© HarperCollins Publishers, 2015

© Stephen Carrol / Trevillion Images, обложка

© Hemiro Ltd., издание на русском языке, 2016

© Книжный Клуб «Клуб Семейного Досуга», перевод и художественное оформление обложки, 2016

© ООО «Книжный клуб “Клуб семейного досуга”», г. Белгород, 2016

Таковы были правила в своем первоначальном виде.

Первое – Художник должен выбрать Объект, которым дорожил покойный.

Второе – Художник не должен испытывать ни чувства вины, ни раскаяния за свой выбор.

Третье и самое главное – Объект не будет обладать властью, пока его не покроют кровью. И чем больше прольется невинной крови, тем мощнее результат.

Ему было трудно согласиться на автомобильную поездку через всю страну. Мало того что Дэн не мог и представить, как будет спать в палатке, ему была невыносима даже мысль о двухнедельном расставании со своим компьютером, своими книгами и своим уединением. Но именно это предложил друзьям Джордан, сообщив им грандиозную новость: он переезжает в Новый Орлеан и будет жить у своего дяди.

Уникальная возможность, – говорилось в письме, – побыть вместе. Вы, зануды, поможете мне переехать, и мы сможем в последний раз хорошенько оттянуться перед колледжем.

От такого предложения Дэн отказаться не мог, не говоря уже о том, что парень готов был на все, что угодно, ради возможности провести время с Эбби. Несколько месяцев назад она приезжала к Дэну в Питтсбург, кроме того, почти каждую неделю они общались онлайн. Но четырнадцать дней вдали от родителей и надзирателей… Дэн не хотел опережать события, но понимал, что для развития отношений или хотя бы для их сохранения необходимо проводить вместе больше времени, и надеялся, что поездка предоставит ему такую возможность.

Джордан окрестил свою затею Великим Исходом Выпускников. И теперь, спустя день после расставания с расстроенными родителями Джордана, путешествие наконец начинало оправдывать свое название.

– Это просто невероятно, – произнес Джордан, листая сделанные Эбби фотографии, которые она для сохранности загрузила в его ноутбук. – Дэн, тебе тоже стоит на них взглянуть.

– Я знаю, делать черно-белые снимки Американы[1] – это своего рода клише, но в последнее время я одержима Дайан Арбус[2] и Энселом Адамсом[3]. В этом году я сосредоточилась на их творчестве, и мистеру Блейзу моя работа очень понравилась.

Дэн наклонился вперед, высунувшись между сиденьями, и принялся смотреть фотографии вместе с Джорданом.

– Ради такого действительно стоит останавливаться, – произнес он.

Снимки и в самом деле были очень интересными. Открытые ландшафты и заброшенные дома. Восприятие Эбби делало их одинокими и грустными, но в то же время прекрасными.

– Так, значит, Блейз все-таки поставил тебе А?

– Ну да. Больше никаких дурацких А с минусом, – просияла девушка.

Джордан поднял раскрытую пятерню, и Эбби хлопнула по ней ладошкой, не отводя глаз от дороги.

– Он вырос в Алабаме. Именно он научил меня выбирать объекты съемки.

Они уже остановились несколько… если честно, то много раз, чтобы позволить Эбби пощелкать затвором, но Дэн ничуть не возражал. Он был готов хоть целую вечность ехать в машине с друзьями, хотя, когда наступала его очередь садиться за руль, парень откровенно скучал.

– Из-за меня мы очень сильно отклонились от маршрута. Я понимаю, что это полное свинство, но ты, кажется, никуда не спешишь, верно, Джордан?

– Ты уже миллион раз извинилась. Можешь не волноваться. Если бы меня это раздражало, я бы тебе давно сообщил.

– Это точно, – засмеялась Эбби. – В этом я ничуть не сомневаюсь.

Честно говоря, Дэн тоже не торопился с прибытием к месту назначения.

Прошло уже девять месяцев с тех пор, как Бруклин сгорел дотла прямо у них на глазах. Всем троим едва удалось спастись, и то лишь благодаря помощи паренька по имени Мика, который погиб, пытаясь задержать преследователей троицы. Жизнь Мики была трудной и короткой. Он вырос в Луизиане. Дэн так и не рассказал об этом ни Эбби, ни Джордану. И вот теперь, когда Дэну уже казалось, что призраки прошлого готовы покинуть как его самого, так и его друзей, троица неожиданно отправилась в город, за которым в Америке прочно закрепилась слава города привидений. Казалось, они по меньшей мере испытывают судьбу.

– Ты там в порядке? – уверенно ведя машину по пятьдесят девятому шоссе, окликнула Эбби расположившегося на заднем сиденье Дэна.

– Да, все хорошо, Эбс, – откликнулся Дэн.

Он и сам не знал, солгал или нет. Впрочем, Эбби не успела усомниться в правдивости ответа, потому что зазвонил телефон Джордана. Хотя было бы правильнее сказать, что он разразился песней Бьонсе, заставившей всех троих подпрыгнуть.

Дэн знал, что это означает.

– Ты все еще общаешься с Кэлом?

– Изредка, – ответил Джордан, быстро пробегая глазами сообщение. – Из-за этого мама и отказалась оплачивать мою учебу. Не знаю, что бы я делал без дяди Стива.

– Можно было бы прекратить общаться с Кэлом, – предложил Дэн.

– И позволить родителям одержать верх? Еще чего.

Не снимая босых ног с торпеды, он оглянулся на товарища. Солнце клонилось к горизонту, и его луч сверкнул на блестящем черном кольце в губе Джордана. Пирсинг он сделал в Луисвилле, отмахнувшись от друзей, которые пытались отговорить его от этой затеи.

– Он пишет, что вся эта физиотерапия уже у него в печенках сидит, но по сравнению с тем, что ему пришлось пережить в Нью-Гемпширском колледже, сейчас его жизнь – это настоящий рай. Ух ты! До меня только дошло, что у дяди Стива я смогу свободно болтать с ним в скайпе, не опасаясь, что мама закатит очередную сцену или начнет рыдать.

Упоминание Нью-Гемпширского колледжа заставило Дэна обеспокоенно заерзать на сиденье. Стоило ему мысленно вернуться в то время, и он физически ощущал жар языков пламени, охвативших Бруклин и всех, кто находился внутри. Ему хотелось верить, что в тот день Бруклин утратил свою власть над ним – что зло погибло вместе с главврачом Кроуфордом и профессором Рейес. Но последние мгновения в колледже заставили его в этом усомниться.

У него было еще одно видение – призрак Мики, который на прощание махал ему рукой.

К радости Дэна, после этого новых видений уже не было. Он хотел верить, что это означает только одно – пора выкинуть все из головы и просто жить дальше. Даже к папкам и записям, которые удалось вынести, он утратил всяческий интерес.

Не считая одной маленькой детали.

Перед поездкой Эбби и Джордан пригрозили перерыть его вещи, чтобы убедиться, что он не прихватил с собой хлам, привезенный из Бруклина. Они заявили об этом как бы в шутку, в полной уверенности, что он не сможет с ними так поступить.

Вытряхивать сумку приятеля они не стали, а значит, так и не узнали о папке с документами, которую он с собой все же взял в дорогу. Той самой, которая была сложена вдвое и лежала под стопкой спасенных ими бумаг профессора Рейес. Эта папка была озаглавлена «ВОЗМОЖНЫЕ РОДСТВЕННИКИ/ЗНАКОМЫЕ?». Внутри Дэн обнаружил несколько скрепленных вместе документов, имеющих отношение к имени, при виде которого у него оборвалось сердце.

МАРКУС ДЭНИЕЛ КРОУФОРД

Девять месяцев назад эти бумаги показались ему неожиданным подарком, наградой в конце долгого и трудного поиска ответов на вопросы о своем загадочном прошлом. Жидкое генеалогическое древо подтвердило то, что он подозревал и раньше, – Маркус был его отцом, а также племянником главврача, приходясь сыном его младшему брату Биллу. Единственная линия соединяла Маркуса с кем-то по имени Эвелин. Шла ли речь о матери Дэна? Вся эта информация была невероятно скудной. Он попытался найти в Интернете Эвелин Кроуфорд, но результаты оказались неутешительными, и без девичьей фамилии поиски зашли в тупик.

Среди вынесенных из Бруклина документов также были старая почтовая открытка, карта и даже полицейский отчет о правонарушении, совершенном его отцом, – незаконном вторжении в чьи-то частные владения. Всего этого, тем не менее, оказалось недостаточно, чтобы понять, кто из обнаруженных в сети Маркусов Дэниелов Кроуфордов его отец. А его мать вообще нигде не упоминалась.

И все же. Даже когда эта пачка бумаги начала казаться парню скорее проклятием, чем подарком судьбы, он не смог с ней расстаться. Собираясь в поездку, он представил, как Пол и Сэнди осматривают его комнату и находят папку. Этого хватило, чтобы Дэн решил забрать ее с собой, сочтя, что так надежнее.

Как будто в ответ на его мысли, зажужжал телефон. Это была не Бьонсе, а более спокойный рингтон, сообщавший о том, что получено sms от Сэнди. Парень, улыбаясь, уткнулся в светящийся монитор телефона.

Как поживают бесстрашные первопроходцы? Пожалуйста, скажи мне, что ты ешь не только вяленую говядину и «Скиттлс»! Позвони с места следующей стоянки.

Дэн отослал сообщение с уверениями в том, что они изо всех сил стараются есть настоящую нормальную пищу.

– Как там Сэнди? – поинтересовался Джордан, вытягивая шею и оборачиваясь назад.

– В порядке. Просто беспокоится, чтобы мы не набивали животы всякой дрянью всю дорогу до Луизианы, – ответил Дэн.

Подняв глаза, он заметил, как Джордан с трудом сглотнул, виновато облизывая оранжевые от «Скиттлс» губы.

– Мы в пути. Что она думает? – поинтересовался Джордан. – Что мы будем варить киноа на радиаторе?

– А что, отличная идея, – поддразнила Эбби. – Сегодня мы в «Макдональдсе» не останавливаемся.

– Но…

– Все в порядке. Я уже посмотрела, есть ли на пути что-нибудь кроме фастфудовских забегаловок. В стороне от двести семьдесят первого шоссе имеется симпатичная семейная закусочная.

– В закусочных подают гамбургеры, – рассудительно заметил Джордан. – Так что по существу ничего это не меняет.

– Да я просто предлагаю варианты. Чем ты там будешь давиться, меня не касается, – отозвалась девушка.

– И слава богу, – буркнул Джордан. – Пусть киноа жрут козы.

– Эбби права, – вмешался Дэн. – Я бы съел салат или хотя бы что-нибудь овощное. Мне уже дурно от вяленой говядины.

Он почувствовал улыбку в голосе Эбби, когда подруга решительно выпрямилась на водительском сиденье и бодро объявила:

– Значит, решено. Закусочная называется «Баранья отбивная». Она уже несколько поколений принадлежит одной семье. Мы сможем послушать рассказы о здешних местах, которые пригодятся мне для фотопроекта, а заодно прилично пообедать.

– Лично я все равно буду бургер, – пробормотал Джордан.

Он отвернулся от Дэна, сполз еще ниже и начал с умопомрачительной скоростью набирать сообщение.

– Мне скоро придется давиться всякими гумбо[4] и джамбалайями[5]. Так что, пока еще есть возможность, я буду наедаться бургерами.

Хлопок пробитой шины вырвал Дэна из дремоты. Первым делом парень подумал, как здорово, что за рулем не он.

– Что это было?

Джордан тоже взвился, как ракета, вцепившись в ручку двери.

– Похоже, мы потеряли шину, – вздохнула Эбби, спокойно выравнивая завилявший было автомобиль.

Нисколько не испугавшись, девушка осторожно выехала на обочину и выждала несколько секунд, прежде чем выключить зажигание.

– Именно на этот случай и существуют запаски, – добавила она.

– И что теперь делать? – спросил Джордан, наклоняясь к окну и пытаясь понять, какую шину они пробили.

– Когда я только учился водить, Пол научил меня менять колеса, – протянул Дэн, – но я сомневаюсь, что у меня это получится.

К счастью, здесь был неплохой прием, что позволяло вызвать механика.

– Спокойно, пацаны. Я как раз потренировалась в этом деле перед самым путешествием.

Эбби самодовольно хлопнула ладонью по рулю и, выйдя из машины, направилась к багажнику.

– Она сживет нас со свету, – предостерег Дэна Джордан.

– Радуйся, что она может это сделать, – отозвался Дэн. – Уже темнеет.

– Я… э-э-э… не это имел в виду.

– Джордан? Джордан! Где запаска? Я знаю, что, когда выезжала из Нью-Йорка, она была здесь…

Сквозь поднятые стекла голос Эбби звучал приглушенно, но все равно резко и с каждой секундой все резче.

– Я вот, собственно, об этом.

Джордан сделал глубокий вдох, собираясь с духом, и вышел из машины.

– Прежде чем я тебе все объясню, просто пообещай, что не станешь меня убивать.

– И не надейся, – ответила Эбби.

Дэн присоединился к друзьям, выбравшись на воздух, уже по-вечернему прохладный. Эбби и Джордан смотрели друг на друга, совершенно одинаково скрестив на груди руки.

– Где запаска, Джордан? – спросил и он.

– Забавная история вышла. Помните, как папа нас поторапливал, а я наотрез отказывался забирать свой спальный мешок таунтаун[6]? Но вдруг я понял, что и в самом деле просто обязан его забрать. Ведь я переезжаю, Эбби. В смысле, навсегда. Не мог же я оставить свой таунтаун.

Дэн фыркнул, глядя на побелевшее от ярости лицо Эбби.

– Ты выбросил запаску, чтобы освободить место для дурацкого сувенира из «Звездного пути»?

– Нет, ну что ты, что ты, я никогда бы этого не сделал. Но ведь сувенир из «Звездных войн» – это совсем другое…

– Да что бы ни было!

Эбби ущипнула себя за переносицу и присела на корточки возле пострадавшего колеса, бормоча под нос:

– Супер! Значит, теперь нам придется идти в город за запаской.

– Это далеко? – спросил Дэн, извлекая телефон, чтобы взглянуть на GPS. – Может, просто вызовем эвакуатор?

– Слишком дорого, – возразила Эбби. – Мне и так придется покупать новую шину, а мы не доехали до города каких-то полмили. И если бы этот умник не поступил, как двенадцатилетний пацан, у нас вообще никаких проблем бы не было.

– Все равно уже нет смысла ссориться, – произнес Дэн, осторожно кладя руку Эбби на плечо. – И в каком-то смысле я его понимаю. Он действительно переезжает. Если он хочет чувствовать себя в Новом Орлеане как дома, ему необходимо перевезти вещи, которые ему дороги.

– Спасибо, Дэн. Рад, что ты тоже понимаешь ценность таунтауна.

– Да хватит уже это повторять.

– Что? – ухмыльнулся Джордан. – Таунтаун?

– Заткнись. Каждый раз, когда ты произносишь это слово, мне только сильнее хочется тебя двинуть, – качая головой, предостерегла Эбби. Впрочем, она улыбалась. – Надеюсь, что он и в самом деле теплый. Возможно, сегодня я его у тебя одолжу в качестве компенсации.

Никто не удосужился заменить перегоревшие неоновые трубки, некогда светившиеся над входом в «Баранью отбивную». Немногие уцелевшие лампы сообщили Дэну, что они будут обедать в закусочной …Я …ТБ…Я. Крошечная, вымощенная гравием парковка была забита автомобилями – по большей части ржавеющими грузовиками. Откуда-то тянуло дымком, и в воздухе стоял сладковатый аромат жирного жареного мяса.

К зданию примыкала автомастерская. Не слишком аппетитное соседство, подумал Дэн, но чертовское везение для них. Еда могла подождать. Эбби решительно направилась к двери гаража, но внутри было темно. Клочок бумаги в окне гласил: «Автомеханик – следующая дверь».

Из закусочной доносились звон бокалов, музыка в стиле кантри и смех. Косо наклеенный рядом с дверью плакат с угрозой провозглашал: «Баранья отбивная! Где всем знакомо ваше лицо!»

– Ваше лицо тут известно всем? По-моему, в этой фразе должна идти речь об имени[7], – фыркнул Джордан. – Даже содрать толком не смогли.

– Не будь таким снобом, Джордан.

Эбби открыла дверь и придержала ее, ожидая, пока войдут мальчишки.

– А ты что, святая Эбби, покровительница неотесанных чурбанов? – Шум в закусочной стих за секунду до того, как Джордан закончил фразу. Две дюжины голов как по команде повернулись, и глаза присутствующих уставились на них. Дружелюбных улыбок на лицах Дэн не заметил. – …Которых в этом очаровательном заведении нет, – откашлявшись, закончил Джордан.

– Умоляю тебя, замолчи, – прошептала Эбби и обернулась к мужчине, который успел подойти к ним и ожидал возможности поздороваться.

К счастью, остальные гости вернулись к своим занятиям.

– Здравствуйте, сэр. Мы ищем автомеханика. Он здесь? Мы пробили колесо, и теперь нужна запаска.

Молодой, лет двадцати с небольшим, мужчина выглядел вполне дружелюбно. Он был несколько полноват и носил короткую неухоженную бородку. Жетон на груди гласил: ДЖЕЙК ЛИ, а рабочий комбинезон был покрыт масляными пятнами.

– Вам повезло, юная леди. Я и есть механик, к тому же чертовски хороший, хоть и неотесанный чурбан, – добавил он, многозначительно покосившись на Джордана. – Так, значит, вам нужна запаска? Какая у вас машина?

Механик направился к входу в темную мастерскую, и Эбби зашагала следом, по пути объясняя, что у нее «Неон» 2007 года и что все необходимые инструменты у нее имеются, не хватает лишь запаски.

Джейк прошел вглубь гаража, почти сразу вернулся с колесом в руках и с глухим стуком уронил его на землю перед друзьями.

– Уже поздно, и мне не хотелось бы отпускать вас одних. Уверены, что знаете, что делать?

Он стянул с головы бейсболку и взъерошил редковатые волосы, глядя на Эбби, пытающуюся приподнять колесо за край.

– Вы не могли бы подвезти нас до нашей машины? Я была бы вам очень благодарна. Мы собирались поужинать в этой закусочной, но будет лучше, если мы успеем вернуться сюда на автомобиле прежде, чем окончательно стемнеет.

Джейк Ли кивнул и направился к своему огромному пикапу.

– Боюсь, вам будет тесновато. Грузовики предназначаются для перевозки грузов, а не людей.

– Ничего, – махнула рукой Эбби, одновременно пытаясь вкатить колесо в кузов грузовика. – Спасибо за помощь.

Дэн не понимал, как ей удается держаться так беспечно. Он бросился на помощь, и к нему тут же присоединился Джордан.

– Не за что, – откликнулся Джейк.

Дэн надеялся, что механик таким образом всего лишь проявляет южное дружелюбие и гостеприимство. В этом парне и готовности, с которой он помогал, чудилось что-то зловещее. Почти стемнело, и прогулка к автомобилю с тяжелым колесом в руках заняла бы слишком много времени.

Они втиснулись в кабину грузовика, где на них обрушился смешанный запах не менее чем шестнадцати освежителей воздуха, торчащих из-за зеркала заднего вида.

– Может быть, я лучше пешком? – жалобно прошептал Джордан. – Как вы думаете, какой запах он пытается замаскировать?

– Я предпочел бы об этом не думать, – так же шепотом отозвался Дэн.

Джейк Ли вырулил на дорогу, что-то напевая себе под нос.

Окончательно потеряв мотив, он включил радио. От музыки, которой взорвались дребезжащие динамики, у Дэна мгновенно разболелась голова.

Как только они подъехали к «Неону», Эбби, не переставая улыбаться, выпрыгнула из кабины. Не дожидаясь просьбы девушки, Джейк опустил задний борт грузовика и, кряхтя и обливаясь потом, вытащил запасное колесо на усыпанную гравием обочину.

– Держи, – произнес механик, взбираясь обратно в кабину и протягивая Эбби огромный фонарь. – Отдашь, когда вернетесь ужинать в закусочную.

– Вы очень любезны, – поблагодарила девушка, извлекая из багажника доджа небольшой ящик с инструментами и домкрат.

Дэн услышал, как она тихонько вздохнула при виде спального мешка на том месте, где должна быть запаска. Взяв на себя обязанности оператора прожектора, он огромной желтой лампой осветил рабочее место Эбби и покосился на Джейка Ли, который замер на полпути к грузовику, наблюдая за ними.

Если честно, то он не просто наблюдал. Он пялился на них, склонив голову, с таким видом, как будто неожиданно обнаружил редкостное насекомое и пытался определить, что с ним делать. Дэн дружески помахал механику, но парень лишь нахмурился, качая головой, и поспешно уехал.

Замена колеса оказалась делом гораздо более трудоемким, чем представлялось Дэну, и от необходимости держать фонарь в одном положении у него сводило руки.

– Если бы я был гетеросексуалом, – произнес Джордан, – то уже возбудился бы.

Парень снял толстые модные очки и промокнул нос и лоб рукавом.

– В таком случае, – ответил Дэн, – я уже в который раз радуюсь, что ты не гетеросексуал. Джордан, ты мог хотя бы попытаться помочь.

– Я буду только мешать, – пробормотал Джордан.

Эбби, кряхтя, открутила следующую зажимную гайку на лопнувшем колесе.

– К счастью, эта штука весит каких-то шестнадцать фунтов, не больше, – добавил Джордан.

– К счастью, хоть кто-то из нас умеет менять эти долбаные колеса! – огрызнулась Эбби, руки и лицо которой покрывала боевая раскраска из грязи и машинного масла.

– Благодаря мистеру Вальдесу! – произнес Дэн, присаживаясь на корточки, чтобы лучше разглядеть, что делает Эбби.

Ей как раз удалось установить на место новое колесо. Оставалось только затянуть гайки.

– Благодаря миссис Вальдес! – уточнила Эбби. – Это она настояла на том, что, пока я это не освою, нечего и думать о путешествии.

– Дай-ка мне, – предложил Дэн, протягивая руку к гаечному ключу. – Я закончу.

– Уверен? – спросила Эбби, сдувая с лица прядь фиолетовых волос.

В начале лета она выкрасила несколько прядей, и теперь ее собственные черные волосы уже начали отрастать у корней.

– Думаю, я справлюсь, – хмыкнул Дэн. – Направо затягиваем, налево отпускаем, верно? Как бы то ни было, у меня уже отнимаются руки. Подержи фонарь.

Они поменялись местами. Дэн опустился на колени возле машины, а Эбби направила луч фонаря на его голову и колесо. Затягивать гайки оказалось труднее, чем он ожидал, и, чтобы налечь как следует на гаечный ключ, пришлось вцепиться в него обеими руками. В конце концов, чтобы закончить работу, Дэн был вынужден опустить домкрат.

– Ух ты, Джордан прав, – заметила Эбби. – Это действительно возбуждает.

Дэн покраснел, смущенно ероша волосы.

– Думаю, можно ехать. Давай все это запихнем в багажник и вернемся в закусочную. Я умираю с голоду.

– Как вам будет угодно, – вздохнул Джордан, помогая Дэну сложить в машину фонарь и ящик с инструментами. – Лично я предпочел бы «Макдональдс». Этот механик мне показался немного чересчур услужливым.

– Мне он показался симпатичным, – ответила Эбби, снова усаживаясь за руль.

– Фу, – содрогнулся Джордан. – И поосторожнее с такими заявлениями. Еще не хватало, чтобы он это услышал.

Их появление в закусочной снова встретили ледяным молчанием. Джейка Ли видно не было, свет в гараже по-прежнему не горел. Поэтому Дэн оставил фонарь себе.

Обслуживание в «Бараньей отбивной» было медленным, хотя, очевидно, не для всех. Дэн наблюдал, как на других столах появляются и исчезают тарелки, но единственным, что принесли им, была чашка кофе для Эбби, доставленная мужчиной, на жетоне которого значилось «Фэтс Бакхилл». Дэн не получил еще даже свою воду. Эбби барабанила унизанными кольцами пальцами по столу и мило улыбалась всякий раз, когда мистер Фэтс, он же владелец закусочной, он же официант, он же статист из фильма ужасов, ковылял мимо их стола. Но он лишь повторял:

– Одну минутку…

Справедливости ради стоило отметить, что в девять часов вечера в закусочной все еще было на удивление полно народу. Дэн был готов поклясться, что на них пялятся завсегдатаи заведения, все без исключения, но стоило ему взглянуть на кого-то, и тот поспешно отворачивался, внезапно ужасно заинтересовавшись содержимым тарелки.

– Вот так это все и начинается, – шипел Джордан, наклоняясь к Дэну, потому что Эбби не обращала на него внимания. – Сначала этот механик. Всегда сначала появляется какая-нибудь деревенщина, которая вас предостерегает или просто гогочет, как ишак. И скоро все зрители в кинотеатре уже не находят себе места – «Бегите оттуда! Черт возьми, скорее уносите ноги! О чем тут еще думать?»

Дэн фыркнул, и острый локоть Эбби вонзился ему в ребра. Но шутка Джордана насмешила даже ее, и она не удержалась от улыбки.

– Смейтесь-смейтесь, – продолжал Джордан, почти скрывшись за огромным заламинированным меню. – Как вы думаете, кого они первым убьют и скормят свиньям? Это буду я. Конечно же, они первым делом избавятся от голубого паренька. Быдло всегда именно так и поступает.

– Ты слишком предвзято о них судишь, – заявила Эбби, прихлебывая похожий на керосин кофе.

Это была одна из немногих ее дурных привычек. Дэн сбился со счета, сколько чашек кофе она уже выпила за поездку. Но если напиток позволяет ей подолгу вести машину, что ж, пусть, рассуждал он. Им предстояло несколько часов езды до следующей стоянки.

– Ты не знаешь этих людей, Джордан, и, даже если они чуть менее… космополитичны, это не делает их плохими. Твой образ жизни ничем не лучше.

– Ошибочка, – провозгласил Джордан, понизив голос при виде направляющегося к ним хозяина заведения. – Мой образ жизни объективно лучше, потому что в нем есть вайфай и Нетфликс.

– Ну как тут у вас дела?

Фэтс Бакхилл присел на корточки рядом с их столом, дружелюбно глядя на друзей. Его старые колени хрустнули – громко и зловеще, как сломанные ветки. У Фэтса были широко посаженные глаза под нависающими бровями – один чуть мутноватый, второй ярко-голубой – и короткая, аккуратно подстриженная темная бородка с сильной проседью.

– Все отлично, мистер Бакхилл, – вежливо ответила Эбби. – Мне, пожалуйста, кобб[8], а им… – Она замолкла, нетерпеливо глядя на парней.

– Бургер, – коротко произнес Джордан, прикрывая рот рукой, возможно, в попытке скрыть пирсинг и избежать осуждения местных жителей. – Бургер с беконом. С тонной бекона. И поскорее. И молочный коктейль, если вы их готовите. Шоколадный.

Фэтс расхохотался, запрокинув голову.

– О, ты мне нравишься, сынок. У тебя правильные старомодные вкусы.

Дэн почувствовал, как локоть Эбби снова предостерегающе впился ему в ребра, но все равно не удержался от улыбки изумления.

– О да, – произнес он, стараясь, чтобы слова звучали как можно искреннее. – Старомоднее и традиционнее, чем наш Джордан, парня не сыскать.

Этим он заслужил пинки под столом сразу от обоих.

– Мне рваную свинину[9] и картофельный салат, пожалуйста, – сделал заказ Дэн, мысленно пообещав себе не огорчать больше Эбби и вообще поменьше умничать. – И еще кока-колу. И, возможно, чуть попозже кусочек шахматного пирога.

– Еще один мудрый выбор.

Фэтс поднялся, снова хрустнув коленями, и с громким стуком смахнул все три меню в аккуратную стопку, как колоду карт.

– И если это вас не затруднит, – решительно откашлявшись, добавила Эбби, – возможно, вы могли бы присесть и немного с нами побеседовать? Я работаю над фотопроектом, но он будет неполным без рассказов местных, людей, которые здесь живут и которым эти места дороги.

Это была неприкрытая и грубоватая лесть, но она сработала. Здоровый глаз Фэтса заискрился.

– Ну конечно, я с удовольствием вам все расскажу. Вот только передам заказы Фэтсу-младшему и тут же к вам вернусь.

Старик зашаркал прочь, хотя друзьям показалось, что его походка стала гораздо более энергичной. Посетители ресторана снова оживились, как будто получив тайный сигнал, что эти приезжие – вполне нормальные ребята.

– Вы заметили, как он обрадовался? – прошептал Джордан, не сводя глаз с Фэтса. – Старый пердун разволновался из-за того, что я питаюсь беконом. Собирается откормить перед убоем.

Эбби закатила глаза и сделала большой глоток кофе.

– У нас выдался такой год, что твоя нервозность нисколько меня не удивляет. Но, Джордан, мы заслужили и тишины и покоя, – выдохнула она.

– Это, по-твоему, покой?

– Хватит нести вздор. Прекрати сейчас же. А то и в самом деле что-нибудь накликаешь на нашу голову.

Дэн подумал было, что не станет ввязываться в спор, как вдруг в кармане завибрировал телефон. Вероятно, Сэнди волновалась из-за того, что он до сих пор ей не перезвонил, но, вытащив телефон, он увидел уведомление о сообщении в Фейсбуке. Дэн понятия не имел, кто мог бы написать ему в соцсети. Ни с кем из одноклассников он переписываться не собирался. Возможно, приветствие кого-то из однокурсников по чикагскому колледжу?

Коснувшись монитора большим пальцем, он открыл Фейсбук, вполуха прислушиваясь к грызне друзей. Вернулся Фэтс и, опершись о стену кабинки, принялся беседовать с Эбби.

Дэн открыл чат, и его пальцы мертвой хваткой стиснули телефон. «Нет, – подумал он. – Только не это. Этого не может быть».

– Джимми Орсини работал в этих краях во время сухого закона, верно? – произнесла Эбби и даже извлекла фотографию, показывая ее хозяину закусочной. С таким же успехом она могла бы говорить на иностранном языке. – Мой учитель мистер Блейз здесь вырос и рассказывал о том, какая интересная у Орсини могила. Я хочу на нее взглянуть и сделать снимок. Я сейчас этим увлекаюсь. То есть, я хочу сказать, фотографией, а не могилами.

Ответ Фэтса тоже донесся как будто откуда-то издалека, и Дэн понял, что плохо слышит из-за того, что в ушах оглушительно стучит кровь.

– Я бы не советовал вам ее фотографировать, маленькая мисс. Никогда не знаешь, что можно таким образом расшевелить. Скверную энергию или что-нибудь в этом роде. Об Орсини и его банде, а если точнее, то об их призраках рассказывают леденящие кровь истории. Орсини действительно похоронен в Алабаме. Пинкертоны преследовали его бандитов по всему штату и наконец накрыли в Новом Орлеане. Орсини погиб от пули полицейского при попытке к бегству.

Ну да. Истории о привидениях. Привидения. Это слово наконец проникло в его мозг.

Дэн смотрел на сообщение и его автора и беззвучно шевелил губами, повторяя слова на экране.

Когда принесли еду, он все еще смотрел на свой телефон, и у него полностью пропал аппетит. Розыгрыш, думал он. Я убью этого шутника, кем бы он ни был. Ладонь, в которой он сжимал телефон, взмокла, и Дэн сунул его в карман. С глаз долой, из сердца вон, сказал он себе.

– Ты в порядке?

Джордан смотрел на него, щурясь и потягивая через трубочку коктейль. Дэн пожал плечами и начал ковыряться вилкой в салате. Он не мог объяснить другу, что только что получил сообщение от Мики. Во всяком случае, сейчас, пока Эбби болтала с Фэтсом. Она уже начала делать пометки, жуя и одновременно записывая имена и места. В свою очередь старик уже придвинул к их кабинке стул и комфортно на нем расположился. Дэн понял: это надолго.

– Я не уверен, что смогу это съесть, – наконец прошептал он.

Его тошнило от одного запаха еды, а тревога свивала кишки в тугой клубок.

Кто мог так жестоко пошутить? Ясно, что не Эбби и не Феликс. Насколько Дэну было известно, его свихнувшийся сосед по комнате все еще находился в психушке. Он сомневался, что лечебница предоставила бы Феликсу выход в Интернет, не говоря уже о соцсетях. Оставался один-единственный человек, который знал их обоих – Дэна и Мику. Кэл, друг Мики по НГК. Прошлой осенью он повел себя по отношению к Дэну и его друзьям, как полная свинья. И это еще очень мягко сказано. Но, по словам Джордана, в последовавшие за теми событиями месяцы Кэл совершил поворот на сто восемьдесят градусов. У Дэна даже голова пошла кругом. Он уже вообще ничего не понимал.

– Я тебя не виню, – прошептал Джордан. – Этот картофельный салат, кажется, прокис. Возьми моей жареной картошки.

– О, э-э, ну да, конечно.

Он это уже проходил и не мог снова врать друзьям. Тем более что они все равно каким-то образом узнавали правду. Он решил, что расскажет им позже, когда они останутся одни. Вымученно улыбнувшись, Дэн взял ломтик картошки с тарелки Джордана. Затем он порылся в сумке, схватил пузырек с лекарством и запил маленькую голубую таблетку колой. Стоило ему разволноваться, и его проблема тут же обострялась.

– Меня тоже укачивает после долгих поездок в машине, – понимающе кивнул Джордан.

Внезапно до него дошло, что выражение лица Дэна не имеет никакого отношения ни к еде, ни к автомобилям.

– Дэн, что стряслось? Салат ведь ни при чем, верно?

Дэн лихорадочно подыскивал ответ. Его сердце учащенно колотилось.

– Я прихватил с собой кое-какие документы. – Покосившись на Эбби, он понизил голос. – Те самые документы. Я знаю, что мы их почти все просмотрели в НГК, но мне было необходимо убедиться, что я ничего не упустил. Из-за моего неясного происхождения, понимаешь?

Джордан побледнел и опустил бокал с коктейлем на стол. Его большие темные глаза под вьющейся челкой, казалось, стали еще больше.

– И что?

– Так вот. Там есть информация о моем отце и, возможно, о маме, но я не уверен. Я уже все их просмотрел, но не нашел ничего конкретного, сплошные тупики.

– Что делали эти документы в бумагах профессора? – прошептал Джордан.

Дэн сглотнул. Он не собирался выкладывать все прямо здесь и прямо сейчас. Но он уже начал говорить и понял, что это признание накапливалось в нем за какой-то дамбой в мозгу, ожидая возможности выплеснуться наружу.

– Ты помнишь, как профессор Рейес сказала, что я могу видеть то, чего не видят другие люди?

– Не знаю… может быть… В ту ночь много чего было сказано.

– В общем, я… Да ладно, забудь.

– Эй, я не это имел в виду. Если тебе необходимо выговориться… – начал было Джордан, но Дэн внезапно понял, что не готов.

Момент был совершенно неподходящий. С одной стороны, Эбби все еще увлеченно и задушевно беседовала со стариком, а с другой – еще несколько часов пути отделяло их от очередной ночевки в палатке.

– Нам пора, – вырвалось у него. Глядя в окно, он видел лишь непроницаемую тьму, которая за городом всегда кажется такой плотной, что угнетает даже через стекло. – Уже поздно, а мы собирались завтра выехать пораньше.

Дэн произнес это достаточно громко для того, чтобы услышала Эбби. Она откашлялась и метнула в его сторону уничтожающий взгляд.

К счастью, Джордан тоже очень устал. Он широко зевнул, хотя, возможно, лишь имитируя сонливость, чтобы поддержать друга.

– У меня тоже глаза закрываются, – сообщил он, – а нам еще ставить палатку.

Оказавшись в меньшинстве, Эбби сдалась, но лишь после того, как поблагодарила Фэтса за уделенное ей время и предоставленную информацию. Она, нахмурившись, смотрела на парней, как будто подозревая их в каком-то сговоре против нее. В определенном смысле она была права.

Дэн извиняясь, улыбнулся.

– О, мистер Бакхилл! – окликнул он старика, прежде чем тот успел удалиться на кухню. – Вы не могли бы передать этот фонарь Джейку Ли? Мы пытались найти его по соседству, но в записке на окне говорится, что его надо искать здесь.

Фэтс улыбнулся.

– Я бы с удовольствием его передал, если бы знал, кто такой этот Джейк Ли.

– Джейк Ли… автомеханик? – повторил Дэн, но его внутренности уже свело от ужаса. Лишь теперь он осознал очевидное – Джейк так и не взял с них денег за колесо.

– Вон тот парень, Грег Макей, – если нужен автомеханик, вам к нему.

Дэн, Эбби и Джордан молча переглянулись. Молча сгребли свои вещи и, оставив на столе фонарь и щедрые чаевые, выбежали в ночь, где их ожидал автомобиль.

– Итак, какой следующий пункт назначения? У тебя есть еще какие-нибудь планы, Эбс? – спросил Джордан.

Они старались держаться непринужденно, хотя были изрядно напуганы. Фары доджа мало что освещали, кроме куска асфальта перед ними, изредка выхватывая из темноты дорожные знаки и тени скользящих сразу за обочиной деревьев.

– Я уже сыт по горло этим Теннеси, – продолжал он.

– Алабамой, – буркнула Эбби.

– Да хоть Теннебаматукой назови. Все едино.

– Мы только что выехали из Монтгомери, Джордан. Посмотри на свой GPS, – огрызнулась Эбби и глубоко вздохнула. – Ну да, мы целый день любовались совершенно одинаковыми пейзажами, но именно этому и посвящен мой фотопроект, – пояснила она. – Я уверена, что, когда помещу свои фотографии рядом со снимками, сделанными тридцать, сорок и даже сто лет назад, разница будет почти незаметна. Это просто потрясающе. Вдумайся – время идет, но некоторые места практически не меняются. Приятно это осознавать, ты не находишь? Что не все в этом мире переменчиво и ненадежно…

В ее голосе зазвучали грустные нотки, и девушка умолкла.

– Конечно, – кивнул Джордан. – Я тебя понимаю. Это не означает, что меня не клонит в сон, но я тебя слышу.

– Лучше бы тебе пока не спать, – вмешался Дэн. – Тебе еще предстоит помогать ставить палатку, когда мы доберемся до стоянки.

– Мне не терпится попасть завтра в Мобайл, – продолжала Эбби, притормаживая при виде дорожного знака «Туристическая стоянка Вудс», на мгновение попавшей в свет фар. – На кладбище «Магнолия» столько потрясающих мавзолеев, что это настоящая золотая жила. Мистер Блейз сказал, что такую возможность упускать нельзя. Мы туда только заскочим. Я все сделаю быстро, обещаю. Я знаю, что нам всем не терпится поскорее попасть в Новый Орлеан… – Эбби передернуло всем телом. – Фу, мне срочно нужен душ.

Дэн молча сидел сзади, пытаясь придумать, что бы такое сказать, чтобы все снова стало как прежде. Но он не мог думать ни о чем, кроме сообщения Мики.

Извлекая свои вещи из машины, Дэн чувствовал на себе взгляд Джордана. Ему казалось, еще немного, и приятель просверлит ему затылок. Он знал, что должен все объяснить Эбби и Джордану, но не представлял, с чего начать. Ему не хотелось еще больше пугать их накануне ночевки в палатке.

Он даже не был уверен, что друзья поверят его рассказу. Он никогда особо не откровенничал с ними относительно своих способностей и посещающих его странных видений. В результате потрясений, которым троица подверглась в прошлом году, они все начали видеть и слышать то, чего как бы и нет. Но все это не шло ни в какое сравнение с тем, что Дэн привык считать своим даром. Отголоски прошлого не просто посещали его в форме видений. Дэн с ними жил и даже взаимодействовал.

И он знал, что, если во время этой поездки не выложит друзьям все начистоту, другой шанс может не представиться.

Парковка была освещена, и они принялись устанавливать палатку. Эту работу Эбби ловко перепоручила парням. Вбивая колышки во влажную землю, Дэн стучал по ним молотком гораздо сильнее необходимого. Но возможность наносить эти удары приносила ему облегчение. Чуть больше чем через полчаса палатка была полностью готова к ночлегу.

– Ты в порядке? – спросила Эбби, глядя, как Дэн раскатывает спальник. – Ты колотил тут изо всех сил.

– Все нормально, – отмахнулся Дэн.

– Мне совершенно очевидно, что это не так.

Он не знал, что ответить, и девушка правильно истолковала его колебания.

– Ну и отлично. Вот что я тебе скажу. Можешь ничего мне не рассказывать.

Эбби, не переодеваясь, нырнула в спальный мешок. Прошлой ночью она переоделась в пижаму, закрывшись в одном из биотуалетов, которые были на стоянке. Дэн подозревал, что за ее сегодняшним гневом скрывается страх.

– Эбби, я знаю, что ты злишься, – произнес Дэн, включая фонарь и усаживаясь со скрещенными ногами на свой спальник.

Налетевший порыв ветра закачал крышу палатки, и откуда-то издалека донесся смех соседей по стоянке. Один из них, изображая волка, завыл на луну.

– Сейчас даже не полнолуние, – проворчала Эбби, ложась на бок и отворачиваясь от Дэна.

Джордан ободряюще смотрел на Дэна, хотя, конечно, знал лишь часть того, к чему подталкивал друга.

– Ну, хорошо, сейчас я все объясню. – Дэн вздохнул и закрыл глаза, пытаясь подобрать подходящие слова. – Ты права, я не в порядке. Тут такая штука… Послушай, я хочу, чтобы эта поездка была классной, понимаешь? Я очень этого хочу и ни за что не стал бы ее портить без достаточных на то оснований. До сих пор все шло просто изумительно. Время, которое я провожу с вами… В общем, так хорошо мне еще никогда не было. Я не хотел касаться тем, которые могли бы нам все испортить.

– Вот и не касайся, – ледяным тоном произнесла Эбби.

– Выслушай его, – попросил Джордан.

Громко вздохнув, Эбби повернулась к другу. Над краем зеленого спальника едва виднелись ее волосы и глаза.

– Замечательно. Я тебя слушаю. Объясняй.

Дэн изогнулся, дотягиваясь до стоявшего за спиной рюкзака, и извлек тонкую выцветшую папку, в которой содержалось все, что ему было известно о родителях.

– Хорошо, часть первая заключается в том, что я кое-что нашел, – произнес он, дрожащими пальцами извлекая из папки тонкую пачку бумаги.

Он протянул документы Джордану.

Эбби выползла из спальника и тоже начала читать через плечо друга.

– Это все было среди бумаг профессора Рейес. Разумеется, я изучил все до последней буквы чуть ли не с лупой, но этого слишком мало.

Эбби отвела с лица локон темных волос с фиолетовыми прядями и прищурилась. Прочитав полицейский отчет об отце Дэна, она застыла.

– Это… это твой отец? О боже. Дэн, я понятия не имела.

– Джордан тоже, пока я не проговорился за ужином, – прошептал Дэн.

Эбби приняла из его рук бумаги и начала очень внимательно читать все подряд. Джордан не пытался ей помешать. Эбби взяла открытку, короткую надпись на которой Дэн запомнил много месяцев назад. Коричневато-серый снимок запечатлел мрачное кирпичное здание, которое выглядело бы вполне уместным в кампусе Нью-Гемпширского колледжа. Все, что сохранилось от адреса, – это слова ХАЙ-СТРИТ и название города – то ли Ингтон, то ли Лингтон. Нацарапанная карандашом записка тоже по большей части стерлась.

очень тебя люблю

риск, но нельзя забывать о том, что

Дэн осторожно, но решительно отнял у Эбби открытку. Ему хотелось верить, что это почерк его матери, и что, возможно, эти слова адресованы ему, и что его родители были просто вынуждены уехать. И еще – что он был желанным ребенком.

Сердце стиснул ледяной холод. Прошло уже девять месяцев после этой находки, и Дэну по-прежнему хотелось знать больше. Он снова посмотрел на лицевую сторону открытки, осторожно касаясь пальцами фотографии. Здесь тоже было что-то написано, но разобрать слова не представлялось возможным.

Эбби переключилась на помятую, покрытую пятнами карту. Это была карта дорог США, выпущенная в 1990 году. Тонкая черная линия протянулась от Нового Орлеана через Алабаму и Миссури к Чикаго, а затем к Питтсбургу.

Дэну не давала покоя крошечная точка в том месте, где оканчивалась линия. Это был его город. И между 1990 годом и 1996-м, годом его рождения, прошло совсем немного времени. Исходя из имеющихся данных у Дэна сложилась история, в которой его родители были скрывающимися от правосудия преступниками. Это объясняло, почему они его бросили. Дэн напрягся и закрыл глаза, сожалея, что вообще нашел эту папку.

– Дэн…

В голосе Эбби звучала радость открытия, но в данный момент ему было все равно. Он не желал ничего знать, даже если девушка действительно обнаружила что-то такое, чего не заметил он. Он хотел забыть обо всем и каким-то образом избавиться от охватившего его разочарования, прежде чем оно испортило им всю поездку.

– Что? – с трудом выдавил из себя он.

– На обороте этой карты что-то есть, – сообщила она.

– Я знаю.

Дэн угрюмо смотрел на друзей, склонившихся над написанными черным маркером и дважды подчеркнутыми словами.

НАЙДИ ИХ

– Так, значит, ты думаешь, что это написала профессор Рейес? Я до сих пор не понимаю, зачем ей понадобились твои родители, – нахмурившись и пристально глядя на карту, произнес Джордан.

– Может, не обязательно родители. Она просто искала близкого родственника или потомка главврача, – ответил Дэн. – Думаю, найти меня оказалось легче. Черт возьми, прошлым летом я буквально свалился ей на голову.

Его друзья переглянулись, и он поспешил заговорить, не дожидаясь готовой обрушиться на него лавины вопросов.

– Итак, часть вторая. Я знаю, что мы много об этом шутили – о том, что моя странная связь с главврачом выходит за рамки обычных отношений между двоюродными дедушкой и внуком. Но чего я вам никогда не говорил, ребята, так это того, что профессор Рейес меня преследовала, потому что была уверена, что я могу видеть прошлое. В смысле, события, имеющие отношение к главврачу.

Молчание.

Наконец Джордан спросил:

– И ты… это можешь?

– Иногда да, могу. – Смягчить признание было невозможно. – Я не знаю, что вызывает эти видения. Это никак не зависит от моего желания или моих усилий. Прошлым летом я то и дело погружался во что-то вроде грез. Казалось, я вижу прошлое глазами главврача. Тогда я считал, что это часть моего заболевания. Но во время Хэллоуина мне пригрезилось то, чего главврач точно не видел.

Эбби барабанила пальцами по генеалогическому древу. Казалось, она напряженно размышляла над ответом.

Когда она заговорила, ее реакция оказалась совсем не той, которую Дэн ожидал.

