И снова исчез.

— Вот здорово! — восхитился Хуан. — Как ты это делаешь?

— Я ничего не делаю. Это происходит само собой.

Какое-то время Хуан молчал, а потом произнёс:

— Мне бы тоже хотелось быть невидимым.

— Да? — спросил пёс. — Но для чего?

— Я мог бы ходить где угодно. Я бы видел и слышал всё кругом, и при этом меня бы никто не замечал.

— Ну да, наверное, — согласился пёс, — но ты бы лишился многого другого и в итоге пожалел бы об этом.

— Я так не думаю. Это очень спорно, — засомневался Хуан. — И что бы я не смог делать?

— Петь, например.

— Это почему?

— Потому что если ты поёшь или говоришь и при этом остаешься невидимым, никто не станет тебя слушать, — пояснил пёс. — А если кто-то тебя и услышит, то подумает, что ты призрак, испугается и убежит.

— Я не призрак, — обиженно сказал Хуан.

Что правда, то правда. Впрочем, были вещи, которые могли бы напугать Хуана больше, чем призраки. Например, летучие мыши. Люди, которые кричат и дерутся. Видеть, как плачет его отец.

Но сейчас Хуан ничего не боялся.

— Значит, мы можем дружить? — вдруг поинтересовался пёс.

Хуан призадумался и спросил:

— А я могу быть уверен, что ты не призрак?

Не то чтобы он испугался. Просто, с одной стороны, это был пёс, а с другой — всё-таки что-то вроде привидения.

— Я — настоящий, — подтвердил пёс.

— Да, но ты не совсем обычный, — ответил Хуан.

— Это точно, — согласился пёс.

Снова возникла пауза. Потом пёс спросил:

— А ты обычный человек?

Мальчик задумался. В классе он самый лучший по математике, по литературе, единственный, кто любит орехи и у кого нет мамы. Пожалуй, он также мог бы стать единственным, кому удалось подружиться с таким необычным пёсиком.

Хуан ещё немного помолчал и вместо ответа предложил:

— Хочешь пойти со мной?

Он почувствовал, как пёсик лижет его руку, и улыбнулся.

Вместе с псом они вошли в дом.

И если бы кто-нибудь не спал и смотрел в окно, то наверняка бы решил, что Хуан очень странный мальчик.

Что он делает на улице так поздно и совсем один? Почему разговаривает сам с собой?

Но никто так не подумал, потому что никто этого не видел. В этот час все люди, у которых нет собак, обычно спят.

Тогда я вспомнил, что другие птицы предупреждали меня о старике, который жил там: о человеке, который ненавидел журавлей. Я попытался убежать, но было поздно. Я не мог пошевелиться. И в несколько секунд старик превратил меня в бумажного журавля. Потом он отнес меня в хижину и поставил в сервант как украшение.

— Ещё повезло, что он не съел тебя, — заметила Нина.

Она вдруг вспомнила сказку про одну колдунью из леса, которая пыталась съесть двоих братьев.

— Это точно, — вздохнул журавль.

— Но… Почему старик ненавидел журавлей? — поинтересовалась Нина.

— Каждый день он смотрел на птиц, кружащих над домом, и его сердце сжималось, потому что они напоминали старику о том, что он одинок и никому не нужен. Всю свою жизнь он изучал секретные формулы и трюки, но у него не было ни друзей, ни семьи, никого, с кем можно было поделиться знаниями. И это наполняло его бешенством и завистью.

Когда он умер, хижина и вещи были распроданы. Мне повезло, что я не оказался в мусоре. Хозяйка одной антикварной лавки приобрела все украшения и мебель старика. В том магазине меня и купила твоя тетя.

— Но чем я могу тебе помочь? — спросила Нина.

— Есть только один способ, — объяснил журавль. — Когда ты проснешься, ты должна разобрать меня. Расправь лист и найди слово, написанное чёрными чернилами. Точно в полночь тебе нужно трижды произнести его вслух и потом сжечь бумагу. Только так разрушатся колдовские чары и я смогу вернуться на озеро. Ты поможешь мне? Дети и птицы всегда ладили.

Нина должна была что-то решить, но в этот момент она проснулась.

Кругом царила тишина. Луна плыла по небу, тени блуждали по комнате.

Нина взглянула на бумажного журавля, стоявшего на тумбочке. Сон был странным, и девочке казалось, что всё происходило на самом деле. Ей всё ещё чудилось, что она слышит какой-то голос, напоминающий шум ветра и воды.

