Небо над Империей Дарея затянуто облаками, солнечные дни сменяются дождями, а на душе у Ивана Соколова, бывшего московского художника ныне носящего имя Вальдер Вебер, лежит глубокая темная тень. Но не осень, властвующая сейчас в Ортене, и непогода виновны в печалях героя. Таинственные «Нити Судьбы» вновь играют с ним злые шутки, и каждый день приносит все новые и новые испытания. Ивана тревожит не только участь бесследно исчезнувшей эльфийки Касуми, но и мрачное будущее, уготовленное всем бывшим игрокам, в этом суровом, так не похожем на компьютерную игру, мире. Кровь, жестокость и предательства становятся неотъемлемой частью быстро меняющегося Ортена.
1.0 — создание файла
Приняв снежно-белое лезвие на свой клинок, я сбросил его в сторону и перехватив рукоять меча левой рукой, саданул навершием по скуле противника. Кулак правой впечатался в его челюсть, густо поросшую грязным светло-каштановым волосом, но это было еще не все, что я приготовил для своего оппонента. Ладонь раскрылась, ослепительно блеснула сорвавшаяся с пальцев молния.
Запахло паленым. Чудесное зрение «Терминатора» подстегнутое почти полной полоской «Анализа ситуации» вовремя предупредило мне об опасности, и я был вынужден отпрыгнуть назад, пнув на прощанье варвара каблуком в область паха. Белое лезвие мифриловой секиры свистнуло в считаных сантиметрах от моей кирасы, и на какую-то долю мгновения бой затих.
Скаля в улыбке крепкие крупные и необычайно белые зубы, на меня смотрел почти не получивший каких-либо повреждений «Джаггернаут». Только частично опаленная борода, принявшая в себя разряд моей колдовской молнии, напоминала о неудачной попытке более-менее честно повоевать с этой машиной войны из плоти и крови.
Обиднее всего для меня была не эта издевательская улыбка, а то показное пренебрежение, с которым до сих пор атаковал меня воин. Ведь, не случись два с половиной месяца назад то, что случилось… Не пропади в неизвестном направлении богиня Эления, — все было бы по-другому.
О, мы с этим приятелем танцевали бы на равных — как и положено героям-легендам. Как то и должно было быть, будь этот мир — Ортен — до сих пор обычной компьютерной игрой. Будь я простым игроком, Ваней Соколовым, сидящим у себя дома перед монитором и клацающим, попивая пивко, по клавиатуре, в то время как мой персонаж Вальдер Вебер — паладин-терминатор, «Эладис», «Невидимая неотвратимая смерть» и прочее… — эпитеты которыми награждала игра мой подкласс, просто дрался бы в режиме «Игрок против Игрока» с подклассом воина «Джаггернаут»…
Впрочем, не случись всего, что произошло, — не было бы и этой схватки. Не было бы боли, потерь и лишений, переживаний и горящей Кренингсберговки. В конце концов, не было бы и новых, верных друзей… не было бы ничего из того, что произошло со мной в этом мире. Поиграв немного в «Хроники Ортена», я бы просто бросил эту игру, докачавшись до пятидесятого-шестидесятого уровня, переключившись на что-нибудь более интересное.
Мановение — на то и «мгновение», чтобы пролетев, оставлять после себя лишь воспоминания. Под яростным натиском сбросившего улыбку и наконец-то озверевшего дикаря, я был вынужден сделать еще несколько шагов назад, отражая резкие обрывистые удары быстрыми движениями своего меча. Порой мне вообще казалось, что мое оружие двигается само, а я лишь позволяю ему делать то, что ему вздумается.
Варвар зарычал, разбрызгивая выплескивающуюся изо рта бело-красную пену.
«И все-таки я его достал!» — мелькнула у меня мысль.
Сделав ложный выпад, мой противник, которого я на полном серьезе мог назвать «моим врагом», прыгнул на меня, одновременно делая могучий замах обеими секирами. Не став разрывать дистанцию, ведь это было самым очевидным ходом, я тоже рванулся вперед, подставляя под его открытый живот свой правый наплечник.
Я как нутром чуял, что для меня готовится какой-то особо неприятный сюрприз. За спиной, там, где я мог бы сейчас находиться, что-то звонко хлестнуло по покрывающим мосток доскам и гулко бухнуло, обдав меня волной раскаленных искр. Два наших тела сшиблись в воздухе и, отброшенные друг от друга, с грохотом покатились по деревянному настилу.
Поднялись мы почти одновременно. Воин заорал что-то нечленораздельное и с утроенной силой замахал своими парными секирами, полностью игнорируя жуткую рану, тянущуюся от правой ключицы до пупка. Она досталась ему от самого первого и видимо единственного успешного удара, что мне удалось нанести в первые же секунды боя. Собственно это я на него и напал, а ведь мог наверное отсидеться в невидимости… Тот удар положил бы любого, но только не эту полубезумную машину смерти.
Двуручный меч — не самое хорошее оружие, чтобы играть в поддавки, заманивая противника в ловушку или принимать бой по чужим правилам. Взяв в руки эту длинную полосу смертоносного металла, ты либо сам формируешь рисунок боя, либо проигрываешь, сраженный более удачливым и ловким, или сильным и умелым противником.
Есть у тебя такая возможность или нет — никто тебя спрашивать не будет! Чтобы выжить, ты должен любой ценой перехватить инициативу и жать, жать, давить до тех пор пока есть сила в руках, а глаза видят цель. Постоянно навязывать свою волю, создавать выгодные только тебе условия боя!
Усталость мне не грозила, по крайней мере, в бою с этим противником. А в остальном…
Порою легко рассуждать о чем-то, что почти невозможно реализовать.
Мне нужно было срочно вырываться из переплетений смертоносного мифрила, а это было ой как не просто. Лезвия с бешеной скоростью вспарывали воздух в считаных сантиметрах от меня. Визжали, легко перерубая стальные прутья перил. Шипели, грозя лишить меня моего единственного оружия.
Как разорвать дистанцию? Хоть на долю секунду избавиться от необходимости раз за разом принимать на клинок чужие, могучие удары и постоянно отступать по узкому, залитому кровью, настилу межпалубного мостика.
Под нами кипела ожесточенная битва. Щелкали выстрелы паровых ружей и пистолетов, звенела сталь, вышибая снопы искр из скрещивающихся мечей, сабель, палашей и топоров. Кричали смертельно раненые и протяжно стонали умирающие. Стараясь взбодрить себя и товарищей, орали воздушные матросы. Свистели и улюлюкали наседающие на их шаткий строй буканиры, уже превосходившие команду дирижабля численностью, не говоря уже о среднем уровне и знании особенностей палубного боя.
Я слышал боевые кличи Андрея. Дворф рубился с четверкой пиратов, удерживая проход в машинное отделение, где перед абордажем укрылись пассажиры: женщины, дети и те из мужчин, что не знали с какой стороны нужно хвататься за меч. Перед ним уже образовалась приличная баррикада из тел поверженных противников, но этот бой тем и отличался от обычного, что эта преграда только мешала моему другу!
Некоторые буканиры пытались взобраться по вантам к аэростату, однако стрелы еще одного моего спутника — следопыта Дариуша, без промаха били по их подвижным фигурам. Кто-то замертво падал на палубу, другие уже через пару десятков секунд снова лезли в драку. А самые невезучие, перекувырнувшись пару раз в воздухе, с воплем срывались в далекую облачную бездну.
Абордаж с переменным успехом продолжался уже минут пятнадцать. Эти небесные гиены, непонятно откуда взявшиеся на обычно спокойном внутреннем маршруте, все лезли и лезли со своих лодок на палубы нашего летательного аппарата. Нас могли бы просто расстрелять на подлете, отправив беззащитный пассажирский дирижабль в последний в жизни полет к далекой земле. Но пиратам нужны были живые пленники, а не переполненные исковерканными трупами бесполезные обломки.
— Вра-а-а-а-а Да-а-а Хо! — заорал воин, это земное воплощение силы и ярости, разведя руки с зажатыми в них секирами в разные стороны, сильно напоминая сейчас в своем рогатом шлеме выбравшегося из преисподней демона.
Мощная воздушная волна, вызванная к жизни его воплем, ударила меня в грудь, сбила с ног и потащила по настилу прямо к изуродованному ограждению гондолы. В тот же момент дирижабль содрогнулся от мощного удара. Накренился и неприятно заскрипел в тот момент когда тяжелая воздушная галера или скорее драккар буканиров врезался в борт гондолы. Захрустели и протяжно застонали сминаемые крепления эвакуационных лодок. Заскрежетали, пробивая обшивку кованые отростки-гарпуны, намертво скрепляя воздушные суда. И тут же новый удар! По другому борту, сопровождаемый радостными воплями пиратов.
Кувыркаясь по палубе в круговерти небес, досок настила, вант и забранного сетью матерчатого брюха аэростата я успел заметить, как на палубах пиратских галер с шипением стравливают баллоны с паром, нагружая наш дирижабль. Затрещали ребра жесткости зажатой, будто в тисках гондолы. Перегруженная, не рассчитанная на небесный бой машина, нехотя подчинилась захватчикам, начав медленное снижение.
После очередного переворота я оказался на ногах. Инерция ударной волны продолжала тащить меня к быстро приближающемуся борту. Я уже не кувыркался безвольной тряпичной куклой, а скользил, пытаясь ногами и левой рукой замедлить движение. Каблук сапога задел оборванную цепь ограждения и она гулко звякнув, перевалилась за край, с металлическим шелестом заскользив по кольцам держателей вниз, к мерно проплывающим под нами пышным облакам и такой далекой земле.
Правый каблук уперся во что-то жесткое. Получив опору, находясь уже на самом краю готовой принять меня небесной бездны, ушел перекатом вперед и влево. Прочь от мостика и падающих на мою голову острых мифриловых лезвий.
Топоры с противным хрустом впились в деревянную палубу. Хлопнула пробитая труба, протянутая под настилом и подающая пар от котлов к баллонам накопителей. Фигуру варвара окутало облако раскаленного газа.
Он вырвался из окружившего его белого марева спустя какие-то доли секунды. Разъяренный, обнаженный по пояс, оплетенный ремнями и заляпанный синей шелушащейся от жара краской. Рычащий гигант, с бордовой от многочисленных ожогов, пузырящейся кожей и несмотря на раны, ловкий как кошка, сильный — словно медведь, быстрый и резкий как…
— П-шра! — нога, в обмотке из шкур врезалась в мое подставленное под удар и закованное в сталь предплечье.
Ну это он зря! Как бы этот воин ни владел своим оружием, какой бы всесокрушающей мощью не наделил его полученный им подкласс и какие бы мышцы не имело его новое нарисованное тело — он оставался всего лишь провалившимся в этот мир игроком. Дрищем, с окончательно слетевшей после попадания в новый мир крышей. Человеком, который полностью потерял всякое чувство связи с реальностью в тот момент, когда осознал дарованную ему бывшей игрой власть над окружающими.
Подобный удар не был предусмотрен «системой». И оказался неумелым, плохо поставленным, и многое говорившим о моем противнике. Так затюканный ботаник, выползший после уроков в уже опустевший школьный двор, со всей своей силы и со всей накопившейся за долгий день злостью бьет забытый кем-то футбольный мячик. Пинает, промахивается и падает толстым задом в грязную лужу.
Перехватив его стопу второй рукой, я рывком крутанул ее, всем своим телом чувствуя хруст ломающегося сустава и тут же встал на ноги, отталкивая от себя и тем самым опрокидывая варвара. Затем, не мешкая ни мгновения, отпрыгнул в сторону и накинул на себя одно из немногих оставшихся у меня заклинаний — колдовскую невидимость.
Воин по-обезьяньи перекатился через спину, оставляя за собой на палубе дорожку пенной слюны и ловко поднялся, несмотря на очередную нанесенную мной травму. Бормоча что-то, он закружился на месте, словно мельничными крыльями вспарывая воздух своими секирами, оставляющими четкие турбулентные следы в воздухе.
«Джаггернаут» — яростный боец, продолжение ветви развития обычного воина, добраться до которого мечтали многие игроки… Рожденное для войны и только для войны существо. Избранный, способный одним своим воплем переломать кости обычного человека. Закончив вращаться, словно сошедшая с ума юла, он замер, прислушиваясь.
Варвар обвел опустевшую палубу, своими маленькими, злыми глазками, нездорово поблескивавшими из-под лицевой маски. Взгляд у него был нехороший, замутненный поволокой безумия, навеянного единением с битвой. Он сделал шаг, припадая на искалеченную ногу. И только тогда заметил вывернутую под неестественным углом стопу, а затем с чувством сплюнул на палубные доски, всем своим видом выражая презрение.
— Где ты! Тварь! Сражайся честно, ублюдок! — голос его все еще бы вполне обычным, с легким рязанским акцентом, однако уже начавшим меняться, подстраиваясь под новое тело.
Ну да, ну да. Честность — наше все! Вот только понятие это очень и очень относительное. Честен ли поединок между несущимся на полной скорости самосвалом «БелАз» и человеком с противотанковым гранатометом? Как по мне — может быть. А если владелец самосвала или тот, кто поставил на водителя БелАза много денег, заберет у человека оружие? Для машины мало что изменится, а вот для его противника…
Сравнение образное, но верное. В моем случае! Убрав в ножны бесполезный в борьбе с этим не чувствующим боли монстром эспадон, я, укрытый пологом колдовской невидимости, и из-за особенностей заклинания — тишиной, словно гадюка под камнем ждал подходящего момента. Трудно рассчитывать исключительно на свои силы там, где балом правит магия и даже обычные воины поголовно имеют какие-нибудь сверхспособности.
Трудно — но можно и нужно! Жизненно необходимо!
Джаггернаут, взрыкивая при каждом шаге, поковылял к ведущему в рубку мостику. Иногда он взмахивал оружием, рассекая пустоту, опасаясь, наверное, что я подкрадусь к нему как ассасин и ударю в спину. Еще несколько шагов и варвар оказался рядом с уже слабо чадящим паром пробоем, в проломанной им же самим палубе. Как раз напротив того места, где одна из канонерок, так я назвал для себя лодки пиратов, врезавшись бронированным килем в гондолу дирижабля, снесла ограждение, разорвав бортовые цепи.
Проорав что-то невнятное, он еще раз чиркнул лезвием топора по воздуху. Рука его, повинуясь могучему замаху, ушла далеко за спину и я не упустил свой шанс.
«Если что-то в этом мире нельзя сделать игровыми методами, это нужно делать неигровыми!» — вот мой нынешний девиз и единственный способ выжить.
Моя ладонь крепко сомкнулась на оторочке подбитого мехом кожаного наруча. Ремни, удерживавшие наплечники заменили собой привычный отворот куртки. Я выпал из невидимости перед самым носом у джаггера и он дернулся от неожиданности, позволив мне выйти на самый, что ни на есть классический «бросок через плечо». Подвернулся, приседая и чувствуя, как напряженное, заросшее банками мышц тело нагружает спину. Прицелился в облачную пустоту и распрямляясь, рванул изо всех своих сил…
Дождь словно заведенный лил всю ночь и закончился лишь перед самым рассветом, что бы уже через каких-то жалких полчаса ударить с новой силой. Казалось, что водная стихия отыгрывается на людях выпустивших на свободу огонь, позволив ему сожрать целую деревню.
Дарейские стихийные маги, мои новые коллеги из Тайной стражи клялись и божились, что это не их рук дело и не реакция на тот внезапный ливень, который они устроили, дабы потушить пожар — а вполне естественное явление, вполне нормальное для этого времени года. На дворе оказывается, была глубокая осень. Хотя как по мне — так она ничем не отличалась от обычного подмосковного лета.
Ярость природы, вкупе со смещением каких-то там высших сфер и прочим антинаучным шаманизмом вывели из строя походную площадку телепорта, оказавшуюся в этой реальности жутко нестабильной штуковиной. Так, что возведенный возле обгорелых руин Кренингсбургновки временный лагерь, который изначально предназначался для бывших игроков-землян, на целые сутки оказался оторванным от окружающего мира лютующей непогодой, что совершенно не добавляло мне хорошего настроения.
Моя японская спутница, словно под землю провалилась. Я не нашел ее следов на пепелище трактира, не было ее среди уцелевших во время пожара и среди тех игроков, кто погиб в тот злополучный день и побродив по изнанке этого мира в качестве скорбного призрака через несколько часов возродился на местном кладбище. Личные сообщения, которые я периодически посылал Касуми в приватный чат, загадочным образом утыкались в некий блок, а затем система и вовсе сообщила мне, что персонажа с таким именем в Ортене не существует.
Несмотря на ненастье в лесах вокруг Кренингсберговки вовсю шныряли имперские разведчики, как бывшие НПС, так и игроки уже успевшие как, оказалось, пристроиться на государственную службу. Рейнджеры и друиды разных мастей и подклассов, а так же пистольеры-сталкеры выискивали представителей напавшей на деревню гильдии «Око Орды», которых видели на опушке леса местные жители и некоторые игроки.
Для меня же непогода принесла с собой еще несколько открытий, чудных и неприятных. Ортен еще раз доказал, что он более не игра в которой возможности всех персонажей более менее равны. А произошло это рано утром, когда я, издергавшись за ночь, решил сам отправиться в лес, искать пропавшую Касуми. На самом деле, я настолько вымотался, что мне даже и в голову не пришел, казалось бы, простой и логичный вопрос: «На я собственно рассчитывал?»
Вместо меня его задала мне срединная эльфа Мариэнь, когда побродив бесцельно под проливным дождем по опушке, я злой, промокший до нитки и перепачкавшийся в размокшей земле вернулся в выделенную нам на двоих палатку. Ответа у меня не было, как и мыслей — что мне делать дальше. Казалось бы, японка была для меня чужим и малознакомым человеком. Жительница страны Восходящего Солнца в нашей земной реальности была так же далека от меня как Венера от Марса и говорю я не про богов из древнеримской мифологии, а про планеты Солнечной Системы. Однако с ее исчезновением я как будто потерял, что-то очень и важное. А Ортен напомнил мне о том, что несмотря ни на что, я не всемогущий «Герой» в блестящих доспехах, а все тот же Ваня Соколов — московский художник, от желаний которого, как и в родном мире, мало что завесило.
Однако не только это «радовало» меня в этот серый унылый день. Деревенское отделение Магистрикума сгорело к чертям собачьим вместе с почтенными старцами — специалистами в идентификации предметов. А по словам одного из магов Тайной Стражи — подобными науками вроде магии проникающей сущность вещей, обычно принято заниматься в преклонном возрасте если карьера «не задалась». Так что большинство профессиональных «идентификаторов» в Дарее — работающие пенсионеры не сумевшие добиться к глубоким сединам чего бы то ни было, но не желающие уходить на покой. Молодым же по большей части это было просто неинтересно — сидеть сутками напролет в наглухо закрытой комнатушке ведя безмолвный диалог с обычной столовой ложкой. Ведь именно так постигались азы «Сущности Вещей».
Не знаю как я заснул. Точнее не помню. Одел свои доспехи, вычиненные и высушенные присланными Рейнхолдом оруженосцами. Признаться, я не решался оставить их без присмотра, опасаясь повторения судьбы шлема уничтоженного пожаром в трактире. Моя железная одежка была удобной и не мешала несмотря на свое вес. Даже не благоухала как настоящие рыцарские доспехи металлом, кожей и пропитавшимся потом подлатником — но за последнее видимо нужно было благодарить Ортен, потому как я просто не потел.
Так вот — читал я какую то ортеновскую книгу найденную у одного из магов, местный бульварный роман. Унылый до безобразия, так как написан он был не профессиональным писателем, а одним из игроков с профессией «каллиграфия». Этакий «фанфик» про приключения невезучего дарейского халфлинга-мудреца и глупые ситуации, в которые он попадал по ходу сюжета. Автор — некий Касэсос Янгер писал с ошибками, текст изобиловал роялями в кустах, но прошел цензуру разработчика, а после известных событий так и вовсе стал бестселлером. Мне же нужно было просто срочно чем-то занять мозг, ведь все мои мысли постоянно крутились вокруг Касуми и собственной беспомощности. Потому я очень удивился, когда меня разбудила меня эльфа магичка, деликатно растолкав пинками. По ее словам, от более нежных методов просыпаться категорически отказывался.
— …Так что просыпайся. На улице полдень, солнышко светит, птички поют, а ты все дрыхнешь.
За тонкой брезентовой стеной послышались шаги и шуршание гравия.
— Еще в трех деревнях вокруг столицы пытались повторить нечто подобное, — Рейнхолд откинув клапан палатки и не здороваясь прошел прямо к нам, огляделся по сторонам и поджав губы в неодобрительной полуулыбке уставился на обложку книги в моих руках. — Но там им довести до конца дело помешали высокоуровневые излечившиеся. Да и мы успели предупредить местные гарнизоны. Хотя без бойни тоже не обошлось. И кстати там это были гильдийцы не из «Ока Орды»…
Мы с эльфой переглянулись. Наверное, каждый подумал о своем, так как не верю я в синхронность мышления. Я, например, в этот момент подумал про то, что если все эти нападения не спонтанный флешмоб который устроили скучающие игроки, ведь за исключением Кенсея и еще нескольких персонажей «провалившихся» выловленных после возрождения на кладбище — все нападавшие были нормальными героями, которых местные за глаза называли «Калеченными».
Так вот если все это не спонтанная акция — то бессмысленно искать по лесам выживших «ордынцев». Они могли давно уже выйти из игры. Но если по какой-то неведомой мне причине они этого не сделали, то скорее всего просто телепортировались на другой конец Дареии. Или вообще за бугор. В темный Тарнатис или в европейский сектор.
Вчера голова у меня была пустой и гулкой, а в мозгу вертелась одна единственная мысль и касалась она судьбы Касуми, а ничего более меня просто не волновало. Зато сейчас, отложив в сторону книгу и поднявшись, наконец-то с лежанки я поделился своими соображениями с капитаном.
— Мы об этом тоже подумали, — внимательно выслушав меня, отозвался Рейнхолд, подхватывая с простенького наспех сколоченного стола початую бутылку кисловатого вина и на несколько секунд присасываясь к горлышку. — Выйти они конечно могли… Но после того как игрок покидает этот мир, тело то его все равно остается здесь…
— Это как? — перебила его эльфийка. — Я же сто раз видела как они, то есть мы, просто растворялись в воздухе…
— Раньше растворялись… — крякнул безопасник и поморщившись снова приложился к бутылке. — А теперь не растворяются… Иван, что за гадость ты пьешь?
— Что нашлось у ваших снабженцев, то и пью… — буркнул я.
— И то верно. Нам сейчас не до роскоши, — легко согласился капитан, ловко вгоняя пробку в горлышко. — Так вот! По поводу «выхода из игры» — я собственно за этим и пришел. Разведчики нашли в лесу их стоянку. Часах в трех хода от деревни на одной из полянок. А в ней — десяток тел без «игроков» и неработающую платформу партитивного телепорта. Наш, кстати — тоже накрылся медным тазом. Окончательно и бесповоротно.
— И…
— И тропу нашли, по которой ушли остальные, волоча с собой какие-то грузы.
— А… Разве их всех не перебили в деревне? — вновь задала вопрос девушка. — Из разговоров я поняла, что на кладбище они не воскресали — значит, погибнув, просто ушли из игры и больше в нее не заходили…
— В деревне действовало несколько групп «Ока Орды», — покачал головой капитан. — покуда мы разбирались с основной, более мелкие, состоящие в основном из излечившихся от синдрома Айрантея успели уйти. Их видели стражники на надвратных башнях.
За разговором мы вышли из палатки. Солнце нещадно шпарило с небес, по которым важно плыли крупные снежно белые облака, а в лагере кипела трудовая жизнь. Строились новые навесы и устанавливались дополнительные жилые тенты, возводились шатры для будущих магазинов, а так же прочих необходимых игрокам и местным жителям заведений. Стучали молотки и топоры, взвизгивали вгрызаясь зубьями в сочную древесину пилы, раздавались нестройные, обрывистые команды бригадиров и дружное уханье работников, выкорчевывающих очередной неподатливый пень.
От окраины деревни со стороны кладбища доносились ритуальные песнопения. Это НПС прощались со своими друзьями и близкими погибшими в Кренингсберговке. Игра ставшая реальностью разделила бессмертных игроков и смертных неписей не только в жизни но и в смерти.
В то время, как мы — игроки продолжали жить по игровым правилам и умирая через некоторое время возрождались на ближайшем кладбище, коренные жители Дареи исчезали из этого мира навсегда. Их тела после смерти быстро истаивали в воздухе не оставляя после себя ничего, что могло бы напомнить родным и близким о почившем родственнике. Потому, как оказалось, каждому родившемуся ребенку, в первый день его жизни, дарили магическую куклу, которая привязывалась к нему на всю его оставшуюся жизнь и появлялась на месте его кончины. Именно эти куклы и хоронили безутешные родственники на многочисленных кладбищах разбросанных по всему Ортену.
У игроков же все было совсем по-другому. Мы оставляли после своей смерти скелет, в то время как тело спустя какое-то время самостоятельно возрождалось, точно также, как это было в игре.
Вообще с этим делом сейчас творился полный бардак. Но когда Ортен еще модно было назвать игрой, лучшим вариантом для погибшего игрового персонажа было, если его находили местные жители, стражники или другие игроки. Первые и вторые тем или иным способом переправляли тело на кладбище или просто хоронили на месте. Тогда это было просто — хлоп и посреди волнующейся на ветру зеленой травки возникает небольшой могильный холмик с воткнутым в изголовье грубо сделанным крестом. Но что самое приятное — возрождался персонаж без каких-либо штрафов и мог сразу же заниматься своими делами.
А вот игроки могли попробовать воскресить погибшего товарища или попросту обобрать, завладев скальпом или ушами, а может быть, разжившись чем-либо более ценным. В этом случае тушка неудачника якобы автоматически перемещалась в ближайшую братскую могилу. Посмертный штраф в этом случае оказывался не таким уж и сильным. Его можно было снять. Собственно он сам спадал спустя пятнадцать минут, либо удалялся за небольшую денежку в ближайшем храме.
Хуже обстояло дело, если труп валялся положенное ему время в какой-нибудь удаленной пещере, и уж совсем страшное пенальти вешалось, если до него добирались прожорливые звери или какие-нибудь монстры. Что, кстати, случалось достаточно часто, и было одной из основных статей дохода всех местных религиозных организаций, потому что кроме как за пожертвование снять подобный штраф было невозможно.
— Кстати! По поводу твоего пленника, — капитан раскрыл пухлую записную книжку, прикрепленную к его перевязи, продетой сквозь корешок крепкой стальной цепочкой. — С им сейчас вплотную занимаются наши новые сотрудники. Прибыли пару часов назад при помощи портального свитка из центрального управления. Они в вашем мире дознавателями в страже значились.
— Дознавателями? В уголовном розыске, что ли служили?
— Нет… Вот нашел, — Рейнхольд, перевернул несколько страничек. — В прокуратуре Кировского района города Махачкала, республика Дагестан… Хм…
— О… — протянул я, почесав затылок.
Как то странно было встретить кавказцев в «Хрониках Ортена». Я почему-то был уверен, что среди них такие развлечения не в моде.
— Они дворфы, — продолжал тем временем капитан. — Их нам в помощь перебросили из Серых Гор для работы с задержанными-излечившимися. Зовут Андрей и Рамзан.
— Так телепортация все же работает?
— Только некоторые виды… — дернул плечом НПС. — Все стационарные телепорты не подают признаков жизни. И у нас и в других государствах…
— Слушай, я вот тебя спросить хотел… — в носу застрекотало от налетевшего порыва ветра, несущего с собой за дымок костерка и я смачно чихнул. — Простите…
— Будь здоров! — улыбнулась срединная эльфа. — Не болей!
— Спасибо. Так вот, начальник! Вопрос.
— Да? Слушаю.
— Какого хрена вы вчера понеслись в обход через всю деревню, а не срезали, как я через дворы!
— Но… Это же богатый район! А среди нас синдромом Айрантея никто никогда не болел, — сказал он с таким видом, словно подобное объяснение могло меня устроить.
— И что? — не понял я. — Ну потерпели бы местные олигархи, к тому же там была только какая-то бабка. Зато сейчас деревня, может быть, была бы цела!
— Общаясь с тобой, я все время забываю, что ты как ребенок и тебя нужно учить самым азам, — пробурчал чекист.
— Не понял, — я даже немного обиделся.
— А, что тут непонятного? — вздохнул он. — Смотри. Ты когда перелез через стену, не заметил ничего странного?
— Хозяйка сразу заметила меня и с криками выбежала из дома…
— Вот видишь!
— Не вижу! Вы Имперская служба безопасности, мать вашу! Неужели не можете наплевать на чувство собственной значимости какого-то зажиточного крестьянина.
— Можем. Если являемся представителями данного города. А я и мои ребята командированы из столицы и у нас просто нет мандата.
— Ерунда какая-то. Из-за бумажки…
— Да не из-за бумажки, — Рейнхолд, тяжело вздохнул. — Не пытайся мерить Ортен линейкой из своего мира! К тому же насколько я известно магия для вас, это что-то «сказочное» и «противоестественное». Понимаешь ли, богатые люди очень пекутся о безопасности собственного имущества. Поэтому они встраивают в ограду дома различные защитные амулеты. На вас, «игроков» они действуют немного неправильно, а нас пока у нас нет амулета-мандата, своеобразного «ключа» просто не пускают на охраняемую территорию. Защиту можно конечно взломать или попытаться найти владельца, который даст разрешение на проход. Но поверь моему опыту — проще и быстрее пойти в обход.
Вообще забавная интерпретация запрета входа неписям на определенную территорию. Этакое «правовое государство» на руинах игровой механики. Типа «мандата» нет, а на самом деле где-то в таблице скриптов не проставлена единичка… Хотя откуда Рейнхолду об этом знать…
— Какие-то неправильные у вас порядки, — Мариэнь устроившись на камушке, с удовольствием жевала нечто внешне напоминающее люля-кебаб, достав его из своего инвентаря.
— Ладно, проехали, — махнул я рукой. — А вообще как обстоят дела в стране?
Капитан замялся.
— Что?
— У нас проблемы по всей Дарее с подданными подвергшимися насилию со стороны других разумных и монстров, — хмуро признал Ркейнхолд. — Мы с таким никогда не сталкивались. Люди, эльфы, гномы ведут себя, как-то странно… Священники лечат их тела, но такие впечатление, что у многих повреждены души. Те же самые симптомы начали массово проявляться у перемещенных в трудовые лагеря излечившихся от синдрома Айрантея «игроков». Ищутся способы решения этой проблемы, но…
— Им нужна психологическая помощь! — подала голос Мариэнь. — Иначе проблем потом не оберешься…
— Очень интересно? — нахмурился капитан, что-то подчеркивая в своей книжице. — Не могла бы леди раскрыть свою мысль. Что, например, означает этот термин?
«Ну да. Откуда вчерашнему куску программного кода знать, что-нибудь о человеческой психологии!» — подумал я и, махнув рукой, направился в сторону большого шатра, куда вчера весь день вселялись погорельцы из обслуживающего персонала «Гильдии Авантюристов».
Вообще-то мне давно пора уже было посетить классового учителя и выучиться той огромной куче всякого разного, что должно было существенно упростить мою дальнейшую жизнь. А еще помнится, богиня Эления требовала срочно появиться в капитуле Ордена…
Не думаю что Мариэнь, она же Марина — студентка из Новосибирска была единственной кто догадался о том, что многим людям да и наверное местным жителям нелегко в это тревожное время. Наверное, Тайная стража вполне могла бы найти среди «провалившихся» игроков кого-нибудь более авторитетного, нежели второкурсница недоучка. Есть же наверное люди и посерьезнее, ведь в онлайновые игры играют не только дети, школьники да студенты, но и практикующие врачи и даже профессора… Хотя возможно все это личная инициатива Капитана… В любом случае, почему бы и нет. Пускай девочка устраивается на новом месте…
— Эм… Леди Мариэнь. Понимаю, что я могу быть бестактен… Но мне нужно задать вам нескромный вопрос связанный с м… женщинами, — раздался за спиной сдавленный шепот Рейнхолда. — С насилием над ними… видите ли…
— Спрашивайте капитан, — очень серьезно ответила ему Марина.
— Вы понимаете, какое дело… — тайный страж заговорил совсем уж беззвучно и я перестал его слышать.
Шатер или скорее огромный военный тент с вбитым у входа столбом, на котором болталась вывеска гильдии, встретил меня шумом и руганью. Кто-то, чего-то перетаскивал с места на место, кричал и возмущался. Здесь же в срочном порядке матерились столы, и пилились на чушки-стулья толстые древесные бревна. По полотняным стенам развешивались карты, а в дальнем углу уже вовсю работал гильдейский бар, в котором необычно хмурые для своей должности девицы-официантки грохали полными кружками по свежесобранной мебели.
Непременная особенность любой Гильдии Авантюристов в игре. Если бы не выяснившиеся странности с разработчиками этой игры, которые: то ли были, то ли небыли, то ли японцы, то ли американцы, то ли вообще какая-то: «Квена-зиту-гиту-ру… ру… ру бла, бла, бла»… прям заклинание какое-то — язык сломаешь…
Так вот. По производимому шуму и постоянно возникающим то здесь, то там дракам между… Очень экзотично выглядящими неписями — я мог бы безошибочно определить из какой японской франшизы была позаимствована идея подобной бардачной атмосферы во вроде бы важной и серьезной организации.
Для того, чтобы быть обвиненными в плагиате, разработчикам не хватало только запустить в творящийся здесь бедлам крылатого кота голубого цвета и вот тогда все стало бы совсем «OK». Владельцы бренда вполне могли бы подавать в суд со стопроцентным шансом выиграть дело.
Надо сказать, что весь этот беспорядок радовал многочисленных поклонников по всему мирк. Но так как лично я фанатом этого произведения не был. Да и вообще смотреть нечто подобное — жвачное и растянутое на миллион серий не любил, то антуражный шум и гам, царящий в Гильдиях Авантюристов, меня порядком раздражал. Особенно сейчас, когда мне приходилось наблюдать за всей этой кутерьмой лично, а не сидя перед компьютером.
К тому же по большей части все эти фрики, изображающие завсегдатаев гильдии раньше были абсолютно бесполезными созданиями. Их даже в квестах почти никогда не задействовали, потому, что их группы свободно перемещались между этими злачными заведениями и найти нужного тебе НПС порой просто не представлялось возможным.
Увернувшись от нацеленной в мою голову бутылки и оттолкнув с дороги двух тощих неписей с бомжеватыми лицами, я подхватил под локоток одну из официанток.
— Та-ак! Руки убрал! — повернулось ко мне хмурое лицо со всклокоченной шевелюрой. — Ой! Извините милсдарь. Чего изволите?
Губы приятной на вид девушки растянулись в неком подобии учтивой улыбки. Ну да — конечно. Чтобы не творилось в баре, хоть пожар хоть геноцид обслуживающего персонала, девушки-официантки должны были оставаться вежливыми с заглянувшими на огонек игроками. В конце концов, Гильдии Авантюристов была придумана специально для них. Хотя в наших сегодняшних реалиях, гильдейцы вполне могли придумать для себя какую-нибудь новую побасенку.
— Мне нужен тренер паладинов. Где я могу его найти?
— А! Мисс Леонарда… она вон там, — девушка мотнула подбородком на другую половину тента. — Только она сегодня не принимает…
Там, куда она показывала, было сооружено нечто вроде внутренних помещений, отгороженных простынями, натянутыми на шесты, которые были воткнутые в присыпанную опилками землю. Возле этих перегородок, на расставленных в круг обрезках бревен сидело несколько хмурых мужчин. Рядом с каждым из них, на кривых свежесрубленных палках красовались резные гербы с символами обучаемых ими классов, видимо спасенные как ценное имущество из пожираемого огнем здания гильдии.
Никакой «Мисс» среди усатых, бородатых злых раскрасневшихся лиц я не видел. Да и было их значительно меньше, чем должно было быть классовых учителей в гильдии. Видимо дама или может быть дамы, если их, было, несколько — оккупировали импровизированные комнаты, выгнав мужиков в общий зал…
— Такая трагедии! — продолжала щебетать официантка, грустно вздыхая и закатывая глаза к брезентовому потолку. — Ужас сколько мастеров погибло. Такие хорошие были люди, а тут…
— Мои соболезнования, — на автомате ответил я и отпустив руку девушки, направился прямо к кругу учителей.
— Приветствую господа. Могу я увидеть мисс Леонарду? — задал я вопрос, остановившись перед даже не подумавшими встать пери моем приближении учителями.
Да на меня даже не обратили внимания! Мужчины продолжали тихо переговариваться между собой, полностью игнорируя мою скромную особу. Подобное отношение со стороны НПС было для меня в новинку. Очень захотелось рявкнуть на зазнавшихся неписей или еще лучше козырнув своей новой виртуальной корочкой Тайного Стража и сотрудника Дарейского Разведывательного Указа, построить тут всех… Сдержав сей «благородный порыв», я выждал пару секунд и изображая из себя вежливого мальчика повторил приветствие и поинтересовался на счет учителя паладинов.
И я не дождался ответа. Только высокий тяжелоатлет под щитом «Мудреца» бросил на меня злой взгляд и словно заправский зэк с кучей ходок, стрекнул слюной сквозь искривленные в презрительной гримасе губы в опилки перед моими ногами.
— Не понял, — медленно свирепея, нахмурился я, глядя исподлобья в смурые лица мастеров, некоторые из которых соизволили обратить на меня внимание.
— Увидеть можешь, — холодно отозвался учитель мстителей, смерив меня очередным недружелюбным взглядом, и махнул в сторону одной из тряпичных перегородок. — Там лежит. Вроде еще не отмучилась.
— Что с ней?
— А что с ней может быть? — хлопнул ладонью по своему, затянутому в черную ткань колену учитель ниндзя, хотя говорил он таким голосом, будто разговор шел об облаках и ценах на прошлогодний урожай. — Помирает Леона. Уже затихла, но вроде еще дышит.
— Поконкретнее пожалуйста, — раздражение постепенно спадало, а вместе с ним и прыгнувшая было вверх шкала «Анализа». — Почему вы ее не исцелили?
Вырисовывалась стандартная картина маслом, которую я уже и не чаял увидеть в этом мире, но тем не менее нормальная для многих ММОРПГ. Да и вообще ролевых игр. Стоит куча неписей, часть из которых имеет возможность лечить любые раны и воскрешать из мертвых щелчком пальцев. А рядом в луже крови помирает их раненный товарищ, лучший друг или вообще родственник, ради которого они и тем же пальцем никогда и ни за что не пошевелят.
Должен прийти игрок, достать свои «Бинты из грязной портянки» в количестве одной штуки. И вот воссоединившаяся дружная компания уже весело бухает на травке что-то сильно алкогольное из золотых кубков, а спасителя их товарища одаривают пятью медными монетами, «Замызганными портками орка Васи» и пендалем под зад со словами: «Мы тебя ненавидим! У тебя слишком низкая репутация в нашей фракции, чтобы мы с тобой нормально разговаривали!» Причем первым подобную фразу произносит сам спасенный.
— Дык, понимаешь ли, мил человек… — начал что-то бубнить сидящий возле входа учитель священников. — Оно такое дело…
Не слушая непися, я откинул полог и не смотря на недовольное ворчание остальных учителей, некоторые из которых даже схватились за оружие, вошел в указанную комнатку огороженную от остального помещения гильдии тонкими простынями.
«Мда… А это вообще лечится?»
Здесь, похоже, уже действительно уже воскрешать нужно…
Передо мной на невысокой кровати, состоящей из деревянной рамы, заполненной соломой и накрытой порядком пропитавшимися кровью тряпками и шкурами, лежало изломанное и исковерканное тело когда-то молодой стройной женщины с длинными, светло-русыми как у большинства дареек, волосами.
Кровавые бинты, обмотанные вокруг культей оставшихся на месте правой ноги и обеих рук, давно уже набухли и практически не сдерживали сочащуюся из обрубков конечностей кровь. Что было странно, учитывая, что наложены они, были, на мой взгляд, вполне профессионально и к тому же, судя по внешнему виду, изготовлены совсем не из порванной на ленты рубахи, а из очень дорогой ткани. Бинты в игре делились на несколько типов, что было принятого множестве других ММОРПГ — чем дороже материал, тем сильнее и забористее на него наложен магический исцеляющий эффект.
А вообще — жуткое дело. Умирающая НПС была в таком ужасном состоянии, как будто по женщине несколько раз проехался танк, а затем ее сбил скоростной локомотив. Настолько страшными были увечья, что в моем старом мире она уже давно была бы мертва. Но здесь был Ортен, а не Земля и несчастная учительница паладинов продолжала цепляться за жизнь…
Смятая, почти сплюснутая грудная клетка медленно поднималась и опускалась, выплевывая с каждым выдохом клоки кровавой пены. Веки судорожно моргали, прикрывая странного вида глазные яблоки, радужка которых как будто перемешалась с белком. Словно пробитый желток в залежалом яйце. Измочаленная левая нога была неестественно вывернута в нескольких местах, а лицо с вдавленным вглубь черепа носом превратилось в один сплошной синяк.
Расшитая золотом именная лента, подрагивала на несуществующем ветру. Розовая полоска ткани, пропущенная по ее верхнему краю, говорила о том, что справиться с этой дамочкой мне вообще-то по силам, но лучше бы не связываться — себе дороже выйдет.
Кстати, вот интересно. Почему у Рейнхолда, при всей его крутизне и положении в имперских органах и шестьдесят четвертом уровне, полоска зеленая? Получается паладинша ниже его уровнем, но опаснее сама по себе? Вроде обычная непись, не элитарный или рарный моб. Как такое вообще может быть? Или здесь сказывался тот факт, что Леонарда была учителем, а значит «социально значимым» НПС?
Красный огрызок шкалы здоровья застыл примерно на трех процентах. Он то и дело прирастал незначительным количеством очков здоровья, видимо от естественной регенерации присущей всем неписям и монстрам, а затем вновь откатывался до исходного значения. Вообще это тоже было очень странно. Не похожее на то, чтобы она до сих пор находилась в состоянии «боя».
И вот тут ребром вставал вопрос: «Почему система самостоятельно не вылечила госпожу Леонарду?» Ведь, например плотник, один из прибывших с обозом мастеровых, приступивших вчера вечером к возведению лагеря и по дурости рубанувший себя топором по ноге — уже через пять-десять минут абсолютно здоровый обрабатывал своим трудовым инструментом очередное бревно.
Неужели это НПС связанный с каким-то заданием? Помнится, когда я вышагивал с отрядом гоблинов семьи Жамг-Жамг по Варейскому лесу, спасать укушенную каким-то монстром Касуми, я долго гадал — не является ли поджидающая меня в пещере гоблинов японская эльфа вот таким вот квестовым НПС. Который в соответствии с сюжетом задания должен был быть либо излечен игроком, либо трагически погибнуть на его руках.
Вот только смущало меня то, что это Леонарда — учитель. Сценаристам, конечно, всякая ересь могла прийти в голову, но обычно в ММОРПГ подобные важные для развития игроков персонажи не могли быть участниками подобных душещипательных историй. Ведь многопользовательские онлайновые игры — не однопользовательская компания, в которой весь глобальный сюжет сдвигается с мертвой точки исключительно в зависимости от действий игрока.
Я еще раз внимательно осмотрел именную ленту женщины. Полоска здоровья Леонарды нездорово пульсировала, указывая на то, что ее обладательница находится под воздействием какого-то отрицательного эффекта. Однако среди небольших пиктограмм, расположившихся на именной ленте, я разглядел только стандартные паладинские усиления…
— …Такое вот дело! — закончил свою так и не высказанную фразу учитель священников, проскользнувший следом за мной в комнату умирающей. — Вот…
— Что с ней? — задал я вполне резонный, на мой взгляд, вопрос, но святоша понял его по-своему.
— Она умирает сын мой… как то так. Да, — он снял с головы свою шапочку и почесал обнаружившуюся под ней тонзуру, выдававшую в нем последователя Омелы.
— Это и так понятно, — эти странные неписи похоже задались целью вывести меня из себя. — Я спрашиваю, что с ней случилось? Где, когда и почему вы не сообщили об инциденте коменданту лагеря?
Я специально не стал упоминать Тайную Стражу. Рейнхолд более не собирался выпускать из своих рук рычаги управления временным поселением, а потому назначил старшим своего подчиненного, уже известного мне Фаена. По его словам, каким-то непонятным мне и совершенно неведомым образом, это избавляло ДРУ от необходимости получать официальный «мандат» действующий на данной территории, на случай если кто-то из погорельцев захочет обезопасить свой временный быт при помощи охранно-строительных амулетов.
Оторвав взгляд от искалеченного тела женщины, я требовательно посмотрел на священника. Конечно можно было сразу попробовать прочитать заклинание «Боевого исцеления», но уж очень мне хотелось услышать его объяснения.
— А это… ну, — слегка побледнев, он отвел глаза в сторону.
— Что «ну»? — подтолкнуть я его мыслительный процесс.
— Да мы вроде как не знаем, — мужичок, весь подобрался, хотел было еще что-то сказать, передумал и все же добавил. — Мы нашли ее в подворотне. Рядом со зданием гильдии… вот, и значит, так вот…
— Это что получается? — меня аж передернуло. — Она у вас вторые сутки в таком состоянии здесь валяется? И вы все это время молчали?
— Совет представителей гильдии решил, что это дело гильдии и не касается… — он опять стушевался. — Я вообщем-то был против, но совет… как то вот так вот. Да…
— Короче Склифосовский. А ты вообще лечить ее магией пробовал? — я решил ускорить явно не быстрый процесс получения нужной мне информации, задавая прямо интересующие вопросы. — Или только перебинтовал, помазал йодом и решил, что сойдет?
— Нет. То есть да! То есть пробовал, но не помогает! Точнее нет никаким «ядом» я ее не мазал… а вот магией, — заволновался святоша неправильно поняв неизвестное ему слово «йод». — Ее тело отторгает божественную силу великой Омелы! Вот… как-то так, вот. Да… вот так.
В этот момент мне очень захотелось встать и придушить нерешительного священника.
— Слышь, паладин… Ты там нашего святого отца-то не обижай! Его «элафитавра» в детстве лягнула, — раздался из-за ширмы голос учителя мстителей.
Представители этого класса, судя по описанию были довольно сильными эмпатами. Вот он наверное и почувствовал мои кровожадные намерения по отношению к святоше.
— Он не специально так себя ведет, — пояснил свою мысль мститель. — Просто по жизни такой…
Кто такая «элафитавра» я не знал. Хотя догадаться, что это создание находится в некой родственной связи с «минотаврами» и «кентаврами» — было не трудно. Меня больше заинтересовало то, что паладинша по словам учителя священников якобы отвергала целительную магию. А еще странным казался тот факт, что задания на излечение коллеги-учительницы, окружающие меня неписи давать не спешили.
То, что для спасения паладинши нужен какой-то квест, я чувствовал, что называется… пятой точкой. Уж больно необычной была сложившаяся ситуация. Вот только тратить время на уламывание несговорчивых НПС из Гильдии Авантюристов, с которыми, скорее всего, у меня просто не хватало личной, да и фракционной репутации для получения задания — мне совершенно не хотелось.
Это конечно нормально для игр, когда стоя над телом раненного, НПС говорят: «Мы тебя незнаем, мы тебя не любим! Пусть лучше наш друг умрет в муках, нежели ты пришлый будешь его спасать». Но, ешкин кот! В мире хоть как-то претендующем на звание «альтернативной реальности» выглядело это как то уж больно дико… к тому же применительно к классовому учителю.
Мне, как игроку, он был нужен в срочном порядке уже довольно давно. И, наверное, не только мне, но еще и другим оказавшимся по близости палам. А Леонарда лежала сейчас передо мной в совершенно не работоспособном состоянии и что мне с ней делать — я терялся в догадках.
А еще с минуты на минуту экс-прокуроры, а ныне имперские дознаватели из солнечного Дагестана могли расколоть моего пленника, порадовав меня новостями о судьбе постигшей ушастую японку. На что я, кстати, очень надеялся.
Девчонку, если конечно неведомая сила не перенесла ее назад к родным пенатам, многохвостым лисам и прочим спиритическим представителям материка «Му» — опять нужно было спасать. Вот же «Прынцессо»! И вот если сейчас меня сдернут из Гильдии Авантюристов и придется куда-то бежать, что-то делать и кого-то убивать, а я к этому моменту не успею разобраться со своим обучением — будет очень и очень плохо.
В первую очередь мне. Потому как сейчас я даже не могу восстанавливать собственную ману, не говоря уже о других положенных моему подклассу на одиннадцатом уровне плюшках и пирогах. Сплошная невезуха…
— Спокойно мужики, — ответил я мстителю. — У нас научно-медицинский диспут. Так ведь? Святой отец?
— А м… да. Наверное. Если вы так говорите, то видимо…
— Вы точно больше не хотели бы ни о чем мне сообщить? — попытался я раскрутить на задание святошу, чувствуя за спиной приближающиеся тяжелые хлопки облезлых крыльев такой дорогой и горячо мною любимой птицы Обломинго.
Предчувствовал я появление сего благородного представителя семейства «когда-то пернатых, а ныне общипанных» — неспроста. И без того куцый огрызок жизней женщины-паладина прямо на моих глазах уменьшился практически до нуля.
— Нет… наверное нет сын мой. Да так вот как-то… и нет, — опять замямлил свою песню учитель священников, прижимая двумя руками к груди свою церковную шапочку. — Мне нечего больше сказать… как-то вот так вот… да…
То, что святоша, которого, кстати, звали Бордон, говорит правду, я убедился уже через минуту. Наложенное мною лечащее заклинание ткнулось лучом в грудь паладинши и тут же испарилось с тела женщины золотистым дымком. Полоска жизни, все так же прыгала грозя вот-вот полностью исчезнуть, а в периферийной области зрения вспыхнула легко читаемая надпись.
— А она вообще паладин, какого божества? — спросил я переминающегося с ноги на ногу священника.
— Она эта… Так-то ведь… ну, — замямлил он. — почитает она Войга… вот та…
— Это кто такой вообще? — удивленно спросил я, перебив учителя. — Я что-то о таком ни разу не слышал.
— Тык эта… Ну там, вот… Войг-то? Бог он. Да как то так.
— Вы мне очень помогли… — едко отозвался я и, не удержавшись, передразнил Бордона. — Как-то так. А нельзя ли поподробнее — что за бог. Что за домены?
— Ну, так это. Море там. Торговля, ну это еще. Как там было-то, дороги.
— Спасибо, — буркнул я себе под нос, вновь переключая все свое внимание на женщину.
Фанатик бога-торгаша значит. Можно было бы пошутить про передел сфер влияния на местном рынке или про наезд конкурентов — вот только мне было не до веселья. Попробовав еще пару раз исцелить раны при помощи заклинания, и истощив больше одной третьей полоски здоровья, я отказался от этой затеи и полез в свою сумку.
Где-то у меня там лежало несколько пузырьков с лечащим зельем. Их часто выдавали в награды за проходные квесты в стартовых локациях. Я ими не пользовался, полагаясь в основном на собственную паладинскую магию и точно помнил, что когда нехватка свободных финансов заставила нас с Касуми продать все ненужное барахло из наших сумок — бутылочки с лечебным зельем которые стоили сейчас очень и очень дорого, я приберег на черный день.
Насколько я помнил из лекций о механике игры от всезнающего Ильи Анушкина — моего приятеля избежавшего участи быть засосанным в «Хроники Ортена», которому скорее было интересно копаться в цифрах и формулах на профильных сайтах нежели гонять монстров по подземельям, лечащие эффекты у заклинаний разных классов, а так же у производных профессий «Алхимии» и «Первой помощи» — различались. Он помнится, еще писал мне, настоятельно рекомендуя стать именно алхимиком с дальнейшим уклоном в зельеварение, что в отличии от магических эффектов, которые могут быть урезаны или вовсе неэффективны, «химия» работает всегда и в стопроцентном объеме.
Анушкин считал, что это сделано специально, по той причине, что заклинания — штука для игрока абсолютно бесплатная. А вот для того, чтобы получить лекарственное зелье, приходилось потратить время и деньги или только деньги, если алхимику не улыбалось ползать с ножом травника по полям и лесам в поисках одуванчиков, ромашек и прочей флоры.
Отдельным пунктом, конечно, шли бинты, которые изготавливались второстепенной профой «Первая помощь», но они, по сути, являлись той же самой магией, наложенной на полоски ткани. К тому же для их создания нужно было покупать ингредиенты — ткань, фиалы с целебным снадобьем или священные свитки которые продавали в храмах.
Пузатенькие пузырьки, миллилитров на сто каждый, весело зазвенели в моих руках. Их оказалось больше, нежели я предполагал, к тому же все они были хоть и для новичков, но различались концентрацией исцеляющего снадобья. В недрах моего вещмешка нашлось место даже для пары таких склянок, чья бирка с названием была для меня красной и требовала для использования шестнадцатого уровня у игрока. Я отставил их в сторону, решив приберечь на тот случай, если моя идея сработает, и придется изобретать что-нибудь с участием НПС.
Выбрав, из расставленной у ложа Леонарды батареи шкаликов самый низкоуровневый флакончик, я вдруг задумался. А что с ним собственно делать?
Заставить выпить или просто обрызгать ими раненную? Заковырка крылась в анимации, которую создатели игры сделали для применения лечащей и прочей положительной алхимии. Если персонаж использовал ее сам, он картинно задирал голову вверх, позволяя какое-то время игроку любоваться текстурами потолка или бегущими по небу облаками, подносил пузырек ко рту и шустро выдувал его в лучших традициях отечественного алкоголизма. В это время он мог только перемещаться, и пока очки жизни планомерно лезли к ста процентам, не мог производить никаких дополнительных действий. Случись персонажу применить химию в бою, противник в этом случае всегда получал фору в пару секунд, из-за неспортивного поведения нежелающего помирать персонажа.
Но зелье можно было использовать и на дружественных целях. Бегать за другими игроками, пытаясь собственноручно залить целительную влагу им в рот, пока они отмахиваются от вражин своими ковыряльниками — слава богу, не требовалось. Персонаж просто выплескивал с нескольких метров пузырек на товарища и там уже было неважно, куда попали брызги лечебного экстракта, к тому же хоть сам по себе эффект был на пару порядков слабее, лечение происходило моментально.
Решив, что от меня не убудет попробовать и тот и другой вариант, я постарался знакомым движением выплеснуть красную жидкость на тело лежащей передо мной Леонарды.
Ага! Сейчас! А пробку за меня видимо должен был открыть дядя Вася.
Со второй попытки пузырек сказал «Буль» и выдавил из себя пару капель, облив мою руку, землю и кровать, но не умирающую. Тогда я просто перевернул его над ее слабо вздымающейся сильно деформированной грудью. Но единственный эффект, которого я таким образом добился, заключался в перемазанных, оказавшейся густой на подобие киселя жидкости, теле и волосах жертвы моих антинаучных экспериментов.
Учительница паладинов, что-то захрипела, видимо поражаясь моей беспросветной тупости, а я с хмурым видом разглядывал появившуюся на бирках абсолютно всех флакончиков надпись.
Ну да. Время отката у химии составляло ровно три минуты. Игровая условность и стандартное требование баланса, не позволявшего персонажу «не лекарю» вооруженному тонной полезной химии быть конкурентом профильным классам в группе или рейде.
За ширмой послышалась какая-то возня, приглушенные голоса, а затем, придерживая рукой свою шикарный ведьминский шляпо-колпак, сквозь приоткрывшуюся ширму-простыню просунулась любопытная мордашка срединной эльфийки из Новосиба — Марины, с конспиративной кличкой Мариэнь.
— Вань ты чего здесь застрял! Тебя Рейнхолд по всему лагерю ище… Ой! — девушка, выпучив глазки уставилась на учительницу паладинов. — Что это с ней.
— Хотел бы я знать, — буркнул я. — Помирает белый лебедь и не хочет лечиться. А мне она позарез нужна, да и вообще жалко тетку… так что пытаюсь спасать. Чего начальству то понадобилось?
— Начальству? А — ну да!
Девушка была уже в курсе моих взаимоотношений с имперскими спецслужбами, да и как ей быть не в курсе, когда по ее словам на моей ленте было русским по матерчатому написано: «ДРУ». О чем я был ни ухом ни рылом, так как на собственную ленту посмотреть никак не мог. Надпись сохранялась до тех самых пор, пока я очень сильно этого пожелав, не сделал то, что обычно делается снятием одной галочки в меню настроек. Не убрал отображение фракционной принадлежности персонажа.
— Да там даги нашего пленника раскололи. Такие обстоятельные горцы я тебе скажу! Метр с кепкой, а важные…
— Скажи, что скоро буду… Хотя нет! Иди-ка сюда! — я указал эльфе, на место рядом с собой.
— А зачем? — спросила она, но послушно уселась на колени перед кроватью.
— Возьми «хилку» и попробуй… — я махнул в сторону Леонарды. — Заставит ее выпить лекарство.
— Лечилки же на других брызгать надо! — выдала Марина, подхватив один из пузырьков соответствующий ее уровню. — А в чем это она таком липком перемазана?
— А это я тоже такой умный оказался, — поддел я девушку. — Не работает лечебное обрызгивание.
— Хм. Ну ладно, — с трудом вытащив пробку эльфа, задумчиво покачала пузырек в своих пальчиках. — Только так она захлебнется. Придется по старинке…
Сказав это девушка поднесла склянку с лекарственным зельем к своим ярко алым губам и набрав жидкости в рот, склонилась над изуродованным лицом женщины. Ее огромная широкополая шляпа скрывала от меня то, что за ней происходило, но я вообще-то не дурак и догадался, что студентка в этот момент поит паладиншу зельем по принципу рот в рот.
А смелая девчонка! Сам бы я на такое решился бы только в самом уж крайнем случае. И да — я в подобных делах очень брезгливый. Должны же у меня быть хоть какие-то недостатки!
К тому женщина была в таком состоянии, что многим было бы трудно заставить себя даже прикасаться к ней. Вон святоша и тот побледнел! Хотя… может быть, он просто не понимает, что делает Маринка и подумал что она их этих… ну — вампиров!
— Вот так вот! — сказала Марина коронную фразу святоши, вытирая рукавом перемазанные в красном киселе губы. — Сейчас должно подействовать. А ты знал, что эта хрень, горькая как моя жизнь? Я как будто касторки в рот набрала!
— Я знаю только, что она делается из местных одуванчиков на первом уровне алхимии, — ответил я, глядя, как шкала здоровья паладинши медленно поползла вверх.
— Ох! Во имя Омелы! Чудо-то, какое! — воскликнул, затихший было за нашими спинами учитель священников.
Сразу за этим произошло несколько одновременных событий. Лицо женщины слегка порозовело и медленно начало трансформироваться, приобретая естественный вид. Странная мешанина из зрачков, радужки и белка в ее глазах полностью исчезла. Переломанные кости захрустели и начали срастаться, что означало только одно — причиной ее состояния послужили действия провалившегося игрока. Леонарда глубоко задышала и в этот момент из обрубков рук и ног забили тугие кровавые струи, заливая кровать, стены и нас заодно.
Учительница захрапела, забилась на своей лежанке, разбрызгивая кровавые капли, а полоска жизни, только-только перевалившая за десятипроцентный барьер, вновь начала медленно, но верно таять.
— Да чтоб тебя! — выругалась Марина, всем телом наваливаясь на раненную. — Держите ее! Кто вообще ей культи обрабатывал!
Ответом ей стал звук падения безвольного тела. Это грохнулся в обморок священник, чья израненная некой элафитаврой в глубоком детстве психика, наконец, не выдержала кровавого зрелища. Ну да — как ни как, а подобный псевдореализм с литрами крови появился в Ортене всего-то пару с неделю назад. Так что вряд ли у получивших вдруг разум НПС было время привыкнуть к подобным спецэффектам.
Меня же почему-то не пробрало, несмотря на, казалось бы, реализм происходящего. Я не железобетонный, просто как-то уж больно все это на плохонький фильм ужасов смахивало. А потому не пугало. Но вот у кого поистине стальные… э, нервы — так это Маринка. Девушка словно бы не видела ни крови, ни раздробленных костей, хотя зрелище было еще то.
— Что тут у ва… — откинув полог, в комнату взметнув полог, ворвался учитель мстителей.
— Эй! «Капитан Америка» помогай держать ее! — крикнула эльфа, пока я только открывал рот.
— Че? — выпучил глаза мститель.
— Через плечо! Держи ее! — уже с раздражением рыкнула на него Марина. — Культи придется прижигать.
— Э… прижигать? Это как? — обиженно забубни мужчина, опускаясь рядом со мной на колени. — Ладно. Но обзываться то зачем. Америка какая-то. И не капитан я, а мастер…
— Принесите, какую ни будь кочергу! Нет, она будет стерильной. Дай мне свой меч! — безапелляционно приказала она учителю воинов, заглянувшему в бокс следом за мстителем.
— Не дам! — нахмурив густые брови, зарычал тот, хватаясь за рукоять своего оружия и делая шаг назад.
— Это подойдет? — отодвинув несговорчивого здоровяка, к нам приблизился ниндзя, снимая с пояса один из своих коротких мечей, чем-то напоминающий древнегреческий копис, но одновременно похожий и на мясницкий секач, и на мачете.
— Да! — ответила девушка. — Поможешь?
— Что нужно делать? — спросил воин-тень, все тем же ровным, спокойным голосом, как будто вопрос касался методик кормления аквариумных рыбок.
Притихший тент Гильдии Авантюристов мы покинули минут через двадцать, все еще морщась от сладковатого запаха жженого человеческого мяса. Леонарда так кричала, Я вытирал куском какой-то ветоши кровь с баронских доспехов, а Марина, слегка пошатываясь, пыталась отряхнуть свою супер шляпу, зажимая под мышкой целый ворох свитков с различными достижениями.
— Вот уж не думала, что курс лекций по истории медицины мне когда-нибудь пригодится, — со вздохом сказала девушка, разглядывая кровавые пятна, и видимо раздумывая, одевать ли свой головной убор или все-таки не стоит. — Все это так странно… Хорошо, что у одного из учителей нашлось при себе сонное зелье… Под наркозом ей было намного легче. Вот только захочет ли она жить такой вот калекой…
— А ты прям настоящий хирург… — усмехнулся я, глядя на фигуру приближающегося к нам быстрым шагом Рейнхолда.
— Да ну… эскулапство какое-то. А так я он и есть. Должна была им быть. Я ж в НГМУ учусь… Новосибирский медицинский. Точнее училась…
— Где вы пропадаете! — с ходу начал капитан тайной стражи, но увидев покрывающую нас кровь, сбавил обороты. — Что-то случилось?
— Да так… Я остался без профессиональных консультаций, — ответил я, оттирая кровавое пятно с покрывающего наплечник плаща.
— Мы жизнь человеку спасали! — Марина-Мариэнь была более расположена к объяснениям, нежели я.
— Ладно. Потом расскажете. Идем Иван, нас уже ждут, — после секундного молчания вновь заторопился Ренхолд.
— Я с вами! — тут же вклинилась Марина.
— Сколько угодно, — отмахнулся от нее безопасник. — Иван, может нам вызвать тебе тренера из столицы? Например, из твоего Ордена?
— Я только «за», — кивнул я. — Но ты же говорил что телепорты не работают…
— Прибудет с помощью свитка, — ответил чекист. — Местный учитель после общения с тобой, как я полагаю, нуждается в замене?
— Я здесь не причем! — возмутился, было, я, но поняв, что Ренхолд просто так изощренно шутит, добавил. — Ничего смешного. Тетку как будто паровоз переехал.
— Кстати очень точное сравнение, — вновь вставила свои пять копеек срединная эльфа. — Нас когда в морг водили, я видела труп попавшего под электричку мужчины. Очень похоже!
Я проводил взглядом Рейнхолда, который отошел на несколько шагов и что-то тихо сказал одному из оперативников ДРУ, беззаботно игравших в кости на бочке рядом с небольшой полосатой палаткой. Тот кивнул и махнув собеседнику юркнул за брезентовый клапан.
— Ватсон, нам всего лишь осталось выяснить, что делал поезд посреди Кренингсбурговки! — не очень убедительно пародируя Ливанова, пошутил я.
— Это же элементарно Холмс! — скорчив умную гримасу, которая совершенно не шла ее фотомодельной внешности, заявила Марина, ткнув указательным пальцем в небо.
Что там было элементарного, я так и не узнал, потому, как капитан в очередной раз поторопил нас. Рысцой, пробежав сквозь весь лагерь, мы оказались на отшибе, возле неприметного серого шатра. Рейнхолд собственноручно откинул полог, и мы вошли в его неожиданно ярко освещенное нутро.
Свет, очень похожий на то, что дают люминесцентные лампы, исходил из свободно болтающихся под самым потолком шариков, явно магического происхождения. Посреди помещения восседал аккуратно и очень тщательно примотанный к стулу с высокой спинкой наш знакомый ассасин. А какой-нибудь дрогой меблировки, в палатке не было.
Под стулом, медленно впитывалась в утоптанную землю, расплывалась огромная лужа грязной воды, сам Кенсей в одной только ночной рубашке и кальсонах не производил уже былого впечатления. Он был мокрым, помятым и, подрастеряв былой гонор, напоминал облезлого дворового пса, озлобленного на весь мир, но вместе с тем слишком запуганного, чтобы даже скулить в присутствии хозяев.
Вокруг пленника суетились два очень представительных, дворфа, сто шестидесятого и сто шестьдесят первого уровня. Собственно, Марина немного загнула, описывая их как «метр с кепкой». Не было в них метра, соврем немного, но коротышки до него не дотягивали. Зато в наличии были широкие плечи, длинные бороды, кустистые брови и крупные носы. Оба «дважды-горца» носили длинные до пят мантии, но если у опиравшегося на массивный посох Рамзана, это была обычая тряпичная одежда заклинателей, то вооруженный двумя топорами Андрей мог щегольнуть вшитыми в ткань кольчужными и латными вставками, а так же стальными наплечниками, окончательно превращавшими его фигуру в ходячий квадрат.
Рамзан явно был рунным жрецом, а Андрей — мстителем дворфского бога Дренбаха. Рунный жрец довольно редкий класс. Доступен он только «карликам» — дворфам и цвергам, а так же примкнувшим к ним кобольдам, хотя последние были скорее помесью прямоходящих крыс и драконов. Жрец был чем-то средним между магом и священником и в бою одновременно совмещал в себе роль хиллера, а так же атакующего персонажа — «демедж-диллера».
Я уже видел пару роликов снятых рунными жрецами о своем классе, их боевой геймплей можно было охарактеризовать как: «А не поставить ли мне ловушку вот здесь, здесь и здесь! Бум! А теперь прилепим взрывающуюся штуковину на бронированный зад противника и посмотрим, сляжет или нет».
Жрец разбрасывал вокруг себя десятки невидимых вредоносных рун, которые замораживали, взрывались, покрывали пол льдом или обваливали потолок при приближении к ним противника. Были в арсенале жреца и такие — что брали врага в контроли или наносили прямой или периодический урон, будучи начертанными на его одежде или броне. Не знаю, на что еще был способен этот класс, но этого всего уже хватало, чтобы отнести рунного жреца к числу трудных в освоении, но очень вредоносных классов.
Мститель же, — был, по сути, обычным воином ближнего боя. Этаким вставшим на тропу войны доморощенным религиозным фанатиком. Он наносил приличный урон в ближнем бою и из-за особенностей своей классовой механики периодически накапливал особую шкалу ресурса, которую мог в любой момент сливать на повторные двойные и тройные удары. Но при этом он жертвовал общим ускорением, который давала ему накопленная шкала. К тому же он умел очень далеко прыгать и наверное единственный из ориентированных на обоерукий бой классов мог не только фехтовать, но и блокировать физические атаки, так же поглощать своим оружием некоторый процент магического урона, переводя его в собственное здоровье.
