Шестой приквел серии, рассказанный от имени Прекрасного Принца. Сможет ли спасти Принц свою возлюбленную на этот раз? Кто такая Помона? И какого цвета Смерть? Все ответы на эти и многие другие вопросы вы сможете найти в очередном приквеле серии Дневников Гримм.
1.0 — создание файла — Триадочка
Дорогой дневник.
Сегодня я сидел в своем замке у камина, читал письмо на страницах из песка, а к доставившему его, белого голубка приставил охранять двух сов. Прочитать эти чертовы письма, у вас есть возможность только раз, прежде чем они начнут осыпаться сквозь пальцы, как песок в песочных часах без дна, уходя навсегда, потерявшись навсегда, как те две секунды, что прошли с начала дневника.
Я уставился на письмо с улыбкой в уголках губ. Оно не было волшебным, что немало меня позабавило. Имена отправителей: Джанетт и Амалия Хассенпфлуг, двух женщин, которых похоронили на глазах Братьев Гримм. Джанетт и Амалия были источником для большинства сказок Братьев Гримм. Они жили в Касселе, в Германии, а в дальнейшем их сестра вышла замуж за третьего брата Гримм. Они рассказывали сказки за буханку хлеба или ночлег. Иногда они это делали в обмен на баночку золотистых светлячков, дабы осветить ночь, пытаясь сбежать от порочного зла, охотившегося на них всю оставшуюся жизнь.
Письмо Джанетт и Амалии, адресованное мне, было кратким и педантичным. У них был только один вопрос, и они требовали на него ответа. Я знал их в течение многих лет, но не мог ответить на их предыдущие дурацкие вопросы. Однако на этот ответить было легче.
Подбросив в огонь дров, я вздрогнул от тлеющих угольков, вспомнив, как Джанетт и Амалия Хассенпфлуг спрашивали меня, за что я полюбил Белоснежку. Чертов вопрос! Даже когда вы спросите это у вашей половинки, то вряд ли узнаете ответ. «А за что ты меня любишь?» Что это за вопрос такой?
Я люблю ее за… подождите… Я взял непосильную ношу… Я, правда, не знаю. Думаю, в этом красота любви, желание быть с кем-то, вкушать его сладость и его страхи, проживать его жизнь и быть с ним в смерти, делить взлеты и падения, и, что наиболее важно, любить его и состариться вместе, даже если он монстр.
Вы когда-нибудь пытались освободиться из бархатных пут, которыми вас опутал ваш возлюбленный? Вы когда-нибудь были околдованы неизвестным заклинанием, которое сделало синонимами боль и удовольствие? У меня не было логического объяснения моей любви к Белоснежке, но Джанетт и Амалия продолжали настаивать. И я догадывался, что они об этом думают.
За столько лет я узнал одну-единственную вещь. Это то, что истории — прекрасная ложь, пересказываемая от одного к другому, через поколения, в результате чего каждый рассказчик добавляет собственные измышления — они же ложь — к предыдущим. Много лет спустя, из случившегося взаправду, появляется совершенно другая история, наполненная ожиданиями и желаниями людей.
Джанетт и Амалия Хассенпфлуг хотели узнать правду о сказках от меня и проверить, была ли рассказанная ими ложь не так уж и далека от истины, та самая ложь, которую они обменивали на хлеб, светлячков или ночлег. Но это неважно. В любом случае братья Грим всё переиначили, и всему миру понравились эти выдумки.
Поэтому ответ: «Я не знаю», не мог усмирить любопытство Джанетт и Амалии. В сегодняшнем письме, они задали мне другой вопрос, который заставил меня с горечью и тоской вспомнить Белоснежку, прекрасного монстра, которого я полюбил. Вопрос был таким: «Ты можешь рассказать нам, почему яблоки красного цвета?». Я улыбался, когда читал письмо. Этот вопрос, заставил меня подумать о бесчисленном количестве людей в этом мире, которые не знали, почему яблоки красные. Для них, это был всего лишь факт, который, скорее всего, имел научное объяснение. Вряд ли кто-нибудь знает, что когда-то яблоки были цвета золота, особенно в Королевстве Скорби.
Вы когда-нибудь видели яблоко цвета золота? Вам не повезло. Несмотря на упоминание об этом во времена Древней Греции и Римлян, все в мире считают, что это миф. Сколько раз наши предки должны посылать нам подсказки, пока мы разгадаем их зашифрованные послания? Или мы просто верим в то, во что хотим верить?
Я вспоминал старые дни, когда ходил в Черном Лесу Королевства Скорби во тьме, безлунными ночами, освещенным только поблескивающими светлячками то тут, то там.
Но это не был золотой и сверкающий свет светлячков, который сиял в темноте. Это был свет яблок, светящихся на деревьях, как шарообразные свечи в ночи. Яблоки, так же как и светлячки, освещали путь добрым людям, когда они шли через лес, и тускнели, чтобы злодеи навсегда затерялись в темноте. Это были времена, когда люди ещё удивлялись, почему Королевство называлось Королевством Скорби. Королевство тогда было мирным и полным магии, где пели птицы и блестели светлячки. Я думаю, это было время, предшествующее тому моменту, когда Королевство начало оправдывать свое название.
Я был потерянным и избалованным принцем, который искал прекрасную принцессу, укусившую меня в детстве, блуждавшим в Черном Лесу Скорби. Это был мой первый раз, когда я увидел сверкающие золотые яблоки, когда познакомился с мальчиком и его сестрой. Они называли себя Гензель и Гретель, рассказывая мне о золотых яблоках, это они хлебными крошками прокладывали обратный путь домой, когда заблудились в лесу. Яблоки ярче сверкали в Рождественскую ночь, Хэллоуин, и в день Яблочного урожая, который в королевстве праздновали все.
— Но не только яблоки стали золотыми, — сказала Гретель с глазами оленихи. — А всё красного цвета… — она потянулась к моему уху, как дитя, и прошептала:
— Красного.
— Красного? — Удивился я.
— Много веков назад все фрукты и овощи, что были красного цвета, превратились в золотые, — сказала Гретель. — Ягоды, помидоры, да что угодно.
— Почему именно они? — спросил я. Я был принцем соседнего королевства, так что мало знал о Черном Лесе.
— Красный — запретный цвет в Королевстве Скорби, — объяснила Гретель. — Потому что цвет Смерти.
— У Смерти есть цвет? — Я приподнял бровь.
— Цвет Смерти — кровавый, и это она, — снова прошептала Гретель.
— Смерть — это человек? — спросил я, интересуясь, должен ли теперь её бояться.
— Мы называем ее Красной Шапочкой, — сказала Гретель. — Странная, но веселая девушка, живущая у Древа Жизни за пределами леса.
— Никогда не слышал о ней.
— Тем лучше. Она смертоносна. И тебе же будет лучше, если она еще не прослышала о тебе, — Гретель задумчиво провела пальцем по губам. — Но она мой единственный друг.
— Как же так?
— Это сложно. Не знаю, как объяснить. Ты задаешь слишком много вопросов. — Забудь о Смерти. Все, что тебе нужно знать, так это то, кто превратил яблоки в золотые.
— И кто же? — Пожал я плечами. — Надеюсь, это не породит слишком много вопросов.
