© Дмитрий Султанов, 2016

© ООО «Издательство АСТ», 2016

– Что за водичку ты тут пьешь? Эй, бармен, принеси чего-нибудь покрепче, – прокричал Стас в глубину бара и, обернувшись ко мне, спросил с задором: – Ну что, ты подумал над моим предложением?

– Я… – начал тянуть. Видя мою реакцию, приятель начал давить:

– Да давай. Ведь хороший шанс же вырваться из круга корпоративных наемников!

– Ага, только это скорее не вырваться из круга, а просто расширить его диаметр. А точнее удлинить цепь, на которой мы будем сидеть, – все же не удержался и хмыкнул я.

– А какие варианты? У тебя шестой рейтинг и какое-то количество денег, миллиона три, пусть даже пять. Но это очень мало для чего-то большего. Ах да, еще знания «мяса». Извини, – смутился Стас, но все же продолжил: – оно так и есть. Абордажники – это мясо в бою, и только благодаря навыкам псиона ты и выжил. А так можно попробовать больше заработать, хоть и с риском. Во всяком случае, ты сам сможешь определять допустимость этого риска.

– Ладно, – сдался я. Все-таки вариант хорош, а просто сидеть на планете в роли клерка я не смогу. Мозги не на то заточены. Или же Старший там что-то уж очень удачно подкрутил. – Повтори-ка свою идею, а я еще раз все обдумаю.

– Хорошо, для страдающих потерей памяти расскажу все во второй раз, – вздохнул, но все же начал снова рассказывать Стас. – Значит так. Прямо перед всей этой заварухой с жуками мы были во Фронтире и словили автоматизированный сигнал бедствия. Лоран дал команду проследовать к нему, и в итоге в соседней системе мы нашли поврежденный легкий носитель седьмого класса, при этом аж пятого поколения. Лимитированная версия, имеет мощные искины, хорошие щиты и слабенькое вооружение. Основная сила в пяти легких истребителях, которые могут разобрать даже пару рейдеров аналогичного класса. Ну а что? Гипер-установки нет, трюма нет, система жизнеобеспечения только под пилота. Большая маневренность и скорость, и очень мощные пушки. Можно такие заказы брать… – начал в предвкушении улыбаться Стас.

Так что мне пришлось пощелкать перед его носом, чтобы он вернулся на землю из своих фантазий.

– Извини, замечтался. Но уж слишком сильно мне тогда Лоран рекламировал эти штуковины. У этого носителя был поврежден реактор, судя по информации искина. Какая-то диверсия вследствие корпоративных войн. Поэтому и вывели из строя, но с минимумом повреждений. Экипаж к этому времени погиб из-за резко отключившейся системы жизнеобеспечения, слишком в неудачный момент произошла авария. Или удачный, как посмотреть. В общем, хотели мы носитель себе забрать, пока нас не опередили те, кто обеспечил такую возможность. И мы даже смогли убедить искина дать коды доступа для попадания на носитель. Правда, без возможности управления, но тут уже дело за малым. В общем, не сложилось. Как назло, нарисовались армейцы, заметившие этот же сигнал. А носитель-то не наш, вот они в ту корпорацию отправили данные об их корабле. Те от нашей транспортировки отказались, сказали, что сами заберут. Фух, эй, бармен, принеси еще чего-нибудь, а то горло пересохло, – крикнул Стас.

Под моим внимательным взглядом он залпом выпил половину большого стакана чего-то крепкого, а затем укоряюще ткнул в меня пальцем и сказал:

– Ты бы тоже мог присоединиться… Ладно, черт с тобой. На чем я там остановился? Ах да. Так вот, мы ушли из системы. Армейцы тоже очень уж резко куда-то свалили. Теперь-то я понимаю, что они про жуков узнали, а тогда… Эх, могли бы и предупредить, уроды. Тогда, возможно, и моя Зоя смогла бы выжить, если бы мы знали…

– Эй, не уходи в дурные мысли. Если бы все знали, то не погибло бы столько народа. Но ты ничего не изменишь, да и сидеть в депрессии глупо. Тем более ты ж меня пытаешься вытянуть на авантюру, а напарник-пессимист мне точно не нужен в тот момент, когда придется рисковать своей шкурой.

– Ты прав, конечно, но тяжело это просто… Ладно, в общем, мы ушли к Мааруну, где вся жесть и началась. Я потом узнавал про компанию – владельца носителя, у нее головной офис был как раз на уничтоженной планете. Да и у страховой компании тоже, так что, если носитель там остался… А он, скорее всего, остался, так как перед нашим уходом его искин перестал подавать знак тревоги – по команде от корпорации. В общем, если он там, то мы сможем получить носитель где-то за полмиллиарда кредитов. Надо только реактор купить с некоторыми элементами системы жизнеобеспечения и как-то долететь до носителя. А там уже лучше всего создать свою компанию. Корабль достаточно новый, экипажа много не требуется, да и тот найдем. Ведь хорошая возможность, да?

– Это да, но только, сколько реактор будет стоить с жизнеобеспечением, ты считал? Да и корабль нужен, чтобы банально долететь до нашего «сокровища», – красноречиво выделил я это слово, – а это все деньги. И очень немалые. Тем более, сейчас корабли подорожали сильно, уж слишком много было уничтожено «тараканами».

– Ну, надо считать, но я тебе пока идею изложил. Обдумай это, – продолжил увещевать Стас. В этом время возле одной из стен в воздухе возникла проекция какой-то арены, на которой сошлись бойцы в поединке. Причем явно с использованием псионических сил. Я даже сразу не понял, фильм это или реальный бой, пока после поражения одного из бойцов в баре не раздался громкий гул голосов. Часть из них звучали разочарованно, а другие, напротив, – очень радостно. Ставки, что ли, делали? Черт, отвлекся от разговора. Впрочем, Стас тоже засмотрелся на происходящее. Так, вернемся к сути.

– Хорошо, Стас, я согласен. Возможность действительно хорошая. Так что грех ее упускать. Давай тогда хоть грубо прикинем все. У меня есть 2,9 миллиона кредитов. Дальше, я могу взять в кредит еще где-то 2,8. Итого 5 миллионов 700 тысяч кредитов. Но надо что-то есть, купить себе оружие, броню там. Кроме того, починить реактор без баз будет сложно. А еще система жизнеобеспечения. Да и без знаний хотя бы по пилотированию и навигации я просто никуда не полечу, – твердо заявил я.

– Ну ладно. База по технике и строению кораблей, насколько я помню, у тебя есть? Вот тогда выучишь «Энергетические системы» и «Техника» третьего уровня, «Инженера» второго уровня на всякий случай. Что касается управления кораблем – я все же буду с тобой, так что тебе хватит с головой двух уровней в «Пилотировании» и «Навигации», а можно даже ограничиться и первым. Там все-таки основная проблема только в реакторе, так что сильно углубляться в ремонтное дело не стоит. Вроде искин говорил, что поддержать жизнеобеспечение в ограниченном состоянии он сможет и сам. Главное – реактор. Но даже с учетом скидки как военнообязанным все равно выйдет изрядная сумма, – нахмурился Стас.

– Вот то-то и оно. Тем более, и тебе, скорее всего, надо что-то подучить, чтобы нормально управлять носителем. А еще реактор, наверное, дорогой! – Видя, как приятель начал еще больше хмуриться, продолжил: – Эй, я озвучиваю нашу проблему, чтобы мы могли ее решить. Сколько реактор-то стоит?

– Получается, что нам надо будет где-то миллионов сорок. Плюс столько же на старенькую яхту, чтобы мы могли впихнуть реактор. Это с топливом и с запасом. Думаю, можно попробовать найти дешевле, надо только озадачиться этим вопросом.

– Только нам надо еще долететь, так что сильно экономить не стоит. А то подсунут какое-то раздолбанное корыто из тех, что нашли после боев с чужими и кое-как подлатали. А оно развалится по пути.

– Да, но все же вдвоем, думаю, сможем найти что-то подходящее. Это точно не проблема, – легко отмахнулся Стас.

– А еще желательно бы выучиться под разгоном, чтобы все сделать быстро и наш приз никто не упер. Так что надо нацеливаться на сто миллионов, попутно ища варианты дешевле, – подвел итог я. – А теперь давай думать, где возьмем столько денег. Сумма совсем не маленькая.

– М-да, я как-то думал, что это будет проще, – потянул Стас, – да и если мы сможем за короткий срок получить такую прорву денег, то зачем нам этот носитель?

– Ну не скажи. Я пока раздумываю, а не попробовать ли через казино получить такую сумму, а там придется валить очень быстро, и наличие носителя в дальнейшем может сильно помочь делу. Ну или через ставки на что-то. В общем, надо сделать что-то не очень законное или просто на грани, только так. А постоянно так рисковать нельзя. Против системы, пусть даже преступной – не попрешь, закопают точно.

– Наверное. Но в таких вариантах, как ставки или казино, я тебе совсем не нужен, – заметил Стас, – тогда какой во мне смысл? – начал сомневаться он.

– А координаты кто знает? Коды к искину? Кто кораблем управлять будет? – резонно возразил я. – Будем работать вместе, просто на первом этапе больше я, а позже уже ты.

Земляк расслабился и даже начал улыбаться, а потом встрепенулся и выдал:

– Тогда давай я поиск начну. Даже можно сейчас. Чего откладывать то?

– Логично, – не смог не согласиться я.

В итоге на очень длительное время за столом воцарилось молчание, изредка прерываемое озвучиванием найденных вариантов. Пока все выходило не очень радужно. То есть совсем. Таких хитрых умников, как мы, тут и до этого было немало. Тем же псионам вообще было запрещено играть в казино. Причем каждый посетитель под протокол был обязан подтвердить, что не обладает ментальными способностями. То же самое с обычными ставками. При оформлении любой ставки необходимо было прикладывать копию медицинского обследования, доказывающую, что ты не псион. А иначе просто не принимали. Для особо одаренных еще и подключали своих псионов с определенными навыками, которые затуманивали предвидение по какому-то событию. Стоило это дорого, но тотализатор себя явно окупал, и без такой блокировки вообще не один из них не работал. Мы продолжали искать какие-то варианты, но сеть была такой свалкой, что в большинстве своем выдавала предложения для очень недалеких людей о моментальном заработке с дальнейшим киданием тех на деньги.

– Черт, что-то вообще ничего не вижу толкового, – пожаловался Стас. Хм, а ведь есть идея, и мы ее только что видели прямо тут, в баре.

– А что, если не ставить на бои, а участвовать в них? – протянул я, обдумывая эту мысль. – Причем именно для псионов. Там и платить должны явно больше. Давай поищем.

Бои тут велись, и арен можно было найти достаточно много. Правда, меня интересовали те, что проводились конкретно среди псионов. И та арена, что мы видели сегодня, была основной и даже легальной, при том, что смертельные исходы оказывались не такой уж редкостью. С учетом законодательства Содружества их банально проводили в космосе на специальной станции. Все гости подписывали при посещении договор о согласии с правилами и отсутствии претензий. То же самое касалось бойцов. В общем, юридически не подкопаешься к тому, что происходило на специальных рингах. И иногда бои псионов были именно сразу до смерти и только до нее. Причем прямо как в Древнем Риме: толпа решала – жить проигравшему или умереть. Она же могла и засыпать участников кредитами за зрелищность. Ставки тоже делали, но – из-за возможных летальных исходов – подставных бойцов, специально сливавших бой, было крайне мало. Жизнь ценили все. Правда, за каждый бой платили действительно хорошо, но и требования были очень жесткие, чтобы тебя допустили. Все-таки этот бизнес требовал зрелищности, и «простое мясо» на ринг выпускали очень редко. Думаю, что с учетом моей базы по рукопашному бою и ментальному навыку в 14,5 единиц проблем с допуском возникнуть не должно.

– В общем, мне нравится этот вариант. Опасный, но самый перспективный. Тут и своих проныр хватает, чтобы мы могли придумать что-то более-менее законное, что принесло бы нам в короткий срок сто миллионов. И при этом, чтобы нам сразу не открутили голову или не отправили на рудники, – поделился я своим мнением.

– Джон, ты уверен? Все-таки это очень опасно и не факт, что ты доживешь до получения этой суммы, – обеспокоенно спросил Стас, – посмотри, какая статистика!

«Опасно, это да. Но все же меня изначально под это растили, надо же попробовать себя именно в таком деле. Да и просидев после операции две недели, я понял, что не могу без дела. И желательно с риском. До возращения памяти было как-то наоборот, но сейчас меня будто автоматом ставит на мою изначальную программу боевика. И что самое паршивое, меня это в глубине души полностью устраивает. А что интуиция скажет?» – закрыв глаза на минуту, я сосредоточился на ней, пытаясь понять перспективность этого варианта. Возникло похожее на то чувство, что у меня было при выборе работы абордажником. Но в этот раз я смог более детально проанализировать его. Будет ли опасно? Изнутри словно приходит ответ – да, очень. Смогу ли я справиться с этим? И снова незамедлительное да. Но все зависит от меня самого? Да. Это самый перспективный вариант из рассмотренных? В очередной раз возникает положительный ответ с легкой ноткой неуверенности. Ну что? Если все зависит от меня, то тут простой вопрос – уверен ли я в себе? А тут мне не нужна никакая интуиция, чтобы ответить. Возможно, я и дурак, и адреналиновый маньяк, который только чудом уцелел в прошедшей бойне с чужими, а теперь снова лезет чуть ли не в петлю. Может быть, меня таким сделали, а может, я таким сам стал после прошедших месяцев. Плевать! Главное, что я уверен в своих силах.

– Да, сделаем это, – с улыбкой говорю я, – но вначале посмотрим бои, а дальше займемся подготовкой к ним. Заработаем нужную сумму и сразу свалим за нашим носителем.

– Ну и отлично, – широко улыбается Стас, – тогда пошли.

– Что, прямо сейчас? – спрашиваю я недоуменно.

– Ну а чего ждать, раз уже все решили? Так, нам нужно либо через пересадку на другую станцию, либо закажем транспортный бот напрямую на станцию? – Стас уже встает, одновременно оплачивая счет и выбирая маршрут. Шустрый, черт возьми.

– А-а-а, – тупо тяну я, глядя на то, как он просто начинает идти на выход из бара.

– Ну чего сидим, кого ждем? Пошли уже, – поторапливает он меня, – я сбросил запрос на бот. Заплатим за дорогу больше, конечно, но зато быстро доберемся. Да и будущий чемпион должен нормально путешествовать.

При этих словах я не удерживаю широкую улыбку и устремляюсь за ним. Действительно, а чего ждать, раз уже все решил? Ну что, новый этап в жизни начинается…

Спустя час мы уже входили в шлюз станции Омикрон-452, или «Арена», как ее прозвало большинство гостей, регулярно посещающих станцию. Сама по себе она была бывшей военной станцией системы обороны планет, которую списали, а потом кто-то выкупил и перекроил под свои нужды. Размер ее внушал… Три десятка уровней, не считая технические перегородки и их высоту, в которых не пригибаясь ходили обслуживающие станцию техники. Да и остальные размеры не подкачали. В ней спокойно помещались три арены, жилые помещения бойцов, тренировочные залы и полигоны. А также парочка казино, несколько ресторанов и баров разной направленности, торговая площадка, отделения десятка банков и ломбардов, которые могли быстро дать в долг проигравшемуся игроку. Массажные салоны с разным перечнем услуг. В общем, это был гигантский центр развлечений, в основе которого лежали бои псионов разной силы. Причем, судя по найденной информации, тут они были поставлены на очень высоком уровне.

Сами по себе псионы являлись ценными специалистами. Но часть из них были подобны мне, с сугубо боевым уклоном. А с учетом текущих технологий и способов ведения боя, даже обладание сильнейшими ментальными способностями и хорошими навыками никак не гарантировало выживания в какой-нибудь масштабной заварушке. Мой опыт абордажника только подтверждал это. Ведь, сидя в десантном боте, можно просто-напросто не долететь до своей цели.

В общем, большинство псионов совсем не обращали внимания на свои способности или из-за их слабости, или по каким-то еще причинам. Либо, наоборот, выбирали свою работу исходя из них. И как раз большая часть ментально одаренных работала на разные корпорации, армию, мафию или же службы безопасности. Оставшаяся часть или выбирала свой собственный путь, или же уходила в элитные телохранители. А кое-кто находил себя только на арене. И как оказалось, хотя процент таких людей был крайне мал, но из-за громадного размера населения Содружества их было достаточное количество, для того чтобы проводить бои. Конкретно на этой станции, которая, к слову, была центральной по гладиаторским боям в Вероне, рейтинг псионов составлял 563 имени. И мне предстояло добровольно присоединиться к ним.

Расплатившись с водителем транспортного бота, мы, проследовав по одному из центральных коридоров, достаточно скоро влились в очередь людей, стремящихся попасть внутрь этого центра развлечений.

– Ну что, какие планы? – спросил Стас, нетерпеливо переступающий с ноги на ногу.

– Смотрим хотя бы несколько боев, чтобы понять, как оно все выглядит. А дальше начинаем заниматься подготовкой, одновременно изучая вопрос о том, как именно нам заработать необходимую сумму, – начал рассуждать я.

– Я успел быстро проглядеть условия. Тут оплата зависит от рейтинга. Все сначала делятся на тех, кто находится до и после 250 места. Далее те, кто входит в промежуток от 100 до 250. Потом от 100 до 50, от 50 до 10, и как апогей – первый десяток. Такие импровизированные пять групп бойцов по силе. И они сильно различаются. Те, кто находится внизу, скорее всего, обладают очень маленькими способностями, и они никогда не войдут в 250 лучших. Оплата за победу зависит от того, в какой ты группе. За поражение ничего не дают. Только бойцов из первой сотни стараются беречь, но все зависит от толпы. И она же дает обычно основу заработка бойцам. Половину того, что дает толпа победителю, можно забрать себе. Остальное, как и долю проигравшего, забирают себе управители арены.

– Я понял. А сколько хоть платят за победу? А то вдруг нам тут придется сидеть несколько лет, чтобы получить нужную сумму, – решил уточнить я.

– Ну, вроде пятой группе дают по 50 тысяч. Четвертой уже по 150 тысяч. Третья группа получает до 350, а вторая – миллион кредитов. А вот первый десяток… Там все индивидуально, уж слишком они ценны, и их как раз обычно не жалеют. Толпе нравится смерть кумиров. Но еще раз, основа заработка – это деньги зрителей. Будешь побеждать зрелищно, тогда и сможешь получать очень много, гораздо больше, чем за саму победу от устроителей.

– Ну, посмотрим. Хоть понятно, откуда берутся бойцы – получить как минимум двухмесячную не самую низкую заработную плату абордажника за бой, это круто. А ведь еще деньги от зрителей, – протянул я, снова раздумывая над тем, во что я ввязываюсь. Настолько ли во мне сильна жажда адреналина и битв? Ведь были же у меня мысли сменить все и не рисковать попусту. Но нет, две недели спокойствия – и снова потянуло искать приключения на одно место. Хотя это больше всего начало проявляться после восстановления памяти. Все-таки в меня с детства вдалбливали нацеленность на боевые операции. Не знаю, может, это глупо рисковать жизнью ради денег. Но, если быть откровенным перед собой, хочется себя попробовать против таких же, как я. Хотя стоп, все это лишнее. Раз уже решил, то все эти переживания пустые. Никаких сомнений! А значит – будем сражаться!

– Эй, ты чего задумался? – обеспокоенно спросил Стас. – Скидывай оплату, не такая она и большая, и пошли уже.

Я перечислил 15 тысяч кредитов за вход, а также подтвердил условия пребывания на станции. Неплохо они так просят, больше половины моей месячной заработной платы в роли абордажника. И при этом куча народу сюда стремится поглазеть, как люди убивают друг друга.

– Стас, ты чего тратишь наши запасы? Дорога сюда стоила десять тысяч, а могли дешевле прилететь. Мы должны зарабатывать, а не тратить.

– Та ладно тебе. Если не окупим эту сумму, то на десять миллионов даже не стоит рассчитывать. Пошли уже, – поторопил меня Стас, начиная активно протискиваться через толпу, – через двадцать минут будет бой на третьей арене. Причем из четвертой группы, не откровенное мясо. Поспешим, желательно занять места получше.

И он резко ускорился. Мне пришлось приложить усилия, чтобы просто не отстать от него в толпе. А спустя десять минут мы уже усаживались на одну из широких скамеек с небольшой спинкой, которые опоясывали по кругу в два десятка рядов основное место этого помещения. Ринг выглядел как большой прозрачный куб с гранью метров двадцать пять. Внутри него находились хаотично установленные колонны и небольшие стенки разной высоты.

– Конфигурацию каждый раз меняют случайным образом. Сами бои проходят без оружия, – начал комментировать Стас.

– Это я помню, вместе же смотрели. Черт, а зрителей-то много, – сказал я, осматривая практически полностью заполненный зал. Благо проходы были широкие, да и никто не сидел впритык друг к другу. Над рядами постоянно летали небольшие роботы, предлагая еду и напитки.

– Основная арена же на страну. О, начинается, – пихнул меня в бок Стас, указывая в центр гигантского зала. Перед глазами выскочило предложение подключить нейросеть к трансляции. Машинально подтвердив, я уставился в указанном направлении.

Прямо над кубом через нейросеть возник большой силуэт мужчины, разодетого в яркий костюм. Он широко улыбнулся и развел руками, будто пытаясь обнять всех зрителей сразу. Видимо, благодаря непосредственному подключению, его взгляд был направлен на каждого индивидуально, что как бы создавало эффект личного обращения. Распорядитель, а это, скорее всего, был он, выдержал театральную паузу и открыл представление:

– Добрый день, уважаемые дамы и господа! Мы рады приветствовать вас в царстве зрелищ и развлечений. На АРЕ-ЕНЕ-Е-Е сейчас перед вами развернется целое представление!!! Уже не вчерашнее мясо, а опытные бойцы предстанут перед нами в схватке не на жизнь, а на СМЕ-Е-ЕРТЬ! И все это только ради вас, уважаемые дамы и господа! – распорядитель принялся вводить в раж толпу, которая и сама потихоньку начинала распаляться.

– Ага, и для их заработка, – прокомментировал сидящий рядом Стас.

– Это да, но иначе бы и мы тут не сидели, – согласился я, не прекращая наблюдать за кубом.

– Итак, в синем углу, – с этими словами поверх одной из граней куба лег данный цвет, транслируемый через подключенную к помещению нейросеть, – со сто семьдесят седьмой позицией в рейтинге, с восьмью победами, причем четыре из них были уже получены в четвертой группе, кровожадный псион, известный своей физической мощью и скоростью, а также прямо-таки чудовищным чутьем. А-А-АЛЕ-Е-ЕКС ЗВЕ-ЕРЬ!

Под оглушающие вопли толпы из пола куба поднялась платформа со стоящим на ней бойцом. Его же изображение сразу заменило собой ведущего. Здоровенный и действительно звероподобный мужик внушал… Метра за два ростом, с громадными валунами мышц, покрытый небольшим жирком детина. Лохматые патлы хаотично свисали с головы, и только повязка на лбу удерживала их от закрытия лица. Весь волосатый, он просто фонтанировал физической мощью. Зверь оскалился, обнажив подточенные заостренные зубы, и громко проревел, разведя руки в стороны. Толпа тут же откликнулась в ответ.

– Черт, а мужик тот внушает. Махина какая. Не передумал выступать? – обеспокоенно спросил Стас.

– Нет, – твердо ответил я, – посмотрим, что он может. Бой хоть и без оружия, но способности никто не отменял. А над образом он хорошо поработал, – кивнул я на фигуру с одной набедренной повязкой, и то в виде шкуры какого-то животного. – Чисто пещерный первобытный дикарь.

– Слушай, а ты не боишься засветить свои навыки? А то ведь записи-то пытался уничтожить? Да и всем говорил не упоминать о том, как ты нас провел через бой, – поинтересовался напарник.

– Да я потом подумал, что толку-то скрывать. В медицинской капсуле меня все равно просканировали. Да и данные с других кораблей флота не удалишь. У всех тем более могут и память проверить. Так что утаить ничего реально не получилось бы при всем желании. Да и скрывать мне нечего. Тренировался на Земле, но потом забыл об этом. Да и сейчас далеко не все вспомнил, так, отрывки. Почему не сразу выявился правильный параметр – не знаю. Кроме того, прошлое не очень хочется вспоминать. То, что помню… Они, как сказать, не самые приятные воспоминания. И вообще, глянь на список в рейтинге. Там псионов, обученных и более опытных, чем я, просто сотни. Не такой уж я и ценный ресурс, своих здесь хватает, – объяснил я свои размышления. Ведь и верно, найти реальную информацию с текущими технологиями достаточно легко. Лучше выпятить свои навыки, ведь если бы начал скрывать, то мог вызвать подозрения. Главное, что мое происхождение не проверишь. Пока меня латали, армейцы без спроса попытались просканировать память, но, к счастью, блок все же сохранился после того, как я все вспомнил. Конфликт я решил не устраивать, оставив их промашку как свой козырь на случай давления на меня при возможной вербовке. Удобное устройство эта нейросеть – засекла сканирование, и в суде можно было легко все доказать. Но не пригодилось, что только к лучшему. Лишние проблемы ни к чему.

А тем временем Зверь уже заканчивал свое представление, успев попутно разбить пару колонн кулаками. Распорядитель, почуяв уменьшение накала толпы, тут же переключил изображение на противоположную сторону.

– А теперь познакомимся с его соперником. Боец в красном углу в четвертую группу попал недавно, но очень красиво. Все мы помним чудовищно измочаленный труп Фернандо после боя с этим маньяком. Со своими четырьмя победами и уже с двести тридцать второй позицией в рейтинг, менее опытный, но не менее сильный! Встречайте – ОГНЕ-Е-ЕННЫ-Ы-ЫЙ ЛЕ-Е-ЕД О-О-ОРИ-И-ИС!

Этот боец выглядел более молодо. Средний рост, крепкая фигура, но при этом даже с некоторым выступающим животом. Орис был одет в облегающий и даже скользкий на вид комбинезон, разделенный на две половины – красную и синюю. Абсолютное отсутствие волос, даже бровей. Бледная кожа. И только глаза выделялись на этом круглом, невыразительном лице. Ярко-синие глаза, которые буквально светились изнутри.

Орис молча скользнул к колонне, из которой торчал какой-то металлический прут. Замерев в шаге, он уставился на него. Воцарилась тишина. Пять секунд, десять. А потом резкий удар ногой с разворота разносит этот кусок металла, будто это стекло. Эффектный удар переходит в стойку. Лысый боец делает удар в воздух раскрытой ладонью перед еще одним металлическим прутом. Взмах, и тот опадает раскаленными каплями. Да-а-а, подготовились организаторы. Как мне вспоминалось по ложным воспоминаниям – хлеба и зрелищ! Но все равно – так быстро охладить какую-то точку, причем дистанционно, а потом также быстро нагреть другую. Металлы, скорее всего, подбирали специальные, но все же.

«Криокинез и пирокинез. Интересно. А второй, наверное, занимался собственным усилением. Плюс, возможно, что-то связанное с предвидением, раз упоминали чутье. Надо будет еще раз более детально изучить псионические техники, особенно дистанционные. Да и просто навыки первой сотни в рейтинге, чтобы понять, что эффективно, а что нет» – ставлю мысленно себе зарубки. Черт, а мне ведь какую-то урезанную информацию давали. И до этого момента даже мысли не возникало об этом, пока не увидел такую демонстрацию. Ведь у всех псиоников специализации есть, но что мешало изучить хотя бы базово другие техники, просто для понимания. И ту же нейросеть нам почему-то не ставили, заставляя учить самостоятельно. То же физическое усиление могло быть полезно вообще всем. В общем, подача информации была какая-то однобокая, что ли. Хотя конкретные навыки отточили, судя по всему, хорошо, да и сам дар раскрыли тоже. Но вопросы остались, жаль только, что задать их некому.

Отклонив в очередной раз назойливое уведомление о последней возможности сделать ставку, я продолжал рассматривать бойцов. Стас пихнул меня в бок и спросил:

– Сделал ставку? Я на Зверя поставил, смотри, какая махина. Тот толстячок не производит впечатления, что может его завалить в бою без оружия.

– Ты бы не тратил деньги пока. Нам еще кучу всего закупать – те же базы по псионике. Я все-таки не профессиональный боец, а чтобы стал таковым – необходимо потратиться… – Может, в потенциале при проведении всего обучения в рамках проекта я мог бы стать им, но, к сожалению, проект закрылся гораздо раньше. И надо бы разобраться, что еще мне не рассказали про возможности менталистов. А из навыков абордажника тут может помочь только рукопашный бой, который бы еще желательно довести до 6-го уровня.

– Да ладно тебе, немного поставил всего, – отмахнулся напарник.

– Ну что, дамы и господа! Не будем затягивать вступление, и да начнется бой НА СМЕ-Е-ЕРТЬ! – С концом фразы раздался резкий удар гонга, и изображение распорядителя исчезло, заменившись трансляцией арены с камер.

А происходящее резко ускорилось. Зверь рванул в сторону лысого. Причем настолько быстро, что мне даже пришлось скользнуть в боевой транс, чтобы просто ничего не упустить. Очередная зарубка – надо что-то сделать со своей скоростью. Интуиция поможет и частично предупредит, но можно банально не успеть. Тем временем Орис сделал всего пару шагов в сторону своего соперника, но по лицу было видно, что он на чем-то сконцентрирован.

Алекс подлетает, пытаясь в прыжке ударить ногой Ориса. Лед пытается сместиться в сторону и ударить в ответ. Полностью ему это не удается – уж слишком быстро двигался Зверь. Огненного уносит назад, одновременно разворачивая от касательного удара в плечо. Но и Алекс не смог избежать ответного попадания, правда, оно было, не в пример, слабее. Зверь получил легкий удар, заставивший его только неудачно приземлиться. Но через секунду он уже вскочил на ноги и рванул к своему противнику. В этот раз Зверь начинает с ударов руками. Орис, еле успевший вовремя встать на ноги после пропущенного выпада, отскакивает назад, уходя от двух размашистых ударов здорового бугая. Почти сразу за ними следует резкий прямой удар Зверя, который не достает до Огненного Льда всего ничего. Но, как оказывается, это его не спасает – голову Ориса откидывает назад, а вслед летит тело. С грохотом тот падает на спину, пытаясь прийти в себя, а на него уже запрыгивает Зверь, прижимая к земле и буквально бомбардируя своего лысого противника ударами. Толпа кричит от восторга.

– Черт, ты видел, как он его? – восторженно кричит Стас. – Я думаю, Орис спекся, причем очень быстро. А значит, выигрыш у меня в кармане.

– Не знаю, не знаю, он пока толком ничего не показал. А Зверь, оказывается, использует телекинез для усиления своих ударов. Интересно, – протягиваю я, мысленно обдумывая, стоит ли это взять на заметку. Надо будет опробовать. И еще один факт в копилку того, что нас учили как-то не так. Не стыкуется это с общей целью проекта.

Пока я размышлял, ситуация толком не изменилась, разве что Орису удалось обхватить руками голову Алекса и начать прижимать к себе, ограничивая пространство для размаха. Зверь пытается вырваться, нанося хаотичные удары, но буквально на четвертом ударе раздается его дикий крик боли:

– А-А-А! – Алекс резким движением вырывается все-таки из захвата и отпрыгивает от Огненного Льда. Камера наезжает на лицо Зверя, открывая вид на чудовищные отметины от прикосновений Ориса. На одной стороне лица часть кожи была прямо синюшная, а на второй – красная с несколькими вздувшимися волдырями. Зверь еще раз заревел, буквально оскалившись, и снова бросился на врага, только в этот раз держась на расстоянии. Орис же, напротив, пытался перевести все в партер.

Прямой удар в корпус отталкивает Ориса, но у того получается закрыться руками, защищая солнечное сплетение. Почти сразу Лед пытается провести захват ноги, но Алекс отпрыгивает, разрывая дистанцию. Размашистый боковой удар Зверя, но Орис приседает под него, проходя под рукой гораздо более рослого врага в попытке зайти за спину. В этот момент ему в голову сзади влетает телекинетический удар, роняя того на пол на живот. Зверь начинает буквально вбивать ногой Ориса в пол, нанося один удар за другим. При очередном пинке Огненному Льду удается извернуться и схватить ногу, вцепившись в нее руками, буквально обнимая. Зверь старается сбросить врага, нанося тяжелые удары кулаком в голову и даже не пытаясь просто разорвать захват. С кулаков уже капает кровь, но Орис вцепился как клещ. А через несколько секунд раздается еще один дикий крик боли Алекса, и ноги гиганта подкашиваются.

Зверь грузно падает на бок и будто на секунду теряет сознание. Но очередная вспышка боли заставляет его очнуться и продолжить наносить удары по врагу. Алекс будто вколачивает кулаком гвозди, продолжая бить и бить. Только силы в этих ударах все меньше и меньше. Сам Огненный Лед начинает буквально по миллиметру ползти вверх по врагу. Весь в крови, с частью выбитых зубов, он выбрасывает вторую руку к горлу соперника. Где-то фоном раздаются вопли толпы, чуть ли не бьющейся в экстазе от крови. Да и сама камера будто подливает масла, показывая все с очень близких и крайне живописных ракурсов.

Кисть Ориса дотягивается до горла, и раздается очередной крик гиганта. Кожа его буквально на глазах покрывается волдырями. Зверь второй рукой перехватывает руку врага, оттягивая от поврежденного горла, и резким усилием ломает ее будто тростинку.

Из-за резкого перенапряжения от телекинеза из его носа и ушей начинает идти кровь. Но Алексу уже все равно. Глаза его закатываются, и он теряет сознание. Орис так же молча, как и весь бой, отпускает свою вторую руку от чуть ли не черной в месте прикосновения кожи и наносит несколько ударов в лицо сопернику. Зверь уже не реагирует. Огненный Лед тяжело поднимается и смотрит вверх, прямо на зрителей.

– Ну что, дамы и господа! Бой почти окончен. Победил ОГНЕ-Е-ЕНЫ-Ы-ЫЙ ЛЕ-Е-ЕД ОРИ-И-ИС! Встречайте победителя!

Под гул толпы, начавшей скандировать имя бойца, Орис поклонился пару раз.

– А теперь, дамы и господа, самое интересное! Будет ли наш проигравший жить? Или же ему стоить умереть как не оправдавшему ваши ожидания? Решать только ВАМ, – выделил он последнее слово и театральным жестом указал на изображение лежавшего без сознания Зверя. Рядом стоял Орис, весь в крови, с начавшим заплывать лицом, с поломанной рукой, которую он придерживал второй. В общем, победа ему досталась нелегко. Благо медицинская капсула быстро восстановит все повреждения.

Перед глазами у меня возникло очередное уведомление о голосовании. Мда, владельцы арены своего не упустят. Голосовать могли-то все, но сам выбор осуществлялся через оплату. Сколько заплатил, столько и добавил в копилку. Причем деньги никак не возвращались. И в данный момент за смерть Зверя поставили 10,5 миллионов кредитов, а за жизнь – всего 5,6. А ведь это бои в четвертой группе. Сколько же тогда ставят в первой или второй?

– Выбор сделан, господа! И это СМЕ-Е-ЕРТЬ!

Под дикий ор толпы Орис медленно подошел к лежащему телу и, наклонившись над ним, с силой сжал шею поверженного врага. Изображение плавно приблизило кожу, которая начала синеть, а затем и чернеть буквально на глазах. А через пару секунд победитель переставил ладонь на лицо, выжигая ее контур. Но на этом моменте он не успокоился и под громкие вопли толпы, выпрямился и с силой нанес несколько ударов ногой в горло лежавшему телу, вминая его в землю.

– Твою мать, жесть-то какая… Джон, ты абсолютно уверен, что хочешь в этом участвовать? – обеспокоенно спросил Стас.

– Черт, я согласен, что это хреновая идея. Да и риск большой. Только иначе мы будем даже не годами зарабатывать необходимую сумму. Если только объединиться с кем-то, чтобы получить носитель? Но вероятность того, что кинут или просто убьют в космосе – очень высока. Как чертов Дикий Запад этот Фронтир. Правила и законы вроде есть, но реально их обходят как хотят. Так что, или мы тут сидим на попе ровно, работая обычными наемниками и зарабатывая тысяч по пятьдесят в месяц, если повезет. Очень повезет. Или же рискнем и попытаемся сорвать куш, с которым уже можно выйти на новый уровень. Главное, ты точно уверен, что носитель не найдут?

– Абсолютно уверен, уж слишком он там удачно затерялся. Гарантированно, что просто так не найдешь, – заверил напарник.

– Ну, тогда, да. Но уже окончательное. Буду участвовать, только надо бы как следует подготовиться, – подвел итог я, а сам мысленно начал прокручивать бой. Что бы я сделал против каждого из противников? Ладно, разберемся.

Протиснувшись через толпы на выходе из зала, мы первым делом направились в ближайший бар, чтобы в спокойной обстановке найти всю необходимую информацию для начала моей карьеры в роли бойца. Как оказалось, эта процедура была достаточно простая. Проходишь в специальном центре процедуру анализа параметров, подписываешь договор и вперед – развлекать толпу. Первый бой может произойти на следующий день, и до первой победы ты даже не попадешь в рейтинг. При этом сам будешь драться именно против бойца из рейтинговой таблицы. Все, чересчур слабые, на этом моменте автоматически отсеиваются ввиду того, что первый бой проводится обязательно до смерти. Точнее это так на данный момент. Когда бойцов в рейтинговой таблице становится меньше определенного числа, это требование исключают, тем самым постоянно регулируя их количество. Сами бои проходят не очень часто. Все-таки число бойцов конечно, и, если летальных исходов на арене очень много, а их много, то псионики могут банально закончиться. Приток желающих, конечно, есть, но и его может не хватить. Но тут оставалась возможность договориться с администрацией о частоте боев. Все же не хотелось здесь провести очень много времени.

Обговорив этот момент со Стасом, я решил отложить момент первого боя, потренировавшись перед этим как можно лучше. А в идеале выучив все необходимые базы как для улучшения пси-способностей, так и под управление кораблем. Список необходимых и желаемых баз вышел внушительный, особенно под последнее. Всего я наметил вот что: «Пилотирование» 3-го уровня, «Навигация» 3-го уровня, «Боевое маневрирование» 3-го уровня – оно отличалось от обычного пилотирования именно как раз приемами ведение боя на кораблях, со всеми фигурами пилотажа и маневрами, когда обычное заключалось скорее в разного рода стыковках, правилах прохода через системы и т. д. Далее «Системы вооружения кораблей» 3-го уровня для возможности стрельбы. А еще «Энергетические системы» и «Техник» обе 3-го уровня, а напоследок «Инженер» 2-го уровня. От тактики ведения боя в составе групп и флота, которые мне ехидно посоветовал Стас, я отказался.

– А все остальное тебе зачем тогда? Тем более на нормальное пилотирование может не хватить параметра интеллекта, там все-таки большой поток информации надо обрабатывать, – продолжил спрашивать мой приятель.

– С параметром интеллекта я вопрос решу, а знания всегда пригодятся. И все именно третьего уровня – это меня специалистом не сделает, но зато хоть не базовые знания будут и смогу нормально летать и сражаться. В абордажники я больше точно не пойду, а вот побыть пилотом одной из тех пяти машин смерти и разрушения, судя по твоим описаниям, я бы не отказался, – ответил я с улыбкой. Да и к тому же чем дольше я буду учить что-то под разгоном, тем быстрее закончу со своей базой по интуиции на втором потоке. А в преддверии боев насмерть это лишним точно не будет.

– И на сколько все это тянет по деньгам? Нам еще где-то жить, помещение для тренировок с медицинской и тренажерными капсулами арендовать. Да и просто питаться, наконец, – продолжил ворчать Стас.

– Ну, давай посчитаем. Пять баз с первого по третий уровень. Они по триста пятьдесят тысяч суммарно каждая. Еще одна просто третьего уровня и одна по второй. То есть считай, что шесть комплектов баз с первого по третий. И скидка пятьдесят процентов. Итого выйдет на один миллион пятьдесят тысяч кредитов. Вполне нормально, как по мне.

– Да, но только тебе еще базы для боя нужны. И мне надо подтянуть некоторые вещи, – продолжал Стас.

– По рукопашному бою у меня уже есть пятого уровня, а вот по псионике… Только базовая «Эспер». И со специализированными базами гораздо сложнее, они дорогие. Но, к счастью, мне все базы не нужны, достаточно будет нескольких, – ответил я, попутно еще обдумывая то, что успел узнать.

Нас не учили через базы, но скорее всего, давали очень похожую информацию, правда, при этом ограничивая ее изрядно. Так что изучение баз точно необходимо. Мои же навыки были достаточно конкретны. Телекинез, который у меня был очень развит. Биолокация – то мое поле, с помощью которого я мог ощущать все окружающие меня объекты. И интуиция, на которую у меня уже была база, а ее изучение все шло и шло. Сколько там, кстати, осталось? Чуть больше 20 тысяч часов. Черт, а ведь я уже почти треть выучил от первоначального объема.

В этот момент меня чуть не накрыло переживаниями. Куда я бегу? Зачем? И так столько времени одни сплошные тренировки, а потом непрекращающиеся мясорубки, в которых я только чудом выживал. И сейчас вот после недолгого отдыха уже сам чуть ли не лезу в петлю ради мифической цели. Зачем мне тот носитель? Зачем лишний риск? Прямо как белка в колесе, которая просто не может остановиться. Или, скорее, как наркоман, который не хочет слезть с дозы адреналина и риска. Ведь, если честно признаться перед собой, мне этого хочется. Даже не просто стремление, а скорее риск ради чего-то. Так сказать, внутреннее иррациональное желание.

– О чем опять задумался? – стукнул меня по плечу Стас, выбивая из размышлений.

– Да просто обо всем. Зачем все это?

– Ты ж вроде все решил, чего тогда в депрессию впадаешь? Да и знаешь, что тебе скажу, я и сам могу впасть в нее. Я, черт возьми, потерял любимую! Не просто побывал в бою и чудом выживал, как ты, а потерял того человека, с которым хотел провести вместе всю жизнь. И только такая чертова цель, как добраться до этого носителя, не дает мне расклеиться. Да он мне тоже особо не нужен, можно найти другие способы нормально жить и зарабатывать. Просто это перспективней и самое главное – гораздо сложнее достижимо, что важно сейчас. А как попадем на него, так, может, боль немного отпустит меня… – Стас в определенный момент чуть ли не сорвался на крик, но закончил эту эмоциональную речь еле слышно.

– Извини, ты прав. Решили и решили. Может, это действительно дурацкая цель, но уж лучше такая, чем вообще ничего, – согласился я, уже окончательно решая все для себя. Сколько там осталось до окончания базы по интуиции? Двадцать тысяч часов? Жаль, что не успею выучить ее перед боем, но зато я стал ближе к тому моменту, когда ничего не сможет меня ограничивать в выборе занятия в жизни. – Ладно, тогда продолжим. Мне по факту надо четыре базы из всех по пси-способностям. В идеале, конечно, все, но и так сойдет для начала. Первая – это «Эспер. Телекинез» про техники, как понятно из названия, телекинеза. Это то, что я вроде как умею, но возможно, не все или использую только в ограниченном объеме. Далее «Эспер. Биолокация» – ощущение объектов в определенном радиусе. «Эспер. Предвидение» – разные техники предсказания будущих событий в зависимости от времени. И наконец, общая информативная база «Эспер. Боевые техники» с описанием их применения и возможностей.

– Черт, круто. Ты прям как джедай, – восхитился Стас, – только светового меча не хватает.

– А это кто? – удивился я, пытаясь найти что-то похожее в своих ложных воспоминаниях.

– Не смотрел фильм? И даже не слышал? Странно, я думал, что все про них знают. Ну, там, Дарт Вейдер. Или – Люк, я твой отец? Нет? Ну ладно, забудь. Лучше скажи мне про предвидение. Я думал, ты это и так умеешь.

– Нет, это разное. Я могу почувствовать опасность, направленную на меня, или же верность какого-то решения. Но не предсказать, что произойдет. Иначе бы я не полез в абордажники, чтобы получить все те приключения на свою задницу. Жаль, что я не помню, как именно меня тренировали. Вот для этого мне и нужны базы. – Я так и продолжал скрывать свое прошлое. Я в принципе не думаю, что кому-то решусь рассказать про проект, про мое искусственное происхождение и остальное. Да и не надо это никому знать. Проект все равно закрыт, и знание о нем ни на что не повлияет, а только увеличит риск засветиться.

– Это печально. А так бы, может, и я смог бы научиться разным штукам, – демонстративно начал показывать грусть Стас, но, не выдержав, рассмеялся. – А если честно, ну вот совсем нет. Ментальный параметр ноль, а значит, я даже теоретически не попаду на эту арену. Бррр… – Он передернулся. – Ты же видел, что они творят друг с другом. Сплошная жесть.

– Так, чтобы со мной такое не сотворили, надо хорошо подготовиться. Эти базы все первого уровня, но, как и с «Эспером», повышенного объема. Каждая стоит по полмиллиона, и на нее скидки нет. Итого надо чуть больше трех миллионов. А у меня с учетом кредита не хватит. И как ты правильно заметил, все надо изучать под разгоном в медицинской капсуле и еще где-то жить при этом. Да и займет все обучение… Так, дай посчитать… С учетом базы по рукопашному бою пятого уровня, которая у меня есть… Итого почти девять тысяч триста пятьдесят часов. Всего-навсего.

– Ни хрена себе, это ж сколько учить-то придется? – присвистнул Стас.

– Так, значит, разгон даст трехкратный прирост. Далее с учетом моего параметра интеллекта (а также того, что я могу ускорять обучение через транс, – но это уже мысленно) учтем еще обучение по пятнадцать часов в сутки…

– Не много ли? Тебе же еще и спать надо. Да и мозги в кашу желательно не превратить, – засомневался земляк.

– Уже пробовал так. Действительно, очень тяжело, но я могу попутно тренировать пси. Да и под конец десяток дней отдохну, плюс еще десяток на восстановление формы в тренажерной капсуле. Тут надо будет на расходные материалы потратиться. В общем, выйдет где-то семь тысяч сто шестьдесят пять часов, что будет равно ста тридцати трем суткам. С теми двумя десятками почти ровно три местных месяца.