– Ты поэтому подал заявление в НГК? Чтобы узнать о своей семье? Не то чтобы я тебя осуждала – я сама приехала туда в поисках тети. Но поскольку мы говорим начистоту, должна признаться, что после того, как ты сообщил нам о своем родстве с главврачом, я не могу отделаться от мысли, что прошлым летом ты его искал и что, возможно, эти видения, о которых ты говоришь, часть плана каким-то образом его вернуть.

– Что? Нет! Я клянусь вам обоим, что когда я впервые приехал в НГК, я совершенно ничего не знал ни о главвраче, ни о своих родителях, – заволновался Дэн. – Я не знаю, что привело меня прошлым летом в Бруклин – было ли это простым совпадением или рукой судьбы, но я туда попал, и я просто… Я больше не желаю оказываться в таких местах, где у меня есть от вас секреты, потому что мне страшно. И поэтому я должен рассказать вам кое-что еще. Часть третья и последняя.

Он вытащил из кармана телефон и быстро открыл сообщение. Убедившись, что оно никуда не исчезло, он содрогнулся всем телом. В глубине души он верил, что когда в следующий раз откроет папку с входящими сообщениями, текста уже не будет.

– Вот, – произнес он, – взгляните на это.

– О черт, – прошептал Джордан, едва не уронив телефон. – Это полное дерьмо.

– Мне кажется, что я видел Мику, когда мы уезжали из НГК. Все произошло так быстро. Я надеялся, что это мое воображение сыграло злую шутку. Я надеялся, что это все в прошлом.

Эбби наклонилась, чтобы забрать телефон у Джордана, и ахнула.

– Но как это возможно? Я думала, что аккаунты… тех, кто… кто ушел… всегда закрывают.

Дэн понял, что она собиралась сказать, – аккаунты мертвецов, но сочла это слишком резким. Но, как ни называй, это было правдой.

Эбби прижала колени к груди.

– Если только ты не пытаешься сказать, что это имеет какое-то отношение к твоим видениям. Но в таком случае почему мы тоже это видим?

– Вот именно. Должно быть, это розыгрыш, верно? – спросил Дэн, произнеся короткое слово верно чуть громче, чем оно того заслуживало.

– Вполне возможно, – сухо согласилась Эбби. Она не могла отвести глаз от телефона. – У кого-то очень странное чувство юмора.

– Муть это все какая-то, – кивая головой, поддержал друзей Джордан. – И вообще, сейчас можно взломать любой аккаунт.

– Бог мой, Дэн, это все уже чересчур. – Эбби оттолкнула телефон и наконец подняла глаза, встретившись взглядом с Дэном. – Я не в состоянии до конца поверить, что все это происходит на самом деле.

Дэн криво улыбнулся друзьям.

– Послушай. – Джордан хлопнул его по спине. – Я думаю, ты должен ответить на это сообщение и послать того, кто тебе написал, куда подальше. Или вообще пожаловаться! Должен же быть какой-то способ разбираться с такими шутниками.

Всего остального он не стал даже касаться, и Дэн понял, что на свой манер Джордан заверяет его в том, что все в порядке. Оставаясь верным самому себе, он уже приступил к поиску решения проблем.

– Джордан прав, – поддержала Эбби, так же криво улыбаясь. – Пожалуйся. Я уверена, что эти сообщения прекратятся.

– Да, разумеется, – отозвался Дэн. – Я пожалуюсь. – Он поднял телефон и сунул его в рюкзак, прежде чем дотянуться до выключателя фонаря. – И сообщения прекратятся.

После всего пережитого накануне вечером монотонность пейзажей Алабамы казалась Дэну приятным разнообразием. Он смотрел в окно на раскинувшиеся по обе стороны дороги зеленые и желтые пастбища, лишь изредка рассекаемые неожиданными полосами леса.

Временами на горизонте мелькали крохотные фермы, но до них было так далеко, что строения производили впечатление игрушечных.

Разговаривать никому не хотелось. Дэн открыл в телефоне вайфай, а Эбби поставила на колени ноутбук Джордана и тихонько подпевала в такт доносящейся из него музыке. Одновременно она изучала маршрут, выбирая место следующей стоянки. Тихое щелканье клавишей действовало умиротворяюще, почти как стук дождя по оконному стеклу. Дэн устроился в углу сиденья, готовясь задремать, несмотря на то что проснулся всего два часа назад. Его спине совершенно не понравилось две ночи подряд спать на земле.

Парень уже почти погрузился в сон, как вдруг с переднего пассажирского кресла донесся голос Эбби.

– Взгляни на это, – произнесла она, показывая на монитор. – Мне кажется, я кое-что нашла.

– Я не могу сейчас посмотреть, – отозвался из-за руля Джордан. – Можешь рассказать, что там у тебя такое?

Эбби поставила ноутбук на торпеду и развернула к Дэну.

– Тебе это ничего не напоминает? – с довольным видом поинтересовалась она.

Дэн изумленно моргнул, глядя на экран, и понял причину ее радости. Перед ним было такое знакомое здание с открытки. Только на этот раз изображение было цветным.

– Это… Как тебе это удалось?

– На самом деле это было совершенно несложно, – объяснила Эбби, заправляя за ухо прядь волос. – Это явно больница или школа, и я подумала – чтобы появиться на открытке, это здание должно быть хоть немного известным. Буква на подписи скорее напоминает «л», чем «ш», поэтому я решила, что это Арлингтон, а не Вашингтон. Сначала я подумала, что, может быть, это старая больница в Арлингтоне, Вирджиния. Но я не нашла там ничего похожего, поэтому набрала в поиске «Школа, Арлингтон», и это оказалось на первой странице результатов. Это в Бессемере. Сразу за Бирмингемом.

– Погоди, ты хочешь сказать, что эта школа находится в Алабаме?

Дэн ощутил, что его руки покрываются гусиной кожей. Он не мог поверить в такую удачу. Надпись под фотографией гласила: Арлингтонская школа. Построена в 1908 году, заброшена в 1980-х.

– Она совсем недалеко отсюда, – продолжала Эбби. – Придется немного вернуться, но всего часа на два, не более.

– Ты уверена, что это хорошая идея? – спросил Джордан. – Не обижайся, Дэн, но мы уже не раз обожглись, ковыряясь в прошлом. И лично меня такое совпадение пугает.

Пытаясь говорить как можно спокойнее, Дэн ответил:

– Ну да, мне хотелось бы вернуться и взглянуть на это место. Но только если вы оба не против…

Джордан посмотрел на него в зеркало заднего вида, затем перевел взгляд на Эбби, которая смотрела на друга так невинно, разве что ресницами не хлопала.

– Ладно, дяде Стиву решительно все равно, когда мы появимся, – произнес Джордан. – Черт, единственный человек, который по мне скучает, – это руководитель моей гильдии, Эланора, которая забросала меня сообщениями, требуя известить ее, когда я собираюсь вернуться в игру… Да ладно, поехали.

– Круто, спасибо! – Дэн выпрямился, забыв о сне. Это был прорыв. След. Он уже смирился с мыслью, что не удастся найти ничего нового об отце, и вдруг это… – Для моих родителей это что-то означало, вам не кажется? Иначе для чего бы им понадобилась открытка с какой-то старой невзрачной школой? Я хотел бы взглянуть на нее собственными глазами.

– Ой, похоже, есть одна небольшая проблема. – Эбби поморщилась, растирая ладонью затылок и продолжая читать текст под снимком. – Этим летом здание начали сносить. Так что, возможно, от этой школы уже мало что осталось.

– В таком случае, думаю, Джордану надо прибавить газу.

Школа выглядела пустой и настороженной. Забор из металлической сетки не защитил ее от вандалов, полностью разоривших здание. Оконные проемы были покрыты птичьим пометом, а стены изрисованы граффити. Трудно было даже представить, что когда-то здесь были ученики.

Широкая кирпичная лестница вела к главному входу, а пространство под окнами было завалено поломанной мебелью и прочим хламом. Все трое прислонились к машине, глядя на школу.

Дэн поднял открытку, сравнивая школу в ее лучшие годы с этим ветхим строением.

– Я понимаю, почему ее решили снести, – тихо произнесла Эбби. – И я рада, что нам удалось попасть сюда засветло.

– Мне кажется, что входить небезопасно. – Джордан начал озираться, осматривая территорию. Решись они войти, это означало бы незаконное проникновение на территорию школы. – Я вообще не понимаю, как туда можно попасть. – Но он уже снова включил свой режим решения проблем. Оттолкнувшись от машины, он выпрямился и побрел по тротуару. – Возможно, тут есть какой-нибудь сторож, с которым мы могли бы поговорить. Не улыбается мне забраться внутрь и получить по голове от каких-нибудь бомжей.

На вершине холма посреди заросшей сорняками дороги стоял высокий мужчина в грубом полотняном пиджаке и джинсах.

– Ну вот, например, он, – произнес Дэн, пробираясь к дыре в ограждении.

– Например, кто? – спросил Джордан.

– Эй! – закричал Дэн. Но мужчина его, похоже, не услышал. Пройдя по замусоренному школьному двору, он скрылся за углом здания. – Эй, вы сторожите это место?

Дэн бросился вдогонку, спотыкаясь о камни и огибая сломанные столы и стулья, сваленные в острые, ощетинившиеся гвоздями кучи, пока не оказался перед заколоченной дверью. Тут он снова заметил мужчину, огибавшего школу слева. Мужчина не бежал, и Дэн без труда его догнал. Выскочив за угол, он врезался в незнакомца.

Точнее, парень бы в него врезался, если бы не пробежал прямо сквозь него. Дэн застыл, пронизанный с ног до головы ледяной волной ужаса. Тем временем мужчина повернул назад и еще раз прошел сквозь физическое тело Дэна. Дэн зашагал рядом с призраком и заглянул ему в лицо, отметив очертания собственного носа, рта, подбородка… Он не верил своим глазам. Неужели перед ним его…

– Папа?

На самом деле Дэн не хотел, чтобы это был его отец. Все люди в его прошлых видениях были уже мертвы.

Не то чтобы он на самом деле рассчитывал застать Маркуса в живых, но при виде столь неожиданного подтверждения его смерти парня парализовал ужас. Все же он помчался за призрачным мужчиной, который привел его к задней двери здания. Отец прошел прямо сквозь нее, предоставив Дэну возможность пробираться через дверной проем, кое-как заколоченный плохо прибитыми досками.

Рубашкой Дэн зацепился за одну из зазубренных досок, но не обратил на это внимания, спеша догнать отца, уже скрывающегося в глубине здания. Одежда Маркуса давно вышла из моды и выглядела потрепанной, и Дэну очень хотелось знать, к какому периоду жизни отца относится этот слепок реальности. Внутри школы царил еще больший хаос, чем снаружи, но, похоже, Маркус застал эти руины при жизни, потому что осторожно обходил обломки завалившей несколько коридоров стены. Вслед за призраком Дэн прошел через всю школу и оказался у покрывшегося плесенью главного входа, где на голову камнем свалился голубь, заставив испуганно вскрикнуть.

– Дэн, ты в порядке? Куда ты подевался?

Крик Эбби эхом разнесся по разваливающимся внутренностям школы.

– Да, все нормально! Сейчас выйду! – крикнул он в ответ, надеясь, что так это и будет.

Запахи плесени и птичьего помета смешались в единое невообразимое зловоние, и Дэн поднял воротник рубашки и уткнулся носом в ткань в попытке преодолеть рвотный рефлекс.

Краска длинными полосами отслаивалась от стен и потолка. Через просевший дверной проем отец Дэна шагнул в помещение, некогда бывшее классом. Внутри он открыл покрытую граффити дверь кладовой.

– Мы не можем тут оставаться, – произнес Маркус в пустоту. – Оставь все это. Это место – настоящий кошмар, и времени на сборы у нас нет. Эви, неужели ты хочешь, чтобы нас тут поймали? Идем.

Он встревоженно оглянулся через плечо, прямо в лицо Дэну.

В следующую секунду он исчез.

Дэн молча осматривал затхлую кладовую школьного класса. Кто-то сорвал со стен и выбросил все полки, превратив комнату в некое подобие ночлежки для бродяг. На полу валялись изъеденные крысами подушки и одеяла. Зажав нос большим и указательным пальцами, Дэн протиснулся внутрь и опустился на колени, разглядывая жалкие остатки постелей на полу. Когда тут в последний раз ночевали люди, определить было невозможно.

Он отодвинул ногой подушку. Что-то зашевелилось под грязным тряпьем, ткань натянулась и лопнула. Худющая крыса выскочила в образовавшееся отверстие прямо на Дэна, пискнула и засеменила прочь из кладовой. Дэн отшатнулся, прижав ладонь к груди и пытаясь унять яростно заколотившееся от неожиданности сердце. Он заметил, что в проделанной крысой дыре что-то смутно желтеет. Дэн сдвинул одеяла и увидел некое подобие гнезда из клочков сложенной в кучу бумаги. По большей части эти клочки были прожеваны и замусолены до неузнаваемости, но на некоторых обрывках все еще виднелись остатки текста.

Дэн собрал все, что удалось отделить от кучи, содрогаясь от гадливости, вызванной сырой бумагой, клочками шерсти и липнущего к пальцам помета. Он обследовал весь пол, но больше здесь ничего не было. Пустые коридоры за его спиной заполнились гулкими голосами и шагами друзей.

Выйдя в вестибюль, он увидел, что Эбби фотографирует руины. Джордан стоял, обхватив себя обеими руками за плечи и настороженно глядя на дыры в провисшем и грозящем обвалиться потолке.

– Вот ты где, – произнес он, стараясь дышать только ртом. – Куда ты, черт возьми, пропал?

– Я кое-что увидел, – сознался Дэн. – Это мог быть… Я не уверен. Но в одной из кладовок я нашел какой-то мусор и прихватил его, чтобы позднее изучить.

– Дэн! – воскликнула Эбби, глядя на него поверх фотоаппарата. – Что ты увидел?

– Одно из моих видений, – сознался он. – Я подумал, что это мог быть мой отец. Хочется верить, что вот это тоже принадлежало моим родителям.

Он, морщась, показал друзьям покрытые пятнами плесени страницы.

– Прелестно, – пробормотал Джордан, зажимая нос и глядя на Дэна как на сумасшедшего.

– Мы могли бы попробовать высушить их моим феном, – невозмутимо заявила Эбби, направляясь к горе гниющих столов.

Ее фотоаппарат тихо защелкал, нацеленный на потолок, классные комнаты, Джордана. Она сделала столько снимков, что прошло несколько минут, прежде чем Дэн услышал более тихие и быстрые щелчки, доносящиеся от задней двери, через которую он вошел в здание.

Фотографировала здесь не только Эбби.

– Какого черта, – прошептал он, подбегая к двери.

У зарослей кустов снаружи маячила чья-то тень. Заметив Дэна у самой двери, парень перебросил ремень фотоаппарата через плечо и бросился прочь. Дэн ринулся вдогонку, проклиная приколоченные поперек входа доски.

Парень мчался очень быстро, гораздо быстрее Дэна, ловко прыгая через груды хлама во дворе. Пробежав по набережной, он вскочил на черный мотоцикл, припаркованный через дорогу от машины Эбби, ударил по педали газа и, сделав резкий поворот, скрылся из виду. Запыхавшийся Дэн успел заметить только красную надпись на спине его куртки, но был слишком далеко, чтобы ее прочитать. Разглядеть номер он тоже не успел.

С трудом переводя дух, Дэн смотрел вслед стремительно удаляющемуся мотоциклисту.

– Что это было? – задыхаясь, спросил подбежавший Джордан. – Нас заметил коп?

– Не думаю, что это был коп, – покачал головой Дэн. – Нас кто-то фотографировал. Он за нами следил.

Дэн уже устал терять аппетит всякий раз, как только они собирались поесть.

– Ты и в самом деле считаешь, что этот человек нас фотографировал? – спросила Эбби, опершись локтями о стол и наклоняясь к Дэну. – Неужели кому-то есть до нас дело?

Проведя два часа в пути, они снова вернулись в Монтгомери. Друзья сделали остановку, чтобы немного размять ноги и пообедать в очередной закусочной. Впрочем, задерживаться здесь никому не хотелось.

– Понятия не имею, – произнес Дэн.

Всю дорогу он пытался понять, что означает его видение в школе и появление незнакомца с фотоаппаратом. По крайней мере, Эбби и Джордан слышали рев мотоцикла, так что хотя бы эта встреча ему не померещилась.

Хорошей новостью было то, что в ответ на заявление Дэна Фейсбук прислал равнодушное «Мы рассматриваем вашу жалобу».

– Послушай, Эбби, тебе нравится фотографировать всякое старое дерьмо. Может быть, этому извращенцу нравится фотографировать людей, фотографирующих старое дерьмо, – предположил Джордан, но по его бледному лицу было видно, что он весь издерган.

Дэну эта история тоже не нравилась.

– Кто бы это ни был, скорее всего, он остался в Бирмингеме, – заключила Эбби. – Но все равно надо быть начеку.

– Согласен, – кивнул Дэн.

Он смог заказать только газировку и теперь медленно ее потягивал, запивая кусок хлеба. Ему никогда не нравилось принимать лекарства на пустой желудок, поэтому было необходимо съесть хоть что-нибудь.

– Сразу за Мобайлом будет кладбище «Магнолия», – сообщила друзьям Эбби, меняя тему в попытке поднять им настроение, что, впрочем, не удалось. – Если вы все еще не возражаете против этой остановки. Я умираю от желания увидеть это место.

– Нельзя ли выразиться поудачнее? – с кислым видом поинтересовался Джордан.

– Ну ладно, горю желанием, – поправилась Эбби, показав ему язык. – Мистер Блейз только о нем и говорит. Я думаю, что когда ему было столько лет, сколько нам сейчас, он сделал там несколько набросков углем.

Подошла их официантка, Рэнди, и, хлопая жвачкой, протянула чек. У нее были карамельно-красные волосы, которые благодаря химической завивке торчали во все стороны буйной курчавой шапкой.

– «Магнолия», говорите? Там действительно стоит побывать, если только вы не очень спешите. Странно рекомендовать туристам посетить кладбище, но это не простое кладбище.

– Да! А вы там бывали? – Эбби переключила внимание на Рэнди. – Я изучаю историю контрабанды рома в эпоху сухого закона, и рассказы об этих парнях – что-то потрясающее. Я ломаю голову над тем, как вставить их в фотопроект, над которым работаю.

Дэн отвернулся, глядя в окно, где на освещенной солнцем крыше «Неона» сохли старые сырые страницы, обнаруженные в школе.

– Если вы готовы оставить мне деньги, чтобы расплатиться по чеку, то я скоро закончу, – проронила Эбби, возвращаясь к беседе с Рэнди.

Дэна очень огорчало, что они снова ссорятся, пусть и совсем немного, но ему и в самом деле не терпелось узнать, что написано на этих страницах.

– Так, значит, ты и в самом деле считаешь, что увидел своего отца? – спросил Джордан, когда они направились к автомобилю. – То есть, я хочу сказать, своего настоящего отца. Погоди, мне кажется, это не совсем правильно. Как-то странно говорить настоящий. Сэнди и Пол потрясающие. Ты и сам знаешь, что я считаю их классными родителями.

– Я не обижаюсь, – совершенно искренне заверил Дэн. Он и сам не знал, как правильно это все называть. – Я думаю, это мог быть он. То есть, понимаешь, он был на меня похож. Разговаривает он, конечно, иначе, но это и неудивительно. Я слышал, как он с кем-то говорил. Он сказал «Эви»… но мне она не явилась.

Джордан кивнул. Его синие глаза за стеклами очков в тяжелой оправе потемнели.

– Если это действительно был он, как ты думаешь, что он делал в этой старой школе?

– Вероятно, ночевал, – предположил Дэн. – Казалось, он очень спешит. Возможно, его кто-то преследовал. Я надеюсь, что в спешке они с моей мамой действительно забыли там что-то важное.

– Есть только один способ это выяснить.

Страницы морщились и хрустели у него в руках.

Эбби и Джордан молчали, но он чувствовал, как их ожидание давит на него подобно бетонной плите. Они не хотели, чтобы заплесневевшие и дурно пахнущие записи находились в машине дольше необходимого, поэтому все трое и стояли сейчас полукругом посреди парковки.

– Хорошо, – глубоко вздохнув, произнес Дэн. – Поехали. Ну, мама и папа, что вы тут мне оставили?

Дыша ртом, он поднес верхнюю страницу ближе к лицу и прищурился, всматриваясь в выцветшие записи. Это было письмо, адресованное Марку и Эви.

– Надеюсь, что вы оба уже в безопасности, – вслух прочитал Дэн, с трудом разобрав написанное. – Почтовый ящик – это отличная идея, но и его можно отследить. Просто не высовывайтесь, пока вся эта история с корпорацией «Тракс» не затихнет. На меня давят, требуя выдать источники информации, но эти кретины знают, что от меня ничего не добьются. Их люди крутились и вокруг офиса, пытаясь хоть что-то разнюхать. Бандиты. Жестокость к животным – это было настоящее открытие, но нелегальная торговля куда серьезнее. Я постараюсь сбить этого кровопийцу Тилтона с вашего следа. Вы только не задерживайтесь надолго в одном месте, хорошо? Через несколько месяцев у «Тракса» появятся новые проблемы для беспокойства, они забудут о вашем вторжении и вы сможете вернуться в город. В «Уистле» все хорошо. Вы же меня знаете, я способна держать оборону. – Дэн позволил Эбби взять записи из его рук. – Тут стоит подпись «Мэйзи».

– Похоже, твои родители обнародовали какую-то секретную информацию или что-то в этом роде, – произнесла Эбби, перечитывая письмо. Она открыла вторую изуродованную страницу. – Еще одно письмо от этой Мэйзи. Я не знаю, что там обнаружили твои родители, но, похоже, это привело к закрытию той корпорации «Тракс».

Дэн подошел ближе и начал читать через ее плечо.

– И был выписан ордер на их арест, – добавил он, показывая на страницу. – Это случилось еще до написания полицейского отчета, который я нашел в бумагах профессора Рейес. Выходит, тот взлом с проникновением был не единственным.

– Но, похоже, твои родители оказались правы, – заметил Джордан, снова утыкаясь в телефон. – То есть, я хочу сказать, корпорация «Тракс» закрылась, верно? Следовательно, она занимались чем-то незаконным.

Дэн кивнул, но его мысли были далеко. Он думал о том, как страшно было его родителям беспрерывно прятаться, спасаясь от ареста. Наверное, они поселились в школе, избегая мотелей и других мест, где их могли бы узнать. Он не мог поверить, что его собственные родители скрывались от полиции. Разумеется, после того, как его все детство передавали от одних приемных родителей другим, это открытие многое объясняло. Он очень любил и ценил Пола и Сэнди, но они были такими правильными, что между ними и его собственными темными наклонностями, которые ими всеми осознавались, хотя никогда и не упоминались, лежала настоящая пропасть.

– Об этой компании можно узнать больше, если покопаться в Интернете, – вслух размышлял Дэн. – Если она закрылась, об этом должны были писать. Хотя это произошло еще в восьмидесятые. Если компания была небольшой, информации будет мало.

– Возможно, – не отрывая глаз от телефона, отозвался Джордан. – Но похоже, что «Уистл» – это название газеты. Правда, совсем небольшой, но о ней есть статья в Википедии. Мэйзи Мур была ее главным редактором до 1995 года. Твои родители тут не упоминаются, но редакция находилась в Метэри. Это недалеко от Нового Орлеана. Может, Мэйзи до сих пор живет неподалеку.

– Великолепно, – заявила Эбби. Она осторожно вернула бумаги Дэну, стараясь не повредить хрупкие листы. – Дэн, она знала твоих родителей. Когда мы приедем на место, обязательно ее разыщем.

– Не надо чересчур меня обнадеживать.

Но он уже и сам размечтался о встрече с ней. Что, если у Мэйзи есть информация о его родителях? Он столько лет ничего о них не знал, и вдруг такая удача!

–Вы точно не возражаете?

– Честное слово, Эбби, все в порядке. Я знаю, как ты мечтала о возможности увидеть это кладбище. Я не собираюсь лишать тебя такой радости.

Как бы там ни было, они уже припарковали машину на одной из прилегающих улиц. Дэн почти не помнил, как они сюда добрались. В целом он бодрствовал и двигался, но даже такие простые вещи, как, скажем, застегивание ремня безопасности, требовали огромных усилий. Когда друзья остановились, чтобы заправить машину, Джордан настоял, что сам оплатит бензин, поскольку Дэн никак не мог найти свой бумажник.

Эбби открыла дверцу и выскочила на тротуар, подняв лицо к затянутому тучами небу и часто моргая, как будто только что проснувшись от долгого и беспокойного сна. Огромное кладбище защищали высокие кованые ворота. Дэн и Джордан зашагали к входу вслед за Эбби, пройдя под покосившимся металлическим указателем с выгравированными на нем словами Кладбище «Магнолия».

Джордана передернуло.

– Ненавижу кладбища, – поделился он с Дэном. – У меня всегда такое чувство, как будто мне там не место. В том смысле, что если только ты не мертвец или не принес цветы на могилу, то тебе там делать нечего.

– Ага, я надеюсь, что после всего этого Эбби догадается купить нам по молочному коктейлю.

Впрочем, относительно местной архитектуры она оказалась права. По обе стороны дорожки возвышались роскошные мавзолеи. Троица сошла с главной аллеи на свежепостриженную лужайку. Дэн внимательно следил за тем, чтобы и близко не подходить к ушедшим глубоко в землю плоским серым надгробиям.

– Ты уверена, что мы тут просто гуляем? Ты напоминаешь человека, перед которым поставили важную задачу, – окликнул Джордан решительно шагавшую вперед Эбби.

– Рэнди мне кое-что рассказала.

– Кто? – воскликнул Джордан.

– Рэнди. Так звали нашу официантку. Ладно, я вижу, что ты ни на что не обращал внимания. Она посоветовала мне взглянуть на кое-какие памятники. Я записала, как к ним пройти. Просто не отставайте.

Парни не стали даже пытаться возражать.

– Насчет твоего проекта, – заговорил Дэн, стараясь поддерживать разговор, чтобы заполнить тяжелый пустой воздух кладбища. – Ты должна будешь предъявить его своим новым преподавателям или как?

Девушка пожала плечами, кусая губу и петляя между надгробиями.

– Честно говоря, это… Я об этом думала. Много. Возможно, даже чересчур много. – Она вздохнула и остановилась, чтобы сделать несколько снимков нависающих над ними деревьев. – Выбрать нужный колледж и оправдать ожидания родителей было так трудно… что я уже не уверена, что это именно то, чего я хочу.

– Мне кажется, твой папа был слишком строг со всеми этими заявлениями, – произнес Дэн.

– Думаю, слово «жесток» подходит больше, – горько усмехнулась Эбби. – Мне нравится вот это, – добавила она, кивая на фотоаппарат, а потом на все окружающее. – Я не уверена, что стоит тратить такую кучу денег на степень магистра гуманитарных наук. Многие художники отлично живут и без нее. Бедность сразу по окончании колледжа мне по-любому гарантирована, поэтому не понимаю, зачем делать себя еще беднее. Ведь я все равно не собираюсь становиться преподавателем. Я хочу жить искусством.

– Что ты хочешь этим сказать?

– Я хочу сказать, что собираюсь сделать перерыв в учебе как минимум на год. – Нерешительный поначалу голос Эбби окреп и зазвучал увереннее. – Сначала родители сказали, что не будут мне помогать, если я не поступлю в колледж. Но в конце концов они согласились подумать, если я смогу объяснить им, как собираюсь использовать этот год. И кто знает, если этот проект у меня получится, возможно, его возьмет какая-нибудь галерея.

Дэн молча кивнул. Несмотря на все, что их связывало, подруга не захотела поделиться с ним чем-то настолько серьезным.

– В конце концов, ну и что, если родители не захотят мне помогать? Родители Джордана ему не помогают, но он же как-то живет?

– Ага, цвету и пахну, – поддержал Джордан, но Дэну в его словах почудился сарказм.

Дэн пытался не отставать, глядя на скользящие мимо имена усопших. Резкий ветер с завыванием кружил по открытой равнине, рассекая теплый воздух своим ледяным дыханием. Дэну казалось, что он напоминает человеческие вопли. Джордан прав, нам тут не место. И все эти горы разноцветных букетов на могилах и ступенях величественных мавзолеев ничего не меняли – одного увядшего цветка под ногами Дэну хватило для того, чтобы ощутить, что со всех сторон их окружают тысячи умерших людей.

– Господи Иисусе, по части призраков Юг явно в лидерах, – прошептал Джордан. – Когда идешь на кладбище дома, там как бы… ну да, жутковато, конечно, но с этим местом не идет ни в какое сравнение. Мне кажется, что мертвецы здесь злее, что ли.

Дэн кивнул.

– Я молюсь о том, чтобы меня тут не посещали никакие видения.

– О боже… – Джордан побледнел. – Я об этом даже не подумал.

Эбби привела друзей в дальний угол кладбища, где могилы были скромнее. Большинство захоронений представляли собой грубые гранитные плиты, вкопанные в землю и снабженные выбитыми на них именами и датами. Но позади этой россыпи камней возвышался один-единственный памятник – чудовищное сооружение из белого камня, которое, казалось, повелевало невзрачными соседями. На нем было высечено оскалившееся лицо, гротескное в своей преувеличенной злобности. Казалось, внутри камня заперли демона, который в попытке вырваться так надавил на кремовую поверхность камня лицом, что она натянулась, готовая лопнуть подобно тонкой ткани.

Одно-единственное наполовину засохшее дерево вздымалось к затянутому тучами небу в самом углу ограды. Оно нависало над друзьями, сохраняя странную неподвижность, как будто не замечая порывов ветра.

– Вот она! – взволнованно произнесла Эбби, принимаясь щелкать фотоаппаратом.

ДЖЕЙМС КОНЛЕН ОРСИНИ 1894—1935

«Долг честолюбия оплачен».

Je ne te quitterai point que je t’aie vu pendu.

– Я не оставлю тебя в покое, пока не увижу, как тебя повесят, – прочитал Джордан. Эбби и Дэн, как по команде, обернулись к нему. – Что? Я три года учил французский. Почему бы мне этим не воспользоваться?

– Этот парень, похоже, был настоящим бунтарем, – пробормотал Дэн.

– Только не надо делать удивленный вид, – поддразнила Эбби. Дэн слушал тихие щелчки фотоаппарата, перемежавшие ее слова. – Он был преступником, бандитом. Такие ребята редко покидают этот мир в своей постели. Он погиб в перестрелке после того, как дружки вытащили его из тюрьмы, пытаясь спасти от казни.

– Ты уверена, что тебе так необходимо фотографировать его могилу? Ты не боишься привлечь его дух или что-нибудь в этом роде? – спросил Джордан, нервно теребя языком пирсинг в губе.

– Оставь в покое эту штуку, если не хочешь занести туда инфекцию.

– Ты сама тут чем-нибудь заразишься.

– Очень оригинально, Джордан.

Дэн почувствовал, что больше не в состоянии смотреть на это жуткое лицо. Он обошел памятник, пиная ногами высокую траву, растущую вокруг ограды. Смотрители кладбища, судя по всему, не особенно чествовали этот угол вверенной им территории, заросший сорняками и усыпанный опавшими листьями. Цветы сюда тоже давно не приносили. Дэн брел вокруг памятника и едва успел остановиться перед ямой. Еще один шаг, и он бы в нее свалился.

Кто-то перевернул и оттащил в сторону одно из надгробий, а прямо перед ним вырыл большую неаккуратную яму. На первый взгляд в яме ничего не было, не считая нескольких червей и комков дерна.

– Эй, ребята! – окликнул Дэн, заглядывая в яму.

Он хотел позвать друзей и показать им странную открытую могилу, но вдруг замолк, заметив в земле что-то белое. Опустившись на колени, он осторожно отгреб рыхлую землю и камни и увидел то, что напомнило ему челюсть собаки или другого маленького животного. Его пальцы задержались над потускневшей костью, и внезапно им овладело желание поднять ее, сжать ее в руках и никогда не выпускать. Он слегка покачнулся, затем сделал над собой усилие и попятился, не сводя глаз со странной изогнутой косточки. Его даже затошнило, потому что внезапно он понял, что кость принадлежала вовсе не собаке, а ребенку.

Из-за памятника вышла Эбби, продолжая на ходу фотографировать.

– О, только этого не хватало, – пробормотал Джордан, заметив открытую могилу. – Только не говори мне, что там и тело есть.

– Нет, всего одна кость, – ответил Дэн. – Детская. Кажется, кто-то нанес на нее резьбу.

– О боже, – прошептала Эбби. Подняв фотоаппарат, она сделала снимок, но тут же замерла. Ее глаза вспыхнули каким-то странным светом. – Я не должна была этого делать, – произнесла она, опуская фотоаппарат. – Я не знаю, почему я это сделала, но я не должна была ее фотографировать. Я удалю снимок.

– Мне одному тут не по себе? – спросил Дэн.

– Это челюсть ребенка, конечно, мне тоже не по себе! – буркнул Джордан, стараясь не смотреть на яму.

Он отвернулся и зашагал к машине.

– Мы должны ее засыпать, – прошептала Эбби.

Они переглянулись, но ни один из них даже не шелохнулся. Наконец Дэн сдался, сделал шаг вперед и носком туфли подгреб землю, прикрывая кость. Взглянув на нее в последний раз, он заметил, что к одному концу привязан какой-то шнурок. Он не желал знать, для чего это было сделано.

Услышав тихий щелчок фотоаппарата, он нахмурился.

– Я думал, что ты не собиралась больше ее фотографировать, – произнес он, полностью засыпая челюсть.

– Я не фотографирую, – ответила Эбби.

Она действительно не фотографировала. Дэн резко развернулся, поняв, что звуки исходят от цветущих кустов на аллее, по которой они сюда пришли. Не колеблясь ни секунды, он бросился к человеку, опустившемуся на колено у куста. Стройная, атлетически сложенная фигура, незнакомец снова с головы до ног был одет во все черное. Подбежав ближе, Дэн подумал, что не знает, кто перед ним – мужчина или женщина.

Это не имело значения. Он твердо решил на этот раз поймать негодяя. Он мчался, петляя между надгробиями, его легкие горели огнем, но незнакомец бежал очень быстро… Слишком быстро. Дорога к воротам казалась смутно знакомой, и Дэн надеялся, что сумеет хотя бы заметить номер или получше разглядеть мотоцикл. Это был тот же человек, которого он уже встречал возле школы, – в этом не было никаких сомнений.

Даже безнадежно отстав, Дэн продолжал бежать, не обращая внимания на голос зовущей его Эбби. Но беглец стремительно удалялся и наконец скрылся за живой изгородью и деревьями, растущими вдоль ограды кладбища.

– Проклятье! – разозлился Дэн, выскакивая на улицу и пытаясь перевести дух.

Оглядевшись, он обнаружил мотоцикл, припаркованный неподалеку от машины Эбби. Дэн попытался к нему подбежать, но парень уже завел двигатель и мчался по улице.

Остаток пути Дэн преодолел, низко наклонившись и упираясь ладонями в колени. Он тяжело дышал и пристально разглядывал толстый след от колес мотоцикла.

– Ты увидел, кто это? – спросила, подбегая к нему, Эбби, которую уже догонял Джордан.

– Нет, – пробормотал Дэн. – Он был в этом чертовом шлеме. – Парень поднял голову и сглотнул комок в горле. – Но я думаю, что все и так ясно. За нами следят.

Боль была шепотом, приглушенным и надодоедливым, похожим на голос, доносящийся из соседней комнаты. Ему казалось, что он хочет, чтобы она стала сильнее, чтобы этот голос зазвучал громче. По крайней мере, если бы он понял, где у него болит, он смог бы что-то с этим сделать. Дэн извернулся, взмахнул руками, но ощутил свою беспомощность. Он не мог допустить этого снова – он не имел права быть таким уязвимым, чтобы его перехитрили и поймали. Сначала Скульптор – нет, Феликс, – а потом профессор Рейес. На этот раз им его не поймать. Его первое желание исполнилось. Боль с ревом ринулась в него через кисть руки, мгновенно достигнув плеча. Она была такой острой и ужасной, что у него даже глаза горели. Но затем они открылись, и он проснулся, вскакивая на сиденье с отчаянным всхлипом тонущего человека.

–Ты в порядке? – Эбби покосилась на него с водительского кресла. – Ты заснул.

Дэн пытался прийти в себя. Точно. Кладбище, затем они быстро пообедали фастфудом, купив его, не выходя из машины. Теперь они мчались сквозь ночь, и последние следы столичного комфорта остались далеко позади. Они уже были так далеко к югу, что он не удивился бы, если бы, опустив окно, ощутил вкус и аромат соленого воздуха.

– Дэн?

– Мне просто приснился странный сон, – ответил он, растирая рукой клочки щетины на щеках. Ему все еще не удавалось отпустить даже самую жалкую бороденку. – Где мы? Я думал, что до Нового Орлеана осталось всего несколько часов.

– Ну, до Нового Орлеана по-прежнему всего несколько часов, но вот в чем дело. Тут неподалеку есть библиотека, которую мне очень хочется увидеть. Клянусь, это последняя остановка, которую я собираюсь совершить до дома дяди Стива, – с надеждой в голосе произнесла Эбби.

Она приподняла брови, и краешек ее губ дернулся в улыбке.

– Что сказал Джордан?

Только тут Дэн заметил Джордана, тихо похрапывающего на заднем сиденье. Из наушников у него на шее доносилась музыка.

– Я не хочу его спрашивать, – быстро ответила Эбби, понизив голос. – Я знаю, что Джордану не терпится увидеть дядю и свой новый дом, и мы надеялись уже сегодня спать в кроватях. Но у них целый ящик вещей, принадлежавших Джимми Орсини. Просто невероятно, что они вообще уцелели.

– Снова этот парень? – Дэн взял бутылку и сделал глоток тепловатой газировки. – Эбби, ты и в самом деле считаешь, что, рассказав историю какого-то гангстера, расположишь родителей в свою пользу?

Он заметил, как она напряглась, услышав столь пренебрежительный отзыв о своем искусстве. Эбби на мгновение разжала пальцы, крепко стискивавшие руль, и глубоко вздохнула.

– Дело не только в этом. Эта история меня не на шутку заинтересовала. То есть я хочу сказать, что местные жители – такие же люди, как Орсини… Все, кого мы встречали, рассказывали о нем какую-нибудь страшную историю, но откуда это все берется? Он не такой, как Бонни и Клайд или Аль Капоне, о котором полно всевозможной информации в Интернете. Орсини – настоящая городская легенда или что-то в этом роде. Как вообще это могло произойти?

– Хороший вопрос, – зевая, ответил Дэн. – Да, может быть, там действительно есть что-то стоящее.

– Дэн, не переживай. Незачем делать вид, что тебе тоже интересно. Просто позволь мне сделать эту последнюю остановку, а потом я попытаюсь заткнуться.

– Но, Эбби, мне интересно. Особенно если ты собираешься посвятить этому исследованию целый год, – произнес он. – Для тебя это очень важно. То есть я хочу сказать, что скоро ты посвятишь этому всю свою жизнь, верно?

Она кивнула и усмехнулась.

– Когда-нибудь я тебя просвещу подробнее.

– Эй, я ведь не заставляю тебя читать Гете, верно? Мне может что-то нравиться в тебе, даже если я этого не понимаю.

Дэн сполз ниже в кресле, глядя на дорогу впереди. Он слегка улыбнулся, радуясь тому, что Эбби и Джордан рядом и могут его подбодрить. Он и представить не мог, как бы ему удалось справиться со всеми этими неожиданностями в одиночку. Иногда его охватывала непоколебимая уверенность, что они созданы для того, чтобы быть втроем, что каким-то образом им удастся сохранить эту близость, даже после того, как жизнь уведет каждого из них к новым приключениям и новым целям.

– Так, где там эта твоя библиотека? – спросил Дэн.

– В городе под названием Шривпорт. На ночь она закрывается, так что нам снова придется поставить палатку, а в библиотеку отправиться утром.

Дэн уже успел пожалеть о том, что спросил. Ему было известно название Шривпорт. Это был последний город, в котором жил Мика перед тем, как приехать в Нью-Гемпшир. Домой он уже не вернулся.

Джордан растерялся, проснувшись в Шривпорте вместо Нового Орлеана, но быстро справился с разочарованием.

Город был прекрасен. Он стоял над Ред-Ривер и просто изобиловал культурой, радующей глаз после диких плоских равнин, через которые им пришлось проехать.

Библиотека находилась в предместье, расположенном в нескольких милях от собственно города. Дорога вела мимо величественных особняков, явно представляющих историческую ценность.

Посмотрев на лежащий на коленях телефон, Эбби передала его Дэну.

– Ты не против немного поруководить? – попросила она. – GPS я уже включила.

– Через четверть мили, – произнес Дэн, имитируя механический голос GPS-навигатора, – поверните налево на Шейди-Оук-роуд. Ваша цель справа.

Эбби рассмеялась, сбавляя скорость на улочке со старинными магазинчиками и ресторанами, прежде чем выполнить его указание.

– Эта булочная на углу очень живописна. Ой, смотри! У них есть кафе-мороженое.

– Сейчас девять утра.

– Мороженое можно есть и утром, – с лукавой улыбкой отозвалась она.

Они свернули на парковку размером с почтовую открытку и остановились перед очередным приземистым кирпичным зданием. Кроме их автомобиля тут был только красный грузовичок «шевроле» в довольно приличном состоянии.

– Джордан. – Дэн развернулся и потряс друга за ногу. – Мы приехали в самую маленькую библиотеку, какую когда-либо видели. Ты идешь туда со мной за компанию.

– Ммф. А можно я останусь тут и просто посплю?

– Нет, – хором ответили Дэн и Эбби.

Расположенная по соседству пекарня источала дразнящий аромат свежевыпеченного хлеба. Этого оказалось достаточно, чтобы разбудить Джордана, которому пообещали купить пончик, если он сумеет не уснуть до конца визита в библиотеку. Эбби умчалась вперед, крепко сжимая в руке стаканчик с купленным в «Старбаксе» латте. Дэн и Джордан зашагали вслед за ней.

Телефон Джордана зажужжал, когда они входили в двери библиотеки, погружаясь в тяжелые испарения книгохранилища, насыщенные пылью и запахом старой отсыревшей бумаги.

– Будь я проклят, – прошептал Джордан. – Эта леди все-таки мне ответила.

– Кто? – рассеянно спросил Дэн, обводя взглядом десятки витрин, в большинстве которых было представлено оружие и военная форма времен Гражданской войны.

Как минимум семнадцать различных флагов Конфедерации свисали с перекрещивающихся потолочных балок. Жизнерадостная молодая женщина с очаровательно мягким, как у Долли Партон[10], выговором, одетая во фланелевую рубашку и джинсовую юбку, поздоровалась с Эбби, и между ними тут же завязалась оживленная беседа.

– Журналистка, та, которая писала твоим маме и папе. Я ее немного погуглил. Она больше не работает в «Уистле», но по– прежнему занимается журналистикой. Я нашел ее новый электронный адрес в «Метэри Дэйли» и сказал ей, что мы наткнулись на когда-то написанные ею письма. – Джордан помолчал, читая сообщение на экране телефона. – Она говорит, что хочет на них взглянуть, но настаивает на личной встрече.

– Это уже что-то, – небрежно обронил Дэн, но его ладони уже взмокли. У него не было на этот счет ни малейших сомнений – он действительно хотел встретиться с ней и как можно скорее. – Надо договориться о времени визита.

– Понял. Я спрошу, когда ей удобно.

– Вы не возражаете, если я на несколько минут отлучусь? Хочу заглянуть в архив, – окликнула их Эбби, стоя рядом с библиотекарем у стойки выдачи книг. – Обещаю, я недолго.

– Мы будем вести себя хорошо, – пообещал Джордан.

Эбби усмехнулась и вслед за девушкой зашагала по коридору. Из комнаты выдачи книг вглубь здания в разные стороны вело два коридора. Дэн сунул руки в карманы и побрел по правому. Углубившись в свои мысли, он не замечал окруживших его стеллажей, до отказа забитыми книгами, источающими затхлый запах плесени.

В углу стоял ящик с игрушками, из которого на пол вывалилось несколько тряпичных кукол, в окружении низких, явно детских книжных шкафов, пестрящих соответствующими яркими корешками.

Дэн подошел к грязноватому окну, выходящему на парковку. Мотоциклиста нигде не было. Перед ним раскинулась тихая улица, магазины. Работники пекарни вышли покурить на заднее крыльцо.

– Бог мой, этот Юг и в самом деле нечто, – услышал он бормотание Джордана.

Дэн обнаружил друга среди стеллажей, где тот изучал разложенные в стеклянной витрине открытые фотоальбомы и старинные книги.

– Вот скажи, что в этом такого веселого? Гуляния на улицах Нового Орлеана… Ты меня, конечно, прости, но в таком прикиде я бы точно никуда гулять не пошел. Как можно в таком гулять?

Дэн посмотрел на фотографию, на которую показывал Джордан, и на подпись под ней и тихонько рассмеялся. Толпа мужчин в джемперах с капюшонами и примитивных масках животных напоминала не столько вечеринку, сколько какой-то ужастик. Лиц за масками – кролика, кота, свиньи и лисы – видно не было. Дэн отошел от стенда, но ему продолжало казаться, что звериные морды провожают его мертвыми взглядами.

– Что ты делаешь? – прошептал Дэн, покосившись на Джордана и оглядываясь, чтобы убедиться в том, что их никто не видит.

Джордан осторожно отодвинул медную задвижку на витрине. Она была не заперта, и стеклянная дверца распахнулась.

– Здесь никого нет, а я хочу взглянуть, нет ли фотографий улицы, где живет дядя Стив. Его дом чуть ли не в центре города. Его бы такой снимок привел в восторг.

По крайней мере Джордан понимал, что со старинной книгой надо обращаться осторожно. Он извлек альбом из шкафа и положил на соседнюю витрину. Джордан медленно переворачивал страницы, с которых на них смотрели «гуляющие» в звериных масках. Дэн читал подписи: «Джазовый фестиваль на Бурбон-стрит собрал рекордное число гуляющих; Речной теплоход врезался в берег – пять жертв; Джимми «Гетры» Орсини повесят 3 марта…»

– Эй, погоди. – Дэн накрыл ладонью пальцы Джордана, вынудив его вернуться на предыдущую страницу. – Эбби это понравится. Удачная находка.

После секундного колебания Джордан вытащил газетную вырезку из удерживавших ее треугольных кармашков и перелистал альбом, снова открыв его на странице, изначально предлагавшейся посетителям библиотеки.

– Никто ничего даже не заметит, – прокомментировал он.

Дэн надеялся, что так и будет. Фотографии в рамах на стенах наблюдали за приятелями с выражением пустоглазых масок. Солдаты времен Гражданской войны не сводили с них неподвижных взглядов, как будто от долгого позирования фотографу все они обратились в камень.

