Преамбула для ботов: На этот раз тема достаточно важна и интересна для вдумчивого обсуждения, потому все неадекваты будут немедленно идти в бан. Благодарю за понимание.
1.0 — создание файла
Пожалуй ни один вопрос в современной России не вызывает столько споров и недоумения, как вопрос, каким образом в одном государстве, в одно время, при одной власти осмысленная и целенаправленная внешняя политика умудряется соседствовать с полным хаосом в отношении политики внутренней. В том числе в области экономики. При этом я не говорю о правильности, эффективности или патриотичности той и другой. Лишь о внутренней целостности и противоречивости. Не стану утверждать, что мне целиком и полностью понятны истоки этой проблемы, однако рискну предположить и попробовать обосновать, что корни этакой показательной «шизофрении» лежат в области идеологии.
Начну с чисто теоретических вопросов, без которых все дальнейшее может быть непонятным. Что такое собственно идеология, которая официально запрещена ныне конституцией в нашей стране на государственном уровне?
Есть устоявшаяся иерархия логических понятий, на основе которых планируется и осуществляется человеческая деятельность. Всю ее я приводить не буду, но верхние уровни этой иерархии в рамках обсуждаемой темы представляют определенный интерес.
Самое важное понятие в этой иерархии это понятие «Смысл». Смысл отвечает на казалось бы простой, но основополагающий вопрос — «Зачем». Зачем человеком или обществом осуществляется та или иная деятельность. Смысл представляет собой некое пространство возможностей, в рамках которых деятельность человека и общества может быть признана для него самого полезной, то есть разумной или другими словами осмысленной — содержащей мысль.
Но это пространство настолько обширно и разнообразно, что осуществлять даже внутри него деятельность сразу по всем направлениям нереально. А потому человек разумный выбирает в нем некие точки (области), которые сам для себя именует «Цели». То есть указывает ориентиры, двигаясь к которым этот самый человек (общество) собирается достичь некоторых желаемых результатов. В сфере общественного взаимодействия эти цели часто именуются «Политиками».
Движение от стартовой точки к цели далеко не всегда бывает прямым. Более того, если не ставить перед собой цель пробить лбом крепкие ворота, как тот баран, а двигаться к цели как желаемому любой ценой результату с учетом реальных возможностей и окружающего пространства, которое отнюдь не обязано способствовать этим устремлениям, то путь практически никогда не бывает прямым. А оптимальную, сколь угодно извилистую, но обладающую максимальными шансами привести к цели траекторию движения принято называть «Стратегией».
В принципе этих уровней для рассмотрения вопроса о сущности идеологии нам было бы достаточно, если бы не одно но. Когда речь идет об отдельно взятом человеке или любой внутренне консолидированной группе, лишенной внутренних противоречий, то цепочка «Смысл-Цель-Стратегия» проста и понятна. Однако, крупные человеческие сообщества, которыми являются государства, невозможно охарактеризовать таковыми даже с максимальной натяжкой. Они буквально сотканы из внутренних противоречий между своими членами вплоть до противоположных представлений если не о смысле, то о целях уж точно. Это неизбежно порождает даже не двойственность, а множественность понятий.
«Смысл», сформулированный в максимально общих терминах, являющихся приемлемыми для любого человека, может себе позволить некую нечеткую однозначность по типу (например) «Благополучие и высокий уровень жизни всем членам общества». Ну кто в здравом уме откажется от таких пожеланий и устремлений?
На уровне целей некоторая неоднозначность тоже присутствует, но конкретики уже больше. Например, «даешь молодость, богатство и здоровье, ибо быть молодым, богатым и здоровым лучше, чем старым, бедным и больным». То есть «Благополучие» как некое общее пространство получает конкретные образы, в которых это понятие воплощается. Но уже на этом уровне в формулировках появляется некоторое лукавство. Формально эти тезисы касаются всех. А в реальности всему обществу предлагается работать на то, чтобы эти самые молодость, богатство и здоровье полагались в первую очередь наиболее достойным его членам. А это у нас кто? Власть в первую очередь. Те, кто составляет ее основание в средних слоях государственного аппарата, во вторую. Те, на «штыках» и деньгах которых, она чувствует себя защищенной, в третью. Ну а все остальные потом. «В очередь, сукины дети». Ну а поскольку ресурсов, времени и всего прочего постоянно не хватает, то до всех прочих очередь не дойдет никогда, ибо нет предела совершенства для первых, вторых и третьих. Если резюмировать, то цели разделяются на истинные, преследуемые управляющим классом, и декларируемые в привлекательных для всего общества терминах.
