Вот Бледный идет в школу.

— Эй, ты куда собрался? — поинтересовался Кайл. Его фраза не звучала как вопрос. Это была угроза.

Бледный огляделся в поисках помощи. Никого не было. Мы на дорожке, обсаженной с двух сторон деревьями. Эта тропинка — короткий путь от школы до Кладбища. Так называется место, где живут Бледные. Кладбище. Многие люди считают, что им следует и оставаться там.

Бледный — мелкий, жалкий заморыш, примерно нашего возраста. Выглядел он больным, впрочем, как и все Бледные. Его кожа была так бела, что сквозь нее были видны синеватые вены. Волосы тоже белые. Глаза — очень странные. Они не зеленые или, скажем, карие. Они тоже были белыми.

Теперь понятно, почему их зовут Бледными?

— Пожалуйста, — простонал он. — Мне не нужны неприятности.

— Ты куда собрался с Кладбища, Бледный? — спросил его Кайл. Кайл был крупным парнем. Даже больше меня и намного крупнее, чем этот Бледный.

Бледный уже собрался устремиться обратно.

— Я шел в школу.

— Ты слыхал, Джед? — спросил меня Кайл.

— Да-а-а, — ответил я. — Плохой ответ, Бледный. Школа — для нормальных ребят, таких, как мы. Она не для Бледных.

— Но мой отец сказал, что мне надо ходить в школу, — промямлил Бледный.

— Ну, а мой сказал, что тебе не надо в школу, — ответил я. — Он сказал, что это противозаконно. А он у меня юрист, так что ему виднее.

Кайл улыбнулся мне. Потом бросился к Бледному и схватил его. Мальчик попытался вырваться, но Кайл оказался слишком сильным. Он толкнул его и свалил на землю.

— Вот что случается с Бледными, которые пытаются свалить с Кладбища, — произнёс он и начал избивать мальчика.

Бледный завизжал и взмолился.

— Пожалуйста! Не надо!

Боже. Что за слизняк. Меня тошнит от Бледных.

И я тоже принялся бить и пинать его. Он валялся, пытаясь закрыть голову руками. Даже не пытался дать сдачи. Просто плакал и визжал.

Бледные. Они все какие-то бесхребетные.

— Держи его, Джед, — велел мне Кайл. Я схватил его руки и прижал к земле. Его кожа была холодной наощупь. Из носа текли сопли, глаза были плотно закрыты. Вопил он реально громко. Мне захотелось врезать ему так, чтобы он заткнулся.

Потом я увидел, что Кайл подобрал ветку, свалившуюся на тропинку. Она была тяжелой, дубинка — почти как бейсбольная бита. Он подошел и встал рядом со мной, тяжело дыша. В глазах плясал злой огонь.

Кайл помахивал дубинкой.

— Давай дадим ему настоящий урок.

— Эй! — сказал я встревожено. — Мы же хотели слегка проучить его. Но не убивать!

— Я хочу, чтобы он больше никогда не приходил в школу, — ответил Кайл. — Просто подержи его минутку.

В его голосе было что-то, что меня напугало.

Кайл замахнулся дубинкой. Он целил по голове Бледного.

Мне не верилось, что это все происходит на самом деле. Он, верно, шутит? Он просто хотел напугать его.

Ведь так?

В этот миг Бледный выскользнул из моего захвата, прямо как тонкий махонький угорь. Может быть, я держал его недостаточно крепко. А может, вообще не хотел больше держать его. Чтобы Кайл не проломил ему голову.

— Держи его! — прокричал Кайл, но Бледный оказался быстрее. Он бросился бежать по тропинке, так быстро, что нам было не угнаться за ним.

Кайл в ярости повернулся ко мне.

— Это ты его выпустил!

Я отряхнулся от пыли.

— Он получил свой урок, — ответил я. — Он не вернется.

Кайл фыркнул.

— Лучше бы, чтобы его вообще не было.

Кайл зашагал по тропинке к школе. Я последовал за ним. Он не будет злиться долго. Все равно, мы с ним — лучшие друзья. А разозлился он просто потому, что, в самом деле, сильно-сильно ненавидел Бледных.

Наверное, нельзя винить его за это. Мертвым детям не следует ходить в школу.

Все началось, когда они изобрели Сыворотку Лазаря.

Средство, которым можно было оживить мертвого. Но не думайте, что у вас получится с его помощью оживить дедушку или кого-нибудь давно умершего. Средство надо было давать прямо после смерти. Оно действует, пока не началось разложение. Если, например, вам отрубили голову, то вы безнадежно мертвы, ничего не выйдет.

У него есть несколько побочных эффектов. Это средство делает кожу и волосы белыми. Глаза тоже становятся такого же ужасного белого цвета. Никто не может точно сказать, почему. Но, по крайней мере, это помогает отличить Бледных от остальных.

Как только примешь эту сыворотку, сердце перестает биться. И больше не нужно дышать. Вы — мертвы. Только сыворотка поддерживает ваше существование. Теперь вы как вампир или зомби. Старение тоже прекращается. Никто не знает точно, но говорят, что Бледные могут жить вечно.

Заманчиво звучит, правда?

Нет, не правда.

Штука в том, что средство это действует не на всех. У вас должна быть определенная группа крови. Только один из десяти может вернуться к «жизни» в виде Бледного. А остальные умрут.

Это вызывает у остальных зависть. Почему у Бледных есть второй шанс, а у них нет?

А с другой стороны — слишком эгоистично жить вечно. Я имею в виду, что всем может просто не хватить места на планете. Не хватить энергии или пищи. Это нечестно, брать больше, чем вам предназначено. Вы умерли, ваше время вышло. Так должно быть.

Кроме того, многим верующим не нравятся Бледные. Они считают, что Богу решать, когда человеку умирать, а Бледные, таким образом, обманывают Его. Это приводит их в бешенство.

Может показаться хорошей мыслью вернуться в виде Бледного. Но это не так — полмира ненавидит вас.

В школе была большая перемена, в то время как Кайл пытался убить Бледного.

Мы всегда встречались в условленном месте во дворе. Я, Кайл, близнецы и Сэди. Сэди была моей подружкой. Всем было известно, что она — самая красивая девчонка в школе. И она была со мной.

Я пришел первым. Там было несколько ребят младше, я велел им убраться. Кайл вернулся через минуту. Он снова был в хорошем настроении — уже, наверное, позабыл о том, что произошло утром.

Но я помнил. Как он чуть не разбил дубинкой голову Бледному. Я никогда раньше не видел его таким.

— Ты ведь не всерьез все это, так? — спросил я его. — Ты не собирался убивать его?

— Не, — ответил Кайл. — Хотел просто припугнуть его.

Я не был уверен, что поверил ему.

