— Ты готова встретиться со своей новой семьей?

Она оторвала взгляд от окна, где снег нагромождался на бамбукових ограждениях, а приземистый андроид расчищал путь через слякоть, и посмотрела на человека, сидевшего напротив нее. Хотя он был добр к ней на протяжении всей их поездки — два полных дня проведенные между хувером, поездом на магнитной подвеске, двумя пассажирскими судами, и еще одним хувером, он все еще имел нервную улыбку, которая делала ее непоседой.

Плюс, она постоянно забывала его имя.

— Я не помню старую семью, — сказала она, поправляя тяжелую левую ногу так, чтобы она не торчала так далеко между их местами.

Его губы неловко скривились в выражении, которое, вероятно, должно было быть обнадеживающим, и это закончило их беседу. Его внимание переключилось к устройству, на которое он никогда не переставал смотреть, с экраном, который придавал зеленоватое свечение его лицу. Он не был очень старым человеком, но его глаза всегда казались уставшими и его одежда не соответствовала ему правильно. Хотя он был чисто побрит, когда впервые приходил претендовать на нее, сейчас он нуждался в бритве.

Она вернула взгляд на заснеженную улицу. Пригород был для неё таким людным и запутанным. Серия маленьких одноэтажных лачуг чередовалась с особняками с замороженной водой в фонтанах во дворе и красными черепичными крышами. Потом шел ряд кластерных загородных домов и захудалые квартирные комплексы, а затем ещё более крошечные лачужки. Все это выглядело так, будто кто-то просто взял жилье разного вида и расставил по сетке дорог, не заботясь о том, где что приземлиться.

Она подозревала, что ее новый дом совсем будет не похож на сельхозугодия, которые она оставила в Европе, но она была в таком туманном оцепенении, что не могла вспомнить многого перед поездкой на поезде. Кроме того, там тоже шел снег. Её уже тошнило от снега и холода. Они заставляли её кости болеть в том месте, где кожа подключалась к протезированной стали.

Она повернула взгляд обратно к человеку, сидевшему напротив нее.

— Неужели мы почти у цели?

Он кивнул, не поднимая глаз.

— Почти, Зола.

Обхватив пальцами шрам на запястье, она ждала, надеясь, что он скажет что-нибудь еще, чтобы успокоить её, но казалось, что он не тот тип людей, которые замечают чью-ибо тревогу кроме своей собственной. Она представила, как назвала бы его папой, но слово было до смешного непривычным, даже в её голове. Она не могла даже сравнить его с своим настоящим отцом, так как ее память стала чистым листом во время хирургического вмешательства и все, что у неё осталось от родителей — это чистые личные профили с простыми фотографиями, без возможности распознавания и пометкой вверху, которая маркировала их как УМЕРШИЕ. Они погибли в результате крушения хувера, которое так же лишило ее ноги и руки.

Как подтвердили все официальные записи, больше никого не было. Бабушка и дедушка Золы тоже мертвы. У неё не было ни сестер, ни братьев. Ни теток или дядюшек, или друзей — по крайней мере никто не разыскивал её. Возможно, не было ни единого человека во всей Европе, кто мог бы принять её и поэтому им пришлось искать так далеко, в Новом Пекине, прежде чем они нашли ей приемную семью.

Она зажмурилась, пытаясь вспомнить, кем они были. Безликие люди, которые вытащили её из-под обломков и превратили в это. Без сомнения, доктора и хирурги. Ученые. Программисты. Там должен был участвовать еще социальный работник, но она не помнила наверняка. Память дала ей только головокружение, проблески пригорода Франции и этого незнакомца, сидящего напротив неё, который в восторге от устройства в его руках.

Ее новый отчим.

Хувер начал замедляться, дрейфуя в сторону обочины. Его нос ударил сугроб и это привело к резкой остановке с содроганием. Зола схватилась за бар над головой, но хувер уже успокоился, немного вне порядка в слежавшийся снег.

— Вот и мы, — сказал человек, его глаза замерцали когда в хувере открылась дверь.

Она осталась пристегнутой, ее рука все еще сжимала ремень, как вдруг их окутал порыв ледяного ветра. Они подъехали к одной из небольших лачуг, с облупившейся краской и желобами, что провисли под тяжестью снега. В любом случае, это был милый маленький домик, белый с красной крышей и сухими ветками, торчащими из земли так, что Зола могла представить себе весенний сад.

Мужчина расплатился с хувером одним взмахом запястья, затем ступил на дорожку, покрытую слоем льда. Дверь в дом распахнулась едва он сделал шаг и две девочки примерно возраста Золы, визжа понеслись вниз по ступенькам. Мужчина присел на дорожку, разведя руки в стороны и девочки кинулись в его объятия.

Со своего места внутри хувера, Зола слышала смех человека в первый раз.

В дверном проеме появилась женщина, в стеганом халате с ремнями вокруг ее талии.

— Девочки, не задушите своего отца. У него была долгая поездка.

— Не слушайте свою мать, хотя бы в этот раз. Вы можете душить меня сколько угодно. — Он поцеловал дочерей в макушки, затем встал, все еще крепко держа их руки.

— Вы не хотите встретить свою новую сестру? — спросил он, оборачиваясь к хуверу. Он казалось удивился пустой дорожке за ним.

— Выходи, Зола.

