас была думать, — вечеринка, на которую получила приглашение. К собственному стыду, девушка понимала, что, наплевав на гордость и чувство собственного достоинства, она придет сегодня ночью в клуб, лишь бы увидеть его снова.

Ава зажмурилась и наморщила лоб в напряжении, словно судьба мира решалась сейчас в ее голове. Она ведь не из тех женщин, что спят с кем попало. Случайные связи — а других с этим типом, Бенедетти, быть и не может — это не то, чего бы она хотела для себя. Одна ночь, пара часов — всего лишь развлечение, которое ни к чему не обязывает его, но ей обойдется слишком дорого.

«Зато какая это пара часов…» — не унимался внутренний голос.

Нет, нет, это недостаточная причина, чтобы снова попасться на крючок и потом страдать.

«Только если тебе есть что терять. Ты снова одна, и к тому же сейчас лето, и ты в Риме».

На мгновение ее решимость пошатнулась. Ава открыла глаза и подняла голову над гудящим ульем людей: прохожих, туристов, уличных торговцев, музыкантов и попрошаек. Она видела только Вечный город, отпечатавшийся в ее сознании с десятками голливудских фильмов, город, который простоял тысячи лет и будет стоять еще столько же. У нее в запасе столько времени нет.

Bella Italia, где возможно все. Магическим образом здесь сбываются мечты одиноких девушек, стоит им лишь бросить монетку в фонтан, но иногда девушки бывают настолько слепы, что не замечают чудес вокруг себя. За все это время Ава так и не научилась читать знаки судьбы, но вот теперь ее час настал.

Эмоции нахлынули неожиданно, ком подступил к горлу, и ей стало трудно дышать. Сегодня утром она уже поддалась минутному порыву и разрыдалась прямо посреди рыночной площади, на глазах у сотни людей, а плакала Ава очень редко.

Не проронила она ни единой слезинки и три дня назад, когда сидя уже в самолете, получила сообщение от Бернарда о том, что тот не собирается лететь с ней.

Идеальная картина: двое у фонтана Треви. Он опускается на одно колено и делает ей предложение руки и сердца. Что может быть прекраснее? Все рассыпалось прахом в один момент.

Он, видите ли, нашел другую, более страстную девушку. Это был удар ниже пояса. Конечно, Бернард никогда особо не заботился о том, что она чувствовала, но мог бы хоть преподнести все это как-то иначе…

Да, их сексуальная жизнь была далеко не блестящей, что тут скажешь, но до тех пор Ава полагала, что это не только ее вина. Очевидно, нет. Бернард так не считал: он-то, оказывается, мнил себя идеальным любовником. Он хотел страсти? У них могла бы быть страсть. В Риме.

Тем не менее за все это время: долгие часы в самолете, а затем по пути из аэропорта Фьюмичино до отеля, старинного здания в центре Рима, и еще на протяжении двух дней и ночей, что Ава безвылазно просидела в номере, поедая обеды навынос перед экраном телевизора наедине со слезливым сериалом, — у нее зародилось подозрение, что этот город был выбран ею как идеальное место для свадьбы не случайно. Тому были определенные причины, не имеющие к Бернарду никакого отношения.

Возможно, где-то в глубине души она и впрямь была склонна к такого рода мечтам о совершенно иной жизни. Романтичной жизни.

Однако все это — лишь мечты. В реальности нет места сказкам с прелестными барышнями и рыцарями, тем более в ее реальности. Ава усвоила этот урок еще в детстве, когда родительский брак разрушился. Наблюдая за тем, как тяжело матери, и без того убитой горем, содержать семью на жалкое пособие, она решила, что вырастет сильной и не будет ни от кого зависеть в материальном плане. Никогда.

Так и случилось: она много работала, чтобы стать той, кем стала, но и жертвы были велики. Ни о какой личной жизни и речи идти не могло. У Авы просто не было времени взрослеть вместе со сверстниками — и в результате она совершила одну глупость семь лет назад, а затем и еще одну теперь, когда решила выйти замуж за человека, которого не любила.

Нет, Бернард определенно ей не подходил, как не подходит и этот сексапильный итальянец, который думает, что может легко привлечь любую девушку.

Ава взглянула вниз на свою ладонь, сжимающую визитку с оттиснутым на ней именем и контактным телефоном. Она ведь набирала этот номер раньше, звонила снова и снова, но ответа не последовало. Острая боль пронзила сердце, словно ножом.

Немного придя в себя, Ава незаметно отстала от своей группы. Она возвращается в отель.

Все шло совсем не так, как надо, из-за него. Вовсе не из-за Бернарда, не из-за их расстроенной помолвки. О чем она только думала, тратя два долгих года на бессмысленные отношения с нелюбимым человеком, воображая, что у них может быть какое-то будущее?

Она даже забронировала два билета и шикарный отель в городе мечты, а также авто путешествие в Тоскану. Все это — какой-то нелепый романтический бред. И что только нашло на нее? Почему вдруг Италия? Сердце бешено застучало. Кажется, Ава знала ответ — он таился в клочке бумаги, который сжимали ее пальчики последние полчаса. Он был оттиснут в ее душе столь же четко, как золотистые буковки на визитке.

«Зачем она вернулась в Рим?» — это было единственным, о чем он мог сейчас думать. Веселье на закрытой вечеринке в честь кузена Марко и его жены было в самом разгаре, но Жанлука не принимал в нем участия. Он лишь беспокойно озирался, надеясь увидеть среди гостей под сенью роскошно обставленной веранды одну-единственную брюнетку.

Как та прекрасная молодая девушка, с которой они занимались любовью прямо на траве Палатинского холма, могла превратиться в неухоженную, озлобленную на весь мир женщину? Кажется, мужские руки не касались ее уже очень-очень долго, и она забыла, каково это вообще — быть женщиной. Что ж, если это и впрямь та красотка, о которой он думал не переставая после той ночи, возможно, оно и к лучшему. Для него.

На его губах заиграла легкая улыбка. «Много ли потребуется времени и сил, чтобы произошло чудо и она снова воспылала страстью?» Принимая во внимание ту искорку, что проскочила между ними сегодня утром, не слишком-то много. «А гнев, — заключил Жанлука, — и впрямь может быть мощным афродизиаком».

Улыбка исчезла с его лица. Родители практиковали такой тип отношений. Мама, движимая сицилийской эмоциональностью, закатывала громкие скандалы с битьем посуды и прочим, а отец, урожденный Бенедетти, молча злился и ограничивал ее в средствах, драгоценностях и развлечениях. Да уж, веселая штука — брак!

Вся ирония в том, что сейчас они как раз празднуют не что иное, как годовщину свадьбы, а заодно предстоящее рождение ребенка. События, которые должны приносить радость в каждую семью, но только не в его.

Жанлука прогнал неприятные мысли. Жизнь прекрасна. Он молод, красив и неприлично богат. Женщины строятся в очередь за право быть с ним, а мужчины не выдерживают конкуренции. «Забудь об этой стервочке и о том, что произошло. Самое время двигаться дальше».

Он направился на закрытую террасу ночного клуба, намереваясь раствориться во всеобщем веселье сегодня вечером.

Жанлука услышал торопливые шаги позади себя и обернулся.

На мгновение оба замерли, просто неотрывно взирая друг на друга.

Dio mio. Он-то полагал, что повидал в жизни всякое, но то, что он видел сейчас, заставили бы сердце любого итальянца биться чаще.

Взгляд его скользил по линии чувственных губ ниже, к соблазнительному декольте. Изящные изгибы ее тела, ранее скрытые под бесформенной одеждой, теперь предстали во всей красе.

Помнится, в его комнате на бабушкиной вилле в окрестностях Позитано висел плакат Лоллобриджиды в ее ранние годы: пышные формы в сочетании с осиной талией еще тогда стали для Жанлуки идеалом женской красоты, воплощенным теперь во плоти.

Случилось невероятное преображение, и так странно было сознавать, что все это — ради него одного.

Девушка сделала нерешительный шаг вперед, и приглушенный свет фонаря отразился в ее глазах. На мгновение в них промелькнула неуверенность.

Жанлука чувствовал мрачное удовлетворение от того, что она последовала за ним. Он весь напрягся, словно хищник, готовящийся к прыжку, — оставалось только выжидать.

Внезапно его внимание привлекло движение теней в нескольких десятках метров позади девушки. Назойливые папарацци, словно стая шакалов, кружили вокруг, куда бы он ни направился, и сегодня ему не удалось остаться незамеченным.

Все равно. Неотвратимая сила первобытных инстинктов толкнула его вперед. Он преградил девушке путь, пробормотав хриплым голосом:

— Scusi, signora.

В следующее мгновение сильная рука уже обхватила ее стройную талию. Маленькие кулачки уперлись в его широкую грудь, но отчаянные попытки жертвы из смертоносных объятий лишь распаляли огонь страсти, сжигающий Жанлуку изнутри. Она извивалась под натиском его губ, но ничего не могла поделать. «На этот раз, cara, ты не убежишь».

В ночном воздухе витал аромат цветущего жасмина. Чувствовать ее тело столь близко было невыносимо приятно. Он целовал ее снова и снова, пока наконец не нашел в себе силы отпустить. Губы ее припухли и увлажнились, грудь вздымалась с удвоенной частотой. Это было так соблазнительно, что Жанлуке захотелось снова прижать ее к себе.

Удивительно, насколько идеально ее тело сочеталось с его собственным. Из всех девушек, что он держал в руках, ни одна не обладала нужными пропорциями. У этой же был подходящий рост, и, надев каблуки, она приближалась по росту к его шести футам.

Все, что он видел теперь перед собой, были пронзительные зеленые глаза. Потрясение сменилось яростью — не только во взгляде, — все тело ее натянулось как стрела, руки задрожали.

Жанлука чувствовал ее запах, дурманящий сознание и пробуждающий неконтролируемое желание. Как и в ту летнюю ночь, но тогда все было иначе. Девушка в пышном голубом платье была ранимой и нежной, он боялся напугать ее и контролировал свои порывы как мог.

Ее больше нет. Есть только та, что сбежала от него, и он хочет заполучить ее любой ценой. Пусть все случится посреди темной аллеи, пусть она вырывается и кричит. Он разорвет это платье и покажет ей, кто здесь главный. Казалось, его сердце сейчас вырвется из груди.

Жанлука пытался понять, ради чего она пришла на вечеринку, да еще в таком виде, но не мог. Неужели она думала, что сможет его провести? Зачем вернулась в его жизнь, если практикует случайные связи на одну ночь? Думала, он ее не узнает? Что она за женщина на самом деле?

Он вспомнил о папарацци. Сомнений нет, этот поцелуй станет достоянием общественности. Что случилось с холодным и расчетливым Жанлукой Бенедетти, которым он себя зарекомендовал?

— Scusi, signora, — повторил он. Ироничные нотки в голосе сложно было скрыть, но должен же он сказать хоть что-то. — Я не причиню вам зла.

Конечно, он не хотел причинить ей зла, он хотел убить ее.

Глубокий баритон вторгся в ее сон.

— Доброе утро, спящая красавица.

Ава скользила заспанным взглядом по оливковой коже его лица. Каждая деталь — само совершенство. Золотые глаза с темной окантовкой радужки сияли ярче солнца, но таили в себе невероятную опасность для ее сердца.