— А! наш столычный гэрой! — воскликнул мститель с глубоким голосом, сдобренным хорошей порцией кавказского акцента, отставляя в сторону полупустые ведра и кидая в одно из них грязную тряпку. — Уже наслышаны! Мэня зовут Андрэй!
— А я Рамзан, — спокойно и как то устало сказал рунный жрец совсем без акцента. — На самом деле в реальности это он Рамзан Варзоев, а я Андрей Романченко, но раз уж так получилось, что начиная играть мы, поменялись именами, то называйте нас по псевдонимам. Чтобы не было путаницы.
— Иван, он же Вальдер, — представился я. — А это Мариэнь…
— Мы ужэ познакомылысь в вашей красавицэй! — сказал Андрей, вытирая мокрые руки о свою бронированную робу и протягивая мне пятерню. — Очэнь прыятно!
— Взаимно, — ответил я пожимая его лапищу, а затем подошедшему ко мне жрецу.
— А что это вы с ним делали? — с интересом спросила Марина, кивая в сторону связанного Кенсея.
— А у нэго сэгодня помывочный дэнь! — быстро ответил Андрей, заслоняя своей широкой спиной ведра с тряпкой. — Он был грязный. Вот мы эго и купалы…
— Да ладно тебе Андрей. Ты так только все всегда усугубляешь, — покачал головой Рамзан и тяжело вздохнув, обратился к эльфе. — Мы его пытали.
Вот так вот в лоб. Сказал бы мне кто-нибудь подобное в реальности, я бы не знаю что с ним сделал, если бы конечно смог справиться. А здесь — ноль эмоций. Марина тоже в очередной раз меня удивила.
— А по-другому никак нельзя было? — совершенно спокойно спросила девушка с интересом разглядывая зыркающего на нас из под слипшейся челки убийцу.
— Нэт! — жестко ответил Андрей. — Он по-другому нэ понымал и нэ шел на сотруднычэство со слэдствыэм.
— Понимаете ли, Марина, — пустился в объяснения Рамзан. — Есть такая категория людей, которые сами просто не понимают: когда что-то можно делать, а когда стоит остановиться.
— А физические пытки у нас… разрешены? — слегка наклонившись к уху Рейнхолда, шепотом спросил я.
— Еще неделю назад я даже не знал, что процедуру личного дознания можно проводить какими-либо другими средствами кроме физического воздействия, — так же тихо ответил мне капитан. — И — да. Я уже в курсе морально-этических претензий «игроков» к подобным методам. Может быть, я разочарую тебя Иван, но лично я не вижу в пытках ничего предосудительного.
«Ну да. Средневековый менталитет во всей своей красе. Не дорос еще этот мир до нашего показного гуманизма».
— Рейнхолд, скажи, что будет, если отрубить человеку ногу?
— Он останется без ноги, — немного удивленно ответил мой начальник. — С чего вдруг такой вопрос?
— Да я вот что-то понять никак не могу… — я вкратце описал произошедшее с учительницей паладинов, а затем припомнил вчерашний случай со столяром. — В игре конечно можно было отсечь финальным ударом части тел — но это фактически означало смерть противника. Для меня это выглядело как красивая анимация финального удара и не более. Калек НПС я вообще никогда в игре не встречал… А ты вот говоришь, что человек останется без конечности…
— Я даже не знаю, что тебе ответить, — слегка стушевался непись. — Наверное, тебе просто не попадались те, кто действительно потерял руку или ногу.
— «Потерял»? Ты в прямом или переносном смысле?
— В прямом, — Рейнхолд поднял перед собой левую руку. — Мне ее отсекали раза три. Вот не везет и все тут. Но так как рядом всегда имелся целитель, он приращивал ее на место. А вот если бы…
Капитан запнулся. Как оказалось, и Марина и дворфы закончив свой разговор, внимательно вслушивались в его объяснения.
— В общем, если затянуть с лечением или потерять отрубленную часть — можно навсегда остаться калекой, — быстро закончил он. — А вот про струи крови, ничего сказать не могу. Это для меня что-то новенькое. Но мы что-то опять отвлеклись, давайте закончим уже с нашим «гостем»…
— Рукы, ногы говорышь? — задумчиво произнес Андрей, вытягивая одну из своих секир. — А что, хорошая мысль. Раз мягкыэ срэдства нэ помогают…
— Э! Я — все понял! Не надо! Уберите его от меня! И его уберите он вообще бешенный какой-то! — асассин Кенсей тряхнул мокрой шевелюрой в мою сторону и, видя, что дворф и не думает останавливаться, заныл. — Я же все рассказал… Сволочи! Да я вас всех засужу! Я гражданин Евросоюза!
Интересно. Чем я его так обидел? Не дал себя убить? А что он ожидал чего-то другого?
— Помолчите Майореску. Вы находитесь на территории Империи Дарея и попадаете под ее юрисдикцию, — рявкнул на него, вмиг растерявший всю свою вежливость Рамзан и спросил уже обращаясь к нам. — Иван как я понимаю, имеет доступ к информации, а девушка?
— Под мою ответственность, — кинув быстрый взгляд на уже открывшую было ротик Маринку сказал Рейнхолд.
— Хорошо. Только потом не забудьте нужные бумажки оформить, — покачал головой Рунный жрец.
— Я пока еще не очень понимаю необходимость всей этой новой бюрократии, — хмыкнул Ренйхолд, — но надо так надо…
— И так Кенсей. Он гражданин Румынии русско-молдавского происхождения. Основное имя: Майореску Мирча. Двадцать шесть лет от роду. Свободно владеет четырьмя языками: русским, украинским, румынским и английским. Аккаунт зарегистрирован в румынском европейском секторе, Королевство Валадахия. Отыгрывает роль наемника. На территорию Империи прибыл примерно месяц назад по реальному времени вместе с группой других валадахийцев на ежемесячном круизном дирижабле. Здесь же и оказался внутри игры. Отнесся к своему новому состоянию спокойно и даже с некой долей радости. Инвалид детства, какие-то там проблемы с позвоночником. В земных реалиях в двадцать лет стал виновником автомобильной аварии, на территории Республики Белорусь. Бежал из-под следствия на территорию Польши. Оттуда через территорию ЕС вернулся на родину, где и скрывается ныне от белорусского правосудия…
Я мельком глянул на Маринку. Не возмутится ли, что наши дворфы пытали инвалида детства? Нет. На отстраненно спокойном лице девушки не дрогнул ни единый мускул. Видимо запомнилась девушке острота ножей этого излечившегося в Ортене инвалида.
— Это конечно все очень интересно, но, что по поводу эльфийки? — спросил я.
Марина навострила свои заостренные ушки.
— Я как раз подхожу к этому моменту. Так вот… — Рамзан быстро глянул на Мариэнь. — Вы наверное уже заметили, что с момента переноса в этот мир…
— Лично я предпочитаю называть это «Провалом». - вставил я свои пять копеек.
— Хорошо — «провала». Так, наверное, даже точнее, потому как мы до сих пор не знаем, как здесь оказались, — рунный жрец погладил свою серую бороду, завязанную в три толстых косички. — Так вот, с момента начала провалов, бывшие игроки, как, впрочем, и все НПС, могут по-разному взаимодействовать с окружающими предметами и совершать непредусмотренные ранее игрой… штуки.
Он замолчал и еще раз посмотрев на девушку, добавил.
— В том числе насильственные действия сексуального характера.
Маринка побледнела, плотно сжав губы.
— Неужели он… — прошипела она.
Мне показалось, что у нее даже волосы встали дыбом как у разъяренной кошки.
— Клянетса, что пока — ны-ны! — вставил Андрей, похлопав с Кенсея по плечу своей тяжелой лапищей. — А мы вэрим, но обязатэльно провэрим!
— Я ничего не…
— Тихо! — шикнул на ассасина Рамзан. — После «провала» Мирча, носящий ныне имя «Кенсей» рассорился со своими временными попутчиками. По его словам обнаружил он себя в Ортене в одной из комнат таверны городка Илизор. Это у нас самая северная область бывшего Королевства Дарея. Парень как-то умудрился поссориться со своими временными попутчиками. Кто-то из них там впал в неконтролируемое обжорство, ну это стандартная история…
Мы с Маринкой дружно кивнули. Действительно, после попадания в этот мир выяснилось, что бывшим игрокам не только не нужно справлять естественные потребности, но и сами по себе они представляют собой бездонную бочку, в которую можно запихнуть столько еды, сколько человеку захочется. При этом все приготовленные внутри игры блюда казались божественно вкусными. Вот только цены в трактирах и забегаловках мгновенно взлетели до небес…
— …Дело дошло до драки. Мирча избили, отобрали кошелек и все вещи…
— Он что даже сумку свою отдал?
— Да, — кивнул Рамзан, — Говорит что испугался, что просто прирежут. Он тогда еще не знал, что бессмертен.
— А как узнал, так тормоза и сорвало? — презрительно спросила срединная эльфа, глядя на скрючившегося на своем стуле румына.
Кенсей не ответил, вместо него вновь заговорил Рунный жрец.
— Так он пополнил армию бессмертных нодарейских бомжей. А полтора реальных дня назад его нашла некая группа игроков. По его словам безгильдийных, со скрытыми способностью «Инкогнито» никами и уровнями. Если судить по описанию внешнего вида — типичные игроки-парагоны во внеклассовых костюмах из внутриигрового магазина компании разработчика. Среднего уровня. Все поголовно «провалившиеся».
Дворф казалось смаковал на языке придуманный мною термин.
— Из особых примет — все они скрывали лица под масками, внешне схожими с венецианскими.
— Скорее всего рукотворные артефакты, дарующие носителю способность разбойника «Инкогнито», — задумчиво произнес Рейнхолд, теребя пальцами свой щегольской ус.
— Они и предложили Майореску решить все его проблемы. Броню, оружие, инструктаж по использованию собственных возможностей и контракт на тысячу новых золотых дарейских рублей в обмен на его услуги как ассасина.
— Кто-то богатый собирает под свое крыло бесхозных игроков-боевиков? — предположил я. — Какая ни будь крупная гильдия или клан?
— Начальство как раз проверяет сейчас эту версию, — кивнул Рамзан. — Но что мы уже выяснили и даже проверили через отделение в Дианейре, так это то, что гильдия «Око Орды» — однодневка. Допрос Майореску подтверждает эту версию. По его словам она была создана для удобства коммуникации.
— Зачем? — удивился я. — Можно же было собрать рейд. Я читал, что там есть общий рейдовый голосовой чат, на который не влияет расстояние…
— Не знаю, — дворф пожал плечами и Рейнхолд согласно кивнул. — Так вот. Майореску переместили портальным свитком сначала в Дианейру, а затем к месту общего сбора кандидатов. Там же их пригласили в гильдию. В Кренингсберговке по словам подозреваемого для него и других участников рейда должна была состояться «пробная акция».
— А у ребят серьезный подход… Испытательное задание, — откинув капюшон и стянув на шею его кольчужный аналог, я взлохматил рукой волосы. — Я вот только не понимаю, откуда тогда взялись обычные игроки.
— Их привели в помощь кандидатам.
— Мне говорили, что для того чтобы играть в хроники интернет уже не нужен… — задумавшись, я слегка закусил губу.
Со времени разговора в здании деревенского опорного пункта ДРУ, мой приятель Рудольф так же не выходил на связь. А других контактов с домом у меня просто не было.
— Да. Наши источники говорят, что сейчас очень много молодых людей по всей планете стремится провалиться в этот мир, — Рамзан тяжело вздохнул. — Клиент «Хроник Ортена» распространяется из-под полы за огромные деньги, как наркотики. Интернет как глобальная информационная сеть более не функционирует, но во многих странах существуют внутренние коммуникации. На самом деле сейчас поток желающих покинуть Землю ради новой жизни в Ортене — огромен.
— Дуракы… — подал голос Андрей, все еще сжимавший в кулаке секиру. — Нэ понымайут куда лэзут!
— Так что в появлении слаженной группы игроков не очень высокого уровня нет ничего удивительного.
Я хотел было возразить. Тридцатый-сороковой уровень это полтора-два месяца ежедневной игры. А это значило, что играть «ордынцы» начали задолго до меня, но так и не провалились в Ортен. Вот только что-то меня остановило. Не хотелось мне как то отвечать на расспросы о том, как я стал «Терминатором» проиграв всего-то от силы неделю. Да и светить помощь Элении показалось мне не очень разумным. В конце-то концов, есть такое простое, вполне человеческое чувство как «зависть» и незачем лишний раз заставлять окружающих меня людей проходить испытания ею.
— Интересно, что среди кандидатов присутствовал так же аналог нашего Ивана, — продолжал тем временем дворф.
— Простите? — напрягся Рейнхолд.
— Персонаж-легенда, — ухмыльнулся Рамзан. — Воин со считавшимся ранее недоступным подклассом «Джаггернаут». Девятый уровень. По словам Майореску — этот воин-легенда был застенчивым и нелюдимым пареньком.
Так, что-то я начинаю терять в веру в собственную уникальность! Обычно в попаданческой фэнтезятине как? Главный Герой — единственный в своем роде. А тут что? За какие-то несколько дней я узнаю уже об втором, помимо своего, подобном случае. По Темному Королевству толпами носятся Владыки Хаоса, теперь вот джаггернаут какой-то появился. Кстати, а сколько вообще в игре заявленных, но не реализованных «супер-классов»? Это все? Или ждать продолжения? Учитывая их общее огромное количество? Кто следующий? Продвинутый демонолог «Уротитель Ацского Сотоны» или друид-милитарист «Я Убер-коряга!»?
— По сценарию, группа должна были войти в деревню и устроить переполох, а затем провести некую акцию. Для второй части им был нужен Мирча и другие стелсеры. Добравшись до ворот, рейд разделилася. Джагернаут направился в западный район, а Майореску коллегами и большей частью обычных игроков на центральную площадь. Они же устроили пожар, облив «Маслом Земли» задние стены нескольких домов и подпалив их, — Рамзан, снял с пояса флягу и сделал большой глоток.
— А причем здесь изнасилования! — не выдержала Марина. — Или вы это сказали, чтобы меня попугать!
— Нэ совсэм. Брат нэ пугал вас, а хотэл, чтобы вы почувствовалы сытуацыю!
— Я ее на площади на собственной шкуре прочувствовала, — насупилась девушка.
— Ым нужны былы заложныкы, — махнул рукой Андрей. — В основном красывые дэрэвэнские дэвушкы. Когда началась суматоха, прышол прыказ нэ провалывшымса мэшать тушыть пожар, а пры нэобходымосты устроыть бойну. Осталным похыщат женщын!
— Собственно Майореску по его словам просто выполнял приказ, не задумываясь о том что он собственно делает, — добавил Рамзан. — Парень по его словам до того момента как его начал обрабатывать кулаками Иван, продолжал считать, что все это просто игра в которой он главный герой. Ну, или как то так… Глушил цель своими абилками, а кто-то из его спутников накладывал на жертву принудительную невидимость и утаскивал прочь из деревни. Твою эльфу Иван, укатали одной из первых. Вроде как, выскочив из горящего здания на улицу, она сразу заметила прячущихся в толпе стелсеров…
— Да у нее уровень от нуля не отличим, — озвучил я свои мысли вслух. — Как она могла их заметить?
— Не знаю, — покачал головой Рамзан, отчего вплетенные в его косички на бороде медные бляшки звякнули друг о друга. — Онаже вроде «Спиритуалист» с Му? Может быть какие ни будь особые азиатские духи подсказали…
— А потом появылса наш паладын ы ыспортил ым праздник! — резюмировал Андрей.
— Зачем заниматься подобными глупостями? — Рейнхолд был в недоумении. — Признаться, я ничего не понимаю! Зачем им деревенские женщины?
— Ну… — Андрей покосился на Марину. — Женщыны оны для разного нужны…
— Если им нужны женщины для плотских утех — то это я вообще не понимаю, смыла их действий! — прервал его капитан, заливаясь легкой краской и тоже поглядывая на эльфу. — Вы же сами говорили мне — что со своей стороны можете создать абсолютно любого больного Айрантеей. Что мужчину что женщину. Если бы им нужны были…
— Может быть, им нужны именно ортеновске жертвы, — ни капли, не смущаясь темы разговора, предположила девушка, буравя взглядом сидящего на стуле Кенсея. — Ведь с обычными персонажами… это все равно, что с резиновыми женщинами.
— С резиновыми женщинами? — кажется, Рейнхолда окончательно шокировали слова Мариэнь. — Это как?
— А может быть они просто заложники? — предположил я.
— Какие могут быть заложники из крестьянок и безвестных излечившихся? — встрепенулся НПС. — Нет, я могу понять, если бы похитили семью какого ни будь аристократа, тогда да… Но ведь с деревенских семей — какой может быть выкуп! Да и нападение удобнее было совершить ночью!
— Вы Рэйнхолд простите меня — наивны как младенец, — покачал головой Рамзан. — Да собственно чему я удивляюсь, все время забываю, где нахожусь!
«Вот и капитана приложили! И если мне не изменяет память — практически в той же форме что и он меня всего-то сутки назад», — несмотря на сложившуюся ситуацию, мне захотелось улыбнуться.
Неписи и игроки оказались так похожи…
— Террорыстычэская акцыя! — рубанул Андрей, и прописал Кенсею звонкий подзатыльник. — А ты у нас тэпэрь — Тэррорыст!
Пленник что-то жалобно промямлил, но отвечать не решился.
— Я вас не понимаю, — всплеснул руками Капитан Тайной Стражи.
— А я вам потом предоставлю доклад, с примерами подобных инцидентов из нашего мира, — кивнул ему Рамзан. — Поверьте почерк в чем-то похожий. Сдобренный конечно местными реалиями… но, все же.
— Но какой в этом смысл. Это же крестьяне!
— Здэсь крэстьянэ, там крэстьянэ… — пробурчал себе под нос Андрей, очень не хорошо глядя на ассасина. — А потом Царя в Ыпатьэвском — «пыф-паф»!
— Смысла довольно много, если судить по нашим меркам. Можно предположить, что это акция устрашения. Фактически тот же шантаж, но направленный не на власть, а на простой народ. Как минимум здесь в Кренингсберговке преступники смогли добиться своих целей. Деревня уничтожена, множество погибших среди местных жителей, опять же в их руках заложники.
— Но заложник же предполагает выкуп… — капитан снял свою шляпу и вытер лоб. — Что можно взять с погорельцев.
— Не всегда. И думаю что, за похищенных, скорее всего, не будут требовать никакого выкупа — публично казнят, показав тем самым полное бессилие имперских властей. Сделают это нагло и напоказ. И будут продолжать, до тех пор, пока не добьются своей цели, по ходу дела обрастая все новыми и новыми сторонниками.
— А потом…
— А потом суп с котом уважаемый Ренйхолд. Выражение «народный бунт» или даже «революция» — вам о чем-нибудь говорят?
— К… Какой цели? — на чекиста было больно смотреть.
— Это всего лишь предположения капитан. Не нужно так напрягаться!
— В любом случае — нам сыдэть сложа рукы нэлза, — пророкотал горец. — Нужно работать!
В палатку заглянул один из уже знакомых мне оперативников ДРУ. Обвел нас ничего не выражающим взглядом и приложив руку к шляпе обратился к Рейнхолду.
— В зону ЧП прибыл вызванный вами человек из столицы…
— Ладно… Я понял, оставь нас. Хотя стой! — он повернулся ко мне. — Иван, вы с леди Мариэнь идите, пообщайтесь с гостем. Это ваш классовый тренер, а мне нужно поговорить с дворф… «специалистами» из вашего мира. Как закончите, немедленно возвращайтесь. Гральд, проводи младшего… Нет, старшего оперативника и его внештатную помощницу.
— Слушаюсь! — ответил ДРУшник, с уважением посмотрел на меня и оттянул полог палатки, пропуская нас с эльфой мимо себя.
Ого… стремительный карьерный рост на пустом месте! Странным было только отсутствие падающих на голову системных свитков. Вот только что-то не понял я какой это радости вообще меня вообще повышать в ранге, я пока еще ничего не сделал. Хотя, похоже, «дагестанские дворфы» смогли напугать вечно спокойного НПС-капитана до такого состояния, что он…
Я почувствовал, как кто-то схватился за мой плащ. Срединная Эльфа… Марина, кажется, тоже прониклась словами Рунного жреца и теперь как-то по-новому озиралась на окружающий ее, еще недавно увлекательный, игровой мир.
— Ваня… вот теперь мне действительно страшно! — прошептала девушка, крепко сжав своими ладошками мой локоть. — Очень, очень! И… я хочу домой…
Голос Марины дрожал. Слегка улыбнувшись, стараясь выглядеть уверенным в себе, я накрыл своей пятерней пальцы девушки. Марину можно было понять. Веселая игра осталась где-то позади, ушла видимо и романтика приключений придававшая ей сил и стойкости. Ведь это только в литературных романах герои «попаданцы» либо мгновенно вливаются в новый, для них мир, либо, закусив удила, тратят все свое время на поиски способа вернуться домой. В реальной же жизни все происходит далеко не так просто и прямолинейно как в книжных фантазиях.
Все мы когда-нибудь, мечтали оказаться в параллельном мире. Для нас эта фантазия уже стала реальностью, кто-то на Земле в эти секунды отчаянно рвется в новорожденный Ортен, кто-то действительно с первых же мгновений своего пребывания здесь пошел по кривой дорожке проторенной многочисленными литературными героями, а вот для беззаботной Марины, наступило прозрение. Девушка, судя по ее поведению, была из тех людей, которые на полном серьезе способны воспринимать только знакомые с детства опасности и страхи. Даже зная об исходящей от Кенсея и его шайки опасности, она бросилась мне на выручку и очень подсобила мне своей магией. Ее не испугала боль — ведь от нее легко можно было избавится с помощью местной магии и кровь — к которой как мне показалась она и вовсе была равнодушна. Но стоило дворфам произнести страшное и знакомое каждому жителю земли слово «террор» как плотина спокойствия тут же сдалась под натиском нахлынувших воспоминаний.
Если НПС и Капитана Тайной Стражи Рейнхолда в словах Рунного жреца напугали в первую очередь народные волнения и то, что кто-то замахнулся на само существование молодой Империи, то студентку из России явно взволновало совершенно другое. Девочку из Новосибирска, родившуюся в середине неспокойных девяностых, застрявшую в сказочной игре про эльфов, единорогов и магию, испугал сам факт того, что в эту сказку вместе с нами пришно нечто настолько отвратительное. И тут, скорее всего, решающую роль сыграл не страх за собственную жизнь, в конце концов, мы все здесь бессмертны, а осознание того, что даже эту приятную особенность хитрые и жестокие люди могут научиться использовать в своих целях.
— Не волнуйся, Рамзан же сказал, что «теракт» это только версия. Сама же знаешь, откуда ребята родом, вот и увидели в увеселениях скучающей молодежи повод для паники!
— Увеселениях… Это что по твоему весело? — девушка слегка отстранилась от меня.
— По-моему нет, — покачал я головой, сделав вид, что не заметил ее реакции. — Но только в нашем случае. А вот для других онлайновых игр, в которых тем или иным образом можно нападать на социальных НПС — произошедшее сегодня вполне рядовое событие. Да и «Хроники Ортена» разработчики создавали, закладывая в игру как можно больше конфликтов. Вспомни — до объединения Королевства Дарея и вашего Эльфийского Герцогства Глендлевлен, где ты начинала играть, нападения на приграничные деревни и заставы были стандартным ежемесячным эвентом.
— Я не знала… — Марина подалась чуть вперед.
— Поселения выжигались дотла, а все НПС безжалостно убивались или их брали в плен…
— Простите, что вмешиваюсь, — идущий рядом с нами оперативник коротко кивнул. — Стар-оп абсолютно прав по поводу пограничных конфликтов прошлой эры. У меня отец погиб на Алой Заставе у подножия Серых Гор во время нападения дворфов.
— Прошлой эпохи? — переспросил я.
— Ну да. Вы не знаете, наверное, но день создания Империи теперь официально считается началом первого года Новой Эры. Слишком много перевернувших мир событий произошло в этот день…
— Понятно, — ответил я чекисту и снова посмотрел на девушку. — Марин, ты главное не давай себе расклеиться и повесить нос. Чтобы не случилось, главное не падать духом. Сейчас мы живем здесь, в Ортене, а когда-нибудь обязательно вернемся домой…
— Ты действительно так думаешь? — на меня смотрели большие и ясные серо-голубые газа которые как бы говорили: «Пожалуйста! Обмани меня так, чтобы я поверила!»
— Да! — уверенно соврал я.
А что мне еще было делать. В такой ситуации можно было только врать или бить себя пяткой в грудь и обещая жизнь положить на то, чтобы вернуть Мариэнь в наш родной мир и как можно скорее. И второй вариант, на мой взгляд, был ужасным лицемерием направленным в первую очередь на то, чтобы заработать благосклонность со стороны красивой и расстроенной девушки.
В противном случае, как можно обещать что-то подобное не имея ни малейшего представления о том: где мы и как сюда попали. Может быть, мы на самом деле никуда не «проваливались», а вращаемся в виде электронов на серверных дисках «Хроник» в каком-нибудь закрытом германском или американском датацентре. А наши реальные тела давно разобрали на органы какие-нибудь албанцы, для нужд золотого миллиарда. Или нас похитили инопланетяне, в обмен на какие-нибудь технологии, переданные ими российским ученым, или…
— Врешь! — уверенно заявила эльфа, но вроде как успокоилась. — Кстати, а не чересчур ли быстро прибыл этот твой учитель? Прошло-то всего минут пятнадцать…
— Рыцарь сам несколько часов назад постучался в ворота нашего замка в Дианейре, — вновь подал голос оперативник. — Сказал, что его срочно ждут в Кренингсберговке и даже имел при себе свиток портала уже настроенный на эту деревню.
— А почему он тогда сам не переместился, а в Тайную стражу пошел? — удивился я.
— Так ведь новые правила, — пожал плечами опер и процитировал нам текст явно взятый из какой то инструкции. — Зона, на которой объявлено «Чрезвычайное Положение» является закрытой для быстрого перемещения лиц, не подпадающих под перечень лиц составленный Министерством Чрезвычайных Ситуаций.
— МЧС? — удивленно переспросила Марина.
— Ага. Новая служба, — кивнул парень. — Они пока только формируют состав, но списки нам уже подали. А так интересная задумка у нашего императора… Лекари, маги, плотники, операторы различных механизмов, инженеры и все готовы в любой момент сорваться с места, если где-то случилась беда!
— Н-да… — только и протянули мы с альфой обменявшись быстрыми взглядами.
«К гадалке не ходи — придумал это кто-то из наших…» — подумал я, ну а какие мысли варились в этот момент в светловолосой головке моей спутницы, осталось для меня тайной за семью печатями.
— Представляете их удивление, когда спустя два часа после официального отказа, на рыцаря упорно прождавшего все это время в приемных покоях пришел запрос от Рейнхолда!
— Забавно, — фыркнул я.
Неужели Эления Бранковна шалит? Да больше собственно и некому!
За разговорами мы подошли к небольшой полосатой палатке, в плохо освещенном прохладном нутре которой, меня стойко дожидался высокий и широкоплечий, усатый рыцарь, закованный в очень красивую и очень дорогую золотую броню.
— Приветствую тебя о, Великий Брат! — сходу, едва только мы вошли в помещение заговорил НПС,
О как меня! «Великий Брат»…. Как настоящего игрока-легенду принимают, добившегося все своим потом и кровью. Точнее временем, деньгами и отсутствием личной жизни. Да еще и не обычного учителя прислали, а «ментора»! Это ж все равно, что ректор в институте. Самая, что ни на есть главная шишка в любом местном классовом учебном заведении.
— Меня зовут Аушлен Зистер, я рыцарь-воспитатель, ментор паладинов Ордена Сияющего Молота Бранка.
Э, и на кой ты мне родимый, такой красивый сдался? Я ж «элениец», а ты «бранковит», у нас с тобой типа разные церкви и все такое! Ты же со мной даже разговаривать не должен.
— Очень приятно. Вальдер Вебер. Паладин Ордена Элении Меченосной. — решил я сразу расставить все точки над «И».
— Я в курсе. Это один из тех моментов, которые нам следует незамедлительно обсудить, — ответил он с легкой улыбкой и обратился к моему сопровождающему. — Не могли бы вы на несколько минут оставить нас наедине?
— Как прикажете, — пожал тот плечами и вышел из палатки.
— Леди, вас это тоже касается!
— Но я…
— Марина, подожди меня у входа. Пожалуйста! — попросил ее я, не отрывая взгляда от лучащегося доброжелательностью бранковита.
Эльфа с явной неохотой отцепилась от моей руки и с видом утопающего, у которого только что отняли спасительную соломинку, скользнула за дверь.
— И так. Чем обязан? — спросил я. — Признаться, я ожидал кого-нибудь из своего Ордена…
— Да… я понимаю. Но по договору наших великих небесных покровителей прислали именно меня, — рыцарь широко улыбнулся. — Прочитайте, пожалуйста, вот этот документ. Я думаю, он все вам объяснил лучше любых моих слов. К тому же признаюсь, я сам бы не поверил речам представителя другой церкви предлагающему подобное…
«Мужик, да у тебя харя щас поперек себя треснет, если ты продолжишь так лыбиться!» — подумал я.
Вот не люблю я подобных типов. Вроде бы ничего плохого он мне не сделал, да и с церковью Бранка репутация у меня положительная… только вот я не девочка, я чтобы вестись на всяких там харизматичных рыцарей в сияющих латах на белом коне. На мой взгляд, паладин как и любой воин должен быть суров как челябинский металлург и крут как отвесная скала. Особенно в «Хрониках Ортена», где палычи шибанутые на всю голову фанатики. А такие вот дяденьки только портят правильный образ местного рыцарства. Да на его фоне любой рога покажется верхом брутальности и пафоса.
Нет! Я не считаю, что настоящий воин должен быть постоянно с ног до головы перемазан грязью, кровью и фекалиями врагов. Но блин! Если вы хотите, чтобы вас воспринимали серьезно игроки из России — нужно знать меру. И в лучезарности благородного рыцарства в том числе. Этого дядьку, можно конечно представить: в штабе, на королевском приеме или в покоях прекрасной дамы, прямо на коне. Но в бою, рычащим от «Божественного Бешенства» и одновременно презирающего врагов из-за «Демонического Спокойствия» — уж увольте. Не тот для подобного клоуна образ.
Взяв предложенный мне свиток, я развернул его и углубился в чтение. С первых строк было понятно, что передо мной божественное послание написанное видимо рукой самого Бранка Победоносного.
В скупо составленных строках и лишенных особых эмоций фразах, мне предлагалось покинуть церковь Элении, как и ее Орден, а затем, уверовав в Бранка, стать его верным последователем. Из плюшек договаривающаяся высокая сторона предлагала постоянный, не снимаемый баф «Воля Главы Пантеона».
Вызвав концентрацией внимания справку, я чуть было не присвистнул. Благодаря этой плюшке, я буду получать аж тройной объем опыта. Характеристики увеличатся на двадцать пять процентов, и вообще жизни станет шоколадной. У самого Бранка за пазухой. С теплым местом в самом большом из рыцарских орденов нашей Империи, и с блестящими перспективами в скором времени занять место магистра.
В самом низу уже знакомым почерком, золотыми чернилами имелась надпись:
Предложение скажем так — выгодное. Бери да соглашайся. Но меня очень смущали некоторые моменты.
Во-первых, небожительница очень редко когда подписывалась так официально, это настораживало. Во-вторых, с момента вступления в Тайную Стражу от нее весточек не было, так что я даже начал скучать по своей знакомой по переписке. Но это все лирика. А вот судьба сыра катающегося в лучшем масле, что обещалась мне в церкви Бранка — настораживала. С чего бы это такие почести? Из-за «терминаторства»? Просто так ведь ничего не бывает.
И было еще кое-что, что перевешивало любые бонусы даруемые Главой Пантеона. В его Рыцарских Орденах царил строжайший целибат, трезвость и глубокая религиозность. То есть, я застрял здесь непонятно на сколько, вокруг ходят такие цыпочки, что глаза на стенку лезут, а мне предлагают отказаться от своего счастья, на женщин не смотреть, а вместо этого шуршать в келье свитками, не смея даже притронуться к самому слабому, сто раз разбавленному вину! Не удивлюсь, если через пару лет я сам превращусь в этакого лучащегося усача в золоченых доспехах.
Ну, нет уж ребята! Так дело не пойдет.
— Что ж, — я вернул счастливому рыцарю свиток.
— Могу я узнать ваше решение?
— Вынужден отказаться! Если вам более ничего не нужно, я пойду. Меня ждут дела.
Я внутренне сжался. Это сообщение никогда не предвещало для меня ничего хорошего…
Над головой громыхнул звук гонга, да так, что земля зашаталась.
— Услышано! — прогремела вселенная голосом Левитана, а точнее уже слышанного мною Вестника. — В споре светлых богов победила Эления Меченосная! Знайте, смертные, что отныне волею и с согласия Главы Светлого Пантеона Бранка Победоносного, сия Богиня навсегда входит в число Высших Светлых Божеств!
И тут под потолком заблестело, засверкало, а меня с головой накрыла лавина разномастных свитков: золоченых, белых, желтых, оранжевых, черных и даже зеленых с пурпурными полосками. С ленточками и без, с застежками и веревочками, опечатанных и нет. Их было так много, что полог палатки не выдержал, и полноводная пергаментная река хлынула на улицу.
Выбравшись из-под свалившейся на меня горы сообщений, я наугад взял одно из них и развернул.
И так от самого верха и пока на кожаном листе не закончится все свободное место, знакомым девичьим почерком, на каждом из случайно выбранных мной свитков. Да блин! Вообще на всех!
А в том месте, в которой в воображаемом интерфейсе выводились отображения бафов и дебафов, запульсировала неизвестная мне розово-белая иконка, присмотревшись к которой я прочитал: «Избранник богини!» Вот только никаких полезных плюшек своему избраннику Эления раздавать не спешила, видимо рассчитывая, что кандидату на столь сомнительное звание достаточно только детсадовской любовной переписки.
«Пам!» Щелкнуло ружье, выплюнув из своего ствола шарик пули вместе с тугой струей пара. Прильнув глазом к оптическому прицелу, я с удовлетворением наблюдал, как вздрогнула и повисла на нескольких целых волокнах самая верхняя веточка сосны растущей в метрах в двухстах от того места где стояли мы с моим коллегой следопытом. Провалившимся игроком, рейнджером-парагоном восьмидесятого уровня, выбравшим для дальнейшего развития подкласс «Следопыт» и имевший тэгом «Дарейский Разведывательный Указ» на именной ленте.
— Хм… действительно попал, — констатировал мой угрюмый собеседник, недоверчиво поглядывая на мое оружие. — Ну что ж. Признаю — был неправ.
— Я и не знала, что паладины могут стрелять из ружей, — удивленно захлопала глазками Марина.
— Они и не могут, — буркнул следопыт, кося на меня глазом и поправляя свою винтовку. — А вот, наконец, и начальство…
К нам на холм, резко печатая шаг, взбирался хмурый как грозовая туча Рейнхольд в сопровождении десятка уже знакомых мне по бою в Кренингсбурговке «имперских десантников». Стройные и могучие, как будто клонированные неписи шли за ним в колонне подвое уже при оружии и даже с небольшими походными рюкзачками за спиной.
— Безликая сила, — процедил наш собеседник. — Как впрочем, и все человечество.
Поморщившись от тона, которым это было сказано, я посмотрел на своего собеседника-мизантропа. Он был одним из первых поисковиков, наткнувшихся на стоянку «Ока Орды» и был выбран капитаном тайной стражи в качестве сопровождающего для нашего небольшого спасательного отряда.
Впрочем, то, что нас было немного — всего-то четырнадцать «мечей», — говорило только о том, что капитан опасался оставлять недавно созданный лагерь без усиленной охраны. А так — у Рейнхолда при себе имелось несколько так называемых «Писем с нарочным» — по сути особых телепортационных свитков, один из которых он уже применил на площади в горящей Кренингсбурговке. Так что стоило ему только пожелать и готовые сорваться по первому зову дежурные команды десанта повалят из открывшихся врат готовые смести на своем пути любого врага Империи.
Сопровождающего нас следопыта, звали Хьюго Амадан. И парень этот был настоящим социофобом, а так же прожженным пессимистом. С его-то взглядами на жизнь, я после нашего короткого разговора так и не понял, зачем он вообще в своей земной жизни играл в ММОРПГ.
По его словам, до своего «провала», он все игровое время бродил по лесам, потому как люди, да и вообще все разумные, были для него хуже любого дикого зверья, особенно когда дело касалось взаимоотношений с себе подобными. Странный человек с особыми моральными принципами и уникальным взглядом на жизнь.
Звали его Дариуш Михалек, потомственный поляк и доктор математических наук. Родился и вырос в США, потом поддавшись на уговоры брата, вернулся на свою историческую родину. Устроился преподавать в какой-то Варшавский университет, и что-то у него там не сложилось во взаимоотношениях с земляками.
Вместо того, чтобы вернуться в Штаты, он, разругавшись со всей своей польской и американской родней перебрался в тоталитарную Беларусь, где и осел в маленьком городке на границе с Латвией. Играть в Хроники, Дариуш естественно начал в «польском языковом секторе», а когда подрос и взял пятидесятый уровень, отправился путешествовать по сопредельным странам, невзирая на то, что заселенное поляками Королевство Верховица было на ножах абсолютно со всеми своими соседями.
Гордая Верховицкая Шляхта никогда не считалась ни с чьими интересами. Так что в этом государстве, по сути, не было как таковой централизованной власти. То же самое можно было сказать и про польские игровые кланы, раздираемые внутренними противоречиями и борьбой за территории, а потому не способные объединиться даже перед лицом внешней угрозы. А потому это королевство всегда было, беззащитно перед иностранным вторжением, да к тому же как и свой темный аналог зажато между Великой Вотчиной, Валдахией и Рейхслендом — то бишь между русским и германским языковым сектором, примиряемая с западной стороны пробкой из карликового но агрессивного румыно-язычного сообщества.
Однако хитрые разработчики сделали финт ушами и целенаправленно разграничив русских с немцами этой особой территорией. Любая вошедшая в польский сектор игровая армия была заранее обречена. Она тут же увязала в многочисленных болотах и непроходимых лесах, из которых на восемьдесят процентов и состояла Верховецкая Краина, так что нечего было и думать о быстром целенаправленном марше сквозь скудные владения Шляхты.
Из Верховицы Дариуш перебрался не к немцам и естественно не в Танарис, а к нам в Дарею. Долго бродил по лесам и весям нашей немаленькой цифровой родины, избегая больших городов и людных поселений, а потом провалился. В отдаленный замок Тайной Стражи на границе Герцогства темных эльфов Доречи, этот странный человек пришел сам, когда осознал то, что с ним случилось. Возвращаться домой в Верховицу, он по каким-то своим причинам не желал, вот ему и предложили на выбор место в Дианейровской Академии Естественных Наук на должности алгебраиста либо место штатного следопыта. Дариуш выбрал последнее.
Естественно все это я узнал не от смурного поляка, а из папки с особым досье, которое почти насильно впихнул мне в руки Рейнхолд.
Первым познакомиться с Дариушем довелось Марине, ведь я, в то время как я был занят обучением у рыцаря Бранка. Так вот — следопыт прямо в лицо заявил ей, что не любит русских. Поляков, американцев, немцев и прочих демократических европейцев, как выяснила разъяренная подобным способом заводить знакомства девушка — он вообще не переваривал. А вот белорусы пришлись ему по душе, но у нашего соседа не было собственного игрового сектора и соответственно собственного государства: ни светлого, ни темного, ни человеческого, ни какого бы то ни было еще.
— Оптический прицел подошел? — бледный и нервный Рейнхолд не был предрасположен к долгим прелюдиям.
— Да, — Дариуш легко кивнул головою, укрытой почти таким же капюшоном, как и тот, что носил я.
— Обучение у мастера пошло тебе на пользу? — этот вопрос был адресован уже ко мне.
Ну, что тут можно было ответить? Паладин-легенда был крут как вареное яйцо, только вот то был не «Терминатор», как я его себе представлял, а натуральный «Хищник» из одноименной киноленты все с тем же стариной Арни.
Выбравшись из-под груды любовных посланий, в которыми Богиня Эления похоже пыталась меня утопить меня как котенка и вдоволь налюбовавшись на бесполезный баф «Избранник Богини» я с удивлением обнаружил рядом с собой хмурого, сурового мужика. То был настоящий Ауштлен Зистер — наставник паладинов ордена Бранка, который скинул наведенную на себя харизматичную иллюзию, представ передо мной в своем естественном облике. Можно сказать, что мы познакомились повторно, а потом он принялся меня «обучать», а точнее просто издеваться.
Кажется, он забавлялся моими душевными терзаниями, когда выдавал мне очередную вкусняшку. Бранковит искренне ржал и постоянно поторапливал меня, наблюдая за тем, как я судорожно вчитываюсь в способность, а потом улучшаю ее по подклассам практически вслепую. В результате недолгих метаний, основанных в основном на всепоглощающей жадности и надеждой не быть замеченным зорким оком птицы Обломинго, я стал обладателем девяти терминаторских активных абилок, двух пассивных и еще трех талантов, которые пока решил не распределять.
Ныне я мог не только перфорировать своих противников «Гунгниром», но бить в лицо еще четырьмя разными откровенно читерными способами. Уничтожать злобных недругов снайперской стрельбой, красться в магической невидимости делающей неслышным бряцанье моих доспехов, пуляться молниями, выходить из чужого контроля, становиться на шесть секунд неуязвимым для любых атак и даже воскрешать павших товарищей. Правда, исключительно вне боя.
Ветви талантов «Терминатора» оказались что-то уж больно мудреными. Их было стандартно четыре: «Проникновение», «Уничтожение», «Колдовство» и «Теология Бранка». Последнее название оказалось перечеркнуто. Рядом красовалась надпись от руки «Теология Элении», а вместо древа талантов пустое черное поле, на котором были нарисованы: палка, палка и огуречник с бантиком, в девчачьей интерпретации скульптуры «Человек Думающий». И подпись сего божественного шедевра: «Я в размышлениях, обойдешься пока тремя ветками!»
— Все путем! — я показал Рехолду большой палец. — Вы готовы выдвигаться?
Если честно, то я уже ждал битый час, пока Рейнхолд был чем-то занят и все это время не находил себе места. И не мудрено — я был готов действовать. Прямо здесь и сейчас. Я знал, где может быть Касуми, и наконец-то не ощущал этого гнетущего чувства беспомощности, что сопровождало меня с момента нападения на деревню.
Я пару раз порывался отправиться в лес в одиночку и капитан, в конце концов, просто прямым тестом сказал, что посадит меня под замок, если я не успокоюсь и продолжу разводить суету. На мое обещание разнести здесь любой замок или даже замок, чекист парировал, тем, что он будет находиться не здесь, а где-нибудь на другом конце Империи. Собрав всю свою волю в кулак, я как мог попытался унять все нарастающий желание действовать и заставлял себя верить в то, что с моей японской эльфой все в полном порядке.
— Я иду с вами! — тут же заявила Марина, вынырнув откуда-то из-за спин десантуры.
— Нет! — хором ответили мы в три глотки.
— Практикуетесь в синхронном пении? — спросил спокойный мужской голос откуда-то сверху.
Я, наверное, чихаю медленнее, чем Дариуш вскинул свою винтовку и прицелился куда-то в крону ближайшего дерева. Однако Маринка тут же повисла у него на руке.
— Не вздумай! Это же свои! — успела пискнуть она.
— Свои, за своими не подсушивают, — безразличным тоном произнес следопыт. — Эй ты. Слезай от туда, пока пару лишних дырок не заработал!
— Не дергайся верховинец, — в кроне раскидистого дуба, что-то зашевелилось, и на землю соскользнула гибкая фигура, атлета с головы до пят укутанная в черную ткань. — Я не подслушивал, просто ждал, когда вы наконец наиграетесь со своими пукалками…
— Считай, что отмазка не прошла, — на лице поляка не дрогнул ни единый мускул. — Даю тебе вторую попытку ниндзя.
— О! Щеночек оскалил зубки? Ты так в себе уверен рейнджер? — холодно усмехнулся НПС, учитель ниндзя с которым мы уже встречались в Гильдии Авантюристов. — Один раз, в отличие от девочки, ты меня уже не впечатлил. Можем, конечно, еще с тобой поиграть, но…
— А ну успокоились! — Рейнхолду явно было не до их пикировок. — Мастер Ергор. Могу я узнать: Что вы здесь делаете? Гильдии Авантюристов что-нибудь нужно от Тайной Стражи?
Ну, да! Мы все такие «тайные», что прямо так и представляемся! Это ладно «ниндзя», о классе которого знают все вокруг или вот, например «разбойник».
Картина маслом: Встречает в темном лесу старушка разбойника и говорит ему: «Здравствуй разбойник! Я такая старая, я так устала, не поможешь ли мне донести до моей ветхой избушки вот этот вот тяжелый сундучок с золотом и брильянтами!»
Идиотия? Нет — игровая условность. Вполне нормальная для ММОРПГ. Разбойник и ниндзя — игровые классы, которые часто выбирают люди, которым абсолютно наплевать на какой-то там отыгрыш роли. Вор Вася может никогда за всю свою игровую жизнь не своровать ни единой монетки из кармана прохожего, не вломиться ни в один дом и не взять ни одной чужой вещи. А благородный рыцарь Петя в то же время, поставить на конвейер отъем леденцов у младенцев в промышленных масштабах. И все равно один будет вором, а другой рыцарем — классы у них такие. Но, для секретной спецслужбы-то, могли бы придумать какое-нибудь, нейтральное название!
— А собственно ничего такого. Я только хотел сообщить, что иду на поиски лагеря нападавших на деревню, вместе с вами, — ответил ниндзя, показательно рассовывая по многочисленным тайным кармашкам метательные звездочки, непонятно как оказавшиеся у него в руках. — Я мог бы конечно этого и не делать. Но так всем будет проще. Ведь, правда?
— Зачем тебе это? — капитан снял шляпу и начал обмахиваться ею. — Только не говори мне, что воспылал праведным гневом. Я тебя давно знаю Ергор еще по Дианейре. Ты не тот человек, что пошевелит хоть пальцем без личной на то выгоды.
— Я должен отомстить тем, кто обидел мою жену, — неприятно улыбаясь картинно развел руками ниндзя — Таков закон моего клана…
— Клана… Какого нафиг клана… Ергор ты никогда не был женат, — Рейнхолд устало привалился к прогретому солнцем стволу похожего на коренастую березу дерева. — Извини, конечно, приятель, но нам сейчас не до твоих шуточек…
— Ты не прав Рейн! — достаточно наигранно оскорбился учитель ниндзя. — Моя законная перед людьми и богами супруга Леонарда Балаш, в девичестве Окренская, недавно серьезно пострадала…
— Так она ваша жена! И вы так спокойно сидели, попивая вино, в то время когда она умирала за ширмой! — взвилась Марина, оттолкнув от своей шикарной груди винтовку Дариуша, которую она все это время прижимала к своему аппетитному тельцу. — Да вы! Да вы! Вы… что вы вообще за мужчина!
— Что я за мужчина теперь будет решать Лео, — пождал плечами Ергор, и улыбка его стала еще боле мерзкой. — А так, Рейн, что бы ты знал. С Леонардой мы состоим в браке уже минут десять. Как только она очнулась, я сделал ей предложение и наш добрый друг, а потом церемонии и все такое… Я очень боялся не успеть к вашему выступлению!
— Все! Достали! — взорвался я, окончательно выведенный из себя постоянными проволочками. — Хочет идти — пусть идет! И ты Марина… вообще делай что хочешь! А не хотите никуда идти, да и хрен с вами!
Не говоря более не слова, я, закинув свое паровое ружье на плечо, зашагал в сторону леса, в глубине которого по принесенным Дариушем сведениям находился временный лагерь «Ока Орды». Марина, что-то затравленно пискнув, бросилась следом за мной, нагнала и пристроилась слева, чуть сзади от меня. Неслышными тенями скользнули мимо следопыт с учителем ниндзя и растворились в листве между стволами деревьев и пышным кружевом кустов. За спиной зазвучали ритмичные шаги Рейнхолда и сопровождающего нас отряда десантников.
Пройдя насквозь небольшую перемычку леса, мы вышли на накатанную и изрытую крестьянскими телегами дорогу, до боли напоминающую своих российских сельских товарок. Особенно сейчас, после затяжного дождя, размокшую и окончательно превратившуюся в «направление», по обочине которого в полной тишине мы протопали пару километров.
У очередного изгиба этого перепаханного грязевого русла, из придорожных кустов к нам на встречу выбрался пистольер-сталкер в сопровождении хмурого низкорослого друида. Перебросившись парой слов с возникшим из-за ствола соседнего дерева поляком, они указали нам направление дальнейшего движения и быстро растворились в лесу, махнув на прощанье нашему капитану. А дальше начался настоящий забег по пересеченной местности, от одного чек-поинта в котором нас встречала очередная группа следопытов к другому.
Двигались мы довольно таки быстро, минуя овраги, буреломы и трущобы, пробраться по которым из всех нас могли разве что Дариуш, да ниндзя Егрор. Наши провожатые, заранее побеспокоились о том, чтобы разведать путь удобный для отряда с низкими показателями «Знания природных зон», а потому мы не уставали и не теряли темп, хотя в реальности, в каком ни будь подмосковном лесу, вся наша дружная партия давно бы выдохлась и плелась словно хромая на четыре ноги черепаха. Особенно Марина-Мариэнь, обутая в остроносые лодочки с приличных размеров каблуком.
К счастью на данный момент Ортену было совершенно неважно, что за тип обуви красовался на ногах игроков и НПС. Мог персонаж передвигаться по данному типу местности, или нет, решали не дамские туфли на высокой шпильке и не походные сапоги, а числовые значения, соответствующих «Умений» воображаемая интерфейсная страничка с которыми у меня, например, категорически отказывалась открываться.
Предполагаемое место ночевки ордынцев, находилось в двух часах пути от временного лагеря. Нападавшие не успели далеко уйти с пленницами, но тем не менее неплохо спрятались в непроходимой лесной чаще. Однако как я понял, перекинувшись парой слов с Рейнхолдом, двигались мы не к нему, а забирали немного восточнее, чтобы выйти на тропу, оставленную покинувшими его игроками и обнаруженную передовыми отрядами наших разведчиков.
Совершенно внезапно для меня лес сменился пасторальной березовой рощей. Из из пронизанного стрелами солнечных лучей сумрака дарейской дубравы мы вынырнули в погожий солнечный день. Как-то не вязалась у меня веселенькая зелень кудрявых березок с царствующим в Ортене временем года. К внешнему виду рощицы очень хотелось добавить золото листвы и последние, а от того особенно яркие лучи теплого солнца, в уже начавшем готовиться к зиме осеннем лесу. Наверное, виной всему были мои творческие фантазии, которыми я пытался погасить очередную нахлынувшую на меня волну раздражения и злости.
— Вань. Не злись… а? — не прошептала молчавшая все это время Маринка, подергав меня за край плаща. — Я обещаю, что буду полезной! Мы спасем твою девушку! Вот увидишь!
— Она не моя девушка, — все еще немного сердито, ответил я.
— Жена? — в голосе срединной эльфы дрогнула какая-то непонятная струна.
— Я в разводе.
— Извини, — голос магички слегка потух. — У вас есть дети?
— Ты неправильно поняла… — все еще немного раздраженно отозвался я, посмотрев наконец на Марину.
Девушка, спотыкаясь, плелась за мной, еле перебирая ногами, глубоко натянув на голову свою шляпу, двумя руками удерживая ее за широкие полы. Что-то типа детского: «Я в домике!»
— Мы с ней…
— А я так и не сказала тебе «спасибо», — перебил меня из-под головного убора какой то неестественно веселый голосок эльфы.
— За что? — сбился я с мысли.
— Ну… там на площади. Если бы не ты. Я бы наверное так и осталась калекой… — она тяжело вздохнула. — Вот вроде бы уже день прошел, а я такая невоспитанная и не поблагодарила даже.
— Да ладно тебе. Это мне впору тебя благодарить и извиняться за манеры, — слегка улыбнулся я. — Ты очень вовремя вмешалась.
— Ты бы и без меня справился! — уверенно ответила эльфа, перестав мучить свою шляпу. — Как ты ему, этому румыну в челюсть! А потом ногой! А того воина… да вообще в клочья с одного удара!
— Угу. Порвали бы они меня как тузик грелку и пикнуть бы не дали. Я вообще удивлен, что не окочурился от болевого шока, — хмыкнул я. — Так вот мы с этой э…
— А ты меня так удивил! — не дала мне вставить и слова Марина.
— Чем?
— Ну, в Гильдии Авантюристов… с той женщиной! И кто бы мог подумать, что этот Ергор настолько благороден! Сделать ей предложение, когда она в таком состоянии! Это так романтично! Эх, если бы у нас были такие мужчины…
Роща закончилась, и мы снова вошли под сумрачный полог лиственного леса. Почувствовав, что ляпнула лишнего, Маринка прикусила язычок и тут же затараторила, явно желая видимо потешить мое самолюбие.
— Но ты тоже всем показал, — она опять замолчала, видимо на скору руку пытаясь придумать, что именно такого я всем показал и не найдя, достойного упоминания поступка, попыталась сменить тему. — А этот поляк-то! Хорош рейнджер. Пока НПС сам не показался — вообще ничего не замечал.
— Скажи лучше, как ты сумела его высмотреть. Откуда ты вообще узнала, что он там?
— А, ерунда. Я же маг элементалист. С воздушным знаком…
— Не понял… А разве не все маги одинаковые?
— Ты что? — удивилась эльфа. — Нет, конечно! Только у магов-элемов шесть прямых формаций знаков: Вода-земля, Вода-воздух, Воздух-вода…
Пока она перечисляла остальные, на мой взгляд, повторяющиеся комбинации, мы обогнули упавшее дерево и перебрались через ручей.
— А есть еще реверсные… четыре штуки. Вода-огонь, огонь-вода…
Нас нагнал Рейнхолд, оставив, отряд десантуры топать за нами в одиночестве и пристроился справа от меня, внимательно слушая Марину.
— Я из прямых, воздух-вода. Из-за сочетания элементов я скорее контроллер, чем дамагер. Но это я перечислила только элемов, а есть же еще маги света, тьмы, пустоты…
— Марин мы уже поняли, что вас магов как мушек дрозофил осенью на плодоовощной базе, — прервал я словесный поток. — Та на вопрос не ответила!
Рейнхолд осуждающе посмотрел на меня, а вот Маринка, похоже проигнорировала грубость. Болтушка!
— Ну да! Просто из всех магов-элемов, «воздух-вода» самые уязвимые для рогаликов! Нету у нас емких поглощающих урон щитов… зато есть заклинание-баф длительного действия, который позволяет чувствовать невидимые объекты.
— Эм. Леди Маниэнь, — кажется, Рэйнхолд снова был в замешательстве. — Вы хотите сказать, что маги вашего типа, не переносят некоторые виды хлебобулочных изделий? Они опасны для вас из-за формы?
— Что? Нет, не…
Я привычно напрягся, ожидая чего угодно, от дождя из шоколадных сердец, от несносного божества, до появления из ближайших кустиков огнедышащего дракона. Но к моему удивлению, ничего такого не произошло. Лес продолжал тихо шуметь, хрустел под ногами сушняк, шуршали опавшие листья, а где-то над головой чирикали лесные птахи.
— …нет! — замахала руками Маринка. — Я не про те рогалики которые едят! Я про разнообразных разбойников, ассасино…
Договорить она не успела, между дальних стволов появилась фигура нашего польского следопыта. Он замахал нам рукой, привлекая внимание, и тут же скрылся среди густой темно-зеленой листвы высокого кустарника. Мы, не сговариваясь, ускорились, переходя на бег, оказавшись у зеленой стены, я первым протиснулся сквозь густые заросли, раздвигая сталью доспехов жесткие, колючие ветви и выбравшись, остановился рядом с Дариушем.
— Что-то нашли? — спросил я его шепотом.
— А ниндзя хорош… — ответил он мне не совсем то, что я хотел услышать, покачивая головой. — Стыдно признавать, но я бы прошел мимо…
— Десять человек, четверо тяжеловооруженных воинов, остальные в легкой броне с тремя покатушами, — сказал Ергор, поднимаясь с колена и отряхивая налипшие на черную ткань травинки.
— Значит это они… — кивнул Дариуш и взгляд его на секунду рассредоточился, видимо он написал что-то кому-то в личный чат. — Да, ребята подтверждают, что у них было три тележки. Колесный след отчетливо виден…
Посмотрев на траву я не увидел там ничего необычного и только хмыкнул, соглашаясь с мнением экспертов.
— А где они сами? — раздался из-за спины голос Рейнхолда, прорвавшегося, наконец, сквозь кусты и придерживающего ветви для тихо сквозь зубы матерящейся Марины.
— Они потеряли след у развилки ручья, — пожал плечами поляк. — Я так понимаю ярдах в пятистах отсюда.
— Что такое «Ярд»? — нахмурившись, поинтересовался капитан.
— Мера расстояния в его родной стране, — ответила эльфа, срывая с платья непонятно откуда взявшийся репейник. — Один ярд равен примерно девяти десятым метра.
— Короче говоря, наши визави тоже не пальцем деланные, — меланхолично пробурчал себе под нос Дариуш. — Обвели наших «знатоков»…
Я снова посмотрел себе под ноги… Трава как трава. Вроде даже нигде не примята. Интересно, как у них работает навык «Поиск следов»? Наверное, подсвечиваются отпечатки сапог, или они видят какие-нибудь призрачные силуэты, в ключевых точках… в противном случае я слабо представляю себе легкий и не напрягающий геймплей для сидящего за монитором человека.
— А что такое «покатуши»? — задала тем временем вопрос срединная эльфа, выглядывая из-за моего плеча.
— Это такая тележка, вроде тачки, — подал голос один из уже успевших пролесть через кусты десантников. — С широким каретным колесом. Только хваты у нее торчат как вперед, так и назад.
— Вот видите, колея промята. И вот и вот, — указал следопыт на совершенно ровный, на мой взгляд, травяной ковер. — Они шли цепочкой, вон там, кто-то зацепил наплечником ветку, ободрав с ней листья, а здесь…
— Я ничего не вижу! — лишь на секунду опередила меня Марина. — Как по мне так нам просто повезло…
«Хм… повезло, — подумал я, — а уж не связано ли как-то это везение с порвавшейся недавно Нитью Судьбы?»
Но вслух ничего не сказал. В конце концов — не верю я в подобное везение. Шел вот так вот по лесу. Шел, шел и «совершенно случайно» нашел. Даже не тропку, а место, по которому кто-то прошел бог знает сколько часов назад. Почему-то вспомнились кадры из фильма «Властелин колец». Тот момент, когда Гимли, Леголас и Арагорн находят кучу порубленных и сожженных роханским всадниками орков похитивших ранее хоббитов. И будущий Король, ползая на коленях по грязному месиву в которое превратилась земля под конскими копытами, безошибочно определяет, куда направились сбежавшие во время боя коротышки.
Вот примерно везение аналогичного уровня. Там хоть пряжка какая-то была — а как сумел ниндзя высмотреть, что-то на ровном месте — ума не приложу.
Дариуш тем временем ткнул стволом своей винтовки в противоположенную сторону поляны.
— Кусты мешали покатушам. Кто-то из тяжей приминал их, поломав ветки. Они до сих пор полностью не распрямились.
Кусты как кусты. Сто раз прошел бы мимо и не подумал бы, что с ними что-то не так. Судя по наморщившей лобик Марине, в ее голове роились похожие мысли.
— А маги могут выучить этот навык? — спросила эльфа, подойдя к плотной стене кустарника, на которую нам указал Дариуш.
— Какой навык? Ты не в том месте смотришь! Правее. Еще, чуть-чуть. Вот. Прямо перед тобой.
— Ну, этот. Который, тебе показывает их следы! — девушка слегка смутилась своей оплошности и зарделась.
— Да легко! Приезжаешь к нам в Колорадо, записываешься в герл-скауты… ну или у себя, где ты там живешь, на какие-нибудь курсы выживания в сибирской тайге походи. Там тебя всему и научат.
— Это что, ты хочешь сказать, что не использовал скил «Поиск следов»? — не поверил я.
— А он не фурычит. Как и «Эмпатия к лесу», — отмахнулся следопыт. — Ты либо как я имеешь за спиной проведенное в бой-скаутах мучительное детство, и тирана папашу мечтающего вырастить из тебя: «Настоящего Американца, а не совковую гниду!» Либо как он…
Дариуш махнул рукой в сторону учителя ниндзя, высматривающего что-то в густых зарослях травы рядом с шишковатыми корнями ветвистого дуба.
— …Имеешь охотничий нюх, — закончил свою мысль следопыт и полез в кусты.
— Интересно… — почти прошептал Ергор.
— Что? — встрепенулась Маринка. — Что интересно?
— Да ничего такого… просто кто-то использовал здесь «Шелест».
— Что это? — Рейнхолд быстро подошел к учителю ниндзя.
— Шелест-то? Жестово-мимическое заклинание ниндзя. Смотрите.
Он сложил руки и сделал несколько почти неуловимых движений, слившихся в единый танец переплетенных пальцев. Трава у соседнего дерева дернулась, как будто в ней встрепенулся какой-то крупный грызун и нечто невидимое, виляя, побежало прочь, производя кучу шума, пригибая и волнуя зеленые заросли.
— Оно оставляет небольшие следы в месте своего применения. — пояснил Ергор, раздвигая стебли у корней и показывая нам на несколько опаленных травинок почерневших, скукожившихся, а кое где и вовсе осыпавшихся на землю легким серым пеплом.
— М-дам… Забавно… — процедил Рейнхолд, и резко развернувшись к Дариушу, спросил. — Дальше нас поведет Егрор. А ты будешь при отряде.
— Легко… — раздраженно дернул плечом поляк.
Какое-то время шли молча. Учитель ниндзя сновал, укрывшись в тенях где-то впереди лишь иногда появляясь шагах в ста от нас, что бы указать направление движения, а затем и вовсе исчез из виду. Растворился в густом сумрачном подлеске, не сказав никому ни слова. Впрочем, поляк «экс-бой-скаут», и так не очень довольный приоритетной ролью Ергора в нашем отряде, уверенно вел нас по следу беглецов. Различить его мне удавалось разве что в тех местах, где толстые колесо «покатуш» оставляли на непросохшей после дождей, дождей почве глубокую и четкую колею.
Марину, несмотря на все ее возражения, дарейские десантники оттеснил от нас Рейнхолдом, ненавязчиво взяв срединную эльфийку в «коробочку». Лес стал довольно густым и наша проходимость резко упала. Да и передвигаться строем они уже не могли, но тем не менее умело опекали низкоуровневую девушку-мага от лишних телодвижений, когда нужно — поддерживая под руки, а заодно прикрывая ее от всевозможных опасностей. Правда внешне они напоминая мне конвойную команду, эскортирующую куда-то опасного заключенного.
Труп, а точнее уже почти обглоданный зверьем скелет персонажа-игрока, увитый полуистлевшей лентой, мы обнаружили спустя двадцать минут, спугнув стайку похожих на кошек мелких монстров, что с утробным тявканьем и визгом унеслись прочь. Он лежал между стволами двух могучих перекрученных деревьев неизвестной мне породы, растянувшись прямо в глубокой колее, оставшейся между шишковатыми корнями.
Воин, тридцать восьмого уровня из «Ока Орды» умер даже не успев извлечь свои мечи из ножен. Дорогие низкоуровневые побрякушки так и остались висеть у него за спиной, да и вообще у меня сложилось впечатление, что он шел, шел, упал и умер. Белый череп с редкими сохранившимися клоками волос и истончающейся прямо на глазах красноватой дымкой плотью более чем на половину погрузился в грязную лужу, а правая рука была вытянута, как будто он, перед тем как его настигла смерть, пытался до чего-то дотянуться.
Рядом, за кривым мшистым валуном, чем-то напоминающим отрубленную голову великана, валялось то, что наши неписи величали «покатушей». Довольно странный гибрид «повозки-рикши», установленной на единственном смягченном пружинами-рессорами колесе, паланкином и обычной садовой тачкой. На ее ковше, к которому с обеих сторон крепились гнутые, похожие на коромысла хваты, был смонтирован небольшой аккуратный деревянный домик с укрепленными медными пластинами стенами и аккуратными, забранными решетками оконцами.
Произошедшее здесь было очевидно, наверное, всем присутствующим. Когда с одним из катящих это чудо инженерной мысли игроков случилось, что-то нехорошее, и он скоропостижно скончался, второму носильщику или точнее «катильщику» не хватило сил, чтобы в одиночку удержать груженую покатушу в вертикальном положении. Она завалилась набок, и со всего маху ударилась крышей постройки о так некстати подвернувшийся камень. Клетка-кабина разбилась и ставшую бесполезной конструкцию бросили, лишь немного оттащив с дороги.
— Я пойду по следу, — предупредил Ергор, на секунду выныривая рядом с покатушей из глубокой, темной тени у подножья валуна. — Он довольно свежий, так что в одиночку я скорее всего быстро догоню ваших приятелей.
— Давай, — кивнул Рейнхолд, и заглянув в пустое нутро искореженного паланкина обратился уже к нам. — Они перегрузили девушек в другие повозки?
— Нет, — ответил ему Дариуш, внимательно разглядывая почву у себя под ногами. — Во всяком случае — не всех.
Пройдя несколько шагов, он присел на корточки и аккуратно касаясь покрывавшей землю прошлогодней листвы кончиками пальцев расчистил небольшое пространство, а потом не разгибаясь и не отрывая руку от земли прошел немножко вперед, по-гусиному перебирая ногами.
— Они начали перетаскивать тела, но… — он вскочил и, пробежав несколько шагов, вновь опустился коленом на землю. — Но в этот момент кто-то из заложников очнулся… не могу точно сказать кто. Следы женские, похожи на эльфийские, но наши срединные эльфы сильнее на наступают на переднюю часть стопы…
Десантники дружно посмотрели на Марину, от чего она тут же раскраснелась.
— А то что? Как умею, так и хожу, — пробурчала она себе под нос.
— Скорее всего, это была Касуми, — сказал я. — Она японка и эльфийка у нее с континента Му. Вроде как из местных «Хай эльфов»…
Поляк если и услышал меня, не ответил, перебежками перемещаясь от одной ведомой только ему точки к другой.
— Вот здесь ее нагнали и повалили на землю… — он показал на поврежденный и разрытый участок лесной подстилки. — И…
Он снял перчатку и дотронулся ладонью до земли. Когда следопыт поднял руку, кончики пальцев у него были красными. Маринка сдавленно пискнула за спинами своего конвоя. Впрочем, Дариуш не спешил с выводами. Он аккуратно понюхал, затем лизнул и тут же сплюнув, вытер руку о подол своей кожаной куртки.
— Это кровь, — констатировал он вполголоса.
— Кровь это же эфемерная субстанция… разве ее пятна не должны исчезать спустя всего несколько минут? — задал вопрос Рейнхолд вполне резонный для жителя бывшей игры.
— Кровать той женщины… Леонарды была вся перепачкана спекшейся кровью… — тихо прошептала Марина.
— Что? — не понял капитан.
— Она хочет сказать, что правила этого мира вновь поменялись, сделав его ближе к тому из которого пришли мы… — глухо ответил я.