— Помона, — сообщила Гретель с диковатой улыбкой на лице. — Богиня Фруктов и Хранительница Леса. Она запретила использовать в этом лесу красный цвет, связанный с королевством Смерти, которая носила красный плащ и ходила убивать людей косой.
— Смерть носила красное? — переспросил я. Не хочу сказать, что мы снова заговорили о Смерти вместо яблок. Предполагаю, здесь прослеживалась связь.
— Её случаем не Красной Шапочкой звали? — Гретель посмотрела на меня, как на тупого. — Помона запретила в лесу красный цвет, так ей было легче выследить Смерть.
— Так всякий раз, когда я увижу вспышку красного, мне следует знать, что это была Смерть, правильно?
— Ты начинаешь понимать, — кивнула она.
— Но я слышал, что в Королевстве Скорби многие были бессмертны, — удивился я.
— Они-то да, но если не убиты самой Смертью, — объяснила Гретель. — А сейчас извини меня, я занята. Я должна учиться, помогать брату и приготовить родителям хлеб. Я собираюсь стать ведьмой, но хорошей. — Сказала Гретель и побрела прочь.
Какое-то время я ее не видел, пока все не усложнилось. Это было за три месяца до шестнадцатилетия Белоснежки, пока ее мать, королева Скорби, не решила запереть ее в замке. Что бы это ни была за болезнь, или темный дух, завладевший Белоснежкой, я все равно тайно посещал её в замке; что бы ни тянуло меня к ней, я не мог это контролировать. Всё моё существование зависело от неё. Я не мог спать, есть и просто наслаждаться жизнью, если бы перестал видеться с ней время от времени.
Родители Белоснежки держали её вдали от всех, чтобы скрыть ее демонические наклонности от всего королевства. Они делали это годами, дожидаясь её шестнадцатого дня рожденья, дня, когда они смогут её излечить. Так было сказано в пророчестве, которое, как потом выяснилось, было всего лишь ложью, как и вся остальная ложь, которой мы окружены.
Но Белоснежка взрослела и становилась сильней, поэтому контролировать её демоническую натуру становилось почти невозможным. Королева Скорби, в какой-то момент, превратившаяся из добродушной крестной в кого-то намного более зловещего, должна была найти способ, чтобы спрятать свою дочь до того возраста, что было объявлено в пророчестве. В то время ходили слухи, что Королева Скорби (чьё настоящее имя мы не должны никогда называть, по причинам мне не известным) занималась колдовством и черной магией. Королевство погрязло в жестокой войне с кровососущими существами, которые постоянно пытались прорваться через границы, внутрь королевства. В то время мы называли этих существ «вампирами», но оказалось, что они были чем-то намного более ужасным, если бы мы только знали это тогда. Ходили слухи, что вампиры пытались добрать до Белоснежки, потому что считали её одной из них, из-за её демонической натуры. Королева использовала темную магию, чтобы бороться с вампирами. Я всё время гадал, на чьей стороне была Королева? Плохой она были или же хорошей? Правду я узнал только много лет спустя.
Королевство Скорби превратилось в слишком пугающее место, чтобы там жить. В здешнем лесу бродила Смерть, заблудшая королева и ее дочь управляли ею, а кровососущие создания пытались нападать. Мне здесь находиться не следовало, но я был влюблен в Белоснежку. Был влюблен в прекрасное чудовище.
Королева советовалась с Румпельштильцхеном, который всегда придумывал необычные решения для всех и вся, пока ему отдавали детей. Но Румпельштильцхен не уделял ее вопросу должного внимания; в то время у Дьявола вошло в привычку избегать королевы любой ценой. Ходили слухи, что он боялся зеркала Королевы, хотя я считаю, это ерунда. С чего бы это Дьяволу пугаться зеркала?
Хотя именно насчет зеркала у Королевы имелся вопрос. Оно посоветовало ей запереть Белоснежку в самой высокой башне Королевства Скорби, башне под названием Рудаба, в темнейшем уголке Черного Леса, где уже жила девушка с золотыми волосами.
Смотрительница городской башни, гадалка по имени Леди Готель, держала в заключении девушку с золотыми волосами. Никто не знал почему. Они говорили, что девушка в башне просто ещё один монстр, как и Белоснежка, но владеющая магией. Я не знаю, было ли это её настоящее имя, но они называли девушку Рапунцель, по имени ядовитых растений, которые росли у подножия башни, охраняя башню от незваных гостей.
Королева Скорби пообещала Мадам Готель утку, которая несёт золотые яйца, если у той получиться продержать в башне Белоснежку до её 16-ого день рожденья. Белоснежку держали в башне, а обладающая магией Рапунцель не давала ей сбежать в обмен на еду от Леди Готель.
Ровно через неделю после случившегося, моё желание увидеть Белоснежку стало невыносимым. Я должен был её спасти. Я обязан был это сделать. Мне было все равно, каким бы монстром она ни была. Мне было все равно, даже если я и был её рабом из-за укусов. Я не мог жить без неё, и должен был освободить её. Но башня Рудаба была выше облаков и уходила высоко в небо, была выше самого высокого дерева в лесу, где жила и повелевала Богиня Помона. В башне не было ни дверей, ни ступеней. Только одно единственное окно, откуда иногда выглядывала Рапунцель по неизвестным мне причинам. Я слышал, что у неё был божественный голос, который манил путешественников, уговаривая освободить её, и которых съедали живьем одноименные растения у подножия башни. По другим слухам, Рапунцель ухитрилась обмануть Леди Готель, воспользовавшись заклинанием, которое позволяло её волосам, расти быстрее и быть более сильными, чем у кого бы то ни было в мире. Она ждала, пока её волосы отрастут на столько длинными, чтобы она могла использовать их как веревку, спуститься вниз, и сбежать. Поэтому Леди Готель заставила черных ворон кружить вокруг вершин замка, что бы они клевали Рапунцель, если она будет слишком долго выглядывать из окна. Даже если бы Рапунцель удалось как-то обхитрить ворон, ей было не спастись от растений, имя которых она носила, окружавших башню. Было невозможно забраться в башню и спасти Белоснежку. Мне нужна была помощь, и я знал, что для этого мне нужен кто-то, такой же хитрый и изворотливый, как и все жители этого Королевства Скорби.
В этом королевстве было невозможно разобраться, кто на чьей стороне. Даже проведя столько времени тут, я так и не знал, кто мне захотел бы помочь, кто был врагом, а кто был другом. Все были одержимы демонами. Я думаю, всё дело было в умении контролировать свою демоническую натуру и выбрать свою судьбу. Я пришел к выводу, что мне нужен кто-то, кто умеет летать, чтобы добраться до окошка башни, и мне было все равно, если это был злодей. Всё, что меня заботило, как освободить Белоснежку.
В конце концов, мне дали совет найти юного вора, который украл золото, драгоценности и другие вещи едва ли не у каждого в Скорби. Я сказал себе: «Если этот парень умеет летать, тогда он тот, кто мне нужен». Но в действительности никто не подтвердил, что это паренек умеет летать. Хотя они сказали, что он точно может достать до облаков. Перенька звали Джэк, а люди придумали ему прозвище «бобовый стебель». Я не утверждаю, что у Джэка был талант, но найти его было трудно. Во-первых, он был вором, а воры мастера маскировки. Во-вторых, по слухам, он спал на облаках.