Она вздрогнула и отпустила руку с ремня безопасности. Открывая дверь, она пыталась изящно ступить на обочину, но расстояние до земли было короче, чем ей казалось и тяжелая, негибкая нога ударила по льду. Она закричала и споткнулась, едва зацепившись за дверцу хувера.

Мужчина поспешил обратно к ней, подхватив её одной рукой и сжав металлические пальцы.

— Все нормально, это естественно. Твои мускулы слабы и это займет время, пока твоя проводка полностью будет интегрировать с твоей нервной системой.

Зола уставилась на землю, дрожа от холода и смущения. Она не услышала иронии в словах человека, тем не менее она не посмела смеяться над ними — что же интегрированная проводка делает с тем, что полностью естественно?

— Зола, — продолжил мужчина, толкая ее вперед, — это моя старшая дочь, Перл, и моя младшая, Пиона. А это их прекрасная мать, Адри. Твоя новая мачеха.

Она взглянула на двух его дочерей из-за занавеса тонких коричневых волос.

Они обе смотрели на нее открытую металлическую руку.

Зола пыталась уклониться, но потом самая молодая девушка, Пиона, спросила:

— Больно было, когда они надевали ее?

Снова стоя на ногах, Зола вырвала руку из руки мужчины и распрямила её по швам.

— Я не помню.

— Она была без сознания во время операции, Пиона, — сказал мужчина.

— Могу ли я прикоснуться к ней? — спросила она, ее рука уже двигалась вперед.

— Этого достаточно, Гаран. Люди смотрят.

Зола подпрыгнула от пронзительного голоса, но когда она посмотрела на свою «мачеху», та смотрела совсем не на них, а на дом через улицу.

Гаран. Так его звали. Зола сохранила имя в памяти и проследила за взглядом Адри, она увидела мужчину, который смотрел на неё из окна.

— Тут холодно, — сказала Адри. — Перл, пойди и найди андроида, пусть он занесет багаж отца. Пиона, ты можешь показать Золе её комнату.

— Ты имеешь в виду мою комнату, — сказала Перл, поджав губы, она пошагала обратно к дому. — Я самая старшая. Я не должна делиться с Пионой.

К удивлению Золы, младшая девочка повернулась и схватила её руку, дергая её вперед. Она почти подскользнулась на льду и снова бы смутилась, если бы не заметила, что ноги Пионы тоже разъехались на льду и она потянула Золу вперед. — Перл может забирать комнату, — сказала она. — Я не против поделиться с Золой.

Адри нахмурилась, посмотрев на их переплетенные локти. — Не спорьте со мной, обе.

На стальной руке Золы появился конденсат, когда она зашла с прохладной улицы в теплый дом, но Пиона, казалось, не заметила и вела ее в конец дома.

— Я не знаю, почему Перл расстроилась, — сказала она, открывая дверь плечом. — Это самая маленькая комната в доме. Наша спальня намного лучше.

Отпустив Золу, она отошла открыть шторы на единственном маленьком окне. — Но смотри, ты сможешь видеть соседскую вишню. Она очень красивая, когда цветет.

Зола не подошла за ней к окну, вместо этого она окинула взглядом комнату. Та казалась маленькой, но она была все же больше, чем спальный вагон магнитного поезда да и у неё нет спален, чтобы с ними сравнивать. Матрас лежал в углу, с заправленными одеялами, и маленький комод пустовал возле ближайшей стены.

— У Перл здесь был нетскрин, но мама переставила его на кухню. Ты можешь приходить смотреть мой, когда захочешь. Тебе нравится «Кошмарный остров»? Это моя любимая драма.

— «Кошмарный остров»? Как только Зола произнесла это, ее мозг начал загружать поток данных перед ее глазами. Популярная драма среди девочек подростков, в которой участвует каст из 36 молодых знаменитостей, оказавшихся пойманными на лжи, предательстве, романтике и схеме сумасшедшего ученого, который…

— Только не говори мне что ты никогда не слышала о нем!

Зола пожала плечами. — Я слышала о нем, — сказала она, смаргивая информацию. Она бы хотела, иметь возможность сделать так, чтоб её мозг прекратил делать это, как только она услышит незнакомую фразу. Это происходило беспрерывно с тех пор, как она очнулась после операции.

— Это шоу про сумасшедшего ученого, правильно? Но я его никогда не видела.

Пиона облегченно вздохнула. — Ничего, у меня есть подписка на все новости. Мы посмотрим его вместе. — Она вскочила на ноги и Золе пришлось отвести взгляд от волнения девушки. Её взгляд упал на коробку, которая выглядывала из-за двери. Небольшая рука свисала над краем.

— Что это? — сказала она, наклоняясь вперед. Она держала ее руки за спиной.

— О, это Ико. — Отойдя от окна, Пиона присела и отодвинула коробку от стены. Та была заполнена различными перемешавшимися деталями от андроида — сферическое тело занимало большую часть пространства, вместе с глянцевой белой головой, датчиком, сумкой, заполненной винтами и программными чипами. — У неё был сбой в персональном чипе и мама слышала, что она сможет получить больше денег, если продаст ее по частям, чем если продаст её целиком, но никто не хотел брать. Теперь она просто стоит тут в коробке.

Зола содрогнулась, гадая, какие общие сбои были у андроидов. Или киборгов.