Потом пришли близнецы. Нейт и Аш. Они толкались и шутили. Я знал близнецов с пяти лет. Мы вместе учились в начальной школе. Мы дружили почти всю жизнь.

Сэди пришла последней. Моя Сэди. Она подбежала, обняла меня и поцеловала. Всегда, когда мы встречались, она вела себя так, будто мы не виделись целый век.

— Снимите комнату, ради Бога, — сказал один из близнецов. Не знаю, кто из них это был. Я их никогда не различал.

Сэди показала ему язык.

— Завидуй молча.

Было действительно здорово обнимать Сэди. Когда я обнимал ее, я забывал обо всем на свете, о скучных уроках, на которых просиживал штаны. Математика. Боже.

Мы с Сэди были вместе уже два года. Надеюсь, мы будем вместе вечно. Я никого к ней не подпускал, действительно заботился о ней. А она заботилась обо мне. Можно так сказать.

Мы все вместе играли и болтали, когда пришел мистер Грейсон. Это был мрачный, жалкий старик. В каждой школе есть учитель, который всех ненавидит. У нас таким был мистер Грейсон.

— Все в порядке, мистер Г.? — сказал Кайл. Он всегда был дерзким.

Мистер Грейсон не отреагировал на это. Он обвел нас холодным взглядом.

— Вы случайно не видели сегодня в школе Дэвида Блума?

— Никогда о нем не слышал, — произнёс я.

— Не придуривайся, Джед, — ответил мистер Грейсон. — Он из твоего класса.

— Он Бледный? — спросил Кайл.

Мистер Грейсон взглянул на него тяжелым взглядом.

— Ты прекрасно знаешь, Кайл, что нельзя произносить это слово, — ответил он. — Если ты имеешь в виду, что он один из Возвращенных, то да. Это он.

Видите, не разрешается называть Бледных Бледными. По каким-то причинам люди считают это оскорбительным. Вместо этого решили называть их Возвращенными. Ну, потому что они вернулись с того света — понятно? Но все равно, все называют их бледными.

— Дэвид Блум не пришел сегодня в школу, — продолжил мистер Грейсон. — И его отец не знает, где он. Он очень обеспокоен.

Он взглянул на меня и Кайла.

— Но могу предположить, что вы двое как-то связаны с этим, не правда ли?

Теперь понял, о ком говорит Грейсон. О там парне, которого мы побили по дороге в школу. Хотя я и был с ним в одном классе, я никогда не знал его имени. Он был просто Бледным.

— Дэвид Блум, — произнёс Кайл. — Не знаю его, мистер Грейсон. Мне кажется, он педик.

Все рассмеялись над этой шуткой. Само собой, кроме мистера Грейсона. Он с отвращением фыркнул и удалился.

— Я слышала, что случилось с этим парнем, — сказала Сэди, когда мистер Грейсон ушел. — У них была богатая семья, они жили в огромном доме. Но однажды на кухне случилась утечка газа. Все умерли, задохнулись. Удалось вернуть Дэвида и его отца, а мать не удалось. У нее была не та группа крови.

— Так он богатый? Не шутишь? — спросил Кайл. Можно сказать, он думал о краже денег, которые давались Бледному на обед.

— Ни в коем случае, — сказала Сэди. — Юристы забрали все. А, в конце концов, им пришлось отправиться на Кладбище, к остальным Бледными.

— Держу пари, это твой отец взял деньги! — крикнул мне один из близнецов.

— Держу пари, что да, — ответил я. Я был так горд.

Таких юристов, как мой отец, было множество. Юристы для мертвецов — их так называли. Их работой было забрать все, что можно у Бледных. Видите ли, закон говорит, что Бледные мертвы, невзирая на то, что они все еще ходят. У них нет никаких прав. Это значит, что их родственники могут забрать все их имущество. Хороший юрист может отсудить все, чем владел Бледный. А мой отец — замечательный юрист.

Даже если Бледным удалось сохранить имущество, вскоре они его лишались. Немногие принимают Бледных на работу. Никто не хочет иметь с ними дело. Рано или поздно, все они отправляются на Кладбище, где им самое место.

Я поднял голову и увидел нескольких Бледных на другом конце школьного двора. Они стояли кучкой, опустив головы. Бледные в школе всегда держатся вместе. Потому что боятся.

— Ты их не боишься? — спросила Сэди. Она задрожала и сильней прижалась ко мне. — Они всегда держатся в группах?

Один из близнецов толкнул ее локтем.

— Однажды ты можешь оказаться одной из них, — произнёс он со злой улыбкой. — В конце концов, у тебя же правильная группа крови, разве не так? И у Джеда тоже. Вас же проверяли, как и всех.

Он был прав. Каждого проверяли на действие Сыворотки Лазаря. У меня и у Сэди была правильная группа крови. А у остальных троих — нет. Наверное, поэтому Кайл так ненавидел Бледных.

Сэди скорчила гримасу.

— Эу-у-у! Нет! Не хочу никогда быть такой, как они.

— А что насчет тебя? — спросил меня Кайл. — Что, если тебе придется сделать выбор?

Он напряженно уставился на меня.

— Я? Бледный? — ответил я. — Скорее я умру.

Мы с Сэди гуляли после школы, когда нас подобрал мой отец и усадил в машину. У него была новенькая БМВ.

— Подбросить? — спросил он.

— Нет, спасибо, — ответил я. — Мы собираемся посмотреть кино. Я вернусь позже.

— Звучит неплохо, — сказал он, улыбнувшись. — Привет, Сэди. Как дела?

— Все классно, — отозвалась она. Сэди держала мою руку и смотрела на меня.

— О, Джед, совсем забыл, — произнёс отец. — Я достал нам билеты на игру в субботу. Специальные места, само собой. Лучшие на всем стадионе.

— Круто, пап, — сказал я. — Ты — лучший!

Отец подмигнул.

— Нужно просто знать правильных людей, — ответил он. — Увидимся позже.

И уехал.

— Тебе повезло, что у тебя такой отец, — сказала мне Сэди. — А мой отец просто стесняется. Я никогда не видела мертвых рядом с ним.

— Да, — произнёс я.

Мой отец замечательный. У нас много всего. Все остальные отцы, которых я знаю, такие же, как у Сэди — старые и скучные. Я был как бы в отдельном, своем мире. Он мне больше друг, чем отец.

Пока мы шли по дороге в кино, Сэди болтала о школе и всякой всячине. Она всегда была счастлива, когда была со мной.

Я тоже думал о том, как мне хорошо с ней… и вдруг я обнаружил, что мы вышли на дорогу. Все мои мысли были заняты Сэди. Поэтому я не заметил машину, а теперь было слишком поздно.

Она неслась слишком быстро. Прямо на Сэди. Я услышал скрип тормозов.