На уровне стратегий достижения реальных и декларируемых целей все еще более запутано. Во-первых, их одновременно некое множество для разных категорий граждан. Власть ищет пути защиты от внешних недругов и укрепления внутреннего порядка. Ученые изобретают методы борьбы с болезнями и продления молодости, а заодно разрабатывают средства укрепления обороноспособности. Бизнес в борьбе с внешними конкурентами должен позаботиться о неуклонном росте уровня жизни общества, а заодно обеспечить ресурсами все устремления власти и ученых. А простые граждане упорным трудом подкрепить и обеспечить успех всех вышеназванных. Ну а всевозможные деятели культуры придать всему этому процессу привлекательность, да наполнить жизнь общества не только праведными трудами, но и развлечениями и удовольствиями. Но это в теории. А на практике все на несколько порядков сложнее. Донорами для всех категорий властителей, ученых, бизнесменов и деятелей культуры выступают простые люди. Но они же всегда и везде находятся в наименее привилегированном положении.
Если перевести все описанное в термины социологии и с привязкой к идеологии, то идеология представляет собой совокупность идей, которые удовлетворяют следующим требованиям:
1. Обеспечивает обществом достижение целей, которые ставит перед собой управляющий класс.
2. Исключает жесткие противоречия между соционическими квадрами (аристократией (воинами), жрецами, купцами и крестьянами).
3. Убеждает подчиненные квадры в том, что методы управления ими со стороны правящих являются правильными с точки зрения мироустройства и относительно справедливыми.
Про соционические квадры я вспомнил не случайно. Хоть их название до определенной степени условно, в основе лежат две важнейших дуальности, характеризующих тот или иной психо- и социотип. Это дуальность Дух-материя и дуальность Пространство-время. В зависимости от внутренних приоритетов человек автоматически относится к тому или иному социотипу или квадре. Эти особенности психики и мировосприятия каждого человека в очень относительной степени зависящие от его происхождения и формальной принадлежности к той или иной страте общества. Жрец всегда живет приматом Духа и Времени. Для него важнее всего в жизни, чтобы его Идеи жили и процветали во времени, даже когда его самого уже не будет. Воин (аристократ) живет Духом и Материей. Его абсолютный приоритет это завоевание и удержание подконтрольного жизненного пространства. Купец это примат Материи и Времени. Самое важного для него — развитие капитала и накопление богатства во времени. Крестьянин имеет приоритеты в виде Материи и Пространства. То есть роста уровня жизни и благосостояния на подконтрольном участке территории. Посему нет ничего удивительного, что в любой общественной группе или классе могут и постоянно рождаются представители всех четырех социотипов. Лишь в очень небольшой степени на процесс формирования личности в этом плане способно повлиять образование и воспитание.
Применительно к сказанному идеология есть формализованное в терминах и понятиях мироустройство и устои того или иного общества. И в зависимости от того, из каких основных социотипов это общество состоит, идеология неизбежно принимает ту или иную направленность. Применительно к российскому обществу, состоящему почти на 90 % из крестьян и почти на 10 % из аристократии, идеология практически всегда объясняет, почему крестьяне должны терпеть и содержать аристократию. Усугубляется этот вопрос тем, что жреческая квадра, наиболее приспособленная по своему социотипу к формулированию идеологии, в нашей стране фактически является запрещенной, то есть практически отсутствующей.