Дэн приподнял альбом, чтобы вернуть его в витрину, и от этого движения из него выпорхнуло несколько страниц, медленно опустившихся на пол. Выругавшись, он опустился на колени и начал собирать разлетевшиеся вырезки. Не считая пары колонок текста, по большей части это были фотографии. Одна из вырезок была сложена в тугой квадратик. Дэн поднялся и подал собранные страницы Джордану с тем, чтобы тот вернул их в альбом. Но тут любопытство взяло верх над осторожностью, и он развернул квадратик, увидев очередной заголовок, который мог заинтересовать Эбби.

Два свидетеля по делу Орсини мертвы, еще один бесследно исчез

Ничего, кроме заголовка, прочесть не удалось, потому что поверх статьи кто-то от руки написал стихотворение.

Дэн прищурился, всматриваясь в неразборчивый почерк, и прочел вслух:

Не будь слишком счастлив и не гордись,

Собственной удачи остерегись.

Ворковать от счастья не спеши —

Художник Костей крадется в ночи.

Нижняя часть вырезки была оторвана, и остаток стихотворения был утрачен для вечности.

– Теперь ты понимаешь, что я имел в виду, когда ужасался от всего южного? – прошептал Джордан, качая головой. – Эти люди и в самом деле какие-то странные.

– Это я тоже покажу Эбби, – ответил Дэн. – Возможно, она догадается, как это следует понимать.

–Я не знаю, радоваться или огорчаться тому, что вы украли для меня библиотечные материалы. – Эбби слегка покачнулась, сжимая горлышко бутылки белого вина, которое Джордан упросил купить для них какого-то парня, входившего в «Кам & Гоу». Она разложила вырезки на полу палатки вместе с записями, сделанными во время осмотра вещей Орсини.

– Если с тобой случится приступ раскаяния, ты всегда сможешь отослать их обратно, – заметил Джордан. Отняв у Эбби бутылку, он сделал большой глоток. – Вот именно так я и представлял себе нашу поездку. Я рассчитывал, что мы здорово оттянемся.

– Ты собирался обворовывать библиотеки и пить незаконно приобретенный алкоголь? – уточнил Дэн.

Сам он от вина отказался, опасаясь, что, если его развезет, он не сумеет сдерживать эмоции и скрывать желание как можно скорее встретиться с Мэйзи Мур. Они уже могли бы быть в Новом Орлеане, но Эбби и Джордану захотелось задержаться в Шривпорте и еще одну ночь провести в палатке.

Дядя Стив не возражал, но Полу и Сэнди не нравилось, что поездка затягивается. Зато Эбби была довольна.

– Да! Да. Вот увидите, это путешествие не безнадежно, – проворковал Джордан, улыбаясь поверх блестящего горлышка бутылки.

– Простите меня за все эти остановки и бесконечные ночевки в палатке, – кивнула Эбби. – Вы все это так стоически вытерпели, что кажетесь мне просто святыми. Надеюсь, в Новом Орлеане нас ждет что-нибудь интересное. То есть по-хорошему интересное.

– Если мы туда попадем, – не удержался Дэн и обернулся к Джордану: – Ты собираешься это прикончить прежде, чем отключишься?

Джордан прижал бутылку к груди.

– Конечно, – заплетающимся языком пробормотал он. – За это паршивое вино я заплатил тридцать американских долларов. Я не допущу, чтобы мои деньги были выброшены на ветер!

Да, вино и в самом деле обошлось им в тридцать долларов, хотя половина суммы была взяткой водителю грузовика, убедившей последнего помочь не достигшим двадцати одного года.

– Держи себя в руках. Завтра утром твоя очередь садиться за руль.

Джордан застонал и закупорил бутылку, поставив ее у маленького кулера в углу палатки.

– Будь ты проклят со своей логикой.

– Спокойной ночи, Джордан.

Дэн повернулся на бок и сполз в спальный мешок. Снаружи доносился несмолкаемый и пугающе близкий сводный хор сверчков и лягушек. Дома, в Питтсбурге, Дэн свыкся с подобной ночной музыкой, но там, по крайней мере, его защищали от всех этих ползающих и прыгающих тварей стены и окна дома.

Он не осознавал, насколько устал, пока не проснулся, выдернутый из полудремы жужжанием телефона. Дэн принялся шарить в темноте палатки, но определить местонахождение телефона удалось не сразу, потому что тихий звук вибрации заглушал храп Джордана и стрекот насекомых.

Наконец он его нащупал и протер глаза, всматриваясь в свечение экрана. Ему казалось, что кожа на лице и особенно вокруг глаз туго натянулась и зудит, и это означало, что для полноценного отдыха необходимо еще несколько часов сна. Но он уже проснулся и, проведя пальцем по экрану, уставился на значок сообщения. Фейсбук. Внутренности в животе, казалось, затянулись в тугой узел. Два часа ночи. Он знал, что никто не стал бы присылать ему сообщение в это время, равно как и то, что увидит, открыв приложение. Но он все равно это сделал. Ему снова написал Мика. Только на этот раз сообщение было более прямолинейным.

Наблюдатели?

Времени на размышления не было. По туго натянутым стенам палатки вдруг заплясали острые лучи света. Дэн выключил телефон, опасаясь, что даже его слабое свечение может их выдать. К ним кто-то шел.

Узнав характерное покачивание луча фонарика в такт шагам, он накрыл ладонью рот Джордана в попытке заглушить его храп. Судя по шороху травы, людей было двое. Они были совсем близко, и желтые круги фонарей становились все больше. Пытаясь унять бешено колотящееся сердце, Дэн напряг слух.

Вставайте. Наблюдатели вас найдут.

Откуда мог об этом знать самозванец, пишущий от имени Мики?

– Что мы здесь делаем? – спросил тихий и мягкий голос, похоже, принадлежащий молодой женщине.

– Я должен увидеть, – ответил второй голос – низкий и, совершенно определенно, мужской. – Возможно, он мой единственный шанс.

Неужели они говорят о нем? Или, возможно, о Джордане? Дэн чувствовал, как друг извивается, пытаясь вывернуться, но не мог допустить, чтобы его храп помешал подслушивать.

– Нельзя вот так, тайком, подкрадываться к людям. Это неправильно.

Мужчина вздохнул. Лучи фонарей замерли, а затем начали удаляться, а голоса – стихать, заглушаемые шорохом травы под ногами незнакомцев.

– Ты права, есть способы и получше.

Выходило, что их не собираются выслеживать и убивать среди ночи, что само по себе плюс. Но Дэну этого было недостаточно. Он хотел знать, кто за ними наблюдает. Он осторожно выскользнул из спального мешка, а затем из палатки, прихватив телефон вместо фонарика. Он должен был спешить, но в то же время действовать совершенно бесшумно. Меньше всего на свете он хотел обнаружить свое присутствие людям, только что побывавшим у их палатки.

«Что, если они вооружены? – спрашивал себя он. – Что, если они меня похитят? Джордан и Эбби проснутся и решат, что я бросил их прямо посреди ночи».

Мои родители были смелыми, и я тоже буду смелым.

Он пошел на пляшущие пятна фонарей. Стоянка была абсолютно пустынной и представляла собой поле на краю густого леса. Бочонки для мусора и фонарные столбы обозначали границы грунтовой парковки. Дэн шел, низко пригибаясь к земле, а затем метнулся в сторону, спрятавшись за высоким и широким мусорным баком.

Лучи фонарей мало что выхватывали из темноты, но на парковке они скользнули по капоту мощного автомобиля – «мустанга», «чарджера» или чего-то в этом роде. В их троице в машинах разбиралась Эбби. Возможно, она смогла бы назвать марку, выслушав описание. Хлопнули дверцы, и автомобиль рванул с места, не включая фар. Ночь была довольно темной, но Дэн успел разглядеть, что машина, совершенно определенно, была старой.

Он провел ладонями по боку мусорного бака и ощутил, что от испуга они стали мокрыми и скользкими. «За мной следят, – подумал он. – Или, возможно, правильнее было бы сказать – охотятся». Возможно, один из этих людей и является загадочным мотоциклистом? Но почему они разыскали их среди ночи лишь для того, чтобы уйти, так ничего и не предприняв?

Дэн вздохнул и выпрямился. Пнув носком кроссовки траву, он направился к палатке.

Эбби и Джордан ожидали снаружи, глядя на приятеля сонными глазами.

– Что происходит? Почему ты пытался расплющить мне лицо? – поинтересовался Джордан, прикрывая согнутым локтем зевок.

– У нас были гости, – ответил Дэн, стараясь подавить дрожь в голосе. – Двое. Меня разбудило очередное сообщение Мики. Он написал что-то насчет наблюдателей, которые меня нашли, и я тут же услышал, как кто-то приближается к нашей палатке.

– Что? – ахнула Эбби, вцепившись в руку Джордана.

– Мне тоже это не нравится, – сочувственно кивнул Дэн, оглядываясь на парковку. – Но не знаю… я не почувствовал в них враждебности. И они сразу же ушли. Просто вернулись к машине и уехали.

– Так, с меня хватит, – хрипло пробормотал Джордан. – Мы сию же секунду отсюда валим. Чем скорее мы доставим наши задницы к дяде Стиву, тем лучше. И мне плевать, сколько максимально допустимых скоростей придется превысить. Я сыт по горло всем этим фастфудом, сыт по горло ночевками на земле, и уж точно я сыт всеми этими слежками.

В отчаянии вскинув руки, Джордан ринулся в палатку и принялся лихорадочно сворачивать спальник.

Но Эбби следовать за ним не спешила. Нервно одергивая полы рубашки, она смотрела на друга.

– Дэн…

– Джордан прав. У дяди Стива мы будем в большей безопасности. Тут мы слишком уязвимы, а до Нового Орлеана всего пять часов езды.

Она кивнула и, протянув руку, коснулась его плеча.

– Как ты думаешь, эта история с Микой… реальна? Мне трудно себе представить, что именно сейчас кто-то решил нас разыграть. И если в арлингтонской школе у тебя действительно было видение…

Это маловероятное и неприятное предположение уже приходило ему на ум.

– Понятия не имею. К сожалению, я не знаю, как все это прекратить.

Плотные облака начали затягивать небо, и белый свет луны стал серебристым, а затем посерел. Эбби сжала плечо друга, но в темноте он почти не видел ее лица. Затем она нырнула в палатку и начала складывать вещи. Он снова посмотрел на телефон. Над значками времени, погоды, даты мигал сигнал об очередном входящем.

До боли прикусив нижнюю губу, Дэн прочитал новое сообщение.

–Их территории. Это еще что такое?

Джордан опасно вильнул, с силой ударив кулаком по рулю.

Дэн наблюдал за тем, как поля и деревья Северной Луизианы постепенно сменяются хилой растительностью заболоченных равнин с тощими и какими-то анемичными деревцами. Длинные полосы открытой воды начали появляться вдоль дороги, время от времени ныряя под нее там, где шоссе плавно переходило в мост, а затем снова в обычную дорогу.

Впрочем, плоский рельеф, как и ужасающая влажность, оставался прежним.

С трудом отлепив щеку от мокрого окна, Дэн глубоко вздохнул, глядя на тонкую пленку, тут же подернувшую запотевшее от выдоха стекло.

– Не знаю, Джордан. Я все это уже тысячу раз прокрутил в голове, но все равно ничего не понимаю.

– Дядя Стив служил в подразделении специального назначения. Он скажет нам, что делать, – заявил Джордан, но Дэн не понял, как спецназ сможет им помочь.

– Вокруг полно старых машин, – сообщила с заднего сиденья Эбби.

Она решила назвать им все без исключения старинные автомобили, проезжающие мимо или пристраивающиеся позади. Выслушав с дюжину подобных предупреждений, Дэн напомнил ей, что понятия не имеет ни о марке, ни о модели интересующего их транспортного средства.

– Черных мотоциклов не так уж и много, – невозмутимо произнесла в ответ Эбби.

– Можно включить кондиционер? – простонал Дэн.

Телефон Джордана весело дилинькнул, и друг кивнул Дэну.

– Взгляни, что там. В ожидании ответа от Мэйзи Мур я настроил уведомления на электронную почту.

– Скорее всего, это снова вождь твоего клана, – буркнул Дэн, но все же взял телефон.

– Глава гильдии, и что, даже если это так?

– О черт! – воскликнул Дэн, рывком выпрямляясь в кресле и перебивая оправдания Джордана. – Она ответила. Погоди, я посмотрю, что она пишет.

Эбби перегнулась через спинку переднего сиденья, заглядывая в экран телефона через его плечо.

– Спасибо за быстрый ответ. Как вы понимаете, с учетом личного характера писем я предпочла бы обсуждать их содержание с глазу на глаз, – прочитал Дэн. – Я часто думаю о Маркусе и Эви, и всякий раз в моем сердце что-то умирает. Они были одними из лучших журналистов, с кем мне довелось работать. Настоящие профессионалы, настоящие исследователи, каких нет в наш век дешевых сенсаций. Но об этом в другой раз. – Дэн снова глубоко вздохнул. – Вы сказали, что знакомы с их сыном? Это потрясающе. Я очень хотела бы с ним познакомиться. Я готова встретиться с вами в любой день во время ланча. – Дэн взглянул на Джордана. – Ты рассказал ей обо мне?

– А что? Я подумал, что это обязательно ее разговорит.

– Похоже, сработало, – усмехнувшись, отметила Эбби.

– Она и в самом деле их знала. То есть я хочу сказать, что, похоже, они были для нее больше, чем коллеги. Интересно, знает ли она… Да ну, я чересчур тороплю события, – забормотал Дэн, не отводя глаз от экрана и испытывая чувство, близкое к благоговению.

– Кое-кто разволновался.

Эбби легко щелкнула его по уху, рассмеявшись, когда он дернул головой.

– Пожалуй, ты права. – Дэн смущенно откашлялся. – Мне просто хотелось бы знать, что с ними случилось, почему они… – Он снова закашлялся и вернул телефон Джордана на зарядку. – Куда они уехали.

Но что-то подсказывало, что речь идет не о месте назначения, а о форме бытия. Появление его отца в школе подтверждало подозрения относительно судеб родителей.

– Она может всего этого не знать, – мягко произнесла Эбби. – Это не должно тебя разочаровать. Похоже, они очень давно не работают вместе. Вполне возможно, она утратила любую связь с ними.

Дэн кивнул. Ему очень хотелось последовать совету Эбби, но надежда уже завладела всем его существом.

– Как бы то ни было, мы приехали сюда не только для встречи с Мэйзи Морган, но ради Джордана. И еще ради того, чтобы хорошенько повеселиться в совершенно новом для нас месте. У меня дел полон рот, – заявил Дэн, натянуто улыбаясь девушке.

Сигнал телефона напомнил о том, что пора принимать лекарства. Дэн нашарил в сумке оранжевую баночку с таблетками и заметил рядом с ней папку МАРКУС ДЭНИЕЛ КРОУФОРД.

Его надежды уже несколько раз взлетали до небес только для того, чтобы камнем рухнуть вниз. И все же он верил, что встреча с этой Мэйзи не заведет их в очередной тупик.

– Ты уверен, что это не океан?

Дэн прижался носом к стеклу, уставившись на бесконечную полосу синей воды. Опустив глаза на стеклянную водную гладь под мостом, он немедленно ощутил головокружение, как будто оказавшись на краю обрыва.

– Да, уверен, – ответил Джордан. – Это озеро. Я решил прокатить вас этой дорогой, несмотря на то что это лишние полчаса пути. Въезжать в Новый Орлеан по дамбе Понтчартрейн гораздо интереснее.

Никогда в жизни Дэн не видел ничего подобного. Белый мост как будто струился над озером, уверенно вздымаясь все выше. Темно-синяя вода обступила их со всех сторон, уходя вширь и вдаль куда-то за горизонт. Казалось, они очутились в каком-то ином мире, а знакомая им цивилизация исчезла под апокалиптическим натиском наступающей воды.

– Моя мама ненавидит эту дамбу, – добавил Джордан. – У нее тут начинается приступ клаустрофобии.

– И я ее понимаю, – тусклым голосом отозвалась с заднего сиденья Эбби. Ее отражение в зеркале заднего вида было зеленоватого оттенка. – Что делать, если кто-то попадет в аварию? Или если случится какая-то поломка?

– Ты действительно хочешь это знать? – спросил Джордан.

– Нет.

Двадцать миль полной изоляции. Впервые за несколько дней Дэн почувствовал, что можно расслабиться. Тут до них никто не доберется. Кто посмеет? Они могут спокойно ехать вперед, все больше погружаясь в безграничное забытье.

Но дамба была не бесконечной, и вскоре к ним, подобно пальцам человеческой руки, протянулись зеленые полоски земли. Берег был усеян лодками всех размеров, а из мутной воды торчали шаткие пристани, некоторые почти полностью сгнили.

Слева сквозь влажный туман проступали высокие здания, а затем под ними вынырнул и сам Новый Орлеан. Город был низким, но все равно производил сильное впечатление. И повсюду Дэн замечал те же южные особенности, которые попадались им на глаза начиная с Кентукки – старинные кирпичные здания, время от времени перемежающиеся с вполне современными сооружениями.

При виде города, конечного пункта их путешествия, все трое вздохнули с облегчением. Джордан был прав, фастфуд и ночевки в палатке хороши лишь в умеренных дозах.

Друзья остановились при въезде, чтобы позавтракать. Джордану удалось убедить их в том, что сосисками, запеченными в тесте, которые он называл «колаче», можно питаться в любое время дня и ночи. По крайней мере, приготовили их очень быстро. После чего троицу ожидала дорога на восток, собственно в Новый Орлеан.

Дэн видел много фотографий старых кварталов города, но все равно оказался не готов к ощущениям, охватившим его при виде этого места. Мимо прогрохотал трамвай, к окнам которого прильнули туристы, жадно разглядывающие яркие балконы с горшками цветущих растений и филигранными коваными решетками, выкрашенными в белый цвет. Ничего более похожего на Европу в Соединенных Штатах и быть не может, решил Дэн, к которому вернулось ощущение, посетившее его на дамбе Понтчартрейн, – что он находится в совершенно ином мире, чужом ему, как бы он ни стремился к нему принадлежать.

Даже дороги были странными – мощеными и ухабистыми. Улицы были очаровательно кривыми, а перекошенные указатели зачастую напоминали подвыпивших туристов. Еще не было и десяти утра, но это, похоже, никого не останавливало. Возможно, все эти люди еще не вернулись домой после веселой ночи? Дэн заглядывал в боковые улочки и переулки, прислушивался к музыке, доносившейся из открытых дверей кафе и магазинов, думая о том, что эти песни ничем не хуже всего, что он в последнее время слышал по радио.

– О боже, – раздался с заднего сиденья голос Эбби. Дэн увидел, что она уже опустила окно и торопливо щелкает фотоаппаратом. – Я в восторге.

Музыка постепенно стихла. Джордан вел машину по узким оживленным улицам, до отказа забитым пешеходами, которые совершенно не спешили уступать дорогу. По большей части на этих улочках автомобиль был способен разминуться разве что с велосипедистом. Поскольку продвижение было очень медленным, Дэну предоставилась возможность разглядывать здания, украшенные арками, белыми гипсовыми статуями и многочисленными цветочными горшками.

– Это похоже на Диснейленд, – прошептал он.

– Только пьяных больше, – закончил за него Джордан.

Дядя Стив жил во Французском квартале. Дэну всегда казалось, что это означает благородную часть города. Но красное кирпичное двухэтажное здание мало напоминало лощеные архитектурные изыски, которые они миновали по пути сюда. Мало того что здание было лишено парковки (что заставило занервничать Эбби, опасавшуюся за целость своего автомобиля на столь узкой улице), так еще и было зажато между табачной лавкой и чем-то под названием «Пристанище Эрнандо». Судя по безвкусному декору окон, это почти наверняка был магазин, торгующий фильмами для взрослых.

Джордан осторожно припарковал додж на крохотном пятачке в нескольких ярдах от входной двери. Как Диснейленд, в котором чувствуется что-то темное, думал Дэн, выбираясь из машины и перекидывая через плечо лямку рюкзака. Он разрывался между одолевающими его противоречивыми желаниями – отправиться бесцельно бродить по улицам, разглядывая город, и ринуться в дом, чтобы отправить Мэйзи Мур письмо с предложением встретиться сегодня же и немедленно.

От влажности у него даже дыхание перехватило, и он отер пот со лба, ожидая, пока к нему присоединятся Джордан и Эбби. Он медленно обвел взглядом здание напротив – приземистое черное кирпичное сооружение с белыми граффити прямо у входа. Все окна и двери здания выглядели обреченно. «Да, это не Бурбон-стрит, – подумал Дэн. – Никакое праздничное шествие в честь Марди Гра не свернет на эту неказистую улицу». Его взгляд остановился на граффити – белом черепе с широко открытым ртом. Между его челюстями кто-то написал: Ne parlent pas mal, les artistes d’os viennent.

Дэн шагнул на дорогу, чтобы разглядеть рисунок поближе.

– Ты идешь? – спросил Джордан.

Дэн обернулся и увидел, что друзья ожидают его на цементных ступенях, ведущих к двери дяди Стива. Решив чуть позже попросить Джордана перевести загадочную фразу, он кивнул и двинулся обратно, но тут же споткнулся о бордюр и едва не рухнул прямо лицом на асфальт.

– Как он прекрасен и грациозен, этот мистер Соединенные Штаты… – усмехнулся Джордан, глядя на нелепо взмахнувшего руками Дэна.

– Да, да, – покраснел все же удержавшийся на ногах Дэн. Ему никогда не нравилось попадать впросак на глазах Эбби. – Не суди меня строго, это все долгое путешествие.

– Это точно, – согласился Джордан, дружески хлопая его по плечу и подталкивая к входной двери. – Но мы уже приехали, и я наконец-то могу начать устраивать свою жизнь. – Он поднял голову и посмотрел на дом. Его губы дрогнули. – Бог ты мой, – прошептал он. – Добро пожаловать домой.

– Хей, хей!

Не успел Дэн переступить порог и войти, как на них обрушился дядя Стив, стиснувший его в объятиях, как в тисках. Это был настоящий гигант – высокий и широкоплечий, похожий на бывшего спортсмена, сменившего тренировки на хорошую еду и дешевый алкоголь. Так это и есть дядя Джордана, бывший спецназовец? Просто не верилось. У дяди Стива были внимательные блестящие глаза и небрежно зачесанные назад стального цвета седые волосы над лысеющим лбом. Очевидно было удивительное сходство с Джорданом. Те же большие круглые глаза и ироничная улыбка. Носы тоже были одинаковыми, хотя нос дяди Стива, похоже, когда-то сломали, да так толком и не починили.

– А вот и три мушкетера, – провозгласил дядя Стив, глядя на часы. – На несколько часов раньше, чем я ожидал, но я не жалуюсь.

Джордан стоял посреди прихожей, сжимая в руках сумки и, видимо, не очень хорошо понимая, что предпринять. Это был его новый дом, но, скорее всего, он его таковым пока не ощущал.

И на то было много причин.

Дэн заметил в углу несколько коробок, до отказа набитых бутылками из-под «маргариты» и пивными банками. Не хватало разве что доски для серфинга и, возможно, кальяна.

– Не обращайте внимания на беспорядок. Вчера вечером мы тут немного погудели, ну, вы в курсе, как это бывает.

– Еще бы, – медленно кивнул Джордан. – Рад тебя видеть.

– Правда? Давненько мы не виделись, парень, давненько. – Дядя Стив запустил пальцы в волосы движением, которое Дэн часто подмечал у Джордана. Затем он махнул рукой, приглашая ребят пройти. – Входите. Только обувь оставляем здесь, договорились? Я покажу вам дом, а потом… вы завтракали? А, колаче? Отлично, молодец, парень. Ну что ж, в таком случае, может быть, мы поможем нашему общему другу распаковать вещи?

– А можно я сначала приму душ? – робко спросила Эбби. – Дорога была такой долгой.

– Ну конечно! Простите, как я сразу не сообразил, – закивал Стив, усмехаясь и увлекая их за собой в столовую, которая имела несколько потрепанный вид.

Карточный стол был накрыт смятой скатертью, и по всей комнате были расставлены свечи в плошках. Дэн подумал, что, вероятно, дядя Стив проводит не слишком много времени в этой части дома. Полы были деревянными, и почти во всех комнатах висели массивные старые люстры. В примыкающем к кухне кабинете Стив показал им свою гордость – набор южно-американских барабанов и флейт на потрепанном коврике из грубого ворса.

– По пятницам ко мне приходят ребята немного поиграть, – сообщил Стив, уперев руки в бока. – Но мы не будем мешать вам спать допоздна. Хотя, о, черт, вы все можете к нам присоединиться. О, прошу прощения, я постараюсь больше не чертыхаться.

– Все нормально, чертыхайся на здоровье, – ухмыльнулся Джордан. – Истерики по этому поводу закатывать некому, потому что папы и мамы здесь нет. И слава богу, потому что они попытались бы сыграть на этих штуках какой-нибудь церковный гимн.

– Это не мой стиль, парень, совершенно не мой стиль.

Стив провел их на кухню. Его стоптанные тапки громко хлопали по паркету, а просторные хлопчатобумажные брюки складками ложились на ступни.

– Берите в холодильнике все, что хотите. И… э-э… взрослые вещи тоже, только не очень увлекайтесь.

Он коснулся носа указательным пальцем и подмигнул троице.

– Среди нас есть вегетарианцы?

– Нет, но слово «овощи» звучит божественно после четырех дней фастфуда, – мечтательно протянула Эбби.

– Это точно, это точно.

Дядя Стив говорил с акцентом, происхождение которого Дэну никак не удавалось определить. Возможно, восточное побережье, но с примесью… Видимо, более мягкий креольский налет. Подойдя к холодильнику, Стив наклонился, изучая его содержимое.

– Цветная капуста, несколько сладких перцев и пара луковиц. Нам в любом случае скоро предстоит поход за продуктами, так что я внесу овощи в список.

Эбби поблагодарила его, а затем Джордан сгреб несколько банок с колой и потащил друзей наверх. Вслед за Джорданом они поднялись на темный и прохладный второй этаж. В багажнике осталось много сумок и коробок, но Джордану хотелось сперва немного расслабиться.

Вдоль всей лестницы дядя Стив развесил картины в рамах. Дэн остановился перед одной из них. На ней были изображены трое мужчин на улице. Во всяком случае, они явно находились не в помещении. Их лица были скрыты под простыми масками с большими отверстиями для глаз и длинными изогнутыми клювами. Дэн содрогнулся. Эти черные огромные глаза придавали обладателям масок такой безжизненный вид, как будто за раскрашенным пластиком скрывалась пустота. Оставалось только надеяться, что в спальне он ничего подобного не обнаружит. В противном случае ему ни за что не уснуть.

– Дэн, наша комната в конце коридора, – сообщил Джордан. – Эбби будет спать в кабинете. Я знаю, что тебе не терпится добраться до Интернета, поэтому сейчас запущу свой ноутбук и спрошу у Стива пароль от вайфая. – Джордан остановился в коридоре и щелкнул выключателем, оживив одну из старых люстр.

– Эбби, можешь отправляться в ванную первой. Немного спусти воду, пока не пойдет горячая.

Он повел Дэна в отведенную им комнату, маленькую, но довольно аккуратную. Древние матрасы, застеленные фланелевыми и ситцевыми простынями, лежали на полу в разных концах комнаты.

– Я представлял себе жилище холостяка несколько иначе, но уверен, что вы со Стивом отлично поладите, – произнес Дэн, бросая рюкзак на один из матрасов и усаживаясь рядом.

– Хей! – в открытую дверь скользнула Эбби с фотоаппаратом. Взгляд ее темных глаз остановился на Джордане, который возился с ноутбуком на столе у окна. – Ты не возражаешь, если, пока я буду принимать душ, фотографии загрузятся в компьютер? После кладбища у меня почти не осталось свободной памяти.

– Ага, теперь мне ясно, что я нужен вам обоим только из-за моего компьютера, – вздохнул Джордан. Эбби игриво взъерошила ему волосы, и он уступил ей свой стул. – Ноутбук в твоем полном распоряжении. А потом в твоем, – добавил он, взглянув на Дэна. – Ты держишься молодцом, но я знаю, что ты умираешь от желания поскорее написать этой Мэйзи.

– Это так заметно?

– Еще бы. – Джордан бросил Дэну банку с колой и вскрыл свою. – Господи Иисусе, Эбби, сколько там у тебя этих чертовых фотографий?

– Немножко, – робко ответила она, широко улыбаясь и спеша покинуть комнату. – Спасибо!

– Эта девчонка…

Джордан сделал несколько глотков колы и поставил банку на стол рядом с компьютером. Он упал на матрас и зарылся в гору одеял и подушек.

– О, матрас, как я по тебе скучал.

Чтобы не смотреть на мечущегося по матрасу друга, Дэн встал и подошел к столу, потягивая шипучку. Он уселся на складной стул перед компьютером и наблюдал за тем, как перемещаются в новую папку фотографии Эбби.

– Ого, она и в самом деле нащелкала целую гору, – заметил Дэн, наводя курсор на некоторые из всплывающих на мониторе иконок.

Он заметил снимки кладбища и содрогнулся при виде детской челюсти. Значит, Эбби все же не удалила эту фотографию.

– О, здорово. Эта женщина из библиотеки разрешила ей сфотографировать вещи гангстера.

– А что там было? Сигары? Шляпа-котелок?

Дэн, щурясь, склонился над компьютером. На снимке виднелась старая полуразвалившаяся картонная коробка, которую поместили внутрь более прочного фанерного ящика.

– Несколько открыток, какая-то жестянка, возможно, сигареты… старая зажигалка, томик Юлия Цезаря. Странно. Погоди… фуу… это что, кости?

– Что? Потрясающе!

Джордан вскочил с матраса и оперся о спинку стула Дэна, тоже глядя на монитор.

– О, дружище, я думаю, что это кости. Пальцы, что ли? Наверное, подделка.

– Подделка? Джордан, он был гангстером. В то время даже медицинские модели скелетов были настоящими.

Из коридора донесся скрип закручиваемого крана.

– Проклятье, – прошептал Джордан.

– Вот именно, проклятье, – отозвался Дэн. – Я не понимаю: почему Эбби ничего об этом не сказала?

Дэну хотелось навсегда остаться в теплом уютном мирке, созданном кружкой горячего кофе с молоком у него в руке и невероятным количеством пончиков у него в животе. Облизывая с пальцев сахарную пудру, он наблюдал за дядей Стивом, который убеждал Эбби взять еще один припудренный белый пончик. Она не особо сопротивлялась. Впрочем, как и оба парня.

Кафе «Дю Монд» было совсем не таким, каким представлял себе Дэн. Ему почему-то казалось, что он увидит тут писателей и поэтов, седовласых стариков, прикуривающих одну сигарету от другой и читающих книжки в потрепанных переплетах или строчащих от руки свои шедевры. Вместо этого бело-зеленый интерьер кафе пестрел непрерывно меняющейся чередой туристов, которые заходили ровно на пять минут только ради того, чтобы отметиться в знаменитом заведении, прежде чем продолжить осмотр достопримечательностей, потяжелев на три или четыре пончика.

– Что дальше? – поинтересовался Джордан.

Его свободная черная футболка была обсыпана сахаром, но он держался так непринужденно, как будто так и было задумано и даже модно.

Ощущая себя липким и неопрятным, Дэн озирался в поисках туалета или хотя бы умывальника.

– Разумеется, рынок. Это там, – ответил Джордану Стив, показывая на стену кафе и, предположительно, на то, что находилось за ней. – Там вы найдете все необходимое – еду, одежду, сувениры.

Они поднялись из-за стола, и рядом мгновенно очутился официант в белом колпаке и фартуке, готовя места для следующих посетителей. Позади кафе к окошку еды на вынос также выстроилась очередь кофеинозависимых личностей. Джордан принялся обсуждать с дядей свои планы на осень. Джордану предстояло посещать Тулейн, частный колледж, расположенный здесь, в Новом Орлеане, за который платил Стив, что заставляло Джордана несколько робеть перед родственником. Его дядя пошел на серьезные жертвы ради того, чтобы помочь Джордану с учебой, и предоставив ему крышу над головой, и у Дэна это вызывало искреннее восхищение.

Он потянул себя за рубашку, прилипшую к вспотевшей груди. В Пенсильвании было жарко, но это не шло ни в какое сравнение с неумолимой влажностью, окутывавшей город водянистым туманом. Все здесь даже двигались медленно, как будто атмосфера и в самом деле была жидкой, и людям приходилось прилагать дополнительные усилия для того, чтобы раздвигать ее своими телами. По крайней мере, тут все были противно потными, что несколько утешало Дэна, далеко не единственного, у кого взмокли волосы на лбу.

Солнце висело низко за мглистой пеленой облаков. Стараясь не отстать от Стива, Дэн позволил толпе нести себя к входу на открытый рынок. Он заметил длинные ряды палаток, выстроившихся вдоль улицы, достаточно широкой, чтобы ее можно было принять за площадь. Полицейские автомобили и деревянные заграждения вынуждали уличное движение следовать мимо участка дороги, на котором оживленно гудел рынок.

Все четверо нырнули в тень палаток, очутившись в окружении торговцев. Тут были прилавки со свежими и приготовленными морепродуктами и стойки, с которых продавались бутерброды, устрицы, омары… Дэн не понимал, как можно заглотить такое количество пончиков и продолжать испытывать голод, но все эти запахи его дразнили и пьянили.

Эбби щелкала затвором, фотографируя самые странные витрины. Особенно заинтересовал ее лоток, продававший части чучела аллигатора.

Магазинчик по соседству располагал огромным выбором масок для Марди Гра – от пластикового мусора по два доллара за штуку до ручной работы шедевров с отделкой из бисера, хрусталя и страусиных перьев.

– Эй, Стив, – произнес Дэн, кивая на маски, – у тебя на лестнице висит картина с какими-то людьми в странных масках. Такие же маски я видел в библиотеке в Шривпорте. Это здесь такая мода, что ли?

– А, эти старинные зловещие штуковины. – Дядя Стив засмеялся и пригладил ладонью седые волосы надо лбом. – Когда-то они были традиционными масками для Марди Гра. Все эти маски в венецианском стиле, которые теперь повсюду, тогда особо не жаловали. Я нашел эти картины несколько лет назад на блошином рынке. Мне показалось, они будут неплохо смотреться у меня.

Это объяснение тут же сделало маски чуть менее зловещими. Дэн на радостях даже щелкнул одно из сверкающих ухмыляющихся лиц на стене лавки по подбородку.

Эбби опустила фотоаппарат, позволив ему свободно болтаться на шее. Ее обнаженные загорелые руки блестели от жары.

– Эти маски нас, похоже, преследуют, – заметила она, шагая рядом с Дэном.

– Вот именно. Маски и капюшоны, а еще мотоциклетные шлемы. Может, мы чего-то не понимаем и стоило бы купить себе по маске? – кивнул он. – Я обратил внимание на некоторые из твоих фотографий, пока они загружались. Здорово.

– Спасибо, – просияла Эбби.

К ее подбородку прилип крошечный кусочек сахарной пудры. Дэн уже собирался протянуть руку и смахнуть пудру с ее лица, как вдруг ощутил вибрацию телефона у себя в кармане.

Пожалуйста, пусть это будет сообщение от Сэнди. Он вытащил телефон, ощущая, как сжались все внутренности.

Нет, только не это.

– Это снова он? – спросила Эбби, увидев его переменившееся лицо.

– Да, – кивнул Дэн. – Только на этот раз нет никакого сообщения. Несколько эллипсов, вот и все.

– Ты не мог бы заблокировать этот аккаунт? Это уже немного чересчур.

Дэн кивнул в знак согласия, размышляя, что накануне ночью Мика предупредил о незваных гостях у палатки. Он поднял голову при мысли о том, что это может быть очередным предостережением. Обводя взглядом площадь, он высматривал мотоциклы, нацеленные на них объективы фотоаппаратов, да и вообще что-нибудь подозрительное или необычное. Но все в Новом Орлеане было подозрительным или необычным. К такому выводу Дэн пришел, глядя на двух подвыпивших полуголых женщин, трущихся друг о друга у входа в спортивный бар.

А впрочем…

Он перевел взгляд дальше и увидел молодых мужчину и женщину на капоте старинного красного автомобиля. Вне всякого сомнения, это были они. Недолго думая, Дэн бросился вперед. На этот раз он не собирался останавливаться, пока не получит кое-какие ответы.

–Почему вы за нами следите? – закричал Дэн, спугнув пьяных танцующих девушек и стаю голубей.

Он перепрыгнул через деревянное ограждение, отделяющее торговую площадь от дороги, и ринулся к красной машине.

– Почему? – снова заорал он.

Парень и девушка уже спешно садились в машину. Обливаясь потом и с трудом переводя дух, Дэн подлетел к автомобилю в тот самый момент, когда незнакомец захлопнул водительскую дверцу. Но стекло было опущено, и Дэн обеими руками впился в дверцу. Темноволосый парень лет двадцати с небольшим смотрел на него горящим взглядом.

– Кто вы?

Дэн не разжимал пальцы, не обращая внимания на то, что водитель уже повернул ключ в замке зажигания.

– Почему вы фотографировали меня и моих друзей? Какого черта вам нужно?

– Ты хочешь знать, кто я? Держи. – Парень сунул ему визитку. – Встретимся попозже. Ровно в восемь часов. Я не хочу разговаривать здесь, и у меня есть на то веские причины.

Дэн продолжал стоять, не отнимая рук от стекла, и парень щелчком бросил в него карточку. Ударив Дэна по шее, она упала на землю. Это на несколько секунд отвлекло внимание Дэна, что позволило незнакомцу сдать назад и скрыться в переулке.

Мрачно глядя прямо перед собой, парень поднял стекло и уехал. По-прежнему ощущая бурлящий в крови адреналин, Дэн подхватил визитку и пустился вдогонку за машиной. Впрочем, он тут же врезался в уличного музыканта, извлекающего из футляра свою трубу. Дэн извинился и попытался продолжить преследование. Но красный автомобиль уже влился в основной поток и был слишком далеко. Дэн вполголоса выругался. Разгадка была так близка. Он уставился на визитку, рассматривая витиеватые черные буквы на кремовом фоне.

Беркли и Дочери:

Поставщики древностей, а также всего старого и нелепого – с 1898 года

Новый Орлеан

Не было ни адреса, ни номера телефона. Только имя и время. Он надеялся, что этого достаточно.

Звуки сербанья, чавканья и глотания были почти такими же громкими, как и музыка, и с каждой секундой становились все более тошнотворными. Дэн долго смотрел на свой поднос с устрицами и наконец оттолкнул его, поняв, что не удастся преодолеть отвращение к холодным сырым моллюскам.

Джордан пододвинул к себе порцию Дэна и принялся есть то, от чего отказался друг, ложкой накладывая в раковины красный соус, прежде чем отправить содержимое в рот.

– Я думаю, нам надо идти, – в третий раз повторил Дэн.

Друзья, похоже, твердо решили его игнорировать.

– Чем, исходя из нашего опыта, все это обычно заканчивается? – спросил Джордан, понизив голос, чтобы его не услышал дядя Стив.

Впрочем, опасаться было нечего, потому что, пустив в ход все свое обаяние, дядя Стив отчаянно флиртовал с официанткой. В настоящий момент он стоял у бара, заказывая «чего-нибудь выпить», несмотря на то что все посетители обслуживались за столами.

– Как правило, это ловушка, – продолжал Джордан. – После чего кто-то бывает ранен или погибает. Вряд ли ты так представлял себе свой первый вечер в Новом Орлеане.

Дэн вздохнул, глядя на визитку Беркли и Дочерей на скатерти в красно-белую клетку. В тусклом освещении бара надпись почти не была видна. Он не понимал, почему в этом устричном заведении так темно. Может, чтобы люди не видели, что глотают.

– Послушай, кто бы ни присылал мне сообщения с аккаунта Мики, он пишет мне всякий раз, когда эти люди рядом. – Дэн поднял голову и посмотрел Джордану в глаза. – Либо за этими сообщениями скрываются они сами, либо это что-то другое, и я хочу в этом разобраться. А тебе самому разве не интересно?

– Думаешь, сможешь получить какое-то внятное объяснение? – спросила Эбби.

Сделав глоток сладкого чая, она провела рукой по подбородку, только сейчас смахнув сахар, который Дэн заметил раньше.

– Тебе кажется, что это поможет успокоиться? Ведь проблема может только усугубиться.

Дэн озадаченно молчал. Об этом он и не подумал…

– Ну, не знаю. Но я на самом деле не вижу тут особенного риска. Я видел эту парочку вблизи и не заметил в них ничего страшного. Возможно, существует какое-то логическое объяснение.

Но ведь это может измениться внезапно и самым коренным образом?

Джордан закусил зубами щеку, пожевал ее, переглянулся с Эбби и, поправив очки, произнес:

– Поначалу в Феликсе тоже не было ничего страшного. Да и в тех студентах из Алого общества. Если кто-то кажется нормальным, это еще не означает, что так оно действительно и есть.

– Такая философия лично мне кажется ужасной, – ответил Дэн. – Я не знаю, как с ней можно жить.

– Насколько я понял, ты от своего не отступишься, верно? – Джордан вздохнул и, прикончив очередную устрицу, оттолкнул пустую корзинку. – Можно я, по крайней мере, спрошу об этой конторе у дяди Стива? Мне будет спокойнее, если окажется, что он о ней знает.

Дэн не видел причин не согласиться с таким условием.

– Разумеется.

Они дождались, пока Стив вернется к столу. Он появился в одиночестве, но, к его чести, с напитком в руке. Джордан показал ему визитку.

– Конечно, я их знаю, – тут же ответил дядя Стив. – Небольшая лавка древностей в нескольких кварталах от моего дома. Раз в месяц они проводят небольшой поэтический конкурс. Насколько мне известно, магазинчик принадлежит вполне респектабельной семье. Покупателей обычно обслуживает кто-то из сыновей.

Дэн тихо откашлялся, стараясь не выглядеть чересчур самодовольным.

– Твоя взяла. – Джордан поднял руки. – Раз уж дядя Стив так одобрительно о них отзывается. Хорошо бы еще этот симпатичный парень за прилавком разговорился.

– Мне кажется, тут даже взрослым опасно ходить в одиночку, – прошептал Джордан, привлекая Дэна и Эбби ближе к себе.

Они шагали по вечерним улицам Нового Орлеана.

– А нам? – спросила Эбби.

– По крайней мере, мы трезвые.

Дэн засмеялся, но смех застрял у него в горле. Предместье, в котором он жил, даже ночью было абсолютно безопасным, если не сказать – привлекательным. Тут же между тусклыми кругами света фонарей двигались какие-то тени и время от времени из очередного открытого окна или двери доносились взрывы хохота. Ощущалась близость озера, отчего вечерний воздух был еще более сырым. Всякий раз, когда они проходили мимо ресторана, резкий запах специй и жареного мяса затмевал другие ночные ароматы. Им встречались группы людей, в большинстве своем слишком пьяных, чтобы обращать внимание, на кого или на что они натыкаются.

– У меня такое ощущение, что мы снова попали в кампус какого-нибудь колледжа, – заметила Эбби. – Я рада, что интересующее нас место недалеко от дома твоего дяди.

– Так что скажешь, Эбс? Может, останешься тут со мной на весь год? – ухмыльнулся Джордан. – Я уверен, что Стив разрешит тебе обитать в том кабинете, сколько тебе захочется.

– Здесь действительно такая атмосфера… художественная, я бы сказала. – Особого интереса в ее голосе Дэн не уловил. – Но если я не останусь в Нью-Йорке, то я подумывала о Лос– Анджелесе… Чтобы полностью сменить обстановку.

Ничего дальше от Чикаго найти было невозможно. Дэн подумал, что, может, ему удастся убедить ее поехать с ним, но решил, что сейчас не время и не место для этого разговора.

Французский квартал остался позади. Они прошли мимо все еще открытого салона татуировок, затем после нескольких шумных баров, из которых то и дело вываливались веселые компании, следуя указаниям телефона Джордана, свернули в тихую боковую улочку, ведущую к реке, и шум постепенно остался позади, сменившись ночной тишиной. Дэн вздохнул спокойнее. Миновав закрывающийся книжный магазин и свечную лавку, они наконец оказались перед широкой витриной. На давно не мытом стекле виднелась надпись – БЕРКЛИ И ДОЧЕРИ, выцветшие золотистые буквы которой были едва различимы на фоне задернутых красных пыльных штор. Гостеприимным этот фасад можно было назвать лишь с большой натяжкой.

– Очаровательно, – буркнул Джордан, жестом предлагая Дэну подергать дверь.

Дверь отворилась, звякнув колокольчиком. Внутри было темно, хоть глаз выколи. Хотя на полу кое-где виднелись свечи, мрака они не рассеивали, и Дэн замер, продолжая сжимать ручку двери и пытаясь понять, что делать дальше. От красных свечей исходил удушающий чесночный запах. Постепенно глаза привыкли к темноте, и всего в нескольких ярдах от входа он разглядел круглый столик. За столом, держась за руки, сидели четыре человека. Перед ними стоял маленький поднос, заваленный безделушками.

– Похоже на спиритический сеанс, – театральным шепотом поведал приятелям Джордан. – Точно так мои друзья пугали друг друга с помощью доски Уиджа. Только тогда мы учились еще в средних классах.

Дэн с трудом оторвал взгляд от странной картины, потому что его внимание привлекло какое-то движение в углу. Из-за высокой деревянной стойки за ними наблюдал уже знакомый ему парень. Он махнул рукой, приглашая войти, и Дэн шагнул к нему. Это мало походило на семейное заведение, которое описывал дядя Стив, но отступать Дэн не собирался.

Они подошли к прилавку, за которым Дэн обнаружил портьеру, отделявшую магазин от более просторной и лучше освещенной подсобки. Трудно было сказать, являлось ли это помещение частью магазина в дневное время, но оно было сверху донизу забито всякой всячиной. В глубине комнаты виднелись книжные полки, а сразу у входа выстроились шкафы со стеклянными дверцами.

Украшения, стопки открыток и фотографий, старые очки и даже крошечные и изящные черепа животных лежали на полках без малейшей видимой организации по какому-либо признаку. Это был один гигантский чулан редкостей, и у Дэна даже руки зачесались добраться до всего этого богатства.

– Значит, все-таки пришли, – произнес темноволосый парень, внимательно глядя на них от книжных полок. – Это значит, что с Сабрины десять баксов. – Он шагнул к Дэну и протянул ему руку. – Оливер Беркли. Добро пожаловать в мой скромный магазин.

– Ты не очень похож на дочь, – прохрипел Джордан, прислоняясь к одному из стеклянных шкафов.