– Черт, много. Но сокращать подготовку себе дороже. Так, тренажерная капсула на полеты тебе, надеюсь, не нужна будет? – уточнил Стас.

– На нашем будущем корабле потренируюсь, – улыбнулся я, – ну или, если получится, выкрою время между боями.

– Мне нравится твой настрой, Джон. Но, черт возьми, столько времени. А ведь это не так много в плане знаний. Все-таки хоть и более развитая цивилизация, и прямо элементарное и очень быстрое обучение. Но хочешь стать специалистом – изволь потратить кучу времени и денег. Как и на Земле, – напарник задумался.

– Мое предложение такое. Я беру деньги в кредит и покупаю себе базы. Затем снимаем на какой-то станции комнату, арендуем медицинскую капсулу, затариваемся расходными материалами, и я сажусь за обучение. Конечно, три месяца плавить себе мозги не хочется, но если выходить на арену, то подготовленным, – озвучил я свои мысли. – Так как знания останутся у меня, то они идут за мой счет.

– Я согласен. Но если тебе не хватит, я добавлю. И не одолжу, а просто дам, все-таки тебе придется рисковать в боях, а цель и итоговый приз у нас общие. Мне тоже надо будет кое-что подучить, но я смогу попутно. Ну а пока ты будешь прохлаждаться в капсуле, я, скорее всего, подыщу себе какую-нибудь работу, чтобы не бездельничать, да и чтобы мы просто не проели все деньги. Их понадобится еще много. И займусь поиском нужного реактора и корабля.

– Отлично. Пошли искать помещение? – предложил я, поднимаясь.

– Уже? Я же не допил! – возмутился Стас, но увидев, что я направился к выходу, залпом осушил остаток в кружке чего-то похожего на пиво и поспешил за мной, пристроившись сбоку.

– Чего спешишь-то? – спросил он.

– Так раньше начнем, раньше закончим. Да и как кто-то недавно говорил – чего тянуть? – ответил я с ехидной улыбкой.

Помещение пришлось поискать, но все же нам удалось найти подходящее на одной из станций. Она была чисто технической и редко посещалась, из-за чего стоимость аренды была очень низкой. Да и само помещение выглядело неухоженным и не очень-то жилым в принципе. Но зато к нему проходил хороший и надежный энергетический канал, а большего мне, с учетом почти постоянного нахождения в капсуле, и не надо было. Разве что я купил себе кровать и небольшой душ, а также подготовил что-то наподобие гантелей для ментальных навыков – металлические бруски разного веса для тренировки телекинеза. В одном из углов разместилась громадная цистерна с питательной смесью, которая была напрямую подключена к арендованной медицинской капсуле. Остальные расходные материалы разместились вдоль стенок. Все-таки все занимало изрядно места, те же разгонные дозы, которых понадобилось больше двух сотен.

С финансами после всех оплат стало совсем туго, и на счету оставалось 34 тысячи кредитов. И все. И это притом, что я взял на два года 1 миллион в кредит. Конечно, оставалась возможность взять еще чуть больше полутора, но злоупотреблять не стоило, и я оставил это на крайний случай. Стас достаточно быстро нашел себе работу без особых требований и сложных условий. Плата просто от отработанного времени в роли пилота небольшого транспортного бота, похожего на тот, что доставил нас на Арену. Заработок был небольшой, но без длительного контракта найти что-то лучше было очень сложно.

Я определил порядок обучения баз, поставив в приоритет телекинез, а затем уже и остальные базы по псионическим способностям. Далее рукопашный бой, а напоследок уже по пилотированию и технические базы. Надеюсь, что успею хоть что-то отработать через транс. А еще, что мозги не расплавятся. Или я не стану идиотом от такой нагрузки и без присмотра врачей. Ведь если я на такое решился, то что-то от него у меня явно есть.

Последний раз оглядываю небольшое помещение, почти полностью заставленное разнообразным полезным барахлом, и отдаю команду на открытие крышки медицинской капсулы. Ну что, надеюсь, я выдержу. Через нейросеть запускаю процесс обучения, и сознание проваливается в транс. Я сразу же ухожу в медитацию, расширяя свою сферу восприятия на все помещение, и нащупываю первую импровизированную гирю. Где-то на грани сознания начинает мелькать поток новой информации. А я подхватываю другую гирю для увеличения нагрузки. Безумные три месяца обучения начались.

С трудом вылезаю из тренажерной капсулы. Даже скорее выпадаю. Сил совсем нет, ноги подкашиваются, все тело дрожит от усталости. Из последних сил заваливаюсь на кровать, благо из-за небольших размеров помещения и его загроможденности она находится недалеко. Фух, устал. Но завтра день отдыха, а потом пора начинать второй этап плана – непосредственно бои на арене.

Обучение в медицинской капсуле прошло очень продуктивно. Иногда даже слишком. Я себе очень оптимистично запланировал увеличение скорости обучения за счет транса процентов на двадцать. Причем это больше, чем было в моих предыдущих замерах, но я понадеялся на возросшие ментальные способности. И к счастью, оказался прав. Получился реальный средний прирост скорости обучения процентов на двадцать пять – тридцать. Все-таки у медитации или пси-навыков были незадокументированные возможности. Или же это лично моя особенность. Такое в базе «Эспер» упоминалось. Вплоть до того, что это из-за моего искусственного происхождения. Вот только обучение и постоянные нагрузки на пси вызывали дикое переутомление. С десяток раз я терял сознание, хоть и находился в медицинской капсуле. После первого раза, когда я очнулся и смог вылезти из нее, она выглядела как место разделки какой-то туши – столько крови вытекло из полопавшихся сосудов.

Меня это не остановило, и я продолжил в прежнем темпе. Правда, в итоге расходных материалов для медицинской капсулы пришлось закупить в два с половиной раза больше, чем было запланировано, да и питательной смеси не хватило. Такое чувство, что организм постоянно разрушался, и только с помощью внешних источников я смог выжить и восстановиться. Хотя, скорее всего, так оно и было.

Стас узнал об этом, когда решил меня проведать. И очень сильно матерился, увидев меня окровавленного и валяющегося на полу в бессознательном состоянии. И эпитет «одноклеточный идиот» был самым ласковым. Впрочем, я с этим был согласен, как и с «тупым упертым бараном», когда все-таки продолжил изводить себя дальше.

А все почему? Даже не скорость изучения баз, а выполнение двух процессов одновременно – обучения в трансе и тренировки пси в медитации в беспрерывном темпе – в определенный момент начало давать очень хороший результат. Причем надо отметить, что я выбрал достаточно продвинутую медицинскую капсулу пятого поколения, которая имела возможность сканировать параметры. И результат сразу был виден. Буквально за месяц мой параметр пси вырос с 14,5 до 14,6. Вот, казалось бы, что такое одна десятая? Но если задуматься, я те же двадцать лет занимался развитием ментального параметра. Какой-то он у меня был изначально, и не думаю, что меньше пяти. Соответственно в самом лучшем случае я увеличил его на десять единиц за двадцать лет. То есть пол-единицы в год или же пол-единицы за местный месяц?! Двукратная скорость развития, и это в случае, если он у меня был такой. А если выше? К тому же, кроме непосредственно ментальной силы, я смог подтянуть контроль за ней, в какие-то моменты жонглируя пятью брусками разного веса одновременно.

Обучение баз тоже дало свой эффект. По телекинезу я ничего толком нового не узнал, большей частью упорядочив свои знания и размышления. Сам он, хоть и назывался именно так, скорее подразумевал не просто дистанционное управление предметами, а возможность выдавать импульсы силы на определенном расстоянии. Обычно чем ближе к себе, тем сильнее. При этом импульс мог быть направлен с любой стороны и мог быть как резким и мощным, так и непрерывным. Правда, через энергетические щиты он не работал, но это я знал. В общем, ничего кардинально нового для меня. А вот с биолокацией все было скорее наоборот. Да и я почти сразу начал применять техники для улучшения контроля окружающего пространства. В этом тоже жонглирование очень помогло, ведь я фактически ничего не видел, а только чувствовал. А с движущимися объектами это было гораздо тяжелее. Но я все-таки смог продвинуть свой навык за это время до какого-то вменяемого уровня.

С предвидением так не получилось. Все же базы по ментальным способностям – это техники и рекомендации, как их применять. И выучив, их надо отрабатывать. А данный навык сложно тренировать, находясь в медицинской капсуле. То же самое с псионическими боевыми техниками – это была скорее обзорная база с описанием применения и методов защиты. Зато я понял, чего мне стоит опасаться еще, кроме владеющих телекинезом. Аэрокинез! Уж слишком он мог быть эффективен в воздушном пространстве. Разум я мог защищать, так что в противостоянии перед внушением и телепатией не должно возникнуть сложностей. Были еще другие интересные способности, в частности та же телепортация. Но она была как апогей развития псиоников. Надо иметь громаднейшие способности и развивать их много десятилетий. Уж слишком это круто было, слишком сильно влияние на пространство. Даже не уверен, что кто-то из людей мог пользоваться телепортацией, хоть эта база и была в свободном доступе.

В общем, для себя я смог вывести следующие выводы. Нет смысла распыляться в псионике. Каждый навык требует огромных усилий и длительного времени на развитие, без каких-либо ограничений в нем. Моя тройка определена – телекинез, биолокация и предвидение. Последним еще предстоит позаниматься. Одной интуиции может не хватить. Тренироваться желательно постоянно. А еще я понял, что схема обучения в проекте, в котором мне отводилась какая-то роль до того, как я оказался лишен памяти, была поставлена очень хорошо. Но только не с точки зрения идеального применения способностей и техник, а исходя из максимального развития силы и пси-параметров. Возможно, меня просто недоучили? Ведь да, мне рассказывали, что можно усиливать свои физические возможности через телекинез, дали попробовать пару раз и на этом все. А в основном я манипулировал одним предметом большой массы. Поэтому мне и удалось раздавить тех «тараканов» на дредноуте, но это скорее за счет грубой силы. Не было ювелирности и техничности. И также с остальным. Голая мощь, но не изящество техник. Все же странно это.

В общем, я закончил все обучение всего-навсего на несколько дней раньше запланированного, ведь нахождение в бессознательном состоянии отняло тоже немало времени. Доучил рукопашный бой, а потом и остальные базы. Все же пришлось залезть еще в кредит и взять в аренду хорошую тренажерную капсулу, в которой я себя сейчас и мучил, выставив сложность по максимуму. На отдых я решил выделить меньше времени, все-таки осознание того, что скоро буду рисковать жизнью, сильно вдохновляло использовать каждое мгновение с максимальным эффектом.

Пока я так размышлял, валяясь на кровати, в помещение без всякого стука ввалился Стас.

– О-о-о, наконец-то ты отдыхаешь! Не думал, что это произойдет, – усмехнулся он, ища взглядом, где бы присесть. Ничего не найдя, он облокотился на пустую цистерну из-под питательного раствора. – Ну что, готов?

– Я бы, конечно, еще потренировался, умирать-то не хочется. Но, думаю, да, – ответил я, слегка приподнимаясь на кровати. – Чего зашел? Ведь завтра же договаривались встретиться и поехать на Арену.

– Да решил тебя, затворника и маньяка, вытащить куда-нибудь. Давай, я уже договорился о демонтаже тренажерной капсулы и возврате ее арендатору. Это, чтобы ты не отнекивался, – ткнул пальцем в меня, – да и робот уборщик приедет где-то через час. Сегодня к вечеру аренда помещения тоже заканчивается. Так что не засиживайся и собирайся. Только в душ сходи, не помешало бы, – демонстративно поморщился он.

– Все-то ты продумал, – улыбаюсь я, с трудом поднимаясь. Как много раз я благодарил свой имплантат на регенерацию, который помогал мне достаточно быстро отходить от всех нагрузок. Правда, питаться приходилось не то что за двоих, а чуть ли не за троих. Но это маленькая цена за быстрое восстановление.

– Куда мы хоть направимся?

– В бордель, куда же еще. Вдруг подохнешь на Арене сразу, так хоть не девственником, – подколол Стас.

Я только отмахнулся от этой шутки. Действительно, развеяться не помешало бы. Уж слишком сильно себя загрузил с тренировками. Но просто в определенный момент возникло чувство, что чем более я буду подготовленным, тем лучше. И безопасней для моей драгоценной тушки.

– Ладно, бордель так бордель. Я не против. – Пошатываясь, направился к душевой кабинке. Мне постепенно становилось лучше, имплантат снова показывал свою эффективность. И все увеличивающееся чувство голода это только подтверждало. – Только зайдем – порекусим где-то, хорошо?

– На полный желудок к девушкам? Да ты экстремал, как я посмотрю, – очередная подколка от Стаса.

– Что-то ты веселый такой? Что-нибудь случилось? Или это по случаю увольнения с работы? – спросил я, заходя в душ.

Так, выключить прозрачность стекла, снять комбинезон и запихнуть его в специальную нишу. Как раз постирается, пока моюсь. Включить воду, одновременно соединиться через нейросеть со Стасом, чтобы шум воды не мешал разговору.

– Работа, да, надоела ужас. Такие кадры попадались иногда. Столько пафоса, как будто не в боте летят, а как минимум на личной яхте. Эх, ладно, это прошедший этап. Я наконец-то нашел реактор по хорошей цене, снятый с разбитого корабля, но зато выработка ресурса – не больше сорока процентов, а цена, представь, всего 23,5 миллиона кредитов. Я договорился, что мы его возьмем в течение двадцати дней, и оставил им предоплату в размере полмиллиона.

– Цена, конечно, хорошая, но, черт возьми, где мы за такой срок столько денег возьмем? – возмутился я.

– На Арене, где же еще. Возьмем в кредит все что можно и поставим на тебя. Если проиграешь, то тебе уже будет все равно, а я просто потеряю деньги. Но если выиграем, то есть шанс сразу взять куш. Только надо не против новичков сражаться, а сразу против сильного противника. Тогда коэффициент хороший. Может, не с первого боя, но со второго-третьего, если все по максимуму ставить. Только противники должны быть сильные, а ты не сразу выигрывай. Помни, что хорошо платят за зрелище, а не просто за победу.

– Ага, тут все-таки еще бы победить надо, – протянул я, – но хорошо, так и сделаем. Договориться получится хоть?

– Ну, я зондировал почву, должно. Правда, это будет стоить некоторую сумму. Но при успехе отобьем ее быстро. – Мой рыжий приятель просто фонтанировал уверенностью. В перегородку душа раздались удары. – Эй, ты там скоро? Девушки же ждут! И даже грустят без нас.

– Эти скорее грустят без наших денег.

– Эй, у тебя ломка, что ли?

– Иду я, иду, хватит тарабанить, – ответил я возмущенно – уж слишком сильно начал стучать по душу Стас.

Провели мы время очень хорошо. Все-таки моральная, да и физическая, разгрузка нужна. Спустили денег, конечно, зато весело и с большим удовольствием. А утром, на следующей день мы уже выходили из бота, который доставил нас на Арену. В этот раз толпы людей не было. Как пояснил Стас, раннее утро, да и ближайший бой будет вечером. Мы достаточно быстро нашли стойку администрации, за которой сидела миловидная девушка, которая только усилием воли удерживала вертикальное положение. Только мы подошли, как она все-таки не удержалась и широко зевнула.

– Прошу прощения, уж слишком длинные у нас смены. Доброе утро, меня зовут Стефани. Чем могу быть полезна? – мило улыбаясь, спросила она бархатным голосом, слегка смутившись от своего зевания. Видя, как Стас начал уплывать в какие-то далекие дали, я пихнул его в плечо.

– Что, ночи не хватило? Доброе утро. Я хотел записаться на участие в боях. И желательно выбрать соперника сразу из четвертой группы, – как можно более уверенным голосом произнес я, – можно даже из третьей.

– Выбрать соперника, тем более перепрыгнуть через группу, очень проблематично. Для записи же вам необходимо подписать договор и пройти медицинское обследование, – спокойно ответила Стефани.

– О, поверьте, красавица, у моего друга очень хорошие способности, и бой со слабым противником будет не интересен как и для него, так и для зрителей, – наконец-то очнулся Стас, подключившись к беседе. – Зачем Арене терять деньги?

– Вот, ловите договор. После заполнения прошу последовать за мной на медицинское обследование для подтверждения данных. А что касается выбора соперника, это не в моей компетенции. Необходимо запрашивать распорядителя, – твердо ответила девушка, не обращая внимания на комплимент рыжего.

– Ладно, вы разбирайтесь, а я пошел читать договор, – сказал я им обоим и направился к ближайшему дивану, уже не слушая яростные и эмоциональные аргументы Стаса и спокойное «нет» администратора. Расположившись удобнее, я невольно пожалел, что ранее сэкономил на кровати. Тут, черт возьми, диван больше и комфортабельнее, чем моя прошлая койка. Ладно, не отвлекаемся и читаем договор.

Из него я узнал то, что организаторы боев не несут никакой ответственности. Все сугубо добровольно и так далее. В общем, действительно шансов подкопаться юридически ноль целых и хрен десятых, как мне кажется. Но мне это и не надо. Все остальное было известно – систему оплаты мне объяснил Стас, как и про комиссии. Из нового то, что медицинское лечение было за счет организаторов, а также участники обеспечивались жильем. Причем последнее зависело от рейтинга и после первой же победы предоставлялось сразу. К тому же в нем была возможность поселить еще одного человека. То же самое касалось питания. Но с учетом заработка организаторов такая «щедрость» неудивительна. Плюс в договоре содержались ссылки на официальные тотализаторы и другая ценная информация. Первые пять боев именно администрация выбирала соперника по какой-то сложной системе с элементами случайности. А дальше уже можно было выбирать самостоятельно. Но изменить в договоре даже один пункт нельзя, так что я решил не пытаться качать права и подписал, попутно внеся все необходимые данные, а также вписал доверенность на получение и распоряжение выигрышем Стасу. Рыжему я доверял, да и иначе какой смысл было пытаться получить носитель и в дальнейшем организовывать общую компанию. В общем, справился я достаточно быстро.

А вот Стаса пришлось ждать. Его куда-то увела Стефани. Прошло еще минут двадцать, и он наконец вернулся. На его лице сияла довольная улыбка, и он, кивнув «Спасибо, красавица» Стефани, направился ко мне.

– Я договорился. Пришлось, правда, рассказать, что ты один из абордажников, которые брали дредноут чужих, и что лично уничтожил главного жука. Рассказ о том, что ты выходец с Земли, их не заинтересовал. Но в итоге все получилось, и, на удивление, денег не взяли, но поставили условия, чтобы твой параметр был больше среднего по таблице рейтинга. Он, кстати, 10,8 единиц. Проходим? – обеспокоенно спросил напарник.

– Да, не переживай. По последнему анализу, у меня ментальный параметр 14,7 единиц, – успокоил я его. А сам поразился тому, что средний показатель у бойцов оказался неожиданно высок. И это ведь именно средний, с учетом, что больше половины бойцов находятся в последней группе. Или настолько сильны первые?

– Ну и отлично. Значит так, тебе сейчас измеряют параметры и, если все подтверждается, а все подтверждается, то уже сегодня вечером у тебя будет бой. Противник из четвертой или даже третьей группы, как мы и обсуждали. Но вот кто именно это будет, мне узнать не удалось. Одно из условий – что он будет выбираться случайным образом. Так что тебе придется в бою и выкручиваться, – вздохнул Стас, – ах, да. Я еще смог продавить бои как можно чаще, как мы и обсуждали. Если ты им понравишься в первом бою, то они автоматом сдвинут график твоих боев на ближайшие даты.

– Ничего страшного. Тем более так даже лучше, что с неизвестным противником, что с датами. Это на арене можно подготовиться, а в реальной жизни мы не знаем, против кого будем вести бой, – постарался я придать себе максимальную уверенность. Не сказал бы, что начал появляться мандраж, как перед первой абордажной высадкой, но все же некие переживания есть. Ведь я-то против псиоников не дрался, не считая тех красных тараканов, да и то там все было по-другому. Под рукой нет плазменной винтовки, и я не в броне буду с встроенной аптечкой, наполненной стимуляторами. Ладно, прорвемся.

– Тогда я пошел на обследование, – кивнул я Стасу и направился к Стефани. Медицинские замеры много времени не заняли, и очень скоро я получил подтверждение своих данных. А дальше мне назначили время и место, куда надо будет подойти перед поединком.

– Ну и что делать-то будем? – спросил Стас, развалившийся на диване.

– Да без понятия. Но можно для начала пойти поесть, – ответил я, – а то после бурной ночи надо вернуть затраченную энергию.

Желудок сразу подал сигнал, подтверждая это.

– Сейчас гляну, что тут есть поблизости. И тебе надо будет купить костюм, а то надо же деньги зарабатывать, а в обычном комбинезоне образа не будет, – начал размышлять рыжий.

– Пошли уж, начинающий модельер. Главное смотри – не измени пристрастия в других вещах, – посоветовал я ему с улыбкой.

– Эй, это ж для дела надо. Ты же видел Зверя или там Ориса. Образ – это важно! Это деньги от зрителей! Ты куда, подожди меня, – возмутился приятель.

– Дамы и господа! Мы рады снова приветствовать вас на нашей АРЕ-Е-ЕНЕ-Е-Е! Бойцы снова будут проливать свою кровь во время зрелищных схваток на смерть, и только ради вас, дорогие зрители! – распорядитель продолжал заводить толпу, а я уже стоял готовый к выходу на свой первый бой.

Мы успели только поесть, когда пришла информация от администрации о рекомендуемом образе и стиле одежды. Поэтому в данный момент я был облачен в свободный армейский комбинезон устаревшего образца темно-синего цвета, который когда-то надевали абордажники под броню. Да, организаторы решили сделать ставку именно на этот момент моей биографии, как наиболее подходящий под образ крутого гладиатора.

– …новичок. Наглый! Но эта наглость основана на уверенности в своих силах. ДЖОН! Именно так зовут этого выходца с варварской планеты, который всего полгода назад попал в Содружество, уже успел показать себе в роли абордажника. Он был один из той полусотни счастливчиков, которые выжили при атаке на дредноут врага! Он лично уничтожил главного жука на корабле! Смог спасти своего сослуживца, вытащив его буквально на плечах! Обладатель высокого ментального параметра в целых 14,7 единиц и собственной псионической техники, которую освоил на своей планете! Встречайте нашего нового бойца, который готов рискнуть своей жизнью ради вас – ДЖО-О-ОН АБО-О-ОРДА-АЖНИ-И-ИК!

Под гул толпы платформа надо мной раскрылась, и меня подняли на арену. Людей было очень много, и в центре внимания находиться было неуютно. Тем более организаторы боев где-то откопали записи с камер моей брони во время абордажей, и самые зрелищные моменты транслировались всем зрителям. Хотя, с учетом денег, которые тут вращались, неудивительно, что они смогли их достать, даже за такое короткое время. Но вот с прозвищем они как-то не заморачивались, ну да ладно. В общем, под крики и гул толпы я телекинетическим ударом разнес одну из ближайших колонн.

– Сможет ли телекинез нашего новичка противостоять навыкам более опытного противника? В этот раз соперник был определен случайным образом, причем он выбирался из третьей и четвертой группы, где находятся уже умелые бойцы, которые пережили не один бой на арене и делом доказали свою силу! Кто же попробует повергнуть нашего героя? – Выдержав театральную паузу, распорядитель продолжил: – Встречайте, с пятнадцатью победами и одним поражением, девяносто восьмой в рейтинге, боец третьей группы, который не нуждается в дополнительных представлениях! Боец, который может буквально предугадывать действия врагов. КОУ-У-УЛ ПРЕ-Е-ЕДСКА-А-ЗАТЕ-ЕЛЬ!

Напротив меня выдвинулась такая же платформа с уже стоящим на ней противником. Через подсоединенную нейросеть, которую заставили подключить к оборудованию арены для того, чтобы не было возможности обмениваться с кем-то информацией, высветилось изображение противника. Коул был лысым мужиком с резкими чертами лица. Чуть выше переносицы у него была татуировка с красным глазом, который выглядел как живой и словно гипнотизировал глядящих на него. Одет Предсказатель был в свободную красную накидку поверх комбинезона. Причем она полностью скрывала руки, и только по ногам можно было догадаться, что именно под ней.

– Делайте ставки, господа и, конечно же, дамы! Кто победит? Самоуверенный новичок или опытный боец? Исключительное везение героя, который смог противостоять чужой форме жизни? Или же холодный просчет Коула вместе с его умелыми манипуляциями, которые заставляют противников буквально становиться его послушными марионетками? Телекинез против телепатии? Грубая разрушительная сила или же изящество псионической техники? Кто же? Делайте ставки, уважаемые зрители! – продолжал распорядитель. Надеюсь, коэффициент на ставках хороший, ведь я успел взять все возможные деньги в кредит и отдал их Стасу, чтобы он поставил на меня. И хорошо, что враг аж из третьей группы, что должно еще больше увеличить мой потенциальный выигрыш. Теперь осталось только победить. Но вроде как у меня хорошая защита разума: раз уж я с маткой «тараканов» справился, то и тут должен не промахнуться. Хотя я все скоро почувствую на собственной шкуре, деваться-то некуда уже.

– Ставки приняты, дорогие зрители. А теперь давайте насладимся зрелищным боем. И кто же победит в этот раз? Напомню вам, дорогие зрители, что, по нашим правилам, бой для новичка всегда до смерти. Так что сегодня точно прольется чья-то кровь! Ну что, вы готовы к зрелищу??? Я НЕ СЛЫШУ? ВЫ ГОТОВЫ? ДА НАЧНЕТСЯ БОЙ! – спустя секунду, под крики толпы, раздался резкий звук от удара гонга. Начали.

Гул толпы уходит на задний фон, а я резко скользнул в боевой транс и рванул к противнику, сокращая расстояние до него. Все-таки вблизи сложнее уйти от удара телекинеза. Коул поступил аналогичным образом. Спустя секунду расстояние между нами сократилось до десяти метров, и я попробовал нанести бесхитростный прямой телекинетический удар по противнику. Тут же я почувствовал аналогичный удар от врага, только по моему разуму. В последний момент закрываюсь, выстраиваю защиту в голове, но из-за этого мой удар уходит куда-то в сторону. А еще через секунду на мое сознание обрушился град ударов, которые хоть и не могли пробить защиту, но здорово сбивали с концентрации. Это сильно отличалось от прямого давления, которое оказывали красные чужие. Непрерывные атаки, с их рваной частотой, здорово отвлекали.

Ухожу от удара, убирая голову в сторону, но почти сразу интуиция подсказывает, что надо пригнуться еще от одного удара. Но снова же сигнал от интуиции, и взмах ногой Коула приходится на жесткий блок рук. Те отдают болью, но я не обращаю внимание. Под постоянными атаками на сознание наношу несфокусированный телекинетический удар по врагу. Банальный толчок отбрасывает врага на несколько метров, но тот почти сразу вскакивает на ноги, готовый продолжать.

Черт, даже телепатические атаки прервались всего на секунду. Сфокусироваться не получается. Значит, пробуем сбить его концентрацию. Мне хватит нескольких секунд для полноценного удара. Рывком сближаюсь и пытаюсь ударить ногой. Враг уходит в сторону, одновременно старается нанести ответный удар. Вспышка интуиции, и я моментально повторяю свой несфокусированный телекинетический удар, но враг буквально падает на землю спиной назад, пропуская его над собой. Твою мать, чертов тугодум! Предсказатель – потому как может предвидеть подобно мне опасность. А пока я ругаю себя, Коул наносит удар пяткой мне в ногу, выбивая опору. Не знаю, как, но я успеваю провести еще один телекинетический удар, только в этот раз в землю, буквально отталкиваясь от нее и удерживая равновесие. Противник уже успевает откатиться и встать на ноги.

Еще одно сближение с ним. Бесполезный обмен ударами, от большинства которых мы оба уходим. Он благодаря предвидению, а я – интуиции. Но в определенный момент после очередного особо сильного телепатического удара, под который я машинально выставляю свою прямую защиту разума, щуп внимания врага проникает внутрь, будто обходя ее. Вот гад, мелькает мысль, а затем картинка в глазах начинает расплываться. Я пытаюсь вытолкнуть Коула из своего сознания, чувствуя, что он не смог далеко проникнуть и влияет только на восприятие. Но уход в себя во время боя чреват, и меня наказывают за это. Небольшая заминка с моей стороны, и хоть интуиция вспыхивает, крича об опасности, я не успеваю уйти от мощного удара ногой в лицо.

Меня сносит на землю, чуть не выбивая сознание от удара затылком. Под очередную вспышку интуиции я откатываюсь вправо, уходя от удара. Приходится повертеться на земле, но через несколько секунд и еще один пропущенный удар ногой по ребрам мне удается встать. Руки от жестких блоков гудят, во рту ощущается соленый привкус металла, нет нескольких зубов. Черт, борьба в моем сознании застыла в шатком равновесии: я не могу вытолкнуть вторженца, а он – продвинуться дальше. Но даже то, что он успел, уже мешает изрядно.

На данный момент напротив меня стояли две фигуры с нечеткими очертаниями конечностей. Одновременный взмах полями-накидками, и я пытаюсь уйти от двух ударов. Правый боковой пытаюсь заблокировать, одновременно отшагивая от левого прямого. Оба оказываются навеянными и не настоящими. Интуиция вопит, но уйти от удара ногой по голени не удается. Чудом удерживаю равновесие, отпрыгивая от противника. Ладно, раз врага не видно глазами, сделаем по-другому.

Наношу несфокусированный телекинетический удар, заставляя разорвать дистанцию врага, что дает мне выигрыш во времени. Сам же концентрируюсь и раскрываю свою сферу восприятия. Одновременно с активацией биолокации я закрываю бесполезные в данный момент глаза, которые только путали меня. Фигур напротив меня было уже три. Мля, как-то я раньше не подумал, что хаотичные атаки на сознание сбивают концентрацию и не дают нормально пользоваться телекинезом. Зарубка на будущее, если выживу, подтянуть защиту разума и позаниматься со своей концентрацией, чтобы ее так просто не сбивали.

Коул ощущается справа в трех метрах. Резкое сближение противника и его удар я пропускаю над собой, одновременно бросаясь к нему и сбивая с ног. Тот пытается вырваться, но я снова же не прицельно бью телекинетическим ударом прямо перед собой, впечатывая противника в землю. На миг атаки на сознание прекращаются, и я успеваю открыть глаза и заметить распластавшегося Предсказателя. Но через секунду тот открывает глаза, и на мой разум обрушивается еще больший удар. Я по инерции придавливаю Коула к земле, а дальше уже все силы уходят на защиту сознания. Концентрации не хватает не то что на телекинетический удар, но даже на биолокацию. В глазах темнеет, и вокруг начинают звучать разные голоса, твердящие: «Подчинись, подчинись».

Закрывать разум все тяжелее, но я через непрекращающееся давление, которое, оказывается, почти такое же, как у красного таракана, нащупываю пальцами голову лежащего противника. Вот ты, уро-о-од! Хватаю и начинаю тупо бить ее об пол. В глазах еще сильнее темнеет, и все чувства практически пропадают. И только где-то на заднем фоне ощущаю чисто механические движения, которыми я вбиваю голову Предсказателя в настил.

Не знаю, сколько так продолжалось. Чувство времени исчезло. Я с трудом удерживал давление на разум соперника, продолжая работать руками. Оно было, возможно, не такое сильное, как у матки чужих, но гораздо техничней, что ли. Где я выставлял прямой блок, щуп внимания противника пытался обойти его, маневрировал. То уменьшал силу, заставляя расслабиться, то наоборот, резко усиливал. Но в определенный момент давление стало ослабевать, и я, почувствовав эту слабину, направил все, что мог, в усиление телекинезом своих ударов головой противника об пол. Это забрало все силы, и сознание просто начало уплывать, с трудом удерживаемое мной.

Но давление на мое сознание исчезло, а окружающий мир резко включился. Отовсюду раздавались крики возбужденной толпы и слова распорядителя, но сконцентрироваться на них не получалось. Все сливалось в общий шум. Сам я сидел на трупе Коула, голову которого буквально вбил в настил. Череп Предсказателя был проломлен, всюду кровь. Я посмотрел на свои пальцы, все в крови и в чем-то еще. Машинально вытерев их о накидку врага, попытался встать, но чуть не свалился. Звуки доносились как из-под воды. Попытка почистить уши провалилась, так как не известно, где было больше крови. Да и сам я ее только еще больше размазал по себе. Чуть посидев, я все же смог подняться, с трудом удерживая равновесие. Слишком много сил заняла эта борьба в разуме. Черт, если бы тот красный таракан владел телепатией хотя бы на таком уровне навыка, как Коул, а не просто давил силой, то я погиб бы при первом контакте с ним.

– …он даже смог подняться. Встречайте своего победителя – ДЖО-О-ОНА АБО-О-ОРДА-А-АЖНИ-И-ИКА, который доказал, что не только удача помогала ему выживать в опасных ситуациях! – под гром оваций закончил свою речь распорядитель. Я смог расслышать только конец, просто пытаясь не упасть. Грани куба резко стали матовыми, отсекая меня от зрителей. Попутно исчез гул толпы. Открылся один из проходов, и оттуда вышли несколько человек, которые толкали две гравитационные тележки.

– Спокойней, все хорошо, – тихо начал один из них, аккуратно подходя ко мне, – мы здесь, чтобы отвезти вас в медицинский центр. Ложитесь сюда, – указал он на одну из тележек.

Я только кивнул и попробовал дойти до нее самостоятельно, но ноги подкосились, и я чуть не упал, если бы меня не подхватили. Уложив меня, сотрудники Арены споро закинули на вторую тележку тело Коула. И нас повезли. В определенный момент наши тележки поравнялись, и я взглянул на безжизненное тело моего противника. Твою мать! Бессмысленная смерть ради потехи толпы и денег. Он даже слова не проронил во время боя. При этом такой навык, такие способности. Почти все время мог атаковать сознание и сражаться. Да так, что я с трудом могу стоять, хоть весь бой прошел больше внутри. А ведь меня вроде как с рождения затачивали на бои против псионов. Но что-то после этого боя я в этом не уверен. Может, это тоже были ложные воспоминания, как и те, что про Землю. Уж слишком много нестыковок в плане подготовки меня в роли эдакой «машины убийств».

И вообще, надо ли мне это все? Нет, наверное. Но с другой стороны, все добровольно. И он, и я шли сюда осознанно, зная, чем это может закончиться. Но черт, все так бессмысленно и глупо… Ладно, добьюсь своей цели в плане денег и закончу с этим безумием.

Меня достаточно быстро довезли до медицинского центра, помогли подняться и снять комбинезон, а затем положили внутрь капсулы. Голова начала еще больше раскалываться, и все труднее было оставаться в сознании. А в какой-то момент оно просто выключилось. Последнее, что я запомнил, была закрывающаяся крышка медицинской капсулы.

В итоге я провел три дня в медицинской капсуле, пока мне лечили все повреждения. И так долго вышло в первую очередь из-за того, что бо́льшая часть ущерба была нанесена мозгу, а его восстанавливать всегда требовалось очень аккуратно. Да и сложнее это было, но благо у администрации Арены были очень хорошие специалисты с новейшим оборудованием, которые справились со всем без всяких проблем.

Первым встретил меня при выходе из медицинского отсека Стас, тут же попробовавший выразить свою бурную радость эмоциональным обниманием, что я пресек на корню.

– Да ладно тебе, я просто рад тебя видеть, Джон, – выразил удивление рыжий напарник.

– Это я понимаю, но лучше бы ты начал с дел. Да и не привык я к бурным эмоциям, все детство сплошные тренировки, – ответил я, – что там с нашим выигрышем? Хоть оно того стоило, что мне мозги чуть в кашицу не превратили?

– Эх, интересно, что у тебя там было в прошлом. Ты мне расскажешь же когда-нибудь? – полуутвердительно спросил Стас. Вопрос я решил проигнорировать, требовательно уставившись на него. – Ладно, ладно, рассказываю уже. В общем, мы сорвали куш. Не так чтобы громадный, но очень приличный. Мало кто верил, что новичок сможет сразу победить бойца из первой сотни, так что коэффициент был хороший. На реактор нам, конечно, не хватит, ведь так не бывает, что за один раз столько денег сняли. Но все равно неплохо-неплохо…

– Хватить тянуть, – перебил я его, а то уж слишком он начал растекаться, – сколько мы получили?

– Ну, с учетом всем налоговых выплат согласно рейтингу гражданства…

– Да хватит уже, говори, давай, – мой голос звучал нетерпеливо и слегка раздраженно.

– Я еще решился выплатить сразу все кредиты за тебя и меня, чтобы не тянуть с этим делом. А то вдруг ты погибнешь, а отдавать будет нечем. Неудобно получится, – улыбнулся он.

– Стас. Сколько… мы… получили? – не думал, что я так быстро раздражаюсь, но в данный момент злиться начинал все больше и больше.

– Ах да, еще ж надо учесть деньги от зрителей. Оказывается, образ военного героя, на фоне прошедших событий, уж очень нравится людям. Администрация тут умная, все продумывает и учитывает. Да и зрителей было не один десяток тысяч, ведь бой транслировался и в сеть…

На этом моменте я не выдержал и отвесил этому рыжему балаболу легкий телекинетический подзатыльник, заставивший его потерять равновесие и наконец-то замолчать.

– Эй, за что? – возмутился он, потирая затылок. А потом рассмотрел мое лицо, что заставило его поволноваться. – Джон, что с тобой?

– Врачи сказали пару-тройку дней не применять ментальные способности, уж слишком сильный перегруз вышел из-за ментальных ударов Коула. Раздражен я, а еще ты тут зудишь и не отвечаешь толком, – просипел я, ладонью вытирая потекшую из носа кровь.

– Извини. В общем, мы получили после всех выплат 15,6 миллионов, – довольно улыбнулся он.

– Так, не понял. Сколько-сколько? А то мне кажется, что я ослышался, – малость опешил я.

– Ну, если ты не смог услышать число 15 миллионов 600 тысяч, я могу повторить его, – еще больше ощерился Стас, – 15,6 миллионов, – снова протянул он, смакуя слова.

– Ничего себе! Да, черт возьми, мне государственную премию вручили всего в размере двух миллионов. Абордажником бы я эту сумму зарабатывал в лучшем случае, если бы везло на трофеи, – с десяток лет. Как, твою мать, как? – то, что я удивился, это мягко сказано.

– Ну, для начала коэффициент на твою победу был три с половиной, когда у противника полтора. Действительно мало кто верил, что с ходу и без особого опыта в роли псиона можно будет уложить кого-то типа Коула. А мы-то все по максимуму вложили, я вообще под ноль со счета все выгреб, включая кредитные деньги. Дальше тебе чаевых набросали чуть больше трех миллионов, правда, половину из которых забрала администрация. Но все же… Вот и считай… Вот так и вышло. Так что у нас сейчас на счету целых 15,6 миллионов. Жаль, что в дальнейшем таких коэффициентов не будет, но с другой стороны, мы и поставить сможем больше. Да и поверь, другие подняли ГОРАЗДО большие суммы, – выделил слово Стас, – а что ты думал, псионы сюда толпами прут просто так, померятся силами? Тут действительно ДЕНЬГИ. А ведь еще банальное участие в рекламе разного барахла.

– Черт, отличная новость. Еще несколько боев, и можно будет отправляться за нашим кораблем. Главное их пережить, а то чувствую, что я уж слишком сильно замахнулся. Первая сотня – это много. Понятно, что это не самые лучшие псионы в стране. Лучшие, скорее всего, где-то работают, но все-таки эти гораздо выше среднего, – поделился соображениями я, – а еще и мы сами попросили почаще включать меня в бои. Осилить бы все.

– Ты постарайся, а то до выплаты по реактору осталось не так уж много времени. И да… мне пришло уведомление о подтверждении на бой через двенадцать дней. Точнее уже девять, а иначе они бы переставили через тридцать. Я подтвердил, если что. Мы же вроде договаривались почаще? Да и чтобы не потерять внимание толпы, – «обрадовал» меня Стас.

– Черт, успеть бы восстановиться. Так, что там врач говорил? Нагрузка на мозг, но без ментальных техник? О, идея. Рыжий…

На это мое обращение Стас дернулся и возмущенно на меня посмотрел.

– Найди мне тренажерную капсулу на пять дней для отработки пилотирования. Как раз наработаю навык, пока не восстановились ментальные способности. А пока пошли есть, а то еда внутривенно не самое лучшая вещь.

– Джон, тебя надо было на арене не Абордажником назвать, а Обжорой. Уж больно охоч ты до еды. Ладно, пошли, я тут успел найти хорошую кафешку, – повел меня Стас. Я проигнорировал его выпад по поводу моего аппетита. А что тут поделать, раз имплантат на регенерацию требует ресурсы, а их необходимо где-то брать?

В итоге остаток дня после выхода с медицинского центра прошел в развлечениях. Я решил себе устроить день разгрузки, ведь нахождение в капсуле для лечения повреждений вряд ли можно назвать отдыхом. Да и прошел он для меня незаметно.

Ночевать мы отправились в выделенный администрацией двухкомнатный номер. Зайдя внутрь, я только присвистнул от удивления, уж слишком все круто было. Не то чтобы все кричало о роскоши, но все-таки каждый элемент интерьера подчеркивал ее. Тот же простенький деревянный стол и стулья без украшений. Но, черт возьми, деревянный стол на космической станции, где функционал и пространство это все. И так было во всем. Стас насладиться всем этим видом в данный момент не мог физически. Сложно это делать, если ты пьяная туша, которая буквально висит на собутыльнике. Да и сколько мне сил пришлось угрохать, чтобы убедить этого «неукротимого жеребца» отправиться спать, а не в бордель. Что бы он делал в таком состоянии с девушками – не знаю. Тут моя фантазия буксовала.

В общем, сгрузив его тушку на кровать в первой комнате, я отправился во вторую. Явно это лучшее из всего, что я видел в жизни. Поудобней устроившись в мягкой кровати, я попытался уснуть, но сон не шел. Мысли вертелись вокруг схватки.

Бой вышел сложным, очень. Причем Коул был слабее ментально, чем красный таракан, но гораздо более искусный. Мне, как и всем остальным участникам эксперимента, нарабатывали навыки защиты разума, но он был скорее в виде стены или монолитного щита, что ли. Но никак не динамической защиты, что было бы гораздо лучше. Но чего нет, того нет. Возможно, это связано с тем, чтобы мы не могли полноценно противостоять Старшему. Наверное, но узнать уже неоткуда.

Так что очередная зарубка на то, что надо выучить базу по ментальной защите и начать нарабатывать навык. А еще и предвидение. Да и телекинез, как и биолокацию, надо бы подтянуть, точно есть куда развиваться. Черт, чтобы хоть как-то называться хорошим псионом, требуется очень много тренировок, и банальным изучением базы этого не достигнешь. А значит, можно предположить, почему обучение подавалось в таком виде: возможно, из нас делали хорошие заготовки под сильных псионов, развивая больше базу, чем непосредственно техники. Снова ушел в свое прошлое, а надо бы решить, что сейчас делать. Начав прикидывать план действий и, главное, план тренировок, я незаметно для себя уснул.

Следующие дни прошли достаточно интенсивно. Тренажерную капсулу не пришлось арендовать. Точнее пришлось, но не так, как прошлую. Как оказалось, администрация Арены старалась предусмотреть любые потребности своих гостей. И на станции оказался клуб для любителей полетать. Обычно посетители использовали его как место развлечений или споров в виртуальных боях на разных типах кораблей. Чаще, конечно, использовалось моделирование как раз малых, по типу тех, что находились на станциях и не могли сами уходить в гипер. Так что, оставив Стаса дрыхнуть, я отправился в такой клуб.

Договориться в нем оказалось не сложно, и мне выделили за плату тренажерную капсулу на несколько дней в личное пользование и даже помогли настроить ее на постепенную отработку навыков, полученных из базы. К сожалению, ввиду полного соответствия капсулы с реальным кораблем, мне не удалось отработать пилотирование чего-то серьезного. Причина была во мне, а точнее в моем заблокированном параметре интеллекта. Сто тридцать единиц хватало для штурмовика или бота, но было мало для самого маленького рейдера или яхты – там требовалось не меньше ста пятидесяти, чтобы полноценно воспринимать и обрабатывать всю поступающую информацию. Пришлось ограничиться тем, что было возможно сейчас, с грустью поглядывая на необходимое время для окончания изучения базы по интуиции – 12 тысяч часов. Конечно, можно было дождаться окончания обучения этой базы перед боями на арене, но тут меня остановило несколько минусов. Во-первых, организаторы боев очень быстро раскопали информацию о моем прошлом до момента попадания в Содружество и сами же проводили медицинское обследование. А нестыковка по параметру интеллекта очень бросилась бы в глаза. С пси ситуация другая – все-таки оно не настолько изучено, иначе почти все были бы псионами. А во-вторых, не уверен, что 6-й уровень базы как-то резко усилил бы меня на арене, но его полное изучение потребовало бы много времени и денег. Так что оставалось обходиться тем, что было.

Но даже то, что было доступно, смогло сильно меня увлечь. Да так, что я чуть не пропустил то время, когда закончилась рекомендация врачей по ограничению использования ментальных навыков.

Первые задачи по отработке пилотирования были банальные – простейшие маневры, действие в аварийных ситуациях, стыковка. Потом добавилась стрельба по неподвижным мишеням с разных типов вооружения. Оно было не слишком разнообразно ввиду ограниченности размеров корабля, и в большинстве тех же штурмовиков применялось лазерное и реже с электромагнитным-ускорителем. Также использовались разные типы ракет и торпед.

Но чем дальше, тем сложнее становились задачи, но и тем более интересными. Уход от наведенной ракеты, маневрирование в плотном астероидном поле, бой против однотипного корабля, атака на корабли большого класса. Курс отработки навыков для базового закрепления я смог пройти за пять дней исходя из уровня моей базы. А дальше, как и во всем, оставалось просто практиковаться. Но теперь я хотя бы смогу банально улететь хоть на чем-то, что очень меня радовало. А дальше доучу интуицию, разблокирую базу и смогу уже летать без ограничений.