— Мне правда очень нравилась Ико, когда она работала. Она была намного веселее того скучного садового андроида. — Пиона подобрала маленькую металлическую руку с тремя зубчиками и взяла ее так, чтобы пальцы соприкоснулись. — Мы играли в переодевалки вместе. — Её глаза загорелись. — Эй, а ты любишь играть в переодевалки?

Адри появилась в дверном проходе как раз тогда, когда мозг Золы проинформировал её, что «переодевалки» это игра, в которую часто играют дети, где костюмы или одежда взрослых используется в процессе воображения…

Очевидно, подумала она, посилая сообщение.

— Ну, Зола? — сказала Адри, затягивая пояс халата и снова оглядев небольшую комнату. — Гаран сказал мне, что тебе не нужно многого. Я надеюсь, это соответствует твоим ожиданиям?

Она снова огляделась вокруг, посмотрела на кровать, комод, ветви, которые когда-нибудь зацветут в соседнем дворе. — Да, спасибо.

Адри потерла руки. — Хорошо. Я надеюсь, ты сообщишь, если тебя что нибудь понадобиться. Мы рады поделиться с тобой домом, зная через что ты прошла.

Зола облизала губы, думая сказать ли спасибо еще раз, но затем маленький оранжевый огонек мерцнул в её бионической части поля зрения, заставив нахмуриться. Это было что-то новое, и она понятия не имела что это значит.

Может быть, это был знак неисправности мозга. Может быть, это был сбой.

— Пойдем, Пиона, — сказала Адри, отступая назад в зал. — Мне нужна твоя помощь на кухне.

— Но мама, Зола и я собирались…

— Сейчас же, Пиона.

Нахмурившись, Пиона сунула руку андроида в руку Золы и последовала за матерью. Зола подняла свою конечность и потрясла ею вслед, взмахнув своими безжизненными пальцами на прощание.

Спустя 6 часов ее прибывании в своем новом доме, Зола проснулась в огне. Вскрикнув, она упала с матраца и приземлилась на комок одеяла, скрутивший как жгут ее бионическую ногу. Она лежала задыхаясь в течении минуты, потирая руки и пытаясь так сбить с них пламя, пока наконец не поняла, что оно не настоящее.

Предупреждение о повышении температуры промелькнуло перед ней, и она заставила себя лежать неподвижно достаточно долго чтобы избавиться от своего видения. Её кожа была вся липкой, капли пота впитывались в ее волосы. Даже ее металлические конечности на ощупь ощущались горячими.

Когда ее дыхание пришло в норму, она подтянулась на слабых ногах и проковыляла к окну, толчком открыв его, она глотнула зимний воздух. Снег начавший таять еще днем, превративший все в слякоть затвердел ночью в блестящий лед. Зола еще немного постояла, наслаждаясь прикосновением морозного воздуха к своей коже и очарованием полной луны (повернутой к миру призрачно желтым.?). Она попыталась вспомнить кошмар, но в её памяти был лишь огонь, и минутой после ощущение наждачной бумаги во рту.

Закрыв окно, она подкралась к двери ее спальни, стараясь не наступить на сумку с старой одеждой Перл, которую она неохотно отдала ей за днем ранее, после того как отец прочитал ей лекции о благотворительности.

Она услышала голос Адри, прежде чем она достигла кухни и остановилась, одна рука балансировала ее к стене, в то время как ее тело угрожало склониться к своей тяжелой левой стороне.

Поскольку она напрягала слух, голос Адри неуклонно ставал громче, и Зола поняла, что это Адри не говорит громче, а что в ее собственной голове были настройки громкости для ее слуха. Она потерла ладонью свое ухо, чувствуя, как будто это было ошибкой.

— Четыре месяца, Гаран, — сказала Адри. — Мы задолжали четыре месяца и Суки-цзе уже пригрозила начать продавать с аукциона наши вещи, если мы не заплатим ей в ближайшее время.

— Она не собирается продавать на аукционе наши вещи, — сказал Гаран, его голос был странным сочетанием успокаивающего и напряженного. Голос Гарана был уже знаком уху Золы. Он проводил свои дни в однокомнатном сарае за домом, «ковыряется», сказала Пиона, хотя она, казалось, не знала, с чем именно он возиться. Он приходил, к своей семье чтобы поесть, но почти никогда не говорил и Зола задумывалась, как много он слышал. Выражение его лица всегда предполагало что его мысли были очень далеко.

— Почему это она не может продать наши вещи? Я уверена, на ее месте я поступила бы также! — сказала Адри. — Когда бы мне не приходилось уходить из дому, возвращаясь, я интересуюсь когда же наступит день, когда наши вещи исчезнут и замки будут заменены. Мы не можем продолжать жить на ее гостеприимстве.

— Все будет в порядке, дорогая. Наша удача переменчива.

— Наша удача! — голос Адри пронзил ухи Золы и она вздрогнула от пронзительности, быстро уменьшая громкость. Ее команда была выполнена благодаря простому усилию воли. Она задержала дыхание, удивляясь, почему остальные секреты ее мозга скрывались от нее.

— Как изменится наша удача? Потому что ты выиграл серебряную ленту на той выставке в Сиднее в прошлом месяце? Твои глупые награды не смогут сохранить еду на этом столе и спустя месяц ты привозишь домой киборга!