Потом я зашевелился. Я бросился к ней и сильно толкнул ее. Толкнул ее прочь с пути, по которому двигалась машина.

Вместо нее, машина сбила меня.

Как будто я был мухой, а меня шлепнула огромная железная рука. Меня обдало ветром. Белый свет залил мне глаза. Я полетел по воздуху. Потом упал, как будто во сне.

Я упал на асфальт, и все стало черным.

Я открыл глаза. Сначала все было расплывчато. Я моргнул. Каждая часть моего тела болела.

— Смотри, — сказал голос моей мамы. — Он очнулся.

Мама была лишь расплывчатым пятном рядом со мной. Я лежал в кровати. На хрустящих простынях. Комната была прохладной и чистой.

Вскоре я понял, где я. Я был в больнице.

Отец стоял в другом конце комнаты, у двери. По крайней мере, мне казалось, что это был отец. Он был слишком далеко, чтобы я мог разглядеть.

— Пап? — прохрипел я. В горле пересохло.

Мама взяла меня за руку.

— Тс-с-с, — вымолвила она. — Не шевелись.

Я вспомнил, что меня сбила машина.

— Сэди… в порядке?

— Ух! — произнёс отец из другого конца комнаты. — Она-то в порядке.

Он говорил, как будто был этим недоволен.

Я не понимал. Отцу всегда нравилась Сэди. Ну, хоть с ней все хорошо.

Мои глаза привыкли к свету, я стал видеть чуть лучше. Смог разглядеть мамино лицо. Она выглядела очень встревоженной. Я заволновался. Насколько я плох?

Я пошевелил пальцами ног под одеялом. Согнул ноги. Чуть потянулся.

Было больно, но не слишком. Кости целы.

Но почему тогда мама так волнуется?

— Пап? — снова спросил я. — Что со мной?

Он фыркнул, как будто я задал дурацкий вопрос. Я не понял. Папа всегда был так добр со мной. Что все это значит?

— Ты попал в аварию, — ответила мама, гладя меня по руке.

— Я знаю, мам. Скажи, со мной все в порядке?

– Авария была очень страшная, — выговорила она и заплакала.

Теперь я действительно испугался. Я думал, они обрадуются, что я не погиб. Но, они, казалось, вообще не обрадовались. Что-то было не так.

— Пап? — спросил я. — Почему ты стоишь там?

— Я просто… — начал он. Казалось, он не знал, что сказать. — Забудь, — сказал он. Потом он отворил дверь и вышел из комнаты.

Я был потрясен. За что он так меня наказывает?

— Он вернется, — сказала мама. — Ему очень трудно. С его работой, знаешь? Люди начинают говорить.

— Говорить о чем?

Она закрыла глаза.

— Об аварии… Джед, это правда, очень плохо… Она открыла сумку, достала зеркало и протянула мне.

Теперь зрение прояснилось. Достаточно для того, чтобы увидеть отражение

Это было мое лицо, но другое — совсем грубое. Волосы стали белыми. Щеки — бесцветными, под кожей были заметны вены. Глаза были странными. Как будто на меня смотрел призрак.

Но я был не призрак. Я был хуже призрака.

Я был Бледным.

Это сделала Сэди. Она сделала меня Бледным.

Когда приехала скорая, я уже был мертв. У них было не очень много времени. Они спросили Сэди, что бы я хотел — вернуться или остаться. И Сэди сказала им вернуть меня.

Только не понимаю, зачем. Зачем она это сделала? Она знала, что я не хочу быть Бледным, и все равно заставила их вернуть меня. Вот такой вопрос разрывал меня на части. Почему она просто не позволила мне умереть?

Это было бы лучше, чем жить Бледным.

После выписки из больницы я несколько дней не ходил в школу. Но дома было еще труднее. Отец даже не смотрел на меня. Мама пыталась быть веселой, но я видел, что она очень расстроена. Я слышал, как она плакала тайком от меня.

Я не чувствовал разницы между тем, каким был и каким стал. Я все еще чувствовал, что внутри меня тот же, старый Джед. Но мама и папа не считали, что я тот же самый. Глядя на меня они видели только Бледного. Бледного, который похож на их мертвого сына.

Мне было невыносимо находиться дома. Слишком грустно. Поэтому я вернулся в школу.

Папа обычно подвозил меня по утрам. Но теперь он не хотел этого делать. Это было плохо. Ведь он был юристом по отжившим. Его работой было превращать Бледных в вещи. Что скажут люди, если узнают, что его собственный сын — Бледный.

Поэтому я пошел пешком.

Было очень нелегко идти на мой первый урок. Все глазели на меня. Они все слышали, что произошло. Я пытался пялиться на них в ответ, как бы бросая вызов. Я все еще был тем самым Джедом, которого они давно знали. Но я не мог не смотреть на свои ноги. Они были такие маленькие. Я знал, что они обо мне думают.

Первый урок в тот день был у мистера Грейсона. Он едва взглянул на меня, когда я сел. Он ничего не сказал, но на его лице промелькнула легкая ухмылка. Потом он написал на доске. Пять больших букв.

— «КАРМА», — проговорил он. — Класс, сегодня мы узнаем значение слова «КАРМА».

Со мной никто не разговаривал всё утро. Как будто они не знали, что со мной делать. Второй урок был еще хуже первого. Я чувствовал себя не в своей тарелке. Мне хотелось пойти домой, но там было так же плохо.

На большой перемене я пошел на то место во дворе, где мы всегда собирались. Все уже были там. Кайл, Сэди и близнецы. Они шутили и смеялись. Я подошел к ним.

Один из близнецов заметил меня. Он толкнул остальных, и они перестали смеяться. Лицо Кайла стало каменным.

— Ты что тут делаешь? — поинтересовался он, когда я подошел.

— Ты о чем? — спросил я.

Он указал на группу Бледных на другом конце двора. Они перешептывались между собой и смотрели на меня.

— Вот там теперь твое место, — ответил Кайл.

Я не мог в это поверить.

— Кайл! — сказал я. — Это же я — Джед! Ты помнишь? Твой лучший друг!

Кайл покачала головой. Он сердито посмотрел на меня.

— Джед умер. Его сбила машина. А ты… ты просто Бледный.

— Но я не хотел быть бледным! — закричал я. И указал на Сэди. — Это она вернула меня!

Сэди заплакала.

— Посмотри, что ты наделал! — сказал Кайл. — Убирайся отсюда!

Я пропустил его слова мимо ушей.

— Сэди! — произнёс я. — Посмотри на меня! Зачем ты это сделала?

— Оставь ее в покое! — крикнул один из близнецов. Он схватил меня за руку, но я оттолкнул его.

— Держись-ка подальше! — ответил я, — Она моя девушка!

И посмотрел на Сэди.

— Зачем ты это сделала?