Как-то за всеми волнениями и заботами, свалившимися на меня в последние дни — я не замечал очевидных вещей. Точнее замечал — но не придавал им особого значения. Окровавленное ложе Леонарды, моя безуспешная попытка прогуляться под проливным дождем в лес, после которой пришлось отмывать доспехи и чистить одежду. Ведь всего этого никогда не было в игре. Да и в первые дни моего пребывания в этом теле, я даже не задумывался о том — что могу банально испачкаться. Меня ранили в Гробнице Графа Лурка, я шлялся по ночному лесу и дрался в горящей деревне, копался на пепелище и…
И даже не заметил того простого факта, что «правила» бывшей игры изменились. В «Хрониках Ортена» можно было испачкаться — но то был просто визуальный эффект — дополнительная текстура, которую накладывали модель персонажа. Не нужно было мыться или чистить одежду. Грязь исчезала сама собой спустя пару минут. Я вспомнил, как выйдя из тента Гильдии Авантюристов, найденной где-то ветошью, вытирал свой плащ лицо и доспехи. На автомате — как будто, так и нужно… как будто делал это всегда, после каждого боя.
Нахмурившись, я прикусил губу. На мной скромный взгляд все это могло обозначать только то, что я как и многие другие бывшие игроки медленно но верно вживался в этот мир. Переставал замечать изменения — действовал на автомате, все дальше и дальше удаляясь от нашей матушки Земли и становясь настоящим человеком из Ортена.
Встав, поляк внимательно изучил землю вокруг изрытого ногами участка вокруг себя и покачав головой сказал.
— Если эльфы на континенте Му не имеют крыльев, то вашу знакомую… — он хмуро посмотрел на меня. — Унесли. В ту сторону. Туда ведут следы мужских сапог, и палой листве если присмотреться остались капли крови.
Поляк махнул рукой в сторону глубокого оврага и пошел к нему, не дожидаясь нашей реакции. Я последовал за ним, по широкой дуге обходя место стычки. Рейнхолд не отставал, как и вырвавшаяся из-под опеки десантников Марина.
Дариуш медленно прошелся взад-вперед перед провалом, затем резко дернулся и подбежав к растущим плотной стеной у самого обрыва кустам, засунув туда по руку. Почти по плече. Пошарив там он оскалился и дернув, вытащив из переплетения ветвей перепачканную в глине, грязи и крови тряпку, бывшую когда-то беленькими женскими трусиками.
Я медленно опустил веки, чувствуя как под ними, обжигающим огнем горят глазные яблоки, в которые словно бы сыпанули песка. Досчитал до десяти, чтобы успокоиться и вновь посмотрел на следопыта, чувствуя как в груди, где то посередине, на несколько сантиметров правее от сердца разгорается неприятный опаляющий внутренности огонь.
Несколько минут Дариуш пристально смотрел на землю рядом с кустами. Поворошил ногой листья, поджав губы и сверля глазами взбаламученную бурую листву с таким видом, что у меня не оставалось сомнений в том, что видит сейчас следопыт на лесной подложке. А затем быстрым движением скинув с плеча свою паровую винтовку, поляк в два шага казался у края оврага и спрыгнул вниз.
Отвесные глинистые стенки, поросшие белесой водянистой травой, льнущей к скользким на вид, спиралькам корней, уходили вниз метра на три. Почти отвесной стеной упираясь в стоячую рыжую жижу, в которую наш следопыт окунулся с головой, но тут же вынырнул и оказалось, что затопь в овраге ему всего-то по пояс. Дариуш присел, вновь почти ныряя в отвратительную субстанцию, и принялся водить в ее толще руками, делая осторожные шаги и поворачиваясь из стороны в сторону, а затем наткнулся на что-то, схватил и потянул…
Из тухлой глинистой кашицы вынырнула тонкая женская рука с изящными пальчиками, с которых вязкими комками стекали потоки склизкой грязи. Поляк тем временем продолжал тянуть, медленно отступая к стенке оврага.
Над поверхностью жижи появилось плечо, затем обнаженная грудь, покрытая слизкой пленкой, противно блестящей в редких лучах солнца, пробивающегося сквозь сумрак лесного покрова. И наконец, над поверхностью вынырнул неровный обрубок шеи, с туго обмотанной вокруг него абсолютно чистой, совершенно не тронутой разложением серой траурной лентой, на которой легко можно было различить буквы: «Касу…»
— Что это… — дрожащим голосом спросила Марина.
— Труп, — ответил я, ровным лишенным каких бы то ни было эмоций голосом, наблюдая как один за другим в овраг, обвязавшись веревками, прыгают трое дарейских десантников.
Вчетвером они с трудом приподняли нагое тело эльфийки и над глинистой жижей, показался огромный, неестественно раздутый живот, словно треснувший от пупка до солнечного сплетения. В этой страшной ране копошилось, что-то живое. Один из бойцов резко выбросил руку, схватил тонко запищавшее нечто и выдернул из жуткой дыры некое существо, отдаленно напоминающее то ли рыбу, имеющую две ярко выраженные передние конечности, то ли головастика переростка. Создание пару раз дернулось, выскользнуло из руки и с тихим всплеском скрылось в заполнявшей овраг субстанции.
— Болотный губан, — констатировал один из дарейцев. — Маленький еще…
Обмотав тело веревкой, мы вытянули останки Касуми на обрыв, и десантники оттащили его от края, на небольшую ровную площадку у корней могучего дерева, похожего на многократно перекрученный вокруг своей оси обычный европейски дуб. От встряски и не очень аккуратного подъема, края раны сильно разошлись, а затем плоть со звуком рвущейся ткани треснула.
Из расширившегося отверстия на прошлогоднюю листву полилась вонючая, тухлая жижа, вместе с огромными камнями, песком, разбухшими внутренностями и парой мерзких сильно смахивающих на личинки созданий. «Новорожденный болотный губан». - прочитал я название одного из пульсирующих, вяло извивающихся комков и скривился от отвращения.
— А… — Марина открыла рот, но тут же захлопнула его и посмотрела на меня. — Но как?
— Вань мы же… — девушка бросила быстрый взгляд на Рейнхолда. — Такого здесь просто не может быть! Это… Это же мертвец Вань! Самый, что ни на есть настоящий! С трупным окоченением и… Даже трупные пятна видно сквозь грязь!
— Подожди Марина. Я сам ничего не понимаю. Где Дариуш?
— Ищет в овраге голову, — ответил мне Рейнхолд.
НПС сидя на корточках, разглядывал мертвое тело японки и записывал, что-то в свой дневник. Затем захлопнул его и встав, спросил.
— Как я понимаю из нашего разговора про сближение наших миров и шоку у леди Мариэнь, для мертвого «Игрока» это естественное состояние тела в вашем мире? Смерть в этом виде обратима или окончательна?
— В нашем мире, окончательна и бесповоротна. Но не только для «людей», — я особенно выделил это слово, не в силах оторвать взгляд от Качуми. — но и для любых живых существ.
— Жутковато, — Рейнхолд обошел тело по кругу. — У нас всегда считалось, что подобным симптомам подвержены исключительно тела, подвергшиеся особому влиянию магии смерти. А в естественных условиях после последнего вздоха плоть либо быстро истончается и пропадает либо происходит мумификация.
Естественно! Кто же позволит в игрушке с подростковым рейтингом гнить многочисленным трупам монстров и неписей, которые в промышленных масштабах вкупе с себе подобными, отправляют на тот свет игроки. Даже в самых «жутковатых» локациях тела замученных до смерти, посаженных на кол и повешенных людей, никогда не проходят естественные метаморфозы. Они либо сразу сделаны как соответствующие антуражные объекты, либо превращаются в таковые через какое-то время. Все таки «Хроники Ортена» не относится к популярным ныне зомби-аппокалипсисам, а потому.
— Кровь здесь до недавнего времени тоже не била фонтаном! — отрезала срединная эльфа. — Я и в страшном сне не могла подумать, что буду прижигать раскаленной железякой, травматически ампутированные конечности!
— Как и я, что когда-нибудь буду так спокойно разговаривать с людьми, имеющими синдром Айрантея с вселившимся в них «игроком», — покачал чекист головой. — В одном вы правы леди Мариэнь, Иван. В нашем мире уж больно резко все встало с ног на голову.
— А может быть это зомби? — предположил кто-то из десантников. — Убили ее, а потом некромант тело поднял…
— Да не! — не согласился с ним его коллега. — Она ж не двинулась ни разу. Те сразу на живых не бросаются, если рядом нет колдуна. Да и головы нет… Какой зомби без головы…
— Ну, так ее это… упокоили уже, — возвразил воин. — А то, что не извелась, так оно бывает. Неделями порою валяются. Вот помню, когда я в Королевской Страже служил…
— Она была бессмертной, — влез в их тихий разговор Рейнхолд. — таких как она нельзя поднять в виде зомби без их на то согласия.
— Нужно отнести ее в ближайший храм и там воскресить! — уверенно сказал еще один боец. — Мы делали так во время Палангейских игрищ. Тогда много народу друг другу глотки резало.
Слушая болтовню служивых, я опустился на колено и преодолевая брезгливость, дотронулся до мертвого тела, желая залезть рукой в виртуальный карман и забрать имеющиеся там вещи. Даже если он был уже пуст, должно было открыться пустое меню добычи.
Пальцы коснулись вспученного живота, пачкая перчатку бурой глинистой кашицей, и уперлась в твердую плоть, не желая проникать в подпространство. Никаких сообщений или интерфейсных окон перед моим внутренним взором так же не появилось. Не почувствовал я и того, чтобы мне в инвентарь свалилось что-нибудь ценное, хотя обычно ощущал получение даже самой мелкой медной монетки — рыжика.
Все это действительно было очень странным. Ну, не бывает у наших виртуальных тел трупного окоченения. Плоть исчезает, сожранная монстрами или сама по себе, через три часа после смерти, а траурная лента начинает разолгаться в тот момент, когда игрок воскресает возле своей могилы на кладбище. Правда имевшиеся на момент смерти вещи переносятся к нему же… но…
И все же.
Я медленно повернулся и посмотрел в ту сторону, где рядом с остатками покатуши лежал скелет одного из похитителей. Затем перевел взгляд на тело японки.
— Так может все-таки получится воскресить? Жалко же девку так бросать! — не унимался десантник, учувствовавший в одном из последних глобальных мировых событий — Палангейский Игрищах, неком подобии местной олимпиады.
— Никто и не говорит, что мы ее бросим, — осадил его Рэйнхолд. — Но у нас в отряде нет человека, способного поднимать павших!
— Ты не прав Капитан, — возразил ему я. — Я могу призывать силу Элении для поднятия павших.
— Но ты же паладин… — воскликнул Ренхолд, а затем заткнулся, вспомнив про мой подкласс.
— Тогда чего же ты стоишь! — всплеснула руками Марина. — Воскрешай скорее! А то мне уже как-то не по себе!
Закрыв глаза и вызвав меню со способностями, я быстро нашел нужную мне абилку.
Мне не очень понятен был процесс активации этой способности, но по аналогии с заклинанием лечения, я простер руки к телу и искренне пожелал того, чтобы Касуми воскресла. Целой и невредимой появилась передо мной, как-то обычно происходило с персонажами в этой игре.
Мои ладони засветились мягким золотистым сиянием. Я почувствовал тепло, оно все нарастало вместе с золотом света, пока мои руки не исчезли в бурлящих всполохах божественной энергии. В воздухе передо мной начали появляться горящие буквы, очень похожие на греческий алфавит. Они складывались в слова, слова образовывали строки, а все пространство вокруг наполнилось шепотом множества голосов, нараспев читающих что-то на непонятном мне языке. Наконец сияющий текст был закончен, невидимый хор затянул торжественный гимн и мои руки сами собой, резко вскинулись вверх.
Метрах в трех над телом Касуми зажглась нестерпимо яркая звездочка, из которой в грудь трупа ударил солнечный луч. От обезглавленного тела девушки в разные стороны побежали концентрические волны светлой энергии, тело вспыхнуло, так что в глазах заплясали белые пятна, песнопение оборвалось на высокой ноте и голоса смолкли, оставив от себя лишь медленно затухающее эхо.
Свет медленно затухал, неравномерными пятнами распределяясь по лежащему на земле обнаженному трупу, испаряясь золотистым дымком с начавшей подсыхать глинистой корки. С привычным хлопком материализовался пергаментный прямоугольник — карточка с коротким системным сообщением.
«Вы попытались воскресить несуществующий или неодушевленный объект. Возможно, причиной тому стала некая внутриигровая ошибка. За детальными объяснениями обратитесь в службу внутри игровой поддержки».
За моей спиной с тихим стоном осела на руки Ренйхолда Марина. А я, молча, стоял и смотрел, на кожаную карточку, раз, за разом перечитывая сообщение. «…несуществующий или неодушевленный предмет…»
Это как вообще понимать? Что это за формулировка такая для способности, которую нельзя даже применить к неподходящей для этого цели. Абилка вообще не должна была сработать, если бы передо мной был не погибший персонаж.
Я медленно переводил взгляд с тела на карточку и снова на тело. Неужели Касуми действительно умерла. Погибла в «Игре». Растворилась в цифровом ничто и лежащее передо мной изуродованное тело, это все, что от нее осталось?
— Неужели не получилось? — неписи были удивлены не меньше меня.
— Может быть, голова нужна? — предположил кто-то. — Ну, чтобы воскреснуть… а то как же без головы то!
— Нету головы. — сказал Дариуш подходя к нам.
Он весь был перемазан в рыжей, вонючей жиже, но ни запах ни намокшая, пропитавшаяся грязью одежда, кажется, не могли вывести доктора математических наук из душевного равновесия.
— Либо выбросили так, что быстро ее не найти, — пояснил он, — либо вообще забрали с собой! Курвы!
— Зачем им голова? — искренне удивился кто-то из десантуры.
— Может как трофей, — предположил молчавший до этого времени боец. — Кто их знает этих бессмертных. Уж насколько нам всем проще было, когда они все калеченными были.
Сказал, как будто выплюнул. Очень мне не понравился его тон.
— Рейнхолд, — я в упор посмотрел на чекиста.
Он стоял на колене и бережно держал бесчувственное тело Марины, обмахивая ее своей широкополой шляпой.
— Ты говорил, что в Империи Атландера пойманных игроков подвергают регулярным казням?
— Да… — он кивнул, глядя на меня снизу вверх, — но при чем здесь это?
— Скажи, а как они это делают?
— С чего вдруг сейчас, такие вопросы? — удивился безопасник, водружая шляпу на положенное ей место и подумав, ответил. — Да по разному, вообще-то. Я особо не интересовалися.
— Смотри. Вот он, — я указал пальцем в сторону скелета, — «игрок» и этот человек уже точно где-то воскрес.
Затем сдерживая озноб, показал на Касуми.
— И она «игрок». В луже она пролежала явно не меньше. Ты же сам говорил, что никогда ничего подобного не видел?
— Не так я сказал. Видел, конечно. В руинах, в убежищах некромантов, в демонических логовах… Я же сказал, так выглядят тела, которые подверглись воздействию магии смерти.
— Это — антуражные объекты, — жестко отрезал я. — Так слышал от таких случаях, чтобы утром человек улыбался, разговаривал с тобой, а к вечеру его находили в таком вот виде?
— Такого не бывает! — уверенно заявил безопасник и тут же поправился. — Во всяком случае, я о таком нигде и никогда не то чтобы не слышал, но даже и не читал! Некромантия процесс долгий, а эти колдуны умеют делать так, чтобы плоть не истончалась. С момента исчезновения человека могут пройти месяцы… Но чтобы за несколько часов…
Мне внезапно подумалось, что у местных должно быть очень странным отношение к тому, что нормально в их мире, а что нет. Тело НПС может годами лежать в пяти шагах от деревенских ворот, только потому, что с ним связан какой-то квест, а убитый в паре шагов от него стражник, бесследно растаять в воздухе через некоторое количество минут.
И то и то, наверное, будет считаться нормальным, как и превратившееся за три часа в скелет тело персонажа-игрока. В «Хрониках» полно локаций, заваленных штампованными телами погибших статистов, которые не меняются годами, а Рейнхолд рассказывает мне, что-то про некромантов.
Некр, что игровой, что непись поднимает толпы вообще неизвестно откуда взявшихся кадавров из земли или даже из гранитного пола одним единственным щелчком, в то время как «настоящей некромантией» здесь видимо считается заунывная антуражная возня цифровых болванчиков с разложенными на столах телами рисованных статистов, якобы местных жителей.
Господи! Как глупо я, наверное, выгляжу, обсуждая нечто подобное с НПС, для которого любая игровая условность — норма. Главное, чтобы: «Не магия смерти и проклятые зомби!»
— Игра это или другой мир… — глухо и зло прошептал я.
— Что? — вскинулся Рейнхолд, видимо, не расслышав, что я бормочу себе под нос.
— …от добавления подобного реализма он становится все хуже и хуже. — закончил я, не в силах оторвать взгляд от мертвого тела.
Чекист недовольно поморщился, так как я в очередной раз сравнил его родной мир с «игрой», но промолчал, в то время как Дариуш глубокомысленно хмыкнул, хотел было хлопнуть меня по наплечнику, но посмотрев на свои измазанные склизкой жижей руки, передумал.
— А может быть, таких как вы можно убить усечением головы? — подал голос тот десантник, которому не нравились игроки.
— Я не верю, что Касуми в действительности умерла, — упрямо мотнув головой, произнес я.
Такой откровенный плагиат на фильмы из цикла «Горец», был бы уже перебором даже для подобного мира.
— Не, — достав какой-то нубский плащ из инвентаря произнес поляк тщательно вытирая лицо, руки и видимо придя к выводу, что одежду таким образом не почистить, передал тряпку одному из перемазанных в глине десантников. — Если бы это было так — то об этом уже было бы известно. Когда этот мир был игрой — головы с плеч летели постоянно. Если последним ударом удавалось нанести критический урон, игра выдавала красивую анимацию умерщвления противника. В том числе и через отсечение головы, если конечно соответствующим оружием нанести удар в область шеи. Уверен, что с момента этого вашего… точнее нашего «исцеления от синдрома Айрантея» слетело уже немало голов бывших игроков, как по всему миру, так и конкретно в Дарее.
— Тогда я вообще не понимаю, с какой целью тебя интересуют подробности Атландерских зверств? — хмуро бросил мне Капитан, легко похлопывая Марину по щекам.
— Точно сказать пока не могу, — честно ответил я, вновь опускаясь на колено перед обезглавленным телом. — Просто подумал, что если казни регулярные и разнообразные, значит, таковые не приводят к настоящему летальному исходу. В том числе и отрубание головы, вспарывание живота, заливание в глотку расплавленного свинца…
— Ну, давай, раскрой свою мысль, — подтолкнул меня поляк. — Я же вижу, что ты чего-то недоговариваешь.
— Да что тут раскрывать, — отмахнулся я, — Великую Отечественную Войну помните?
— Я так понимаю ты про Вторую Мировую… — аккуратно переспросил Дариуш. — И?
— Называй, как хочешь, — я повернулся к нему. — То, что таврили нацисты и японцы на своих на своих фабриках смерти с гражданскими и военнопленными было ужасно. Но многие считают, что собранные ими данные изуверских медицинских опытов над людьми дали толчок к развитию медицины…
— Спорная теория… — фыркнул Дариуш и отвернулся.
— Смысл в том, что вследствие многочисленных и разнообразных умерщвлений бывших игроков… разнообразных экзекуций проводимых в государственных масштабах — кто-нибудь вполне мог наткнуться на способ убивать нас окончательно и бесповоротно.
— Вань, ты же сам сказал, что не уверен в том, что она умерла! Может быть это действительно «баг»! — раздался слабый, жалостливый голосок Маринки. — Игровая ошибка! Сбой компьютерной программы!
Девушка, еще буквально пару часов назад спокойно лечившая страшные раны неигрового персонажа, была бледна как мел, а губы ее дрожали. Марина с трудом встала, опираясь на руку Рейнхолда и на ватных ногах, подошла к уложенному на прошлогоднюю листву телу.
Впрочем, я мог ее понять. Я сам мысленно все время проводил черту: «Мы» — игроки и «Они» — неписи. Все, что происходит с ними, воспринималось как… интерактивное кино, что ли. А здесь, дело касалось «нас». Причем напрямую.
Присев перед трупом на колени, Марина протянула к нему дрожащую руку и дотронулась пальцами до траурной ленты. Вот оно еще одно изменение, привнесенное в этот за последние несколько дней. Нематериальная «Именная лента» прогнулась от ее касания, и девушка легко подхватила полупрозрачную ткань, которую почему-то не липли грязь и кровь до сих пор слабо сочащаяся из обрубка шеи.
Для чистоты эксперимента, я вгляделся в стоящего рядом со мной Дариуша, вызывая его именную ленту и попытался дотронуться до нее рукой — но мои пальцы легко проникли сквозь призрачный объект.
— Да! Это должно быть ошибка! — голос студентки дрожал, кажется, она уговаривала сама себя. — Простая компьютерная ошибка! Баг программы!
Рейнхолд громко хмыкнул, бросив на меня осуждающий взгляд. То что Капитан Разведывательного Указа не просто патриот Дареи, но и всего этого мира я уже понял — но неужели он думает, что если не вспоминать об игровом прошлом Ортена, бывшие игроки забудут о том кто они и откуда.
— Все может быть, — неопределенно ответил я, хотя думал на самом деле совершенно по-другому. — Я не знаю!
Не бывает таких детализированных, правдоподобных и между тем совершенно случайных ошибок. Из таких влет вспоминался разве что «Эрмак» — персонаж файтинга «Mortal Kombat» — «красный ниндзя», якобы ошибка цветоотображения спрайтов одного из персонажей, совмещенная с сообщением «Error Macro» вместо имени.
Я посмотрел на Рейнхолда.
— Капитан. Тело нужно срочно доставить во временный лагерь, пока оно не начало разлагаться. Пусть ваши дворфы займутся им. Нужно провести вскрытие и понять, что вообще произошло с этой девушкой, что стало причиной смерти…
— Как такое возможно? — вытаращил на меня глаза чекист. — Ты же не про некромантию говоришь! Вскрытие… это же издевательство над трупом. Это аморально!
— Рейнхолд, давайте не будем с вами играть в средневековых фанатиков, — резко перешел я на официальный тон. — Вы прекрасно знаете, что мы принадлежим к разным мирам и понятия «вашей» морали в некоторых аспектах к нам неприменимо.
Чекист насупился, но возражать мне не стал.
— К тому же у вас есть Андрей и Рамзан, а они точно знают, как и что в подобных случаях нужно делать. Найдите специалиста патологоанатома! Из якобы миллионов провалившихся в игру моих соотечественников, вы, скорее всего, легко отыщите какого-нибудь доктора, способного грамотно сделать вскрытие и описать его результаты.
Капитан Тайной Стражи нехотя кивнул.
— Хотя все это только предположения, — продолжил я разглядывая обезображенное тело Касуми. — Мы… мы можем только предполагать, что на самом деле случилось с японкой. Может быть, она уже воскресла на одном из ближайших кладбищ…
— Везде выставлены дозоры. Ведется учет воскресших, мы опрашиваем «игроков» о последних минутах их жизни, выявляя тем самым потенциально опасные направления, для дальнейшей работы. Если она появилась там, ее не пропустят.
— А заброшенные погосты в лесах? А кладбища при деревнях…
— Ты прав… — безопасник натянул шляпу на глаза. — Мы не можем покрыть все места воскрешения. Мы даже не в курсе о многих из них.
— Плохо… но будем надеяться что она все таки воскресла на каких-нибудь выселках, — сказал я хотя и понимал насколько не велики шансы подобного. — Но тело все равно нужно показать специалисту! А хорошо бы еще кому ни будь, кто мог бы сказать, почему девушку не получилось воскресить…
Я замолчал, пристально глядя в газа Рейнхолда. Хотелось бы узнать, что сейчас происходит в его цифровых мозгах.
— Мне не хочется в это верить, но если Касуми мертва окончательно и бесповоротно. Мы обязаны выяснить, как это произошло. Рейнхолд — для нас попавших в ваш мир, это настоящая катастрофа. Если мои данные верны, то общее количество «игроков» в Ортене сейчас огромно и возможно продолжает увеличиваться. Ты представляешь, что случится, когда они узнают, что вдобавок ко всем своим злоключениям, они потеряли еще и свое цифровое бессмертие? А если жители этого мира начнут планомерно уничтожать нас?
— Понимаю Иван.
— Я могу… помочь. — неуверенно выдохнула девушка, жалостливо глядя на меня.
Было видно, каких усилий ее это стоило.
— Только тело нужно немедленно охладить, оно уже начало портиться… — выдохнула девушка.
— Вот и займись этим! Ты же у нас маг и волшебник. Да и стихия у тебя соответствующая.
— Но нам нужно идти дальше! — возразил Рейнхолд. — Мы должны нагнать этих самых… «Террористов».
— Я нашел их временную стоянку, но там уже никого нет, — Ергор привычно вынырнул из глубокой тени у корней ближайшего дерева. — Пепелище от костра и брошенные покатуши… минутах в пятнадцати от сюда. Рем ушли дальше на запад.
— Вроде в той стороне только глухие леса? — Дариуш, хмуро посмотрел на ниндзя.
— Угу, — я извлек из воздуха свою карту. — У меня не открыто в той стороне никаких поселений. Я конечно там не был, но перед тем как покинуть столицу, тщательно опросил местных жителей на тему местных достопримечательностей.
— Ты уверен, что они пошли именно на запад? Может, сделали крюк? Восточнее есть несколько древних руин. И заброшенный город цвергов. — подумав, спросил Рейнхолд.
— На запад Рейн! — учитель ниндзя хлопнул чекиста по спине. — Там трудно, если почти невозможно сделав крюк выйти к цвергскому городу…
— Что делали цверги так далеко от ближайших гор? — задал я вполне резонный вопрос.
— Там холмистая местность, — просветил меня поляк, кажется, следопыт был настоящим знатоком Дарейских земель. — В Верховице есть клан краснолюдов предпочитающий горам холмы. Если есть такие дворфы, почему бы не существовать подобной девиации у цвергов Дареии?
— Значит так, — решился, наконец, Ренхолд. — Сворачиваем операцию. Если они ушли, на запад, соваться неподготовленными в неразведанные дикие леса — опасно. Берем тело, возвращаемся в лагерь. Гарфилд, Кро — посмотрите, сможем ли мы использовать покатушу, доломав ее кабину. Леди Мариэнь, вы, кажется, говорили, что тело необходимо заморозить? Ергор, тебе я…
— Рэйн. Я, пожалуй, попробую нагнать тот отряд и последить за ними. В одиночку мне ничего не грозит и я…
— Не в одиночку, — вмешался я. — Я иду с тобой.
— Это неразумно, — покачал головой учитель ниндзя. — Ты воин, так не стоит ли тебе заниматься своим делом. Оставь подобные забавы тем, кто умеет танцевать перед мордой дракона, не потревожив его сон.
Ой, как цветисто загнул! Сказал — так сказал. Вот только фиг тебе. Считайте, что это теперь дело личное. Я ничего такого не успел обещать Касуми, но в нашу первую встречу, сказал, что пришел друг, который спасет ее. Со мной она пришла в Кренингсберговку, и в этот злополучный день меня не было рядом, когда с ней случилась беда. Так что — неправ ты «учитель». Это мое дело. А по поводу танцев под носом у дракона…
Я открыл, было рот, чтобы сказать, что и сам не лыком шит, и не пальцем делан и вообще теперь «О-го-го и ух!» Но тут же захлопнул его, вовремя вспомнив предупреждение наставника паладинов Ордена Бранка. Перед глазами словно бы нарисовалалась крестьянка в красном платке, с советского плаката. Она хмуро смотрела на меня и, приложив указательный палец к губам, как бы говорила: «Не болтай!»
— Вань! Не надо! — взволнованно прошептала Маринка, хватая меня за руку. — Мастер Ергор прав! Это очень опасно! А что если с тобой…
Произнеся эти слова, она, вздрогнув всем телом, покосилась на труп.
— Пусть идет. — голосом не терпящим возражений приказал внезщапно поддержавший мою инициативу Рейнхолд. — Так будет лучше.
— Но…
— Рэйн! Это смешно!
— Я все сказал Ергор. — холодно отрезал капитан Тайной Стражи. — Либо Иван идет вместе с тобой, либо мы все вместе возвращаемся в лагерь. И поверь мне, будет нужно, я заставлю тебя подчиниться силой.
— Верю… Верю! — ниндзя примирительно поднял перед собой руки. — Значит, идем вместе…
Он повернулся и бросив на меня безразличный взгляд, медленно пошел прочь.
— Ваня…
— Ждите нас в лагере, — я повернулся к срединной эльфе.
— Ваня. Пожалуйста, будь аккуратнее! — девушка отпустила меня, сделав шаг назад, а затем вдруг выхватила свою волшебную палочку и пару раз махнула ей в мою сторону.
Ободряюще кивнув девушке, я поспешил за учителем ниндзя. Минуты две спустя толстые древесные стволы скрыли от нас наших спутников.
Лес потемнел, пропитался какой-то неприятной, давящей атмосферой. Мы шли молча, пробираясь через валежник, все чаще и чаще попадающийся нам на пути. Под ногами чавкал водянистый мох, иногда сменяющийся абсолютно сухими, как будто утрамбованными участками обнаженной, растрескавшейся земли. Рядом с ними росли чахлые больные деревца, увитые отвратительного вида лозой, что были не в силах родить ни одного здорового листика и только странная, перекрученная поросль покрывала их ссохшиеся желтоватые ветви.
Прошло десять минут, затем пятнадцать и наконец, все двадцать, но даже намека на стоянку ордынцев не было и в помине. Мы все шли и шли, углубляясь в больной, болотистый лес. И не сказать, чтобы меня это радовало.
Вообще — не нравился мне этот тип. С подковыркой человечек. Этакий персонаж с двойным дном. И вроде бы не сделал он мне ничего плохого, но не лежала у меня душа к такому типажу.
— Долго еще? — спросил я легко перепрыгивая через очередное трухлявое бревно.
— Нет, — коротко ответил мой спутник.
Приставать с дальнейшими вопросами я не решился. Хотя и подумывал: «Уж не повел ли Егрор меня короткой дорогой, напрямую в западные дебри, рассчитывая срезать путь и таким образом перехватить обидчиков своей недавно обретенной супруги, вместо того чтобы тратить время на повторный осмотр мною брошенной стоянки».
Впрочем, даже если это было так, учитель ниндзя не выглядел человеком, который будет целенаправленно совершать глупости или делать необдуманные поступки. Конечно, судить о нем я мог только по нашему непродолжительному общению, но и этого, на мой взгляд, было вполне достаточно.
Жесткий, неприятный человек, хорошо сложенный и волевой, с умным взглядом карих глаз и острым языком. Да и фамилия у него — Балаш… Я ее уже слышал. К тому же он был приятелем Рейнхолда, настолько близким, что сокращал его имя — фамильярность, которую неписи в игре терпели лишь от немногих.
В игре. Эта игра стала для нас реальностью. Да и бывшие игровые правила и не менее «игровые» условности исчезают с огромной скоростью… Может быть, и нет теперь такого ограничения допускающего фамильярность только от персонажей с максимальной репутацией «Превознесение».
В любом случае, пока мы вынуждены работать вместе, не следовало целенаправленно раздражать учителя ниндзя. Ведь, как известно НПС порой жутко обидчивы, а портить отношения с Ергором мне не хотелось. К тому же двигались мы целенаправленно. Он явно знал, куда ведет меня, а потому я покорно следовал за его затянутой в черные ткани фигурой, не решаясь нарушить тишину, внутренне понимая, что в чем-то Ергор по-своему был прав.
С его точки зрения я не помощник, а навязанная обуза. О моих новых способностях учитель ниндзя ничего не знал и вряд ли даже слышал когда-нибудь про эладисов и прочих забавных и не очень зверушек, которых можно селекционировать из доблестного, но немного больного на голову воина светлых богов. У него вон — своих подопечных целых тринадцать видов имеется, и все постоянно орут и требуют сиську… точнее новые скилы и абилки. Откуда тренеру ниндзя вообще может быть известно про «терминаторов»? Особенно если для того, чтобы только немного поучить меня, главе светлого пантеона Богу Бранку пришлось напрямую делиться знаниями с наставником собственных паладинов…
Хотя вообще конечно тут я не прав. Это гражданка Эления постаралась. Надо отдать ей должное, Богиня хорошо умела добиваться своего от всех и вся. Не знаю уж, как она это провернула, но с дражайшим папочкой у нее вышел спор за мою голову, который старый вояка продул подчистую. Ну и поделом ему. Ибо нефиг насаждать жуткую аморальщину вроде целибата в рядах своих верных подданных.
— Рыцарь, я могу называть тебя Иваном? — вывел меня из размышлений голос Егрора.
— Пожалуйста.
— А знаешь Иван, что когда-то давным-давно, еще до прихода дарейцев все эти земли были вотчиной одного небольшого, но гордого человеческого клана, — голос у ниндзя из обычно неотягощенного эмоциями, в чем он мог посоревноваться с поляком-следопытом, стал мягким и мечтательным.
«А мне казалось, что все они были благополучно экспроприированы у срединных эльфов, из-за чего и началась постоянная возня с взаимным вырезанием соседей». - подумал я, а в слух произнес.
— Не ошибусь ли я Ергор, если предположу, что вы считаете себя одним из его представителей?
Учитель ниндзя все это время шедший на несколько шагов впереди меня, на секунду остановился и, обернувшись, бросил на меня заинтересованный, изучающий взгляд. Поравнялся со мной, видимо считая, что так разговаривать нам будет куда как удобнее и бодро зашагал рядом, внимательно вглядываясь в мое лицо.
Почему я решил, что он является представителем этого клана? Да потому что это вполне стандартный сценарный ход, часто применяемый в фильмах, книгах, играх и комиксах. Если с тобой кто-то начинает разглагольствовать о стародавних временах, кланах и прочих хозяевах неких земель — с вероятностью в девяносто девять процентов перед тобой наследник этих древних властителей.
Тем более я не мог не почувствовать его особого отношения к этому изможденному какой то болезнью куску леса. Да и на память я не жалуюсь, Ергор упоминал в разговоре с Рейнхолдом некие: «…правила его клана».
— Ты умеешь видеть истину паладин, — произнес учитель ниндзя с некой долей уважения.
«Нет — я умею думать».
— Действительно, когда-то мы, клан Балаш владели этими землями от горизонта до горизонта.
Да ты что? Кто ж тебе такое сказал-то родной? Плюнь ему в лицо — тебя обманули! Антон Балаш и клан Балашей правят в южной Моремарке, в своем родовом баронстве со времен основания Королевства. Это южное, тропическое побережье Империи Дарея, рядом с землями темных эльфов доречи. Чуть более полутора тысяч километров от столицы. И ты, весь такой из себя простой сельский учитель, явно их родственник, потому как второго клана «Балаш» в игре просто напросто быть не может. Отсюда и знакомство с Рейнхолдом — столичной штучкой и тамошней высокой шишкой.
И это не я весь из себя такой начитанный знаток истории «Хроник Ортена». Просто как раз связанное с Балашами задание, приводит всех дарейцев из стартовой локации в столицу Империи. А запомнилось оно мне, потому как Димтрим Балаш выдает игрокам письмо для своего брата Антона, а заодно оплачивает кеб в Дианейру, на который у игроков ко второму уровню просто нет денег.
Так вот кебмен в зависимости от времени суток выбирает один из четырех маршрутов, проложенных так, чтобы скучная десятиминутная поездка надолго осталась в памяти у пассажира. Виды на приближающуюся столицу Королевства, созданные левел-дизайнерами «Weightlessness Inc.» — были просто восхитительными!
— …Мы правили всеми лесами и полями, горами и реками, а потом пришли твои предки дареец, — взгляд ниндзя потускнел и стал злым. — Они обманули моих доверчивых пращуров, присвоили себе их владения, а им самим бросили обглоданные кости, оставшиеся от барского стола.
Я промычал, что-то невнятное, стараясь ничем не выдать своего безразличия к вымышленным страданиям его далеких родственников. Причем «вымышленные» они были не только из-за моей уверенности в рукотворном происхождении данной реальности. Но и из-за того, что по истории этого мира до прихода Истинных Людей, со своей островной «Тумбы-Юмбы», «хуманов» в этой чести континента Эделла просто не существовало. Тем более «доверчивых».
Здесь правили жесткой рукой религиозные и авторитарные эльфийские монархии и судя по тому, что недалеко есть руины древнего города — жили цверги. А по сравнению с этими карликами, суровые и не терпящие чужого мнения дворфы Серых Гор — толерантные, политкорректные и либеральные космополиты!
— Что-то я не очень понимаю, на что вы намекаете, мастер Ергор, — наконец ответил я, вглядываясь в просвет между деревьями.
Ответом мне была тишина. Только под моими ногами, не умевшими ходить, не производя шума по лесным тропам, постоянно что-то хрустел.
— Ергор? — я повернулся к собеседнику, но рядом никого не было.
Ниндзя пропал. Я стоял совершенно один на едва заметной тропинке в глухом болотистом лесу, окруженный пожелтевшими, обросшими противными наростами деревьями.
— Прости меня рыцарь Иван, — сказало окружающее меня пространство голосом учителя из Кренингсберговки. — Поверь, ничего личного. В случившемся ты должен винить не меня, а свое упрямство, ведь я предупреждал тебя… Я же, наоборот! Благодарен тебе за то, что ты спас мою супругу. Лео показала, что она сильная женщина и возможно именно ее кровь, наконец-то разбудит…
Он замолк, так и не договорив фразу. Жаль, классическая исповедь злодея была бы сейчас очень кстати. Я крутил головой, пытаясь понять, откуда звучал голос ниндзя, но видимо он использовал какую-то из доступных своему классу плюшек, потому как слова его исходили сразу отовсюду. С ветвей, из-за деревьев, из-под земли и из-за дальних скрытых в легкой дымке камней, видневшихся за стволами умирающих растений.
— Прощай! — сказала листва над моей головой.
— Не волнуйся, все произойдет быстро, ты даже ничего не почувствуешь, — вторили им корни.
— Ты ведь знаешь, что я бессмертный, — попробовал потянуть я время. — Через несколько часов я воскресну…
«Марина! Беда! Передай Ренйхолду, что мастер Ергор предатель!» — подумал я, заполняя строку ввода в личный чат магички.
Ментальный подавитель? Что это?
— Ты уже не воскреснешь паладин, — ответили мне камушки под сапогами. — Прощай чужак!
— Ну, пока! — сказал я и врубил собственную невидимость.
В старых фильмах часто применяли такой прием, стоит себе персонаж спокойно, или что-то там делает, а в следующем кадре уже оп и его нет. Монтаж всемогущий. Вот, наверное, со стороны мое исчезновение выглядело именно так.
Воры исчезают в облаке дыма, ассасины в черном зыбком мареве, а ниндзя для входа в невидимость нужна скрывающая тело тень, хотя подойдет обычный сумрак, как тот, что окружал нас в умирающем лесу. Что там происходит у диверсанта, я не знаю. Я вообще никогда не видел персонажей этого класса в игре, магам же иллюзионистам и колдунам для наложения заклинания невидимости требовалось какое-то время на его прочтение. Умел ли кто-нибудь еще делать, что-то подобное, да кто его знает, в игре вроде существовали алхимические зелья со схожим эффектом.
У «Терминатора» никакой особой анимации или спецэффекта вроде медленного растворения в воздухе предусмотрено не было. Если бы окружающая меня действительность до сих пор оставалась обычной игрой, я сказал бы, что эту способность просто недоделали разрабы. Забыли прикрутить, что-нибудь этакое, что давало бы остальным игрокам понять, что с паладина не выкинуло из игры, а он ушел в невидимость и теперь всем окружающим нужно быть настороже.
Так вот, после того как я увидел обезглавленное тело Касуми, если у меня и оставались какие ни будь сомнения в иллюзорности этого нового для меня мира — они рассеялись словно дым. Почему этого не произошло раньше? Например: в тенте Гильдии Авантюристов? Наверное, потому, что все вокруг напоминало мне плохо состряпанное шоу. Или во всем виноват имевшийся в моем сознании барьер «Мы — Они», мешающий воспринимать страдания неигровых персонажей как, нечто реальное.
В любом случае, торчать пусть даже в невидимости, на том же самом месте, где ты исчез — верх глупости. Меня, конечно же, должны были выдавать шаги, точнее отпечатки сапог на земле, примятая трава и взбиваемая ногами пыль — все это ерунда. Но сейчас, на подобной почве их не так-то просто заметить. Зато, я мог орать в полный голос — если верить описанию способности окружавшее меня поле тишины глушило все производимые мною звуки. Не только лязганье латных доспехов, но и хруст ломающегося под тяжестью тела сушняка и прочего лесного сора.
В первый раз, когда я применил данную способность перед ментором Аушленом Зистером — невидимость показалась мне хоть и приятной, но жутко неудобной штуковиной. Все дело в том, что я не видел сам себя. Преотвратнейшее ощущение надо сказать. Неприятное и дезориентирующее. Протягиваешь перед собой руку и до последнего момента не веришь в то, что она действительно коснется стены, пусть даже ощущаешь ее перемещение в пространстве. Идешь по заставленной мебелью комнате и постоянно задеваешь какие-то предметы, только потому, что не видишь своего тела.
Добежав в несколько прыжков до ближайшего дерева, я юркнул за него и, привалившись спиной к стволу, выглянул из-за него. Не знаю, что собственно я рассчитывал увидеть. Дуэль двух стелсеров дело скучное, долгое и чаще всего заканчивающееся из-за случайной ошибки уже заведомо проигравшего игрока. Впрочем если это не заранее объявленная дуэль, в которой нельзя выходить за определенный радиус поля боя — вполне нормальная ситуация когда в поисках противника персонажи просто разбегаются в разные стороны.
Что я хотел увидеть? Да хоть что-нибудь! Тень, мелькнувшую между деревьев, случайно поднятую пыль, всплеск воды в грязной луже или шевеление травы. Вот только ничего подобного не происходило.
Моим противником был опытный и поднаторевший в своем ремесле НПС, к тому же учитель для игроков данного класса. Глупо было рассчитывать на то, что сейчас — когда все местные персонажи обрели разум и стали частью этой реальности, я — новичок в использовании невидимости, получу хоть какое-нибудь преимущество. Да и несмотря на то, что я герой-легенда слушком уж большая у нас разница в уровнях.
Что за… Я ослеп? Чернота навалилась так внезапно, что я даже не успел испугаться. Я как будто оказался в непроглядно темной комнате, в месте, куда никогда не падал ни единый луч солнца. И опять эти «Нити Судьбы» — бич, преследующий меня с момента моего переноса в этот мир! Вот за что?
Вжавшись в ствол дерева, я только и мог скрипеть зубами, беспомощно дожидаясь удара клинком и боли, которая прервет мое бренное существование и если верить Егрору, после этого я уже никогда не воскресну… Да и как не верить — если я своими глазами видел, что случилось с Касуми.
Страх и отчаяние холодным комком закрутились где-то внизу живота и медленно, тягуче этот мерзкий шар начал подниматься вверх. Я ощутил, как меня захлестывает паника, мерзкие, липкие отростки окружившей меня темноты как будто облизывали вмиг похолодевшие руки, касались спины, пробегали обмораживающими прикосновениями по телу.
— Ну, где же ты — паладин? — издевательски прошептала темнота голосом учителя ниндзя. — Думаешь, сможешь уйти, выпив зелье невидимости. Брось! Просто прими свою смерть, как подобает мужчине!
Я молчал, едва дыша, пытаясь унять волны ужаса, которые несли с собой эти слова. Мысленно проклинал «Нити Судьбы», наконец доставшие меня. Непонятно что, подкинувшее мне такую омерзительную подлянку, так не вовремя, так подло, так…
Я не сразу заметил, как в полной темноте загорелась маленькая темно-синяя звездочка. Пару секунд и она расплылась, затмевая собой окружающую меня тьму. Затем в синеве появились голубые оттенки, зеленые, фиолетовые, красные, желтые, оранжевые и я понял, что вновь могу видеть окружающий меня мир!
Ой! Не зря сравнивал себя с главным антагонистом старенького американского фильма «Хищник». Не знаю, что со мной произошло — может быть вмешалась гражданка Эления, а может быть, зря я хулил «Нити Судьбы» но судя по ощущениям, я обрел некий аналог инфракрасного термо-зрения.
Почти потерялись естественные цвета окружающего леса, их заменили оттенки серого, фиолетового и темно синего. Неприятным зеленым запульсировало, что-то в стволах больных деревьев, окрасились желтыми пятнами сухие прогалины в окружении голубоватой травы. Но что самое главное — я видел сам себя: свои руки, одежду, доспехи.
Страх отступил сам собой. Как будто его и не было. Чем-то это напоминало момент, когда погруженный в ночные кошмары человек, еще долю секунды назад панически боявшийся иллюзию из царства Морфея, открывает глаза в своей собственно постели и все что привиделось ему во сне кажется таким глупым и далеким.
Проморгавшись и выждав еще пару секунд, не веря в собственное счастье, я аккуратно выглянул из-за укрывавшего меня ствола. В глаза сразу бросилось яркое пятно — силуэт человека, состоящий из переливов чистых теплых цветов. И это было следующим открытием — я видел скрытого в тенях стелсера.
Вот он визави! Сидит на нижней ветке какого-то дерева, метрах в двухстах от меня. И как он с такого расстояния разговаривал со мной, а главное как собирался убить? Неужели метательным оружием? Я-то все это время думал, что нам предстоят веселые танцы, пляски с бубнами и игра в «догони меня невидимка». А Егрор оказывается, решил переквалифицироваться в зрителя.
Ответ на вопросы: что, как и почему исчезли сами собой спустя какую-то долю секунды. Воздух над местом, где меня покинул учитель ниндзя, завибрировал, задрожал и сгустился в голубоватую дымку. Из нее появилась голубая узловатая, явно не человеческая трехпалая лапа увенчанная кинжалами костяных когтей. Она аккуратно, медленно пощупала воздух как будто пытаясь схватить что-то. За первой рукой материализовалась другая, и вот уже на утоптанной желтой прогалине стояло существо, лишь отдаленно напоминающее гуманоида.
Рогатая конская голова, точнее обтянутый кожей череп с трепещущими крыльями ноздрей, полностью лишенная храпа и пустыми провалами глазниц. Тонкая шея с мешковатым зобом и почти шарообразная грудная клетка. Позвоночник у существа был оголенный, выгнутый знаком «вопрос» и вел к дряблому пузу, тряпкой нависавшим над костлявым, угловатым человеческим тазом. От него по земле волочился длинный костяной хвост, на самом кончике которого щелкал неполным набором зубов гуманоидный череп.
Ноги чудовища со звероподобным обратным изгибом и длинными обезьяньими пальцами, так же могли похвастаться украшениями в виде саблевидных когтей. Раза в два длиннее, чем те, что были у него на руках. Жутковатое создание. Не хотел бы я встретить такое не в роли «Воина Светлой Богини», а будучи Иваном Соколовым — обычным художником из Москвы.
Присмотревшись, прочитал я название монстра, написанное на грязной дырявой именной ленте, отодранной видимо от какого-то савана. Нежить — несли судить по внешнему виду именной ленты.
А еще я как-то отстраненно подумал: «Значит, нежить в невидимости мое новое зрение засечь неспособно. Логично блин! Оно же тепловое».
Рядом с первым чудищем в таком же голубоватом облаке появилась еще одна тварь. Как и его собрат, он поводил когтистой лапой в пустоте, словно не веря, что я же давно свалил с этого места, а затем, задрав голову, издал протяжный козлиный крик из тех, что так напоминают человеческий. Первая нежить глухо фыркнула и задергала мордой вверх-вниз, как будто соглашаясь с чем-то, а затем принюхалась.
Медленно, стараясь ступать исключительно на твердую почву, я начал по широкой дуге уходить от монстров, потихоньку сокращая дистанцию между мной и деревом, на котором устроился Егрор. Он надо сказать тоже не сидел на месте. Зелье невидимости, которое как он подумал я выпил, работает тридцать секунд и только стелсеры после остановки его действия могут оставаться незримыми. Похоже, что мое столь долгое пребывание в этом состоянии, удивило предателя, и он решил проверить, куда это делся паладин одиннадцатого уровня — класс, по мнению непосвященной в существование эладисов общественности, не имеющий стелса и приведенный им в гости к таким очаровашкам.
Хотя возможно нетерпеливый ниндзя уже сто раз пожалел, что перемудрил с планом моей ликвидации и просто не вогнал мне нож в спину. Ведь вряд ли невозможность моего воскрешения относилась именно к убийству меня этими странными монстрами.
Одним элегантным прыжком он оказался на земле и заскользил, пригибаясь почти к самой поверхности как раз в мою сторону. Мы с ним разминулись буквально в десяти метрах. Я не спешил атаковать не подозревающего о моем присутствии непися, а тот, пристроившись на корточках за стволом поваленного дерева, достал что-то из-за отворота куртки и размахнувшись бросил в сторону ползающих по прогалине чудовищ.
С тихим, глухим хлопком и белесой вспышкой в воздух взметнулась желто-оранжевое облако. Монстры, привлеченные звуком, бросились к этому месту, затормозили и дружно заорав дурным голосом, начали наносить размашистые удары передними руками-лапами по земле. Затем замерли, принюхиваясь с видом обманутых злым хозяином щенков. Вот один из них дернул головой, отпрыгнул и затряс ею, как моющийся хомяк, а затем принялся тереть рыло о землю. Не знаю чем уж там пульнул в него ниндзя, но он засвистел и, развернувшись быстро-быстро, бочком словно горилла поскакал прочь.
Сородич, проводил его долгим взглядом конского и человеческого черепов одновременно и, опустив трепещущие ноздри к земле пару раз недовольно хрюкнул, вдыхая в себя мелкий сор, песчинки и камушки. Пропылесосив таким образом землю вплоть до того места где упало нечто брошенное ниндзя, он замер на долю секунды и бешено замотал головой из стороны в сторону. Побив по земле вторым черепом, издававшим во время этой процедуры, что-то вроде болезненных вскриков, он высоко подпрыгнул и так же боком ретировался вслед за первым уродцем.
Ниндзя, выполз из своего укрытия, медленно крадясь, постоянно оглядываясь, подошел к тому месту, где видел меня в последний раз, держа руку на рукояти своего копеша. Ему не составило труда найти мои следы, губы его зашевелились, когда он, сложив руки на уровне груди начал делать свою фирменную распальцовку и в этот момент, я, обнажив меч, прыгнул на него.
Бывший «Рывок», ставший теперь абилкой под названием «Смерть с небес» вырвав меня из невидимости, подбросила метров на десять в воздух, завертев, словно заправского воздушного акробата, а затем швырнул в крадущуюся фигуру. Тепловое зрение отступало медленно. Мир наполнялся красками и еще какое-то время я видел растворяющееся в воздухе красно-оранжево-желто-зеленое пятно.
Видимо почувствовав неладное, ниндзя ушел в перекат, в самый последний момент, увернувшись от могучего удара лезвием двуручника буквально взорвавшего землю. На долю секунды из-за резкого движения он, вываливаясь из его типа стелса, считавшегося «естественной» невидимостью, так как в нем не использовалась магия. Но затем так же быстро вернулся в него, кувырком укатившись в глубокую тень. Выглядело это так, как будто по земле пронесся клок черного тумана и растворился в окружающем его пространстве, разорванный яростным порывом ветра.
С громким хлопком, передо мной взорвалось, что-то оставленное ниндзей на земле, обдав меня с ног до головы взвесью белого порошка. Пришлось задержать дыхание, немного сбиваясь с ритма и стараясь не вдохнуть явно наркотическую гадость.
Полностью скрыться в тенях у моего противника не получилось. Даже потеряв немного в темпе, я все равно оказался быстрее. Того краткого мига, что Егрор был виден, хватило мне, чтобы с пальцев, сложенных в классическую «козу» малинового пиджака, родом из России девяностых годов прошлого века, сорвался мощный электрический разряд. Полыхнула яркая вспышка и окончательно выбитый из теней предатель кубарем покатился по земле.
Задумываться над тем, почему меня, закованного в латы рыцаря, не постигла незавидная участь быть запеченным собственноручно сотворенной молнией — я даже не пытался. Учитель ниндзя уже стоял на ногах в правой руке его сверкал копеш, а левая, сжимала самый, что ни на есть мультяшный кунаи — толстенький ромбовидный метательный клинок с небольшой рукоятью оканчивающейся кольцом, в которое можно было просунуть палец.
Дальше произошло то, чего я никак не мог предвидеть. Ергор один за другим метнул в меня и то и другое оружие, и тут же отпрянул назад. Но не просто так — в руках у его словно бы из пустоты появилось самое настоящее оружие японских воинов тени. Кажется, оно называлось «кусари-гама» — клювовидный серп на длинной деревянной рукояти, к обратной стороне которого была прикреплена почти полутораметровая цепь, оканчивающаяся тяжелым шипастым шариком. Такого оружия в «Хрониках» я никогда не видел, но это вообще-то было неважно. Я примерно представлял себе, его возможности, и штука эта в умелых руках была очень страшной.
От летящих в меня лезвий я уклоняться я не стал, «Внезапная Вспышка» перенесла меня прямо за спину противника, окутав того дугами электрических молний.
— Что ты за монстр такой! — прохрипел Егрор, пытаясь совладать с бьющимся в припадке собственным телом. — Сдохни! Сдохни во имя возрождения былого величия моего клана!
Он был живучим противником. Как и у всех «учителей», да и вообще социальных НПС нубских локаций, несмотря на невысокий по меркам игры уровень, он обладал завидным здоровьем, которое должно было стать непреодолимым препятствием для решившегося атаковать его игрока. Довольно сильная абилка «Затаенный разряд», способная пару раз за одно применение отправить ту же Маринку гулять в виде призрака по подложке Ортена, снесла ему всего три процента жизни.
Мельком глянув на свои шкалы ресурсов, я недовольно поморщился. Что мне проку от заполнившегося за время невидимости «Анализа ситуации», если могущества еще не накопилось даже на «Укол Гунгнира», не говоря уже о новых способностях.
Не имея никакого желания вступать в дискуссию по поводу возрождения и так не почившего клана, я пару раз со всей дури приложил Ергора клинком по открытой спине. Еще минус четыре процента, несколько обсчитанных системой ссадин под располосованной острым лезвием тканью и мгновения до восстановления у учителя ниндзя двигательных способностей.
Нет. Так дело не пойдет! Сейчас он очухается, и покажет мне — где раки зимуют, и чем они от перелетных птиц отличаются. Дело ведь совсем не в том, что я одиннадцатого уровня, а он… а кстати, какого он уровня?
Вышивная именная лента Ергора отображала только его полное имя и занимаемую в Гильдии Авантюристов должность. Ни уровня, ни фракционной принадлежности, обязательных для социальных НПС на ней не было.
— Тебе хана! — прорычал ниндзя, потихоньку отходя от сковывающего движения эффекта. — Ты не поднимаешь на кого поднял руку смерд!
У меня была еще возможность нанести один единственный удар, прежде чем Ергор вырвется на свободу. И я его сделал. Вот только совсем не так, как было ожидаемо местной окуменой или логикой этого мира, или игровой системой. Перехватив двуручный меч за лезвие, я со всего размаху ударил противника острой рожковидной гардой под правое колено.
«Так вот! Получи фашист гранату!»
Брызнула кровь. Изуродованная конечность подогнулась, и НПС с жутким воем повалился на землю. Я не останавливался, раз за разом нанося страшные по своей жестокости удары которые необрабатываемые системой легко крушили кости и, прошивая плоть вырывали из нее огромные куски окровавленного мяса. Живучая непись верещала что-то нечленораздельное, разбрызгивая красную жидкость, фонтанами вырывающуюся из раздробленных членов. Ергор пытался прикрыться изломанными руками, с болтающимися на выбитых локтевых суставах предплечьями, но участь его была уже предрешена.
Да у него было много очков жизни, да бейся мы по правилам, он, несомненно, победил бы меня. Просто пережил бы. Так же как грамотный танк, заточенный на убийство монстров, в дуэли между игроками медленно, но верно расковыривает рейдового дамагера, привычного наносить мегатонны урона в подземельях. Или просто прирезал бы меня с одного удара, воспользуйся он такой возможностью.
Не знаю, чего ниндзя хотел добиться, и зачем ему понадобилось заводить меня в охотничьи угодья немертвых уродцев, но он в любом случае перехитрил сам себя. Напади он в дороге, просто так — атаковав со спины. И он победил бы меня… Легко и непринужденно расправился бы со мной, во славу своего выдуманного древнего клана. Но он решил обставить все «красиво», как с девушкой на первом свидании и вот что получилось.
Снова перехватив меч за гарду, я высоко поднял его двумя руками над головой, нацелив острие в грудь извивающемуся на земле куску окровавленного мяса. Активировал «Укол Гунгнира» и резко опустил лезвие, прошивая финальным ударом тело бывшего учителя ниндзя в деревне Кренингсбурговке и вонзая клинок глубоко в землю.
Громыхнуло. Земля под ногами дрогнула от чудовищной силы критического удара и сухая корка прогалины покрылась сетью мелких трещин. Крит, который прошел мультиуроном по лежачей цели, а затем все это еще раз повторилось, ведь жизней у противника оставалось от силы пять процентов, отбросил меня в сторону. Можно конечно было забить его и так, но я не был уверен, как окружающая реальность воспримет смерть местного жителя от ран, нанесенных неизвестным ей способом.
Поднявшись с земли и с трудом разжав пальцы, сжимавшие пустоту, и сделал несколько шагов назад. Посмотрел на собственные руки, покрытые бурой темно-красной жидкостью, ручейками стекавшей с кожаных частей латных перчаток, крупными каплями падающей на пыльную землю. Споткнулся и упал бы, если бы не уперся спиной в обвитый лозой мертвый ствол дерева, и с тихим шелестом срывая ссохшуюся кору, сполз по нему на землю.
«Во что я такое превращаюсь?» — с ужасом спросил я сам себя, продолжая взирать на перепачканные кровью НПС ладони. С момента провала это было вроде бы только четвертое живое существо, отправленное мною в небытие, но если пистольера я убил как-то случайно… Он как и воин Альберт был не провалившимся игроком, не чувствовал боль и смерть была для него вполне естественным элементом игры. Лютолось в лесу неподалеку от Лугов Одиночества был монстром и не воспринимался мной как реальное существо. А сейчас…
Ергор страдал. Я видел, что каждый мой удар, который в реальности был бы для человека смертельным, здесь отнимали от его полоски здоровья жалкие проценты, а я бил, бил и бил, превращая тело предателя в изодранный сталью и болью кусок мяса.
«Проклятый мир! Проклятая игра…»
Оторвав взгляд от своих дрожащих ладоней и посмотрев в ту сторону, где над трупом Ергора словно поминальный крест возвышался двуручный меч старого барона, я чуть было не подскочил, раскрыв рот от удивления.
Рядом с изуродованным трупом стояла девочка, лет одиннадцати-двенадцати. В короткой древнегреческой тунике, подпоясанной два раза обернутым вокруг талии золотым ремнем, крылатых сандальках, с резко врезавшимися мне в память неестественно голубыми, сияющими радужками глаз и девственно чистой именной лентой, на ткани которой не было ни единого стандартного для Ортена обозначения.
Малышка, пождав губки, смотрела какое-то время на пронзенное моим оружием тело, затем надула щечки и шумно выдохнула. Задумчиво потерев своей маленькой ручкой затылок, она резко повернулась ко мне, от чего собранные в свободную полураспущенную косу белые, словно снег волосы заколыхались, а на кукольное личико сползла толстая, непослушная прядь.
Несколько секунд мы смотрели друг на друга. Девочка вздернула бровь, я моргнул, и уже в следующее мгновенье она оказалась рядом по-девчачьи сидящей на корточках прямо передо мной, уперев локоток в сведенные колени и положив подбородок на ладошку.
— Ну и что ты мне здесь за экзекуцию устроил? — сурово нахмурив бровки, спросила она. — Такого безобразия даже Эдил себе не позволял, хоть и был дурной на всю голову! Не ожидала я от тебя подобного! Ой не ожидала… Ну и что мне делать если про твои художества кто-нибудь прознает и нарекут тебя тогда «Вальдером Мясником» или нет… «Вальдером Кровомесом»! Вот смеху то будет…
— Ты кто? — задал я вопрос, показавшийся мне в этот момент самым логичным.
— Пони в пальто! — выдала наглая малявка. — Жена я твоя законная! Пришла вот, посмотреть чем супруг мой живет, поживает, а он тут…
Девочка резко взмахнула рукой в сторону мертвого учителя ниндзя и его тело, как и кровь, тут же развеялись прахом, оставив после себя кучку одежды, с торчащим из ее мечем и одиноко валяющуюся рядом кусари-гаму.
— Вот так вот лучше! — девчонка многозначительно посмотрела на меня и кровь Ергора исчезла с моей одежды, оставив за собой в воздухе перламутровый дымок.
— Девочка, ты что заблудилась? — словно в бреду спросил я поднимаясь на ноги. — Хм… а из деревень рядом вроде только Кренингсбурговка.
То, что по одному мановению ей изящной ручки изуродованное тело истаяло в воздухе, я проигнорировал. Мало ли, на что способны дети в этом безумном мире. Вот сидит передо мной такой уникум — ну и ладно. А про то, что она моя жена — ну так хочется малышке поиграть вот и говорит глупости…
— Ты чего?
— Так! Ладно, оставлять здесь тебя опасно… — произнес я, напустив на себя показную бодрость и с трудом передвигая ногами добрался до оставшегося от Егрора мусора и ухватив обеими руками меч выдернул его из оплавленной земли. — Придется возвращаться в лагерь. Со мной пойдешь, а там попрошу моего хорошего товарища найти твоих родителей. Все будет хорошо!
Вложив двуруч в ножны я подошел к девчонке и, взяв ее за руку, потянул на себя. С таким же успехом я мог попытаться сдвинуть вселенную. Маленькая ручка оставалась неподвижной. Хотя конечно, я не прилагал особых усилий, боясь ненароком поранить ребенка.
— Муженек, ты, что это себе позволяешь? — спросила меня малявка, прищурив свои огромные, голубые глазищи. — И дня не прошло, а ты уже рукоприкладством балуешься?
— Малышка, если ты хочешь, поиграть с кем ни будь в «дочки-матери», то давай я сначала отведу тебя в лагерь. Там полно твоих сверстников, которые с удовольствием…
— Соколов, ты что в конец с дуба рухнул? — девочка фыркнув тоже поднялась на ноги и отряхнув подол, уперла кулачки в бедра. — Ты вообще понимаешь, с кем ты разговариваешь?
— С маленькой красавицей! — игнорируя ее слова, сделал я новую попытку увлечь девчушку за собой и затормозил, тупо глядя в ее кукольное личико. — Погоди-ка. Ты как меня назвала?
— Соколов! Не пытайся выглядеть глупее, чем ты есть на самом деле! — топнула она ножкой, и меня обдало волной ветра такой силы, что я едва устоял на ногах.
И не я один. С жалобным блеяньем из пустоты в нескольких десятках метров от нас вывалился пяток давешних страхолюдин.
— А-а… ты что? Э… — промямлил я вновь оглядывая с ног до головы надувшую губки малявку.
— А это что еще такое? — спросила девочка, строго зыкнув на припавших к земле жутковатых бяшек. — А ну! Брысь отсюда пни трухлявые, пока я вас не развеляла!
Жалобно заорав благим матом, монстры дружно как по команде развернулись и опрометью, не разбирая дороги, бросились прочь, сбивая с ног, и топча друг друга. Проводив их взглядом своих завораживающих глаз, девочка вновь повернулась ко мне, хмыкнула и, привстав на цыпочки, закрыла мою отвисшую челюсть.
— Совсем все вы здесь без нас распустились! — ласково, как будто любимой кукле сказала она.
— Ты… Это… — сказать, что я был удивлен, значит, ничего не сказать.
— Я, я! — она приосанилась, чуть-чуть вздернула носик, и присев в легком книксене представилась. — Ваша верная и любящая супруга мой дорогой барон Ваэрнбаха, Иван Соколов известный в этом мире как Вальдер Вэбер. Вашими стараниями ныне Великая Богиня Эления Меченосная Соколова-Вебер, баронесса Ваэрнбаха!
Она звонко засмеялась и прямо из этой неудобной позы изящно провернулась вокруг своей оси.
— Вот такая я есть! Ну что молчишь? От счастья язык проглотил? — Эления резко остановилась и поднесла пальчик к губам и задумчиво закатила глазки. — Хм. Если я теперь Баронесса Ваэрнбаха и твоя супруга, то получается, что Айванька Громоносный мой сюзерен. Но при этом он остается моим верным слугой, как правитель Империи Дарея. Хм… прямо таки правовая коллизия какая-то. А, ладно. Потом разберемся. Эй, ты в порядке?
Девочка постучала меня кулачком по кирасе и прислушалась к получившемуся звуку.
— Вроде живой…
— Ты моя что?
— Жена я твоя! — сообщила она. — Да закрой ты уже рот, наконец. Влетит, кто-нибудь!
— Прости но я не педофил, — выдавил я из себя первое, что прилетело на язык. — С ориентацией у меня все в порядке, мне женщины постарше нравятся.
— Хам! — всплеснув ручками, констатировала божественная, тяжело вздохнула и покрутила пальцем себе у виска. — Дурак и хам! Два по цене одного. И чего я в тебе нашла… ну, подумай сам! Голова твоя бедовая мне годиков больше, нежели любой из ныне живущих женщин. За исключением других богинь конечно. Вон, какая я вся из себя красивая. Для тебя себя берегла!
— И что ты во мне нашла? — задал я следующий вопрос, навеянный ее словами. — С чего я вообще тебе сдался?
— Да… — богиня замялась, затем щелкнула пальцами.
В воздухе за ней материализовалось белоснежное облако, на которое она и запрыгнула, устроившись в нем как мягком офисном кресле.
— Первые письма ты значит так и не прочитал?
— Не смог. Они превратились в какой-то нечитабельный набор букв.
— А… — она поправила челку. — Ойкумена Ортена сопротивлялась… ну тогда все понятно…
— Что такое ойкумена, мне известно, — я прислонился спиной к дереву, а затем просто сел на землю, — а с чего ей вдруг сопротивляться?
— Да правила у нее не прописаны, — отмахнулась девчонка. — Вот ее и корежит. Я тебе потом расскажу… как-нибудь.
— А почему меня…
— Почему именно тебя?
Она как-то странно посмотрела на меня и загадочно улыбнулась.
— Понимаешь ли… Некоторое время назад, все божественные сущности осознали, что им необходимы земные сосуды из числа новообретенных Ортеном бессмертных, для закрепления собственного присутствия в нашем быстро меняющемся мире. На столь редком ныне общем совете, где участвовали и светлые, и темные, и нейтральные сущности, было принято решение каждому из нас, избрать по пять человек, шагнувших в наши пределы из вашего мира, дабы они стали для нас вечными якорями. Конечно, у всех были свои методы, а я…
— Подожди! Можно я угадаю? — остановил я ее.
— Ну, конечно же! — широко улыбнулась егоза. — Ты же мой супруг. Муж — жене во всем голова… в определенных пределах конечно.
«Вот же…»
— Ты просто взяла список своих рыцарей и наугад ткнула пальцем в пять разных имен! — выдал я продукт своей мысленной деятельности.
— Как ты! — она дернулась вперед, слегка зарделась, а затем расслабленно откинулась на облачко. — Ты прав… Все так и было. Но это же вполне логично! Я — богиня Удачи… помимо всего остального конечно. Вот и доверилась… сама себе. Как видишь — мне повезло! Благодаря моему дорогому сосуду я за несколько дней из обычного небожителя стала «Великой Богиней»!
«Знала бы ты детка причину моего решения отказаться от соблазнительного предложения твоего папани…» — мысленно усмехнулся я.
— Так почему именно меня? — тяжело вздохнув, продолжил я свой допрос. — У тебя на выбор было еще четыре кандидата. Да и вообще: какое нафиг замужество!
— Ну… — она вновь замолчала. — Понимаешь ли — удача это такая штука…
— Не понимаю!
— Проще говоря, повезло мне только с тобой. Два паладина из… да не важно, откуда. Они оказались полными неадекватами… То есть совсем! То что они начали вытворять, попав в наш мир не укладывается нив какие рамки. Так что теперь они ищут нового покровителя. Еще один сошел с ума, после того как попал в наш мир. Ну ты знаешь — на почве этого… как его. Гаденизьма!