— Мы говорили об этом…

— Нет, ты говорил об этом. Я хотела поддержать тебя, Гаран, но эти твои схемы будут стоить нам всего. У нас есть наши собственные девочки, о которых надо заботится. Я даже не могу позволить новые туфли для Перл и теперь это создание в доме, которому понадобится… что? Новая стопа каждые шесть месяцев?

Вжавшись в стену, Зола взглянула вниз на свою металлическую стопу, пальцы ног, выглядевшие угловатыми и огромными рядом с настоящими — пальцами с костями, кожей и ногтями.

— Конечно, нет. Она будет в порядке в течение года или двух, — сказал Гаран.

Адри подавила истерический смех.

— И ее ногу и пальцы можно будет отрегулировать когда она вырастет, — продолжил Гаран. — Нам не понадобятся замены пока она не достигнет зрелого возраста.

Зола подняла свою руку к слабому лучу света, исходящему из коридора, осматривая суставы. До этого она не замечала как были подогнаны суставы, детали, присоединенные друг в друга. Так что эта рука может вырасти, как выросла и ее человеческая рука.

Потому что она застряла с этими конечностями навсегда. Она будет киборгом всегда.

— Как утешительно, — сказала Адри. — Я рада видеть, что ты посвятил этому так много мыслей.

— Имей веру, любимая.

Зола услышала как отодвинули стул, а потом притащили в коридор, но все это сопровождалось звуками бегущей из крана воды. Она прижала пальцы ко рту, стараясь почувствовать воду через психокинез, но даже ее мозг не мог утолить ее жажду одним звуком.

— У меня есть нечто особенное для выставки в Токио в марте, — сказал Гаран. — Это изменит все. И тем временем, ты должна быть терпелива к ребенку. Она просто хочет принадлежать этому месту. Возможно, она может помочь тебе с работой по дому, пока мы не сможем заменить андроида.

Адри насмехалась. — Поможет мне? Что она может делать, растаскивать повсюду свое уродство?

Зола съежилась. Она слышала, как чашка опускается вниз, а затем поцелуй. — Дай ей шанс. Может, она удивит тебя.

Она увернулась при первом намеке на шаги, прокравшись назад в свою комнату и закрывая дверь. Она чувствовала, что может заплакать от жажды, но ее глаза оставались такими же сухими, как и ее язык.

— Вот, ты наденешь зеленое, — сказала Пиона, бросая комок зеленого с золотым шелка в руки Золы. Она с трудом поймала его, тонкий материал скользил, словно вода по ее рукам.

— У нас нет настоящих бальных платьев, но эти такие же милые. Это мое любимое. Пиона достала другой наряд, ряд фиолетовой и красной ткани, украшенной парящими журавлями. Она продела свои костлявые руки через огромные рукава и затянула ткань туго на талии, придерживая ее на месте пока она копалась в груде одежды, в поисках длинного серебряного пояса, который она завязала на талии.

— Разве они не прекрасны?

Зола неопределенно кивнула — не смотря на то, что шелковые кимоно были, вероятно, самыми красивыми, какие она когда-либо видела, Пиона в своем выглядела нелепо. Подол платья волочился по полу, рукава свисали почти до колен, и уличная одежда все еще выглядывала на шее и запястьях, разрушая образ. Это выглядело почти как если бы платье пыталось ее съесть.

— Теперь надень свое! — сказала Пиона, — вот, этот пояс я всегда одеваю с этим платьем. Она вытащила черную с фиолетовым ленту.

Зола наугад сунула руки в рукава, переживая, как бы винты или соединения не порвали прекрасную ткань. — Адри не сойдет с ума?

— Мы с Перл играем в переодевание все время, — сказала Пиона, завязывая пояс на талии Золы. И как мы пойдем на бал, если нам даже нечего надеть?

Зола подняла руки, стряхивая рукава назад. — Я не думаю, что моя рука подходит к этому платью.

Пиона засмеялась, хотя Зола и не шутила. Похоже, Пиона находила забавным почти все, что она говорила.

— Просто притворись, что на тебе перчатки, — сказала Пиона, — и никто не узнает. Схватив Золу за руку, она потащила ее через холл в ванную, так что они смогли увидеть себя в зеркале. Зола выглядела не менее абсурдно чем Пиона, с ее мелкими, мышиного цвета волосами, безвольно висящими ниже плеч и неуклюжими металлическими пальцами выглядывающими из левого рукава.

— Отлично, — сказала сияющая Пиона, — теперь мы на балу. Ико обычно была была принцем, но я считаю, нам надо притвориться.

— Какой бал?

Пиона уставилась на ее отражение в зеркале, как если бы у Золы вырос металлический хвост. — Бал в честь фестиваля! Громадное событие, которое происходит каждый год — фестиваль в самом центре города, и затем вечером они устраивают во дворце бал. Я еще ни разу не была там по-настоящему, но Перл будет тринадцать в следующем году, так что она пойдет в первый раз.

Она вздохнула и развернулась в коридор. Зола пошла следом, ее походка была даже более громоздкая чем обычно, из-за кимоно, тащившегося по полу.

— Когда я пойду туда впервые, на мне будет пурпурное платье с такой большой юбкой, что я с трудом пройду сквозь дверь.

— Это звучит неудобно.

Пиона наморщила нос. — Оно должно быть эффектным, или принц Кай не заметит меня, и какой тогда смысл?