Нина взяла журавля и посадила на ладонь, чтобы получше рассмотреть.

«А что если это правда: он умеет говорить и ему нужна моя помощь? В конце концов, я же ничего не теряю», — решила Нина.

И даже если внутри нет никакого слова, она сложит фигурку и снова придаст ей нужную форму.

Девочка взглянула на часы: до полуночи оставалось две минуты.

Очень осторожно Нина начала разворачивать журавлика. Расправив последнюю складку, она убедилась, что сон обернулся явью. В центре листа чёрными чернилами было выведено:

КАНКАУ.

— Так значит, ты был прав! — прошептала Нина.

Она выбралась из кровати, осторожно, на ощупь вдоль стен дошла до кухни, не включая свет и стараясь не разбудить родителей.

Там девочка взяла коробок спичек и вернулась в свою комнату. Когда будильник показал двенадцать, она открыла окно и выпрыгнула в сад.

Босыми ногами Нина встала на траву. Её сердце билось сильно-сильно. Она три раза повторила волшебное слово так, как ей наказал журавль:

— Канкау, канкау, канкау.

Потом чиркнула спичкой и подожгла краешек листа. Огонёк разгорался. Нина выпустила бумагу из рук, чтобы не обжечься.

Пылающий листочек вспорхнул вверх и — оранжевое зарево осветило сад.

Пока бумага прогорала и становилась всё меньше, пламя почему-то продолжало расти. Из оранжевого оно превратилось в жёлтое, сделалось ещё больше и вскоре стало неимоверно огромным и белого цвета.

Нина отступила на шаг назад: искры ослепили её.

И вдруг пламя перестало быть пламенем. Оно превратилось в птицу. В прекрасного белоснежного журавля.

Птица и Нина взглянули друг на друга. Потом журавль курлыкнул, взмахнул крыльями и поднялся в небо.

Нина помахала вслед рукой и увидела, как он поднимается всё выше и выше в ночное небо, к звёздам. Вскоре журавль превратился в точку и исчез.

На траве осталось только белое перышко. Нина подобрала его и вернулась в комнату. Положила перо на тумбочку и заснула.

Теперь она была уверена в себе, ком в горле пропал — больше она не боялась танцевать.

Нина точно знала, что должна сделать завтра: ноги будут вести её сами. Нужно только закрыть глаза, следовать за музыкой и раствориться в ней, словно во сне.

За день до этого Ана получила от бабушки подарок: прекрасное белое платье с огромными красными и жёлтыми цветами.

— Ты в своем уме? — ответила Ана.

— Ну дай хотя бы померить.

— Говорю тебе, даже не думай.

— Ана! — вмешалась мама. — Тебе что, жалко, если сестра примерит платье? Что с ним будет?

— Ну ладно. Так и быть, — сдалась Ана. — Но потом его буду носить только я.

После ужина девочки убрали со стола и разошлись по своим комнатам.

Ноэлия легла на кровать и решила почитать. Но не могла сосредоточиться. Она начала думать о дне рождения Габриэля. Наверняка устроят танцы. И это будет волшебно.

Вскоре она услышала, как хлопнула дверь. Это сестра пошла на занятия по гимнастике.

Ноэлия тут же вскочила и в один миг оказалась в спальне Аны.

Здесь в окне она заметила чёрную кошку, которая иногда появлялась возле дома.

— Кыш! — крикнула девочка, чтобы напугать животное. — Быстро!

Но кошка как ни в чем не бывало продолжала греться на солнышке.

Тогда Ноэлия оставила её в покое и поглядела на платье сестры.

Оно лежало прямо на кровати. Ткань казалась очень мягкой и чудесно пахла новой вещью.

Ноэлия надела платье, побежала в гостиную и принялась крутиться перед зеркалом.

«Хоть бы бабушка подарила мне такое же на мой день рождения», — подумала девочка.

Покружившись ещё немного, она вернулась в комнату Аны, чтобы положить платье на место. Раскладывая его на кровати, Ноэлия вдруг услышала какой-то странный звук, и сердце её ушло в пятки.

Ткань зацепилась за гвоздь, торчавший в стене! Ноэлия пыталась аккуратно отцепить платье и — увидела дырку. Маленькую, но всё же заметную.

«И что мне теперь делать?» — Ноэлия едва не плакала от отчаяния.