Пока я зависал в тренажерной капсуле, Стас готовил для меня зал для тренировок. В первую очередь я решил отработать недавно выученную базу по предвидению. Поэтому, как только я закончил с пилотированием и смог без проблем поднять телекинезом своего напарника, на что тот сильно возмущался, я начал новые тренировки.

Как оказалось, что интуиция, что предвидение не работало в виртуальной реальности. Ввиду этого новый для себя навык я вырабатывал так сказать в натуре. Стас договорился с некоторыми рукастыми техниками, и они за те пять дней, пока я учился пилотировать, подготовили для меня тренажер в виде многорукого робота, который случайным образом одной из конечностей с настраиваемой скоростью наносил удар по мне.

При первом же ударе вспыхнула интуиция, предупреждая меня об атаке, и я машинально ушел от удара. В итоге, помучив себя и робота и все-таки схлопотав на повышенной скорости пару раз, я наконец-то догадался, что начать тренировать предвидение надо не так. Интуиция успевала мне просигналить об опасности до того, как я мог попытаться предсказать, куда будет направлен удар. Эти навыки были очень близки, но все же немного отличались. Интуиция скорее оперировала вероятностью, когда предвидение было больше конкретным знанием. Оба чувства имели свои плюсы и минусы. Ведь та же интуиция подсказала, что выбор работы абордажником был лучшим, но, обладая хорошо развитым предвидением, я мог бы конкретней понять, что именно меня ждет. Хотя для такого уровня пришлось бы его тренировать не одно десятилетие, и то не факт, что смог бы понять.

В общем, синергия этих навыков должна дать хороший эффект, и развитие предвидения я начал с банального угадывания числа от 1 до 99. Нейросеть каждые десять секунд генерировала случайное число, а я пытался предсказать. Эти тренировки я чередовал с подходами с роботом. Так и прошло еще четыре дня, не дав возможности хоть как-то весомо улучшить свои навыки. Хоть я уже и мог предсказывать 20–25 процентов чисел, но вот даже с простейшими действиями было сложнее. Требовалось явно гораздо больше практики. Оставалось полагаться на то, чем я обладал на данный момент.

– Ну что, готов, Джон? Завтра тебе предстоит очередной бой, – спросил Стас вечером перед сном в номере. В этот раз он никуда меня не тянул, понимая, что бои уж слишком опасные и желательно быть максимально отдохнувшим перед ними.

– Наверное, но у меня и выбора нет. Да и договор я помню. Там за отказ от боя такие штрафные санкции, что лучше сразу на рудники, – немного отстраненно ответил я, попутно пытаясь с помощью телекинеза заставить комбинезон с тенью изобразить бой. Это было крайне тяжело и на данный момент получалось плохо. Движения были рваными, и пару раз я чуть не испортил комбинезон, выдав слишком сильный импульс силы.

– Хватит страдать глупостью. Мне пришла информация о том, кто будет твоим противником завтра!

Я даже не попытался изобразить любопытство. За ночь и часть утра не подготовишься под противника, так, что толку суетиться, переживать? Что завтра узнаю, что сегодня – ничего не изменится. Этими мыслями я поделился со Стасом.

– В принципе, ты прав. Особенно, если учесть навыки противника. В общем, зовут его Корнелий, бывший аристократ соседней империи Ротан. И он чистый телекинетик. В рейтинге девяносто первый, пси-показатель в районе восемнадцати единиц.

– Силен, – кивнул я, оставив в покое комбинезон, – и будет сложно. Но я хоть понимаю его возможности. Дай подумать, – я концентрируюсь на интуиции и пытаюсь понять, возможна ли победа. Черт, нет однозначного ответа, да и ощущения странные. Эх, ладно рискнем. Хотя я и так завтра буду подставлять свою шкуру. – Значит так, завтра ставишь 14 миллионов, остальное держи у себя на всякий случай. Кредиты мы закрыли и пока их брать не будем. Как только получишь выигрыш, сразу выкупай реактор. Не будем рисковать всем, а то предчувствие у меня какое-то странное.

– Хорошо, Джон, сделаю. Ладно, я ушел спать. Спокойной ночи тебе. И удачи завтра, не подохни, а то мне обидно будет, – услышал я Стаса после некоторого молчания, – а без личного носителя так совсем грустно и одиноко в этом громадном мире.

– Постараюсь, Рыжий, постараюсь.

Представление начиналось очень похоже на то, что было в прошлый раз. Я стоял на той же платформе в том же костюме и морально готовился к бою, особо не прислушиваясь к доносящимся звукам.

– Дамы и господа! Мы рады приветствовать вас на нашей АРЕ-Е-ЕНЕ-Е-Е! Бойцы снова будут вгрызаться зубами в своего врага, в борьбе не на жизнь, а на смерть! Они готовы буквально выстилать трупами дорогу к своей славе, которую можете обеспечить только вы, уважаемые зрители! Ведь это все происходит ради вашего развлечения! – распорядитель снова заводил толпу, попутно расточая лесть. – В этот раз бой обещает быть очень интересным. Ведь оба бойца основной упор в своих навыках сделали на телекинез, оттачивая дистанционные разрушительные силы годами! Итак, дамы и господа, в красном углу перед вами предстанет наша, не побоюсь этого слова, восходящая звезда! Боец, который смог в первом же своем бою повергнуть более опытного противника из первой сотни! Боец, который стал героем в последнем сражении с чужими, участвуя в захвате их дредноута, и в нем же, как и в бою на арене, доказал свою возможность противостоять атакам на разум! Поможет ли это ему в противостоянии телекинетику? Посмотрим. Но хватит описывать его достоинства и подвиги, лучше давайте просто поприветствуем его – ДЖО-О-ОН А-А-АБО-О-ОРДА-А-АЖНИ-И-ИК!

Под дикие крики толпы, которая почти полностью заполнила зал, моя платформа поднялась вверх, выставив меня на всеобщее обозрение.

Не скажу, что мне было неприятно быть в центре внимания десяти, а то и сотни тысяч человек, смотрящих на меня вживую или через трансляцию. Мне скорее было плевать. Моя цель тут была в заработке денег, и как можно быстрее. Да, приходится убивать ради этого, но меня успокаивает то, что мой противник тоже добровольно сюда пришел. А значит, способен нести за свои поступки ответственность, пусть даже жизнью. Как, впрочем, и я.

Деньги от зрителей пока составляли гораздо меньшую часть по сравнению с выигрышем от ставки. Так что играть на образ особого смысла не было. Тем более я не планирую тут долго сражаться, а значит, и на преданных фанатов, готовых заваливать меня пожертвованиями, не стоит рассчитывать. Не успеют появиться. В общем, я коротко кивнул зрителям, а потом также молча простым телекинетическим ударом разнес ближайшую колонну. Смысла тратить силы больше необходимого я тоже не видел.

– Суров и немногословен, как, впрочем, большинство наших бойцов! – так прокомментировал мой выход распорядитель. – А вот соперник, напротив, любит зрелищность! Итак, в синем углу – любитель манер и красочных боев! Ценитель красоты и любимчик женщин! Аристократ из древнего рода, представители которого оттачивали свое умение управлять телекинезом столетиями! Он играючи поверг своего последнего противника Ракса Тарана, буквально разорвав его на части! Обладатель внушительного показателя ментальных способностей в 18,2 единицы, он ни разу не проиграл на арене и уже выиграл семнадцать боев, также ни разу не оставив своего противника не то, что живым, но даже в виде целого тела! Встречайте монстра телекинеза – КО-О-ОРНЕ-Е-ЕЛИ-И-ИЯ АРИ-И-ИСТО-О-ОКРА-А-АТА!

Платформа напротив меня поднялась, и передо мной наконец-то предстал мой противник. Корнелий выглядел импозантно. Аристократичные тонкие черты лица человека еще не старого, но в возрасте. Впрочем, это его ничуть не портило, а скорее добавляло привлекательности. Легкая седина на висках. Небольшие тонкие усики над губой. Выглядел он действительно эффектно, особенно для женщин. А еще строгий костюм с вышитыми золотой нитью узорами. Широкополая шляпа из той же ткани с задранными вверх полями. Небрежно не застегнутая белая рубаха.

Аристократ выверенным движением низко поклонился и, резко отбросив в сторону свою шляпу, взлетел вверх на небольшую высоту. Его обе ладони прижались к сердцу, а потом дернулись вперед в сторону ближайшей колонны. Ту разнесло на части, но почти сразу все куски собрались вместе, сформировав гигантское сердце, которое он прокрутил вокруг себя, будто посылая его всем. Медленно опустил его рядом с собой и также вернулся назад на платформу.

Позер. Левитировать, а точнее поднимать себя телекинезом, и я мог. Вот только смысла в этом не было – быстро все равно не получалось. Да и где? По коридорам на станции? Но вот контроль над телекинезом и его сила – удерживать себя и кучу объектов, причем последнее в единой форме! Очень впечатляло. Значит, в прямое противостояние лучше не ввязываться. Он, вероятней всего, будет сильнее, особенно учитывая более высокий ментальный параметр.

– Наш Аристократ как всегда производит впечатление, не так ли, дамы? – спросил распорядитель, и женские визги почти заглушили крики толпы. – О, я слышу подтверждение этому! Отлично. А теперь осталось свести псионов в противостоянии и выяснить, что сильнее? Техники древнего рода Содружества или же варварской планеты? Утонченность аристократии или же прямолинейность армейцев? Грубая сила или же удачливость? Сейчас мы это узнаем, дорогие зрители! ДА НА-А-АЧНЕ-Е-ЕТСЯ БО-О-ОЙ!

Под крики толпы раздался уже знакомый удар гонга, и схватка началась.

Я моментально сместился вправо из-за вспышки интуиции, уходя от телекинетического удара Корнелия. Делаю рывок вперед, используя импульс силы для ускорения, но меня встречает широкая волна телекинеза, от которой увернуться не удается. Из-за размеров удар выходит не очень сильный, но достаточный, чтобы сбить меня с ног.

Моментально поднимаюсь и наблюдаю, как Корнелий прыгает вверх и в мою сторону, снова же используя телекинез. В голове проносится вихрь мыслей, но отпрыгиваю в сторону, попутно наношу удар сбоку, пытаясь сбить его с траектории. Соперника сносит в сторону, но он почти сразу выравнивает падение и резко ускоряет его, стараясь зацепить меня. Очередная вспышка опасности, я и отпрыгиваю назад.

Не знаю, как Аристократ не повредил себе ноги при падении вниз, но он еще умудрился выдать импульс не только вниз, но и вокруг себя. Меня отталкивает назад, но почти сразу я выдаю свой телекинетический удар в противоположную сторону. Пытаюсь сблизиться с противником и нанести удар уже в рукопашную, но Корнелий имеет по этому поводу другое мнение. На меня резко обрушивается давление, отталкивая назад на несколько метров и практически впечатывая в стоящую сзади колонну. Я с трудом успеваю выбить себя боковым импульсом в сторону, даже не пытаясь вступить в прямое противостояние силой. Меня закручивает, и я боком падаю на пол, слегка отбивая себе плечо. Очередная вспышка опасности заставляет оттолкнуться всем телом от настила, буквально взлетев на высоту метра два. Это позволяет мне избежать кусков колонны, из которых Аристократ ранее составлял сердце.

Очередной импульс в бок уносит меня в сторону от оставшихся подарков. Тело слегка отзывается болью. Черт, я так сам себе все отобью, прежде чем смогу зацепить противника. В рукопашный бой он не хочет ввязываться, так что пробуем его навязать. Очередной рывок к врагу встречает уже виденную ранее широкую волну силы. Только в этот раз я целенаправленно посылаю сфокусированный импульс силы перед собой, преодолевая давление врага. Вспышка опасности и резкий прыжок в сторону спасают меня от невидимого удара. Я в падении бью в ответ по ноге противника в попытке завалить его, но тот только покачнулся. Черт, он постоянно держит сферу, отталкивающую все вокруг. Сколько же у него контроля-то? Но хоть надолго не должно хватить, правда, надо еще выжить до момента, когда ему будет тяжело концентрироваться на всем.

Вспышка опасности, и я успеваю убрать ногу от летящего в нее куска колонны. Не успеваю я сделать еще что-то, как резкий удар в локоть сзади выгибает руку в противоестественную сторону. От боли в глазах темнеет, и я только чудом слегка смещаюсь в сторону. Новый удар приходится по касательный в ребра, отчего дыхание резко перехватывает. Я через боль отталкиваюсь от пола, избегая очередной бомбардировки обломками колонн. Твою мать, теперь вопрос, насколько меня хватит.

Корнелий, словно красуясь, подтягивает к себе все куски, выстраивая в этот раз череп. Черт, Джон, не тормози, а включай наконец мозги. Импульсы силы на расстоянии слабеют, поэтому от части ударов можно даже не пытаться увернуться. А вот обломков явно стоит избегать – массы-то, помноженной на скорость, никто не отменял. То же с отталкивающим щитом Аристократа – его можно преодолеть, но требуется больше силы, а значит, надо попробовать добавить веса и ускорения. Так, идея есть, надо только ее реализовать. И про биолокацию, идиот, не забудь. Мог же почувствовать удар сзади, мог. Не захотел силы тратить. Хорошо хоть, пока я себя ругал, Корнелий вовсю позировал перед толпой. Ну да, меня зацепил несколько раз, а я даже толком приблизиться к нему не смог. Ладно, хватит отдыхать, и так дышать тяжело. Ребра точно сломаны, а значит, надо поспешить.

Я импульсом силы разношу ближайшую колонну на части и начинаю буквально обстреливать противника этими обломками, попутно приближаясь к нему. Тот лениво отбивает их, а потом резко направляет на меня весь череп, который при приближении ко мне открывает рот, будто пытаясь меня съесть. Красуется, урод. С помощью телекинетического удара смещаюсь в сторону. Вспышка опасности, и уже за счет сферы восприятия успеваю убрать голову в сторону от обломка. Точнее почти успеваю, кусок прошелся по уху и левой стороне лица, частично сдирая кожу. Чудом удерживаю концентрацию на своем объекте – одном из аналогичных обломков, который я поднимал за спиной у Корнелия над ним.

Импульс силы себе в спину – и меня буквально толкает к противнику. Тот реагирует слегка заторможенно. Мысленно захватываю вниманием все ближайшие объекты и отправляю их в Аристократа, но тот почти сразу резким импульсом отправляет назад. Вспышка опасности, и я успеваю закрыть себе голову рукой. Удар, удар, еще один бросает меня на пол прямо перед ним. Тело болит от ударов, да и концентрироваться становится все тяжелее. Я пытаюсь телекинетически оттолкнуть врага, который, напротив, все ближе ко мне подходит, выдерживая давление. Резкий ответный импульс, и меня буквально вдавливает в пол.

– Ну что, наемничек? Как тебя убить-то? Что оторвать первым? – улыбаясь, Корнелий начинает еще больше усиливать давление. Дышать становится все тяжелее, меня вдавливает в пол все сильнее и сильнее. Я пытаюсь что-то сказать в ответ, но не получается.

– Что, не слышу? Говори громче? – Аристократ наклоняется надо мной, издевательски улыбаясь и демонстративно поворачивая ухо в мою сторону. Урод, лови подарок, мысленно говорю я и с максимальным усилием направляю вниз обломок, который я все это время удерживал под крышей куба. Двадцать пять метров плюс вес куска колонны плюс мой импульс. Все это влетает Корнелию в голову. Но, черт возьми, он что-то успевает почувствовать или заметить, поэтому обломок просто сбивает его с ног, заставляя потерять сознание.

Мы вдвоем лежим на арене, но распорядитель ничего не объявляет. Черт, значит, надо добить. С трудом поднимаюсь. Дышу с хрипом, да и вздохнуть полностью не могу. На мое удивление, Корнелий начинает шевелиться, отчего я тупо бью его ногой в голову, из последних сил пытаясь забить того. Живучая тварь, он даже пытался меня оттолкнуть телекинезом, но, видимо, удар обломка, который он каким-то образом смог практически остановить, все-таки зацепил его хорошо. Сконцентрироваться я ему не даю, и где-то после десятого удара, когда его голова была залита кровью из разбитых губ и рассечений, раздался голос распорядителя:

– Победа за ДЖОНО-О-ОМ! Он смог доказать, что древность рода и лучшие параметры не делают тебя сильнее в реальной схватке! Все зависит только от тебя самого. Поздравим нашего победителя!

Над ареной раздался гул и крики толпы, и я даже смог найти в себе силы помахать второй рукой, с трудом удерживая себя вертикально.

– А теперь, дорогие дамы и господа, надо принять решение, которое будет зависеть только от вас! Будет ли жить наш дамский угодник, которого сегодня впервые буквально втоптали в грязь? Или же ваше решение прервет эту линию аристократов, как проигравших в схватке с судьбой? Делайте ваши ставки, время ограничено, – распорядитель продолжал вести свое шоу, а я смотрел на поверженного врага. Я ведь с трудом выиграл, да и то, если бы враг не расслабился не то, что в конце, а еще в середине схватки, то шансов у меня не было. Вообще и никаких, уж слишком велика разница в силе и навыках. Черт, нельзя раньше срока праздновать победу. А еще не тяну я в этой группе, только везение и спасает. Надо как можно быстрее заканчивать, а то скоро кто-то будет голосовать своими деньгами – жить мне или же умереть.

Тело просто разрывалось от боли, но мне приходилось дожидаться решения зрителей. И как назло, каждая секунда тянулась будто бесконечно. Но наконец-то раздался голос распорядителя:

– Ну, что уважаемые зрители! Это было трудное решение, и буквально с мизерным перевесом в 54 тысячи 537 кредитов вы, дамы и господа, а скорее дамы, выбрали… – Театральная пауза. – ЖИ-И-ИЗНЬ!

В толпе раздались разные крики. Кто-то кричал от разочарования, кто-то свистел и визжал от радости. Но мне уже было все равно, я тупо направился в сторону выхода, не дожидаясь затемнения граней арены и уже не слушая, о чем там говорит распорядитель. Так даже лучше. Меньше загубленных жизней на совести всегда лучше.

Отказавшись от помощи сотрудников Арены, я направился своим ходом в сторону медицинского центра. Мне быстро помогли раздеться, а то с одной рукой это было очень сложно, и поместили в капсулу. Прежде чем крышка закрылась, я поймал себя на мысли, что это, наверное, самое посещаемое мной место в Содружестве. Чуть ли не с десяток раз меня буквально восстанавливали из полумертвого состояния. Может, стоит все-таки меньше искать себе приключений на одно место? Нет, как говорилось на Земле, что меня не убивает, то делает сильнее. А я еще недостаточно силен, а значит, надо переть вперед, пока не устану, и уже мои враги будут отлеживаться в медицинских капсулах или могилах. Кроме того, носитель стал еще на небольшой шажок ближе. Сознание погасло.

В этот раз Стаса я встретил очень угрюмо – уж слишком сильно я осознавал, что шансов на следующие победы у меня все меньше и меньше. Да и распорядители боев как будто решили испытать меня на прочность или же по максимуму реализовать мою удачу, без оглядки бросая в бой со значительно более сильными соперниками. И как только я вылез из медицинской капсулы, мне пришло уведомление о назначении очередного боя. Причем всего через три дня. И по договору можно было отказаться в течение суток после получения предложения о бое, но я как раз восстанавливался в медицинской капсуле. В общем, все это еще больше испортило мне настроение.

– Джон, привет и поздравляю тебя! Круто ты… – обратился ко мне рыжий напарник, но почти сразу оборвал себя на полуслове. – Джон, что случилось? Чего такой угрюмый? Ты же победил…

– Стас, не ставь на меня в следующем бою. Хрен я выиграю, да и предчувствие поганое. Еще эта чертова администрация – уже успела мне назначить бой, пока я лечился и не мог ответить. Чертов договор! Сейчас сразу им отправлю, что после следующего боя, если я выживу, то делаю паузу в карьере гребаного гладиатора! – Я уже еле сдерживал раздражение, готовое выплеснуться вокруг меня. И хорошо, если в словах, а не в телекинетических ударах по окружающим.

– Так, Джон, успокойся, – сказал я себе и, закрыв глаза, сделал пару вдохов-выдохов.

Стас благоразумно не лез под руку и молчал рядом.

Немного успокоившись после этой неожиданной для меня вспышки гнева, я пояснил нервничавшему приятелю:

– Извини, не знаю, что на меня нашло. Возможно, меня просто бесит, когда используют втемную, как с теми бомбами на дредноуте… Короче, не важно. Что по ставке – то просто я действительно не думаю, что смогу победить в следующем бою. Мне тупо повезло в последнем, и не уверен, что повезет еще раз. Этот Корнелий меня чуть не раскатал тонким слоем по арене, – вздохнул я. – Ладно, хоть что у нас по деньгам сейчас? Много удалось получить?

– В этот раз не так, но тоже неплохо, тем более мы больше поставили. Лови файл с описанием по выигрышу и расходам.

Мне на нейросеть пришло уведомление о входящем сообщении, которое я машинально принял.

– Если вкратце, то на текущий момент мы имеем следующее, – принялся отчитываться Стас. – Реактор я оплатил. Даже смог снять небольшой склад на пару месяцев на ближайшей станции, куда его уже доставили. А в балансе у нас, помимо тех средств, что мы отложили, осталось приблизительно 4,7 миллиона. В этот раз коэффициент был не такой большой, да и зрители больше ставили на твоего соперника. Но все-таки круто ты его обломал!

На этом моменте я только отмахнулся. В реальной схватке, а не на арене, этот Аристократ убил бы меня гарантированно. Там бы он не красовался с тем же черепом или не сдерживал себя, чтобы выглядело все зрелищней. Хотя и я вряд ли вышел бы против него безоружным.

– И что тогда делаем? Отменить бой нам не удастся, денег на штрафные санкции точно не хватит. И ты еще говоришь, чтобы я не делал ставку. Тогда у меня логично вытекающий вопрос – что будем делать? – спросил Стас через некоторое время, пока мы шли в сторону отведенного номера.

– Честно? Пока не знаю. Против меня ставить тоже не желательно, пока мы не знаем противника. Все-таки может повезти и попадется кто-то удобный для меня. Вряд ли он будет слабый, но он может быть со специализацией в ближнем бою, и тогда главное будет не подпустить. А-а-а, черт, все это мечты, – обрубил я свою фантазию, – значит так. Не ставим пока. Когда узнаем противника, тогда решим. Крайний случай оставишь на ставку при голосовании, чтобы я выжил, – не дав ничего сказать Стасу, продолжил: – Да, и такое может быть, надо смотреть открыто правде в глаза. На первую сотню я не тяну. Вот где-то со стопятидесятого по двухсотое место рейтинга точно, там бы проблем не было. Но что есть, то есть. И давай закроем эту тему, по крайней мере, пока можно будет хоть что-то обсуждать или решать.

Следующие два дня я активно тренировался. Не в попытке усилить себя за такой короткий срок – это было бы невозможно. А скорее для того, чтобы напомнить себе упражнения, которые я делал в детстве для отработки телекинеза. Это меня и успокаивало, и плюс я само-собой отрабатывал часть техник. Сложнее всего были не сами тренировки, а поиск необходимого оборудования. Тот же робот для метания шаров, которые я пытался поймать и перенаправить в другую движущуюся цель. Или же напечатать на объемном принтере шестерни для четырех разных импровизированных часов. Эти шестерни в каждом механизме были разного размера, и мне требовалось их все одновременно крутить телекинезом, причем так, чтобы стрелки крутились синхронно и всегда указывали на одинаковую метку. И так далее, куча разных вещей, с помощью которых можно было усилить свои ментальные возможности, было бы время. А его-то и не было.

Вечером перед боем мы со Стасом ужинали в небольшом баре, недалеко от номера, и мне пришло сообщение об имени моего противника. Первой реакцией были крепкие ругательства. Второй тоже. На третьей я все-таки смог выдавить из себя вслух:

– Твою мать. Везение точно закончилось.

– Что там? Узнал, кто противник? – быстро догадался по моему мрачному взгляду Стас. – Кто?

– Семьдесят второе место в рейтинге. Основной навык – аэрокинез. Черт, – не удержавшись, я хлопнул по столу, заставив большинство посетителей обернуться на меня. И даже смог удостоиться внимательного взгляда охранника. Впрочем, я тут же прямо уставился на него, и через пару секунд тот отвернулся, начав изучать свои ногти. Узнал, наверное. Или просто решил не нарываться.

– Семьдесят второе? Силен, конечно, но все-таки, почему ты так боишься аэрокинеза? Это ж, насколько я понимаю, управление воздухом? У тебя же телекинез то же самое делает. Да даже больше, – удивился Стас.

– Значит, ты мало представляешь, что можно с ним сделать в бою в воздушном пространстве. В сети видео посмотри, а потом поделишься впечатлениями, – мрачно ответил я. – Ладно, плевать, выживал и не в таких ситуациях. Побарахтаемся. А ты пока не ставь, придержи деньги на случай моего проигрыша и для голосования, как я говорил ранее. И лови все деньги, что есть. Все возможно, но постараюсь этого не допустить. Это уж точно не в моих интересах, – улыбнулся я, опустошая под ноль свой счет.

– Ну вот, хоть взбодрился. Теперь я узнаю Джона, а то одна сплошная мрачная угрюмость, – широко оскалился Стас. – И знаешь, что, давай выпьем? Чего-нибудь вкусного и дорогого, и не для того, чтобы напиться, а так для души. А завтра перед боем зайдешь в медицинскую капсулу, и там буквально за пять минут уберут все последствия, – предложил напарник.

– Согласен.

Действительно, почему бы и нет? Хоть хорошо время проведу, да и сидеть и переживать как-то не по мне, все равно ничего не изменишь. Можно, конечно, попробовать сбежать, но вряд ли это получится на полностью подконтрольной станции в космосе.

Посидели мы хорошо. Больше болтал Стас, рассказывая об интересных случаях из жизни. Порой они были просто нелепые и смешные, а иногда даже очень смешные, заставившие нас ржать во весь голос. И по обоюдном молчаливому согласию никто тему арены не поднимал. Так что утром я проснулся в очень хорошем настроении и с решимостью бороться до конца.

– Удачи, Джон! – пожелал мне рыжий.

– Это да, она явно не помешает, – ответил я, ступая на уже знакомую платформу. Вдох-выдох, готов. Ну что ж, посмотрим, что могут аэрокинетики в реальной жизни, а не на записях.

– И снова добрый день, дамы и господа! – Голос распорядителя уже звучал почти привычно. Он все так же льстил зрителям, попутно хваля зрелищность боев, так что часть его слов я просто пропустил мимо ушей, больше сосредоточиваясь на внутренних ощущениях. Последствий от ночных посиделок не было, и чувствовал я себя прекрасно и полностью готовым к бою. Насколько мне это поможет, не знаю, но точно не помешает.

В этот раз надо максимально быть собранным и не делать таких идиотских ошибок, как в прошлом бою с биолокацией. Не расслабляться и ни в коем случае не недооценивать противника. Пока распорядитель не объявит об окончании боя, не останавливаться и сражаться, несмотря ни на что. Видимо, пока я сам себе делал установки, вышеупомянутый уже успел прорекламировать меня и мои достоинства. Из моих размышлений меня выбило движение платформы вверх, и я успел услышать только концовку:

– …встречайте нашу восходящую звезду – А-А-АБО-О-ОРДА-А-АЖНИ-И-ИК ДЖО-О-ОН! – Далее все уже было привычно. Короткий кивок, но в этот раз я не только разношу ближайшую колонну телекинетическим ударом, но почти сразу сношу еще несколько. Образовавшиеся кучи обломков я бью друг о друга, формирую что-то в стиле трона, на который усаживаюсь с гордым видом.

– О-о-о, вы только посмотрите, дорогие зрители. У нашего бывшего наемника уже появилась гордость. Он смог прочувствовать арену, ее страсть к зрелищности и эффектам. Но поможет ли ему это? Сможет ли он что-то противопоставить своему сопернику с его разрушительной силой?

Под дикие крики толпы распорядитель плавно начал переключаться на второго участника боя.

А я же незаметно продолжал выстраивать себе как можно больше будущих зарядов из обломков.

– Итак, обладатель ужасающего навыка управления воздухом, номер семьдесят два в рейтинговой таблице со своими тринадцатью победами, все со смертельным исходом. Подобно своему противнику, выходец с варварской планеты, которая подарила ему его гордость – ритуальные шрамы. Некоторые называют его кровожадным монстром, и они, безусловно, правы. И никто, никогда не назвал его милосердным, ибо его имя – РА-А-АРО-О-ОК БЕ-Е-ЕЗЖА-А-АЛО-О-ОСТНЫ-Ы-ЫЙ ЯЩЕ-Е-ЕР!

Платформа на противоположной стороне арены поднялась, и передо мной предстал мой соперник. Его вид внушал, но не своей мощью, а скорее неприятием. Бледная кожа с четко видной сетью шрамов по всему телу, которая была прикрыта только набедренной повязкой из какой-то грязной тряпки. Сгорбленная фигура с сильно торчащими позвонками. Они были будто скопированы у какого-то динозавра и выглядели очень подходяще для Ящера. Причем это не было какой-то накладкой, соперник, скорее всего, провел внешнюю коррекцию. Аналогично было с заостренными зубами и костяными наростами вместо ногтей. Волос на оскалившемся лице Рарока не было, да и само оно было практически плоским. Черные точки глаз прямо терялись на нем.

Черт, неприятный тип. И вряд ли он будет щадить меня, скорее больше поиздевается, когда я буду ранен. Хотя тогда это может дать мне шанс. Я поднимаюсь из трона и сразу скольжу в боевой транс, не дожидаясь команды на начало боя. Ценен каждый миг после отмашки.

– ДА НАЧНЕТСЯ БОЙ!

Удар гонга, и я буквально выстреливаю в противника несколькими обломками, захваченными моим телекинезом. Ящер резко прыгает в сторону, уходя с траектории полета импровизированных снарядов. С помощью биолокации ощущая движения противника, я пытаюсь довести обломки в цель, но резкий порыв ветра сверху вниз вбивает их в землю. Не успеваю захватить еще, как чувствую вспышку опасности справа вместе с пришедшим ощущением взрыва. Мелькает мысль – твою мать, быстро-то он как их создает, пока мое тело под действием импульса силы выбрасывает влево. Взрыв, и меня, еще не успевшего толком приземлиться, сносит в сторону.

Черт, я срываюсь вперед, пытаясь сблизиться с ним и одновременно посылая еще один снаряд в соперника. Рарок слегка сдвигается вбок в последний момент, уходя от обломка. Я пытаюсь довернуть, но камень только черкает плечо Ящера. Зато тот успевает сконцентрироваться снова. Очередная вспышка опасности прямо впереди меня, и резким импульсом отталкиваю себя вверх, пытаясь перепрыгнуть ее. Почти удается, и очередной взрыв выбрасывает меня еще ближе к Ящеру. Ловлю себя телекинезом, удерживая от падения. Нас с противником уже разделяет всего метров пять, не более.

Пытаюсь дотянуться в ближнем бою, но только благодаря непонятно какому наитию успеваю оттолкнуть себя сзади при помощи телекинеза. А спустя миг на меня обрушивается мощный поток воздуха, буквально выдавливая назад. Вздохнуть не могу, уж слишком сильно он дует. Пытаюсь усилить давление телекинеза из-за того, что меня начинает сносить назад. Но почти сразу понимаю, что это вообще еще более идиотская идея – меня просто начинает раздавливать с двух сторон. Дышать нечем, и я резко обрываю свой телекинез, от чего меня моментально отбрасывает назад.

Сильный удар в спину. Мир начинает кувыркаться. С трудом удается сориентироваться, и я ухожу в перекат. Толчок телекинезом под себя под небольшим углом, и прыгаю в сторону, уходя от возможного удара. Что там Ящер? Враг стоит с сосредоточенным видом и не двигается, невольно оскалившись рядом острых зубов. Чувство опасности просто взвывает, и я пытаюсь уйти в сторону очередным прыжком с помощью телекинеза. Поздно. Взрывом меня уносит с еще большим ускорением, впечатывая в одну из стоящих колонн.

От силы удара я на мгновение теряю сознание, но почти сразу боль дает о себя знать. Пытаюсь приподняться, но меня шатает. На пол капает кровь из рассечений на лице. Плечо, да и вся рука, которой я благополучно влепился в колонну, болит. Чертов аэрокинетик, с его возможностью создания импровизированных вакуумных бомб. Точнее это были не они, но эффект очень похож, хотя и механизм создания взрыва мало понятен и частично противоречил законам физики. Выкидываю не вовремя пришедшие мысли из головы. Делаю глубокий вдох-выдох, пока враг медленно приближается, попутно скалясь. Сосредоточился. Лови, сволочь!

Первый обломок влетает в расслабившегося врага. Причем практически удачно, прямо в голову, стесывая край кожи вместе с ухом и чуть ли не сбивая с ног. Но вот от второго Рарок уходит, пропуская над собой, а далее в меня влетает сильная воздушная волна, вбивая в пол. Я впечатываюсь затылком. В глазах темнеет, и я с трудом удерживаю боевой транс. Несколько секунд пытаюсь сориентироваться, но тут меня начинают просто бомбардировать ударами.

Первый удар в челюсть чуть не выбивает ее набок. Пытаюсь отмахнуться, но момент упущен. С очередным ударом чувствую, как лопаются мои губы, заливая лицо кровью. Я на остатках сил концентрируюсь и пытаюсь поймать телекинезом шею подошедшего врага. Есть, сволочь. Удары резко прекращаются, а я стараюсь сдавить как можно сильнее горло Ящера. Сосредоточиться сложно, уж слишком много я пропустил, да и до этого потратился. Хватило бы секунды, чтобы его раздавить в начале боя, а сейчас идет третья и враг еще жив. Рарок хрипит и пытается руками снять невидимую удавку. Резко вспыхивает чувство опасности. В голове молнией проносится мысль о взрыве, но я понимаю, что ни черта не успею сбежать и еще больше усиливаю давление в попытке опередить противника. В голове идет отсчет не то что секунд, а миллисекунд.

Взрыв!

Темнота. В голове возникает образ-воспоминание. Я маленький, тренируюсь в удержании груза с помощью телекинеза, а Старший наблюдает. Мне сложно, очень. С трудом могу удерживать концентрацию – уж слишком тяжелый груз мне дали. Да и заставили стоять на расстоянии пять метров, усложнив еще больше задачу. В глазах темнеет, и я не выдерживаю. Груз с громким грохотом падает на пол, а я сразу же сажусь следом – отдыхать.

– Вставай и продолжай тренировку, – раздается голос из угла, где сидит Старший.

– Но я не могу, – капризно отвечаю я, – это очень сложно и нудно. И я устал, – продолжаю жаловаться.

– Джон, я знаю предел твоей силы. Ты можешь, – проникновенно говорит он.

– Нет, – я продолжаю капризничать.

Старший молча встает и садится рядом со мной, разворачивая к себе.

– Джон, учись быть сильным, несмотря ни на что. Учись бороться до конца. Это очень важные качества в жизни. Как бы тебе тяжело ни было, как бы сложно и трудно, не опускай руки раньше времени. Борись именно до конца, до самого конца. Но точно так же, не расслабляйся раньше времени. Будь собран. Ты будущий боец, и в первую очередь за счет своего внутреннего восприятия. Не навыков, которые могут развить себе все, имеющие ментальные способности, а именно за счет стержня внутри тебя. Борись всегда и до конца, хорошо? А я тебе всегда в этом помогу… – Спокойный и негромкий голос Старшего будто проникал внутрь, отпечатывая эту мысль.

«Всегда и до конца, всегда и до конца. ВСЕГДА И ДО КОНЦА!» – в голове раздаются набатом слова, и я делаю резкий вздох, открывая глаза.

Я лежу в каких-то обломках посреди арены. С трудом отбрасываю их от себя. Тело как будто прошло через мясорубку. Любое движение левой рукой отдает болью, а кисть вообще распухла. Встать получается не сразу. В глазах еще плавают темные круги, и я даже чуть не падаю. Приходится припасть на колено, пока головокружение пройдет. Когда становится немного лучше, у меня все-таки получается подняться. Попутно я оглядываюсь по сторонам. Мозг заторможенно переваривает увиденное, и я еще по инерции жду голоса распорядителя и криков толпы. Но потом меня словно включают.

Взрыв, который погасил мое сознание, произошел не из-за способности Ящера создавать вакуумные заряды. Это был реальный взрыв, который разметал половину зала и снес часть стенок из куба. Некоторые элементы конструкций одной из его граней и накрыли нас с Рароком. Он, кстати, лежал неподалеку от меня, погребенный под обломками. Только ему повезло меньше, чем мне. На месте его лысой головы лежала одна из балок. Черт, мне снова повезло! Не факт, что я успел бы раздавить его шею до взрыва.

А вот большинство зрителей точно нельзя назвать везунчиками. Взрыв был очень мощный, и эпицентр, судя по всему, находился недалеко от одной из граней куба. На трибунах валялись сотни измочаленных тел. Искрили оборванные энергоканалы, большинство источников света уничтожены. Большей частью уцелели те, которые находились на противоположной стороне арены. Но и там кровавая жатва нашла своих жертв. Перед выходом из зала лежали несколько бездвижных тел, буквально втоптанных в пол. Паника – страшная штука.

Пока я осматривался по сторонам, никто меня не окликнул. Да и я не заметил ни единого движения. Странно. Перегородки, по крайней мере – одна из них, были задраены. То есть вся толпа успешно сбежала через выход, а потом его закрыли. А значит, я точно провалялся без сознания не пару минут. Но тогда где спасатели? Где охрана? Администрация или на крайний случай саперы? Где все?

– АУ-У-У, тут есть кто живой? – прокричал я максимально громко, насколько мог. Вышло не очень, но в такой тишине все-таки услышать можно было. Никто не отозвался. Да что за чертовщина тут творится? Неужели снова чужие? Но их вроде нигде видно не было все это время, да и устраивать взрыв на гладиаторской арене как-то бессмысленно. Ладно, пошли на выход и попробуем выйти отсюда. Может, смогу узнать, что происходит. Черт, идиот. Голова еще не соображает. Пытаюсь подключиться к сети станции через нейросеть, но отклика нет. Связь отсутствовала напрочь, причем я даже к самой арене не мог подключиться. Что же происходит? Ладно, тогда продолжим движение к выходу, осмотреться точно необходимо.

Идти было тяжело. Тело слушалось плохо, изрядно помятое после боя, а потом еще и взрыва. Обе платформы, на которых мы с Ящером поднимались на арену, были завалены. Поэтому я направился в сторону от взрыва. Да и не очень хотелось проходить через месиво из стали и человеческий тел. Хватило того, что я из куба выходил через гигантский проем, и поневоле пришлось рассмотреть все в подробностях. Черт, все-таки тела в броне не так страшно смотрелись. Что ж за уроды это сделали?

В итоге, спустя некоторое количество времени, я таки добрался до перегородки. И что теперь? Пульт управления был заблокирован, взламывать его было нечем. Тут, даже имея навороченную нейросеть, без специального инструмента невозможно что-либо сделать. Сломать перегородку? Черт, да она, такое чувство, толщиной с полметра. Но если и меньше, я без понятия, как даже с помощью телекинеза ее можно пробить. Да и не в том я состоянии. В общем, суетиться я не стал и просто уселся возле нее. Отдохнуть тоже не мешало бы, уж слишком плачевное у меня самочувствие после боя. Двигаться могу, но через силу. Вся надежда на имплантат на регенерацию.

Так, размышляем. Какой-то неизвестный или группа устроили взрыв на центральной арене страны. Это явно всполошило бы всех. Черт, да ведь трансляция тоже шла. Зрителей же должно быть десятки, а то и сотни тысяч. Тогда где реакция? Не успели? Может, действительно прошло пару минут, и я буквально на немного разминулся с эвакуацией? А если взрыв был не только на станции? Черт, нет никакой информации. Да и связь не работает, что странно. Ладно, тогда ищем еду, восстанавливаем силы и ждем спасателей. Хотя, как станет лучше, то и самому можно заняться поиском выхода. Решено!

Я с некоторым трудом поднялся, стараясь не тревожить левую руку. Так, и где тут ближайший робот – доставщик еды? Большинство из них находилось ближе к эпицентру, и я начал по кругу обход в поисках чего-нибудь вкусненького. У первых двух ничего не было, они, видимо, только отдали свои заказы, и искать что-то в этой мешанине мне абсолютно не хотелось. Третий робот-разносчик был вмят в трибуну, при этом попав в одного из зрителей. Вся грудина этого невезучего была полностью вмята. И вот возле них двоих на полу лежала закрытая прозрачная коробка. А в ней было как раз то, что мне нужно сейчас. Еда, она же энергия. А точнее какая-то большая булка с отверстием с одной стороны, в котором было какое-то мясо с соусами и чем-то еще. В кулинарии я вообще не разбирался. Что в проекте, что в роли абордажника я питался однообразно и по-армейски. В редкие же моменты походов по заведениям я обычно следовал рекомендациям официантов, даже не стараясь запомнить названия.

В общем, пока я жевал эту булку, у меня возникло в голове несколько мыслей. Первая, что я, возможно, какой-то больной на голову троглодит. Сразу после теракта в окружении кучи мертвецов первое, что я сделал – нашел еду и с большим удовольствием начал ее поглощать. Разумом-то я понимаю, что максимально рационален. Чтобы мне быстрее восстановиться с помощью имплантата, необходимы ресурсы, а точнее пища. Чем больше у меня сил, тем больше шансов на выживание. Но со стороны это точно смотрится дико. Вторая мысль прошла как производная первой – везде же куча камер. Меня точно должны видеть. А еще, куда делись уцелевшие роботы-доставщики? Должен быть еще выход где-то. Служебный, так сказать.

Но не успел я начать его поиски, как раздался звук открывания перегородки основного входа и внутрь зашли трое бойцов в средней броне при полном вооружении. В руках винтовки, на поясе гранаты, плазменные ножи и станнеры. Черт, комплект бойца абордажной команды, правда, последний предмет сугубо специфический, под определенные цели. Первой мыслью было спрятаться, но я уже не успевал. От входа я успел отойти в лучшем случае метров на двадцать. Да и электроника в броне зафиксирует движение. Так что я решил не рыпаться и продолжил доедать булку.

– Эй, парень, ты там как? Живой? – один из бойцов обратился ко мне через внешний динамик брони. – Ты что, ешь там? Тут? – прозвучал удивленный голос. А потом боец, видимо, забыв переключиться на внутреннюю связь, выдал: – Ренак, он что, тронулся из-за трупов или контуженый? Ах, черт, связь… Хотя ладно. Эй, парень, иди сюда. Мы спасательная команда, – приглашающе махнул он рукой, убирая винтовку за спину второй. Но вот руку он оставил недалеко от рукояти станнера.

Моя паранойя моментально делает стойку.

Я, включая на максимум свое актерское мастерство, несколько раз тупо киваю. А затем резко встаю с лавки. Из не полностью прикрытого рта вываливается кусочек еды, но я, не обращая внимания, продолжаю жевать. На мой неожиданный подъем они реагируют вскидыванием винтовок, но, видя мое поведение, почти сразу опускают их.

– Отлично. Ты подходи-подходи. Мы не думали, что тут кто-то выжил. Искин станции успел отчитаться прямо перед… В общем, вроде всех выживших зрителей успешно эвакуировали. И тут срабатывает датчик движения перед входом… Сейчас мы тебя проводим к остальным, там безопасно, – боец продолжал спокойным голосом увещевать меня.

Я же, доев последний кусок, шел к ним, демонстративно облизывая пальцы.

– Да, там еще тебя и покормят. Брюс, подтверди это, – сказал боец, указывая на своего напарника, который стоял сбоку от меня.

Я показательно отворачиваю голову в сторону, попутно на остатках сил вхожу в боевой транс и раскрываю свою сферу восприятия. Говоривший боец уже тянется к станнеру. Резко прыгаю вперед, придавая себе ускорение импульсом телекинеза. Сильный удар, и влетаю в не ожидавшего этого бойца. От удара он только покачнулся, все-таки броня тяжелая, да и мышечные усилители есть. Но вот мне этого и не надо было. Правая рука нащупывает плазменный нож и срывает его с пояса. Боец пытается меня оттолкнуть, но я скольжу ему под руку и захожу за спину. Плазменный нож активируется, и я прижимаю его к шее врага.

– СТОЯТЬ! – Мой резкий окрик заставляет их остановиться. Они переглядываются, но прежде чем успевают что-то сделать, я вбиваю нож в ключицу врага возле шеи и еще больше прячусь за своим заложником. Плазма на лезвии почти сразу прожигает тонкое место в броне.

– Дернетесь, и воткну нож в шею. Я знаю, где броня слабее в этой модели, – твердо говорю я, – теперь медленно положили оружие на…

Мой заложник резко прыгает вперед, буквально вырывая из моей руки рукоять ножа. Его же напарники пытаются вскинуть винтовки. Мелькает мысль о том, что как-то быстро они забыли про возможность парализовать меня станнером. Прыгаю вперед следом за врагом, направляя телекинетический удар вниз в спину раненого бойца, вдавливая его в пол и отталкиваясь от него в прыжке. Стволы винтовок пытаются следовать за мной вверх, но за первым телекинетическим ударом летит второй с максимальной силой. Он приходится вбок, толкая одного бойца на второго и сбивая прицел. Основной удар приходится на говоруна, как раз пытавшегося сделать шаг в мою сторону. Из-за неустойчивого положения он падает на напарника. Приземляюсь. Пятку простреливает боль, и моя нога чуть не подкашивается. Черт!

Телекинезом резко тяну на себя выпавшую винтовку. Вспышка опасности, и я прыгаю в сторону и одновременно разворачиваюсь, уходя от короткой очереди из-за спины. Пули приходятся как раз в говоруна. С четырех метров броню пробивает почти сразу, опрокидывая его на спину. Я же неудачно приземляюсь на свое левое плечо. Меня всего пронзает очередной разряд боли, и я только благодаря удаче умудряюсь не выронить винтовку. Пока боец переваривает стрельбу по своим, я кое-как прихожу в себя и, переворачиваясь на спину, открываю огонь уже в него. Первый заряд приходится по касательной, выбивая искру от попадания. А вот следующие разносят забрало шлема вместе с содержимым.