Если брать идеальное сбалансированное общество, то каждая квадра имеет свое предназначение, находящееся в гармонии с остальными. Жрецы познают мир, формируют перспективные цели для общества и обеспечивают необходимый уровень культуры и образования общества для того, чтобы оно оказывалось способным эти цели достичь. Это созидание в нематериальной, духовной сфере. Купцы заняты созиданием в материальной сфере, обеспечивают богатство и процветание общества. Воины обеспечивают обороноспособность и защиту общества от внешних и внутренних врагов, порядок в разрешении любых внутренних конфликтов. Они организуют жизнь соответственно идеям и целям, сформулированным жрецами. Крестьяне подкрепляют это своим трудом. Но никакое реальное общество таковым не является. В каждом реальном государстве массово представлены только две квадры из четырех, третья в загоне, а четвертая практически отсутствует. Но поскольку социальные функции остаются, то их реализацией вынуждены заниматься совершенно не те, кто для этого предназначен. И получающийся суррогат как правило выглядит достаточно уродливым. Например, аристократия, исполняющая функции жрецов постоянно нацеливает общество на борьбу с врагами, даже в тех случаях, когда эти враги отсутствуют. В том числе и путем постоянного разоблачения «врагов» в собственных рядах для поддержания нужного тонуса. Она же в роли купцов, не способная к творческому созиданию материальных благ, занимается откровенным рэкетом, порождает коррупцию. Что могут творить купцы в роли жрецов, можно наглядно увидеть на примере современного Запада, готового продать все и вся, даже собственные страны ради прибыли и сохранения капиталов. Ну а жрецы в роли аристократии, это Европа времен инквизиции или в современном мире Северная Корея.
Итак, для более четкого понимания. Жрецы — Создатели духовного наследия общества. Купцы — Созидатели его материального богатства. Аристократия — Организаторы порядка в жизни общества. Крестьяне — воплотители миропорядка и хранители традиций на массовом низовом уровне.
В связи с запрещенной жреческой квадрой России никогда не везло с идеологией. Фактически общество оказалось неспособным сформулировать собственную самобытную идеологию долгосрочного развития. На всех исторически важных этапах мы пользовались заимствованием идей извне. И наша страна давно бы канула в лету, если бы не одно большое «но». Главенствующей идеей стала та единственная, которая является естественной для российского правящего класса — аристократии. Это постоянное территориальное развитие и солидарный тип общества, без которого выживание в неблагоприятных климатических условиях и консолидация общества на борьбу с внешними врагами стало бы невозможным. Не случайно крах Российской империи произошел именно в тот момент, когда территориально страна уперлась в естественные пределы, ограниченные интересами других крупных и сильных держав, а аристократия (в том числе и по этой причине) окончательно утратила смысл и цели служения, превратившись в чисто паразитический класс, сидящий на шее крестьянства.
Если вскользь пробежаться по недавней российской истории, то мы увидим следующее. До революции 1917-го миропорядок России строился на трех китах «Самодержавие, Православие, Народность». Самодержавие символизировало неизменность правления аристократов. Православие было хранителем этой власти и традиций, а заодно должно было генерировать новые цели в духовной сфере. А Народность была призвана убедить крестьянские массы в том, что все это ради его блага. Хотя последние пару веков (до революции) жизнь постепенно утрачивала реальное соответствие этим постулатам.
Первой перестала полноценно исполнять свои функции Православная церковь, которая, застыв в своих догматах и ритуалах, из инструмента развития общества превратилась в его тормоз. Повелевать безграмотными забитыми крестьянами оказалось проще и соблазнительнее, чем постоянно соответствовать растущим запросам и вопросам в связи с развитием науки. Плюс положение осложнялось тем, что в условиях крайней малочисленности природных жрецов подавляющее большинство в клире составляли (по социотипу) крестьяне, куда в большей мере озабоченные земными материальными проблемами, нежели духовными. Пушкин совершено гениально высмеял таких попов в своих сказках.
Затем «протухла» аристократия. Сначала указ о вольности дворянства превратил аристократию из служивого воинства в привилегированный класс без обязательств, затем прекращение территориальной экспансии ликвидировало объективные цели аристократии. В итоге Царь и высшая аристократия в поисках приложения своих сил активно занялись участием в европейских дрязгах, совершенно ненужных нашей стране.