Тут она снова увидела чёрную кошку, которая уютно устроилась на подоконнике, и закричала:

— Это всё из-за тебя! Ты принесла несчастье!

Ненавистная гостья зевнула и взглянула на девочку жёлтыми глазами.

— Из-за меня? — недовольно мяукнула кошка. — Да что ты говоришь!

Сбитая с толку, Ноэлия не сразу пришла в себя от изумления.

— Я не знала, что ты умеешь говорить, — прошептала она.

— Это потому, что ты никогда не давала мне сказать и слова, — объяснила кошка.

— Я не разговаривала с тобой, потому что чёрные коты приносят несчастье.

— И кто же тебе такое сказал? — поинтересовалась кошка.

— Никто, — заявила Ноэлия. — Это и так ясно.

— Ясно кому? — снова спросила кошка. — О чём это ты? Кому это ясно? И почему?

Ноэлия не нашлась, что ответить.

— Сейчас у меня есть проблема поважнее, — наконец сказала она.

Что теперь делать с платьем? Ноэлия совсем не умела шить, а маму попросить не смела. К тому же через полчаса должна была вернуться сестра.

— Я могу тебе помочь, — предложила кошка.

— Помочь с чем?

— С чем, с чем?! С платьем, конечно. С чем же ещё, — ответила гостья.

— И что же о платьях знают кошки?

— Чёрные кошки — превосходные портнихи.

— Правда?

— Несколько веков назад люди выкалывали нам глаза, подвешивали за хвост, ошпаривали кипятком…

— Какой ужас! — воскликнула девочка.

— И всё потому, что у нас чёрная шерсть и некоторые вроде тебя не устают повторять, что мы приносим несчастье.

— Ну ладно. Прости меня, — извинилась Ноэлия. — Но какое отношение всё это имеет к твоей способности шить?

— Самое прямое! Чтобы выжить, нам приходилось шить костюмы и превращаться в белых или рыжих кошек, или пятнистых. Или в персидских кошек. Сиамских. Некоторые из нас даже маскировались под других животных: кроликов, белок. Так нас никто не мог узнать. Профессия швеи передавалась из поколения в поколение. Поэтому любая чёрная кошка умеет шить, вышивать, вязать.

— Но ты же не маскируешься.

— К счастью, нас сейчас не очень преследуют. Но иногда мы устраиваем праздники на какой-нибудь веранде, и я надеваю костюм белки, который носила ещё моя бабушка. Он, конечно, изрядно потрепан, но ещё вполне подходит для этого.

— Как бы мне хотелось когда-нибудь попасть на такую вечеринку.

— Они устраиваются исключительно для кошек. Сожалею.

— Ну ладно, — произнесла Ноэлия, подойдя к двери. — Сейчас пойду искать иголку с ниткой.

— Для чего?

— Как это для чего? Ты разве не говорила, что поможешь мне?

— Я сказала, что могу помочь тебе. Но не обещала. Это совсем разные вещи.

— Пожалуйста, не говори так! Обещаю, что никогда больше не стану прогонять тебя с подоконника, — чуть не плача, проговорила Ноэлия.

— Твое окно, конечно, удобное, но это не единственное место на свете, где я могу греться на солнышке. Тебе так не кажется?

— А ещё я буду давать тебе молоко, — не унималась Ноэлия. — Что скажешь? Согласна?

— Молоко я люблю, хотя от него иногда побаливает живот… Знаешь, что я люблю больше всего на свете?

— И что же?

— Тёплое местечко, чтобы спать там, когда идет дождь или становится холодно. Ненавижу холод.

Некоторое время Ноэлия размышляла.

— Ну хорошо, — сказала она. — Когда станет холодно, я разрешу тебе спать в моей кровати. Но при условии, что ты будешь чистой и не блохастой.

— Блохастой?

— У многих кошек есть блохи.

— У многих кошек есть блохи, — повторила кошка и с усмешкой добавила: — Я уверена, что моюсь чаще, чем ты.

— Значит, по рукам?

— По рукам, — согласилась кошка.

Ноэлия вышла из комнаты и на цыпочках прокралась в спальню мамы.

Швейные принадлежности хранились в тумбочке прямо рядом с кроватью. К счастью, как всегда после обеда, мама крепко спала.

Девочка открыла шкатулку, взяла всё, что ей было нужно, и тут же закрыла. Когда она вернулась в комнату Аны, кошка скомандовала:

— Перво-наперво нужно вдеть нитку в иголку.