— Вау. На облаках? — удивился я. — Это мой человек. Если он может подняться так высоко, я жду его помощи по спасению кое-кого. Так, как я могу найти его? — спросил я Гретель, которая, казалось, была раздражена мной. Она пыталась работать над новым заклинанием, которое только что узнала.
— Лучшие друзья Джэка — Питер Пэн и Спящая Красавица — сказала мне Гретель.
— Спящая красавица? — Переспросил я. — Я слышал, её красота приносила несчастья. Она может помочь?
— Лучше не стоит, — сказала мне Гретель. — Ты выглядишь хорошим парнем в отличие от девушки, про которую спрашиваешь.
Я еще не говорил ей, что я принц соседнего королевства.
— Спящая Красавица немного не подходит тебе. Скажу, что она не твой тип. Питер Пэн больше не живет здесь, хотя он правда умеет летать.
— Если они не помогут, почему ты рассказываешь о них? — спросил я.
— Просто общаюсь с тобой, милый мальчик. — Сказала Гретель и снова покинула меня из-за своих ведьмовских занятий. Она превратила брата в пряник и попыталась вернуть его в нормальное состояние. Это причудливое королевство начинало действовать мне на нервы.
На следующий день я стоял перед башней, достаточно далеко от растений Рапунцель, все еще пытаясь понять, что мне делать.
— Я слышал, ты ищешь меня? — прозвучал голос позади.
Обернувшись, я увидел грязного мальчишку с коричневыми волосами до плеч. На нем была шляпа с белым пером.
— Ты Джек? — предположил я.
— Возможно, смотря, кто спрашивает. — Сказал он, опираясь на дерево и разрезая ножом золотое яблоко.
— Я принц…
— Это достаточно хорошо, — он подбросил свой нож в воздух и поднял голову, показались его глаза под зеленой шляпой.
— Принц, значит, ты можешь хорошо заплатить за мои услуги.
— Услуги? — спросил я.
— Ты…
— Вор? — он улыбнулся и откусил кусочек яблока. — Эта работа лучше других. Если мы не будем воровать, то кто? Если ты хочешь людей, поддерживающих дисциплину в королевстве, тебе лучше иметь и тех, кто создает в нем хаос. И мы не хотим затруднять их работу. Им необходимо ловить кого-нибудь, правильно?
— Неважно…
— Мне нравится это слово «неважно». Если только все будут заниматься своими делами, которые возвращают меня к моей работе. Давай сделаем это. Мне нужна курица, несущая золотые яйца.
— Ты имеешь в виду гуся?
— Курицу, гуся, слона. Это не имеет значение, пока они несут золотые яйца. Кроме того, слон может нести большие яйца.
— Почему именно золотые яйца? — я всегда недоумевал, почему. Также я не сказал ему, что слоны не несут яйца. — Я просто могу дать тебе золота.
— Ты задаешь слишком много вопросов — сказал он, срывая яблоко и смотря вверх на темную башню. — Кто-нибудь уже говорил тебе это?
— Девочка по имени Грете…
— Шшш — произнес Джек, подходя ближе к башне, и я последовал за ним. — Ты хочешь подняться туда, не так ли? — прошептал он.
— Да. Почему ты шепчешь?
— Все из-за Леди Готель. — Джэк все еще шептал. — Не правда ли приятная леди. Она может проклясть нас, если услышит.
— Ты знаешь её?
— Конечно, — кивнул Джэк, глядя на маленькое окно, из которого шел желтый свет. — Ты слышал о Румпельштильцхене?
— Слышал.
— Вот в чём дело. Румпи крадет детей и отправляет их к Дьяволу, у которого премиленькая школа выпускников таких же малоприятных бесов, как и он. Иногда, Дьявол решает, что он хочет избавиться от пары детей. Тогда он выбрасывает их вниз, сюда к Готель, которая делает с ними все, что пожелает. У меня есть друг, его имя Питер Пэн, она также поймала его, но Питер преподал ей хороший урок, а потом отправил детей обратно в Нэверлэнд, куда-то далеко. Такой удивительный мальчик. Печально, что он влюбился в монстра.
— Оу, — Я почесал висок, помня, что также люблю монстра.
— Ты не ведь любишь монстра? — сказал Джэк, подбираясь к валунам на земле.
— На самом деле люблю. — Я пытался не покраснеть. — Для этого я искал тебя.
— Любовь — такая ужасная вещь, — Джэк перебирал в руках камни. — Сладко-ужасная вещь. Так слухи верны, да? Ты был принцем Белоснежки, когда ей было 7. Прав я или нет?
— Ты знаешь?
— Ты будешь удивлён, сколько всего я знаю. — Джэк ухмыльнулся. — Я не захожу в дома людей просто украсть украшения. Очень плохо, что ты не можешь продать это за определенную цену.
— Почему ты не можешь? Я знаю, что многим людям нравятся сказки. — Сказал я, хотя даже не знал Джанетт и Амалию Хассенпфлаг в то время.
— Люди любят сказки, которые являются историями наполненными ложью. В этом и есть различие. Никому никогда не нравится правда, я вор, но все, что я знаю о людях, правда. Уродливая правда. — Сказал он и бросил пару камней в башню.
— Почему ты делаешь это? — спросил я.
— Я пытаюсь заставить эту девушку выйти, — вскользь сказал Джэк.
— Ты говоришь о Рапунцель?
— Я забыл, какое имя у этой ведьмы, — он рассмеялся. — Что за слова использовал тот парень, чтобы заставить её выйти?
— Какой парень?
— Ты не знаешь. Парень, влюблённый в неё. Другой такой же глупый мальчик похожий на тебя и Питера, который любит Рапунцель и хочет забраться к ней, когда её волосы будут достаточно длинными.
— Все здесь любят монстров? — Пробормотал я.
— Не думай, если она монстр, что ты не такой же. Ты просто не знаешь этого, пока.
— Что на счёт тебя, — пришлось спросить мне. — Влюблен ли ты?
— В золото? Да, конечно, — ответил Джек, затем он начал насвистывать для Рапунцель, чтобы та выглянула в окно, но она не показалась. — О, я вспомнил слова, — сказал он вдруг. — Рапунцель, Рапунцель, распусти свои волосы, чтобы я смог подняться, словно по золотой лестнице. Эти слова говорил её любимый.
Рапунцель крикнула из окна, но она была так высоко, я не мог видеть ее лица. Затем просто увидел ее длинные, длинные волосы, спускающиеся вниз до половины башни.
— Это просто вопрос времени, волосы еще не достаточно отрасли, и она пока сторожит башню. Так ты будешь дожидаться Белоснежку так долго? — Поинтересовался Джек.
— И сколько времени на это потребуется? — Спросил я.
— Около двух лет. Ты можешь пока влюбиться в кого-нибудь ещё. На твоём месте я бы так и сделал.
— Ты ведь шутишь, да?
— Конечно, да, — Джек рассмеялся снова. — Я понимаю, почему такой хороший мальчик, как ты, влюблен в монстра, как Шу. Она манит тебя своей красотой, а ты так наивен, — вздохнул он.
— Так ты сможешь меня туда поднять? — проигнорировал я его сарказм. Похоже, тут все только и думают, как бы надо мной посмеяться из-за моей любви к монстру.