Зола почти решилась спросить, следуя за мечущейся Пионой обратно в ее комнату. — Кто такой Принц Кай?

Пиона развернулась к ней так быстро, что она споткнулась о кимоно Адри и, крича, упала на кровать.

— Кто такой Принц Кай? — выкрикнула она, с усилием садясь, — просто мой будущий муж! Честно, неужели европейские девушки не знают о нем?

Зола переминалась с ноги на ногу, не в состоянии ответить на вопрос. После целых двенадцати дней жизни с Пионой и ее семьей, у нее уже было больше воспоминаний о Восточном Содружестве, чем о Европе. Она не имела ни малейшего представления чем — или кем — одержимы европейские девушки.

— Вот, — сказала Пиона, продираясь через беспорядочно разбросанные одеяла и хватая портскрин с тумбочки, — Он мой возлюбленный.

Она включила экран и мужской голос сказал, — Привет, Пиона. Зола подвинулась вперед и взяла у нее маленький девайс. На экране был парень двенадцати-тринадцати лет, одетый в сшитый на заказ костюм, выглядевший иронично с взлохмаченными черными волосами. Он махал кому-то — Зола предположила, что фото было с какой-то пресс-конференции.

— Разве он не великолепен? — сказала Пиона, — каждую ночь я завязываю красную нитку на своем пальце и произношу пять раз его имя, потому что эта девочка из моего класса сказала, что это свяжет вместе наши судьбы. Я знаю, что он — моя родная душа.

Зола листала информацию у себя в голове, все еще смотря на парня. Фотоэлементы в ее глазах сканировали его, ища изображение в базе данных в ее голове, и в это же время поток текста начал проникать сквозь ее мозг. Его ID номер, дата его рождения, его полное имя и титул. Принц Кайто, Коронный Принц Восточного Содружества.

— Его руки слишком длинны для тела, — сказала она немного погодя, наконец найдя то, что казалось неправильным на картинке, — Они не пропорциональные.

— О чем ты говоришь? — Пиона выхватила порт и смотрела на него минуту, прежде чем прежде чем бросить его на подушку.

— Честно, кого заботят его руки?

Зола пожала плечами, не в состоянии скрыть легкой усмешки. — Я просто сказала.

Хмыкнув, Пиона поболтала ногами и спрыгнула с кровати. — Ладно, проехали. Наш хувер уже здесь. Нам лучше поторопиться, или мы опоздаем на бал, где я собираюсь танцевать с Его Императорским Высочеством, а ты можешь танцевать с кем захочешь. Может с другим принцем. Нам следует найти еще одного для тебя. Ты бы хотела, чтобы у Принца Кая был брат?

— Что вы двое делаете?

Зола обернулась. Адри вырисовалась в коридоре — ее шаги опять остались незамеченными и Зола начала задумываться, не призрак ли Адри, скорее парящий через коридоры, чем идущий.

— Мы собираемся на бал! — сказала Пиона.

Лицо Адри вспыхнуло, когда ее взгляд упал на шелковое кимоно, свисающее с плеч Золы.

— Сними это с нее немедленно!

Отпрянув назад, Зола начала тотчас же развязывать узел, завязанный Пионой вокруг ее талии.

— Пиона, о чем ты думала? Эта одежда дорогая и если она оставила затяжки… если подкладка… — приблизившись, она схватила платье за воротник, стаскивая его с Золы, как только развязался пояс.

— Но раньше ты разрешала нам с Перл…

— Теперь все изменилось, и ты больше не можешь трогать мои вещи. Вы обе!

Рассерженная Пиона начала расстегивать свое платье. Зола прикусила щеку изнутри, чувствуя странную уязвимость без тяжелой шелковой ткани, и почувствовала, как заболел живот от чувства вины, даже при том, что она не была уверенна, за что она была виновата.

— Зола.

Она с вызовом встретила взгляд Адри.

— Я пришла сказать тебе, что если уж тебе довелось стать частью этой семьи, я ожидаю, что ты возьмешь на себя некоторые обязанности. Ты достаточно взрослая чтобы помогать Перл с ее уборкой.

Она кивнула, почти с нетерпением ожидая возможности делать что-то со своим временем, когда Пионы нет рядом.

— Конечно. Я не хочу доставлять неприятности.

Рот Адри сжался в тонкую линию. — Я не прошу тебя вытирать пыль пока я не смогу доверять тебе двигать что-то с изяществом. Эта рука водоустойчивая?

Зола вытянула бионическую руку, разгибая пальцы. — Я… я думаю, что да. Но она может заржаветь… через какое-то время…

— Ладно, что ж, тогда никакой посуды или чистки. Ты хоть готовить умеешь?

Зола сломала голову, думая смогут ли ее рецепты накормить также легко, как она кормит свои бесполезные определения.

Пиона вскинула руки в воздух. — Почему бы нам просто не починить Ико, и она сможет делать всю работу по дому, для чего она и задумывалась?

В глазах Адри тлели угли когда посмотрела на свою дочь и Золу.

— Хорошо, — наконец сказала она, подхватив два кимоно и повесив на руку, — Я уверена, мы сможем найти тебе применение. А тем временем, почему бы тебе не оставить в покое мою дочь, чтоб она смогла сделать домашнее задание?

— Что? — спросила Пиона, — Но ведь мы еще даже не добрались до бала.