Отягощающим все эти процессы разложения явлением был дефицит национального жречества (не по статусу, а по внутренней сути). Посему вакантную нишу идеологии все больше занимали продукты импортного производства. Увлеченность Европой, импорт ее наук, систем образования, а вместе с ними и образа мыслей. Ту же Веру удалось отстоять только формально, после Никонианского раскола очень многие устои раннего Православия были преданы забвению. И это не говоря уже о масонстве и прочих прелестях европейского происхождения. Стоит ли удивляться успешному импорту и марксизма?
Советский Союз очень ошибочно считают единым целым на основе единой формальной государственной идеологии. На самом деле страна за неполный век пережила сразу четыре идеологические формации.
Начало (1917–1927) это период господства импортной большевистской идеологии в чистом виде. Это курс на мировую революцию, за которую власть готова была биться до последнего русского человека. Ибо сама страна воспринималась не как цивилизационная ценность, а в качестве полигона для исторического эксперимента, а народ как ресурс для совершения этой самой мировой революции. У власти в этот период фактически находились импортированное жречество преимущественно вполне определенной национальности, в недрах которой идея марксизма и мировой революции была рождена и выпестована.
Следующий период (1927–1945) кардинально отличался от предыдущего. За лозунгом «построение социализма в отдельно взятой стране» стояла совершенно иная Идея. Это был период по своей сути реконструкции национально-ориентированной Российской империи. Власть оказалась в руках национальной аристократии. Собственно период перехода от первого этапа к данному потому и отличался столь жесткой конфронтацией и массовыми жертвами, что в стране произошла идеологическая контрреволюция. Просто использовала она по большей части все те же революционные идеологические штампы, чтобы сделать процесс максимально незаметным для широких народных масс.
С победой в Великой отечественной войне СССР получил не только территории Восточной Европы, но и серьезные проблемы. Во-первых, лозунг построения социализма в отдельно взятой стране уже не работал. В зоне влияния СССР оказалась половина Европы. Проявленная в войне с фашистами сила Советского Союза вкупе с новыми сателлитами и остатками в этих странах коммунистических и социал-демократических движений, состоявших в основном из троцкистов, вновь подняли на повестку дня идею всемирной революции. Изменилась лишь предлагаемая тактика достижения этой цели. На смену идее насильственного свержения капитализма пришел тезис о завоевании мира успешным примером достижений социализма. Ну и военно-финансовой помощью всем вставшим на этот путь преобразований. И относительно недавняя контрреволюция вновь поменялась на революционный порыв. Условия нового перехода были настолько незаметны для подавляющего большинства простых людей, что противодействия вновь не возникло. Народ вновь ничего не заметил. Даже не потребовалось ничего менять в пропаганде.
Расширение социалистического лагеря и стремление продолжить эту тенденцию в дальнейшем выглядели естественными продолжениями доказательства преимуществ социализма, проявленными в ходе войны. До смерти Сталина в годы послевоенного восстановления страны этот переход ощущался мало. Зато потом подмена Идеи сказалась в полный рост. Гигантские средства вместо того, чтобы расходоваться на повышения благосостояния народа бросались на алтарь построения социализма в очередной «Папуасии». При этом надо признать, что такое развитие событий выглядело более чем естественным. Смысл жизни аристократии как раз и состоит в завоевании нового жизненного пространства, раз уж свое отстоять удалось. А после войны представительство аристократии во власти стало максимальным. Большая часть импортированного жречества была утилизирована еще в 30-х, а проявившей себя в войне аристократии оказалось достаточно для полноценного наполнения органов власти на всех уровнях.
В конце 60-х годов (68–69) начался последний этап существования СССР. Построение социализма в «папуасиях» довольно быстро выродилось в неоколониальную политику, пользу от которой получали далеко не все. Этот процесс, как и многие другие, стал проявлением усталости «новой аристократии» от собственной формальной идеологии, которая хотя бы номинально делала их «слугами народа», а не властителями. А потому она очень легко поддалась на соблазны сдачи позиций в обмен на личное обогащение и посулы вступления в мировой «круг избранных». Процесс, конечно, занял пару-тройку десятилетий, но финал уже был предрешен. Тем более, что Западный мир активно подходил к пику могущества Купечества, что автоматически смещало символ успешности в область материального богатства.