— Потому что любила тебя! — воскликнула она. Её лицо было мокрым от слез. — Потому что не могла себе представить, что потеряю тебя!

На минуту я онемел. Она любила меня? Она сказала это впервые. Она первая девушка, которая сказала мне эти слова.

Сэди отвернулась.

— Все равно, теперь это не важно.

— Не важно? — вскрикнул я. Как ты можешь так говорить?

Сэди вытерла глаза.

— Это не имеет значение, потому что ты — Бледный. Теперь мы не можем быть вместе. Никогда не будем.

— Ты хочешь порвать со мной? — спросил я. — Ты вернула меня к жизни, ты сделала меня Бледным, а теперь меня бросаешь?

Кайл встал между нами.

— Ты слышал, что она сказала, — произнёс он. — На этом все.

— Уйди с моей дороги! — сказал я. Я попытался отодвинуть его, но он толкнул меня. Сильно. Я споткнулся и упал на землю.

— Джед умер, — промолвил Кайл. — Иди к своим Бледным друзьям.

Я лежал, потрясенный. Мои друзья смотрят на меня, как на врага. Моя девушка отвернулась от меня. Дети вокруг высмеивали меня, пока я валялся на земле. А раньше они бы не решились посмеяться надо мной. Бледные дети смотрели на меня с той стороны двора. Будто чувствовали, что их полку прибыло.

— Я не такой, как они! — крикнул я Кайлу. — Я — другой!

— Другой? — спросил он. — Забавно. Эй, все, посмотрите-ка на него.

Я не мог больше выносить этого. Я поднялся на ноги и убежал. Со школьного двора и из школы. Я не знал, куда мне бежать. Я просто хотел бежать, и всё. Я бежал, насколько хватило моих сил.

А когда остановился, увидел, что оказался на дорожке, обсаженной деревьями. Я сразу узнал её. Это было то самое место, где мы били Дэвида Блума несколько дней назад. Короткая дорога между школой и Кладбищем.

Удивительно, зачем я пришел сюда?

И тут меня осенило. Мне просто некуда больше идти. Домой я не хотел. И в школу не хотел. Оставалось лишь одно место, куда дорога, таким как я.

Повесив голову, я пошел по дорожке.

Прямиком к Кладбищу.

Была середина дня, когда я добрался до Кладбища. Это было грязное место на отшибе. Трущобы, где никто никогда не ходил. Так или иначе, никто кроме Бледных.

Я шёл, сгорбившись, держа голову опущенной. Было страшно находиться в окружении такого количества Бледных. Я чувствовал, что они знали, что я не один из них. Они видели меня и знали, что я не должен быть здесь.

Всё вокруг было потрёпанным. На окнах — слой грязи. По улицам текли помои. Бледные бродили здесь и там, одетые в дешевые шмотки. Вещи с рыночных площадей и магазинов Доброй Воли. Некоторые из них выглядели как бомжи.

Здесь было совсем не так как дома. Мама и папа жили на хорошей, приятной улице с деревьями, посаженными в ряд. У нас был большой дом. Мусоровоз всегда прибывал вовремя. Там вы никогда не увидели бы бомжа: ни из числа Бледных, ни кого-либо ещё.

Мне ужасно хотелось вернуться туда обратно. Но я не мог. Я не мог смотреть в лицо отца. И я не хотел, чтобы мама плакала.

Сейчас я был здесь, но не имел понятия, что же мне делать. Я просто бродил по улицам, смотрел на окна пустых магазинов. Пинал камни, упавшие с разрушенных зданий. Старался не смотреть никому в глаза.

В конце концов, я сел у дверей магазина. Магазин был закрыт, как и все другие здесь. Ни у кого не было денег.

Похолодало и потемнело. На мне была только школьная форма. Я задрожал. К тому же, я был голоден.

До этого момента, я не думал, что Бледные голодают или мёрзнут. Я был уверен, что они как зомби. Нежить. Но теперь я знал. Ничего не менялось после смерти. Ничего, кроме отношения людей к тебе.

Я рассердился. Как могла Сэди это сделать со мной? Она была бы мертва, если я не спас бы её. Вместо неё умер я. Это не справедливо!

Я был всё тот же Джед, которого она любила, до того, как я попал под машину. Изменилась только моя внешность. Но она этого не замечала. Она видела только Бледного.

Так почему же она не позволила мне просто умереть? Было бы в разы лучше, чем так!

Когда наступила ночь, я замерз по-настоящему. Нужно было двигаться, чтоб согреться. Я почувствовал запах готовящейся еды и пошел искать, откуда он идет.

На Кладбище все было желтым и черным в свете уличных фонарей. Посреди дороги стояла полевая кухня. Бледные с котелками выстроились в очередь к ней. Три женщины там раздавали бульон и клёцки. Нормальные женщины, не Бледные. Но что они делали на Кладбище?

Я встал в очередь. Я был слишком голоден, чтобы бояться. Меня так затёрли, что я стоял вплотную к Бледным. Но мне очень хотелось есть.

Я ни с кем не разговаривал, пока не оказался впереди. Одна из женщин взглянула на меня.

— Где твой котелок? — спросила она.

— У меня его нет, — ответил я.

Она мило улыбнулась мне.

— А, ты новенький?

Она достала чашку, налила суп и положила мне двойную порцию клёцок.

— Это чтоб лучше ходил, — подмигнув, сказала она.

Я пробормотал благодарность и отошел. Мне было странно, что нормальные люди хорошо обращаются с Бледными. Я привык, что люди обворовывают их, да и сам занимался этим раньше.

Я взял свою чашку и направился к столам у края дороги. Мне хотелось найти место, чтобы сесть. И тогда ко мне подошла группа Бледных. Трое мальчишек постарше и один мой ровесник. Я узнал его.

— Помнишь меня? — спросил он.

Я помнил. Это был Дэвид Блум. Парень, которого мы с Кайлом били тогда. Я посмотрел на его друзей. Все они были больше меня.

Теперь все переменилось. Я был на его территории. Ничего хорошего это не предвещало.

— Слушай, насчет того, что было, — сказал я. — Извини… меня.

— А вот теперь ты просишь прощения, — ответил Дэвид.

Я знал, что он имел в виду. Пока я был жив, я не сожалел о своих поступках. Я просто избивал Бледных — и все.

Я опустил голову.

— Хорошо, — сказал я. — Давай разберемся с этим.

— С чем разберемся? — удивленно поинтересовался Дэвид.

— Ты пришел поквитаться со мной, да? — спросил я.

Дэвид покачал головой.

— Нет, — произнёс он. — Теперь ты — один из нас. Мы должны присматривать друг за другом. Потому что больше некому.

— Я — не один из вас, — ответил я. — Я все еще не чувствую себя Бледным.