Оливер тихонько засмеялся. Одной рукой он показал Джордану, чтобы он не прислонялся к шкафам, а вторую сунул в задний карман своих вытертых джинсов. Он был высоким и худым, с классически правильными чертами и почти ангельским выражением лица, которое подчеркивали румяные щеки и копна темно-русых, коротко остриженных на висках волос. Его можно было бы принять за подростка, если бы не маленький блестящий шрам, рассекавший изгиб верхней губы. Было в этом шраме что-то такое, что выдавало его истинный возраст.

– Когда магазин только открылся, дочерей было много, но это произошло несколько поколений назад. – Он посерьезнел, утратив напускное легкомыслие. – Теперь остался только я.

Справа от Оливера отворилась еще одна дверь, и Дэн увидел девушку, которая тоже была днем в машине.

– Это Сабрина, моя девушка, – произнес Оливер, представляя им миниатюрную чернокожую девушку с обритой головой и блестящими круглыми ярко-карими глазами.

В ее правой ноздре блестело два крохотных серебряных колечка.

– Они действительно пришли, – усмехнулась она, подходя к Оливеру.

Она была одета в розовый топ и черные джинсовые шорты поверх фиолетовых колготок.

– Этот малыш уже объяснил, как он узнал, что мы за ними следим?

– Я не этот малыш, – угрюмо буркнул Дэн. – Меня зовут Дэн Кроуфорд. А это мои друзья, Джордан и Эбби. Честно говоря, я хотел бы выслушать ваши объяснения, прежде чем сообщу вам что-либо. Почему вы за нами следили? И какого черта вы нас фотографировали?

Серые глаза Оливера распахнулись от удивления, а густые брови приподнялись, встретившись посредине лба.

– Ого! Это уже чересчур. Мы вас не фотографировали. Я всего лишь согласился оказать услугу одному из друзей. Он сказал, что вы все толковые исследователи ну и все такое. Сказал, что вы могли бы помочь.

– Помочь в чем? – поинтересовалась Эбби, выходя на середину комнаты и шагая взад-вперед. Поправив волосы, дерзнувшие высвободиться из заколок, она быстро заговорила: – О каком друге вы говорите? Я вижу вас впервые в жизни. Откуда у нас могут быть общие друзья?

Дэн взял ее за руку и осторожно сжал пальцы.

– Она права, – произнес он, оборачиваясь к Оливеру и Сабрине.

– Позвольте начать с начала, – вздохнул Оливер, пододвигая к себе металлический табурет и усаживаясь на него верхом. Из кармана джинсов он извлек сигарету, но закуривать не стал, а начал рассказывать, лениво вращая ее в пальцах. – В последние несколько лет дела тут идут неважно. Мой старик покинул этот мир. Я остался один на один с этим магазином, и тут ба-бах, началось – взломы, кражи, граффити… все сразу. Наконец я подумал, что все улеглось, как вдруг несколько месяцев назад кто-то вскрыл могилу отца… Ограбил ее, – уточнил он, видя их непонимающие лица. – И могилу моего дедушки тоже. Это было похоже на что-то личное, понимаете? Как будто я кому-то перешел дорогу. Наконец я подумал – эй, а вдруг это все из-за тех темных делишек, в которые я впутался несколько лет назад вместе со своим приятелем Микой…

Дэн застыл, а у Эбби и Джордана одновременно вырвался возглас изумления. Оливер и Сабрина тоже уставились на них, явно ожидая объяснения такой бурной реакции.

– Мика действительно говорил, что он какое-то время провел в колонии, – робко пробормотал Дэн.

– Так, значит, вы все же его знаете. Отлично. А я уже было подумал, что схожу с ума. – Оливер с облегчением вздохнул, слегка откинувшись назад. – Мика сказал, что в том колледже, где он учится, вы раскопали что-то очень серьезное. И что это может помочь мне.

Маленький острый палец вонзился Дэну в ребра. Дэн поднял голову и, встретившись взглядом с полными немой мольбы глазами Эбби, кивнул.

– Вы не могли бы показать мне… э-э… сообщения, которые прислал вам Мика? – обратился он к Оливеру, отчаянно надеясь, что ему удалось изобразить спокойное любопытство. – Просто чтобы я смог убедиться, что вы действительно знакомы.

– Конечно, – согласился Оливер, извлекая из кармана старый айфон. Открыв папку с сообщениями, он подал телефон Дэну. – Видите? «Дэн и его друзья Эбби и Джордан». Он назвал здесь всех троих. У нас и в мыслях не было вас пугать. Просто я действительно уже не знаю, к кому обращаться. Мне позарез нужна помощь, а Мика… Ну, я знал, что если кто-то и может помочь, так это он.

Дэн пробежал сообщения глазами. В отличие от текстов, которые получал от «Мики» он, эти были написаны полными и связными предложениями. И ничего похожего на внезапные предостережения. Тут были сообщения, полученные вчера, позавчера, позапозавчера… Несмотря на жару, Дэн похолодел.

– Оливер. – Он ощутил, как напряглись и замерли рядом Эбби и Джордан. Он откашлялся, вернул телефон и тихо произнес: – Очень жаль, что именно мне приходится тебе это сообщать, но Мика никак не мог отправить эти сообщения. Мики нет. Он умер на наших глазах.

Несколько минут все молчали, будто опасаясь даже шелохнуться. А затем всех шокировал смех Оливера, который даже громко фыркнул и потер нос. Сунув сигарету за ухо, он уставился на телефон, продолжая смеяться.

– Это… Нет, тут что-то не то. Это невозможно. Вот же, здесь все написано.

Дэн переступил с ноги на ногу.

– Это всего лишь сообщения. Их мог послать тот, у кого оказался телефон Мики. У тебя нет… у тебя ведь нет аккаунта в Фейсбуке?

Что само по себе было не менее странным, чем все эти сообщения, но на это уже не стоило обращать внимания. Этот магазин с его доской Уиджа и крошечными птичьими черепами не претендовал ни на современность, ни на нормальность.

– Нет, а что? – медленно ответил Оливер.

– А если бы был, – вмешался Джордан, – то ты бы увидел, что профиль Мики увековечили. Это бывает, когда… ну ты понимаешь.

– Но как… То есть я хочу сказать… Проклятье. Не может быть. Это… Это просто не может быть правдой.

Телефон в пальцах Оливера задрожал, и парень сунул руки в карманы.

– Только не Мика. Нет, только не он, понимаете. Он был бойцом.

– Прости, – сказал Дэн. – Это правда.

– Ты говоришь, что вы это видели, – произнесла Сабрина, обнимая друга за плечи. – Как он умер?

У Дэна возникло ощущение, что Сабрина никогда не видела Мику. Не может быть, чтобы она его знала. Так подумал Дэн, услышав ее безразличный, лишенный каких-либо эмоций голос.

– Не очень хорошо, – пробормотал он. – Я предпочел бы не вдаваться в подробности.

Квадратный подбородок Оливера задрожал, но Сабрина продолжала его поддерживать. Он обмяк на табурете, привалившись спиной к полкам, и она заставила его снова выпрямиться.

– Послушай, ты не сошел с ума, – произнес Дэн. А если и сошел, то не более, чем я сам, подумал он. – Я тоже получал от него сообщения. В моем случае они довольно бессвязные и малопонятные. Я думаю… особенно теперь, когда я увидел то, что прислали тебе… что кто-то очень жестоко нас разыгрывает.

– Как вы с ним познакомились? – спросила Сабрина.

Сам Оливер, похоже, говорить был не в состоянии.

– Мы, все трое, познакомились во время летней программы в колледже Мики, – тихо произнесла Эбби. – Затем мы вернулись туда на выходные для абитуриентов, и вот тогда мы с ним и познакомились. Он был опекуном Дэна. Я думаю, то есть я хочу сказать, он спутался там с нехорошими людьми. Остановимся на этом.

Дэн едва заметно кивнул ей. Он тоже считал, что не стоит вдаваться в детали и рассказывать об Алых. Он совершенно не был уверен в том, что этой парочке можно доверять, несмотря на то что сообщение о смерти Мики, похоже, действительно потрясло Оливера до глубины души.

– У него почти не было родственников, – подал голос Оливер и громко сглотнул. – Бедный малыш. А я-то был уверен, что он чего-то добивается в жизни, уехав далеко отсюда.

Он замолчал, глядя куда-то поверх плеча Джордана и с трудом сдерживая слезы.

– Ты сказал, что когда Мика еще был здесь, вы впутались в какие– то темные дела, – произнес Джордан. – Что ты имел в виду?

Оливер вздохнул.

– Полагаю, теперь уже нет смысла хранить это в тайне. Задолго до колонии и до того, как Мике пришлось перебраться к бабушке в Шривпорт, мы исполняли поручения одного человека, который называл себя Техником. Ужасно скрытный тип, терпеть не мог личных встреч. Мика нашел его объявление на Крейгслисте. Черт его знает, что это такое, но Мика в компьютерах разбирался. Он сказал, что на этом можно отлично заработать.

Оливер вытер нос рукавом, и дальше продолжила говорить Сабрина, не переставая поглаживать друга по плечу.

– Что необходимо понять, так это то, что после Катрины ситуация здесь была катастрофическая. С учетом всего моей семье еще повезло, но этот магазин оказался под шестью футами воды. Семья Олли была на грани банкротства.

– Я грабил могилы для этого мудака! – выпалил Оливер и стиснул зубы. – Мика понимал жаргон этих объявлений, но я на самом деле не знал, о чем речь, пока мы не получили приказ. «Очистка лужайки». Лужайки тут вообще ни при чем. – Он мрачно усмехнулся. – Но да, я был готов на все. Мика сказал, что это очень просто – забираем ценности, где-то их скидываем, на следующей неделе получаем чек. Можете поверить, это был всем чекам чек, иначе я ни за что до подобного не опустился бы.

– Если это тебя утешает, – произнес Дэн, – когда я познакомился с Микой, у меня не сложилось впечатления, что он гордится своей жизнью здесь, на юге.

Оливер отмахнулся от его сочувствия.

– Красть ожерелья – да, это было скверно, но затем нам приказали брать кости. Вот тогда… тогда я захотел все это бросить. Но Мика… говорю вам, если этот парень что-то вбивал себе в голову, его было уже не остановить. Он был в этом деле спецом. Он твердил, что мы просто «перепродаем». Вся эта перепродажа не довела его до добра.

Он помолчал и покачал головой.

– Я не мог этого делать. Я не мог брать ничьи кости. Я брал украшения, но только не это. Техник перестал мне платить, и больше я никогда и ничего о нем не слышал. То есть до этой истории с могилами. Да, да. Они не просто забрали ценности моего отца. Они забрали его кости, Дэн. И кости моего дедушки тоже. Говорю тебе, это Техник. У таких людей, как он, черная душа. Не существует такой цены, за которую я согласился бы связаться с тем, что представляет собой абсолютное зло.

Дэн потрясенно смотрел на Оливера и Сабрину, не зная, что можно сказать в ответ на такую историю. Молчание нарушила Эбби.

– Возможно, теперь эти сообщения наконец перестанут приходить, – произнесла она, показывая то на одного, то на другого парня, как будто умоляя их заключить перемирие. – Ты говоришь, что тебе было велено найти Дэна. Что ж, возможно, кто-то затеял все именно ради этой встречи. Может быть, кто-то хотел, чтобы ты узнал, что случилось с твоим другом, и кто-то хотел, чтобы Дэн узнал о его прошлом. Чтобы он понял, как Мика стал тем человеком, которого Дэн знал. Теперь вы познакомились, и в этом явно есть некий глубокий смысл, верно?

Казалось, она хочет сказать – все понятно, дело сделано, и теперь мы можем со спокойной душой вернуться к своим делам и развлечениям.

– Ты все повторяешь «кто-то», – произнес Оливер. – Но с моей точки зрения, совершенно очевидно, что сообщения писал Мика. Именно ему, а не «кому-то» было необходимо, чтобы мы встретились.

– Ты шутишь, что ли? – изумился Джордан.

Дэн промолчал, хотя какая-то часть его была готова принять слова Оливера. Все детали паззла совпадали.

– Хорошо, можете не верить, – наконец произнес Оливер. – Но я продолжаю считать, что эта история еще не закончилась. Может быть, нам стоит познакомиться поближе? Хотите, я покажу вам город и помогу в нем освоиться, почувствовать, что он вас принимает?

– Для этого у нас есть мой дядя, – коротко ответил Джордан.

– Послушай, – произнес Дэн, – мне очень жаль твой магазин, и то, что могилы твоих близких ограбили, в самом деле ужасно. Но, к сожалению, я вынужден сказать, что это нас не особенно касается. Может быть, было бы правильнее отнестись ко всему этому так, как сказала Эбби? Мика упокоился с миром. Это самое главное.

Он протянул руку, ожидая, что Оливер ее пожмет. Новый знакомый пожал плечами, но принял этот жест доброй воли. Доброй воли и прощания.

– Я очень надеюсь, что ты сможешь вернуть свои… ну, все это, – добавил Дэн. – Но у тебя такой классный магазин. Все еще наладится. Запиши мой номер, хорошо? На случай, если эта история с Микой, ну, не прекратится или вроде того.

– Да, – непринужденно проронила Сабрина, презрительно закатив глаза. – Может, еще увидимся.

Дэн истолковал это как сигнал к прощанию. Вместе с друзьями он вышел в переднюю часть магазина, где их окутали темнота, аромат свечей и тихое бормотание участников сеанса. Дэн содрогнулся, но сзади на пятку наступил Джордан, едва не сбивший его с ног в своем желании поскорее убраться из магазина.

– Роджер Беркли, ты нас слышишь? Услышь нас, Роджер, и ответь…

Троица обогнула стол и сидящих за ним людей. Дэн допустил оплошность, бросив на них еще один взгляд. Лицо немолодой рыжеволосой женщины было обращено к нему. Ее глаза были закрыты, но в мерцании свечей бледные веки, казалось, светились подобно пустым глазницам. Возникло ощущение, что женщина смотрит на Дэна в упор. Затем ее глаза широко распахнулись и уставились на него.

– Они меня нашли, – громко прошептала она, и ее глаза снова закатились. – О, они и тебя найдут.

Дэн пошатнулся и оперся на плечо Джордана. Отвернувшись от женщины, он, спотыкаясь, бросился прочь из магазина.

Колокольчик над дверью мелодично звякнул, и липкий аромат свечей исчез, сменившись влажным воздухом Луизианы. Дэн попытался заглянуть обратно в магазин, но увидел лишь плотно задернутые шторы. Облизав губы, он побрел за друзьями, уже торопливо шагавшими по тротуару.

– Боже, какая гадость, – прошептал Джордан, с демонстративным отвращением передернув плечами. Он обернулся к Дэну, и кольцо у него в губе блеснуло в свете фонаря. – Ты поверил этим психам? И их истории?

– Ты это слышал? – спросил Дэн.

– Мне их жаль. – Эбби покачала головой и остановилась, поджидая Дэна. Осторожно взяв его за руку, она заговорила: – Они не знали о Мике, и тебе пришлось им сказать. Дэн, мне очень жаль. Думаю, это было ужасно.

– Нет, в магазине… – Он остановился, вдруг осознав, что задыхается. От нехватки воздуха легкие горели огнем. – Вы слышали, что мне сказала та женщина?

– Нет. Дэн, мне кажется, она ничего не говорила.

Эбби выпустила его руку и покосилась на Джордана с уже знакомым Дэну и от того еще больше раздражающим выражением.

– Мне это не почудилось, – заявил он, понимая, что обороняется. Впрочем, ему было на это наплевать. – Она ко мне обратилась. Я увидел, как ее глаза открылись, а потом она сказала: «Они меня нашли, они и тебя найдут».

Джордан поморщился.

– Господи Иисусе. Тем более надо уносить отсюда ноги и больше никогда не возвращаться.

Принимая вахту у Эбби, он подошел к Дэну и обнял его за спину, увлекая в сторону дома дяди Стива.

– У этого есть и свои плюсы, – быстро заговорил он. – Странное заявление какой-то дамочки во время спиритического сеанса – это гораздо лучше, чем когда на тебя бросаются с ножом, поджигают или преследуют. В кои-то веки мы нашли людей, которые за нами следили, и они не попытались нас убить! Надежда умирает последней.

Дэн кивнул, но его внутренности затянулись в еще более тугой узел. У него в ушах продолжал звучать голос той женщины.

Они и тебя найдут.

Он безропотно и молча позволил отвести себя домой. У него не хватило духу даже указать Джордану на то, что он прав лишь отчасти. Они действительно нашли Оливера и Сабрину, но ни один из них не был загадочным фотографом. Их выслеживал кто-то еще, по-прежнему сохраняя анонимность. И у Дэна оставалась еще одна ниточка, за которую необходимо было потянуть.

– Что там еще, мужик? Я так устал.

И это было правдой. Дэн не помнил, когда в последний раз был так измучен. Только очутившись в настоящей постели, он осознал, как истерзано его тело всеми этими ночевками в палатке. Как только под его спиной оказался матрас, он позволил себе провалиться в глубокий крепкий сон без сновидений.

Но теперь на его матрасе сидел Джордан. Вот только он был таким легким, что его вес на краю одеяла практически не ощущался.

– Что случилось? – заплетающимся спросонья языком повторил Дэн.

Джордан сидел, глядя на свои руки, затем немного повернулся и уставился на Дэна, встревоженно теребя пирсинг нижней губой. За последние несколько дней эта привычка усугубилась. Джордан молчал. Он просто не мигая смотрел на Дэна, и маленькая черная точка в его губе мелькала перед глазами.

– Джордан, ты…

Он замолк, откинувшись на подушку, потому что гвоздик в губе вдруг зашевелился, затем принялся извиваться, затем выполз из губы, вырастая в длинного черного червя, который подобно слизи струился изо рта Джордана. Дэн знал, что все это прекратится, если он натянет одеяло на голову, но руки не повиновались. Джордан закрыл глаза и зевнул. Его голова запрокинулась, а язык превратился в сотню черных червей, посыпавшихся на постель. Когда он снова открыл глаза, там не было ничего, лишь две черные бездны, которые мерцали, темными реками струясь по его щекам, как будто его череп был наполнен густой живой нефтью. Бледный подбородок Джордана начал опускаться, как будто отваливаясь от лица, и тут Дэну удалось овладеть своим телом достаточно для того, чтобы спрятаться под одеяло и закричать.

Этот звук пробудил его от кошмара, тут же погрузив в следующий. Джордан никуда не исчез. Он по-прежнему сидел на краю его матраса. Дэн сглотнул и, дрожа всем телом, откинул одеяло. Наклонившись вперед, он ткнул Джордана в руку.

Его друг покачнулся и проснулся, бормоча что-то невнятное. Затем огляделся и увидел дрожащего Дэна, который пялился на него широко открытыми глазами.

– Какого черта? – прохрипел Джордан.

– Вот именно. – Дэн смотрел на него, опасаясь, что все это тоже может оказаться галлюцинацией. – Ты… Почему ты тут сидишь?

– Не знаю. – Джордан, сощурившись, посмотрел на свои руки, затем перевел взгляд на покинутый матрас. – Должно быть, ходил во сне. – Он усмехнулся, затем склонил голову и снова посмотрел на Дэна. – Ты в порядке?

– Да. Мне просто приснился страшный сон. Вот и все.

– Прости, что я тебя разбудил.

Джордан потянулся и встал, направляясь обратно к матрацу. Ни один из них не хотел признаваться себе в том, что они уже сталкивались с подобными происшествиями. В обоих случаях необъяснимые ночные бдения случались с людьми, у которых впоследствии съезжала крыша, и это показалось им дурной приметой.

– Обещаю, что никаких полуночных выходок в стиле Гудини сегодня больше не будет, – сообщил Джордан, забираясь обратно в постель.

Но Дэну уже было не до сна. Он повернулся на бок, выжидая, пока Джордан заснет, прежде чем включить телефон. Взглянув на время, он скривился. Если не удастся уснуть, предстоящий день покажется очень долгим.

Да и черт с ним.

Осторожно выбравшись из постели, Дэн на цыпочках подошел к столу. Несмотря на приснившийся кошмар, он ощущал прилив сил от осознания того, что все, кроме него, спят. Последние несколько дней в пути ему очень не хватало уединения, без которого он никогда полностью не восстанавливался.

Выключив звук на ноутбуке, Дэн открыл почту Джордана, а затем свою переписку с Мэйзи Мур. Перечитав последнее письмо, он скопировал ее адрес себе в телефон. Закрыв почту и компьютер, он вернулся в постель и написал Мэйзи с телефона, спрашивая, когда у нее будет время встретиться с ним во время ланча. Она, конечно, могла счесть странным человека, решившего написать ей в три часа ночи, но ему уже не было никакого дела до того, что другим людям кажется странным, а что нормальным.

Не успел он выключить телефон и снова попытаться уснуть, как экран засветился сообщением о полученном письме.

Ему ответила Мэйзи Мур.

Как насчет завтра в полдень? – писала она. – Хотя было бы правильнее сказать – сегодня. Вот адрес одной бутербродной. Думаю, тебе будет нетрудно ее найти. Я была рада твоему сообщению. Я тоже не спала. Точнее, не сплю с тех пор, как твой друг упомянул Эви и Марка. До встречи.

Джордан и Эбби проводили его до самой бутербродной и остановились у входа, глядя на Дэна, который, в свою очередь, смотрел на вывеску, нервно покачиваясь на носках.

– Ты уверен, что не хочешь, чтобы мы вошли с тобой? – спросила Эбби.

Она потерла ладонью его руку выше локтя, но это ничуть не успокоило.

– Эбс, мне кажется, это очень личное, – вмешался Джордан.

Утром Дэн попросил у Джордана электронный адрес Мэйзи и сделал вид, что написал ей. Предполагалось, что в этой поездке у них не будет секретов друг от друга, но оказалось, что избавиться от некоторых привычек очень сложно.

– Дэн, мы не обидимся, если мы тебе здесь не нужны, – обернулся к нему Джордан.

– Спасибо, Джордан. И да, думаю, что будет лучше, если я поговорю с ней наедине. Я расскажу вам все, что она мне сообщит, – ответил Дэн, потянувшись к двери. – Обещаю.

Время близилось к полудню, и город запекался на солнце. Волны жара колыхались над тротуарами. Пешеходы прятались под навесами и козырьками магазинов, но от удушающей влажности спасения не было нигде. Джордан и Эбби еще несколько секунд стояли на краю тротуара, а затем Джордан взял ее за руку и потащил прочь.

– Эбс, среди белого дня с ним точно ничего не случится. Кроме того, мы будем неподалеку. В случае чего он всегда сможет нас позвать.

– Вот именно, – кивнул Дэн и помахал друзьям. – Я недолго.

На самом деле он совершенно не был в этом уверен. Если Мэйзи хорошо знала его родителей, он допускал, что отпустит ее не скоро. Дэн нырнул в маленький, ярко раскрашенный магазинчик, подошел к просторной стойке с закусками и заказал бутерброд с колой. Кроме него тут было всего два человека – пара, которая не то ела, не то обнималась в самом углу зала. Дэн взял свой заказ и выбрал столик как можно дальше от парочки. Он заставил себя есть, пытаясь не смотреть на телефон каждые десять секунд. Она опаздывает или вообще не собирается приходить?

Наконец звякнул колокольчик над дверью, и в бутербродную ворвалась невысокая кудрявая женщина в строгом синем пиджаке и такой же юбке. Из ее сумки торчала пара туфель на высоком каблуке, которые она сменила на простые белые тенниски. Она тут же сосредоточила все свое внимание на Дэне, и он побледнел, увидев, что она его узнала.

– Дэн? – спросила она, осторожно приближаясь и протягивая руку. – Или тебя следует называть Дэниел?

– Дэн мне нравится больше. Рад знакомству.

– Да. Ого. Ты… Боже мой… Сходство просто поразительное. Одну секунду, милый, я только возьму кофе.

Мэйзи крепко пожала ему руку и устремилась к стойке. Через несколько секунд она снова была возле столика – с дымящейся чашкой черного кофе в руках.

– Извини, что опоздала. Я не часто выбираюсь в город.

– Надеюсь, вам не пришлось ехать слишком далеко? – спросил он, позабыв о своем бутерброде. – Метэри совсем рядом, разве нет?

– Да, но это не имеет значения. – Она пожала плечами и повесила сумку на спинку соседнего стула. – После того как «Уистл» закрылся, я больше не могла здесь оставаться. В конце концов я устроилась в «Метэри Дэйли», потому что они позволили мне работать удаленно. Я не люблю выходить из дому без особой на то необходимости, а это место… Видишь ли, их авария окончательно меня доконала. После нее этот город стал для меня чужим.

– Авария? – Руки Дэна задрожали и сжались в кулаки. – Какая авария?

– О, малыш.

Ее плечи поникли. Эта женщина с безупречным маникюром и яркой сумкой не выглядела особенно заботливой и способной на материнскую ласку. Но вдруг она дотянулась до него через стол и осторожно похлопала по руке.

– Твои родители… – произнесла она. – Они… Так они ушли. Это была автокатастрофа. Настоящая трагедия. Я думала, что их дела идут в гору, и вдруг это. Ужасно.

Дэн потрясенно кивнул.

– Понимаю.

– Они были прекрасными людьми, милый. Так жаль, что ты их так и не узнал. – Она вздохнула, сделала глоток кофе и отняла руку. – Ты не мог бы показать мне письма, которые нашел? Я не уверена, что мне нужны все эти воспоминания, но ты приложил столько усилий, чтобы меня найти. Думаю, не будет большого вреда, если я на них взгляну.

Одеревеневшими пальцами он вытащил письма из рюкзака и подал их собеседнице. Эбби настояла, чтобы он положил их в пакет с застежкой.

– Я нашел их в заброшенной школе в Алабаме.

– В Арлингтоне, – кивнула она, разглаживая пакет ладонью. – Это была настоящая свалка, но у них не было выхода. Корпорация «Тракс» натравила на них целую армию юристов и объявила награду за информацию об их местонахождении. Был выписан даже ордер на их арест, а кроме того, за ними по пятам шли наемные убийцы.

Дэн пытался оправиться от шока, который испытал, узнав, что его родителей действительно нет в живых. Все, что ему теперь оставалось, – это выяснить, какими они были и почему они его бросили. Почему его не было в машине вместе с ними.

– Я нашел полицейский отчет об аресте моего отца. И вообще, что это была за история? Чем занималась корпорация «Тракс»?

– Это была фармацевтическая компания. Когда твои родители начали свое первое журналистское расследование, ходили слухи о жестоком обращении сотрудников с животными, что само по себе очень скверно. – Мэйзи понизила голос и извлекла из сумки пачку документов, такую толстую, что ее пришлось связать огромной розовой резинкой. – Но выяснилось, что это всего лишь верхушка айсберга. Они продавали лекарства, которые не прошли испытания и не имели сертификата безопасности. Разумеется, это делалось тайно… Своего рода шайка современных контрабандистов. Твои родители об этом узнали. Вот тут и начались настоящие проблемы. – Она сделала большой глоток кофе. – В последний год работы в «Уистле» я совершила самый сомнительный с этической точки зрения поступок в своей жизни. Да, твоего отца в конце концов задержали – думаю, именно этот полицейский отчет ты и нашел. Я знала, что он не сделал ничего плохого, но также знала, что сила на стороне корпорации «Тракс». Итак, я помогла собрать деньги, чтобы внести за твоего отца залог, отлично понимая, что, воссоединившись с Эви, он снова пустится в бега. Шесть месяцев спустя корпорация «Тракс», ставшая предметом тщательного полицейского расследования, была вынуждена закрыться, а еще через неделю твои родители погибли.

С грустной полуулыбкой Мэйзи подала ему бумаги.

– Я сделала копии всех документов этого расследования. Я знаю, что это может показаться странным. Я, честное слово, не знала, отдам ли их тебе. Но ты так похож на Марка. Может быть, тебе передалась и его любознательность.

– К сожалению, – пробормотал Дэн. – А моя мама? Я не нашел ни одного упоминания о ней. В Интернете нет ничего об Эвелин Кроуфорд. Если точнее, ни одна из этих женщин не может быть моей матерью.

– Эвелин Аш, – уточнила Мэйзи. – Эвелин и Марк так и не поженились. Они были бунтарями, опережавшими свое время.

– Что еще? – спросил Дэн. – Какими они были? То есть, я хочу сказать, до всей этой истории с корпорацией «Тракс»? Я просто хочу их узнать.

– Они были умными. Твоя мама была очень веселой. С невероятным чувством юмора. Она ненавидела, когда я редактировала ее статьи. Я всегда вымарывала ядовитые ремарки. Но ей лучше удавались расследования, чем повествования о них. Она просто не могла удержаться от того, чтобы не сообщить все, что думает по данному поводу. Они бы гордились тобой, я в этом не сомневаюсь. Мне кажется, ты хороший парень.

В этот момент у нее в сумке зазвонил телефон. Она вздрогнула и потянулась к аппарату. Уголок рта Мэйзи нервно подергивался.

– Я… Мне надо идти.

– Правда? Мне хочется задать вам миллион вопросов.

Дэн встал вместе с ней, глядя, как она хватает сумку, торопясь покинуть бутербродную. Он не понимал, отчего вдруг такая спешка.

– Черт. Я не должна была сюда приходить. Господи, Мэйзи, какая же ты идиотка.

Она сунула телефон в сумку и, оставив кофе на столе, попятилась к двери.

– Забери это, – прошипела она, кивая на пачку документов на столе. – Возьми их, прочитай, если хочешь, но не говори никому, что их дала тебе я.

– Миссис Мур, если бы вы только…

Звякнул колокольчик, и дверь за Мэйзи захлопнулась. Дэн оглянулся на стол, сгреб бумаги и сунул их в рюкзак, прежде чем выбежать вслед за ней. Оказавшись на улице, он начал озираться, не обращая внимания на то и дело задевающих его пешеходов, плотной толпой двигающихся в обоих направлениях. Он услышал визг шин, а затем крик, сразу за которым последовал громкий глухой удар. Дэн начал расталкивать толпу, обнаружив, что все внезапно остановились. Он знал, что это она. Он знал это и все же должен был увидеть. Почему она убежала? Что ее так испугало? Прорвавшись сквозь толпу, Дэн замер на краю тротуара. Вокруг толпились зеваки, желающие взглянуть на безжизненное тело женщины, свернувшееся клубочком под колесами такси. Водителя машины нигде не было. Как и сумки Мэйзи. Только идиот мог бы поверить в то, что это случайное совпадение.

– Она умерла?

Дэн втащил Эбби в ближайшее кафе, и Джордан влетел сразу за ними. На столах стояли забытые чашки кофе и брошенные миски с супом. Все кафе и магазины на этой улице опустели. Посетителям захотелось взглянуть на мрачную трагедию на дороге. Выла, стремительно приближаясь, сирена «скорой помощи».

– Она просто выбежала на улицу! – Дэн плюхнулся на диванчик, отодвигая чашки с чаем. – Ей пришло сообщение, и она просто вскочила и бросилась бежать. Что-то ее напугало.

– Бедная женщина. – Эбби покачала головой, оперлась сложенными руками о стол и наклонилась вперед, понизив голос до шепота. – Как вы думаете, кто это был?

– Я бы сказал, что это была корпорация «Тракс», если бы мы не знали, что она уже почти двадцать лет как закрыта. Я не понимаю. Мэйзи дала мне гигантскую пачку документов. Если мы их прочитаем, возможно, там отыщется какое-то объяснение.

Он вытащил бумаги из рюкзака и показал друзьям, предварительно бросив взгляд на бармена, чтобы убедиться, что тот за ними не наблюдает. Но весь персонал кафе свешивался со стойки, разглядывая царящий снаружи хаос.

– Ты не взял с собой ноутбук? – спросил Дэн, стягивая с бумаг резинку.

– Разумеется, нет. Ты что, с ума сошел?

Дэн с минуту вертел резинку в пальцах, затем снова надел ее на документы.

– Ты прав. Надо отсюда убираться. Когда сюда явится полиция, это уже будет настоящий зоопарк.

Они пробрались сквозь толпу перешептывающихся друг с другом зевак. Приехала «скорая помощь», и парамедики расталкивали толпу, пытаясь пробраться к телу. Они опустили носилки на булыжники мостовой в тот самый момент, когда Дэн поворачивал за угол квартала. Не имело значения, как быстро они доставят Мэйзи в больницу. Он видел тело и был уверен, что ее уже не спасти.

Друзья едва ли не бегом направились к дому Стива.

– Я понимаю, что это само собой разумеется, – прошептала Эбби, – но, возможно, это знак того, что ты не должен пытаться раскапывать еще что-то об этой корпорации «Тракс».

– Я согласен с Эбби. Дэн, мне предстоит жить в этом городе. Мне не нужны здесь всякие странности.

– Странности уже начались, – прошептал Дэн. – Как бы то ни было, теперь у меня есть эти документы. Вы что, хотите, чтобы я их просто взял и выбросил?

– Может быть! – закричал Джордан, останавливаясь у лестницы и глядя вслед взлетевшему по ступеням Дэну. – Посуди сам. Эти документы оказались достаточно опасными для того, чтобы твои родители пустились в бега. Дэн, они были беглецами. Я знаю, что это твои родители, но тебе никогда не приходило в голову, что, возможно, они не были хорошими людьми?

Дэн затормозил у самой двери и развернулся к друзьям, широко раскрытыми глазами смотревшим на него с первой ступеньки.

– Вообще-то приходило! С учетом того, что они меня бросили, эта мысль меня посещала неоднократно!

– Если ты не заметил, Дэн, то ты здесь не один такой, брошенный родителями. Но ни один из нас не мечется по городу, подвергая всех опасности. Это все ты и твое родство с этими жуткими Кроуфордами… Как всегда.

Дэн ворвался в дом, не потрудившись закрыть за собой дверь. От того, что Джордан был прав, ему было только больнее. Сбросив обувь, он ринулся вглубь дома.

– Разве тебе не нужен мой компьютер? – крикнул ему вслед Джордан.

– Воспользуюсь компьютером Стива! – крикнул в ответ Дэн, стремясь отделаться от них и остаться в одиночестве.

Кабинет дяди Стива был пуст. Было ясно, что он проводит здесь мало времени, хотя древний компьютер работал достаточно хорошо, чтобы с него можно было выйти в Интернет. Дэн плюхнулся на офисный стул, грохнув о стол пачкой бумаги. Ярость покинула его тело. Теперь он просто хотел тишины.

Джордан, как обычно, был прав. До сих пор у Дэна не было практически никаких доказательств того, что его родители были людьми достойными.

Возможно, подтверждение скрывалось где-то в собранных Мэйзи бумагах. По большей части это были сухие документальные отчеты, но Дэн поглощал их как одержимый, пытаясь рассортировать по темам. Он чувствовал, что где-то среди всех этих статей кроется спасительная подсказка. Но найти ее оказалось задачей не из легких.

Насколько ему удалось понять, перед ним лежали материалы расследования деятельности корпорации «Тракс», вскрывшего множество расхождений и несоответствий, которые компании ранее удавалось успешно скрывать. Дэн начал читать подряд все сначала.

Отчетность корпорации «Тракс» не сходится.

Корпорация «Тракс» надеется восстановить свою репутацию с помощью благотворительности и помощи неимущим

Что скрывает в Трое[11] корпорация «Тракс»?

Последнюю статью Дэн прочитал дважды. Начав это расследование, его родители рисковали всем. Они обрекли себя на жизнь людей, скрывающихся от властей.

Дэн закрыл глаза и попытался отогнать эти мысли. Затем он снова погрузился в статью, стремясь сохранять спокойствие и объективность. «Источники» убедили Мэйзи Мур в том, что корпорация «Тракс» поставляет экспериментальную и не прошедшую необходимые испытания фармакологическую продукцию в больницы и лечебные центры по всей стране. Она пришла к выводу, что это очень тревожная информация, потому что речь шла не только о лекарствах, не включенных в общий реестр медикаментозных средств и не одобренных Управлением по санитарному надзору за качеством пищевых продуктов и медикаментов. Без надлежащей документации также невозможно было определить, как давно компания получает доходы, проходящие мимо ее отчетов.

Хотя контрабандные лекарства не были включены ни в один грузовой манифест, корпорация «Тракс» была тесно связана с такими поставщиками, как ЭйДжиАй и Кембриджская группа. При обращении к этим компаниям обе отказались комментировать информацию.

Дэн открыл браузер и ввел в поисковик название ЭйДжиАй, выяснив, что оно принадлежит уже обанкротившейся фирме, служившей центром распределения медикаментов и поставок для всех больниц Кентукки. Кемриджская группа все еще существовала. Читая заявление компании, он вдруг понял, что нашел подсказку.

С гордостью служит больницам и лечебным заведениям Новой Англии с 1962 года.

Он нырнул в кроличью нору истории Кембриджской группы, и у него захватило дух. Они и не пытались ничего скрывать. Хватило беглого взгляда на одобрительные отзывы об их работе и полученные компанией награды, чтобы обнаружить перечень больниц, пользовавшихся ее услугами и покупавшими у нее все: от больничных халатов и подкладных суден до таких лекарств, как йод, пенициллин, соль лития…

Вустерская государственная больница, Данверская государственная больница, Столичная государственная…

И Бруклин.

Дэн смотрел на это слово, чувствуя себя во всех отношениях так, как будто кто-то изо всех сил ударил его по лицу. Он мысленно начертил карту расположения всех больниц из списка – Миссури, Чикаго, затем на восток в Нью-Гемпшир и Бруклин. Он допускал, что это всего лишь совпадение. Но с такой же степенью вероятности это могло быть еще одним звеном, которое связывало его с родителями.

Он вздрогнул, услышав громкое жужжание телефона. Дэн закрыл статьи и браузер и потер саднящие от недосыпания и чтения глаза.

Облегчение от того, что сообщение было не от Мики, быстро улетучилось.

Дэн, спасибо за то, что оставил номер. Это Оливер. Как ты думаешь, мы могли бы с тобой сегодня встретиться? Я нашел кое-что, на что тебе, возможно, будет интересно взглянуть.

Дэн вздохнул и опустил лицо в сложенные ладони. Он глубоко дышал, собираясь с силами для ответа. Возможно, он совершил ошибку, дав Оливеру свой номер. Но он не желал угодить на очередной жуткий спиритический сеанс без достаточно веских на то оснований.

«Что ты нашел? – написал он в ответ. – Я приехал сюда отдыхать и развлекаться, а не изображать из себя детектива».

«Фотографию. Это случайно не твой родственник?»

Фотография загружалась целую минуту, но, когда она появилась на экране, Дэн почувствовал, как у него все оборвалось внутри. Он знал, кто эти люди. Оливеру незачем было ничего пояснять, но все же он это сделал.

«Занимался уборкой. Нашел это в старом столе отца. Я могу ошибаться, но очень похоже на тебя».

Он выглядел моложе и веселее, чем эхо человека, которое Дэн видел в арлингтонской школе. Но, вне всякого сомнения, это был тот же человек. Дэну казалось, что он смотрит на свое собственное лицо. Только на фото он был более зрелым, с аккуратной темной бородкой и намеком на ямочки под острыми скулами. Стоявшая рядом с мужчиной женщина смотрела через плечо, и ее лицо было немного нерезким. Волна темно-рыжих волос. Что ж, теперь ясно, откуда у него острый подбородок.

«Как к твоему отцу попал этот снимок? – дрожа всем телом, написал он. – Зачем ему понадобилась фотография моих родителей?»

Дэну удалось выскользнуть за дверь незаметно для Эбби и Джордана.

Бесшумно крадясь по коридору, а затем вниз по лестнице, он услышал тихую музыку, доносившуюся из-за двери спальни для гостей. Вероятно, сейчас Эбби и Джордан жалуются на меня друг другу. Ну и пусть.

Следуя указаниям телефона, Дэн зашагал по Декейтеру на юго-восток, в самое сердце Квартала. Он миновал ряды низких двухэтажных зданий, первые этажи которых были заняты офисами, а вторые – квартирами. Их цвета варьировались от коричневого и темно-кричневого до персикового и затем снова коричневого.

Собирались тяжелые облака, отчего казалось, что уже вечереет. И без того сырой воздух был перенасыщен влагой. Тротуары потемнели от первых капель дождя, а пешеходы поспешили спрятаться под зонтики, с которыми почти никогда не расставались.

Идти оказалось гораздо дальше, чем он ожидал, и Дэн помимо воли оглядывался, торопливо шагая по улице. Возможно, сказывался страх, пережитый, когда их преследовали и фотографировали, но он не мог отделаться от ощущения, что за ним наблюдают.

У небольшого авангардистского кафе со скромной вывеской «Вулкан» над черно-зеленой дверью, в котором Оливер назначил встречу, он обнаружил очередь. Попытавшись сунуть голову внутрь, Дэн нос к носу столкнулся с Оливером и Сабриной.

– Привет, – произнес Оливер, вручая ему пластиковый стакан с кофе. – Внутри все забито. Пойдем лучше на площадь и найдем скамейку.

Дэн не возражал, не сводя глаз с папки под мышкой парня. Внутри была фотография его родителей, и ради того, чтобы ее заполучить, он был готов пробежать марафон через весь город.

Кофе был скорее по части Эбби, но он все равно сделал глоток крепкого напитка, обратив внимание на то, что в него бухнули немало сахара и сливок.

– Недурно, – пробормотал Дэн. – Спасибо.

– Ты не производишь впечатления любителя черного кофе, – усмехнулась Сабрина.

Она выглядела усталой. Да и, если откровенно, Оливер тоже. Похоже, ни одному из них не удалось толком выспаться.

– Как ты думаешь, почему у твоего отца была фотография моих родителей? – спросил Дэн.

Как он ни пытался смягчить тон, все равно в словах звучали обвинительные нотки.

Они быстро шли по Сент-Питер-стрит, и движение становилось все более оживленным, пока они не угодили в толпу туристов, направляющихся к знаменитой Джексон-сквер. На фоне темных дождевых туч возвышался трехбашенный силуэт собора Святого Людовика.

– Я вижу, ты не собираешься ходить вокруг да около, – заметил Оливер.

– А ты бы на моем месте как поступил?

– Да точно так же, мужик. Я тебя понимаю. Я и сам в шоке. Честно говоря, я решил, что все это мне просто почудилось, но у Сабрины отличная память на лица. Она сказала, что не может быть, чтобы эти люди не были твоими родственниками. – Он помолчал, склонив голову к стаканчику кофе и вдохнув горький пар. – Похоже, это означает, что нас связывает не только Мика.

– Но это не ответ на мой вопрос. Почему эта фотография оказалась у твоего отца?

– Я и сам понимаю, что не ответ, но, честно, не знаю, – пожав плечами, ответил Оливер. – Пока не знаю. Но ведь три головы – это лучше, чем одна, верно? А еще лучше шесть. Куда подевались твои друзья? Хотя мне, в общем-то, все равно. Я им особой симпатии, похоже, не внушаю.

– Мне необходимо немного больше пространства, – произнес Дэн. – То есть я хочу сказать, что предпочел бы не впутывать их в эту историю. У меня есть свойство притягивать к людям неприятности.

– О, значит, нам повезло, – фыркнула Сабрина.

– Ты неправильно меня поняла, – поспешил заверить ее Дэн.

Он сделал глоток кофе и в спешке обжег язык. Расположившись вместе с Оливером и Сабриной на скамье в тени деревьев, Дэн прищурился, разглядывая царящее на площади оживление. Художники уже выставили свои палатки и стенды и теперь пытались толкнуть товар бесцельно блуждающим туристам.

– Я вообще-то здесь ненадолго, – добавил Дэн. – Просто ребята хотели отдохнуть перед тем, как мы с Эбби уедем и оставим тут Джордана одного. Поэтому с моей стороны было бы нечестно валить на них свои проблемы.

– Зачем ты сюда приехал? – спросила Сабрина.

Сидя на краю скамьи, она развернулась и в упор смотрела на него через плечо Оливера.

– За компанию с друзьями, – осторожно ответил он. Он до сих пор не сказал им, что слышал их в Шривпорте. Он хотел знать, упомянут ли они о том инциденте сами. – Мы решили помочь Джордану переехать к дяде и еще раз хорошенько оттянуться перед тем, как осенью разъехаться в колледжи.

Похоже, ответ полностью удовлетворил Сабрину, потому что она откинулась на спинку скамьи, задумчиво потирая ладонью бритую голову.

– Я не буду больше томить тебя ожиданием, – произнес Оливер, поставил кофе на скамью и открыл папку.

Он подал Дэну снимок, снова взял кофе, обхватив стаканчик ладонями. Парень наблюдал за его реакцией, подергивая коленями.

– Я не ожидал, что мне когда-то доведется увидеть что-то подобное, – признался Дэн, осторожно проводя подушечкой большого пальца по лицу матери. Она была красивой, бледной и с виду хрупкой, но со стальным взглядом. – Но я очень рад. Спасибо.

– Мой папа иногда оказывал услуги определенным покупателям и друзьям, – произнес Оливер, закидывая на правое колено лодыжку левой ноги и почесывая двухдневную щетину. – В такой магазин, как наш, заходят самые разные люди.

Дэн кивнул, не сводя глаз с фотографии родителей. Он почти не слышал того, что рассказывал Оливер.

– Когда несколько лет назад мой старик умер, я сохранил все его вещи в точности так, как они и лежали. Не прикасался даже к коробкам, которые он держал для клиентов и друзей. В последние несколько месяцев я наконец собрался с духом и начал их перебирать на тот случай, если там есть что-то ценное или личное. – Он кивнул на фотографию. – Это было в одной из коробок. Но там были и другие вещи, хотя я не уверен, принадлежали они твоим предкам или кому-то еще. Коробка не была подписана. Они бывали в Новом Орлеане?

Оливер прищурился, и Дэн слегка от него отодвинулся. Он вспомнил, что говорила Мэйзи Мур о трагическом инциденте, после которого она перестала приезжать в город.

– Да, бывали. Как ты думаешь, может, мои родители были знакомы с твоим отцом?

– Похоже на то, – вмешалась Сабрина. – Но все равно непонятно, принадлежал им тот хлам в коробке, которую нашел Олли, или нет.

Дэн инстинктивно прижал к себе фотографию, как будто пытаясь ее защитить.

– Что, если я на него взгляну? Я еще очень многого не понимаю в том, что касается моих родителей, но, может быть, что-то бросится в глаза.

Сабрина фыркнула в стаканчик с кофе. Впервые за все время Дэн увидел, что ее лицо смягчилось. Она ткнула Оливера локтем.

– Почему ты просто не притащил тот хлам с собой?

– С деньгами нынче туго, – ответил Оливер, покраснев и опустив голову. – Я хотел оценить все, что лежит в папиных коробках. Я понимаю, что выгляжу очень жадным.

Дэн пожал плечами.