Очередная вспышка опасности заставляет мой взгляд наткнуться на застывшего врага с направленной на меня винтовкой. Полусекундная заминка, и последний выживший боец открывает огонь по мне. Я же пытаюсь откатиться в сторону, одновременно концентрируясь на взрывателе одной из гранат. Она была не электромагнитная, как у всех остальных бойцов, а именно обычная пехотная плазменная граната. Очередной параноик из абордажной команды подобно Сэму, но и сейчас это может мне очень помочь.

Первые заряды проносятся очень близко, но мимо. Я все больше сосредоточиваю внимание на детонаторе. Вспышка боли в плече, еще одна. Тело от попаданий начинает разворачиваться в другую сторону, еще больше подставляя под выстрелы. Но я уже успел. Зеленая вспышка, и последнего бойца напротив практически испаряет.

Я откидываюсь на пол, отходя от боя. Но боль в плече и открытые раны не дают расслабиться. Кое-как поднимаюсь, стараясь не потревожить свою многострадальную левую сторону тела. С трупов врагов удается снять аптечки, одну из которых я почти сразу использую вручную, прикрепляя к телу и врубая анализатор. После короткого перемигивания и звуковой трели чувствую несколько уколов, и сознание проясняется, уводя болевые ощущения на второй план. Оставшуюся аптечку я вешаю на пояс, благо одет для боев на арене в абордажный костюм. А армейцы те еще перестраховщики, и в одежде под броню было предусмотрено все, что могло понадобиться даже теоретически.

Так, надо торопиться и уходить отсюда. Что происходит на станции, разберемся позже, а пока надо найти место, где нет камер. Хорошо, хоть искин они не успели сломать полностью, если судить по предоставленной информации от главного компьютера Арены. Этот нюанс про выживших среди зрителей, а не вообще. А может, им кто-то мешает? Но не суть, главное, что шансы есть. Необходимо только найти место для отдыха до того, как стимуляторы перестанут действовать. А лучше медицинскую капсулу – это будет идеально.

Нацепив на себя четыре магазина для винтовки, я кое-как взял само оружие в одну руку. Левая вообще была бесполезна. Просто чистый комок боли, которую частично глушили препараты из аптечки. Черт, почему у них нет лазерного пистолета? Станнер мне точно не нужен. Так, эми-гранаты. Еще три штуки заняли оставшееся свободное место, и я спешно направился в сторону открытой перегородки.

Остановившись перед выходом из зала, я оглянулся. М-да, и кто мог предположить, что бой закончится этим? А я переживал, что не тяну в сотне, и рекомендовал Стасу не делать ставку, а использовать деньги при голосовании. А тут этот взрыв. Интересно, что там с рыжим? Ладно, как обычно, разберемся по ходу дела.

И я уверенно шагнул на выход.

Я медленно и максимально осторожно продвигался по коридору, старательно выглядывая любое движение. Было бы проще держать сферу восприятия, но уж слишком мне хреново. Стимуляторы помогали оставаться на ногах, но силы не восстанавливали. Постоянно удерживать концентрацию не хотелось, неизвестно, сколько мне придется побегать. И это если мне повезет не встретить еще группы. А шансы нарваться на неприятности были, и не малые.

Если вспомнить слова того говорливого бойца, то можно сделать несколько выводов. И первый тот, что мне недавно приходил в голову. Искин с его общей системой контроля над помещениями они явно не контролируют, иначе бы они среагировали сразу, а не только тогда, когда я дошел до датчика движения. Далее, эти самые датчики могут быть в любом месте. Вряд ли их расположили в каждом коридоре, но в основных – точно. А еще группа среагировала достаточно оперативно, значит, была недалеко. Так что у меня есть еще какое-то время до того, как сможет подойти ближайшая. Главное не попасться на глаза или под датчики.

Перед очередной развилкой я остановился. Прижавшись к правой стенке, я аккуратно оглядел левый коридор. Затем так же осторожно выглянул из-за угла, просмотрел правый. Чисто. Так, и куда идти? Сосредоточиваюсь и жду отклика от интуиции. Левый коридор? Опасность. Правый? Опасность. Черт! А сзади? Опасность. Да, твою мать! Ладно, где по ощущениям меньше? Не сразу, но улавливаю то, что в правом коридоре должно быть немного менее опасно. Значит, поторопимся.

Я продолжил движение, максимально прижимаясь к правой стене. Пока никаких помещений не попадалось, правда, и от арены я далеко не удалился. Да и по ощущениям пока просто обходил ее по кругу. Метров через тридцать было видно еще одну развилку, но уже основного коридора, идущего почти через всю станцию.

Не успеваю пройти и десяти метров, как прямо передо мной из правого коридора выскакивает какой-то мужик в вычурных одеждах и прячется за угол, на противоположной стороне прохода. Я машинально падаю на задницу, упирая винтовку о колено. Насколько я помнил, эта модель имела очень хороший компенсатор и не обладала отдачей, но даже так стрелять с одной руки было неудобно. Когда потенциальный противник меня заметил, я уже скользнул в боевой транс и навел на него винтовку, готовый сразу же открывать огонь.

– Э-э-э, я свой, – протянул он неуверенно, а затем высунулся из-за угла и открыл огонь из лазерного пистолета в глубь скрытого от меня коридора, – а там точно не свои…

– Это логично. Кто ты? – спросил я, медленно поднимаясь на ноги и не сводя с него прицела. Если там враги, то сидеть на заднице – не самая лучшая затея. Стрелять мне так было удобней, но никакой мобильности.

– Я? Ты что, МЕНЯ не узнал? Это просто невозможно, меня тут знают ВСЕ! – с большим удивлением заявил этот черноволосый мужик в вышитой узорами одежде. Холеное лицо с тонкими чертами. Бородка, обрамляющая лицо, ярко-зеленые глаза.

– Абсолютно, я на станции недавно. И тебе стоит поторопиться, а то я просто застрелю тебя во избежание… – попытался ускорить я этого странного типа. Тот нахмурился, а затем, застыв на несколько мгновений, резко высунулся в коридор, снова открывая огонь. Через секунду там раздался звук знакомого мне взрыва. Черт, еще один аэрокинетик.

– Я Роберт Лучезарный, двенадцатый в рейтинге псионов на станции, – с раздражением сказал он, уже не скрываясь от возможных врагов в коридоре и вставая в полный рост. – Убери свою пукалку, а то я и тебя разорву на части, как этих неудачников, – кивнул он в проход.

– А я Джон, где-то восьмидесятый в том же рейтинге, – ответил я, медленно поднимаясь и убирая оружие. – Там хоть чисто, а?

– О, так ты тоже псион! А я уж подумал ты из обычных… – На этом слове он слегка скривился, но затем воодушевленно продолжил: – Вдвоем мы их всех точно порвем. Правда, ты как-то не очень хорошо выглядишь, но ничего. Техника ничто перед силой псионики! – начал декларировать этот Лучезарный.

– Там чисто? – повторил вопрос я, аккуратно подходя к коридору и постоянно оглядываясь назад. Посреди простреливаемого пространства находиться было очень неуютно.

– Там? Да, конечно, я всех подорвал, – рассеянно ответил он. – Мои взрывы очень мощные!

– Ага, ага, – медленно высовываюсь в коридор. В нем разруха. Сила взрыва была такая, что вся обшивка просто вмята, вскрыты технические каналы. Два тела лежат, словно поломанные куклы в бумажной броне. «Ни черта себе, мощные», – с уважением подумал я, оглядывая этого типа. Черт, он сам как живая система огневой поддержки.

– Пошли, и по пути расскажешь, что тут происходит. А то я был на арене, когда все произошло, – бросил я ему, направляясь к трупам. Подойдя поближе, я выстрелил пару раз в каждый, окончательно удостоверяясь, что они действительно мертвы.

– Эй, зачем ты в них стреляешь? И вообще, чего начал командовать? Я выше по рейтингу, а значит, должен быть главным! – заявил он мне в спину. Я же, не обращая внимания на него, шарил по трупам. Черт, почти все было повреждено. А у одного из них был дешифратор, который мог бы очень пригодиться. Придется обойтись, а жаль.

– Ну, командуй, – повернулся я и немигающим взглядом уставился на него. Тот моментально замолк, растерянно глядя на меня. Помолчав еще секунд десять и так и не дождавшись ни слова от него, я развернулся и продолжил движение.

– Но я же только что оттуда пришел! Зачем мы туда идем, – догнал меня Роберт.

– Потому что там сейчас не должно быть групп, на которые мы можем нарваться. Пошли быстрее, и так долго зависли. А пока расскажи, что тут произошло, – постарался ускориться я, поглядывая по сторонам. Впереди в десяти метрах было помещение справа. Плюю на расход сил и, включая сферу внимания, развертываю ее метров на десять вперед и назад. Аккуратно заглядываю в помещение, удостоверяясь, что там точно никого нет. Какая-то кладовка, полезного ничего. Дальше. Мы продвигаемся вперед, попутно проверяя помещения.

Лучезарный же начал рассказывать:

– В общем, я проводил в ресторане время с очередной своей фанаткой, в этот раз выбрал рыженькую. Хотя они такие дурные. Только помани пальчиком, и готова на все… – Мой красноречивый взгляд заставил Лучезарного переключиться. – Мы были в ресторане, когда на станции произошел взрыв. Сработал сигнал тревоги с просьбой эвакуироваться, но мы не успели. Почти сразу в ресторан ворвались вооруженные люди в броне и начали станнером парализовывать всех подряд. Мне пришлось убе… короче, я не смог использовать свой коронный взрыв в толпе и пришлось отступить. Правда, девушку я с собой взять не смог. Попытался найти охрану станции, но наткнулся на трупы. С них я и взял пистолет. А потом меня заметил целый десяток бойцов, но вот ты уже застал, когда их осталось всего двое, – он гордо выпятил грудь, довольно улыбаясь, – просто не им тягаться с псионом! Тем более с двенадцатым в рейтинге!

Я снова покосился на этого тщеславного типа, проверяя очередное помещение. Чисто. Поворачиваюсь к нему, обдумывая, как бы его вернуть к сути происходящего, но не успеваю. Вспышка опасности, и я моментально отпрыгиваю назад спиной в помещение. Резкий удар в копчик заставляет поморщиться, но зато я успеваю избежать очереди, пронесшейся в коридоре. На мое удивление, Роберт тоже успевает уйти из коридора, запрыгнув в противоположное мне помещение. Хотя, что тут удивительного, вряд ли аэрокинез – единственный псионический навык в его арсенале, при такой-то позиции в рейтинге.

Еще раз бросаю взгляд на помещение. Небольшая комнатушка, подобно той, в которой я жил на кораблях. Скорее всего, здесь жил кто-то из служебного персонала. Лучезарный находился в точно такой же. Жестом показываю ему ждать, а сам включаю биолокацию и концентрируюсь сферой внимания в глубь коридора. Трое врагов и один из них явно крупнее остальных. Тяжелая броня? Черт, хреново. Проверим. Достаю эми-гранату и ложусь на пол, прижимаясь как можно сильнее. Бросок с помощью телекинеза, и сразу после хлопка гранаты слегка высовываюсь посмотреть.

В коридоре, метров в двадцати сзади действительно находился боец в тяжелой броне с энергощитом. Двое его напарников успели укрыться в двух идентичных нашим помещениях. Один из них почти сразу высовывается, открывая огонь по моей позиции. С трудом успеваю убрать голову от промелькнувшей очереди. Сразу же раздается звук стрельбы еще из одной винтовки, и слышу поспешные шаги тяжа в нашу сторону. Твою ма-а-ать!

– Взрыв в коридор, БЫСТРО! – ору я Роберту, а сам достаю две оставшиеся эми-гранаты и забрасываю в коридор. Хлопок, еще один. Следом высовывается Лучезарный и после секундной задержки пытается спрятаться снова. Не успевает. Взрыв отбрасывает его назад, разворачивая и впечатывая в стену комнаты. Пол тряхнуло. Я же успеваю спрятаться за стеной, прижавшись к ней, и ударная волна проходит мимо, корежа проход и панели коридора. Не давая времени оклематься врагам, высовываю не глядя винтовку в проход и на основе сферы восприятия высаживаю всю обойму. Роберт уже пришел в себя и, потирая затылок, смотрит на меня удивленно.

– Джон, да там все уже умерли. Ты же видел этот взрыв! Чистая мощь псиона с двенадцатой позицией в рейтинге! – уверенно заявляет он. Магазин щелкает, показывая пустоту, и я торопливо перезаряжаю винтовку. Ничего не успеваю сделать, а Роберт уже шагает в коридор, скрываясь из моего поля зрения.

– Черт, СТОЙ! – кричу я, вставляя новую обойму и торопливо поднимаясь. Одной рукой все делать было неудобно и поэтому медленно.

– Да тут все чисто, говорю же тебе…

Я уже делаю шаг на выход из коридора, про себя ругая этого идиота.

– Ты смотри, какая громади… – Взрыв с зеленой вспышкой уносит меня в глубину комнаты, вбивая в находящийся сзади шкаф. По телу расходится боль, и перед глазами все темнеет.

Прийти в себя удается не сразу. Каждое движение приносит волну боли, которую выдерживать уже практически не получается. С большим трудом и буквально сквозь слезы нашариваю аптечку. Поспешно прикладываю ее, и после короткой трели сигналов в тело впивается игла, принося облегчение и уменьшая боль. Хотя, скорее, отодвигая ее на задний план и оставляя за ней возможность вернуться в скором времени в полном и даже большем объеме. Причем в этот раз боль не уходит далеко, напоминая о себе при каждом движении.

Черт, хреново-то как! С трудом выбираюсь из пробитого моим телом шкафа. Неуверенно шагаю в сторону ванны. Умывание приносит некоторое облегчение, а вот короткий взгляд в зеркало – напротив. Твою мать, я как зомби выгляжу. Весь в крови и ссадинах. Вены вздулись и частично почернели. Ну да, два раза колоть себе стимуляторы – это не шутка. И точно не пройдет без последствий. Хотя тут бы выжить! Кровотечение в плече остановилось, спасибо имплантату.

Винтовка взрыв не пережила. Дуло, видимо, торчало из комнаты, и поэтому его просто-напросто сожгло напрочь. В коридор я выходил с опаской, но там никого не оказалось. Точнее никого живого. Коридор, и так уже пострадавший после ударной волны от вакуумного взрыва, был еще больше поврежден от взрыва плазменной мины. Ну, или чего-то похоже, ибо на гранату это явно не тянуло. От тел практически ничего не осталось.

Возникало чувство, что, будь заряд чуть мощнее, появился бы проход на нижний или верхний уровни станции.

От Роберта тоже мало что осталось. Чертов самоуверенный идиот. Хотя без него тяжа с поддержкой в виде двух бойцов я бы не победил. Вообще без шансов в таком состоянии и без вооружения. Кстати о нем. Не знаю, насмешка судьбы ли это или мое дурацкое везение, но без оружия я не остался. Рядом со мной валялась оторванная кисть Лучезарного с лазерным пистолетом. Как он уцелел – без понятия. Заряд был не полный, да и запасных не было. Но это явно лучше, чем ходить с плазменным ножом наперевес против врагов в броне.

Кое-как отодрав кисть, вцепившуюся в рукоять пистолета, я продолжил свой путь по станции. Главное было найти еще какую-нибудь аптечку. Без стимуляторов я точно ничего не смогу, а они чем дальше, тем меньше на меня будут действовать.

Бросаю последний взгляд на место стычки. Или тут был еще один боец-параноик, наподобие Сэма, или же у него был заряд взрывчатки для целей на станции. Знать бы, что это за цели. Вряд ли просто банальный теракт, ведь тогда зачем им станнеры? Хотя, возможно, для заложников. Ведь взрыв точно видели через трансляцию. Хотят получить выкуп? Черт, все это пустое гадание, а мне пока лучше сосредоточиться на выживании. Главное не расслабляться, даже если кажется, что все уже кончено. Вот оно очередное подтверждение этому. Да и псионы не все сильны. «Отдохнул? Пошли тогда», – сказал я сам себе и продолжил свой путь.

Целью своей я выбрал один из ближайших ангаров. Планировки станции у меня не было, а к ней самой не подключишься, но все же это изначально была военная станция. И пусть ее переделывали, но вряд ли перенесли ангар. Так что приблизительно понимание, где он должен находиться, у меня было. Главное не нарваться, а дальше как-то пробиться через охрану и улететь отсюда. Без охраны такое место вряд ли оставили.

Очередная развилка? Аккуратно проверяю оба прохода. Чисто. Иду дальше.

Из-за угла доносятся крики со стрельбой. Черт! А ведь думал, что все будет проще. Выглядываю в коридор, где как раз и должна находиться моя цель. Точнее пытаюсь. Вспышка опасности, и я не успеваю ничего толком рассмотреть, отпрыгиваю назад, уходя от очереди. Да что ж такое-то! Так, попытка номер два. Вдох-выдох. Резко высовываюсь, пытаясь запечатлеть в памяти как можно больше. Секунду, две – и очередной посыл от интуиции заставляет меня спрятаться снова, спасая от очередных смертельных подарков.

Приваливаюсь к стене и пытаюсь сообразить, что увидел и что делать. Так. Большой вход в ангар перекрыт стационарными энергетическими щитами. За ними – с пяток фигур в броне, система огневой поддержки и тройка автономных дроидов. Еще где-то столько же бойцов активно наступали во второй проход, откуда по ним велась стрельба. Да и не только она. Уши улавливают уже знакомый звук вакуумного взрыва.

Видимо, какая-то часть псионов, и возможно не только, сгруппировалась и решила прорваться в ангар, но нарвалась на сопротивление захватчиков. Те пошли в контрнаступление. И по моим прикидкам, раз они отслеживали и «мой» коридор, моментально среагировав на попытку осмотреться, то сейчас уже кто-то приближается ко мне. В лазерном пистолете оставалось приблизительно две трети заряда. Роберт хоть и стрелял часто, но почему-то не догадался перевести мощность выстрела с минимума. Устанавливаю на максимум. Выстрелов семь у меня есть, да таких, что точно прожгут броню, благо тяжей я не заметил.

Вхожу в боевой транс с разверткой сферы восприятия. Надо торопиться, а то скоро организм уже не сможет выдерживать нагрузки в таком состоянии. Ну, или надо найти аптечку с новой дозой стимуляторов. Но это позже, а пока… Два, один…

Резко выталкиваю себя с помощью телекинеза в коридор, не обращая внимания на волну боли, прокатившуюся по телу. Напротив меня уже стоят трое бойцов, держащих на прицеле угол и часть моего коридора. Ближайший удерживал в руке эми-гранату, которую не успел забросить, остальные его прикрывали. Боец, который стоял вторым, почти сразу реагирует на мое движение, открывая огонь из винтовки. Но я-то сместился гораздо дальше. Лазерный пистолет уже наведен на голову первого. Выстрел. В шлеме от пучка максимальной мощности образовывается дыра, и тело бойца заваливается вперед, роняя гранату на пол. Я скольжу к нему, попутно бью телекинезом эми-гранату, буквально бросаю ее второму в забрало шлема. Тот прерывает стрельбу и машинально закрывается от летящего в лицо предмета. Я же подхватываю тело первого телекинезом, удерживая его от падения, и использую как живое укрытие. Точнее – уже мертвое.

Второй отбивает гранату кистью руки. Вспышки, естественно, не происходит, активации не было. Третий уже открывает огонь по мне, пытаясь не зацепить своих товарищей, несмотря на то, что один из них уже мертв. Индикатор на пистолете загорается, сигнализируя о заряде, и я с сильным импульсом толкаю тело в сторону второго бойца, а сам навожусь на последнего. Вспышка опасности заставляет согнуться в каком-то невероятном движении, но очередь проходит мимо. Выстрел – и очередная дыра в шлеме нового врага.

Второй боец, к моему удивлению, не падает и даже умудряется отпрыгнуть в сторону, избегая летящего в него тела. Я прыгаю вперед, почувствовав опасность, и мимо меня проносится серия лазерных вспышек от автономных дроидов, движущихся к нам. Твою мать, мелькает мысль, когда с силой падаю на пол и неудачно приземляюсь на левый бок. Очередная порция боли проносится по моему многострадальному телу, выбивая слезы и практически сознание. Не знаю, как, но я удерживаю себя на самой грани и даже умудряюсь навести лазерный пистолет на врага. Спуск – и лазерный луч прожигает броню на груди пытающегося прицелиться в меня противника.

Новая вспышка опасности заставляет оттолкнуться с помощью телекинеза, буквально подбрасывая себя над полом. Очередная серия лазерных вспышек проходит подо мной. Почти проходит. Вытолкнул я себя не слишком ровно, и в воздухе меня слегка разворачивает, от чего многострадальная левая рука оказывается на линии огня. В этот раз боли практически нет, когда лазерный луч отжигает мне все ниже локтя.

Кое-как корректирую свое приземление телекинезом, чтобы не упасть, и сразу же навожу лазерный пистолет в сторону дроидов. В голове мелькает мысль, что надо валить. Шансов перестрелять их у меня нет. Выстрел. Черт, мимо. А внутри меня уже идет обратный отсчет до нового залпа.

Взрыв разносит тройку сгруппировавшихся дроидов в разные стороны. Один из них улетает в сторону энергетических щитов, сбивая с ног неудачно высунувшегося вражеского бойца. Пока я воевал со своими противниками, неизвестные уже уничтожили атакующую группу и напали на баррикаду на входе в ангар. А в ее сторону неслись несколько фигур. И судя по скорости и внешнему виду – явно псионы.

Я тут же сажусь на пол с мыслью, что там и без меня разберутся. А пока… Нашариваю взглядом аптечку на ближайшем трупе. Несколько секунд сижу и просто отдыхаю. На заднем фоне идет сражение возле ангара, но мне все равно. Действие стимуляторов потихоньку проходило, а состояние все ухудшается и ухудшается. Делаю пару глубоких вдохов-выдохов и ползу к аптечке. Хоть сопротивление возле входа уже подавили и бой начал разгораться внутри ангара, стоять столбом, изображая мишень посреди простреливаемого коридора, явно глупая идея.

Снова знакомая звуковая трель, и еще один укол. Сознание слегка прояснилось. Отбрасываю уже бесполезную аптечку и снимаю с трупа ненужные ему эми-гранаты в количестве двух штук. В лазерном пистолете заряда остается всего на несколько выстрелов, а запасной батареи нет. Плохо, придется с винтовкой. А без руки это точно будет неудобно. Черт, везет же мне на потерю конечностей. То рука, то нога, а теперь снова. Медицинская капсула, где же ты? Эх…

Кое-как перезаряжаю ближайшую винтовку новой обоймой и медленно поднимаюсь. Возле ангара уже находилось несколько фигур, а бой в ангаре затихал. Помахав рукой с зажатой винтовкой, я неспешно направился к ним. Надеюсь, свои. А если нет, то я все равно убежать бы не смог. Не в том состоянии.

Стимуляторы действовали все хуже. Снова напомнило о себе простреленное плечо. Ныла спина, которой я проломил дверцы шкафа. Иногда простреливала отбитая после неудачного прыжка пятка. Частично отсутствовала левая рука. То, что из носа и ушей шла кровь от перенапряжения из-за псионики, можно было не вспоминать. В общем, выглядел я, мягко говоря, не очень. Поэтому не удивительно, что меня встретили настороженно.

– Стоять! Кто ты? – наставил на меня, скорее всего, трофейную винтовку седой мужик в форме охранника. У них, насколько я помнил, должны быть лазерные пистолеты. Его напарник, молодой парень в каком-то халате, тут же его одернул.

– Крис, не гони. Ты же видишь, что он явно не из захватчиков. Да и на состояние его посмотри. Он же прямо сейчас сдохнет, – раздался его звонкий голос, – эй, доходяга, шагай сюда, мы поможем тебе.

– Ты бы мозги включил. Этот «доходяга» в таком состоянии трех абордажников в броне положил прямо перед нами, и неизвестно, сколько до этого, – возразил седой, а потом обратился ко мне, опуская винтовку: – Псион, небось?

Я молча кивнул, заходя за энергетический щит и с облегчением садясь за него. Нужен отдых, а лучше медицинская капсула.

– Жарко тебе, наверное, пришлось, судя по внешнему виду, – присел седой рядом со мной на корточки, – и как еще ходишь, а тем более сражаешься? Хотя, – он присмотрелся ко мне, – под стимуляторами? Ты не злоупотребляй, а то организм может не выдержать.

– А какая альтернатива, чтобы я смог оставаться на ногах? Не применяй я их, лег бы еще раньше, – ответил я, – сколько хоть вас и что тут вообще за чертовщина происходит? Был на арене, когда раздался взрыв. Очнулся уже в окружении трупов, а все выжившие убежали. Какие-то абордажные команды бродят по станции со станнерами и винтовками при полном параде.

– Это да, – почесал затылок седой, а потом спохватился: – Меня Эвансом зовут. А это Крис, как ты слышал уже, – он ткнул пальцем на молодого. – Кстати, Крис, сбегай за остальной группой, пусть идут сюда.

– Джон, – представился я и тут же поинтересовался: – Что за остальная группа?

Сидеть было удобно и вставать абсолютно не хотелось. Эванс, пристроившись рядом со мной и при этом продолжая следить за обоими проходами, начал рассказ:

– Да я сам толком не знаю, хоть вроде как охранник в этом месте. Эти появились непонятно откуда. Как они высадились незаметно – без понятия. Просто в определенный момент ворвались в казино, и началась стрельба. Большей частью они старались парализовать людей, но и не гнушались стрельбой при хоть каком-либо намеке на сопротивление. Хотя и логично, псионов тут много, – вздохнул седой. – В общем, все завертелось, люди начали паниковать. Жесть. Мне удалось пробиться оттуда с частью охранников и туристов. Пытались выйти на связь через сеть, но тут, я думаю, что ты и сам уже понял – все глухо. По пути пару раз попадались на эти группы захватчиков. Смогли отбить еще несколько человек, но и потеряли тоже некоторых. А ведь часть из них были моими друзьями, – Эванс снова вздохнул, – и это хорошо, что они искин станции не смогут взломать.

– Так кто это и что им нужно? – спросил я. Большая группа должна была попытаться захватить хоть кого-то. Мои мысли сразу же подтвердил охранник. Вопрос про искин я отложил на потом, как толком ничего не меняющий и явно менее важный, чем знания о враге.

– Нам удалось захватить нескольких бойцов. Первый почти сразу подорвался, забрав с собой двоих наших, но второй нам поведал очень интересную информацию…

Эванса прервали подошедшие люди во главе с Крисом. Их было всего с десяток, но шум некоторые из них издавали изрядный. Как будто никому не угрожала опасность, а они были на какой-то экскурсии. Все были одеты во что попало, в зависимости от того, где были застигнуты атакой на станцию. И на мое удивление, двоих из них я узнал. И был очень рад.

– О боже, Джон! Ты жив, чертяка! – с громким криком ко мне подбежал Стас и остановился, не зная, что бы сделать – попытаться обнять меня, продолжавшего сидеть, или сделать еще что-то. – Отвратительно выглядишь, но, черт возьми, как я рад, что ты жив.

– Ага, и поверь, я тоже ой как рад, что выжил. И про тебя, рыжий, не забывал, – поневоле я начал улыбаться. – И смотрю, что и даму нашел знакомую, – кивнул я на стоящую рядом Стефани.

– Вижу, ты своих друзей нашел, – обратился ко мне Эванс, – тогда позже договорим. Информация важная… – И он направился к Крису.

– Как ты выжил, Джон? Мы же видели, как вас двоих, как, впрочем, и половину арены, накрыло взрывом. Вы с тем аэрокинетиком улетели, словно тряпичные куклы, да еще и завалило обломками, – начал допытывать меня Стас.

– Без понятия, но снова повезло видимо, – честно ответил я. – А ты как выжил? Ты же вроде на трибунах должен был сидеть.

– Да я от волнения пива нахлебался, и уж извини, во время твоего боя выбежал в туалет, – смущенно протянул напарник. – Трансляцию продолжил смотреть через нейросеть. А потом взрыв! На выходе заметил Стефани и уцепился в нее. Все-таки единственное знакомое лицо в такой-то момент, да и представитель администрации.

– Не верьте ему, Джон, это я к нему прилипла. Очень уж испугалась, – потупившись, произнесла девушка.

– Ну а дальше что было? Как Эванса нашли? – указал я на седого. Но ответить рыжий не успел. Беседа была прервана в очередной раз. Из ангара выскочил взволнованный молодой парень в одежде официанта и на бегу пытался что-то прокричать.

– Там… Корабли уничтожены… Рональд… пытается… стартовать… на боте, – закончил он, остановившись перед седым охранником.

– Стоп. Отдышись и еще раз повтори, – сухо скомандовал тот. Парень сделал пару вдохов-выдохов и смог выдавить:

– Рональд с несколькими псионами залезли в десантный бот захватчиков и пытаются улететь. Бот они закрыли и не пускают никого внутрь. А целых кораблей в ангаре больше не осталось – все выведены из строя, – наконец-то разродился он. Стоящие рядом люди, которые во все глаза следили за происходящим, моментально рванули в ангар с возмущенными криками, боясь, что их тут оставят.

– Ну, твою мать. И эти еще. Прямо стадо пугливых животных. Ладно, пошли, – командует Эванс парню, а затем поворачивается к Крису: – Ты тут последи. Если что – кричи.

– Мы тут побудем, – говорю я седому охраннику. Тот задумчиво кивает и быстро скрывается в ангаре.

– Джон, ты что? Нам тоже надо идти туда! – возмущается Стас. Стефани решительно кивает, вцепившись рыжему храбрецу в руку. Меня увиденная картина заставляет улыбнуться, правда, почти сразу я морщусь от боли.

– Идите, но это ничего не изменит. Если Эванс, который знает этого Рональда, не сможет того убедить открыть перегородку в бот, то никто в него и не попадет. А если сможет – нас позовут. Ты мне лучше найди аптечку и возьми себе винтовку, – и не давая ему продолжить, – я знаю, что вместе летали к тому дредноуту. Но ты все-таки пилот в первую очередь. Сядешь там, – указываю ему на один из энергетических щитов, – а ты, Крис, – там. И да, кто-нибудь из вас знает, что выяснили из допроса захваченного бойца?

Три отрицательных кивка совсем не радуют. Ладно, подождем тогда Эванса. Стас мне принес аптечку и устроился в указанном месте. Стефани присела рядом с ним, тоже раздобыв себе винтовку. Из ангара раздавались крики: то они звучали угрожающе, то очень отдавали паникерством. Их иногда заглушал спокойный голос седого охранника.

– Крис, а что там с Рональдом, почему он хочет улететь сам, бросив остальных? – поинтересовался Стас.

– Без понятия, но я не очень-то удивлен. Он псион, сильный, но только реально сумасшедший. Если бы не его сила, его бы уже давно в космос выбросили. Но он нравится толпе своими безумными выходками, – пожал плечами тот.

– Джон, так как ты выжил? – почти без перерыва задал очередной вопрос рыжий.

Я кратко пересказал свои злоключения, без особых подробностей. Бой, встреча с Робертом, еще бой и его смерть. Бой возле ангара. Все.

– Жаль Лучезарного, – прокомментировал Крис, – он, конечно, был мужик со своими тараканами в голове… Избранность псионов! Да и своим эго и тщеславием мог посоперничать с любым. Но при этом почти никому не отказывал в помощи. Да и старался по возможности не убивать, хотя это было сложно с его-то взрывами. Эх, хрень сплошная творится, – вздохнул парень, а затем поднялся и направился в сторону ангара. – Пойду проверю, что там. Может, смогли убедить этого двинутого аэрокинетика.

Крис делает первый шаг в ангаре, когда оттуда раздается звук взрыва и его буквально выносит назад как пушинку, снося установленные энергетические щиты. Повсюду разносится резкий звук тревоги, и перегородка начинает стремительно закрываться. Но меня уже несет в сторону ангара, и только с помощью телекинеза я успеваю удержать себя вместе со Стасом и Стефани. Перегородка захлопывается, а перед глазами еще стоит картина, которую успел запечатлеть мозг перед самым закрытием. Я тупо сижу перед ней, переваривая увиденное.

Ангара не было. Точнее почти не было. Бот разнесло полностью, разметав все техническое оборудование. При этом взрыв проделал громадную дыру в створках, откуда стремительно выходил воздух, вынося в космос разные предметы и несколько поломанных человеческих фигур.

Твою мать! А ведь у меня уже появилась легкая надежда, что удастся без проблем выбраться отсюда. Ну как же, чтобы все было легко? Черт. Оглядываюсь по сторонам, осматривая всех. Стас уже сидел вместе со Стефани, говоря ей что-то тихим голосом на ушко и утешая ее. Молодец, девчонка, шок есть, но вот паники или истерик нет. Это хорошо. А что там Крис?

Уже без особых эмоций разглядываю лежащее тело парня с неестественно вывернутой шеей. Крису не повезло – неудачно упал, ударившись в энергоблок щита. В голове у меня мелькают сплошные нецензурные мысли и выражения.

Снова все завертелось в какой-то круговерти непрекращающихся событий. Снова вокруг куча погибших. Снова я терплю боль ради выживания. Чертова экстремальная жизнь! А ведь самого сюда потянуло, и винить некого. Вдох-выдох. Все, успокоился. Как обычно, прорвемся, несмотря ни на что. Как я недавно вспоминал – бороться всегда и до самого конца!

– Все, подъем. Захватите запасных обойм по максимуму, – командую я. Сам же ищу взглядом эми-гранаты. А, вот они.

– И куда мы, ведь план накрылся медным тазом? – спрашивает встревоженный Стас.

– Куда-нибудь отсюда подальше, пока на нас не вышел очередной отряд террористов и мы от этого сами не накрылись. Пошли, в темпе, – с трудом поднимаюсь я. В голове борьба – принимать еще одну порцию стимуляторов или отложить на потом.

– Давайте быстрее, – тороплю я этих двоих, а сам все-таки решаю отложить на будущее. С моей удачей, неизвестно, сколько я тут еще бродить буду. Поправив две найденные гранаты, выбираю направление на основе интуиции. Сюда!

Уйти далеко от ангара мы не успели. Всего спустя пару минут моя сфера внимания, которую я предусмотрительно развернул вперед, уловила в правом ответвлении из основного коридора движение фигур. И как назло, мы шли как раз вдоль технических помещений. Тут с двух сторон были склады, где можно спрятаться и избежать обнаружения. Все было бы хорошо, но вот входы в них мы оставили достаточно далеко позади, чтобы успеть спрятаться вовремя. Хотя это была не основная проблема, ведь их-то открыть еще надо было бы. А до ближайшего потенциального врага уже оставалось метров десять. И я ощущал, что он там далеко не единственный – их чуть ли не полтора десятка. Ну что, тогда действуем исходя из того, что имеем.

Резко оборачиваюсь назад, указываю на проход впереди и отрицательно машу головой. Далее также молча ткнул винтовкой на ближайшую стену – мол, прижмитесь. Вроде поняли, отлично. Сам же медленно направляюсь к углу прохода. Блин, идиотизм же лезть на такое количество бойцов. Да и поворот-то правый, и мне будет очень неудобно стрелять с правой руки, да еще и с одной-единственной. Внезапный толчок интуиции говорит, что что-то тут не так. Раскрываю сферу восприятия, и приходит понимание. Черт!

Враг уже знал о нашем присутствии и полноценно готовился к атаке. Только намеревался использовать станнеры, а не боевое оружие. Автономных дроидов, что ли, направили? А значит, мне очень везло, что ко мне никого не направили раньше. Или просто не посчитали угрозой одного раненого человека? Уже не важно.

Еще успеваю осознать, что не все фигуры, воспринимаемые через сферу, облачены в броню – часть из них явно гражданские и, скорее всего, заложники. Лень было тащить парализованные тела, и решили их доставить своим ходом?

Пока все эти мысли шли потоком, рука достала эми-гранаты. Первую забрасываю назад, попутно открывая рот, чтобы уменьшить оглушение. Вторую же спустя секунду – за угол с помощью телекинеза. Вспышка, но я уже ускоряюсь вперед, не обращая внимания на маты Стаса. Главное, что камера, возможно, выведена из строя, и они на пару секунд могут меня потерять из вида. И при условии, что я не ошибся с местонахождением дроида. Все-таки интуиция дает далеко не полную гарантию.

Вспышка за углом, и я падаю ногами вперед на пол в скольжении, которое ускоряю с помощью телекинеза. В итоге в коридор я буквально вылетаю на спине, вытирая всю возможную грязь на полу. Мой взгляд резко выхватывает цели – четверку бойцов и с десяток безоружных гражданских, которые конвоировались захватчиками. Первый и ближайший к углу враг стоял прямо с активированным энергетическим щитом и станнером в руках. Черт! Я еще больше ускоряю себя, буквально влетая в ноги второму и одновременно открывая стрельбу. Короткая очередь почти впритык пробивает броню, вскрывая ее в районе груди. Тело еще не успевает упасть, как я телекинезом выдираю тройку эми-гранат и активирую возле себя с секундной задержкой. Сам же моментально ухожу в медитацию, отсекая себя от окружающего пространства. Успеваю заметить, как первый враг уже развернул оружие в мою сторону, и проваливаюсь в транс. Секунда, другая, и резко обрываю медитацию.

Сознание включается с резкой вспышкой боли в висках и с кругами перед глазами, но я стараюсь не обращать внимания на это, а также на крики оглушенных в коридоре людей. Вскакиваю на ноги и начинаю опустошать обойму в самого опасного противника. У того энергетический щит пробит не был, но даже сквозь него его слегка зацепило, замедляя реакцию.

Попадание, еще одно, третье. Щит еще держится, но враг уже начинает двигаться, наводя станнер в меня. Резко дергаю свое тело с помощью телекинеза вправо, уводя от прицела. Его энергетический щит падает одновременно с открытием стрельбы. Вспышка опасности, и я буквально становлюсь в два раза ниже, приседаю под широкой дугой воздействия парализующего луча, пропуская его над собой.

Я повторяю свой трюк и еще раз телекинезом захватываю тройку эми-гранат, одновременно как можно сильнее прижимаясь к полу и уходя от выстрелов сзади. Резкий бросок их как можно дальше за спину с одновременной активацией. В этот раз закрыться в медитации не удается, концентрации уже не хватает. Тройная вспышка бьет молотом по голове, оглушая и выбивая почти все мысли. Практически не соображая, я все-таки приподнимаюсь и разворачиваюсь. Основной удар пришелся на вражеских бойцов и особенно на толпу. Первые хотя бы были в броне, которая частично отсекала воздействия, а вот гражданские… Кто-то лежал без сознания, кто-то катался по полу. Некоторые из них были ранены, а один лежал в луже крови с размозженной головой. Черт, стреляют сквозь заложников.

Перед глазами еще ходят круги, я и, не полагаясь только на зрение, с помощью сферы восприятия нахожу противника. Навожусь и высаживаю остаток обоймы. Врага опрокидывает назад, но его последний оставшийся напарник уже целится в меня. Интуиция захлебывается криком, но сил изображать кульбиты и уходить от выстрелов у меня нет. Да и последние заряды в винтовке я только что выпустил. Твою мать… На остатках сил пытаюсь хотя бы присесть, но…

Шлем врага разносит чуть не на куски от длинной очереди. Оборачиваюсь и вижу Стаса, высунувшегося из-за угла. Снова повезло. Без сил опускаюсь на пол, машинально перезаряжая винтовку. Голова раскалывается, и сосредоточиться очень тяжело. Тут бы просто не выключиться. В определенный момент меня рвет кровью и чем-то еще. Сквозь заволокшую пелену с трудом нашариваю аптечку. Знакомая трель и приносящий небольшое облегчение укол. Сознание проясняется, и я наконец-то воспринимаю нависающего надо мной Стаса.

– Джон, ты жив? Что с тобой? – встревоженно пытается он дозваться до меня. В ушах потихоньку проходит звон. Машинально тянусь поковыряться в левом ухе в попытке убрать звон, но не нахожу его. Отстрелили. Ха, ухо отстрелили! Почти что в голову попали, но снова почти. Снова повезло. Как и то, что только один был в броне с энергетическим щитом. И то, что рыжий вовремя высунулся и прикрыл. ТВОЮ МАТЬ, мне снова повезло, снова и снова. И только ухо отстрелили. Ухо. Ха! Безухий и безрукий. Еще осталось ногу потерять. Ха-ха! И буду прыгать на одной ножке, такой безухий и безрукий. Ха-ха-ха!

Меня скручивает приступ истеричного смеха. Остановиться удается только после легкого удара от Стаса. Он встревоженно трясет меня.

– Джон, очнись! Все хорошо, ты жив. Все нормально. Давай включайся, – не перестает он тараторить.

– Все-все, спасибо, мне полегчало, – отвечаю я ему. Помутнение прошло, и я действительно словно включился заново после перезагрузки. Оглядываюсь по сторонам. Часть заложников уже пришли в себя, с некоторым ужасом глядя на меня. Ну да, выгляжу я мягко сказать не очень. Поднимаюсь на ноги с некоторым трудом, попутно разглядывая всех.

Три женщины и шесть мужчин жались друг к другу. Еще два тела, помимо захватчиков, лежали на полу. Несколько зажимали кровоточащие раны. Из них яркими пятнами выделялись только двое. Мужчина в строгом и явно очень дорогом костюме с синяком на скуле. Средних лет, темноволосый, он явно следил за собой. Подтянутую фигуру было видно даже сквозь одежду. И пожилая женщина, одетая в какие-то меха с кучей украшений. Аристократическое лицо, которое буквально фонтанировало недовольством и капризностью. Она явно привыкла требовать и получать, но никак не наоборот.

Ладно, это все, конечно, хорошо, но надо идти. Медленно поднимаюсь и направляюсь к трупам врагов. Особенно меня интересовали последние два – с эми-гранатами и аптечкой.

– Стас, бери то, что нужно, и пойдем, – отрывисто бросаю я ему, – нельзя задерживаться.

Ко мне приближается та властная женщина и с ходу начинает говорить:

– Вы не спасатели! – первая фраза звучит обвиняюще. – Но в любом случае, спасибо, что помогли нам избавиться от этих… Куда мы направимся? И да, вам нужна медицинская помощь, вы плохо выглядите.

– Это я и без вас чувствую, – мрачно бурчу я под нос, цепляя эми-гранату к поясу.

– ЧТО, что? Я не расслышала, говорите громче! – требовательным голосом заявляет она.

– Говорю, что я вас не спасал. И куда ВЫ, – выделил я слово интонацией, – собираетесь направиться, мне плевать. Если у вас нет реальных идей по поводу того, как выбраться со станции, то я вас не держу, – развел я рукой.

– Но вы же нас спасли? – удивленно спросил один из мужчин в рабочем комбинезоне техника.

– Вы уже поблагодарили, на этом все, – твердо ответил я, краем глаза замечая, как Стефани удивленно разглядывает того мужика в костюме и что-то тихо втолковывает Стасу. Расслышать ничего не получалось, так как меня обступили все, кроме вышеуказанного индивида.

– Но как же так? Вы же нас спасли…

– Вы обязаны нам помочь. А еще, наверное, есть и другие захваченные!

– Розу забрали и повели в другое место! Вы обязаны помочь спасти ее, пока не поздно!

– Да-да, надо поубивать всех этих уродов, посмевших захватить нас в плен…

– Так, – повысил я голос, прерывая словесный поток этих людей, – я повторю всего один раз. Я ничего никому не обязан. Спасать кого-то еще я не собираюсь, если это, конечно, не позволит мне и моим друзьям выбраться. Бегать, как фильмах, вырезая по одиночке всех врагов, – это чистой воды идиотизм. Да и на меня внимательней посмотрите. Я хожу только благодаря стимуляторам! А потом мозги включите. Хотите идти воевать – вон лежит оружие, вперед! А мы идем дальше. И… – Я еще раз оглядел притихшую толпу, – предупреждаю, что застрелю любого, кто попробует последовать за нами. Я не спасатель! Будете мешать, станете мне врагом. ЯСНО?

Молчание окружающих я счел за согласие и просто протиснулся через них, направляясь к Стасу.

– Кто это? – спросил я его, указывая на того мужика.

– Это мой… бывший, – смущенно ответила Стефани, которая пряталась за спиной рыжего, – он глава одного из отделов в администрации и может знать, как отсюда выбраться. Ну, со станции.

Я внимательно посмотрел на сжавшегося мужика и махнул ему рукой, показывая подойти ко мне. Тот покорно, но с некоторой опаской подошел к нам.

– Привет, Стефани, – выдавив из себя улыбку, произнес он, – ну и вы господа, не имею чести быть представленным.

– Джон, – говорю я, – а это Стас. Значит так, времени мало, сюда скоро могут другие группы прийти. А нам бы этого не хотелось, правда? – утвердительный кивок в его исполнении, и я продолжаю: – Стефани сказала, что ты наверняка знаешь, как отсюда выбраться? Ближайший ангар уничтожен. Все банальные способы, скорее всего, террористы предусмотрели. Отбивать корабль в другом ангаре мы не будем, не самоубийцы. Так что сейчас внимательно подумай и ответь – есть ли какой-нибудь еще способ выбраться со станции помимо всем известных? Но учти то, что, если ты ничего толкового не скажешь, мы пойдем дальше и без тебя. Останешься с ними, – я внимательно посмотрел на него и замолчал, давая ему время обдумать все. Он обернулся и посмотрел на несколько потерянных людей. Двое уже успели схватить винтовки врагов, внимательно их рассматривая. Хотя даже скорее с некоторым удивлением. Одна из женщин просто села возле стены, рыдая. Ее утешала другая, но видно было, что она, скорее всего, присоединится к первой. Бывший хахаль Стефани ушел в себя, расфокусировав взгляд и что-то проговаривая губами.

А пока он думал, у меня в голове буквально шел таймер, отсчитывающей время до прихода других групп. Да и сколько я еще продержусь? Сколько организм выдержит стимуляторов? Я и так чувствую, что на грани.

– Да, я, возможно, знаю, как, – после некоторого молчания сказал он.

– Уверен? – спросил я еще раз, подключая интуицию.

– Нет, конечно, но вероятность точно есть. Они не должны были найти… Шанс, и весомый, есть, – более твердо ответил он.

– Отлично, тогда веди, – скомандовал я, перехватывая винтовку. Ко мне наклонился Стас и тихо спросил:

– Джон, а может, возьмем все-таки остальных? Ведь бросать их как-то бесчеловечно.