— Это я уже знаю, — сообщила Ноэлия.

Она взяла кончик нитки, смочила губами и попыталась вдеть нитку в иголку, но ничего не получалось.

— Дай-ка мне, — произнесла кошка и запрыгнула на кровать.

В тот же самый момент Ноэлия увидела в окно сестру. Та стояла на углу улицы и болтала с подругой.

— Это Ана! — в ужасе прошептала Ноэлия. И что мне теперь делать?

— Отвлеки её, пока я работаю, — попросила кошка, протягивая нитку в игольное ушко.

— Уже идет!

— Хорошо, но сделай же что-нибудь, чтобы она пока сюда не входила.

Ноэлия выбежала из комнаты и бросилась в гостиную. Она плюхнулась в кресло и включила телевизор как раз тогда, когда вошла Ана.

— Ты уже вернулась! — воскликнула Ноэлия. — Как прошло занятие?

— Хорошо… — ответила Ана.

— Выучили что-то новенькое?

— Мы делали флик-фляк.

— А что такое флик-фляк?

— Прыжок.

— Ты меня научишь?

— Здесь не получится. И, вообще, с каких это пор ты стала интересоваться гимнастикой?

— С сегодняшнего дня. Пойдем на улицу! Хочу, чтобы ты меня научила.

— Потом, Ноэлия. Сейчас я очень устала, — сказала Ана, направляясь к себе в комнату.

— Смотри, Ана! — закричала Ноэлия.

— Что такое?

— По телевизору показывают «Крутых парней».

— Их крутят целыми днями. Ты меня разыгрываешь?

— Эту серию ты не видела. Она превосходная.

Ана бросила взгляд на экран.

— Ну конечно же, я её видела, — ответила она и остановилась у двери гостиной.

Фантазия иссякла, никаких способов задержать Ану больше не находилось. Ноэлия растерялась.

Ана уже почти открыла дверь спальни. Ноэлия поплелась за ней.

Платье лежало на кровати в том же положении, в котором его оставила Ана, перед тем как уйти. Никаких признаков иголки или нитки не наблюдалось.

Кошка, как обычно, сидела на окне и грелась на солнышке.

— Правда ведь, оно красивое? — восхитилась Ана.

— Д-да, очень красивое…

Ана взяла платье, и Ноэлия подумала: «Сейчас она меня убьёт».

Сестра держала платье прямо перед собой и любовалась.

— Так уж и быть. Я дам тебе его надеть, — сдалась она. — Но обещай быть очень аккуратной.

— К-конечно, — пробормотала Ноэлия.

Выходит, кошка сделала свою работу превосходно. Дырки не было видно. Остались только чёрные волоски кошачьей шерсти рядом с платьем. Сестра даже не обратила на них внимания.

Ноэлия вздохнула с облегчением и опустилась на кровать. Ана отложила платье и тут заметила на окне чёрную кошку.

— А ну кыш отсюда, пугало! — закричала она.

— Оставь её в покое, — произнесла Ноэлия. — Что ты так волнуешься?

— А ты разве не знаешь, что чёрные кошки приносят несчастья? — напомнила Ана.

— И кто тебе такое сказал? — спросила Ноэлия.

В тот же миг солнце исчезло из окна. Кошка посмотрела на Ноэлию и улыбнулась, как это умеют кошки. Потом спрыгнула на землю и тут же исчезла в саду, наверное, отправилась искать другой тёплый и солнечный уголок, где можно было бы продолжить принимать солнечные ванны, как делают все кошки, независимо от того, какого цвета у них шерсть.

Тем временем из кухни стали доноситься голоса родителей. В очередной раз они спорили. Иногда после ссоры мама в слезах заходила в комнату Лео, обнимала его, а после, немного успокоившись, уходила, не произнеся ни слова. Или же к нему заглядывал отец, подходил к окну, закуривал сигарету и начинал говорить — о футболе или о чём-то ещё, затем вдруг замолкал и удалялся, тоже не произнеся ни слова, окутанный пеленой дыма, словно печальный призрак.

Лео совсем не нравились эти неожиданные визиты, но он ничего не мог поделать. Оставалось лишь одно — гадать, кто из родителей нагрянет в этот вечер. Вот если бы у него был брат, возможно, родители ходили бы к нему?!