– Я понимаю, ты меня практически не знаешь. И все же я хотел бы все это увидеть, даже если ты ничего не позволишь мне взять. Или я тебе заплачу.

– Мне это кажется неправильным, – угрюмо ответил Оливер. – Будь я на твоем месте, я был бы уверен, что имею права на эту коробку. Если бы это были вещи моего отца, я бы считал их своими, и точка.

Что ж, очень благородно с его стороны. Так казалось Дэну. И все же Оливер не взял коробку с собой. Если в коробке действительно есть какие-то ценности, решил Дэн, будет правильнее обратиться к светлой части Оливера и повысить шансы на то, что коробка в итоге достанется ему.

– Могу я спросить, как умер твой отец?

– Погиб в дорожной аварии, – произнесла Сабрина, отвечая вместо явно занервничавшего Оливера. – Пьяный водитель снес его прямо в реку. Пьяные выходки – очень серьезная проблема для Орлеана.

– Простите. Это… очень странно. Мои родители тоже так погибли, – прошептал Дэн. – Я думал, что будет легче, когда я узнаю, как они умерли, но это оказалось не так. Совершенно не так.

– Дэн!

Он испуганно обернулся, пролив горячий кофе на штанину. К ним бежали Эбби и Джордан. Дэн без труда узнал красные пятна ярости на щеках Эбби.

– Поймали с поличным, – прошептала Сабрина.

– Привет. – Дэн встал, тщетно пытаясь вытереть пятно на джинсах. Не зная, что еще сказать, он выдавил из себя смущенное: – Не обижайтесь.

– Ты можешь нам объяснить, почему решил от нас сбежать?

Джордан бросил холодный взгляд на Оливера и Сабрину. От бега и высокой влажности у него запотели очки.

– Незачем на нас так косо смотреть. – Сабрина встала и положила руку на плечо Оливера. – Если бы мы задумали что-то плохое, то не стали бы встречаться с вашим другом посреди гигантской площади в центре города.

– Как вы меня нашли?

Дэн поставил кофе на скамейку. Напиток был слишком крепким, а его желудок не привык к таким дозам кофеина.

– Я бы не сказал, что ты особо скрывался, – пробормотал Джордан.

– Что?

– Мы за тобой следили, – нетерпеливо пояснила Эбби. – Дому Стива лет так миллиард. Все скрипит.

Дэн этого не заметил, но, с другой стороны, он не думал ни о чем, кроме возможности заполучить фотографию родителей. Джордан заметил снимок у него в руках.

– Что это?

Джордан протянул руку к фотографии, и Дэн ощутил, как в душе жарко полыхнула ревность. В ушах стоял глухой гул, будто где-то вдали вибрировал высоковольтный кабель. Но он позволил Джордану взять снимок, и ощущение отступило. В конце концов, это была всего лишь фотография.

– Ого, ничего себе. – Джордан перевел взгляд с фотографии на Дэна, и уже через секунду к нему присоединилась Эбби. – Я вижу, твой отец был расчетливым и решительным человеком.

– Спасибо. – Дэн неловко переступил с ноги на ногу. – Оливер нашел это в магазине отца, в каких-то коробках. Я думаю, вполне возможно, что наши родители были знакомы.

Он сомневался, что поступает правильно, делясь с друзьями информацией, но после сегодняшней ссоры хотелось показать им, что скрывать ему нечего. Оливер, похоже, не возражал. Он тоже вступил в беседу, снова потирая заросший подбородок.

– В нашем магазине очень многие хранили свои вещи. Мы до сих пор не поняли, где тут связь, но мне показалось, что Дэну стоит это увидеть.

– Твоя мама, – тихо произнесла Эбби, сдвинув брови на переносице. – Она выглядит… она выглядит…

– Счастливой, – закончил за нее Дэн. – Да, я вижу. И вообще, похоже, что, кто бы ни сделал этот снимок, они были ему очень близки.

– В самом деле. И кто сказал, что это не был отец Оливера? Может, он один из этих извращенцев, которые подбираются поближе к людям, чтобы сфотографировать их, когда они об этом и не догадываются? Возможно, это у них семейное, – многозначительно произнес Джордан.

– Можно нам взглянуть на содержимое коробки? – спросил Дэн, не обращая внимания на слова Джордана. – Как я уже сказал, я с удовольствием заплачу тебе за все, что там есть.

Оливер хотел ответить, но тут Сабрина прижалась губами к его уху и что-то жарко зашептала. Он кивнул.

– Я отдам тебе коробку. Просто так, без денег. – Оливер откинулся на спинку скамьи, скрестив на груди руки. В нем не было ничего устрашающего, но он был достаточно высок, чтобы смотреть на Дэна сверху вниз. – Но в ответ я хочу попросить тебя об услуге.

– Фу. Вполне в духе извращенцев, – пробормотал Джордан.

– Дэн, – предостерегающе произнесла Эбби.

Дэн надеялся, что взглядом, который бросил на девушку, он достаточно красноречиво извинился. Он и в самом деле ужасно раскаивался в том, что втянул друзей в это, и в том, что, как всегда, стал центральной фигурой поездки. Но остановиться он не мог. Да и как? Какая-то часть его хотела пойти по следу, потянуть за ту ниточку, распутать весь клубок и понять, что за всем этим стоит. Почему в Арлингтоне его отец выглядел таким испуганным и почему от этого ему, с одной стороны, не по себе, а с другой – это вселяет надежду? Возможно, потому, что родители бросили его, не найдя другого выхода? Возможно, где-то ему удастся обнаружить информацию, какую-то совсем небольшую деталь, которая полностью удовлетворит его любопытство?

– Мне нужна эта коробка, – решительно произнес он. – Что ты хочешь взамен?

– А мне нужна твоя помощь, – ответил Оливер. Он вытащил из кармана телефон и что-то в нем открыл, после чего протянул Дэну. – Вот это мне прислали прошлой ночью. Это продолжалось целых три часа. Но сообщения совсем не такие, как раньше. Теперь они такие же, как и твои. Я не знаю, что это означает, но, черт возьми, он был моим другом. Я должен это понять.

Дэн взял телефон, ощущая, как напрягся позвоночник нового знакомого. Он ощущал, как по обе стороны от него дышат Джордан и Эбби, вытягивая шеи в попытке прочитать сообщение – единственную строчку, повторяющуюся сотни раз. Возможно, Мика и оставил Дэна в покое этой ночью, но Оливеру повезло меньше.

Уни хмо и кост и

Ун их мо ик о сти

У них мои кости

–И что ты предлагаешь нам делать с этой увлекательной информацией? – поинтересовался Джордан, с трудом отводя взгляд от телефона и сообщений. – О ком он говорит? У кого это «у них»?

– Я уже говорил, – ответил Оливер, забирая у Дэна телефон. – Люди, на которых мы с Микой работали, были воплощением зла. Если с ними свяжешься, это на всю жизнь. И, похоже, от них не удается избавиться даже после смерти.

Он снова сел на скамью и, кусая нижнюю губу, задумался над собственными словами.

– И ты считаешь, что эти сообщения действительно приходят от духа Мики, или от его призрака, или как там еще это называть?

Оливер кивнул.

Джордан начал быстро шагать взад-вперед. Затем он остановился и, схватив кофе Дэна, сделал глоток.

– Мы видели, как Мика умер. В Нью-Гемпшире. Какими бы махинациями вы ни занимались тут, пока учились в школе, это не имеет никакого отношения к его смерти.

– Возможно, и так, – рассудительно произнесла Эбби. – Но останки обычно возвращают семье для погребения. Если в Нью-Гемпшире тело Мики забрать было некому, то его могли привезти в Шривпорт. Или… или… в какое-то другое место, которое ему не нравится. Не нравится мертвому Мике. О боже, неужели это сказала я?

Услышав это, Сабрина усмехнулась.

– Я тоже склонна считать все это надувательством, – произнесла темнокожая девица, склонив голову набок. – Но факт шестидесяти трех сообщений от мертвого парня на телефоне Олли тоже отрицать невозможно.

– Есть какой-то способ связаться с твоим бывшим работодателем? Кажется, ты называл его Техником? Я понимаю, что это было много лет назад.

Дэн сел на скамью рядом с Оливером, опершись локтями о колени. Он уже забрал у Джордана фотографию родителей и осторожно ее разгладил.

Оливер на мгновение задумался над его вопросом.

– Я пытался позвонить по номеру, которым мы тогда пользовались, – произнес он. – Он уже очень давно не обслуживается. Если существовала какая-то связь через Интернет или другой номер, мне об этом неизвестно. Все организовывал Мика.

– Тем не менее было условленное место, – вмешалась Сабрина. Ее яркие орехово-зеленые глаза блеснули на солнце, и она взволнованно добавила: – Почтовый ящик, верно? Ты рассказывал мне, что вы с Микой пользовались для связи почтовым ящиком, расположенным где-то у черта на куличках.

– Это было не совсем связью. Когда мы только начинали работать, мы получали таким образом задания, и в них всегда содержалось указание на место, где мы должны были оставить найденное. Полагаю, это уже кое-что, – согласился Оливер, но было ясно, что энтузиазма девушки он не разделяет. – Хотя если тебя интересует мое мнение, то вряд ли это нам поможет.

– Лучше, чем ничего, – пожал плечами, поднимаясь со скамьи, Дэн.

Джордан прикончил его кофе.

– Итак, что теперь? Где этот ящик?

– Туда придется ехать на машине. Можем взять мою.

– Отлично, – кивнул Дэн. – Поехали.

– Я не могу. Во всяком случае, сейчас. Я должен вернуться в магазин, пока у меня не пропал целый день работы. Но мы сможем съездить туда после закрытия. Если никого не будет, я закроюсь пораньше.

– Ну конечно, это должно быть ночью! – воскликнул Джордан, закатив глаза. – Почему бы тебе не дать нам адрес? Мы бы сами туда съездили. Слегка запустили бы процесс, так сказать.

Сабрина расхохоталась и покачала головой.

– Ну да, конечно. Нет. Вам троим без сопровождения туда и близко нельзя подходить. Вы туристы. Уж поверьте мне, добром это не закончится.

– Значит, вы собираетесь быть нашей охраной или как? – возмутился Джордан.

– Послушай, это не Французский квартал. Будет лучше, если с вами будет Олли. Быстро проверим ящик и уедем.

Какое-то мгновение Дэн был уверен в том, что Джордан настоит на поездке без помощи Оливера и Сабрины. Сам он был не в восторге от перспективы исследовать охотничьи угодья расхитителя могил без машины, на которой можно было бы в случае чего быстро уехать. И почему-то ему казалось, что дядя Стив откажется их нянчить.

– Вы же приехали сюда на каникулах и собирались отдыхать, – умоляющим голосом произнес Оливер. – Вот и отдыхайте. Выбросьте это из головы всего на несколько часов и просто наслаждайтесь городом. А вечером встретимся.

Им в какой-то степени удалось воспользоваться советом Оливера. Во всяком случае, Эбби и Джордан были более чем счастливы забыть об Оливере и Мике и снова отправиться на рынок за сувенирами. Затем троица сбегала домой за фотоаппаратом Эбби, после чего девушка без всяких колебаний протащила друзей по всем историческим местам, которые хотела сфотографировать.

Но Дэн был в миллионе миль от них. Или, возможно, всего в восемнадцати годах, вернувшись в то время, когда его родители обнаружили акт коррупции в корпорации «Тракс» и поплатились за это жизнями. Дэн спрашивал себя, стоит ли след тайны их смерти того, чтобы теперь он точно так же рисковал своей жизнью и жизнями друзей, пытаясь выяснить, что происходит здесь сейчас. Он знал, что должен хотя бы сказать Джордану и Эбби о связи, которую обнаружил между корпорацией «Тракс» и Бруклином, чтобы они поняли, насколько все серьезно. Но, как и в случае со снимком родителей, он ревниво оберегал эту информацию, держа ее при себе, как какое-то сокровище.

Кроме того, несмотря на то что Эбби беспрерывно фотографировала, а Джордан изображал из себя гида и нес какую-то бессмыслицу обо всем, что попадалось им на пути, Дэн ощущал, что друзьям не по себе. И причиной был он. Никто из них не упоминал ни того, что случилось днем с Мэйзи Мур, ни фотографию его родителей. Казалось, все старательно делали вид, что не происходит ничего особенного.

Троица вернулась домой перед самым ужином. Дверь была отворена, и на ступенях, беседуя со Стивом, стояли какой-то мужчина и молодая женщина. Дядя Джордана прислонился спиной к открытой двери, из-за его уха торчала наполовину выкуренная сигарета. Дэн, Джордан и Эбби остановились у лестницы и переглянулись, напрягая слух.

– Это друзья твоего дяди? – спросил Дэн.

– Впервые в жизни их вижу, и, мне кажется, сейчас неудачный момент для того, чтобы заводить новых друзей, – ответил Джордан.

Блуждая по городу, они набрели на книжный магазин, где он купил гору настольных игр и теперь сгибался под тяжестью пакетов.

– Они выглядят круто, – шепотом добавила Эбби. Переведя взгляд темных глаз на женщину, она добавила: – Мне абсолютно необходимо ее платье.

– Как вам известно, в этом году я абсолютно полагаюсь на ваш голос, – говорил мужчина.

Он был высок и, как заметила Эбби, очень хорошо одет. Дэн представления не имел о том, как выглядит дизайнерская одежда, но даже он понимал, что костюм мужчины, по всей вероятности, стоит небольшое состояние. Они отлично смотрелись вместе – он в светло-сером летнем костюме, а она в персиковом платье без рукавов.

Джордан сделал шаг на первую ступеньку и начал подниматься по лестнице, остальные последовали за ним.

– То, что происходит в кабинке для голосования, за ее стены не выходит, – ответил дядя Стив, но подмигнул.

Собеседник расхохотался и энергично пожал руку Стива. Дэн не жаловал политиков, но сумасшедшая энергия и заразительный смех этого мужчины располагали к нему.

– Вы столп общества, мистер Липкотт, и получить ваш голос для меня большая честь.

– Столп общества? – вполголоса повторил Джордан. Он фыркнул и поставил тяжелые пакеты на цементные ступеньки. – Что за куча де…

– Ага! А кто эти чудесные юные создания? Они уже имеют право голоса?

Мужчина раскинул руки, как будто собираясь обнять всех троих одновременно. Женщина тоже обернулась. Дэн почувствовал, что ему очень трудно не таращиться на нее. Она была удивительно красивой – с блестящей темной кожей и орехового цвета глазами, как у Эбби. На ее губах переливалась красная помада, а волосы как будто кто-то обрезал очень острой бритвой.

Она прижала к груди планшет и, натянуто улыбаясь, смерила их взглядом.

Дэн отвел глаза. Ему хотелось просто исчезнуть.

– Это мой племянник Джордан, – произнес дядя Стив, спускаясь им навстречу. – Его друзья приехали в гости и для того, чтобы помочь ему освоиться. Джордан какое-то время поживет у меня. Они целыми днями бегают по городу и уже успели подружиться с народом в Беркли и Дочерях. Детки, это Коннор Финноуэй. Прошу прощения, член городского совета Коннор Финноуэй. Он собирается переизбираться и совершенно бессовестным образом добивается, чтобы я за него проголосовал. Но он отменно играет на саксофоне, так что я не возражаю.

Член городского совета снова гулко расхохотался и, обернувшись к дяде Стиву, добродушно хлопнул его по плечу.

– Да, к своему стыду вынужден признать, что совести у меня действительно нет.

Его зеленые глаза над крупным патрицианским носом сверкнули. Волосы Финноуэя уже поредели, и на макушке их почти не осталось, но это не умаляло ощущения бьющей из него фонтаном юношеской энергии.

Некоторые люди рождаются политиками.

– Вы правильно сделали, что решили посетить наш город. Надеюсь, вам здесь нравится? О, да среди вас и фотограф имеется, – добавил он, кивнув на фотоаппарат Эбби.

Он поправил галстук и спустился на одну ступеньку. Дэну внезапно стали неприятны и энтузиазм этого человека, и его вкрадчивая улыбка.

– Ну да, я работаю над фотопроектом о контрабандистах, когда-то орудовавших на юге. Это увлекательная история, – ответила Эбби.

– Настоящий любитель истории, оказавшись в нашем городе, обязательно должен посетить заведение мадам А. Беркли – это все хорошо… Но другие магазины не идут ни в какое сравнение с мадам А, – заявил мистер Финноуэй, в поисках поддержки оборачиваясь сначала к своей ассистентке, а затем к Стиву.

Оба энергично закивали головами. Затем политик перевел взгляд на Дэна.

– Это совсем недалеко, – добавил он, продолжая в упор смотреть на юношу. – Сейчас я вам покажу.

Ассистентка подала ему телефон, и он ловко открыл просмотр улиц, прилегающих к дому дяди Стива.

– Вот видите? – произнес он, пальцем проводя по карте и показывая Эбби маршрут. – Несколько минут ходьбы, и вы там. Для человека, увлеченного историей, это настоящая сокровищница, – усмехнулся он. – Я и сам там частенько бываю.

– Вы историк? – спросила Эбби, морща лоб и внимательно разглядывая карту.

– О, нет, – расхохотался он, откидывая голову назад. – По профессии я стоматолог, но целыми днями заглядывать в глотки – ужасно скучное занятие. Каждый из нас нуждается в каком– то хобби, верно? Кроме того, жить в этом городе и не любить историю способен только человек, у которого внутри все мертво.

– Очень жаль, что вы не сможете лично показать им этот магазин, – улыбаясь, добавил Стив. – Новички там могут совершенно растеряться.

Мистер Финноуэй неожиданно задумался.

– Скажи-ка, Тамсин, что там у меня завтра после обеда?

– Очень плотный график, сэр. Но миссис Кантербери отменила встречу, которая была назначена на полдень.

– Великолепно. – Член совета хлопнул огромными ручищами и снова распахнул объятия. – Почему бы нам завтра не встретиться во время ланча? Я бы вам все с удовольствием показал.

– Спокойнее, Коннор, они не из этого штата. Так что голосовать за тебя в любом случае не будут и подмазывать их нет никакого смысла, – фыркнул дядя Стив, в точности копируя фырканье Джордана.

Но Эбби уже кивала, прижимая к себе фотоаппарат.

– Правда? Это было бы потрясающе.

– Значит, договорились, завтра в полдень, – заявил Финноуэй.

Он прошествовал мимо них по лестнице, и ассистентка последовала за ним. За ней тянулся шлейф резких пряных духов. Дэн не понимал, как что-либо может обладать французским ароматом, но в ее случае это было именно так.

– Убирайся отсюда, старый негодяй! – воскликнул дядя Стив, помахав вслед Финноуэю и женщине.

Джордан собрал все свои пакеты и преодолел оставшиеся ступени.

– Ты что, скупил весь магазин? – спросил Стив, подхватывая один из пакетов, чтобы помочь племяннику.

– Терпеть не могу выбирать… – начал объяснять Джордан, после чего они с дядей ушли вперед, и больше Дэн и Эбби ничего не услышали.

– Мне не терпится сходить в этот магазин, – заговорила она. – Я знаю, у тебя сейчас голова забита другим, но надо попытаться и немного расслабиться.

Дэн кивнул, понимая, что расслабиться все равно не удастся.

– Давай чего-нибудь поедим, – предложил он. – Скоро позвонит Оливер.

Дэн прижался носом к стеклу, глядя на унылую картину северного предместья. Очень быстро стало ясно, почему Сабрина категорически не позволила им идти сюда одним. Ураган смыл целые кварталы, которые так и не восстановили, и домов здесь осталось очень мало. Опустошение затронуло всю округу. Чем дальше они ехали, тем очевиднее были масштабы бедствия. Дэн никогда не видел таких разрушений, и страшнее всего было то, что они находились всего в нескольких милях от бурлящего жизнью Французского квартала. Он смотрел на петляющую перед ними дорогу, по сути лишенную обочины и представляющую собой сплошные ямы, не позволяющие им развить скорость выше пятнадцати миль в час.

Воцарившуюся в машине грустную тишину нарушил, зазвонив, телефон Дэна. По понятной причине все напряглись, но это оказалось всего лишь сообщение от Сэнди. Она спрашивала, как прошел второй день в Новом Орлеане. Перед ним выжидательно светилось окошко для ответного сообщения, слишком крохотное для ответа на этот вопрос.

Мы классно проводим время. Прости, что не написал раньше. Какие вам привезти сувениры?

Он снова уставился в окно, погрузившись в невеселые мысли.

– Тут живут мужественные люди, – неожиданно произнесла с пассажирского кресла Сабрина, словами, будто ножом, рассекая гнетущую тишину. – И они не нуждаются в вашей жалости.

– Это не жалость, – ответил Дэн. Он и сам не знал, что это. – Просто… Я не ожидал, что это все выглядит вот так.

Эбби взяла фотоаппарат, но не подняла его ни разу с того момента, как они въехали на полуразрушенные улицы.

– Я надеюсь, у вас хватило ума не сказать родным, куда вы едете? – спросила она.

– Конечно нет, – отозвался Джордан. – Дядя Стив хотел прокатить нас на барже, но я сказал ему, что мы с вами идем на концерт.

Несколько следующих кварталов все молчали, а затем Оливер затормозил и припарковал старенький «челленджер» у обочины. В доме через два участка от того места, где они остановились, зажегся свет, и Дэн напрягся. Зашлась в протяжном лае собака. Эти улицы были не так уж пусты, как казалось сначала, и водитель каждой проезжающей мимо машины внимательно всматривался в их автомобиль.

– А сейчас надо все делать быстро, – пробормотал Оливер, пинком распахивая дверцу.

Он приказал Сабрине оставаться в машине, двигатель которой продолжал работать. Эбби и Джордан тоже решили не выходить, но в этом и не было необходимости. Чем меньше их будет на улице, тем меньше внимания они к себе привлекут. Было очень темно, но Оливер и Дэн включили телефоны, чтобы хоть немного посветить себе под ноги.

– Это реально опасный район, – сообщил Дэну Оливер. – Я не знаю, по этой ли причине Техник остановил свой выбор именно на нем, но имеем то, что имеем.

Он быстро подошел к почтовому ящику на краю грязной лужайки. Несколько жалких сорняков торчало из того, что некогда было тротуаром.

Столб наклонился и перекосился, из-за чего ящик висел под таким углом, что, казалось, скептически за ними наблюдает. Неподалеку кто-то выбросил в бак пакет с мусором, и от звука бьющихся бутылок у Дэна по спине пополз холодок.

– Подержи, – попросил Оливер, сунув Дэну в руки свой телефон.

Он рванул крышку ящика, освещенного тусклым лучом света, и она подалась, издав громкий протестующий скрип. Дэну показалось, что внутри ничего нет, но Оливер все равно сунул руку внутрь и ощупал все углы.

– Господи, мне после этого понадобится прививка от столбняка.

Он вытащил руку, держа между двумя пальцами потрепанный и пропитанный влагой клочок картона.

– Это оно? – спросил Дэн. – Новое задание?

– Это оно. А теперь сматываемся.

Они поменялись. Дэн взял находку Оливера, вернув ему телефон. Шумная собака залаяла снова, и Дэн практически рухнул на заднее кресло доджа. Оливер рванул с места, резко развернувшись и стремительно набирая скорость.

– Что-нибудь нашли? – спросила Эбби.

– Ага, – подтвердил Дэн, показывая ей картонку. Пользуясь телефоном как фонарем, он откинулся на спинку, изучая то, что они извлекли из ящика. – Почтовая открытка, что ли?

Он поднес к картонке телефон и приблизил к лицу. Там что-то было написано, и, хотя буквы потускнели, ручка так глубоко врезалась в бумагу, что надпись была выдавлена на картоне.

– Погодите, – произнес он, прочитав надпись. – Я не думаю, что это задание. Это стихотворение, и я его уже видел.

– Что? Как? – вырвалось у Сабрины.

– Послушайте. – Он поднял руку и сделал глубокий судорожный вдох, прежде чем прочитать знакомые строчки.

Стихотворение оказалось длиннее, чем он запомнил. На этот раз оно выглядело оконченным.

Машина покачивалась и подпрыгивала на ухабах, но от этих ритмичных подрагиваний его только еще сильнее клонило в сон. Он чувствовал себя так, как будто принял снотворное или не спал несколько дней подряд, и только благодаря чудовищным усилиям ему удавалось не провалиться в сон.

Эта сонливость казалась противоестественной, что и заставляло предположить, что она скоро пройдет. Она начала не на шутку его беспокоить, и он сунул руку в карман за лекарствами, но вспомнил, что оставил их в доме дяди Стива. Он наклонился, глядя на ветровое стекло поверх панели с приборами управления. Автомобиль вдруг резко начал набирать скорость, отчего в животе все тошнотворно перевернулось. Он напряг зрение, пытаясь сосредоточить взгляд на дороге. Она повернула, какое-то время вела прямо, а затем вдруг исчезла. Перед ними не было ничего, кроме пустого пространства и вдалеке чего-то, напоминающего деревья.

Дэн окликнул друзей. Он не знал, что вышло, но он пытался произнести:

– Мы сейчас свалимся!

Водитель и пассажир впереди обернулись. Это были не Оливер и Сабрина. Но ведь там должны были сидеть Оливер с Сабриной! Дэн, дрожа, вжался в спинку сиденья.

У них не было лиц. Господи, там вообще ничего не было. Это были просто пустые места с телами, волосами и головами как чистые белые овалы, похожие на поставленные торчком яйца. Безликие головы парили на фоне безрадостного и бесконечного пейзажа. Тем временем машина вылетела на край утеса, и они зависли. Они молча смотрели на Дэна. Как могут они смотреть, если у них нет глаз, мелькнула мысль. Но он чувствовал, что все их внимание приковано к нему.

На мгновение он ощутил невесомость внутри своего страха, взлетев в то же мгновение, когда машина рухнула вниз, навстречу мутной бело-голубой пене. Река. Еще секунда, и они в нее упадут. Он закрыл глаза и подобрался, ожидая последнего удара о камни.

Вместо этого он внезапно проснулся в своей постели, так отчаянно и громко пытаясь сделать вдох, что тут же начало саднить горло.

Целую минуту не удавалось вспомнить, как он сюда попал. Они ехали в машине и затем нашли открытку со стихотворением, а потом?.. Он сделал неимоверное усилие, и воспоминания начали возвращаться, медленно, как будто все это происходило год назад, а не вчера вечером.

Оливер понятия не имел, что может означать это стихотворение. Оно нисколько не напоминало задания, которые он когда-то получал подобным образом. Но Джордан тоже вспомнил стихотворение, которое они нашли в библиотеке Шривпорта. Они все договорились снова собраться у Оливера сегодня вечером после закрытия магазина.

Схватив верхнюю простыню, Дэн отер пот со лба. Белые лица так его напугали, что он боялся снова закрыть глаза.

Комнату уже заливали лучи утреннего солнца, и, хотя он не чувствовал себя отдохнувшим, быстрый взгляд на телефон подтвердил, что он проспал всю ночь. Вот-вот в дверь постучит Эбби, чтобы убедиться, что ребята уже проснулись.

Дэн поднялся и натянул вылинявшую футболку. Когда раздался стук, он с удивлением обнаружил, что Эбби не только успела принять душ и одеться, но и явилась к ним с тремя чашками кофе и пакетом пончиков.

– Ты уже выходила на улицу? – прохрипел Дэн, настежь распахивая перед ней дверь.

Эбби вошла и направилась к столу с компьютером Джордана, чтобы поставить чашки. Когда она отдернула шторы, Джордан застонал и с головой укутался в простыни.

– Да, я не могла сегодня долго спать.

– Я всегда могу долго спать, – проскулил из-под простыней Джордан.

– Как бы то ни было, оказалось, что Стив тоже встал, поэтому мы вместе сделали утренние упражнения йоги, а потом отправились за завтраком.

– Ну, еще бы, – вымученно улыбнулся Дэн, сожалея, что природа не наделила его хотя бы малой частью любви Эбби к утреннему времени.

– Я вот все думаю, – произнесла она, поворачиваясь и падая в кресло перед ноутбуком Джордана, – что, если это стихотворение – нечто вроде гимна людей, на которых работал Мика? Вы только вдумайтесь: они ведь определенно занимаются костями, верно? «Художники костей»? В этом есть определенный смысл.

– Нельзя ли помедленнее? Мой мозг все еще загружается, – пробормотал Джордан, наконец выползая из кокона одеял.

Дэн впервые видел его волосы и в самом деле взлохмаченными, а не изящно встрепанными.

Но Эбби было не остановить. Взмахивая надкусанным пончиком, она продолжала развивать тему.

– Я думаю, надо сегодня спросить об этом у нашего члена городского совета, – добавила она.

– Нет.

Это вырвалось помимо воли. Джордан и Эбби замерли, молча глядя на него. Дэн пожал плечами.

– Мне он показался чересчур уж дружелюбным. Это противоестественно.

– Ничего ужаснее я еще от тебя не слышал, – произнес Джордан, перекатываясь на спину. Он взбил подушки и запихнул их себе под голову. – Хотя дядя Стив тоже говорит, что нельзя доверять человеку, костюм которого стоит дороже автомобиля.

– Дядя Стив – стареющий хиппи, – возразила Эбби.

Это прозвучало настолько злобно, что Джордан поперхнулся.

– Что? И из-за этого он не достоин любви? Тем более что это абсолютная правда.

– Я просто считаю, что будет лучше, если все останется между нами, – вмешался Дэн, разряжая обстановку. – Вся эта история с костями слишком жуткая.

– Между нами, Оливером и Сабриной, ты хотел сказать?

– Эбби… Ну хорошо, да, между нами пятерыми.

Джордан протянул раскрытую ладонь, сжимая и разжимая пальцы, пока в нее благодаря Эбби не приземлился пончик.

– Давайте немного притормозим вот на этом самом месте, – предложил он. – Что нам известно об этом стихотворении? Где оно появлялось раньше?

– На газетной вырезке, которую вы с Дэном позаимствовали в архивах в Шривпорте, – нетерпеливо ответила Эбби. – Хотя, если честно, меня не слишком возмущает этот факт. Я знаю, что вы украли статью для меня.

– Статью о гангстере, жизнь которого ты исследуешь, – добавил Дэн, внимательно глядя на нее поверх чашки с кофе. – Полагаю, именно этим сегодня объясняется твой живой интерес ко всей этой ситуации.

– Справедливое обвинение, – хладнокровно откликнулась Эбби, вытирая сахарную пудру с пальцев. – Похоже, между бывшими работодателями Оливера и Джимми Орсини действительно существует некая связь. Что неестественного в том, что мне хочется узнать больше? Я все лето думаю об этом проекте, поэтому уж простите мне стремление рассмотреть эту связь поближе.

– Я рад, Эбби. Очень трудно ощущать себя Одиноким Рейнджером, – ответил Дэн. – И, я думаю, ты права. На этом этапе пора перестать рассматривать происходящее как простые совпадения.

– Значит, договорились, – подвела черту Эбби, вздергивая подбородок. – Сегодня мы спросим об этом у нашего члена городского совета.

– Я этого не говорил…

– О боже, еще слишком рано спорить, – вмешался Джордан, заставляя обоих умолкнуть. – Перед тем как идти в магазин, бросим монетку. Все? Нечего сказать? А теперь, кто-нибудь, подайте мне кофе, пока я не разозлился окончательно и всерьез.

Наклонная фиолетовая витрина магазина мадам А была расположенно очень странно, не принадлежа вообще ни одной из улиц. Она ютилась между тротуаром и поворотом в переулок, и лишь покосившийся фонарь и вывеска позволяли догадаться о ее присутствии.

Резкий запах разогретого мусора донесся до них из тенистого двора в конце переулка. Он был таким густым, что, казалось, обладал своим собственным горьким вкусом. Поверх зловония плыл уже ставший привычным нестройный хор настраиваемых музыкальных инструментов – скрипки, трубы и саксофона. Джазмены готовились к выступлению.

– Какой интересный запах мы обнаружили, – сухо прокомментировал Джордан, проталкиваясь, чтобы занять позицию между друзьями.

Окна магазина изнутри были задернуты шторами и измазаны не то краской, не то каким-то жиром. Навстречу друзьям вышла одноглазая трехцветная кошка, у которой не хватало также и части хвоста. Она смотрела на них, подняв пушистую мордочку. Дверь в магазин мадам А была слегка приоткрыта, но портьера за дверью была совершенно неподвижна.

– После вас, – произнес Дэн, жестом приглашая Эбби войти в магазин. – В конце концов, это была твоя идея.

– Остается только надеяться, что внутри пахнет лучше, – прошептала она, набирая в легкие побольше воздуха и нерешительно переступая порог.

Атмосферу внутри магазинчика трудно было назвать приятной, но, по крайней мере, он был хорошо освещен, а запах мусора сменился удушающим ароматом жасмина. Это помещение живо напомнило Дэну подсобку магазина Оливера, только оно было еще более захламленным и менее упорядоченным. С потолка свисали фигурки, некоторые из бисера и кристаллов, а другие – костяные с отделкой из перьев. Дальнюю стену закрывала экспозиция из свечей, бутылок, флагов и крошечных флаконов. Над всем этим красовалась перекошенная надпись: СВЕЧИ – МАСЛА – ФЛАГИ ВУДУ – МАГИЧЕСКИЕ СРЕДСТВА ДЛЯ РУК.

Дэну захотелось рассмотреть ее поближе, и он начал пробираться к ней, огибая покосившиеся стеклянные шкафы с какими-то брошюрами, книгами и ювелирными украшениями. После всех разговоров об ограбленных могилах Дэн не мог и смотреть на подобные ценности, не думая о тех, кому они когда-то принадлежали, и о том, как владельцы расстались со своими украшениями. Но тут на него снова пахнуло жасмином. В клубах дыма комната показалась маленькой, и окружающее утратило очертания.

Дэн взял в руки одну из свечей и посмотрел на этикетку.

– Les Morts[12], – тихо прочитал он.

– Это для тех, кто практикует Вуду.

Дэн поставил свечу и резко обернулся. Он был у экспозиции не один, хотя и не слышал, как кто-то подошел к нему. Коннор Финноуэй. Чиновник был выше Дэна на целую голову. Протянув руку поверх его плеча, он взял ту же свечу и начал ее разглядывать, медленно поворачивая в пальцах.

– Эту религию неправильно толкуют, – с улыбкой добавил он. – Большинство этих свечей приносят удачу, здоровье, любовь. В них нет ничего зловещего.

Дэн кивнул, но без особой уверенности. Он не был силен во французском, но не понимал, как что-либо с названием Les Morts может приносить удачу, здоровье или любовь.

Член совета сменил костюм. Этот был таким же элегантным, как и вчерашний. Часы на левом запястье чиновника посверкивали бриллиантами.

– Мистер Финноуэй? – присоединилась к ним Эбби. – Спасибо, что нашли для нас время. У меня есть к вам несколько вопросов.

– Ага. Преамбулу мы опускаем, – усмехнулся Коннор. Он обернулся к Дэну, но указал на Эбби. – Весьма лаконично. Мне это нравится.

Дэну не было дела до того, что ему нравится. Он не одобрял идею спрашивать Финноуэя о найденном ими стихотворении, но Эбби выиграла жребий. В другом конце комнаты Джордан увлеченно беседовал с высокой стройной женщиной с блестящими темными глазами и кожей. Определить ее возраст было невозможно – ее тонкие черты, казалось, не подвержены времени. Судя по тому, как она царила в магазине, не шелохнув даже пальцем и не произнеся ни слова, это, видимо, и была та самая Мадам А.

– У нас тут есть кое-что, – говорила Эбби, протягивая члену совета лист бумаги, на который она переписала стихотворение. – Мы видели это уже дважды – один раз в Шривпорте и один раз тут, в Новом Орлеане. Мы хотели бы знать, означает ли это что-либо для местных?

Финноуэй пробежал глазами стихотворение, с любопытством приподняв бровь.

– А что сказал об этом Стив Липкотт?

Эбби покраснела и отвела взгляд.

– Вообще-то я его не спрашивала. Он вырос не здесь.

– Очень толковый ход – обратиться к уроженцу Нового Орлеана. – Член совета усмехнулся и вернул листок Эбби. – В последний раз я слышал это в детстве. Что-то вроде детского стишка, такая себе школьная страшилка. Ну вроде как – поскорее ешь брокколи или читай молитву, а не то придет Художник Костей и заберет у тебя пальцы на ногах.

Дэн покосился на Эбби, но она, видимо, подумала о том же и первой это озвучила.

– Это выглядит чересчур жестоким. То есть, я хочу спросить, вы и в самом деле пугаете ваших детей тем, что кто-то заберет у них кости?

– Гензеля и Гретель откармливали для того, чтобы съесть. В детских сказках всегда есть что-то зловещее. – Он улыбнулся, демонстрируя идеально ровные и белые зубы. – Как бы то ни было, эта история уже не пользуется популярностью. – Он кивнул на стихотворение в руке Эбби. – Это такой же раритет, как и все остальное в этом магазине.

– Значит, на самом деле их не существует? – небрежно поинтересовался Дэн. – Этих Художников Костей.

Финноуэй рассмеялся и снова стал разглядывать свечи.

– Я ведь этого не сказал, верно?

Эбби закатила глаза и принялась теребить бумаги.

– А вот сейчас вы просто нас дразните.

– Предостережение, моя дорогая, еще никого не останавливало, если тебе не верят.

Портьера у входа в магазин зашелестела, и Дэн, обернувшись, увидел, что пришла и ассистентка Финноуэя. Ему показалось, что она ищет своего босса. Дэну не хотелось на нее пялиться, но она завораживала его своей безупречностью и ухоженностью. Казалось, она готова в любую секунду выйти на съемочную площадку. Он услышал, как тихонько кашлянула Эбби. Затем еще раз, чуть громче. Вот идиот. Он совсем забыл, что здесь Эбби.

– Прошу прощения, я на секундочку отойду, – произнес Финноуэй, направляясь к ассистентке, ожидавшей его у двери.

Нарушив неловкое молчание, Эбби произнесла:

– Эта поездка складывается совершенно не так, как мы ожидали, правда? Но ведь все хорошо, как ты думаешь? Ты в порядке?

– Конечно, можно сказать и так, – ответил он.

Взъерошив обеими руками свои и без того растрепанные волосы, он заглянул за шкаф с ожерельями. Там кто-то краской провел на стене неровную горизонтальную линию.

– Если честно, Эбби, я и сам не знаю, что сейчас чувствую. Грусть? Растерянность? Гнев?

Он провел кончиками пальцами по широкой линии, читая цифры над ней. Это оказалась дата, и Дэн содрогнулся от осознания того, что этой линией отметили уровень воды во время урагана. То, что в этом магазине хоть что-то уцелело, было настоящим чудом.

– Гнев? – Эбби помолчала, замерев с рукой, протянутой к вращающемуся стенду с открытками и ламинированными газетами. – На кого? На твоих родителей?

– Да, пожалуй, отчасти. И на Оливера тоже. Он должен был просто отдать мне эту чертову коробку. Тем более что ему она совершенно не нужна, а мне может помочь понять, почему родители от меня отказались. Возможно, я ищу то, чего просто не существует. Возможно, они думали, что делают что-то хорошее. Но я не могу понять, почему меня таскали по всей Пенсильвании, в то время как они погибали в автокатастрофе. – Он вздохнул и прислонился к стене. – Я хочу сказать, что я не должен был выторговывать то, что и так принадлежит мне.

Он замолчал, увидев возвращающегося Финноуэя.

– Вы позволите ненадолго вас похитить? – произнес он.

Дэн был уверен, что это адресовано Эбби, и изумился, поняв, что ошибался:

– Кого? Меня?

– Да. – Член совета кивнул куда-то в угол, приглашая отойти от стойки и от друзей. – Мне не представилось случая сказать это вчера, но когда Стив упомянул, что вы водитесь с владельцем «Беркли и Дочерей», я…

– С Оливером? – Дэн прищурился, не понимая, почему об этом необходимо говорить шепотом. – А что с ним не так?

– Не самый приятный тип, я бы так сказал. У его отца была репутация пропойцы. А в городе это кое о чем да говорит. – Член совета откашлялся и оглянулся через плечо, бросив в сторону Эбби настораживающе долгий взгляд. – Я здесь не для того, чтобы помогать вашей девушке выбирать сувениры, молодой человек. Я пришел, чтобы дать вам совет.

– Какое вам дело до того, с кем я вожусь?

– Да мне все равно. – Он сунул руки в карманы, отворачиваясь от полок с побрякушками. Вчерашней улыбки профессионального политика как не бывало. Ее сменила гневная гримаса. – Оливер Беркли – чиряк на заднице этого города, в точности как его отец и отец его отца. Стив Липкотт – мой старинный друг, и, если здесь будет жить его племянник, я не желаю, чтобы его репутация или репутация Стива была запятнана… неудачными знакомствами.

Дэн стиснул зубы, в упор глядя в непроницаемые зеленые глаза члена совета.

– Это все?

– Все.

Финноуэй снова улыбался. Затем он отвернулся и, подойдя к Эбби, беседующей с мадам А, непринужденно вклинился в их разговор. В свою очередь Дэн направился к Джордану. Судя по всему, мадам А убедила его друга приобрести десяток целый свечей, которые выглянули из сумки Джордана, когда он обернулся к Дэну.

– Это для Стива, – тут же пояснил он. – Я собирался тут что-нибудь для него выбрать.

– Ага.

Дэн покосился на мадам А. Похоже, эта дама была способна убедить кого угодно купить практически что угодно.

– Как там наш дружелюбный член совета? Сообщил вам что-нибудь стоящее? – поинтересовался Джордан.

На столике у двери стоял поднос с бесплатным чаем, и он уже нацелился на присыпанные сахарной пудрой пирожные на серебряном блюде.

– Я бы не сказал. Прежде чем начать поливать грязью Оливера, он заявил, что стихотворение – это просто дурацкая сказка, которой когда-то пугали непослушных детей.

Брови Джордана, в этот момент запихивавшего в рот пирожное, взлетели вверх.

– Неужели? Не может быть. Мадам А думает иначе.

– Да ну? И что же сказала тебе мадам А?

Дэн понизил голос и оглянулся через плечо на Финноуэя и его ассистентку, чтобы убедиться, что они не подслушивают. Ассистентка мерила магазин шагами и что-то шипела в мобильный телефон.

– Она сказала, что Художники Костей – это действительно легенда, в которой, тем не менее, есть зерно истины, – таким же заговорщическим шепотом ответил Джордан. Он склонился над столом, наливая в чашку бледный зеленоватый чай. – Во время Великой депрессии люди находились в таком отчаянном положении, что начали грабить могилы. Похоже, в этих краях существовала группа, называвшая себя Художниками Костей, которые платили деньги за кости покойников. Предполагалось, что кости содержат в себе часть личности усопшего, и Художники Костей утверждали, что могут сделать из этих костей талисманы и перепродать их за еще более высокую цену. То есть, если тебе была нужна удача, ты искал кость удачливого человека, а если деньги, то богатого. – Джордан сдул пар с чашки чая и обмакнул в нее коржик. – Это был крупный бизнес. Я так понимаю, что, когда люди попадают в безвыходную ситуацию, они становятся ужасно суеверными.

– Бог ты мой, – содрогнулся Дэн.

– Ага. Тебе это не напоминает Техника, о котором рассказывал Оливер?

Напоминало, еще и как. Дэн снова взглянул в сторону члена совета, с трудом совладав с раздражением при виде того, как он усмехается, вместе с Эбби разглядывая какую-то газетную статью.

– Зачем Финноуэю об этом лгать?

– Кто знает? Может, он действительно не в курсе. То есть я хочу сказать, что он утверждает, что любит историю, но, насколько я понял, мадам А живет здесь с незапамятных времен. Она произвела на меня сильное впечатление.

– Хм, вчера вечером Оливер вел себя так, как будто никогда не слыхал ни о каких Художниках Костей, – напомнил другу Дэн. – А теперь еще это странное поведение Финноуэя. У меня такое ощущение, что один из них что-то скрывает. А может, и оба.

Если эти бандиты – Художники Костей – все еще занимались своим жутким промыслом, вполне возможно, что Мика связался именно с ними. И в этом случае Дэну решительно не нравилась вероятность того, что его кости оказались у них и теперь они собираются превратить их в предположительно магические талисманы. Эта мысль подсказала следующий вопрос:

– Как ты думаешь, они работают?

– Ты о чем? – поперхнулся чаем Джордан.

– Эти талисманы из костей, которые они изготавливали. Это все суеверия или они и в самом деле помогают?

Джордан поставил пустую чашку и снова затеребил языком свой пирсинг.

– Я об этом тоже спросил, но мадам А не захотела отвечать, – прошептал он. – Если честно, ее отказ говорит сам за себя.

–Мы можем принять как факт то, что этот болван Оливер нам просто лжет?

Похоже, Джордан выпил чуть больше, чем следовало, сангрии, которую дядя Стив выставил к обеду. Они шли уже знакомой дорогой к «Беркли и Дочерям», и парень покачивался, оживленно жестикулировал и через каждые несколько шагов натыкался на Дэна.

– Он здесь живет, верно? Он владелец антикварной лавки. Как он мог не знать об этой костяной легенде?

– Я уверен, что у него найдется объяснение, – проворчал Дэн.

– Неужели? – Эбби прихватила с собой все материалы их совместного исследования – статьи и фотографии, которые нашла по Джимми Орсини, и бумаги, собранные Дэном о родителях. – Я знаю, что он был другом Мики, но это недостаточное основание для того, чтобы ему доверять. Я тоже не понимаю, почему он рассказал нам только половину истории.

Дэн очень хотел ей ответить, но сказать было нечего – друзья были правы. Оливер и Сабрина были обязаны им все объяснить. Более того, они должны были отдать ему ту коробку и все, что в ней лежало.

Магазин выглядел закрытым и темным, но их ждали. Дэн подошел к двери и распахнул ее без стука. Он твердо решил дать Оливеру понять: что бы там ни было, без коробки он не уйдет.

Но что потом?

Этот вопрос не давал покоя, но он решительно шагнул в озаренный дрожащим светом свечей магазин.

– Не верю своим глазам, – прошептала Эбби. – Очередной спиритический сеанс?

Она вздохнула и, обогнав Дэна, быстро направилась к прилавку, за которым Сабрина и Оливер считали выручку и складывали в небольшую коробку.

– Надо поговорить, – произнес Дэн, тоже подходя к ним.

– Потом, – отмахнулся Оливер.

– Нет, сейчас.

– Мы вообще-то кое-чем занимаемся, – раздраженно прошептала Сабрина. – Ты можешь подождать пятнадцать минут, Кроуфорд, это не смертельно.

– Снова пытаетесь установить связь с вашим милым дедушкой? – заплетающимся языком выговорил Джордан, даже не пытаясь понизить голос.

Дэн поморщился.

– Ты необыкновенно тактичен. Но нет, к твоему сведению, ты ошибся. – Оливер неловко поежился. В тусклом освещении судить наверняка было трудно, но Дэну показалось, что он покраснел. – Мы пытаемся связаться с Микой.