Зола не стала дожидаться, чтобы услышать ссору, которая, как она ожидала, вскоре последует. — Да, мачеха, — пробормотала она, опуская голову. Она проскочила мимо Адри и стала прокладывать путь в свою собственную комнату.

У нее внутри все сжалось, но она не могла определить, какие эмоции перевешивали. Жаркий гнев, так как не было ее вины в том, что ее новая нога такая неуклюжая и тяжелая, и как она могла знать, что Адри не хотела, чтобы они играли с ее платьями?

Но также и унижение, потому что, она, наверно, и впрямь бесполезна. Ей одиннадцать, но она не знает ничего, кроме битов данных, которые, казалось, не служат никакой цели, кроме как помогать ей выглядеть как полная идиотка. Если бы у нее до этого и были какие-нибудь способности, она о них ничего не знала. Она потеряла их.

Вздохнув, она закрыла дверь своей комнаты и сползла по ней.

Комната не сильно изменилась за почти две недели с тех пор как она стала называть ее домом, кроме поношенной одежды, засунутой в ящики шкафа, пары ботинок, брошенных в углу и одеял, свернутых в ком у подножия кровати.

Ее взгляд упал на коробку с деталями от андроида, которую не сдвигали с ее места за дверью. Мертвый датчик, длинные и тонкие конечности.

Она только заметила, что сзади на торсе был напечатан штрих-код. Она едва заметила его, если бы ее сбитый с толку мозг не занялся поиском случайных чисел, загружая марку и информацию о моделе андроида. Список деталей. Оценочная стоимость. Техническое обслуживание и руководство по ремонту.

Что-то знакомое зашевелилось в ней, как-будто она уже знала этого андроида. Как соединяются вместе части, как механика и программное обеспечение функционируют в целом. Хотя нет, это не было знакомством, это была… связь. Как будто она тесно знала андроида. Как будто он был ее продолжением.

Она оттолкнулась от двери, ее кожу покалывало.

Возможно, у нее все же была полезная способность.

Это заняло три дня, в течение которых она выходила из своей комнаты только, чтобы поесть со своей новой семьей, и, однажды, чтобы поиграть в снежки с Пионой, пока Адри и Перл были в магазине. Ее железные конечности замерзли на холоде к тому времени, как они закончили, но возвращение внутрь к чайнику зеленого чая и приступы совместного смеха быстро согрели ее.

Адри больше не просила Золу заняться домашними делами, и Зола решила, что для ее мачехи это стало безнадежным делом. Она была полна надежды, и тем временем куча частей андроида постепенно становилась чем-то узнаваемым. Полое пластмассовое тело поверх широких протекторов, две тонкие руки, приземистая голова с единственным датчиком на лице. С датчиком у нее было больше всего проблем и ей пришлось переделывать проводку дважды, трижды сверяясь с диаграммой, которая появлялась у нее перед глазами, прежде чем убедилась, что она сделала все правильно.

Если только это сработает. Если только она сможет показать его Адри, или даже Гарану, что она не бесполезный довесок к их семье после всего этого. Что она благодарна за то, что они взяли ее, когда все другие отказались. Что она хочет принадлежать к их семье.

Она сидела, скрестив ноги на своей кровати, впуская прохладный, но приятный ветер через открытое окно напротив, когда она поставила последний штрих. Маленький чип личности встал на свое место и Зола задержала дыхание, почти ожидая, что андроид оживет и начнет говорить с ней, пока не вспомнила, что ее надо зарядить, прежде чем она сможет работать.

Чувствуя, что волнение пошло на убыль от разочарования, Зола медленно вздохнула и откинулась на матрац, изнуренная умственно.

Из-за двери послышался глухой стук.

— Войдите, — ответила она, не потрудившись пошевелиться, когда дверь со скрипом открылась.

— Я просто хотела узнать, хочешь ли ты пойти посмотреть… — Пиона замолчала, и Золе удалось поднять голову чтобы увидеть как Пиона с широко-открытыми глазами смотрит на андроида.

— Это что… Ико?

Улыбаясь, Зола поднялась на локтях. — Ей еще нужно зарядиться, но я думаю она будет работать.

С все еще отвисшей челюстью, Пиона прокралась в комнату. Несмотря, что ей было всего девять лет, она уже была на фут выше приземистого робота.

— Как… как? Как ты его починила?

— Я позаимствовала некоторые инструменты у твоего отца, — Зола указала на на кучу ключей и отверток в углу. Она не потрудилась упомянуть, что его не было в мастерской за домом, когда она отправилась поискать его. Это выглядело почти как кража и эта мысль пугала ее, но это не было кражей. Она не собиралась оставлять инструменты себе, и она была уверена, Гаран придет в восторг, когда увидит, что она починила андроида.

— Это не… — Пиона покачала головой и наконец посмотрела на Золу, — Ты сама ее починила?

Зола пожала плечами, не зная, должна ли она чувствовать гордость или дискомфорт от взгляда Пионы.

— Это не было так уж сложно, — сказала она, — у меня были… я могу скачивать… информацию. Инструкции. В моей голове. И я поняла как загрузить план андроида у себя перед глазами, так что я смогла… — она затихла, осознавая, что то, что она была уверенна, было наиболее полезной ее способностью, было еще и более эксцентричной странностью, на которую ее тело могло претендовать. Еще один побочный эффект от жизни киборга.