— Извини, не смогу. Чтобы туда взлететь, тебе понадобится дракон, — ответил Джек.
— Дракон? Но мне сказали, что ты смог бы помочь мне.
— Смог бы, вот с этим, — и он показал мне полную ладонь бобов.
— Ты ешь бобы и летаешь? — спросил я.
— Ты самый бесполезный принц, которого я когда-либо встречал. Я всегда знал, что принцы хороши лишь для поцелуев спящих красавиц, причём ничем оных перед тем не заслужив, — фыркнул Джек. — Нет. Я не ем волшебные бобы. Я сажаю их в землю и жду, когда они вырастут высокими настолько, чтобы по ним добраться до башни.
— Это действительно работает?
— Ага. Я вообще удивляюсь, как это обо мне ещё не написали ни одной книжки, — подмигнул он мне. — Как ты думаешь, почему никто до сих пор не поймал меня на краже? Потому что я прячу украденное в облаках. И сплю в облаках. Благодаря бобам и бобовым стеблям.
— Так вот почему к твоему имени всегда добавляют Бобовый Стебель! — воскликнул я.
— Похоже, ты самый умный из всех братьев, — ухмыльнулся он.
— У меня нет братьев.
— Не мог бы ты на минуточку заткнуться? — Похоже, Джек от меня устал. Сейчас он начал ковырять землю. — Проблема вот в чём: мы, конечно, можем посадить боб, и он дорастёт до башни, но как мы вытащим твоего любимого монстра? Рапунцель нам не позволит. Она ведь тоже под заклинанием. И если она отдаст нам Белоснежку, то будет голодать.
— Я могу её убить, — предложил я. — Я мастерски владею мечом.
— Она не даст убить себя. Нам надо найти способ выманить оттуда Рапунцель, или как-то её усыпить, — произнёс Джек.
— Что ты имеешь в виду? — спросил я.
Джек порылся в своей воровской сумке. Внезапно его глаза заблестели, а белое перо на зелёной шляпе затрепыхалось от порыва ветра из леса.
— Что-то случилось? — поинтересовался я.
— Ничего, — ухмыльнулся Джек и вытянул руку из сумки. — Кажется, я нашёл, чем мы усыпим Рапунцель.
Джек держал в руке золотое яблоко, такое красивое и манящее, что мне остро захотелось есть. Какое прекрасное яблоко. Хоть оно и не отличалось от других золотых яблок в Скорби, было в нем нечто такое волшебное — я уставился на него, как загипнотизированный. Все мои чувства обострились, а желания всколыхнулись. Внезапно я захотел оказаться рядом с Белоснежкой. Так сильно захотел ощутить сладкий вкус яблока на языке, что крепко зажмурился, чтобы удостовериться, что я не сплю. Такие чёткие и эйфорийные желания посещали меня только во снах.
— Это… яблоко, — сглотнул я и облизал губы. Мои руки предательски потянулись вперёд и почти коснулись яблока без участия моей воли. Почему я внезапно ощутил себя оборотнем, все мысли которого заняты лишь добычей?
— Я же говорил, — Джек потёр яблоко, словно это была бутылка с джином внутри, — ты явно самый умный в семье.
Я не обратил внимания на подтрунивания Джека, потому что над нашими головами начали хлопать крыльями вороны, на соседних деревьях расселись совы, а через стаю ворон пролетел белый голубь и исчез. Всех привлекло сюда яблоко. Ветви деревьев затрепетали в его сторону, как поворачивающиеся к солнцу растения. Растущие невдалеке растения Рапунцель начали изгибаться, как готовящиеся к броску змеи, изучая фрукт жизни в руках Джека. Они вращались, как маленькие смерчи во время бури; среди листьев мерцали глаза, а лепестки стали похожи на хищные зубастые пасти. Куда бы Джек ни махнул рукой — на восток или на запад — за ним медленно следовало всё в лесу, провожая любопытными взглядами и истекающими слюной пастями.
— Шшшшш, — зашипел Джек на растения и животных. Я наблюдал, как они нехотя повиновались своему хозяину — владельцу самого великолепного яблока — и отступили назад.
— Видишь, что может это яблоко? — спросил Джек.
— А чем оно так отличается от остальных? — полюбопытствовал я, на время забыв, зачем я здесь.
— Это не обычное яблоко, — Джек снова аккуратно протёр гладкий бок яблока, словно это был хрустальный шар. — Оно проклятое.
— Проклятое? — я нахмурился. — Как это? Оно ведь такое красивое.
— Когда-нибудь слышал пословицу: «Не всё то золото, что блестит»? — спросил Джек. — Не всё золото может быть съедобно и безопасно.
Меня уже начали раздражать загадочные пояснения Джека, и вопреки своему рассудку, я понял, что снова тянусь к яблоку.
— Не-а! — Джек шлёпнул меня по руке и вытянул нож, словно защищая яблоко. — Я знаю, что ты, как и все здесь, хочешь его коснуться, но это специальный трюк этого яблока. Оно заставляет желать его больше, чем чего бы то ни было. Ради него ты будешь готов продать душу Дьяволу, думая, что это яблоко — единственное, что тебе надо. Но это не так. Это чистейший яд. Не удивительно, что из-за него Адама и Еву вышвырнули из Рая.
— Адама и Еву? — переспросил я, понятия не имея, кто это такие. В отличие от большинства жителей Королевства Скорби, Джек многое знал. Вспоминая сейчас наш разговор, я понимаю, почему нам ничего не рассказывали об Адаме и Еве и о начале жизни. Но это совсем другая история. Так что я решил, что в профессии вора есть свои плюсы — ты крадёшь вещи у других, узнаёшь много нового об окружающем мире. Вот почему Джек так хорошо во всём осведомлён.
— Не переживай за них, — беспечно сказал Джек. — Это просто парень и девушка, за ошибку которых теперь расплачивается весь мир.
И вот снова Джек начал говорить загадками. Но мне надо было больше разузнать о яблоке.
— А ты уверен, что оно проклятое? Я спрашиваю, потому что Помона, Богиня Фруктов и Урожая, не позволила бы расти здесь ядовитым или запрещённым красным плодам.
— За это яблоко Помона не отвечает. Это не тот фрукт, что вышел из чрева матери-земли. Он создан заклинанием тёмной магии. Яблоко выглядит в точности, как фрукты Помоны, но на самом деле они созданы кое-кем другим.
— Кем?
— Это яблоко — собственность самой Королевы Скорби, — гордо заявил Джек, хвастаясь, что смог украсть из земель Королевы такую замечательную вещицу. — Я ведь уже говорил, что я не обычный вор.
— Королева Скорби обладает силой создавать яблоки?
— Скажем так: она дружит с тёмной магией, — ответил Джек. У меня появилось ощущение, что он знает о Королеве гораздо больше. И хоть я и презирал его за воровское ремесло, мне стало интересно, каково это — пробираться в чужие дома и держать в руках самые сокровенные тайны других людей. Сколько же секретов люди хранят в своих жилищах? — У неё много таких яблок. Правда, я не знаю, на что она их использует. А теперь позволь показать тебе то, что ты никогда не видел.