— Все так говорят поначалу, — сказал мне Дэвид. Он положил свою руку на мою. — Давай — садись. Поешь с нами. Не знаю, как ты, но я проголодался.

Так я остался с Дэвидом. Он сказал своему отцу, что я — его школьный друг. Он ничего не сказал ему про то, как я его бил. Его отец сказал, что я могу остаться у них на время, если захочу. Мне придется спать на полу, но это лучше, чем ничего.

Дэвид присматривал за мной всю неделю. Он рассказал мне, кто есть кто. Он показал, где раздобыть теплую одежду и еду забесплатно. Позволил держаться рядом с ним и его друзьями.

Поначалу это казалось странным. Я не чувствовал себя одним из них. Но они не возражали, чтобы я был с ними. Сначала мне было трудно даже заговорить с ними. Через некоторое время я все же стал с ними общаться. Вскоре это перестало казаться мне неестественным.

Все время я думал о Сэди. Сэди, Сэди, Сэди. Должно быть, я был влюблен в нее все это время, так же, как и она была влюблена в меня. Хотя я и не знал об этом. Иначе мне не было бы так больно от того, что она сделала.

После первой недели у Дэвида, его отец сказал, что мне лучше вернуться в школу.

— То, что ты Бледный, не значит, что ты можешь пропускать занятия, Джед, — обратился он ко мне. — Тебе надо получить образование. Ты можешь прожить среди нас достаточно долго. На самом деле, ты можешь жить вечно. Но однажды нас станет больше, чем их. Тогда они больше не смогут держать нас в трущобах. Так что, тебе надо, получше подготовиться к этому дню, понял? Тебе надо набраться ума.

Хоть мне и не хотелось, но я сделал, как он сказал.

Теперь было уже легче. Я сидел с остальными Бледными на задних партах. Я был тихим и держался подальше ото всех. Никто не замечал меня. Вот и хорошо.

В обеденный перерыве я тусовался с Бледными.

Школьный двор представлял опасность для меня. Я знал, что есть дети, которые избили бы меня, только за то, что я Бледный. Я был одним из таких. Но когда я был с Дэвидом и его друзьями, я чувствовал себя в безопасности. Я знал, что они не позволили бы, чтобы что-нибудь случилось со мной. Неудивительно, что Бледные все время держались большими группами, как будто в банде. Слишком много было желающих избить их.

На другой стороне двора я увидел Сэди, Кайла и близнецов. Они торчали в обычном месте. Кайл обнимал Сэди. От этого я рассвирепел. Быстро, однако, она забыла меня.

Дэвид заметил, куда я смотрю.

— Забудь её, — посоветовал он. — Ты теперь не можешь быть её парнем. По крайней мере, до тех пор, пока она тоже не попадёт под машину.

И в этот момент у меня родилась идея. Злая, гениальная идея.

— Слушай, — я начал говорить. — Не держат ли они немного Сыворотки Лазаря в школе? В медицинском кабинете?

— Ага, — ответил Дэвид. — На случай, если кто-то из детей будет при смерти. И если скорая помощь не сможет добраться сюда вовремя.

— Я знаю способ, как я и Сэди сможем быть вместе, — сказал я. — Но мне нужна твоя помощь.

— Что, это так важно для тебя? — спросил Дэвид.

— Да! — воскликнул я.

— Хорошо, — ответил Дэвид. — Я помогу тебе.

Он посмотрел на меня.

— Чего ты хочешь, чтобы я сделал?

— Я хочу, чтобы ты помог мне украсть сыворотку.

В это время года темнело рано. Мы дождались последнего звонка, потом прокрались в класс и спрятались. Прислушивались, ожидая, пока все уйдут. Голоса в коридорах смолкли. Шаги затихли. Свет во всех классах погас.

Потом все затихло, ни звука. Только наше дыхание. Стояла пугающая тишина.

— Что-то мне это не нравится, — пробормотал Дэвид. — У нас будут большие неприятности.

— Но ты же умер, — напомнил я ему. — Чего уж хуже?

Мы выползли из класса. Свет в коридорах еще был включен. Странно, что его оставили на всю ночь.

— Сюда, — произнёс я.

Медицинский кабинет — это место, куда надо идти, чтобы показаться медсестре. Я был там как-то пару раз. Однажды, я съел несвежий гамбургер в буфете и попал к ней в кабинет. Там, в шкафчике, что-то было. А я поинтересовался:

— Что это?

— Сыворотка Лазаря, — сказала она, — мало ли что.

Дэвид, очевидно, очень боялся. Так же, как и я, но я старался не показывать виду. Меня не волновало, что нас исключат из школы, но волновало, что нас могут арестовать. Тогда меня наверняка отправят в колонию для несовершеннолетних. Таких учреждений еще не было для Бледных. Мой отец рассказывал мне об этом.

И вот мы добрались до двери.

– Постой здесь, последишь, если вдруг кто появится? — попросил я Дэвида. — Вдруг в школе еще кто-то остался.

Дэвид испуганно кивнул. Мне стало совестно, что я втянул его во всю эту историю. Он сильно рисковал.

Непонятно, почему он согласился. Может быть, из-за дружеской солидарности.

Это чуть приостановило меня. Никогда раньше я не считал его настолько другом.

— Эй, — пробормотал я ему. — Спасибо.

На его лице было удивление.

— За что?

Я махнул рукой.

— Сам знаешь. За все.

Дэвид пожал плечами, но, по всей видимости, он принял мою благодарность.

— Да не за что.

Потом я отворил дверь в медицинский кабинет и вошел внутрь.

Внутри было темно, но из коридора проникал тусклый свет. Медицинский кабинет был у дальней стены. Я прокрался к нему и потянул ручку двери. Дверь была заперта. Но я был готов к этому. Я достал из кармана длинную отвертку. Я стащил ее из кабинета труда.

Я вставил ее между рамой и дверью. Замок был не слишком надежным. Мне удалось открыть его. Я чуть нажал на отвертку и дверь поддалась.

Тогда я услышал какие-то звуки. В коридоре зазвучали слабые шаги.

Кто-то был в школе. Кто-то ходил.

— Это уборщик! — прошептал Дэвид из-за двери. Он испугался.

Я затаил дыхание. Лучше спрятаться, пока уборщик не уйдет. Но когда я попытался вытянуть отвертку из дверного проема, она не подалась. Она застряла.

— Джед! — воскликнул Дэвид. — Надо уходить!

— Но я не могу оставить здесь отвертку! — прошептал я. — Уборщик ее заметит!

Я еще раз потянул ее.

— Давай! — произнёс Дэвид. Он не на шутку забеспокоился. Я оглянулся через плечо.

— Закрой дверь, — сказал я ему. — Встретимся снаружи.