Его губы поверх ее. Все было так по-настоящему. Словно после долгой зимы все ее чувства пробуждались. Длинные пальцы заскользили по ее волосам, перебирая легкие пряди, раскинувшиеся на подушке. Он шептал:

— Cosi dolce, mi baci bella.

Вот он — воплощение мечты любой девушки, тот, о ком она грезила всю сознательную жизнь, — рядом с ней. Ава не верила.

— Ты? — пробормотала она едва слышно.

— Конечно же. Или ты думала, я тоже исчезну с первыми лучами солнца?

О чем он говорит? О боже! Она окончательно проснулась.

— Слезай с моей кровати! Немедленно! — Она уперлась руками в его широкую грудь, но не так-то просто сдвинуть с места две сотни фунтов мышц.

Похоже, ее слова для него — не более чем комариный писк. Ава беспомощно наблюдала, как взгляд его беспрепятственно скользит по ее растрепанной прическе, ненакрашенному лицу и обнаженным плечам. Обнаженным плечам?!

Ава вскинула руки к груди. Она ведь не могла забыть надеть бюстгальтер? Она похолодела и с опаской проверила трусики — на месте. Остается только надеяться, что вчера она сбросила с себя одежду без посторонней помощи.

— Слезай! — снова скомандовала она.

— Спящей ты была куда приятнее, — проворчал Жанлука. И прежде чем она успела что-либо ответить, он уже с грациозностью дикой кошки соскользнул с постели и направился к дверям.

Ава так и осталась сидеть в ворохе белоснежных простыней, стыдливо прикрывая наготу. Голова отчего-то раскалывалась.

— Куда ты?

— Навстречу новому дню! Одевайся, Ава, — бросил он на прощание.

«Вернись», — пронеслось у нее в голове. Его дыхание все еще скользило по ее коже, во рту остался дивный вкус поцелуя. Она не могла все это придумать, только что он был в ее руках, такой же реальный, как и все в этой комнате.

Виски запульсировали с новой силой, когда Ава пошевелилась. Что произошло? Где она? Девушка откинулась на подушку, мягкую, как шелк, и зажмурилась.

«Одевайся, Ава»…

«А не пошел бы ты…».

«Ава… Одевайся, Ава!»

А-В-А.

Она вскочила так резко, что чуть не упала с кровати. Он знает.

— Одевайся, — сказал Жанлука раздраженно.

— Дай мне минутку. — Ава лишь крепче укуталась в простыни, стараясь скрыться от его взгляда. — Что твоя мать сказала обо мне?

— Моя мать? — Жанлука поскреб затылок, как бы задумавшись, но Ава готова была поклясться — он специально напрягает бицепс, рисуясь перед ней.

— Да, женщина, которая родила тебя, если, конечно, ты не сошел с Олимпа, — съязвила Ава и добавила про себя: «Чему я бы не удивилась».

— Ты правда хочешь поговорить об этом?

Нет, она не хотела и думать об этой женщине. Отлично умея вести переговоры с настоящими акулами бизнеса, Ава не смогла ничего ответить напыщенной светской львице, глядевшей на нее свысока на свадьбе брата. Будто бы семья Лорд им, Бенедетти, и в подметки не годится.

Не стоило говорить Джошу, что она вернулась в Рим. Бернард ее бросил, и так хотелось услышать знакомый голос в трубке, поделиться с братом своими переживаниями… Но Джош даже не попытался ее утешить. А теперь и его жена прознала о ее приезде и снова лезет не в свои дела вместе со своей обожаемой матушкой.

— Синьорина Лорд? — Жанлука прервал ее размышления.

— Что?

— Нам пора.

— Нет. Я хочу услышать ответ, — настаивала Ава.

— Она не знает о ночном происшествии, если это тебя беспокоит.

— Происшествии? Ничего особенного не произошло, если, конечно, я не была в это время в отключке.

Повисло напряженное молчание.

— Нет, я ни в чем тебя не обвиняю, — поторопилась заверить его Ава.

— Не произошло, — коротко бросил Жанлука. Кажется, его задели ее слова.

— Я просто пошутила.

— Ты голая в моей постели — вот что я называю происшествием. Ты можешь называть это обычным вечером пятницы. — Он одарил ее долгим пронизывающим взглядом, от которого Аву бросило в жар.

Обычным для нее было работать допоздна и отдыхать в компании Пуаро за бокалом белого сухого вина.

— Нет, — тихо сказала она. — Я была пьяна. Все из-за того, что мое сердце разбито.

— Весьма лестно слышать, что я очаровал вас, синьорина, но как вы понимаете… — Он не успел закончить.

— Какой же ты наглец! Дело в моем молодом человеке. — Ава вся зарделась. — «Бывшем».

— Может, хватит уже обзывать меня? — Жанлука помрачнел.

Она поняла, что вспылила.

— Извини, но ты меня спровоцировал.

Жанлука приподнял бровь, всем своим видом выражая сомнение.

— И где же он?

— А вот это — не твое дело.

Жанлука не обращал внимания на ее слова.

— Твой парень отпускает тебя одну гулять в незнакомом городе, разодетую, как шлюха?

— Такого раньше не случалось! И что это значит? Ха, «отпускает». Я взрослая женщина и сама решаю, как проводить досуг.

— Не итальянец, — заключил Жанлука.

— Кто?

— Твой воображаемый парень, он не итальянец.

Возмущенная, Ава соскользнула с кровати. Отыскав на тумбочке сумку, она принялась рыться в ней, одной рукой придерживая простыню.

— Что там у тебя?

— Сейчас-сейчас, сам увидишь, — пробормотала она. Вот и телефон. Ава поднесла дисплей к лицу Жанлуки. На заставке красовались они с Бернардом в обнимку в одном из ресторанчиков на набережной Сиднея. Это была ее любимая фотография: создается впечатление, что они идеальная пара — он ее опора и поддержка. — Знакомься.

Жанлука взглянул на изображение без интереса.

— Ничего особенного.

— Что-что? — Ава оторопела от такой наглости.

— Между вами нет ничего особенного, иначе ты бы сейчас не находилась здесь. Будь ты моей, я бы позаботился, чтобы ты не вела себя так, как прошлой ночью.

«Моей», — пронеслось в голове у Авы.

— Да никогда в жизни! — Она сорвалась на крик. — Ты не знаешь, о чем говоришь, не знаешь ничего о нас с Бернардом!

— Бернард? — Жанлука отчего-то стал так весел, в золотистых глазах заплясали искры, словно он получал удовольствие от издевательств над ней.

К собственному ужасу, Ава поняла, что предательские слезы катятся по ее щекам.

— Да, Бернард, — всхлипнула она. — К твоему сведению, мы должны были обвенчаться в Риме, но все сорвалось. Мы расстались. О, зачем я говорю тебе все это? Тебе же все равно, ты используешь женщин, меняешь их как перчатки. Что такой человек может знать об отношениях?

— Cosa?

— Ты слышал меня. Повеса.

— Мой английский не очень-то хорош. Не могла бы ты объяснить, что означает последнее слово? — ухмыльнулся он.

Опять она выставила себя дурой. Он смеется. Ава засунула Бернарда обратно в сумочку.

— Мне надо идти.

Она начала расхаживать по комнате, собирая свои вещи. Почему он молчит? Снова уставился в свой смартфон. «Ну и прекрасно».

Чувствуя себя униженной и оскорбленной, Ава опустилась на колени и протянула руку под кровать, пытаясь нащупать туфли. Поздно до нее дошло, что если бы он смотрел сейчас на нее, то увидел бы во всей красе все соблазнительные округлости ниже спины.

— Ава, — позвал он.

— Что? — спросила она недовольно, не высовывая головы из-под кровати. То, как ее имя звучит из его уст, — божественно. Ей показалось или его голос более хриплый, чем обычно?

— Что ты там делаешь?

— Ищу туфли.

— Давай вылезай. — Жанлука поманил ее.

Ава видела краем глаза, что он все же оторвался от своего гаджета, но не послушалась, чем, казалось, вызвала его недовольство.

— Adesso, cara. Я тебе кое-что покажу.

Он определенно не привык ждать.

Жанлука протянул ей телефон — дорогущая модель для пижонов, что и требовалось доказать. При иных обстоятельствах Ава бы рассмотрела его получше, но то, что предстало взору теперь, заставило ее содрогнуться. Несколько тысяч долларов чуть не выскользнули у нее из рук.

Фото обнимающихся мужчины и женщины посреди площади. Это было бы романтично, если бы не одно но.

— Лиц не разглядеть, — с надеждой сказала она.

Жанлука перелистнул изображение: вот он, невероятно фотогеничный, а вот она — слилась с ним в поцелуе, ракурс не самый удачный, и на лице такое мечтательное выражение. Надо же было напиться до такого состояния, или это не вино так подействовало?

— Какой ужас! — выдохнула она.

— Так и живем.

Ава вырвала у него телефон и принялась просматривать снимки один за другим.

— Боже, я и впрямь такая толстая?

— О, женщины, — вздохнул Жанлука. — И это единственное, что тебя волнует?

— Легко говорить, ведь не ты одет в обтягивающее платье на фото.

Он взял телефон обратно.

— Ты выглядишь неплохо, но сейчас речь не об этом.

«Неплохо?» Да она в жизни не выглядела лучше, чем прошлой ночью.

— Тебе следует покинуть город сегодня же.

Все еще думая о том, что в зеркале она казалась себе по крайней мере на размер меньше, Ава не сразу поняла, о чем речь.

— Уехать? Но почему?

— Они захотят узнать больше. Теперь ты сенсация.

— Больше?

— Кто ты и откуда, чем занимаешься. Обычная ситуация для меня, но не для тебя, верно? Решено, ты переждешь в Рагузе, пока все не уляжется.

— Черта с два!

— Вот это да, пишут что-то про мою будущую жену… — протянул он издевательским тоном.

Ава вздрогнула.

— Да это не важно, — засмеялся Жанлука. — Испугалась?

— Ты помолвлен? И все равно позволил себе вольности со мной?

— Я не говорил ничего о помолвке, — отрезал Жанлука.

— Да по большому счету мне на это наплевать. — Ава принялась дальше искать туфли. Куда они могли деться? Постельное белье, одежда — все летало по комнате в разные стороны. Она бы и в него чем-нибудь запустила.

— И кстати, из нас двоих едва ли я позволил себе «вольности», — заметил Жанлука.

— Повтори, — угрожающе ответила Ава, но руки ее задрожали от волнения.

— Я понимаю, что у тебя разбито сердце и все такое, но это не повод…

— Прекрати! — воскликнула она.

Как же он раздражал ее сейчас! Такой неотразимый и уверенный в себе. Он умолчал о том, что собирается жениться, и упрекает ее в распутстве? А сколько у него было женщин за прошедшие семь лет: сотни, тысячи? Ава и думать не хотела. Сама она за всю свою жизнь спала только с двумя мужчинами и за одного из них всерьез собиралась замуж.

— Я никуда не поеду. В конце концов, это ты меня поцеловал, сам теперь и выпутывайся.