— Может гедонизма? — переспросил я.
— Ну да — но он все равно гад! — отмахнулась маленькая богиня. — Ничего плохого он конечно не делает — только спит, ест и с девочками развлекается. Проматывает свое немалое состояние, которое успел накопить. Ну вот подумай сам! Зачем мне такой? К тому же выглядит он как свинья…
— Это как? — удивился я.
В редакторе персонажей конечно можно было сделать себе толстого персонажа, но то были даже не толстяки, а упитанные крепыши с пивным пузиком и парой десятков килограммов лишнего веса. Так что создать екодзуна, и показать потом всему миру свое боевое сумо было проблематично.
А вот с редактором лиц дела обстояли куда как сложнее. Собственно так бывает всегда в тех играх, в которых авторы дают игрокам полную свободу для творчества. Сделать собственноручно из своего будущего персонажа жуткого урода — было в разы проще нежели писаного красавца. Меня это конечно не коснулось, так как руки у меня растут из правильного места, да и по профессии художественным вкусом я не обделен, а вот среднестатистическому игроку — приходилось непросто. Благо разработчики нашли выход из этой ситуации. В игре было поистине огромное количество заранее подготовленных лиц, которые потом можно было слегка подредактировать. Неплохо со своей задачей справлялся автоматический генератор. А в случае если уж очень хотелось создать нечто свое, но опыта и навыков хватало только на подверженного многочисленным болезням чернобыльского инвалида — всегда можно было запустить программу интерпритатор, который самостоятельно сделает из получившегося недоразумения россыпь конфет разных сортов.
— Я не знаю, — пожала плечами Богиня. — Был хорошенький мальчик, а потом хлоп и за два дня превратился в жутковатый мешок жира, который и ходит то с трудом. Кстати Он не один такой.
Эления тяжко вздохнула и прикрыла глаза, украшенные длиннющими ресницами.
— А еще один?
— Пятый-то, — девочку передернуло. — Считай, что и не было никогда… пятого этого.
— Ваше благородие, госпожа удача. Для кого ты добрая, а кому — иначе! — пробурчал я себе под нос, рассматривая божественную малышку.
— А что? — насупилась она. — Не могу я быть ко всем доброй! К тому же в домене постоянно присутствует Эрдор. Он та еще скотина! Постоянно мне все карты путает…
Для наглядности, какая же скотина темное божество ответственное за то, чтобы и темные персонажи не отрубали себе по локоть руки во время бритья, и не дохли как мухи, решив повесить на стену в своей комнате топор войны. А так же находили свою долю серебряных монеток завалившихся в подкладку старого камзола — богиня громко стукнула кулаком по ладошке.
— Удавила бы! Вечно он издевается. Да и над кем! Надо мной! Эленией Соколовой!
— «ТЫ» не Соколова и мы не состоим в браке! — уже немного жестко обозначил я свою позицию. — Мы не расписывались и в храме не венчались.
— Слушай, Соколов! Ты мне не дури, а! Не забывай, с кем разговариваешь! — нахмурилась малявка. — В храме он не венчался. Перед чьим алтарем ты стоять собрался? Я что должна сама себя на, что-то благословлять? Или ты хочешь предложить мне унижаться перед каким-нибудь другим божеством?
— Хорошо, а моего согласия ты спросить не хочешь? — разозлился я. — Или тебе напомнить кто я и откуда?
— А зачем оно мне? — искренне удивилась девочка. — Я что недостаточно хороша для тебя? Я ведь и по-другому могу сделать!
Божественное дитя щелкнуло пальцами и вроде бы, ничего не произошло, вот только…
Я не обратил никакого внимания на всплывшие надписи. Да и какое мне до них дело! Я вдруг понял, что согласен на все, чего бы только не пожелала от меня сидящая передо мною божественная дева. Да я жить без нее не могу! Хочет она благословить меня супружеством, я буду искренне счастлив, исполнить ее волю! Если же ей понадобится моя жизнь, я немедленно…
Новый щелчок вывел меня из сопливо-счастливого, розового мракобесия.
— Ну что? Понравилось? — хмуро спросила меня Эления и поморщилась.
— Это было отвратительно, — честно ответил я и попросил. — Никогда, пожалуйста, так больше не делай!
— Как будто мне самой было приятно, — буркнула она и отвернулась. — Много ли хорошего в том, что человек смотрит на тебя глазами восторженно-покорного дебила. Вообще никакого интереса…
— Но, тем не менее, ты все равно навязываешь мне свою волю!
— А мне положено! Я Богиня! — она резко повернулась ко мне. — Я что тебе не нравлюсь! Я, что уродина, что ли! Или я хочу, чего-то противоестественного?
— Ты далеко не уродина, — изобразил я из себя капитана «Очевидность». — Но хочешь противоестественного! Ты ребенок!
— Не беси меня Соколов! — где-то далеко рокотнул гром, прозрачно намекая мне, что я перегибаю палку. — Вот же ты зашоренный! Да во многих странах девочки в этом возрасте…
Она замолчала, тяжко вздохнула и махнула на меня рукой. Прикрыла глаза и через долю секунды на тучке уже сидела ослепительная красавица лет на шесть-семь старше оригинала.
— Ну что муженек — так я тебе больше нравлюсь? — медовым голоском спросила она.
— Да… — выдавил я из себя. — Иллюзия?
— Хочешь потрогать? — лукаво улыбнулась она, слегка приподнимая ладошками небольшие, но идеальные груди, едва скрываемые почти не изменившейся в размерах туникой.
— Пожалуй, воздержусь, — промямлил я, всем своим естеством ощущая, что если я приму это соблазнительное предложение, случиться, что-то непоправимое.
— Ну как хочешь! — немного разочарованно и вместе с тем легко ответила красавица, и грустно вздохнув, вновь превратилась в маленькую девочку. — Вот так, я буду выглядеть через некоторое время. А пока повелеваю тебе муж, терпеть меня такую, какая я есть!
— Через некоторое — это, через какое! — спросил я, подозревая подвох.
— Ну, может быть через год. А может быть через тысячу лет, — со вздохом призналась девчонка. — Понимаешь ли, Соколов. У меня очень маленькая паства.
— Ты же покровительница этой страны! — удивился я. — Не — я конечно знаю, что ты далеко не саоме популярное божество, но…
— Хех. Это все на словах. А на деле этот старый козел, захапал себе большую часть верующих во всех наших землях. Да и остальные от него не отставали. Мне просто не хватает намоленной праны на то, чтобы развиться, выполнять божественные функции и поддерживать свое тело. Верующих в меня с гулькин нос — а доступ к моим доменам хотят все…
— Старый козел?
— Отец. Бранк, — пояснила она. — Он нарочно держал меня в младших небожителях, самостоятельно распоряжаясь дарованной мне Демиургом силой, и греб под себя верующих. Пока у меня не появился ты, этот подонок просто пользовался мною как батарейкой! Но ничего! Сегодня я забрала все, что мне причиталось… а вот с почитателями у меня напряг!
Девочка пригорюнилась и невесело усмехнувшись, спрыгнула с облака на землю.
— Ну, нельзя же про родного папу такие вещи говорить… — попытался я образумить божественную. — Не хорошо это.
— Папой он был несколько тысяч лет назад, когда я пешком под стол ходила. — отрезала она. — А как только у меня появился первый почитатель, Бранк превратился в хитрого и безжалостного конкурента, способного к тому же распоряжаться моими силами.
— И как же он согласился на подобный спор?
— Те, кто привык думать мускулами всегда уступают умным людям… — хмыкнула божественная.
— То есть ты его обманула?
— Ну… не обманула, — отведя взгляд, она потеребила мочку уха, — а провела успешную дипломатическую операцию. Многоходовочку… Хитрый план…
Она замолчала и, спрыгнув со своего облака, шаркнула ножкой, а затем резко пнула довольно громоздкий камушек, который пушечным ядром унесся к далеким небесам.
— Ладно! С нашим семейным статусом мы благополучно вопрос разрешили. Хотелось бы конечно сделать все красиво и при свечах, но уж как есть, не обессудь! — заявила Эления, после боле, чем минутного молчания. — Ведь разрешили же?
По ее тону я понял, что лучше мне сейчас не лезть со своим мнением, оставив его для более подходящего момента. А еще, я кристально четко осознал, что демократии в это насильно навязываемом мне браке нет, и не предвидится.
— Частично, — попытался выкрутиться я, но куда уж мне до божества, ведающего дипломатией на местной светлой стороне силы.
— А поточнее формулировочку можно? — елейным голоском, не обещающим мне ничего хорошего пропела богиня.
— Разрешили, — сдался я.
— Вот и ладушки! — широко улыбнувшись, прочирикала девчушка и звонко хлопнула в ладошки.
В руку мне свалился розовый свиток с фигурной резьбой по краям, от которого так и разило чем-то романтически-девчачьим. Возможно, все дело было в том, что он пах духами, да и вообще производил впечатление какой-то пасторальной «валентинки», сильно выбиваясь из общего визуального ряда, а может быть, все это было просто игрой моего вконец поломавшегося воображения.
Не смог! Я изо всех сил держался за дерево, пытаясь устоять на ногах. Земля тряслась как при девяти бальном землетрясении. В потемневших небесах ревела жуткая буря. Где-то безостановочно грохотал гром и издалека доносился далекий утробный рокот.
Рокот разрывал пространство, земля тряслась, в небесах ярилась круговерть почерневших облаков, а Эления гордо и абсолютно спокойно отвечала громам и молниям, неотрывно глядя в какую-то только ей видимую точку на бушующих небесах. Впрочем, видимо ее доводы, дипломатические обороты и вежливые пассажи не очень-то работали против упрямого и прямолинейного Главы Светлого Пантеона. И вот, настал момент когда маленькая богиня не выдержала.
— … Заткнись урод, старый! — рявкнула Эления, храбро глядя в бурлящие небеса. — Ты мне не указ! Что! Да пошел ты! Да кто бы говорил! Ни одной юбки в жизни не пропустил, а все туда же! Ах, так! Ах — так!!! Хочешь войны! Будет тебе война!
Богиня в ярости топнула ножкой, и буйство стихии вмиг прекратилось, стих даже ветер, а природа как будто замерла в удивлении от слов произнесенных божеством любви, дипломатии и удачи. Девочка еще какое-то время отрешенно смотрела в пространство, а затем медленно повернулась ко мне, подошла и уткнувшись лбом в мою кирасу, разревелась.
Я моргнул и тряхнул головой, прогоняя назойливые строки чата. Какой еще божественный предмет, когда на моей груди взахлеб рыдала белокурая девчушка, прижимаясь ко мне как к единственному спасительному бревнышку, оставшемуся от разбитого штормом корабля. За годы брака я поднаторел в общении с женскими слезами. Но только когда они были инструментом позволяющим супруге добиться желаемого. А от такого чистого и искреннего горя маленькой девочки, волны которого захлестывали меня с каждым ее всхлипом, я просто остолбенел
Как успокоить Богиню, учитывая не только то, что ты воспринимаешь ее как ребенка, но и то, что по местным меркам она твоя законная супруга? К тому же сам ты не до конца понимаешь причину ее расстройства?
Аккуратно приобняв Элению за плечи, я начал ласково поглаживать ее по роскошным белым волосам, шепча, что-то нежно-успокаивающее. Больше для себя, нежели для рыдающего ребенка.
Я до боли в глазах стараясь не смотреть на появляющиеся навязчивые буквы, немного оттянул от себя богиню и опустился перед ней на колени. Она тут же повисла на моей шее. Слезы лились нескончаемым потоком, а я все никак не мог найти нужных слов, которые смогли бы хотя бы подбодрить ее. Кажется она меня просто не слушала.
— Тише. Тише малышка. Все образуется! Вот увидишь!
— Эления ну ради бога…
Да нехорошо получилось… попробуем другую тактику!
— Милая!
Солгать, назвав Богиню «любимой» у меня не повернулся язык. Все таки, я воспринимал ее как ребенка, несмотря на все показанные мне прелести. А так и не ложь вовсе, учитывая, что девочка действительно была очень хорошенькой.
— Ну, скажи мне хотя бы, что собственно произошло.
— Я поссорилась с отцом, — всхлипнула девочка мне прямо в ухо, еще крепче сжимая ручки на моей шее.
— Ну, так все образуется! — я нежно, как только мог, гладил ее по слегка вздрагивающей спине. — Отойдет старик, и вы помиритесь.
Мой голос показался мне каким-то неправильным. Могучим, звенящим, казалось сотрясающим пространство не хуже ярости Бранка.
— Ты не знаешь отца. Он воин, сравниться с которым может разве что его темный брат — Ронгер, он очень сильный, а потому просто не понимает необходимости компромиссов. Привык, что если чего-то нельзя добиться авторитетом или простыми словами, это нужно брать силой.
Вот тебе и глава Светлого Пантеона. Гопник какой-то!
— Он объявил мне ультиматум. Если до конца сегодняшнего дня я не выполню его, между нашими церквями начнется война.
— Может, стоит дать ему, что он хочет? Ты же сама говорила, что с паствой у тебя не ахти, да и война между светлыми, в такое-то время…
— Нет! — жестко ответила девочка, отстраняясь от меня и вытирая ладошкой глаза.
«Что-то она какой-то маленькой стала. Так наплакалась, что в размерах уменьшилась?»
— Я дипломат и всегда готова к переговорам, — хлюпнув заявила малышка, — но всегда есть черта, отступать за которую нельзя. Я никогда не пойду на то, чтобы развоплотить тебя! Пусть даже ты хоть сотню раз стал его врагом номер оди… Ой! Вань, а… что это с тобой!
Я стоял на коленях перед Богиней как громом пораженный. Я — враг Бранка? Да что я такого этому божку сделал-то?
— Ва-а-нь. Ты во что превратился? Ты себя в зеркало-то видел? Нет, я конечно не против… но предупреждать же надо! — Богиня смотрела на меня, широко раскрыв чуть припухшие от пролитых слез глазки.
— А? Что со мной? — очнулся я. — Какое зеркало? Где я тебе его возьму? Хотя погоди…
Я зажмурился и затребовал меню персонажа, почему-то сильно опасаясь того, что у меня отросли рога, копыта и хвост.
«Мамочки родные! Это кто? Я что ли?» — если бы я мог бы проделать подобный фокус, зажмурившись — я бы вытаращил глаза, глядя на свою игровую куклу.
Впрочем, не занятая ничем челюсть среагировала мгновенно и, перехватив инициативу, устремилась к полу. Пришлось взять себя в руки и, клацнув зубами закрыть рот.
Насупившись, словно дворовый бычара на стрелке, слегка опустив голову, сверкая пылающими желтым огнем радужками глаз из-под тени белого, шитого золотом капюшона, на меня смотрел настоящий гигант. Широкоплечий и перекаченный настолько, что любой мистер вселенная по сравнению с ним мог бы показаться дрищем. Ростом — раза в два выше моей старой модели, а габаритами… И ладно бы только рост — он еще хоть как-то объясним: Свежий воздух, здоровая пища, акселерация, дынные булочки из-под Фукусимы, которыми угощала меня Касуми. В ступор вгоняли огромные орлиные крылья, растущие за спиной, чуть ниже уровня лопаток и забавно топорщащие явно не подходящий мне теперь плащ.
Оперение у меня было золотистое, с металлическим отливом, поблескивающее под направленным на куклу источником света. Амбал, то бишь я, периодически передергивал плечами, как будто бы ему жали изменившиеся в размере наплечники и недовольно косился по сторонам.
Меню, без труда выводившее мне краткую справку по подклассу «Терминатор» на расе «Планар» работать отказывалось категорически. В маленьком окошке все время появлялись какие-то мигающие кракозябры отдаленно напоминающие стилизованные отпечатки птичьих лапок.
— Э-э-э… — глубокомысленно сказал я.
— Угу! Круто… — согласилась с умной мыслью Эления, медленно обойдя вокруг меня. — Кла-а-асно! Перышки!
Я почувствовал ее прикосновения… как бы это лучше объяснить — в том месте, где меня никто никогда не касался. Даже женщина. Его просто у меня раньше не было, так что никто касаться не мог! Складывалось впечатление, что меня гладили по волосам на голове, но только располагалась эта голова где-то в метре от моей спины.
Медленно и неуверенно я повернулся. Мешал расшитый золотом белый капюшон, хотя мой купленный в Кренингсбергове был темно-зеленым, почти черным, хоть и украшенным простенькой вышивкой из медной нити. Подумав, я откинул его и увидел. Крыло… Правое. Оно пошевелилось, реагируя на мысленный приказ, и как-то неохотно раскрылось. Кончик его взмыл вверх, поднявшись над землей метра на три с половиной. Левое, уже более уверенно повторило это движение.
— Ух, ты! — выдохнула Эления, оббежав меня по кругу и опять оказавшись за спиной. — Да ты папашкиных Архангелов похож!
Богиня сейчас ни как не напоминала мудрое и древнее существо, которым вроде бы должна была быть. Обычная девочка возрастом на все сто процентов соответствующая своей внешности, восторженно рассматривающая подаренного ей родственниками плюшевого мишку размером с полкомнаты.
Мда… Архангелы, ангелы… они же… то ли бесполые, то ли гермафродиты. Я вырос не в религиозной семье, а потому в голове моей роились обрывочные сведения, почерпнутые из американских фильмов, игр и уж что скрывать комиксов. Меня аж пот прошиб от открывшихся перспектив…
Аккуратно, пользуясь тем, что Эления находилась где-то за спиной, я потрогал свое причинное место и облегченно вздохнул. Все там было нормально. Только размерчик мог заставить впасть от зависти в кому, любого помешанного на этом деле индивидуума. А так все было в порядке, ничего не исчезло и ничего нового не отросло.
— Не! Не похож! — уверено констатировала девочка хлопнув в ладошки. — У нас их много. Успела за свою жизнь насмотреться. Ты круче!
— Эления, — позвал я.
— Да, Любимый! — девочка вынырнула откуда-то из-под моей подмышки, разглядывая меня восторженными глазенками.
— Скажи, а кто такой «Планар»?
— А… — задумалась она. — Не знаю. Первый раз слышу! А что?
— Да так… ничего. Вопрос номер два. Ты можешь меня «исправить». Ты же Богиня! Вот и верни меня в прежнее состояние! Мне эти пернатые мутации нафиг не нужны!
Быть крылато-пернатым гигантом — меня такое заманчивое предложение как-то не устраивало! Все вроде было хорошо — выглядел я действительно круто и производил впечатление. Этакий «космодесантник» из одной очень популярной научно-фантастической вселенной. В которой, кажется, даже был такой вот крылатый товарищ.
Но недостатки… Стать существом, неприспособленным к простейшим человеческим удобствам. Да я даже в обычную дверь войти не смогу! Тупо не пролезу. Разве что в замковые ворота и то если пустят. А так — жизнь на свежем воздухе и ночи исключительно на сеновале или в конюшнях, толпы разбегающихся в ужасе при моем появлении крестьян и вечные счета за поломанные кресла и стулья…
Минусов хоть отбавляй. Плюсов же… я вновь посмотрел на заполненное куриными кракозябрами окошко подсказки по расе. Залез в меню расовых способностей и полюбовался черными квадратиками с надписью «No icon pictures», за которыми шли стройные ряды таких же задорных птичьих символов. Плюсы если и есть — то мне про них ничего не известно.
— Жалко же! — заныла богиня. — Давай оставим! Я буду за ними заботиться! Ухаживать.
Я вновь почувствовал ласковое прикосновение к перьям и разозлится.
— Ты что? Котенка, что ль подобрала? Заботиться она будет! Ты еще клятвенно пообещай кормить два раза в день «Вискасом»?
— Не знаю что такое «вискас», но если согласишься остаться таким — пообещаю.
— Еда для кошек, — буркнул я, успокаиваясь, так как долго злиться на эту девчонку у меня как-то не получалось.
Я вообще отходчивый!
— Кстати!
Девочка вновь оббежала вокруг меня, так что бы оказаться перед лицом.
— По поводу «котенков». Ты мне напомнил!
— Что? — тихо спросил я.
Голос у меня действительно был странно глубоким, с легким эхом, что наверное немудрено при таком объеме грудной клетки.
Эления хлопнула в ладошки, и перед ней закрутилась золотистый водоворот. Девчонка засунула туда руку по локоть, покопавшись, вытащила трупик рыжего в полоску котенка. Следом из воронки появился не менее дохлый щенок — нечто среднее между овчаркой, хаски и китайским львом. Змейка, птичка, черепашка, скрюченное мумифицированное тельце мартышки и с трудом пролезший в портал тигренок — скелетик обтянутый шкуркой, тут же истаявший в воздухе.
Наконец Эления победоносно вскрикнула и протянула мне, что-то прикрывая это ладошками.
— На!
— Нет, — ответил я, убирая руки за спину.
— Что «нет»? — не поняла она.
— Не буду я это брать! Положи откуда взяла! Что это вообще за некро-зоопарк?
— А это кто-то не имеет полезной привычки проверять свой почтовый ящик! — язвительно сообщила Богиня. — Много ли нужно котейке времени, чтобы с голоду окочуриться? Держи, я сказала!
— Не возьму! — упорствовал я. — Нафига мне эта…
Я запнулся, подбирая слова.
— Экс-живность… Ты что? В покровительницу маленьких мертвых зверушек решила переквалифицироваться?
— А я не превращу тебя обратно в человека! — хлюпнув носиком и лукаво прищурившись, пообещала божественная.
Девочка использовала запрещенный прием. Я горестно вздохнул и протянул свою похожую на ковш лапищу к Богине. Эления недолго думая, торжественно опустила в нее что-то маленькое, Синенько-розовенько-жольтенько-зелененькое.
— Дохлая фея, — констатировал я, разглядывая лежащий у меня на ладони трупик. — Ну и зачем она мне? Дай мне хотя бы булавку — будет первым экспонатом моей пока несуществующей энтомологической коллекции. Приколю к стенке, повешу в рамочку, буду любоваться долгими зимними вечерами.
— Надеюсь, ты это не серьезно. Вы бессмертные в ответе за тех, кого приручили! Кажется, так у вас говорят, — сказала девочка, отряхнув ручки и нервно теребя мочку своего уха. — Дурочка, решила тебя наградить, за проваленное задание какой-то злобной старухе. Сама себя упаковала в посылку и послала тебе по почте. Ни о еде, ни о воде не позаботилась, даже дырочек для воздуха в ящике не сделала…
— Ага, — сказал я, с трудом вспоминая нубский квест связанный с массовым геноцидом фей. — Ты оживить-то ее можешь? Жалко ведь… сам я только игроков могу поднимать.
— Чего не сделаешь ради любимого мужчины! — тяжело вздохнула Эления, щелкая пальцами.
Мяукнув, открыл глазки и потянулся рыжий котенок. Затявкал, словно плюшевая игрушка и мячиком заскакал у ног девочки щенок овчарко-хаски. Мартышка вскочила на задние лапки и заверещав дала деру куда то в лес. Птичка вспорхнула Богине на плечо, змейка и черепашка деловито закопошились в резко позеленевшей, еще секунду назад мертвой траве. Идиллия, да и только! Белоснежка на выгуле!
Фея заворочалась на моей ладони, перевернулась на другой бок и сладко зевнув, сказала во сне.
— Нет! Не надо там… и не здесь! Ну ладно. Здесь можно!
В наступившей тишине мы с Богиней уставились на сладко сопящую малявку.
— Это, что сейчас было?
— Не спрашивай меня об этом! — девочка покраснела.
— Так! Давай, превращай меня в человека, — напомнил я ей. — Ты обещала!
Эления поморщилась, бросив странный, многообещающий взгляд на маленькую пигалицу успевшую обхватить мой палец ручками и ножками. Кажется, божественная уже успела пожалеть о своем добродушии по отношению ко всяким там тараканам. Нехотя она дотронулась до моей руки и…
Ничего не произошло, но то было таковым только на первый взгляд.
Я прочитал Элении данное сообщение. Богиня нахмурилась, внимательно осмотрев меня внезапно засветившимися глазами, а потом велела зажмуриться и наклонить голову, так, что бы она до нее доставала. Я подчинился и почувствовал, как маленькие теплые ладошки коснулись моих висков.
— Ничего не понимаю! — пробормотала Эления, вновь выслушав меня. — Что за «планары» такие? Ты человек как не посмотри и как бы сейчас не выглядел! Я же не слепая!
Закусив нижнюю губу, девочка хмуро некоторое время смотрела на свои ладошки. Затем, подняв с земли змейку, коснулась ее головы указательным пальцем. У пресмыкающегося почти мгновенно выросли птичьи крылышки. Эления покачала головой и у змееныша появилось шесть пар лапок. Получившаяся крылатая двенадцатиножка вылупила на меня глазки, а затем с удивлением осмотрела все свои новые конечности. По очереди. Забавно жмурясь, подняла каждую ножку, потопала ей и пошевелила пальчиками увенчанными маленькими коготками. Захлопав крыльями, неведомое Чудо-Юдо, у которого теперь даже не определялось название, взлетело с ладони божества. Приоткры пасть от усердия, и забавно петляя в воздухе, создание быстро-быстро свалило от нас в сторону болот. Видимо от греха подальше, опасаясь, что Богиня изуродует ее окончательно, как один ее известный коллега — черепаху, что так же целенаправленно улепетывла от надувшей губки богини.
— И почему с тобой ничего не выходит? — задала она явно риторический вопрос, и полезла на свое облако, бурча себе под нос. — Может быть, нам богам демирурги запрещают видоизменять своих законных супругов? Надо бы выяснить у Нуэны, она вроде как тоже какого-то архидруида себе нашла…
— Вот и спроси… — ответил я, вставая, потому как мои ноги уже основательно затекли.
Хм. А здорово. С высоты почти в четыре метра все вокруг выглядело так… необычно. Я расправил крылья. Ох! Хорошо! Как будто с удовольствием потянулся после того, как долго лежал в неудобной позе.
— М-м-м! Нектарчик! — пропищала фея, переворачиваясь на другой бок.
А что мне с этим подарком природы теперь делать? Она нужна мне — как рыбе зонтик! Материализовав сумку, которая, кстати, в отличие от доспехов ничуть не изменилась в размерах, и угрожающе затрещала лямками не рассчитанными на такую тушу, я аккуратно положил в нее фею.
— Ты что это делаешь? — спросила Богиня, подплывая ко мне на своем диванном облаке. — Помрет же опять!
— Ну, извини. Карманов у меня нет. Недочет конечно, но в латах их просто не предусмотрено, — я аккуратно заглянул в горловину сумки, — могу, разве что под кирасу запихнуть, но за сохранность не ручаюсь
Фея, блаженно улыбаясь во сне, возлежала на плитках-иконках, подсунув себе под щеку сложенные ладошки. Глядя на ее забавную мордаху, трудно было представить, что еще несколько минут назад это был осунувшийся трупик, заморенного по моей невнимательности существа. Я поделился своими впечатлениями с Эленией, но та только хмыкнула в ответ.
— А что ты хочешь? У нее мозгов меньше чем у канарейки, — девочка достала откуда-то зеркальце и сейчас приводила в порядок растрепавшуюся прическу. — Хотя это надо еще догадаться, послать саму себя по почте!
— Ладно, бог с ней.
— Ага! Мы такие, мы со всеми, — серьезно поглядывая на меня поверх ободка, кивнула Эления. — Но просто так в суму класть ее все-таки не стоит. Дай-ка я похимичу немножко.
Богиня забрала мой заплечный мешок, повертела его в руках, заглянула внутрь и тут же вернула.
— И что ты сделала? — поинтересовался я, закидывая вещмешок на плечо, после чего он тут же растворился в воздухе.
— Всего лишь добавила предмету частичку безвременья. Еда в ней теперь не будет портиться, а эта дуреха не помрет снова с голоду. Ну и не проснется, пока ее кто ни будь не достанет оттуда. Наверное…
Мы помолчали с минуту, а затем я задал очередной вопрос.
— Я теперь что? Навсегда останусь такой вот образиной? Может, сделаешь еще несколько попыток?
— Вот не понимаю я Соколов. Что тебе все время, что-то не нравится? — зеркальце исчезло, и небожительница серьезно посмотрела на меня. — Богиню в жены, он, видите ли — не хочет. Внешность его ему не нравится. Фея в спутники ему, понимаете ли — не нужна. Что у тебя за характер то такой?
— Какой есть, — довольно резко ответил я, — это знаешь ли, не очень приятно, когда с тобой что-то постоянно происходит против твоей воли! Даже если…
— Соколов, ты же смертный! Неужели ты еще не привык, что от тебя вообще в твоей жизни очень мало чего зависит? — девочка отмахнулась от моей попытки возразить. — И не надо мне говорить про твое нынешнее бессмертие. Мне прекрасно известно, откуда пришли такие как ты и что у себя дома вы мало чем отличались от обычных людей нашего мира. Даже ваши короли, президенты и олигархи лишь маленькие песчинки послушные воле мироздания.
— В любом случае я привык сам распоряжаться своей судьбой!
— Да ты что? — всплеснула руками божественная. — Прямо таки сам и прямо «судьбой»? Вот молочка тебе захотелось попить. Ты его купил, а оно взяло и прокисло. Видишь, не судьба — не сложилось. Или это ты сам так «распорядился»?
— Я просто пойду и куплю свежего, — возразил я, уже в общих чертах догадываясь, куда клонит моя новообретенная супруга.
Логика подобных споров была детской и сводилась к тому, что собеседник все равно не отобьется от «железобетонных аргументов». Так собственно и произошло.
— А молочник слег с песчаной ветрянкой!
— Я не в курсе что такое «песчаная ветрянка», но я пойду в магазин, а не к молочнику!
— А он закрыт!
— Значит в другой пойду! Выбор огромен.
— А по дороге тебе на голову упадет кусок черепицы. Ну и что? Распорядился ты своей судьбой? От тебя вообще, что-либо зависело? — девочка подлетела на своем облаке к самому моему лицу и, положив ладошки на щеки, пристально посмотрела в глаза. — Я знаю, что ты, Ваня Соколов — хороший человек и понимаю как тебе сейчас трудно. Но давай уже — заканчивай ныть!
Она легонько постучала своим кулачком мне полбу.
— Включай уже свою думалку и воспринимай окружающую реальность, такой — какая она есть. Иначе, нам с тобой Ваня будет ой как трудно! Ты, как я погляжу, привык видеть во всем, что с тобой происходит, в первую очередь недостатки и совсем не обращаешь внимания на достоинства.
Не сказал бы, что богиня была права. Я никогда не был пессимистом. Даже наоборот — случись мне заполучить такого персонажа неделю назад, я бы радовался как ребенок. Но то был бы просто очередной аватар в очередной компьютерной игре. Быть же самому четырехметровым, крылатым гигантом — подобная перспектива меня откровенно пугала. По большому счету это был вполне естественный страх человека, получившего самый, что ни на есть настоящий «волчий билет»! Пропуск в один конец — вон из окружающего его социума.
Страх, зависть, неприязнь, да и много чего еще мог вызвать в сердцах как провалившихся игроков, так и местных один только вид моего нового тела. К тому же надолго ли хватит, внезапно вспыхнувших чувств маленькой Богини? Не останусь ли я через пару дней в полном одиночестве, а она просто найдет себе новую игрушку? Богиня любви всетаки…
Видимо, что-то отразилось на моем лице или Эления могла читать мои мысли. Она тяжело вздохнув, отплыла на несколько метров.
— Вот что! Голубь ты мой златокрылый. Не забивай как ты себе голову подобными думами, если найти правильные ответы тебе не по плечу. К тому же они мне очень не нравятся, так как ты просто не умеешь пока экранировать от меня сильные эмоции, — сказала она, спрыгивая на землю прямо с четырехметровой высоты.
— Богиня. Ты можешь честно ответить мне на один вопрос.
— Валяй. Попробуем установить взаимное доверие таким способом!
— Зачем я тебе сдался? Почему ты выбрала именно меня на роль своего мужа? — спросил я. — Мне очень трудно поверить в то, что я «достойный из достойнейших» или, что у тебя не было другого выбора!
— Это два вопроса или один? — недовольно пробурчала божественная. — Опять ты затянул про какой то выбор…
— Один.
— Я же тебе сказала. Ты мой сосуд. Бессмертный якорь в этом мире!
— Эления. Ты сама заговорила о взаимном доверии, — я покачал головой, — Сосуд я или нет — даже то, что я единственный удачный выбор из пяти попыток. Признайся, это еще не повод тащить меня под венец! К тому же наше бессмертие — фикция. Как минимум один человек из моего мира, тоже, кстати, выбравший тебя в качестве своего небесного покровителя, уже погиб и более, не возродится.
— Это кто еще? — нахмурилась девочка. — С чего ты вообще так решил?
— Девушка, эльфийка с континента Му, — я быстро рассказал Элении все, что с нами произошло, — Вот такие вот дела божественная! Так что я спрашиваю еще раз: Почему я!
— А кто тебе сказал, что она умерла? — вздернула бровь Богиня. — Сам придумал или подсказал кто? Я чувствую всех своих детей и эта твоя ушастая швабра, которую ты называешь «Касуми»…
В голосе Элении прорезалось, что-то отдаленно напоминающее ревность и даже злость.
— …сейчас сидит в замке Оушен и в ус не дует! Ничего такого непоправимого с ней не случилось, разве что девственность себе вернула! Если тебе так нужна эта обманщица — иди и забери ее!
— Обманщица? В замке Оушен? Это вообще где?
— Тебе интересно поговорить про эту стерву? Говори — я могу просто помолчать! — не на шутку разошлась Богиня. — Или мне все-таки продолжить отвечать на твои дурацкие вопросы?
Явно назревал первый в моей новой супружеской жизни скандал, и я предпочел погасить его в зародыше, реально опасаясь, что в меня опять будут кидать посуду и утюги. Подобный опыт у меня имелся, вот только я боялся представить — чем может запустить в меня разъяренная Богиня. Особенно вспоминая улетевший в голубую даль обычный камушек.
— …хочешь узнать правду — тогда слушай, молча! — после пяти минут уговоров и заверений во всем подряд, смилостивилась Элления. — Есть два предсказания. В одном говорится, что я буду умерщвлена вскоре после того как займу положенное мне место. А второе гласит, что спасет меня тот, кто возвысит, если станем мы с ним единым целым.
— И ты решила, что это я? — помолчав, спросил я. — Возвысил тебя.
— А благодаря кому я стала Великой Богиней?
— Вообще-то благодаря отцу. Это он сделал тебя ею.
— А стать единым целым с ним, я видимо должна в его желудке! — почти крикнула девочка и по щеке ее прокатилась одинокая слезинка. — Соколов — тебе не говорили, что порой ты такой дурак!
— Говорили, — честно сказал я и протянул руку к Элении, но та только недовольно дернула плечиком, — не плачь.
— Я не плачу, — хмуро ответила она, — есть еще умные предположения или глупые вопросы?
— А…
— Вот только попробуй спросить меня: «А как же любовь?» — грозно надвинулась на меня божественная. — Я богиня не только удачи, но и любви! Если ты еще не забыл. И именно я решаю, кому кого любить, а не ваша дурацкая «органическая химия» и разные там феромоны!
Последнее слово она почти выплюнула.
— Но…
— Вот если ты сейчас назовешь мою силу — суррогатом, то я реально на тебя обижусь! Думай, что хочешь Соколов, но следи за языком!
— Но как же ультиматум твоего отца? — сказал все-таки я.
— А да пошел он! — девочка грозно посмотрела в небо.
В небесах, где недавно бушевала жуткая буря, а сейчас медленно плыли белые барашки, бухнул гром.
— Да это мой ответ, — спокойно и уверенно произнесла Эления, глядя в небесную лазурь, — ты рассчитывал на, что-то другое?
Ответом ей была еще одна волна рокота, разметавшая облака и затихшая где-то за горизонтом, скрытым от моего взора стволами больных деревьев.
— Если ты прав, ты легко победишь меня, — ответила небесам девочка. — В конце концов, это ты объявил мне войну и поставил невыполнимые условия! Думал ли ты в это время о моих верующих? Не поздно ли сейчас начинать печься об их благополучии?
После этих слов, произнесенных моей новой супругой, не было более никаких звуковых эффектов. Окружающая реальность потемнела, словно бы во время солнечного затмения. Что-то полыхнуло и я почувствовал, что кубарем качусь меж разлапистых корней, уже метрах в пятидесяти от того места, где находился только что.
На глаза как будто наложили мутное органическое стекло, только буквы в моем воображаемом чате продолжали появляться все с неестественной четкостью. В том самом месте, на самой периферии взгляда, где человек обычно видит лишь неясные пятна.
Семь свитков с издевательскими достижениями просыпались из пустоты прямо перед моим носом. Превозмогая боль, я с трудом приподнял голову. Полоска здоровья тревожно мигала красным цветом в каких-то жалких процентах от ноля. По мне прошло почти семнадцать тысяч урона… и я еще жив? А ведь у моего паладинчика было всего-то пять с половиной. Ходя да… там, что-то говорилось о получении божественных артефактов. Да и сам я превратился, в какого-то там «планара».
Господи, боже ты мой! Как же больно-то! Вроде сломан позвоночник, я парализован и если правильно помню, то ничего не должен чувствовать. Но ноги, руки и даже эти проклятые крылья как будто терзает стая бешеных собак!
Перед глазами поплыли белесые пятна, в голове противно зазвенело. Я попытался сотворить «Боевое исцеление», но максимум чего добился — жуткой боли в поврежденной челюсти и тут же зашелся в глубоком протяжном грудном кашле, орошая иссушенную неведомой болезнью землю каплями вырывающейся изо рта крови. В легких, проткнутых осколками ребер, горел огонь.
— Ваня! — пробился сквозь звон переходящий в колокольный грохот голос Богини.
Девочка лежала недалеко от меня в грязной луже болотной жижи. Приподнявшись на локотке, она протягивала ко мне дрожащую руку и шевелила губами. Слов я не слышал, но по разгорающимся на ладошке золотистым огонькам, понял, что она читает исцеляющее заклинание.
Новый могучий удар сотряс и расколол землю, образовав глубокий кратер метров пятнадцать диаметром, в центре которого находилось маленькое девчачье тельце, вмятое в спекшуюся землю. Я лежал почти на самом его краю и видел, как Богиня с трудом пошевелилась. Слышал, как она застонала, перед тем как на ее голову обрушился новый невидимый кулак ее родного отца.
То, что я почувствовал в этот момент — сложно описать словами. Никакое искусственно навязанное «Божественное безумие», действие которого я уже успел испытать на себе, не сравнится с той яростью, которую я испытал, услышав болезненный вскрик Элении.
Дернувшись, неимоверным усилием воли попытался сдвинуть свое изломанное тело.
Зарычав от боли и ненависти, я все же заставил левую руку сдвинуться на сантиметр, затем еще и еще, но сил на то, чтобы подтащить хотя бы на миллиметр тело уже не оставалось. Попытка наложить на себя «Боевое Исцеление» так же не увенчалась успехом.
Сообщила мне местная ойкумена строчкой в воображаемом чате. Я даже не задавался вопросом — причем здесь «Немота» и моя способность к магическому исцелению, ведь для использования этой абилки, мне ранее не приходилось говорить какие бы то ни было слова.
Не было у меня времени на удивления или размышления о подобной несправедливости. Я не мог передвигаться, не мог даже пошевелить рукой, не мог говорить и не мог читать заклинания — внутри меня кипела боль и обида. На себя — на свою беспомощность, на эту чертову игру, что стала для нас новым миром…
Эления вскрикнула от нового удара, который нанес по ней разгневанный Бранк. И это оказалось той соломинкой, что переломила хребет слону. Действуя практически инстинктивно, я использовал «Шаг сквозь Свет» и выпал во всполохах безвредных для моей божественной супруги электрических разрядов прямо над ней, прикрывая девчушку собственным телом и одним единственным здоровым крылом.
И все это только для того, чтобы через долю секунды вылететь тряпичной куклой из кратера. Меня просто отшвырнули — как тряпичную куклу.
Новый удар божества непременно убил бы меня — если бы не Эления в последний момент наложив на меня какое-то неидентифицируемое системой заклинание.
Земля затряслась от ярости Бранка. Лежа на боку, не в силах пошевелиться, я видел, как на маленькую фигурку богини буквально просыпалась лавина ударов, буквально вминая девочку в обнажившийся камень в центре воронки.
Где-то над нами сквозь гул божественной ярости раздалось протяжное хлопанье крыльев. Из последний сил перевалившись на живот, я попытался поднять голову. Она безвольно упала в теплую и рыхлую, дурно землю раскиданную ударами Бранка. Размеренные хлопки приближались, и я краем глаза увидел сияние, исходящее от четырех массивных фигур, которые медленно опускались к земле неподалеку от кратера.
С трудом прочитал я надпись на именной ленте одного из этих созданий.
«Максимальный уровень монстров, за исключением богов и самых ужасных чудовищ — пятисотый… — словно чужая всплыла мысль, пробившись сквозь подступающее зыбкое марево забытья освященного вспышками ярости. — Откуда же ты такой красивый нарисовался?»
Архангел и четыре сопровождающие его ангела, высшие сущности, коренные обитатели чертогов Светлого Пантеона, в полной тишине ступили на изуродованную гневом их бога землю умирающего леса. Они были высоки, стройны и крылаты, но их возвышенный, осененный ореолом белого света образ сильно отличался от той модельки планара, что я видел в меню своего персонажа.
Вроде бы поставь нас рядом и будет, похоже, если конечно не обращать внимания, на цветовую раскраску и то, что я был шире в плечах. Как если сравнивать легкоатлета с тяжеловесом. Две руки, две ноги, четырехметровая туша, каланчей возвышающаяся над нижними ветвями деревьев. Два крыла за спиной… хотя нет.
Эти товарищи тоже были крылатыми, вот только у каждого из них было по две пары крыльев. Верхние — поменьше моих, явно позаимствованные у птиц совершенно другого вида. И нижние, похоже, что рулевые — маленькие, растущие из области поясницы.
Небесные исполины гордо выпрямились, с презрением осматриваясь по сторонам и Кенезис широко, картинно распахнул свои крылья, ощетинившись белоснежными перьями. Полыхнула нестерпимо яркая вспышка и за спиной у архангела как будто расцвела витражная «роза» вроде тех, что можно увидеть на фасадах готических храмов, только сотканная из струн чистейшего света.
Я — не орнитолог ни разу, но крылья у них все-таки — голубиные! Просто мне по какой-то причине просто знал это и тут же поверил своим вообще-то не столь важным на данный момент времени мыслям: «Мы с этими существами — не родственники и со мной они не имеют ничего общего».
Не произнося ни звука, крылатые создания медленно двинулись в нашу сторону, как будто любуясь производимым эффектом. Обнажив свой одноручный меч — полоску не имеющего объема чистого яркого света, архангел с каждым шагом приближался ко мне, его подчиненные, не прикасаясь к оружию, направились в кратер телу маленькой Богини.
Не знаю, чего мне стоило повернуть голову, чтобы заглянуть за грай воронки, но я это сделал, а затем с облегчением и хрипом выпустил воздух из израненных легких. Живая! Эления была жива. Она что-то говорила, не открывая глаз, хотя я не мог по движениям губ разобрать ее слов, так как большая часть ее прекрасного лица была буквально втоплена в раскаленный оранжево-красный камень.
Слава всему святому — это ее пророчество еще не исполнилось, хотя она явно выбрала не того человека. Но до этой секунды я боялся, что уже «все». Глава Светлого Пантеона в ярости просто прибил мою маленькую «Великую Богиню», с очень ограниченным набором верующих. Как назойливую муху, несмотря на то, что она на самом деле вроде как его дочь.
А что? Если верить мифам Древней Греции или, например скандинавским — боги особенно те что восседали на троне никогда не отличались разборчивостью или мягкосердечием по отношению к собственным отпрыскам.
Вон Зевс, взял и слопал еще не рожденную Афину вместе с мамашей океанидой Метидой… Да и вообще из огромного количества его детишек, которых он щедро плодил по всей Греции, лишь немногие могли похвастаться благосклонностью своего божественного отца. Сказывалась дурная наследственность и семейная традиция. Его папаня титан Кронос тоже уплетал за обе щеки своих детей. Правда, тому, похоже, было вообще все равно, что пихать себе в пасть, потому как вместо Зевса, он на ура схарчил завернутый в пеленки булыжник и даже не поморщился.
Новая вспышка, на сей раз золотистого цвета! На ангелов разъяренной фурией налетела невысокая женская фигурка в кольчужной броне, с пикой в левой руке и коротким мечом в правой. Она с ходу атаковала сразу двоих, тесня закованных в сталь белокрылых созданий из воронки, прочь от Элении.
Всполохи замерцали один за другим. Все больше и больше воительниц появлялось на поле начавшейся брани, с ходу вступая в неравную схватку с посланцами Бранка.
Прочитал я именную ленту вставшей между мной и Канезисом девы, для чего совершил почти невозможное, вновь повернув непослушную голову. И тут же в бессилии заскрежетал зубами, когда световой меч архангела не встречая сопротивления располовинил ее вместе с оружием и доспехами.
Крылатый воин небрежно перешагнул через упавшие к его ногам, исходящее золотистыми частицами тело и, седлав еще несколько шагов, оказался возле меня.
— Тлен, ставший на пути Бога. Вор, присвоивший себе чужое. Противоестественная тварь, проникшая в наш мир…
Голос у архангела был пустой и безэмоциональный, механический, но глубокий, словно звуки горна. Он проникал в самую глубину души и словно бы пытался измельчить ее.
Кинезис наклонился и, схватив рукой, оперение моего единственного здорового крыла, резко рванул, да так, что я взвыл от очередной вспышки боли.
— Ну, погоди! Петух белокрылый! — прошипел я, глядя снизу вверх на возвышавшегося надо мной архангела. — Я тебя еще ощиплю, дай только оклематься!
Вышло у меня конечно не очень. «Немота» превратила мои слова в неразборчивое мычание, но мне хватило. Я сказал, что хотел и честно предупредил крылатого гада о том, что его ждет. А вот понял ли он меня или нет — исключительно личное дело этого монстра.
Монстра? Да — именно монстра. То был совсем не христианский «Архангел», посланник Всевышнего, а крылатый суррогат этого больного и страшного мира. Сейчас, вблизи, мне хорошо было видно, что не было в этом создании ничего возвышенного. Всего лишь очередной рисованный далекими от православия или католичества азиатский мутант на службе еще более могущественной сущности. Такой же воинственный и в чем-то даже злобный, как и его хозяин, который в сиюминутном гневе оказался способен забить собственного ребенка.
На мутном, расплывчатом лице Кинезиса, черты которого постоянно менялись, и запомнить которые было практически невозможно, мелькнуло нечто напоминающее презрение. Он поднес вырванные из моего тела перья к лицу, с секунду изучал их, а затем они полыхнули синеватым пламенем. Посмотрев на меня еще с большим презрением, чем ранее он в резко взмахнул своим оружием, и я заорал от дикой боли. Такой сильной — какую я не ощущал еще ни разу в своей жизни.
Строка чата бесстрастно сообщила.
В глазах у меня помутилось. Единиц то может быть и всего семь. Но откуда такая боль!
Кованный из неизвестно метала сапог Кинезиса, вмял появившиеся свитки глубоко в землю. За его спиной, создания по недоразумению названные «ангелами» жестоко добивали последних валькирий Элении. Стоящая передо мной человекоподобная курица подняла свой меч высоко над головой. Я услышал вскрик Богини и глаза сами собой закрылись.
Я наконец-то потерял сознание. Казалось бы на очень короткий миг, длинной всего-то с одну единственную вечность.
В зябком мареве небытия, перед моим воспаленным болью разумом, танцевали в смертельном водовороте неясные крылатые тени неведомых исполинов. Меж их попирающими землю стопами вертелись юркие фигурки, помогавшие одним порождениям кошмаров и жалящие длинными копьями других. Затем несколько фигур, словно лишенные опоры колоссы рухнули, издав полный боли и муки крик, а оставшиеся взмыли в небо, преследуемые и преследующие, переплетаясь в воздухе в некий новый замысловатый танец.
— Старшая Сестра, что нам делать со Старшим Братом? — услышал я мягкий, глубокий голос. — Его тело умирает?
— Да Грейхолд. Но это ничего. Когда я была Вечном Городе, я получила от Матери инструкции на этот счет, — ответила ему безразличная туманная пустота.
— Все никак не могу привыкнуть к этим высокопарным обращениям! Ты с Мальты, я китаец, а он вообще русский… А теперь мы все братья и сестры…
— Я тоже, — тяжело вздохнула пустота. — Но знаешь, мне даже нравится. Я ведь единственный ребенок в семье.
— Хе… официально — я тоже. Как и каждый из моих семи настоящих братьев и сестер. Так что будем делать?
— Запечатаем его истинную сущность. Перенесем его, в какое ни будь уединенное место, и создадим там особую, завязанную на него зону. Полежит, какое-то время. По другому — никак.
— А может выхилим? Раны то для игрока — пустячные. Пара кастов моего «Священного Света» и парень здоров!
— Не… Он только морфировался в планара, — голос из пустоты тяжело вздохнул. — Не повезло ему. Глянь — он же паладин-легенда, правда, подкласс я определить не могу, не вижу просто. Случись все завтра — он бы этих монстров одной левой…
— Прошу прощения, — холодный женский голос, чуть приглушенный, но все равно сильный проник в мой горячечный бред, — я не знаю, кто вы и что вам нужно от молодого господина, но если вы намерены причинить вред супругу богини…
— Хрена се… — протянул кто-то новый, кого я до сих пор ни разу не слышал.
— Нет, нет, — мягко произнес голос из пустоты. — Это наш старший брат… А вы «Валькирии Элении»… Это та, которая богиня удачи?
— Именно так.
— А у нас даже храмов ее нет…
— Не смотри на меня — я вообще с континента Му, — прошелестел первый голос, теряясь в мареве беспамятства. — Но скажу тебе — враги у него знатные. Не порешат ли нашего брателлу пока он лечится?
— Мы знаем средство, как скрыть молодого господина от взгляда Бранка, — произнес еще один ледяной женский голос и я провалился в беспамятство.
Вновь в мутной пелене я появился, может быть через сто лет, а возможно спустя пару секунд. Кто-то огромный, закрывающий собой свет, пробивающийся сквозь туман, склонился надо моей головой. Тело мое аккуратно подняли и перевернули на спину.
Боли не было, точнее ее уже было настолько много, что вспышки новой, я просто не замечал. На мою грудь легла чья-то рука. Неизвестное женское лицо вынырнуло из марева и посмотрев мне в глаза, что-то произнесло.
Оно, говорило и говорило мне, долго и невнятно, настолько, что я не мог воспринять ни единого слова. А затем окружающий мир померк, проваливаясь из всеохватывающего, пожирающего мое тело огня в прохладное спокойствие. Уже находясь за этим пределом, я подумал: «Наконец-то я умер. Наверное, хорошо будет после всех этих безумных дней, побродить призраком по серой подложке этого мира, потроллить неудачливых игроков. Или вообще закрыть сейчас навсегда глаза и провалившись в эту приятную ледяную мглу, более, никогда не открывать их».
— Ваня, Ванечка! Дариуш, он, кажется, дышит! — звонкий полный затаенного страха, но неуловимо знакомый голос пробился сквозь инистую пелену отчуждения.
— Пся крев! Он, что пролежал здесь все это время? — выругался кто-то очень раздражонный, который, как я точно знал, должен был быть абсолютно спокойным и безучастным. — Как он вообще здесь оказался? Вокруг ни единого, даже застарелого следа!
Кто-то настойчиво тряс меня, за, казалось бы, уже не существующее плечо, не позволяя вновь раствориться в блаженном небытие и с каждым рывком, словно умелый рыбак, поймавший на свой крючок ценную добычу, выдергивавший меня из сокровенных глубин.
— Атайды Красавыца. Дай-ка мнэ посмотрэт! — гулкий голос с ярко выраженным кавказским акцентом заполнил собой все пространство вокруг. — Ахренэть! Дэйствытэльно жывой. Ох! Вах! Какая у тэбя попка красавыца! Выд потрасающый! Марына выходы ужэ за мэня! А? Хватыт ломатса!
— Слюни подобрал карла бородатая! — ответила девушка. — Не для тебя, сморчка я три часа в редакторе ковырялась! В сотый раз говорю — у меня стойкая аллергия на гномий волос!
— Зачэм ругаэшся хорошая! Я же нэ гном! Я дворф! Горный орел!
— Правда? А по тебе и не скажешь! Орел ты там или дятел сизокрылый, аллергия была, есть и никуда не денется в ближайшую пару тысяч лет. Смирись!
— Рады тэбя — побрэюс! Всэ волосы сбрэю! Буду как Брюс Уиллес!
— Ты разве, что на карликового Гошу Куценко потянешь. И то — с трудом!
— Идите как вы оба… вон туда вон. Или хотя бы подвиньтесь, — еще один знакомый голос, — дела… и ведь действительно не помер. Ни от жажды, ни с голодухи, хоть здоровее на последнем проценте болтается. Но это ничего. Сейчас мы его немного починим.
— Да уж! Чыхнешь — сразу и помрет!
— Эники-беники ели вареники. Опа! Поползла! Поползла родимая! — в голосе говорившего, послышалась гордость. — И еще добавим… У здоров бычара — сколько у него жизней-то! У меня хилка на полторы тысячи! Я уже пяток в него влил, хоть бы на половину полоски поднял…
— Ты Краснолюд, лечи, лечи. Не разговаривай. На нем вполне может быть какой-то дебаф срезающий хил…
— Да я лечу… Но я же вижу в логе… нет никакого дебафа!
— А еще лучше в чувство бы его привел! Тогда и спросишь!
— Не спрошу! Неприлично это. Сам знаешь.
— Мне по барабану. Чего он глаза-то не открывает? Хоть поморщился бы для приличия.
— Я тебе, кто? Реанемобиль? Делаю все что могу. Теперь хотя бы не умрет, если ты на него случайно наступишь.
— Ты краснолюд…
— Слушай! Ты чэго опять обзываэшься? — возмутился кавказец. — Я тебя сколко раз ужэ просылы!
— Отстань от Дариуша бородатый. Самому-то сколько раз можно повторять! Не обзывается, он! — вставила девушка. — Краснолюды, это польские дворфы.
— Вот пусть своых соотэчэственников так называэт. А мэня нэ надо!
— Я епшо очиень пшлохо на русский говорить, — медленно ответил ему собеседник-поляк и вновь заговорил нормально. — ну не могу я пока без переводчика обходиться! А он — глючит, при переводе с польского!
— Говори на английском!
— Ага. Мне хватает моего верховиского происхождения с головой. Если меня еще за артурианского шпиона начнут принимать…
Да точно! Это же был наш нелюдимый рейнджер Дариуш! А вместе с ним Марина, Рамзан и Андрей. Почему я только сейчас вспомнил их имена?
— Он не глючит, — сказал Рамзан. — Он примешивает тебе верховицкий говорок. Ну, чтобы если ты действительно вдруг засланным казачком окажешься, неписи в игре могли тебя за задницу взять.
— Что-то это вы господа, хохмить начали? — а вот этого человека я не знал. — Или нашли своего паладина и сразу расслабились?
Я прислушался к своему организму. Вроде бы ничего не болело. Очень сильно хотелось пить, как будто с тяжелого похмелья. А в остальном никаких негативных ощущений. С чего это Рамзану потребовалось меня лечить? Ергор же, вроде и не задел меня ни разу! Или…
Перед внутренним взором нарисовалась облачко какой-то белой субстанции, в которое я со всего маху влетел после использования «Смерти с небес». Неужели яд? Или галлюциноген? Какая-то наркота, благодаря которой я видел, как жестоко убиваю ниндзя, а на самом деле все это время, он сам благополучно резал меня своим кусари-гами.
Но тогда странно, почему я жив, лежу здесь… Может быть, он в очередной раз оставил меня на прикормку своим монструозным бяшкам. Фетиш у него такой. Или я просто приманка для… Ребята, они же Ергора своим считают!
— Берегитесь Ергор пре… — закричал я обретая контроль над телом и резко садясь.
«Бамс!» Кто-то хорошенько врезал мне в лоб.
— Уй! — пискнула Маринка.
— Твою же мать! — дружно выдохнула спасательная команда.
Дальше я не читал, так как уже открыл глаза. Действительно: «Твою мать»!
— У-у-у-у!!! Б-у-у-у! И ву-у-у-у! — глубокомысленно сказал мне в ухо скорбный призрак Марины.
— Не знаю уж плакать мне сейчас или смеяться, — прошептал Дариуш, прикрывая рукой лицо.
— Марина? — спросил я зачем-то, глядя на лежащее поперек моего туловища тело девушки.
С моей одежды и доспехов на ее черную вельветовую мантию, стилизованную под вечернее платье, ссыпался целый ворох сора, грязи и листьев. Лицо стягивала какая-то противная корка, а на зубах хрустел песок.
— Рамзан, можэт грохнэм паладына пока он у нас апельсинка?
Ну да. Статус «Подозреваемый» красит именную ленту в ярко-оранжевый цвет. Потому персонажей с подобной именной лентой называют «Апельсинами». Их можно атаковать так же свободно, как и преступников, но только исключительно из спортивного интереса, желания получить скальп, уши или разжиться случайно выпавшей шмоткой.
— Я сейчас все поправлю… — пробормотал я, нежно приподнимая погибшую девушку за плечи и укладывая ее на траву.
— Сиди уж. Герой! — отстранил меня Рамзан. — «Поправит он!» Ха! Скажи еще что «починишь». Начинай лучше придумывать, как перед девчонкой извиняться будешь. Она из-за тебя все глаза выплакала, а ты ей ни зарасти, ни до свидания! Хлоп и насмерть!
— Тэбэ мэжду прочим статья положена. Сто дэвять пункт пэрвый: Прычынэние смэрты по нэосторожносты. До двух лэт! С отягчающымы обстоятельствами в выдэ лычносты убытой — смэртная казнь!
— Отстаньте от него, — вступился за меня обладатель того, незнакомого мне голоса, оказавшийся представителем темных эльфов доречи. — Не видите, что ли, что человек еще ничего не соображает.
— …Ой! — Марина села на земле в столбе света и тут же схватилась за голову. — Что это со мной? Я только наклонилась к Ване и оказалась на в каком-то лесу… Почему у меня голова так болит? Аспиринки ни у кого нет?
— Ребята! Ергор оказался предателем! Он нес, что-то про возрождение своего клана, а потом…
Окружившие меня дворфы, люди и доречи уставились на меня как на сумасшедшего, а затем Марина медленно произнесла.
— Ваня. Учитель ниндзя Егрор Балаш погиб почти три месяца назад. Лео как его вдова уже давно получила положенное ей наследство. Да и тебя с тех пор никто не видел… Я уж думала… — девушка всхлипнула.
— Прошло сто сорок девять игровых суток, если быть точным, — добавил Дариуш.
— …И еще, потребую, чтобы он сводил меня в самый лучший ресторан в Дианейре! Нет! Лучше я сама его свожу, а то заведет меня еще в какую-нибудь рюмочную… А потом… — бурчала себе под нос Маринка, загибая пальчики на правой руке, уже по третьему кругу выдумывая разнообразные компенсации за свою безвременную кончину.
Расплачиваться по выставляемым счетам — предстояло, конечно же, мне. Срединная эльфа сидела на земле рядом с толстым стволом причудливого дерева, покрытого слегка фиолетовой корой и показательно, дулась на весь мир и на меня в частности. Второй рукой девушка придерживала у гудящей головы небольшой мешочек, в котором в глубокой заморозке покоилась подстреленный Дариушем где-то в лесу мелкий монстрик под названием лютобелка.
Почему после полного исцеления очков здоровья у девушки продолжала болеть голова, оставалось для меня тайной. Созданные Мариной из воздуха куски магического льда, быстро рассыпаясь в исчезающую прямо в воздухе крупу, а портить бурдюк с питьевой водой магичке категорически запретили. Так, что убитый следопытом маленький пушной хищник, оказался единственным и, пожалуй, лучшим холодным компрессом из тех, на которые могла рассчитывать эльфа. Девушка, конечно, сначала попыталась возмутиться жестоким отношением к столь милому пушистику, но поляк показал ей зубки этого очаровательного создания и они произвели на подросшую в уровнях эльфийку должное впечатление
— Интересное это место, «Роща дремлющего планара», — покачав головой Рамзан, неправильно истолковав направление моего взгляда, — ты точно ничего не помнишь? Как ты вообще здесь оказался?
Лес, в котором мы находились, выглядел странным и совершенно незнакомым. Они не имел ничего общего с тем местом, в котором произошла наша стычка с Ергором. Так что ответить мне было просто нечего.
Высокие деревья с бархатистой корой и золотыми листьями создавали тенистый полог, в котором мягко искрились, разбрасывая волшебную пыль крупные плоды, очень похожие на мультяшные персики. Вокруг корней, зеленело клеверное поле усыпанное белыми, розовыми и фиолетовыми цветами. А еще, вся поляна была устлана разноцветными птичьими перьями. Как очень крупными, размером в рост человека, так и совсем мелкими, длинной не более мизинца.
Я поднял одно из них, золотистое, почти с мое предплечье и вгляделся, стараясь идентифицировать предмет. Материализовавшаяся бирка лаконично называла мою находку «Золотым пером планара», что наверно было вполне логично, исходя из названия локации, но его описание не содержало каких-либо внятных пояснений.
Глядя на перо, я задумался. Два месяца реального времени начисто выпали из моей памяти. Где я был? Что делал все это время? Как оказался в этом месте и почему не отвечал на входящие сообщения? Ответов на эти и множество других вопросов, которые мне задавали друзья — у меня не было.
Друзья? Да — наверное, именно друзья. Почти незнакомые люди, которые забыв покой и сон два долгих месяца, искали меня по полям и весям Дареи. Все они были сотрудниками Дарейского Разведывательного Указа, но делали это не по поручению свыше, а по собственному желанию. Нужно сказать, что инициатором всего этого дела оказалась Марина, ныне занимавшая ныне в ДРУ какую-то минорную должность. У всех у них, наверное, имелись другие, намного более важные обязательства, но ребята, почти три месяца изо дня в день прочесывали как лично, так и поисковыми способностями разные сектора нашего не маленького государства.
Маринины сильфы — простейшие, отдаленно напоминающие фей духи воздуха, стаями обезумевшей мошкары носились по стране с одной только целью — найти персонажа по имени Вальдер Вебер. Реки озера и морское побережье рассекали блестящие в солнечных лучах ундины, по лесам и полям, в глубине пещер и по отрогам гор колесили анимированные рунической магией Рамзана камни, а не имевший подобных возможностей Андрей лично бродил в окрестностях пепелища Кренингсбурговки, став своеобразной живой легендой для качающихся в этих местах нубов.
Нашел же меня Дариуш за многие тысячи километров от столицы Империи, в землях темных эльфов «Доречи». Поляк, прибывший к нашим загорелым беловолосым и ушастым согражданам по каким-то делам нашей конторы, по выполнении оных, отправился в ближайший лес, чтобы найти и приручить там очередную пачку крылатых помощников.
Рейнджеры, вообще специалисты по укрощению и приручению диких животных. Один из их подклассов — «Повелитель Зверей» так и вовсе после становления оным качал не самого себя, а исключительно выбранного им спутника. Сам его персонаж — мало отличался от обычного крестьянина или торговца. Хитрый, ушлый и беззащитный, имеющий в своем арсенале невидимость и хлыст, короткий лук, да пару простеньких приемов для этих видов оружия. Впрочем, даже это ему было без надобности. Чаще всего, замаскировавшись в каких-нибудь кустах, повелитель зверей просто наблюдал за тем, как его монструозный Тузик самостоятельно рвет на мелкие кусочки супостатов. Хотя при желании, демаскировавшись, он вполне мог взять свою животинку под мысленный контроль.
В отличие от «Повелителя зверей», «Следопыт» — подкласс который выбрал для себя Дариуш, специализировался на приручении птиц. Одновременно, у него могло быть до шести штук временных крылатых помощников, плюс единственный и главный постоянный питомец. Вот американский поляк и набирал себе во всех местах, где ему только приходилось работать, пернатую братию для поисков пропавшего меня. Следопыт отправлял их в разные стороны, а сам в это время садился под каким ни будь деревом и использовав классовую способность «Взгляд Спутника» осматривал их глазами окрестные земли.
— Рамзан, Дариуш. Время! — доречи, которого в реальной жизни звали Михаил, привычным жестом постучал по запястью левой руки. — Не забывай, что нас с вами ждут. Собираемся и я телепортирую всех в Маразарондон. Поговорить вы можете и по дороге.
— Подожди Миша, мы еще не сказали ему самого главного!
— Ах, да! Точно. Иван, — доречи с его аристократическим, загорелым лицом и длинными кремовыми волосами, серьезно посмотрел прямо мне в глаза. — Не вздумайте нигде говорить, что когда-то принадлежали к Ордену Элении Меченосной и она оказывала вам свое покровительство!
— Это почему еще! — удивился и даже возмутился я.
— Твоего Ордена больше не существует, — ответил вместо темного эльфа поляк. — Он был полностью уничтожен в тот самый день, когда пропали вы с Ергором и не только он. Пострадало почти все, что было хоть как-то связано с именем Эленией Меченосной.
В сердце почему-то болезненно кольнуло, хотя казалось, какое мне собственно до всего этого дело. Своих проблем выше крыши, так чего забивать себе голову разборками неписей.
— Это как так? — спросил я, закрывая глаза и вызывая меню персонажа.
— А вот так вот… — произнес Андрей.
Не смотря на слова ДРУ-шника, в описании моего персонажа утверждалось, что я состою в данном ордене и… и являюсь его Великим Магистром. Я перечитал еще раз справку фракционной принадлежности и усилием воли вывел подсказку по статусу «Великий Магистр Ордена Элении Меченосной».
«Великий Магистр является выборным, правителем для всех паладинов церкви Элении Меченосной. Великий магистр выбирается пожизненно, но может быть сменен решением капитула ордена, однако для поднятия данного вопроса нужны поистине веские доказательства вины текущего главы Ордена. В числе таковых могут быть подозрения в предательстве интересов ордена, несоблюдение текущего устава, личная воля Богини».
Свои права и обязанности читать я не стал, так как эта управленческая работа мне даром не сдалась, а в нынешних условиях так и вовсе…
Я помотал головой. Подобные мысли, завязанные на понятии «мне выгодно» были мне очень и очень неприятны. Они попахивали откровенным предательством. Да — у гражданки Элении серьезные проблемы. Ну и что? Из-за этого я должен ее бросить? Не дождетесь. Не тому меня в детстве папаня учил, а ведь одной из его любимых фраз была: «Коней на переправе не меняют!» К тому же в груди как будто разожгли костер — злость и обида сдавливали горло. И объяснений этому — я не находил.
«Ничего подруга по переписке — мы еще поборемся!» — мелькнула в голове злая мыль.
«Желаю!» — Я мысленно нажал на «Да» и передо мной развернулся список состава ордена.
— Вань. Сто с тобой? Ва-ань! — Марина потрясла меня за руку. — Ты заснул, что ли?
— Одну секунду. Смотрю свои статы, — соврал я.
— А… — потянула девушка, прижимая к себе мою руку, словно бы боялась, что я сейчас исчезну.
Я мысленно нажал на предложенную ссылку. Последняя операция проводилась чуть менее трех месяцев назад. Казначей ордена, некий Ларий Варкунт забрал из казны почти шесть миллионов старых золотых и около миллиона монет новой чеканки.
Разнообразную неутешительную статистику, доставшегося мне ордена я пропустил. Какой смысл читать о том, что где-то завалялось три коротких меча и четыре шлема, принадлежащих фактически не существующей ныне организации. Меня интересовало другое — список личного состава.