С развалом СССР в России начался период, затянувшийся до сих пор. Законодательный запрет на государственную идеологию вызвал иллюзию ее полного отсутствия в принципе. Но свято место пусто не бывает. Если государство отказывается от своего права на формирование национальной идеологии, эту нишу тут же начинают занимать идеологии извне. Что и произошло. Нам навязали идеологию купцов, господствовавших в мире Запада на протяжении с 1831-32 гг (до 2008-го). А их идеология крайне проста, примитивна и способна увлечь огромные массы. Ибо это идеология индивидуализма, порока и вседозволенности. Все, что приносит прибыль законно и правильно. Все, что мешает приносить прибыль должно быть сметено. Главная ценность и главное мерило успеха — накопленный капитал. И плевать, каким путем он получен, если ты сумел его защитить.
На протяжении последних веков можно достаточно легко проследить постепенное внедрение купеческой идеологии в мировое массовое сознание.
Первый этап это разрушение идеологической монополии Католической Церкви, весьма неприязненно относившейся к ростовщичеству, что затрудняло накопление капитала. Протестантизм признал правомерность ссудного процента и впервые перенацелил людей с духовного развития на мирское.
Второй удар был нанесен в виде ликвидации сословных различий, произошедший с чередой буржуазных революций в Европе. При всей внешней привлекательности полнейшего формального равноправия всех сословий это был удар по аристократии, которая являлась хранителем духовных традиций и устоев в светском обществе.
Третьей ступенькой утверждения власти мирового купечества стало кредитное закабаление государственных органов управления. Финалом данного этапа стало лишение государств монополии на деньги, связанное с отказом от золотого содержания денег.
Последним этапом на сегодня стала политика разрушения любых традиционных ценностей и устоев, проводимых под звучным и красивым лозунгом толерантности. Смысл этой политики в полнейшей атомизации массового сознания для утраты любой способности к организованному противодействию власти купцов. Сопровождается она допущением, разрешением и даже рекламой всевозможных низменных инстинктов, призванных вернуть сознание человека в животное состояние.
Вполне возможно, что купеческая идеология смогла бы достичь окончательного успеха в завоевании человечества, если бы не три «но».
1. Первым тормозом на пути глобализации купеческого образца стали как ни странно те, кто на протяжении нескольких веков этому активно способствовал. Это британская аристократия. Британское общество вообще состоит почти полностью из второй и третьей квадр, то есть аристократии и купцов. Благодаря чему эти квадры очень тесно между собой переплелись, а Британская империя достигла потрясающих успехов в мире. Аристократия способствовала колониальному захвату мира, а купцы органично превращали эти завоевания в звонкую монету. Однако, в полной победе глобального купечества Британия не заинтересована, ибо ее сила и власть проистекает из достаточно жесткой консолидации, которая будет неизбежно разрушена в глобальном мире.
2. Второй барьер выставил Китай. Его общество традиционно состоит из первой (жречество) и четвертой (крестьянство) квадр. Такой социотипический состав общества привел к созданию достаточно уникальной цивилизации. Правящее жречество сумело за века выработать достаточно стройную и всеобъемлющую идеологию и организационно взвалило на себя функции отсутствующей аристократии. А многочисленное крестьянство, впитав за те же века эту идеологию, стало в руках жречества прекрасным инструментом реализации внешней и внутренней политики государства. Посему смешно зачастую слышать панические вопли о грядущей войне Китая против России. Отсутствие аристократии делает из китайцев крайне плохих бойцов. Потому вся их внешняя экспансия носит принципиально иной характер. Это тихое просачивание на другие территории, сохранение национальных идеологических традиций и установок и через это распространение влияния Китая в мире. Не случайно Китай очень мало воюет, но ежегодно экспортирует в другие страны более двух миллионов своих соотечественников. Купеческая глобализация Китаю совершено не нужна. Более того, она ему чужда на идеологическом уровне. Посему современный Китай активно использует ее для быстрого роста материального благосостояния стран и своих граждан, но столь же активно борется с любыми проявлениями купечества в идеологической сфере. И в рядах правящего жречества. Жесткая, даже жестокая регулярная расправа над коррупционерами во власти имеет именно эту причину.