Мальчик постарался думать только о Пи. Конь получился очень сильным, с иссиня-черной гривой и длинным блестящим хвостом. Когда крылатый конь был почти дорисован, Лео услышал крики и звон разбитой тарелки. Потом что-то громыхнуло в ванной. Он решил побыстрее выскользнуть из комнаты, пока кто-то из родителей там не появился. Но рисунок был незакончен…

Лео закрыл уши руками и попытался думать только о рисунке, чтобы наконец-то его завершить. Он вдруг понял, что рисунок будет прекрасный. И почти как живой. Кроме коня он изобразил безмятежное звёздное небо.

Спустя несколько минут, когда мама Лео вошла в комнату, там уже никого не было. Она посмотрела в шкафу, под кроватью, но никого не нашла. Тогда женщина взглянула на коробку с карандашами и раскрытую тетрадку в голубой обложке. И очень удивилась, когда увидела, что рисунок, словно живой, движется по листу. Но, быть может, ей показалось? Она взяла тетрадку, чтобы рассмотреть получше.

Изображение двигалось! Там был нарисован конь с огромными крыльями, а на нём сидел ребёнок.

Мама Лео уже почти не сомневалась, что мальчик ужасно похож на её сына. Но всё же она не была уверена на сто процентов, потому что конь с наездником двигались по листу очень быстро. И в какой-то момент исчезли, растворились в ночи, в мягком свете далёких звёзд.

— Ты вообще слышала, как поют мартышки? — спросил Иван. — Уверяю, они поют ещё хуже.

— Ну ладно, обезьяна, мне пора идти, — отмахнулась Юлия.

— Ты придешь сегодня на праздник к Габриэлю? — спросил он напоследок.

— Да.

— Тогда увидимся там.

Юлия нажала на кнопку, дверь открылась и девочка исчезла в подъезде.

Иван отправился домой. Предстояло пройти несколько кварталов, поскольку он ушел довольно далеко, но его это мало заботило. Иван не чувствовал под собой ног от радости.

По пути он опять прошёл мимо особняка с двумя львами. К счастью, лысого мужчины не было видно.

Когда Иван пришёл домой, то сначала подкрепился бутербродами, а потом решил чуточку вздремнуть перед тем, как идти на праздник к Габриэлю. Он прилёг на кровать и уснул…

Вскоре Иван встал с дивана, взглянул на небо в открытое окно и вдруг, к своему изумлению, ясно ощутил запах реки и деревьев. Не просто ощутил, а почувствовал, что ароматы зовут его куда-то и он просто обязан пойти на их зов.

Иван выпрыгнул в окно, пересёк лужайку и оказался прямо посередине дороги. На улице не было ни людей, ни машин. Город словно вымер, кругом царила тишина. Солнце — красно-золотой шар — сияло на небе, окрашенном в такой же цвет. Иван вдруг увидел в окне собственное отражение и с изумлением обнаружил, что он — лев. Он превратился во льва!!! Вот почему у него так обострился нюх! Вот почему он ощущал, как ветер шевелит ему усы. Иван рассмеялся, и смех его больше походил на рычание. Он побежал и почувствовал себя намного сильнее и быстрее, чем прежде.

Юлия ждала его за углом. В голубом платье, и волосы заплетены в косичку. Увидев, что лев приближается, она не задала ни одного вопроса, вообще ничего не сказала. Она поняла, что это Иван, и поэтому не боялась. Он приблизился, лёг на землю, и Юлия забралась к нему на спину.

Ребята отправились гулять по пустынному городу. Они заходили в сады, окружавшие дома, заглянули в безлюдную школу, пробежали сквозь туннель и очутились в огромном парке рядом с ручьем. Иван приблизился к воде, чтобы попить, и спугнул птиц, которые с шумом вспорхнули на деревья.

Потом он намочил гриву и, помотав головой, обрызгал свою подружку. Юлия засмеялась и шутя шлёпнула его по спине со словами:

— Веди себя хорошо! А то отведу тебя в зоопарк!

Оказалось, у Ивана обострилось не только обоняние, но и слух. Теперь он мог слышать стук собственного львиного сердца и даже, правда немного хуже, биение крошечного нежного сердечка Юлии. Их сердца стучали в унисон и при этом создавали необычную красивую музыку, ласкавшую слух.

Когда Иван проснулся, то тут же взглянул на часы. Пора было идти на день рождения к Габриэлю… Какой же прекрасный ему приснился сон! Мальчик потянулся и спрыгнул с кровати. Это был прыжок человека, уже не льва, хотя внутри него всё ещё звучала та прекрасная музыка двух сердец.