Вот так вот. Структура Ордена в принципе была похожа на структуру обычной игровой гильдии. Я видел пару скринов, этого интерфейса, так что ошибок быть не могло. Приятно и досадно одновременно — что я был не один. Где-то непонятно где существовал единственный «Командор Дома». Видимо он же удерживал единственный Общинный дом в сельской местности.
Покопавшись в настройках и логах, я выяснил еще кое-что интересное. Точнее понял, почему я стал «Великим Магистром», хотя был простым палом невысокого ранга. Все было очень просто — исчезла верхушка, пропал весть имеющий право голоса «Именной состав» и голосование было перенесено в «Численный состав». Пару раз там действительно кого-то выбирали, а затем остался один «Командор Дома» и один «Рейтинговый Паладин». На обязательном голосовании, после потери очередного Великого Магистра Командор отдал совой голос, а «Ранговый Паладин», которым был видимо я — воздержался.
— Скажите мне, — горло как-то само собой пересохло и неважно, что я недавно выдул в одно рыло почти три литра вина, — Кем был уничтожен мой Орден?
— Рыцарями Бранка. Воинами Бранка. Темпларами Бранка. Инквизиторами, церковниками, паладинами, мстителями, да даже простыми прихожанами Бранка! — Марина подошла ко мне и уткнулась лбом в нагрудник, видя это дворф Андрей, закусив губу, отвернулся. — Они устроили настоящую расправу… Варфаламееву ночь, прокатившуюся по всем двум континентам! Церковь Элении была объявлена ими еретической, а ее последователи преследуются везде и жестоко уничтожаются. Вань эти фанатики даже Императора чуть было не порешили…
«Вот значит как? Бранк… да?» — звуки имени Главы Светлого Пантеона, родили в душе странное чувство.
Девушка замолчала и подняв голову, взглянула мне прямо в глаза. По щеке срединной эльфийки, студентки из оставшегося в другом мире Новосибирска, протянулась влажная дорожка.
— Игроки, местные: священники, мстители, паладины Элении. Они и сейчас хватают всех до кого могут дотянуться. И если те не отказываются от веры в свою богиню и не переходят под руку Бранка… их тащат в застенки цитаделей, замков и крепостей бранковитов многие из которых ранее принадлежали эленийцам. И больше этих их никто не видит! Вань! Вообще не видит! Я так боялась, что ты попал к ним… а еще, что с тобой произошло, что-то совсем страшное, как с той японской девушкой…
Бурлящая бело-голубая воронка портала вызванного Мхаилом с урчанием впустила нас в свое нутро. Настоящая «Червоточина» или «Крысиная нора» — длинный, цилиндрический коридор, за прозрачными стенами которого ярились потоки первозданной магии, который прошивал пространство мира от точки «А» до заранее прописанной точки «Б»
В те времена когда «Хроники» еще можно было назвать просто игрой, эти червоточины служили буферными зонами для быстрого перехода между удаленными друг от друга локациями. Путь этот всегда был односторонним. Зайдя в него уже нельзя было просто повернуться и выйти на прежнее место. Игроку оставалось только двигаться строго вперед, по ярко освещенной кишке с колышущимися стенами, и ждать, пока его компьютер полностью подгрузит новое окружение. Этакий интерактивный экран загрузки, иногда применяемый в однопользовательских играх.
Червоточины были тем длиннее, чем слабее был компьютер активировавшего телепорт игрока. Соответственно топать по ней один игрок мог примерно с минуту, а его приятель все пять.
Помимо чисто эстетической функции, подобный ход имел в себе и практический смысл. Сидящий за монитором игрок не терял управление над персонажем, а на выходе из тоннеля мог видеть окружающие его объекты. В момент своего появления в игровом мире, человек точно знал, где именно он находится и грозит ли ему сейчас какая-нибудь опасность.
Можно было, оставив загрузку, отойти по своим делам: налить кофе или выгулять собаку, не опасаясь, вернувшись застать хладный труп, ограбленный какими-нибудь игрокам. Или уже скелет, обглоданный вечно голодными монстрами и в результате вместо увлекательной игры с друзьями, отправиться на несколько часов бродить по подложке мира в виде призрака, дожидаясь того момента когда можно будет возродиться на кладбище.
К тому же такие телепорты избавляли разработчиков от необходимости вводить временные решения для преодоления подобных проблем — или по другому «костыли». Например, кратковременные бафы неуязвимости который получает персонаж в некоторых играх на тот, порой довольно длинный промежуток времени, когда он уже появился на сервере в финишной точке, а у игрока все еще висит стандартный экран загрузки.
Портал, открытый для нас Михаилом, был партийным, а значит по определению рассчитанным на наличие в группе персонажа с самой долгой загрузкой из всех возможных. Ведь в новом месте партия должна была появляться одновременно, как слаженный организм, да к тому же во всеоружии, готовая дать отпор любому агрессору.
Мы шагали сквозь вяло струящиеся по червоточине спиралевидные потоки то ли эфира, то ли праны, а может быть какой-то другой местной энергии. Я курил предложенную мне Дариушем самодельную трубку, молчал и слушал. Марина под недовольные взгляды Андрея терзала своим бюстом мой локоть и душу, а рунный жрец рассказывал о том, что я пропустил за прошедшие месяцы.
— …с тех пор они не появлялись. Захваченные нами на точке возрождения нормальные игроки, либо побросали своих персонажей, либо ушли в глухую несознанку, требуя освободить их и ссылаясь на какие-то там пункты в игровом соглашении. Но это их дело. В любом случае после еще пары минорных инцидентов, ничего подобного случившемуся в Кренингсбурговке более не происходило. Людей в венецианских масках в Империи также никто по нашим данным не встречал. Теперь по поводу твоей японки, — Рамзан перехлестнул самодельную сшивку из затертых пергаментов с достижениями. — Провели мы все доступные нам следственные процедуры. Выяснили на самом деле немного…
— Внимательно слушаю, — я пожевал мундштук и неожиданно для себя выдохнул классическое дымное колечко.
— То, что случилось с ее телом далеко не уникальный случай. По всей Империи на сегодняшний день зафиксировано почти пять миллионов подобных инцидентов с участием игроков и более двухсот тысяч случаев среди местного населения.
Я в сердцах выругался.
— Трупы объединяет способ умерщвления, — тяжело вздохнул дворф, убирая свой импровизированный блокнот в сумку.
— Через отрубание головы? — предположил я.
— Нет. Смерть наступает после удаления печени, — рунный жрец поморщился, снял свою шляпу, похожую на бритую папаху с металлическими вставками и почесал затылок
— Печень? — переспросил я.
— Да. Убийцы вырывают этот орган, вспарывая верх живота, обычно прямо под ребрами. Рана сама по себе чрезвычайно болезненная, но не смертельная. Отнимает процентов пять-десять здоровья у жертвы. Но после извлечения железы — жертва обречена, — он поджал губы и несколько секунд внимательно изучал навершие собственного посоха, бронзовую «Голову предка» выполненную в стандартной для дфворфов Серых гор рублено-утрированной манере. — Марина, наверное, лучше объяснит — что, да как. Она у нас нечто вроде секретаря по связям с научным миром. Переводит для отдела на нормальный русский язык все эти заумные термины, которыми сыплют ученые шишки из обновленной Академии Естественных Наук.
Я с уважением посмотрел на девушку. А я-то думал, что у нее обычная канцелярская должность: «Переложи бумажку оттуда — сюда». «Мариночка сделай десять копий! Это что? Я просил копий, а не копий!» «Марина Ярославна нам с бургомистром Подпошлятиным кофе, пожалуйста. И проследите, чтобы нас в течение часа никто не беспокоил!» Ан — нет. Вчерашняя студентка в люди выбилась…
Маринка вся подобралась, отпустила мой локоть, поправила шляпу, которая хоть и изменилась с момента нашей последней встречи, но все равно была все из того же визуального набора «гламурной ведьмочки». Сделав серьезное лицо, девушка заговорила, да так складно, как будто читала мне статью из «Википедии».
— Иван. Печень — самая крупная и жизненно важная железа внешней секреции у позвоночных животных. В том числе у хомо-сапиенс, примагентус-сапиенс, индустриум-сапиенс и других разумных рас этого мира…
— Марин подожди, — прервал я только начавшуюся лекцию, — Во-первых, из перечисленных тобой товарищей лично мне знакомы только хомо-сапиенсы, а остальные термины для меня темный лес. Я в латыни не шарю. А во-вторых — пожалей меня! Просто расскажи: Что там не так с нашим ливером? Что печеночку вообще по жизни нужно беречь — я как бы в курсе.
За спиной сдавленно заржали Дариуш и Андрей. Маринка быстро обернулась и показала обоим кулачок.
— Примагентум-сапиенс — перворожденный-разумный. Так профессор Онищенко классифицировал срединноэльфийскую расу в своем докладе для пятого собрания реорганизованной Имперской Академии Наук.
— Кто-то не читал историю «Хроник Ортена»? — хмыкнул я. — Эльфы же вообще гости из другого мира. К тому же пришли в Ортен уже после появления здесь орков и цвергов.
— Да какая разница! Это всего лишь название! — отмахнулась девица. — У Толкина эльфы назывались «перворожденными». Миллионы попавших сюда их нашего мира, ассоциируют их… нас, с перворасой всех магических миров. Вот так и назвали.
— Дай-ка я угадаю. Этот профессор сам эльф?
— Он доречи…
— Ладно… пусть будут перворожденными. Ну а вторые, те которые «индустриальные»? Это наверное дворфы?
— Угадал! — улыбнулась эльфа. — Видишь как все просто. Названия воспринимаются на уровне подсознания. Александр Сергеевич, я тебе скажу — большой молодец! А по поводу печени. Видишь ли, в нашем мире у человеческого плода…
Щечки эльфы слегка раскраснелись.
— …этот орган выполняет кроветворную функцию. Которая, теряется после рождения. А в это мире, это еще и орган, напрямую отвечающий за естественную регенерацию очков жизни у неписей и их стабилизацию их у нас — игроков. После смерти в бою или от естественных причин, эта железа в момент гибели живого существа, выбрасывает в кровь токсин, который в течение трех часов истончает плоть, а затем начинает влиять и на кости. Хотя и не у всех.
Девушка выдохлась и набрав полную грудь воздуха продолжила.
— В некоторых случаях выделяется не разрушающий токсин, а консерватор и тогда тело НПС сохраняется какое-то время в естественном состоянии. После чего постепенно происходит процесс естественной мумификации. Кстати именно этой особенностью организма, ничего не зная о токсинах и прочих консервантах, много тысячелетий пользовались некроманты и прочие практикующие магию смерти личности. Я понятно объясняю?
— Да, — неуверенно ответил я.
Рассказанное Мариной было ничем иным, как псевдонаучным обоснованием игровых условностей. Интересно, это вообще можно было считать естественным процессом эволюции в этом мире или все-таки в час «Икс», бывшая игра, таким образом, подкорректировала некоторые нелогичные моменты? А если бы в «Хрониках» на месте тела оставались могильные плиты или сундучки?..
— А, например насекомые? У них же вроде нет печени! — я напряг извилины, припоминая школьный курс биологии, и задал каверзный вопрос. — Или вот — Нежить! Она же точно так же исчезает, если ее повторно убить. Или, например…
Попутно я задумался, перебирая в памяти различные типы монстров, выискивая среди них те — у которых просто не могло быть объекта нашего обсуждения, отсеивая различных големов и элементалей.
— У насекомых есть так называемое жировое тело, оно выполняет у них те же самые функции, — не растерялась эльфа, недовольно посмотрев на меня. — А нежить саморазрушается от накопленных в теле некротических кислот и прочих неприятных веществ.
— Ладно! Прости, что перебил. Давай дальше, я тебя внимательно слушаю.
«Некротические кислоты»… Мама роди меня обратно! Почему-то в воображении нарисовался рекламный ролик. Миловидная девушка выдавливает из тюбика противно зеленую слизь на жутковатого вида хирургические инструменты, а голос за кадром говорит: «Зубная паста „Упокойка“ придет вам на помощь даже в самых запущенных случаях! Только „Упокойка“ выправит кислотно-щелочной баланс вашего дорогого зомби или выведет пятна от черничного пирога на любимом платье!»
— Так вот, если удалить печень механическим путем у еще живого существа, то тело после смерти приобретает качества, естественные для нашего мира. Оно не исчезает. Появляются стандартные посмертные признаки вроде окоченения, трупных пятен и последующего разложения, сопровождающегося неприятными запахами. А еще этот орган…
Маринку, что-то отвлекло, взгляд девушки рассредоточился и она замолчала.
— Погодите — мне тут в личку пишут… — сказала она, отходя от нас на пару шагов.
— Пять миллионов… немыслимая цифра! Ужасные человеческие потери! И это всего за два месяца, — вернулся я к зацепившим меня словам дворфа, заново прокручивая в голове новую информацию.
— Ты выдымо неэ понял! — перебил меня дагестанец Андрей. — Это колычество обнаружэнных тэл такое! С ых хозаевамы все хорошо! Как воскрэсают на кладбыщах, так сразу отправлаются убэрать за собой. А то так скоро трупакамы заростем! Дышать нэчем будет!
— Не понял! — я уставился на Рамзана. — Ты же говорил, что пять миллионов случаев, наподобие того, что с японкой случилось!
— Э — не! Я сказал, что тел в подобном стоянии столько уже найдено, — покачал головой Рамзан. — Конкретно у Касуми Синобу случай пока вообще уникальный! И — слава богу, что он один такой!
— То есть… А неписи?
— Неписи отдельный случай. Они-то конечно, если, что-то случилось — в любом случае сразу и насмерть. Даже воскрешение не всегда помогает. Как с Рейнхолдом… а ну да ты же еще не знаешь…
— Что с ним? — нахмурился я.
— Убили Капитана, — нагнал нас Дариуш, звонко хлопнув меня по наплечнику. — Погиб при защите главной крепости твоего Ордена, как и многие из Тайной Стражи. В первый же день Элленийских погромов. Ты знал, что он веровал в Элению?
— Нет, — я растерянно покачал головой. — И что теперь с ДРУ…
— А ничего. Тайная стража указом Императора комплектуется исключительно из лояльно настроенных бывших игроков, не замеченных в бранковицизме и прошедших проверку.
— То есть…
— Вот тебе и то есть. Государство у нас теперь почти светское, с одной официальной религией. И хотя мы продолжаем позиционировать себя как главный оплот Света в этих землях, под «Светом» мы понимаем исключительно веру в богиню Элениию и лояльных к ней божеств эльфов и дворфов. А вовсе не всего Светлого Пантеона с Бранком во главе.
Почему-то на душе у меня вдруг стало тепло и спокойно. Как будто подул свежий теплый ветерок и прогнавший окружавший меня затхлый воздух.
— А вы? Веруете в Элению?
— Я да! — жарко, с пылом сказала Марина. — Она разговаривала со мной. Один раз! Сразу после того как ты ушел с Егрором… И ты знаешь… она спросила меня о тебе.
— Правда что ли?
— Да, — Марина уткнулась виском в мое плечо. — Но то о чем мы разговаривали — девочкин секрет!
— Хм.
— Я родылся мусульманином — с вэрой в Алаха и умру! — заявил Андрей и хлопнул по Рамзана по спине.
— У меня отец батюшка, в маленькой церквушке, в Махачкале, — пожал плечами рунный жрец. — Я могу сказать все, то же самое — я родился Православным Христианином им я и умру. А что ты сам.
— Я атеист, — сказал я, и добавил. — Не воинствующий. Хотите во что-то верить — верьте, такова моя позиция.
— А ты понимаешь, что мы находимся в другом мире, в котором боги так же реальны как и мы сами, — спросил доречи Михаил.
— Да, — довольно прохладно ответил я. — Но если они реальны — тогда какой смысл в них верить. Я знаю — что та же Эления существует, так как общался с ней. В чем тогда смысл веры…
— Ты общался с ней? — взял стойку темный эльф.
— Да, еще до того как мы нашли тело Касуми.
— Черт… — он зло хлопнул себя по бедру. — Значит и ты никак не связан сейчас с Богиней.
— Нет, не связан, — соврал я, решив, что не стоит никому знать про мое звание Великого Магистра.
— Жаль, — довольно искренне сказал он. — Нам как никогда нужны новые подтверждения нашей веры… Культ переживает возрождение и…
— Подожди! Но мне же только что говорили, что Орден разрушен, церкви и храмы сожжены, уничтожено почти все, что было связано с Богиней.
— Ну, здания то в столице им жечь никто не дал… — сказал резко успокоившийся Михаил. — Понимаете Иван. Ситуация двойственная. С одной стороны, есть государство, посвященное при создании Элении. Его правитель и наместники, связанные коронным договором, который закрепляла сама Богиня. При этом все четверо теперь значатся ее Высшими Жрецами, а от такого титула не отказываются, какие бы сиюминутные выгоды не сулило предательство.
Он замолчал, видимо пытаясь облечь мысль в простые слова.
— Есть церковь Бранка. Главы Светлого Пантеона, у которой огромное количество верующих. Ересью религию Элении объявили именно они и их особо фанатичные представители требуют расправы над Императором и его Наместниками, а вдобавок расторжения «богопротивных» договоров и расформирования Империи. Обратно в мононациональные королевства с временной администрацией из бранковитов и последующим помазанием новых правителей. Однако напрямую заклеймить всех лояльных Империи жителей еретиками — кишка тонка даже у особо пылких сторонников Бога Войны.
— Совсем озверели! — клубок ярости, который прятался у меня в груди, прыгнул в мозг, так что в ушах зазвенело, но я сдержался. — И?
— Еще есть народ, состоящий из бывших неписей — смертных. И бессмертных — то есть игроков. Первых много и они крайне религиозны, вторых поменьше и за исключением отдельных личностей нас можно называть атеистами. При этом смертные — те же дарейцы, среди которых полно почитателей Бранка, уже успели оценить выгоды жизни в Империи, когда ненужно волноваться за безопасность своего дома и близких. Граница отнесена от бывших земель Королевства Дарея и охраняет ее мощная сводная армия, под командованием бессмертных у которых за плечами есть не только опыт сетевых баталий, но и Афгански и Чеченский опыт. Операция в Грузии, Сирии, есть и такие кто работал в Крыму. К тому же войска уже успели блестяще показать себя в деле…
— Уже была большая заварушка?
— Цвэргы! Прышлы, отгрэблы по полной программэ и ушлы к сэбэ в подзэмэлья.
— К тому же местный народ, оказался не таким уж закостенелым и в национальном вопросе. Бывают, конечно, эксцессы на почве многовековой ненависти — особенно между срединными эльфами и доречи. Но в целом, мы рассматриваем перспективы дальнейшей интеграции как положительные.
Михаил был, похоже, не в курсе того, что я совершенно не представлял себе, его должность и звание в структуре ДРУ или вообще Тайной Стражи. Он, конечно, не разговаривал со мной как толстопузый штабист-генерал с салагой призывником, но по его интонациям можно было с уверенностью сказать, что относится он ко мне как к подчиненному.
Задавать же лишние вопросы, показывая, что я как «старший оперативник» Дарейского Разведывательного Управления проработал на этой должности от силы десяток часов — я не стал. Мне в этом мире еще жить и жить. От должности в Ордене отказываться я не собираюсь, наоборот — что-то внутри меня желает восстановить разрушенное и наказать виновных. А потому нужен некий якорь, которым мог бы стать клан, гильдия или вот такая вот закрытая для посторонних организация. Якорь, о котором когда-то говорил мне покойный Ренйхолд.
Кстати если рассуждать о якоре, то последний вариант, выглядел предпочтительнее первых двух. Во-первых, я просто не знаю — что творится сейчас в мире с масштабными объединениями игроков. А во-вторых — одно дело подчиняться тщательно отобранным и знающим свое дело профессионалам из нашего мира, а другое какому-нибудь прыщавому юнцу-гильдмастеру, страдающему звездной болезнью на почве переоценки собственной значимости.
— Так вот коренные дарецы — в подавляющем большинстве не поддерживают идею расформирования Империи и не считают ее создание ошибкой или еретическим актом. — продолжал ликбез Михаил. — Хотя бранковиты в своих проповедях стараются зародить зерно народного восстания, но делают они это очень топорно. В лоб. И на данный момент мы легко пресекаем все их попытки. Срединные эльфы и Серые дворфы — эти плевать хотели на Бранка и его последователей с высокой колокольни. Их боги Нуэна и Дребах, хоть и входят в Светлый Пантеон, заняли по отношению к Элении лояльную позицию и осудили действия отца Богини, вследствие чего впали в его немилость. Доречи — так же не подвержены влиянию Бога Войны. Они совсем недавно отринули темных богов и пока находятся в выборе новых покровителей, а действия церкви Бранка только отдаляет их от Главы Пантеона.
— Общий расклад я понял, но ситуацию это никак не прояснило, — честно признался я.
— А ситуация на данный момент простая. Вооруженный нейтралитет между государством и церковью Бранка. На нашей стороне армия, большая часть бессмертных и многие из дарейцев напуганных эленийскими погромами. На их несколько вооруженных до зубов рыцарских орденов, толпы религиозных фанатиков и миллионы сочувствующих. И та и другая фракция на данный момент прекрасно понимают, что если между нами вспыхнет искра — полыхнет так, что не останется не то, что Империи, но и разрозненных баронств. Чего только и ждут не дождутся наши западные соседи.
— Патовая ситуация?
— Да. Официальная религия слаба. Священнослужителей практически не осталось. Орден паладинов — вырезан под корень, верующие скрывают свою принадлежность к церкви Элении даже от соседей, которые могут оказать скрытыми бранковитами. Богиня уже третий месяц не отвечает Императору, но Айван — правильный мужик. Он скорее один выйдет, простив всего рыцарства Бранка, чем предаст свою покровительницу. Обычный народ в массе своей не понимает: «За что собственный отец ополчился на их Богиню?» Проповеди его клириков сбивчивы и ничего толком не объясняют. Плюс работает наша пропаганда… Надеюсь не ты стар-оп не из тех кого коробит это слово?
— Нет, — усмехнулся я.
— Вот и замечательно. Есть еще мы — бессмертные. Которым, вовсе совсем не светит жизнь в сверх религиозном фэнтезийном обществе. Так что… у почитателей Верховного Божества просто нет возможности подгрести под себя всю Империю.
— Ладно. Слишком много всего и сразу… — покачал я головой, останавливая разошедшегося Михаила. — Мы вообще про печеночку говорили… вроде…
— Да… что там еще рассказывать то, — отмахнулся Рамзан, хранивший молчание во время монолога доречи, — Вырезают ее друг у друга, и жрут… сволочи! А трупы потом гниют по подлескам вокруг деревень, распугивая местных зомбаков, от чего болезные лезут к людям.
— Ты это так шутишь? Ну, про зомби? — не поверил я своим ушам. — И главное: Зачем игроки это делают? Что за мода такая на каннибализм?
— Про зомби — нет. Не шучу. Монстры типа «андед», по каким-то причинам сторонятся реальных покойников, — Рамзан пригладил бороду. — А, что касается вопроса «зачем»… Ты никогда не задумывался чем мы аккумулируем опыт?
— Ну не печенью же! Головой, наверное!
— Может и головой. Но если вырезать у живого противника эту железу и тут же съесть, произойдет перераспределение опыта. Бывший владелец потеряет все, что накопил на этом уровне, а каннибал с определенным шансом получит одну третью сброшенной полоски. Ладно… выход уже.
В полной тишине нарушаемой лишь мягким жужжанием первородной магии мы прошли еще пару метров. Внезапно, стены начали бледнеть, и вокруг нас проступил величественный город Маразарондон — вотчина Темных Эльфов Доречи. Бывшая столица одноименного Вольного Герцогства, а ныне четвертый город имперского значения. Еще находясь в некоем подпространстве, на грани реальности между червоточиной и площадкой портального камня на одной из центральных площадей, я впервые увидел величие этого города воочию.
Я был здесь впервые, и никогда не видел скринов и видео из столицы доречи. Как-то не интересовал меня быть этих темных эльфов. Потому я ожидал узреть стандартную для современной медиа-продукции ассоциативно-узнаваемую, шаблонную картинку. Что-то, что давно и накрепко было закреплено за всеми расами темных эльфов в массовом сознании потребителей.
Нечто вроде тяги их светлых собратьев к столярно-ботаническому творчеству. Высокие, мрачные башни, сталагмитами, уходящие в небо, а еще лучше к каменному своду огромной пещеры. Украшенные нефункциональными крюками и лезвиями, а так же другими жутковатыми элементами здания. Рассеченные метрическими рядами пилонов, увенчанные изуверскими шипами и уставленные бесчисленным количеством жаровен в которых вечно полыхало холодное фиолетовое пламя.
Разработчики игры, а может быть, то были сами действительно сами эльфы Доречи, в любом случае они смогли меня удивить. В городе и в правду было очень много башен, но то были скорее арабские минареты, нежели жутковатые порождения американских художников, навеянные посещением БДСМ салонов и вдумчивым изучением творчества маркиза де Сада. Я как будто попал в древнюю сказочную Византию, в волшебный Константинополь — такой, каким представляют себе его лучшие годы, не утруждающиеся достоверностью художники или писатели-фантасты, специализирующиеся на альтернативной истории.
Меня окружали бесчисленные золотые купола, высокие, могучие базилики из светло бежевого камня, и уходящие в небо магические башни с ромбовидными и круглыми основаниями. Маразарондон оказался величественным мегаполисом, наполненным яркими красками и ослепительным солнцем, почти полностью лишенный темных тонов и мрачных мотивов.
Прямо через весь город, с юга на северо-восток и с севера на запад протянулись два исполинских многоярусных акведука. Удивительно, но с огромного расстояния, что разделяло площадь и могучие инженерные строения, я прекрасно видел, как по нижним ярусам мерно катятся паровые телеги, скрепят колесами груженые паровые телеги. И как-то даже не удивился, что среди куцых творений темно-эльфийских инженеров коптил небо шагающий дворфский механоид, послушно плетущийся за деловито пыхающим белыми облачками грозным дарейским танком, на броне которого я без труда различил фигурки гвардейцев главного дома срединных эльфов и мушкетеров доречи.
— Что? Проняло? — спросил меня Михаил, подтолкнув локтем. — А я ведь когда играть только начал, чувствовал себя обманутым. Вроде как темные эльфы, плохиши каких еще поискать — а тут такое. Чуть было персонажа не удалил. А потом привык и скажу тебе — проникся.
— Красиво…
— Знаешь, — задумчиво проговорил доречи и широко развел руки, чуть было, не выбив корзину из рук пробегающего мимо носильщика. — Я сейчас думаю, что именно в такой «красоте» и должны были жить канонические «дроу». Только здесь коварство обретает свой истинный цвет, а предательство, интриги и борьба за власть не выглядят кукольной постановкой на детском утреннике.
— Да ну! Этот город банка, с красывой этикэткой ы бантыком, а внутры сплошныэ паукы! — вставил Андрей и тут же напустился на какого-то торговца, одного из тех, кто увидев новоприбывших, потянулись к нам со всех сторон. — Уйды слушай а! Нэ покупаэм, нэ продаем!
— Но мессир дворф! Посмотрите, какие великолепные горшки…
— Слушай, ты глаза то разуй. Ну, зачэм мнэ сэйчас горшок! На голову я его, что ль одену!
— Зачем на голову в хозяйстве…
— Ребят! — к нам подбежала улыбающаяся до ушей, слегка раскрасневшаяся Марина. — Я вас оставлю а? Вы не против? Такое дело… ну…
Девушка замялась, кинув на меня извиняющийся взгляд.
— Да беги, конечно, вертихвостка! — понимающе улыбнулся Рамзан. — Мы все равно сейчас в гостиницу, а завтра с утра уже пойдем к причальной мачте.
— А я думала сразу на дирижабль и в Дианейру…
— Не — мы с Мишей заняты, да и Ивану нужно отдохнуть и почиститься. Так что в столицу завтра полетим, а то может быть, нам вообще свиток телепорта выделят. Ну да ладно. Только не забудь, завтра вечером — ты мне нужна на рабочем месте… Придут бумаги из экспертной коллегии по ранее запретным формам магии. Все это нужно будет вам с девочками быстро обработать. Хотя ладно… Я тебе в личку утром стукнусь, напомню.
— Вот и ладушки. Вань ну ты это… не обижайся! Ладно? — Маринка нежно дотронулась до моей руки.
— Да за что? Если дела — иди, конечно! — и уже обращаясь к Рамзану и Дариушу с Михаилом, добавил. — Только давайте сначала чего-нибудь перекусим. А-то у меня такое впечатление, что мой желудок сейчас сам себя переварит.
— Тогда я побежала! Всем чмоки!
Срединную эльфу как ветром сдуло. Я успел заметить ее черную мантию, успевшую промелькнуть среди пестрых одежд и шикарную шляпу-колпак, на повороте в один из переулков.
— Слушайте… А, что? Городские порталы так и не заработали? — спросил я.
— Нет, — покачал головой поляк. — И наши ученые шишки не могут ответить на вопрос когда ситуация изменится. Есть у них какая-то заумная теория, связанная со смещением эфирных сфер и изменением целого ряда магических законов Ортена. Короче в сухом остатке — телепорты больше не работают и точка. Это конечно создает кучу проблем, но на наше счастье не только нам.
— Кстати по поводу «поесть»? Придется вам с андреем сделать это без нас, — покачал головой Михаил. — Рамзан, Дариуш поторопимся. Мы и так просили отложить встречу. Нельзя заставлять представителей двора Повелительницы доречи так долго нас ждать. Это чревато большими неприятностями… Андрей!
— А? Да! Мы в нашу рыгаловку пойдем, — оторвался на секунду от своего собеседника Андрей.
— Не в «рыгаловку», а в опорный пункт Тайной Стражи, — наставительно произнес доречи поджав губы и неодобрительно глядя на торговца кувшинами, который вновь поглотил все внимание нашего дворфа мстителя. — Вообщем Иван. Если к утру не вернемся — летите без нас. И не ужирайтесь в усмерть…
— Ладно тебе Миш, я и с ним свяжусь и с Андреем, — Рамзан сняв свою шапку и взъерошил волосы, — не переживай ты так. Всех проконтролирую.
— Я не переживаю, — отмахнулся эльф.
— Слушай Михаэль. А может быть, вы без меня обойдетесь? — немного жалостливо спросил Дариуш, ловко увернувшись от столкновения с засмотревшейся на меня темно-эльфийской девушкой. — Как-то мне все эти встречи и… вообще…
Доречи задумался, а затем махнул рукой.
— Ладно… социопат ты наш доморощенный. Действительно! Не оставлять же Ивана исключительно попечение столь ненадежного сотрудника, — он улыбнулся, глядя на Андрея, чтото увлечонно втирающего торговцу. — А стар-опа с собой тащить смысла, нет.
— Тогда мы, пошли, встретимся уже в главном офисе.
— Ну, значит прощаемся!
— Удачи!
Я пожал протянутую мне руку, глядя совсем не на Михаила, а на проходящую мимо темную эльфийку, ведущую за руку маленького мальчика. Женщина медленно двигалась от продавца к продавцу, что наперебой хвалили свой товар, а мальчонка все время тянул ее к ларькам со сладостями, обиженно хныкая, если она проходила мимо.
«Твою за ногу! Я же на целых два месяца выпал из жизни! Мать, наверное, сума сходит!» — обожгла меня внезапная мысль.
К ногам моим упала маленькая пергаментная карточка.
Вот же хитрец. Догадался вписать в двадцатизначную команду — именно то, что я хотел сейчас услышать: «Ваня у нас все хорошо не волнуйся!» Думаю при таком подходе, но смог успокоить мою маму, объяснив ей, что даже если я не выхожу на связь — со мной, скорее всего, все в порядке.
— А гдэ всэ? — к нам с Дариушем подошел Андрей, зажимая под мышкой большой глиняный горшок, весь покрытый искусной росписью «аля Камасутра».
— Миша с Рамзаном отправились ко двору Зарисы, — дернул плечом поляк, внимательно изучая керамическое приобретение дворфа, — а Марина понеслась на крыльях любви к своему драгуну. Сам знаешь, как редко они видятся.
От слов следопыта, я ощутил укол ревности к некому удачливому доречи-рыцарю, сумевшему пленить сердце нашей взбалмошной магички. Забавные все-таки мы мужики существа. Альфа-начало у большинства из нас просыпается при первом же удобном случае, даже если для этого нет никакого повода
Кто по большому счету я для Марины? Просто столичный парень, который однажды помог ей и с которым, она немного побродила по лесу. Знакомы-то мы были от силы полтора дня, после чего расстались, чтобы еще раз встретиться через долгих два с половиной месяца.
Я должен был бы быть просто благодарен ей за то, что она выкраивала время на мои поиски, вместо того, чтобы заниматься своей личной жизнью. Еще неизвестно — очнулся бы я самостоятельно или так бы и лежал на клеверном поле в роще из фиолетовых деревьев еще пару сотен лет, пока на меня не наткнулись бы какие-нибудь доходяги и не прирезали бы ради доспехов и лута. А во мне вот, шевелится нехорошее чувство, от того, что кто-то уже наложил руку на милую мордашку, так ненадолго появившуюся в ареале моего эго.
Зажмурившись, я и усилием воли подавил в себе ревность. В конце концов, я должен быть рад за Маринку, к тому же я уверен что не испытываю к ней никаких чувств, кроме, разве что дружеских.
«Соврал себе человек, который всю жизнь отрицал саму возможность обычной дружбы между мужчиной и женщиной!» — подколол я себя и тяжело вздохнул.
Кого я обманываю! Что может испытывать нормальный здоровый мужик к соблазнительной особе женского пола? Особенно сейчас, когда грань между новым миром и старым уже почти стерлась в моем сознании.
— Чтоб его шайтан… — в сердцах выругался Андрей в адрес безымянного драгуна, — … а потом он…
Бывший работник дагестанской прокуратуры зло посмотрел в сторону центра города. Трудно было не заметить, что он неровно дышал в сторону Марины. Вот только в отличие от меня видимо лично знал объект ее интереса и не стеснялся в эмоциях.
Не вслушиваясь в ругательства дворфа, я закрыл глаза. За прошедшее время, что-то неуловимо изменилось в этом мире. В игре появилась некая атмосфера… «обжитого дома», что ли!
Если еще два дня назад… мои два дня — потому как для меня просто не существовало последних месяцев, и мне было трудно смириться с тем, что они просто исчезли из моей жизни. Так вот, если раньше все, что меня окружало, хоть и заставило меня поверить в новую реальность, но все равно отчасти воспринималось какой-то декорацией для аляповатого кукольного спектакля, то теперь же оно обрело смысл и наполнилось содержанием.
Возможно, виной тому было-то, что я впервые попал в по-настоящему людное место. Огромный мегаполис, в котором суетились тысячи и тысячи местных НПС, бывших игроков, немногочисленных «калеченных» до сих пор встречающихся в Ортене и даже монстров, которых раньше стража и близко бы не подпустила бы к воротам города. А может быть, все дело в том, что пропала игрушечная чистота кукольного домика и целенаправленно наведенная небрежность, подсознательно воспринимаемая как творение рук человеческих.
В тех локациях, где мне уже довелось побывать — нет-нет, да и напрашивалась мысль об искусственном происхождении всего и вся, что меня окружало. В чистенькие, не запыленные веками томления и тлена саркофаги в Графской Гробнице. Вылизанные и тщательно отполированные ворота, идеальные руины некрополя на Лугах Одиночества. Неестественная чистота пещер вообще-то довольно неряшливых гоблинов, небрежных по самой своей природе, ну и, конечно же, пряничная Кренингсберговка.
Даже больной, умирающий лес в который меня завел Ергрор, был, если вдуматься, необычайно далек от того, каким он должен был бы выглядеть на самом деле. Несколько клонированных деревьев, заботливо повернутых под разными углами вокруг своей оси и отмасштабированных в редакторе локаций, куцый набор камней и прочих объектов, трава да камыши.
Маразарондон-же был уже совсем другим. В нем жили живые существа, а не поголовно чистоплотные куклы. В подворотнях валялся разномастный бытовой мусор, фонарные столбы были уклеены цветастыми объявлениями, а трещины, сколы и налипшая дорожная грязь на отштукатуренных стенах совсем не производила впечатления кем-то заботливо нарисованной картинки.
Ящики, бочки и навесы над ларьками. Все это покрывал неоднородный слой рыжей пыли, местами смазанный многочисленными прикосновениями. Она — пыль поднималась с мостовой сапогами, копытами, лапами и колесами, подхватывалась дующим с океана ветром и разносилась по городу.
На предметах небрежно поставленных рядом с лужами, виднелись подохшие и подтеки брызги. А от упавшей с какой-то телеги и рассыпавшейся по мостовой вязанки кормовой соломы, так и оставленной хозяином валяться на проезжей части, подсушенные солнцем травинки, разлетелись даже в самые дальние уголки огромной площади.
Перед глазами само собой появилось меню персонажа. «Ну, хоть что-то оставалось привычным в этом быстро меняющемся мире!» — подумал я, и тут же реальность показала мне, насколько я был неправ. Название моей расы выглядело так, как будто только, что написанное чернилами слово неловко смазали пальцем. Там в «Роще» я как то не обратил внимания на подобную мелочь… но сейчас. Такая же ерунда творилась и с некоторыми предметами экипировки.
Внешне — все было нормально. С экранчика в котором стояла кукла персонажа, на меня проигрывая стандартную анимацию «бездействия» смотрел рыцарь в доспехах древнего барона и нубском темно зеленом капюшоне, иногда переступая с ноги на ногу и вертя головой. Однако: нагрудник, плащ, нижняя кольчуга, капюшон и даже двуручный меч при поднятии справки о предмете показывали исключительно цветастую мазню детсадовца, дорвавшегося до акварельных красок в отсутствии строгой воспитательницы.
Поверх этого шедевра дошкольного прикладного искусства была помещена странная надпись:
И что это значит? Девятнадцать процентов из ста… Неужели за два месяца я как-то умудрился поломать свои доспехи и что самое неприятное — мое прекрасное оружие? Плохо. Очень плохо! Починка предметов в этой игре стоит огромных денег и занимает кучу времени. Но, что за заклинание «Память прошлого» и зачем я наложил его на свои вещи? Может быть, чтоб они не сломались окончательно, и не исчезли? Да чем вообще я все это время занимался?
Я уже хотел было открыть глаза, чтобы вытащить из ножен меч и лично оценить всю глубину постигшей меня печали, а заодно сравнить бирку с воображаемой справкой, когда мой взгляд мазнул по столицам характеристик.
Откуда? Силушки-то у меня было, что-то вроде двух с половиной сотен, ну никак не больше трехсот. Огромные числа для моего уровня, но… Ловкость тоже не шкалила под четыре сотни.
Я быстро пробежал по остальным статам, тихо обалдевая, от совсем уж нереальных для моего уровня чисел.
И соответственно очков жизни? Мама родная! Шестнадцать тысяч восемьсот пятьдесят восемь! Как у одетого в лучшие из доступных артефактов танка двухсот двадцать пятого уровня, да и то не у каждого. А ведь простая математика говорила, что два плюс два ни как не могло давать девять.
Я: дареец, человек, мужчина. Базовое значение очков жизней у этого типа персонажей равняется тысячи пятьсот двадцати пяти. Так как я к тому же «легенда», мое тело в два раза крепче чему у обычного крестьянина, а потому значение базы равно трем тысячам пятидесяти единицам. И того с учетом огромной для моего уровня «выносливости» у меня должно было бы быть ровно восемь тысяч пятьсот единиц жизней.
Не выходит каменный цветок у Данилы-мастера. У меня базовое значение жизней получалось равным одиннадцати тысячам четыреста восьми очкам. А у рядового представителя моей расы и пола, того самого пресловутого крестьянина для которого лесной волчонок — хищник поопаснее дракона, толщина шкуры под льняной рубахой составляла бы пять тысяч семьсот четыре жизни. Чего просто не могло быть, так как ломало довольно стройную систему игрового игрового баланса. Или теперь следует говорить «Мироустройства»?
Либо, что-то в этом мире изменилось, а я это благополучно проспал, либо я одна большая ходячая ошибка о двух ногах. Либо… либо я не человек. Последнее было нереальным. Я человек, выгляжу как человек, да и чувствую себя человеком — как бы пафосно это не звучало.
Я конечно мог бы подцепить какой-нибудь вампиризм или ликантропию… У меня даже могла бы возрасти база жизней — но превратись я в вампира, вряд ли бы я так спокойно стоял сейчас под палящим солнышком. А случись мне стать оборотнем — городские кабыздохи, которых на рыночной площади водилось немало, давно бы подняли лай, учуяв поблизости волчью кровь. А ни в кого другого я превратиться вроде бы не мог…
Изменения в механнике ролевой системы грозили такими проблемами в будущем, что думать об этом как-то не хотелось. К тому же в этом случае, то были проблемы глобального масштаба и соответственно касались не только меня одного. А вот наличие «багов», ставшими реальностью компьютерных ошибок переползших в этот мир из его цифровой ипостаси — казалось мне вполне возможным. К тому же их незримое присутствие вполне могло объяснить внезапную потерю памяти и то — каким образом я вообще оказался в «Роще дремлющего планара».
Я быстро проглядел остальные свои характеристики.
Тридцать пять — вполне стандартное для моего уровня значение этой характеристики, в которую не было вложено ни одного очка и которой не было на вещах. Вот только… откуда такое чувство, будто у меня отобрали, что-то важное.
Это даже не относилось к резко уменьшившейся характеристике — просто опять возникло ощущение бессильной злости. Как у играющегося в песочнице малыша, ведерко и совочек которого отнял великовозрастный хулиган, заодно плюнув на уже вылепленные куличики и справив нужду в центре детской площадки.
Я вздрогнул, почувствовав за спиной чье-то присутствие и распахнув глаза, обернулся. В метре от меня, неподвижная словно соляной столб стояла женщина. С головы до пят ее ладная фигурка была закованная в сверкающую на солнце кольчужную броню. Девушка опиралась на длинное копье с крестовым наконечником, а справа на поясе у нее покоился в ножнах короткий одноручный меч похожий на гладий, который она придержала правой рукой за изящную точеную рукоять.
Верхнюю часть лица незнакомки закрывала шаровидная маска, выполненная в виде стилизованного птичьего клюва, инкрустированная золотом и россыпью сияющих на солнце мелких драгоценных камушков. В элегантных ракушках-наушниках, а так же в зажимах расположенных на наплечниках трепетали на ветру аккуратно подобранные один к одному, пестрые черно-белые перышки.
Вот так вот! Прямо с двумя ошибками в не таком уж и сложном слове и никакого тебе уровня или тега гильдии.
Я сначала подумал было, что «Ваительнеца» это такая фамилия. Ну, мало ли неграмотных игроков или просто тех, кто из-за занятого кем-то нехорошим любимого ника, вынужден был его исковеркать. Но слово располагалось над лентой, а соответственно было названием класса…
«Странно, мало того, что классы в игре очень редко использовались в женском роде, так еще, чтобы в них пролезли грамматические ошибки…» — подумал я, разглядывая Лейло.
Впрочем «Ваительнеца» занималась тем же самым и откровенно пялилась на меня.
Лейло еще несколько десятков секунд стояла неподвижно, она явно каким-то образом видела меня сквозь непроницаемое, почти зеркальное забрало шлема. Я мог бы, наверное, еще какое-то время любоваться своим отражением в его дутой поверхности, если бы не Дариуш.
— Иван. Твоя знакомая? — спросил он, оставив бесплотные попытки утихомирить разбушевавшегося дворфа, клянущего, на чем свет стоит Марининого ухажера.
Я не успел ничего ответить. Женщина резко развернулась на своих высоких каблуках и так, не проронив ни единого звука, зашагала прочь, чтобы через пару мгновений раствориться в толпе праздношатающихся горожан. Даже наконечник ее копья, стрельнув пару раз в нашу сторону солнечными зайчиками, бесследно исчез в море шапок, шлемов и высоких причесок.
— Без понятия кто это был, — немного запоздало ответил я, — может быть я ей просто понравился…
— Знаэте мужыкы, — произнес примолкший Андрей. — Я порой жалэю, что попал в этот мыр в выде бородатого карлыка. Вот в такые момэнты, обычно ы жалэю. О рэбят! У мэня ыдэя! А пойдемтэ в «Сырэневую Сову»! Ну что такого мы на дазэ нэ выдылы, все равно у нас как бы нэ рабочээ врэмя.
— Что это? — спросил я. — Что за «Сиреневая сова»?
— Шикарный бордель в центре… — ответил Дариуш, явно борясь с чем-то внутри себя. — Почему бы и нет… К тому же там хорошая кухня…
— Знаток! — шепнул мне дворф, ткнув большим пальцем в сторону следопыта.
— …снимем для Андрея дворфочку, пусть развлечется бедолага… — холодно закончил поляк сверля глазами коренастую фигуру мстителя.
— У мэня дома от дфофыэк отбоя нэт… — насупился в свою очередь горец, — вот только нэ лэжыт у мэня душа к карлыцам.
— Говори уж прямо. Не стоит у тебя «душа» на карлиц, — хмыкнул поляк, дружески ткнув приятеля в широкую грудь.
— Ы нэ стоыт, ы нэ лэжыт, — не стал отпираться дворф, — самы понымаэтэ. Нэ жэлал я для сэбя такого будущэго. Планыровал в Сочы пэрэехать. К брату Ахмэду. Знал бы заранээ, стал бы смазлывым эльфом драгуном!
— Скажи лучше, — прервал видимо дежурный поток жалоб Дариуш, — зачем тебе горшок понадобился? Неужели какому-то заштатному торгашу удалось развести на незапланированные траты нашего прижимистого дворфа?
— Хорошый горшок! — возмутился Андрей, разглядывая собственное приобретение, — к тому жэ это нэ покупка. Это подарок. Ушастый правэлным мужыком оказался. Мы с ным подружылыс ы он сдэлал мнэ подарок!
Экс прокурор встряхнул керамическим изделием и в его гулком нутре, что-то подозрительно звякнуло.
— Просто взял вот ы подарыл! — широко улыбнулся дворф.
— Тфу ты, пся крев… — ругнулся следопыт на польском, — рэкетир бородатый.
— Шаурма, Беляши! Самса из тандыра! Подходим не стесняемся! Настоящий вкус другого мира! Истинная московская кухня в самом сердце Маразарондона! Чебуреки и хачапури! Лучшее во всей Империи только для вас! Исключительно от дяди Гоши!
— Шелк! Настоящий шелк с континента Му! Покупайте сегодня, ибо завтра будет уже поздно!
— Верчу, кручу, ролы мастерю! Подходи честной народ! Суши лезут прямо в рот! Настоящие! Вкуснейшие! Свежайшие! Все приготовлено по семейным рецептам древне-русских самураев! Кто не пробовал — тот не жил…
— …а кто пробовал — уже не жилец! — закончил Дариуш за круглощекого халфлинга, истинного потомка русских самураев, а по совместительству владельца ларька с надписью «Сушильня». — Особенно если они сами лезут в рот…
— У меня такое чувство, что я в палате номер шесть, соответствующего заведения, — ответил ему я, откусывая знатный кусок «Подмосковного пирожка», чуда кулинарной мысли размером с мою ладонь, начиненного жареным фазаном с грибами, — кстати вкусно!
— Пицца! Настоящая казахская пицца! Покупателю двух и более штук, кувшин кумыса в подарок!
— Гамбургеры! Кому гамбургеры! Котлеты свежие «по-киевски», в настоящей французкой булке! Подходи, налетай! По МакДауну не скучай, у меня бургеры покупай!
— Холодная кола! Только у нас по секретному рецепту! Настоящая газировка! Не дорого!
Рыночная площадь Маразарондона, словно спрут распустившая свои длинные щупальца ларьков и палаток по всем прилегающим к ней улочкам, кипела и клокотала торговой жизнью. Кто-то, что-то покупал и сразу это перепродавал. Заключались сделки и пари. Загорелые дворфы играли в нарды на перевернутых бочках и тут же парочка дарейцев били морду попавшемуся на воровстве доречи.
С десяток его земляков, коренных жителей этих мест комфортно устроившись в теньке летнего кафе, с аппетитом поглощали шашлыки, нанизанные на дешевые нубские шпаги. Или пенное пиво, и лениво обсуждали бесплатное зрелище, а шансы воришки уйти сегодня с рынка здоровым.
Столица Темных Эльфов-Доречи, была крупным прибрежным городом и огромным океаническим портом, очень похожим как по климату, так и по царящей в нем атмосфере, на свои средиземноморские аналоги из нашего мира. Века этак пятнадцатого-шестнадцатого. Лепешки с завернутым в ним разнообразным печеным, вареным и жаренным мясом, так называемую «мартонзу», здесь продавали на каждом шагу. Вино лилось рекой, а от благоухания местных и заморских специй порою кружилась голова, и першило в носу.
Как объяснили мне мои спутники сейчас в Империи, особенно среди коренных жителей в моде было все, что хоть как-то ассоциировалось ими с предметами из нашего мира. Выжимку из онилы, чем-то напоминающей обычную облепиху — называли не иначе как апельсиновым соком, хотя сходство, за исключением цвета, было сомнительным. Шаурму, а на деле все ту же «мартонзу» приправленную острым и сливочно чесночным соусом, местные деляги вертели почти повсеместно.
Темные эльфы, размахивая руками и не скрывая эмоций, шумно доказывая завистливым конкурентам, что именно из мяса какого-нибудь «Чанблыка» ее готовят и в запредельной сказочной России, где на тропическом дереве «Новогодняя елка» — ну совсем не похожем на местные дарейске елочки растут в зимнюю пору разноцветные хрустальные яблоки. А из этого вашего «Каора двухвостого», шаурму готовят только презренные орки в Темной Мерикане, да и там ее не едят!
И всем, даже «игрокам» было наплевать на то, что «Чанблык» огромный подземный плотоядный таракан, а «Каора двухвостый» гуманоидная помесь птицы и злобного тушканчика. Съедобно? Вкусно? В лепешке? Значит — настоящая шуарма!
Доходило до откровенного идиотизма. Например, в Дианейре мастер-столяр, всю свою жизнь проработавший в семейной лавке, никак не мог продать соседям пару табуреток, пока не шепнул им по секрету о том, что это: «Продукт настоящих нанотехнологий!» Делать их его мол, научил захожий старец монарших кровей по имени Королев.
Ага — тот самый! Великий маг космической стихии! Один из немногих умеющий запускать на небесную твердь людей в ракетах, за что его шибко сильно уважают сами Боги и все бессмертные! Собственно этот табурет и есть кусок ракеты, который столяр можно сказать от сердца отрывает — но чего не сделаешь ради дорогих соседей. Цена при этом за одну единственную табуретку была заломлена самая, что ни на есть космическая. За эти деньги полгода назад счастливый покупатель мог приобрести целый гарнитур и еще обставить детскую комнату. И ничего — купили и попросили сделать еще этих «Нано табуреток».
Прознав, про подобную деятельность, в дело вмешивались мои коллеги, агенты Тайной Стражи, правда из другого, новообразованного отдела. На первый раз они вежливо пригласили незадачливого предпринимателя на разговор и объяснили ему, что не стоит так делать и чем ему может быть чреват подобный рекламный ход, если он не прекратит дурить людям голову.
Столяр долго ломался, что-то мямлил про «коммерческую тайну», а в результате выяснилось, что про Сергея Павловича Королева, как и про полеты в космос он узнал в ближайшей таверне, подслушав разговор двух обсуждавших что-то бессмертных, то биш бывших игроков. Мужик, дитя этого мира, мало что понял из их заумных речей, но пару красивых словечек запомнил, а потом состряпал из них свою легенду, на которой в последующем рассчитывал озолотиться, пока не прошла мода на все иномирское.
Но то было уже вполне нормальным явлением. Заставить забыть о своей прошлой жизни огромную разношерстную топу абсолютно непохожих друг на друга людей — дело безнадежное. Естественно игроки вспоминали свою прошлую жизнь и делились своими рассказами с местными, а вчерашние неписи впитывали новые знания как губка, переваривая информацию в меру уже своего понимания, образованности и сообразно привычными им фэнтезийным реалиями. Слабо понимая как прошлая жизнь бессмертных могла так кардинально отличаться от их собственной.
Получившийся атомный экстракт, щедро разливался в уши соседям, знакомым и совершенно посторонним людям. Обрастал подробностями и на глазах становился самым настоящим фольклором.
Жителей этого мира в равной степени поражал и пугало то место, из которого пришли к ним их новые соседи и друзья. Барды по тавернам пели о лежащей в ином мире Холодной и Великой Империи Розсии. О том, какие в ней красивые женщины и суровые воины. Как ее непобедимые паровые танки, выстроившись классической «свиньей», днями и ночами уже который век утюжат бесконечные и безлики орды немецко-фашистких извергов. Как стальные птицы плюются огнем и металлом в бородатых кочевников далеких пустынь и так далее т тому подобное. А за прообраз врагов этой самой Розсии, чаще всего брали что поближе, да пострашнее — соседей из Темного Королевства Танарис.
В этих длинных балладах, суровые, но вежливые воины под предводительством самого Императора Вальдемара Путника, оседлавшего еще в детстве молодого королевского грифона «Арамату» возвращали захваченный орками полуостров Кириим. Рузские паладины и уланы ломали копья на грандиозном рыцарском турнире в Сочибурге, посрамляя не успевших прокачать уровень иноземных рыцарей во славу Прекрасных Дам из гильдии «Фигуристок». А в небесах над волшебной страной гордо расправив крылья, днями и ночами парила драконица «Кузькина Мать», вместе со своим сыночком и примкнувшим к ним дальним родственником птицы Рух — Двуглавым Орлом. Эта троица наводила ужас на заморских супостатов, и стоило тем только рыпнуться, сразу показывалась на горизонте, от чего у войск противника случался массовый инфаркт миокарда и их постоянно негде было хоронить.
Хватало и таких авторов, в чьих произведениях отображалась занесенная из нашего мира кардинально иная политическая точка зрения: Угнетенной страной правил кровавый тиран и диктатор. Он подавлял не очень понятную местным жителям «свободу слова» и лично пожирал несогласных на завтрак, обед и ужин, запивая все это кровью окраинных младенцев. В этих часто нескладных виршах, в борьбу с «Наитемнешим» вступали светлые легионы Света из Великой Мерики. Страны, срисованной с довольно понятной местным жителям «Империи Атландела». Они немедленно вставали на стражу «Свободного Мира», который почему-то представлялся авторами огромным ущельем, соединяющим две страны, и без труда отражали все атаки войск Темного Властелина. В финале сих непомерно затянутых и скучных произведений, закованный в сияющие латы герой Бракабамус, верхом на Драконе Призраке по кличке «Фэй тридцать пятый», непременно побеждал Злобного Тирана восседающего на чудовище «Пакафаке» и приносил людям, счастье свободу и волшебные радужные печеньки.
Впрочем, аудитория не всегда понимала воспевателей демократии из-за кучи специфических терминов, типа магического устройства «Айя-фона» и била творцов не дослушав скорбную песнь даже до середины. Случись же пересечься в одной корчме носителям репертуаров разных течений иномировых сказаний, барды и сами не гнушались взявшись за мечи, выйти за околицу и на деле доказать оппоненту кто настоящий герой иного мира — Вальдемар Путник или Бракабамус.
— Ну и каша! — удивился я, дослушав до конца длинный монолог следопыта.
— А еще они очень любят ваши «песни военных лет»
— Слушай Дариуш а, они нам Великую «какой сейчас там месяц» Революцию такими темпами не устроят?
— Да не должны вроде, — покачал головой следопыт, — наши аналитики уверенны, что пока нет социальных предпосылок, народом вся эта белиберда, как призыв к действиям не воспринимается. Через какое-то время популярность сойдет на «нет» под гнетом рутины фентезийных реалий. А вот если начать активно реагировать и что-то там запрещать, можно добиться прямо противоположного эффекта.
— Оны просто нэ понымают взаымосвязы со своей рэальностью, — поддакнул Андрей, любовно поглаживая горшочек, золото из которого уже давно перекочевало в его кошель. — Для ных — все это просто сказка…
За разговором мы прошли несколько широких улиц, свернули рядом с высоченной базиликой, выстроенной в честь кого-то из отринутых ныне темных богов. Обогнули по периметру еще одну площадь, на которой шла бойкая торговля верховыми животными и вышли на широкий проспект, в дальнем конце которого виднелась упирающаяся в небо башня — причальная мачта для пассажирских дирижаблей.
— В действительности, намного больше проблем нам доставляют ваши бывшие, политически озабоченные сограждане, — тяжело вздохнул Дариуш, глядя куда-то вглубь сквера, по которому мы сейчас двигались, — они настойчивы, надоедливы и порою откровенно наивны. Такие люди отказываются принимать затянувшую их новую реальность и совершенно не готовы к диалогу с кем бы то ни было.
— Землю фармерам, мануфактуры крафтерам? — попытался пошутить я.
— Есть ы такыэ, — вполне серьезно кивнул Андрей, с интересом рассматривая разрисованный эротическими сценами их жизни доречи пузатый бок своего горшка — но ых нэ очэнь много.
— Проблема не в том, что они пропагандируют, — отмахнулся поляк, — а в том, что их методам быстро учатся местные.
За разговорами мы прошли сквозь длинный сквер полный плодоносных деревьев неизвестного мне вида, свернули на одну из широких улиц и углубились в центральный квартал «Великих Домов», судя по названию непрозрачно намекающий на то, что основными его жителями являются представители местной аристократии. Городские дома, красивые, необычные, но все же более-менее «обыкновенные», сменили настоящие дворцы, утопающие в роскоши и позолоте. Несмотря на то, что это был самый центр города, к каждому в обязательном порядке прилегал сад или целый парк, а сами особняки казалось, всеми силами старались перещеголять друг друга.
— Можэтэ надо мной смэяться, но я люблю это мэсто, — тихо произнес Андрей, мечтательно прищурив глаза. — Накоплю дэнег и куплю здэсь домик…
— Веков этак через десять. Если конечно мы не помрем от старости, — подколол его Дариуш и пояснил мне. — Ученые и маги до сих пор не сошлись во мнении, будем ли мы бессмертные стареть и умирать окончательно или наши перерождения сочетается с вечной молодостью. Есть очень много фактов подтверждающих как одну, так и другую точку зрения…
— Умээшь ты пшэк вэсь кайф поломать, — пробурчал Андрей, останавливаясь перед воротами, за которыми шумели на ветру деревья прекрасного сада. — Прышлы.
— И? — на мой взгляд, место это мало походило на бордель.
Здание особняка, почти полностью тонуло в пучине зеленой, золотистой и розовой листвы. Многочисленные фонтаны, аккуратно проложенные дорожки, и тенистые аллеи наводили на мысль о чем-то возвышенном, не склонном к пороку и плотским утехам. Казалось по такому месту, должны прогуливаться чопорные чеховские дамы, а невинные девы вздыхать звездными вечерами под сенью неизвестных науке деревьев, усеянных волшебными фосфорицирующими цветами. Первое впечатление как всегда оказалось обманчивым…
— Великий дом Сиреневой Совы, — пояснил Дариуш. — Считай самый лучший вертеп в Дарее. Естественно все только для аристократии, ну и нас, военного дворянства в том числе…
— Военного дворянства?
— Да… — крякнул следопыт. — Ненаследуемый титул, одна из привилегий офицеров Тайной Стражи.
— Но я то не офицер. Вроде как простой опер…
— Ты да. А мы — право ымээм! — ухмыльнулся Андрей. — Ну а ты Ыван — вродэ как с намы.
— Понятно.
Дворф-мститель нежно погладил свое новоприобретенный горшок и вперевалочку направился к входу, но тут же был вынужден остановиться, так как на пути у него словно бы из под земли выросла пятерка закованных в сталь стражников-доречи, с алебардами наперевес.
— Месье, эта территория Великого Дома Сиреневой Совы, — подныв забрало произнес один из них, видимо главный, так как на одном из его наплечников красовалась розовая гравировка изображающая сову на ветке дерева. — Вход ограничен.
— Мы дворянэ Ымпэрыы! — заявил Андрей, снимая с шеи цепочку с какими-то кулоном и протягивая ее стражу.
Тот даже не взглянул на руку дворфа.
— Ничем не могу помочь, — холодно ответил доречи, с безразличием глядя в вытянувшееся лицо горца. — Вход для военного дворянства закрыт по решению Матроны Вельсельцы, правительницы Дома Сиреневой Совы.
— И с каких это пор? — очень нейтрально поинтересовался Дариуш, опуская руку на плечо медленно багровеющего Андрея.
— Со вчерашнего дня месье, — равнодушно сообщил стражник, но, затем, словно бы извиняясь, добавил. — Дом Сиреневой Совы приносит вам свои извинения господа военные — но мы в своем праве. Вход в заведение военным офицерам закрыт…
— То эсть, нас — офицеров Тайной Стражы, вы нэ пустэтэ? — прорычал дворф, зло сбросив с плеча руку поляка.
— Так, вы не из армии? — с легким удивлением произнес страж, а затем протянул руку. — Могу я посмотреть ваш жетон?
— Давно бы так… — Андрей зло хлопнув по руке охранника оставил там свой кулон.
— Прошу прощения господин Тайный Страж, — низко поклонился доречи. — Этом моя вина… А, ваши спутники…
Естественно офицерского жетона не оказалось только у меня. И вот тут не помогли ни угрозы, щедро источаемые Андреем, ни вежливые увещевания Дариуша. Пускать на свою территорию перемазанного грязню «не офицера», а обычного служаку — стража отказалась категорически.
— Ладно, Андрей. Все успокойся…
— Да ты чэго… — почти проревел кавказец, уже схвативший стража-доречи перявезь.
— Идите без меня… А я остановлюсь в ближайшей таверне и…
Я резко замолчал, с опаской прислушиваясь к собственному организму, а заодно исподлобья оглядывая окрестности… Что могло измениться с очередной порванной «Нитью Судьбы»? Что должно было произойти и… и почему их всего девять?
Помнится, в последний раз, когда я видел это сообщение, их было то ли тридцать восемь, то ли тридцать семь. Неужели за те два месяца, что я лежал в отключке, они рвались одна за другой. А к чему это приводило?
Я как то уже привык, что при разрыве нити — происходить что-то плохое. Тут я конечно лукавлю и то что со мной случалось не обязательно было «плохим», та же кипа писем от Элении — оказалась просто чудачеством Богини, а тепловое зрение активирующееся в невидимости и вовсе приятным сюрпризом. И все же — пакостей было намного, намного больше. И какие неприятности могли принести мне двадцать две исчезнувшие нити — оставалось только гадать.
— Нэт! — рявкнул дворф, — я так нэ оставлю! Я…
— Маресанутандилир, — почти прошептал старческий женский голос с территории Великого Дома, — что здесь происходит…
«Ну и имечко у тебя служивый, — с содроганием подумал я, — не дай Бог всем неписям носить такие непроизносимые звукосочитания…»
— Великая Госпожа… — стражник, резко развернувшись, рухнул на колено. — Здесь офицеры Тайной Стражи…
— Так почему ты не пропускаешь наших дорогих гостей? — голос немного прибился, из ворот вышла невысокая женщина. — Я запретила вход в наше заведение младшим армейским чинам. Приказа задерживать Тайных Стражей у тебя небыло… Ты разочаровываешь меня Маренса…
Низенькая и очень древняя темная эльфийка доречи одетая в дорогой шелковый халат благородного темно синего цвета с пышным меховым воротником, остановилась прямо в арке и наклонив голову казалось, ждала ответа от своего подчиненного, но на самом деле неотрывно смотрела на меня. Острый взгляд мудрых глаз, казалось, проникал прямо в душу, читая что-то в ней словно в открытой книге.
— Матрона, этот человек… — охранник довольно невежливо указал на меня, — не имеет дворянства. Я не могу его пропустить по решению Совета Дома в виде его неблагородного статуса…
— Месье Вальдер, наследственный барон Ваэрнбаха, — мягко улыбнулась старушка, продолжая сверлить меня глазами. — К тому же у паладина есть мое особое приглашение.
— В таком случае не смею вас задерживать благородные господа! — вытянувшись в струнку и приложив кулак к сердцу, отчеканил стражник. — Приношу вам свои глубочайшие извинения!
Мы с ребятами ошарашенно переглянулись.
— Господа, прошу следовать за мной, — мягко произнесла хозяйка Дома Сиреневой Совы, — я лично проводу вас в ваши покои.
«Ты что действительно Барон Веэрнбаха?» — написал мне в личку Дариуш.
«Неужели ты с ней знаком? — спросил в чате Андрей. — Особое приглашение от такой высокопоставленной особы как глава Великого дома… Это… Это… Это Ахренеть как круто!»
Пришлось отвечать. Хотя пояснения мои сводились в основном к оправданиям и заверениям в том, что я эту дамочку вижу первый раз в жизни. А «Бароном» меня назвал один давно выживший из ума монстр в Гробнице Графа Лурка, приняв по причине всеобщего помешательства в первый день нашего провала в этот мир за своего далекого далекого потомка.
Нельзя сказать, что ответы удовлетворили моих спутников. Но что я мог им еще предложить? Особо скрывать мне было нечего, за исключением того, как я стал персонажем-легендой, да и то просто не хотелось будить чувство зависть в людях. А в остальном — я был чист. Никогда не пользовался запрещенными методами. Не пытался обмануть систему и не пользовался эксплойтами. Просто мне вот так вот — не повезло, хотя кто-то может думать иначе.
Какое-то время полной тишине, мы двигались по парку за его хозяйкой, мягко ступающей по мощенным крупными кусками отшлифованного камня дорожкам, с каждым шагом углубляясь в бесконечные тенистые аллеи. Мимо нас проплывали искусные мраморные статуи, беседки в окружении не по сезону цветущих розовых кустов, искусственные пруды и волшебные полянки как будто выдернутые из какой-то совсем другой, очень и очень доброй сказки.
Но что самое странное — стоило улице Маразарандона, ограде и витиеватым воротам и дежурившей у самого входа страже скрыться из виду, как прямо посреди дня наступила самая настоящая ночь. Сад озарился миллионами волшебных огней, а на небе, видимом сквозь разрывы в кронах деревьев, взошла самая настоящая луна и засияли звезды.
Видимо все это было нормально для этого места. Мои спутники, которые как я понял, уже не раз посещали «Сиреневую Сову» не проявляли ни малейшего удивления. Я же в свою очередь, чтобы не казаться впервые приехавшим в столичный город провинциалом, старался не особо крутить головой и воздержался от личных вопросов.
Но чего я ни как не мог понять, так это размеров местного парка. Он был воистину огромен! Трудно было поверить, что такое великолепное, тихое и уединенное место, размерами, похоже, превосходящее Московский Ботанический Сад, располагалось в самом сердце оживленного мегаполиса.
Словно бы прочитав мои мысли, идущая немного впереди от нас женщина обернулась и мягко улыбнувшись, спросила.
— Как вам Дом Сиреневой Совы мастер Вальдер?
— Просто потрясающе! — честно ответил я. — Если это не иллюзия…
— Это не иллюзия, — ответила матрона, слегка поднимая руку, и на ее указательный палец с ближайшей ветки спорхнула маленькая ночная пташка. — Здесь все реально.
— Но… Но ночь и его размеры… — вырвалось меня.
«Странно это. Она называет тебя „Мастер“… С чего тебе такое внимание со стороны главы одного из Великого Дома, — написал мне в личный чат поляк. — ничего не хочу сказать плохого, но выглядит все это очень и очень подозрительно. Будь аккуратнее».
«Мне тоже как-то не по себе, — ответил я, — вы тоже держите ухо востро».
— Мы совы мастер Вальдер, — произнесла она поглаживая птичку по спинке. — Ночь наше это наше время, поэтому в нашем Доме всегда царит это время суток — ведь он расположен в другом домене.
— Простите?
— Считайте, что это просто другой мир… — загадочно улыбнулась хозяйка.
— И чей это домен? — задал вопрос, молчавший все это время Дариуш. — Он принадлежит кому то из темных богов?