3. Третьей проблемой глобалистов по-купечески стала недобитая в 90-е годы Россия. Власть в стране вовремя перехватила национально-ориентированная аристократия, которая хоть находилась все это время под большим влиянием западного купечества, сумела осознать свой коренной интерес в физической защите исконного жизненного пространства. И в начале нулевых годов остановила тренд на закрепление власти олигархов над властью государственного аппарата. Хотя происходило это в условиях объективной и крайней слабости самой аристократии и почти всесилии купеческих соблазнов. Посему единственной реальной возможностью построения государственной вертикали власти оказалась раздача должностей «в кормление», что неизбежно привело к формированию множества чиновничьих кланов, союзов и тому подобных групп по интересам. В этих условиях единственным на уровне идеологии фактором их объединения на уровне государства стала защита «своей поляны» от внешних агрессоров. А единственной возможностью это сделать стало укрепление государства как института.
Теперь, понимая всю предысторию вопроса, посмотрим на происходящее в России в наши дни. Для этого еще раз попробуем сформулировать все имеющиеся условия и осознанные потребности российской власти.
1. Сохранение национального государства, причем достаточно сильного, чтобы противостоять внешним угрозам осознается российской властью в качестве необходимого условия собственного выживания. При этом речь не идет об отдельных чиновниках любой величины. Некоторые из них совершенно вправе питать иллюзии собственной жизнеспособности даже в случае краха российской государственности. Я говорю о власти как некоем целостном организме, озабоченном собственной силой и влиянием, здоровьем и жизнеспособностью.
2. Активное противодействие внешнему влиянию и проведение относительно независимой внешней политики есть способ поддержания суверенности государственной власти в стране. И одновременно это позволяет власти (состоящей из аристократии) активно эксплуатировать фактор внешней угрозы для консолидации общества. Страна, попадая в привычные условия противоборства внешнему супостату, начинает реагировать как единый организм на генетическом уровне.
Понимая относительную ущербность принципов собственного формирования (клановость и кормление с должностей), власть активно пытается выработать полноценную идеологическую парадигму, которая смогла бы изменить принципы формирования самой власти, а также обеспечить ей долговременную народную поддержку и признание. Но получается это пока не очень хорошо. Не случайно единственными идеями (не тянущими на идеологию, как полноценную систему) стали идеи защиты традиционных ценностей и патриотизма. Первая тормозит наступление «купеческой толерантности» и сохраняет хотя бы некоторые признаки солидарного общества, без которого Россия существовать не может даже просто в силу своей величины и сложных климатических условий. Вторая эксплуатирует образ внешнего врага, защита от которого требует объединения всего общества вокруг действующей власти.
А вот со всем прочим получается из рук вон плохо. Во-первых, сказывается естественный дефицит национального жречества. А всевозможные деятели культуры, пытающиеся под него «косить», настолько пропитаны западными идеологическими концепциями, что иначе как «убогие» не воспринимаются. Не лучше ситуация и с национальными экономистами. Тот еще рупор купеческого глобализма.
Самое интересное, что власть этот фактор осознает. Отсюда и попытка притянуть на роль законодателей идеологии формальное жречество — Православную Церковь. Но и здесь говорить об успехе не приходится. И все по тем же причинам, указанным ранее. Большая часть этого жречества по своему социотипу являются крестьянством. Потому куда больше увлечена вещами сугубо мирскими — личным обогащением, торговлей религиозными атрибутами (а не так давно и не только ими), увеличением собственности Церкви и политическим влиянием. К тому же крайний консерватизм и догматизм Церкви как института не позволяет ей своевременно адаптироваться к современным реалиям жизни. А для выработки национальной идеологии это является непременным условием.