– Стас, я хочу выжить. Хочу, чтобы ты выжил. Стефани. Ты еще пока под вопросом, – обратился я, не особо сдерживая голос, к стоящему рядом обладателю дорогого костюма. – Чем больше нас, тем меньше шансов выбраться. Я не герой, и мы не в голофильме. Состояние ты мое видишь. Мы и так им помогли, пусть сами дальше разбираются, – сказал я ему, прямо глядя в глаза. – Да и нахождение с нами не означает автоматическое выживание. Может, им больше повезет без нас, – и про себя подумал, что как бы это плохо не звучало, они также могут отвлечь на себя хоть кого-то из врагов и это уже повысит нам шансы на выживание. – Все, пошли.

Веди.

– Хорошо. И да, меня зовут Кристофер, – немного поклонился он.

– Ага. Что у тебя за идея? Как предлагаешь выбираться со станции? – спросил я, когда мы отошли метров на тридцать от места боя, оставляя остальных позади. Стас все это время то и дело оглядывался, но потом все-таки смирился и начал смотреть больше по сторонам.

– На станции есть частная небольшая яхта. Она спрятана в одном из складов на любой непредвиденный случай, для побега. У нас все-таки не всегда все законно, поэтому возможность спешно эвакуироваться всегда актуальна.

– Ты уверен, что ее не нашли? – спросил я, оглядывая очередное встреченное помещение. Сюрпризы нам явно не нужны.

– Не должны были. Босс – редкий параноик, и кроме него об этой яхте знали еще двое. Но босса на станции нет, он в отпуск уехал. Везунчик, – вздохнул Кристофер, – а одного убило в том коридоре. Где второй – не знаю, но не факт, что он успеет добраться до нее первым. Он явно не боец, так что шансы есть.

– Ты не растекайся. Почему уверен, что не нашли? – еще раз повторил я свой вопрос.

– Да босс даже с искином сделал систему – любая тревога, и тот МЕХАНИЧЕСКИМ способом отсекается от всей системы, оставляя за собой поддельную имитацию. И восстановить все можно только отремонтировав поврежденную энергосеть в определенном месте. Везде внедрил кучу механических систем, уменьшая искину подконтрольные функции. Это не очень хорошо с точки зрения разных форс-мажоров, но вот в таких случаях, как наш, наоборот. Все-таки большие деньги тут крутятся, разное может быть. Вот поэтому захватчики ничего толком и не могут на станции сделать. По планам и забитым в сеть схемам, расположение всех важных блоков совершенно не совпадает с реальностью. В общем, повторюсь, параноик он еще тот, но как видите, это себя оправдало. И похожий принцип внедрен на сокрытие яхты. Конечно, найти могли, но шансов не много.

– Будем надеяться, что она на месте, – пробормотал я. – Эй! Внимательней, не на прогулке, все проконтролировать я не смогу, – слегка прикрикнул я на Стаса. Удерживать сферу восприятия было уже трудно. Главное ни на кого не нарваться, не уверен, что выдержу еще один бой.

Как ни странно, добрались мы до нужного нам склада достаточно быстро и без всяких проблем. Сзади в определенный момент раздались выстрелы и звук хлопка от активации эми-гранаты, но на этом все. Правда, от Стаса я получил долгий обвиняющий взгляд, на что не смог не среагировать.

– А ведь мы там могли быть. И не факт, что выжили бы и отбились. Так что не надо тут. Если есть что говорить, говори прямо, – уставился я на него, отвлекшись от сканирования коридора.

– Да в том-то и дело, что нечего! Но я чувствую вину, – протянул Стас, – мы могли им помочь…

– А кто бы нам помог? Да и всем не поможешь в принципе. Лучше сосредоточься на тех, кто рядом, – отмахнулся я от него, – идем, впереди чисто.

Так мы и дошли до одного из технических коридоров на ярус выше. Он выглядел достаточно обыденно, причем даже освещение работало только через один пролет, создавая некоторую атмосферу заброшенности. Кристофер быстро отправился к одной из трех дверей в данном коридоре.

– Нам надо сюда, – ткнул пальцем он в крайнюю правую. Перегородка в этот «склад» внушала. Высотой метра три и шириной все пять, она на вид выглядела практически несокрушимой, ничуть не уступая той, что была на арене. И самое паршивое, панель управления была не активной.

– И как мы ее откроем? – спросил Стас. – Пульт-то не работает, а вскрыть ее нечем. Даже если замок расстреляешь и пробьешь дыру, все равно она от этого не откроется. Питание хоть можно подать к ней?

– Это да, но мы не будем открывать. Она вообще наглухо заварена. Так что тут подавай энергию, не подавай… Еще и панель взломать надо, но все это точно не поможет в ее открытии. Пошли, – повел он нас к соседней двери, которая оказалась небольшим туалетом на две кабинки.

– Черт, тайный вход в туалете – это так банально. Даже слишком, – протянул Стас, наблюдая за манипуляциями Кристофера. Тот, зайдя в одну из кабинок, начал что-то искать. Видно толком ничего не было из-за рыжего, который из-за своего любопытства даже задвинул Стефани за спину, буквально нависая над нашим проводником. В итоге я вообще ни черта не рассмотрел, простояв сзади. Раздался отчетливый щелчок, и задняя стенка слегка сдвинулась, а затем резко ушла вбок, открывая вид на небольшой ангар.

– Не знаю, насколько это банально, но факт остается фактом. За столько времени существования станции вход никто не обнаружил. Да и сделан он на чистой механике – никакими приборами не обнаружишь. Хотя кто в наше время догадается, что вход открывается не через нейросеть? Чтобы все было без искина? Только босс, наверное, – пожал плечами Кристофер, пропуская всех внутрь.

– А кто он? – спросил Стас, заходя в ангар первым. Кристофер же начал включать освещение.

– Параноик и очень хитрожо… в общем, очень предусмотрительный и умеющий находить лазейки тип. Зовут его Иса-аком Леви. Не сразу научился правильно произносить, если честно. Он с какой-то варварской планеты – то ли Грунт, то ли Грязь, то ли Земля. Хотя, если быть честным, у большинства таких выходцев планета называется именно так, только на своем наречии. Вот никакой фантазии… Ну хоть звезды свои называют по-разному. Правда, и в Содружестве далеко не каждая может похвастаться оригинальным названием, но и планет много.

Пока Кристофер рассказывал все это, мы успели не только зайти в ангар, но и немного осмотреться. Большую часть его занимал корабль – небольшая приплюснутая яхта со стремительными обводами. Сбоку и снизу были видны небольшие турели. Судя по всему, такие же были и с других сторон, создавая сферу простреливаемого пространства вокруг корабля. Еще в помещении я заметил пару панелей управления, несколько стеллажей вдоль стен. С другой стороны корабля виднелись широкие створки ворот.

– А вот и наше спасение. «Коах Мамонот». Да, знаю, название не очень, но тут уже босс придумывал исходя из каких-то своих соображений, – развел руками Кристофер, – яхта девятого класса седьмого поколения. Очень быстрая, компактная и укомплектована по максимуму с точки зрения личного комфорта. Оружия толком нет, лазерные турели по бортам и плюс основное орудие сверху. Зато реактор и двигатели очень мощные – догнать эту малышку очень сложно. Щиты тоже в принципе неплохие для такого класса. Так, подождите, я сейчас отдам команду на открытие.

Пока Кристофер что-то шаманил возле одного из пультов, ко мне подошел Стас.

– Черт, этот Исаак явно с нашей планеты, причем даже из конкретной страны. Я даже не удивлен, что он является владельцем этой станции, – поделился своими размышлениями рыжий.

– Угу, – невнятно ответил я, стараясь не конкретизировать. Мои ложные воспоминания никакой подсказки не давали, а выказывать свое незнание какой-то всем известной вещи не хотелось. – В той компании, где я работал, владельцем тоже был потомок землянина. И он был точно не хуже этого по всем параметрам в плане личных амбиций, достижений и характера.

– Потому что земляне самые пробивные. Мы ж тут что-то типа варваров, никому не нужны и из-за этого нам приходится больше крутиться. Вот и добиваемся высот, – воодушевленно высказался Стас. Стефани стояла рядом и прислушивалась к разговору.

– Ага, только тех, кто что-то достиг, я пока лично видел всего двоих. И то один из них потомок, родившийся и выросший в Содружестве. А сколько сотен, а то и тысяч землян гибнут или теряются среди звезд? Не думай, что мы какие-то особенные и что-то будет нам легче даваться. Это точно не так, скорее, наоборот. Да, черт, даже мы поперлись в военные конторы и рисковали жизнью, чтобы получить чуть лучше старт, который средний житель Содружества может получить без особых усилий. Эх, ладно, – махнул я рукой, – нам надо выбираться отсюда, а не стоять и болтать. Ну что там, Кристофер? – крикнул я.

– И… готово, – ответил тот. Одновременно с этим одна из стенок яхты начала опускаться, открывая зев прохода внутрь. – Я же рассказывал, босс еще тот параноик. Пришлось проходить тест на опознание, чтобы дали доступ. Все, пойдемте. Надо реактор запустить и протестировать системы, все-таки она тут долго стояла без движения, – любовно погладил обшивку Кристофер, заходя внутрь корабля.

– Двинули уже, – говорю я задумчивому Стасу. Стефани уже тянула его к яхте, что-то еле слышно говоря. Не успеваю я сделать и пары шагов, как вспышка опасности сзади заставляет меня прыгнуть влево за ближайшую панель.

Очередь проходит мимо. Я переворачиваюсь на спину и прижимаюсь к полу как можно сильнее. Панель явно паршивое укрытие и к тому же легко пробиваемое. Приходится приложить некоторое усилие, чтобы развернуть сферу восприятия и рассмотреть, кто пожаловал в гости. Единственная рука уже срывает эми-гранату с пояса.

Твою мать! Расслабился под конец. Мог же поторопить всех или хотя бы просто закрыть двери, а не оставлять их распахнутыми, будто приглашая к себе. Вот и гости пожаловали. И сейчас посреди прохода стояла система огневой поддержки с двумя манипуляторами, вооруженными крупнокалиберными винтовками. В голове мелькает мысль, что хорошо хоть старая модель и без энергетического щита, а я выбрасываю эми-гранату в ее сторону, подправляя полет телекинезом. И в этот же момент система начинает поливать огнем мое укрытие, просто разнося его на части. Я еще больше вжимаюсь в пол, краем глаза замечая напуганную Стефани возле лежавшего в крови Стаса. Черт, рыжи-ий! УР-Р-РОДЫ!

Вспышка гранаты бьет по ушам, но я от ярости вхожу в боевой транс, уже не обращая внимания на окружающее. Сношу телекинетическим импульсом остатки панели управления в направлении системы огневой поддержки. Та из-за эми-гранаты прерывает обстрел. Я почти сразу вскакиваю и лечу к ней, высаживаю заряд за зарядом в ее сторону. Первое попадание, второе. Спустя секунду и правый манипулятор разносит на части. Уже в трех метрах от цели перевожу прицел на левый. Манипулятор начинает смещаться, но сбиваю его в сторону еще одним телекинетическим ударом и опустошаю остаток обоймы в него, буквально отрезая его и выводя из строя эту опасную технику.

Перезарядиться я не успеваю, как из туалета вылетает эми-граната. Сознание четко воспринимает летящую цель и моментально реагирует импульсом, возвращая назад явно ненужную мне вещь, которая несла угрозу. Вспышка, и следом лечу я, так и не успев перезарядить винтовку, просто бросив ее на пол. Моя единственная рука уже сжимает плазменный нож.

Влетаю в туалет и не прекращаю движение. Глаза моментально фиксируют цели. Двое, один из них оператор. Оба оглушены. Первый стоит боком ко мне, слепо шаря винтовкой. Чувствую, как утекает время, и еще больше ускоряюсь. Нож входит в локоть, пробивая броню в слабом месте и заставляя выронить винтовку. Перехватываю ее телекинезом и выпускаю нож. Почти сразу приходится отпрыгнуть от слепой попытки врага отмахнуться от меня, но винтовка уже у меня.

Прицеливаюсь, и заряды начинают расстрел дальнего врага, у которого, судя по движению, уже практически прошли помехи от эми-гранаты. Вспышка опасности. Мозг пытается осознать, откуда она исходит, ведь второй враг уже мертв, а первый еще не успел достать оружие. Взрыв опаливает лицо и выносит меня спиной в ангар. Точнее почти выносит, впечатывая в корпус уже неуправляемой системы огневой поддержки.

Только на остатках какого-то инстинкта я успеваю заползти за нее, как начинается обстрел. В глазах плавают круги, но мне удается нашарить эми-гранату. Активация и попытка броска! Вспышка боли в плече прерывает движение, заставляя выронить гранату. В голове отсчет, но я буквально на остатках долей секунд успеваю забросить ее телекинезом. Еще одна вспышка сзади бьет по ушам, чуть ли не выбивая сознание. В ушах звенит, тело не хочет двигаться. Черт, ничего еще не кончено!

С большим усилием удается вылезти в ангар и спрятаться за угол прохода, привалившись спиной к стене. Винтовка так и осталась лежать на месте падения. Сил практически нет, из носа непрерывным потоком идет струйка крови. Как же хреново! Но зато я успеваю заметить, как Стефани помогает зайти в корабль хромающему Стасу. Жив, чертяка! Отлично. Тогда выиграем им побольше времени.

На остатках сил притягиваю к себе оторванный манипулятор с неповрежденной винтовкой. Сферой восприятия чувствую, что кто-то направляется в склад-ангар, а в голове идет шквал мыслей. Как, черт возьми, стрелять из этого при отсутствующей руке и с простреленным плечом. И да, спуск электронный и идет через порты в винтовке. Чертов идиот, лучше б выроненную винтовку притянул.

Дольше заниматься самокритикой я не успеваю – раздается гул, будто от запуска двигателей, а из бокового проема корабля выскакивает Кристофер с плазменной винтовкой наперевес. Первый же выстрел приходится аккурат возле меня, и я только чудом успеваю завалиться на бок. А вот еще один не меньший идиот!

– Джон, давай сюда быстрее, я прикрою, – кричит этот доморощенный стрелок, не прекращая вести стрельбу. Я встаю максимально быстро, буквально вытягивая себя телекинезом. В голове одни нецензурные эпитеты. Этот героический спаситель тупо стоял чуть ли не посреди трапа. Хоть стрелял более-менее в цель, заставив врагов уйти в укрытие.

Ругаться на то, что они должны были улететь и как ему вести огонь, я не стал, сосредоточившись на доставке своей многострадальной тушки в корабль. Время будто замедлилось. Каждый шаг требовал преодоления гигантского сопротивления как со стороны окружающей среды, так и со стороны меня самого. Тело работало на пределе. И при этом каждое движение я пытался ускорить с помощью телекинеза, а иногда и просто вытягивая его только им. Будто какая-та марионетка на веревочках, где я сам себе мастер.

Кристофер же продолжал стрелять, каждую секунду выпуская из плазменной винтовки зеленые сгустки. Он от усердия даже слегка высунул язык, будто наслаждаясь процессом и полностью отдавшись ему.

Я дохожу до трапа. До спасительного входа три метра. Как только я поравнялся с непрекращающим стрельбу Кристофером, меня обдает резкая вспышка опасности. Я моментально прыгаю вперед, пытаясь схватить рукой своего спасителя и утянуть из-под огня. При этом забываю, что левой руки нет. Несуществующая рука схватить ничего не может, и во впавшего в азарт героя влетает очередь, выбивая небольшой фонтан крови сзади него. Продырявленное тело вместе с оружием падает с трапа.

ЧЕ-Е-ЕРТ! Я откатываюсь назад, уходя от мелькнувшей тени в проходе. Взгляд нашаривает кнопку аварийного задраивания. Телекинетический импульс вдавливает ее, а я все больше пытаюсь отползти от входа, уходя от возможных гостей.

Трап начинает быстро подниматься вверх, отсекая преследователей от нас. Уже на последних мгновениях в корабль влетает какой-то предмет. Интуиция просто воет от опасности, а мозг мечется в поисках решения. Назад нельзя – там технические помещения и реактор. Выбросить уже не успеваю. И я, следуя наитию, притягиваю плазменную гранату поближе к себе, одновременно прижимая ее к противоположной от трапа стене, а сам прыгаю спиной назад.

Зеленая вспышка обжигает меня, опаляя всю переднюю часть тела и сжигая ноги ниже колен. Резкий удар затылком на миг вышибает дух, но накрывавшая все тело боль почти сразу возвращает сознание. Действие стимуляторов заканчивается, и меня просто накрывают волны страданий.

Легкий гул и резкое смещение пола показывают, что мы вылетели из этого тайного ангара. Спаслись наконец-то. Шевелится больно, и я просто тупо лежу в надежде, что мне помогут. Сил нет. Резкий крен впечатывает меня в стену и заставляет заорать от боли. Где-то впереди раздаются крики и маты Стаса, а спустя десяток секунд надо мной склоняется взволнованная Стефани.

– Черт! Джон! Что с тобой? Ты жив? Сейчас я тебе помогу, – не слушая ответов, тараторит она. Хотя я бы и не ответил. Итак только боль не дает мне впасть в забытье. Стефани хватает меня за руку и пытается тащить по полу, но буквально через пару метров бросает это занятие. Она скрывается из поля зрения, слышен ее неразборчивый крик Стасу, а затем резко выключается гравитация. При очередном конвульсивном движении я начинаю медленно подниматься в воздух. Тело, не прикасаясь ни к чему, слегка расслабляется, будто только по привычке пульсируя волнами боли. Сознание начинает туманиться, и все идет отрывками.

– Джон, держись, сейчас оттащу тебя в медицинскую капсулу, – Стефани в очередной раз говорит мне взволнованным голосом…

Неудачный рывок, и тело бьется о стену, вызывая новую порцию боли…

– Да что за фигня тут творится! – крик Стаса вперемешку с матами… – Щиты, щиты упали, держитесь, – очередной его крик, и я снова ударяюсь о стену…

– Держись, я уже открываю капсулу, – говорит мне Стефани, срывая с меня остатки комбинезона.

– Стеф, через пять секунд уходим в гипер! Есть, прыжок, – голос Стаса звучит устало, но довольно.

– Ложись, Джон. – С трудом различаю лицо Стефани.

Последние мгновение закрывания крышки медицинской капсулы…

Ушли. Спаслись. Все, можно расслабиться. Темнота.

Я выпал из открывшейся медицинской капсулы от резко накатившейся слабости. Ноги подкашивались, и только схватившись за стоящую рядом Стефани, я смог удержать равновесие. Что за черт, я ж должен был себя нормально чувствовать после лечения.

– Осторожней, Джон. А лучше присядь, – девушка помогла мне дойти до ближайшего стула, – посиди слегка, а потом я помогу тебе одеться.

– Давай я все-таки вначале сам попробую, – прохрипел я, – и вообще, чего это я себя так погано чувствую? Где мы? И что вы при вылете со станции там увидели?

– Э-э-э, ты посиди тут, а я пока позову Стаса, и тогда расскажем все подробней, – слегка отвела взгляд Стефани и тут же кивнула мне за спину. – Вон там новый комбинезон, твой уж слишком потрепался. Все, жди, – с этими словами она вышла из помещения.

Так. Странно все как-то. Тело себя еще чувствовало, мягко сказать, не очень, но я смог, не вставая, дотянутся до одежды и пока просто прикрылся ей. Сил на то, чтобы одеться, у меня по ощущениям еще не было. Тогда пока оглядимся.

Находился я в небольшом помещении, большую часть которого занимали две медицинские капсулы, закрытый шкаф и рабочее место с голопанелью. Не густо. Визуальный осмотр себя принес новую информацию. Все конечности, и даже ухо, находились на местах. Вот только все они выглядели гораздо бледнее и немного чужеродно, будто полностью не восстановились. Вены, и по телу тоже видно, были немного более темные, чем обычно. Да и в целом я по ощущениям очень сильно похудел – килограммов на десять, а то и пятнадцать. Черт, ну не должно быть таких последствий после передозировок стимуляторами или же ран – медицинская капсула все должна была долечить. Хотя… если она просто не успела и смогла только то, что было наиболее критично? Логично, тогда она могла и истощить тело, не восстановив его полностью. Мои размышления прервали входящие Стас со Стефани.

– Привет, терминатор! Я очень рад, что ты выжил, – радостно улыбнулся рыжий, облокачиваясь на рабочий стол. Стефани пристроилась рядом, машинально положив свою руку на бедро Стаса. Ясно, они уже успели более близко подружиться. Сколько же я пролежал в капсуле? Вряд ли долго, иначе бы себя так паршиво не чувствовал. Ладно, чего гадать, сейчас узнаем.

– Рассказывайте. Почему я себя так чувствую, как будто меня не долечили? Куда мы летим и почему до сих пор не достигли какой-нибудь станции? Почему я смутно помню, что по нам стреляли? В общем, давай подробней.

– Эх, серьезный ты какой, столько вопросов сразу, – вздохнул Стас, – в общем, все погано. Но давай по порядку. В момент вылета, когда внутри корабля взорвалась плазменная граната и тебе отрезало ноги, она заодно зацепила склад. И в первую очередь расходные материалы для медицинской капсулы. Вот поэтому тебе и не хватило для полного восстановления. Мы и так использовали почти все, оставив один контейнер на крайний случай на будущее. Хорошо, хоть ни двигатель, ни щиты, ни реактор не пострадали, иначе мы не спаслись бы.

Я продолжил молчать, внимательно смотря на Стаса, который тянул с чем-то. И чем-то важным! По своему лечению – не страшно, начну отъедаться, а там имплантат на регенерацию себя покажет. Жаль, что тренажерной капсулы нет, скорее всего. Вряд ли на таком маленьком корабле выделяли место на отдельный тренировочный зал. Обычно такие капсулы размещали в медицинских отсеках, а его тут явно не было. Но это не страшно, мышцы на стрельбу или телекинез не влияют. Стас наконец-то решился продолжить:

– Да знаю я, что тяну, не зыркай на меня так, Джон, – очередной вздох моего друга, – просто не знаю, как ты отнесешься. В общем, когда мы вылетели со станции, по нам действительно начали стрелять. В первую очередь корабль этих захватчиков. Я уже обрадовался, что нам немного бы оторваться и долететь до кораблей патруля. Но… В общем, в систему нагрянуло вторжение. И нет, это не жуки, – видя, как я вскинулся, поспешил сказать он, – люди, но от этого не легче. Преследовавший нас корабль почти сразу развернулся назад. Патрулю тоже стало не до нас, и я ушел в короткий прыжок, просто в космос – без привязки к планетам.

Стас немного перевел дух и продолжил:

– В общем, часов через пять мы вышли из гипера, и я попытался через связь выяснить, что происходит. И узнал следующее. Если по порядку, то по всему Верону прокатилась одновременная волна терактов и захватов заложников. Вину на себя взяла какая-то никому до этого момента не известная секта последователей жуков. Вменяемых требований они не выставили и просто тянули время. Власти начали подтягивать силы и распылять их на все десятки мест терактов и захватов. Все новостные ленты были забиты только этими происшествиями. При этом военных сил-то после вторжения жуков осталось не много, а войска Содружества уже вернулись к себе. В общем, очень много армейцев экстренно посрывались с мест дислокации и направились по всем возможным местам, где произошли теракты и где бы они еще могли теоретически произойти.

– Я так понимаю, все сработало на руку силам вторжения? – спросил я, уже зная ответ. Что за чертово везение у меня. Не одно, так другое.

– К сожалению, да. В итоге, все проморгали массированную атаку соседней империи Радир. И сразу же пропала связь со служителями культа, которого, скорее всего, и не было. Вот мы как раз и застали это самое вторжение и чудом успели разминуться. Хотя, скорее, нас просто не преследовали – зачем им какая-то маленькая яхта?

– Тогда я не понимаю, почему ты сразу этого не сказал. И да, куда мы тогда летим, если сейчас в гипере? – уточнил я.

– Не хотел говорить… В общем, как только все это узнали, мы со Стефани начали прикидывать, что делать. Я ей про носитель рассказал, – повинился Стас, – а ты как раз не был доступен. Вот мы и решили, что не будем возвращаться, а направимся сразу к носителю и попытаемся его отремонтировать с помощью реактора с яхты. Тут он мощный и хоть слегка не подходит, но все же должен вытянуть. А там дальше уйдем в какую-то другую страну – Фронтир-то большой. Продадим корабль или же, как планировали, создадим свою корпорацию наемников. И можно жить уже без такого риска, – торопливо закончил рыжий напарник, поглаживая руку Стефани. Воцарилось молчание, а я размышлял над услышанным.

– Мы подписали договор о статусе военнообязанных, – тихо произнес я, внимательно глядя на Стаса.

– Да кто нам предъявит претензии? Никто нас во Фронтире не найдет, – отмахнулся тот.

– А законы в Содружестве в большинстве своем индивидуальны, и можно найти место, где не будет выдачи властям Верона, – поддержала его Стефани, – я как раз знаю такую страну. Лететь далековато, но за месяц можно добраться.

– Мы подписали договор и пользовались всеми благами страны, – еще раз повторил я так же тихо.

– Черт, Джон, я не хочу снова воевать! Не хочу терять близких! – начал заводиться Стас.

– Да, – с вызовом сказал Стефани, – мы только нашли друг друга, а ты хочешь нас разлучить?

– Не хочу и понимаю вас. Но… Мы собственноручно и добровольно подписали договор. Взяли на себя эти обязательства и обязаны сдержать их.

– Джон, это же не наша страна! Черт, да это даже не наша планета! Мы – земляне, и все тут нам чужое! Я не хочу умереть за неизвестно что, за чужие звезды и землю! – Стас уже кричал.

– Эта страна нас спасла от рабства. Дала возможность влиться в общество Содружества. Давала возможности кредитоваться, помогла в поиске работы. Черт, мы даже пользовались скидками на базы как военнообязанные! – уперся я. – Но самое главное, мы дали свое слово, подписав этот договор! В этом чертовом мире, в котором я только чудом не сдох, не так много важных вещей. Но для меня – мое слово, ответственность за свои поступки – важно. Я не хочу лавировать и печься только о своей драгоценной шкуре. Нельзя быть только животным с инстинктом самосохранения!

– Джон, черт возьми, ты же бросил тех людей на станции! Хотя я просил их спасти! И теперь ты мне что-то говоришь про ответственность? – Стас вскочил, гневно смотря на меня.

– Потому что там мы выживали! И я не вытянул бы всех точно, ты видел, в каком состоянии я был. Они и так нас нашли, и нам просто повезло, что не первыми. И все равно Кристофер погиб, спасая меня, – я перевел дух и продолжил: – я не всесильный, я не могу решить проблемы всех окружающих и стараюсь делать именно то, что реально могу. Я не могу отвечать за всех, но хотя бы буду отвечать за свое слово. За договор, который подписал. Черт возьми, это как присяга у армейцев! – снова не сдержался я, повысив голос. Стас молчал, Стефани тоже. Она еще больше уцепилась в него, будто пыталась спрятаться за рыжим от всей этой ситуации.

Воцарилось молчание. Каждый думал о чем-то своем. Накал эмоций потихоньку спадал. Мысленно обдумал еще раз свое решение. Опасно это? Однозначно. Могу погибнуть? Шансы на это есть. Но могу ли я по-другому? Черт, нет, точно нет. Претит мне убегать от своего слова. Прямо внутренний протест, и не знаю, связано ли это с закладками Старшего или просто воспитание в проекте. В голове буквально пульсирует неприятие такого решения. Все-таки меня готовили как солдата, который просто обязан выполнять приказы. А-а, черт, все это не важно. Без разницы, почему именно так я хочу поступить. Просто не могу иначе, а поэтому…

– Значит так. Мешать вам лететь к носителю я не буду. Это ваше дело и ваша жизнь, решайте сами. Осуждать точно не буду, ваши причины я прекрасно понимаю. По пути попробуем найти армейский патрульный корабль. Если найдем, то высадите меня на нем. Стефани будет с армейцами говорить, тогда они не придерутся к Стасу. Если не найдем, то долетаем до носителя, а там пробуем его восстановить и, если повезет, найдем еще какой-нибудь корабль. На нем я попробую добраться до Верона.

– Черт, Джон, послушай… – Стас снова попробовал меня уговорить, но я его прервал.

– Нет, я уже решил. И не будем об этом. Мою половину суммы за носитель отправишь, как получишь деньги, – твердо сказал я ему, глядя на притихшую парочку.

– Хорошо, Джон. Как ты хочешь искать патруль армейцев? Они, скорее всего, полным ходом будут лететь назад с минимумом времени в обычном пространстве? – тихим, но спокойным голосом спросил Стас, на удивление быстро приняв мое решение.

– Будем делать максимально короткие прыжки, далее начинать разгон и делать запрос по связи на широких волнах. Так, если нас и обнаружат, то должны успеть уйти дальше, – предложил я.

– Опасно будет, но ладно… Только, как мы будем восстанавливать носитель без технических баз? – спросил напарник.

– Без понятия. Спросите у искина, он толковый и должен помочь. Либо на самом корабле поищете, вдруг есть базы знаний, – отмахнулся я. Это будут их проблемы, не мои.

– Ладно, это уже наше дело. Пошли, Стеф, – Стас поднялся и, не оглядываясь, вышел из помещения. Девушка слегка растерянно посмотрела на меня и молча последовала за рыжим.

Я кое-как оделся и с трудом, держась за стенку, пошел обследовать корабль. Насколько я помнил по техническим планам, помещений на таких яхтах было немного. Сзади корабля находилась комната с реактором и двигательными установками. Из него же можно было попасть в тот коридор, в котором и произошел взрыв. Там же был склад, который пострадал, и вход на корабль. Далее, пройдя вперед, можно было упереться в развилку. Впереди была рубка, а, уйдя в правый коридор и как бы возвращаясь назад в сторону реакторной, можно было дойти до жилой зоны. Именно здесь находились три каюты – одна капитанская, большая, и две крохотные с парой выдвижных кроватей в каждой. Еще была небольшая столовая ближе к рубке с оборудованным пищевым синтезатором и медицинский отсек, в котором я и находился. Оружейная, насколько я помнил, была в рубке.

Выйдя в коридор и проведя беглый осмотр, я только подтвердил свои догадки. Яхту не перестраивали, а только проводили отделку дорогими материалами. Так, в капитанской комнате все стены были украшены деревом с резьбой. Как, впрочем, и вся мебель. Детально я не рассматривал, заметив, что каюта была занята Стасом со Стефани. Остальные помещения выглядели если и похуже, то ненамного.

Получив у искина доступ к каюте, я попутно поставил зарубку – узнать у рыжего, как он умудрился получить полный доступ к кораблю. Или Кристофер успел дать перед смертью? Скорее всего, иначе никто никуда бы не полетел в принципе. Так, а пока пора поесть.

Пищевой синтезатор порадовал большим выбором блюд. Жаль только, я в них не разбирался. Но есть как раз возможность изучить все подробнее. В итоге, я засел в столовой на длительное время, загружая организм большим количеством еды и делая в своей нейросети пометки о том, что понравилось, а что нет. Измученное тело готово было поглощать и поглощать. Скорее всего, имплантат на регенерацию сейчас работал на полную, перерабатывая еду в ресурс для ускоренного восстановления моего тела.

Сколько я так просидел, не знаю, но в определенный момент меня вызвал Стас через внешние динамики в столовой. В этот раз идти было уже гораздо легче, хотя до нормального состояния еще далеко.

Зайдя в рубку, я обнаружил Стаса, сидящего за капитанской панелью на небольшом возвышении. Чуть впереди справа и слева от него находились две панели. Одна из них была для навигатора и второго пилота, другая для оружейника и щитовика. Как раз за первой сидела Стефани. Также вдоль одной из стен рубки находился открытый оружейный шкаф с пятью плазменными винтовками, несколькими лазерными пистолетами, запасными обоймами и аптечками. Один из держателей для винтовок был пуст.

– Что там? – спросил я.

– Вышли из гипера и начинаем разгон. Через пяток минут начнем вызов по связи на общей волне, – ответил Стас, что-то набирая на панели.

– Хорошо, подожду, – кивнул я и пошел садиться за панель оружейника. Время пролетело быстро, и уже очень скоро мой голос разносился на ближайшее пространство:

– Гражданская яхта «Коах Мамонот», номер 3461245-ДРК станции 6413КР, вызывает ближайший корабль вооруженных сил Верона. Гражданская яхта… – Так продолжалось достаточно долго, пока меня не прервал Стас.

– Джон, ты же видишь, никто не отвечает. Да и шанс на ответ очень мал – мы же не по гиперсвязи обращаемся. Они ответят, если будут только в пределах системы. Не думаю, что мы так найдем корабль…

– Возможно, но будем пробовать еще, при следующем прыжке. И так, пока не долетим до носителя. Вот там за несколько систем до него сделаем большой прыжок, чтобы не обнаружили его. Да и ты планируй траекторию прыжков, чтобы на него не выйти, – посоветовал я ему.

– Я так и собирался, гости нам не нужны при ремонте… Точно не передумал? – еще раз спросил меня Стас.

– Нет, и не передумаю, – твердо ответил я. Тут я даже свою интуицию не спрашивал, уверенный, что именно так и надо поступать.

– Хорошо, твое дело, – вздохнул Стас, – ладно, уходим в гипер. Сейчас займусь расчетом дальнейших прыжков. Будем искать тебе попутку, – грустно улыбнулся он.

– Ищи, а я пойду спать, сил нет, – ответил я, с некоторым усилием вставая из кресла оружейника.

– Давай, – оглядев меня, проронил Стас, – тебе точно не мешало бы.

Когда я уже подходил к выбранной каюте, корабль еле ощутимо тряхнуло. Ушли в гипер. Ну что, надеюсь, что в следующих системах найдем армейцев, а пока спать.

Время тянулось ужасно медленно. Мы уже совершили пять безрезультатных прыжков и сейчас находились в шестом – последнем перед самым длинным и направленным уже непосредственно к носителю. Так что эти дни я старался восстановиться как можно сильнее. Лучше быть максимально готовым к будущим неприятностям. Меня уж точно не заставляет улыбаться мысль о повторной накачке ударными дозами стимуляторов, даже с целью выживания.

В итоге следующие три дня я в основном сидел в столовой и просто ел. Точнее не просто, а сложным методом. С помощью телекинеза я управлял столовыми приборами – какая-никакая, а практика в сложных манипуляциях. Искать на небольшой яхте что-то тяжелое для тренировок я не решился. Да и в столовой такое тоже не хотелось делать – все-таки свободного пространства не так уж и много, а на корабле я не один.

А что Стас и Стефани? Напряжение и некая отстраненность после памятного разговора практически прошли. Точнее у рыжего исчезли. А вот девушка забыть все не смогла и время от времени, когда считала, что ее не слышно, она начинала заводить один и тот же разговор со Стасом. Мол, зачем рисковать и привлекать внимание к себе, если можно максимально быстро добраться до носителя и там уже в безопасности заниматься его ремонтом. А уже после готовности корабля можно будет и закинуть меня куда-то поближе. Логика в ее словах была. Действительно, наш сигнал могли уловить не только корабли Верона, но и Радира. Но у меня теплилась надежда на то, что никто ради одной маленькой яхты не будет отправлять боевые корабли на перехват. Не тот уровень, да и в системах кораблей полно. По крайней мере, было до обоих вторжений.

К моему счастью, Стас хоть и слушал все это, но действовал все-таки по моему плану. Вот из-за этого Стефани и была напряжена при разговорах со мной. А мне… мне было плевать. Кто она мне? Случайная знакомая, девушка моего друга… Причем с определенной вероятностью я их могу вообще больше не увидеть, если они планируют так далеко улететь. А со Стасом мы просто не поднимали эту тему, как будто такого вопроса вообще не существовало.

В общем, время тянулось медленно, и я коротал его в безудержном уничтожении еды из пищевого синтезатора, в специфической тренировке тонкости манипуляции телекинезом и в просмотре голофильмов через проекцию, выведенную на терминале в столовой. И хорошо, что хоть некоторые поводы для повышенного настроения были. Первое – я постепенно отъедался и с помощью имплантата на регенерацию и нейросети уже практически восстановил свой вес. Жаль только часть мышечной массы придется набирать заново. Второе было то, что я уже мог свободно есть ножом и вилкой без рук. Как оказалось, определенного усилия для освоения этого по сути бесполезного навыка требовалось. Пару тарелок я раздавил чрезмерным давлением ножа, несколько раз попадал себе вилкой в нос, один раз в глаз. Еще чуть ли не проткнул себе щеку… В общем, немного помучился, но в итоге смог смотреть голофильмы и одновременно есть с помощью телекинеза.

Кстати о голофильмах. Коллекция их была достаточно обширная, но в большей степени крайне специфическая. И было видно, что Исаак отбирал их очень тщательно.

Комедии. Не глупые и не с плоским юмором, а очень тонкие, интересные и колоритные. Но вот проблема была в том, что они были чересчур тонкими, и, к своему сожалению, чуть ли не половину шуток я просто не мог понять. Надо было очень долго жить в Содружестве, а иногда даже вращаться в конкретных слоях, чтобы уловить эти нюансы. В итоге, после очередного фильма я решил поставить что-то разгружающее и не напрягающее. Выбор пал на какой-то боевик с примитивным и легко угадываемым сюжетом, но очень эпичным размахом и спецэффектами.

Когда в столовую зашел Стас, я как раз отправлял очередной кусок мяса неизвестного животного себе в рот, а главный герой фильма в одиночку штурмовал инопланетный дредноут в легком комбинезоне, максимально обтягивающем мускулистую фигуру, держа в руках гигантскую станковую плазменную пушку и попутно разнося на части безумно прущих на него чужих с какими-то шоковыми дубинами. Те выглядели как какая-то помесь человека и ящера с выступающими костяными наростами и внушающей пастью.

– Что за бред ты смотришь? – приглядевшись к проекции, спросил Стас, усаживаясь рядом.

– Именно то, как ты охарактеризовал… – с улыбкой ответил я. – Представляешь, тут главный герой оказался очень засекреченным секретным агентом, причем настолько, что и сам забыл об этом. Потом на планету напали чужие, попутно уничтожив весь флот людей и окружив систему непроницаемым для гиперпрыжков полем. Высадили десант, но на свою беду попали на главного героя. Тот моментально вспоминает о своем прошлом и убивает всех, спасая девушку, которая что? – Поднял я палец вверх. – Правильно, до этого игнорировала его полностью, но тут, увидев главного героя в бою, почти сразу падает ему в объятья.

– И что дальше происходило в этом эпичном действии? – тоже с улыбкой спрашивает Стас. На экране в это время вышеуказанный герой руками разрывал челюсть одного из командиров чужих на две части.

– Он нашел какой-то курьерский бот армейцев, в багажном отделении которого совершенно случайно оказалась экспериментальная плазменная пушка. Повезло, так сказать. Прорвал систему обороны дредноута чужих в одиночку, высадился на него и начал планомерный геноцид, – продолжил рассказ я. Хотя шутки шутками, но, черт возьми, как же это пересекается с моей жизнью? Может, только из-за этого я и не выключил. В таких голофильмах всегда хороший конец, и, надеюсь, у меня тоже он будет.

– Прямо-таки в одиночку? – переспросил Стас, скалясь во все тридцать два зуба.

– Ну, не совсем. Их там было с десяток кораблей, все сугубо боевые. Но какой смысл о них вспоминать? Там пилотов показывали всего на пару секунд с репликой, мол, по ним стреляют, потом крик. И дальше они гибли. И так все по очереди, – отмахнулся я, – ты не отвлекай. В общем, он нарвался на одного из командиров чужих, ты как раз его смерть и застал…

– А почему в него никто не стреляет? Как я понял, чужие зачем-то хотят уничтожить планету и по идее могут это сделать, так чего они бегают с какими-то палками на своем корабле? – снова перебил меня Стас.

– Не знаю я, сценаристы не объясняли. Может, там кодекс какой дурацкий или же у них получаются только большие пушки, – ответил я. Главный герой в данный момент изображал из себя какого-то ниндзя с трофейной шоковой дубинкой. У плазменной пушки после чуть ли не двухсотого выстрела наконец-то закончилась обойма.

– М-да… Если бы так было и у нас при абордаже, – вздохнул Стас, – могло и погибнуть гораздо меньше бойцов. Сколько просто-напросто не долетели до цели. Да и те, кто погиб при атаке. Помнишь того пехотного сержанта? Черт, забыл, как его звали.

– Коул, – напомнил я ему, – это да. И в голофильме хоть герой рискует не зря, а не как мы – просто отвлекали врага. А ведь еще были Руфус, Волтер и многие другие, которые погибли там. – Я замолчал. На некоторое время воцарилось тишина, которую прервал тихий голос Стаса.

– Тогда оно тебе надо? Рисковать и, возможно, погибнуть непонятно ради чего? Ради чужого тебе мира? Причем крайне не дружелюбного, да и неблагодарного. Вспомни награду за абордаж дредноута, – съерничал Стас, – медалька и целых два миллиона кредитов! Да на Арене мы за короткое время получили больше, жаль только что заплатили за оставленный реактор.

– Ты знаешь, надо. Но не за Верон – что он мне? Да и толком я его не видел, сидя почти все время в космосе на станциях и кораблях. Награда? Тоже не важна, тем более действительно есть куда более лучшие способы заработать. И гибнуть не хочется, само собой. Ты прав и поступаешь, наверное, разумней, чем я. Но не могу я нарушить свое слово и убегать от своих обязательств, даже таких. Это глупо, это, скорее всего, идиотизм, но как-то так, – ответил я.

Этот вопрос последние дни я обдумывал постоянно, постоянно сомневаясь в его разумности, но все-таки решил его придерживаться. Кем я для себя буду, если побегу от возможных проблем? Меня-то воспитывали бойцом, который должен сражаться до конца, несмотря ни на что. Да и что-то не давало мне поступить по-другому.

– Давай закроем данный вопрос на этом. Ты мне лучше скажи, что у нас с финансами. Да и где Стефани? – решил перевести тему. Стас еще немного помедлил, но все-таки начал отвечать.

– Стефани в рубке, следит за показаниями. Да и сторонится она тебя немного. Не хочет, чтобы ты потянул меня за собой. Переживает. А с деньгами, ну-у… – замямлил напарник.

– Что ну? Сколько у нас осталось? Жаль, что успели купить реактор, но кто же знал. – Я требовательно уставился на него.

– Джон, в общем, ты извини, но я поставил на тебя во время боя с Ящером. Причем почти все, осталось всего полмиллиона, которые оставил на резерв, – повинился он.

Да что ж такое-то! Не удержавшись, я с размаху стукнул по столу.

– Стас, я ж тебе прямым текстом сказал: не ставить! Черт, вот зачем это было делать?

– Да верил я в тебя! И ты практически победил, тебе немного оставалось, чтобы додавить его! Я видел, – горячо начал доказывать Стас, все больше ускоряя речь. – Мы же могли сорвать еще больший куш. Я сразу не хотел ставить, но потом решил посмотреть коэффициент. Он был больше, чем в первом бою! Пять с половиной! Видимо, аналитики в тотализаторе тоже посчитали, что у тебя мало шансов, но ты практически доказал обратное. Чертова бомба помешала сорвать куш! Мы бы, вполне вероятно, сразу смогли купить себе корабль и вылететь к носителю. Жаль, что вторжение помешало, – грустно закончил Стас.

Я же почти захлебывался от возмущения.

– Тебе всего лишь жаль? Немного планы нарушились от вторжения? Да не охренел ли ты? Итак выкинул на ветер наши деньги, которые я зарабатывал, рискуя собственной шкурой! Я бы победил? Да мне бы башку оторвало через секунду, только чудом и выжил! Да какого черта ты самостоятельно принял решение распоряжаться общими деньгами? – уже орал я на этого азартного идиота.

– Извини, не везет мне в играх. Еще на Земле так было, частенько половину заработной платы проигрывал в казино, – понуро ответил рыжий.

– Тогда тем более, какого черта ты решил играть тут? Да еще и не на свои? Чертов идиот! – выплеснул я свое возмущение на него. Тот только кивнул. Эмоции зашкаливали, но я все-таки смог удержать себя чуть ли не от смертоубийства этого… идиота. Вдох-выдох, спокойствие. Несколько раз продышав, я смог поумерить бурю гнева в душе. Стас благоразумно молчал.

Что у нас остается в сухом остатке? Денег стало еще меньше, чем было, хоть знаний в голове чуть больше. Правда, из-за этого я три раза рисковал собственной жизнью. Стоило ли? Да вообще нет! Черт, все теперь сначала начинать. Ну, хоть кредит погасили, иначе было бы совсем все печально.

– Я все верну, Джон, – сказал Стас, – даже больше.

– А куда ты денешься, черт возьми? Накосячил – отвечай, – отмахнулся я. – Черт, а как ты вообще собирался лететь куда-то, имея всего полмиллиона кредитов? Как носитель ремонтировать? А?

– Думал, что на месте разберусь, – пожал плечами поникший приятель, – я верну, Джон. Буду должен тебе десять миллионов и плюс половину от корабля. Верну, – начал повторять он.

– Да понял, понял. Ладно, не порадовал ты меня вообще, но что сделано, то уже сделано. Все равно сейчас деньги не вернешь. Потом хоть получится? Ведь формально бой не закончился, а владелец станции по идее выжил. Ну, или как минимум не попал в заварушку на станции, – решил уточнить я.

– Нет. Там в договоре по ставкам четко прописано – вознаграждение только при совпадении результатов ставок. В других случаях деньги забирает себе администрация. Но я точно все верну, – еще раз повторил Стас.

– Угу, возвращальщик хренов. Ладно, тогда скинь мне пятьдесят тысяч, остальное оставь себе для корабля, – решил я. Забирать у него все деньги глупо, да и большую часть тоже. Все-таки чем больше у него средств, тем больше шансов на возврат мне всего. Надо будет только потом на всякий случай договор какой составить, а то дружба дружбой, а вот ставку он сам решил сделать. Что-то сказать по этому поводу я не успел. Из открытой перегородки высунулась Стефани и окликнула нас:

– Мальчики, скоро выход из прыжка. Пойдемте в рубку. – Голова девушки почти сразу спряталась, и раздались удаляющиеся шаги. Хитрая бестия. Тихо подкралась, наверное, часть разговора и подслушала и на неудобном моменте прервала. Даже не знаю, повезло ли тебе Стас, или нет.