— Такого нэ бываэт… — покачал головой Андрей. — В каждом домэнэ два господина. Свэтлый ы Темный.
— Правда? — удивился поляк. — Не знал. Я как-то не силен в местной теологии.
— Мисье дворф прав. Но что это за домен и к какой стороне он принадлежит я вам сказать не могу. Это секрет нашего Дома, — лукаво улыбнулась наша собеседница, — доступ к которому имеют очень немногие.
Дариуш и Андрей обменялись быстрыми взглядами. Они явно о чем-то переговаривались в личном чате, как то в этот момент не понравилось мне выражение лица сурового горца.
«В чем дело Андрей?» — быстро написал я ему.
«Пока ни в чем», — кустистая бровь дворфа слегка дернулась, — просто Дариуш спросил у меня, на кой ляд я потянул вас в «Сову».
«И?»
«И я не знаю, что ему ответить». - мститель перехватил поудобнее свой горшок.
«Иван, кажется у нас все-таки проблемы». - написал мне поляк.
«Какие именно?»
«Наш краснолюд говорит, что он вроде как не собирался звать нас в „Сову“. Вроде как это была совершенно чужая мысль…»
«Мне кажется вы заморачиваетесь… — если бы жто был не беззвучный письменный диалог, я бы сейчас отмахнулся.»
«Нет, Ваня, все довольно серьезно! Понимаешь ли, я сам только что понял, когда задумался над этим. Я ведь хотел отказать! Но почему то согласился».
Я мысленно вспомнил, как на лице поляка в тот момент, на пощади, отобразилось какое-то подобие внутренней борьбы, после чего он действительно согласился на поход в бордель.
«Мне же нельзя сюда идти было… Если она узнает — убьет!»
«Она?»
Дариуш мне не ответил.
«Ну, свяжись с Рамзаном или Михаилом, если считаешь что у нас проблемы… Или давай просто повернемся и уйдем!»
«Уже написал. Приказано не делать резких движений. А уйти сейчас — значит оскорбить Матрону и весь Великий Дом».
— Вот мы и пришли, — произнесла наша провожатая, после того как пройдя сквозь очень красивую арку, созданную из двух наклоненных друг к другу деревьев, мы оказались перед настоящим изящным восточным дворцом, чем-то отдаленно напоминающим Константинопольскую Софию.
Здесь нас уже ждали. Но не воины в тяжелых латах с обнаженными мечами и взвинченными на боевой спуск паровыми ружьями. Не жуткие монстры и не порождения магии. Нас облепила стайка юных темных эльфиек и представительниц других рас, из одежды на которых были только узенький лиф, да полупрозрачные шаровары, под которыми легко угадывались их стройные ноги и прочие прелести.
— Господа, — хорошо поставленным голосом произнесла Матрона. — Добро пожаловать в Дом Сиреневой Совы. Наши девочки рады будут помочь вам хорошо провести время.
— Спасыбо, — хрипло произнес дворф, не в силах оторвать взгляда от юных прелестниц.
— Мастер Вальдер, могу ли я ненадолго похитить вас у ваших друзей, — продолжая улыбаться, обратилась ко мне хозяйка этого места.
«Иди…» — написал мне в чат Дариуш, позволяя девушкам увлечь себя во внутренние покои дворца.
— Конечно госпожа, — ответил я, слегка кивнув головой, — чем я могу быть вам полезен?
По мановению руки матроны поляна опустела. Лишь за легкой решетчатой оградой отделявшей дворец от ночного сада был слышен девичий смех и утробный рокот нашего дворфа. Мы остались одни. Женщина чего-то выжидала, я тоже молчал, считая невежливым первым начинать разговор. Да и о чем мне было говорить? Разве что повторно спросить, что собственно ей от меня понадобилось.
— Зовите меня Вельсельцей, — произнесла она, спустя примерно минуту. — Я понимаю, что все это для вас большая неожиданность…
— Я внимательно вас слушаю Вельсельца.
На всякий случай я бросил взгляд на воображаемый чат. Он был пуст, если не считать последнего, еще не успевшего исчезнуть сообщения от Дариуша. Ни каких изменений репутации, позволяющей мне обращаться к высокопоставленно неписи по имени. Ни других, технических сообщений.
— Мастер Вальдер, — подойдя ко мне, Матрона взяла меня под руку. — Я знаю, что вы устали и голодны. Признаю, что мне нужно было остаться с вами с глазу на глаз. Наш разговор не для чужих ушей, даже если они принадлежат вашим друзьям. Я непременно вам все вам объясняю, но первым делом, позвольте мне пригласить вас в мои личные покои. Там вы омоетесь, вкусите угощения нашего Дома, отдохнете душой и телом, а затем мы с вами поговорим о делах.
Личные покои? А может мне как-нибудь вежливо отказаться? Как-то не хочется мне отдыхать душой и телом в компании настолько древней эльфийки. Пусть даже хорошо сохранившейся. Я конечно все понимаю, традиции бла, бла, бла, и все такое, вот только как бы повежливее намекнуть на то, что в мои предпочтения не входят постельные утехи с пожилыми аристократками.
Поймав мой чисто инстинктивный быстрый взгляд, брошенный в ту сторону, куда удалились Дариуш и Андрей в сопровождении толпы юных красавиц, Матрона Вельсельца звонко рассмеялась.
— Не стоит завидовать им, мастер Вальдер! — сказала она, поглаживая меня по руке. — Я еще не выжила из ума и прекрасно понимаю, что молодому воину не нужна не такая старуха как я. Поверьте мне Барон, я давно уже не подхожу для подобных развлечений. Хотя конечно среди темно эльфийской аристократии встречаются разные любители. Не волнуйтесь, с вами будут отдыхать мои пра-пра-правнучки. А когда вы отдохнете, я буду ждать вас в своем кабинете.
Надеюсь, на моем лице не отразилось искренне облегчение, которое я испытал в этот момент.
«У тебя все нормально?» — спросил меня в чате Дариуш.
«Пока да, — ответил я, — у Матроны есть ко мне какой-то разговор, который по ее словам должен остаться между нами…»
«Понятно. Повторюсь — будь осторожен. Не забывай, что они — доречи. А все подрассы темных эльфов — дело тонкое».
— Скажите, Вельсельца, а откуда вы узнали о том, что я барон… — осторожно задал я интересующий меня вопрос, следуя под руку с хозяйкой Сиреневой Совы в неприметнубю стреловидную дверку, явно предназначенную для личного пользования.
— Потом! Все потом.
Спустя почти шесть часов, когда вне Дома Сиреневой Совы, на улицах Маразарандона уже зажглись первые звезды, я сидел на россыпи подушек в личном кабинете Матроны Дома, в легком, чем-то напоминающих восточный халат или мужское кимоно и медленно потягивал терпкое вино из серебряного кубка, дожидаясь запропастившуюся куда-то хозяйку.
Сна у меня не было ни в одном глазу. Я вообще подозревал, что за последние два с половиной месяца выспался на много лет вперед. Так что постель, в шикарной, явно не предназначенной для обычных гостей в комнате, осталась в полном распоряжении пра-пра-правнучек Вельсельцы, там же на оружейной стойке ждали моего возвращения, тщательно вычищенные и починенные: одежда, оружие и доспехи.
Надо сказать, что «Так» я не отдыхал еще никогда в своей жизни. Правда, вот цена этому отдыху, которую могла затребовать с меня властительница Дома Сиреневой Совы — настораживала.
А началось все в бане, настоящих римских термах, куда я отправился, сдав свои доспехи на руки одному из присланных специально за ними слуг. И не успел войти в огромный зал, в центре которого плескался бассейн, а вдоль стен в нишах вдоль стен прятались круглые горячие ванны, как немедленно был атакован штурмовой зондеркомандой визжащих и смеющихся красавиц.
Все когда-нибудь случается в первый раз в жизни, когда-то впервые целуются с девушкой, впервые женятся, а меня вот впервые мыли в четырнадцать женских рук. Капали, кормили, поили, а что вытворяли со мной на огромном ложе в выданной мне комнате все те же семеро прекрасных эльфийских смуглянок, на проверку оказавшиеся к тому же девственницами…
То ли новое тело имело намного больший резерв «мужской силы», нежели то, что имелось от рождения у московского художника Вани Соколова, то ли я настолько изголодался по женским ласкам, что был способен и на большее. В любом случае я честно справился с поставленной передо мной задачей, и мог бы гордиться стахановскими рекордами, если бы во время от времени в чате не выскакивала странная розовая системная надпись, выполненная явно на темно-эльфийском языке доречи, которого мой персонаж естественно собственно не знал. Она, конечно, не мешала мне гордиться трудами праведными, но все равно было бы интересно узнать, что скрывается за затейливой вязью, представляющей из себя явно осмысленный текст.
Окончательно утомив пра-пра-правнучек Вельсельцы, я довольный как котяра добравшийся, наконец-то, до хозяйской сметаны, отправился выяснять — чем собственно заслужил подобную честь. Правда… перед тем как выйти из комнаты, я несколько минут постоял перед стойкой с со своими доспехами, в тяжелых раздумьях — а не следует ли мне полностью экипироваться. Ну, так вот, на случай всяких там недоразумений и случайностей.
Уж больно лакомым кусочком не спрашивая моего мнения, поделилась со мной местная начальница, к тому же не спрашивая моего мнения и даже не озвучив прайс своего заведения. Кусочек-то я, конечно, слопал. Было бы глупо отказываться от такого шанса, который к тому же может быть, никогда в жизни больше не выпадет. Но вот по свершению сего действа, совесть начала настойчиво ныть о том, что бесплатный сыр бывает только в мышеловке, а потому за все нужно платить.
Я постучался в личку к Дариуш, система сообщила мне, что сейчас он спит. Дернул Андрея, который незамедлительно послал меня по матушке и решил в итоге на свой страх и риск идти к Матроне в тех вещах, что предусмотрительно оставили мне местные слуги. Плюс когда я выходил из комнаты проснулась одна из прелестниц, кажется, ее звали Виля. Если быть точным, имя у нее было длинное-длинное, как и у всех эльфов доречи и я даже не пытался его запомнить, а называл их так как они просили — по первым двум слогам. Девушки хоть и были бывшими НПС, да к тому же аристократических кровей — не обижались. А я в свою очередь не ломал себе голову отсутствием сообщений о соответствующем — высшем уровне репутации с ними.
Капризно поджав губки, эльфа потребовала от меня немедленного продолжения банкета. Я, тихонько стараясь не разбудить ее, то ли сестер, то ли кузин, то ли вообще уже седьмую воду на молоке объяснил этой не очень хорошо говорящей на дарейском языке девушке, что меня ждет ее бабушка. Не знаю, все ли она поняла правильно, но вопросов беловолосая смуглянка более не задавала. Элегантным движением, спорхнув с кровати девушка накинула на себя легкий мало что скрывающий халатик и ухватив меня за руку, потянула за собой в лабиринт коридоров закрытой для посетителей части дворца увеселений Дома Сиреневой Совы.
Сделав еще один глоток, я поставил кубок на удобно расположившийся рядом с горой подушек столик и со вздохом облегчения откинулся на нее спиной. Вельсельцы все не было и не было, но я не скучал от одиночества, а чувствуя себя каким-то арабским султаном, нежно и почти автоматически поглаживал длинные шелковистые волосы задремавшей у меня на коленях темной эльфийки.
— Прошу простить меня за ожидание, — дверь в кабинет распахнулась и на пороге появилась престарелая Матрона, одетая в длинную до пят, свободно спадающую к пятам белоснежную жреческую тогу.
В руках она держала серебряный поднос укрытый хромированным колпаком с круглой шишечкой ручки. На плечах у темной эльфийки покоился длинный, несколько раз свободно обернутый вокруг шеи шарф-скейч с высоким воротником и подвязками, украшенный гербовой вышивкой в виде стилизованного шлема и меча — священного символа Богини Элении, окруженного витиеватыми узорами и вязью на языке темных эльфов.
Можно было бы удивляться самому факту того, что женщина-доречи носит одежды украшенные знаками светлой богини, если бы не внезапно появившееся в моей голове знание, того, что данный шарф носят лишь высшие иерархи церкви Меченосной. Откуда я это знал — было для меня тайной за семью печатями, но, тем не менее, я был абсолютно в этом уверен.
Заметив мой взгляд, Вельсельца улыбнулась и, прошествовав к своему письменному столу, поставила на него свою ношу, а затем, элегантно развернувшись, прежде чем я успел что либо сделать упала на колени, сложив руки на груди и склонив голову в глубоком поклоне.
— Великий Магистр Вебер, позвольте мне Вальцельце Аклен Дрнуруани старшей жрице госпожи нашей Великой Богини Элении Меченсоной приветствовать вас в своем скромном жилище, — произнесла она голосом полным глубокого почтения.
Я дернулся было, попытался встать или хотя бы принять более подобающую позу, нежели развалившегося на подушках изнеженного лентяя, но лежащая у меня на коленях Виля, недовольно муркнув что-то на своем темно-эльфийском языке, воспрепятствовала моему порыву. Тем не менее, под пристальным взглядом мудрых глаз Матроны Дома Сиреневой совы, с почти розовыми радужками, я все-таки сел, приняв более удобную позу, окончательно разбудив ее пра-пра-правнучку, которая незамедлительно прильнула ко мне всем телом.
— Эм… — глубокомысленно начал, было, я, пытаясь собрать мысли воедино. — Спасибо вам конечно уважаемая старшая жрица, за оказанную мне честь. Вот только как-то…
— Я понимаю, что вы удивленны милодр Вальдер. Посетившая меня валькирия предупредила меня о вашей проблеме и поручила мне не только встретить вас подобающе, но и помочь вам.
— Валькирия? — нахмурился я, с трудом сопоставляя богиню Элению с ее псевдо-римским антуражем и представительниц скандинавского фольклора в количестве тринадцати представительниц прекрасного пола, рассекающих на крылатых конях над полем брани и занимающихся сортировкой душ погибших викингов.
Прошло несколько секунд, прежде чем я вспомнил, что Валькирии действительно упоминались в описании Ордена Элении. Вроде бы как они были призваны защищавшими Храм Богини героями и с тех пор служили богине верой и правдой.
— Лэйло Воительница «Дочь Битвы». Одна из верных прислужниц нашей госпожи, лично посетила меня незадолго до вашего появления, — все так же стоя на коленях, сказала Матрона.
Я почти мгновенно вспомнил встреченную мною на площади «Ваительнецу» вооруженную длинным копьем и коротким гладием, нашу недолгую игру в гляделки, а так же ее почти мгновенное исчезновение.
— Так она… — задумчиво протянул я и, не выдержав, попросил. — Да встаньте вы уже, наконец!
— Я не смею милорд! — без тени иронии в голосе, убежденно произнесла женщина.
— Скажите, я старше вас в церковной иерархии?
— Намного мой лорд.
— Тогда считайте это приказом! Поднимитесь старшая жрица Вальцельца. Мне прямо как то неудобно сидеть здесь с вашей пра-пра-правнучкой, в то время как ее любимая бабушка стоит передо мной на коленях, — и сурово посмотрев на Вилю, добавил уже ей. — А ты красавица, не льни ко мне так. А то мне перед хозяйкой стыдно. Я, конечно, понимаю работа и все такое, но…
— Моя девочка не понравилась вам? — упавшим тоном спросила Матрона, и как мне показалось, даже побледнела, несмотря на свою смуглую кожу.
— Да что вы! Наоборот, очень, очень понравилась! Тот, кто посмеет сказать, что ему не понравилась Виля — мой враг на всю жизнь! — торопливо попытался я исправить допущенную оплошность. — Но поймите меня правильно, у вас свои культурные особенности, а у нас — свои. К тому же, как вы, наверное, знаете — я бессмертный… А у нас принято обсуждать дела, в скажем так… более строго обстановке.
— А… культурные различия… я понимаю, — улыбка вновь появилась на лице пожилой эльфы. — Что ж, более строгая обстановка — это разумно, особенно учитывая по-настоящему дарейский нрав нашей госпожи. Вилотямилона!
Матрона заговорила на языке доречи, который для моего уха звучал как странное сочетание французского, который я естественно не знал и мяуканья кошек под окном в майскую ночь. Притихшая на время нашего разговора и кажется порядком перетрухнувшая Виля, быстренько отклеилась от меня и неожиданно скромно примостилась рядом, слегка раскрасневшись и потупив глазки.
— Надеюсь так вам привычнее милорд, — произнесла Матрона, и пару раз хлопнула в ладоши.
В дверях мгновенно появились два юноши в тогах служителей Элении. Вальцельца чтото сказала им на темно-эльфийском и они исчезли, чтобы через минуту вернуться с двумя римскими лежанками, одна из которых предназначалась для хозяйки, а другая для меня. Не дожидаясь приказа, они удалились, а мы устроившись друг напротив друга, готовы были уже приступить к разговору, когда Вилья не усидев таки на месте, аккуратно но настойчиво пристроилась на моей кушетке, так чтобы с одной стороны не мешаться мне, а с другой находиться как можно ближе.
— Настойчивая девочка, — нежно глядя на пра-пра-правнучку, сказала хозяйка Дома Сиреневой Совы. — Ей еще многому предстоит научиться. Признаться… я рада была услышать от вас магистр, те слова, которые вы сказали про моих девочек. Это означает, что я сделала правильный выбор и они теперь в надежных руках.
— Простите, я вас не очень понял… — нахмурился я. — И вообще, давайте как по-порядку.
— Как прикажете магистр.
— Вы — старшая жрица Элении.
— Так точно.
— Вы стали ей пару месяцев назад, после того как доречи отринули темных богов. А до этого вы поклонялись темной богине Ануне. Ведь именно она отвечает за домен «любовь» на темной стороне, — я тяжело вздохнул, припоминая свои недавние постельные подвиги. — И рискну предположить, что это место, так же находится не где-нибудь, а именно в это их домене. Отсюда и фантастические возможности у ваших клиентов?
— Вы неплохо знакомы с теологией магистр, — улыбнулась эльфийка.
— Это были всего лишь предположения, — покачал я головой, — я никогда особо не интересовался богами этой игр… мира.
— Значит — вы догадливы, а это еще лучше. Но в одном вы не правы. Дом Сиреневой Совы никогда не поклонялся Ануне Бледной. С древних времен глава нашего Дома всегда возводился в сан старшего жреца Элении.
Вот это поворот…
— Но как же…
— Говоря политическим языком — мы всегда были в оппозиции официальной теократической системе Герцогства Доречи. Большую часть истории нашего народа, мы, конечно же, скрывали свою причастность к светлой стороне, но после подписания Коронного Договора и вхождения Доречи в состав Империи Дарея, мы оказались на вершине аристократической пирамиды. Ведь сама Повелительница — Зариса отныне Верховная жрица Элении.
— Это притом, что церковь почти уничтожена бранковитами, а Орден…
— Магистр… Мы доречи Сиреневой Совы. Нам не привыкать находиться в опале. К тому же вы насколько я понимаю, еще слабо представляете себе нынешний политический расклад в Империи. Я не дуду читать вам лекции, ибо не имею на это права, просто вы должны знать, что для нас темных-эльфов Бранк — всего лишь имя вчерашнего врага, которого наш народе еще не успел принять как друга. А после того, что произошло — и мы и Ее Высочество приложим все усилия, чтобы так все и оставалось.
— Хорошо Вальцельца, — я посмотрел на тихонько, словно мышка, сидящую у меня в ногах Вилю, — тогда последний вопрос и оставим эту тему. Почему именно публичный дом?
— Простите магистр, я не очень вас понимаю.
— Ну… Насколько я знаю, Эления хоть и богиня любви, а так же удачи и дипломатии, но особа довольно пуританских взглядов. И вот вы мне говорите, что в течение долгого времени ваш Дом поклоняется ей, и при этом содержит подобное увеселительное заведение, — я выдержал небольшую паузу. — А ведь «разврат» это домен Эрдора… А еще в вашем заведении работают ваши же правнучки и вы поощряете это. Как-то не стыкуется это с верой в Элению.
— Вы правы, — даже не моргнув, согласилась со мной Матрона. — И наш Дом, все это время успешно маскировался под поклонников Эрдора. Который, как вы, наверное, знаете — был самым почитаемым Божеством у нас, у доречи. А еще Сиреневая Сова — всегда работала исключительно с аристократией, а потому предоставляла «элитные услуги» которые нельзя было найти в многочисленных вертепах Маразарондона. Понимаете ли, Магистр, когда холодным и пресыщенным плотскими утехами и кровью доречи хотелось «чего особенного» они шли к нам. В остальном же, как вы сами недавно говорили… Это просто культурные различия.
— Допустим, я вам поверил… но… — я снова посмотрел на Вилю.
— А мои девочки не работницы Сиреневой Совы, — лукаво улыбнулась Вальцельца, — они здесь специально для вас. Это подарок от нашего дома новому магистру Ордена Элении Меченосной.
— Что значит подарок… — как то у меня сердце екнуло от ее тона.
— Они «свельнири», — пояснила Матрона так, как будто это слово для меня хоть что-то значило.
— Простите?
— Они абсолютно добровольно отказались от своей свободы ради того чтобы стать вашей собственностью, — сказала она, с гордостью глядя на, покрасневшую и явно очень довольную собой Вилю. — Величайшая честь для нашего Дома, подарить своих детей человеку, о приходе которого нам поведала сама Лэйло!
— Ахренеть! — ошарашено сказал, я резко садясь. — И что мне теперь с ними делать?
Спрашивать: «А нельзя ли отказаться от столь щедрого предложения?» Я не стал, так как еще не совсем поехал умом, что бы вот так вот впрямую оскорблять темных эльфиек. Только вот кровной мести одного из Великих Домов доречи за поруганную честь его дочерей и оскорбление Главы дома — мне сейчас не хватало.
— А вы разве не… — немного удивленно сказала женщина, а затем спросила, что-то на своем мяукающем диалекте у Вильи глядящей на меня так, словно это я стал ее собственностью.
Та незамедлительно ответила ей, счастливо улыбаясь, а заодно согласно кивнула.
— Вот и хорошо! — расплылась в улыбке владычица Дома Сиреневой Совы. — Вы уже закрепили властные узы, одарив каждую из моих девочек частицей себя, а потому они полностью принадлежат вам. А что вам с ними делать? Да что хотите то и делайте, разве что… позвольте мне как старой женщине, которая заботилась о них с рождения, просить вас об одолжении. Если они станут вам не нужны — просто убейте их своими руками. Так, чтобы они не мучились. Они ваши «свельнири» и могут принадлежать только вам — в противном случае их ждет неминуемая и страшная смерть.
— О чем вы вообще говорите! Как так мож… — возмутился я и тут же заткнулся под строгим взглядом старухи.
— Можно Магистр. Не забывайте — что мы доречи, а не дарейцы. Это наши традиции!
Твою же мать! Вот тебе и порвавшаяся «Нить Судьбы». Вот тебе и погулял. Это же настоящая подстава! По всем параметрам! А… Они же не… а инструкция к ним случаем не прилагается? Не на тему что следует делать с женщинами, в этому меня учить не нужно, а если вдруг забуду — у Андрея есть горшок с темно-эльфийской камасутрой. Мне бы мануальчик общего пользования — чем кормить, где выгуливать. Господи о чем я думаю! Это ж живые разумные люди, ну не люди, а доречи — но все равно! Я ж теперь, то ль содержатель гарема, то ли рабовладелец, то ли полный дурак, которому скинули в нагрузку «сову светильник». В количестве семи штук. И при этом, похоже, искренне верили, что делают доброе дело.
А я же — бомж бомжом! Да к тому же практически нищий! Вот куда мне теперь девать семь сочных и соблазнительных темено-эльфийских девах, которые к тому же… Я всмотрелся в Вилю, и над ее головой появилась задорная кружевная именная ленточка.
И тут я чуть не завыл от тоски. Девочка-то НПС первого уровня, которая, похоже, вообще ничего не умеет, кроме того, чем положено заниматься юной аристократке. К тому же имечко! Имечко у нее! Боже мой! Язык сломаешь! Проще похоже по фински научиться разговаривать нежели запомнить эти жуткие темноэльфийские имена.
— Виля!
— Мур рум лум! — промяукала эльфа на своем непонятном мне языке подалась ко мне, явно намереваясь обнять, но я вовремя поймал ее за плечи и, глядя прямо в глаза произнес. — Виля. Теперь тебя зовут не Вилотямилона, а «Катюша»!
Девушка зарделась, и вывернувшись из моих рук с радостным писком повисла у меня на шее, а я краем глаза заметил как Матрона удовлетворенно кивнула. Словно бы я сделал чтото очень и очень правильное.
«Дариуш! У меня проблемы!» — написал я в личный чат следопыта, и система немедленно сообщила, что пользователь спит.
«Андрей!» — тишина…
Пожевав губой, я начал набирать сообщение Рамзану, но как оказалось, он тоже не мог в данный момент говорить. Полного игрового имени Михаила, я не запомнил… а больше помочь мне в данный момент ник-то не… Нет! Только не это! Ох, и стыдно мне сейчас будет…
Скрипя зубами, я буква за буквой набрал в воображаемом чате адрес: «w/Мариэнь Тюравиэнь».
«Марина… Извини, что так поздно и возможно не вовремя, но я ни с кем из наших не могу сейчас связаться, а у меня проблемы… и серьезные!» — отправил я сообщение в тайне надеясь что сейчас мне скажут, что срединная эльфийка спит и видит седьмой сон.
«Вань. Ты даже не представляешь как ты не вовремя. Что там у тебя случилось?»
«Да тут такое дело…» — и сгорая от стыда, я принялся расписывать суть проблемы.
Как можно мягче. Так чтобы у девушки сложилось впечатление, что я здесь единственная жертва — как-то собственно и было на самом деле.
Прошла минута, затем другая… Новоназванная «Катюша» что-то мурлакала у меня на груди, Матрона по-старчески кивая своим мыслям, смотрела на нас, а я ждал ответа.
«Прости… я не могу прекратить смеяться. А тут Вадим еще на меня обиделся… Подумал, что это я из-за… Ой господи, я не могу.»
«Вадим?»
«Ну, это… мой парень…»
«Хорошо, а мне что делать?»
«Эм… Вот, что! С собой твоих совят брать в Дианейру сейчас не вариант…»
«Марин… они вообще не вариант! Они же рабыни!»
«А вот тут ты не прав. Они не рабыни, они добровольно подарившие себя тебе свободные подданные Империи!»
«Меня тут просят по быстрому порешить их всех, если они мне не нужны! Родная прабабка их просит!»
«На да, как то так тебе и придется поступить, — явно с сарказмом ответила Марина, — отказа от собственной свободы в обществе Доречи дело такое. Абсолютно добровольное и накладывающее ответственность. Ну а так как ты уже… их всех — если бедняжки станут ненужными лично тебе — на них належится проклятье и они быстро помрут».
«А если… если, я верну им их свободу? Все будет окей?»
«Для тебя да, а их порешат, любящие родственнички. При этом очень негуманным способом. Но скорее всего они сами покончат с собой».
«Да, что за бред! Как так! Да что у них за… Слушай а меня то почему не спросили — нужно мне вообще все это или нет?»
«Понимаешь… секунду. Мне тут расстроенного кавалера успокоить надо, а то… Слушай я ему расскажу о твоем… казусе».
«Да говори…»
Прошло еще несколько минут. Катя промурлыкала что-то своей бабке, та ответила ей, и девушка очень серьезно посмотрела на меня.
— Ты о важно говорить, я не мешать! — с выдала она и разлеглась у меня на коленях.
— Я сказала ей, что ты телепатически общаешься с кем-то из бессмертных, — пояснила мне Матрона.
Я кивнул.
«Все. Гнев сменился на милость. Тебе выражают мужскую солидарность».
«Так ты не договорила…»
«Понимаешь ли. Твое мнение здесь никого не интересует. Ты мужчина, тебе подарили хорошие вещи. Если ты их выбросишь или сломаешь — отношение к тебе конечно в какой то мере ухудшится, но винить никто не будет. Если тебе не нужна хорошая вещь — это твое дело. Но ведь соседи могут подумать, что сам подарок был с браком…»
«Погоди, Марин. Как ты такое вообще можешь говорить. Ты же сама женщина!»
«Я — женщина. А они теперь вещь. Более того они сами о себе думают как о вещи».
«Не понимаю…»
«Наверное, тяжело так объяснить. Послушай — общество темных эльфов доречи чрезвычайно феминизировано…»
«Незаметно!»
«Помолчи! Наверное, за исключением других темных эльфов — дроу, доречи это самое феминизированное общество Ортена. Но есть проблема — у доречи рождается очень много девочек…»
«И?»
«Женщины доречи по натуре совей очень свободолюбивые и волевые создания. К тому же они необычайно преданны своей семье, своему Дому. Но их очень много, а потому, когда то давным-давно был разработан ритуал „самопожертвования“. Таким образом, женщина доречи проявляет перед своими родственниками максимум воли, чести, уважения и прочего, прочего. Она идет против себя и становится „вещью“, которой Дом может распоряжаться по своему усмотрению. Все ей гордятся, ведь ради своего Дома, она отдала самое ценное что у нее есть — свою свободу…»
«То есть это не магический ритуал?»
«Исключительно социальный».
«То есть вот сейчас, вот эта девочка, которая меня обнимает — может на самом деле ненавидеть меня всеми фибрами своей души?»
«Не может! — быстро написала Марина. — Не смей даже думать о подобном. Все эти семь девушек любят тебя на грани фанатизма. Да что уж там это и есть фанатики».
«Бред…»
«Уникальная культура!» — не согласилась со мной Марина.
«И что мне с ними делать? — вновь задал я волнующий меня вопрос. — В Дианейру как я понимаю, они со мной не полетят…»
«Полетят со мной, я дневным рейсом отправлюсь».
«Почему?» — задал я вполне логичный вопрос.
«Потому что самосвал… Говорю, что полетят со мной — значит так нужно!»
«Ну ладно…»
«Договорись, чтобы меня завтра ближе к полудню пропустили на территорию Сиреневой Совы».
«Ок».
«Тогда отбой…»
«Отбой».
И я договорился. Собственно стоило мне сообщить, что завтра за девушками прибудет моя коллега, как владычица Сиреневой Совы немедленно согласилась. А затем и вовсе выгнала Катюшу из комнаты, будить остальных девочек, сообщить им важные новости и отправить собирать вещи для дальнего путешествия.
— Магистр, могу я задать нескромный вопрос… — произнесла Матрона Вальцельца когда мы остались одни.
— Задавайте уж.
— Вы недовольны нашим подарком?
Встав с лежанки, я с удовольствием потянулся и, хрустнув костями, прошелся до столика, где так и остался стоять мой кубок с вином.
— Не то что бы я был недоволен, — обтекаемо, но честно ответил я, и видя как смурнеет лицо собеседницы поспешил добавить, — Поймите меня правильно. Я родился в далекой стране. Союзе Советских Социалистических Республик. Великой державе, которая после моего десятилетия распалась и я стал гражданином России.
— Да, Лэйло говорила мне, что вы из страны Холодных Роз, — кивнула Матрона.
Страна Холодных Роз. Поэтично, черт побери…
— Меня с девства учили, что рабство это зло. Что любое лишение человека свободы воли — есть рабство… А тот кто пользуется этим — еще хуже.
Я жестом остановил попытку Вальсельцы что-то сказать.
— Я привык видеть женщину как: подругу, сестру, жену, мать, дочь… но никак не подарок. И, тем не менее, я искренне благодарен Дому Сиреневой Совы за то, что он вручил в мои руки судьбы своих дочерей, — закончил я и глубоко поклонился Матроне.
Она склонила голову в ответ. Инцидент был исчерпан, а то, что я задумывал сделать со сломанной психикой подаренных мне девушек, расу доречи более не касалось. В конце концов, это они, не спросив меня, решили сделать мне такой вот подарок, а как я им распоряжусь — не их собачье дело.
— Давайте вернемся к делу, — предложил я. — Я хотел бы узнать, почему мы с друзьями оказались у врат Дома Сиреневой Совы.
— Это сделала Лейло. Дочь Битвы не смогла напрямую повлиять на вас Магистр.
— Вальсельца, — мой голос дрогнул. — Вы же понимаете, что Магистром Ордена Элении, я стал исключительно…
— Из-за того что один единственны спрятавшийся где-то в Дарее член Ордена не захотел принять на себя ответственность. Я прекрасно понимаю это Милорд.
— И…
— И я думаю, что он сделал правильно, — на секунду мне показалось что в глазах древней эльфийки вспыхнул огонек безумия. — Что есть он, а что есть вы — первый эладис Элении!
— Так вы в курсе моего подкласса…
— И не только я! Владычица Зарина и сам Император! — с жаром выкрикнула женщина.
— Но помогать мне они не будут потому что есть Бранк, — прохладно прервал я ее. — Значит Лэйло залезла в мозги моих приятелей и направила нас сюда. Зачем.
— Вот из-за этого… — Матрона встав, величественно повела рукой в сторону накрытого колпаком подноса.
Труднее всего было оторвать от себя Катюшу. Настя, Маша, Оля, Вера, Нина, Алиса подчинились окрику своей пра-пра-прабабки, а вот Катюша… нет. Девушке приснилось, что мы расстаемся надолго, фактически навсегда, и она не хотела меня отпускать. Только не сегодня. Хотя бы не на этот рейс. Ярко сиреневые глаза, полные слез смотрели на меня, а я даже не знал что сказать.
В конце концов, клятвенно пообещав ей, что если она будет слушаться Марину, мы обязательно встретимся, я смог шагнуть к друзьям уже ждущим меня за пределами Дома Сиреневых Сов. Обернувшись в последний раз и увидев горько рыдающую Катю, внутри меня, что то, екнуло. Сейчас, ранним утром все мои ночные похождения казались какими-то… странным. Неправильными.
Я не ханжа и не моралист, но все же какого черта я вообще согласился идти с ребятами в Сиреневую Сову? Очередной раз нажил проблем себе на голову. В том, моем родном мире сам по я проституткам не бегал, но у меня имелись знакомые, которые после десятка лет семейной жизни, не видели ничего зазорного в том, что бы периодически пользоваться услугами ночных бабочек.
Но… одно дело сходить в фэнтезийный бордель, побаловаться с девочками. Этим кажись, не гнушались заниматься почти все литературные герои-попаданцы, и тут понятны риски подцепить что-либо заразное или даже заделать ребеночка. Но когда результатом похода в увеселительное заведение становится приобретение в пожизненное и безвозмездное пользование набора из семи остроухих красавиц аристократического происхождения… к тому же взращенных в тепличных условиях и абсолютно не приспособленных к самостоятельной жизни… Это — уже перебор!
Разнообразные неприятности сыпались на меня как из рога изобилия с самого момента моего попадания этот мир. В очередной раз казалось бы — вот оно счастье! Гарем из прекрасных, благородных темных эльфиек. О чем еще можно мечтать в этой жизни? А если капнуть поглубже — мама дорогая! Это же настоящая ходячая катастрофа о четырнадцати ушах!
Что бы ни хотела сделать для меня таинственная валькирия по имени Лейло — у нее это не получилось. Под колпаком, на подносе оказался хрустальный шар, установленный на подставке, искусно выпаленной из чуть розоватой кости и изображающей трех взявшихся за руки речных дев.
Матрона рассказала мне, что, по словам посланницы Элении, ей и ее сестрами на меня наложено некое заклятье, которое в идеале, должно было скрыть меня от Бранка. Но как всегда в моем случае — что-то пошло не так, и магия валькирий возымела дополнительный эффект, начисто отрезав мне воспоминания о чем-то очень важном. Лэйло не вдавалась в подробности, так что Вальсельца не знала, что именно я должен был вспомнить, но зато могла провести сам ритуал.
Насколько я понял, сейчас, опасность быть немедленно уничтоженным гневом Главы Светлого Пантеона — отступила. Бранк был занят чем-то намного более важным, нежели моя скромная персона. Вот валькирии и решили пробудить мою память, потому как я им зачем-то понадобился.
На мой вполне понятный вопрос: «Зачем такие сложности?» Почему бы той же Лейло самой не пообщаться со мной, снять свое заклинание или просто рассказать мне о том, что именно я забыл. Матрона просто пожала плечами. Ответа у нее не было, но зато старуха точно знала, что валькирии никогда и ничего не делают просто так. Да и вообще они оказались очень серьезными и деловыми дамочками, к тому же полностью лишенными чувства юмора. Так что если они говорили смертным сделать что-то — делать это нужно было, не задавая вопросов.
Так что я уселся за стол, положив, как мне и велела Матрона руки на шарик. Темная эльфийка начала ритуал, запела какой-то гимн, шар мигнул пару раз и треснул, расколовшись почти пополам.
«Произведена неудачная попытка снятия эффекта высшего порядка. Расовая способность…» — только и успел прочитать я и отключился.
Что, зачем, почему — ойкумена и не подумала сообщить мне в письменной форме, а когда я проснулся, я снова находился в малиннике. Катя спала прямо на мне, а остальная масса обнаженных женских тел более менее равномерно покрывала тот ипподром который служил кроватью в отведенной мне комнате. А потом я увидел их…
Вещи, которые мои совы-светильники собрали себе в дорогу. Десятки и десятки сундуков, чемоданов, сумок, горкой сложенных посреди комнаты. Как оказалось, девушки, похоже, решили взять с собой в дорогу все — что было нажито непосильным трудом, то есть все свои личные вещи. И в этот момент я начал понимать — почему они поедут не со мной, а с Мариной, у которой не было четкого приказа явиться на утренний рейс от вышестоящего начальства. Из своей семейной жизни, я знал, что женщина без какой ни будь очень необходимой ей вещи — как без рук. А здесь целых семь ушастых дам аристократического происхождения…
Тяжело вздохнув, я поравнялся с Андреем, прижимавшим к груди полюбившийся ему хентайный горшок и стараясь не оборачиваться зашагал за Дариушем. Как-то уж очень целеустремленно удаляющимся от ворот Дома Сиреневых Сов.
— Я завыдую… — буркнул себе под нос Андрей.
— Чего…
— Завыдую говорю! — уже нормально сказал дворф, тяжело вздохнув. — Слухай, а подары мнэ одну… а?
— Он этого делать не будет! — почти прошипел бледный как мел поляк.
— С радостью хоть всех… — сказал я и средопыт резко развернулся на каблуках, с явным намерением что-то сказать, вот только и я еще не закончил, — вот только девочек жалко…
— В смыслэ?
— Помрут. Или покончат с собой, — злясь на всех неигровых доречи скопом, ответил я.
— Это как? Как это умэреть! Такыэ красавыцы ы… — и умэрэть…
— Натянули нашего паладина, по самые гланды, — холодно и как то дергано ответил вместо меня Дариуш, — скинули на его плечи балласт в виде лишних для дома ртов. Пся крев!
— Пшэк, ты что обалдел? — возмутился наш горец. — Да за такых цыпочэк…
— За этих цыпочек меня с утра на ковер вызвали. Сразу как прибудем в Дианейру — пойду за них к главному…
— Пэсэц… Ы что такого то? Нэ тэбэ ж подарылы!
— А я из вас старший по званию. Мне за вас…
— Да это ж бабы!
— Это в первую очередь «свельнири». Они же себя не людьми считают, а вещами! Благородный и дорогой подарок с одной стороны, и явный признак подкупа, а значит коррупции с другой! Курва доречи! Ты же в курсе как наши главные сейчас взялись за это дело… Ведь у местных дать взятку чуть ли не основной способ бизнеса дел.
— Дома бы так… — еле слышно произнес Андрей, а затем насупившись зарычал на всю улицу. — Но Ваня то не выноват! Он простой опэр! С чего ым его так одарывать!
— Я Магистр Ордена Элении Меченосной, — быстро оглядевшись, тихо, но так чтобы слышали мои приятели, произнес я. — Меня им сделал еще один оставшийся мембер, когда я был… вообщем лежал в «Роще»…
— Пыз… — в сердцах констатировал дворф, хлопнув себя по бедру, а поляк тихо присвистнул.
Мы вновь вышли на проспект ведущий к швартовочной мачте дирижаблей. Пешеходную дорожку с двух сторон обнесенную аккуратными рядами зеленых деревьев, тянущуюся между проезжими частями мощеными грубым дорожным камнем, перекрывал небольшой протуберанец, выброшенный гигантскими маразарондонскими торговыми рядами. Это место можно было бы смело назвать блошиным рынком, ибо торговали здесь откровенным старьем, антиквариатом и мелкими, но редкими ценными и предметами, выбитыми из монстров, ради сбыта которых сюда приходили совершенно разные, часто откровенно бомжеватые типажи.
— Докладывать о твоем статусе, я пока не буду, — заявил вдруг Дариуш после того как мы уже минут пятнадцать шли молча. — Сам доложишься Главному. Андрей?
— Я нэм как рыба. Ны чэго нэ слышал, ны кого нэ выдэл!
— А кто у нас Главный? — спросил я.
— А вот этого я тебе сказать не могу… Сам все узнаешь.
— Ого… прямо заинтриговал! Это кого же такого важного в Ортен засосало?
— Да мы по большому счету и сами не в курсе. Но слухи разные ходят… — очень обтекаемо ответил Дариуш. — Это что там за стихийный митинг? Опять кто-то демократию насаждать надумал… Вот ведь неугомонные!
— Не… нэ похожэ, — покачал головой Андрей, перехватывая свой горшок, так чтобы его было удобнее нести.
На небольшой круглой площади, с установленным в центре чашеобразным фонтаном, толпился народ. Здесь собралась большая часть как посетителей брахолки, так и побросавших свой товар торговцев. Последним фактом активно пользовались многочисленные беспризорники и воришки разных мастей, которых в Маразарондоне как и в любом портовом городе было пруд пруди. Не гнушались присвоить чужое и вполне респектабельные на вид граждане, в которых под слоем сала и многочисленными тряпками не без труда узнавались вчерашние игроки.
— …и говорю я вам дети мои! — вещал взобравшийся на фонтан худой священник доречи с вышитым на белой мантии золотым солнцем в окружении россыпи звезд — символом церкви Бранка. — Именно нам, а не пригретым на нашей груди змеям, продавшимся падшей с вершин вчерашней богине! Не этой омерзительной развратнице, отринувшей отца любящего ради утех плотских, решать, как следует нам угодным свету жить в нашей и только нашей стране!
Я поморщился, ощутив неприятную тяжесть, навалившуюся на плечи в тот самый момент, когда я в первый раз взглянул на фигуру святоши. Она быстро прошла, а из сокрытых глубин моего сознания, которое как выяснилось, было подвержено амнезии, вследствие какой-то там магии, всплыло знание, благодаря которому я мог точно сказать — передо мной не просто служка, а клирик, наделенный доверием своего божества, к тому же…
— Вот видишь, о чем я говорю, — отвлек меня от чтения чата Дариуш, — а еще каких-то полтора месяца назад, клиры Бранка и подумать не могли о том, чтобы промывать мозги людям вне стен своих храмов. Не то, чтобы они были тупыми. Просто их проповеди не подходили для уличных выступлений перед незаряженной разношерстной толпой. Их учили держать речь на поле брани, перед воинами, готовящимися принять свою смерть, а не привлекать внимание праздношатающихся смердов.
— Как то ты не лестно о простых людях…
— Прости, но это была цитата одного из первосвященников этого божества…
— Хм, — я почесал прилично заросшую бородой щеку, — даже так!
Темный эльф тем временем замолчал, выдерживая паузу и дожидаясь реакции на свои слова, а заодно, незаметно встряхивая намокший подол. Толпа молчала.
Горожане не особо спешили поддерживать священника или наоборот высказывать свое возмущение. Похоже, что слушатели — большая часть которых, естественно была эльфами-доречи, просто не понимали, как правильно реагировать на подобные речи. Большинство из них первый раз в жизни первый раз, в своей жизни столкнувшись с подобного рода революционной агитацией, к тому же им пока еще были безразличны и Бранк, и Эления.
— Так отринем же ложных правителей! Обратимся к Бранку Победоносному за милостью его! Восстановим под дланью истинного Бога наше славное Герцогство и покараем предателей народа нашего, сделавших нас рабами царя иноверцев! Мы здесь власть! Мы! Здесь! Власть!
Его пламенные слова, поддержали несколько неуверенных голосов, но священника такое положение дел явно не устраивало. Бранковитуу нужна была разгоряченная толпа и видимо совершенно неважно будет ли она поддерживать его слова или разразится праведным гневом за столь откровенную хулу собственной правительницы и прочих высших лиц Империи. Темный эльф легонько кивнул, как будто соглашаясь с собственными мыслями и повинуясь его сигналу, в дело вступили «засланные казачки».
— Бей иноземцев! — заблажил здоровый темный эльф, с разворота прописывая прямой удар кулаком в челюсть стоящего рядом с ним хилого на вид торговца-человека.
Его поддержало с десяток луженых глоток. Началась возня, быстро переросшая в драку, на которую с легкой улыбкой взирал с фонтана довольный провокатор. Затем он поднял руки небу и…
— За Империю! — заорал кто-то с другого краю толпы, — Смерть ушастым предателям! Смерть копченым!
Громыхнуло. В яркой вспышке родился и вздулся огненный шар, поднимая в воздух тела и расшвыривая в разные стороны оторванные конечности. Взвился в небо столб пыли. Завизжала женщина. Тола с воплями брызнула от покореженного фонтана, топча товары, оказавшиеся на ее пути, переворачивая ларьки, опрокидывая ящики и коробки. С десяток воинов, находившихся в стороне от произошедшего взрыва, с лязгом обнажили мечи и словно бы по команде напали на своих соседей. Зазвенела сталь.
— Курва! — выругался Дариуш, выхватывая из-под отворота куртки небольшой конвертик и ломая его сургучную печать.
Конверт выпихнул, быстро превращаясь в пепел, который уже через секунду унес дующий со стороны океана бриз, а в задрожавшем воздухе начала материализовываться воронка большого пространственного портала, точно такая же какую я видел в Кренингсберговке. Я же закусив губу, всматривался в творившийся вокруг нас хаос, выискивая глазами белую мантию священника-доречи.
Если бы он оставался на своем импровизированном постаменте, он бы погиб одним из первых, но как мне показалось, за мгновение до взрыва клирик Бранка просто исчез. Телепортировался с фонтана, избежав таком образом неминуемой смерти. Не нужно было быть гением, чтобы догадаться — темный эльф либо знал о том, что случится, либо его тело должно было валяться на площади, среди других изуродованных трупов.
Однако, единственным белым объектом, оказалось стремительно краснеющее платье молодой эльфийки, рядом с которым стоя на коленях, рыдал, прижимая к себе изломанное тело девушки мужчина-человек. Проклятого бранковита, нигде не было…
— Иван ты куда! Стой! — раздался за моей спиной окрик поляка.
Оказавшись в несколько прыжков рядом со стенающим над трупом погибшей горожанки человеком, я врезался плечом в массивную фигуру воина уже занесшего меч над головой головой не обращающего ни на что внимание мужчины. Пособник провокатора охнул, кубарем покатившись по мостовой, но мне уже было не до него. Я подбежал к фонтану. Из его развороченной чащи беспорядочно били тугие струи воды, орошая залитую кровью площадь. В бассейне плавало обезглавленное взрывом тело, но то был не священник, а какой-то крестьянин в домотканой одежке.
— Смерть проклятым дарейцам! — истошно вереща и выпучив глаза от страха, на меня набросился торговец в окровавленном камзоле.
Он не был сколько-нибудь хорошим бойцом, да и сомневался я, что этот увалень имел хоть какое-то отношение к террористам. Просто поддавшийся всеобщей панике горожанин, решивший, во что бы то ни стало, отомстить за случившееся, или задорого продать свою жизнь.
Мне легко удалось выбить из его рук короткий кинжал с широким похожим на лист лезвием, бесполезную игрушку против закованного в латы противника. Перехватив мужчину за запястье, я развернул его в сторону ближайших кустов и с силой толкнул, так, чтобы обалдевший от собственной храбрости доречи влетел в них, едва не сломав себе шею.
Топот и отрывистые, жесткие команды возвестили о прибытии десанта, не тратя ни секунды навалившегося, на попытавшихся удрать воинов-провокаторов. Один из тех что остался возле фонтана не пытаясь сбежать, хотел было атаковать меня, но не успел он сделать и пару шагов, как его сбили на землю двое бойцов Тайной Стражи, шустро заломив воющему темному эльфу руки за спину.
Я же, не обращая внимания на творящуюся вокруг вакханалию, вглядывался в просветы между домами и выезды на идущие параллельно проспекту улицы. Шкала «Анализа Ситуации» уже практически полностью заполнилась, от чего сильно обострилось зрение и восприятие, позволяя мне различать и главное замечать любую, даже самую мелкую и незначительную деталь. Например, на мгновение отразившуюся в забранном решеткой стекле первого этажа, убегающую вглубь жилого квартала фигуру в белой жреческой мантии…
— Там! — махнул я рукой в сторону неприметного переулка и первым бросился в указанном направлении.
Мимо меня, даже не спрашивая, что я собственно увидел, пулей пронесся Андрей. Мститель вообще очень и очень быстрый и мобильный класс, обладающий множеством ускорений, а потому тягаться с ним в скорости закованному в латы паладину сложно. Перемахнув одним прыжком через ограду, дворф еще в воздухе вытянул руку в сторону ближайшего дома. Щелкнул спускаемый затвор, и с жужжанием разматываясь в полете к карнизу дома протянулся тонкий металлический трос, с помощью которого Андрей рывком взлетел прямо на крышу. Совершив, казалось бы, невероятный для коренастого дворфа кульбит, горец скрылся за парапетом прямо в воздухе выдергивая оружие из ножен.
Не желая отставать от друга, я задействовал «Внезапную Вспышку» и уже приготовился использовать «Смерть с небес» на какой ни будь вазе или мусорной урне, да хотя бы просто на случайной обертке от популярной ныне в этом мире шаурмы, брошенной кем-нибудь в злосчастном проулке.
Способность не сработала. Под радостный крик парящей на до мной незримой птицы Обломинго, я, читая строки системного сообщения, на полной скорости налетел на кованую ограду сквера. С грохотом и лязгом перевалился через нее и словно неуклюжий увалень покатился по грубой каменной брусчатке.
— Хорошо, что ты не стал брать с собой подарки «Сиреневой Совы», — покачал головой Дариуш, разглядывая массивное здание гавани, плавно переходящее в высоченную мачту.
— Надо говорить спасибо Марине… — буркнул я.
Площадь перед Воздушным Портом Маразарандона была многолюдна. Гвардейцы темно-эльфийского двора умело наводили порядок в пестрой толпе, состоящей в основном из людей и доречи. Имперские глашатаи, тем временем в унисон, раз за разом зачитывали срочное обращение Правительницы Зарисы к жителям пострадавшего от серии терактов города.
— …сеют между нами ростки новой религиозной ненависти! Убийцы! Кровавые мясники, что прикрываясь именем Светлых Богов, вершат свои темные дела… — ровный хорошо поставленный голос ближайшего герольда летел над площадью, усиленный магией ровно настолько, чтобы быть слышным всем на отведенном ему участке и не оглушать столпившихся рядом с постаментом граждан, — …жители славного Маразарондона и гости нашего города. Подданные Императора Айвана Громоносного! Мои возлюбленные браться и сестры! Сегодня я Зариса Веничи, скорблю вместе с вами по погибшим в результате многочисленных атак неизвестных, скрывающихся под личиной…
— Опять сволочи сухымы ыз воды выйдут! — зло скрипнул зубами Андрей, подкидывая на широкой ладони единственный найденный им более-менее крупный черепок, оставшийся от его разбившегося горшка. — Вот зачэм народу мозгы пудрыть! Ведь и так понятно кто за этим стоит.
Мститель так и не нагнал бранковита, потеряв его след в переплетении узких улочек, двориков и подвесных садов древнего и незнакомого ему города темных эльфов. Мститель пару раз находился на расстоянии рывка от улепетывающего со всех ног провокатора, однако тот сворачивал за угол раньше, чем дворф успевал задействовать одну из способностей, позволяющих ему быстро сблизиться с преследуемой целью.
А затем священник-доречи просто пропал. Скрылся за пилоном очередного дома и через секунду, когда Андрей, перемахнув прямо через крышу углового здания, и оказался на нужной улочке, там уже никого не было. Возможно, темный эльф применил какой-то из типов невидимости, а может телепортировался куда-нибудь или его принудительно выдернули из Маразарондона подельники.
Дворф не исключал и того, что тот мог просто юркнуть в какую-нибудь дверь, но в одиночку ломиться в особняки темных эльфов, да к тому же без официального ордера было себе дороже. Продолжать же бесцельно носиться в лабиринте домов, высоких оград и подвешенных на цепях огромных поддонов с вечнозелеными карликовыми растениями — так и вовсе бессмысленно.
Вернувшись к заваленному трупами скверу, куда уже стягивались толпы зевак, злой, словно черт мститель дворфского бога, ругался как извозчик. В несколько глотков осушил подобранную тут же бутыль с дорогим цветочным вином он рыкнул на какого-то шустрого эльфенка проскользнувшего в суматохе сквозь кордон десантуры и решившего было поживиться разбросанным на земле добром.
Отругав нерадивых служак, не заметивших прошмыгнувшего мимо них парнишку, помянув шайтана и пнул связанного по рукам и ногам здоровенного темного эльфа, того что первым ударил торговца возле фонтана. Андрей еще какое-то время сокрушался, что не взял в талантах следящую метку, а затем узнав судьбу полюбившегося горшка, впал в настоящую ярость. Дворф вызвался собственноручно провести немедленный допрос пленных, по всей форму и с пристрастием, но Дариуш тут же остудил его пыл, передав приказ Михаила — нам троим, бросив все на попечение капитана десантников срочно выдвигаться к причальной мачте.
Сам доречи как и Рамзан, застряли на вилле Правительницы Зарисы, нас же, а особенно меня — срочно хотели видеть в дарейском замке Тайной Стражи. Более того, моей скромной персоной интересовался сам Император, что как я подозревал, было связано с тем, что я был единственным в своем роде эленийским эладисом.
— Все они правильно делают, — со вздохом возразил я горцу, — Доречи совсем недавно отказались от покровительства Темных Богов. Как думаешь — понравятся ли им методы применяемые нынче Светлыми…
— К тому же это действительно мог быть кто угодно, любой экстремист нацепивший на себя мантию служителя Бранка, — поддержал меня следопыт.
Я отрицательно покачал головой, вспомнив то давление, что навалилось на меня при взгляде на стоящую в фонтане фигуру и сообщение об обнаруженном мною враге.
— Нет Дариуш. Он был именно тем, кем хотел казаться…
— Ага! — поляк щелкнул пальцами. — Ты получил системку «священной войны»?
— Да… — я кивнул. — Мне самому если честно не нравятся мне как все это выглядит. Прикрыть задницу Бранка, даже если это идет в разрез с его волей, сейчас шаг вполне разумный. С политической точки зрения. Но не будет же Империя вечно спускать с рук бранковитам подобные выходки. Я просто не понимаю, чего добиваются его клиры.
— Хотят возродить вражду между людьми и другими расами, — предположил поляк.
— Не получится. Я все еще не очень хорошо осведомлен о происходящем в Империи, но на мой взгляд все намного сложнее. В Дарее сейчас слишком много бессмертных всех видов и мастей, а у нас совершенно другой менталитет, образование, да принесенный из нашего мира опыт, в конце концов. Максимум чего они могут добиться подобными методами — всеобщей ненависти к своей церкви на территории этого государства…
Высоко над головой, в небе разнесся долгий гудок, за ним еще один и через пару секунд третий. Посмотрев вверх, я увидел медленно подплывающий к воздушному пирсу причальной мачты дирижабль. С палубы его гондолы один за другим протянулись к башне паутинки швартовочных канатов. Летательный аппарат затормозил, вздрогнул, и полностью остановившись, медленно подтянулся к причалу. Что-то лязгнуло, а затем над вновь зашумевшей площадью разнесся еще один низкий, почти рычащий гудок.
— Не парься Иван, — хлопнул меня по плечу поляк, — по большому счету, не нашего это ума дело. Ты стар-оп, я офицер фельдследователь, а над нами в кой-то веки собрались не самые плохие и глупые люди. Вот пусть у них голова и болит.
— Поляку нравится местное КГБ? — не поверил я своим ушам.
— Знаешь Ваня. Если бы мне что-то не нравилось, я бы давно уже свалил отсюда — далеко и надолго.
— А ты изменился! — хмыкнул я. — Для меня еще прошлым утром, ты был нелюдимым пессимистом, социопатом и параноиком… а сейчас я вижу перед собой совершенно другого человека. Неужели два месяца проведенные в этом мире так благотворно отразились на твоем характере?
— Знаешь паладин. Когда на твоем жизненном пути встречается женщина, которая заставляет тебя, ее уважать. Начинаешь немножко по-другому смотреть на многие вещи.
— И кто она?
— Да какая вообще-то разница! — он вскинул голову и внимательно посмотрел на дирижабль. — Пойдем, у нас всего минут двадцать.
— Она из мэстных, — сдал приятеля хмурый Андрей, — он у нас тэпэрь Граф!
— О! Поздравляю… — я удивленно посмотрел на друга.
Дариушь метнул в дворфа убийственный взгляд и, не говоря более ни слова, направился к входу в причальную башню.
— Нэ обращай вныманыя, — произнес мститель, вставая на место быстро удаляющегося поляка, — Он просто боытся, что ты нэ поймешь и нэ примэшь эго выбор.
— Причем здесь я? Какое его выбор имеет ко мне отношение? С кем хочет пусть с тем и живет!
— Ты можэт и нэ пры чем, но срэди нашых лудэй много такых, кто считаэт его ызврашэнцем, — дворф посмотрел на меня снизу вверх. — Нэ бэри в голову парэнь. Дарыуш правельный мужык, пусть и амэрыканэц. Да и жэну эго я знаю. Потрясаюшая стэрва и замэчательная жэнщына! Нэ стоыт его осуждать!
— Да ты не поверишь! Мне — все равно с кем он спит и на ком он женат! С чего это его осуждать, к тому же мне — с моией то коллекцией «сов светильников»… Давай лучше поторопимся.
— Правэльный поход. Пошлы, дырыжабль ждать не будет. И вот что, еслы случытся встрэтышь его жэну — не говоры ей о Домэ Сырэнэвой Совы!
Внутри летающей машины царила атмосфера жульверновского восемнадцатого века. Переплетения дрожащих под напором газов медных труб, баллонов и счетчиков, резные панели украшенные вензелями и тряпичные панно с райскими птицами. Тяжелые шторы, едва прикрывающие огромные круглые иллюминаторы и длинные аквариумы с медленно плавающими в них тропическими рыбками.
Немного странно и неестественно было находиться здесь не во фраке и цилиндре или хотя бы в военном мундире украшенном эполетами и аксельбантом, а в латных доспехах вооруженным тяжелым двуручником, который вряд ли мог бы стать любимым оружием капитана Немо.
С другой стороны в обстановке летучего судна не было ничего, что бросалось бы в глаза как совсем уж инородный элемент, не присущий этому миру. В четырехместной каюте, куда заселили нас троих вместе с молодым, улыбчивым купцом доречи, помимо иллюминатора, овального стола и угловатого бронзового умывальника, все остальные предметы словно бы были выдернутыми из гостевой комнаты какого-нибудь средневекового замка.
На стальном полу покоилась потрепанная шкура гигантского бурого медведя, скалившего пасть на узкую входную дверь со скругленными углами. Под потолком болталась люстра, напоминающая оторванное от телеги колесо с закрепленными на подбитом железными пластинами ободе банками, в которых роились яркие искорки света. Двухэтажные деревянные нары, устланные свежей соломой и заваленные кожами каких-то животных, выглядели раем для клопов, вшей и прочих малоприятных паразитов.
Что меня удивило, так это наличие в каюте небольшой каморки, сунувшись в которую я обнаружил возвышение с прорезанной в нем круглой дыркой, в предназначении которой трудно было ошибиться. Вездесущий Дариуш, немного остывший, но все еще злой на длинный язык нашего дворфа, тут же влез с объяснениями.
Как оказалось, естественную нужду нужно было справлять бывшим неписям или так называемым «смертным». Мы — игроки, несмотря на наличие всех полагающихся человеку органов, были избавлены от подобной необходимости и хотя ученые мужи до сих пор спорили о нашей новой физиологии, уже существовало несколько научных теорий о том, что происходит с нашими отходами жизнедеятельности.
На предложение немедленно рассказать мне их, так как больше делать вроде бы было нечего, я ответил вежливым отказом. Меня вообще мало интересовали туалетные темы. Ненужно бегать в сортир после каждой второй кружки пива и ладно. Главное было знать, что тебя не припрет во время битвы со сложным босом или на приеме у Императора.
«…на приеме у Императора», — я, усмехнулся, усаживаясь на нижнюю койку.
Учитывая его интерес к моей особе, таковой может быть и состоится, вот только результат его будет катастрофичным. И не светят мне в дальнейшем ни балы, ни пиры, ни даже походы на злобных боссов, количество которых если верить словам следопыта за последние два месяца выросло многократно.
Я вновь попытался применить на себя «Боевое исцеление».
Сообщила мне безжалостная система. Чтобы я ни пытался сотворить из арсенала паладина, все натыкалось на отсутствие некой «целестиальной подпитки», без которой мои абилки просто отказывались работать. Правда, порадовали способности терминатора, завязанные на колдовство — я все так же мог пуляться молниями и уходить в невидимость, но то была ложка меда в бочке… нет — не дегтя, а дурно пахнущей коричневой субстанции, производить которую природа от меня более не требовала.
Возможно, сказывались очередные программные ошибки, преследующие меня с момента недавнего пробуждения, или пока я находился в отключке — постарались злощастные нити судьбы, но я склонялся к мысли, что виной всему было исчезновение Богини Элении. Ведь она не отвечала даже на призывы самого Императора, особы намного более приближенной к божественному телу, нежели какой-то там паладин — «друг» по односторонней переписке. Настроение резко испортилось и я, чтобы окончательно не впасть в хандру, поделился своими печалями с друзьями.
— Да, я слышал, нечто подобное, — кивнул следопыт, — если я не ошибаюсь, то в день эленийских погромов, все жречество Элении, как и ее рыцари в один момент лишились своих способностей, что и послужило для бранковитов сигналом к атаке на замки твоего Ордена. При таком раскладе результат был очевиден — у эленийцев не было ни малейшего шанса.
— Помню, было, дело! — важно кивнул Андрей. — Многыэ ыгрокы тогда тожэ сталы бэспомощнымы и ых рэзалы как баранов.
— Вообще-то проблема разрешилась после того как божества Нуэна и Дребах выступили на стороне Элении. Богиня Природы и Подгорный Отец предложили игрокам временно воспользоваться их силами в обмен на чисто символические подношения.
— А к тэбэ, что? Развэ нэ прэдлогалы? — Андрей дружески приложил меня по плечу. — Да нэ вэшай нос! Можэт быть пропустыли! Замэтят! Ты у нас парэнь выдный, нэ из послэдных… хотя уровэнь конэшно маловат…
— Не. Не было у меня никаких божественных сообщений. Только от Элении да и то вчера утром, точнее два месяца назад. Хотя учитывая, что я ничего не помню…
— Вообще странно конечно! — задумчиво потер свой гладковыбритый подбородок Дариуш.
— Да ладно! Прорвемся! — Андрей извлек из-под кровати высокий табурет с квадратным сиденьем и забрался на него. — Прылэтым в Дыанэйру, пойдем с тобой в храм Подгорного Отца, там тэбя быстро в форму прывэдут!
— Знаешь, — перебил дворфа Дариуш, — а глянь-ка свою книгу с заданиями. Я слышал, что у многих, эта помощь была оформлена в виде классового квеста.
Послушно кивнув, я материализовал свой журнал и, раскрыл его на случайной странице.
Гласило название задания, сути которого я даже не помнил. Через все страницу, скрывая под собой текст, стоял огромный красный штамп: «Провалено!»
Выдрав с сухим хрустом пергамент из книги, благо рядом с местом вклейки имелась перфорированная линия для отрыва, я неаккуратно бросил его на кровать рядом с собой. За ним последовали еще с десяток листков с разливными квестаим, которые стали недоступными к выполнению еще в день моего попадания в Ортен.
В журнале осталось всего три целых листа. Написанное собственноручно Эленией задание «Рождение молодой Империи. Часть первая. Пролог». На которое у меня просто не поднялась рука, хотя оно мало того, что было просроченным, так еще и проваленным в связи со скоропостижной смертью стражника Эдгара.
Я крякнул от досады, вспомнив первого встретившего меня в этом мире ожившего непися. Нельзя сказать, что мы стали друзьями и что-то типа того, но он произвел на меня хорошее впечатление. К тому же этот человек по-настоящему сопереживал игрокам, которых называл «калеченными», несмотря на все их нелицеприятные выходки в адрес НПС.
Второй оставленный мной лист, касался задания с массовым геноцидом фей. Он был то ли провален, то ли выполнен, но что самое главное — за него мене все равно полагалась какая-то награда. Так что я поумерил фанатизм, с которым до этого избавлялся от быстро редеющих страниц и не стал отказываться от того, что могло принести мне хоть какую-то выгоду. Мне еще семь аристократических ртов кормить, плюс себя любимого, а мое двуногое имущество явно не привыкло питаться по тавернам.
Третьим оказался единственный имеющийся у меня классовый квест терминатора «По следам древних воинов», расставаться с которым я не собирался. Да и видимо не мог, так как на пергаменте просто отсутствовала линия отрыва.
А вот никаких новых заданий в книге не наблюдалось. О чем я и сообщил друзьям, внимательно следившим за экзекуцией ни в чем не повинного журнала.
— Значыт по прыбытыы сразу в храм! — хлопнул кулаком по ладони Андрей, подводя итог моим бесцельным метаниям, и соскочил со своего табурета. — Гдэ тут у ных на этом самолетэ буфэт!
— Эм… Мессиры… Уважаемые! Могу я к вам обратиться? — рядом с дворфом возник наш темно-эльфийский попутчик.
Что меня всегда забавляло в моих согражданах во время долгих поездок на плацкартных вагонах из одного города в другой — так это неистребимая любовь русского народа к пышному дорожному застолью. Еще не исчез за горизонтом пирон вокзала и мерное стучащие колес не настолько приелось, чтобы полностью его игнорировать, а на откидных и стационарных столиках уже раскладывались разномастные домашние яства.
Благоухала жареная курочка, аппетитно поблескивали каплями воды на матовой кожице помидорки, с хрустом разрезались пупырчатые огурчики. Любая поездка — как маленький праздник. А какой праздник у русского человека обходится без «беленькой». И вот какой-нибудь усатый дядька, который под недовольными взглядами своей суровой супруги-дачницы в мешковатом спортивном костюме, уже разливает из-под полы водочку по заранее приобретенным в привокзальном ларьке пластиковым стаканчикам и радостно предлагает присоединиться к намечающемуся застолью.
В то время как мы — трое хмурых суровых воинов о чем-то тихо переговаривались в уголке, молодой купец по имени Аэштан был занят важным и очень полезным делом. Он сервировал дорожный стол. Из подпространственного кармана, чрезвычайно дорогой магической штуковины, чем-то напоминающей смесь сумки и окошка в соседнюю комнату, на столе один за другим появлялись роскошные блюда темно-эльфйской кухни.
Хитрый Аэштан, впервые сбираясь в далекое путешествие по торговым делам своего отца, логически поразмыслив, решил, что в чужих землях, где он отродясь не был — случиться может всякое. Например, ему не понравится дарейская кухня, ведь, как известно — дома кормят лучше всего. Так почему бы не взять с собой эту важную часть родной обители.
Молодой купец так и поступил. Потратил кучу денег и установил на своей кухне своего дома обратные створки подпространственного кармана, наказав многочисленной отцовской челяди каждые пятнадцать минут проверять его на предмет записок. В конце концов, как объяснял нам улыбчивый доречи: «Только еда, должна быть с пылу с жару, а все остальное, что может понадобиться мне в путешествии, можно принести куда угодно. Так что я сделал единственный логически верный выбор!»