Не было времени препираться с ним. Шаги приближались. Уборщик должен был появиться с минуты на минуту. Дэвид закрыл дверь в кабинет и убежал. Как только он смылся, мне стало спокойней. Я не хотел, чтобы у него были проблемы из-за меня. В конце концов, это была полностью моя идея.

Но еще оставалась проблема с отверткой. Если уборщик заглянет сюда, он непременно ее заметит. А я не мог ее вытащить. Так что оставалось только одно. Я навалился на нее всем телом.

Замок громко треснул, и дверь с шумом отворилась.

Шаги стихли. Я затаил дыхание.

— Есть тут кто-нибудь? — донесся голос из коридора.

Уг-гу.

Уборщик услышал меня. Я испуганно огляделся, в поисках убежища. В комнате был шкаф, стойка медсестры и кушетка для больных детей. Мог ли я под ней спрятаться? Нет. Меня будет видно из двери.

Шаги возобновились. Но теперь они стали медленнее. Уборщик понял, что что-то случилось. Я слышал, как он открыл дверь.

— Э-эй? — произнёс он. — Кто здесь? Я знаю, что ты здесь.

Я сунул отвертку в карман и открыл шкафчик. Она была там. Что-то вроде шприца, которым делают прививки. Она была в пластиковом пакете с надписью «Сыворотка Лазаря». Я взял ее и закрыл шкаф. Если внимательно присмотреться, можно было заметить, что замок на шкафчике сломан. Мне оставалось лишь надеяться, что уборщик не будет приглядываться внимательно.

Он уже почти зашел. Мне нужно найти, где спрятаться. А спрятаться было негде. Но я все же нашел место. Я спрятался за дверь.

Через мгновение уборщик открыл дверь. Он оглядел темную комнату. Я затаил дыхание. Нас разделяла лишь входная дверь.

В кабинет проникал свет из коридора. Дверь шкафчика слегка приоткрылась. Если он заметит это, все пропало.

Казалось, я простоял там годы. Он понял, что-то не так. Он что-то слышал, но не знал, что именно. Каждую секунду я ждал, что он заметит, что шкафчик взломан.

Но он не заметил. Он вышел из комнаты и закрыл дверь.

Я облегченно вздохнул. Его шаги удалялись. Я достал из кармана шприц с сывороткой и поглядел на него. Улыбка просияла на моем лице.

— Это все для тебя, Сэди, — произнёс я.

Я встретился с Дэвидом за воротами школы. Мы пошли назад к Кладбищу, стараясь держаться закоулками. Гулять в темноте очень опасно для Бледных. Нужно держать ухо востро, чтобы не попадаться нормальным детям. Если они нас поймают — непременно побьют. Как я когда-то.

Дэвид молчал.

— В чем дело? — спросил я.

Он пожал плечами.

— Ты не должен винить себя за то, что убежал, — напомнил я. — Я говорил тебе, помнишь?

— Нет, не то, — произнёс он. Он пнул носком ботинка по земле. — Зачем тебе Сыворотка Лазаря?

— Не могу рассказать, — ответил я. — Ты должен мне доверять.

— Я не идиот, — проговорил он. — Ты приготовил ее для Сэди, так ведь? Ты хочешь превратить ее в Бледную.

Я промолчал.

— Это не правильно, — промолвил он.

– Я сам могу тебе сказать, что правильно, а что нет! — резко ответил я. — Она вернула меня к «жизни», а потом сама же и бросила! Оставила меня таким! Бледным!

— Быть Бледным не так уж и плохо, — сказал Дэвид. — Конечно, это не так легко. Но разве лучше быть мертвым?

Неделю назад на такой вопрос я ответил «да». А теперь я уже не был так уверен. Мне начал нравиться Дэвид и его друзья. Они были такие же, как другие дети. Только мертвые.

— Послушай, — произнёс я. — Эта девушка любила меня.

И… я запнулся. Было нелегко признать это.

— Думаю, я тоже любил ее. Мы собирались быть вместе.

Я поднял шприц с сывороткой.

— Я хочу сделать ее такой же, как мы.

Дэвид печально взглянул на меня.

— Я больше не буду просить тебя о помощи, — сказал я. — И не пытайся остановить меня.

Дэвид молчал весь остаток пути. Мы расстались у границы Кладбища. Он пошел домой. Я боялся, что он расскажет о моем плане отцу. Но вряд ли он решится. Он не из болтунов.

В кармане я нащупал несколько монет, которые подобрал у дороги. Потом пошел искать телефонную будку. Я знал номер Сэди наизусть.

— Алло? — ответил ее голос. Я чуть не заплакал, услышав ее.

— Привет, Сэди, — сказал я. — Это я.

Я слышал, как она вздохнула.

— Джед? — спросила она.

— Точно, — ответил я.

Казалось, она не знала, что сказать.

— Как дела? — наконец спросила она.

— На самом деле, не очень, — ответил я. — Я убежал из дома. Теперь на Кладбище. Сплю на полу в чьем-то доме. А как ты?

Она всхлипнула. Мне очень не нравилось, когда она плачет.

— Прости меня, Джед. Это просто… Просто когда я увидела тебя в школе… Вместе с теми людьми… Ты понимаешь, да?

— Да. Я понимаю.

— Когда я слышу твой голос в телефонной трубке, мне кажется, что ты снова жив. Тот, прежний Джед. Не Бледный.

— Но я и есть тот самый Джед, — сказал я. — Хоть и Бледный.

На том конце провода повисло молчание. Мы оба знали, что ей трудно говорить. Бледные и нормальные не могут быть вместе.

— Нам нужно поговорить, — произнёс я.

Она вздохнула.

— Хорошо.

— Я хочу увидеть тебя, — сказал я. — С глазу на глаз. Ты должна согласиться.

— Хорошо, — повторила она.

— Я знаю один заброшенный дом, — продолжил я. — Там никто не живет, и там никогда никого нет… Никто не увидит нас вместе.

— Сегодня вечером? — спросила она.

— Да, сегодня, — ответил я.

Я рассказал ей, как туда добраться и мы договорились о времени. Потом повесил трубку. Я нащупал шприц с сывороткой в кармане.

— Сегодня вечером, — повторил я.

Дом стоял где-то у свалки. Он был облезлый и заброшенный. Похоже, в нем давным-давно никто не жил.

Я прокрался к нему через свалку. Вдали от фонарей было очень темно. Я нервничал. Наверное, если бы мое сердце билось, билось бы оно как молот. Я услышал шаги. Но, оглянувшись, ничего не заметил.

Я боялся снова увидеть Сэди. Боялся, что не смогу сделать то, что задумал.

Но ведь это же не убийство. Так я себе говорил. Если я вколю ей сыворотку, она умрет. Это правда. Но она будет не прям мертвой-мертвой. Она будет как я. А я ведь живой. Мое сердце не бьется, мне не нужно дышать, но я же живой.