– Вы попытались отправить ему сообщение? – выпалил Джордан.

– Просто немного подожди. Я знаю, тебе это может показаться глупым, но в мире существуют энергии, реальные, осязаемые энергии, к которым можно подключиться. – Оливер на мгновение скрылся в подсобке, чтобы спрятать дневную выручку в сейф. Вернувшись, он подал Дэну миску с водой, от которой исходил сильный цветочный аромат. – Это всего лишь розовая вода, – произнес Оливер в ответ на растерянный взгляд Дэна. – Окуни руки, вытри их и присоединяйся к нам.

– Мы не за этим сюда пришли, – ответила Эбби. – Нам нужна коробка Дэна, и еще мы хотим знать, почему ты сделал вид, что не знаешь, кто такие Художники Костей.

– Послушайте, – вздохнул Оливер. – Можете забирать свою чертову коробку, ясно? Но, Дэн, Мика пытался и с тобой поговорить. Я хочу, чтобы ты тоже принял участие в сеансе.

Для Дэна это было пустой тратой времени, но он рассудил, что если немного подыграет Оливеру и это поможет заполучить коробку, то пятнадцать минут – небольшая потеря. Он поболтал руками в розовой воде и вытер их о футболку. Эбби и Джордан остались у прилавка, наблюдая за происходящим, а Сабрина и Оливер подвели Дэна к круглому столику в углу.

Он сел на свободный стул, расположившись между Сабриной и Оливером, глядя на чистую белую скатерть и нарисованный на ней странный символ. По столу были рассыпаны вырезанные из дерева руны, а в центре стояла корзинка со всякими безделушками. Дэн разглядел лоскут ткани, ключи от машины, скрученный полотняный пояс и фотографию Мики и Оливера, сделанную, когда оба были еще подростками. Дэн с усилием отвел взгляд. Мальчишки на снимке выглядели такими счастливыми и такими невинными. Обняв друг друга за плечи, они позировали на фоне машины Оливера. Наверное, он только что ее купил, а это знаменательный день в жизни любого юноши.

Оливер и Сабрина схватили Дэна за руки и положили их на стол.

– Что я должен делать? – прошептал он.

Остальные люди, сидевшие вокруг стола, торжественно смотрели на него. Всего их было семеро, вместе с Дэном. Судя по внешности, одна из девушек справа от Дэна вполне могла приходиться Сабрине сестрой. Остальных он уже видел, когда в прошлый раз приходил в магазин, включая женщину с рыжими волосами. Он содрогнулся.

– Просто закрой глаза и сосредоточься на воспоминаниях о нем. Если я почувствую его присутствие, я спрошу у него, где лежат его кости, – пояснил Оливер.

Его ладонь была теплой и слегка влажной, но пальцы Сабрины были прохладными.

В качестве последнего штриха перед началом сеанса Оливер положил свой телефон на стол экраном вверх. Возможно, он считал, что Мика может обойтись без обычного грохотания ставнями и переворачивания стульев, прибегнув к более современному средству связи.

Дэн глубоко вздохнул, приготовившись сидеть и терпеть. Он так долго гнал от себя всякие мысли о Мике и воспоминания о том, что произошло прошлой осенью. Чем больше времени проходило, тем легче ему это давалось. Главврач, Алые, профессор Рейес, Бруклин… Он почти достиг состояния, в котором смог бы с этим жить, и вот теперь его просили вспомнить это с самого начала.

Но мысли о Мике пришли мгновенно. Какое-то мгновение ему казалось, что низкий ритмичный голос Оливера, обращающегося к Мике за помощью, действует на него как заклинание, вызывая из прошлого образы школы и последних секунд жизни Мики – наказания, которое постигло его за то, что он помог Дэну сбежать. Несмотря на избыток свечей в комнате, Дэн ощутил, что его трясет от холода. Вдруг стало тяжело дышать, как будто окружающий воздух понемногу исчезал, затягиваемый в какой-то гигантский пылесос. Он ощутил, как что-то коснулось его затылка, и ахнул. Глаза инстинктивно распахнулись.

Зрение вернулось в ту же секунду, как что-то серебристое ринулось через стол прямо к нему. Холодное и безжалостное нечто ударило прямо в глаз, и он с криком рухнул на пол вместе с шатким стулом, на спинку которого так резко откинулся.

– Дэн!

Рядом с ним стояли на коленях Эбби и Джордан. Он лихорадочно провел ладонями по лицу. Там не было ничего. Не было ни торчащего из глаза стержня, ни раны. Ничего.

– Я почувствовал… Господи, я готов был поклясться…

Он откатился от стула и встал на колени, подняв голову и встретившись взглядом с потрясенными Сабриной и Оливером.

– Ты тоже это почувствовал, – кивнул Оливер. – Он был здесь.

– Что-то здесь было, это точно.

Дэн попытался перевести дыхание, откинув голову и расслабив шею. Но что-то в окне привлекло его внимание. Шторы были задернуты, но неплотно, и в крошечном проеме между ними он увидел лицо – абсолютно белое лицо, от которого у него кровь застыла в жилах.

Он уже видел это лицо, не в своих кошмарных видениях, но на архивных фотографиях, у дяди Стива…

– Тут что-то и сейчас есть.

Оливер отдернул штору, и Дэн увидел мужчину, лицо которого было скрыто под грубой кроличьей маской. В свете расставленных на окне свечей в руке мужчины блеснул как будто осколок серебра – медицинская пила, сверкавшая сотней острых зубьев.

Дэн с криком вскочил с пола, но было уже поздно – мужчина бежал от окна к двери.

– Дверь! – отчаянно завопил Оливер. – Держите дверь!

Дэн и Джордан вместе врезались в дверь в то самое мгновение, когда ручка дернулась и повернулась. С улицы навалился сначала один человек, затем их стало двое, затем трое. Сабрина подбежала к окну и выглянула наружу.

– Черт, их слишком много!

– Сколько? – закричал Оливер.

Он скрылся за прилавком, откуда бросил Эбби сначала охотничье ружье, а затем бейсбольную биту.

– Кажется, шестеро! – крикнула Сабрина.

– Мы не можем их сдержать, – прохрипел Джордан. Они с Дэном вскрикнули, когда дверь проломил молоток, осыпав их ливнем мелких щепок. – Нам это действительно не под силу.

– Заприте ее и бегите! – Оливер перемахнул через прилавок и забрал у Эбби ружье, оставив ей биту. – Уходите! Я их придержу, пока вы не выйдете через заднюю дверь.

Дэну незачем было повторять распоряжение. Он уже запер дверь на задвижку, но вдобавок нажал на дверь ладонью и повернул замок поменьше на ручке. Затем он обхватил Джордана за плечи и потащил прочь от двери.

– Уходи!

Оливер развернул Сабрину спиной к улице и подтолкнул в сторону задней двери. Она колебалась, но Эбби втащила ее в подсобку. Дэн нащупал в кармане телефон и дрожащими пальцами набрал 911.

Он нажал кнопку вызова в тот самый момент, когда в магазине прогремел первый выстрел.

– Что это, черт возьми, было? – крикнул Джордан, догоняя Сабрину, которая бросилась к боковой двери, чтобы вывести всех из магазина.

Она бежала, пригнувшись как можно ниже, и остальные делали то же самое, вздрагивая от каждого нового выстрела.

– Я не знаю, – ответила Сабрина. – Грабители не настолько тупые, чтобы являться так рано.

– Да, я хотел бы сообщить о незаконном вторжении! – рявкнул в телефон Дэн. – Оно происходит сейчас. Адрес? Э-э… – Он похлопал Сабрину по плечу и сунул ей телефон. – Скажи им, где мы находимся.

Не успев выпустить телефон из рук, Дэн ощутил, как мужество его покидает. Да, сейчас они выберутся наружу, но что, если их тут уже поджидают? Пока приедет полиция, у Оливера закончатся патроны. Стрельба была слишком громкой и резкой. Дэну казалось, что этот звук разрывает все его тело.

Сабрина остановилась у задней двери, закончив разговор и вернув Дэну телефон.

– Тихо. Я хочу убедиться, что там никого нет.

Он слышал, как одна из девушек тихо плачет у него за спиной. Было слишком темно, и он не видел, откуда доносятся эти приглушенные всхлипывания. Он чувствовал Джордана впереди и Эбби позади себя. Каждые несколько секунд по его телу пробегала дрожь. Все, замерев, ожидали сигнала Сабрины.

Затем они вышли из здания. И хотя после мрака и тесноты коридора оказаться на открытом воздухе было приятно, Дэн тут же ощутил, насколько они стали уязвимее.

– Сколько в том ружье патронов? – спросил Дэн, подкрадываясь к углу здания. Выглянув в переулок и убедившись, что в нем никого нет, он вздохнул с облегчением. – Мы должны вернуться и как-то ему помочь.

– Нет, ни за что, – лихорадочно зашептал Джордан. – Надо бежать отсюда, не оглядываясь.

– Джордан прав. Что мы можем сделать бейсбольной битой?

– Но мы не можем просто взять и оставить его!

О боже, история со смертью Мики повторялась. Дэн боялся, что Оливер погибнет, а он сам проведет остаток жизни, понимая, что на его совести смерть еще одного человека. Ну почему история так любит повторяться?

Возможно, остальные и решили бежать, но Дэн больше не желал убегать и прятаться. Он вдруг понял, что с него довольно, что его тошнит от роли жертвы. Ему было уже все равно, последуют друзья его примеру или нет. Он бросился по переулку. У него не было плана, во всяком случае пока, но он не сомневался, что когда увидит, что осталось от магазина, план появится. Где-то справа взвыли и начали приближаться сирены. К счастью, копы приехали быстрее, чем он рассчитывал. Прижавшись к кирпичной стене, Дэн напрягал слух. Выстрелы стихли, сменившись громким топотом.

Вот тут он их и увидел: шесть фигур в масках. Нападавшие перебежали через улицу на противоположный тротуар и юркнули в узкий переулок.

К черту план. Стараясь держаться на расстоянии, Дэн помчался за ними.

Сворачивая в переулок, он слышал за спиной шаги Джордана и Эбби, но бросился со всех ног, чтобы не позволить скрывающимся за масками врагам раствориться в толпах туристов, гуляющих по главным улицам Орлеана даже ночью. Они были уже не менее чем в четырех кварталах от магазина Оливера, и Дэн постепенно их настигал. Опасаясь, что маски его заметят, он притаился за мусорным баком, чтобы отпустить их чуть дальше. Именно тут его настигли Эбби и Джордан.

– Ты сошел с ума? Тебе не удастся провести этих людей.

Джордан попытался схватить Дэна за рукав, но тот вывернулся.

– Джордан, я не собираюсь им показываться или драться с ними. Я не идиот. Я всего лишь хочу увидеть, куда они идут.

– Зачем? Чтобы прийти позже и добиться, чтобы тебя убили тогда, а не сейчас?

– Нет, чтобы понять, кто, черт возьми, они такие.

Дэн не собирался спорить и повышать голос с риском быть услышанным и замеченным. Он снова понесся, стараясь выдерживать такую скорость, при которой между ним и людьми в масках было бы не меньше квартала.

Они скрылись за поворотом, и, добежав до конца улицы и осторожно повернув за угол, Дэн обнаружил, что находится на развилке. Из-под древней решетки в булыжной мостовой поднимались клубы пара. Дэн тихо выругался, всматриваясь в оба переулка. Они были совсем короткими и уже пустынными. Из правого переулка донеслись чьи-то шаги, и он свернул туда, надеясь, что сделал правильный выбор.

Эта короткая перемычка вывела его на широкую ухоженную улицу с двухполосным движением. Прямо через дорогу находилось кафе. Оно уже закрылось на ночь, но в окне мигала разноцветными огнями жирная рождественская гирлянда. Он снова прислушался, пытаясь игнорировать пыхтение догоняющих его Эбби и Джордана.

Дэн обошел двухэтажное здание, в котором разместилось кафе. Зайдя за угол, он обнаружил еще один переулок и резко остановился, заметив, как последний из нападавших снимает на ходу маску и ныряет в боковую дверь с натянутым над ней зубчатым полотняным навесом. Сразу за дверью начиналась лестница, по всей вероятности, ведущая в подвал.

– Есть, – прошептал Дэн.

Он отер пот со лба, только сейчас заметив, что рубашка промокла насквозь. Его снова настигли Эбби и Джордан, и он сделал им знак молчать, кивнув на дверь, чтобы указать, где скрылись нападавшие.

– Я надеюсь, ты отдаешь себе отчет в том, как тебе повезло, – прошептал Джордан. – Что это за место?

Дэн выждал несколько секунд, чтобы убедиться, что неизвестные не собираются немедленно покинуть здание. Теперь можно было надеяться, что ему и друзьям ничто не угрожает.

– Давайте выясним, – прошептал он.

Он медленно вошел в переулок. Фасад здания в этом мрачном месте выглядел совершенно неуместно. Судя по всему, его совсем недавно вымыли и выкрасили в яркий и свежий девственно белый цвет.

Помимо лестницы в подвал тут имелось крыльцо из трех ступенек, ведущих к двери, выкрашенной в серебряный цвет. Дэн вытащил телефон и сфотографировал здание, затем сделал пометку в своем приложении для карт, чтобы сохранить адрес. Рядом с серебряной дверью виднелась перекошенная вывеска «Похоронное бюро Рампарт-стрит», на которую снизу была наклеена полоса огромного стикера «Продается».

Кто знает, как давно находится здесь этот стикер? Дэну было совершенно ясно, что похоронное бюро продолжает работать.

У Дэна в кармане зажужжал телефон, выводя всех троих из оцепенения. Они уже приближались к безопасной части города и находились неподалеку от дома дяди Стива. Дэн с облегчением увидел, что это сообщения от Сабрины.

– Похоронное бюро, Дэн. Мертвецы, Дэн. Кости, Дэн.

– Да, спасибо, Джордан, я в курсе, – ответил Дэн, глядя другу в глаза.

– Нет, я же серьезно. Какого дьявола? Скажи мне, что на нас не охотятся эти психопатические костокрады.

– Сабрина пишет, что Оливер в порядке, если тебе это, конечно, интересно. Но он в состоянии шока и, возможно, от такой интенсивной стрельбы у него выбито плечо, – сообщил Дэн.

У него все еще дрожали руки. Но, по крайней мере, никто из них не пострадал.

– Да пошли они к черту. На нас напали психи в масках, потому что мы были в этом проклятом магазине. Это не может быть простым совпадением!

Джордан рубил воздух ребром ладони, но Эбби молчала, стискивая свои бумаги.

– И, Бог ты мой! Что, если они выследят нас через Оливера и Сабрину? Этому знакомству необходимо положить конец. Они милы, но вредоносны.

– На них тоже напали, – быстро возразил Дэн. – И именно магазину Оливера досталось больше всего.

– Вот именно. Магазину Оливера. Все ужасы начались после знакомства с этой парочкой! Отныне мы держимся от них как можно дальше. Член городского совета пытался предостеречь тебя, Дэн. Это скверная компания. Я не знаю, приносят ли они несчастье или просто занимаются какой-то чертовщиной, но с меня довольно.

И снова воцарилось молчание.

Дэн не надеялся, что Эбби примет его сторону. Он вообще не был уверен, что у него есть сторона. Кто был нужен нападавшим – он сам или Оливер? Это, пожалуй, было единственным, что он знал наверняка, – мишенью был один из них. Потный, все еще дрожащий и ощущающий себя глубоко несчастным, Дэн украдкой взглянул на друзей. Они снова подверглись опасности из-за него. Возможно, пора последовать совету Джордана и удалить из своей жизни Оливера и Сабрину?

Но его коробка все еще у них.

Проклятье. Какая, в самом деле, разница – днем больше, днем меньше? Он может сам сходить в магазин Оливера и забрать коробку. После этого он с ними попрощается, и знакомству конец. Во всяком случае, после этого он не будет чувствовать себя трусом, оставившим Оливера один на один с пугающими сообщениями Мики, в то время как он сам имеет куда большее отношение к смерти Мики, чем Оливер.

Когда троица наконец добралась до квартала дяди Стива, Дэн уже едва держался на ногах от изнеможения. На знакомой улице они увидели полицейские машины с завывающими сиренами и синими и красными огнями, поочередно окрашивающими стены зданий. Сначала Дэн решил, что это машины, покидающие место происшествия в магазине Оливера. Но мигалки никуда не двигались. Чтобы подойти к дому с севера, троица сделала большой круг, удивленно глядя на дорожную пробку, образовавшуюся из-за припаркованных у тротуара полицейских автомобилей.

– Нет, – услышал он шепот Джордана. – Нет, это не его дом. Этого не может быть.

Джордан оттолкнул Дэна и Эбби и бросился бежать по тротуару. За место перед дверью дяди Стива соперничали три полицейские машины. Хуже того, всего в нескольких ярдах от крыльца была припаркована еще и «скорая помощь». Забыв об усталости, Дэн ринулся за другом. Эбби не отставала.

– Дэн, если с ним что-то случилось…

Она схватила приятеля за запястье и сильно его сжала.

– О боже, я понимаю. Что нам делать?

– Просто будь сильным ради Джордана. Больше нам ничего не остается.

– Это мой дядя! – кричал Джордан. Один из полицейских задержал его, не позволяя перейти за хрупкое ограждение. – Пропустите! Это мой дядя, я хочу его видеть!

Эбби попыталась немного изменить тактику. Она спокойно положила руку Джордану на плечо и улыбнулась полицейскому.

– Офицер, вы можете рассказать нам, что случилось? Мы живем у Стива Липкотта. Если хотите в этом убедиться, то в квартире находятся наши вещи.

Полицейский, приземистый коренастый мужчина с маленькими глазками на землистого цвета лице, долго изучающе смотрел на них из-под козырька фуражки. Затем он что-то нацарапал на планшете, который держал в руках, и кивнул куда-то себе за спину.

– Вам придется обождать. Прежде чем вас пропустить, я должен в этом удостовериться.

– Конечно, – все тем же спокойным голосом ответила Эбби. – Мы понимаем.

– Нет, не понимаем! – закричал Джордан. – С ним все в порядке? Господи, просто скажите мне, что с моим дядей!

– Он в порядке. Возможно, слегка потрепан, но выкарабкается. «Скорая» отвезет его в Баптистскую больницу Ошнер. Вы тоже сможете туда проехать после того, как ответите на несколько вопросов, договорились?

Этого оказалось достаточно, чтобы Джордан перестал штурмовать полицейское ограждение. Они увидели, как носилки с неподвижным и укрытым одеялом телом Стива погрузили в карету «скорой помощи». Эбби и Джордан обняли друга.

– Мне жаль, Джордан, – прошептал Дэн.

Узел в животе говорил о том, что это все случилось по его вине. Похоже, что он получил худший из всех вероятных ответов на свой вопрос – и он, и Оливер, оба были объектами нападения.

– Не надо мне ничего говорить. Просто помолчи, хорошо?

Джордан шарахнулся от Дэна, и Дэн опустил руку.

– Ты не можешь винить в этом Дэна, – тихо произнесла Эбби.

– О, неужели? Не могу? Еще и как могу.

– Джордан…

– Молись о том, чтобы это не имело никакого отношения к твоим тупым новым друзьям, – злобным шепотом добавил Джордан. – Или эти костяные художники померкнут по сравнению с тем, что с тобой сделаю я.

– Дэн, он это не всерьез.

Эбби обернулась к нему с грустной улыбкой.

– Нет, всерьез.

Дэн возмущенно закатил глаза и отошел от друзей, оставив их у полицейской ленты в ожидании вопросов. Найдя свободное место, он резко сел прямо на тротуар, опустив голову почти к коленям. Уже не в первый раз за время их короткой, но насыщенной событиями и эмоциями дружбы Дэн спрашивал себя, не объединятся ли сейчас друзья против него.

Слова Джордана продолжали подобно выстрелам звучать у него в голове.

Ему хотелось встать и уйти, побродить по городу, надеясь, что когда Джордан остынет, он поймет, что Дэн всегда хотел для всех троих только добра, несмотря на то что зачастую становился источником всевозможных бед. Как там Джордан назвал Оливера и Сабрину? Милые, но вредоносные? Разве не относится то же самое и к самому Дэну?

Он вздохнул и, опершись подбородком на сплетенные пальцы, невидящим взглядом уставился на улицу. Нависшие над городом тучи, казалось, готовы были лопнуть проливным дождем, и повисшее в воздухе напряжение эхом отдавалось в позвоночнике Дэна. Его блуждающий взгляд упал на здание напротив дома дяди Стива, зацепившись за мазок белой краски. В голове зашевелились какие-то воспоминания, какой-то образ, о котором он от усталости напрочь забыл. Кажется, когда они приехали, на стене было граффити?

Он встал и, быстро убедившись, что друзья никуда не ушли, перебежал через дорогу, уворачиваясь от запрудивших улицу автомобилей. Приблизившись к зданию, он начал внимательно разглядывать неопрятное белое пятно на кирпичной стене. Он осторожно коснулся пятна пальцами, и на них остался белый налет наподобие порошка. Это была вовсе не краска, но нечто вроде плотного мела. Он помнил, что тут был череп и какая-то фраза на французском, хотя ему не удавалось ее вспомнить. Он содрогнулся при мысли о белой маске кролика, которая смотрела на него из-за стекла.

– Дэн! Дэн, что с тобой? Полиции нужно с нами поговорить!

Это был голос Эбби. Отчаянно жестикулируя, она звала его с противоположной стороны улицы.

Он кивнул и медленно попятился от стены, нащупывая в кармане телефон. Он начал писать сообщение Оливеру, ощущая, как в горле растет новый комок тревоги.

Мне необходимо, чтобы ты кое-что проверил, – написал он. – Посмотри на здание напротив. Что ты видишь?

– Комнаты перевернули вверх дном, но не взяли ничего, кроме ноутбука. Ни украшения, ни другую аппаратуру не тронули. Даже второй компьютер на месте. Может, скажете нам, что было в ноутбуке?

Дэн сидел в приемном покое больницы и нервно подергивал коленом. Чья-то рука схватила его за бедро, остановив эти хаотические движения, – он тряс весь ряд стульев. На него смотрело темное осунувшееся лицо Эбби. Какое-то мгновение он сопротивлялся нажиму ее ладони, но затем расслабил ногу.

– О чем ты думаешь? – тихо спросила Эбби.

Полицейский все еще был с ними. Он отошел в угол и говорил по телефону, а троица ожидала новостей о состоянии дяди Стива.

Джордан совсем потерял голову. Он беспрестанно мерял шагами комнату, стискивая в кулаке раздавленную банку из-под колы. До слуха Дэна донеслось еле слышное чирканье – Джордан теребил языком свой пирсинг. Это сухое пощелкивание сводило Дэна с ума.

– Ты знаешь, о чем я думаю. – Дэн перевел взгляд с потолка на измученное лицо Эбби. – Они забрали ноутбук с перепиской Джордана и Мэйзи.

– Я уже совсем ничего не понимаю.

Она вздохнула и потерла глаза, размазав тушь. Теперь, глядя на нее, можно было подумать, что она плакала.

– Самое главное – то, что Джордан придет в себя. В глубине души он понимает, что ты тут ни при чем, но именно сейчас ему необходимо найти виноватого и излить на него всю свою злость.

Эбби положила ладонь на спину Дэна и потерла его плечи.

– Дай ему время.

– Именно это я и собираюсь сделать.

Он откинулся, прижавшись спиной к ее ладони, понимая, что в данный момент это единственное, что не позволяет ему вырвать все волосы у себя на голове.

– И еще я собираюсь получить ответы на кое-какие вопросы.

– Мне не нравится, как это звучит. Что ты имеешь в виду?

– Посуди сама. Мэйзи Мур отдала мне статьи о моих родителях, и ее насмерть сбила машина. Моих родителей арестовали за то, что они сунули нос в дела какой-то компании. Потом они тоже погибли в автокатастрофе. Теперь в ту же самую ночь, когда Художники Костей попытались убить нас в магазине Оливера, кто-то напал на дядю Стива. Это означает, что тема интересует не только нас. Кто-то пытается спрятать концы в воду, Эбби. И для этих ребят эти концы – мы.

Он выпрямился, наблюдая за ногами Джордана, меряющими больничный линолеум.

– Дэн…

Чирк, чирк, чирк.

– Я не собираюсь совершать необдуманные поступки, – ответил он.

– Если ты это пообещаешь, мне будет гораздо спокойнее.

Дэн развернулся и посмотрел Эбби в глаза, ощущая, как замерла ее рука у него на спине. Она и в самом деле была такой красивой, а в этот момент еще и такой близкой, такой все понимающей, но в то же время невероятно измученной, что ему было очень трудно произнести эти два слова.

– Я обещаю.

Чирк, чирк, чирк.

Дверь в палату дяди Стива отворилась, и оттуда быстро вышла медсестра. Она улыбнулась Джордану одними губами и показала на палату у себя за спиной.

– Теперь вы можете войти, но ему необходим отдых.

Джордан рванулся к двери, и Эбби тоже встала.

– Ты идешь? – спросила она.

– Сейчас, только позвоню Полу и Сэнди. Расскажу, что случилось.

За две минуты он солгал ей уже второй раз.

Толстый металлический инструмент царапал его по зубам. Этот звук, напоминающий скрежет напильника по металлической поверхности, оглушительным эхом отдавался у него в голове. Он не мог ни закрыть рот, ни повернуть голову. Что-то удерживало его рот, раскрытый так широко, что, казалось, еще немного, и челюсть сломается. Он был привязан и совершенно беспомощен. Его глаза закатились, а напряжение в голове распространилось по всему распластанному телу. Затем он ощутил, как кто-то настойчиво и сильно тянет его зуб. И вот уже зуб вырван, и тянущее чувство сменяется резкой болью и хлынувшей кровью, наполнившей его рот вкусом меди.

Машину тряхнуло, и он проснулся. Как успел он заснуть во время такой короткой поездки? Видимо, он и сам не отдает себе отчета в том, насколько устал. Боль во рту не проходила, и он стиснул пальцами челюсть, лихорадочно ощупывая языком зубы. Все на месте. Все же этот сон на мгновение поколебал его решимость.

Тут он заметил, что на него смотрит таксист.

– Эй, может, ты скажешь, куда ехать? Или ты принимаешь меня за ясновидящего?

Дэн вытащил из кармана телефон и снова открыл GPS в поисках места назначения.

– Да. Извините. Здесь налево, потом еще три квартала по Рампарт. Этот дом должен быть справа.

Он дождался, пока Эбби и Джордан отключатся в больничной палате Стива. Оба, как котята, свернулись на низких стульях, и Дэн воспользовался возможностью улизнуть. Когда он вышел на улицу, раннее утро уже окрасило небо в оранжевые и пурпурные тона. Город просыпался.

Теперь такси катилось по сонному городскому кварталу, постепенно замедляя ход. И вот наконец пискнули шины. Дэн выглянул из окна, ощущая, как внутренности снова сводит ужасом, заставляющим усомниться в правильности принятого решения.

Оливер не ответил на сообщение, которое он отправил ночью, но кто знает, что там произошло после прибытия полиции. Скорее всего, они с Сабриной приводят в порядок магазин. Как бы то ни было, отступать Дэн не собирался. Он твердо знал, что в этом старом похоронном бюро что-то прячут, и хотел узнать, что именно.

– Спасибо, – произнес он, сунув водителю несколько банкнот. – Ожидать не надо.

Уже выйдя из такси, он ощутил инстинктивное желание сообщить кому-нибудь – кому угодно – о том, куда он отправился.

Привет, – написал он Оливеру.

В конце концов, ружье было именно у него, и он был одним из немногих, кто не разозлился бы на Дэна, получив это сообщение. Дэн отослал ему адрес, по которому он находится, и приписал, что абсолютно уверен в том, что знает, кто несет ответственность за разгром магазина, и что он находится у логова нападавших.

Он огляделся, отчасти чтобы убедиться, что его не подстерегают лунатики в масках, отчасти в поисках причин, не позволивших бы ему войти внутрь.

Но вокруг не было ничего подозрительного.

Он не обладал талантами Джордана к вскрыванию замков и взламыванию дверей, но кое-чему у него научился. Дверь на лестницу была заперта, но в стене имелось окошко, которое выглядело достаточно хлипким и, по всей вероятности, вело в то же помещение. Дэн подошел к горе ящиков из-под фруктов, которые наполнили мусором и бросили гнить в переулке, и оторвал от одного из них деревянную планку, намереваясь поддеть ею оконную раму. Поначалу окно не подавалось, но Дэну наконец удалось запихнуть планку в щель. Как он и надеялся, изнутри рама была полусгнившей и мягкой. Нескольких энергичных нажимов на конец планки оказалось достаточно, чтобы окно подалось, после чего он распахнул его настежь.

Он снова обернулся, обводя взглядом переулок. Одинокая кошка наблюдала за ним с забора, отделяющего задний двор здания от других таких же дворов. Но даже кошку, похоже, не слишком интересовало его занятие. Дэн развернулся и ударом ноги выбил сетку. При этом он потерял равновесие и свалился вниз, угодив в нечто напоминающее бак, полный старых махровых полотенец.

Подавив вопль ужаса, он тут же принялся барахтаться в этих полотенцах и наконец с трудом вывалился из бака на пол. В ту же секунду вскочив на ноги, он начал лихорадочно отряхивать рубашку и брюки, выбивая из них удушливые клубы пыли. Огромная коробка, в которую он рухнул, была до отказа заполнена старой бархатной тканью, напоминающей скатерти, но, вероятнее всего, являющейся украшением для гроба или алтаря. Что ж, ничего странного. Честно говоря, в этой просторной комнате, в которую он упал, не было ничего, что казалось бы странным. Она находилась чуть ниже уровня улицы, с потолка свисали обвитые паутиной люстры, а деревянные панели на стенах и прочая отделка явно были старинными. Он представил себе сотни, может быть, тысячи семей, которые побывали в этих стенах за долгие годы, оплакивая своих усопших и прощаясь с ними навсегда. Темные полосы на полу указывали, где когда-то стояли скамьи для родственников и друзей покойника, а ведущая к гробу ковровая дорожка, которую неплохо было бы пропылесосить, все еще была на месте, хотя и сбилась немного в сторону.

В грязные окна проникало достаточно света, чтобы он смог найти дверь в узкий коридор, ведущий в другие комнаты. Повернув направо, он зашагал вглубь здания. Было ясно, что в обратном направлении этот коридор привел бы его в вестибюль, а затем и к главному входу в похоронное бюро. Он ступал осторожно, стараясь не скрипеть досками. Судя по пыли, взлетающей под ногами и осыпающейся со стен даже от самого легкого движения воздуха, здание уже много лет стояло заброшенным.

В конце коридора его ожидала открытая дверь.

Дэн на мгновение замер в проеме, осматривая высокие – от пола до потолка – деревянные шкафы конторы. Почти всю длину помещения занимал внушительный деревянный стол, окруженный старыми мягкими стульями. Казалось, они стоят в том положении, в котором их оставили люди, когда-то вставшие с них в последний раз. Видимо, именно здесь владельцы принимали заказы на свои услуги и продавали гробы. Было очень странно видеть здесь всю эту мебель. Разумеется, стол был тяжелым, но наверняка его можно было бы продать антикварам, ради чего стоило потрудиться и извлечь его отсюда.

Впрочем, он тут же забыл о столе, ощутив спиной странный холод. Но это не было случайным порывом сквозняка. Дэн сразу понял, что позади него сгущается какая-то холодная энергия. Он обернулся и почувствовал, как сердце сжалось и замерло, а затем снова учащенно забилось. У него даже рот приоткрылся от неожиданности, потому что он снова оказался лицом к лицу со своим отцом.

Но Маркус его не заметил. Он подобно вздоху прошел сквозь Дэна, входя в кабинет. Дэн обернулся, зачарованно наблюдая за тем, как призрак отца атакует ящик за ящиком. Маркус явно что-то искал.

– Эви, ты уверена, что это здесь? – произнес он.

Его звучный баритон был окрашен странными вибрациями. Казалось, слова эхом отзываются внутри самих себя, как будто прилагая усилия к тому, чтобы преодолеть время и достичь слуха Дэна.

– Помоги же мне, черт возьми! У нас нет времени.

Затем он замер, поднявшись с колен. Маркус обернулся к чему-то или кому-то и обнял то, что должно было быть другим телом, хотя было лишь воздухом.

– Я не хотел на тебя кричать. Просто я… Из-за этой истории я постоянно на взводе. Пообещай мне, что мы уедем. Пообещай, что мы сможем выбраться из города, как только твое любопытство будет удовлетворено.

Его отец склонился, чтобы кого-то поцеловать, грустно улыбнулся и снова принялся обшаривать ящики шкафов. Дэн подобрался ближе, желая разглядеть отца и убедиться в том, что ему все это не мерещится. Но он не верил, что мозг способен на такие шутки. Он видел Маркуса совершенно отчетливо, гораздо отчетливее, чем были предыдущие видения. Возможно, потому что эти события произошли позже, уже после того, как они прятались в Арлингтонской школе, или потому что по какой-то причине контакт здесь был сильнее. Он этого не понимал, но продолжал смотреть на отца, и его сердце сжималось от ощущения потери.

– Ты его нашла? О, слава богу! Покажи… – Маркус развернулся и направился в другой конец конторы. Дэн увидел, как отец потянулся к шкафу и дернул за ручку. – Надпись стерлась, но это, должно быть, то, что нужно. Погоди. Что это? Ты это слышишь? Эви, надо бежать. Только… проклятье, Эви! Оставь! У нас нет времени!

Он был готов поклясться, что его отец – эфемерная голубая тень и все же его отец – обернулся и посмотрел ему в глаза.

– Нам пора. У нас нет времени!

Как и в прошлый раз, он исчез так же неожиданно, как появился. Дэн содрогнулся при мысли о том, что он способен порождать эти воспоминания, просто появляясь в нужное время в нужном месте. Но в прошлый раз отец ему кое-что показал. Возможно, это сработает и сейчас.

Дрожащей рукой он потянул на себя последний ящик, к которому прикасался Маркус. Он оказался полон папок, расположенных в алфавитном порядке и снабженных выцветшими, но вполне отчетливыми ярлыками. Он пробежал по ним пальцами, осторожно листая ярлыки и остановившись на АРМАНЕ – АШПЕН.

Одна папка торчала под странным углом. Видимо, оттого, что его мать пыталась ее вытащить. Как и сказал его отец, надпись прочесть было невозможно, и, не считая загогулины, которую кто-то ручкой нарисовал на обложке, папка была безымянной и напоминала расплющенное улыбающееся лицо.

Дэн оглянулся в сторону дверного проема, ведущего в коридор. Никого. Он торопливо выдернул папку из ящика и замер, не зная, как поступить – забрать с собой или прочитать прямо здесь. Любопытство взяло верх над осторожностью, и он извлек из папки верхние страницы. Это были документы, касающиеся похорон людей по фамилии Аш. В нескольких первых документах шла речь о людях, родившихся в шестидесятые. Все они вполне могли приходиться его матери близкими родственниками. Возможно, сестрами, братьями или кузенами. О боже. Они все умерли друг за другом между 1990 и 1995 годами. Директор агентства записал причины смерти – погибла в астокатастрофе, погиб в автокатастрофе, утонула, купаясь в море, умер от передозировки…

Это наводило на размышления, но ничего не объясняло наверняка и ничего не доказывало. Тут должно быть еще что-то, чего я пока не вижу. Так думал Дэн. Он продолжал просматривать записи семьи Аш в поисках чего-нибудь странного. Когда это не принесло результатов, он начал искать параллели.

И тут его ожидало открытие.

В случае с последними смертями директор организовал доставку останков в здание агентства. И каждый раз за ними отправлялся один и тот же водитель. Стэнтон Финноуэй. Брат? Кузен? Это не имело значения.

– Я это знал, – прошептал Дэн, сгребая документы и беспорядочно запихивая их в папку. – Ублюдок.

В коридоре скрипнула половица.

– Обзываемся? С чего бы это?

Почему Дэн решил, что у него есть время? Разве отец не предупредил его об обратном? Шаг, который он услышал, сделала Тамсин. Финноуэй уже стоял у него за спиной. Дэн понял, что в ловушке, при этом численное преимущество также было не на его стороне. Сомневаться в том, что член совета легко одолеет его в драке, не приходилось.

Он попятился к шкафу, закрыв дверцу спиной.

– Существует какая-то особая причина, по которой ты посягаешь на мою собственность? – поинтересовался Финноуэй, бросив взгляд на бумаги в руках Дэна. – Или ты просто вышел погулять?

– Вам ведь не удастся это исправить или приукрасить, верно?

Дэн пытался оценить свои шансы добежать до двери. Тамсин не была особо мускулистой, но такая, как она, вполне могла носить при себе оружие.

– Что верно, то верно. – Финноуэй кивнул на руку Дэна и стиснутые в ней старые документы. – Я так полагаю, ты считаешь, что нашел что-то важное? Это очень трогательно. Я действительно тронут. Знаешь почему?

– Да мне наплевать, – пробормотал Дэн.

Он мог попытаться медленно обойти стол, но это заняло бы целую вечность. Мелькнула мысль, что Оливер может попытаться его разыскать, но рассчитывать на это смысла не было. В этом богом забытом городе он мог полагаться только на самого себя.

– Я тронут, потому что ты действительно подобрался так близко, – пояснил Финноуэй, жестом приглашая Тамсин подойти ближе.

Он был одет в длинное легкое пальто, под которым можно было бы спрятать любое оружие. Он улыбнулся и щелкнул пальцами. Пальцами, затянутыми в перчатки, – отметил про себя Дэн. – Перчатки из гладкой черной кожи.

– Так близко. Я прав? Когда ты обернулся, у тебя было совершенно непередаваемое выражение лица. Изумление, которое тут же сменилось ужасом. Вот в чем заключаются настоящие открытия.

Кровь отхлынула от лица Дэна.

– Тамсин, если тебя не затруднит.

Она оказалась быстрее, чем можно было предположить. Движением, напоминающим бросок змеи, она дотянулась до него через плечо Финноуэя. Он увидел в ее руке крохотную блестящую иглу и тут же ощутил укол в шею.

Он успел обернуться и увидеть, как кроваво-красные губы ассистентки изогнулись в улыбке. Затем пол оказался у него под спиной, а собственный подбородок ударил его по груди, как профессиональный боксер. Он не мог отвести глаз от туфель ассистентки. Они были такими… такими остроносыми…

– Неплохая находка, – услышал он низкий голос Финноуэя, донесшийся из внезапно окутавшей его непроглядной и тошнотворной темноты. Казалось, он тонет в густой смоле. – Но для того, чтобы списать долг мальчишки, этого недостаточно.

Он приходил в себя дважды. Первый раз, когда где-то с грохотом распахнулась дверь. Он вздрогнул и открыл глаза, на мгновение увидев расплывающуюся белоснежную стену и безликое лицо, освещенное сзади мощным лучом белого света. В воздухе сильно пахло антисептиками, сквозь которые он ощутил запах мяты, почему-то всколыхнувший воспоминания о детских страхах.

– Я не верю своим глазам. Как я мог это упустить? Еще один Аш. Об этом необходимо было позаботиться много лет назад. Но никогда не поздно довести дело до логического завершения.

Затем появилось еще одно лицо. Оно было гораздо крупнее и сияло ярче остальных. Дэну казалось, что он смотрит в бездну… нет, на черный мерцающий шар, напоминающий звездное небо… А затем лицо превратилось в человека. Человек тяжело дышал и нес его на руках… его окружали какие-то глубоководные звуки, но вдруг раздался темный мужской голос, заставивший его внутренне съежиться.

– Что тут, черт возьми, происходит? Кто ты такой? Остановите его!

Неодолимая тошнота снова заставила его уснуть.

Когда он проснулся во второй раз, прямо перед ним парили два знакомых лица. Ему понадобилось невероятно много времени, чтобы разглядеть больше. Он долго качал головой, тщетно пытаясь сосредоточиться.

– Думаю, он просыпается.

Это был голос Оливера. Он показался таким родным, что Дэн едва не разрыдался. Он в безопасности. Слава богу, он в безопасности. У него безумно болела кисть руки, но, по крайней мере, он уже не был в когтях Финноуэя.

Наконец ему удалось разглядеть знакомые темные глаза Оливера. Парень стоял на коленях возле матраса, на котором лежал Дэн. Оливер положил руку ему на плечо и осторожно потряс. Его глаза казались огромными, и они встревоженно всматривались в лицо Дэна.

– Я знаю, что ты еще слаб, но необходимо, чтобы ты попытался вспомнить.

– Что вспомнить? – прохрипел Дэн. Горло саднило, как будто он наглотался острых камней. – Где я?

– Ты у меня дома, и тебе ничего не угрожает. Все будет хорошо. Мне только нужно, чтобы ты кое-что вспомнил. Он должен был что-то сказать. Произнести какие-то слова. Наш долг списан? Мой долг списан?

У Дэна кружилась голова от попыток понять, чего добивается Оливер. Ему не удавалось ничего вспомнить, всплывали лишь какие-то обрывки событий и голосов. Он беспомощно моргал, глядя на Оливера.

– Я не понимаю… Оливер, ты меня спас. Ты… Я и представить не могу, что могла сделать со мной эта злобная тварь. Меня чем-то накачали, а потом… Я почти ничего не помню. Я ничего не помню.

– Не помнишь? – Оливер сел на пятки, затем вскочил на ноги и принялся возбужденно ходить по комнате. – Нет, тут что-то не то. Он должен был это сказать. Этого должно было хватить. Я был уверен, что тебя ему достаточно.

Достаточно? Дэн моргнул, пытаясь сосредоточиться на лице Оливера. От его рубашки почему-то пахло мятой, как будто он только что вышел из кабинета стоматолога. От попытки следить за мечущимся по комнате Оливером у него снова все поплыло перед глазами.

– Оливер… О чем ты говоришь?

Владелец магазинчика замер как вкопанный, а затем, ломая руки, обернулся к нему. Он подошел к матрасу и снова упал на колени.

– Дэн, что я натворил!

Вспышками начали возвращаться утренние воспоминания. Теперь все происходило в обратном порядке. Он ощутил жар иглы, прокалывающей его шею, затем холод проходящего сквозь него призрака отца. Имя Финноуэя на тех похоронных документах. Документах, которые наверняка уже исчезли.

Неплохая находка. Но для того, чтобы списать долг, этого недостаточно.

– Я не понимаю. Ты меня спас, – пробормотал Дэн, калачиком сворачиваясь на постели.

– Мне жаль, но это не так.

Дэн в ужасе отпрянул, уже не веря в безопасность, о которой говорил Оливер. Неужели он угодил из огня да в полымя?

– Но я не понимал, какой я идиот, пока не обнаружил тебя без сознания у себя на крыльце. Убедившись, что ты жив, я обрадовался. Нет, вру. Мне стало страшно. Но сейчас я рад.

Дэну по-прежнему казалось, что Оливер говорит на каком-то совершенно незнакомом языке, а его собственная голова набита ватой, потому что он не понимал ни единого слова.

– Погоди – ты меня «обнаружил»?

– Да, какой-то добрый самаритянин оказался настолько любезен, что водрузил твою задницу прямо мне на порог. В отключке и перебинтованного. Такой посылки я уж точно не ожидал.

Оливер провел ладонями по лицу и потер лоб.

– Но кто это сделал? – прошептал Дэн. – Кто мог прийти мне на помощь, а затем просто так оставить меня и уйти?

– Я не знаю, кто это сделал, но этому человеку ты обязан жизнью, уж можешь мне поверить, – ответил Оливер. – Большинство из тех, кто связывается с Финноуэем, живыми от него не выходят.

– Откуда ты знаешь? – раздраженно пробормотал Дэн.

Он до сих пор ломал голову над фразой «в отключке и перебинтованного», но у него начало складываться впечатление, что друзья были правы и, доверившись Оливеру, он совершил ошибку.

– Перебинтованного, – прошептал он, пытаясь приподняться на подушках.

– Да, – мягко произнес Оливер, осторожно взяв руку Дэна и приподняв ее так, чтобы Дэн ее увидел. Кисть руки была туго перебинтована. Белоснежный бинт был застегнут на ладони крохотным металлическим зажимом. Из массивной повязки торчали розовые пальцы. Все, кроме одного. Там, где должен был находиться мизинец, было пустое место. Дэн смотрел на свою кисть, ощущая, как притихшая было пульсирующая боль возвращается и быстро распространяется по руке до самого локтя.

Теперь у них и мои кости.

– Он его забрал.

Оливер не ответил, и, если бы у Дэна было хоть немного сил, он бы выскочил из постели и принялся бы его трясти.

Комната над магазином, в которой, судя по всему, жил Оливер, была тесной и низкой, с единственным грязноватым окном, выходящим в переулок. Вдоль стен стояли книжные шкафы с набитыми до отказа полками. Пошел дождь, и капли барабанили по стеклу. По мере того как усиливался ветер, нарастало и их умиротворяющее крещендо. С потолка свисало несколько лампочек без абажура, а на свободных участках стены виднелись черно-белые фотографии незнакомых Дэну людей. Наверное, родственников Оливера. Некоторые из снимков были такими старыми, что, вероятно, относились к эпохе открытия магазина.

– Послушай, Дэн. Я сейчас расскажу кое-что такое, что тебе не понравится. Ты просто выслушай, а ненавидеть меня будешь потом, хорошо?

Дэн содрогнулся под одеялом. Он не хотел слушать. У него не было выхода, но он все равно ничего не хотел знать. Постичь то, что он видел, глядя на свою руку, не получалось, и слова Оливера, по крайней мере, отвлекали его от того факта, что все равно придется с этим смириться.

– Вот коробка, которую ты хотел получить, – произнес Оливер, подходя и усаживаясь на шаткий стул рядом с матрасом. – Но это не совсем то, что я тебе сказал.

Оливер откашлялся и выпрямился на стуле. У его ног ожидала картонная коробка – потрепанная, грязная и пустая.

Оливер попытался протянуть ему чашку чая, стоявшую на тумбочке рядом с постелью, но Дэн отказался. Теперь он не хотел от Оливера ничего. Да, ему была нужна коробка, все верно, но теперь было ясно, что коробка – всего лишь какая-то уловка.

– В ней ничего нет, – произнес Дэн, с трудом отводя взгляд от коробки и глядя в глаза Оливеру. – Это шутка?

– Но была эта коробка. Дэн, пожалуйста, ты должен позволить мне все объяснить.

– Я должен? – Он рассмеялся сухо и саркастично, закатив глаза к потолку. – Да, пожалуй, должен, поскольку я даже не уверен, что ноги мне сейчас повинуются. Надеюсь, что они все еще на месте.

– Он взял только палец.

– Почему? Почему только это?

Оливер в упор посмотрел на него и облизал губы, прежде чем ответить.