— Слушай ушастый! Хорошие вы ребята… — говорил уже изрядно захмелевший после почти шестичасовых возлияний Андрей, — Ну вот я в упор не понимаю, чего вы с нашими-то веками поделить не могли!
Первое время я с удивлением смотрел на своего приятеля, у которого под воздействием алкоголя — начисто пропал кавказский акцент. Впрочем, поляк объяснил мне, что так оно всегда бывает с нашим подгорным-горцем. Как будто у него существует некая минимальная доза, после которой в дворфе просыпаются русские гены далеких предков, ведь по его же словам, рядом с его родным аулом когда-то располагалась казачья станица, которая затем преврадилась в небольшой городок.
— Д… да ну! Змеи мы подколодные… вот почему! Знаешь Анрей… — так же порядком принявший на грудь молодой эльф внезапно начал коверкать незнакомые русские имена, особенно с большим количеством идущих подряд согласных, — А мы сами не понимаем! Вот ты не поверишь! Я ведь всю жизнь готовился стать штаратракаром. Ну ты знаешь! Элитным солдатом гвардии Эрдора… шоб его демоны в его же собственных пещерах под хвост жарили!
— За это надо выпыть!
— Надо!
Мы опрокинули еще по одному стакану густого цветочного вина, которое вообще-то полагалось смаковать из высоких фигурных фужеров, форма которых якобы влияла на его аромат и даже вкусовые качества.
— Так вот. Готовился я стать шта… шта… ну «элитным» короче, а однажды утром проснулся… лежу значит такой, служаночку за попку мацаю и думаю: «А оно мне надо!» Накинул халат, пошел значится к отцу, а в его покоях ни души! Я в кабинет, а он там сидит хмурый как туча и мне прям в лоб с порога: «В храм больше не пойдешь! Купцом будешь! Семейное дело продолжать». О… опять поплыл зараза!
Аэштан хлопнул в ладоши, закрывая горловину «кармана», который действительно начал заметно сдвигаться в сторону дальней стены.
— А тут маман в кабинет врывается, вся в слезах и кричит: «Ну, пущу! Костьми лягу не пущу его никуда! Убьют его, а он у меня единственный сын на пять дочек!» Ну, это — сеструхи, мои… те еще стервы. Вот так вот я и стал купцом. Я те бородатый больше скажу! У нас многие ща вообще пальцем у виска крутят. Никто не понимает, какими таким местом думали наши предки, и какого Эрдора мы поклонялись этому самому Эрдору и прочим темным выродкам! — доречи хватил по столу кулаком, — Давно надо было объединяться! Даже белоухие не такими уж сволочами оказались!
— Да… есть у меня одна эльфочка на примете… — грустно вздохнул Андрей. — Вот только у нее аллергия на гномий волос.
— Дариуш, — я хлопнул по плечу следопыта, который уперев локоть в стол и положив на ладонь подбородок, с легкой блуждающей улыбкой наблюдал за братаниями дворфа и доречи, — пойду-ка я воздухом подышу.
— За борт не выпади! — ухмыльнулся поляк, на котором тоже уже сказывалась опустошенная нами и выстроенная под рукомойником батарея из винных бутылок.
— Постараюсь, — еще раз хлопнув приятеля по спине, я накинул на голову капюшон и тяжело поднялся из-за стола. — Господа. Я пойду, проветрюсь.
«Господа» меня услышали и, не прекращая оживленного диалога, помахали мне полуобглоданной костью какого-то местного бяшки. Хмыкнув, я вышел из каюты, аккуратно притворив за собой дверь.
В коридоре было относительно тихо. Слышался приглушенный храп, тихое шуршание разговоров и дробный стук бросаемых на стол игральных костей, разбавляемые слабой вибрацией труб под настенными панелями и жужжанием далекого движителя. За иллюминаторами медленно всплывал из-под облаков солнечный диск, заливая мягким розовым светом просыпающийся от недолгой ортенской ночи воздухоплавательный корабль.
Окликнув встреченного в одном из коридоров воздушного-матроса, я узнал, как пройти на расположенную в корме гондолы открытую веранду. Еще через пару минут я уже с кряхтением опустился в мягкое кожаное кресло, накрытое чехлом из какой-то мягкой на ощупь фактурной ткани.
В этот ранний час я был здесь один. Никто не мог помешать мне, выкурить трубочку другую в неположенном для этого дела месте и хорошенько подумать о своей нелегкой жизни. Закрыв глаза и подставив лицо прохладному утреннему ветру, я какое-то время с наслаждением вдыхал его первозданную свежесть, а потом просто любовался волшебным видом проносящихся почти под моими ногами облаков, гор, полей, лесов, городков, деревень и замков.
В отличие от своих друзей, я практически не захмелел после всего выпитого мною. Возможно, сказывались многочисленные «тренировки» которым я последние пару лет подвергал свой организм во время моей не такой уж и счастливой супружеской жизни.
Лена обожала ходить по гостям и всюду таскала меня за собой. Посещали мы преимущественно ее друзей, так как мои супругу категорически не устраивали, ну а эти самые «друзья» далеко не всегда были счастливы лицезреть мою скромную персону в сопровождении их драгоценного «Ленюсика». Не скажу, что холодный прием и косые взгляды, повод наливаться спиртным, но в отличие от многих, я умел контролировать себя в любом состоянии, так что у Ленки никогда не было проблем из-за нажравшегося в зюзю благоверного.
Впрочем, сейчас, у меня сложилось такое впечатление, что я вливал в себя алкоголь как в бездонную бочку. Сколько не дай — я все выпью. Трудно описать получаемое от вина удовольствие, когда его можно пить литрами не пьянея и при этом не заморачиваясь по поводу его изысканного вкуса. Но, тем не менее — это было приятно.
Привстав, я придвинул кресло поближе к ограде, чтобы лучше видеть ту красоту, которая проносилась под дирижаблем. Солнечные лучи только начали золотить верхушки самых высоких замковых донжонов и мир подо мною все еще спал. Однако в полях уже трудились крестьяне, а на нитках дорог можно было различить первых путешественников, еще до рассвета покинувших теплые кровати придорожных трактиров.
Мне почему-то остро захотелось поиграть в какую-нибудь пошаговую стратегию. Вроде «Героев Меча и Магии». Выделить незримым курсором вон тот вот могучий замок с кучей башенок, огромным двором и ведущим к воротам этой и так неприступной на вид цитадели круговым пандусом. В открывшемся меню города найти таверну. Прикупить в ней «Героя» за две тысячи золотых монеток и набрав в замковых строениях сплоченную армию — отправиться исследовать окружающие земли.
С тяжелым вздохом я откинулся на спинку кресла и закрыл глаза. Вот только здесь мне и не доставало думать об компьютерных играх. Хочешь, Ваня приключений — набирай партию головорезов и оправляйся в близлежащий лес. Будут тебе приключения, да такие о которых ты, и мечтать раньше не мог. Вот только бы разобраться мне с моими неработающими абилками…
Мысленно вызвав меню способностей, я пробежался внутренним взглядом по столбцам иконок и переключился на ветки талантов. Была бы у меня уверенность Андрея в том, что стоит мне появиться в храме Подгорного Отца Дребаха, как все мои проблемы будут решены… я бы наверное одернул бы себя и не стал сейчас тратить драгоценные очки, на развитие того, что в будущем может мне и не пригодиться. Но я не верил в успех этого предприятия. По какой-то причине я точно знал — великий «птиц» Обломинго не дремлет. Пока я сплю — он качается… точнее вынашивает хитрые планы того, как еще сильнее испоганить мне жизнь.
В любом случае — станут ли мне доступны в ближайшее время способности паладина или нет, а крутиться как-то нужно. Хорошо, что терминатор — частично колдун. Не маг, мудрец или чародей, а профилированный и лицензированный светлыми силами злобный колун-недоучка. Класс этот — темный антипод «мудреца», и если я правильно помнил, он обладал большим количеством мощных, поражающих заклинаний с моментальным использованием, от чего вызывал потоки лютой ненависти на официальных форумах от всей светлой магической братии. А потому начать знакомство с собственными талантами я решил именно с этой ветки, благо молния и невидимость продолжали исправно действовать, несмотря на все свалившиеся на мою голову неприятности.
«Ох! Ну и списочек!» — подумал я, проматывая вниз все никак не желающую заканчиваться закладку «Колдовство». В отличие от оригинала, имеющего в своем арсенале множество различных видов практической магии, «терминатор» был задуман создателями как настоящий электрик-профессионал. Мастер шестого разряда с пятой группой допуска. Он тебе мог и розетку починить и лампочку зубами вкрутить и трансформаторную будку влезть под шафэ, не рискуя при этом обесточить весь микрорайон.
«Противоестественный магнетизм. Ноль из двух»
Прочитал я название первого из трех самых верхних талантов. Собственно только они мне и были доступны. Для того, чтобы углубиться в древо и открыть следующую строчку, следовало вложить в предыдущую целых пять очков. Классика жанра!
«При вложении в этот талант одного очка, вы приобретаете способность наделять объекты, сделанные из абсолютно любого материала, свойствами мощного магнита. Можно использовать на 6 предметах небольшого размера. Срок действия 10 минут».
Забавная, но абсолютно бесполезная для меня способность. Интересно, зачем она вообще была введена в игру?
«При вложении в этот талант 2 очков, вы можете использовать данную способность на расстоянии до 13 метров. Данная способность более не сбивает покров невидимости».
Чего еще можно было ждать от стартовых талантов. Да — абилка становится более интересной, да и применять ее можно разными способами. Например, чтобы отвлекать внимание врагов. Как «Шелест» у ниндзя, который мне показывал Ергор, аналоги которого были почти у всех рогаликов.
Вот только есть одно «но». Стелс или «естественная невидимость» может быть раскрыта персонажем равного с тобой уровня или выше. К тому же крадущегося в тенях человека выдают звуки шагов, а потому ему жизненно необходимо как-то отвлекать внимание своей жертвы или других противников. Я же, парень по сравнению с этими дилетантами — продвинутый. Невидимость у меня «волшебная», да к тому же глушит все производимые мною звуки, так что если мне и может понадобиться «Противоестественный магнетизм», то для каких-то других, непонятных пока целей.
От таланта пересекая несколько строк, вела стрелка, показывающая, что, не вложив в него два очка, нельзя будет открыть некую другую способность.
Вот это уже вкусно. Как подросту в уровнях так сразу возьму эту способность, а пока что можно даже не облизываться, глядя на эту бесспорную вкусняшку. Оставшиеся два верхних таланта в ветке назывались: «Статика» и «Техно-колдун». Первое было пассивным усилением производимого мною электричества на пятнадцать процентов за три вложенных таланта. «Техно-колдун» же позволял временно отключить на расстоянии любой рукотворный механизм, или с некоторым минорным шансом поломать его, развинтив все внутренние болты и гайки. Хотя это и не уточнялось, я так думаю, подразумевался «любой небольшой рукотворный механизм», потому как сломать какой-нибудь паровой танк подобными методами, вряд ли кто-нибудь дал даже настоящему колдуну-легенде.
Со вздохом я полистал и другие вкладки. В «Теологии Элении» кривовато нарисованная девочка с бантиком все так же продолжала размышлять над обещанной веткой талантов. «Уничтожение» предлагало набор приятных бонусов к неработающим у меня абилкам, а «Проникновение» обещало научить покров невидимости сохраняться после применения любых вариаций «Шага сквозь Свет». Еще в этой ветке можно было увеличить шанс мультиурона при снайперской стрельбе на пятнадцать процентов за три таланта и научить паладина наводить простенькие колдовские иллюзии.
Последнее, я взял не глядя, благо талант требовал только одного очка и тут же опробовал его на практике. Рядом с моим креслом прямо из пустоты вышла моя точная копия. Повертев головой, двойник подчиняясь моему мысленному приказу в подбежал к ограде веранды и перемахнув через парапет спрыгнул вниз. Надеюсь, этого не видел никто кроме меня…
Полезная штука, понимающая только простые и односложные команды, действующая строго в пределах моей видимости. К тому же, создать можно было только одну единственную иллюзию, и она не должна была превосходить меня по размеру. Я попытался было угадать — как все это выглядело в то время, когда Ортен был обычной компьютерной игрой, но быстро бросил это дело. Реализовать подобную способность могли несколькими абсолютно разными способами, но в любом случае в своем изначальном виде она не предоставляла таких широких возможностей для применения как здесь и сейчас.
Решив приберечь на будущее два оставшихся очка, я вновь уставился на проплывающие под дирижаблем пейзажи.
«Может быть, мне стоит сменить инженерию, на что ни будь более полезное?» — подумалось мне.
Если не уделять кучу времени этой отнимающей к тому же много денег профессии, невозможно было достичь, каких бы то ни было серьезных результатов. В «Хрониках» инженерия считалась клановой профой, наряду со строительством. Так как механизмы, изготавливаемые прокачавшим эту специальность игроками, были мало того, что дорогими, но еще и по большей части бесполезными для игрока одиночки,
Сделать свой собственный паровой танк — вроде бы круто! Что может быть приятнее — рассекать на нем по лесам и полям, постреливая иногда из башни в пробегающих мимо супостатов. Но даже если оставить в стороне то, сколько будет стоить это чудо дарейской научной мысли, а так же то, что в нынешнем «Ортене» проще угнать уже готовый, заправленный и заряженный агрегат — для управления им все равно нужно как минимум два игрока: водитель и стрелок. А если ты один — ты получаешь либо медленный трактор, либо неудобно расположенную и уязвимую, пусть и мощную турель. В обоих случаях именно танк — тебе как бы вовсе и не нужен.
Взять, например, алхимию. Полезнейшая вещь — как для самого алхимика, так и для окружающих. Мало того, что ты всегда снабжен расходниками: напитками, мазями, полезными эликсирами и прочими лекарственными притирками от геморроя. Ты еще производишь кучу полезных в хозяйстве вещиц, в том числе и взрывчатые снадобья, а так же море того, без чего не могут жить остальные мастера остальных профессий.
Вспомнив о том, что мне хотелось покурить, я материализовал свою сумку и, распахнув горловину, засунул в нее руку в поисках подаренной мне трубки. Ее кстати тоже вытачивали алхимики, они же готовили курительное зелье… впрочем, послушать меня сейчас — так все в этом мире появилось благодаря алхимикам. Интересно это я сам себя так уговариваю? Хм!
Отодвинув в сторону свитки с верительными грамотами от шамана гоблинов — кстати, вот еще одна головная боль и уже привычно, не глядя, перебирая плитки-иконки предметов, благо при прикосновении к ним сразу становилось понятно, что за вещ хранится в моей сумке, рука наткнулась на что-то мягкое.
— Что это? — спросил я сам себя и, ухватив странный предмет, вытянул его из мешка.
Кукла? Откуда она у меня? Хотя нет — это же живая фея! Тельце, которое я, оказывается, держал за ногу, безвольно болталось вниз головой, а из-за размеров, малявка была не больше моей ладони, было совершенно непонятно дышит она или уже все — отмучалась. Плутовка видимо забралась ко мне в сумку, пока я находился в отключке и… хотя стоп! Сумка-то в обычное время нематериальна. Значит, это я положил ее туда или она залезла в мешок еще в Кренингсберговке, когда мои вещи реквизировали бойцы покойного Рейнхолда.
— Апчхи! — звонко чихнула кроха и открыла глаза. — Доброе утро! Ой!
Малявка, зажмурилась, помотала головой и вновь распахнула свои фиолетовые зенки.
— А почему вы вниз головой висите? Вам так удобно?
— Ты кто? — не очень вежливо ответил я вопросом на вопрос.
— Люся! — немного возмущенно заявила малявка, так словно я всенепременно должен был знать ее имя.
Хотя, что это я! Наверное, выпитое все-таки как-то сказывалось на моих умственных способностях. Присмотревшись к болтающейся перед моим носом фее, я материализовал расписанную цветочками именная лента.
«Люсьенда. Питомец Вальдера Вебера. Уровень первый».
— Ой! Вы же мастер Вальдер! Я, наконец-то нашла вас! Я вам сейчас такое расскажу!
— Так. Подожди! Все это очень хорошо Люсьенда. Я даю тебя ровно десять слов, чтобы объяснить мне: «Каким образом я стал твоим мастером, а ты моим питомцем?» — сказал я, пододвигая к креслу журнальный столик и аккуратно кладя на него девчушку. — Можешь начинать!
Фея, оказавшись на твердой поверхности села, поджав под себя ноги, и открыв, было, рот, но тут же захлопнула его. С абсолютно серьезным личиком пытающейся сдать на «отлично» невыученное домашнее задание она подняла ручки с растопыренными пальчиками, видимо проверяя — действительно ли их десять штук.
— Я… — она загнула мизинчик, а затем затараторила, — подарила тебе саму себя в награду за невыполненное задание!
Большой пальчик поджался, знаменуя собой последнее из отпущенных малявке десяти слов на объяснение.
— Ура! Уложилась! — фея с гордостью показала мне зажатые кулачки.
«Боже только не это… только не опять „самоподарки“!»
— Молодец, — пересилив себя, похвалил я ее, — задание, наверное, вот это?
Вызвав журнал, я показал девчушке пергамент с квестом злобной старушки: «Надоедливая молодежь» и дождавшись утвердительного кивка, развеял книгу.
— Это очень плохая женщина! — доверительно сообщила мне Люся. — Она злобная ведьма!
— Ну да, ну да, — слегка усмехнулся я, поражаясь подобной наивности, — Я всегда подозревал нечто подобное…
— Нет! — защебетала фея. — Она действительно ведьма! У нее в домике есть подвал, а в нем живет страшный дед, которого она кормит человеческим мясом! Мы — феи часто видели, как она заводит в свой дом людей, которые больше никогда из него не выходят! Несколько моих сестер и братьев пробрались в ее избушку и узнали секрет старой ведьмы. Мы пытались предупредить таких так ты, но они нападали на нас, убивали нас и несли нашей крылышки злючей старухе…
Звонкий словно колокольчик голосок затрепетал от обиды и на глазенках выступили крупные слезинки.
— Ты мне не веришь — да?
— Люся, достаточно трудно поверить в историю, в которой участвует «страшный дед»! — поморщился я. — Но я верю в то, что та старуха — очень плохая женщина. А вообще, скажи мне. Если все что ты рассказываешь правда — то почему вы просто не улетели? Нашли бы себе другую рощу, без ведьмы и «страшного деда». И никто бы на вас не охотился. Ну, или послали бы кого-нибудь в Гильдию Авантюристов. Знаешь, что это такое?
— Нет… — крылышки девчушки расстроено поникли, — не знаю. Мы не могли… мы привязаны к своей роще, к тому же ведьма похитила нашу королеву Дюймовочку и…
Я с рычанием прикрыл лицо ладонями. «Дюймовочку»… Блин! «Дюймовочку» — как же имя сказочного персонажа в клочки разрывало любую серьезность мрачного фэнтезийного мира. И откуда эта Фазенда-Люсьенда его только выкопала? Ведь не придумала же, а значит, действительно есть какая-то коронованная стрекоза, которую зовут… ну не Дюймовочка же! Ведь скорее всего она какая-нибудь «Томмелиса» или еще, что-нибудь такое, антуражное, что взяли да и перевели отечественные локализаторы. Хотя судя по всему не было у «Хроник Ортена» никаких локализаторов, а что было? Да фиг его знает! Говорим-то мы вроде как на чистом дарейском, он же русский, вот только писать нормально не можем…
— Что с тобой мастер! Ты плачешь?
— Да ничего, — отмахнулся я, — не обращай внимания. Меня в последнее время подобное часто бывает.
— Вы, наверное, очень чувственный человек!
— Вот это — вряд ли! — тяжело вздохнул я. — Ты лучше скажи — если вы свою рощу покидать не можете. То как ты в моей сумке оказалась? Самозародилась как мышь в грязном белье?
— А я думала мыши они ну это… — малявка покраснела.
— Не отвлекайся!
— А я не знаю! — честно ответила она, потупив глазенки. — Когда на совете старейшин решили подарить меня вам мастер…
Очередной подарок двуногой ушастой живности женского пола! Да сколько можно-то уже. Неужели трудно вот так вот просто взять и отвалить мне гору золота! Зачем обязательно баба дарить? Они что думают я их коллекционирую? Или у них здесь в этом фэнтезийном средневековье такой массовый фетиш? Подари соплеменницу другу в безвозмездное пользование?
— Что с вами? Мастер?
— Кстати с чего такая честь? — перебил ее я, хотя сам же просил не отвлекаться. — Ни за что не поверю, что я один такой уникальный, кто не стал выполнять это нудное, бессмысленное задание!
— Нет! Что вы мастер! Наша Великая Волшебница, отправила многих из нас в путешествие к новым хозяевам! Только признав кого-то мастером, по ее словам мы могли покинуть свою рощу! Мы — феи, надеялись, что люди, которым мы будем принадлежать, наконец, выслушают нас и помогут нашим братьям и сестрам справиться с ведьмой!
Видимо на самом деле до нашего «провала» они просто были привязаны к роще как к зоне своего появления и ареалу, по которому могли свободно перемещаться. А когда игроки стали частью этого мира — ограничение исчезло и феи могли бы просто переселиться в другое место, если бы захотели.
— Хорошо. Как ты оказалась у меня в сумке?
— Я прилетела в деревню и…
Тишину веранды разорвал звон корабельного колокола. Ему вторил долгий, протяжный гудок, басовитыми переливами прокатившийся по внутренним коридорам галеры, за ним еще один и еще.
— Мастер! Что это? — малышка испуганно вспорхнула в воздух и в панике закружилась над журнальным столиком, закрывая уши ладошками.
— Без понятия, — ответил я, вставая из удобного кресла.
Ответом послужил холодный голос капитана, настоящего воздушного волка, гулким эхом донесшийся из вмонтированного в стену рупора.
— Дамы и господа. Уважаемые пассажиры дирижабля «Воздушный Кашалот». Мы находимся на территории Империи Дарея в Герцогстве Срединных Эльфов Глендленвлен. Через пятнадцать минут мы пришвартуемся к причальной мачте озерного города Леду. Стоянка продлится три часа. Пассажирам, желающим временно посетить город просьба пройти ко второму трапу и получить верительный жетон, для покидающих борт в этом городе — подготовлен первый трап. Спасибо что воспользовались услугами авиатранспортной компании «Дублер и машины легче воздуха»!
— Не ну так вообще не честно! — возмутился раскрасневшийся Андрей рассматривая стесняющуюся и явно побаивающуюся пьяного дворфа фею. — Стоит тебя на пять минут оставить и у тебя уже новая баба!
— Я не Баба! Я Люся! — пискнула малявка и показав горцу язык спряталась у меня за спиной.
— Люся… так Люся… — мститель икнул, — но все равно ж — баба! Не мужик же!
— Не баба, а эта…. Ну та самая, а — «Женщина»! Пусть и маленькая… — наставительно произнес Аэштан, тяжело опираясь на своего низкорослого собутыльника. — Бабы — это мои сестры. Бабы и стервы!
— Слушай Дариуш, да они ж в зюзю! — шепнул я поляку. — Может быть, не стоит им в город спускаться?
— Может быть, и не стоит. Курва их знает, — благожелательно ответил следопыт, мечтательно глядя на горизонт, где на берегу огромного озера, по которому медленно плыл город Леду, шумел волшебный эльфийский лес. — Но я побоялся оставлять их одних.
Следопыт вздохнул и посмотрев на меня слегка лоснящимся от выпитого взглядом добавил.
— Андрей в отличи от Рамазана не умеет пить. Он же мусульманин, дома ему было нельзя, а здесь…
— А я вас слышу! — радостно заорал дворф. — Да я мусульманин! А в Коране про цветочное вино из бутонов венеты — ни строчки! И про дварфскую горлорезку если подумать… тоже. Да там вообще про Ортен не сказано… И вообще! Почему Ванек может… а я права не имею! Вот ты ушастый право имеешь?
— Имею! — согласился молодой купец, глядя на свою правую руку. — И лево имею!
— А тебе нужно?
— Что?
— Ну — лево!
— Нужно! — с энтузиазмом закивал молодой купец.
— Ну, так пошли?
— Пошли. А куда?
— Налево… — и прежде чем мы с поляком успели, что-либо сделать, Андрей перепрыгнул через поручень причального пирса.
— Пся крев! — прорычал Дариуш, мигом сбрасывая весь хмель и подбегая к перилам.
Через долю секунды, я оказался рядом с ним, но только для того чтобы увидеть как дворф быстро опускается на причальную площадь на своем ручном гарпуне, а затем, приземлившись исчезает среди аккуратных эльфийских домиков. Следопыт, еще раз ругнувшись, расталкивая пассажиров, бросился к лифтовой люльке, но опоздал. Заполненная народом платформа дернулась и заскользила вниз без него.
— А где? — растерянно оглядываясь вокруг себя, спросил темный эльф, потерявший своего собутыльника. — Куда бородатый-то делся?
— Мастер, они странные. Они точно ваши друзья? — пропищала мне на ухо фея.
— Они просто пьяные вдрабодан. Вот и дурят, — ответил я ей, занимая место в хвосте очереди.
— Все кроме Мастера странные… — констатировала девчушка.
Злобно ругаясь себе под нос, ко мне подошел Дариуш.
— Гад! Второй раз уже! Курва! Иван идем быстрее.
— А ты знаешь, куда он направился?
— Да! — взорвался обычно спокойный поляк. — В местный бард…
— Я не пойду! — не дав ему договорить, заявил я, отступая на шаг, не заметив даже сообщение в чате, а когда прочитал, мне и вовсе поплохело.
— Что?
— Вот не пойду и все!
— Но почему?
— Хватит с меня семи… уже восьми ртов!
— О чем ты вообще говор… — начал было Дариуш, а затем побледнел, явно вспомнив какие-нибудь особенности срединно-эльфийских обычаев, прошептал. — Да туда тебе лучше со мной не ходить…
Необычные города всегда прекрасны своей уникальностью, а Леду, был по-настоящему необычен. За то время, что я играл в «Хроники Ортена» я побывал в Дианейре и еще одном небольшом городке, рядом с нубской зоной, где выдавался квест семьи Балаш на путешествие в столицу. И если тот был просто средневековое поселение, то столица Дареи мне очень понравилась. Огромный мегаполис — некий сплав готики, романского стиля, русского классицизма и фантастики в которой стены города взлетали до небес, а облака протыкали многочисленные шпили башен.
Леду же был другой. Город-лебедь медленно дрейфующий по огромному озеру. Мостовые его были настоящими витражами, через который можно было видеть рыбок, постоянно сопровождавших озерный град. Дома, хоть и не представляли ничего нового в дизайне светло-эльфийских поселений — такие можно было встретить в каждой второй игре, да и в некоторых фильмах, как будто сияли изнутри мягким нежно-бежевым светом.
Повсюду в городе звучал перезвон серебряных колокольчиков и тихая музыка доносящаяся из высоких окон жилых домов. И тем не менее. Даже в этом прекрасном и умиротворенном месте я сумел найти неприятности на свою пятую точку.
Виной тому, судя по всему в очередной раз стали «Нити Судьбы». Точнее та, что порвалась совсем недавно. Пара великовозрастных лбов, зажала в подворотне маленького грязного и оборванного эльфенка со злыми зелеными глазенками обиженного волчонка.
Не знаю, зачем и почему: может быть, мальчик украл что-нибудь у них, а может быть, и среди светлых эльфов есть такие — которые не против, поразвлечься, унижая заведомо более слабого. Скорее всего — второе…
— Служба охраны правопорядка. Даю вам ровно десять секунд, что бы свалить, — даже не пытаясь разобраться в ситуации, заявил я, — При невыполнении, буду зверствовать и производить законные, а так же незаконные аресты.
Не знаю, что уж там щебетали эльфы. Дарейский они не знали, а на их месте пора бы было начать его учить, а я…
Подойдя ко мне один из мужчин, толкнул меня в нагрудник и что-то пролепетал.
— Он сказал, что вы Мастер — грязная обезьяна, — сообщила мне вдруг фея.
— Ты знаешь срединно-эльфийский? — спросил я ощущая повторный толчок.
— Да.
Прямой в челюсть снял с агрессивного ухатого почти девяносто процентов жизни и отправил в глубокий нокаут. С моей силой я мог даже не доставать оружие, особенно учитывая, мои навыки рукопашной. Противники же были всего-то двадцать седьмого уровня и особой угрозы, на мой взгляд, не представляли.
Вот только геройствовал я не из-за того, что кто-то там был слабее меня, и даже не потому что попытались оскорбить. А потому, что взрослые мужики выбрали своей целью мелкого пацана, к тому же первого уровня. На мой взгляд, было совершенно и даже «кармически» честно немедленно встретить того, кто может настучать им по…
— Они просят, чтобы ты, Мастер — не вмешивался, — перевела Люся. — Людей это дело не касается, только их расы. Они собираются наказать воришку.
— И что он украл?
— Булку майорного хлеба, — сообщила мне фея, пискнув что-то эльфам. Они долго гнались и наконец поймали.
— Где она сейчас? Эта булка, — задал я новый вопрос, не видя в руках паренька никакой булки или чего бы то ни было.
— Хозяин пекарни отнял ее и так как она теперь грязная — бросил рыбам. В воду.
— А кто у нас тут хозяин?
Люся перевела мой вопрос, эльфы посовещались между собой и крикнули что-то вроде «Вальмантиль», во всяком случае именно так я услышал это слово. Из-за угла ближайшего задния, важно вышел еще один эльф. Наглый, надменный и оплывший от неуемного потребления пищи. Жуткий контраст как между ним и воришкой, так и его подручными. Он гордо встал напротив меня, задрав подбородок, и желая казаться больше, и важнее чем он есть, хоть и доставал мне лишь до подбородка.
— Это булочник?
— Да.
— И он приказал избить ребенка за воровство, а сам, отобрав булку, выбросил ее в озеро.
— Да мастер. Они говорят, что так все и было.
Подойдя к важно надувшемуся эльфу, я дружески похлопал его по плечу, от чего он состроил пренебрежительную гримасу. А затем, схватив толстяка за ворот и пояс — рывком перебросил его через бордюр, отделявший проезжую часть от водной глади. Всплеск крики из-за борта на срединно-эльфийском и далекий свист тревожной дудки слились в единую какофонию звуков.
— Мастер что вы делаете? — пискнула фея.
— Да собственно ничего, — зло ответил я, оборачиваясь к ошарашенным эльфам. — Отправил его за булкой.
— Но… А вдруг он не умеет плавать?
— А меня это должно волновать? Его же никак не волновало то, что он послал взрослых мужиков разобраться с ребенком. Пусть и воришкой.
— Ну, так до да, но… — в сомнении пропищала фея, оглядываясь на сбегающуюся к месту стычки городскую охранку.
— Преступник-человек… оружие… бросить! — пролаял старший из эльфов в латах защитника города, наставив на меня тяжелый арбалет.
— Тайная Стража Империи, — безразлично ответил я, показывая эльфам запасной нашейный жетон Дариуша, который я после заселения в дирижабль на всякий случай одолжил у следопыта. — Арестуйте этих эльфов за нападение на малолетнего подданного Империи. И да… там что-то за бортом плавает. Выловите это… если не боитесь запачкаться.
Признаться честно, сейчас я «играл». Изображал своего знакомого Сергея Лаптова — копировал то, как он один раз в моем присутствии разговаривал с московскими полицейскими, спокойно наблюдавшими за тем как группа молодчиков избивает вокзального бомжа. Все-таки он был ФСБ-шником, а я в этом мире ДРУ-шник, пусть и со значительно меньшими полномочиями.
— Мой… извинения… — рублено и неохотно ответил мне начальник патруля, за затем разлился чирикающими звуками.
Городская охранка споро принялась вязать окончательно обалдевших от всего происходящего подручных булочника, а его самого с пятой попытки выловили из озера. Естественно толстяк полез с жалобами, но я с презрением бросил ему под ноги золотой, которого бы хватило на тысячу булок, и инцидент был исчерпан.
Признаться честно — чувствовал я себя сейчас поганейшим образом. Не то, что бы эта желтая монетка как то сказалась в плюс или минус на моем финансовом состоянии. Денег как не было, так и почти не осталось — какая собственно разница… но вот то как я, поддавшись эмоциям, повел себя — мне не понравилось. Словно столичный мажор, заехавший в провинциальный городок и презирающий здесь все и вся.
— Подойди ко мне, — приказал я начальнику патруля.
Фея перевела, и эльф нехотя выполнил мой приказ.
— Видишь вон того паренька?
— Он говорит, что это не паренек. Девочка, зовут «Элька». Беспризорница.
Ну, девочка так девочка, — какая разница!
— Возьмешь ее с собой, найдешь ей приемную семью, — с нажимом сказал я, — доложишься об этом в местное отделение тайной стражи. Будешь следить, чтобы не обижали. Ты меня понял? Я специально вернусь, проверю!
— Мастер у тебя лицо изменилось, и глаза горят… — прошептала фея. — Вы сейчас страшный очень.
Я рассеял наложенную прямо на себя иллюзию того самого паладина иллюстрировавшего класс на сайте «Хроник Ортена». Залез в кошелек и достав еще две золотые монеты незаметно для остальных вложил их в руку начальника патруля.
— Ты меня понял?
— Он говорит, что понял и выполнит все в лучшем виде.
— Надеюсь, что так и будет, — ответил я, отворачиваясь что бы уйти и отступил в сторону пропуская несколько бойцов городской охранки.
— Тенчире! — окрикнул меня детский голосок.
Не знаю, почему я подумал, что говорили именно со мной, но я обернулся и в тот же момент, маленькая ручонка вложила что-то в мою ладонь. Спина удаляющейся девочки-сорванца, все что я увидел, но с удовлетворением отметил, что малышка подбежала к начальнику патруля и тот сам протянул ей руку.
— А ты не плох стар-оп. Ты мне понравился, я лично послежу за ее судьбой. Передавай привет Дариушу, Рамзану и Михаилу от Велго… — услышал я шепот. — И… поздравляю с помолвкой…
Когда я обернулся, то увидел лишь ряд удаляющихся спин городских охранников.
— Так он и сказал… — ответил я поляку, от стыда спрятав лицо в ладонях.
Передо мной на столе лежал маленький кусочек корня какого-то растения, кое-как детской рукой превращенный в куколку. Так называемую куколку невесты. Обещание которые срединные эльфийки давали мужчине, который привлек их внимание и которого они решили захомутать. Не рабский обет на всю жизнь, но тоже часть культуры и как я понял из сбивчивых объяснений Дариуша — дохрена важное обещание для светло-эльфийской девушки. И дал его мне ребенок. Господи, позор то какой!
— Слушай, а ты не думал, что все твои проблемы происходят из-за твоей богини? — выдержав долгую паузу спросил поляк, мельком глянув на храпящего темно-эльфийского купца и Андрея, на глазу которого наливался ярко-синий синяк. — Просто поверь мне — не может быть такого чтобы… ну блин — эльфы всех тонов разбрасывайся в твою сторону совсем не многозначными обещаниями. Феи вон…
— Бедный Мастер… — нашептывала сама себе Люся, поглаживая меня по руке. — Бедненький…
— А что на Императора тоже косяками вешаются… — начал я, а затем понял, какую глупость сморозил.
У императора вообще подобной проблемы быть не должно, потому как при дворах подобное положение дел норма. Я насколько я знаю, Айван — холостяк, а это значит, что фавориткам и прочими желающими, что бы он навестил вечером их комнату — нет числа.
Про то, что у валькирий Элении ко мне есть какие-то дела, я так тактично умолчал. Незачем никому в ДРУ знать эти подробности. Если в том, что я Магистр Ордена светские власти Империи в любом случае когда-нибудь узнают — я не сомневался, а потому просто прикрывал свою задницу, то мои взаимоотношения с божествами — дело личное.
Но если Дариуш прав и во всем виновата Эления, то… господи! Почему из всей обоймы полезных способностей на меня свалилось именно проклятье домена любви? А могла бы достаться удача — не бесполезные числа в характеристиках, а именно самая настоящая незримая и такая полезная. Или мне бы сопутствовал успех на переговорах — тоже очень удобно. Но нет!
Кто-то, наверное, воскликнет: «Да ты что — мужик! На тебя свалилось такое счастье, а ты…» А я ему отвечу: «Положительных моментов в этой ситуации — мало!» Да — сейчас все выглядит вроде бы благолепно, если не считать, что выводок девиц, которым меня нагрузила судьба, обычные иждивенки. Но это сейчас — а что будет в Дианейре? Сколько проблем можно отгрести из-за подобной напасти? Не появится ли на горизонте некая Леди Винтер с острым кинжалом, ядом, связями в высшем свете и жгучим желанием мстить некому паладину за неразделенные чувства.
Судьба… А я ведь знаю кто или что во всем виноват! Нет — не исчезнувшая в неизвестном направлении Эления. Виноваты они…
Проведя ладонями по лицу сверху вниз, я посмотрел на поляка и вместо ответа на его вопрос спросил.
— Ты знаешь что такое «Нити Судьбы»?
— Да. Естественно…
— Что? — я встрепенулся, пылающим взглядом буравя следопыта.
— А ты думаешь, это они виноваты? Ну, в твоих бедах, — поляк замялся, — хотя «бедами» я бы их все же не называл, не назвал…
— Что это? — с нажимом повторил я вопрос.
— Отсутствующая ранее в игре механика принудительных ивентов. Ученые считают «Нити Судьбы» — балансировочным механизмом этого мира, созданным специально под бывших игроков — как по заученному сказал Дариуш. — Некая над-мировая логика, которая изменяет ограниченное количество, раз структуру стандартных происшествий происходящих в данный момент времени в угоду уникальным событиям. По-другому говоря это некий аналог триггеров, запускающих разнообразные скриптовые ситуации при попадании в них живых людей имеющих свободные «нити».
— Вроде как в одиночных играх? — переспросил я. — Зашел в нужную зону — продвинул сюжет. Нашел искомый сюжет — вновь развил историю?
— Чем то похоже. Но на самом деле все намного сложнее. Иногда «Нити» влияют на самого персонажа, иногда создают что-то в Ортене, перекраивают правила и влияют на прошлое.
— Это как?
— Да вот как, например, у меня в свое время было, — усмехнулся поляк, с ногами забираясь на свою койку. — Лопнула струна и в глухом лесном краю, на пригорке где я бывал, тысячу раз появился замок дарейской Тайной Стражи. И ведь не просто так появился — вся местность в мгновение ока стала обжитой! Как будто там служивые лет сто уже лямку тянут. А что самое противное — меня ведь тоже как будто подменили?
— В смысле?
— Да, как тебе сказать, — замялся следопыт, — испытывал ли ты когда-нибудь чувство дежавю?
— Бывало…
— А вот в пику дежавю, есть так называемое чувство «Жамевю», — Дариуш сел на кровати, — Это когда, например ты пришел к себе домой, а он кажется тебе абсолютно чужим и незнакомым. Вот примерно также — вроде полянка то, та самая и вышел я на не знакомой тропой, а мне на встречу патруль из замковых ворот: «Кто, мол, такой?» спрашивают. «Почему на закрытой территории разгуливаешь?» И тут я понимаю, что да — а территория-то действительно закрыта для гражданских. И мне об этом вроде бы даже говорили в ближайшем поселке. Вот только я при этом уверен, что ни о чем подобном никогда не слышал. Вот так вот. Хорошо быстро сориентировался. Пришлось врать, что пришел зарегистрироваться как иностранный гражданин и предлагать свою помощь.
— Жесть какая-то… Помнится Рейнхолд говорил, что ты сам к ним явился.
— Ну да… сам. Но можешь не беспокоиться. «Нити судьбы» уже отмерший феномен. За два с половиной месяца они выполнили свою работу сильно разнообразив игроков и сам Ортен, — не договорив Дариушь вскочил. — Неужели… Неужели они у тебя еще остались?
— Где ж ты раньше был… — простонал я.
— Так остались?
— Восемь штук.
— Курва!
— Только что, лопнула восьмая. Осталось семь, — совершенно безэмоциональным тоном сообщил я. — Не удивлюсь, если сейчас мы хлопнемся об землю.
— Типун тебе на… — зарычал следопыт, и в этот момент дирижабль дрогнул.
— Мастер, лодка совершила поворот, — пискнула молчавшая все это время фея.
— Поворот? Какой поворот? — нахмурился поляк. — Откуда ты это знаешь?
— Ну… не могу сказать, — замялась Люська покраснев. — Просто чувствую.
— Так Ваня. Сиди в каюте и не вылезай. А я пойду, схожу к Капитану. Узнаю, что за фигня, из-за твоей «Нити» произошла, — нервно сказал поляк, выходя в коридор. — Дирижабль на то и дирижабль, чтобы лететь из точки «А» в точку «Б» по прямой.
Не знаю как, но стоило мне только лечь на свою койку, я тут же заснул. Естественно я и не думал разоблачаться, а дрыхнуть в латах, даже таких удобных как мои — то еще удовольствие. И тем не менее когда через какое-то время насупленный следопыт вернулся с капитанского мостика, я дрых как младенец и по его словам, вовсе не намерен был посыпаться.
— Ну и что там случилось? — спросил я, зевая в кулак и протирая колющие с недолго сна глаза.
— Все плохо, — обрадовал меня Дариуш, бухаясь рядом на кровать. — В Леде кто-то подложил под компас магнит. Так что мы все это время летели не на север, а на северо-восток и сейчас находимся над Танарисом. А еще в трюме поймали халфлинга-вора. Прокрался в стелсе на корабль.
— Думаешь это он?
— Да кто его знает. Мог конечно. Сейчас с ним воздушный маршал общается. Как ты понимаешь, коротышка по-русски не бельме, а автоперевозчик у него не включен.
— Ну да… не частые в Даре гости.
Государство полуросликов располагалось сильно западнее Дареи на каких то там островах и входило в британскую зону. Так что если какой фанат коротышек с волосатыми ногами желал непременно поиграть за эту расу, ему приходилось подтягивать свое английский, либо вносить реальные деньги в игру и покупать возможность попасть в русскоязычную зону. Телепортом там или как мы — на дирижабле, полет которого занимал пару суток.
— Ладно, в любом случае мы…
Следопыта прервал далекий, тревожный звон корабельной рынды и протяжные гудки.
— Тревога! Повторяю. Тревога! — донесся из установленного в каюте раструба звуковой трубы уже знакомый мне голос капитана. — Это не учения! На горизонте обнаружена группа неопознанных воздушных судов, идущих пересекающимся курсом! Внимание! Внимание! Тревога…
Мы со следопытом дружно вскочили на ноги.
— Живо на палубу! — резко приказал мне следопыт, входя в образ старшего офицера. — А я разбужу Андрея и свяжусь с Михаилом.
— Мастер! — пискнула Люся.
Фея выпорхнула откуда-то с верхних полок и плечо, так что я не мог ее видеть.
— Так! Полезай обратно в сумку, — безапелляционно потребовал я материализуя свое вещмешок.
— Но там темно! — попыталась возразить мне малявка. — Может быть я лучше…
— Зато там безопасно! — отрезал я. — Не хватало мне еще за тебя волноваться.
— Мастер вы как хотите! А я туда не полезу! — отрезала девчушка и заложив крутой вираж, залетела мне под капюшон!
— Ты что творишь! Муха несчастная! — я попытался ухватить наглую мелюзгу, но нащупал лишь собственную шею. — Эй! Ты куда там забралась?
— Я не муха, я — Люся! — немного обиженно сказала фея прямо мне в ухо. — И никуда я не далась! Здесь я. У меня как у вашего питомца есть некоторые особые способности! Хозяин!
Последнее слово наглеющая прямо на глазах мелочь произнесла особенно едко.
— Ну и хрен с тобой! — буркнул я, уже выбегая в коридор. — Если что-то случится, я не виноват. И постарайся не испачкать мне шею!
В ответ я услышал лишь глупое девчачье хихиканье.
Взобравшись по узкому трапу на «нижнюю палубу», так у гондолы дирижабля называлась то, что на обычном корабле именуют «верхней», я с ходу перемахнул через невысокое ограждение, которое мне было лень обходить. Едва не столкнувшись с воздушным матросом, спешащим куда-то на корму с корзиной доверху заполненной тряпками, я прильнул к стене, услышав за спиной топот подкованных сапог. Мимо, сбив все-таки с ног невезучего воздухоплавателя, пронесся отряд из пяти «воздушных маршалов» — воинов-доречи, вооруженных тяжелыми паровыми ружьями и абордажными саблями.
— Красиво! — пискнула мне в ухо фея.
— М-да-м, — ответил я, помогая парню подняться, — Как бы эта красота нам не аукнулась.
Люся мне не ответила.
— Вы что-то сказали Мессир? — переспросил темный эльф, отряхивая форму и наклоняясь, чтобы подобрать корзину, часть содержимого которой просыпалась за борт.
— Нет. Тебе показалось… — я кивнул матросу и, развернувшись на каблуках, зашагал к центральной части палубы.
— Ему действительно показалось! — хихикнув, согласилась со мной Люся. — А что это за лодочки вон там на горизонте? Это те самые корабли?
— Хотел бы я знать, — хмыкнул я, глядя на черные точки на горизонте и ухватившись за поручень, ловко взбежал по почти отвесному трапу на уровень выше. Сдернув с плеча свое ружье, прильнул к оптическому прицелу.
— А откуда ты шпик-палку достал? — вновь задала неугомонная фея вполне резонный для жителя этого мира вопрос. — Я ее раньше не видела…
— Подожди. Не мешай, — осадил я ее.
Я совершенно не настроен был объяснять малявке, что экипированные в слот второстепенного оружия предметы, пересекающееся с теми, что лежали в основном, раньше просто не отображались на модели персонажа.
Мое ружье, в отличие от двуручного меча было самым, что ни на есть «игровым предметом», созданным моими руками еще в то время, когда основными проблемами были: унылая работа и закончившийся недавно бракоразводный процесс. Видимо по этой причине парострел и вел себя по нормальным внтуриигровым правилам, убирался в сумку, превращаясь в плитку-иконку, и уютно висел в подпространстве где-то за спиной, покуда в нем небыло необходимости.
Смотреть приходилось в сторону солнца. Я немножко приспустил ружье, зажмурился, как учил меня отец, несколько раз моргнул, расслабляя глазные мышцы, и вновь поднес к глазу оптику. На полном ходу к нам приближались две большие… действительно «лодки». Похожие на драккары викингов летающие корабли, увешанные по бортам десятками шлюпок, на каждой из которых красовался цилиндрические объекты, напоминавшие древние пороховые пушки.
На длинных палубах лодок, словно горбы на спине у верблюда пузырились два воздушных баллона, притянутых почти к самому настилу сетями и канатами. Было видно, как стравливая с нужного боку со свистом вырывающиеся из-под клапанов паровые облака, суетящиеся на палубах матросы маневрируют своими воздушными судами, правя их курс и рывками приближаясь к медленно ползущему в небесах дирижаблю.
«Ну как тебе зрелище? — пришел в личку вопрос от Дариуша. — Я здесь, порасспрашивал матросов…».
Задрав голову вверх, я успел увидеть, как со смотровой площадки, расположенной почти под самым тряпичным пузом аэростата, двое воздухоплавателей сбросили толстый канат и по нему, на мою палубу скатился наш следопыт. Ловкий как обезьянка и почему-то вооруженный не своей обычной винтовкой, а длинным композитным луком, сильно напоминающим современные спортивные образцы. Тоже мне Леголас… не ту расу выбрал для себя мой приятель.
— Ты как там оказался? — буркнул я, прикидывая, как поляк успел не просто обогнать меня, да еще залезть на эту верхотуру.
Оказавшись около меня, Дариуш выудил из-за пазухи оптический прицел и зажмурив левый глаз какое-то время рассматривал сквозь него приближающиеся суда.
— Матросня говорит, что это пиратские «буканы». Корабли ловцов «воздушных коров», то бишь — дирижаблей, — сообщил мне следопыт полностью проигнорировав мой вопрос, а затем задумчиво добавил. — И сейчас они выходят на боевой курс…
— «Буканы»? А управляют ими, наверное, буканьеры? Вроде были такие морские пираты. Толи в Средиземном море, толи в Индийском океане… — блеснул я своими познаниями о морских разбойниках, полученными по большей части из игр про пиратов.
— В Вест-индии. И не «буканьеры» — это охотники на свиней и коров, а «буканиры», — не отвлекаясь от созерцания приближающихся кораблей, поправил меня Дариуш и, пожевав губу, заметил. — Хотя в нашем случае, наверное, верно и то и то. Но тем не мене в этом мире их так же называют «буканирами». И лучше бы гражданским им в руки не попадаться.
— Откуда они вообще здесь взялись? — через прицел было видно, как пираты группами загружаются в свои маленькие лодки. — Неужели в Танарисе летать так опасно? Или они нападают только на случайных дарейских гостей?
— Буканы-то? — переспросил поляк. — Да кто ж их знает! Делают их при помощи неких «летающих камней» далеко на северо-западе. Там же и промышляют их владельцы.
— Михаил тебе ответил? — перевел я тему.
— Молчит как партизан. Видимо, спит, умаявшись общением с высшим светом. А Рамзан сам ничего про… — следопыт замялся. — Про эти штуки не знает. Так что, он срочно выехал с дачки Зарисы к Михаэлю. У нашего Генерала в Маразарондоне нехилый особнячок… Внимание началось!
— Генерала… — хмыкнул я.
Поляк был прав. Обращенный к дирижаблю бок букана-драккара затянуло белесой дымкой вырвавшегося на свободу пара. Заработали паро-пневматические пушки на лодках, которые я для себя окрестил «канонерками» и в воздух по высокой дуге взмыли черные черточки, утягивая за собой быстро разматывающиеся в полете канаты.
— Воздух! Гарпуны! — заорал в бронзовый рупор боцман.
Второй летучий корабль букиниров закладывая широкий вираж в обход дирижабля, вышел на огневую позицию и тоже чихнул облаком пара. Где-то на нижней палубе завизжал матрос, намертво пришпиленный к стене массивным древком, от которого к дракару тянулся плотно свитый обмазанный машинным маслом трос. Сквозь панический бой тревожного колокола отчетливо слышался свист проносящихся мимо носа и кормы гондолы пушечных ядер.
Букиниры целенаправленно били по курсу цели. То был и предупреждающий залп, и одновременно пристрелка. Пираты как бы говорили нам: «Остановитесь! Иначе мы просто собьем ваше невооруженное и ничем не защищенное корыто, подвешенное на воздушном шарике».
— Внимание! — раздался громогласный голос капитана. — Женщин, детей и не умеющих держать оружие пассажиров — в двигательный отсек! Всем остальным приготовиться к отражению абордажа!
После первого залпа, только пара гарпунов с летучего корабля успешно вонзились в обитые сталью борта нашего летательного аппарата. Тросы быстро натянулись, связывая нас с пиратским буканом и по ним, отделившись от его борта, бойко заскользили канонерки. Раздались первые щелчки паровых ружей. Поймав в прицел голову какого-то воздушного бандита на ближайшей к нам лодке, я задержал дыхание и плавно надавил на спусковой крючок.
— Молоток! — следопыт с тихим металлическим гулом приложил меня кулаком по наплечнику.
Моя пуля, оставив в воздухе слабозаметный трассер, впилась в глаз одному из букиниров.
Свиток с тихим шелестом ударился о перила и свалился на нижнюю палубу, я же сквозь оптику наблюдал, как заваливается убитый моим выстрелом буканир, совсем не тот в которого я целился. То, что я попал хоть в кого-то, было немудрено. Пираты набились в скользящую по тросу канонерку, как селедки в бочку, однако похвала все же была незаслуженной.
К стрельбе на дальние дистанции я был привычным. Отец часто брал меня с собой на полигон, а его сослуживцы, тащили мальчонку на стрельбище — «пошмалять по баночкам», как называли они тренировочные стрельбы на дальние дистанции. Вот только одно дело, бить из «СВД» по стационарной мишени, а совсем другое из парового ружья по движущемуся пирату. Не было у меня опыта стрельбы по людям, вот и взял слишком малое опережение, да и с ветром не угадал.
Второй и третий выстрелы вообще оказались неудачными. Первая пуля выбила искры из чьего-то и так мятого шлема, а вторая так и вовсе ушла в молоко. В то же время стрелы Дариуша били без промаха, на ура выкашивая ряды засевших в лодке бандитов.
А затем, по нашей палубе пальнули шрапнельным снарядом. Били, слава богу, не залпом, а из одной единственно «пушки», да и целились со второго букана не в нас, а в группу матросов метрах в двадцати от меня. Их там было человек шесть, бравые парни вооруженные кто чем. Рой раскаленного металла, с шипением разодрав воздух, снес их с палубы, словно пушинки в далекую облачную бездну, окрасив доски брызгами красной крови.
Пираты, наконец пристрелялись и в гондолу начали один за другим втыкаться абордажные гарпуны. Нам же с Дариушем пришлось залечь. В противном случае, мы рисковали разделить судьбу воздухоплавателя, чье тело так и болталось на стене уровнем ниже.
На палубу за нашими спинами с глухим стуком приземлилось бездыханное тело одного из воздушных маршалов, что со своими тяжелыми ружьями засели на перекидном мостике, ведущем с надстройки верхней палубы к расположенной на отдельной платформе рубке. Послышались отрывистая команда и топот ног разбегающихся воинов, после чего прямо над нашими головами с ревом пронесся заряд картечи.
В тот же момент первая канонерка с треском ломающегося дерева врезалась обитым сталью носом в борт гондолы, разрывая цепи ограждения. С нее кубарем посыпались пираты и уже через секунду, вскочив на ноги, набросились на наших матросов.
— Усэх порэшу! — донесся до нас рык разъяренного дворфа.
Андрей, сияя лиловым фингалом налетел на пиратов, словно коршун на жирных зайцев. Прорвался к канонерке и, перебив могучим ударом удерживающий ее трос, плечом столкнул лодку с палубы.
Я выстрелил еще несколько раз. В отличие от следопыта собиравшего кровавый урожай, мне удалось лишь слегка ранил одного нападавших. Сказывались видимо штрафы подкласса на стрельбу с ближней дистанции. А через секунду уже в нашу палубу с грохотом врезалась новая лодка и мы с поляком оказались разделены десятком буканиров, улюлюкающих и строящих злобные рожи.
Пришлось брать в руки более весомый аргумент, нежели нубское паровое ружье. Впрочем, пиратов двуручный меч совершенно не впечатлил.
— Halál! — заорал один из бандитов и набросился на меня, широко замахнувшись своей тяжелой абордажной саблей.
Поднырнув под удар, я встретил грудь не успевшего затормозить человека чашкой левого наплечника. Здоровье его подсело процентов на пять, но я естественно не собирался отпускать столь дружелюбное создание практически здоровым.
Навершие или по-другому «яблоко», которым оканчивалась рукоять моего меча, впилась в открытое горло, толчок, взмах лезвия прочертившего дугу от палубы к небесам и разваленное на две практически равные половинки тело пятидесяти уровневого букинира с глухим стуком упало на палубу. В воздухе еще сильнее запахло кровью, но к этому и без того не самому неприятному запаху добавилась еще и вонь из рассеченных кишок непися.
А еще я почувствовал приятное ощущение тепла в голове от очередной порции полученного опыта… «Легенда» тем и отличается от обычного персонажа, что до определенного момента может плевать на разницу в уровнях в боях с мобами. Даже такую существенную. А непонятно откуда взявшиеся запредельные для этого уровня характеристики вполне позволяли мне оставаться «вещью в себе», даже без моих паладинских приемов.
— Раз… — меч обрушился на перекошенную яростью морду так, кстати, подвернувшегося мне букинира. — Два…
Сообщило мироздание, вывалив передо мной кучу пергаментной макулатуры.
— Три! — с громким хлопком сорвавшаяся с моей руки молния на мгновение соединила меня с одним из наседавших на Дариуша пиратов.
— Sza-a-a-ar! — заорал букинир, получивший в бок колдовской разряд, который кувырком вышиб его с палубы прямо в облачную бездну.
Из воздуха повинуясь моему желанию, выпрыгнул мой клон, и бешено размахивая иллюзорным мечом, набросился на ближайших ко мне пиратов. Те отвлеклись, подбадривая друг друга обрывистыми выкриками…
— Четыре, пять — две отсеченные головы покатились по доскам настила. — Начал Палыч убивать…
— Мастер да вы поэт! — пискнула мне в ухо фея голосом восторженной гимназистки.
— А то! Прямо «наше все» — Александр Сергеевич! — ответил я, совсем не так весело как мне хотелось бы, — Смотри: «Через леса, через поля, колдун-богатырь сейчас будет обижать бикинира». Ударение попрошу на последний слог!
— Не. Теперь в рифму!
— Зато жизненно!
«Смерть с небес» — общевоинская абилка, а потому я даже не сомневался, что оно будет работать. Сила способности подбросила меня к самому аэростату, и пару раз перевернув в воздухе, метнула в группу пиратов, на верхней палубе.
Вырвав меч из пронзенного мной при падении тела, я перекатом ушел от палаша и тут же угостил оказавшегося рядом со мной пирата молнией. Тело букинира хорошенько приложило головой об стенку ближайшей палубной постройки, он что-то хрюкнул и сполз по ней на настил, оставляя за собой кровавый след. Немного подергался и более не шевелился. Со сломанной шеей не живут даже бывшие неписи.
Подрубив ноги его хлопающему глазами товарищу и тут же опустив меч на горло упавшего с воплем на палубу пирата, я, накинув на себя невидимость, отбежал под прикрытие закрепленных на палубе бочек с маркировкой «Вино».
Кто знает, почему их не убрали в трюм после погрузки? Возможно, оно предназначалось для матросни по окончании этого рейса, или капитан просто решил не заморачиваться — все равно в время полета выше нижней палубы пассажиров не пускают.
Наступила короткая передышка. Пока пираты, вереща на своем языке, метались по палубам пытаясь понять: куда делся непонятный латник, прикончивший трех их товарищей. И что здесь вообще происходит, а так же огрызались на неуклюжие попытки воздухоплавателей атаковать их — я открыл меню талантов.
Закладка «Колдовство». Два очка улетели в «Противоестественный магнетизм», еще три в «Статику» уж больно хороши были мои молнии. Почувствовал что во мне что-то изменилось и удовлетворенно кивнул. Вот теперь друзья-товарищи — повоюем!
Утром, сидя на веранде, я все гадал: «Как бы мне применить „магнетизм“ для дела?» А сейчас идея пришла сама собой!
Красная бандана ближайшего ко мне разбойника заискрилась. Его приятели, что-то закричали — но для него было уже поздно. Две абордажные сабли, выпавшие из рук почивших бандитов, палаш, валяющийся поодаль, а также висящий на пожарной стойке бесхозный гарпун и топор, выроненный кем-то из погибших матросов, вздрогнули, ожили и со свистом понеслись к голове обреченного.
Откат шесть секунд, из невидимости не выбивает — настоящий чит. Но все эти джедайские штучки — это еще не все, что я запланировал!
Сапоги двух букиниров вдруг обрели непреодолимую тягу друг к другу. К ним присоединился гамбезон еще одного, а также штаны трех совсем уж бомжеватого вида «товарищей». Получившаяся человеческая многоножка, породы «куча мала» вопя, и брыкаясь тут же повалилась на палубу.
Я вывалился из невидимости, рубанув лезвием по удерживающим бочки канатам, и пнул одну в их направлении. Важно медленно и неторопливо подкатившись к орущим людям, она тяжело ткнулась об чью-то голову, качнулась и замерла.
Пираты заорали, что-то матерное, видимо расстроенные, что на них не пролился благословенный алкогольный дождь. Зря они так! Я как раз намеревался угостить их по полной программе!
— Гуляем не стесняемся! — рявкнул я, подскочив к бочке и с размаху вышибая днище гардой своего меча.
Красная душистая жидкость водопадом хлынула на пиратов, щедро орошая их драгоценной влагой. Правда, как нам твердили с телеэкранов — мечта любого настоящего корсара утонуть в роме, но то «корсары», а это «букиниры». Для таких сойдет и сладкое вино.
Под трепыхающейся, пытающейся разлепиться кучей, тут же собралась приличная лужа, избытки которой уже, перетекли за край верхней палубы и полились вниз. Воздушные матросы, видя подобное расточительство, вот же жадный народец, закричали мне, что-то. Им бы о душе подумать, при той скорости, с которой их вырезали пираты, а они…
— Выпили? А теперь время для танцев! — осклабился я и запустил во владельца гамбезона усиленную молнию.
Не знаю, что сделала эта «Нить», но долбануло — мама не горюй! Какие там жалкие пятнадцать процентов усиления? Мне показалось, что я как минимум метнул в пиратов «лимонку» или выстрелил из РПГ. Проверять лог времени у меня не было, но зрелище было впечатляющим.
Человеческая кучка — как будто взорвалась изнутри. Пиратов раскидало в разные стороны, словно кукол первоклассницы, попавших под горячую руку ее старшего брата.
Вот тебе и трудная прокачка второго подкласса, о которой твердили на формах. Набрал шмотки получше, и пошел к мобам покрепче. Зачем делать долгие, пусть и интересные квесты с минорными наградами, когда можно вот так — веселым и необременительным фармом…
Я оборвал свои размышления, вновь набрасывая на себя, успевшую откатится и ставшую доступной невидимость. Уничтожено мной было, чуть больше десятка вражин, но то была лишь капля в море. Они все прибывали и прибывали…
На первый взгляд на палубах буканиров уже было не меньше сотни. Обороняющихся матросов, охранников и кое-кого из пассажиров, тоже оставалось немало, но от второго корабля, успевшего закрепить тросы с другого борта, скользили новые канонерки.
К тому же мне повезло, в первой волне нападавших шли низкоуровневые пираты, по меркам их банды, разумеется. А основную массу нападающих составляли персонажи от сотого уровня и выше. Воевать с такими товарищами на равных у нас могли разве, что Дариуш с Андреем да десяток воздушных маршалов доречи, сто двадцать второго уровня.
Точнее уже девять… восемь темных эльфов. Только что, на моих глазах двоих из них буканиры просто выбросили за борт, выцепив бойцов с верхней палубы, похожими на «кошку» крюками, закрепленными на длинных цепях.
Смогу ли я что ни будь противопоставить воздушным бандитам более чем в шесть раз превосходящим меня по уровню? Я если честно — сомневался, и как оказалось не зря.
Первая же стычка, в которую я самоотверженно влез, закончилась моим позорным бегством. Ну, или точнее, бегством моего иллюзорного двойника, в то время как я тяжело дыша, переводил дух укрывшись в невидимости. Привалившись спиной к уже успевшей нагреться от солнца стене.
Я-то все думал — как в игре, ставшей для нас реальным миром, реализовано неравенство в уровнях между персонажами. Мне, как заполучившему на халяву «легендарный» подкласс и кучу дополнительных статов, до сих пор попадались только те противники, с которыми я мог легко справиться. То есть те, с которыми, мог совладать «терминатор» Вальдер Вебер, а не он же, но «паладин».
Понятно было, что в «честном бою» один на один, персонажу более высокого уровня будет легче блокировать или увернуться от атак своего низкоуровневого визави. Но что будет, если подойти к такому противнику с тыла и атаковать его в незащищенную спину?
В игре «Хроники Ортена» ты просто мазал по цели, а если и наносил удары, то в основном «скользящие» и почти не причиняющие вреда. Постулат ММОРПГ с уровневой системой прокачки прост — нуб не в состоянии в одиночку завалить хая.
Но мы в реальном мире и Ортен теперь не игра, а может быть, никогда ей и не был — поэтому такой подход это выглядел как-то глупо! Я «легенда» и может быть, для обычных игроков действительно сохранялся гигантский шанс промаха — не знаю. Но когда я, вынырнув из невидимости со всей дури оттянул ста тридцати уровневого пирата мечом по обнаженной спине, не было никакого «скользящего удара».
Я попал ровно туда куда целился и нанес сколько-то повреждений, большая часть из которых естественно абсорбировалась его высокоуровневой тушкой. Буканира бросило вперед, и он заорал от боли, а я почувствовал, как гудят после удара мои руки.
Ощущение было таким, словно бы я со всех сил врезал ломом по стальной чушке размером с дом. Мужика я, конечно в итоге убил, но сам настолько вымотался, что эспадон грозил вывалиться из ослабевших пальцев. На меня навалилась такая дикая усталость, как будто я пробежал двадцатикилометровый кросс за рекордное время, пятьсот раз отжался, и разгрузил пару десятков фур доверху забитых арбузами.
Не порадовало даже сообщение о том, что я получил целых два уровня за убийство всего одного персонажа. Хуже того на крики буканира прибежали его товарищи и я не нашел ничего лучшего как нырнуть в невидимость, отправив иллюзию убегать от них по палубе. Как же они ржали, когда мой клон, подчиняясь данной ему команде «бежать вперед», перемахнул через оказавшееся у него на пути бортовое ограждение и канул в небесную бездну.
Столько нелестных эпитетов в свое адрес, я не слышал, пожалуй, ни разу в жизни. Мне было даже обидно от того, что большую часть ругательств я просто не понимал.
А сейчас, я, сипло дыша, сидел на палубе, возле какой-то технической постройки и пытался прийти в себя. Со злостью наблюдал за сгрудившимися возле борта пиратами и пытался придумать — что же мне делать дальше.
Сейчас бы подбежать, и толкнуть их! Или сцепить всех вместе и шарахнуть по ним молнией, если конечно она сохранила взрывной эффект. Но у меня не было сил даже для того, чтобы просто поднять руку, да и мана оказалась на нуле. Высосана подчистую, как будто я безостановочно читал заклинания, а не рубил, колол и бил противника мечом.
Минуты через три, дыхание пришло в норму, а по телу разлилась привычная бодрость, ставшая уже нормой за проведенное в Ортене время. Шкала магической энергии опустошенная без остатка, заполнилась на треть. Пришлось перегнать в нее немного «Могущества» и «Анализа», дабы закрыть хотя бы половину полоски.
Аккуратно, придерживаясь за стенку, я поднялся на ноги и, перехватив оружие, начал присматриваться к врагам, надеясь найти тех пиратов — что были мне по зубам. Несмотря на огромное количество букиниров, воздушный бой мы похоже все же выигрывали. Как? Без понятия! Но стоуровневые пираты, отступали к своим канонеркам под натиском воздушных матросов и казалось…
— Вид-Ра-Ах! — пространство завибрировало от громогласных звуков мужского голоса.
Свободную, залитую кровью палубу за спинами воздухоплавателей с гулом приземлилась закутанная в черный плащ фигура. Кто бы то ни был, он перемахнул через почти стометровую пропасть разделяющую гондолу дирижабля и второе воздушное судно букиниров…
Неизвестный распрямился и, подняв руку, снял что-то с лица скрытого в тени широкого капюшона. Какой-то предмет… и в этот момент все воздушные пираты словно бы по команде рухнули на палубу, прикрыв головы руками.
— Вра-Да-Хо! — прокатился по гондоле громоподобный то ли воль, то ли рык!
Матросов наседавших на букиниров и радостно закричавших, когда те уткнулись носом в палубу, видимо решив, что враг сдается на милость победителей, мощным порывом ураганного ветра сдуло с палубы за борт. Так осенний ветер играет с опавшей листвой и, шутя, смахивает аккуратно сметенные дворником кучки обратно на дорогу, прямо под колеса несущихся автомобилей.
Фигура выпрямилась и отбросила снятый с ее лица предмет. По доскам настила застучала белая расписная маска, очень похожая на венецианскую, с кукольным личиком, которое могло бы принадлежать как юноше, так и девушке. Я тихо зарычал, до боли стискивая рукоять меча…
— Что случилось мастер? — взволнованно прощебетала фея Люся.
— Ничего… — я неотрывно смотрел на карнавальный предмет, вспоминая слова сказанные Рамзаном.
Мне было просто это сделать. И не из-за замечательной памяти, которой у меня отродясь не было. Просто из-за заклятья валькирий, для меня он говорил их не далее как позавчера.