Но глаза Пионы сверкали. — Ты шутишь, — сказала она, подхватывая одну из рук Ико и махая ей из стороны в сторону. Зола была уверенна, что тщательно смазала ее, так что шарниры не будут заедать..

— Что еще ты можешь?

— Эм, — Зола ссутулила плечи, раздумывая, — Я могу делать шум громче. Я имею ввиду, не по настоящему, но я могу регулировать свой слух, чтобы звуки были громче. Возможно, я могу даже отключить звук, если захочу.

Пиона засмеялась. — Это прекрасно! Тебе никогда не придется выслушивать Маму, когда она кричит! Я так завидую! Сияя, она потащила Ико к двери.

— Идем, в коридоре есть розетка!

Зола спрыгнула с кровати и последовала за Пионой до док-станции в конце коридора. Пиона подключила Ико и мгновенно вокруг вилки засветился слабый голубой свет.

Пиона подняла на Золу глаза, полные надежды, когда парадная дверь открылась и Гаран запнулся в коридоре, с его волос капала вода. На нем не было пальто.

Он начал, увидев девочек, стоящих там. — Пиона, — сказал он, запыхавшись, — где твоя мама?

Она взглянула через плечо, — На кухне, я ду…

— Пойди приведи ее. Побыстрее, пожалуйста.

Пиона застыла, ее лицо нахмурилось от беспокойства, прежде чем она поспешила на кухню.

Сплетя пальцы, Зола приблизилась к андроиду. Она впервые была наедине с Гараном со времен их долгой поездки и она ждала, что он скажет что-нибудь, спросит, как она поладила с новой семьей, или если ей что-то было нужно — он конечно спросил об этом много раз за время поездки — но, похоже он даже не заметил ее.

— Я починила твоего андроида, — наконец сказала она, хотя ее голос больше походил на писк. Она схватила безвольную руку андроида, чтобы доказать это, не смотря на то, что рука только и могла, что висеть.

Гаран обернул свой безумный взгляд на нее и на мгновение смотрел так, будто собирался спросить, кто она и что она делает в этом доме. Он открыл рот, но это заняло много времени, чтобы сформировать какие-то слова.

— Ох, дитя.

Она нахмурилась от очевидной жалости. Эта была не та реакция, которой она ждала — он не был впечатлен, он не был благодарен. Думая, что он возможно не расслышал ее, она повторила про себя — нет, она починила андроида — когда Адри вышла из-за угла, одетая в халат, который она всегда надевала, если не планировала никуда идти. В руке у нее было полотенце для посуды и две ее дочери шли следом за ней.

— Гаран?

Он отшатнулся, сильно ударившись плечом о стену, и все застыли.

— Нет, — он запнулся, виновато улыбаясь, когда капли воды падали с его носа, — я вызвал аварийный хувер.

Любопытство застыло на лице Адри. — Для чего?

Зола как могла вжалась в стену, чувствуя, будто она была зажата между двумя людьми, у которых не было ни малейшего представления, что она стояла там.

Гаран скрестил руки на груди, начиная дрожать. — Я подхватил его, — прошептал он, его глаза повлажнели.

Зола взглянула назад на Пиону, интересуясь, значат ли что-нибудь эти слова для нее, но никто не обращал внимание на Золу.

— Мне жаль, — сказал Гаран, кашляя. Он переместился назад к двери, — Мне не следовало даже заходить внутрь. Но я должен сказать… я должен… — он прикрыл рот рукой и все его тело затряслось от кашля или рыдания, Зола не могла сказать точно.

— Я так сильно вас всех люблю. Мне так жаль. Мне так жаль, так жаль.

— Гаран, — Адри сделала пол-шага навстречу, но ее муж уже отвернулся. Через секунду закрылась входная дверь и Пиона с Перл одновременно закричали и бросились вперед, но Адри схватила их обоих за руки.

— Гаран! Нет — вы, девочки, оставайтесь здесь. Обе, — ее голос дрожал когда она оттолкнула их, прежде чем самой погнаться за Гараном, ее халат хлестнул ноги Золы когда она пронеслась мимо.

Зола подвинулась вперед чтобы видеть распахнутую за углом дверь. Ее сердце стучало под ребрами как барабан.

— ГАРАН! — кричала Адри, и в ее голосе были слышны слезы, — Что ты… ты не можешь уйти!

Золу отшвырнуло к стене когда Перл прорвалась мимо нее, крича отцу, а затем и рыдающая Пиона.

Никто не остановился. Никто в спешке к двери не посмотрел на Золу или на андроида. Через мгновение Зола поняла, что она все еще сжимала скелетоподобную руку андроида, прислушиваясь. Прислушиваясь к рыданиям и мольбам. Слова эхом отбивались от снега и залетали обратно.

Отпустив андроида, Зола проковыляла вперед. Она добралась до порога, затем взглянула на ослепляюще белоснежный мир и остановилась. Адри, Перл и Пиона стояли на коленях на расчищенной дорожке, Гаран стоял на обочине, забытая рука до сих пор была прижата к его рту. Он выглядел так, будто малейший ветер превратит его в сугроб.

Зола услышала сирены.

— Что мне теперь делать? — кричала Адри, ее руки покрылись гусиной кожей, когда она прижимала к себе детей, — Что я буду делать?