Джек разрезал яблоко горизонтально на две половины. Мякоть внутри была удивительно сочной, но Джек хотел показать не это. Он ткнул пальцем в сердцевину яблока, которая была похожа на пятиконечную звезду.
— Благодаря тому, что яблоки такие красивые, их можно использовать в тёмной магии. Если яблоко нужно использовать с магической целью, их всегда надо разрезать именно так, горизонтально, чтобы в полной мере воспользоваться преимуществами магического знака, который ты видишь перед собой.
— И что, все яблоки так выглядят, если их разрезать горизонтально?
— Да, но не все они действуют, как это. Хотя люди и того не замечают. Внутри яблока есть главные узлы пятиконечной звезды, которая используется в тёмной магии. Никто о ней пока не знает. Она называется Викка. Только пару человек о ней слышали.
Джек замолчал и вытащил из сердцевины яблока одну из косточек. От того, что случилось дальше, у меня просто снесло крышу. Из мякоти яблока начал течь красный сок, а пятиконечная звезда в центре засветилась. Мне казалось, я в жизни не видел яблока. Сначала решил, что жидкость, текущая из яблока, это кровь, но она приятно пахла яблочным соком. — Внутри это яблоко — чистый яд, — пояснил Джек. — И хоть Викку, как и всё в этом мире, можно использовать как для хороших целей, так и для плохих, Королева предпочитает плохие.
— Тебе нужно его спрятать, — разозлился я, оглядываясь. — Этот цвет запрещен, Джек. Ты должен его спрятать.
— Не беспокойся, — Джек прижал две половины друг к другу, и яблоко снова стало целым.
— И что это жуткое яблоко должно сделать с Рапунцель?
— Усыпить, — ответил Джек. — А может и убить. Я не знаю, насколько яд внутри него сильный. Сам не пробовал.
— Значит, ты планируешь использовать свои волшебные бобы, чтобы взобраться по бобовому стеблю, а потом усыпить Рапунцель? Но как мы заставим высунуться её из окна?
— Это самая лёгкая часть.
Джек вытащил из сумки маленькую арфу. Стоило ему зацепить струну, как арфа сама проиграла всю мелодию, и в воздухе повисла золотистая пыль.
— Ну, разве я не запасливый парень? — ухмыльнулся Джек. — Ты ведь знаешь, что я делаю это ради золота?
— Конечно, знаю, — ответил я, — так что давай начинать.
— Не сегодня, — сказал Джек. — Давай завтра, за день до Хэллоуина, в праздник Яблочного Урожая, потому что этой ночью у меня много дел — мне надо много чего украсть, я буду занят и не смогу быть в твоём распоряжении. Так что завтра спасём твоего монстра.
— Она не монстр, — возразил я.
— Серьезно? — нахмурил брови Джек.
— Ну, может, немного, но я люблю ее.
— Тогда это совсем другое дело, не так ли? Встретимся здесь завтра в полночь и спасём твою принцессу-кровососку. И не забудь курицу с золотыми яйцами.
— Я уже сказал, что заплачу тебе чистым золотом, — стиснул я зубы. — Забудь про курицу, цыплёнка или гуся.
— Ты забыл упомянуть слона, — Джек прикусил травинку. — Расслабься, Прекрасный Принц, и помни, что ты не такой уж и прекрасный, когда так стискиваешь зубы. Но я рад, что ты помнишь, что мне должен.
***
Следующей ночью я встретил Джека у подножья Башни Рудабы. Я проскочил Черный Лес и очутился перед Башней недалеко от цветов Рапунцель. Джек был не один, с ним стояла красивая девушка.
— Кто это? — спросил я, чувствуя себя неуютно в присутствии третьего человека.
— Знакомься, это Мармеладка, — сказал Джек. — Она нам пригодится, — кивнул он на держащую его за руку девушку. Самым шокирующим, и в то же время самым завораживающим было то, что на Мармеладке не было никакой одежды, кроме повязки из листьев, закрывающей нижнюю часть тела. Грудь была прикрыта её собственными волосами, но они казались приклеенными, потому что даже порывы ветра не сдвигали пряди с места.
— Зачем она здесь? И почему она голая? — нахмурился я.
— Такая уж у неё дурная привычка, — взмахнул рукой Джек. — Никак не могу её изменить. Мармеладка унаследовала это от предков, — произнёс Джек, а девушка чмокнула его в щеку. — К тому же, она не голая. Разве не видишь, что она прикрыла грудь волосами? А ты так можешь?
— Что…?
Я приказал себе даже не задумываться над таким идиотским вопросом. Мне начало казаться, что Джек не воспринимает свою миссию всерьёз.
— Не бери в голову, — пробормотал я.
— Мне нравится, когда ты так говоришь, — поправил Джек шляпу, после того как Мармеладка игриво сдвинула её на бок. — Расслабься. Я люблю расслабиться перед тем, как что-то стащить. Это даёт мне больше уверенности. И поверь мне, Мармеладка будет очень полезна.
— Приятно познакомится, — сказала мне девушка, подмигивая и жуя что-то. Я давно привык, что девушки со мной флиртуют. Не мог не признавать, что я избалованный принц, но вся эта ситуация меня нервировала.
— Значит, она твой монстр? — спросил я, так и не ответив ей.
— Монстр? — нахмурилась Мармеладка.
— Он не это имел в виду, милая, — произнёс Джек, бросая на меня убийственный взгляд. — Прекрасный Принц любит пошутить.
— А, — снова подмигнула мне Мармеладка. — Только шутка получилась не смешной.
Она поджала губы и начала накручивать на палец прядь волос.
— Думаю, ты к этому уже привык, потому что твоя возлюбленная — монстр.
Я не собирался отвечать на этот вопрос. Ведь это была правда.
— Ты знаешь, что означает «Адажи»? — спросила она меня.
Я отрицательно покачал головой.
— Это прекрасное слово, — сказала она. — Люди скажут тебе, что оно означает самую чистую в мире любовь, и любовь, в которой ты сгораешь, но я точно знаю, что оно означает. Оно означает «любовь за гранью разумного» — и это лучшая любовь в мире.
— И зачем ты мне всё это рассказываешь? — поинтересовался я.
— Потому что именно это ты и чувствуешь. Ты любишь девушку, которую не должен любить. Ты любишь девушку, которая когда-нибудь причинит тебе и другим боль, но ты всё равно рискуешь своей жизнью, чтобы спасти её. Если вам суждено будет остаться вместе, от нее будут одни только горести, и она будет причинять боль тем, кто о ней беспокоится, но ты всё равно останешься, лишь рабом этой любви.
— И это хорошо? — спросил я. Мне начинала нравиться Мармеладка. За фасадом флиртующей, полуголой девушки скрывалась огромная проницательность.
— Это Присказка, — улыбнулась она, сложив губы сердечком. — Любовь не может быть еще сильнее. Вот почему люди ярко горят, а остальной мир рассыпается пеплом в их пламени.
— Пламени? — задумался Джек. — Забавно, когда ты так говоришь об огне, милая, — сказал он Мармеладке.
— Знаю, — печально произнесла девушка, опуская голову ему на плечо. Мне стало интересно: а она тоже воровка, как и Джек? Хотя выглядела она очень загадочно. — Я не должна любить огонь?