— Да, но ты также виновата, ведь ты меня преследовала, и довольно навязчиво. А теперь, синьорина, поскольку вы являетесь частью достопочтенной семьи Бенедетти и не должны становиться объектом сплетен, вам придется поехать в Рагузу.

— Ничего общего с твоей семьей я не имею! И вообще, у меня забронирован тур выходного дня в Тоскану, — сказала Ава невозмутимо.

Жанлука разразился громким хохотом, и ей не оставалось ничего, кроме как все-таки врезать ему как следует.

Он поймал ее руку в воздухе. Простыня неумолимо заскользила вниз, и единственно верным решением, как показалось Аве в тот момент, было прижаться к нему, чтобы не дать ей упасть окончательно.

Все произошло так быстро, что она даже не успела подумать. Ава чувствовала, как его тело реагирует на ее близость, и сама мгновенно поддалась нарастающему возбуждению. Это было неожиданно — в столь напряженной ситуации завестись с пол-оборота. Интересно, а для него это нормально?

— Отпусти, — промолвила Ава едва слышно.

Она не осмеливалась поднять глаза и уставилась в основание его шеи, где золотистую кожу покрывали черные волоски утренней щетины. К ее удивлению, Жанлука ослабил хватку.

Она подхватила легкий хлопок и, резким движением запахнув простынь, плюхнулась на кровать.

— Ты не сможешь заставить меня. И к тому же как теперь объяснить, что ты поцеловал «члена семьи»?

На мгновение Аве показалось, что он задумался. Возможно, у нее есть шанс. Однако вместо триумфа она чувствовала лишь смутное разочарование оттого, что Жанлука отпустит ее и они больше не увидятся.

— Всего лишь дружественный жест, раздутый папарацци, как и всегда, — сказал он невозмутимо.

Глаза ее по-кошачьи сузились. Черт возьми, да он хорош, она и сама бы поверила. Должно быть, годы практики берут свое.

— Итак, — продолжил Жанлука, — наша история состоит в том, что в тот вечер мы поужинали в компании друзей и я доставил тебя в отель, а на следующий день мы снова встретились и отправились на юг, чтобы присоединиться к празднованию маминых именин.

Ава сглотнула. Похоже, выбора у нее нет. Очередное сборище семьи Бенедетти, и снова она будет чувствовать себя не в своей тарелке.

— А твоя невеста тоже там будет?

— Нет никакой невесты, — ответил Жанлука устало. — Теперь послушай. Все, кто прибудет в Рагузу, знают меня довольно хорошо и ни за что не поверят нам так просто. Приготовься к тому, что станешь объектом пристального внимания.

«Мог бы просто сказать, что не хочет опозориться перед семьей и друзьями, если те узнают, что между нами что-то было», — подумала Ава раздраженно, а вслух произнесла:

— Они ничего не заподозрят. Я явно не из тех женщин, с кем тебя привыкли видеть.

Он схватился за голову.

— При чем тут это? Я старший сын и должен по традиции принести наследника, вот почему я никогда, повторяю, никогда не привожу девушек в семью, они могут подумать, что я созрел для брака. Понимаешь, какие неприятные последствия для меня вызовет наше совместное появление?

«Ах, теперь понятно. Его высочество боится покинуть зону своего комфорта».

— Я бы на твоем месте не волновалась. Синьора Бенедетти ненавидит меня. К тому же нет человека — нет проблемы. Я ведь не собираюсь никуда ехать.

Сквозь открытое окно Жанлука наблюдал за тем, как Ава, беспокойно озираясь, садится в такси. Он дал ей четкие указания: одеться и ждать его внизу.

Как же он был зол сейчас. Немногие осмелились бы бросить ему вызов, но, несмотря на это, он не мог не восхищаться ее решительностью. Или глупостью? Должно быть, именно так все и было семь лет назад.

В то утро он проснулся и вместо облегчения оттого, что девушка исчезла, как обычно, испытал острую боль утраты. Он вскочил с постели и бросился на поиски, но было уже поздно. А вернувшись домой, услышал телефонный звонок… Мама сообщила ему о смерти отца. С того момента он стал главой рода.

Золушка не оставила ни визитки, ни имени, никакого напоминания о себе, кроме туфелек. Да, туфельки с красными ремешками, они были очень похожи на те, что Ава носила вчера. Должно быть, он узнал их, ибо девушку, скрытую под немыслимой маской серой мышки, разглядеть не представлялось возможным.

Какие-то высшие силы вмешались в его судьбу, и он развернул машину на полном ходу, наплевав на деловую встречу. Не кровь Бенедетти, ставящих долг превыше собственных желаний, говорила тогда в нем — то были сицилийские корни, чтоб ИХ. Корни мирных крестьян и благородных разбойников, для которых девичья честь еще что-то значила. Семь лет назад Жанлука готов был на ней жениться, ослепленный этим чувством. Хорошо, что сейчас он не утратил способность трезво рассуждать.

Ни одна женщина не обладала столь сильным стремлением удрать от него. По правде говоря, все было в точности наоборот Жанлука был блестящей партией, и это понимали все, кроме нее.

Такси тронулось с места, и Жанлука до боли сжал кулаки.

Жанлука распахнул перед ней дверцу автомобиля.

— Какого черта мы снова здесь? — возмущенно воскликнула Ава.

— Это мой особняк.

— Я понимаю, — процедила она. — Но не аэропорт.

Он не удосужился ответить и направился к входу, оставив ее стоять на обочине. Ава выругалась про себя и поспешила за ним.

— Бенедетти!

Он молча зашагал вверх по лестнице.

— Я требую, чтобы ты сейчас же посмотрел на меня! — Ее голос эхом отозвался в просторном холле.

Жанлука взмахнул руками.

— Обязательно кричать всякий раз, когда ты чего-то не понимаешь?

Ава никогда не была склонна к истерикам. Она спокойная и рассудительная женщина. Это он вынуждает ее кричать.

— Да, я не понимаю! — воскликнула она. — Не понимаю, почему мы не стоим сейчас у трапа самолета.

Жанлука резко остановился, и Ава, семенящая следом, врезалась ему прямо в спину, широкую, твердую, мускулистую спину.

Он медленно повернулся.

— Ты когда-нибудь слышала о вертолетах? — спросил он мягко.

Постепенно рокот вращающихся лопастей утих, и Ава вновь обрела способность слышать.

— Позитано, если я не ошибаюсь. Почему мы приземлились здесь? — спросила Ава.

Жанлука взглянул на нее и устало объяснил:

— У меня тут назначена встреча.

— Как так? — непонимающе спросила Ава, но тот уже выскочил из вертолета. Она понимала, что, возможно, беспокойство напрасно, но отчего-то сложившаяся ситуация напрягала ее выше меры. — Постой! — крикнула она вслед. — Мы так не договаривались!

Жанлука обогнул вертолет и оказался рядом с ней. Его сильные руки уверенным движением отстегнули ремни, сковывающие Аву.

— Расслабься, дорогая. Худшее уже позади.

Значит, он догадался о ее боязни высоты. Странно, ей казалось, она прекрасно держалась. Ава задумалась, прежде чем взяться за учтиво протянутую ладонь, но решила, что это все же лучше, чем шлепнуться на землю. Ноги ее подкосились при встрече с твердой поверхностью, и, сама не понимая как, Ава оказалась в его объятиях. Снова.

— Видишь тот отель? — указал Жанлука. — Он принадлежит моему другу. Мы немного отдохнем после полета, ты расскажешь мне еще о себе, и поедем дальше.

— Когда? — отчаянно спросила Ава, пытаясь высвободиться.

Его рука заскользила вверх по ее спине, посылая нервные импульсы по всему телу.

— Семь лет — это долгий срок, cara, нам многое нужно наверстать, — прошептал Жанлука.

Каким-то образом низ ее рубашки выбился из-под ремешка брюк, и его пальцы проникли под шелковую ткань. Почувствовав их у основания ребер, Ава закрыла глаза. Соски ее отвердели. Вместо грозного восклицания из ее груди вырвался лишь сдавленный шепот:

— Перестань!

Жанлука одарил ее магнетическим взглядом и отвернулся как ни в чем не бывало.

Двое мужчин уже направлялись к ним со стороны отеля.

Наблюдая за тем, как Жанлука отдает им распоряжения насчет багажа, Ава поймала себя на мысли, что так и стоит на том месте, где он ее оставил, с задранной рубашкой и глупым выражением лица.

— О господи, — пробормотала она. Что же в этом итальянце такого, что заставляет ее чувствовать себя глупой девочкой-подростком? Ава собралась с мыслями и направилась к нему в твердой решимости выяснить, что происходит. — Какого черта, Бенедетти? — воскликнула она.

— Рад, что, оказавшись на земле, ты так быстро обрела прежнее обаяние, — ухмыльнулся он. — В следующий раз, когда решишь свалиться мне на руки, предупреждай, пожалуйста, заранее.

— Это вышло случайно, — только и смогла ответить Ава, глядя на мужчину, уносящего ее чемодан. — Я думала, мы летим на этой адской машине, чтобы сократить время в пути до Рагузы.

— Так и есть, — ответил Жанлука, пожав плечами. — Мы вполне укладываемся в график, и мне не пришлось отменять переговоры. Отдыхай.

— Как я могу отдыхать! Мой брат… — начала Ава.

— …еще совсем недавно тебя не заботил, — прервал ее Жанлука. — Иначе ты ответила бы на его звонки.

Ава оторопела.

— Откуда ты знаешь?

— Я много чего знаю, дорогая, и догадываюсь, что столь резкая перемена твоего отношения к семье так или иначе связана со мной. А раз уж мы путешествуем вместе, будь добра, составь мне приятную компанию.

Ава не нашлась что ответить. Она последовала за ним, укрываясь от палящего солнца, в прибрежный сад, утопающий в цветах. Он мог бы найти себе компанию по душе. «Как только я получу назад свои вещи, — решила Ава, — тут же уберусь подальше из этого места и поеду к Джошу. Его высочество и опомниться не успеет».

— Тебе не сойдет это с рук, слышишь? — бормотала она, неуклюже переступая через выступающие из песка корни деревьев. — Притащил меня сюда как какую-то наложницу…

— Тебе правда следует унять свои фантазии, Ава, — сказал Жанлука, не оборачиваясь. — У меня деловая встреча.

— А как насчет моих дел? О них кто позаботится? Это просто невероятно.

Жанлука резко повернулся.

— Ты в отпуске или нет?

Ава старалась оторваться от его манящих глаз. Он выглядел полностью расслабленным, привыкшим держать все под контролем, а она…

— Да, в отпуске, который ты мне всячески стараешься испортить. Почему?

Он вскинул бровь в немом вопросе, но Аву было уже не остановить.

— Если кому и надо унять воображение, то только тебе. Принял меня за одну из охотниц за мужскими кошельками! Тебе и в голову не приходило, что кто-то может заинтересоваться тобой, независимо от банковского счета? Мне жаль тебя.

Жанлука лишь пожал плечами.

— Ты критиковал мой гардероб, как будто сейчас не двадцать первый век, когда девушка одевается для себя, а не для мужчины.

— Видно, ты слишком усердно следуешь этому правилу.

— А как ты вел себя вчера? Вспомни, ты обвинял меня во всех грехах, говорил, что я слежу за тобой.