Зола посмотрела в сторону захлопнувшейся двери. Пожилой мужчина через улицу стоял на пороге. Начали появляться соседи — в дверях и окнах, их взгляды светились любопытством.

Адри зарыдала громче, и Зола переключила внимание на семью — на свою новую семью — и поняла, что Гаран наблюдал за ней.

Она посмотрела назад, горло жгло от холода.

Сирены звучали уже громче и Гаран посмотрел на свою сжавшуюся жену, на испуганных дочерей.

— Мои девочи, — сказал он, силясь улыбнуться, а затем белый хувер с мигающими огнями повернул из-за угла, крича о своем прибытии.

Зола нырнула обратно в дверной проем, когда хувер заскользил к Гарану и приземлился на снегу. Два андроида выехали из двери с каталкой, парящей между ними. Их желтые датчики мигали.

— Запрос был получен в 17:04, касательно жертвы летумоза по этому адресу, — сказал один из андроидов безличным голосом.

— Это я, — Гаран поперхнулся — его слова немедленно утонули в крике Адри.

— НЕТ! Гаран! Ты не можешь! Ты не можешь!

Гаран попытался выдавить из себя улыбку и вытянул руку. Он закатил рукав, и даже со своего места на пороге Зола могла видеть две темные точки у него на запястье. — Я подхватил его, Адри, любимая, ты должна позаботиться о девочке.

Адри отпрянула, как если бы он ударил ее. — О девочке!?

— Перл, Пиона, — продолжил Гаран, не обращая на нее внимание, — Будьте добры к своей маме. Никогда не забывайте, что я люблю вас очень, очень сильно. Через силу улыбнувшись, он с неуверенностью опустился на парящую каталку.

— Ложитесь на спину, — сказал один из андроидов, — мы введем ваш индетификационный номер в наши записи и будем немедленно предупреждать вашу семью о любых изменениях вашего состояния.

— Нет, Гаран! — Адри поднялась на ноги, ее тонкие тапочки скользили по льду и опрокинули ее лицом вниз, когда она бросилась вслед за своим мужем, — Ты не можешь бросить меня. Ни одну, ни с… ни с этим существом!

Зола вздрогнула и обхватила себя за талию.

— Пожалуйста, отойдите от жертвы летумозиса, — произнес андроид, вставая между Адри хувером, когда Гарана погружали в его чрево.

— Гаран, нет! НЕТ!

Перл и Пиона спрятались по бокам от матери, обе крича на отца, но вероятно боялись, что андроиды подойдут ближе. Андроиды въехали назад в хувер. Двери закрылись. Сирены и огни заполнили тихий пригород, прежде чем медленно исчезли вдали. Адри с дочерьми все еще стояли на снегу, всхлипывая и прижимаясь друг к другу под взглядами соседей. Под взглядом Золы, удивляющейся, почему ее глаза оставались такими сухими — жгуче сухими — когда страх сковывал ее как корка льда.

— Что случилось?

Зола посмотрела вниз. Андроид проснулась и отсоединилась от розетки, и теперь перед ней со слабо светящимся датчиком.

Она сделала это. Она починила андроида. Она доказала свою ценность.

Но ее успех утонул в их рыданиях и воспоминаниях о звуках сирен. Она не могла полностью понять несправедливость произошедшего.

— Они забрали Гарана, — сказала она, облизав губы, — и назвали его жертвой летумозиса.

Клацанье эхом отдалось внутри тела андроида. — О ужас… только не Гаран.

Зола едва слышала ее. Произнося слова, она осознала, что ее мозг закачивает информацию, но она была слишком занята со всем этим, чтобы сразу заметить. Теперь десятки бесполезных битов информации крутились у нее перед глазами. Летумозис, также называемый Синяя Лихорадка или Чума, забрал тысячи жизней с тех пор как умерли первые известные жертвы болезни в Северной Африке в мае, 114 т. е…. Зола пробежалась взглядом по тексту, сканируя, пока не нашла слова, которых она так боялась, но знала, что так или иначе найдет. На сегодняшний день, не было известно ни одного выжившего.

Ико вновь заговорила и Зола покачала головой, чтобы очистить ее от текста.

— Терпеть не могу видеть, как они плачут, особенно милая Пиона. Ничто не заставляет андроида чувствовать себя более бесполезным, чем плачущий человек.

Золе вдруг стало тяжело дышать и она сбежала с порога и схватилась за стену, не в силах больше слушать рыдания.

— Что ж, тебе больше не придется беспокоится обо мне. Я не думаю, что смогу теперь плакать, — она колебалась, — Наверно я никогда и не могла.

— Так ли это? Как странно. Может это программный сбой.

Она посмотрела на одинокий датчик Ико. — Программный сбой.

— Конечно. У тебя есть программное обеспечение, не так ли? — Она подняла тонкую руку и указала на стальной протез Золы, — У меня тоже бывают сбои. Иногда я забываю, что не являюсь человеком. Я не думаю, что это случается с большинством андроидов.

Зола наклонилась к гладкому телу Ико, потрепанным протекторам, трехпалым зубцам, удивляясь, каково это — застрять в таком теле и не знать, человек ты или робот.

Она поднесла подушечку пальца к уголку своего правого глаза в поисках влаги, которой там не было.

— Да, сбой, — она притворно небрежно улыбнулась, надеясь, что андроид не заметит получившуюся вместо этого гримасу. — Наверно это он и был.