– Потому что это все, что ему необходимо. Это зависит… Иногда мы берем гораздо больше, чем палец, но на это всегда есть свои причины. Обычно причина нам неизвестна. Зато она известна Финноуэю.

– Нам?

– Да, Дэн, нам. Это часть того, что я пытаюсь тебе рассказать. Я связался с этими Художниками Костей, как тебе и говорил. Но я никогда не прекращал на них работать. История, которую я вам рассказал… Она была не совсем правдива. Кое-что мне пришлось выдумать.

Дэн подтянул колени к груди, помогая себе левой рукой. Он подумал, что придется привыкнуть какое-то время обходиться без правой руки. Пока что от одного взгляда на нее переворачивалось все внутри, и по мере того, как к рукам и ногам возвращалась чувствительность, боль становилась нестерпимой.

– Пока что я все еще накачан лекарствами и не могу тебя двинуть, так что, будь добр, воспользуйся этим преимуществом.

– Бить меня не обязательно, – произнес Оливер, поднимая руки в знак капитуляции. – Ты не сможешь сделать мне хуже, чем я себя уже чувствую. Хотя тебе от этого не легче.

– Джордан говорил, что тебе нельзя доверять. О Боже, он тебя вычислил в первый же день.

– Ты все еще не понимаешь. Дело не во мне. Или не только во мне. Это все началось с наших семей. Моего дедушки и твоих родителей. Их всех преследовали за то, что они перешли дорогу Художникам Костей, а Художники Костей никогда и никому ничего не прощают, пока долг не уплачен сполна. Я пытался избавиться от этого долга и начал по мелочам помогать Мике. Когда они приказали мне красть кости, я действительно пытался отвертеться. Но Финноуэй меня не отпустил.

Дэн молчал, надеясь, что если наберется терпения, то рано или поздно этот кошмар закончится и он окажется в квартире дяди Стива, в теплой безопасной постели с тарелкой пончиков, и все его десять пальцев будут при нем.

– О каком именно долге идет речь?

Оливер кивнул на фотографии на стене позади Дэна.

– Видишь ту статую? Она находится в парке меньше чем в шести кварталах отсюда. Это мой дед, Эдмунд Беркли. Он был лавочником, потом юристом, потом одним из самых справедливых судей, которых только можно себе представить. Этот город его любил и полюбил еще больше, когда он избавил его от Джимми Орсини и его банды контрабандистов и грабителей.

Это имя вывело Дэна из полусонного состояния. Он приподнялся, пытаясь сесть ровнее.

– В том сражении мой дед был на правильной стороне, стороне закона. Джимми не окончил свои дни в тюрьме, как ему было предписано приговором. Он умер во время перестрелки, когда сообщники пытались его оттуда вытащить. Что вполне устроило большинство законопослушных горожан.

– Я слышал эту историю, – произнес Дэн, и брови Оливера взлетели вверх. – Эбби исследует историю Орсини в рамках своего фотопроекта. Мы даже нашли в Шривпорте старую статью о нем с этим жутковатым стишком о Художниках Костей.

Оливер вздохнул и почесал подбородок, снова кивнув на снимок с памятником деду.

– Я не знаю, догадывался ли он, насколько серьезна история Джимми. Когда мой дед упек его за решетку, Джимми был уже стариком. Но он был одним из основоположников этого бизнеса. Черт, в этом проклятом стишке он мог быть хоть королем расхитителей могил. Дело в том, что он торговал не только джином и наркотиками, но и человеческими костями тоже. Он приписывал им магические свойства.

Дэн медленно кивнул.

– Именно это мадам А и сказала Джордану. Я подозреваю, что тебе известно о них больше, чем ей.

– Гораздо больше. Больше, чем мне хотелось бы.

– Выходит, когда твой дед отправил Орсини в тюрьму, остальные Художники Костей пришли туда за ним? – произнес Дэн. – Но какое, черт возьми, отношение это имеет к моим родителям?

– Художники Костей – это династия. У них семейный бизнес. Они завозят сюда выпивку и наркотики с незапамятных времен, и они будут это делать здесь всегда. Но теперь это не просто шайка бандитов. Они хорошо организованы и, как я уже сказал, затаили злобу. – Оливер потянулся и достал из-под своего стула полупустую бутылку рома. Сделав глоток, он вытер губы тыльной стороной ладони. – Они хотят уничтожить всю мою семью за то, что сделал мой дед, а твою – за то, что сделала твоя мать.

– Что сделала моя… – Дэн умолк. Ну конечно. Как назвала Мэйзи Мур корпорацию «Тракс» в своей статье? Шайкой современных контрабандистов? Мать Дэна обнаружила компанию, которая годами продвигала на Юг и в Новую Англию медикаменты, не прошедшие клинические испытания. Бруклин также их получал, когда там работал главврач Кроуфорд. Но она восстановила против себя не просто коррумпированную корпорацию, а мощный тайный культ.

Несколько мгновений Дэн не мог произнести ни слова. У него в голове царил хаос. Целый год он считал, что в его жилах течет ядовитая кровь Кроуфордов, что наследие главврача обрекает его на жизнь парии. Теперь он понял, что то же самое касается и Ашей, его семьи по линии матери.

– Значит, твой отец… Сабрина сказала, его сбил пьяный водитель?.. – спросил Дэн, пристально глядя на Оливера.

– Я не знаю, как пьяный водитель может спокойно и без приключений проехать через всю дамбу, а потом – бам – решить выехать на соседнюю полосу. Но водитель с места аварии скрылся. Повесить преступление было не на кого. Ты понимаешь, что я хочу сказать? То же самое касалось и пары, внезапно сорвавшейся в автомобиле с высокого утеса.

Он произнес это, мрачно глядя Дэну прямо в глаза.

Моих родителей убили. И хотя в глубине души он подозревал это и раньше, узнать об этом как о свершившемся факте оказалось гораздо труднее. Это было все равно, что смириться с тем, что у него теперь нет мизинца.

Но вскоре отчаяние сменилось гневом.

– Ты все это знал? Выходит, я был для тебя чем-то вроде наживки? – Он поднял перебинтованную руку и сунул ее в лицо Оливеру. – Это произошло по твоей вине!

Оливер покачал головой и осторожно оттолкнул руку Дэна.

– Когда я впервые услышал от Мики, что ты можешь мне помочь, я подумал, что, возможно, ты располагаешь какой-то информацией, которой я мог бы оплатить свой долг. Или, во всяком случае, продать ее, как это делал Мика. Я обнаружил вашу палатку именно там, где и сказал мне Мика. Вот только я сомневался, стоит ли тебя во все это впутывать. Затем ты пришел в мой магазин в тот самый первый вечер и сказал, что твоя фамилия Кроуфорд. Вот тут до меня и дошло. Незадолго до этого я увидел на складе коробку с надписью КРОУФОРД И АШ. Вот в тот вечер я тобой и заинтересовался.

Оливер встал и поднял с пола бутылку с ромом. Поворачивая ее в разные стороны, он разглядывал полуотклеившуюся потертую этикетку.

– Мы все знаем, какие семьи в этом списке – какие долги Художники Костей до сих пор не взыскали. Аш – одна из таких семей. Мне очень жаль, но ты сказал, что Мика умер, и ты ничем не мог мне помочь. Но как только до меня дошло, что ты сын Эвелин Аш, вещи которой хранились на складе моего отца, я понял, что ты моя последняя надежда вырваться из их когтей. И теперь эта надежда умерла.

Дэн хотел вскочить. Ударить его. Убить его. Он не мог даже шелохнуться – его буквально парализовало осознание того, что все это – смерть Мэйзи Мур, нападение на Стива, его собственный отрезанный палец – произошло потому, что Оливер его сдал.

– Ты отдаешь себе отчет в том, насколько ты эгоистичен и жесток?

Оливер смотрел на него широко раскрытыми глазами, в которых светилось отчаяние. Он перевел взгляд на пол, а затем на перебинтованную руку Дэна.

– Теперь я это понимаю. Я думал, что какой-то незнакомец – справедливая цена за возможность вернуться к нормальной жизни. Но ты больше не незнакомец. – На глаза Оливера навернулись слезы. Затем он их сглотнул, а когда снова посмотрел на Дэна, его лицо было лишено всякого выражения. – Как бы то ни было, даже после тебя Финноуэй не простил мне долг. Теперь ясно, что он никогда этого не сделает. Дэн, мне так жаль. Я предал Мику, я предал доверие отца, и я предал тебя. Мне не остается ничего, кроме как пообещать, что я все исправлю, и исполнить свое обещание.

– Исправишь? – задохнулся Дэн.

Оливер собирался использовать его, как… как предмет торга! И теперь он просто собирался извиниться?

Дэн перекатился на спину, отсутствующим взглядом уставившись в потолок. Возможно, прошлым летом ты тоже был способен на такой поступок, если бы это означало возможность избавиться от зловещей тени главврача, разве нет? Даже сейчас – готов ли ты пожертвовать одним человеком ради того, чтобы эти кошмары – Бруклин, Алые и вот теперь Художники Костей – прекратились?

Дэн знал, что способен и что готов. По крайней мере, выбор Оливера, хотя Дэн ни за что бы с этим не согласился, начал обретать ужасающий смысл. Это было несправедливо и неправильно. Но если на одной чаше весов жизнь постороннего человека, а на другой – твоей семьи? Совершенно дикая ситуация.

– Забавно. Финноуэй тоже меня о тебе предупреждал.

Голос Дэна срывался, но он должен был это сказать.

– Скорее всего, он сделал это совершенно искренне. Этот человек – чудовище, но чудовище со своим кодексом чести. – Голос Оливера звучал хрипло и слабо. – Он понятия не имел, кто ты такой, пока я ему не сказал. А потом, сегодня утром, когда ты прислал сообщение, что идешь в похоронное бюро, я сообщил ему, где ты находишься.

– Что ж, мне повезло уцелеть. Это уже кое-что. С этого и начнем.

– Это еще не все.

Дэн вспомнил пророческие слова Джордана. Всегда есть что-то еще.

– Осмелюсь спросить, что еще.

Дэн услышал столько, что уже не понимал, на сколько еще его хватит.

– Твой палец необходимо вернуть.

Темная тень скользнула по лицу Оливера. Его мальчишеские черты заострились и стали жесткими. Стиснув зубы, он играл желваками.

– Если Финноуэй не сделает из него талисман, то использует в других целях. Он слишком умен. Он ничего не делает просто так. И на то, чтобы отнять у тебя палец, тоже есть причина.

– Вернуть палец? – взревел, не сдержав возмущения, Дэн. – Как ты себе это представляешь? В любом случае, худшее уже произошло. Пришить его обратно все равно не удастся.

– Подумай, Дэн. Подумай о Мике.

– Ты думаешь, что они используют скелет Мики, чтобы посылать нам сообщения? А теперь они будут использовать еще и кости моего пальца? Для чего? Все эти талисманы – просто сказки. Страшные истории для детей. Даже Финноуэй так говорит.

– Финноуэй тебе солгал, так же как и я. По нашему обыкновению.

Оливер горько усмехнулся и отпил из бутылки.

– Эти люди пойдут на все, чтобы до тебя добраться. У них не только твои кости. У них теперь есть твой отпечаток пальца, кровь, ДНК… Даже если все остальное – пустые россказни, то твои плоть и кровь вполне материальны. Я никогда не видел, как изготавливают талисман – я слишком мелкая фигура, – но их делают, и они работают. Это я знаю точно.

Дэн вздохнул, вспоминая профессора Рейес и ее одержимость хрустальными бусами Модира. Случаются и более странные вещи, размышлял он.

– Полагаю, я вынужден тебе верить, даже если мне очень и очень этого не хочется. – Он опустил голову на левую ладонь. – Так как же мне его вернуть?

– Если честно, то я не знаю, – пробормотал, отворачиваясь, Оливер. – Но надо это сделать, и поскорее.

– Я согласен. Но сначала вот что. Я знаю двух людей, которые вот в этот самый момент очень обо мне беспокоятся.

– Мы должны пойти с этим в полицию.

По крайней мере, теперь Джордан с ним разговаривал, и это уже было хорошо. Впрочем, Дэн подозревал, что этим фактом в значительной степени обязан своему недостающему пальцу. Перед тем как уйти от Оливера, он снял бинт и обнаружил, что рана обработана и, похоже, вполне профессионально зашита. Понятия не имея, как быть, Дэн снова ее забинтовал и выпил несколько таблеток аспирина. Он изо всех сил старался не думать о своей утрате. Джордану хватило одного взгляда на искалеченную руку Дэна, чтобы прекратить вражду.

Дядя Стив шел на поправку, и его должны были выписать, как только появится кто-нибудь, способный снять его капельницу, после чего бывшему спецназовцу предстояло отправиться домой с приказом отдыхать и принимать обезболивающее. Полицейские сказали Джордану, что его дяде повезло, поскольку он отделался несколькими ссадинами и большой шишкой на затылке. Это заставило Дэна вспомнить о кодексе чести Финноуэя, который упомянул Оливер.

– И что я там скажу? – спросил Дэн. В их разговор то и дело врывались голоса медсестер. Дэн бросил шоколадный батончик на стул рядом с собой и вздохнул. – Я уверен, что Финноуэй достаточно умен, чтобы избавиться от малейших следов моего присутствия в том похоронном бюро. Если он не станет ходить по улицам, размахивая моим пальцем, я думаю, у нас против него ничего нет.

Дэн еще не успел ошеломить друзей сообщением, что палец у Финноуэя необходимо отнять. Отчасти потому, что и сам осознавал безумие этой затеи и слова застревали у него в горле, отчасти потому, что понимал – такая перспектива сделает их положение еще более безнадежным.

Эбби, сидя напротив, молча смотрела на друга. Как и остальные, она провела ночь на больничном стуле. Впрочем, это не имело значения. Безумный внешний вид друзей вполне соответствовал тому, что они ощущали.

– Возможно, нам ничего не удастся доказать, но, обратившись в полицию, мы его слегка притормозим, – наконец произнесла она.

Джордан откинулся на спинку стула, барабаня ногой по полу.

– Кто знает, возможно, у него имеется какая-нибудь судимость, о которой нам неизвестно.

– Эбби, он баллотируется в муниципалитет. Я готов побиться об заклад, что все его скелеты спрятаны в надежном месте, а не висят дома в шкафу, – возразил Дэн, содрогнувшись от собственных слов.

– В любом случае уехать мы не можем! – Джордан хлопнул ладонью по спинке стула Эбби, заставив девушку вздрогнуть. – Дэн, теперь это мой дом. К родителям я не вернусь ни за что на свете. – Джордан понял, что сказал, и понизил голос. – Кроме того, тебя мы здесь тоже не оставим.

Дэн понимал, что друг пытается его подбодрить, но слова лишь привели его в ужас, напомнив о том, что он угодил в западню, из которой нет выхода.

– Что, если мы сумеем найти доказательства, что тебя покалечил Финноуэй или что он связан с этими преступниками…

– Художниками Костей, – подсказал Дэн.

Рука начала пульсировать острой болью, и он содрогнулся.

– Да, что, если мы сможем это доказать? – закончила вопрос Эбби.

Избегая встречаться взглядом с ее исполненными мольбы глазами, Дэн поднял со стула батончик и принялся теребить разорванную обертку.

– Эбби, это все происходит тут уже много лет. Несколько поколений. Если даже у нас все получится и Финноуэй отправится в тюрьму, то его место просто займет кто-то другой.

– Разумеется, это не пораженческие настроения. Нет, ничуть, – пробормотал Джордан.

– Но это правда.

Они совсем приуныли, осознав всю безвыходность положения.

Оливер и Сабрина предложили немного выждать и снова попытаться забросить Финноуэю наживку, только на этот раз они собирались прийти в условленное место вместе с Дэном. Он понятия не имел, можно ли настолько доверять парочке. В этом главная проблема с однажды солгавшими людьми. Поверить им снова почти невозможно. Дэн смотрел на Джордана и Эбби, спрашивая себя, как удалось сохранить эту дружбу, невзирая на тайны и ложь последних двенадцати месяцев. Если учитывать это, возможно, Оливер и Сабрина действительно заслуживали доверия.

Хотя, если говорить начистоту, выбирать не приходилось. Необходимо было действовать очень быстро.

– Ну, хорошо, мы можем попытаться собрать доказательства, – тихо произнес Дэн, закрывая, а затем изо всех сил зажмуривая глаза. – С чего начнем?

Домом это, разумеется, назвать было нельзя, но после вчерашних испытаний возможность снова войти в маленькую комнату для гостей в квартире дяди Стива показалась Дэну неслыханным везением. Стив был так накачан обезболивающими, что не заметил ухищрений Дэна, к которым тот прибегал, пряча от него свою правую руку. Стареющий хиппи укутался в пушистый халат, переобулся в тапочки и, прихватив игровую приставку, перебрался в гостиную. Всю прошлую ночь друзья ухаживали за ним – приносили сок и еду и заботились о том, чтобы хозяину дома было удобно.

Лучи утреннего солнца скользнули по ковру. Эбби и Джордан сидели на полу гостевой комнаты с чистыми блокнотами в руках, приготовившись записывать слова Дэна, просматривающего материалы, доставшиеся от Мэйзи Мур. На этот раз он не умолчал о связи между корпорацией «Тракс» и Бруклином. Факт, как он и ожидал, потряс друзей до глубины души. По крайней мере, Дэн мог гордиться тем, что эта сторона деятельности Художников Костей известна благодаря его родителям.

Но родители были гораздо лучшими исследователями, чем Дэн и его друзья. Лежащие перед ним документы были так запутанны и неоднозначны. Парень чувствовал, что силы неравны, и это действовало угнетающе. Враг был гораздо хитрее. Дело продвигалось медленно, а тем временем его палец оставался в полном распоряжении Финноуэя, который уже наверняка решил, как именно уничтожит очередного Аша.

Дэн зажмурился. Мика, ты умолк именно тогда, когда мне больше всего нужна твоя помощь. Ведь твое тело у них, верно? Что мне делать? Как мне его отнять?

– Что, если мы займемся прошлым Финноуэя? – произнесла Эбби. – Я уверена, мы там что-то обнаружим. Можно воспользоваться компьютером в кабинете дяди Стива. Или я могу просто найти его в своем телефоне.

– Нет! – Дэн свалился с матраса, едва не выбив телефон у девушки из рук. Левой рукой он неловко отнял его. – Ты что, до сих пор не поняла? Они не прощают и не забывают. Если они застанут тебя копающейся в его прошлом, это только усугубит ситуацию.

– Господи, я об этом даже не подумал! – воскликнул Джордан, глядя на друзей широко раскрытыми глазами. – Не хочу показаться ужасным эгоистом, но мне не улыбается стать для них мишенью. Или подставить свою семью.

Дэн молчал, размышляя, что, вероятнее всего, думать об этом слишком поздно. Он понятия не имел, насколько разборчивы в средствах эти люди. На дядю Стива уже напали.

Что, если его, Эбби и Джордана внесли в список людей, подлежащих уничтожению? Что, если костокрады нападут на его мать и отца? На людей, принявших Дэна, как родного сына, после того как от него отказалось множество опекунов? Дэн не мог этого допустить. Пол и Сэнди были к нему очень добры. Им не было дела до происхождения пасынка. Они начали общение с чистого листа.

– Вот именно, – еле слышно произнес он.

Эбби попыталась встретиться с ним взглядом, но он отошел от девушки и отвернулся к окну.

– Что ты имеешь в виду, Дэн?

– Художники Костей преследуют меня за то, что сделали мои биологические родители. Вы не имеете и не обязаны иметь к этому никакого отношения. Если Джордан хочет здесь жить, он должен начать с чистого листа.

Дэну казалось, что он составил эту речь раньше, только не мог припомнить текст. О Боже, кое о чем он все же вспомнил… Быстро подойдя к своим вещам, он достал лекарство. Хорошо, что бандиты его не забрали.

Он бросил в рот таблетку и проглотил ее, не запивая водой. Затем он выскочил из комнаты, хорошо понимая, что выглядит капризным мальчишкой. Но ему уже было все равно. Он остановился на площадке, занеся правую руку над перилами. Ему никак не удавалось упорядочить мысли, роящиеся в голове и соперничающие за право первенства. Рука коснулась перил, и рана вспыхнула болью. Он выругался и, отдернув руку, прижал ее к груди.

Позади скрипнула половица. Затем дверь в комнату для гостей закрылась. Он скорее ощутил, чем услышал, присутствие Эбби за спиной. Затем ее рука скользнула по его плечу, и его охватила дрожь. Он почувствовал себя жестоко и необъяснимо старым. Это нечестно. Ведь я во многом еще совсем ребенок.

– Ты и в самом деле думаешь, что они начнут преследовать меня и Джордана?

Дэн судорожно втянул ртом воздух.

– Да.

Ее пальцы сжались на его плече, и наконец он ощутил нечто помимо страха. Он не хотел терять Эбби. Ни сейчас, ни в следующем году. Она была ему нужна.

– Но ведь тебе понадобится наша помощь, верно? – продолжала она.

– Если честно, я не знаю. – Дэн вздохнул и почувствовал, что она слегка ослабила хватку. – Я очень ценю то, что вы пытаетесь быть рядом, но я переживаю… Если что-то с вами случится, с любым из вас, я себе этого никогда не прощу.

И это меня окончательно добьет. Он и так держался из последних сил, на пределе физических и эмоциональных возможностей.

– Мои родители всего лишь пытались сделать то, во что верили, – шепотом произнес Дэн. – И посмотри, что с ними случилось.

Она медленно прижалась к нему, обняв сзади. Он не решался даже шелохнуться, боясь спугнуть ее и все испортить.

– Как было бы здорово, если бы мы могли для разнообразия свалить все эти проблемы на кого-нибудь другого, – вздохнул он.

Внезапно она прижалась к нему еще сильнее.

– Дэн… – Она отстранилась, и он неохотно повернулся к ней. – Что, если это действительно возможно?

– Как? То есть, я хочу сказать, это все выглядит слишком фантастично… Уважаемый член муниципалитета, управляющий бандой гангстеров? Кто в это поверит?

Он покачал головой и оперся о перила.

Эбби крепко сжала его локоть.

– Нет, это не имеет значения. О самом невероятном лучше промолчать. Да, мы знаем, где он работает. Но мы видели, как эти люди в масках через заднюю дверь входят в принадлежащее ему здание. Что, если они там держат и все похищенные кости? Мы могли бы, ну я не знаю, позвонить, не называя себя, в полицию и сообщить о пожаре, или перестрелке, или еще чем-то, не важно о чем, лишь бы заставить их войти внутрь и обыскать здание. Нам незачем даже приближаться к Финноуэю. И даже если это не сработает, он никак не догадается, что это все подстроили мы.

Это был не самый элегантный план из тех, которые он слышал в своей жизни, но это было лучше, чем безрезультатно рыться в бумагах. Дэн задумался, снова и снова прокручивая в голове ее слова.

– Дэн, если ты и в самом деле считаешь, что он не оставит тебя в покое, тогда, я думаю, лучше добиться его ареста. Должен же он где-то хранить кости из ограбленных им могил, как ты думаешь?

– А если там ничего нет? – спросил Дэн. – Или если полиция даже не войдет в здание? Тогда что?

– Тогда мы уедем. Да, даже Джордан, – ответила она на его немой вопрос. – Отчаяние в ее голосе, безусловно, убеждало лучше остальных аргументов. – Финноуэй не беспокоил тебя, пока ты не приехал в этот город. Возможно, он махнет на тебя рукой.

Дэн криво улыбнулся.

– Эбби, раньше он не знал о моем существовании. Как думаешь, почему родители оставили меня с фамилией Кроуфорд? Они хотели, чтобы никто не догадался, что я имею отношение к семье Ашей. Хотя будучи Кроуфордом я все равно вляпался в неприятности.

Ирония была слишком очевидна. Мать попыталась спасти его, но ее усилия успехом не увенчались. Родители не способны защитить своих детей ровным счетом ни от чего.

Но он мог защитить Эбби. Он неловко взял ее за руку, думая, как неудобно ему пользоваться нелюбимой стороной своего тела.

– Я не знаю, Дэн. Я не знаю, что еще можно предложить.

– Эбби, я попытаюсь сделать все, что, по твоему мнению, может сработать, – очень серьезно произнес он. – Я только хочу сказать, что, если это не даст результатов, вам с Джорданом придется это дело бросить. Вы будете должны предоставить меня самому себе. Финноуэю нужен я, и я не позволю вам попасться.

– Если бы только у нас был план действий на случай непредвиденных обстоятельств, – произнесла Эбби, поворачиваясь и опираясь на перила. – Кого-то должно заинтересовать все, что мы узнали, даже если местные и ослеплены обаянием и влиянием этого члена муниципалитета. Интересно…

Она замерла, и Дэн смотрел, как беззвучно шевелились ее губы, пока она что-то напряженно обдумывала.

– Если мы подбросим идею о том, что смерть Мэйзи Мур не была случайной, то, может, нам и удастся кого-нибудь заинтересовать, – продолжала она. – Например, ее коллег-журналистов из «Метэри Дэйли».

– Коллег-журналистов, работа которых заключается именно в том, чтобы устанавливать связь между различными событиями, – с энтузиазмом подхватил идею Дэн.

– И которые заинтересованы в установлении истины, – закончила Эбби.

Он хотел подхватить ее и задушить в объятиях, но она уже мчалась обратно по коридору в комнату для гостей.

– Я позвоню!

И тут во входную дверь постучали.

Стук бывает разный, и Дэн понял, что у двери дяди Стива стоит отнюдь не счастливый человек. Дверь вздрогнула под ударами кулака раз и второй, а затем до них донесся голос:

– Полиция Нового Орлеана! Открывайте!

– Наверное, хотят закончить дело о взломе, – небрежно проронила Эбби, легко сбегая по лестнице и направляясь к двери.

Дэн слышал, как играет на приставке в гостиной дядя Стив. Джордан появился на площадке, натягивая толстовку.

– Что за шум?

– Полиция, – бросила через плечо Эбби и протянула руку к двери. – Может, они нашли твой ноутбук. Вот бы было здорово, да?

– Не открывай. – Дэн судорожно вцепился в перила здоровой рукой. – Просто… не открывай.

У него в животе все перевернулось. Он не ел ничего, не считая шоколадного батончика, но тошнота не имела ничего общего с плохим самочувствием. Тут явно что-то не так.

– Это полиция, Дэн, я должна открыть, – нахмурившись, ответила Эбби.

Она уже поворачивала ручку, и Дэн инстинктивно подобрался, готовясь к худшему.

Полицейский плечом толкнул дверь, ударив Эбби и пробормотав нечто невнятное вместо извинений.

– Прошу прощения, офицер, – пробормотала девушка, хватаясь за стену, чтобы не упасть. – Чем мы можем помочь, офицер? Вы пришли по поводу взлома?

– Да, – холодно ответил он, обшаривая взглядом фойе, а затем лестницу. При виде Дэна уголки его губ приподнялись в улыбке. – Да, по поводу взлома. Вы Дэниел Кроуфорд?

У Дэна даже волосы на затылке встали дыбом. Выходит, Оливер был прав. Кровь, его отпечаток, его ДНК… Один раз он спасся от Финноуэя, но теперь Финноуэй позаботится о том, чтобы это больше не повторилось. Дэн оглянулся, но единственным выходом, кроме двери, у которой стоял полицейский, была шаткая пожарная лестница, заканчивающаяся в семи футах над землей. Кроме того, он понимал, что побег будет означать сопротивление аресту, и не представлял, к каким мерам имеет право прибегнуть коп в этом случае.

Возможно, именно этого и добивается Финноуэй?

– Я Дэн Кроуфорд, – произнес он, ощущая, как немеет все тело.

Он повернулся и начал механически, как робот, спускаться с лестницы. Выхода не было, он должен сотрудничать с полицией и искать способ выпутаться из ситуации. Если где-то использовали его кровь, неужели нельзя определить, что ее впрыснули из шприца или что-нибудь в этом роде?

– Спасибо, что упрощаете мне задачу, – продолжал полицейский.

Он был высоким и широкоплечим, совершенно не соответствуя стереотипному представлению о рыхловатых, растерявших форму стражах порядка. Его коротко остриженные рыжие волосы уже начинали завитками выбиваться из-под фуражки.

На приколотом к куртке жетоне Дэн прочитал имя – Конлен Джеймс.

– Всегда приятно, когда обходится без осложнений.

Полицейский сделал Дэну знак поторапливаться.

– Какого черта? Что вы делаете? – закричал Джордан, тоже выбегая на верхнюю площадку лестницы. – В чем его обвиняют? Вы не имеете права его уводить.

– Дэниел Кроуфорд, вы арестованы по обвинению в убийстве Тамсин Пелайси. Вы имеете право хранить молчание. Все, что вы скажете, может быть использовано против вас в суде.

Полицейский продолжал зачитывать его права, но Дэн не слушал. Как только все это началось, его тело заледенело, и целую минуту в мозг не проникало ни единого звука. Перед ним все плыло. Ему казалось, он падает в бездну. Убийство? Это невозможно… Даже Финноуэй не способен повесить на него столь гнусное обвинение.

Но ведь это навсегда отправит тебя за решетку. Конечно, способен.

– Убийство? – задыхаясь, вскрикнула Эбби. Она заслонила собой дверь, пытаясь помешать полицейскому выйти из квартиры, но он без труда оттолкнул девушку.

– Как? Он все время был с нами! У него есть алиби!

Дэн съежился.

Она ошибалась. Длительный промежуток времени с ним не было никого. Даже Оливер и Сабрина не знали, как он очутился возле их магазина. С самого раннего утра, после того как парень сбежал из больницы от друзей, что само по себе подозрительно, и до появления на крыльце Оливера у него не было никакого алиби.

– Улики говорят об обратном.

– Быстро, однако, – саркастично заметил Дэн, решительно подходя к двери. – Там моя кровь, верно? Дело в ней? Кажется, анализ крови, обнаруженной на месте преступления, делают довольно долго? Разве не так?

Криминалисты, не подведите!

– Не всегда, – сквозь стиснутые зубы процедил офицер Джеймс. Схватив Дэна за плечо, он грубо его развернул и повел к двери. – Как видишь, в этом городе мы подходим к убийствам очень серьезно.

– Как к преступлению или как к хобби?

Это был идиотский вопрос, но офицер лишь фыркнул и еще сильнее сдавил ему плечо.

– На твоем месте я бы не умничал.

Джордан шел за ними по пятам, что полицейскому явно пришлось не по вкусу. Эбби тоже бежала, не отставая от спускающихся по лестнице Дэна и полицейского.

– Куда вы его везете? – спросил Джордан. – Дэн, я поговорю с дядей Стивом, он договорится насчет адвоката. Мы что-нибудь придумаем!

Друзья в отчаянии вытягивали шеи, пытаясь увидеть Дэна из-за плеча стража порядка.

Полицейская машина была припаркована двумя колесами на тротуаре. Ее мигалка бесшумно вращалась, окрашивая дома вспышками красного и синего.

– Надеюсь, твои друзья не станут вмешиваться, – произнес офицер. – Не хотелось бы забирать еще и их.

На глаза Дэна навернулись слезы, горячие и едкие. Это произошло слишком быстро. Ему нужно было больше времени. Он должен был найти какой-то выход, способ доказать свою невиновность.

Он был так потрясен происходящим, что его ничуть не удивило, что черный мотоцикл тоже здесь. Мотоциклист был по-прежнему затянут в неизменный кожаный костюм и молча смотрел на него сквозь стекло шлема. Было бы странно, если бы мотоциклиста не было, поскольку он (а может, она?), несомненно, был одним из мелких прислужников Финноуэя. Дэн горько ему улыбнулся.

– Фотографируй, – произнес он. – Снимок по-любому меня переживет.

И тут на него нахлынул запоздалый ужас. Если бы только существовало какое-то видео, какие-нибудь записи камер слежения, способные отвести от него подозрения. Но Финноуэй наверняка позаботился о том, чтобы все уничтожить. Если бы, если бы, если бы. Он начал сопротивляться, пытаясь высвободиться из жестокой хватки полицейского.

– Вы могли бы взять мазок или что-нибудь в этом роде? Этого должно хватить. Я охотно позволю это сделать.

Он и сам понимал, как глупо это звучит. Он должен был потребовать ордер на свой арест, сделать хоть что-нибудь…

У них мои кости.

– Возьмите у меня отпечатки пальцев! Разве нельзя это сделать здесь?

Голос сорвался на дискант перепуганного насмерть подростка, в каждом слове звенел ужас.

– Неа.

Офицер Джеймс открыл дверцу, чтобы усадить Дэна в автомобиль. Пахнуло застарелыми запахами человеческого пота, сигаретного дыма, мочи. Парень ощутил на затылке сильную руку, заставлявшую пригнуться. Он понимал, что это как подземелье, из которого никогда не выйти. Единственной надеждой было то, что в участке кто-нибудь выслушает приезжего паренька. Но кто поверит в его безумную историю?

– Дэн, ничего не говори! Просто молчи! Мы что-то придумаем! Мы пришлем тебе помощь! – кричал Джордан.

Он подбежал к окну, как только дверца захлопнулась. Полицейскому, похоже, было безразлично то, что его друзья царапали окно, стучали и махали руками, пытаясь хоть немного поддержать Дэна через стекло.

– Я позвоню! – кричала Эбби, колотя по окну руками. – Я это сделаю!

Дэн, дрожа, смотрел на них. Он знал, что они его почти не слышат, когда произнес:

– Скажите Оливеру, что они до меня добрались.

Дэна еще никогда не арестовывали. А когда его в последний раз допрашивала полиция, рядом с ним были родители. Теперь он был совсем один в крошечной комнате, карикатурно полицейской, с зеркальным окном в другое помещение и пустым металлическим столом. Кондиционер работал на полную мощность, так что даже через джинсы парень ощущал ледяное сиденье стула.

Что, если по другую сторону зеркала стоит Финноуэй, спрашивал он себя. Неужели у него такие длинные руки? И оказалось достаточно всего лишь имитировать взлом и оставить ДНК Дэна на осколке разбитого стекла или посадить пятно на ковер? В самом деле, гениально – заполучив часть его тела, они заполучили его целиком.

Он подумал об Эбби и Джордане, о том, как запаниковали друзья, тщетно пытаясь спасти его из совершенно безнадежной ситуации.

Он должен был рассказать им о подозрениях Оливера, о том, что его палец могли использовать не для старомодных магических приемов, но для того, чтобы банально его подставить. Но что, на самом деле, могли предпринять его друзья? Если уж на то пошло, от Оливера с винтовкой было бы больше толку.

В полиции у Дэна отняли телефон и бумажник, полностью обезличив его и оставив без малейшей связи с внешним миром. Вскоре ему предоставят возможность позвонить, а затем и адвоката, но почему-то ему казалось, что адвокат отнесется к его истории без особого понимания.

У него было ужасное предчувствие, что если дело дойдет до суда, то его посадят за убийство, которого он не совершал.

Свет в крохотной комнатушке внезапно погас. Дэн содрогнулся, окруженный теперь не только пронизывающим холодом, но и мраком. Он озирался, пытаясь понять, что означают тени, приближающиеся к нему со всех сторон. Это была настоящая пытка. Они даже не желали обращаться с ним по-человечески.

Действие аспирина давно закончилось, и у него снова саднила рана.

Дверь в комнату открылась и мгновенно закрылась. Вспышка света оказалась настолько мимолетной, что Дэн не успел обернуться и увидеть, кто вошел, прежде чем снова погрузиться в кромешную тьму.

Струя холодного воздуха заставила задержанного насторожиться, а затем над столом появилось лицо, засветившееся в темноте подобно бледному и смертельно ядовитому цветку. Он никогда не замечал, насколько голова Финноуэя с ее редкими волосами, квадратной челюстью и высокими скулами напоминает череп.

– Это вы, – еле слышно пробормотал Дэн.

– Собственной персоной. – Финноуэй небрежно улыбнулся, а затем снова вспыхнул свет. Впрочем, он был таким тусклым, что Дэн едва мог разглядеть собственные руки. – Кстати, я слышал, что твоя персона недосчиталась какой-то существенной части.

– Благодаря вам.

Финноуэй присел на край прямоугольного металлического стола. Он был одет в черный костюм, отчего его очертания в темной комнате были нерезкими и размытыми. Под мышкой он держал кожаный чемоданчик. Поцокав языком, он погрозил Дэну пальцем.

– Ну, ну, аккуратнее с необоснованными обвинениями, сынок.

– Я вам не сынок, – прорычал Дэн.

– Но это так и есть, – небрежно возразил Финноуэй, ставя себе на колено чемоданчик и открывая его. – Кем я скажу, тем ты и будешь. Моим сыном, моим племянником, моим посыльным…

Он швырнул на стол листок бумаги, и тот заскользил к Дэну, лицевой стороной вниз. Дэн протянул к бумаге руку и поднес к лицу, пытаясь разглядеть, что на ней написано. Это было свидетельство о рождении. Его собственное.

– Где вы это взяли? – заикаясь, произнес он и выронил листок, как будто обжегшись.

– Вот это послужит тебе настоящим уроком. – Финноуэй снова пошарил в своем чемоданчике. На этот раз он извлек пачку фотографий и начал по очереди раскладывать их на столе. – Под столом стоит ведро. Вдруг понадобится.

Дэн очень скоро понял смысл его слов. Глядя на снимки, появляющиеся перед ним в хронологическом порядке, он ощутил, как все внутренности сводит ужас.

– Мика был хорошим мальчиком. Преданным мальчиком. Оливер тоже пытается быть таким, но, с учетом его идиотского происхождения, мне ясно, что из него ничего не выйдет. Знаешь, когда Оливер тебя мне сдал, я подумал, что это редкая удача. А вот и Дэнни Аш собственной персоной, – игриво произнес он, – последнее недостающее звено такой великолепной цепочки. Но все оказалось еще хуже, верно? Мика был одним из нас, и он умер на твоих глазах. Его убивали, но ты и палец о палец не ударил, чтобы его спасти.

Горло Дэна саднило так, как будто по нему прошлись наждачкой. Он не мог оторвать взгляд от раскладываемых перед ним фотографий.

– А теперь, Дэниел, ты взял и убил мою ассистентку. Ты поступил очень дурно, – продолжая улыбаться, монотонно говорил Финноуэй. – Видишь, вот здесь ты повалил ее на землю. Тамсин была сильной, но ты ведь сильнее, верно? А вот фото, где ты выбил ей несколько зубов. Когда тебе этого показалось мало, ты взялся за щипцы. Во рту у человека очень много зубов, больше, чем можно предположить. И чтобы выдернуть их все, требуется мучительно много времени.

Дэн содрогнулся и отвернулся. Смотреть на последний снимок было уже совершенно невозможно – пустой зияющий рот. Он ощущал, как тошнотворно вращается в его желудке крошечный кусочек шоколадного батончика, съеденного в больнице. У нее была такая красивая улыбка, а теперь от нее совершенно ничего не осталось.

Внимание Дэна привлек тихий шорох, и он поднял голову, по-прежнему избегая смотреть на ужасающие снимки. На стол дождем посыпались сверкающие белые зубы. Они катились, рассыпались и, мерцая, как жемчуг, падали на пол.

– Но она сопротивлялась, верно? Настоящий вулкан, а не женщина… И даже откусила тебе мизинец.

Ухмылка Финноуэя была медленной и ленивой. Он так тщательно выговаривал каждое слово, что Дэн в ужасе вжался в стул. Во все это было невозможно поверить. Но он не видел, какой была рана на его пальце до того, как ее зашили. Он понятия не имел, что и как произошло с его рукой…

Он сложился пополам и дотянулся до ведра, выблевав содержимое желудка.

– Человека можно заставить делать все, что угодно. Это лишь вопрос правильной мотивации, – тихо добавил Финноуэй, щелчком отбрасывая один из зубов, подкатившийся слишком близко к его дорогим брюкам.

Дэн вытер губы, с облегчением вздохнув, когда Финноуэй собрал фотографии, как колоду игральных карт, и сунул их обратно в чемоданчик.

– Т-так чего вы хотите от меня? – прохрипел Дэн. – Какая у меня мотивация?

– Я хочу, чтобы ты гнил в тюрьме до самого конца своей бессмысленной жизни, потому что ты Аш и так же, как твоя мать, только и делаешь, что путаешься под ногами, – с отсутствующей улыбкой сообщил Финноуэй. – И так тому и быть. То есть ты сгниешь в тюрьме. Ты ведь принимаешь лекарства, верно? Легкое диссоциативное расстройство? Время от времени ты не отдаешь себе отчет в происходящем, верно? На протяжении минут, а иногда и часов… Этого более чем достаточно, чтобы убить невинную девушку и покинуть место преступления.

Дэн яростно затряс головой. Нет, нет, это все совершенно не так. Это не могло произойти так просто. Он отказывался верить, что совершенно беспомощен.

– У меня уже очень давно нет этих приступов.

– Ты уверен?

Дэн вспомнил ночь, проведенную в Девятой палате, когда он сам не знал, как добрался домой. Воспоминания в виде розрозненных фрагментов стали возвращаться к нему уже потом, гораздо позже. Он вспомнил, что уснул сегодня утром в такси, и не понял, как это могло произойти так быстро. Но ведь это не были отключки…

– Вот видишь, – с самодовольным видом произнес Финноуэй. – Эти приступы были у тебя всегда, ты страдал от них всю жизнь. И это все, что следует услышать присяжным. Твой мизинец в горле убитой девушки послужит лишь вишенкой на торте.

Дэн уже не ощущал собственного тела. Это был конец. Он тяжело откинулся на спинку стула, не в силах шелохнуться, раздавленный сменяющими друг друга волнами тошноты и паники, которые обрушивались на него с ужасающей силой. Он знал, о чем хочет спросить, и он задал вопрос. Хотя это уже не имело никакого значения. Во все исторические исследования он войдет как убийца. Это будет отражено в документах и на снимках. Это будет его история. Его жизнь.

– Вы убили моих родителей, – произнес он.

Тихо. Грустно.

– Они нырнули с большой высоты, с крутого утеса прямо в кадиллаке, – пожав плечами, ответил Техник. – Немногие способны выжить после такого прыжка.

– Но это сделали вы, – дрожа от ярости, повторил Дэн. Он знал, что стоит ему утратить самоконтроль, и он бросится на Финноуэя через стол и задушит его точно так, как, по его утверждению, задушил Тамсин. Семь бед – один ответ. – Вы их до этого довели.

– Но ты никогда не сможешь этого доказать.

Его так и подмывало сделать ответный ход и сказать Финноуэю о телефонном звонке, который собирается сделать Эбби коллегам Мэйзи, в надежде на то, что это даст ему какое-то преимущество. Но это было бы ошибкой. Дэн понимал, что Финноуэй обязательно пойдет по их следу. Он должен выиграть время. Время, которое позволит Эбби и Джордану дождаться помощи, прежде чем до них доберутся люди Финноуэя.

Дэн посмотрел на рассыпанные по столу зубы и закрыл глаза. У него оставалась последняя карта. Он решил предпринять еще одну отчаянную попытку поторговаться.

– Что для вас важнее – я, гниющий в тюрьме, или я как источник мощного талисмана? Если не ошибаюсь, у вас высоко ценится человеческая кровь? Качества человека определяют свойства талисмана? Удача обращается удачей, власть ведет к власти. Разумеется, если все это правда и эти штуки работают.

– Конечно, они работают, – прищурился Финноуэй, глядя на Дэна сверху вниз. – Что тебе об этом известно?

– Ничего, – солгал Дэн. – Но я знаю свою родословную. И в моем генеалогическом древе имеются не только Аши, но еще и Кроуфорды. Вы можете и сами это проверить. Почитайте о главвраче Дэниеле Кроуфорде. Он проводил всевозможные эксперименты. Он знал о наследовании признаков все. Я уверен, что из его костей получился бы недурный талисман. Я мог бы сказать, где они находятся.

– Это забавная игра, но меня она не интересует.

Дэн пожал плечами, надеясь, что выглядит более уверенно, чем на самом деле себя чувствует. У него в животе все переворачивалось, и он с трудом удерживался от очередного рвотного позыва.

– Тем хуже для вас.

Техник обошел стол вокруг, молча и пристально глядя на Дэна своим хищным взглядом. Затем он остановился за спиной, в тусклом освещении комнаты, Дэн увидел, как от металлической крышки стола отразилось свечение мобильного телефона. Финноуэй читал.

– Хм. – Ледяная пауза. – Интересно. Гораздо интереснее, чем Аши, это уж точно.

– Так что это означает? – спросил Дэн. – Вы все еще хотите, чтобы я сгнил в тюрьме?

Мрачный хохот Финноуэя эхом отразился от стен и у него в голове.

– О, Дэниел, ты все равно сгниешь, но теперь, когда я узнал, насколько сильная у тебя кровь, ты будешь гнить по частям.

– Ваша жена знает, что вы конченый псих? – спросил Дэн, слегка покачиваясь на пассажирском сиденье автомобиля Финноуэя.

На него надел наручники офицер Джеймс, которому, как выяснилось, не нужны были никакие улики для того, чтобы арестовать парня. Дэна тайком провели по узкому длинному коридору и через заднюю дверь полицейского участка выволокли наружу. Они чуть ли не бегом пересекли парковку, судя по всему, опасаясь привлечь внимание, и это вселило в Дэна надежду. Он подумывал о том, чтобы закричать и позвать на помощь, но у офицера Джеймса был пистолет. Следовало учитывать также присутствие двух новых помощников Финноуэя, ожидавших их возле машины. Это были молодые женщины, одетые так же элегантно, как одевалась Тамсин, но под полой пиджака каждой из них угадывалась выпуклость. Сбежать от троих вооруженных похитителей было невероятно сложно.

И теперь эти вооруженные женщины молча сидели на заднем сиденье «роллс-ройса», не спуская глаз с Дэна, а Финноуэй вел автомобиль. Но парня заинтересовало обручальное кольцо на руке члена совета. Он пытался представить особу, согласившуюся выйти за этого человека замуж.

Финноуэй лениво положил пальцы одной руки на руль и сухо рассмеялся. Его запонки ослепительно сверкали в лучах полуденного света – крошечные серебряные коренные зубы.

– Ты удивляешь меня, Дэн. А я был уверен, что ваше поколение считается продвинутым. Ты думаешь, что если человеческое существо – женщина и мать, то это автоматически делает ее безгрешной святой?

– Она вышла за вас замуж, – мрачно ответил Дэн. – Полагаю, это означает, что она такая же кошмарная, как и вы.

– Если бы меня попросили сравнить, то я бы сказал, что из нас двоих у Бриони садистские наклонности проявляются гораздо сильнее. – Эту сентенцию он изрек с нежной и безмятежной улыбкой. О боже. Дэн боялся даже представить, какой момент вспоминал Финноуэй, произнося эти слова. – К сожалению, тебе вряд ли представится возможность с ней познакомиться. Она редко бывает в Катакомбах в это время дня. У малышки Джесси тренировка по тхэквондо.