— Я осторожен, — просто ответил Жанлука.

— А еще ты читал мне нотации по поводу случайных связей, хотя сам далеко не однолюб! Да тебе сам Джеймс Бонд позавидует по количеству несчастных женщин.

— Ни одна из них не жаловалась, но продолжай, я прервал тебя, — ответил он сухо.

— Думаешь, я не вижу, что ты на самом деле кипишь от злости? Мужчины любят ушами не меньше, чем женщины.

— Откуда тебе знать, как любят мужчины, cara? — парировал Жанлука. Он скрестил руки на груди. — Давай расскажи мне.

Ава вдруг пожалела, что не переспала с сотней парней за эти годы. Возможно, она нерационально использовала свое время, встречаясь с унылым, скучным Бернардом, выстраивая бизнес национального значения.

— Да как ты смеешь? — только и вырвалось у нее. — Я не собираюсь обсуждать свою интимную жизнь с таким, как ты.

Жанлука сделал вопросительный жест, словно понятия не имел, к чему она клонит, и отвернулся.

«Посмотри на меня», — вдруг пронеслось в голове у Авы. Почему она ведет себя как дура последние два дня?

— Ты мог бы мне многое рассказать, не сомневаюсь. Однако учти, ты ошибаешься, полагая, что не количество разбитых сердец украшает мужчину. Чем больше женщин ты оставляешь позади себя, тем более уязвимым становишься. Стоит какой-нибудь красотке похлопать ресничками перед тобой, и ты уже не можешь остановиться.

Глаза его сузились.

— Кажется, именно этим ты и занималась вчера ночью, и все же я не попался на крючок.

Его слова пронзили Авино сердце, словно клинок, но вслух она сказала лишь:

— Какое счастье!

Жанлука наклонился к ней, и Ава почувствовала теплое дыхание на своей шее.

— Отнюдь нет, дорогая, — прошептал он и, резко повернувшись, зашагал прочь.

Какое право он имеет обижаться? Она тут потерпевшая сторона. Вся злость, разрывавшая Аву, улетучилась в одно мгновение.

Жанлука ждал за ведущей дальше в горы калиткой. Теплое южное солнце освещало тропу, но внимание ее было сосредоточено не на окружающих красотах.

— Я не пыталась соблазнить тебя, — крикнула она ему вслед. — И ресницами не хлопала…

— Как скажешь.

— Возможно, я слегка перепила, но ничего подобного не было, — пролепетала Ава.

— «Перепила» — это верно сказано.

— О, ты такой джентльмен!

— Да, так и есть, — согласился Жанлука, не сбавляя темпа. — Я не воспользовался твоим положением, Ава. Только не говори, что ты разочарована. Понятия не имею, чего ты добивалась. Есть два варианта: или ты надеялась, что я поведу себя как бабник, которым меня считают, или просто напилась настолько, что было уже все равно. Оба, как видишь, не в твою пользу.

Аве пришлось чуть ли не бежать, чтобы угнаться за ним.

— Все было совсем не так…

— Достаточно, — прервал ее Жанлука. — Если хочешь поговорить об этом, обратись к психоаналитику. Кажется, так поступают женщины вроде тебя?

— Что ты имеешь в виду?

— Нервные и неудовлетворенные, я хотел сказать.

Плейбой. Повеса. Раб плотских желаний. С чего, черт возьми, она взяла все это?

«Стоит какой-нибудь красотке похлопать ресничками перед тобой», — где-то он уже слышал подобные слова.

Его отец говорил то же самое, точнее, кричал, брызжа слюной. Жанлука тогда собирался продлить контракт со сборной и не имел ни малейшего желания поступать на военную службу. Он только входил во вкус — все женщины Рима готовы были отдаться ему.

Кажется, тогда уже проявились первые признаки болезни, но Жанлука не предал значения ни слегка неестественному цвету кожи отца, ни гримасам боли, изредка проявляющимся на его лице. Не будь он столь слепым, мог бы тогда обнять старика, усадить его в кресло и сказать все, что тот хотел услышать. Он мог бы сразу обратиться к специалистам, но не стал, и груз вины, снедающей его, будет с ним до конца дней. Своими словами Ава Лорд вновь пробудила это ужасное чувство.

Жанлука оставил ее у подножия тропы, не желая продолжать путь вместе, по крайней мере, до тех пор, пока не остынет немного. Кроме того, девушке с боязнью высоты нечего там делать. Жанлука стянул чехол с мотоцикла и взобрался на него, легко перекинув ногу через сиденье.

Брезентовый мешок — и концы в воду. Так бы поступили с этой дамочкой его сицилийские предки. Он же должен придумать нечто более изощренное.

Постоянные перепалки с девушкой — это не то, к чему он привык. Он тысячи раз наблюдал за ссорами родителей и знал, как сложно выйти победителем из подобного спора. Однако было нечто в его словесной борьбе с Авой, что неизменно заводило его, не позволяя остановиться.

За последние два дня она перевернула все с ног на голову, провоцируя, крича, поражая и возбуждая его. И если поначалу столь сильное желание казалось весьма приятным, теперь оно начинало доставлять нестерпимую боль.

Слава богу, она не имеет ни малейшего понятия о том, какой властью обладает над ним.

Спустя без малого полчаса Жанлука развернул мотоцикл. Надо отыскать Аву, пока она не покалечила себя на какой-нибудь горной тропе.

Ни у калитки, ни в глубине сада не было и следа девушки. Жанлука знал лишь одно место в окрестностях, куда она могла бы податься, и теперь, пробираясь сквозь кусты акации, надеялся застать ее там, усталую и недовольную, как всегда.

Однако та, которую он видел перед собой сейчас, больше походила на лесную нимфу, резвящуюся среди брызг сказочного источника. Вода из кувшина, который она держала над головой, струилась по блестящим волосам и вниз по спине.

Сердце его на мгновение остановилось и забилось с удвоенной частотой, когда Ава повернулась, невольно продемонстрировав ему намокший бюстгальтер белого цвета, а точнее, то, что под ним.

Это было уже слишком. Жанлука приблизился и, резким движением забрав кувшин, прервал ее водные процедуры.

— Эй! — возмущенно воскликнула Ава.

Жанлука стянул с себя рубашку и, стараясь смотреть в другую сторону, протянул ее Аве.

— Прикройся.

Она стояла, как загнанная лань, хлопая глазами, не в силах сдвинуться с места. Все, на чем он мог сейчас сосредоточиться, — это одинокая капелька, бегущая по ее животу. Как ему хотелось поймать ее губами, ощутив теплоту и мягкость белоснежной кожи в районе талии, а затем спуститься чуть ниже…

Жанлука поднял глаза и, поражаясь отсутствию контроля над собой, чуть ли не прокричал:

— Dio! Ты так и будешь стоять? — и, схватив Аву руку, принялся надевать на нее рубашку.

Он понимал, что Ава пытается что-то возражать, но звуки ее голоса терялись в пустоте, не достигая его слуха.

— Бенедетти! — услышал он наконец.

Девушка вырвалась и запахнула рубашку.

Жанлука отпрянул. Это похоже на наваждение. Многие его подруги были лишены понятия о скромное и частенько выходили на пляж топлес, но он никогда не вел себя как сумасшедший при этом.

Чего ради он все настолько усложнил? Не стоило привозить ее сюда. Нужно было придерживаться плана: доставить ее в Рагузу, а не поддаваться желанию остаться наедине. Вот к чему это привело. Они практически на вершине утеса, неизвестно, как Ава добралась сюда, спуститься определенно будет не так легко. Вот на чем он сейчас должен сосредоточиться.

Ава дрожащими пальцами торопливо застегивала пуговицы. Она была так беззащитна в эту минуту, что неожиданно для себя самого Жанлука почувствовал небывалую нежность к ней.

Отель, в который он привел ее, оказался на удивление очаровательным, с бесподобным видом на море.

Ава остановилась в холле, чтобы осмотреться. Мимо проследовала стайка молоденьких девушек, и она точно знала, к кому прикованы их восхищенные взгляды.

Даже после езды по пересеченной местности Жанлука выглядел так, словно сошел с рекламного плаката дорогого парфюма: из тех, где обнаженный по пояс загорелый мачо гордо шагает по пляжу в лучах закатного солнца. Сама же Ава представляла собой сейчас весьма жалкое зрелище со своими разорванными рукавами и пыльными ботинками.

Она обернулась, услышав кокетливые смешки — это наш джентльмен заботливо придержал им двери, что было, по мнению Авы, вовсе не обязательно. Очевидно же, что рук дамочки не лишены, равно как и ног… слишком уж длинных ног. Конечно, одна из девушек остановилась, чтобы пофлиртовать с ним.

Ава почувствовала, что сердце ее вот-вот вырвется из груди. «Хватит смотреть в ту сторону!» — приказала она себе и направилась к стойке регистрации. Она уже протягивала паспорт молодому человеку, когда неожиданно их прервал низкий мужской голос:

— У нее уже есть номер, Пьетро.

— Я хотела бы отдельный, — настойчиво повторила Ава, но служащий отеля смотрел ей через плечо. Она резко повернулась. — Пожалуйста, если тебя не затруднит, не мог бы ты отвалить?

Жанлука и бровью не повел, невозмутимо забирая у служащего пару ключей. «Посмотри же на меня», — взмолилась она про себя. Но что он увидит? Озлобленную и ослепленную ревностью женщину, которая весь день мотает ему нервы.

— Извини за грубость, — выдавила она.

— Это был долгий день, Ава, и у меня еще есть дела. С утра за тобой прибудет машина — я обо всем позабочусь. Отправишься в Рим или в Рагузу, как сама захочешь.

Чего бы она хотела, так это — прижаться к нему, положить голову на широкое плечо и рассказать ему о своих страхах. Она хотела бы попросить прощения за все, что наговорила сегодня, чтобы Жанлука снова гладил ее по щеке, как делал сегодня, сидя на мотоцикле, и чтобы он никогда больше не смотрел на других женщин, но этому не суждено сбыться.

Они молча зашли в лифт, и Жанлука уткнулся в телефон. В замкнутом пространстве ее окружил пьянящий запах мужского тела: травы, соли и бензина. Осознав, что сама она вряд ли источает аромат роз после жаркого дня и бешеной гонки, Ава пожелала провалиться сквозь землю. Ее отражение в зеркале лишь усугубляло ситуацию.

Когда же она начала так одеваться, превратилась в жалкое подобие самой себя? Когда перестала привлекать внимание мужчин? Бернард вечно твердил, что с ее пропорциями следует быть осторожной, и она следовала его советам: блузки с высоким воротом, плотные брюки, — в ход шло все, что только может скрыть ее женственные формы. Понятное дело, Бенедетти наплевать, куда она отправится поутру.

Он отворил дверь, пропуская Аву в номер. После всего она ожидала увидеть президентский люкс с антикварной мебелью и лепниной, но оказалась в уютной дизайнерской спальне. Комната в средневековом стиле была обита деревянными панелями и тканью, на полу — изящный паркет. Минимум мебели, все из вощеного дуба. Она словно шагнула в сказку.