Поэтому это не будет убийством.

Но потом я засомневался.

— Зачем же я это делаю? Правда ли я люблю ее? Или это просто желание вернуть ее, во что бы то ни стало? Потому что она превратила меня в Бледного, а потом бросила?

Я не был уверен. Я не знал, смогу ли жить с этим. Я просто хотел поговорить с ней с глазу на глаз. Без Кайла и остальных.

Мысли о Кайле будили во мне злость. Я помнил, как он обнимал Сэди. Лучшие друзья так не поступают. Меня не было всего несколько дней, а они уже вместе.

Может быть, если с ней поговорить, она перестанет обращать внимание на белую кожу и странные глаза. Может быть, она поймет, что я тот же самый. И снова станет моей девушкой.

Может быть.

Я подошел к зданию. Дверь была заколочена, но доски были оторваны. Это сделали мы с Кайлом, еще когда были друзьями. Мы часто с ним лазали там. Теперь казалось, что это было очень давно.

Я вошел внутрь.

Холодно. В коридорах покоились густые тени. Откуда-то сверху капало. Повсюду были кучи дерьма.

Я поднялся по лестнице и вошел в комнату наверху. Я знал, что смогу попасть туда. Мы с Кайлом выломали дверь, когда были там последний раз.

Я был прав. Дверь висела на одной петле. Я вошел.

Комната была довольно убогой еще до того, как была заброшена. Теперь она была грязной и вонючей. Ковер покрылся плесенью. Обои ободраны. Повсюду разило гнилью.

Не лучшее место для встречи с девушкой. Зато сюда точно никто не забредет. Никто не увидит, что я собираюсь сделать.

Я вынул шприц из кармана. Слабый свет, проникающий снаружи, осветил сыворотку. Смогу ли я вправду сделать это? Смогу ли сделать ее Бледной, как я? Если получится, она станет моей, а не Кайла.

А если не смогу — потеряю ее навсегда.

Я услышал голос.

— Джед? Ты здесь?

Это была она. На лестнице. Я быстро сунул шприц обратно в карман.

— Я здесь, наверху, — крикнул я.

— Где? — спросила она. Я слышал, как она поднимается по ступенькам.

— Комната наверху.

Я слышал ее шаги. Я стоял и ждал. Вот, наконец, она возникла в дверях.

Она выглядела потрясающе. Даже, несмотря на то, что была закутана в плащ. Мы стояли и смотрели друг на друга. В ее глазах было столько грусти.

В этот момент я понял, что не смогу причинить ей зла. Не смогу превратить ее в Бледную. В конце концов, она спасла меня. Я бы умер, если бы не она. Как же больно осознавать, что она отвернулась от меня, что она с другим. И я ее прекрасно понимал. Она просто не могла представить себя с Бледным, отвергала саму идею такого общения.

Возможно, на ее месте я сделал бы то же самое.

— Сэди, — сказал я. — Я так рад снова видеть тебя.

Но я заметил, что она не очень-то рада. На ее лице были слезы.

— Что случилось? — спросил я.

— Прости меня, — прошептала она.

И тогда она отошла в сторону, пропуская вперед Кайла. Кайла и близнецов. У них были бейсбольные биты. И они глядели прямо на меня.

— Что это? — спросил Кайл. — Похоже, у нас тут Бледный. Тебе следует быть на Кладбище, Бледный.

Я попятился от них. Кайл вошел в комнату. Близнецы — за ним. Сэди испуганно пряталась за их спинами.

— Сэди! — крикнул я ей. — За что?

— Не знаю, — промямлила она в ответ. — Я просто рассказала ему. Не могла удержаться. Я не знала, что он такой чокнутый. Не хотела никому причинять боль!

— Закрой рот! — крикнул на нее Кайл. — Теперь уже слишком поздно. Ты сделала свое дело. Если не хочешь здесь оставаться — убирайся.

Сэди чуть отшатнулась назад от такого тона. Она бросила на меня последний взгляд, развернулась и побежала по лестнице.

Я должен был догадаться, что она расскажет все Кайлу. Она никогда не умела хранить секреты.

В одной руке Кайл держал большую пластиковую бутыль. Он поставил ее на пол, рядом с дверью. Я услышал, как там плещется какая-то жидкость. Но у меня не было времени гадать, что в ней. На меня надвигались Кайл и близнецы.

— Нам не по нраву Бледные, которые пытаются отбить нашу девчонку, — выдавил из себя Кайл.

Его лицо было перекошено от злобы. Он никогда раньше не смотрел на меня так. Похоже, он собирался убить меня.

— Я просто хотел поговорить с ней, — ответил я. — Она была моей девушкой несколько лет. Я просто хотел…

Кайл взмахнул битой и разнес гнилой стул в щепки. Я подпрыгнул от неожиданности.

— Заткнись, — сказал он. Его голос был хриплым и тихим. — Еще слово и тебе будет хуже. Ты говоришь голосом Джеда. Ты носишь тело Джеда. Он был моим другом. А не ты! Ты — Бледный. Проклятый восставший из мертвых, Бледный. Ходячий мертвец!

Кайл затряс головой.

— Ты должен оставаться мертвым, — продолжил он. — О, сейчас ты пожалеешь, что еще жив.

Он подбежал ко мне и замахнулся битой.

— Кайл! Не надо! — закричал я. Я поднял руку, чтобы защититься. Бита обрушилась мне на руку, раздался ужасающий треск. Боль пронзила меня белым огнем. Я споткнулся на истлевшем ковре и упал на спину. Едва я ударился об пол, Кайл саданул меня по ребрам.

К нему присоединились близнецы. Я старался закрыть голову, но удары сыпались отовсюду. Чей-то ботинок пнул меня по щеке. Голову пронзила сильнейшая боль, во всех местах сразу. Я не мог пошевелиться. Не мог вырваться. Мог только валяться, свернувшись клубком.

Они били меня ногами и битами. В конце концов, я потерял счет времени. Секунда казалась мне вечностью. Становилось все больнее и больнее. Они били меня еще и еще. Да когда же они остановятся? Они вообще остановятся?

Наконец, остановились. И стало еще хуже. Пока меня били, боль была ужасной. Но когда остановились, стало еще в десять раз больнее. Все тело было будто раздроблено. Кажется, мне сломали несколько ребер, но было слишком больно, чтобы сказать наверняка. Я закашлялся и почувствовал вкус крови на губах. Один глаз начала затекать, так что веко почти закрылось.

Кайл стоял надо мной, притопывая. Зубы обнажились в кровожадной усмешке. Он смотрел на меня сверху вниз. Мы были друзьями всю жизнь, но сейчас он, казалось, не узнавал меня.

— Я покажу тебе, что мы сделаем со всеми Бледными, — сказал он.