– Джон, я верну… – заклинило шарманку Стаса.

– Пошли, а с долгом позже разберемся. – И уже не слушая ответ, вышел из столовой.

В рубке, само собой, ничего не изменилось. Стефани сидела за своей панелью, и я молча последовал к пульту управления орудиями и щитами, активируя панель и усаживаясь в кресле. В голове мелькнула мысль о том, что слишком мы уж расслабились. А мой путь в Содружестве явно показывал, что этого не стоит делать. Начинаю прогонку теста всех орудийных систем и энергетического щита.

– Чего это ты всполошился? – задал вопрос успевший занять место капитана Стас.

– Да что-то почувствовал нехорошее. Будь готов на всякий случай, – предупредил его я, – жаль, что я не отрабатывал ведение боя на кораблях покрупнее. Остается надеяться на голые знания из баз.

– Может, я тогда возьму на себя эти системы? – уже обеспокоенным голосом спросил рыжий.

– А кто тогда пилотировать будет? Меня же система не пустит из-за моего параметра интеллекта. Точнее пустит, но просто, чтобы долететь из пункта А в пункт Б. На боевые действия это явно не будет распространяться, не потяну, – возразил я. Эх, еще двенадцать тысяч часов до такой возможности!

– Ну ладно, – согласился Стас. Потихоньку все еще больше начали заражаться моей возникшей паранойей, обеспокоенно поглядывая на выведенный на центральную панель таймер, показывающий время выхода из гипера.

– Приготовились, – раздался напряженный голос из капитанского кресла.

Небольшой толчок, и яхта вываливается в обычное пространство. Стас моментально начинает колдовать над панелью, попутно комментируя свои действия.

– Включаю радары, запуск сканирования системы. Ждем, ждем. Так, вроде чис… Черт, – резко обрывает он себя на полуслове, – множественные цели и близко. У трех сигнатура рейдеров Радира, один наш. Ведут бой. Фиксирую запуск ракеты с одного из рейдеров. Цель – мы…

– Да что же за везение такое! – я только с трудом удержался от удара по оружейной панели – она явно пригодится, и даже весьма скоро. – Стас, уйти успеем?

– Так, делаю расчет. Секунду. Минуты не хватает, а дальше ракета догонит и с большой вероятностью пробьет щит. Все-таки весомая часть энергии будет уходить на сам разгон и прыжок, и он просядет изрядно. А еще владелец нашей яхты, по своей, видимо, национальной привычке, на обманках сэкономил, и их просто нет.

– Черт, что тогда делать будем? – В голове заметались мысли в поисках возможного решения. – Сколько там до подлета ракеты?

– Сейчас выведу на экран, – ответил рыжий, и спустя пару секунд возникла соответствующая надпись.

– Семь минуты тридцать девять секунд… – протянул я.

– Хорошо, что они пустили одну ракету, а не несколько, – отметил Стас, – может, удастся сбить ее турелями? Все-таки всего одна цель.

Ответить ему никто еще ничего не успел, как резко замигала центральной панель, фиксируя пуск еще десятка ракет, подлетное время первой восемь минут четырнадцать секунд. Все, мы покойники. Если щит еще и выдержит одну ракеты, то две уже вряд ли… А их больше…

– Вот поэтому они выпустили несколько. Первая, скорее всего, проанализирует нашу систему обороны, и на основе нее остальные попытаются обойти ее, – с некоторым раздражением ответил я. Интуиция подсказывала, что убежать точно не получится – защитные турели служили для сохранности корабля от метеоритов, да и искин вряд ли смог бы точно вычислить траектории всех целей и вовремя сбить. Все-таки не та система обороны. Тем более ракеты, судя по данным на панели, время от времени выдавали резкие хаотичные импульсы маневренными двигателями, постоянно слегка меняя траекторию. Но вот на большем расстоянии это уже сильно меняло дело.

– Так, уйти в прыжок мы явно не сможем, – констатировал я. До первой ракеты оставалось семь минут ровно. Уже меньше…

– Может, попросить военных помочь нам? Может, они попробуют сбить их? – спросила с надеждой в голосе Стефани.

– Это вряд ли, их вон как теснят и скоро щиты пробьют. Хотя пилот у них, надо признать, мастер, – ответил Стас, глядя на экран, – вот если противников у него было двое. Вон, гляди, Стеф, армейцы смогли пробить щит одного из рейдеров.

Что делать, что делать? Время потихоньку истекало, а мы так и не начали уход в прыжок, понимая, что это ничего не изменит. Что же за невезение, или почему мне везет на такие вот приключения? Да и рейдер Верона тоже попал – ему тоже могло посчастливиться встретиться не с тремя, а с двумя противниками. Двумя…

– А ведь этот рейдер, как и радирцы, скорее всего, получил наш сигнал о связи и как-то вычислил траекторию прыжков. И уже тут встретил конкурентов, хотя с этим нашему больше не повезло, – поделился своими соображениями Стас.

– Я же говорила, что это тупая идея! Не надо было слушать этого отмороженного маньяка! – начала истерить Стефани. – А сейчас мы погибнем. Вот почему ты меня не послушал?! Почему?

– Я… – Стас ничего не успел ответить фонтанирующей эмоциями девушке, на лице которой уже начали появляться слезы, потому что я прервал его.

– Два! ДВА! Так, есть идея, – начал частить я, торопливо выдавая свою безумную задумку и тревожно посматривая на таймер, – очень дурацкая и даже откровенно идиотская, но как по мне, так есть хоть какой-то шанс.

– Возьмем их втроем на абордаж? – скептически спросил рыжий, оглядываясь на меня.

– Да. То есть – нет. Точнее – почти. Черт, не путай меня, – сбился я с мысли. Вдох-выдох. – Значит так. Летим в сторону врага на полной скорости и ловим на щит первую ракету. Далее переводим всю энергию на орудие и турели и пытаемся сбить их как можно больше. Чудом выживаем, – слегка улыбаюсь я, – и тупо идем на таран ближайшего рейдера. Цель выберем по ходу дела и желательно самую опасную. Масса у яхты большая, щит продавим на полной скорости – точно. Сами немного раньше катапультируемся и попытаемся уйти за союзный рейдер. Тот дальше разбирается с оставшимися двумя противниками и спасает нас. Итог – мы живы, – сплошным потоком выдал я. Таймер уже показывал шесть минут двенадцать секунд. Надо бы поторопиться.

– Джон, это же бред. Тут куча если. Если не пробьет щит, если успеем уничтожить все другие ракеты, если успеем катапультироваться, если нас не собьют. Да, черт возьми, если наш рейдер не сможет уничтожить радирцев! – начал повышать голос Стас. Стефани уже плакала, уткнувшись лицом в ладони.

– Знаю, знаю, – раздраженно ответил я, – но у тебя есть что-то еще предложить?

– Нет, но это же…

– Ну, так ВЫПОЛНЯЙ! – уже не сдержавшись, проорал я. – Мы сейчас доспоримся до того, что вообще будет поздно!

– А-а-а, ладно, начинаю разгон, – сдавшись, махнул рукой Стас.

Я же сосредоточился на оружейной панели и подключился к ней через нейросеть, мысленно прогоняя очередность действий. Так, энергию с орудий уберем, оставив на зарядку на основной пушке, чтобы можно было сразу стрелять. Она, кстати, выглядела как большая пушка с электромагнитным ускорителем и могла свободно двигаться в любом направлении в верхней полусфере. Стреляло основное орудие, насколько я помнил из баз, полуметровыми заостренными болванками с разной начинкой, которая могла сработать по разным программируемым условиям. В наличии на яхте были несколько разных видов. Разрывные, которые по умолчанию взрывались через пять метров после пробития препятствия. С оперением – сразу после пробития они выпускали перпендикулярно в стороны четыре двухметровые «спицы» из сверхпрочного материала, которые на такой скорости разрезали внутренние перегородки кораблей противников. Еще были какие-то в стиле больших эми-гранат, которые выдавали импульс, чуть ли не сжигающий даже защищенную электронную начинку и энергоканалы. Больше всего нам на данный момент подходил именно последний вид – у него был больший радиус, и даже короткий сбой в электронике мог сбить им траекторию и позволить турелями сбить их.

Пока я проводил все необходимые манипуляции по зарядке орудия и выводил все необходимые панели для быстрой активации турелей, наша яхта все больше ускорялась и мчалась навстречу опасности. Таймер уже начал перескакивать некоторые секунды, быстро стремясь к нулю. Оставалось четыре минуты сорок пять секунд.

– Джон, ты точно уверен, что не стоит сейчас открыть огонь? Может, успеем еще сбить как можно больше ракет? – напряженным голосом спросил Стас, вставая из кресла и направляясь к рыдающей Стефани.

– Ну, не очень, но интуиция подсказывает именно так. Да и противник может тогда сориентировать и повторить выстрелы. Или еще что-то сделать. Итак, они сейчас уже могут отреагировать на наше сближение, и надежда остается на то, что они заняты рейдером. – На основной панели замигал вызов. Армейцы наконец очухались. Я покосился на рыжего, который присел возле кресла Стефани, обняв девушку, что-то тихо говоря ей и время от времени целуя. Так, эти заняты, значит – я.

Вдавил подтверждение. Передо мной появился мужчина с резкими чертами лица. Мой собеседник обладал лысиной и очень большой черной бородой с не менее внушительными усами. Причем даже губы были еле видны в этих зарослях. Черные глаза – будто прицелы корабельных орудий. Одет он был во флотскую черную форму с нашивками капитана корабля.

– Эй, на яхте? Куда вы лезете, черт вас возьми? Быстрее валите отсюда подальше, мы их пока придержим, насколько сможем, – не представившись, быстро начал говорить он.

– Капитан, вы, скорее всего, полезли сюда именно из-за нас, и поэтому мы решили частично вас отблагодарить. Да и не успели бы мы сделать прыжок, – развел я руками, – в общем, чтобы разговор не перехватили, просто советую ловить момент.

Изображение капитана слегка моргнуло, а я скосил взгляд на центральную панель. Армейский рейдер закручивал спираль, отстреливаясь из всех орудий и при этом пытаясь выставить врагов в одну линию, заставляя мешать друг другу вести стрельбу. Таймер показывал уже одну минуту тридцать пять секунд. Черт, как быстро, – все, я отключаюсь, и пожелайте нам удачи! – я вырубил связь полностью, выставив игнорирование вызовов.

Внезапно я ощутил нарастающее беспокойство и только по некому наитию выставил максимальный уровень энергии на носовой щит корабля. Корабль слегка тряхнуло от попадания из лазерной установки, но щит выдержал, просев до 67 процентов. Энергия из реактора почти сразу начала поступать, восстанавливая потраченное. Черт, очухались они что-то слишком быстро! Хорошо, хоть команды через нейросеть отдаются чуть ли не мгновенно.

– Эй, голубки, а точнее ты, рыжий, вали быстро в пилотское кресло! – скомандовал я, одновременно настраивая себя в некий полутранс и выводя интуицию на первое место. Таймер уже показывал 58 секунд. Я начинаю планомерно выключать все лишние системы в корабле, мысленно в очередной раз ругая себя за идиотизм и расслабленность. Вот что мешало заставить всех облачиться в скафандры на всякий случай? Ничего, кроме собственной тупости. Очередная ошибка, и надеюсь, за нее не придется платить жизнями.

Стас быстро занимает место, а спустя секунду я чувствую, что удар будет где-то в левую носовую часть.

– Вправо вниз!

На мою резкую команду напарник моментально реагирует, наученный нашим предыдущим полетом. Вспышка опасности, а затем очередной толчок.

– Щит 48 процентов. Всем внимание, удар ракеты через 6, 3, 1…

В корабль будто влетает гигантский молот, чуть ли не тормозя его на месте. Меня вбивает затылком в кресло, а потом бросает вперед, и только ремни удерживают в кресле. На мгновение в глазах темнеет, но почти сразу все развеивается, а в рубке раздаются резкие сигналы ошибок и аварий. Все тут же дублируются на подключенную к кораблю нейросеть. Беглый взгляд на них показал, что щит снесло напрочь, частично повредив нос корабля. До его перезарядки нужно было подождать две минуты…

– Стас, щита нет, так что вся надежда на тебя, – скороговоркой выдаю я, не глядя в его сторону. Все внимание сосредоточено на активации орудий и переносе энергии туда. Двадцать пять секунд до следующих подарков. Перевожу турели в автоматический режим, отдавая команду искину. В голове мелькает не вовремя пришедшая мысль: а чего он молчит-то все время? Вдох-выдох, и снова полутранс, из которого я выпал после попадания ракеты.

Через нейросеть перед глазами развертывается графическая модель окружающего пространства. И по нему к нашему кораблю двигался десяток точек, постоянно меняя траекторию, от чего линии прогноза постоянно смещались в разные стороны. Сосредоточиваюсь и пытаюсь включить не только интуицию, но и свои зачаточные навыки предвидения. Секунда ожидания, другая. Есть! Мгновенно реагирую и стреляю пока еще в пустое место в пространстве, выставив активацию по достижению той точки. Три секунды перезарядки. Еще выстрел. Еще три секунды – и следующий. И сразу же до целей долетает первый заряд, цепляя и выводя на время сразу две отметки. Есть! Но еще осталось восемь.

Таймер показывает 16 секунд до попадания, и автоматическая система обороны включается в игру. Две турели в нужной полусфере раз в две секунды начинают посылать лазерные выстрелы по целям. Тухнет еще одна отметка. Напряжение во мне растет. Взрыв от второго выстрела цепляет только одну ракету, но тут же турели умудряются сбить еще две. Черт, хорошо, что я недооценил нашу систему обороны. Десять секунд и четыре цели. Последний выстрел произвожу чуть ли не впритык к кораблю. Ну же!

Третий достиг целей. Твою мать, мимо! Турели успевают сбить еще одну цель. Семь секунд и три цели. ДАВАЙ! ЕСТЬ! Последний мой цепляет все оставшиеся ракеты, и спустя несколько секунд турели добивают их. Я откидываюсь на кресле, выходя из режима управления нейросетью оружейной панели. Последней командой устанавливаю ведение автоматического огня по ближайшему рейдеру.

– Стефани, ты возьми скафа… – договорить я не успеваю. Резкая вспышка опасности, на которую я просто не успеваю отреагировать, и в корабль влетает очередной гигантский молот. Голову дергает в сторону и вбивает в боковой фиксатор. Раздаются переливы аварийных сигналов, и часть освещения в рубке пропадает. И следом вырубается система искусственной гравитации.

– Да что ж такое-то, – рядом со мной тихо ругается Стас, копаясь в панели, – нам снесли часть правого борта со всеми жилыми помещениями. Пытаюсь выровнять корабль и направить его в тот рейдер. А то, боюсь, еще один залп мы не переживем.

– Так, Стефани, хватай скафандры, а я пока разблокирую спасательную капсулу, – командую и отстегиваюсь от кресла. Толчок, и мое тело устремляется в полете в сторону расположенного на полу нужного люка. Вытянуть рукоять, провернуть, вдавить до упора. И так четыре раза.

– Так, вроде поймал и выровнял траекторию. Причем из-за удара и смещения мы смогли избежать еще одного попадания. Я выставляю цель на ближайший крейсер, искин должен его дотянуть, – я оглянулся на Стаса. Рыжий уже отстегнулся от кресла и оттолкнулся в сторону Стефани.

– А чего искин тут молчит все время? – поинтересовался я, открывая люк в спасательную шлюпку. Так, места мало, но на троих хватит. Четыре попарно расположенных кресла стояли друг напротив друга. С одного бока располагалась панель управления, с другого же – запасы аптечек, кислорода и еще куча разных важных мелочей.

– Да тут так по умолчанию выставлено было, а я не поменял. Все через нейросеть пилота. Хотя, надо сказать, искин тут колоритный. Сейчас поменяю, – сказал он, на несколько секунд отвлекшись от второго скафандра, который доставал из углубления в стене.

– И шо это вы творите с вашей тетей Сарой? Как там Исаак? Он кушает? А то этот олух таки не давал мне вас расспросить, – раздался слегка ворчливый голос пожилой женщины.

– Сара, надо взять на таран рейдер, справишься? – спросил Стас. Ответ мы услышать не успели. Очередной удар впечатал меня ребрами в проем люка. От боли дыхание резко сперло. Я аккуратно залетел в капсулу и постарался уместиться в кресле, не делая резких движений. А из рубки доносились голоса.

– Черт, разгерметизация! Стеф, ты в порядке? Дай помогу. Все, Сара, мы улетаем. Очень надеюсь на тебя, – торопливо произнес Стас и почти сразу заглянул в люк, удостоверившись, что со мной все в порядке. – Быстрее, Стеф, быстрее, – начал подгонять он девушку, помогая ей залезть внутрь спасательной капсулы. Следом втолкнул три скафандра, а потом рыбкой скользнул сам. Прежде чем люк полностью закрылся, раздался тот же женский голос, только теперь с ноткой усталости:

– А куда же я таки денусь?

Дальше раздался щелчок герметизации капсулы, и спустя секунду ее выстрелило в космос. Я еле успел выключить систему подачи аварийного сигнала.

– Ты чего, Джон? – спросил Стас, помогая выровняться в пространстве капсуле Стефани.

– Да, чтобы по сигналу не ударили в ответ. Позже включим, а пока давайте на всякий случай наденем скафандры. Это вообще не мешало бы давно сделать, – предложил я, поднимаясь над креслом. Все начали торопливо облачаться, искоса поглядывая на панель, куда Стас вывел засветку радара. Он был небольшой и маломощный, но и интересующие нас цели в виде трех вражеских и одного нашего рейдера, а также яхты, были очень близко.

В данный момент наш бывший корабль, еще больше ускоряясь и ведя огонь по ближайшему к нему рейдеру, приближался к своей судьбе. Их отметки почти соединились. Напряжение начало нарастать. Внезапно точка на карте, отображающая яхту, потухла.

– Черт! Яхта не долетела. Что же такое, ведь почти получилось, – выругался Стас, уже сидевший напротив меня. Даже, несмотря на невесомость и отсутствие свободного пространства, надели скафандры мы очень и очень быстро.

– Значит, будем надеяться, что армейцы справятся и так. А иначе…

В очередной раз наш разговор прервал резкий удар по капсуле. Раздался сигнал тревоги, и панель управления капсулой потухла, не подавая признаков жизни. Скафандры автоматически загерметизировались, и я, с некоторым ужасом, замечаю два отверстия возле себя, через которые начинает выходить воздух. Твою мать! Со Стасом мы из кресел встаем одновременно и тут же врезаемся шлемами друг в друга. Как мало места! Не сговариваясь, он сдвигается в сторону, уходя вбок, я же хватаю баллон со специальной пеной.

Задувка отверстий много времени не занимает, и утечку удается прекратить. Рыжий же пытается колдовать над панелью, но та абсолютно не реагирует.

– Мы попали, – с некоторой обреченностью в голосе садится он на свое место. Стефани пытается тут же прильнуть к нему, но у нее это толком не получается. Скафандры и глубокие кресла явно не способствуют делу. В итоге она просто накрывает своей ладонью его.

– Панель умерла? – спрашиваю я, и сам же сразу тянусь оглядеть ее. С помощью инструмента удается разобрать крышку, и я тут же разочарованно вздыхаю. Удар, видимо, повредил реактор капсулы, от чего тот выдал резкий энергетический импульс, который буквально сжег всю электронику. – Черт, тут и чинить-то нечего.

Я усаживаюсь, оглядывая взглядом эту парочку. Черт возьми, а ведь у меня-то толком вообще никаких отношений не было. Только девочки по найму, причем, как и в проекте, так и уже в моем свободном полете. Разве что в первом случае их просто приводили, а во втором уже приходилось искать и еще и платить. М-да.

– Если реактор умер, то сигнал мы уже не пошлем. Рециркуляции воздуха тоже не будет, как и тепла. Разве что на последний случай предусмотрена полуавтономная система, и мы точно не замерзнем в скафандрах. А вот с кислородом… Сейчас гляну, сколько баллонов есть, – Стас наклонился над встроенным ящиком, – так, их всего восемь. По два на каждого и еще два останется. Тут они специализированные и рассчитаны часов на сорок каждый. Вода есть в контейнере, пища тоже в тюбиках. В общем, если не снимать скафандры, должны прилично продержаться. Но вот найдут ли нас без маяка?

Вопрос повис в воздухе. Ответа у меня не было, да и интуиция ничего не говорила. Но нужно бороться до конца, а значит:

– Будем ждать и надеяться на помощь, больше ничего не остается. И два последних баллона себе заберете, я попробую больше времени в медитации проводить, чтобы меньше воздуха тратить. Ясно?

Стас кивнул, а затем, посмотрев на сидящую с растерянным видом Стефани, повторил:

– Ждать и надеяться…

Еле горящие источники света создавали в капсуле полумрак. Они почти сразу после аварии перешли в режим экономии и, по идее, так могли гореть чуть ли не годами – уж слишком мало было у них потребление, да питались они с той же системы, что и система поддержки температуры. А спасательные скафандры были базовыми, без всяких излишеств в виде видения в темноте.

Поэтому приходилось так и сидеть. Хотя, если быть откровенным, яркое освещение было и не нужно. Глаза быстро привыкли к нему и уже давно успели изучить весь скудный интерьер до мельчайших подробностей. И да, уже прошло четыре часа, и пока спасать нас никто не торопился. Стефани успела задремать, а мы так и сидели в тишине. В голове роилась куча мыслей – от чего мне надо в жизни до зачем я вообще решился на возвращение к армейцам. Приводил себе доводы и тут же опровергал их. Да и тишина вместе с полумраком начинала потихоньку давить. При этом я старательно гнал от себя мысли о том, что наша капсула летает в гигантском и большей частью безжизненном пространстве. И от него отделяет всего небольшая переборка. И шансов на то, что нас найдут, практически нет. Черт, надо было не выключать аварийный маяк. Хотя тогда была вероятность получить ракету по себе, и в этот раз сбить ее было бы нечем. А еще и Стаса со Стефани сюда затянул, идиот…

– Джон, не вини себя, – ко мне негромким голосом через связь в скафандре обратился рыжий, будто угадав мои мысли.

– Может, ты тоже псион, раз угадываешь, о чем я думаю? – невесело усмехнулся я. – Прости меня, Стас, это моя вина в том, что вы здесь.

– Ну, в принципе, оно так и есть, – улыбнулся рыжий, – я не про псиона, если что, – быстро поправился он, – я бы мог действительно винить только тебя, но… Но ты тут сам недавно рассказывал об ответственности, о своем слове и своих поступках. И если бы я был уверен, что только ты втянул нас в эту ситуацию и на нее я никак не мог повлиять, то я бы даже попытался тебе по морде дать, – короткий смешок и рыжий продолжил: – но я все-таки мог… Мог отказаться, мог настоять на своем, мог много чего. Так что, хоть ты и виноват, но я тоже…

Воцарилось недолгое молчание.

– Спасибо, рыжий, – грустно улыбнулся я.

– Да ладно тебе. Я вот твои деньги проиграл вообще то, – уже более жизнерадостно ответил приятель, – хотя это сейчас чуть ли не наименьшая наша проблема.

– Ага, – согласился я, переключаясь с переживаний на активные размышления о том, как можно спастись, – только пока идей никаких нет, кроме как ждать.

– Ну, не знаю, не знаю. Спасение утопающих – дело рук самих утопающих, вот и будем думать, – предложил Стас.

В итоге мы устроили мозговой штурм, перебирая подчас самые дикие идеи. К тому же еще прошлись по всему имеющемуся в наличии и могущему быть потенциально полезным в данной ситуации. И в генерации этих самых безумных идей больше всего отличился именно Стас.

– Да что ж ты за человек такой?! Ты же все отвергаешь! Где оптимизм? Где попытки хоть что-то делать? – уже не выдержал и громко возмутился рыжий, сильно размахивая руками. От его неосторожного движения зашевелилась Стефани, сонно спросив:

– Что происходит?

– Да этот… этот… не знаю кто, отвергает все предложенные мной идеи. Почему все время нет, а? – не перестал возмущаться Стас.

– Да я рад хоть что-то сделать, но, черт возьми, предлагать мне псионическими способностями уловить ближайший корабль, а потом, управляя телекинезом, разогнать нашу спасательную капсулу к нему? Я тебе что, великий волшебник? – уже не выдержав, возмутился я.

– Ну а что? Капсула небольшая, в космосе тебе ее разогнать раз плюнуть, тем более поддерживать скорость не нужно, инерция чуть ли не бесконечная. С помощью интуиции определяешь, где ближайший корабль, и туда и двигаешь. Нормальная же идея, – ответил Стас, поглядывая на Стефани.

– Ну, звучит логично, – согласилась девушка.

– Оно-то вроде да, но есть такие небольшие, скажем так малюсенькие, нюансики. Первое – я уже пробовал уловить с помощью интуиции ближайший корабль, и да, я даже его уловил. Он где-то там, – ткнул пальцем я в правый верхний угол капсулы, – но вот более точно я не могу сказать. Черт, да я даже расстояние не понимаю. Второе – я действительно могу двигать капсулу и даже на основе понимания направления того корабля, смог уже выровнять вращение ее. Но вот понять направление, куда движется капсула, я не могу. Моя сфера восприятия условно не ощущает точки отсчета, как будто мы стоим на месте. Тут, конечно, все равно можно направить в сторону корабля, но возникает третья проблема – возможная скорость капсулы. Вряд ли мой телекинез сравнится с двигательной установкой даже какого-то старого тягача. Мы можем банально не догнать никогда этот корабль, – я немного перевел дух и продолжил: – И наконец, четвертое, нам бы еще как-то привлечь внимание надо. А то ведь прямолинейно движущийся объект без источников энергии могут воспринять как банальный метеорит или еще что-то подобное.

– Черт, а ведь какая идея хорошая была, – протянул Стас после некоторого молчания.

– Ага, тогда вообще будем только так и летать. Сможем даже пиратами или даже скорее контрабандистами заделаться. Мы же практически невидимы для радаров, будем тихонько проскальзывать. Деньги потекут рекой. Правда, останется только как-то гиперпрыжок реализовать, и можно начинать, – язвительно продолжил я. Сложно со Стасом. И ведь я не настроен пораженчески и хочу выбраться, и сам же успел попробовать некоторые вещи. Но тот как что-то придумает, так сразу цепляется за эту идею, будто она единственно верная и других уже нет. И логичные доводы даже не сразу срабатывают.

– А если не прямолинейно? Если по сложной траектории? – задумчиво произнесла Стефани.

– Что? Не расслышал, – переспросил Стас, а я уже обдумывал эту идею. Ведь точно, искин же анализирует через радар вообще все объекты, включая мелкие, для того, чтобы избежать попаданий метеоритов и других мелких космических тел. И на любую аномалию он обязан среагировать.

– Стеф, да это же шикарная идея и пока самая реальная, – ответил я, – вот, рыжий, смотри и учись у своей дамы. Десять секунд и реальная идея, а не как ты – час потока безумия и все отвергнуто как неперспективное, – подколол я его.

– Ага, так я же выбирал, – улыбнулся тот и, повернувшись к девушке, произнес: – если бы не скафандры, так бы и расцеловал. Да и не только…

– Успеешь еще, – смутилась она, прижавшись к Стасу как можно сильнее, насколько это было возможно с учетом скафандров и глубоких кресел в тесной спасательной капсуле.

Я же ушел в транс, раздумывая, как бы все сделать. В идеале бы, конечно, захватить несколько объектов телекинезом и условно крутить некое подобие хоровода вокруг капсулы. Но проблема в том, что у меня не было точки отсчета. Моей сферы внимания банально не хватало на то, чтобы нашарить хоть что-то, не тот радиус. Даже близко не тот.

Оставалось только вращать по некой спирали саму капсулу. Ну, или просто направлять ее в произвольные стороны, создавая как можно более неестественную траекторию движения. И попутно надеяться на то, что корабль будет достаточно близко, чтобы отследить спасательную капсулу. Черт, все равно придется рассчитывать на кого-то. Но хоть так мы повысим шансы на спасение.

– Ну что, народ, я начинаю. Для этого, скорее всего, придется уйти в глубокий транс, так что не удивляйтесь, если не отвечу, – произнес я, оглядывая парочку.

– Удачи, – пожелал мне Стас. Стефани тут же кивнула в подтверждение.

– Да в данном вопросе она не нужна, главное, чтобы сил хватило. А вот в том, чтобы нас заметили – это да, – отмахнулся я, – ладно, начал.

Сознание провалилось в глубокий транс, отсекая себя от всего окружающего. Разворачиваю сферу восприятия по контурам спасательной капсулы. Дальше точно смысла нет, пустая трата сил будет. Так, как тогда наиболее экономичным способом сделать хаотичную траекторию? Постоянно тянуть – могу быстро устать, а вот если с некой периодичностью выдавать серию импульсов, то это позволит немного сэкономить силы. Ну что ж, начнем.

Я сосредоточиваюсь и мысленно телекинезом толкаю спасательную капсулу, попутно слегка закручивая ее. Потом еще и еще. От чрезмерного усилия слегка темнеет в глазах. Сложно-то как. Я перевожу дух и накапливаю силы для очередной серии импульсов, но только в противоположную сторону. Не думаю, что искин может не заметить того, что объект периодично меняет направление движения. Так, вдох-выдох, поехали.

Сколько так продолжалось – не знаю. Транс и эта задача полностью поглотили меня. Причем я даже терял иногда сознание на короткие моменты – все-таки усилий требовалось уж слишком много, чтобы менять траекторию на противоположную. И в один из таких моментов по моему шлему постучали.

– Эй, Джон, сделай перерыв уже, а то два часа без перерыва, – обратился ко мне наклонившийся Стас, – черт, да у тебя из носа кровь идет.

– Всего два часа прошло? – не поверил я. – А мне казалось, что я чуть ли не сутки так сижу в трансе.

– Если нейросеть не врет, то да, всего два. Да ты и сам можешь глянуть, – удостоверившись, что со мной все в порядке, Стас уселся на свое место.

– М-да, сложно это, оказывается. Где там еда была? – уточнил я и сразу потянулся к шкафчику. Небольшой туб, который больше походил на некий картридж, я нашел быстро. Подсоединив его к скафандру, я губами же нащупал автоматически появившуюся трубочку. На удивление, неплохо на вкус.

– Не хочешь с нами в игры поиграть? У Стеф на нейросети оказалась внушительная подборка различных несложных времяубивалок, – предложил Стас.

– А что? Сидишь ты по десять часов на одном месте, а посетителей в некоторые дни бывает совсем мало, особенно когда между боями большие перерывы выходят. Скучно, вот и приходилось чем-то заниматься. Я бы с большим удовольствием тратила время на обучение, но на рабочем месте в учебный транс впадать запрещено. А мне всего три месяца оставалось, чтобы доучиться на логиста, – начала оправдываться девушка.

– Та все хорошо и очень кстати, – поддержал ее Стас.

– Не, я пас, лучше музыку послушаю и отдохну. Чуть позже снова повторю попытку, – отказался я.

– Хорошо, если что, говори. Все, Стеф, ходи, а то уж слишком долго ты тянешь. Я хочу поскорее выиграть, – хохотнул рыжий.

– Мы еще посмотрим, кто выиграет… собирается он, – начала деланно возмущаться в ответ Стефани.

Я поневоле начинаю улыбаться. Рад, что они не унывают и не впадают в панику. Даже нашли в себе силы не обращать внимание на наше положение, которое мягко сказать не ахти. И шанс на то, что нас спасут, есть, хоть и очень мал. Но только в том случае, если этими возможными спасателями окажется кто-то из тех четырех рейдеров. Все. Просто так нас найти в космосе без маяка фактически невозможно. Все, не думать про это.

Время за прослушиванием музыки прошло незаметно, и как только я почувствовал себе слегка отошедшим от нагрузок, молча скользнул в медитативный транс. Стас со Стефани так и продолжали весело переругиваться, активно ведя противостояние в своей игре.

Концентрируюсь и выдаю импульс телекинеза. Пауза, и еще один. В этот раз дело пошло слегка легче. Все-таки в псионике важна скорее не сила, а наработка навыка и опыт в разных техниках.

Прошел где-то час, и я потихоньку начинал чувствовать усталость. В этот раз я решил не доводить себя до истощенности и время от времени выпадал из транса, проверяя время и прислушиваясь к своему самочувствию. И на очередном импульсе я ощутил какое-то сопротивление. По инерции попробовал еще раз толкнуть спасательную капсулу, и снова что-то мешает.

Разворачиваю сферу восприятия полностью и ощущаю, что, судя по всему, какой-то бот зацепил нас. Нашли! Вываливаюсь из транса, но сказать ничего не успеваю.

– А я уже думал снова тебя толкать. Мы почувствовали стыковку чего-то с капсулой. Это же она была? – на всякий случай уточняет Стас.

– Да вроде бы. И по ощущениям, там какой-то бот, причем больше похожий на десантный, – неуверенно ответил я.

– Ну вот, надеяться нам теперь не нужно, да и подождать осталось немного, – уверенным тоном заявляет Стас.

– А если это не наши, а радирцы? – тихо спрашивает Стефани.

– Все будет хорошо, и не важно, кто там. Все точно будет хорошо, – пытаясь излучать еще больше уверенности, продолжает напирать рыжий. И не понятно, то ли для того, чтобы убедить и успокоить Стеф, то ли уже для себя самого. Надеюсь, Стас, очень надеюсь.

И ответа ждать пришлось не очень долго. В определенный момент резко навалилась тяжесть гравитации, от которой мы успели слегка отвыкнуть за многие часы в космосе. Короткий полет, и спасательная капсула обрушивается на пол, заставляя меня слегка прикусить язык. Так, скорее всего, бот залетел в ангар, где и сбросил нас. Стук по внешней обшивке, и Стас первый же пытается дотянуться до верхнего люка и открыть его. Не успевает. Спасательная капсула резко заваливается набок, от чего успевший отстегнуться рыжий влетает в разобранную панель, окончательно добивая ту.

– Черт! Что вы творите там? – не сдерживаясь, начинаю ругаться в голос, хоть и понимаю, что услышать они меня никак не могут. Люк уже начинают вскрывать плазменным резаком. Я отстегиваюсь и пытаюсь протиснуться к нему. Стефани же помогает Стасу прийти в себя.

Люк падает наружу, и я почти сразу пытаюсь вылезти из спасательной капсулы. Яркое освещение слегка ослепляет – светофильтры скафандра не воспринимают такой уровень как угрозу и не срабатывают. Перед глазами еще мелькают яркие пятна, и на вспышку опасности я среагировать не успеваю. Удар под дых выбивает дыхание, заставляя согнуться пополам, а над головой уже раздаются крики:

– Руки, руки покажи, чтобы я видел, и без резких движений! Где псион-телекинетик? Быстро вылезли из капсулы!

– Черт, Денс, ты что творишь? Ты же видишь, что это гражданские, – где-то сбоку раздается возмущенный окрик. Я же пытаюсь восстановить дыхание, пока боец, ударивший меня, отвечал неизвестному голосу.

– Сэр, в прошлый раз мы тоже так подумали, а тут еще и псион, – зло ответил Денс. Очередная вспышка опасности, но в этот раз я готов. Стою еще в согнутом положении, делая вид, что не восстановился от удара. Приклад винтовки устремляется мне в затылок, но я резко сдвигаюсь в сторону, одновременно выпрямляясь. Мощный замах Денса проходит мимо, а я еще больше ускоряюсь, смещаюсь ему за спину и выхватываю с пояса пистолет.

Боец моментально реагирует и пытается возвратным движением ударить меня. Остальные шестеро бойцов в ангаре уже целятся в меня из винтовок. Подныриваю под замах локтя, корректирую удар врага телекинезом и скрываюсь за фигурой Денса от прицелов абордажной команды. Мой пистолет уже упирается в скрытый шлемом подбородок врага, и я готов нажать спуск. Прошлая попытка захвата показала, что убедить врагов сложить оружие может не получиться. Но сделать я ничего не успеваю, меня прерывает громкий мужской бас:

– СТОЯТЬ! Живо опустили оружие!

В ангар врывается фигура во флотской форме Верона со знакомым лицом. Тот лысый обладатель густой черной бороды и не менее внушительных усов. Мелькает мысль, что это все-таки свои, и я медленно убираю пистолет от незадачливого абордажника. А бородач уже стоял напротив него.

– Тебя это тоже касается, – его указательный палец упирается в меня, – тебе повезло, что я узнал тебя, Абордажник. Благо я присутствовал на церемонии награждения после атаки дредноутов чужих и запомнил твою рожу еще тогда, до Арены.

Я еще постоял несколько секунд, размышляя, но все же опустил оружие. Стандартные спасательные скафандры обладали прозрачным в обычном состоянии шлемом, и видимо, из-за этого искин корабля смог так быстро меня идентифицировать.

– Но, капитан, это же может быть ловушка или попытка внедрения… – боец попытался переубедить бородача, попутно медленно отходя от меня и держа оружие наготове. Я тоже собрался, готовый действовать в любой момент, но интуиция подсказывала, что все хорошо.

– Слишком сложно, да и ничего толком не даст, – отверг аргумент капитан и повернулся к стоящему рядом бойцу. Вглядевшись в закрытое забрало шлема, он неожиданно проорал:

– Денс, какого черта ты полез туда вопреки моему приказу?! – он уперся тяжелым взглядом в фигуру бойца. – Я тебя, черт возьми, только недавно назначил на временно исполняющего обязанности командира абордажной команды, а ты тут же ведешь себя как безголовый дуболом.

– Но, капитан, ведь это могли быть радирцы… – начал оправдываться Денс, наконец-то догадавшись убрать шлем. Сам боец оказался коротко стриженным рыжеволосым молодым парнем. – У них еще и псион есть…

– Согласен, – тихо сказал капитан, – и мы даже успели попасться на эту удочку один раз, но… КАКОГО ЧЕРТА ТЫ СЮДА ПОЛЕЗ? Я же сказал – заблокировать ангар, заставить их выйти и идентифицироваться, и только тогда вступать в контакт. Мы и так потеряли почти всю абордажную команду из-за ошибки, а ты лезешь с остатками в ближний бой, притом, зная, что внутри есть псион, – разразился руганью капитан.

Дальше я старался не слушать, больше сосредоточившись на осмотре ангара.

А он выглядел очень пострадавшим. Неподалеку лежала идентичная нашей спасательная капсула, только это была вся в отметинах от попаданий лазерным и кинетическим оружием. Да вокруг были явные признаки недавно прошедшего боя. В некоторых местах пробиты стены, видны энергоканалы. Несколько лазерных турелей безжизненно свисали с потолка. Что же случились? Спасли радирцев, приняв их за нас?

Стас уже помог вылезти Стефани, и они встали рядом со мной. Абордажная команда рассредоточилась вокруг корабля, как бы невзначай окружив нас. И даже единственная оставшаяся лазерная турель была направлена в нашу сторону. А капитан уже заканчивал отчитывать своего подчиненного, ничуть не стесняясь нашего присутствия.

– …Денс, думай вначале. Голова нужна не для того, чтобы нейросеть носить, которая будет размышлять за тебя. Все, свободен. – Обладатель бороды отвернулся от молодого парня.

Денс оглядел меня ненавидящим взглядом, развернулся и двинулся на выход из ангара.

– Так, теперь вы, – капитан еще раз нас внимательно оглядел, – да-а-а, ребятки, подставили вы нас изрядно. Хоть и винить вас особо не за что. Вот только вопрос – зачем вы так активно искали армейский корабль Верона? Важная информация какая-то?

– Нет, просто я военнообязанный и согласно своим обязанностям должен поступить в распоряжение армии для отражения внешней угрозы, – смущенно ответил я. Капитан еще раз внимательно оглядел меня и выдал:

– И это все? Только это? У тебя что, романтика играет в одном месте? Вроде же успел поучаствовать в крупных заварушках, еле выжил. Снова решил включить режим героя? Хотя дело твое, но время ты выбрал неудачное, – он сделал паузу и вздохнул, – место тоже. Итак почти вся моя команда уничтожена, а корабль держится на честном слове, – устало произнес капитан, оглядев меня еще. – Так, Валерс, отведи этих… в общем отведи их переодеться, а потом приведешь в кают-компанию на обед. И всей команде передай там собраться, будем проводить совещание.

Капитан тут же потерял к нам интерес и, быстро развернувшись, ушел. А к нам подскочил какой-то техник с густой шевелюрой и внушительным носом с горбинкой.

– Пойдемте за мной.

Стас, придерживая Стефани, последовал за Валерсом, а я все еще стоял на месте, думая, что ответить капитану.

И самое страшное, что я ничего не мог ответить. Ведь это действительно была идиотская мысль тут же лететь на поиск армейского корабля, вещая на широких волнах и привлекая внимание всех возможный неприятностей. И они не заставили себя долго ждать. В итоге подставил своих друзей, команду боевого корабля, да и сам чудом выжил. И ведь я действительно понимаю, что это откровенная глупость. Даже не столько само решение, сколько его поспешность. А сейчас как будто кто-то отодвинул ширму, и все сразу стало ясно. Но, черт возьми, почему до этого была такая яркая и пульсирующая мысль – я должен вернуться в Верон, я должен сдержать свои обязательства. Ведь в чем была горячка? Можно же было подождать. Да и я же только недавно решил, что не хочу быть мясом. Как так? С чего такое резкое решение, которое я бы никогда не принял. Как будто меня…

Мои мысли оборвал окрик Стаса:

– Джон, ты идешь?

– Да, иду уже, – ответил я, сбившись с мысли. Интуиция явно пыталась показать, что что-то не то происходит, но ничего конкретного не было, и я решил отложить этот вопрос на потом.

Рейдер оказался не очень большим, и уже скоро нам показали две небольшие каюты, где мы смогли принять душ и переодеться. Причем помещения были явно жилые, с разбросанными по ним личными вещами в виде пластинок записей, голограмм, демонстрирующих улыбающихся людей, небрежно брошенных элементов одежды и других мелочей. На вопрос о том, кто живет в них, Валерс отвел взгляд и произнес:

– Уже никто.

Дальше мы спрашивать не стали, постаравшись собраться как можно быстрее. У меня это не заняло много времени, и уже скоро мы со Стасом сидели на полу в коридоре, дожидаясь, пока приведет себя в порядок Стефани. Валерс перед уходом успел нам сбросить базовый пропуск в корабле и сказал, что придет через полчаса. А находиться в чужих комнатах, особенно когда жильцы недавно погибли, было не очень приятно.

– Стас, а иногда я не веду себя странно, как-то нетипично для своего обычного поведения? – задал я интересующий меня вопрос.

– Ты? Если подумать, то да, бывало. Особенно, когда в бордель к девочкам сразу не хотел идти, навевало на дурные мысли, – хохотнул Стас.

– Да я серьезно, – одернул его я, – ну вот как с этим поспешным решением про возврат к армейцам.

– Есть такое, но я просто думал, что ты чересчур принципиальный человек, – ответил рыжий.

– Но мозги-то должны включаться же, – возразил я, но тут из-за угла коридора показался Валерс, и я решил не продолжать этот разговор при посторонних, – позже поговорим.

Стас на это только кивнул.

– Готовы? – спросил техник.

– Уже да, – раздался мелодичный голос Стефани, выходящей из комнаты. Стас тут же вскочил на ноги. Я же медленно поднялся, выжидательно глядя на техника. Валерс молча ткнул пальцем в один из коридоров и также молча направился в указанную сторону. Мы последовали за ним.

Рейдер выглядел пострадавшим. Очень пострадавшим. Некоторые проходы были перекрыты, и мы обходили кружным путем. Во многих местах были видны поспешные следы ремонта – снятые стеновые панели, выгоревшие энергоканалы и их же новые аналоги. Если рейдер выглядел так изнутри, то насколько пострадавшим он был снаружи? Что с реактором, двигательными системами? Каково реальное его состояние? Надеюсь, скоро узнаем.

Кают-компания в рейдере была достаточно большая. В ней разместились шесть небольших столов, окруженных мягким диваном с высокой спинкой, которые создавали как бы мини-зоны по интересам. На каждом столе находилась голопанель, и одна большая была у одной из стен. Возле нее в данный момент стоял капитан, упершись спиной и сложив руки на груди.

– Ну что, раз вся команда и не только, – выразительно посмотрел он нас, – в сборе, то начнем.

Все расселись по местам, внимательно смотря на бородача. Мы же сели немного в стороне от всех. Успел еще бегло посчитать находящих внутри помещения людей, и цифра меня не порадовала. Если учесть, что абордажники, которые успели снять броню, тоже были тут, то всего в кают-компании находился 21 человек. Это – включая нас и главного обладателя бороды. А в том же корабле аналогичного класса «Тень», в котором я впервые вышел в рейд, в команде было примерно восемь десятков бойцов. Причем этот рейдер по своим размерам был немного больше, чем тот. Досталось же армейцем. Хотя то, что они вообще смогли пережить бой с тремя аналогичными кораблями, уже сильный показатель.

– Начнем, пожалуй, с истории наших гостей, – обратился к нам капитан. Все тут же уставились на нас. Мы со Стасом переглянулись друг с другом, и я начал краткий пересказ наших злоключений. Рыжий взял слово только в тот момент рассказа, когда я находился в медицинской капсуле.

– Ясно. Жаль только, что толком ничего нового. Но вам, ребятки, очень повезло. Хоть, может, и наоборот, – вздохнул капитан, видя непонимание на наших лицах, – поясню. Наш рейдер выполнял дальнюю разведку, чтобы Верон еще раз не пропустил атаку «тараканов». А оказалось, что надо опасаться не чужих, а своих собственных соседей. Получив информацию, рейдер сразу же двинулся назад. Но вот чуть меньше двух суток назад еще одним сообщением мы получили приказ об исследовании этого квадрата, будто тут была странная активность радирцев. Ну и попали на рандеву с тремя вражескими рейдерами. Нас зажали, и уйти не удалось, а дальше уже вы вышли из прыжка.

– То есть вы наш сигнал не получили? – уточнил Стас. – Хотя вы вроде упоминали, что мы рвались к вам…

– Ну почему же, получили. Прямо перед новым приказом связист уловил ваш вызов. Но на него мы реагировать не собирались – был другой приказ, да и это могла быть ловушка. А если нет, то зачем нам нужны были гражданские, когда идет война, а мы в тяжелой ситуации? – прямо ответил капитан.