Ава хотела расспросить его о друге, владельце этой красоты, завести непринужденную беседу, показать, что может быть столь же милой и дружелюбной, как те кокетки внизу, но для начала…

— Я правда настаиваю на том, чтобы оплатить проживание самостоятельно…

Ава обернулась, но встретила лишь хлопок закрывающейся двери. Еще мгновение она стояла недвижимо. Перед теми милашками он не отпустил бы чертову дверь с такой силой.

Она не помнила, как оказалась в душе, очнулась лишь тогда, когда услышала треск отрывающейся пуговицы. Все равно — у нее еще десятки точно таких же в Сиднее сложены аккуратными стопочками в комоде. По отношению к брюкам она проявила еще меньше осторожности — правда, они это заслужили.

Стоя посреди ванной комнаты в нижнем белье, Ава пристально оглядела себя в зеркало. Простенький комплект белого цвета, без излишеств в виде рюшей и бантиков, он все же стоил больше, чем некоторые люди зарабатывают за неделю. Она бы так и ходила в растянутых хлопковых шортиках, если бы Жанлука не вломился в ее номер сегодня ни с того ни с сего.

Девушка ступила под теплые струи воды, намылив голову шампунем с роскошным ароматом ванили и гвоздики. Итальянцы определенно имеют вкус к жизни. Белоснежная пена стекала по ее ключицам и попадала в ложбинку между грудями. Вскоре горячий пар вытеснил из ее головы мысли о событиях сегодняшнего дня. Остались только воспоминания о упругих бедрах, которые она сжимала на протяжении всего пути, широкой спине, мышцах пресса, напрягавшихся при ее прикосновении… Жар наполнял ее тело не снаружи, а изнутри. Ава включила прохладную воду и подставила лицо.

«Ты не пара ему», — твердил ненавистный голос. Жанлука Бенедетти встречается с моделями и гуляет на приватных вечеринках в шикарных барах, он руководит преуспевающей компанией и перемещается на вертолете. А она? Она составляет список покупок в голове во время секса, конечно, если не занята втягиванием живота и поиском удачной позы, при которой ее бедра покажутся чуть уже.

Что еще ей известно? Он был на войне и не лишен чести. Ава попыталась представить своего бывшего молодого человека в сегодняшней ситуации. Несомненно, ей пришлось бы искать способ спустить их обоих со злополучной горы.

К тому моменту, как волосы ее были высушены и уложены в пучок, Ава поняла, что чувствует себя премерзко, несмотря на все свои старания. Она с отвращением взглянула на пару чистых брюк в чемодане и, отбросив их в сторону, натянула пижамные шорты и голубой топик.

Сейчас бы позвонить в офис, проверить, как идут дела. Ава уже потянулась к телефону, как вспомнила, что в Австралии сейчас раннее утро. Она в отчаянии плюхнулась на кровать и зарылась лицом в подушку.

Приехать в Италию, чтобы попытаться изменить свою жизнь, — и все испортить. Найдет ли она в себе силы исправить то, что натворила?

Любая женщина была бы счастлива провести пару беззаботных дней на Итальянской Ривьере. Тем более, в его обществе. Жанлука был известен своей щедростью: никогда не лишал свою даму возможности шопинга и развлечений на широкую ногу. Это помогало немного расслабиться и безотказно действовало, когда доходило до главного.

Да, любая из его знакомых много отдала бы за такую возможность. Только не Ава Лорд.

Эта особа остра на язык и не имеет ни малейшего понятия о том, что должна делать женщина в отношениях — сглаживать неловкие ситуации, ожидать его помощи во всем. Она хочет взять на себя роль мужчины, не сознавая того, что если бы он отнесся к ней как к равному себе — не сидеть ей сейчас в тепле и уюте дорогого бутик-отеля.

Жанлука слушал своего юриста вполуха, пока тот обсуждал детали сделки с русским олигархом.

Basta. Он и так потратил слишком много времени на бесполезные размышления. Он сделал все, что мог для нее. Плевать на прессу — пусть болтают что угодно.

Залпом осушив рюмку водки, Жанлука прислушался к ходу переговоров. Юристы уже сошлись по основным пунктам контракта и перешли к деталям.

Его партнер также выпил и закусил. Русский прилетел на один день, чтобы обсудить летали сделки, а завтра они с любовницей уже отплывают на роскошной яхте в путешествие вдоль Лазурного Берега.

— Летим со мной в Сен-Тропе, Жанлука, — сказал он, вальяжно откинувшись на спинку кресла. — Обсудим оставшиеся мелочи за ужином.

Ужин предполагал конечно же и выпивку, а где выпивка, там и женщины. Один из богатейших людей Европы славился своим умением развлекаться, о его вечеринках не принято было говорить вслух в приличном итальянском обществе. На этой яхте будет полным-полно загорелых красоток в бикини. Жарких, страстных, открытых. Они-то знают, как обращаться с мужчиной: когда поддразнить, а когда приласкать, но отчего-то подобные мысли не возбуждали его так, как прежде.

Интересно, что бы сказала об олигархе его австралийская «Лоллобриджида», в представлении которой Жанлука являлся плейбоем. Он улыбнулся впервые за долгий вечер. К черту Лазурный Берег. То, что ему нужно, гораздо ближе.

Едва коснувшись мягкой подушки. Ава растворилась во сне. События прошедшего дня утомили девушку больше, чем она предполагала. Она не знала сколько проспала, но когда проснулась, за окном уже смеркалось.

Она села на кровати. Что-то изменилось. На спинке стула висела куртка, телефон и ключи, лежащие на тумбочке, принадлежали явно не ей. Из ванной доносился шум воды.

Она вскочила, лихорадочно поправляя прическу и одергивая топик. Жанлука не предупреждал, что номер рассчитан на двоих. Как это похоже на него. Ава забралась обратно в постель и завернулась в одеяло. Он ведь знал, что ей это не понравится. Или?.. Кого она пытается обмануть?

«Он вернулся, — пронеслось в голове. — Вернулся к тебе».

В этой комнате с ней древнеримский бог любви в человечьем обличье, и в прошлый раз все прошло хорошо, даже очень. Ава откинулась на подушки, мечтательно закрыв глаза.

Нет, он не из тех, с кем возможно что-то серьезное, — просто секс. Если бы она могла хоть несколько часов слушать не голову и не сердце, а только свое тело…

Дверь в ванную была приоткрыта. «Только одним глазком», — подумала Ава. Подкравшись на цыпочках, она приложила ухо к маленькой щели и отпрянула в удивлении: он что, поет?

Каким-то образом мысль о том, что Жанлука поет в душе, приободрила Аву. Стало быть, он не так уж зол. Можно даже попробовать извиниться, но что она скажет? «Прости за то, что я веду себя как стерва, просто никак не могу понять, чего хочу. Точнее, не могла. Теперь-то все ясно — я хочу тебя. Очень хочу».

И конечно, он рассмеется в ответ. Самая глупая ее идея, но потом она уже не решится. Сейчас или никогда. Душевое стекло, должно быть, запотело — она не увидит там ничего преступного, лишь едва различимый силуэт, и сразу уйдет.

Ава шагнула внутрь ванной комнаты и замерла на месте. Стекло было прозрачным, как слеза младенца. Жанлука стоял к ней спиной, вода стекала по его загорелым плечам и спине, упругим ягодицам совершенной формы и длинным мускулистым ногам. И да, он пел.

Ничего более эротичного она в жизни не слышала. Воистину итальянский акцент способен растопить даже ледяное сердце.

Если она вернется в спальню сейчас, он ни о чем не догадается.

«Давай же, сделай медленный шаг назад, — скомандовала себе Ава. — На что ты уставилась? Подумаешь, голый мужчина». Она сто раз видела моющихся мужчин. Ну ладно, одного, по меньшей мере, точно видела. Бесспорно, привлекательного, хорошо сложенного, высокого — обычного, одним словом, мужчину.

Тут он повернулся, проведя рукой по влажным волосам, и Ава едва не лишилась чувств. Под определение «обычный» Жанлука Бенедетти явно не подпадал.

Бежать было поздно, да она и не могла.

Он отодвинул дверную створку и шагнул к ней сквозь горячий пар и водяные брызги. Проследив направление восхищенных золотистых глаз, Ава поняла, что не сможет уже скрыть своего возбуждения. Соски предательски топорщились из-под топика, по телу ее побежали мурашки.

Ава не в силах была оторваться от его груди, покрытой темными завитками волос, спускающихся к аккуратным кубикам пресса и ниже…

«Как такое возможно?» — только и успела подумать Ава, наблюдая за тем, как реагирует на ее близость его мужской орган. До сих пор она стеснялась собственных ног в коротких шортах.

Жанлука пробормотал нечто невнятное на итальянском, и в следующий миг она уже была прижата к прохладному кафелю стены. Он приподнял ее, и ноги сами собой обвились вокруг его поясницы.

Продолжительные поцелуи ласкали ее губы и одновременно терзали их в моменты, когда едва заметная щетина касалась нежной кожи лица. Ава прожила на свете тридцать один год и даже не представляла, что можно так целоваться. Упершись о загорелые плечи, она дала свободу его рукам, тут же скользнувшим под намокший топ.

— Il seno bello, — прошептал Жанлука, обхватив губами сквозь тонкую ткань ее грудь.

Ава, кажется, впервые узнала о существовании этих эрогенных зон.

Он спускался губами ниже и ниже и, наконец, встав на колени, стянул с нее шортики. Положив руки ему на плечи и закрыв глаза, Ава запрокинула голову. От влажного и жаркого прикосновения языка, кружившего вокруг пупка, у нее перехватило дыхание. Жанлука приник к темному треугольнику, и ноги ее задрожали.

Пальцы забрались в его волосы, стали перебирать их, а он в это время добрался до самого сокровенного источника наслаждения и принялся с осторожностью ласкать ее там. Он ощупывал языком гладкие лепестки, побуждая ее чувственность. Из груди вырвался тихий, протяжный стон. Если бы только она могла сделать для него нечто подобное. Ава почувствовала себя бездарным новичком. Если провести аналогию со спортом, то всю жизнь она играла в дворовой команде, а теперь попала в высшую лигу абсолютно неподготовленной.

— Как ты предохраняешься? — хрипло выдохнул он, отрываясь от своего занятия.

До Авы не сразу дошел смысл его слов.

— Preservativo?

Ава очнулась и неистово закивала.

— У меня есть. Если ты хочешь, надену. — Жанлука поднялся и указал на дверь в спальню. — Сейчас.

«Нет, не уходи», — чуть было не выкрикнула она, но вовремя вспомнила, что имеет дело с величайшим итальянским плейбоем. Одному Богу известно, сколько женщин было у него за последний месяц, год… И что это были за женщины. Мысли ее вновь пошли в опасном направлении.

— Да, я хочу, чтобы ты надел его, — подтвердила Ава.

Он вновь наклонился, чтобы поцеловать.

— Нет, иди же, — запротестовала девушка.

Жанлука ничего не ответил. Быстрым движением выключив воду, он поднял ее на руки и понес к постели.

Оказавшись на кровати, Ава поправила топик и скрестила руки на груди, наблюдая за тем, как он роется в дорожной сумке. Смутное чувство ярости и разочарования начинало закипать в ее сердце.

Потеряв терпение, Жанлука опрокинул сумку и вытряхнул все содержимое на пол.