Он вставил в рот сигарету и прикурил. Кайл ведь раньше не курил. Потом вышел и принес пластиковую бутыль. Открыл крышку, и комната наполнилась запахом.

Это был бензин.

Мой желудок сжался от ужаса.

Он хотел сжечь меня.

Я начал сопротивляться, пытаясь высвободиться. Но близнецы крепко держали меня. Кайл подошел ближе. Сигарета во рту светилась зловещим огоньком.

— Сгори, Бледный, — проговорил он.

— Нет! — завопил я. Но остановить его был не в силах. Близнецы держали меня за руки и за ноги.

— Может не надо? — спросили они Кайла. — Нам кажется, он запомнил этот урок.

— Если продолжать их бить, они будут снова возвращаться! — сказал Кайл. — Кто-то должен покончить с этим. Давайте, держите его крепче!

Близнецам это не понравилось, но они не смели возразить. Все делали, что скажет Кайл. Даже я, пока не умер.

Он стоял надо мной. Он наклонил бутыль и облил меня бензином.

Затем раздался крик и звук приближающихся шагов. Пятеро ребят ворвались в комнату. Бледных ребят. А возглавлял их Дэвид.

Дэвид направил их на Кайла, хотя они были гораздо меньше него. Кайл не ожидал этого. Он споткнулся об меня и упал. Бутыль выпала у него из рук. Бензин вытек и растекся по ковру.

Близнецы пытались защититься, но Бледные окружили их, осыпая ударами рук и ног. Я почувствовал, как Дэвид тащит меня за ногу. Ребята дрались, окружив меня.

Сигарета Кайла упала на пол. Я увидел, как рядом с ней растекается лужица бензина.

— Смотри! — закричал я, но было поздно. Бензин добрался до огонька сигареты. И бутылка вспыхнула.

Меня отбросило на пол. Когда я поднялся, все было в огне. Кайл кричал и пытался сбить с себя пламя. Рукав его куртки загорелся. Всех охватил страх. Они совсем забыли о драке. Полкомнаты уже полыхало вовсю!

Кайл, крича, выбежал наружу. Он пытался сбить пламя с руки. Близнецы переглянулись и бросились за ним.

Мне было нестерпимо жарко от пламени. Что станет со мной, если я останусь в огне?

— Давай! — закричал Дэвид. — Шевелись!

— Вы пришли за мной, — сказал я. — Вы все пришли за мной.

— Да, — улыбнулся Дэвид. — Мы должны были убедиться, что с тобой все в порядке, вот и все.

Внезапно мне захотелось обнять их всех. Что я и сделал.

— Эй! Полегче! — ответил он.

Но я не мог сдержаться. Потому что теперь я точно знал, кто мой настоящий друг. И еще остальные Бледные, которые рисковали жизнью, спасая меня. Они были не такими, как Кайл и близнецы, даже не такими, как Сэди. Они были настоящими. Теми, кто придет на выручку, во что бы то ни стало.

— Давай-ка убираться отсюда, — произнёс я. — Дело сделано.

Но дело еще не сделано. Еще нет.

Мы выбежали на улицу и отошли на безопасное расстояние от огня. Потом уселись на землю и смотрели на пожар. Все тело болело, но на душе было хорошо. Могло быть намного, намного хуже. Если бы не мои друзья.

Пламя быстро разгоралось. Огонь был уже на крыше здания, из окон верхнего этажа валил дым. Кайла и близнецов и след простыл.

— Ну, думаю, твоя Сэди даже не пришла? — спросил Дэвид.

— Она приходила, — сказал я. — Это она привела этих.

Дэвид нахмурился.

— А куда она делась потом?

— Она убежала.

— Ты уверен? — уточнил он. — Потому что мы пришли следом за тобой. И не видели, чтобы кто-то выходил из здания.

Я взглянул на объятое огнем здание. Если бы мое сердце билось, оно бы остановилось от страха.

— Так ты думаешь, она все еще там? — спросил я.

Дэвид пожал плечами.

— Возможно.

Вдруг, я осознал, что бегу. Назад, к зданию.

— Стой! — кричал мне вслед Дэвид. — Это опасно!

Но я его не слышал. Чтобы не сделала мне Сэди, я не мог оставить ее там.

И я бросился в горящее здание. Я придерживал себя одной рукой, чтобы не болели сломанные ребра. Все мое тело состояло из боли. Видел только один глаз. Коридоры были заполнены дымом.

По идее, я уже должен был кашлять, задыхаться. Но я был Бледным. Мне не надо было дышать.

Я поднялся по лестнице. Комната горела, огонь взвивался вверх. Я знал, что Сэди там нет. Но решил проверить комнату этажом ниже. Дверь была закрыта, но не заперта. Я попытался открыть ее. Заклинило.

Тогда я пнул ее ногой.

Сэди была там. Ее было трудно разглядеть из-за дыма. Она лежала на полу, вниз лицом.

В один миг я понял, что произошло. Она не хотела видеть, как меня избивают, поэтому спряталась здесь и закрыла дверь. Но дверь была старая и ее заклинило. Дым пожара отрезал ей выход.

Я поднял Сэди и вынес на улицу. Дэвид и остальные как раз были у здания. Они помогли мне отнести ее по дороге подальше от дома. Мы положили девушку на тротуар.

Глаза ее были закрыты. Она надышалась дымом. Я смотрел на нее, лежащую. Странно, но я ничего не чувствовал. Ни любви, ни ненависти. Ничего.

На дороге было безлюдно, но вдалеке уже раздавались звуки сирен.

— Ну? — произнёс Дэвид. — Если ты хочешь закончить то, что начал — сейчас самое время.

Я достал из кармана шприц с сывороткой. Он был прав. Я могу превратить Сэди в Бледную прямо здесь и сейчас. Никто не узнает, что она умерла. Даже она сама не узнает. Она проснется Бледной, и мне удастся спасти ее. А потом снова будет моей девушкой.

Но мне не хотелось этого делать. Она мне уже больше не нужна. Больше мне не нужна была вся моя старая жизнь.

— Она не заслужила быть одной из нас. И положил шприц на землю рядом с ней. Пускай врачи вколют его тому, кому это действительно будет нужно.

Дэвид улыбнулся и похлопал меня по руке. Другие Бледные тоже заулыбались.

— Давайте уходить, пока не приехала полиция и скорая, — сказал Дэвид. — С ней все будет в порядке. Но если увидят кучку Бледных рядом с горящим домом…

Я поднялся на ноги и в последний раз взглянул на Сэди.

— Увидимся когда-нибудь, — пробормотал я, обращаясь к ней. — А может, и нет.

И мы побежали прочь. Через свалку, назад, к Кладбищу. Звуки сирен становились громче, громче и громче.