— Почему? — спросил я, сам себе удивляясь, что продолжаю вести беседу, когда должен спасать Белоснежку.
— Это долгая история, — покачал головой Джек. — Давайте спасём монстра! — сменил он тему разговора.
Джек посадил в землю свои волшебные семена, и мы чуть-чуть подождали. Земля начала дрожать и вспучиваться, а потом на её поверхности показался Бобовый Стебель, извивающийся, как змея. Его покрытые листьями ветви устремились вверх.
— Я же говорил тебе, — улыбнулся Джек, глядя на моё поражённое лицо. — Кто-то обязан написать обо мне книгу.
Мы втроём начали карабкаться по стволу. Глянув вниз, я заметил разъярённые растения Рапунцель, которые пытались до нас дотянуться, но мы были уже далеко и в безопасности. Это будет чертовски занимательное приключение.
Джек сказал Мармеладке лезть первой и заговорить с Рапунцель после того, как Джек начнёт играть на волшебной арфе. Мы слушали, как та сочувственно обратилась к Рапунцель и сказала ей, какая та красивая. Она даже сказала Рапунцель, что та самая красивая девушка на земле. Я не мог этого подтвердить, потому что прятался среди ветвей и не видел Рапунцель. Затем девушка пожаловалась, как сложно ей расчесывать свои длинные волосы. Мармеладка предложила подарить волшебный гребень, который сам всё делает. Рапунцель провела гребнем по волосам и упала на пол башни без единого звука.
— Что это был за гребень? — спросил я у Джека.
— Отравленный, — ответил Джек, взбираясь следом за Мармеладкой на верх башни.
— Где ты его взял? — я вскарабкался следом за ним.
— Собственность Королевы Скорби, — ответил он. — Она просто обожает подобный хлам.
— А яблоко? — спросил я.
— Я решил сначала попробовать гребень, — произнёс Джек. — Теперь мы сможем использовать яблоко на что-то ещё. Забирайся в башню и держи свою девчонку, пока она меня не покусала, — сказал он и запрыгнул внутрь комнаты, не переставая играть на арфе, чтобы вороны не проснулись.
Я спрыгнул через окно в комнату, но не мог разглядеть Белоснежку в уютной, круглой, тускло освещённой комнате. Я увидел Джека, забивающего гвоздями деревянный гроб и проверяющего, крепко ли тот закрыт.
— Что ты делаешь? — завопил я. — Неужели в гробу Белоснежка?
— Ты и так знаешь, что, да, — резко ответил Джек. — И ты знаешь, кто она такая. Они держат её в гробу, чтобы можно было контролировать. Вот и нам стоит поступить так же.
— Нет, — заспорил я. — Со мной она не такая. Просто открой гроб, и ты сам всё поймёшь.
— Что пойму? — Джек подошёл ко мне, отбросил в сторону мои длинные волосы и кивнул на следы укусов на моей шее. — Вот это? Ты позволил ей пить свою кровь, и теперь ты под её заклятием. Вот и всё.
— Это не так, поверь мне, — взмолился я, отчаянно желая взглянуть на Белоснежку.
— Это все призказка, — блеснула глазами Мармеладка. — Не пытайся объяснить это Джеку. Он не поймёт, — сказала она мне.
— Ладно, голубки, — произнёс Джек. — Вот что мы сделаем. Мы спустим этот гроб вниз, не открывая, и отдадим тебе, Прекрасный Принц. Ты платишь мне золотом, я взамен тебе гроб с твоим монстром, и мы больше никогда не видимся. Всё ясно?
— Эй? — послышался вдруг из гроба ласковый, нежный и невинный голосок. Это была она, свет моей жизни, Белоснежка. — Есть там кто-нибудь? — спросила она.
Джек отскочил от гроба и уставился на него. Его поразило не то, что Белоснежка была жива, а то, каким детским и милым был её голос.
— Это не голос монстра, — произнесла Мармеладка, опускаясь на колени перед гробом и быстро пробегая пальчиками по крышке, словно желая, чтобы гроб был стеклянным, и она могла рассмотреть то, что внутри.
— Я здесь, любовь моя! — сказал я. — Я пришёл тебя спасти.
— Принц? — поинтересовалась Белоснежка. Её голос был завораживающий, как в детстве, когда она пела в лесу, а птицы и белочки собирались вокруг неё и слушали.
— Да, — кивнул я, глядя, как увлажняются глаза Мармеладки от душераздирающе нежного голоса. Как мир может быть так жесток к юной девушке, которая совсем не была монстром!
— Ты пришёл за мной? — спросила Белоснежка.
— Я всегда буду рядом, — ответил я и услышал вздох облегчения и благодарности из-под крышки гроба.
— Не могли бы вы меня отсюда выпустить? — спросила она, словно маленькая девочка, попросившая взрослого подсадить её на лошадку.
— Нет! — перебил Джек. — Это всё уловка. Я и раньше такое видел с девушкой Питера Пэна. Они все вначале такие милые.
— Выпусти ее, — умоляла Мармеладка Джека.
— Мне нечем дышать, — тихим голосом прошептала Белоснежка из закрытого гроба.
— Я сказал «нет», — Джек был неумолим, глядя на меня.
Я не мог спорить с Джеком, потому что на самом деле представлял, каким монстром она может быть. А что, если она убьёт Джека и Мармеладку? Они нужны мне, чтобы сбежать из башни. Меня тревожило то, как менялись мои мысли и намерения рядом с Белоснежкой. Я был готов убить любого, только чтобы слышать её голос. Я так сильно хотел поговорить с ней, обнять её, но внезапно снаружи со стороны дерева донёсся грохот.
— Фи-фай-фо-фам*, - оглушающе зарычал кто-то, точнее, что-то.
— Что это было? — нахмурился я.
— Опять, — покачала головой Мармеладка.
— Что ты имеешь в виду? — спросил я, когда звук стал ближе.
— Это…, - Джек колебался. — Тролль.
— Этот ужасный звук доносится от тролля? — спросил я.
— Ну, у него очень большой рот, — ответил Джек. По выражению его лица стало ясно, что он лгал.
— Кто это, Джек? — потребовал я.
— Большой тролль, — ответил Джек.
— Насколько большой? — спросил я, и Бобовый Стебель снаружи снова затрясся.
— Очень большой, — ответил Джек. — Нам надо вернуться обратно к дереву. Сейчас же!
Мы схватили гроб и вылезли на Бобовый Стебель, следуя за Джеком вверх к облакам. Здесь было так красиво, так тихо и мирно. Если бы за нами не гнался огромный таинственный приятель Джека, мы могли бы здесь задержаться чуть подольше.
— Куда мы? — спросил я.
— Пройдём по облакам, — крикнул в ответ Джек, держа переднюю часть гроба. — Это сработает, пока ты не посмотришь вниз.
Я сделал так, как он посоветовал, и мы пошли по облакам, предположительно, к следующему дереву, по которому сможем спуститься вниз. Я заметил огромную фигуру, тоже взбирающуюся на облака, и мы побежали. Это существо преследовало нас, придавливая облака, и из них на землю сыпались капли дождя. И это существо стало взывать к Джеку.
— Что ты такого сделал этой штуковине?
— Не знаю, — завопил Джек. — Он большой. Я — маленький. И он меня не очень-то жалует.