— Не могу поверить, что у тебя из всех людей на планете нет презервативов! — воскликнула Ава.

— Спокойно, сейчас я все улажу. — И Жанлука потянулся к телефону.

— Разве подобные услуги входят в обслуживание номеров?

— Почему нет? — удивился он, как будто всегда заказывал их прямо в постель.

Что-то было не так, решимость Авы таяла на глазах.

— Наверное, это не лучшая затея, — пробормотала она чуть слышно.

— В чем дело? — обеспокоенно спросил он.

Ава сама не знала в чем. Мужчина, которого она видела перед собой, был бесподобен, он заставлял ее сердце биться чаще, а колени подкашиваться. Так что же с ней не так?

Жанлука нахмурился и потянулся к джинсам. Надев их на голое тело и запахнув рубашку, он быстрым шагом направился к дверям.

— Куда ты? — беспомощно пролепетала Ава.

— Жди здесь, — приказал он.

Она вскочила с постели, но в одно мгновение сильная рука остановила ее. Он впился в ее губы требовательным поцелуем, и Ава почувствовала, как воля покидает ее.

— Я сказал, жди.

И Ава стала ждать, стараясь не думать о том, что будет дальше. Часть ее души желала отдаться ему без остатка, другая хотела сохранить воспоминание о волшебной ночи семь лет назад. Она сознавала: то, что произойдет сейчас, не сможет затмить того, что уже было, и знала почему. Из-за нее. Она все испортит.

Ава никогда не была хороша в этом деле. Не получалось с Бернардом, а с Жанлукой не получится и подавно. У него такой опыт. Постепенно ее возбуждение сменилось беспокойством И неуверенностью. Смелая, сексуальная Ава исчезла столь же неожиданно, как появилась.

Если она сейчас соберет чемодан и снова попытается ускользнуть? Нет, однажды она уже струсила, ни к чему хорошему это не привело. К тому же как она посмотрит ему в глаза? Ведь они неизбежно встретятся в Рагузе. Исключено.

Едва она успела сменить промокшие вещи на легкий хлопковый халатик, Жанлука вернулся, и все ее сомнения улетучились при виде его мужественной фигуры в дверном проеме. Несколько пачек презервативов упали на кровать.

— Так быстро. Но откуда… — выдохнула Ава.

— Farmacia, — просто ответил он.

— Ты был в аптеке?

— Да, — кивнул Жанлука, и легкая улыбка тронула его губы. — Почему ты до сих пор в одежде?

— Зачем так много? — Ава указала на кучку коробочек. — Собрался соблазнить все женское население этой деревушки?

— Боюсь, на них времени у меня не останется, bella.

— И все же четыре пачки?

— Я торопился.

Сердце ее, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди. Как же она раньше не додумалась, что происходит? Он не планировал этого. Даже не помышлял о том, чтобы затащить ее в постель. Разве мог столь опытный в любовных делах мужчина не подготовиться к ночи с девушкой? Все было спонтанно, а следовательно, что-то значит. Хотя с каких пор выйти из номера за пачкой контрацептивов приравнивается к подвигу? Он не убил дракона, просто сбегал в аптеку.

— А как насчет твоих переговоров? — спросила Ава, стараясь держаться на безопасном расстоянии.

— Каких переговоров? — Он сделал шаг навстречу ей, и Аве ничего не осталось, кроме как отступить еще назад.

Жанлука прижал ее к стене. Легким движением развязав белоснежный поясок, он осторожно стянул один рукав халата обнажая ее ключицу и часть груди. Ава закрыла глаза и почувствовала, как пальцы его движутся вниз, к ее соску.

— Тебе нравится, когда я касаюсь тебя здесь? — прошептал он, обводя ее покрывающуюся мурашками ареолу.

— Да, — протянула Ава.

Она хотела большего, хотела, чтобы он снова впился в нее губами, щекотал и покусывал, как тогда, в душе. Трепет, с которым Жанлука ласкал ее теперь, вызывал смешанные чувства. С одной стороны, ей было безумно приятно, но с другой — это начинало походить на сладостную пытку. Неистовое желание близости выжигало ее изнутри.

Жанлука потянул за второй рукав, и халат спустился на пол. Ава надеялась, что в приглушенном свете ее фигура покажется более привлекательной, чем есть на самом деле. Эти мысли, как правило, отвлекали и мешали ей возбудиться, но сейчас, глядя в его медовые глаза, она забыла обо всем.

Жанлука с восхищением осмотрел ее сверху донизу, стараясь охватить каждый изгиб изящного женственного тела: пышные груди и широкие бедра, разделенные узкой полоской талии. Потом тот же путь проделали руки.

— Perfetto, — сказал он сдавленным голосом.

В его объятиях она чувствовала себя богиней, не меньше, но разве она не должна как-то ответить? Больше всего Ава боялась, что он, как Бернард, сочтет ее холодной. Нет, в случае с бывшим любовником было совсем иначе: она просто не успевала как следует разогреться: все быстро начиналось и так же быстро заканчивалось, но теперь она была иже не против ускорить процесс.

Нащупав ворот его рубашки, Ава потянула за пуговицу. Жанлука пришел на помощь, одним рывком распахнув ее. Сначала осторожно, затем и более уверенно Ава коснулась бронзовой кожи его груди, пробежалась пальцами по темным завиткам волос. Жанлука был таким твердым и упругим на ощупь, рядом с ним она казалась себе маленькой, хрупкой. Это было так непривычно.

Ава опустилась на кровать, и Жанлука, расположившись сверху, вновь приник губами к ее рту. Поцелуй был нежным, но требовательным. Не думая ни о чем, она растворилась в нем без остатка. Не отрываясь от ее губ, Жанлука пробрался рукой к средоточию ее женственности. Тело с радостью приняло это прикосновение, задрожав от волнения и удовольствия. Оно звало его, и он, ощутив призывное биение ее сердца, ответил на этот зов.

Его дразнящие поглаживания там доводили Аву до исступления. Она не хотела, чтобы это было так легко, но не могла сопротивляться. Какая-то неведомая сила управляла ею, заставляя стремиться ему навстречу. Руки обхватили его шею, и Ава потянулась губами к его плечу, ощутив знакомый вкус. Осознание того, что ее губы помнили и хранили это ощущение, действовало мощнее любого афродизиака.

Она попыталась расстегнуть ремень его джинсов, но пальцы предательски дрожали, и Жанлука, осторожно отведя в сторону ее руку, разделался с пряжкой сам. Молния заскользила вниз, и Жанлука полностью обнажился перед ней. Дыхание его стало прерывистым, когда рука Авы достигла возбужденной мужской плоти. Описывая круги вокруг головки большим пальцем, она гадала, радоваться или же волноваться по поводу его внушительных размеров.

В то время как разум ее еще сомневался, бедра сами раскрылись, готовясь принять его. Однако Жанлука не торопился. Он освободил ее волосы от заколки, и каштановые волны заструились по узким плечам. Зачарованный их блеском, он запустил свои пальцы под темные локоны и обхватил основание ее шеи, бормоча что-то на итальянском. Затем наклонил голову к ее груди, обхватив губами нежные бутоны.

— Ты не мог бы… — начала Ава. Она должна предупредить его, что не всегда способна расслабиться, что может разочаровать, но не могла вымолвить ни слова. Сегодняшнюю ночь она не испортит.

— Не мог бы что, dolcezza? — спросил Жанлука, поднимая голову.

— Мне нужно время, — прошептала она, несмотря на то что уже была на пределе. — Есть определенные вещи, определенные места, где… о-о-о… — Ава не успела закончить предложение.

Жанлука проник пальцем в ее лоно.

— Так?

— Да! — Она вцепилась в простыню, стараясь не закричать.

Другая рука его заскользила по ее лицу. Ава поймала губами большой палец и инстинктивно принялась посасывать его, готовясь к взрыву наслаждения. Несколько мгновений спустя она почувствовала, как тепло, зародившееся между бедрами, наполняет все ее существо, и выгнулась, выдохнув его имя:

— Лука!

Сосредоточенное выражение на его лице сменилось первобытным восторгом. Сквозь приоткрытые веки Ава видела, как яростный, хищный огонь страсти, завладевший им, промелькнул в золотистых глазах, прежде чем он вошел в нее.

Потребность отдать хоть каплю того сумасшедшего восторга, которым он наполнил каждую ее клеточку, болезненно отзывалась в судорожно сжимавшихся мышцах.

— О Лука! — призывно застонала она.

Его бедра начали двигаться быстро, повинуясь ритму древнему, как сама жизнь. Все время он не отрывал глаз от ее лица, ловя каждый взгляд и вздох.

Она помнила, помнила его внутри себя. «Боже, кажется, я создана, чтобы заниматься любовью с этим мужчиной!»

Ава вдруг осознала, что ногти ее впились в гладкую кожу его спины. Повторная чувственная волна ударила неожиданно, заставив ее закрыть глаза и извиваться под его тяжестью. Она закричала от неожиданности. Такого никогда раньше случалось, не так быстро.

Жанлука совершил последний мощный толчок и со стоном опустился на локти, посылая импульсы наслаждения в глубь ее тела. Наступила полная тишина, и она смогла расслышать неистовое биение двух сердец. Он все еще был внутри ее, они составляли единое целое. Жанлука перевернулся на спину, увлекая ее за собой, локоны ее накрыли его грудь, и Ава уткнулась носом в крепкое мужское плечо.

— Ава, mia bella, — прошептал он.

Да, она теперь принадлежала ему.

Жанлука удалился в душ, оставив ее лежать на кровати. Ава забралась под смявшееся покрывало и закрыла глаза.

К ней пришло осознание того, что только случилось. В его руках она не думала — только чувствовала, и это было прекрасно. Почему она до сих пор не может унять эмоции? Голова, казалось, вот-вот взорвется от переизбытка сексуальной энергии.

Она услышала, как хлопнула дверь, ощутила движение рядом с собой. Жанлука вернулся из ванной и опустился на кровать.

— Ох, — вымолвила она, когда он обхватил ее тело руками и запустил пальцы в шелк каштановых волос, прошептав что-то бессмысленное и нежное на итальянском.

Ава не знала, что именно, но это было и не нужно. Голос его был глубоким и соблазнительным, он держал ее, как нечто хрупкое и драгоценное. Никто и никогда так с ней не обращался. Ава просто не знала, как реагировать.

— Жанлука, — сказала она и не узнала собственного голоса.

— Лука, — поправил он, — я хочу, чтоб ты звала меня так. — Он дотронулся губами до ее уха, и Ава почувствовала, как по ее спине побежали мурашки.

— Это что, какой-то пароль, который девушка получает, побывав в твоей постели? — Она пыталась пошутить, но вышло грубо. Ава еще не бывала настолько уязвима и чувствовала острую потребность защитить себя.

Жанлука отстранился, чертыхаясь на итальянском, а затем снова навис над ней, опершись на руки.

— Зачем ты делаешь это?

— Делаю что? — Она понимала, что в нем говорит мужская гордость, с древних времен естественная для южноевропейцев. Ее нападки уязвляли его.

— Зачем говоришь о других? Кто я в твоих глазах, какой-то бабник?

— Нет, что ты, я лишь хотела, чтобы мы были честными друг с другом, потому что ты сейчас ведешь себя так, будто…

— Что, Ава?