Историческая неспособность государства Российского к выработке самостоятельной идеологии заставляет власть постоянно колебаться между различными импортными концепциями с той или иной степенью адаптации. Причем, то же самое можно сказать и обо всем нашем обществе. Если посмотреть кипящие на просторах Интернета идеологические баталии, сразу увидим, что все эти споры крутятся вокруг одного и того же. Сталинизм, Либерализм западного толка, Самодержавие. Сторонники последнего даже не воспринимают, что говорят не об идеологии, а об инструменте общественной самоорганизации, не имеющей ничего общего с идеологическими основами и совершенно не отвечающей на главный вопрос — «Зачем».
Причем хуже всего дело обстоит в области экономики. Социализм как экономическую систему списали в утиль, хотя даже не удосужились полноценно разобрать все ее достоинства и недостатки. Либеральный капитализм попробовали, уже не нравится. Теперь ищут «золото» где-то в районе государственно-корпоративного капитализма. Но и там не найдут. Правильный ответ скорее всего кроется где-то в области многоукладности, вот только кто-то помимо ее создания должен еще и гармонизировать, то есть отвести каждому из укладов его естественную нишу, в которой он из-за своих особенностей окажется наиболее эффективным.
А если посмотреть на проблему в целом, то беда с идеологией связана в первую очередь с тем, что никто не готов сформировать единый цельный образ страны будущего, который мог бы стать целью для практической реализации и в одинаковой степени устроил бы как власть, так и все прочие квадры. В первую очередь широкие массы крестьянства.
Если кто-то рассчитывает на то, что дать какие-либо рецепты идеологического характера проще пареной репы, он глубоко заблуждается. Простота она возникает только в периоды реальной внешней угрозы, когда аристократия начинает исполнять природой определенные ей функции. Для мирной жизни ее власть подходит не очень. Отдавать власть носителям социотипа крестьянина смерти подобно. Растащат по углам с такой скоростью, что оглянуться не успеем. Отнимут и поделят со скоростью света. А потом впадут в спячку, пока не доедят последнее. И не потому, что плохие, просто природа у крестьян такова. Ничем не лучше и национальное купечество. По крайней мере современное. В конце 19-го века небольшой шанс еще был, но не сейчас, когда вся игра ведется исключительно по чужим правилам, которые к тому же в любой момент могут быть изменены владельцами глобального казино.
Казалось бы тупик и замкнутый круг. Но не совсем так, хотя простого решения у проблемы не существует. Оно возможно только при одновременном движении по двум направлениям.
Первое это исправление неполноценной структуры общества. Перекос в нем (не только у нас, но и во всех странах) возник объективно и определялся совокупностью исторических, географических и климатических условий. Но сегодня цивилизация достигла достаточного уровня развития, чтобы эти факторы уже не оказывали на формирование социотипа человека решающего значения. Сказанное не означает, что представителей всех квадр должно быть равное количество. Оптимальные пропорции проистекают из объективных функций, которые тот или иной социотип должен играть в гармоничном обществе. Для исправления перекосов можно и нужно привлекать в страну носителей дефицитных социотипов из других стран. Тем более что разворачивающийся на наших глазах крах глобального купеческого мироустройства этому очень способствует.
Но этот процесс невозможен без второго направления движения общества. Необходимо широкое всенародное и гласное обсуждение желаемого образа будущего для страны. В нем должны принимать активное участие представители всех социотипов. Лишь все вместе, не доверяя решение вопроса какой-либо одной квадре, мы сможем добиться успеха в интересах всего общества, а не одной лишь той, что окажется во главе.
Ну и, разумеется, как и любой другой сложный общественный процесс, он не может быть неуправляемым. А для управления во главе страны должна находиться группа, в полной мере осознающая не только свои возможности, но и объективные потребности страны. Группа, сумевшая интеллектуально и духовно подняться над интересами того социотипа, к которому относится. А в идеале она сама должна состоять из представителей всех социотипов.