— Что это за объяснение такое? Я думаю, ты что-нибудь украл у него.
— Чего ты лезешь…? — повернулся ко мне разъярённый Джек, но вдруг замер, глядя мне через плечо.
— Вот чёрт! — воскликнул он. — Он слишком близко. Мы от него не оторвёмся, если не избавимся от этого тяжеленного гроба.
— Ты что несёшь? Я не оставлю гроб. Если хочешь бежать быстрее, выпусти Белоснежку, и она побежит вместе с нами.
— Неплохая попытка, — усмехнулся Джек. — Я на такое никогда не пойду, но, к счастью, у меня есть идея получше, — сказал он и кивнул Мармеладке.
Я не понял, что происходит, но Мармеладка мягко обняла меня за плечи и сказала довериться ей, а сама спихнула гроб через облака вниз на землю.
— Нееет! — закричал я, и Джек еле удержал меня, когда я собрался броситься следом за гробом.
— Мармеладка позаботиться об этом, — сказал он.
И я увидел, как Мармеладка превратилась в того, кого я в ней подозревал и раньше — в Русалку. При взгляде на неё у меня переняло дыхание, но у меня не было времени восхищаться её красотой. Она подошла ко мне и поцеловала в щеку.
— Не переживай, — произнесла девушка. — Со мной Белоснежка будет в безопасности.
Затем она подошла к Джеку и поцеловала его.
— Люблю тебя, — произнёс Джек и легонько хлопнул её там, где начинался рыбий хвост. — Нравится мне твой хвост, — пробормотал он.
— Я позабочусь о ней. — Девушка повернулась ко мне. — Где вы встретитесь, что ей передать?
Я не мог произнести ни слова, обескураженный всем происходящим.
— Скажи ей, что он её встретит в лесу, у Древа Авалон, — предложил Джек. Я беспомощно кивнул. — Не могу придумать лучшего места для воссоединения этих двоих, кроме того, где обитает сама Богиня Помона.
— Держись, — сказала мне Мармеладка, сжала мою руку и прыгнула вниз через облака, словно погружаясь в привычные для неё воды. Хоть я и мало знал о русалках, но не мог представить, в чьих бы руках Белоснежка была в большей безопасности, чем в руках Мармеладки.
— А теперь пора бежать, пока это доставучее огромное создание нас не убило, — произнёс Джек, и мы побежали.
— А Мармеладка не могла взять нас с собой? — поинтересовался я.
— Не жадничай, Прекрасный Принц, — бросил Джек через плечо. — Она позаботится о твоей девчонке и того достаточно.
— Значит, вы с Мармеладкой встречаетесь?
— Не всегда, — ответил Джек, перепрыгивая с облака на облако. Теперь гигантский тролль, казалось, отстал.
— Что это значит? — спросил я.
— Это значит, что она живёт в воде, а я живу в облаках, — ответил Джек. — Это как отношения на расстоянии, поэтому, когда мы можем встретиться на земле, мы вместе. А в остальное время она может делать всё, что захочет. Довольно романтично, не так ли?
— Ты не похож на романтика, — сказал я.
— Я и не романтик. Просто знаю, что собой представляет вся эта романтика. Вот в чем разница.
— За что тебя вообще любит Мармеладка? — проворчал я.
— Все дело в этой зеленой шляпе. Девчонки на нее ведутся.
— Ты невыносим, — я покачал головой.
— А что? Неужели все дело в бобах? Не в шляпе разве?
— Не бери в голову, Джек.
— Я ведь уже говорил, как мне нравится, когда ты так говоришь, — Джек остановился у другого Бобового Стебля. — Теперь слазим вниз.
— А огромный тролль? Разве он не полезет за нами? — спросил я, карабкаясь вниз за Джеком.
— Именно поэтому, мы сожжём дерево, как только спустимся.
Как только мы слезли, Джек и вправду разжёг огонь, а потом за руку отвёл меня в пещеру, где жили десятки детей. Все они выглядели бедно, были грязными и бросились обнимать Джека, как только его увидели. Я стоял у входа, выпучив глаза. Кем же на самом деле был этот парень?
— Так ты крадёшь для бедных детей? — спросил я чуть погодя, когда Джек чуть поиграл с детьми.
— Не только для детей, — усмехнулся Джек. — Иногда я краду для мертвецов.
— Мертвецов?
— Скольких умерших ты знаешь, чьи жизни украл кто-то другой? Я краду не только для бедняков. Иногда я возвращаю вещи сыновьям и дочерям уже умерших родителей, — Джек замолчал и поправил шляпу. — Ну ладно, иногда я краду и для себя. А теперь, если ты не возражаешь, я бы попросил тебя уйти. Тебе надо встретиться с неким монстром под Древом Авалон.
— Ты со мной не пойдешь? — удивился я.
— Я не фанат девчонок — монстров. Мне нравится, когда они обнаженные и возбужденные.
— Разве тебе не нужно золото?
— Я не сомневаюсь, что ты принесёшь мне его, когда встретишься с Белоснежкой. Или я просто напросто украду дворец твоих родителей. А теперь иди, донжуан.
Я вышел из пещеры Джека и пошёл сквозь тёмный лес, всю дорогу думая лишь о Белоснежке. Это чудо, что мне удалось спасти её из заключения в башне Королевы. Неужели, я действительно скоро снова с ней встречусь?
Пока я шёл через лес, уставший и голодный, я вспоминал слова Джека. Действительно ли я и сам был злом, раз влюблён в Белоснежку? Я не знал этого, но золотые яблоки, блестящие в ночи, дали мне ответ. Я решил, что это был знак: он побуждал меня идти дальше, хоть я и очень устал. Я увидел вдалеке переливающееся Древо Авалон. Не слишком рано ли я пришёл, не опередил ли Белоснежку?
Но, когда подошёл ближе, то понял, что уже опоздал и потерял её. Просто не мог поверить своим глазам: посреди леса стоял стеклянный гроб. Я подошёл ближе. Это был другой гроб, не тот, в котором она была заперта в Башне, и я понял, что пока меня не было, произошло очень и очень многое. Только вот что именно?
Хрустальный гроб был до половины заполнен водой, и в нём плавала бездыханная, бледная и умиротворённая Белоснежка. Я опустился рядом с ней на колени. Что же случилось? Я оглядел поляну, но никого не увидел. Только с неба падали тысячи алых лепестков, словно кто-то только что убил сотни роз.
Я потянулся рукой к бледному лицу Белоснежки и увидел, как с её губ стекает красная жидкость. Даже несмотря на то, что она была мертва, и было неправильным её целовать, мне очень захотелось прикоснуться к её губам. Я всё равно был уже обречён: без девушки, которую я любил, будь она ангелом или монстром, я остался один в ожидании медленной и скучной смерти без неё. Я наклонился к ней и ощутил вкус её губ в последний раз. Ну почему же она умерла? Неужели Мармеладка нас обманула?
Я прикоснулся к окровавленным губам Белоснежки, и понял, что красная жидкость, стекающая по её щеке — не кровь. Это был сок красного отравленного яблока. Вроде того, что ему показывал Джек. Но кто сотворил подобное с Белоснежкой? Кто дал ей то яблоко? Зачем она его вообще взяла?