— Будто я значу для тебя что-то, хотя мы знакомы от силы пару дней. — Она решила задать вопрос, который давно ее беспокоит. — И как насчет Донателлы?

На мгновение Жанлука задумался, пытаясь понять, о чем она вообще говорит. Когда до него наконец дошло, ему пришлось сделать усилие над собой, чтобы не засмеяться.

— Cara, у нас с ней ничего не было и быть не могло, я не сплю с вешалками.

— С кем, с кем?

— Вешалки, — сказал он как нечто само собой разумеющееся. — Девушки, которые выходят в свет исключительно ради того, чтобы повиснуть на ком-нибудь, кто угостит их выпивкой.

Ава взглянула на него с подозрением:

— Я не слышала о таких.

— Поверь мне, Донателла была самой безобидной рыбкой из тех, что плавают в этом омуте. — Жанлука расслабленно откинулся на подушки, наблюдая за тем, как множество эмоций вступили в борьбу, отразившись на ее лице.

— Считаешь меня идиоткой? — Ава вскочила с кровати, потянув на себя покрывало, но Жанлука помешал ей, прижав краешек ступней. Оказавшись на ногах, она поняла, что ничем не прикрыта, и приняла естественную для такой ситуации защитную позу, расположив одну руку поверх грудей, а другую — ниже живота.

— Ава, — позвал он успокаивающим тоном.

— Не надо! — огрызнулась она в ответ.

Жанлука испытал соблазн снова поднять ее на руки и вернуть в постель, но в таком состоянии она не понимает, что делает, и запросто может поранить себя. Он приподнялся и медленно направился к ней.

Ава выхватила покрывало и отпрянула.

— Не надо мне врать! — повторила она. — Она была красива, наполовину обнажена, она была не просто вешалкой! Так ты собираешься назвать и меня, когда следующая твоя пассия спросит, что было между нами? — Голос ее задрожал.

Жанлука нахмурился, а затем, к удивлению Авы, запрокинул голову и громко рассмеялся.

— Что смешного? — воскликнула она.

— Ничего, но если то была не шутка, наверное, я тебя придушу, — просто сказал он, поглаживая Аву по щеке.

— Прости, — пробормотала она. Он был слишком большим, сильным, он был слишком близко, и она чувствовала себя уязвимой, как никогда. Поддавшись эмоциям, она рисковала. Вот о чем она предупреждала брата: думать мозгами, а не сердцем, сердце слепо, оно заставляет людей совершать глупые поступки, разрушающие их жизнь. — Я вспылила.

Но он уже не слушал.

Жанлука был поглощен другим — ее легким ванильным ароматом, мягкостью кожи. У всех женщин мягкая кожа, это отличает их от мужчин, но кожа Авы была особенной, он не мог внятно объяснить. Эта девушка завораживала и пленяла его.

Возвращаясь в номер вчера вечером, он планировал заказать ужин, поговорить, извиниться за то, что он привез ее в Позитано почти насильно, за то, что он такой бестолковый мужлан, и, возможно, она бы выслушала и поняла, ведь он не привык к женщинам, пытающимся всячески противостоять ему.

Ава лежала, свернувшись калачиком, на кровати, милая и сексуальная одновременно в своих пижамных шортиках. Тогда он пожалел, что она не настояла на отдельных номерах. «Почему она не на полпути в Рим?» — размышлял Жанлука.

Почему непринужденно дремлет в его постели? Почему доверяет ему после всего?

Жанлука стянул с себя куртку. Желание разговаривать уже давно прошло, отступив перед иным, более сильным желанием. Укрыв девушку одеялом, он первым делом отправился в душ, чтобы струи холодной воды успокоили мысли и чувства.

«Наверное, это не лучшая затея», — вспомнил он ее слова. Возможно, но все-таки он выбежал, как дурак, и бросился на поиски аптеки, а когда нашел, скупил все контрацептивы, которые только нашлись там.

Ава ждала его, завернувшись в простыню, как будто боялась чего-то. Жанлука ощутил острую потребность успокоить ее и помочь раскрыться. Видит Бог, это было нелегко, он едва сдерживал порывы своего тела, но та прелюдия, что окончательно сломила Авину неприступную броню, стоила потраченного времени.

Он должен быть столь же осторожен сейчас.

— Можно задать вопрос? — Жанлука старался смотреть ей в глаза, не отвлекаясь на соблазнительную ложбинку между грудями, виднеющуюся из-под покрывала.

— Выбора, я так понимаю, нет, — съязвила Ава.

— Выбор есть всегда, дорогая, — улыбнулся Жанлука. — Не пытайся убедить меня и себя саму в том, что я лишил тебя возможности решать самостоятельно. То, что произошло… Ты хотела этого с тех самых пор, как я предложил тебе свои услуги тогда на площади, я не принуждал тебя.

— О чем ты говоришь? Какие услуги?

Он наклонился и, отодвинув локоны темных волос, прошептал ей на ухо:

— Жиголо. Эскорт. Дамский угодник, или кто ты там есть. Помнишь такое? В этой постели я стану для тебя кем захочешь, только не выпускай свои иголочки, как сейчас.

Ава затрепетала от восторга, когда рука его скользнула по ее ключице.

— Покажи мне свое пузико, маленький дикобразик, — нежно сказал он, стягивая с нее покрывало.

— Я не грызун, — только и успела возразить Ава, прежде чем губы их слились в горячем поцелуе.

Покусывая ее мягкую нижнюю губку, Жанлука промычал:

— Ты так и не ответила на мой вопрос.

— Так задай его. — Голос ее был полон страстного томления.

— Зачем ты пришла на ту вечеринку?

Ава не смела врать ему сейчас.

— Я хотела увидеть тебя, провести немного времени вместе.

Жанлука совсем не удивился такому ответу, легкая улыбка осветила его взгляд, и он запечатлел нежный поцелуй в уголке ее губ со словами:

— А как думаешь, для чего я привез тебя сюда, м-м-м?

Ответа не потребовалось. Ава обняла его плечи, без остатка растворяясь в ощущениях. Она была целиком и полностью в его власти.

— Жанлука… Нет, я не могу. Это слишком. О… — выдохнула Ава, уставившись на прекрасное колье, усыпанное турмалинами, бериллами, аметистами, розовыми сапфирами и бриллиантами.

Не слушая девушку, он застегнул золотую цепочку на ее шее.

Ювелир сдержанно улыбнулся. Кажется, сегодня у него удачный день.

Нагнувшись к ее ушку, Жанлука прошептал:

— Позволь мне побаловать тебя, tesoro.

— Это вовсе не обязательно, — выдохнула Ава. — Я могу заплатить за украшение сама.

Он взглянул ей в глаза взором, не приемлющим никаких возражений.

— Дело не в деньгах, Ава. Ценится внимание, а не сам подарок. Впрочем, как хочешь. — Он пожал плечами, расстегивая колье.

Она с волнением глядела на баснословно дорогую вещицу, сползающую с ее шеи обратно к нему в руки. Ава хотела ее очень-очень сильно не только из-за необычайной красоты, но и потому, что Жанлука выбрал ее.

Самое приятное то, что он не навязывает свои подарки, хотя видно, что разочарован отказом. Для Авы, в отличие от многих женщин, важно было сохранить за собой право выбора, и его сдержанность в этом вопросе ценнее любых бриллиантов.

— Я не могу это принять, — наконец сказала она скрепя сердце и получила в ответ лишь недоуменный и расстроенный взгляд. Не в силах вынести это, она выпалила на одном дыхании: — То есть да. Да! Я хочу, чтоб ты побаловал меня, если это доставит тебе удовольствие.

В этот момент в ней умерли все столь долго взращиваемые феминистические порывы. Мисс Независимость гордо махнула рукой на прощание и канула в небытие, увлекая за собой мисс Одиночество, к чьему обществу Ава так привыкла за эти годы.

Жанлука, казалось, и не заметил яростной внутренней борьбы своей спутницы и молча передал изделие ювелиру. Тот заискивающе взглянул на него, и Жанлука коротко кивнул. Мгновение спустя украшение уже было помещено в бархатную коробочку, которая сама по себе сошла бы за произведение искусства.

Все еще слегка пошатываясь от пережитого стресса, Ава вышла на яркое полуденное солнце. Жанлука следовал за ней.

— Погоди, мы же оставили колье в магазине, — спохватилась она, глядя на его пустые руки.

— Все в порядке, дорогая. Его доставят в наш отель. Ты же не хочешь весь день таскаться с пакетами.

— Нет, конечно нет, — пробормотала она, краснея, как помидор. Почему она понятия не имела о таких вещах? И теперь, о боже, он знает, насколько она проста.

Это ведь было первое ювелирное украшение, подаренное Аве мужчиной. Должно было быть еще одно, то кольцо, которое лежало в кармане ее чемодана… Она совсем забыла об этом и сейчас не хотела возвращаться мыслями в прошлое, когда казалось, что, оплатив поездку на двоих в Рим и даже собственное обручальное кольцо, она сможет обрести женское счастье с нелюбимым мужчиной.

— Спасибо, — улыбнулась Ава, беря Жанлуку за руку. Она обычно избегала проявлений чувств на публике, как и всего, что только могло привлечь нежелательное внимание к ее персоне, но только не сейчас. Казалось, итальянские улочки созданы для влюбленных пар. Чего стоит одна лишь вечерняя Passeggiata. Традиция выходить в город на променад с целью показать всем свой новый наряд или нового мужчину — такое могли придумать только здесь. — Ты очень добр ко мне.

— Ты так считаешь? — улыбнулся Жанлука.

— Да, и всегда был. Я помню… — начала Ава и внезапно осеклась, вспомнив, что зареклась говорить о событиях семилетней давности, но было уже поздно.

Он остановился и, обняв девушку за талию, прижал к себе.

— Помнишь что, tesoro?

— Когда мы впервые встретились. Ты уже тогда был нежным, добрым и милым, но в то же время невероятно сильным. — Она положила руку ему на грудь. — Я чувствовала себя как за каменной стеной рядом с тобой.

Он поймал ее руку и прижал к губам.

— Никогда не говори итальянцу, что он милый, — сказал он с улыбкой.

— Но ты правда милый.

— Что ж, если хочешь, можешь считать меня таковым.

Ава буквально видела, как он скривился, и рассмеялась, погладив мужественный подбородок своим большим пальцем.

— Мне нравится твоя щетина.

— Одни только неудобства, — пожаловался Жанлука. — Мне приходится бриться дважды в день, чтобы не поранить твою нежную кожу, и все равно это не спасает.

Ава не знала, что ответить. Волна смущения прокатилась по ее телу. Она находится на другом конце света, посреди оживленной улицы в руках мужчины, о котором можно только мечтать, и говорит ему такие вещи, какие раньше осмеливалась разве лишь шептать в подушку.

— Что еще тебе нравится?

— Ты, — выдохнула она.

— Что ж, я догадывался, — улыбнулся Жанлука, увлекая ее к машине.

Жанлука сидел за столом посреди элегантно обставленного кабинета в многоэтажном офисе «Бенедетти интернэшнл», где, как казалось Аве, и вершились мировые судьбы.