«…Из особых примет — все они скрывали лица под масками, внешне схожими с венецианскими…»
— Попался сука! — прошипел я. — Вот теперь ты мне за девчонку ответишь!
Неизвестный, над головой которого все еще колыхалась пустая именная лента, небрежно сорвал плащ и бросил его себе под ноги. Неторопливо достал из вещмешка рогатый шлем и водрузил его себе на голову.
Бывший «игрок». Крученые мускулы перекаченного тела, борода до пояса, огромные кисти рук. Типичный образ «викинга-берсерка». Варвара, каким его представляет современная поп-культура.
Могучая грудь незнакомца была перетянута ремнями, удерживающими маленькие, вообще-то бесполезные кожаные наплечники, а на поясе болталась набедренная повязка, выполненная из шкуры какого-то высокоуровнего зверя — рыжая в серебристую и черную полоску. Проклепанные штаны, высокие, меховые сапоги-обмотки на ногах. А на толстом поясном ремне с круглой прикрывающей низ живота бляхой — две одноручные секиры из белого метала…
«Неужели мифрил?»
— Заканчивайте здесь быстрее! Че возитесь? Крысы позорные! Только мясо нам портите! — рявкнул он букинирам, голосом обычного «домашнего мальчика», старающегося казаться очень и очень серьезным дядькой. — Вам что? Мало платят? Ну, так я могу в одностороннем порядке пересмотреть наш договор. И вам это очень не понравится!
— Ne dühöngjön, uram! Mindenben a legjobban járunk el! — вежливо и подобострастно ответил ему хорошо одетый бандит, приподнимаясь с палубы, и уже тихо себе под нос злобно добавил. — Mocskos seggfej!
— И тебе того же урод! — ухмыльнулся варвар и не оборачиваясь показал тому средний палец. — Чертовы неписи.
Он хотел еще что-то сказать, но в этот момент из палубной постройки, ведущей в обеденный зал, выскочил очумевший от страха доречи. Купец если судить по внешнему виду увидев берсерка он застыл на месте, а затем бросился к ближайшей пожарной стоке. Схватив то пустой конус для песка, он со всей силы швырнул его в воина, а затем сорвал со стены гарпун.
— Аа-а-а-а-а! — вытаращив глаза, он понесся на человека, неумело выставив перед собой оружие, словно бы то был длинной пикой.
— Ур-Рам! — коротко взрыкнул на него варвар.
Он даже не трогал свои топоры, просто прорычал в его сторону нечленораздельную фразу, но торговцу хватило и этого. В него как будто влетел на полной скорости локомотив. Руки и ноги, оторванные звуковой волной, полетели прочь разбрызгивая темно-красные капли крови, а тело как будто смяло и исковеркало. На палубу кувыркаясь, упал уже не эльф, а кусок кровавого мяса в дорогом парчовом камзоле. Мне же в этот момент вспомнилась сражающая учитель паладинов и стало ясно — что собственно произошло, рядом со зданием Гильдии Авантюристов деревни Кренингсбурговка.
Тем временем на именной ленте варвара начали появляться слова.
«Вы обнаружили представителя вражеской фракции участвующей в священной войне против вашей церкви. Напав на этого персонажа…»
Я отмахнулся от системки. То, что этот товарищ бранковит или обладатель второго подкласса, имело наименьшее значение, по сравнению с тем, что, скорее всего именно этот урод учувствовал в налете на Кренингсберговку. Букиниры разбежались по палубам и если не обращать внимания на кипящие вокруг схватки, можно сказать, что мы остались в относительном одиночестве. Вот и хорошо…
Как говорится — с почином. А теперь… «Смерть с небес!»
…Мои пальцы сомкнулись на меховой оторочке наруча джаггернаута, а вторая рука привычно скользнула под перетягивающие грудь ремни. Бесчисленное количество раз я вот так вот, на автомате хватал противников за: самбовки, доги, куртки, косухи и даже обычные майки. Варвар удивленно хрюкнул, чисто инстинктивно дернулся назад и попятился, когда я возник перед его носом.
Собственно это еще раз подтверждало мои догадки о том, что в могучем теле заточен обычный домашний мальчик. Серая мышка, посвятившая свою жизнь компьютерным играм и слабо представляющая, что нужно делать, когда, казалось бы, беспомощный противник начинает играть «не по правилам». Если бы это не было несколько обидно — я бы сравнил себя с крысой загнанной в угол. Очень наглой крысой.
Эти животные дерутся до последнего особенно в безвыходных ситуациях, эта черта присуща и некоторым людям, о чем прекрасно осведомлены те, кто не рос всю жизнь словно сорняк на тепличной грядке. Это в компьютерной игре, потыкавшись в не убиваемого противника, многие просто предпочтут сбежать, и тогда осознавая свою силу и крутизну, можно вот так картинно плюнуть на палубу, развернуть и пойти по своим делам. И то это чревато тем, что тебя просто ударят в спину.
Здесь же, где льется настоящая кровь и из прорубленных животов выпадают кишки. Где от боли в перерубленных мышцах белеет в глазах, а смерть так реальна даже для нас обладающих мнимым бессмертием. Здесь так нельзя… Это уже не игра.
С резким выдохом я подвернулся к джаггеру спиной, привлекая его тушу к себе, и одновременно слегка подсаживаясь, от чего варвар и так еле ковыляющий на поврежденной ноге, окончательно потерял равновесие. Рывок и здоровенный детина, кувыркаясь и теряя свои секиры, отправляется в недолгий полет навстречу к такой далекой земле.
Не удержавшись, я послал противнику вдогонку разряд молнии, который впрочем, бессильно лизнул его здоровенную тушу и с треском рассыпался безобидными искорками. Еще несколько секунд я смотрел на быстро удаляющуюся дрыгающую руками и ногами фигурку, а затем, скинув часть накопившееся могущество в ману, вновь ушел в свою колдовскую невидимость.
С этим выродком обычными методами, я в моем нынешнем состоянии не справился бы ни при каком раскладе. Слишком большая разница в силе между персонажами восемнадцатого и пятьдесят второго уровня. Даже при учете, что у героев, прокачавшихся до второго пути, исчезают неприятные пенальти на попадание по высокоуровневым персонажам, а так же полное отсутствие критических ударов и мультиурона. Все равно остается поглощение входящих повреждений и навык «мастерство», который, кстати, у меня даже еще не открыт.
А вот сохранились у меня все способности терминатора, можно было бы еще посмотреть — кто-кого! Даже если бы разбираться с джаггернаутом пришлось исключительно своими силами, не полагаясь на помощь системы.
В чистом небе громыхнул далекий гром.
— Ой! Что это! — пискнула мне в ухо молчавшая все это время фея. — Это он так на землю упал, что ли?
Если честно, то я думал, что раздавил ее в лепешку еще в начале боя, когда варвар валял меня по палубе, словно тряпичную куклу.
— Да кто его знает, — буркнул я, отходя от борта и проглатывая на ходу одно из своих лечебных зелий. — Блин! Горькая зараза!
Бом!
Звук колокола болью отозвался в голове и застав меня упасть на колено. Недопитая склянка, выпав из рук, звонко задребезжала по доскам настила и, стукнувшись о металлическую обойку, нырнула за борт.
Гудение колокола отпустило мою голову, и я смог встать на ноги, хотя меня изрядно штормило.
Так вот почему игроков взявших второй подкласс в игре так мало! Далеко не каждый решится бросить все и просиживать целыми днями перед компьютером, что бы потом оказаться без работы и средств к существованию по вине какого-то там левого чувака. Условия возрождения по истине драконовские!
Не знаю, сколько стоит отгрохать мавзолей, но чтобы возродить того же джаггернаута нужно потратить пятьдесят два миллиона золотых. Если покупать у паразитирующих на игре торговцев золотом — «голдселлеров», по полтора доллара за тысячу. Стандартный курс на всех сайтах два месяца назад. Получается почти семьдесят восемь тысяч вечно мертвых американских президентов или почти пять миллионов четыреста тысяч рублей… если конечно курс нашего деревянного опять не упал
«Твою ж! Я же только что можно сказать по настоящему убил человека! Кто его вообще найдет в этих лесах!» — стукнулась в голове непрошенная мысль, кровь бросилась в лицо, но я постарался успокоиться напоминая себе, что НПС теперь тоже люди.
Скольких людей уже порешила эта скотина, ладно нас бессмертных, а ведь есть еще неписи. Это после попадания в игру я мог бы отмахнуться от страданий цифровых болванчиков, а сейчас вот — не получалось. Да и при мысли, что кто-то может просто так походя прибить моих эльфиек — как то нехорошо на душе становилась. К тому же джагер был причастен к судьбе Касуми…
«А ведь система назвала меня „Вальдером Однокрылым“, — вспомнил я, — почему именно „Однокрылым“? Почему не „Всесокрушающим“ или, что ни будь вроде того?»
— А-а-а-а-аргх! Сволочы! Хоббыт поганый! В спыну… су… — выдернул меня из прострации полный боли и ярости вопль нашего мстителя.
«Ребята! Андрей! Чего это я здесь торможу!»
Подпрыгнув я ухватился обеими руками за бортик навеса и, оттолкнувшись от стены палубной постройки, рывком подтянулся, перевалившись на крышу.
Дворфу моя помощь была уже не нужна. Его обезглавленное тело лежало в луже крови пред спуском в машинное отделение, куда уже втягивалась гикающая и орущая толпа воздушных пиратов. Голова с рассеченным лицом и съехавшим на затылок, похожим на собачью миску шишаком валялась поодаль, скаля обезображенный ударом абордажного палаша рот и тараща единственный уцелевший глаз на стойку ограждения.
А вот над его телом, стоял тот самый халфлинг, шустро перекладывая что-то из карманов моего приятеля себе за пазуху. Я беззвучно выругался. Пока я возился с лидером букиниров, пираты проломили и так порядком поредевший строй моряков и всей толпой навалились на Андрея. Собственно на этом воздушный бой можно было считать завершенным. Нас позорно разгромили. Сейчас враги властвовали на палубах и зачищали воздухоплавателей немногих воздухоплавателей успевших отступить вглубь гондолы на жилую палубу.
«Дариуш!»
«Персонаж Хьюго Амадан мертв. Его призрак, что бродит ныне где-то на просторах Ортена внимает вам, но неспособен ответить».
С трудом вспомнил, что именно таким было игровое имя следопыта.
«Слушай внимательно. Мы проиграли. Андрея завалили, пока я разбирался с джаггернаутом. Как возродишься — отпишись».
Я вновь посмотрел на ушлого полурослика и с трудом подавил в себе желание прямо сейчас спрыгнуть вниз и расквитаться с ним за смерть друга. Ничего мы все помним и ничего не прощаем…
Дирижабль дрогнул и слегка поменял курс. Судя по тому, что пираты радостно загомонили, именно они теперь управляли летательным аппаратом. Говорили они, на каком-то восточноевропейском языке, то ли по-румынски, то ли на чешском… хотя возможно я и ошибался. В любом случае я понимал одно слово из двадцати и то чаще всего это был обычный дарейско-русский мат.
«Иван!» — в виртуальном чате появилось новое личное сообщение от некого Амбера Эррата.
«Кто это?»
«Это Михаил. Я взял твой контакт у Рамзана. Что у вас там происходит?»
«Дариуш и Андрей погибли…»
«Это я знаю. Я уже пытался с ними связаться».
«Ту такое дело..»
«Про „Нити Судьбы“ мне уже доложили. Сразу говорю — по закону человек не отвечает за последствия, вызванные этим фактором. Главное языком с местными на эту тему не трепать. Могут не понять и наоборот повесить всю вину на тебя. Средневековое общество».
«Дирижабль захвачен воздушными пиратами. Возможно, они намерены его где-то его посадить».
«Ты в плену? Что с пассажирами и командой?»
«Всех воздушных моряков, и отряд сопровождения из маршалов, перебили. Не знаю когда погиб капитан, но думаю, что одним из первых. Сейчас бандиты выводят гражданских на палубу».
«А ты?»
«Я ныкаюсь в стелсе на какой-то крыше. Этих букиниров осталось человек восемьдесят. Уровня сто и выше. Сплошные местные. Я конечно могу геройски погибнуть…»
«Не нужно геройски погибать. К тому же Дариуш передал мне через Рамзана твою проблему с паладинскими скилами, женщинами и всем прочим. Тут целиком и полностью моя вина — мне следовало самому все проконтролировать. Так что извини. А пока, сиди в своем стелсе, раз умеешь… — он видимо что-то хотел добавить не стал, все-таки „паладин“ с невидимостью, такое не каждый день встретишь, — и не дергайся. Опиши мне нападающих».
Я в несколько предложений передал внешний вид напавшей на нас разношерстной пиратской братии не забыв упомянуть и командовавшего ими джаггернаута.
На полный доклад об случившемся ушло минут пять.
«…в отличие от него они говорят на каком-то, непонятном языке. Как я понимаю, что-то из восточноевропейских или центрально… Я ничего кроме отечественной брани не понимаю».
«У тебя во время провала был деактивирован переводчик?»
«Да. У меня вообще стаж игры — неделя».
«Плохо… Вот, что. У Дариуша должны быть при себе два конверта с заклинанием, открывающим портал для десанта. Один он использовал в Маразарондоне, должен остаться еще один. Сможешь его достать?»
«Нет, — ответил я, глядя как пираты, одно за другим переваливают тела погибших защитников за борт, предварительно обшарив их и забрав все более-менее ценные вещи. — Если конверты у него в сумке…»
«Они не в сумке! — отрезал доречи. — По уставу положено хранить их в доступном для других персонажей месте».
Два босоногих бандита подтащили за ноги к краю галеры изуродованное взрывом тело. Своим обострившимся зрением, из-за заполненной и никак не желавшей опустошаться шкалы «Анализ ситуации», я легко прочитал на тянущейся за покойником именной ленте имя: «Хьюго Амадан».
Недовольно пнув мертвеца, и тут же вытерев босую пятку о палубу, один из букиниров склонился над останками Дариуша и принялся шустро обшаривать его одежду, перекладывая их содержимое себе в карманы.
— Hé, hajós! — закричал он, оглядываясь через плечо, и замахал кому-то рукой. — Hajós!
— Te mit akarsz, te barom? — рявкнул на него другой пират, одетый в вещички получше, с классическим крюком вместо левой кисти.
— Nesze! — букинир протянул ему прямоугольник, который в моем зрении казался сизым и покрытым ярко желтыми пятнами. — Ez a levél volt nála!
— Add ide! — мужик размашистым движением здоровой руки вырвал телепорт из рук собеседника, и потряс, разбрызгивая быстро зеленеющие желтые капли.
«Михаил. Конверт Дариуша у пиратов. Попробую забрать».
Однорукий букинир выхватил саблю, рубанул ей по канату, привязанному к какой-то стойке. Намотав его на здоровую руку, он сделал несколько шагов назад и, совершив короткий разбег, перелетел на палубу своего корабля.
«Не торопись, открыть портал нужно будет на земле или на какой-нибудь другой неподвижной поверхности. Воронка не будет двигаться вместе с дирижаблем, ребята просто погибнут ни за что. Расскажи мне лучше еще раз про то, как там у вас там все было. И вот еще что…»
Передо мной с тихим хлопком возникла кожаная карточка.
Усевшись на крышу и привалившись спиной к металлической балке, то ли двутавру, то ли швеллеру, никогда не был силен в архитектуре, я пустился в рассказ. Торопиться мне было некуда, халфлинг, никуда не денется, невидимость бесконечная, а потому я говорил и говорил, пытаясь досконально припомнить все детали нападения на дирижабль.
Меня слушали практически, не перебивая. Лишь иногда Михаил задавал корректирующие вопросы, а так же просил меня припомнить какие-нибудь незначительные детали или вообще встать и пойти посмотреть, как выглядит тот или иной объект на пиратских кораблях.
«Так что, я просто сбросил его с дирижабля, — закончил я „говорить“. - надеюсь никто не рассчитывал, что я возьму его в плен и допрошу?»
«Ты Ваня, дурной на всю голову! — пришло сообщение от Рамзана. — Зачем ты вообще к нему полез! Ну, завалил ты его разок и что тебе это дало?»
«Согласен с Рамзаном. — вставил незнакомый мне человек с ником Клесто Вайн — Иван, мы здесь не в игры играем…»
«Борис меня эта твоя фраза всегда убивает наповал»… — пришла строка от некоего Боевого Тостера.
«И все равно — старший оперативник не должен вести себя как никчемный рыцарь из средних веков. Иван! Постарайтесь заранее просчитывать свои действия на несколько шагов вперед. Это ваш „поединок“ если можно его так назвать — чистой воды безрассудство, которое привело к тому, что как минимум Андрей, воскреснет вместе с этим Крогханом в одном месте и в одно время…»
«Не сможет, — прервал его я и коротко изложил содержание показанной мне игровой справки. — Можно сказать, что он умер».
«Понятно… а я то все думал… так вот что это за мавзолеи… А ладно! И все равно! Молодой человек, вы…»
«Боря, завязывай парню на мозги капать! — написал Гором Кузнецов. — Иван даже не знает кто ты такой, а ты его уже пилишь».
«Господа, не спамим в чат. — раздался в моей голове голос Михаила. — Все вопросы будем решать по мере поступления. Варфоломей…»
«Да»
«Ты можешь засечь отметку Ивана на карте?»
«Нет. Как не работала опция с метками так и не работает. Мы с отделом еще поэкспериментируем, но я боюсь, что от подобных удобств — придется отвыкать».
«Плохо».
«Да уж — ничего хорошего. Но могу расстроить еще больше — по нашим прогнозам, через какое-то время вообще исчезнет возможность использовать чат для общений. Многие бывшие игровые условности сохранятся, но например вот так собрать рейдовую группу по разным уголкам Империи уже не получится».
«Ну, ты нашел время пугать!» — написал Гором.
«А я не пугаю. Я плавно подвожу вас к тому, что принудительная телепортация в Ортене уже не работает. Выдернуть Дариуша и Ивана с Андреем у нас не получится».
«Что! Как! Почему раньше не сообщили!» — взорвался Клесто Вайн, он же Борис.
В чате завязалась длительная перепалка. Я мог только догадываться, кем именно были эти незнакомые мне люди. Понятное дело что они состояли в Тайной Страже и скорее всего находились на руководящих постах но все же… Тем не менее, так как их слова касались, в том числе лично меня, я внимательно вчитывался в брань Горома, скептические замечания Клесто и спокойные ответы Варфоломея. К тому же на гондоле дирижабля сейчас ровным счетом ничего не происходило.
Пассажиров вытолкали из машинного отделения и сковали их длинной закольцованной цепью с кучей кандалов разного вида. Правая рука одного пленного через недлинный, звеньев в пятьдесят, отрезок крепилась к левой ноге другого эльфа, а та в свою очередь к ошейнику третьего. Кому-то связали руки, других оставили как есть, а детей… всех эльфят гады просто вышвырнули за борт, как не нужный мусор. Смотреть на это было больно, но еще больнее было осознавать свое полное и безоговорочное бессилие.
Дирижабль медленно опускался к земле. Мы уже давно летели под облаками, а под нами простирались бесконечные холмы поросшие лесами, большей частью хвойными. Иногда их пересекали редкие пунктиры дорог, часто скрывающиеся кронами деревев. Проносились хмурые руины замков и даже города, превратившиеся в глухие дебри, но все еще выглядывающие из-под них обломками былых времен. Реки сменялись озерами и болотами, а за ними волновались дикими травами поля, что так же внезапно обрывались, превращаясь в непроходимые топи и иссеченные оврагами дубравы.
«Все! Закончили треп! — рявкнул Михаил. — Все эти вопросы обсудим на совещании. Иван!»
«Да?»
«Ты по карте можешь сказать, где ты примерно находишься?»
«В глубине Танариса. А а остальном, мапа показывает „туман войны“», — я усмехнулся.
«Понятно, впрочем, это было ожидаемо, — доречи на пару секунд замолчал. — Как окажешься на земле — сообщишь. Если получится, добудь конверт Дариуша, если нет — то ноги в руки и бегом в ближайший населенный пункт…»
«А вы не можете просто загрузить дирижабль десантом и подогнать его в нужную точку?» задал я вполне логичный, как мне показалось вопрос.
«Нет…» Михаил вновь замолчал.
«Дирижабли не принадлежать напрямую Империи… — ответил вместо него Гором. — Это собственность „Гильдии Аэронавтов“…»
«Ну, так реквизируйте один!» возмутился я.
«Гильдия Аэронавтов — межгосударственное образование владеющие исключительными правами на все воздушные суда, — вновь заговорил доречи. — Они постулируют себя как аполитичную организацию, работающую с любыми странами на всех континентах. Ни одно государство — ни старое, ни новое по древнему договору не имеет права иметь свой воздушный флот. Можно сказать, что небеса принадлежат этим ребятам безраздельно…»
«Этих безраздельных правителей небес дрючат во все дырки какие-то оборванцы на летающих лодках, — взорвался я. — Михаил, что за бред…»
«Иван, ты конечно прав. С точки зрения нашего мира это полный бред, — перебил меня Варфоломей, — но мы не в нашем мире. Здесь свои правила…»
«Правила существуют, чтобы их нарушать!» выпалил я.
«Мне нравится этот парень! — написал Гором. — И, тем не менее, Иван. Поссориться с этими ребятами очень легко, а это означает полную остановку всего воздушного сообщения внутри Империи. Это катастрофа. Если раньше еще как-то можно наладить дешевую телепортацию небольших групп на дальние расстояния, то сейчас нам остается полагаться на сверх дорогие свитки. Так что наш внутренний и внешний товарообмен просто встанет. Как говорят американцы: „Эти парни крепко держат всех за яйца!“. Сейчас мы просто не имеем права идти на конфликт».
«Ладно… я понял,» зло ответил я.
«Короче. Что тебе делать я сказал. Из группы не выходи, если что пи…»
«Вас исключили из рейда!»
«Михаил?» — набил я в личный чат.
Опять «ментальный подавитель»! Что за дела!
Дирижабль, зажатый между двумя летающими лодками, медленно шел на посадку к широкой лесной поляне, среди высоченных сизых от возраста елей. Прошло почти шесть часов после нашего разговора с Михаилом и на Тарнатис медленно, но верно наползала местная ночь. Все это время, я находился под действием некоего «ментального подавителя». Слава богу, что я был не один. В собеседниках у меня оставалась фея Люся, хотя, наверное, для стороннего наблюдателя, мое общение с ней больше походило на тихий бред сумасшедшего, постоянно бубнящего, что-то себе под нос и внимательно слушающегося ответы выдуманного друга в своей голове.
— Mondom neked — ez szellem! — один из пиратов стоящих прямо под навесом, на котором я облюбовал себе укрытие, нервно передернул плечами и боязливо оглянувшись, прошептал. — Bosszút áll rajtunk, amiért elhagytuk a szülőföldünket…
— Badarság… — отмахнулся от него собеседник.
— Figyelj csak ide! — замотал головой букинир, судорожно схватив товарища да плечо. — Erről a szellemről már sok történetet hallottam…
«Не знаю, что ты там лопочешь, — подумал я, — но тебе есть от чего нервничать!»
Я зло улыбнулся. Последние несколько часов я не сидел без дела. Я обошел дирижабль, побывал в собственной каюте, постоял над телом Аэштана, зверски убитого бандитами прямо во сне. Пробрался в навигационную рубку и спустился в трюм гондолы. Прогулялся по пиратским галерам-драккарам-буканам — да пофиг как они там правильно называются, имевшим как оказалось мало общего с настоящими кораблями. Полюбовался летающие камни, при помощи которых эти тяжелые конструкции поднимались в воздух. Обычные серые булыжники, опоясанные стальными обручами и прикованные толстенными цепями к дну этих дурацких посудин.
А еще — я мстил. Зло, жестоко, в чем-то мелочно, но неотвратимо. Как мог и как того заслуживали эти подонки. Устроил маленькую партизанскую войну на трех отдельно взятых корабликах. И первым поплатился тот самый полурослик, из за которого погиб Андрей, а дирижабль прилетел на заклание к букинирам. А в том, что подложил магнит и навел нас на буканы именно он — я не сомневался.
Этот игрок умер от моих рук, действительно страшной смертью, хотя он был десятого уровня и я мог бы просто зарубить его… но не стал. Дождался момента, когда он и я остались один на один в машинном отделении. Халфлинг не сидел на месте, постоянно исследуя дирижабль и ища чем бы поживиться. Так вот, когда он забрел в котельную, я появился пред ним, ударил его ребром ладони по горлу и пока он сипел не в силах произвести ни единого звука, запихнул парня в главную топку.
Испытывал ли я после этого хоть каплю сожаления? Нет! Ни секундного. Из-за этого иностранца уже погибла почти сотня граждан Империи. Смогу ли я спасти остальных? Вот что заботило меня в первую очередь, а не почерневшее храпящее и корчащееся в муках тело залетного полурослика.
А потом я пошел в разнос. То здесь, то там с бортов срывались в недолгий полет к земле букиниры — высокоуровневые персонажи которые могли бы убить меня одним ударом своей абордажной сабли. По сравнению со мной они были монстрами… но именно люди побеждают монстров. Скрестить с ними оружие — было форменным самоубийством, но как полковник Кольт, уровнял шансы жителей Дикого Запада, так «Закон всемирного тяготения» Исаака Ньютона стирал разницу в уровнях между нами.
В тот момент, когда, к моему большому сожалению, пираты наученные горьким опытом перестали подходить к ограждениям, я уже мог похвастаться относительно честно заработанным тридцать пятым уровнем. Кучей нераспределенных очков характеристик, навыков и талантов, а так же профессиональными знаниями «переворачивателя пингвинов», точнее пиратов, если бы такая профа вообще существовала в «Хрониках».
Я хотел было поиграть в полтергейста, заставляя при помощи «магнитизма» предметы взмывать в воздух и атаковать уже и без того перепуганных воздушных гиен, но поразмыслив отказался от этой идеи. В руках у пиратов находилось около пятидесяти ни в чем не повинных гражданских и что могло прийти в голову жителям фэнтезийного мира при встрече с потусторонним, предсказать я не решался. Вполне возможно, они решили бы устроить массовую резню, выискивая среди пленных колдуна или спалить к чертям собачьим дирижабль, чтобы умилостивить какого-нибудь там Бранка.
Вместо подобных рискованных развлечений, я отправился на поиски пирата, забравшего конверт Дариуша, и здесь так же не преуспел. Букинир укрылся в маленькой коморке на борту одной из лодок и о чем-то возбужденно переговаривался с двумя своими подельниками. Сквозь щель в немного приоткрытой мною двери, я видел лежащий на столе, забрызганный кровью конверт, на который букиниры, кажется, не обращали ровным счетом никакого внимания. Я уже подумывал притянуть его к себе при помощи «магнетизма», когда один из них хлопнув по установленной в самом центре каюты деревянной балке рукой, сказал несколько матерных слов на почти чистом русском и подхватив со стола такую нужную мне вещицу запихнул ее себе за отворот куртки.
Дирижабль, дрогнув всем корпусом, приземлился. Если бы не удерживающие его гондолу летающие лоханки букиниров, он непременно бы завалился набок, или сломал бы себе не рассчитанное на подобное варварство легкий резной киль.
С одного из буканов сбросили на землю длинный, сколоченный из досок деревянный мосток, по которому пара пиратов зверски щелкая кнутами, согнала передвигающихся гуськом пленников на поляну, заросшую пышным ковром травы очень похожей на обычную осоку. Вместе с ними спустился и забравший конверт мужчина в сопровождении двух рослых бандитов обряженных в тяжелые доспехи, явно позаимствованные с чужого плеча и обвешанных таким количеством разномастного оружия, что издалека они были похожи на гротескных ежей.
Спрыгнув на палубу, я перекатился к борту и глянул вниз. Сигать с такой высоты на землю было чистой воды безумием. В «Хрониках» как игре, как и в нынешней реальности Ортена человек был способен подпрыгнуть достаточно высоко. Я, например, мог в полных доспехах без особых усилий перемахнуть через Андрея, но вот падение большой высоты обсчитывалось до глупости реалистично. Например выпав из окна второго этажа на каменную мостовую, вполне можно было заработать перелом ноги, а то и всего тела. К тому же я находился на корме, пусть и нижней палубы, а она была слегка вознесена над центральной частью.
В этот момент мне пришила в голову мысль, что возможно лучшим вариантом было бы прокрасться по скинутому пиратами трапу, а не рисковать разбить себе буйну голову, изображая ассасина-паркурщика из одноименной игрушки. Там даже толстые базарные тетки легко карабкались по зданиям с ловкостью цирковых обезьян. А ведь я так не умею!
Но и от этой идеи пришлось отказаться. Спустив пленников и группу сопровождения на землю, букиниры тут же втянули доски на свою лодку. Более того, унесли его куда-то в трюм, видимо, чтобы не мешался под ногами и что самое паршивое, принялись сматывать валяющиеся по всем палубам канаты. Вот же невезуха!
— Мастер смотрите! Там! В низу, слева! — пискнула фея.
Глянув в указанном направлении, я увидел резную фигуру, украшавшую корпус и скрывавшую под собой толстую уродливую балку. По ней вполне можно было спуститься, как минимум до веранды, на которой я совсем недавно распределял таланты.
— Молодец Люська! — похвалил я, то ли своего питомца, то ли уже настоящую подругу.
Потемневшее дерево заскрипело, принимая мой вес, но выдержало. Медленно, стараясь не сверзиться, я пополз вниз, цепляясь руками за выступы в виде каких-то птиц, ветвей и плодов, отдаленно напоминающих персики. Пару раз опора под ногами обламывалась и падала вниз, в шуршащую метрах в пятнадцати подо мной траву и тогда я надолго замирал пытаясь успокоить бьющееся в ужасе сердце.
Непонятно от чего тяжело дыша и, стараясь не смотреть себе под ноги, я добрался, наконец, до открытой веранды. Дальше был самый трудный участок, резная деревяшка закончилась, как впрочем, и прикрываемая ею балка. Зато вдоль всей кормы шли окованные сталью горизонтальные ребра жесткости, спускаться по которым было тем еще мучением. Приходилось фактически болтаться на руках, падать, полностью теряя опору и судорожно хвататься за проносящуюся перед самым носом мокрую железяку, надеясь, что и в этот раз пальцы не подведут и не соскользнут с мятого и полированного метала.
Я находился метрах в трех от поверхности, когда все три летательных аппарата с противным хрустом дрогнув, оторвались от земли. Руки не нашли за что зацепиться, на очередной балке и я полетел вниз.
С глухим металлическим лязгом я рухнул в траву. Полоска здоровья тут же просела процентов на десять. Не знаю, заглушила ли колдовская невидимость грохот доспехов, перед тем как слететь или нет, но после полученного урона она моментально рассеялась.
— Чтоб вам всем пусто было… — почти добродушно процедил я сквозь зубы, глядя на медленно поднимающиеся в небо сцепленные корабли. — Люсь, ты там жива? Я тебя не раздавил?
Если сейчас кто-нибудь из воздушных пиратов решит помахать на прощание ручкой тройке остающихся на поляне бандитов, ему даже в ночной мгле будет трудно не заметить валяющегося в траве мужика. Я уже похоронил фею и подмывал над тем, как буду прикидываться шлангом, если над бортом дирижабля появится чья-нибудь мерзкая рожа, когда фея, наконец, подала голос.
— Нет, — ответила Люся.
— Раз не жива, то огласи завещание? — я с кряхтением дотронулся рукой до головы.
«На затылке похоже будет знатная шишка».
— Ну, там: «Крылышки мои отдать любимому племяннику, платьице — дочке брата второй жены приятеля лучшей подруги. Саму положить в банку и залить медом, а затем выставит на всеобщее обозрение».
— Все бы вам зубоскалить Мастер, — из-под капюшона вылетела маленькая, зеленая искорка. — Со мной все в порядке. Я в этом состоянии неуязвима для физического урона!
— Так вот ты какой — цветочек аленький! — я с кряхтением перевернулся на живот, пытаясь понять, целы ли руки-ноги, разглядывая среди порядком поредевших бафов и прочих навешанных на меня эффектов иконку с лежащим на земле человечком. — Кажется я тоже почти в порядке. Знаешь, что красавица…
— Да Мастер Вальдер! — зеленый огонек подлетел к моему лицу.
— Я тут упал, как мешок с де… с экс… в общем… Это было громко, а я пока не в состоянии даже сесть. Взлети-ка над травкой, да посмотри, не заинтересовались ли нашими скромными особами плохие дядьки. А то прирежут ведь!
Мне очень повезло в том плане, что упал я в самую гущу осоки, которая в этом неизвестно где расположенном диком краю вымахала под метр высотой и была сочной, почти изумрудного цвета, густой, словно шерсть персидского кота. По звездному небу плыли облачка, ясный глаз луны, взирал на меня и кажется даже нагревал темную ткань плаща. В тихо шумящем еловом лесу чирикали какие-то птахи.
Зеленый огонек пару раз мигнул, потемнел и увеличился, принимая форму маленькой девушки. Фея, вернувшаяся в свою естественную форму, сладко потянулась и, застрекотав крылышками, взлетела к вверх. Аккуратно раздвинув стебельки она выглянула из-за них, тряхнула своей кремовой, почти розовой шевелюрой, ночью казавшейся мне каштановой и заложив лихой вираж скрылась во тьме.
«А вот интересно, — подумалось мне, — я называю ее феей, но это вроде как собирательный образ. Вон, например Моргана в легендах о Короле Артуре — тоже была именно феей, а не волшебницей. А вот Люся. Она кто? Пикси, Спрайт, что-нибудь еще маленькое и крылатое?»
— Они бьют друг друга! — сообщила мелкая, минут через пять, выныривая из темноты и зарослей травы, тормозя крылышками прямо перед моим носом. — Не похоже, чтобы вас засекли мастер.
— Вот и хорошо — залазь обратно. Сейчас очухаюсь и будем делать отсюда ноги.
— Вы не будете спасать эльфов? — в тоненьком голоске Люсе мелькнуло удивление.
— Что ты предлагаешь? Кавалерийский наскок или ковровые бомбардировки? Или может быть у тебя танк где-нибудь в травке припрятан.
— Ковровые, что? — не поняла девчушка.
— Эти трое раскатают меня по поляне тонким слоем! И даже не поморщатся, — попробовал объяснить я.
— Но вы же так ловко расправлялись с этими людьми на… на этом… на дирежопле! — возмутилась Люся. — А они там над пленными издеваются! Их нужно наказать!
— У меня наказывалка коротковата, — хмыкнул я, ткнув девчушку пальцем в животик, — Не рой землю копытом Люська. Покараем мы супостатов, никуда они от нас не денутся.
— Нету у меня копыт! — буркнула девчушка, и надув губы превратилась в маленькую зеленую звездочку, а затем залетела под капюшон. — Не понимаю я вас Мастер. Вы так умело их били! Пяток слева, десяток справа… а теперь…
Тяжело вздохнув, я дождался исчезновения дебафа «Отбирая пина» и тут же набросил невидимость. Стараясь не обращать внимания на ворчливый писк феи, я направился в сторону леса.
Не знаю уж чем была вызвана перепалка в стане врага, но один из обвешанных оружием пиратов зло скалясь, вытирал юшку вытекающую из разбитого носа, а другой валялся с нулем очков жизней, рядом с самой кромкой леса. Над ним с презрением глядя на труп, стоял тот самый букинир, что забрал конверт Дариуша.
Сражаться ночью с моей невидимостью — самое милое дело! Все видно!
Стряхнув желтую в тепловом зрении кровь со своего оружия, высокомерный смачно плюнул на тело. Кажется, меч в его руках называлось эстоком и был приспособлен исключительно для колющих ударов, легко пробивающих тяжелую броню. Пират мазнул холодным взглядом по притихшим пленникам и в упор посмотрел на своего второго спутника.
— Van kérdés? — спросил он ровным, хорошо поставленным голосом скучающего аристократа которому внезапно наступили на любимую мозоль.
— Nincs… — выдавил тот из себя.
— Jól? — пират вздернул бровь и поправил свою широкополую шляпу. — Keltsd fel a rabszolgákat. Na! Hess!
Звонко щелкнул кнут, пленники заволновались. Громко заплакала, запричитала какая-то девушка-доречи. Пират поморщился, словно бы от зубной боли. Раздраженно закинул эсток в ножны и медленно, прогулочным шагом подошел к всхлипывающей темной эльфийке.
— Kuss! — сказал он доречи, ткнув ее мыском сапога.
Эльфа, видимо дама дворянских кровей, в длинном синем с вертикальными белыми полосами платье, явно не понимала его тарабарщину. Подняв голову, она уставилась, на обидчика своими заполненными слезами малиновыми, как и у всех доречи глазами.
— Кто вы! Отпустите нас! Что мы вам сделали! — простонала она.
Вместо ответа мужчина резко, хлестом ударил ее кулаком по лицу. Затем еще раз и еще. Девушка завизжала и упала, набок, прикрывая голову руками и тогда, пират размаху приложил ее ногой по животу. Раз, другой, эльфа застонала, но это только подлило масла в огонь.
— Не трогай ее, подонок! — закричал человек-купец, пытаясь встать.
Он был единственным дарейцем среди всех пленных мужчин.
Щелкнул кнут и он зашелся в вое, схватившись руками за располосованное окровавленное лицо.
— Мастер… — жалобно пискнула фея.
— Да вижу я… — меч с тихим шелестом вышел из ножен. — Люся. Если меня убьют, считай меня коммунистом…
Я даже не обратил внимание на новую «Нить»… какая мне уже разница, если сейчас я точно умру. Хотя бы потому, что просто не могу оставаться пассивным наблюдателем.
— Кем? — не поняла малявка. — Мастер вы так много странных и умных слов говорите! Люся вас не всегда понимает.
— Ничего. Это нервное… — хмыкнул я, быстро подбираясь к пиратам, петляя между влажными стволами и подныривая под раскидистые еловые лапы.
— Csönd, te bestia! Csönd! — шипел бандит, продолжая избивать девушку.
«Сейчас… Сейчас, милая… еще десять метров. Щас мы всем покажем великую драконицу „Кузькину Мать“. Потерпи девочка я тебя вылечу…» — словно в воспаленном болью мозгу вертелась одна и та де мысль.
И тем не мене. Не знаю. Что сейчас думала обо мне фея, но самоубийство не входило в мои планы. Драться с пиратами по правилам — я не мог. А вот не по правилам? Как с Ергором! Лезвие меча легло в руку. Я крепко сжал его чувствуя даже сквозь перчатку остроту заточки. Эспадон превратился в импровизированный молот.
Еще пару шагов, а затем можно применить «Смерть с небес». Несколько злых, подлых ударов после которых хоть этот урод в шляпе если даже не умрет, то останется калекой. И уйти в невидимость! Отправить иллюзию убегать вглубь леса. А чтобы их не отлечила вездесущая система ведь я даже не знаю сохранилось это правило или нет… Неважно! После того как они потеряют моего двойника из виду, и выйдут из боя — использую «магнетизм» на шишках или каких ни будь ветках. Побегут в лес — там все и закончится, а нет… Так мы не гордые — повторим столько раз сколько будет нужно! Или…
— Не стоит быть столь жестоким с нашими гостями, сын мой! — разнесся над поляной глубокий приятный мужской голос.
Я как раз уже готовился использовать абилку прыжка, но вовремя затормозил, юркнув за ближайшую ель. Привалился спиной к ее темной шершавой коре, чувствуя, как знойная боль сковывает перенапряженные плечи. Перевел дыхание, успокаивая взвинченные в предвкушении неравной драки нервы и со свистом выдохнув воздух, выглянул из-за ствола.
— Каг перекашете мой Лорт! — ответил на ломанном дарейско-русском пират в шляпе, тут же отступая от тихо воющей эльфы и склоняясь в почтительном поклоне, приложив правую руку к сердцу.
Второй пират так и вовсе рухнул на колени, низко опустив бошку в огромном шлеме и стукнулся забранным сталью любом об усыпанную сухими еловыми иглами землю.
— Méltóságos uram! — пролепетал он, не смея поднять глаза на медленно приближающуюся к ним высокую, статную фигу человека с посохом в ярко красной мантии, плаще с капюшоном того же цвета и непропорционально огромными наплечниками.
«Это бывший игрок? Да что-то не похоже…»
Уж больно высокой была его моделька. И хоть она и внушала уважение, казалась какой-то уж больно непропорциональной.
— Люся ты видела, откуда он появился? — прошептал я, вглядываясь в новоприбывшего.
Фея почему то не ответила…
Чат разразился какими-то оповещениями, но я моргнул, сбивая назойливые буквы. Даже если это бранковит, подобное чудовище раздавит меня одним взглядом, и даже не заметив этого досадного недоразумения.
— Бедное дитя… — примарх опустился перед эльфой на колено и, протянув руку, на кончиках пальцев которой засветились зеленоватые искры, провел ей над телом девушки, — но это ничего, сейчас все будет нормально.
— Мы выпорнели нашу чаздь доковора, — медленно, тщательно произнося дарейские слова произнес букинир не поднимая головы. — Моджем ли мы теперь растчитыват на вашу блакосклонность.
— Люся? — я слегка повернул голову и скосил глаза, пытаясь заглянуть себе под капюшон, туда, где как я предполагал, должна была витать маленькая зеленая искорка, она явно выделяла достаточно тепла, чтобы я мог увидеть ее своим колдовским зрением.
— Вы были небрежны, — человек расстроено покачал головой, в голосе его промелькнули печальные нотки, — разве об этом мы вас просили. И где Крогхан? Почему его нет с вами?
— Лорт Крогхан погиб во время абордаша. Szomorú… но такое слушается!
— Хм. Погиб. Значит. Получается, он был не настолько хорош, как мы о нем думали, — Примарх поднялся, тяжело опираясь на посох и по лицу его скользнула улыбка, — впрочем, у него ведь не было ни единого шанса. Так ведь планар?
Красная фигура немного повернулась, и теперь человек смотрел прямо на меня! Я сглотнул застрявший в горле комок, и медленно стараясь не делать резких движений, отодвинулся за ствол дерева.
Неужели я попал в поле агрессии этого существа! Очень часто в играх высокоуровые монстры и босы просто игнорируют невидимость игроков. Но обычно, для того чтобы на тебя обратили внимание нужно либо войти в комнату где обитает чудовище, либо попасть в так называемый «агро-радиус» — зону в которой мобы обращают на тебя внимание и начинают атаковать. А может быть это все-таки игрок?
Или может моя колдовская невидимость, просто не работает на персонажей с таким высоким уровнем? Ведь для того, чтобы увидеть крадущегося в стелсе ассасина, нужно быть всего-то на шесть-семь уровней выше его. Или этот примарх обладает тем же тепловым зрением, что и я, или…
— Не стоит прятаться планар. Это как минимум не вежливо.
В то же мгновение с меня слетела невидимость. Сине-фиолетовый мир обрел свои естественные краски и из-под капюшона тоненько пискнув, вывалилась Люська в своем естественном обличии. Отчаянно заработав крылышками, фея заложила мертвую петлю и спряталась у меня за спиной.
Покрепче сжав лезвие эспадона, я не торопясь вышел из-за дерева намереваясь подороже продать свою не такую уж и бессмертную жизнь.
— О! Не стоит делать такое страшное лицо мой юный друг! — улыбка на его худом, бледном лице стала шире.
Он действительно был одет в красную расшитую золотом мантию, фактически цвет ее в нормальном зрении практически не поменялся. Мужчина, на вид лет сорока, с длинными почти седыми волосами, выпущенными несколькими толстыми локонами на грудь. Длинные «паучьи» пальцы, худые и сильные, сжимали рукоять витого посоха, похожего на водоворот застывшего метала на навершии которого, в бурлящем потоке плавали крупные драгоценные камни.
— Безвкусно, правда? — спросил он, видимо почувствовав направление моего взгляда, и тут же вскинул руку, останавливая дернувшихся было пиратов. — Нет, нет, нет! Не стоит этого делать. Вы можете быть свободны!
Напряженные фигуры букиниров пошли рябью, а затем ветер снес их словно сигаретный дым, быстро рассеяв разноцветные облака по поляне.
— Ну а теперь вы мои дорогие, — мужчина тепло посмотрел на пленников, и от его улыбки мне захотелось оказаться где-нибудь далеко-далеко, желательно в родном мире, в Москве, в собственной квартире, в халате и мягких тапочках.
Желательно не белых.
— Что вы с нами собира… — заговорил один из доречи но Примарх прервал его громким щелчком пальцев.
Мгновение и оставшийся от бывших пассажиров дирижабля цветной туман клубами пронесся по волнующемуся покрову высокой травы. Если не считать трясущейся от страха Люськи, которую я просто таки чувствовал у спиной, на поляне остался только я и этот Аугусьтиен.
— Кто вы, — прохрипел я, перехватывая оружие, — Что вы сделали с этими…
— Ничего особенного. Не стоит переживать из-за них, — мягкость и напускная доброта полностью исчезли из голоса человека в красной мантии, а на их место пришла бесконечная усталость, — Кто я? Можешь считать меня администратором «Хроник Ортена». Думаю так тебе, будет понятнее. И да — я пока отключу твою букашку. Не стоит ей слышать наш разговор. Найдешь ее потом у себя в сумке.
Примарх еще раз щелкнул пальцами, и жужжание крылышек феи оборвалось.
Я моргнул, смазывая покрытые непонятными ошибками строки чата и зло посмотрел на печально улыбающегося «админа». Если этот человек действительно является представителем «Weightlessness Inc», то… я вообразил, как мои пальцы сжимаются на его шее и…
— Не нужно смотреть на меня зверем «Игрок», — он покачал посохом, отчего металл в невидимой чаше заволновался, а драгоценные камни закружились в нем с удвоенной силой, — Эта локация еще только доделывается, а потому она не особо стабильна. Не стоит нам здесь оставаться. Переместимся в более подходящее для разговора место.
Придерживая свой посох на сгибе локтя, он хлопнул в ладоши и свет вокруг нас двоих погас. Исчез лес, заросшая осокой поляна и только начинающее золотиться закатными лучами небо с бегущими по нему кудрявыми барашками тучек. Все поглотила непроглядная тьма. Остался только я и высокая, широкая фигура Примарха в гротескных наплечниках.
— Техническое пространство, — объяснил он, — красивых видов не обещаю.
С громким щелчком включился софит, высветив метрах в двадцати от нас круг неожиданно белого мраморного пола, два вполне современных офисных кресла, похожих на выеденную яичную скорлупу и небольшой столик со стеклянной столешницей.
— Ничего, что не особо антуражно? — спросил меня Аугусьтиен, усаживаясь в ближайшее к нему кресло. — Мне если честно порой надоедает все это сказочное средневековье. Хочется, знаешь ли, чего-нибудь посовременнее. Не из моего мира конечно, так хотя бы из вашего. Да ты присаживайся, присаживайся. Как у вас говорят: «В ногах правды нет!»
— Из вашего мира? — переспросил я, принимая его предложение.
А что мне было еще делать? Только в воображении я мог прибить этого «монстра», в то время как в объективной реальности был полностью в его власти и, к сожалению, понимал это предельно четко. Хотелось бы сейчас психануть, да вот что-то не получалось, хотя нервы были уже на пределе.
— Что? Заинтриговал? — вновь широко улыбнулся админ и взмахом руки создал пару кубков с вином, графин с чем-то прозрачным, корзину с фруктами и несколько блюд заполненных разнообразной мясной нарезкой. — Угощайся. Не бойся не отравлено. Можешь считать это запоздалым гонораром за вступление в должность сотрудника-игрока. Кстати, не расскажешь мне, как ты умудрился получить второй подкласс в обход нашей организации?
— Исключительно игровыми методами, — я нагло откинулся на спинку кресла, полностью игнорируя соблазнительные яства, при виде которых желудок так и начинал бунтовать, — вы же из администрации. Поднимите логи, и сами все узнаете.
— Ну не хочешь говорить так и не нужно, — хмыкнул мой собеседник, делая большой глоток из кубка.
А я между тем сделал пометочку, на тему быстрого ухода от темы касающейся логов.
— Все равно теперь уже это неважно. Может быть, перед началом нашего разговора у тебя есть какие-нибудь другие вопросы?
Вопросы были, и их было очень много. Но я задал первое, что пришло мне в голову.
— С чего такая честь?
— Поясните? — админ вопросительно вздернул аристократическую тонкую бровь.
— С какой стати вы вообще со мной разговариваете? Вряд ли вы тащите в это место всех подряд игроков и болтаете с ними за жизнь? С чего вам вообще понадобилось со мной общаться?
— А вы об этом! — он подхватил с одного из блюд кусочек мяса и отправил его в рот. — Собственно все дело в вас господин «Планар». Нам давно хотелось поговорить с одним из этих существ, а вы так удачно влезли в наши дела…
— Что значит «Планар»? И я никуда не влезал!
— Ну… от вас это совершенно не завесило Вальдер… — взгляд его на секунду расфокусировался как будто он с кем-то переписывался, — или мне стоит называть вас Иваном?
— Зовите, как хотите.
— Хорошо Вальдер. Вы, наверное, замечали, что вам невероятно, я бы даже сказал «нездорово» везет в последнее время.
— Нет, — отрезал я, — все, что со мной происходит трудно назвать везением!
— Будь, по-вашему. С вами скажем так, происходят вещи, противоречащие логике «игры».
Отпираться было бессмысленно и я просто кивнул.
— Вы можете делать-то, что не предусмотрено правилами…
— Я думал, это могут все игроки!
— Встреченные вами персонажи, как игровые, так и нет, относятся к вам, скажем так — необычно. Вы, наверное, уже обнаружили свой след в истории Ортена?
Вспомнив мертвого барона из гробницы на Лугах Одиночества, я в очередной раз кивнул.
— Вы на каждом шагу попадаете в «интересные» ситуации, вокруг вас постоянно, что-то происходит. Вы вроде бы ничего не делаете, но оказываетесь в нужное время в нужном месте…
Еще один кивок. Действительно. «Нити Судьбы» работают именно так. Но разьве Дариуш не обосновал мне их существование? А выглядит это так, как будто кто-то специально подсовывает мне неприятности, опасаясь, что меня поглотит рутина.
— Так вот, в этом нет ничего необычного. Просто новосотворенный мир ищет своих героев и злодеев, — он многозначительно помолчал. — Мы, к сожалению после определенной стадии проекта уже не можем контролировать этот процесс, так что конкретно к вам у администрации нет ровным счетом никаких претензий. Но смею вас заверить, что для вас все завершилось…
— Это что? — настала моя очередь гримасничать и дергать бровью. — Угроза?
— Угроза? Не дай то бог, Вальдер. Сориться с тобой — да ни за что. Меня дома ждут жена и двое очаровательных детишек, а вы не ровен час, еще прибьете меня, несмотря на все мои возможности.
Вот значит как. Он еще издевается! В этот момент я не на шутку разозлился. Так, что даже поверил в слова сидящего передо мной человека
Дома его жена ждет. Детишки у него. Они запихивают нас в этот мир как будто хомяков в стеклянный лабиринт и плевать, что у нас осталось за спиной, а у него детишки значит!
— Простите Вальдер. Иван. Я был бестактен, — кажется «админ» понял, что сморозил лишнего и окончательно перешел с фривольного «ты», на вежливое «вы». — Не стоит злиться на меня. Я всего лишь наемный сотрудник и не я принимал решение по использованию вашего мира в амфимоксисционных целях.
— Рассказывай! — я саданул кулаком по столику, в дребезги разбив стекло, кубки, графин, корзинка и блюда с грохотом полетели на пол. — Все рассказывай сволочь!
— Хорошо… — тяжело вздохнул человек в красной мантии, как будто к чему-то прислушиваясь. — Не понимаю, чего добивается мое начальство, но мне велели говорить.
— Кто такие — Планары!
— Вот на этот вопрос мы и сами хотели бы получить ответ. А вы как я понимаю дать его нам не в состоянии, — админ тяжело вздохнул, и в его бесцветных глазах мелькнул нехороший огонек, — можете мне не верить, но вы давно уже не человек.
— Хрен с ним! — ярость не проходила, шкалы ресурсов, «Анализа» и «Могущества» скакали от нуля до ста процентов и обратно, — Что с этой долбаной игрой… миром! Зачем вы засунули нас сюда.
— Я уже говорил, что сам не из этого и не из вашей реальности. Так вот… — человек взмахнул рукой, восстанавливая разрушенный мною столик, — Наша цивилизация вплотную подошла к переходу на новый, энергетический уровень существования. Мы намного опережаем вас, землян в развитии… вы успокоились? Не поймите меня неправильно, но разгневанный планар — это действительно страшно…
Вот сейчас я был уверен, что он издевается, но мне было уже все равно. Плотину прорвало и мне стало наплевать на то, что может случиться со мной через пять минут. Со мной играют как кошка с мышкой — да ну и пусть!
— Говори!
Он несколько секунд смотрел на меня, я успел заметить, как взгляд его опять на мгновение потерял фокус, а затеем он, кивнув, словно соглашаясь с чем-то, заговорил.
— Мы обладаем технологией создания новых искусственных подпространств. Фактически Ортен — это эксперимент, результаты которого позволят нам самим шагнуть вперед в собственном развитии. Только став демиургами себе подобных, можно возвыситься над собственной природой. Потому мы и создали этот мир. Первые два проекта Вэрден и Уртен… то есть «Первый мир» и «Второй мир» с треском провалились. Мы потеряли над ними контроль сразу после осеменения, а вот Ортен на нашем языке «Третий мир», мы довели до конца.
— Что за осеменение?
— Ну… дело в том, что… — мужчина заозирался, как будто боялся что нас кто-то подслушивает, — для функционализации нового разума, созданного, а не развившегося в результате эволюции нужен реальный прототип. Мы называем его «семенем». Вэрден мы создавали на основании мифологии своей расы и «семенем» выступали наши добровольцы. Более мы не повторяли подобной ошибки и «Второй мир» хоть и был неудачным творением, проектировался под… название, вам ничего не скажет, достаточно лишь того, что это были некие существа, отдаленно напоминающие живущих в вашем мире «морских коньков». Слишком большая разница с нами в физиологии, мышлении и главное в логике… в результате полный провал.
Он оторвал с грозди виноградин одну ягодку и отправив ей в рот с чувством разжевал, смакуя вкус плода, а затем сказал.
— Вот видите. Я откровенен с вами. Так может быть и вы все-таки расскажете мне: как стали планаром, где найти вам подобных и как вы получили второй класс? — он мягко зажмурился словно кот на солнышке и проглотил пережеванную виноградинку. — Вальдер мы же друзья… К чему эти ваши секреты…
— Друзья мля… Тамбовский волк тебе товарищ! Вы нашими жизнями в игры играть вздумали! — я вскочил с кресла и принялся прохаживаться взад-вперед мимо столика.
«Админ» немного разочарованно вздохнут, снова сказал, что-то кому-то по личной связи и ответил.
— Да, Ортен, «Третий мир» был создан под вас. За прообраз мы взяли вашу же развлекательную культуру, ведь она не просто не отталкивала, а наоборот привлекала в этот исторический период времени множество желающих окунуться в выдуманные миры. И у нас все получилось!
— Как нам вернуться домой?
— Никак, — админ пожал плечами, отчего его мега-наплечники ударили его по вискам, — единственная реальность для вас теперь, это мир Ортена. Это искусственно созданный, но ныне вполне настоящий мир, да у него придуманная история, но не ваши ли люди убегали от своих проблем в куда более тусклые, нарисованные и криво запрограммированные реальности!
Если он хотел пристыдить меня — у него это не получилось. Одно дело электронные развлечения, а совершенно другое — отрубленная голова друга, валяющаяся на палубе летающего корабля и корчащийся в пламени печи карлик-убийца.
Не знаю уж, почему это существо — вряд ли оно было на самом деле человеком, рассказывало мне все это. Ну не боялось же на самом деле. Я даже не представляю, что мог бы ему сделать, но грех было не воспользоваться…
— Ты меня за дибила считаешь? А? Серый человечек? Если вы смогли нас сюда запихнуть — сможете и вытащить!
— Ну, я не серый… — спокойно сказал мой собеседник, — А в остальном — вы Вальдер не задумывались? Нужно ли оно попавшим в этот мир людям, большинство которых счастливо в новой жизни. Вы их спросили?
— А вы спросили? — я, вконец обнаглев, схватил админа за грудки и хорошенько тряхнул. — Вы вообще нас спросили? Вы спросили тех, кто горел в пожарах? Вы спросили тех, кого жрали монстры? Вы спросили…
— А зачем? — на меня смотрели холодные, мудрые глаза.
— Что зачем?
— Зачем нам было спрашивать людей?
— Зачем спрашивать людей? — переспросил я и с силой швырнул тело админа в его кресло. — Вы это меня спрашиваете: «Зачем нас спрашивать?»
— Да! — человек, как ни в чем небывало расправил замявшуюся на груди складку. — Только не совсем «вас»! Вы-то мой друг уже совсем не человек, что бы вы там о себе не думали. Понимаете ли… это пространство. Где мы сейчас находимся. Оно специально сделано так, чтобы исключить попадание сюда людей, эльфов и прочих низших созданий.
— Низших созданий… — прорычал я, краем разгоряченного сознания ловя какую-то незаметную фальшь в его словах.
— А в остальном. Ну, вы же на земле не задаете вопросов лабораторным крысам или морским свинкам: «Хотите ли вы участвовать в наших экспериментах?» Вы выхватываете их из их маленького приятного мирка и делаете с ними то, что вам нужно.
— Значит мы для вас свинки!
— Опять же — не вы! Вы Вальдер, существо уникальное, непрогнозируемое. Нечто высшего порядка… Давайте мы лучше поговорим о вас!
Я проигнорировал его предложение, те терпящим пререканий тоном задал следующий вопрос.
— Это вы стоите за тем бардаком, что творится сейчас в Ортене?
— Нет! Что вы! Мы не вмешиваемся в развитие нового мира…
И снова, я почему-то чувствую ложь, хотя с другой стороны точно знаю, что он говорит правду… Администрация, действительно не вмешивается в дела Ортена.
— …Только в самом начале ему нужна была небольшая встряска… Это знаете ли как шлепок новорожденному младенцу по попке… что бы он очнулся и заплакал. А все остальное… ну этот мир действительно еще малыш. Не удивительно, что он ломает подаренные ему родителями игрушки. Взять хотя бы объект «Эн-айч-эль-год: ноль ноль один — Бранк». Могущественная сущность скажу вам. Мы придумали ему историю на основе лучших образцов земной мифологии, смоделировали образ мышления, мировоззрение.
Он замолчал и не глядя, подхватил кубок с вином. Сделав маленький глоток, поставил его прямо на воздух рядом с собой. На автомате. Как будто просто привык вот так ставить чашку с кофе перед компьютером и сейчас просто поддался инстинктам.
— И что же в итоге получилось, когда щенка, наконец, спустили с поводка?
— Что?
— Щенку не понравились детские кубики. Куклы напугали его, а грелка оскорбила до глубины души, — админ развел руками, — мы даже и представить себе не могли, что у этого божка окажется такой мерзкий характер. Или вот, например объект… нет, лучше не будем о ней. Для примера возьмем привычные вам игровые условности. Например «чат».
Он посмотрел на меня, как будто дожидаясь какой-то реакции, а затем, покачав головой, продолжил.
— Мы честно постарались реализовать все привычные для землян по компьютерным играм способности, но молодое мироздание решило, что этого мало. В результате появились свитки, а затем произошла очередная калибровка. И сейчас Ортен активно отвергает некоторые из ваших способностей. Например, час назад исчезла возможность телепатической связи между бывшими игроками или как вас теперь называют «бессмертными», а до этого — телепортация к месту сбора группы. До финализации отладки осталось всего несколько дней, и даже мы не можем прогнозировать, как будет выглядеть этот мир послезавтра.
— Те люди, в масках… вроде убитого мною игрока. Джаггернаута… как там его…
— Крогхан-то?
— Да… они ваши подручные?
— Бывшие.
«Врет! Точно врет!»
— Мы специально готовили их к тому, чтобы дать первый шлепок по попке этому миру. Зародить сильные эмоции. Внести частицу хаоса в энтропию… А уж как они с этим справились другой вопрос. Но справились ведь. Мы же с вами сейчас разговариваем! С тех пор мы не имеем к этим людям никакого отношения.
— Но этот Крогхан! Он же ваш человек?
— Я иногда обращаюсь к нашим бывшим сотрудникам за помощью… — уклончиво ответил собеседник, — Вальдер. Иван. Мне очень хотелось бы узнать…
— А мне не хотелось бы! Беспорядка в мире и так было предостаточно! — добавил я вспоминая слова покойного Рейнхолда о потрясениях случившихся в Ортене в момент нашего перехода.
— О нет! Если вы про то, что произошло сразу после того как мы отпустили проект в свободное плавание, а вы перенеслись в этот мир, так-то были муки рождения. Хаос мог принести с собой только настоящий разум. Собственно это тот элемент, из-за которого провалились Верден и Уртен. Для своих, мы старались создать идеальный мир и он схлопнулся. Закрылся вам в себе как устрица в раковине. С миром «морских коньков» обратная история. Им хаос завладел полностью и вам лучше не знать, что произошло с его обитателями. Именно поэтому в вашем случае мы более не старались воспроизвести ни одну из реальностей в полной мере. Мы использовали игромеханику онлайновой игры как основу его естества. Всего-то кучка взаимосвязанных цифр и как результат — успех! — он подхватил свой кубок и задумчиво повертел его в руке. — Однако, как и в первых двух случаях не обошлось без неожиданностей…
Повисла тишина. Глухая, мертвая, пустая, недвусмысленно намекающая на окончание разговора. Неслышно было ни лязга доспехов, ни моего дыхания, ни даже собственного сердцебиения.
— Вы рассказали мне правду?
— А что такое, «правда»? — задал риторический вопрос «админ». — У каждого она своя и моя «правда» может быть непохожа на вашу… Вы же вот не хотите рассказать мне правду о…
— Давайте без дешевой философии, — перебил его я, — вы прекрасно меня поняли.
— Я сказал тебе, — он опять перешел с «вы» на «ты», — только то, что мне велели сказать!
Примарх дернул своими огромными наплечниками и поднялся с кресла.
— Верить мне или нет — дело твое, — в голосе его опять появилась усталость.
— Кто велел?
— Квена-зиту-эрунуэ, — он улыбнулся своей пугающей улыбкой, — То есть администрация игры.
Кто на самом деле скрывается под этим длинным, трудно произносимым названием, я не знал. Но слышал его уже не в первый раз. Точнее его искаженный вариант. Зато в этот момент я понял, что костьми лягу, но найду этих кукловодов.
И еще… Несмотря на показанное мне Примархом могущество — я не верил этому человеку. Демиурги из другого мира решившие облагодетельствовать землян своим экспериментом? Ну-ну. Как там было написано на стене в офисах Weightlessness Inc? «Возрадуйтесь, заблудшие! Исход начался! Слава Квензитаэрунуэ! Время и Слава!»
Провалиться мне на этом самом месте, если бы что-то подобное мог написать ученый, к тому же продвинутый иномирянин. Скорее религиозный фанатик! Мне явно пудрят мозг, вот только с какой целью…
Мой взгляд упал на кубок, который сжимал в руке Аугусьтиен Арбур. Обычная средневековая чаша, с тонкой чеканкой вдоль кромки и какими-то сценами из жизни животных на пузатых боках. Блюда на столе были из того же набора, да и графин не выглядел современным — высокая, немного неровная дутая бутыль из мутного стекла, с забранным медным пояском горлышком и изящной плетеной ручкой.
Тут же вспомнились слова Примарха, сказанные в тот момент, когда мы попали в это пространство: «Мне если честно порой надоедает все это сказочное средневековье. Хочется, знаешь ли, чего-нибудь посовременнее».
И это называется «посовременнее»? Да — созданные им кресла с трудом, но можно было назвать «современными», так — некое подобие модерновых предметов родом из семидесятых годов прошлого века. И песенка эта его, про иномировой эксперемент, уж больно сильно попахивает любительской фантастикой…
— Скажи мне «админ», если ты смог так запросто перенести меня в это место. Зачем вам понадобилось пираты и помощник, чтобы доставить вам пассажиров дирижабля? Почему вы не сделали это сами?
Улыбка медленно стекла с лица Примарха.
— Довольно на сегодня разговоров Вальдер, думаю все уже закончено, так что пора бы мне и честь знать. Так ведь у нас в России говорят? — он откровенно осклабился. — Не переживай, мы с тобой еще увидимся и очень скоро.
«Нас? У нас? Ах ты сво…»
Щелчок пальцев и фигура в красном, темнота, пятно света, яйцеобразные кресла и столик со всем его содержимым смазались дымным облаком. Краски перемешались, заклубились, уносясь в неведомые дали, сопровождаемые тихим издевательским смехом. Я дернулся, попытавшись дотянуться рукой до зыбкого красного дымка вьющегося всего-то в паре метров от меня. Звякнули цепи и во вспышке, сквозь муть проступила другая, куда как менее приятная картинка.
Обнаженный по пояс и босой, я висел прикованный к темной холодной стене, в сыром средневековом каземате. Все тело болело, а полоска жизни мигала в самом начале красной зоны.
— Magadhoz tértél, kis csibész? — произнес кто-то справа от меня.
Мощный удар в солнечное сплетение выбил воздух из легких. Я закашлялся, пытаясь вздохнуть и тут же чуть было не потерял сознание от прямого в челюсть.
— Этио тиебе за моих лутей! — произнес знакомый голос, тщательно выговаривая дарейские слова. — Лорт Аугусьтиен заперетил тебя убивать. Но он нишего ни скасал о твойом… как это на вашьем варварском языке… ждоровье.
Острая боль обожгла мою грудь в районе сердца. Запахло паленым волосом, кожей и мясом. Я зарычал, но рык быстро перешел в крик, а затем в протяжный вой.
— Воть так воть. Пой заемная криса. Пой…
— Hagyd abba, kapitány! Meg fogod ölni! — раздался взволнованный голос человека, которого я не мог видеть. — Ide kell hívni az úrnőt…
— Ну, такь жави ее! Чего стоищь! — рявкнул букинир, хватая меня за подбородок и с силой сдавливая челюсть. — Тепэ повежло крыса. Но ничего. Когда ш тобой закончат хожаева, тепя обешалы мни.
Мой затылок с глухим стуком ударился об камни стены, глаза залил яркий свет и сознание отключилось. Не знаю, сколько времени я болтался в таком состоянии. В чувство меня привела холодная вонючая вода, которой мне щедро плеснули в лицо.
Сквозь гул и колокольный звон, жужжание в ушах, я услышал, как скрипнула тяжелая решетка двери. Через муть и белесые пятна, увидел женскую фигуру, что покачивая бедрами, медленно подошла, нет, подплыла ко мне, и перед которой склонился в почтительном поклоне мой мучитель.
— Мистресса! Лорт Аугусьтиен велел передать этога человека вам моя госпаша, как толико он оченется.
— О… и как же дорогой поймал этого неуловимого Джо? — голос показался мне смутно знакомым.
— Я не жнаю шито он с ним сделал, — в голосе пирата послышалось благоговение. — Он пратялся в тенях когта мы сгрушали ващих нових рапоф. Ми и не жаметили би его если не Лорт Аугусьтиен. Он щеркнул пальтсами и этот крыс прошто вывалился на жемлю из-за большой елка. Поверитель велел нам свяжать его и принижшти зуда в качестве подарька для васъ мой Лэди. Его люпимой супуруги!
— Это все? — где же я слышал этот голос, если бы меня так не избили, то незамедлительно узнал бы его.
— Когда ви с ним наираетэсь, он опещаль его намь. Этот челофек убил много моих брат.
Что-то твердое уперлось мне в подбородок, поднимая безвольно болтающуюся голову.
— Ну, здравствуй «Русский Иван»! — из мутного пятна появилось знакомое эльфийское лицо, эти огромные, почти анимешные, ярко голубые глаза, которые презрительно и насмешливо смотрели на меня.
— К-Касуми? — прохрипел я.