Я и сам отравился, когда поцеловал Белоснежку, и теперь мне суждено было умереть рядом с ней. Мир вокруг меня начал тускнеть, в глазах потемнело, я погружался в беспамятство и не знал, что мне делать: проклинать того, кто нас предал и отравил обоих, или радоваться тому, что могу умереть рядом с любимой. Может, всё не так уж и плохо. Может, я продолжу жить с любимой девушкой в лучшем мире, где яблоки — красные и сладкие, а любовь не должна преодолевать горе или радость. Любовь там — лишь любовь, и не важно, кто ты. Потому что когда любовь тебя находит, всё меняется. От последней мысли у меня на губах расцвела улыбка, и я растянулся на земле, умирая с миром.
Пока я лежал на спине, передо мной появился ангел. Я решил, что умер и вновь вернулся к жизни. Белое свечение от ангела окружило меня со всех сторон; она смотрела на меня, как мать смотрит на своё дитя. Когда я сел, то рассмотрел, что она стоит перед Древом Авалон. И выглядела она, как прекрасный дух, только что вышедший прямо из дерева.
— Кто вы? — спросил я.
— Я Помона, — ответила женщина с безмятежными глазами. Я никогда не видел её прежде.
— Значит, я не мертв? — удивился я.
— Был мертв, — кивнула она. — Но теперь ты воскрес.
— Как это? — вынужден был спросить я.
— Яда в яблоках было недостаточно для твоей гибели. Ты оказался гораздо сильнее.
— Значит, Белоснежка тоже не умерла? — спросил я.
— Тут всё сложно, — произнесла Помона. — Белоснежку отравила Королева Скорби. Она переоделась в старую ведьму и угостила Белоснежку одним из своих отравленных яблок, пока девушка ждала тебя здесь.
— Стало быть, это моя вина. Я опоздал…
— Это не твоя вина, сынок, — мягко сказала Помона. — Королева знала, что яд в яблоке лишь усыпит Белоснежку настолько, чтобы Королева успела вернуться со своими людьми и снова заточить её в башне. Но тут появился ты, решил, что она мертва и поцеловал её. К сожалению, яд погрузил тебя в глубокий сон — таково уж действие яблока. Человек выглядит мёртвым, хотя на самом деле просто глубоко спит.
— Но почему тогда Белоснежка не очнулась? — спросил я, глядя на нее в хрустальном гробу.
— Она очнулась, сын мой, — кивнула Помона. — Но она подумала, что ты умер и…
— И что?
— Она решила, что не может жить без тебя и захотела умереть вместе с тобой, — ответила Помона. Она была первым человеком, который поверил в любовь Белоснежки ко мне, не считая ее монстром. — Она пронзила себя клинком, покончив жизнь самоубийством, желая быть с тобой и после смерти.
— Она сделала это ради меня? — Я никогда не был до конца уверен в чувствах Белоснежки.
Помона кивнула.
— Но я всегда считал, что она бессмертна. Как же она тогда умерла? — Я прикоснулся к холодному и бледному лицу Белоснежки. Её тело плавало в гробу с вонзённым в сердце кинжалом.
— Она не могла выжить с пронзённым сердцем, — ответила Помона.
— Значит, она умерла?
— Навечно, — сказала Помона. — Ты — молодой принц, ты можешь прожить замечательную жизнь. Думаю, лучше всего забыть обо всём и вернуться в своё королевство, лелея в сердце память о Белоснежке. Будет глупым попытаться убить себя, чтобы быть с ней, потому что я не думаю, что она сейчас в приятном месте. Воспользуйся силой своей любви к ней и сделай что-нибудь хорошее.
— Я думал, мы проведем всю жизнь вместе, — пробормотал я себе под нос.
— Она навсегда останется с тобой в твоем сердце, — объяснила Помона.
— Откуда вам знать? — Я едва не накричал на нее.
— Это называется…
— Любовь?
— Нет, — легонько покачала головой Помона. — Это называется Присказка.
Я вспомнил, что про Присказку Адажи говорила Мармеладка, и мне снова захотелось убить себя, чтобы быть вместе с Белоснежкой. Но в материнском добром совете Помоны был смысл. Наверно, мне стоит навсегда сохранить в сердце память о Шу. Я убил себя ради неё, и она сделала то же самое; нет никаких сомнений, что мы сделали всё, что смогли, но, возможно, я пока просто не готов к тем мрачным местам, куда она отправилась. Как и говорил Джек, я влюблён в монстра. И хоть я и не мог жить без неё, умирать вместе с ней было тоже невыносимо.
— Вы думаете, мне надо уйти? — поинтересовался я у Помоны. — Думаете, так будет правильно?
Помона спокойно кивнула:
— Будет лучше, если ты уйдешь до прихода Королевы Скорби.
Когда я повернулся, чтобы уйти, то заметил, что все яблоки в лесу снова стали красными. Что произошло?
— Почему яблоки вдруг все стали красными? — повернулся я к Помоне. — Это ведь запрещённый цвет.
— Когда Белоснежка ударила себя кинжалом, её кровь забрызгала красным все золотые яблоки в лесу рядом с Древом Авалон. Поскольку вы оба превзошли все ранее виданные виды Присказки и даже попытались убить себя, чтобы остаться вместе, я — как и все боги — была тронута вашей историей и решила почтить вашу любовь, превратив проклявшие вас яблоки в красные и сладкие. Навсегда.
Я снова потерял дар речи. Моя любовь к Белоснежке настолько тронула богов, что они изменили цвет яблок?
— Значит, теперь будет сложнее встретиться со Смертью? — спросил я.
— Сложно сказать, — взмахнула крылом Помона. — Смерть — это окончание жизни, она запрограммирована природой, она случается каждый день. А вот Присказка, истинная любовь — нет, и требуется куча сил, чтобы справиться с прелестными, но такими печальными последствиями любви. Она заслуживает того, чтобы быть оценённой по достоинству за человеческие сердца, желания и силы. Не важно, сколько человек в мире умирает, если есть хоть кто-то, кто знает, как по-настоящему любить и жить. Силы любви — не важно, насколько она мала — хватает, чтобы уравновешивать кружащую вокруг нас смерть.
В тот день я ушёл, желая рассказать всем и каждому, как мы с Белоснежкой изменили мир. С каждым шагом я удалялся от моей девушки-монстра. По дороге я сорвал одно из красных яблок и откусил кусок, закрыл глаза, чувствуя его вкус. Вкус губ Белоснежки. И для всего мира это навечно будет именно он, только они этого не будут знать. И благодаря мне и Белоснежке больше никто и никогда не будет отравлен яблоками. Тогда я ещё не знал, что Белоснежка не умерла. Помона исказила правду и убедила меня, что Белоснежка умерла, чтобы защитить меня раз и навсегда. Шу действительно бессмертна, и думаю, она очнулась через пару минут после моего ухода. И было несложно представить, что ей ответили, когда она спросила обо мне. Наверно, ей сказали, что я тоже умер.
Остаток жизни я провёл, пытаясь вновь разыскать Белоснежку, но всё было тщетно.
Всё, что я знаю, так это то, что Помона не солгала насчёт фруктов: все яблоки в этом мире до сих пор красные, и каждый раз, когда я откусываю кусок, я вспоминаю, что красный — цвет Смерти.