О господи! На их фоне даже кровавые Бендеры[13] смотрелись семейкой Брейди.

– Она случайно не участвует в мотокроссах? – поинтересовался Дэн.

Его бы ничуть не удивило, если бы его тень на мотоцикле оказалась женой Финноуэя.

– Насколько мне известно, нет. А что?

Дэн прислонился к окну, ощущая невероятную слабость. Его терзали голод и другое, еще более настойчивое чувство, заставлявшее осознавать полную беспомощность и незащищенность.

– Да ничего. Просто так спросил.

У Дэна болела рука, но он не желал обнаруживать перед Финноуэем свою слабость и доставлять ему удовольствие сообщением о том, что страдает. Дэн стиснул зубы и попытался отвлечься от пульсирующего жара, охватившего кисть.

Вскоре городской пейзаж показался ему знакомым. На этих улицах он уже успел побывать дважды. Один раз – преследуя вандалов в масках, а второй – возвращаясь в похоронное бюро. Дэн знал дорогу, но ассистентки Техника все равно ему помогали. Они подошли к уже знакомой парню двери в подвал. По дороге от автомобиля до дома Дэн обратил внимание на отчетливый отпечаток одной-единственной шины на асфальте. Пространство перед серебристой входной дверью на первый этаж было огорожено развевающейся на ветру полицейской лентой. Видимо, именно там Финноуэй инсценировал убийство. Дэн вздрогнул и отвернулся, вспомнив жуткие снимки. Он даже не надеялся, что Финноуэя волновали страдания Тамсин. Вряд ли мучитель позаботился об обезболивании. Парень не хотел знать, как все происходило на самом деле. Ничего, кроме версии событий, изложенной Финноуэем, не имело значения.

Рука Дэна пульсировала, как будто сигнализируя о сочувствии к хозяину. Он боялся и думать о том дне, когда повязку придется снять и ежедневно смотреть на свое увечье.

Умоляю тебя, Господи, когда я начну присматриваться к шраму, пусть там не будет следов от зубов.

Перед тем как войти в дверь, Дэн заметил знакомый черный мотоцикл, припаркованный чуть поодаль, за полицейским ограждением. Еще дальше на противоположной стороне улицы офисное здание была густо изрисовано той же белой, похожей на мел краской, которую он обнаружил рядом с домом Стива. Но вместо французской фразы тут были изображены символы, значения которых он не знал.

– Что это означает? – небрежно поинтересовался он.

Похоже, заполучив Дэна в свое полное распоряжение, Финноуэй уже не пытался ничего от парнишки скрывать. Гламурные часы Финноуэя сверкнули на солнце, когда он небрежно махнул рукой в сторону изображения окружности, рассеченной наклонной чертой.

– Это означает, что у нас заканчивается туалетная бумага.

– Что? Правда?

Дэн споткнулся о неровность в асфальте. В следующую секунду он уже переступил порог и замедлил шаги, пытаясь потянуть время.

– Нет, неправда. Иди молча, ты мне надоел.

Вместо того чтобы направиться в уже знакомые Дэну помещения, Финноуэй свернул по коридору налево. Они прошли несколько безликих комнат, прежде чем остановиться перед тяжелой на вид старинной дверью в аркообразном проеме. Финноуэй трижды стукнул по ней костяшками пальцев, и Дэн услышал, как с громким скрежетом поворачивается ключ. Наконец щелкнули замки, скрипнули петли, и дверь начала отворяться. Пахнуло зловонием сточной канавы, окутавшим их сырым удушающим облаком.

– Я так понимаю, об освежителях тут никогда не слышали?

Дэна бесцеремонно втолкнули под арку, и он оказался в холодном и промозгло-сыром коридоре, где их встретила фигура в собачьей маске, не позволявшей определить, удивлен человек появлением Дэна или нет.

– Я рад, что ты больше не дуешься, – произнес Финноуэй, шагая рядом с Дэном. Впрочем, он был гораздо выше, и, чтобы не удариться о потолок, ему приходилось постоянно наклонять голову. – Но тебе не удастся меня разозлить, Дэниел, хотя твои попытки указывают на жизнелюбие, которого я от тебя не ожидал. Твоих родителей оказалось до смешного просто стереть с лица земли. Я рад, что ты предпочитаешь напоследок поразвлечься.

Дверь за их спинами с грохотом захлопнулась, на мгновение погрузив их в темноту, к которой глаза Дэна быстро привыкли. Они находились в обычном кирпичном тоннеле. В нем не было ничего особенно зловещего, хотя присутствие Финноуэя держало в постоянном напряжении.

Постепенно тоннель расширился, но Дэн продолжал идти ссутулившись и подобравшись всем телом. С обеих сторон на них смотрели Художники Костей в грубых и помятых масках животных.

– Зачем они это нацепили? – спросил Дэн, отводя глаза от наблюдателей, провожающих их холодными взглядами.

– Нашу работу легче всего делать во время Марди Гра, – сухо объяснил Финноуэй. – Соблюдаем традицию.

Они шли все дальше, воздух становился все прохладнее и отвратительнее. Нос Дэна щекотал запах жидкой грязи и червей. Он не понимал, как Финноуэю удается находить дорогу в абсолютной темноте, но городской чиновник продолжал сжимать локоть Дэна, и в конце концов парень тоже приноровился делать уверенный шаг, одновременно готовясь к следующему. Наконец тоннель закончился, и впереди показалась еще одна дверь. Она была с обеих сторон освещена факелами. Мерцающий свет вырывал из мрака грубые неровные доски. Дэн предпочел бы, чтобы факелы потухли. Свет позволял разглядеть, что их со всех сторон окружают сотни и сотни белых ухмыляющихся черепов, зацементированных в стены и потолок тоннеля.

Кроме них двоих, здесь никого не было, но Дэн все равно не сопротивлялся. Куда было бежать? Попытайся он спастись, в темном тоннеле его встретило бы не меньше тридцати жаждущих крови убийц.

Дэн уже сожалел, что рассказал Финноуэю о главвраче. Лучше бы он попытал счастья в суде. Даже пожизненный срок лучше вот этого. Когда же он наконец усвоит, что ситуация всегда может усугубиться?

Он замедлил шаги. Его охватило ощущение безнадежности. Даже просто переставлять ноги стало невыносимо тяжело.

– Ты ослаб. Мы принесем тебе еды и воды, – произнес Финноуэй, увлекая Дэна все дальше.

– Мне ничего от вас не нужно.

– Ты съешь то, что тебе принесут.

Дэн покачал головой, тяжело ступая вперед.

– Я знаю, что происходит с людьми, которые едят в преисподней. Они уже не могут ее покинуть.

Финноуэй мрачно улыбнулся.

– Я снова подумал о Гензеле и Гретель, но это тоже недурно. Возьму на вооружение.

Отворив дверь, они вошли в огромное, залитое светом прожекторов сводчатое помещение с помостом в центре. Видимо, тоннель соединял похоронное бюро с каким-то другим зданием. Вдоль стен стояли полки, а пол был заставлен ящиками. Из некоторых торчала солома, из других вывалились гранулы пенополистирола. В воздухе витала пыль, крупинки которой Дэн ощущал даже во рту.

В центре комнаты с потолка свисал гигантский белый флаг, на котором черными буквами было написано:

ПРАВИЛА В СВОЕМ ИЗНАЧАЛЬНОМ ВИДЕ

Первое: Художник должен выбрать Предмет, которым дорожил покойный

Второе: Художник не должен считать себя виноватым и не должен раскаиваться в том, что он его взял.

Третье, и самое важное: Предмет не имеет силы, пока не обагрен кровью. И чем невиннее кровь, которой орошают предмет, тем мощнее результат.

«Неужели это реальные правила поведения? – изумился Дэн. – Или всего лишь мифологический бред, предназначенный для запугивания людей самой вероятностью существования Художников Костей?» Но эта вероятность лично для него давно превратилась в реальность, а судя по количеству черепов, которые Дэн увидел по дороге сюда, на пустые угрозы эти люди не разменивались.

Полки вдоль стен были заставлены глубокими пластмассовыми ящиками, на каждом из которых огромными черными буквами было написано чье-то имя. Дэн пробежал глазами имена. Большинство из них были ему незнакомы, но некоторые он узнал.

КРОУФОРД М.

БЕРКЛИ Э.

БЕРКЛИ Р.

БОНЕР М.

Он не мог отвести глаз от коробки с именем отца. Он чувствовал себя опустошенным – его покинули и сила воли, и готовность защищать свою жизнь.

Коробка с надписью БЕРКЛИ О. все еще стояла на полу, открытая и пустая. Необходимо предостеречь Оливера: в следующий раз они придут за ним. Дэн тут же понял, насколько нелепа эта мысль. Ему никогда не выйти отсюда живым.

Теперь у него будет собственная коробка, Художники обработают части его тела и будут ими торговать, и его проклятая кровь сделает несчастными других людей.

Вдруг он сможет предупредить Оливера, став призраком, как Мика?

Впрочем, рука, которую продолжала терзать боль, услужливо напомнила, что он еще не призрак.

Здесь также было человек десять Художников Костей. Они бродили по залу без масок, которые пристегнули к поясам или ремням. Насколько мог судить Дэн, между ними не было ничего общего. Некоторые были совсем молодыми, другие уже состарились, тут были представители обоих полов и самых разных рас.

– Принеси ему что-нибудь поесть, – произнес Финноуэй, щелкнув пальцами под носом одного из мужчин, который кивнул и поспешно вышел в примыкающую к залу комнату.

Из зала в разные стороны расходились коридоры, в которые вели арочные проемы без дверей. Предположить, куда ведут коридоры, было невозможно.

– Так, значит, это здесь вы изготавливаете талисманы? Или тут их всего лишь готовят к отправке? – спросил Дэн, обводя взглядом огромное пространство зала и подходя к одной из стен.

Финноуэй не пытался ему помешать. Дэну показалось, его мучитель остался доволен впечатлением, которое удалось произвести на жертву.

– Я, пожалуй, не стану вдаваться в детали процесса, – ответил Техник. – Это напрасная трата времени, с учетом того, что ты очень скоро умрешь.

Дэн сглотнул.

– Что, если у меня найдется для вас что-то более ценное? Может быть, я мог бы вам что-то предложить.

– Два раза это не работает, – произнес Финноуэй. – Ты уже пытался торговаться. Чем чаще ты прибегаешь к этому приему, тем бесполезнее он становится.

Дэн остановился у одного из столов, на котором стояло несколько открытых картонных коробок, битком набитых сотнями и сотнями расположенных в алфавитном порядке и снабженных соответствующими указателями папок, наподобие тех, которые Дэн обнаружил в похоронном бюро. Вообще, вполне возможно, это были те же самые папки, которые просто перенесли сюда. Дэн даже увидел нечто, очень напоминающее папку Ашей, с ее дурацкой загогулиной на обложке.

Решив, что терять все равно нечего, Дэн вытащил папку левой рукой.

Не успел Дэн открыть папку, как за спиной раздались шаги Финноуэя. Впрочем, он не попытался ни остановить Дэна, ни как-то помешать парнишке.

Оказалось, в папке хранятся не только договоры на организацию похорон, которые Дэн видел раньше. Кроме них тут были заметки и карты. Дэн нашел копии статей, переданных ему Мэйзи Мур, и даже записи свидетельских показаний с судебного процесса, по всей вероятности положившего в 1995 году конец деятельности корпорации «Тракс». Заключительное слово защиты гласило:

Эти обвинения абсурдны. Корпорация «Тракс» и Джейкоб Финноуэй ни в чем не виноваты. Все эти обвинения – всего лишь безумные разглагольствования какого-то фанатика из числа защитников природы. Этот фанатик в настоящее время скрывается от ареста за вторжение в частные владения и поэтому отказывается даже появиться в суде для дачи показаний. Не существует убедительных доказательств того, что это «нелегальное» лекарство вообще когда-либо существовало. Все, чем мы располагаем, – это тайные доклады журналистки, которая даже отказывается разглашать свои источники.

В этом выступлении было что-то странное, но Дэн никак не мог понять, что именно. Что-то не укладывалось у него в голове.

– Кто такой Джейкоб? Или это ваша кличка?

– Это мой брат, – небрежно ответил Финноуэй. – Твоя ведьма– мать сломала ему жизнь.

Дэн выронил документы, не заботясь о том, что они в беспорядке посыпались на пол. Тут были десятки фотографий его родителей. Судя по всему, все они были сделаны издалека, с помощью телеобъектива, и пара даже не догадывалась, что их снимают.

– Жаль, что не могу посочувствовать.

Его мать наткнулась на связь между корпорацией «Тракс» и Бруклином, хотя и опоздала на много лет, чтобы положить конец экспериментам главврача. Если бы она знала, что сама корпорация «Тракс» была всего лишь фасадом, возможно, была бы жива до сих пор. Ну, конечно, Дэн тоже активно интересовался этой историей, и, несмотря на то что теперь приходилось платить за неумение учиться на собственных ошибках, он был рад обнаружить, что может гордиться семейной историей. Той ее частью, которая стремилась к установлению истины.

– Что смешного? – спросил Финноуэй, наклоняясь к нему через плечо.

– Вам не понять, – пробормотал Дэн, пристально глядя на Техника.

Финноуэй выглядел настолько уверенным в своей победе, что Дэну еще сильнее захотелось изыскать какой-нибудь способ оставить его в дураках.

Он вздохнул, признавая свое поражение, и отвернулся, снова погружаясь в содержимое папки. Перед ним лежало фото родителей, спрятавшихся от дождя под зонтом. Город у них за спиной представлял собой сплошное серо-коричневое пятно. Определить, где сделали снимок, было невозможно, но резкость была отличная. Эвелин склонилась к его отцу, ее голова была как раз под его подбородком. Финноуэй принялся болтать с Художником Костей, вернувшимся с едой для Дэна. Парень не слушал, о чем они говорят. Все его внимание было сосредоточено на крошечном красно-белом гербе на куртке матери, на этом миниатюрном ярком маяке.

ДУКАТИ.

У него внутри все оборвалось. Он бросился к противоположной стене, даже не взглянув на бутерброд и стакан колы, ожидавшие его на маленьком карточном столике в центре зала.

Финноуэй наблюдал за ним, скрестив руки на груди, совершенно точно догадавшись, куда спешит юноша.

– Тебе помочь? Ты сможешь лично попрощаться со своим папочкой.

Сделав над собой усилие, Дэн пропустил издевку мимо ушей.

– Мой отец… Только мой отец. Почему здесь нет коробки для моей матери?

Хладнокровная и обворожительная улыбка Финноуэя дрогнула. Мимолетное движение, которое чиновник тут же попытался скрыть, но Дэн успел заметить. Опустив руки, Финноуэй сунул их в карманы брюк.

– Их машина рухнула в реку. Ее тело унесло потоком.

– Значит, у вас его нет, – нанес ответный укол Дэн, возвращаясь к карточному столу.

Усевшись на табурет, он заставил себя откусить от бутерброда. Вполне возможно, что ему скоро понадобятся силы. Он жевал, размышляя над своим следующим ходом, а затем открыл банку колы, забросил ногу за ногу и зашел с единственной оставшейся у него карты.

– У вас нет коробки для моей матери, – решительно произнес он, – потому что она все еще жива.

Выждав, пока стихнет хохот Финноуэя, Дэн тихо добавил:

– Я еще раз предлагаю вам бартер.

– Что ты можешь предложить? Что у тебя может быть такого, что могло бы мне понадобиться?

Суетящиеся вокруг Художники Костей один за другим оставляли свои занятия и переключали внимание на Дэна и Финноуэя. Один из них опустил крошечную дрель и отряхнул с перчаток костяную пыль, прежде чем вслушаться в разговор.

Дэн снова откусил от бутерброда и сделал глоток колы.

– Она все еще жива, – повторил он. – И я знаю, где ее можно найти.

Он уже понял, почему заявление защиты показалось ему странным. Мэйзи Мур сказала, что его родители умерли всего через неделю после того, как суд вынес постановление о закрытии корпорации «Тракс». Это произошло в том же году, когда закрылся «Уистл», – в 1995-м. Но Дэн родился только в 96-м.

И этот мотоцикл. Куртка Дукати. Человек, следивший за ним во время поездки, делал снимки не для Финноуэя. Теперь он точно знал, что это была Эви. Как заставить Финноуэя поверить в то, что он ее видел? Но сумей он это сделать и тем самым оплатить свой долг – и его мать, столько лет ускользавшая от Художников Костей, в конце концов попадет к ним в руки.

Он должен был пойти на риск. Она бросила его много лет назад. На самом деле он тем самым оплачивал сразу два долга. Он не решился бы утверждать, что она этого заслуживает, но, возможно, она и в самом деле заслужила некое возмездие тем, что обрекла его скитаться по приемным семьям.

Разумеется, ему повезло с Сэнди и Полом, но только после долгих лет полной безнадеги. И если бы его не приняли Сэнди и Пол… возможно, его ожидала бы гораздо более трудная и одинокая жизнь. Как бы то ни было, похоже, Эви способна о себе позаботиться. Она так виртуозно научилась его избегать… сбегать… что, возможно, Финноуэю и сейчас не удастся ее перехитрить.

– Она несколько дней ехала за мной и моими друзьями. Я видел ее раза четыре, не меньше. Вот даже сегодня.

Это сообщение окончательно стерло улыбку с лица Финноуэя. Он сделал три угрожающих шага к Дэну, и над юношей нависло его холодное точеное лицо.

– Что ты предлагаешь?

На этот раз проглотить плохо прожеванный кусок бутерброда оказалось гораздо сложнее, особенно с учетом того, что Дэн уже ненавидел себя за свои следующие слова. Но он был готов рискнуть, и это означало, что Эви тоже придется снова испытывать судьбу.

– Если я покажу вам, где ее найти, вы пообещаете больше меня не преследовать. Вы добьетесь, чтобы с меня сняли левое обвинение в убийстве, и оставите в покое моих друзей.

Он видел, что Техник размышляет, покусывая губу и изучающе глядя на Дэна ярко-зелеными глазами.

– Ты блефуешь, – наконец произнес Финноуэй.

– Если бы она была мертва, ее останки были бы у вас, – ответил Дэн. – Она пыталась войти со мной в контакт, но я понял это только сейчас.

В зале воцарилась мертвая тишина. Никто не шевелился и не произносил ни слова. Рука Дэна горела от боли. Издалека до парня доносился звон капель из плохо закрученного крана, отсчитывающих секунду за секундой.

Наконец по лицу собеседника Дэн понял, что тот принял решение.

– Где она? – спросил Финноуэй.

Дэн доел бутерброд и судорожно вздохнул. Он все рассчитал правильно – его мать представляла собой более желанную добычу, чем кровь главврача. Разумеется, Дэна связывали с ней узы родства, но это не он разрушил семейный бизнес и не он сломал жизнь Джейкобу Финноуэю. Похоже, жажда мести перевешивала возможность заполучить его ценную ДНК.

– Ты сию секунду мне все расскажешь!

Финноуэй проревел это в лицо Дэна. На мгновение маска респектабельности слетела с лощеного лица Техника, прежде чем он взял себя в руки, выпрямился и ослабил узел галстука.

– Ну, хорошо, Дэниел, мы заключим с тобой эту сделку. Давай же договариваться.

Время. Он выиграл время. Он не был уверен, что не переплатил, но об этом можно подумать позже. Если он останется в живых.

Он не знал, можно ли рассчитывать на то, что Оливер, друзья или теоретически все еще живая мать его спасут. Но он понимал, что если здесь его положение практически безнадежно, то наверху шансы уцелеть значительно возрастут. Он действительно поверил в план Эбби. В самом худшем случае, даже если он и погибнет, новое поколение журналистов попытается одолеть Художников Костей.

– Выведите меня на поверхность. Я хочу встретиться с друзьями и сказать им, что я в порядке. После этого я отведу вас к ней. Можете не снимать с меня наручники. Я не сбегу.

Финноуэй нагнулся и оскалился прямо ему в лицо.

– Возможно, я тебя недооценил. Ты продашь собственную мать?

Дэн медленно кивнул, пытаясь сдержать дрожь в подбородке.

– Она меня бросила. Все эти годы ее рядом со мной не было. Я не знал, умерла она или просто я ей не нужен. Но сейчас это не имеет значения. Я выбираю своих новых родителей, и я выбираю своих друзей. Я выбираю ту семью, которая у меня уже есть. Я выбираю себя.

Еще никогда в жизни Дэн так не радовался солнечному свету. Вот он, тонкими лучиками пробивается под последнюю дверь, отделяющую его от свободы. Юноша ощутил, как надежда заполняет все его существо. Даже если он выживет, оставались сущие пустяки – обвинение в убийстве с горой указывающих на него улик.

Но самое главное – он все еще жив. И в глубине души он продолжал верить, что друзья не бросят его на произвол судьбы.

После удушающей атмосферы катакомб Художников Костей Дэн с наслаждением вдохнул сырой воздух переулка. Взглянув в сторону Рампарт-стрит, он увидел «роллс-ройс» Финноуэя, ожидавший их с заведенным двигателем. Дэн в отчаянии обернулся в другую сторону, но мотоцикл уже исчез. Пора было переходить к следующему этапу отчаянной импровизации.

Обе ассистентки стояли возле автомобиля, готовые перехватить Дэна в случае побега.

– Если ты лжешь, – прошептал ему на ухо Финноуэй, навалившись на спину, – тебе придется смотреть на то, как я стану отрезать твои кости. По одной. Начиная с оставшихся пальцев. При этом я не позволю тебе потерять сознание.

Дэн вздрогнул.

Финноуэй усмехнулся и подтолкнул парня к задней дверце машины.

– Возможно, я позволю этим заняться Бриони.

Автомобиль перегораживал въезд в переулок, и, если бы Дэн замешкался, ныряя на заднее сиденье, ассистентки, по всей вероятности, запихнули бы его туда силой. Он был уверен, что эти дамы способны без малейших колебаний пустить в ход оружие, топорщащее полы их пиджаков. Юноша бросил отчаянный взгляд на противоположную сторону улицы, всматриваясь в замеченную накануне кофейню, в надежде, что кто-то его увидит и поймет, что происходит что-то странное.

Ну пожалуйста… Пусть там кто-нибудь будет.

Но там никого не было. Все его тело обмякло. Он уже не понимал, как теперь из этого всего выпутываться.

– Дэн!

У него замерло сердце, и он затормозил перед распахнутой дверцей. Резко обернувшись назад, он увидел мчащихся к «роллс-ройсу» Эбби и Джордана. Взревел клаксон, и оба шарахнулись в сторону, едва увернувшись от мчащегося по дороге грузовика. Дэн ощутил, как хватка Финноуэя на его запястье ослабла, но тут же в спину уперлось твердое и круглое дуло пистолета.

– Скажи им развернуться и уйти, или я выстрелю. Пистолет с глушителем. Твое тело окажется в машине, которая умчится отсюда прежде, чем кто-нибудь поймет, что тут произошло, – предостерег Финноуэй, положив ладонь на левое плечо Дэна.

Дэн открыл рот, но крикнуть друзьям не успел, потому что раздался выстрел, достаточно громкий, чтобы на миг заглушить шум большого города. Пуля вонзилась в кирпичную стену здания чуть левее от них. Дэн попытался понять, откуда стреляют, и поднял глаза к крыше кафе. Там на фоне вечереющего облачного неба отчетливо виднелся силуэт молодого мужчины. Оливер и его ружье. Значит, он все же решил сдержать свое обещание. Все друзья пришли ему на помощь. Сабрины нигде не было видно, но Дэн чувствовал, что она тоже прячется где-то рядом. Хоть бы она была вооружена чем-то посерьезнее бейсбольной биты, промелькнула мысль.

Нас всех арестуют. Дэн представлял себе мчащиеся на звуки стрельбы патрульные машины. В конце концов, похоронное бюро уже попало однажды в поле зрения копов в связи с предполагаемым вторжением. Дэн затряс головой, пытаясь заставить Оливера прекратить стрельбу, пока его не прикончил Финноуэй.

– Поворачивайте назад! – закричал он друзьям, услышав щелчок взводимого курка. – Не подходите! Скажите Оливеру, чтобы перестал стрелять!

У окон кафе напротив начали собираться люди. Дэн видел прижавшиеся к стеклу испуганные лица. Некоторые посетители в страхе обнялись, другие уже куда-то звонили по мобильным телефонам.

Джордан и Эбби в нерешительности остановились посреди улицы, а затем осторожно попятились на тротуар. Их разделяло всего лишь несколько метров дороги, но Дэну казалось, что между ними пролегла пропасть. Он застыл, осознавая свою полную беспомощность. Он понимал, что если тут сию секунду не появится полиция, живыми отсюда не уйти ни одному из них.

Впрочем, если кто-то и должен был умереть, то это он. То, что он сказал Финноуэю в катакомбах, он говорил совершенно искренне. Он действительно считал Джордана и Эбби своей семьей, только его любовь к ним была глубокой и сильной, потому что он выбрал их сам. И если бы он сейчас умер, все эти люди в окнах кафе стали бы свидетелями того, как Финноуэй утратил самообладание, и уйти от наказания ему бы уже не удалось.

– Садись в машину! – взревел Финноуэй, вонзая дуло пистолета Дэну в поясницу.

Дэн старался двигаться очень медленно, наблюдая за тем, как на крыше рядом с Оливером появляется и постепенно обретает очертания какая-то тень. Даже отсюда, снизу, Дэн отчетливо разглядел грубые черты кроличьей маски.

– Нет! – закричал Дэн. – Оливер! – Он, насколько это удалось, развернулся к Финноуэю. – Вы обещали, что никто не пострадает! Я сказал вам оставить моих друзей в покое!

Лицо Техника покрылось потом, спокойствие ему явно изменило. Он хрипло засмеялся и снова ткнул Дэну в бок пистолетом.

– Я солгал.

Дэн еще никогда не видел, чтобы кто-то так падал – сначала медленно, а потом стремительно набирая скорость. Ему показалось, что между моментом начала падения и ударом о землю он не успел бы даже моргнуть.

Кто-то закричал. Женщина. Дэн утратил всякую связь со своим телом, не ощущая ни рук, ни спины. Он знал, что пистолет по-прежнему у поясницы и готов выстрелить и что Оливер только что упал на асфальт с крыши трехэтажного здания. Он услышал крик и сухой треск ударившегося о тротуар тела, но все остальное в этот момент утратило реальность и важность.

Он всем весом врезался в Финноуэя, наклонившись и изо всех сил ударив его головой в грудь. Что-то хрустнуло, но это был не его череп, а кости Финноуэя. Раздался свист выпущенных из пистолета и врезавшихся в асфальт пуль. Кто-то снова кричал, визжал. Он ощущал, как капает ему на шею пот Финноуэя, но продолжал давить.

Боль выстрелила ему в поясницу, затем еще и еще раз. Но тут чувствительность опять пропала, и, стряхнув с себя все ощущения, Дэн выпрямился и снова бросился на Техника. Он был ослеплен яростью, и это было именно то, в чем он сейчас нуждался.

Дэн рухнул вместе с Финноуэем, сначала на капот машины, затем на землю. Удары по спине прекратились, но к нему медленно возвращалась боль. Он стоял на коленях, вцепившись в Финноуэя, барахтавшегося на спине в тщетной попытке стряхнуть с себя Дэна. Силы покидали парня, но отступать было некуда. Несмолкающий визг и шум крови в ушах лишь укрепляли его решимость. Он пытался раздавить Финноуэя об асфальт. У него больше не было никакого плана. Он не рассуждал, он был просто охвачен неистовым стремлением расколоть череп мерзавца о мостовую. Ему удалось вонзить колено в живот врага. Но одновременно с изумленным сипением Финноуэя в ужасающий шум в его ушах ворвался голос Эбби.

Откуда-то издалека донесся свирепый металлический рев двигателя.

– Дэн! Дэн, берегись! Беги!

Юноша перевел взгляд с рваной грязной рубашки Финноуэя на улицу и увидел сверкание фары мчащегося на них мотоцикла. Черного. Все остальное тоже было черным. Этот единственный луч света летел на них посреди мутного пятна полуночного города.

Финноуэй воспользовался секундным замешательством, чтобы швырнуть Дэна на землю и придавить собственным весом. Откуда-то в руке Техника появился нож. Лицо злодея превратилось в маску многолетней ненависти и ярости.

Он замахнулся, но Дэн рванул, откатываясь влево, туда, где стояли Эбби и Джордан. Он еще не закончил движение, когда раздался удар мотоцикла о плоть и треск ломающихся костей, одновременно с вырвавшимся у всех наблюдателей воплем ужаса.

Он не хотел оборачиваться и смотреть на то, что осталось от Финноуэя. Ему эти воспоминания были не нужны. На него уже обрушилась боль от ударов по спине, сводя все тело судорогой.

Эбби и Джордан приподняли друга с земли, помогая встать на колени. Они удерживали его на весу, позволив слабо улыбнуться вслед исчезающему мотоциклисту. Клубы выхлопных газов окутали бегство Эви голубым дымом.

– Дэн! Ты меня слышишь? Дэн?

Эбби продолжала его трясти, но у него уже все потемнело в глазах.

– Дэн! Кто-нибудь, вызовите «скорую»! Дэн! Прошу вас, кто-нибудь, помогите…

Маленькая мягкая ручка сжимала его пальцы, возвращая к жизни. Он моргнул раз и другой, позволяя очертаниям больничной палаты постепенно проступить из бело-голубого тумана. Его голова склонилась направо, коснувшись щекой божественно мягкой подушки. Тут он обнаружил Эбби, прижавшуюся к больничной койке и поддерживающую ладонью кисть его руки. Правой. Часть бинтов уже сняли, и под облегченной повязкой он, судорожно сглотнув, отчетливо увидел очертания недостающего пальца.

– Меня посадят в тюрьму? – просипел он.

Это заставило собравшееся вокруг больничной койки трио залиться веселым смехом. В изножье стоял дядя Стив. Он выбрался из халата и тапочек и в целом выглядел вполне здоровым, не считая нескольких уже успевших побледнеть синяков.

– Финноуэй, как ненормальный, размахивал пистолетом прямо посреди улицы, в то время как один из его дружков столкнул с крыши молодого парня. Никакой взяткой такое не замазать, – подмигнул Стив. – Но, я так думаю, ты это уже знаешь?

– Да, у меня было такое предчувствие, – прошептал Дэн. – Однако мотоцикл оказался совершенно не лишним.

– Мотоциклист с места происшествия скрылся, – качая головой, сообщил Джордан. – Я не уверен, что существует такое понятие, как весьма своевременное дорожное происшествие, но иначе это и не назовешь.

– Как вы узнали, где меня искать? – спросил Дэн. – Я думал, что вы все будете в полицейском участке.

– Представь себе, благодаря «Метэри Дэйли», – произнесла Эбби. – Когда я в панике им позвонила, они решили, что я просто чокнутая. Но сразу после этого они получили информацию из «доверенного источника», который сообщил, чтобы они позвонили нам и что тебя держат под старым похоронным бюро. И мы сразу помчались туда.

Спасибо, мама.

– Полиция обшарила все здание, – продолжала Эбби, ласково поглаживая его по руке. – Я не знаю, положили мы конец истории Художников Костей или нет, но я уверена, что скоро она появится в газетах. Наверняка коллеги захотят почтить память Мэйзи. А сам Финноуэй мертв.

– А Оливер?

Дэн приготовился услышать худшее. Он не знал, можно ли выжить после такого падения.

– Никто не может сказать, будет ли он ходить, – ответил Джордан, опираясь локтями о кровать. – Опять же, я не уверен, можно ли это назвать везением, но…

– Все равно я рад, что он жив, – кивнул Дэн, только сейчас осознав, что странная невесомость во всем теле объясняется наличием капельницы.

Он был уверен, что после того, как ее снимут, спина перестанет болеть еще очень не скоро.

– Меня правда не посадят?

Он никак не мог в это поверить. Он считал, что не способен на убийство, но Финноуэй выстроил вокруг себя железобетонную стену защиты, а рассудок Дэна в последнее время вел себя очень странно. В какой-то момент он и сам поверил в то, что убил Тамсин.

– Многие его «сотрудники» уже из кожи вон лезут, чтобы на него настучать. Они не хотят идти по делу в качестве сообщников его преступлений, – сообщил дядя Стив, опершись о металлическую спинку кровати. – Посмотрим, сколько времени уйдет у полиции на то, чтобы уяснить, как далеко распространилось влияние Финноуэя, но похоже на то, что он уже проделывал нечто подобное.

Дэн содрогнулся, вспомнив ужасный холод темной комнаты для допросов и стук раскатывающихся по столу зубов.

– Простите… Я испортил нашу поездку, и… Джордан, надеюсь, что я не окончательно тебе тут все испортил, – пробормотал он, пытаясь пожать руку Эбби.

Из-за струящихся по его жилам лекарств он не чувствовал ни рук, ни ног. Однако, опустив глаза, он увидел, как его пальцы сомкнулись вокруг ее ладошки. Друзья выглядели так, как будто не спали уже несколько ночей. Под глазами Эбби и Джордана темнели синяки.

Все же Джордану удалось улыбнуться.

– У вас обоих еще есть несколько дней. Как только ты выберешься из постели, нам, вероятно, удастся повеселиться. И мне не обустроить свою комнату без вашей помощи. И еще тебя ждет не меньше тысячи игр на приставке.

Дэн медленно покачал головой, переведя взгляд с Джордана на Эбби, а затем на свою забинтованную руку.

– Нет, я думаю, мне необходимо как можно скорее вернуться домой. Я должен объяснить Полу и Сэнди… очень многое. – Он помолчал, наслаждаясь ощущением легкости в теле, не подпускающим к нему боль. На мгновение вернулось забытое чувство того, что все у него хорошо. – Спасибо за то, что пришли на помощь, – добавил он.

– Дэн, я не знаю, что бы мы делали без того звонка в «Метэри Дэйли», – ответила Эбби, переплетая свои пальцы с его пальцами, – но мы что-нибудь да придумали бы.

– Я знаю, – прошептал он, откидываясь на подушки и ощущая, как его обволакивает дремота. – Спасибо.

Оказавшись в университете, он как будто перенесся в прошлое. Кампус и все предместье вокруг были такими уютными и милыми, что казалось, они продолжали существовать в давно ушедшей эпохе, даже не догадываясь о том, что тридцати минут поездки на поезде достаточно, чтобы этот академический пузырь лопнул прямо посреди стремительного, грязного и суетливого Чикаго. Дэна вполне устраивало ощущение того, что от старинного кампуса рукой подать до современного города.

Это и близко не напоминало Нью-Гемпширский колледж, одинокий и отрешенный на краю маленького городка, расположившегося на вершине холма. Здесь он мог гулять под старинными каменными арками и не отказывать себе в лучшем вьетнамском супе с лапшой, о котором можно только мечтать.

Юноша, собственно, и не отказывал, возможно, даже несколько злоупотребляя этой возможностью. Но он знал, что несколько лишних фунтов Пола и Сэнди огорчить не в состоянии. Он даже подумывал о том, чтобы посещать тренажерный зал, мечтая превратиться из жерди в лайнбекера и произвести на Эбби впечатление.

Он повадился заниматься на лужайке в парке, приходя сюда с пледом и учебниками. Вся эта зелень и деревья, постепенно окрашивающиеся в золотой цвет, напоминали ему лучшие дни в Нью-Гемпшире. Иногда ему хотелось, чтобы Эбби и Джордан были рядом. Он представлял себе, как они снова вместе идут на занятия, Джордан дразнит его за невыносимо уродливые шмотки, Дэн спорит с другом, а Эбби пытается примирить их.

Он радовался, что скоро представится возможность познакомить Эбби со своей жизнью в Чикаго. Он стал лучшим на курсе по истории, о чем старался не хвастать, но Эбби все равно почувствовала это во время их общения в скайпе. Кто-то из друзей семьи пригласил девушку провести семестр в общине художников в Миннесоте, что совпадало с ее желанием сделать паузу перед поступлением в университет, занявшись упорядочиванием фотоэссе, посвященного их приключениям, которое она планировала выставить весной в какой-нибудь небольшой галерее. Она хотела, чтобы на зимних каникулах Дэн приехал к ней в Нью-Йорк, но юноша сомневался, что Пол и Сэнди придут в восторг от такого плана.

Они уже знали все. Как бы там ни было, они знали все. Это многое упрощало. После слез, смятения и долгих разговоров, затягивавшихся глубоко за полночь, Дэн наконец-то ощутил некоторое облегчение. Они знали, и ему незачем было лгать о своем пальце или о том, кто его биологические родители, как и о том, что он видел в Нью-Гемпшире… Это стало последней проверкой их любви к нему, и Дэну до сих пор с трудом верилось, что они с честью вышли из этого испытания.

Зажужжал телефон. Парень схватил его, кутаясь в шарф и ежась от порыва ледяного ветра, налетевшего с озера Мичиган.

«Привет, ботан. Ты едешь в Миннесоту на осенних каникулах? На твоем месте я бы поехал. Увидишься с Эбс. Потом я лечу в Нью-Йорк. Кэл тащит меня на какое-то дурацкое шоу. Он невыносим. Ты тоже приезжай. Я соскучился».

Прочитав сообщение, Дэн улыбнулся, одновременно сожалея, что не сможет поехать и увидеть Джордана и Кэла вместе. Судя по всему, они поддерживали отношения на расстоянии и у них это неплохо получалось.

Оливер и Сабрина тоже изредка давали о себе знать. Все трое с радостью отметили, что, как только останки Мики изъяли из похоронного бюро и захоронили как полагается, сообщения от него прекратились. Они до сих пор не пришли к единому мнению, был ли это призрак Мики или какой-нибудь всеведущий хакер, но в конце концов Дэн решил, что это несущественно. Главное, что они принесли упокоение его душе.

Дэн стал лучше спать. Сны стали менее тревожными. Время от времени его преследовали образы и отголоски того, что произошло за последний год, но ведь для исцеления и нужна терапия. Много часов терапии.

А пока он отправил Джордану ответное сообщение, сожалея о невозможности поездки в Нью-Йорк, обещая навестить его в Новом Орлеане, хотя понятия не имел, когда это будет.

Ветер снова закружил по парку, спугнув собачников, заспешивших домой вместе со своими питомцами. Несколько секунд Дэн смотрел в сторону озера, а затем начал собираться, решив закончить занятия в теплой комнате. Сложив книги в холщовую сумку, он поднялся и свернул плед с намерением запихнуть его туда же. Телефон выскользнул из ладони и упал на траву.

– Держи.

Он едва не столкнулся с какой-то женщиной. Ее рыжие волосы растрепал ветер. Она сжимала телефон в затянутой в белую перчатку руке и стояла, глядя на парня со странным выражением. Дэн ощутил, что все его тело, от макушки до кончиков пальцев ног, охватила дрожь. Ему было знакомо это лицо, и он замер с ладонью, протянутой к телефону.

– Привет, Дэниел, – тихо и застенчиво произнесла женщина, отводя от лица огненные волосы и пытаясь заправить их за покрасневшие от холода уши.

У нее были светлые глаза. А если точнее, они были голубыми. И под мышкой она держала мотоциклетный шлем.

– Мама, – неуверенно сказал он. По отношению к ней это слово звучало непривычно, но, произнеся его вслух, он ощутил облегчение. – Ты…

Дэн прижал к груди рюкзак, чувствуя себя маленьким испуганным мальчиком.

– Ты ведь знаешь, почему я не должна была к тебе приближаться. Ты понимаешь… – Эвелин Аш замолчала, плотно сжав губы. – Я пришла не для того, чтобы вмешиваться в твою жизнь. До сих пор ты и сам справлялся на удивление хорошо. И я не имею к этому никакого отношения.

– Я был не один, – начал обороняться он, но тут же понял, что не в силах держаться отчужденно.

Он хотел о многом ее расспросить. Засыпать ее вопросами, которые копились в нем на протяжении восемнадцати лет.

Он спрашивал себя, не должен ли извиниться за то, что использовал ее как приманку во время торга с Финноуэем. Но ведь он поступил правильно, разве нет? Она действительно могла о себе позаботиться, что и сделала, навсегда избавив землю от Техника.

Уже одним этим он был ей обязан. Он должен был ее поблагодарить, несмотря на то что ему хотелось наговорить резкостей.

– Ну да, разумеется. И если ты хочешь, чтобы я ушла и никогда не возвращалась, я это сделаю. – По ее щеке заскользила слеза, и она досадливо смахнула ее перчаткой. – Бог ведает, один раз я это уже сделала. Но, Дэниел, я этого не хотела.

– Все зовут меня Дэн, – прошептал он.

– Дэн, – медленно повторила его мать, как будто пробуя звучание имени на вкус.

– Ты позволишь мне немного тебя проводить? Совсем чуть-чуть? Если ты попросишь, я уйду.

– Нет! – пожалуй, чересчур быстро вырвалось у него.

Теперь, когда она была рядом… Он понял, что желание накричать на нее гораздо слабее, чем потребность ее узнать. Полюбить ее. Она принимала трудные решения, но разве не делал он то же самое? Ради своих друзей, ради себя самого…

– Я хочу сказать, давай… давай пройдемся. Мне сюда. – Дэн кивнул на дорожку, огибающую парк и ведущую к общежитию. – Я знал, что это была ты, – помолчав, снова заговорил он. – Анонимный звонок в редакцию? Мотоцикл? Я не был уверен, что ты все еще будешь там, когда я выберусь наверх, но я знал, что это ты.

– Я не удивлена. Совершенно очевидно, что ты очень умный. Как ты догадался?

Они медленно брели по дорожке. Дэн совершенно не жаждал поскорее окончить эту прогулку, думая о том, что, возможно, они видятся в первый и последний раз. Ведь она вполне могла исчезнуть снова.

– В подземелье Финноуэя я увидел вашу с папой фотографию. Ты была в мотоциклетной куртке. Я узнал надпись.

– Я каждый день жалела о том, что не могу к тебе приблизиться, – прошептала Эвелин. – Я не имела права рисковать. Но когда я узнала, что ты едешь в Новый Орлеан, в его владения…

– Из клиники Финноуэя меня тоже вынесла ты? Я угадал? Добрый самаритянин… – произнес Дэн. – Он тебя не узнал, потому что ты не снимала шлем.

– Я же сказала, ты очень умный.

Она улыбнулась, перевела взгляд на его руку, и улыбка сползла с ее лица.

– Готов побиться об заклад, ты с наслаждением переехала этого гада, – пробормотал Дэн.

– Еще с каким. Ты и представить себе не можешь.

– Ага, – сухо усмехнулся он, покосившись на свою руку. – Думаю, что представляю.

Прогулка закончилась слишком быстро, и они остановились под одной из пожелтевших арок, украшенных высеченными в камне замысловатыми раковинами.

– Ну, вот он я, – неловко произнес Дэн, ковыряя землю носком кроссовки и подыскивая, что бы такого глубокомысленного сказать на прощание. – Может… Может, мы еще как-нибудь встретимся? Я не знаю, ты остановилась в городе… не важно… Я хотел бы увидеть тебя еще. Узнать тебя. Узнать о папе.

– Да, конечно. Маркус хотел бы… Боже. Ты так на него похож, – мягко произнесла она, касаясь его волос.

Затем Эвелин отвернулась и слегка наклонила голову, пряча за ухо прядь рыжих волос. Махнув на прощание рукой, она зашагала обратно к дороге.

– Береги себя, милый. Обещаю тебе, Дэн, мы очень скоро увидимся.

Прежде всего я должна поблагодарить многострадального Эндрю Харвелла, моего издателя, который всегда готов терпеливо выслушать все мои безумные идеи относительно поворотов сюжета со всеми вытекающими из этого «а что, если». Благодаря ему моя проза становится лучше, чище и страшнее, и за это вечная моя ему благодарность. Я также хотела бы отметить бесценный вклад Кейт МакКин. Таких все понимающих, терпеливых и реалистичных агентов, как она, еще поискать. Команда Харпера всегда превосходит самих себя, снабжая мои книги прекрасным дизайном и фотографиями, которым эти книги в значительной степени обязаны своей атмосферой. Огромное спасибо моей семье и друзьям, которые слушают мое ворчание, мои жалобы, стоны и опасения. Спасибо, что верите в меня и всегда готовы подставить плечо. Мне невероятно повезло с группой поддержки. Мама, папа, Ник, Тристан, Джули, Гвен и Дом, не знаю, как и благодарить вас за вашу веру в меня и то, что я делаю. Хочу поблагодарить Мишель за благотворное влияние, которое она на меня оказывает, за то, что она такой изумительный наставник. С твоей помощью я преодолела самые ужасные моменты минувшего года. Стив, Кай и Кэти, спасибо, что вытаскивали меня из дому и позаботились о том, чтобы я не умерла с голоду и не сошла с ума от бесконечного заточения в четырех стенах. И наконец, я должна поблагодарить своих читателей и поклонников, обеспечивших Приюту такой успех. Я благоговею перед вашей любовью и интересом к моему творчеству, и мне каждый день приходится себя щипать, чтобы убедиться в том, что все это реально.

Памятники и материалы, относящиеся к культуре и быту Америки. (Здесь и далее примеч. пер.)

Diane Arbus (1923—1971) – американский фотограф еврейского происхождения. Каталог работ Арбус, выпущенный журналом «Aperture», является одним из самых раскупаемых в истории фотографии.

Англ. Ansel Easton Adams (1902—1984) – американский фотограф, наиболее известный своими черно-белыми снимками американского Запада.

Суп гумбо – блюдо американской кухни, распространенное в штате Луизиана: густой суп со специями, похожий по консистенции на рагу.

Плов с ветчиной, курицей или устрицами.

Плюшевый мешок, который может вместить даже взрослого, но предназначенный для детей. Обивка внутри мешка выполнена в стиле нутра животного, молния сделана в виде светового меча и как бы распарывает брюхо таунтауна, когда мешок открывается. Вместо подушки – голова животного. Таунтаун – двуногое существо, пригодное для верховой езды, из фильма «Звездные войны-5». Таунтаун покрыт длинной белой шерстью и является теплокровным существом. В фильме Люк и Хан пережили ледяную ночь после того, как Хан вспорол брюхо Таунтауна и загрузил туда себя и Люка на ночь.

Ссылка на песню «Where Everybody Knows Your Name».

Кобб-салат – одно из самых популярных блюд кухни США.

Рваная свинина или говядина – одно из самых популярных традиционных американских блюд.

Долли Партон – американская кантри-певица и киноактриса. Признана одной из самых успешных певиц в данном жанре, получила титул «Королева кантри».

Город на востоке штата Нью-Йорк, на реке Гудзон.

Мертвые (фр.).

Семья серийных убийц, переехавших в 1870 году в США из Германии. Первые серийные убийцы в истории Америки.