– То есть если бы не ваш приказ, то мы могли бы вылететь прямо на те три рейдера? – напряженным голосом спросила Стефани, покрепче ухватившись за руку Стасу.

– Вполне возможно. Хотя тогда они могли попробовать вас захватить, а не сразу пытаться уничтожить. Но тут вам просто не повезло, что совпала ваша траектория полета с их точкой интереса. На ваш сигнал они явно не реагировали, а иначе бы вас попробовали перехватить раньше, – ответил капитан, – ладно, что случилось, уже не важно. Сейчас мы здесь, и надо решать, что делать. Так, Томас, доклад по состоянию корабля.

Невысокий и щуплый мужчина, с отметками инженера на комбинезоне, шустро вскочил из-за стола и начал очень быстро тараторить, сопровождая свою речь активной жестикуляцией. За ним последовал доклад медика Генри – молодого голубоглазого парня с непропорционально короткими ногами и длинными руками. Тот быстро отчитался о том, что состояние трех пациентов в медицинских капсулах тяжелое, но стабильное. Далее был знакомый мне Денс, который снова окинул меня злобным взглядом, и следом за ним кладовщик Руперт. И ситуация вырисовывалась нерадостная. Прямо совсем.

Рейдер был сильно поврежден, и проще перечислить целое оборудование, чем то, что было неисправно. Почти все оружейные порты уничтожены, как и лазерная система обороны. Максимальная мощность щита, которую мог выдать корабль, составляла всего 12 процентов от стандартной. Реактор был частично поврежден, выдавая неполную мощность, и мог в любой момент детонировать. Десантный бот остался один, а от семи десятков бойцов абордажной команды – всего семь человек. Хотя и остальному экипажу тоже досталось – в один момент снаряд пробил рубку, и произошла разгерметизация. Сейчас пробоину заделали, но вернуть погибших это, естественно, никак не могло.

Хотя, с другой стороны, на частичный ремонт комплектующие были. Томас, который оказался главным инженером корабля и при этом единственным выжившим, обещал стабилизировать работу реактора, правда, уменьшив его мощность на 27 процентов. Да и кое-что другое мог подлатать с пятеркой оставшихся техников. Нужно было только время и отсутствие боевых действий.

– Да, ситуация плачевная, особенно учитывая, что, чтобы достичь ближайшего дока, необходимо пробиться через порядки врага, – вздохнул капитан, – но ничего, и так прорвемся. Не первый раз. Так, слушай мою команду…

– Сэр, – перебиваю я бородача из-за пришедшей в голову мысли, – а зачем вы нас сюда позвали? Ведь могли просто собрать отчеты, а потом отдать приказ.

– Так, парень, во-первых, называй меня капитан Конворд. Далее, до того, как ты меня перебил, я как раз это и хотел сделать. И будь ты из моей команды, то в определенном месте ты бы у меня посидел в одиночестве, – с доброй улыбкой продолжил он.

– Но все же, капитан Конворд? Ведь я так понимаю, что вы надеялись, что кто-то предложит свою идею? Так вот, она у меня есть, – твердо говорю я. Судя по расширившимся глазам Стаса, тот понял, куда я клоню, так что я быстро сбрасываю ему через нейросеть сообщение, чтобы не мешал.

– Ну-ка, парень, заинтересуй меня, – ехидно ответил капитан, – только помни, что как военнообязанный ты обязан подчиняться мне и так.

– Легко, сэр, – ответил я, – у нас есть корабль, который находится в гораздо лучшем состоянии, чем этот. Ввиду того, что нам тоже хочется выжить, я предлагаю воспользоваться им. Единственный нюанс с ним, это то, что там необходимо заменить реактор, но, я думаю, он от рейдера подойдет. Это носитель седьмого класса пятого поколения с пятью же истребителями на борту. Смог заинтересовать?

– Естественно, парень, – подался вперед капитан, – хотя жаль, что это не тяжелый крейсер – было бы гораздо лучше.

– Что есть, то есть, – ответил я, пожимая плечами.

– Так, с пилотами только проблема, – начал размышлять Конворд, – кораблем-то управлять могу я. Кларк будет на истребителе…

– Сэр, Стас и я обладаем нужными знаниями для управления, – быстро вставил я.

– Ну, хорошо, еще двоих найдем, – оглядел он присутствующих. А те молча кивали, но сами лезть на рожон не спешили. Хотя у них-то дисциплина, служба, а мы для них просто наемники. Но так оно и было на самом деле.

– Отлично. Так, где ты говоришь, находится носитель? – Карие глаза бородача уставились на меня, настойчиво ожидая ответа.

– Пятьсот миллионов кредитов.

– В смысле? – не понял Конворд. На мне сконцентрировались взгляды всех присутствующих, но я, не обращая на них внимания, повторил:

– Пятьсот миллионов кредитов будет стоить продажа армии Верона нашего носителя. Сдавать мы его не намерены ввиду того, что вы его можете повредить, – я старался говорить как можно более твердо.

Конворд откровенно заржал, но, наткнувшись на мой серьезный взгляд, замолк, а потом заорал:

– Ты что, щенок, охренел? Ставить мне условия, находясь на МОЕМ корабле и будучи военнообязанным в момент войны Верона с внешним врагом? Тем более вымогать такую сумму? Да я тебя в космос выброшу, ур-ро-од…

– Сэр, я готов выполнять обязанности согласно своему договору, но смею напомнить, что я достаточно сильный псион и при нападении на меня большая часть ОСТАТКОВ вашей команды будет уничтожена. Раз вы меня узнали как Абордажника, то видели мои бои на арене, – сухо произнес я, начиная медленно заводиться. Не знаю, что на меня нашло, когда переклинило вернуться на службу. С этим еще предстоит разобраться. Но с учетом того, что я уже оценил отношение к военнообязанным даже за героические поступки, запросто так не хочу рисковать. Как и быть пушечным мясом. Медалька и два миллиона кредитов, когда тебя откровенно посылают на убой, отвлекать врага. Нет, черт возьми, так не будет. Я за своих готов рисковать просто так, но не за то, что своим еще не успело стать.

Да даже в этом моем странном решении меня больше вела верность своему слову, чем долг к Верону. Но все-таки это было очень странно и такое чувство, что…

– Не зарывайся! Или жить совсем не хочется? – оскалился Конворд, но сам же остановил вскочивших людей, отреагировавших на мои слова. Стас тоже встал со своего места, задвигая Стефани себе за спину. Моя же интуиция говорила, что все можно решать именно так, как я хочу.

– Сэр, я не зарываюсь и готов подчиняться. Согласно своим обязательствам, я должен поступить под начало армии для отражения внешнего нападения. Про личное имущество тут ничего не сказано, так что отдавать просто так носитель я не намерен. Мы со Стасом родом не из Верона и даже не из Содружества. Варвары, дикари. Поэтому и патриотами стать не успели. Возможно, в будущем будем ими, но оно пока еще не наступило, – начал говорить я, чеканя слова, – я уже знаю, как награждают смертников в Вероне, проверено на личном опыте. Никакой гарантии, что нам вернут наше имущество, нет. Что его даже банально отремонтируют. Мы готовы рисковать вместе со всеми и участвовать в боевых действиях, но с носителем другой вопрос. Подумайте об этом, сэр.

Воцарилось молчание. М-да, к злобным взглядам Денса добавился еще десяток других. Черт, я понимаю их, но для нас носитель – это попытка встать на ноги в этом мире. И просто так его отдать я смысла не вижу.

– И где я тебе должен достать эти пятьсот миллионов? – после вздоха тяжело спросил Конворд. Есть! Осталось дожать.

– Мы составим договор, и оплата будет по завершению боевых действий в Вероне, – начал медленно говорить я. Стас в подтверждение кивнул. Ну а что? До этого момента нам кредиты будут явно не нужны.

– Далее, этот договор заверяют личным идентификатором все присутствующие, и мы его отправляем через гиперсвязь юридическим компаниям. После этого летим уже к носителю армии Верона. Ответ можно не ждать.

Конворд попытался что-то возразить, но я его быстро перебил:

– Я знаю, что вы как капитан можете проводить такую операцию без согласования в крайних случаях. В законах Верона все указано, и наша ситуация как раз подходит под такие ситуации. Просто еще раз подумайте: вам однозначно плевать на нас троих, но не на ваш экипаж. А больше шансов на выживание и выполнение боевой задачи – это носитель, а не полуразрушенный рейдер. Тем более это не древняя развалюха, а корабль пятого поколения.

– Сэр, давайте я просто заставлю их рассказать координаты. – Стоящий рядом с капитаном Денс дернулся в мою сторону, но его почти сразу ухватил за плечо Конворд.

– Он тебя размажет, – тихо произнес бородач и, помолчав немного, продолжил: – Ладно, только стоимость реактора и работ по его установке будет вычтена из общей суммы контракта.

– Договорились, капитан, – улыбнулся я. Получилось, а ведь я ходил на грани. Капитан явно жесткий человек, который пользуется авторитетом у своей команды. Мог бы попробовать пойти по силовому пути.

– Не думай, что ты добавил к себе доверия, – продолжил тот.

– Сэр, я и не пытался и готов выполнять ваши приказы, – твердо ответил я.

– Даже если тебя снова направят на самоубийственную миссию? – сощурился Конворд.

– Буду надеяться на ваше благоразумие и отношение к экипажу, – развел я руками.

Конворд немного постоял, а потом снова заржал как ненормальный.

– Черт, парень, ты мне нравишься! Наглый и хамоватый, но готов рисковать, и рисковал своей шкурой. Отстаиваешь свои интересы. Ладно, давай сюда свой договор, будем читать.

– Только его составить нужно, – развожу я руками, поневоле улыбаясь. Конворд хмыкает, а потом снова начинает смеяться.

С договором нас здорово выручила Стефани. Ей в роли администратора часто приходилось решать спорные моменты, реагируя на поведение или же претензии клиентов. Так что поневоле пришлось выучить базу по юриспруденции 3-го уровня. Кроме этого у нее хранилось на нейросети много шаблонов договоров чуть ли не на каждый случай. Поэтому уже спустя полчаса контракт был подписан и отправлен в несколько юридических контор, координаты которых тоже предоставила Стефани. Тем было обещано два процента от суммы в случае возникновения конфликта по оплате, а также все возможные неустойки, которые они смогли взять дополнительно. Проблем, как нам виделось, быть не должно.

Стас же настоял, чтобы в договоре доли были распределены с учетом его долга по проигранным деньгам. Я не возражал. Как только копия контракта ушла по гиперсвязи, Стас сообщил капитану Конворду местоположение корабля, а также передал пароли по доступу к искину. В любом случае, договор с нашей стороны будет считаться выполненным, как только корабль подтвердит Конворда или же другого члена экипажа рейдера, как капитана носителя.

– Слушай, ты это отлично придумал с кораблем, – рядом со мной присел Стас.

Мы так и сидели в кают-компании, которая на данный момент опустела. Рейдер готовили к гиперпрыжку к носителю, поэтому почти весь экипаж был занят на ремонтных работах. Конворд освободил нашу троицу, сказав, что подключит к работам уже на носителе. Еще Денс так и продолжал маячить неподалеку, следя за нами и время от времени бросая на нас злобные взгляды.

– Да как-то само пришло неожиданно в голову, – честно признался я, – тут нас сильно выручила Стефани. Если б не она, то с договором мы могли пролететь – у меня базы «Юриста» нет.

– Теперь бы дожить до того, чтобы мы смогли воспользоваться этими деньгами, – ответила девушка, покрепче обняв опершегося на нее Стаса.

– Прорвемся. И не из таких, мягко говоря, неприятных ситуаций выбирались, – постарался максимально уверенно сказать я.

– Надеюсь, – тихо произнес рыжий.

Что сказать, я придумать не успел. Денс в очередной раз мелькнул в проходе с кривой ухмылкой и ненавидящим взглядом, и я уже не сдержался:

– Эй, мужик! В чем твоя проблема? Что ты на нас постоянно косишься?

– Вы моя проблема, – выступил из прохода он. Взгляд пылал. Его кулаки машинально сжимались и тут же разжимались, будто он себя все время одергивал.

– Денс, мы тебя в первый раз видим. Тем более вы же нас и спасли. С чего такая реакция на нас? – вмешался Стас.

– Потому что из-за вас, сволочей, погибла часть экипажа, – Денс уже медленно надвигался на нас. Пришлось встать из-за стола и двинуться навстречу, демонстрируя пустые ладони и максимально миролюбивое выражение лица. Находиться в одной команде с психом, который может начать стрелять в спину, не радовало.

– Но капитан же сказал, что вы сами получили приказ исследовать этот район. Мы здесь при чем? – попытался уточнить я, на что Денс чуть ли не прошипел:

– Потому что попытались спасти вас…

Вспышка опасности, и зажатый обратным хватом нож проходит прямо перед моим лицом. Я отшатываюсь назад, а Денс уже бьет ногой в ногу. Удар телекинезом сбивает направление, и я в ответ бью левым кулаком по печени. На мое удивление, противник успевает не только удержать равновесие, но заблокировать мой удар. Его кулак моментально выстреливает мне в челюсть, и только благодаря интуиции мне удается убрать голову влево. Он пытается продолжить серию, но я наношу мощный широкий удар телекинезом, снося противника в проход.

Денса уносит назад, впечатывая в стену. Я прямо даже слышу звук удара головы о твердую поверхность. Нож выпадает из его ладони, но я не успеваю сделать даже пару шагов в его направлении, как этот маньяк пытается встать. Но это у него не получается. Сбоку мелькает тень, и внушительный кулак капитана Конворда сворачивает челюсть абордажному бойцу, валя того на пол.

– Ты что творишь, идиот? Они чем провинились? Хочешь кого-то убить за своего брата, так, черт возьми, иди воевать с радирцами, а не с теми, кто тебе будет прикрывать спину! – начинает разоряться бородач над распластавшимся телом Денса.

Конворд рывком поднимает поплывшего бойца, а потом резким движением вправляет тому челюсть. Тот с трудом стоит на ногах, а Конворд продолжает:

– Значит так. Еще раз вытворишь что-то такое, остаток войны проведешь в камере. Тебе запрещено подходить ближе, чем на три метра, к любому из троицы, искин за этим проследит. Ясно? – Неуверенный кивок бойца. – свободен. Зайди только в медотсек.

– Черт, надо было и это предусмотреть, – поворачивается ко мне капитан, – заходите внутрь, я хотя бы кратко объясню, что тут произошло. Денс, а ты бы поспешил скрыться с моих глаз.

Тот еще раз неуверенно кивает и, держась за стену, скрывается в коридоре.

Когда мы разместились, Конворд начал:

– Черт, что-то не так я себя с вами поставил. Никакой дисциплины и порядка, будто наемники какие-то, а не регулярные войска. Хоть и черт с этим, главное сейчас добраться до основных сил, – вздохнул бородач, – ладно. В общем, благодаря вам мы смогли справиться с теми рейдерами. Ваш подрыв яхты очень удачно обломками сбил щиты одному из них и зацепил второй. Один мы взяли абордажем, и команда осуществила подрыв его, правда сами не вернулись. Остальных уже так добили. Пилоты у них были так себе, новички видимо. Хоть с этим повезло. – Конворд помолчал, а потом продолжил: – А после боя мы начали искать вас. И нашли достаточно быстро по возникшему после уничтожения радирцев аварийному сигналу маяка. Подумали, что вы молодцы, что сразу не включили его. Только вот оказалось, что это они и были. Радирцы, когда поняли, что будут уничтожены, сделали похожий на ваш подрыв корабля с выпуском спасательной капсулы в том же направлении, что и вы. А потом включили маяк. Мы-то не сверяли, совпадает ли точно местоположение спасательной капсулы. Сектор по данным искина был тот, что нужно, так что просто приняли. Тем более твою рожу вспомнил после сеанса связи, – капитан кивнул на меня. – Так что, когда из спасательной капсулы открыли огонь, то никто к этому готов не был. Расслабились после тяжелого боя. И сама капсула была не армейская, а именно обычная гражданская, что тоже никто не мог предположить. Пока смогли уничтожить всех радирцев, потеряли почти десяток оставшихся абордажников, включая старшего брата Денса. Они оба сироты, и старший был для этого идиота всей семьей – и отцом, и матерью, и братом. Кумиром. В общем, всем. Вот его и заклинило, что, если бы мы не искали вас, могли не попасться на эту ловушку. Но я с ним поговорю. Жалко парня, да и от моего экипажа мало кто остался.

– Капитан, сэр, все же, если он будет угрожать моим друзьям, я его просто убью, – честно сказал я, глядя в глаза Конворду. Тот взгляд не отвел и продолжил:

– Это я пойму, но постараюсь избежать такой ситуации. Парень-то толковый, правда, немного самоуверенный. Даже с шестым уровнем базы по рукопашному бою лезть на псиона с ножом… В ангаре тоже мозги выключил… Попробую все-таки ему вправить его башку, чтобы думал, прежде чем делал. Менять его-то особо не на кого, остальные абордажники еще хуже в этом плане. Новички, первый рейд. Только набрали пополнение после этих чертовых жуков, и теперь снова собирать. Только костяка команды уже нет…

– А как вы нас нашли тогда? – уточнила Стефани, решив сменить щекотливую тему.

Не уверен, что такое попустительство проступкам подчиненного допустимо в армейских подразделениях. Хотя и ситуация сложная.

– Поставил задачу искину найти еще спасшихся радирцев, но тот ничего не нашел. А потом заметил странные движения какого-то объекта, которым и оказалась ваша капсула.

В этот момент мы ощутили прошедшую дрожь по кораблю, и Конворд улыбнулся.

– Отлично, даже раньше срока. Как только выйдем из гипера, будьте готовы. Кто-то из вас пойдет показывать мне корабль, за который я пообещал очень большую сумму. Даже чересчур. А ведь еще за нее придется отчитываться.

– Само собой, капитан, – ответил Стас с улыбкой, – но вы не переживайте, корабль вы получите отличный.

– Надеюсь, а иначе мы в том секторе и останемся. Установки для гипера не хватит больше чем на один прыжок. А мы как раз в него и ушли, – произнес Конворд, поднимаясь из-за стола.

– Сэр, а можно нам все-таки получить доступ к системе корабля, а также где нам можно отдохнуть? – вопрос Стефани догнал капитана, когда он был уже в проходе.

– Доступ сейчас дам, но он будет ограничен общими помещениями. А комнаты – вам вроде Валерс их показывал. Там и размещайтесь. – Капитан вышел из помещения, и почти сразу мне на нейросеть пришло сообщение от искина.

– Ну что, ребята, давайте отдохнем, а то, судя по данным, нам в гипере находиться больше шестнадцати часов, – предложил Стас. С этим я не мог не согласиться, да и поспать не мешало бы.

Дорогу назад в предоставленные нам каюты мы нашли быстро. Из экипажа почти никого не встретили – все были или заняты на боевых постах, или что-то чинили, или отдыхали. Так что, кивнув на прощание Стасу и Стефани, я скрылся в своей каюте. Застыв на пороге и оглядев еще раз обстановку, я потратил пару минут на то, чтобы спрятать все видимые вещи предыдущего владельца в один из ящиков. А то было как-то неуютно, будто я ворвался без спроса к кому-то домой, а хозяин вот-вот должен подойти. Завалившись на кровать не раздеваясь, я почти моментально отключился. Все же усталость от применения телекинеза начала давать о себе знать.

Судя по показаниям нейросети, я проспал часа четыре, но чувствовал себя полностью отдохнувшим. Еще повалявшись немного, все же решил встать и привести себя в порядок. Поставив на чистку комбинезон, быстро сходил в душ. И уже освежившись, засел за голопанель в каюте.

В первую очередь меня интересовала информация про радирцев. Знать своего врага жизненно необходимо, и что-то могло храниться в базах данных искина. К моему удовлетворению, в сети корабля все было, причем не мало. И информация была интересная.

Радир был империей, естественно, с императором во главе. Имелось полноценное разделение граждан на аристократию, обычных людей и рабов. Да, именно им меня и других жителей Земли могли продать захватившие нас пираты. И скорее всего, продали бы, если бы не вмешался крейсер Верона. Семья императора держалась особняком, возвышаясь над всеми, и обладала почти безграничной властью в стране.

Обычному землянину наличие рабства показалось бы неприятным, судя по моим остаткам от воспоминаний, которые мне в свое время предоставил Старший. Но вот более детально разобравшись в ситуации, я не спешил делать такой вывод. Ведь какой смысл иметь рабов при наличии таких технологий, автономных роботов под управлением искинов, нейросетей, которые сильно ускоряют работу. Рабов обычно использовали как дешевую рабочую силу, которую не жалко, но в Содружестве это было абсолютно не актуально. Ценились знания, умения.

Но как оказалось, рабы были не то чтобы и рабы, а скорее – просто нижняя планка в гражданстве Радира. Они практически не имели никаких прав, не могли служить на государственной службе, не имели льгот и были просто имуществом обычных граждан или аристократии. Не могли служить в армии или наемниках, были ограничены в перемещениях и не имели возможность покинуть планету. Владеть рабами было очень престижно. В век роботов наличие живой обслуги было шиком, поэтому рабов ценили, следили за ними. Часто из них делали личных тренеров или же нянек для детей. Официантов в дорогих ресторанах. Большая часть мелких техников, которые следили за системами в мегаполисах, тоже были рабами. В общем, их использовали там, где ценилось личное участие человека. Причем была даже распространена оплата рабам за их работу, да и возможность выкупиться у них была всегда. Никто посторонний не имел права вредить чужому рабу и мог отвечать перед законом за порчу чужого имущества. А это было чревато огромными штрафами и компенсациями.

Самих рабов было не очень-то и много. Я даже откопал упоминание о том, что часть из них использовалась в гладиаторских поединках по типу тех, что были на Арене. Причем псионы тоже могли попасть в рабство. Так что вполне возможно, что попытка радирцев захватить живых заложников на станции – это не что иное, как частная инициатива аристократа, который выполнял задание по отвлечению внимания. Но тут уже мои догадки, кто его знает, как оно было на самом деле. А еще согласно статистике, большая часть рабов не пыталась сменить свой статус, даже имея такую возможность. Их все полностью устраивало. Работа была гарантирована, как и определенные условия жизни. А с учетом текущих технологий, они могли бы показаться даже шикарными для среднестатистического жителя Земли. На аристократов они повлиять не могли, но почти никогда и не пытались, возведя тех в высший ранг. Просто жили, плывя по течению.

Само восприятие мира в обществе Радира было тоже очень специфичным. Крайне военизировано и помешано на чести и слове, оно было очень вертикальным. Если у рабов была возможность поменять статус на обычного гражданина, то стать аристократом не было никакой возможности. Даже император не мог произвести в дворянство ни за какие заслуги. Только через кровное родство изначальных семей, которые и создали Радир. Других вариантов не было. Причем иногда аристократы порой размножались в бешеных темпах, если существовала возможность вымирания одной из веток изначальных родов. А вот императору было позволено иметь всего одного наследника. Хочешь больше одного ребенка – значит, лишаешься возможности получить трон, и очередь сдвигается сразу на твоего первенца. Но с учетом средней продолжительности жизни правящий император передаст трон своему правнуку, который ходил в наследных принцах и не спешил заводить семью. Как я понял, это было сделано для того, чтобы избежать грызни за власть.

Чем больше я читал, тем больше интересного узнавал про их общество. Машина пропаганды работала очень долго и успешно, и у рядовых граждан Радира даже мысли не возникало не подчиниться аристократу. Жизнь аристократа важнее жизней любого количества граждан по умолчанию. Но при этом, к слову, сами аристократы почти никогда не злоупотребляли своей властью, стараясь следовать кодексу дворян. А с учетом того, что к ним выставлялись повышенные требования, прожигателей жизни в их среде не водилось. Если же таковые появлялись, то их обычно казнили как мертвые ветви древа рода.

Чистой воды селекция, но она в какой-то степени работала. Дворяне были действительно более подготовленные и умные, чем обычные граждане. Конечно, в основном это было просто за счет сильной подготовки еще с детства, но факт оставался фактом. За них были готовы реально умереть.

А вот отношения с другими странами у Радира не складывались. Гражданин любой другой страны радирцами воспринимался по уровню ниже, чем раб. Да и чрезмерное высокомерие мешало нормально общаться. Впрочем, воинственность и милитаризм тоже не добавлял им очков в глазах Содружества. И даже текущее нападение было совсем не первым. Радирцы часто любили повоевать, причем в большей степени, чтобы воплотить амбиции к славе и развитию аристократии. Они воспринимали войну как неотъемлемую часть прогресса и постоянно ввязывались в какие-то конфликты, часто выступая как агрессоры. И все их общество считало это нормой.

Правда, радирцы могли хорошо заработать на такой политике. Захватывались ведь не только ресурсы и пространство, но и люди. Большая часть пленников даже не превращалась в рабов, а почти сразу самостоятельно выкупалась из плена. И хорошим специалистам Радир вполне мог дать кредит под это дело. Но в то же время они могли спокойно расстреливать пленных, если видели, что вывезти их не удается. Или же проигнорировать спасательный маяк, если среди выживших не было граждан Радира. А вот за своих почти всегда дрались до конца, практически никогда не отступая, пытаясь вытянуть всех поголовно.

Мое чтение было прервано в определенный момент подавшим признаки жизни желудком, и я решил не рассиживаться и поесть. Так и не добудившись до спящих Стаса со Стефани, я направился в сторону столовой, по пути обдумывая информацию о радирцах. Поиск ее и так затянулся, все-таки я старался найти подтверждение из разных источников.

И ведь не сказать, что они какие-то агрессивные отморозки. Просто другой народ со своими взглядами на жизнь, своим менталитетом и системой ценностей. Причем их это устраивает, за что можно только порадоваться за них. И личных претензий у меня к ним нет. Только вот они напали на Верон, в котором начался мой путь, и теперь мы поневоле стали врагами. А значит, будем воевать.

В столовой уже находилось несколько членов команды, так что ел я не в одиночестве. Скорее, даже наоборот. Не обращая внимания на слегка напряженные взгляды, я попытался наладить отношения с экипажем. Все же нам в ближайшее время находиться вместе. И скорее всего, воевать тоже.

На удивление, уже через некоторое время мы вовсю болтали, хотя тот же Валерс оказался парнем неразговорчивым, и это не было связано с реакцией на нас, как выяснилось. Знакомые мне по докладу кладовщик Руперт и инженер Томас, а также первый помощник капитана по имени Кларк рассказывали глупые случаи из службы. Я даже слегка удивился такой открытости, но решил не заострять на этом внимание. Может, им не хватало новый лиц, ведь их разведывательный рейд мог длиться очень долго. Возможно, просто реакция на стресс, выраженная в повышенной болтливости. Или пытались за беседами отвлечься от тяжелых мыслей о потери товарищей. А может, все сразу и у каждого свое.

Зато из рассказов я смог вынести то, что капитана очень уважали. Он был строг и мог иногда крайне жестко наказывать за проступки. Был крайне требовательный в плане навыков и знаний, заставляя отрабатывать некоторые вещи до полного автоматизма. Но при этом почти всегда прикрывал своих людей от вышестоящего начальства, наказывая самостоятельно. Мог идти навстречу экипажу по каким-то просьбам. Он был достаточно удачлив и, что более важно, являлся очень хорошим специалистом. Поэтому у команды даже мысли не возникло воспротивиться, когда капитан приказал атаковать те три рейдера, а не попытаться скрыться. Все верили в победу, и, в принципе, все подтвердилось. Хоть и ценой жизни большей части команды и практически полного выхода из строя корабля. Но даже такой результат при троекратном превосходстве врага поразителен.

– Том, а может, я помогу с ремонтом? Ведь пока еще не достигли носителя, лучше, чтобы рейдер был максимально боеспособным, – предложил я.

– Джон, извини, но приказ капитана – пока не подпускать тебя к важным системам, – развел руками инженер, – лишние руки явно бы пригодились, и когда мы получим контроль над носителем, вот тогда и присоединишься.

– А что так? Ведь если это недоверие, то зачем мы летим по координатам, которые я предоставил? Да и по кораблю я свободно перемещаюсь? – уточнил я, не понимая нелогичности действий.

– Чтобы ты ничего не мог натворить. Все знают, что ты псион, и, если пойдешь в разнос, искин просто заблокирует отсек и откачает воздух. Не поможет, так подорвет реактор. Так что особо тебя ограничивать нет смысла, все равно не получится, – прямо сказал Карл, глядя мне в глаза, – извини, но лучше перестраховаться, как сказал капитан. А то, что мы летим по твоим координатам – так других вариантов нет. До других точек мы бы не добрались.

– Я понял. Ну, хорошо, тогда подождем, как будете уверены. Мне же проще, буду отдыхать, – улыбнулся я.

– Это да, работы еще много, – проворчал кладовщик.

– Слушай, Руперт, а вы часом с Валерсом не братья? – уточнил я у него. И действительно, уж больно они похоже. Одинаково большие носы с горбинкой, густые брови и характерный квадратный подбородок. Только техник обладал густой шевелюрой, которая торчала в разные стороны, создавая эдакий шар на голове. А вот Руперт был коротко стрижен, практически под ноль, и на вид немного старше.

– А что делать, вот такой мне младшенький братик достался, – развел руками кладовщик. Валерс посмотрел на него уничтожающе. – Да ладно тебе. Нас тут было две пары братьев на корабле, но одна, к сожалению, распалась.

– Я тоже когда-то служил с близнецами. Рон и Ворт их звали, – начал вспоминать я. Черт, по ощущение будто прошла просто куча времени, а ведь на самом деле не более полугода. Дикий темп жизни менял ощущению времени, – жаль только, что погибли. И ведь в наемники пошли, чтобы семье помочь. А я так и не узнал, откуда они…

– Это война, парень, – сказал Карл. Первый помощник был седым мужиком, с коротким ежиком волос и густыми усищами, которые свисали с его лица, – поверь, так всегда. Я уже в армии третий десяток лет, а до этого еще очень долго был наемником. Ты будешь постоянно терять друзей и знакомых, этого не избежать. Просто старайся не забыть их, не выбрасывать из памяти, а помнить. А с учетом нашей профессии, после нас только память сослуживцев и остается.

Я кивнул. Разговор сам по себе затих, и скоро все засобирались по делам. Мол, и так долго проболтали, а работа сама себя не сделает. А я так и остался сидеть в одиночестве, размышляя о своей жизни. Сейчас снова на первое место выходит выживание, а дальше уже с полученными деньгами надо будет решать, что делать. Трамплин для старта, который я пытался себе организовать с момента попадания в Содружество с Земли, будет хороший. Вот только старт куда? Коммерция? Вариант, но только в виде капитана собственного корабля. Хотя этот вариант по своей сути не сильно отличается от земных дальнобойщиков, которые большую часть времени проводят в дороге, мотаясь туда-сюда. Обычно даже по одним и тем же маршрутам. Черт, это будет слишком скучно для меня. Для моей жажды действия и адреналина.

Быть наемником, как мы со Стасом думали? Тогда снова рисковать только ради денег, и все. Участвуя в боях на Арене, я хоть понимал, что получаю капитал именно для того, чтобы получить носитель и расти дальше. Но какой рост в пределах наемника? Просто увеличивать команду своих головорезов и постоянно рисковать собой и другими ради кредитов. А полученные деньги вкладывать в корабли, людей, и снова в бой. Замкнутая петля, черт возьми, без особого разнообразия. И если бы мне нравилось это, тогда был бы смысл, но тупо подчиняться нанимателю, выполняя часто грязную работу, совсем не хотелось. Фильтровать заказы? Так заказчик и обмануть может, все не проверишь, а убитых уже не вернешь. Да и тот же пример в корпорации Зевса, когда мне прямо сказали – пленных не брать. Слишком много грязи и крови.

Все-таки зацепили меня слова Карла о том, что после нас остается только память у наших друзей. Работая наемником, так и будет. Только к ней еще добавится кровь других. Не, это точно не по мне. Но что я умею? Даже не так. Что я хочу? Адреналин мне явно нужен, решение быть гладиатором тому подтверждение. Нужен риск, нужен азарт. При этом не хочу быть в подчинении у кого-то, но и подставлять других тоже не хочется, как это произошло со Стасом и Стефани. Я их втянул сюда, и никто более. В идеале оказывать какие-то услуги, но не заказные убийства там или еще что-то подобное. Наверное, и не охотником за головами. Вариант возможный, но не желательный. Что еще может подойти? Вот, например… Точно, работа частным детективом.

Идеальный вариант. Придется постоянно перемещаться, то есть нужен будет свой корабль. Можно пытаться избежать насилия, но, в случае чего, постоять я за себя точно смогу. Да и, если быть откровенным до конца, убийство для меня уже не проблема, хотя я бы предпочел лишний раз этого не делать. Начальника тоже нет, есть только заказчик. Точно не монотонно и заставит включать мозги, а значит, поневоле придется подтягивать разнородные навыки, учить новые базы, что позволит постоянно развиваться. Да и оплата может быть приличная. Главное выбирать нормальные заказы, а не какую-то банальщину.

– Чего ты так улыбаешься? – спросил незаметно подошедший с подносом Стас, присаживаясь за мой стол вместе со Стефани.

Что-то я совсем задумался, раз пропустил не только их приход, но и то, как они заказывали себе еду.

– Да вот, прикидывал, чем займусь после войны. Все равно делать нечего. Томас сказал, что капитан пока запретил привлекать нас к ремонтным работам, – поделился я.

– И что надумал, – отрезая себе кусок мяса, спросил рыжий.

– Стать частным детективом. Не знаю, как это развито в Содружестве, но думаю, с учетом его размеров, спрос есть, – ответил я.

– Создавать корпорацию наемников уже не хочешь? – с набитым ртом уточнил Стас.

– Опасно это, да и больший риск, чем мой вариант, – пожал плечами я, – наемники часто просто расходный материал. И если армия нас так тогда подставила с бомбами на дредноуте, то и заказчик может. Иногда свидетели лишние.

– Дорогой, а ведь это хорошая идея. Частные агентства могут хорошо зарабатывать. Поиск должников, убежавших жен или украденных семейных реликвий постоянно востребован. И стоит это очень дорого, потому как в Содружестве только хозяин обычно и занимается возвратом. На планетах правоохранительная служба еще работает, но в космосе уже нет, – поделилась Стефани.

– Ну даже не знаю… Как-то я себя в роли в детектива не чувствовал, – протянул рыжий, – хотя секретарша у нас уже есть, осталось найти кабинет с табличкой «Детективное агентство Стаса и Джона» и стол, на который я могу водрузить свои ноги.

– А не обнаглел ли ты. Моя идея, а ты меня еще и вторым ставишь?!

– Эй, почему это я секретарша? И где я в названии?

Наше возмущение прозвучало практически одновременно, а Стефани еще и ткнула своим кулачком в ребра Стасу.

– Все-все, я понял. Значит, будем называться «Детективное агентство несравненной Стефани, везучего и прозорливого Джона и всеми затурканного бедного Стаса, которого никому не жаль», – патетично произнес он.

– Не слишком ли длинное название, затурканный Стас, а? – ехидно уточнила Стефани.

– Ну, какое есть, – развел тот руками, скалясь во все тридцать два.

– А если серьезно, ребята, вы не против и хотите присоединиться к моей идее? – спросил я. Стефани со Стасом переглянулись, и рыжий ответил:

– Мысль хорошая, поэтому – почему бы и нет? Втроем будет проще по деньгам и по разделению функций. Базы можно будет разные учить, чтобы уметь как можно больше. Главное только изучить вопрос детальней, как все закончится.

– Это да, еще неизвестно, сколько все будет длиться и чем закончится, – произнес я. – Ты уверен, что с искином носителя все будет без проблем?

– Должно. Доступ есть, так что неприятностей не должно возникнуть.

Главное, чтобы все выжили к моменту создания этого агентства. А то иногда у меня возникала мысль о том, что существует какой-то чертов гигантский кукловод, который постоянно создает вокруг меня самые опасные ситуации, и я просто не могу вырваться из его нитей. Но ведь это глупость же. Какой смысл в этом? Как можно предусмотреть, а уж тем более организовать вторжение «тараканов»? Да и спихивать ответственность от моих решений на мифические силы тоже глупо. Но все-таки постоянный круговорот событий вокруг меня был, и отрицать это было бессмысленно.

– А может, детективное агентство «Лунный свет»? Хотя это чертов плагиат и любой землянин это поймет, – сам же спросил и сам же себе ответил Стас, – да и нас трое, а не двое. И вдруг еще один из нас быстро полысеет… Надеюсь, не я…

– Может, название потом придумаем? – улыбнулся я. – Пока это еще неактуально.

– Ну, хорошо. Но, если вам придет в голову хорошая идея, запишите себе на нейросеть, чтобы не забыть, – согласился Стас.

Разговор переключился на другие темы. Я им рассказал истории, поведанные мне экипажем рейдера. Стефани тоже вспомнила пару забавных случаев с клиентами Арены. Так мы сидели и болтали ни о чем еще часа полтора. А потом в столовую пришел хмурый Денс с остатками абордажной команды, и мы решили закруглиться, разойдясь по своим каютам.

Боец вроде как успокоился, но все же иногда бросал взгляды, полные неприязни, так что искушать судьбу мы не стали.

Уже сидя в своей каюте, я решил в первую очередь пройтись по своим базам, которые успел выучить. Вроде и времени прошло не так уж и много с момента попадания в Центр беженцев, а я уже обладал двумя с половиной десятками баз разного уровня. А с интуицией, которой еще осталось чуть меньше 12 тысяч часов до завершения шестого уровня, аж двадцать шесть. Причем часть из них были не изучены до конца. Еще оставалось три базы 5-го уровня, две базы 4-го уровня и шесть 3-го уровня. Вот, казалось бы, с такой системой получения новых знаний можно все быстро и легко выучить. А нет, в реальности не то что не можешь быстро изучить высокоуровневые базы, так еще банально не успеваешь даже и низкоуровневые – так их много. И на все надо время.

Хотя сейчас оно вроде есть, так что не будем его терять. И я перешел в уже привычный для меня изучающий транс в медитации, выставив на обучение третий уровень «Техника».

Конечно, мне бы сейчас пригодилась база «Шифрование и взлом» 4-го уровня на случай проблем с искином, но я даже 3-й уровень буду учить слишком долго, чтобы успеть до носителя. Не говоря уже о четвертом.

Время пролетело незаметно. В этот раз объектом манипуляции телекинезом я выбрал себя самого, слегка подняв свое тело над полом. Развитие псионики я прекращать не собирался. В таком положении меня и застал Валерс, бесцеремонно открыв дверь в мою каюту без всякого вызова.

– Капитан зовет в кают-компанию, – не обращая на парящего в воздухе меня, сухо произнес техник.

– Услышал, Валерс. Только ты в следующий раз все-таки предупреждай о желании войти в мою каюту, а то ведь я могу машинально чем-то запустить, – предупредил я его, глядя в глаза.

– Она стала твоей недавно. Но хорошо, Джон, – меланхолично пожал плечами обладатель шарообразной шевелюры.

В кают-компании уже собрался почти весь экипаж. Капитан Конворд стоял в том же самом месте, что и в прошлый раз, дожидаясь всех.

– Итак, господа. Через полчаса корабль выйдет из гипера. Наши невольные попутчики должны сразу же связаться с искином носителя, чтобы тот обозначил себя и передал коды доступа. Далее Карл с Денсом и тремя абордажниками направятся в компании Стаса с Джоном на корабль. Ваша девушка останется тут во избежание неприятностей. Да, это перестраховка, – прямо сказал бородач, остановив движением руки пытавшегося возмутиться рыжего, – но будет именно так. Я вам доверяю, но сделаем мы все-таки именно так. Далее, Карл дает подтверждение о получении контроля над носителем и его техническим состоянием. Если все хорошо, я фиксирую выполнение сделки с вашей стороны, и мы начинаем демонтаж реактора с переходом на носитель. Всем ясно?

В кают-компании раздался негромкий разрозненный гул согласия, и капитан удовлетворенно кивнул. После команды «Свободно» все начали расходиться.

Я же выцепил Карла с вопросом, где можно взять абордажную броню, на что тот удивленно спросил:

– А зачем тебе? Ведь это же ваш корабль, чего там опасаться, – красноречиво посмотрел он на меня, и я не нашел, что сказать. Действительно, исходя из этой логики, нам и оружие не дадут. Очень надеюсь, что Стас ничего не напутал с искином и проблем не возникнет. Пока я размышлял, рядом со мной возник рыжий.

– Джон, я тут посоветовался со Стефани, и мы решили в договор включить пункт о праве наследия доли за носитель. На всякий случай, война все же, – тихо произнес он с некоторой напряженностью.

– Черт, Стас, что это вы придумали?

– А что тут думать? Все может быть, и пусть деньги хотя бы не пропадут. Ведь ты не против? – уточнил он. Я отрицательно помотал головой.

– Ну, вот и отлично. Ну что, пошли искать скафандры? – снова беззаботным голосом продолжил рыжий.

А через час мы уже находились в десантном боте, ожидая его старта. Стас передал все данные Стефани, и та из рубки должна была связаться с искином носителя. Как я и предполагал ранее, все, за исключением меня с рыжим, были одеты в среднюю броню, в руках винтовки. Нам же достались обычные легкие скафандры и все. Доверяй, но проверяй – видимо, этим принципом и руководствовался капитан. Но в его ситуации это логично, и так большей части экипажа нет, а рейдер поврежден.

Прошедшая дрожь по боту показала, что корабль вышел из гиперпрыжка. А еще через минуту Карл произнес через внешний динамик брони:

– Все, подтверждение от искина носителя есть, координаты получили. Рейдер немного ближе подойдет, и мы вылетим.

– Значит, подождем, – произнес закрепленный рядом Стас.

– Ну что, малышка, скоро мы с тобой полетаем, – еле слышно произнес я, обращаясь к моему истребителю.

– Джон, хватить уже сидеть там, вылезай, – раздался голос снаружи.

Я еще раз оглядел панель управления этой небольшой машины смерти. Само пилотское место выглядело достаточно аскетично. Кресло, в котором я не то что сидел, а скорее полулежал. Две рукояти находились чуть сбоку и спереди и управляли самим истребителем, через манипуляции с положением основных и маневренных двигателей. Уровень их тяги регулировался педалями под стопами, каждая из которых отвечала за свою сторону. Прямо перед лицом была небольшая россыпь кнопок и рычагов, которые служили скорее на аварийный случай отказа основного управления. А оно осуществлялось непосредственно через нейросеть. При полном подключении пилот буквально сливался с кораблем, напрямую осознавая все показатели истребителя, как, например, состояние энергетического щита, положение в пространстве или же остаток боезапаса.

Смерив взглядом панель еще раз, я вылез из кабины и, не обращая внимания на небольшую лесенку, прислоненную к кораблю, спрыгнул вниз на пол отсека.

– Что, снова тестировал все системы? – спросил улыбающийся Стас, подходя поближе.

– Ага, – ответил я, – но, как я погляжу, ты делал то же самое.

– Ну так, а что еще? Эти красотки стоят того, чтобы проводить внутри них больше времени, – произнес Стас, а потом, задумавшись, что именно он сказал, заржал. Отсмеявшись, я не удержался и подколол его:

– Ты смотри, чтобы Стеф не узнала, в ком ты предпочитаешь находиться.

– А как тут удержаться? – спросил рыжий, и я не мог не согласиться с ним.

Истребители действительно внушали, хотя и находились в небоевом положении. Этот небольшой корабль будто состоял из трех частей. Центральная была кабиной с основными двигателями и системами. В боевой позиции она была наклонена под углом пятьдесят градусов, отчего пилот в своем кресле будто стоял, опершись на него, а не лежал на нем. Впереди кабины была установлена дополнительная броня, под которой пряталась установка энергетического щита. И уже за ней находился пилот. Никаких иллюминаторов предусмотрено не было в принципе. Сзади пилота находился реактор и основные двигательные установки. Сверху и снизу кабины стояли основные пушки с электромагнитным ускорителем. Основной боезапас состоял из специальных разрывных снарядов, на которых можно было задавать дальность срабатывания. Основная причина этого была в том, чтобы избежать дружественного огня, ведь снаряд мог лететь чуть ли не бесконечно долго в космосе. Ввиду этого пилоты обычно устанавливали дальность срабатывания на десять процентов дальше, чем их цель.

По бокам от кабины находились два больших симметричных «крыла». Они выглядели как два полумесяца, прикрепленных к кабине широким, но коротким цилиндром шарнира, позволяющим им вращаться по кругу. Эти крылья несли на себе четыре подвижных маневренных двигателя, а также короб небольших ракет малого действия, но очень большой мощности.

Весь угловатый и полностью черный, этот небольшой корабль буквально излучал скрытую угрозу. Его брат-близнец находился неподалеку. А еще троица была в другом ангаре.

– Что там Стефани? – спросил я.

– Да разбирается с системой связи и шифрованием, – ответил Стас, – там заковыристая система, и она как раз учит базу, которую ей дал капитан.

После того, как мы перешли на носитель, Конворд всем нашел работу. Первое посещение нового корабля прошло без эксцессов, хотя экипаж рейдера к ним и готовился. Стас достаточно быстро смог получить полный контроль над искином и передать его первому помощнику, так что уже скоро оба корабля висели в космическом пространстве чуть ли не впритык. Подтвердив выполнение договора с нашей стороны, что обогатило нас на 453 миллиона кредитов, капитан быстро подключил нас к переезду на новый корабль.

И дел был много, ведь сам носитель не очень большой корабль, схожий по габаритам с рейдером. Но ввиду того, что он обладал двумя ангарами с истребителями, непосредственно свободного места было очень немного. Каждый из ангаров имел одну разгонную шахту, только нижний был на три истребителя, а верхний – на два, и десантный бот. Соединял их центральный вертикальный туннель, который проходил через основной трюм и позволял в случае повреждения одной из разгонных шахт переместить истребитель в другой ангар. Через него же осуществлялась доставка бое– или ремкоплекта из основного склада.