Он едва слушал своего партнера на другом конце провода, поглощенный созерцанием людей на улице. Молодые и старые, толстые и тонкие, бедные и богатые — все ходили парами, даже нахохлившиеся голуби на его окне и те старались держаться ближе друг к другу. Еще полвека назад ему бы никто не позволил самостоятельно выбрать себе невесту, но все изменилось для Бенедетти, когда отец привел в семью сицилийскую модель Марию Тригони, однажды блеснувшую во второстепенной роли в фильме Феллини. Принц Людовико был пленен ее красотой, а Мария — титулом. Навряд ли любовь и верность стояли в приоритете у родителей Жанлуки.

К тридцати он понял, что женщинам нравится приставка к собственному имени намного больше, чем сама идея брака. Палаццо в центре Рима, роскошные апартаменты на Манхэттене, особняк в Риджентс-парке, а не он сам. Наблюдая за не прекращающимися ни на секунду ссорами родителей, Жанлука был уверен, что ни за что не позволит закабалить себя. До этого момента.

Находясь в Позитано, они с Авой обсуждали в основном работу. Он говорил о череде сделок в своих римских, лондонских и нью-йоркских офисах, она — о своих надоедливых клиентах.

— Однажды я столкнулась с одним из них в спортзале. И вот мы сидим на велотренажерах и спорим о хеджировании, а он еще то и дело старается прибавить мне нагрузку, чтобы я «не отставала», представляешь? Как будто я похожа на заядлого велосипедиста.

— Нет, cara, ты похожа на богиню.

Теперь, в Риме, у них появилось больше времени, чтобы побыть наедине, и разговоры стали более откровенными. Прошлой ночью он поделился с ней первым впечатлением от полета на кукурузнике с крестным.

— А что твой отец сказал на это?

Ава лежала в его руках в голубом белье из тончайшего кружева — его подарок. Волосы ее струились по его груди.

— Он хотел лишь одного — чтобы я продолжил семейный бизнес. Самолеты были, по его словам, не более чем увлечением, в худшем случае — отвлекающим фактором.

— Но для тебя это было важно…

— Какая разница? Я же Бенедетти. Дисциплина прежде всего.

— И все же ты сражался за право быть собой, — сказала Ава воодушевленно.

— Да, — ответил он, перебирая каштановые локоны. — Ты тоже за что-то сражалась, не правда ли?

— Бедная девочка из низшего общества, без отца, без друзей, без поддержки. Да, черт возьми! Кем бы я была иначе?

Жанлука прижал ее себе еще крепче и поцеловал в гордо вскинутый подбородок, а затем занялся с ней любовью. И это продолжалось до тех пор, пока мысли об отце, полетах, армии и фондовых рынках не улетучились, оставив лишь ее образ. Вот за что действительно стоит биться!

После они откинулись на подушки, и разговор пошел в иное русло: он поведал ей о своем тайном убежище на Ангилье. Уединенное бунгало посреди Карибского моря, где ему удавалось раз в несколько лет восстановить силы и обрести душевное равновесие.

— А у тебя есть такое место, где можно расслабиться и забыть обо всем? Где ты отдыхаешь?

— Я не брала отпуск уже… хм, некоторое время.

— Как понять «некоторое время», дорогая?

— Последний раз я выезжала за границу не по работе, кажется, по случаю свадьбы Джоша, — смущенно ответила Ава.

Тогда он ощутил острое желание показать ей свое островное убежище.

Голос юриста в трубке вернул Жанлуку к настоящему:

— Нужно действовать немедленно, они вот-вот сами упадут к нам в руки.

— Тогда действуй, — скомандовал он и отключился.

Рутина начинала угнетать его. Конечно, он отвезет ее на Ангилью в будущем, да что там, он покажет ей весь мир, если она того пожелает, но прямо сейчас он должен улизнуть из офиса, взять отгул и побыть с ней.

Еще одно дело оставалось незавершенным, и Жанлука дал своей ассистентке поручение предупредить банк о его скором визите в хранилище.

Шикарный бальный зал был освещен тысячами свечей в хрустальных люстрах. Четыре сотни привилегированных особ разбились на мелкие группы среди этого великолепия. Ава была одной из них.

Она чувствовала себя маленькой птичкой в золотой клетке. В ее образе не осталось ничего натурального. Замысловатую укладку соорудил стилист, специально приглашенный из Парижа, макияж — дело рук миланского визажиста, даже аромат на ее коже был произведением искусства, специально созданный местным парфюмером по заказу Жанлуки.

— Тебе не о чем волноваться, — успокоил ее Жанлука, едва они вошли в широкие парадные двери. — Ты самая красивая женщина на этом балу.

В роскошном синем платье и оттеняющих его сапфировых украшениях она и впрямь чувствовала себя на миллион долларов. Вне всяких сомнений, наряд ее стоил не меньше этой суммы.

Аве было ужасно неудобно надевать серьги и кулон его бабушки, но Жанлука настоял. А заметив среди гостей бала Марию Бенедетти, она почувствовала себя еще хуже. Не принадлежащие ей бриллианты и сапфиры, казалось, прожигали кожу.

Все это взято взаймы. Даже мужчина, держащий ее под руку. Только чертово платье Ава оплатила собственной картой. Да, на эту сумму можно было слетать куда-нибудь на выходные, но когда она теперь снова соберется в отпуск? Она заработала эти деньги трудом и потом, собственным умом, а порой и жестокостью.

— Ты не предупреждал, что они будут здесь, — с упреком сказала она Жанлуке.

— Я сам не знал.

Один взгляд на его сжатую челюсть — и Аве стаю понятно, что он удивлен не меньше ее. Одно дело — познакомить Аву с друзьями, совсем другое — представить ее семье.

Как гром среди ясного неба, к ней пришло понимание: в их поспешном отъезде из Позитано не было ни грамма романтики — лишь холодный расчет. Он и не собирался знакомить ее с семьей.

Жанлука Бенедетти умел обольстить и ослепить женщину так, что та даже и не заподозрит, куда это все ведет. Да, он творил с ее телом такие вещи, что Аву бросало в краску при одной только мысли об этом, но он оставил себе путь к отступлению. Что бы ни происходило сейчас между ними, когда все закончится, Жанлука просто уйдет. Конечно, он не опустится до короткого сообщения или звонка, как ее бывший, но все же…

Конечно, это произойдет не в ближайшем будущем, страсть их пока слишком сильна, но это лишь страсть, и она не имеет ничего общего с любовью. Страсть не выдерживает испытаний временем или расстоянием. Ава вернется в Сидней, и неизвестно, будет ли он ждать следующей их встречи. Где гарантии, что у него тут же не появится другая?

Ава приказала себе не думать об этом, воспринимать происходящее как мужчина. Есть секс, а есть эмоциональная привязанность, и эти две вещи могут существовать отдельно друг от друга. Однажды Жанлука готов был предложить ей «полный пакет», теперь уже поздно.

Как же тяжело было сдержать тоску, кружась под волшебную музыку Штрауса в исполнении живого симфонического оркестра, в руках мужчины ее мечты. Как тяжело не заплакать, смотря в его медовые глаза! Глаза человека, которого она любила и который не считал ее достойной своей семьи.

— Мама всегда получает приглашение, — хмуро заметил он. — Но никогда не приезжает на праздник.

Далее последовал долгий инструктаж, как вести себя с Марией Бенедетти, как будто Ава дикарка какая-то. Она старалась не слушать, не смотреть по сторонам, пока они проплывали в танце мимо людей, то и дело оборачивающихся им вслед.

Наконец они остановились, и Жанлука сдержанно приник к руке изысканно одетой женщины, выглядевшей отнюдь не на пятьдесят лет. Очевидно было, что между матерью и сыном нет ни теплой привязанности, ни душевной близости.

Когда он представил женщин друг другу, Ава смогла лишь выдавить из себя что-то дежурно-вежливое, не в силах выдержать пристальный взгляд Марии.

— Как ты похожа на своего брата, Ава, — наконец заключила та. — Поверить не могу, что ты есть та самая девушка. Это, случаем, не сапфиры принцессы Алессандры? — обратилась она к Жанлуке.

— Бабушка была бы не против того, чтобы очаровательная женщина вновь показала их свету, — сдержанно ответил он.

Мария лишь пожала плечами:

— Что ж, надеюсь, вы хорошо проводите время.

— Да, — тут же соврала Ава.

— Приходите к нам на ланч завтра, поделитесь своими впечатлениями от Италии.

Ава молча кивнула, думая о завтрашнем дне, о своем билете на самолет, о мужчине, который так и не попросил ее остаться. И очевидно, уже не попросит.

Казалось, худшее позади, но тут она заметила его. Джош возник перед ней, словно из-под земли, высокий и худой в своем узком смокинге. Он нервно дергал себя за галстук-бабочку.

— Похоже, я никогда не научусь управляться с этой штукой, — попытался пошутить он.

Первой мыслью Авы было поправить его воротник, мешавший шелковой ленте лечь как подобает, но она вовремя вспомнила, что теперь это — забота Алессии. Он больше не ее маленький братишка.

Не сдержав порыва, она бросилась к нему на шею, Джош обхватил ее руками в ответ.

— Все хорошо, сестренка, — пробормотал он. — Я вытащу тебя из этого гадючника.

— О боже! — услышала она голос Алессии, который ни с чем нельзя было спутать. Жена Джоша была ходячим сгустком энергии. — Какое красивое платье! Ты просто принцесса. Это Прада, Жанлука? — Она подлетела к нему, размахивая руками. — И ты прятал ее от нас?

Остальные родственники уже собирались вокруг них плотным кружком. Марко и Валентина — прекрасная парочка, которую она уже отметила на той вечеринке. Тина носила свободное платье.

— Я скучаю по шампанскому, — пожаловалась она Аве.

— Оно не очень хорошее, — соврала девушка.

— Ну как тебе наша надзирательница? — улыбнусь Тина, отводя ее в сторону.

— Синьора Бенедетти была очень добра, — осторожно ответила Ава.

— Правда? Это на нее не похоже. Мы с Марко ожидали несколько иной реакции на подружку Жанлуки. По правде сказать, ты первая.

«Я не его подружка», — поправила ее Ава про себя.

— Ты ведь не сицилийка?

Ава покачала головой.

Тина наклонилась и заговорщицки прошептала:

— Девственница?

— Прошу прощения? — Ава оторопела.

— Не оборачивайся, — предостерегла ее девушка. — Жанлука глаз с тебя не сводит и, наверное, обеспокоен тем, что я могу тебе наговорить. В общем, послушай, он, конечно, завидный холостяк: красавчик, с этим не поспоришь, да еще и титулованный… Многие женщины хотели бы быть на твоем месте. О, тяжело тебе придется.

«Зачем она говорит мне все это?»

— Ты знаешь, я никогда не видела его таким счастливым, — закончила Тина, видя ее смущение.

— Пойдем, — прервал их низким голос Жанлуки, внезапно оказавшийся рядом. — Тебе надо на свежий воздух.

Внимание!

Текст предназначен только для предварительного ознакомительного чтения.

После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя данный текст Вы несете ответственность в соответствии с законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме предварительного ознакомления запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Эта книга способствует профессиональному росту читателей и является рекламой бумажных изданий.

Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.