Из-за такой компоновки основные помещения находились вокруг склада и были расположены так, чтобы как можно больше уменьшить размеры корабля. И перемещение реактора рейдера на носитель заняло кучу времени. Создатели корабля явно решили, что лучше пусть будет неудобно, но безопасно, чем наоборот. Так что реактор пришлось тянуть через разгонную шахту в верхний ангар, а затем в склад, и только после непосредственно в реакторную.

А с учетом того, что такой вид ремонта обычно предполагал нахождение в доках с возможностью частичного разбора носителя… В общем, намучились мы изрядно.

Тут уже бородатый капитан нещадно эксплуатировал всех, заставляя пахать чуть ли не сутками напролет без отдыха. По его словам, готовилась некая операция по контратаке Верона, и нужно было в срок попасть в определенный сектор. Детали плана он не разглашал, ссылаясь на то, что нам пока это не нужно знать. Причем даже привлеченную в роли связиста Стефани он заставил молчать.

С полным переходом на носитель мы справились всего за три дня. Правда, к этому времени почти вся команда валилась от усталости. И нам еще повезло, что у нового корабля, кроме реактора, почти не было никаких повреждений. Чуть ли не идеальное состояние. Томасу, правда, пришлось уменьшить максимальную мощность основной энергоустановки на двадцать девять процентов, что было слегка больше ранее запланированной. Но с учетом того, что носитель из вооружения обладал всего лишь лазерными турелями и ракетными установками, для прямого боя он и так не был приспособлен. Только с помощью истребителей.

К слову, их пилотами он определил меня, Стаса, кладовщика Руперта, Эвана – одного из абордажников, и Кларка – своего первого помощника, который стал командиром звена. Сам Конворд остался на носителе. Ту же Стефани он определил в связисты. Еще пятерка техников была закреплена за обслуживанием истребителей в бою, но тут я уже не мог удержаться и время от времени приходил к своей «птичке». Все-таки тренировка в виртуальной реальности не могла заменить реальность, и мне хотелось опробовать ее до момента, когда придется вступать в бой. Но из-за ограниченного времени Конворд запретил это делать, торопя всех закончить как можно быстрее. Свой же подбитый рейдер он решил спрятать на месте носителя, надеясь, что его не найдут и он сможет его в дальнейшем восстановить. Уж слишком долго он на нем летал, чтобы так просто бросить как груду металла.

Небольшая дрожь прошла по кораблю, выбив меня из размышлений.

– Эй, Джон, не спи. Точнее сейчас, как и раз будешь спать, – поправился Стас.

Капитан приказал сразу после выхода в гипер отдыхать, а то за эти три дня поспать удалось всего три часа. Спасибо имплантату, я себя чувствовал не настолько уставшим, но лучше это делать все-таки в своей каюте.

– Да просто задумался, что так и не успел полетать на истребителе, – ответил я, пока мы шагали к своим комнатам, – а без полноценной тренировки в бой не очень хочется идти.

– Согласен, но сам знаешь, что на это времени нет, – пожал плечами приятель, – ладно, увидимся через семь часов двадцать три минуты в кают-компании, – махнул тот рукой на прощание, скрываясь в своей каюте.

Я кивнул ему в спину и зашел в свою каюту. Она была просто копией той, что на рейдере, только здесь не было никаких личных вещей экипажа. Унификация в Содружестве делало свое дело, убирая различия во многих вещах. Но сейчас это к лучшему, подумал я, выдвигая кровать и буквально падая на нее.

Тело слегка гудело, и было очень приятно лежать, ничего не делая. Все же я изрядно устал. Потихоньку начали закрываться глаза, и я, незаметно для себя, провалился в сон. Вот только он совсем не порадовал, а скорее наоборот.

Какие-то белесые щупальца постоянно тянулись к моей голове. Я пытался убежать, но тело не слушалось. Напрягая все силы телекинеза, я пытался двигаться вперед, подальше от них, но ничего не получалось. Они постоянно настигали и впивались мне в голову, закачивая какую-то слизь в нее. Неизвестно откуда взятым ножом я рубил их на куски, заставляя извиваться от боли. Но их становилось все больше и больше, и уже скоро я был полностью погребен под ними. Мое тело содрогалось от боли, но абсолютно ничего не могло сделать.

Меня буквально подбросило на кровати, выбивая остатки сна. Сердце бешено колотилось, а в голове крутилась мысль – что за черт? Мой первый сон за долгое время – и тот кошмар. Попытавшись успокоиться, я скользнул в медитацию. Чтобы окончательно выкинуть глупый сон из своего сознания, я решил сосредоточиться на голове, большей частью пытаясь убедить самого себя, что мне все это привиделось.

Легкая концентрация, и я визуализирую себе свое сознание, представляя его в виде шара. Откуда-то изнутри приходит разноцветная гамма, которая окрашивает мою сферу. Я еще больше концентрируюсь, пытаясь рассмотреть все подробней. Все-таки впервые решился изучить себя самого, а то обычно всегда тренировался в телекинезе, когда выдавалось свободное время.

Перед внутренним взором предстал зеленовато-золотой шар с красными и фиолетовыми прожилками. Он слегка пульсировал, немного раздуваясь и почти сразу сжимаясь. Интересно, что означают эти цвета? Еще больше концентрируюсь, но тут неожиданно в висках резко отдает болью, и меня моментально выбивает из транса.

Минуту я глотаю воздух, пытаясь восстановить дыхание и понять, что произошло. Переборщил? Или полез, куда не надо? Хотя, что это я? Надо пробовать еще раз.

Попытка – и снова тот же итог. В голове начинает мелькать мысль о том, что не стоит этого делать, вдруг наврежу себе, но я ее с некоторым усилием отбрасываю. Еще раз. Вспышка боли, и я снова выпадаю из транса. В определенный момент из носа начинает идти кровь, заливая кровать красным, но возникшая изнутри злость на себя не дает остановиться. Еще раз.

И я прорываюсь через непонятную болевую преграду, раскрывая детальную картину своего сознания перед собой. Что за черт? Интуиция просто вопит о полной неправильности всего. Да и сам внутренний взор видит не самую радужную картину.

Мой разноцветный шар сознания покрыт сетью белесых нитей, которые ощущались абсолютно чужеродно. Да и сам золотистый цвет под этой сетью был точно не мой. Откуда-то изнутри снова прорывается злость, даже скорее ярость, и я начинаю выжигать эти непонятные нити усилием воли. Сколько это все продолжалось, не знаю, но в итоге я просто теряю сознание от разрывающей мою голову боли.

Глаза открылись резко, будто меня кто-то включил. Я медленно поднимаюсь, осматривая залитую кровью кровать. Надо бы прибраться. Мысль о том, что мне все приснилось, не возникает. Кровь явно тому подтверждение. Снова скольжу в медиацию. В этот раз создать детальный образ своего сознания в голове получается гораздо легче. Но, к сожалению, ничего рассмотреть не удается. Шар пульсирует словно маяк, буквально ослепляя, если так можно выразиться про внутренний взор. Так, видимо, сознание должно переварить все изменения, прежде чем продолжить. А последнее сделать еще нужно было, ведь в короткие мгновение утихания яркости шара я смог увидеть, что та белесая паутина еще оставалась. А значит, надо будет повторить. Но позже.

Привести себя в порядок не заняло много времени. Все ощущалось немного более четким и легким, что ли, чем обычно. Странно. Может, это остатки ложной памяти, которую наложил Старший? Ведь я все еще помнил много чего из этого, даже после восстановления своих собственных воспоминаний. Возможно, воспоминания вступили в некий конфликт в моей голове, и именно из-за этого меня бросает время от времени из крайности в крайность.

То мне хочется сдержать свое слово, несмотря ни на что, и прямо срочно, подставляя друзей под опасность. А то у меня включается какая-то романтика в голове, которая решает, что частный сыщик – это круто и очень перспективно. Ага, только вот, скорее всего, мне большей частью придется следить за женами или любовницами. А иногда, ради разнообразия, за мужьями и любовниками. Прямо вот очень интересное занятие, и конечно же, меня прямо все будут засыпать деньгами.

Черт, снова, крайность. Если подумать, это все равно не плохой вариант – работа частным сыщиком. Возможно, не самый лучший или перспективный, но все же не плохой. Просто с моей удачей на встревание в разные проблемы лучше не принимать спонтанных решений, а все обдумывать. Иначе снова пойдет крайность. И то ситуация в процессе может поменяться много раз. Хотя с моей жизнью и чертовой кучей трупов вокруг, желательно все же выбрать что-то менее кровавое и такое, чтобы я мог развивать себя как псиона. Не хочу незаметно для себя превратиться в кровожадного маньяка, который будет убивать всех подряд, не обращая внимания на горы трупов и воспринимая их фоном. Точнее даже не так. Не хочу быть маньяком, который наслаждается этим.

Все-таки меня изначально выращивали как бойца, как солдата, и убивать мне пришлось бы все равно. Как и приходится сейчас. Главное не упиваться этим.

А вообще, надо срочно чистить себе башку. Кто его знает, как повлиял на мое сознание побежденный мною красный «таракан» после внедренных ложных воспоминаний. Но ничего, главное я определил проблему, осталось только ее убрать, а это дело времени.

В этот момент мне на нейросеть пришел вызов от Стаса, прерывая размышления:

– Джон, где тебя носит? Через пару минут начало собрания, поторопись. – И рыжий отключился, а я наконец догадался глянуть на время. Да что ж такое-то, семь часов пролетели, как будто и не было. Я буквально вскочил в комбинезон, застегивая его на бегу, устремился в сторону кают-компании.

Успел я буквально в самый последний момент, чем удостоился пронзительного взгляда от капитана, но и только. Конворд никак это не прокомментировал и сразу обратился ко всем:

– Итак, команда. Через полчаса мы выйдем из первого гиперпрыжка. С этого момента каждый выход мы будем проводить в полной боевой готовности. Все пилоты будут находиться в своих истребителях, готовые к старту. Всего нам предстоит выполнить пять прыжков. В последнем мы должны объединиться с группой три и приступить к выполнению задания. Подробности не спрашивайте, я сам не знаю. Но пока у наших ситуация не ахти. Флот после жуков очень ослаблен, и радирцы потихоньку выдавливают из систем. Уже потеряно три. Хорошо, что наш текущий враг не чужие и не бомбит планеты. Но мы должны защитить Верон. И я знаю, что не все тут будут сражаться ради этой цели. Тогда просто боритесь за себя и свою жизнь. Мы все на одном корабле, и только работая сообща, как единый механизм, сможем выжить и победить.

Конворд немного помолчал, а потом тихо произнес:

– Надеюсь на вас. Все по боевым местам. До выхода из гипера двадцать три минуты.

Я слегка задержался, дожидаясь Стаса, пока Стефани его целовала и шептала на ухо. Но вот рыжий ответил что-то успокаивающим тоном и, поцеловав еще раз, направился ко мне. Дорога к верхнему ангару не заняла много времени, и уже скоро я натягивал поверх комбинезона летный скафандр. Когда залезал внутрь, мелькнула мысль, что надо будет в следующий раз взять с собой оружие какое-то. И возможно, во мне говорит паранойя, но исходя из моей удачи, лучше предусматривать все возможное и невозможное.

Быстро подсоединив нейросеть к истребителю и прогнав короткий тест всех систем, я доложил:

– Синий-четыре готов.

– Синий-пять готов, – раздался голос Стаса.

– Принято, – подтвердил Кларк, который был под номером один.

– Джон, ты там готов? – раздался слегка встревоженный голос рыжего.

– Да без понятия, – честно ответил я, – будет враг, значит, будем воевать. Не будет, значит, просто не будем и нам повезло.

– Как-то ты с фатализмом говоришь, – удивился Стас.

– Ну а что переживать? Всего не предусмотришь. Это как с бомбой на Арене – кто мог предположить такое? – ответил я. Будет проблема, тогда и будет смысл думать, как ее решать. А нет, так чего тогда переживать бессмысленно?

– Эй, разговорчики. Будьте готовы, – оборвал нашу беседу Кларк.

Мы замолчали, каждый размышляя о чем-то своем. Таймер потихоньку отсчитывал время до выхода из прыжка. Снова знакомая еле ощутимая дрожь, прошедшая по всему кораблю, а по связи уже раздается голос капитана Конворда:

– Вышли из гипера. Запускаем сканер. Анализ. Засветку двух целей. Идентификаторы не наши, предположительно вражеские. Крейсер и рейдер… – бородатый продолжал анализ информации, а я тихо, почти про себя произнес:

– Вот и проверим на деле, насколько я готов.

– Всем «птичкам» быть готовыми к старту по команде, – раздалась команда капитана, после того как искин носителя закончил анализ. – Враги, судя по всему, какие-то наглые мусорщики на старых развалюхах. Рейдер второго поколения, а крейсер – вообще первого. Должны справиться. План действий таков. Уходим за спутник ближайшей планеты под маскировочным полем и ждем врага. Если повезет, они разделятся, чтобы зажать нас. Приоритет в атаке – крейсер. Неизвестно, какие на нем модификации, так что вначале он. Носитель попробует оттянуть на себя рейдер, пока не закончите с крейсером. Все, ждите. – Капитан отключился.

Я отдал подтверждение готовности к старту, одновременно подключившись к навигационной системе истребителя. Небольшой рывок в сторону показал, что оборудование ангара перенесло мой корабль на разгонный рельс, который позволял буквально выстреливать истребителями в космос. И хотя это было менее удобно, чем обычная конструкция ангара с отделением энергетическим щитом помещения от космоса, но зато гораздо безопасней. Такая створка была в разы меньше и закрывалась броней после выпуска истребителей. Правда, никакого одновременного вылета или же залета осуществить не было возможности.

В окружающем пространстве носитель на всех парах двигался в сторону ближайшей планеты с тремя естественными спутниками, за одним из которых мы планировали временно укрыться. Мусорщики потихоньку догоняли нас, и уже было понятно, что в гиперпрыжок мы уйти не успеем, но вот в догонялки могли играть долго. Уж слишком медленно уменьшался разрыв между нами.

– Кларк, а чего они нас решили атаковать? Ведь это не радирцы? И кто такие эти мусорщики вообще? – раздался по внутренней линии вопрос Стаса.

– В бою хоть не задавай глупых вопросов… Ладно, пока есть время, расскажу, хотя, как этого можно не знать, – протянул тот.

– Так мы ж дикие, варвары не из Содружества и в него попали меньше года назад, – вмешался я.

– Ни черта себе, никогда бы не подумал, – не сдержался Синий-2, под этим позывным скрывался Руперт.

– Рассказывай, давай, – настаивал Стас.

– Зеленые новички, никакого порядка в эфире, – тихо возмущался Кларк, но все же продолжил после громкого вздоха: – ладно. Мусорщики – это те, кто занимается поиском брошенных или полуразрушенных кораблей в космосе. Дальше они их разбирают и продают по частям. Если им везет, могут даже восстановить корабль, а затем продать. Почти все толковые ребята в плане технических знаний по ремонту и взлому искинов.

– Так, а мы здесь при чем? – спросил рыжий, а я уже стал догадываться. Ведь я еще помнил, как в «НРС» относились к кораблям конкурентов, летающим во Фронтире. Слишком уж тонка грань тут между легальной деятельностью и откровенным пиратством.

– Ты думаешь, прямо везде в космосе висят бесхозные корабли? Мусорщиков-то много, а таких случайных подарков очень мало. Военные почти всегда за собой все прибирают очень быстро. Это если какая-то авария где-то произошла, либо пираты со своей добычей не смогли сладить и остались там вдвоем с грудой дорогостоящего, но бесхозного оборудования. Или ты думаешь, что случайный торговец не остановится, чтобы почистить подбитый корабль? Ага, как же. Так что у них там все сложно, хотя заработок на оборудовании выходит большой. И из-за этого они сами частенько организовывают себе такие полуразрушенные корабли.

– Вот так просто атакуют всех подряд? – удивленно спросил Стас.

– Нет, конечно. Ищут удобные случаи, чтобы и без свидетелей, и с минимальным риском. Эти вот, скорее всего, последовали за флотом вторжения в надежде на поживу. Радирцам плевать на них, пока они не зарываются и не нападают на того, на кого не следует. Только тут мусорщики ошиблись, им через нашу маскировку сложно будет оценить класс нашего корабля. Разница в поколениях дает о себе знать, – ехидно закончил Кларк.

– Но они могли же модернизировать свой корабль и иметь хорошие радары, – уточнил я.

– Возможно. Но тут есть два «но». Первое, они, скорее всего, и летали на чем-то получше, если бы могли. В корабль первого поколения физически сложно поставить что-то из последних. Не зря же их разбивают на поколения, другие коннекторы, другие технические решения. И второе, более существенное. Нам было важно, чтобы они клюнули и полетели за нами. Они это сделали…

Мне прямо так и представилось, как лидер нашего звена кивает на карту окружающего пространства, где крейсер уже открыл по нам огонь из главного калибра. Из всех выстрелов по нам пришелся всего один, да и тот был поглощен щитом. Расстояние между нами пока еще слишком велико для уверенных попаданий.

– Но вот пушки они явно модернизировали. Не припоминаю, чтобы на таком крейсере стояли три больших ускорителя и судя по мощности четвертого поколения. И как они только смогли впихнуть их? – еле слышно протянул Синий-1.

– Все, хватить засорять эфир, чертовы болтуны, – вмешался в нашу беседу Конворд, – потом будете проводить лекции о мироустройстве Содружества и отличительных чертах некоторых профессий. Пушка у них мощная, так что ваша задача не подпустить их близко к носителю.

– Есть, сэр, – бодро ответил Кларк, – всем прекратить разговоры. Синий-четыре, доложить о готовности к старту.

– К старту готов, – сразу же ответил я, подтверждая готовность. Смысла в этом не было, Кларк спокойно мог посмотреть через нейросеть о готовности истребителя к вылету, но, видимо, ему было важнее нас успокоить перед боем. Ведь, кроме него и, возможно, Стаса, все остальные просто обладали выученными базами и некоторым опытом на виртуальных тренажерах. Реального же налета не было, но и других кандидатур садиться за штурвал истребителей тоже не имелось.

– Так, готовность три минуты, – буквально выстрелил в эфир напряженным голосом капитан. Точки вражеских кораблей начали расходиться в стороны, огибая спутник с двух сторон. Есть, получилось. Причем в обход пошел более быстроходный рейдер, что нам как раз и надо было. Время тянулось очень медленно, и я прямо чувствовал, как внимательно следят все за маневрами вражеских кораблей.

– Синий-четыре, готовность пять, четыре… – начал отсчет Кларк. Черт возьми, да готовность меня просто-напросто переполняет, надоело сидеть в ожидании. Додумать мысль я не успел, как с резким ускорением меня вместе с истребителем выбросило в космос. Моментально активирую двигатели, подстраиваясь под скорость летящего вперед носителя, и полностью перехожу на восприятие через нейросеть. Чувство невесомости, которое пришло сразу после выхода из зоны действия гравитационной установки головного корабля, уходит на второй план.

– Здесь Синий-четыре, следую за носителем и жду указаний, – проговорил я. А спустя менее минуты уже отчитывался пилот последнего истребителя – молчаливый абордажник Эван, под позывным Синий-3. Мы все держались в максимальной близости к носителю, скрываясь за его маскировочным полем.

– Ну что, ребятишки, начали. Сближаемся на форсаже, не давая им опомниться. Снимаем щиты, затем цель – двигатели, – скомандовал Кларк, – двинули. Да, и не забудьте выставить сброс обманок в автоматическом режиме.

Резким боковым импульсом маневренных двигателей разворачиваю истребитель и врубаю форсаж, вызывая перегрузку реактора. Долго он в таком режиме работать не сможет, но и не надо. У истребителей в принципе ресурс не такой уж большой. Нейросеть чуть ли не передает ощущение противодействия инерции, но спустя секунду двигатель побеждает и корабль устремляется вперед, попутно сбрасывая электронные обманки, чтобы невозможно было направить ракеты.

Звено летит круговым построением согласно сброшенной команде Кларка, готовое моментально броситься врассыпную, уходя от обстрела.

– Так, противник нас засек. До сближения две минуты. Помните, открытие огня только на отметке пятьсот единиц, – отрывисто бросил в эфир Кларк, – никаких сложных стратегий боя, просто крутимся вокруг цели и стреляем по полной программе, ясно?

Цепочка коротких «Принято», и я сильнее сжимаю рукояти управления истребителем. Мы стремительно сближаемся, как вдруг резкая вспышка опасности заставляет дернуть мой корабль в сторону вниз. Мощный импульс двигателей позволяет изменить траекторию полета, и рядом со мной проносится три снаряда от главного калибра.

Закручиваю истребитель в какую-то хаотичную спираль, уводя от будущих выстрелов, одновременно сближаясь с целью. А в ушах раздается чей-то возмущенный крик:

– Твою мать! Они с главного калибра по нас х-рачат! – Голос я почему не узнаю, сосредоточенно выписывая сложную траекторию. А крейсер будто взрывается огнем, начиная вести стрельбу чуть ли не со всех пушек.

Вспышка опасности, и резкий рывок вниз влево, но проклятая инерция не отпускает, и часть снарядов влетает в энергетический щит истребителя, слегка сбивая с траектории и снося почти треть заряда энергетической защиты.

– Синий-один, вступаем в бой с рейдером, крейсер ваш, – раздается сухой голос капитана Конворда, но я, толком не обращая внимания на это, слежу только за предупреждениями интуиции и расстоянием до цели.

– Отметка пятьсот, открыть огонь, – резкая команда Кларка, и я бездумно вжимаю спуск пушек, ориентируясь больше на интуицию, чем на прицел. Нейросеть прямо в голове рисует траекторию полета разрывных снарядов.

– Черт, где Синий-три, где он? – взволнованно кричит Стас, и только сейчас я замечаю, что одной нашей отметки нет. Вспышка опасности! Чувствую толчок в истребитель, и меня сносит в сторону, уводя еще от одного залпа главного калибра крейсера. Щит уже на тридцати четырех процентах. В голове проносится дурной вихрь мыслей о том, что, если б не голоса по связи, то мы бы так и воевали в бездушной тишине, молча убивая и умирая.

Руки чуть ли не самостоятельно наводят оружие на цель, и мой истребитель проносится над крейсером, попутно вбивая восемь ракет в его борт. Жаль только, что все поглощается энергетическим щитом. Врубаю форсаж, уводя себя от прицелов турелей и пушек. Щит истребителя – на двадцать одном проценте. Чертовы лазеры! Хорошо хоть, что они не настолько мощные, как обычные пушки, вот только от них сложнее увернуться – чистая автоматическая система против метеоритов.

Делаю петлю, отрубая форсаж, и снова направляюсь к крейсеру. Мозг интенсивно работает, анализируя целую кучу показателей – скорость движения, траекторию, необходимую мощность маневренных импульсов. И конечно же, действия других истребителей, которые пытаются уничтожить вражеский корабль.

В эфире раздавались редкие ругательства и тихое бормотание, но в остальном была сосредоточенная тишина, которая чуть ли не убивала. Вспышка опасности, и я выставляю крылья-полумесяцы вертикально, выдавая максимальный импульс вверх, буквально проваливая истребитель вниз в пространстве. Резкий импульс вправо вниз, и начинаю закручивать очередную спираль, направляя свою кабину вместе с пушками в сторону крейсера.

Вдавливаю гашетку, и разрывные снаряды уносятся в сторону крейсера. А в голове снова проносится мысль о том, насколько все по-другому, чем в абордажном бою. Чертова тишина. Будто ты не воюешь в реальности, а участвуешь в виртуальной тренировке, где звук прикрутили на минимум или вовсе забыли включить.

Я снова проношусь под крейсером, выстреливая чуть ли не очередью из ракет. И, черт возьми, последняя из них взрывается не на энергетическом щите, а влетает в корпус вражеского корабля.

– Есть, ребята, щит снят, добиваем, – радостный голос Кларк, и почти сразу его отметка попадает под обстрел из крейсера, начав мигать тревожным оранжевым цветом. Точку в пространстве снесло в сторону, попутно закрутив. Но вспышка опасности заставляет сосредоточиться на себе, а не на корабле лидера звена.

– А-а-а, ПОЛУЧИТЕ, ТВАРИ! – раздается яростный крик Руперта, и Синий-2 буквально опустошает свой боезапас, разнося главный калибр на вражеском корабле.

Очередная петля, и снова захожу на курс, выбирая своей целью заднюю полусферу крейсера, где расположены основные двигатели. Форсаж. Короткая мысль о состоянии щита. Так, сорок три процента. Восстанавливается потихоньку. Вспышка опасности, но я только слегка смещаю корабль небольшим импульсом, в этот раз легко уходя от вражеского обстрела. Руперт сильно постарался, своим проходом уничтожив чуть ли не половину орудий корабля, которые были направлены в сторону истребителя Кларка.

Крейсер пытается развернуться, перенаправив свое вооружение на подбитый корабль, но тут уже я достигаю своей цели. Видеоаппаратура истребителя рисует чуть ли не в деталях картину корпуса корабля. Время будто замедляется. Турель, лови ракету. В россыпь антенн устремляются разрывные снаряды. Еще одна пушка, и еще одна ракета в нее. Цепочка маневренных двигателей. Выглядывающий кусок громадного раструба основных двигателей. И всюду я направляю ракеты, сея разрушение.

Чувство замедленной съемки исчезает, и крейсер остается где-то сзади. А следом за мной по вражескому кораблю с другой стороны проходит истребитель Стаса, буквально разрывая его на части.

Я выкручиваю рукояти, пытаясь выполнить еще один заход. Боезапаса осталось не так уж и много, но раза три еще можно будет хорошенько пройтись. Да и щит уже шестьдесят семь процентов. Отлично.

– Хватит, – раздается голос Кларка, – цель поражена, направляйтесь к рейдеру. А потом и меня подберете.

– Жив, чертяка, – радостно воскликнул Руперт, – а я уже подумал, что как Эвана…

– Нет, крыло только оторвало с половиной маневренных двигателей, да и реактор не стабильно работает, но вроде сам цел, – отозвался тот.

– ХВАТИТ БОЛТАТЬ! – буквально кричит Конворд. – Вы не на прогулке, тут еще рейдер, а у нас щит уже на трети!

Оставшаяся тройка истребителей разворачивается и снова на форсаже летит к новой цели. Радар фиксирует скорее груду металлолома, чем крейсер. И из нее выстреливают две спасательные капсулы, включая аварийный маячок на полную мощность.

– Позже займетесь ими, – моментально реагирует на происходящее Кларк. Позже, так позже.

И я переключаюсь на рейдер.

До сближения с ним три минуты. Носитель все-таки вылетел ему навстречу, оттягивая того подальше от боя с крейсером. В эфире молчание. Мне в голову снова приходит мысль о гнетущей тишине, и я решаю изменить ситуацию. Короткий поиск в базе нейросети, и подходящая мелодия найдена.

– До цели минута. Огонь снова с отметки пятьсот, – командует Руперт.

– Я тут музыку поставлю, хорошо? – решаюсь спросить я.

– Что? Зачем? Хотя, фиг с тобой, давай… – Руперт демонстрирует удивление, непонимание, а затем полное наплевательское отношение.

Отлично!

Истребители все приближаются к цели, вырубая форсаж, чтобы лишний раз не перегружать реактор и оставить себе возможность для быстрых маневров. А в эфире начинают раздаваться первые аккорды музыки:

– Ту-у-урум, ту-у-урум! – Музыка все ускоряется. Раздается удивленный окрик Стаса:

– Черт возьми, откуда это у тебя на нейросети взялось?

А музыка все ускоряется, как и мы все приближаемся к цели. Вспышка опасности, и резкий рывок в сторону, уводящий мой корабль от обстрела рейдером.

– ТА-А ТАРА-ТА ТА-А, ТАА ТАРА-ТА ТА-А, ТА-ТА-ТА-А-А! – Музыка уже включается на полную мощность.

Отметка пятьсот. Тройка истребителей вышла на дистанцию огня. Очередная спираль, и мои пушки уже направлены на цель. Снаряды уносятся в рейдер, постепенно снося щит. Мой истребитель уходит по широкой дуге под рейдер, постоянно ведя огонь. Вспышка опасности, но я решаю не маневрировать. Толчок, еще один. Щит почти сносит, оставляя несчастные пять процентов. Но мои ракеты уже рвутся в цель. Попадание, еще одно. В рейдер все впиваются и впиваются ракеты от моих напарников.

Очередное попадание приходится уже в корпус, вырывая куски обшивки. А следом смертельный подарок влетает в пробоину, детонируя внутрь. Корпус рейдера раздувается и разлетается на громадные куски. Музыка стихает.

– Есть, реактор детонировал! – радостно кричит Руперт. – Черт возьми, это было эпично под музыку!

– Так это ж «Полет Валькирии». Не знаю, как музыка оказалась в Содружестве, но это произведение с нашей планеты, – реагирует Стас, – причем было неофициальным гимном каких-то пилотов, если я правильно помню.

– Все, наигрались и хватит. Цели поражены, молодцы, – раздается слегка усталый голос капитана Конворда, обрывая нас. – Сейчас подберем Кларка и продолжим следовать к нашей цели. Операция не отменилась, и война все еще продолжает идти.

– Сэр, а что делать со спасательными капсулами мусорщиков? Они тут пытаются выйти на связь, просят помощи. Говорят, что сдаются в плен, – спрашивает Руперт, направляя свой корабль в сторону носителя. Мы со Стасом следуем на некотором отдалении.

– Уничтожить. Пленники нам не нужны, как и маяк по следу нашего пути, – коротко бросил Конворд и отключился. Весь накал эмоций сходит, будто меня облили холодной водой.

– У кого-то ракеты еще остались? – беззаботно спрашивает бывший кладовщик.

– Нет, – коротко отвечаю я, смотря на показатель семнадцать процентов от общего боезапаса, в том числе четыре ракеты, которые остались помимо зарядов к пушке.

– Я тоже пуст, – подтверждает после секундной заминки рыжий.

– Ну ладно, придется пушками. Возвращайтесь на носитель, а я сам быстренько слетаю, – продолжает Руперт, – все же классная мелодия, надо бы себе записать…

В голове вихрь мыслей, но среди них пульсирует одна, основная. Война – слишком грязная вещь.

Истребитель Стаса уже скрылся в носителе, и я жду своей очереди на влет. Приходит сигнал подтверждения, и я передаю управление на автоматику искина корабля. Серия коротких импульсов стабилизирует положение относительно носителя. Еще один импульс, и мой истребитель влетает в небольшую нишу, попутно выключая энергетический щит. Накатывается гравитация от установки большого корабля. Несколько толчков с разных сторон показывают, что сцепка завершена и мой истребитель тащит в глубину ангара.

Выключаю соединение с нейросетью и откидываюсь в кресле. Корабль разворачивает на месте, а кабина откидывается назад, вставая в обычное для себя горизонтальное положение. Еще один толчок, и истребитель фиксируется в своем положении в ангаре.

Ощущения странные и чем-то отличные от абордажных боев. Может, потому, что я всегда воспринимал врагов как конкретные организмы, будь то «тараканы» или же люди. А тут просто точки в пространстве, которые визуализируются через кучу оборудования и нейросеть.

Но факт остается фактом, они все равно враги, если угрожают моей жизни. А что до пленников, то я хоть и понимал, но все же не принимал такое решение капитана. Все же они сдались. И сами мы были в похожем положении, вися в спасательной капсуле посреди бескрайнего космоса.

Тряхнув головой, я выкидываю эти бесполезные размышления. Будет ситуация, тогда и буду принимать решение. А пока главное снова выжить, попутно постоянно развивая свои псионические способности. Они – то, что спасает меня почти всегда. То, что дает возможность развиваться дальше все с меньшей оглядкой на какие-то ограничения и сложности.

А сейчас мне следует разобраться со своей сутью, в которой присутствует какая-то зараза. Кстати, надо бы посмотреть на изменения. Легкое усилие, я и моментально впадаю в медитативный транс. Сосредоточиваюсь на своем сознании, и перед моим виртуальным взором снова возникает шар. Никакого противодействия я не испытываю, поэтому легко получается детально рассмотреть прошедшие изменения.

Шар так и оставался зеленовато-золотым с красными и фиолетовыми прожилками. Белесая паутина тоже присутствовала. Вот только ее стало гораздо меньше, и во многих местах виднелись обрывы. Золотистый цвет сильно поблек, а вот красный, наоборот, начал больше пульсировать.

Не зря я все-таки решился на осмотр своего сознания, не зря. Эту гадость надо точно убирать.

Мои мысли были прерваны резко двинувшейся крышкой кабины, и я легким усилием вышел из транса. А надо мной склонилась голова Стаса в летном скафандре, успевшего уже убрать шлем.

– Ты там уснул, что ли? Или решил еще послушать музыку и завис? – с широкой улыбкой спросил приятель. Я поневоле улыбаюсь в ответ и вылезаю из кресла истребителя.

– Задумался просто, – отмахиваюсь я и под внимательным взглядом рыжего придумываю причину: – Ведь мы могли тоже решить стать мусорщиками, там, в Центре беженцев. И возможно, хотя и маловероятно, могли находиться на тех спасательных капсулах.

– Да ладно тебе, это вообще на грани фантастики, – отмахнулся Стас, спрыгивая с крыла-полумесяца на пол ангара. Я прыгаю следом, кивая подошедшему технику, закрепленному за моей птичкой.

– Истребитель вроде цел, но надо бы на всякий случай проверить реактор – все же форсаж мы часто использовали, а перегрузы вредны. Если нужна будет помощь, только скажи, – обратился я к нему.

– Сам разберусь, – буркнул тот, толком и не удостоив меня взглядом. Что-то тут все техники крайне нелюдимые и замкнутые. Хотя, возможно, это из-за того, что именно таким интересней копаться с железом, а не общаться с людьми? Кто знает?

– А разве попадание с Земли в Содружество – это не фантастика? Ты подумай, какая в этом вероятность? – спросил я шагающего рядом Стаса.

– Ты прав, но все же всему есть предел, даже воле случая, – откликнулся тот, – и то, что мы спихиваем на судьбу, вполне может быть логичным влиянием на нас обстоятельств. Или же простым манипулированием, как преднамеренным, так и нет. Ведь даже ребенок своим плачем влияет на родителей, пытаясь получить то, что он хочет. Иногда получается, иногда нет, – задумчиво размышлял рыжий, а потом резко вскинулся и задорно произнес: – В общем, жизнь сложная штука, где мало случайностей, а больше манипуляций и цепочки выходящих из них событий. Ну, если не считать того случая, когда я на Арене проиграл все деньги. Там чистая случайность, – оскалился напарник по бизнесу, глядя честными глазами ребенка.

– А чего ты вообще поставил? – с улыбкой произнес я.

– Это уже была манипуляция всех против бедного меня. Я ж говорю, жизнь сложная штука, так что я не виноват, – развел руками Стас.

– Мы ведь это уже обсудили, – отмахнулся я.

– Да мало ли, что тебе в голову придет. Просто помни, что у тебя, как и у меня, в этом мире толком никого из близких и друзей нет, – серьезно закончил рыжий.

Я кивнул, а потом, заметив краем глаза движение, с улыбкой продолжил:

– У тебя на одного явно больше…

И Стефани буквально сносит Стаса с ног, чуть ли не вбивая его в стену и одновременно повисая на нем. Я тактично отворачиваюсь и продолжаю идти в кают-компанию, стараясь не слышать буквально пулеметную очередь поцелуев и встревоженно-радостный голос девушки.

Большая часть команды уже собралась в помещении и тихонько переговаривались. Я присел за один из крайних столов, подальше от остальных. Судя по информации от искина носителя, некоторое время придется подождать. Конворд собрался как можно быстрее уйти в гиперпрыжок, не задерживаясь дольше необходимого.

Ладно, раз есть время, значит, скользну в транс. Привычные манипуляции, и передо мной возникает тусклый золотисто-зеленый шар. Ну что ж, за работу.

Выжигать усилием воли белесые нити паутины в этот раз было гораздо проще. Видимо, основная проблема была в нахождении этой вредоносной структуры и преодолении первого барьера. Нити убирались легко, но в то же время это требовало определенного усилия и внимания. Необходимо было концентрироваться буквально на каждой белесой частичке. Чтобы не перенапрягаться, а также не демонстрировать в заполненной людьми комнате свою кровь, я решил делать перерывы, выходя из транса.

В кают-компании почти ничего не менялось, разве что после второго перерыва напротив меня уже сидели Стас со Стефани. На встревоженный взгляд рыжего я ответил, что просто тренировался в псионике, не вдаваясь в подробности.

Скользнуть в транс мне еще раз не удалось. Корабль слегка тряхнуло, показывая, что мы вошли в гиперпрыжок, а через пару минут в помещение зашли капитан вместе с Кларком. Конворд быстро направился к своему излюбленному месту и, опершись на стену, начал:

– Итак, господа. Боевое крещение на носителе, можно сказать, успешно пройдено. Жаль, что мы потеряли Эвана, – бородач кивнул в сторону сидевших возле Денса абордажников, – но все мы знали, на что шли. Да и крейсер оказался со слишком сильными щитами, и так повезло, что больше никто не погиб. В остальном состояние корабля хорошее. Для истребителя Кларка ремонтные комплекты вместе с запасным оборудованием есть, так что будем почти в полной боевой готовности. А это точно пригодится, – вздохнул капитан. – Операция, в которой нам предстоит участвовать, очень рискованная. Причем настолько, что только двое из экипажа могут оценить это, – обладатель внушительной бороды кивнул на нас.

И у меня стало появляться очень нехорошее предчувствие. Тем более что нас с рыжим выделяло только участие в абордаже дредноута с фальшивыми бомбами. И число выживших после той операции меня вообще не радовало. В голове пролетел вихрь ругательств, но я усилием воли успокоил себя, настроившись внимательно слушать и постараться ничего не пропустить.

– Как вы знаете, мы сейчас ушли в гиперпрыжок. До системы, где стартует операция, нам идти пять дней. Успеем практически в последний момент, но сейчас любой корабль будет полезен.

– Сэр, можно к сути? – спросил в лоб Кларк, не сводя внимательного взгляда с Конворда. Тот, в очередной раз вздохнув, продолжил:

– Да, конечно. Итак, командование решило дать генеральное сражением радирцам. Основные силы будут сосредоточены вокруг этой системы. – Капитан развернул изображение на основной голопанели кают-компании. – Разными маневрами флот вытягивал наших врагов в эту систему, и, судя по всему, они клюнули. Хотя, скорее всего, это произошло из-за того, что в ней находится стратегически важный комплекс по добыче одного из материалов для изготовления реакторов. Причем на данный момент единственный с таким уровнем залежей и оборудованием по добыче. Два других были уничтожены вторжением чужаков. Так что не думаю, что были какие-то другие реальные варианты на генеральное сражение.

– Почему, сэр? – спросил Стас и спустя секунду смутился от вопроса, когда на нем скрестились взгляды больше половины присутствующих.

– Все просто. Командует флотом принц Бернард Третий, правнук императора и основной наследник престола. Для него эта война – пиар-кампания среди своих граждан. Уж слишком сильно в обществе Радира ценятся воинские успехи. А что может быть более показательно, как не сокрушение врага в прямом бою, без всяких ухищрений. Хотя, к слову, они ими тоже не чураются. Но более важно – это то, что этот материал не добывается ни у кого из наших соседей, кроме самого Радира, и является одним из основных источников заработка страны. И если мы его потеряем, то с определенной вероятностью начнем зависеть от нашего соседа, а там уже начнется влияние и на другие вопросы. Радир не раз таким способом присоединял себе территории, уничтожая экономику соседей, а затем как бы выступая с рукой помощи.

– Сэр, а что, наш флот так уверен в своем превосходстве, несмотря на реакцию врага? Тем более после вторжение флота чужих и уничтожения большей части военных кораблей? – скептически поинтересовался Кларк.

– Абсолютно не уверен. Даже скажу больше, по прогнозам, вероятность победы нашего флота в прямом бою менее трех процентов, – честно ответил капитан Конворд. Кают-компания загудела встревоженными голосами, но сразу же смолкла, как бородач скомандовал «Тихо!».

– Вот тут и вступает в силу наша операция. Командование собрало все возможные корабли, какие только могла, часто выкупая их у собственников, – Конворд мотнул головой на нас, – и сейчас собирает в одной из систем силы для атаки в тыл врага. Там находится одна из скрытых аномалий, которая блокирует обнаружение. Кстати, до этого момента это знание было одним из стратегических секретов Верона. Собирают все, что могут, но в основном десантные корабли.

– И какова цель, сэр? – поинтересовался Денс, среагировав на услышанное.

– Флагман радирцев с принцем. Цель – захватить того живым и заставить сдаться, – коротко ответил капитан. Очередной гул голосов, но в этот раз Конворд даже не пытался успокоить присутствующих.

– Сэр, но это выглядит, как сюжет какого-то боевика с плохеньким финансированием? Разве такое возможно? – поинтересовался я, стараясь перекричать всех. Не понимаю, на что надеется командование, уж слишком все бредово звучит.

– Согласен, самому не нравится идея. – Как только капитан начал говорить, все умолкли, старательно слушая его слова: – Но аналитики хором утверждают, что, согласно психотипу принца, тот, хоть и готов воевать в открытых боях и не боится рисковать, все же в случае попадания в плен последует требованиям и не будет подвергать свою жизнь бессмысленному риску. У аристократов Радира вообще сложный кодекс чести, и для них нет урона чести в проигрыше. Главное не избегать боя и не сбегать из него, и в то же время они всегда буду мстить потом за свое поражение, если почувствуют хоть толику урона своей репутации.

– Сэр, а зачем нам так рано это рассказали? Ведь можно было все объявить перед началом операции, не боясь утечки информации, – задал логичный вопрос Руперт. То же самое и у меня крутилось в голове, но бывший кладовщик меня опередил.

– Если честно, то информацию один из генералов почти моментально слил принцу в надежде получить что-нибудь за это. Принц отреагировал специфически. Он казнил продажного генерала, как предателя, а на информацию публично ответил в стиле – пусть попробуют. Ничего не поменял в действиях, даже не усилил свою охрану, судя по донесениям разведки. Хотя тут для радирцев все логично – трусость воспринимается как бесчестие, а самоуверенность вообще отличительная черта их аристократов. А у принца она возведена чуть ли не в абсолют. Но снова же, почти всегда она у него подкрепляется реальным результатом. Он действительно очень хороший стратег и тактик и почти всегда управляет флотом лично. Да и для него удобней уничтожить всех в одном сражении, а не вести позиционную войну.

– То есть нас никто ждать не будет, сэр? – уточнил кто-то из техников.

– Будут, конечно, но благо координаты системы, откуда будет стартовать операция, и соответственно направление удара они не знают. Предатель не успел узнать этого, к счастью. Линкор принца будет находиться почти в центре построения, и основная проблема будет прорваться к нему, сбить щиты и высадить десант.

– Сэр, а откуда уверенность, что принц будет именно на флагмане? Может, это просто дезинформация, что он будто наплевал на нашу угрозу? – спросил я.

– Такая мысль была, но тут есть нюанс, что флот управляется самолично принцем через специальное оборудование. Сам механизм похож на то, когда пилот подключается к кораблю, буквально ощущая себя им и получая все данные практически напрямую в мозг. У них то же самое, но только оборудование состоит из целого кластера искинов последнего поколения, для уменьшения нагрузки, и еще кучи всего. Установка ОЧЕНЬ, – выделил он голосом, – дорогая. Даже не десятки миллиардов кредитов. Вместо нее можно построить целый флот. Но она крайне эффективная при хорошем командующем. Такие установки у Верона тоже были, целых три. Но все утеряны в ходе боев с жуками. И именно из-за этого у наших такой маленький шанс на победу в прямом столкновении, – капитан перевел дух и продолжил: – В общем, шанс на то, что не принц будет управлять флотом, как и на то, что есть вторая такая установка, по данным аналитиков слишком мал.

Все переваривали услышанное. Да, тогда есть разумное зерно в этом плане. Но это совсем не отменяет риск при выполнении его.

– Десант-то окажется внутри линкора, а остальным кораблям прикрытия что делать, будучи в центре вражеского построения? – спросила Стефани, вцепившись в руку Стаса. Девушка буквально прочитала мои мысли по этому поводу.

Конворд слегка помолчал, глядя в пол. Потом все же повернулся к девушке и твердо заявил:

– Пытаться выжить до момента пленения принца… Все, собрание окончено. Будут идеи, как нам увеличить шансы на выживание, обращайтесь ко мне.

Конворд быстрым шагом вышел из кают-компании. Вслед за ним выскочил Кларк. А в помещении снова раздался гул голосов. М-да, снова придется играть с судьбой в рулетку, пытаясь выжить. И ведь не скажешь уже – стойте, я сойду.

– Что думаешь? – спросил тихим голосом Стас.

– А что тут думать? Придется крутиться и пытаться выжить…

– Это ты виноват! Если бы не твое упрямство, то мы бы тут не оказались! – внезапно заявила Стефани, начав плакать. Стас моментально привлек ее к себе, пытаясь успокоить и виновато глядя на меня.

– Извини, Стеф, что так вышло, – произнес я, вставая из-за стола.

По пути в свою комнату я все размышлял о произошедшем. Ведь она в какой-то степени права. Я действительно создал такую ситуацию, из-за чего мы оказались втянуты в эту самоубийственную миссию. И ведь как в прошлый раз не придет флот Содружества, который уничтожит врага. Нет, Радир официально объявил войну Верону, и никто согласно законам не должен вмешиваться. Разве что мы найдем какого-то союзника, но я думаю, что если бы это было возможно, то Верону уже помогли бы.

Придя в свою каюту, я снял летный скафандр, оставшись в комбинезоне. Посидев без дела некоторое время, решил продолжить свою процедуру очистки сознания от посторонних структур. Усевшись на пол и скользнув в медитативный транс, я снова развернул золотисто-зеленый шар.

Выжигание белесых нитей паутины отвлекло меня от лишних рассуждений. Я всецело сосредоточился на этом процессе. И чем больше я концентрировался, тем быстрее и скорее, даже более успешно все выходило. Сколько так времен прошло, я не знаю. Но в очередной раз, увлекшись с головой в процесс, я упустил момент, когда напряжение стало слишком сильным. В глазах потемнело.

Очнулся я на том же месте, где и был, распластавшись на полу. Комбинезон снова был залит кровью, а голова гудела. Проверять, что там происходит с посторонней структурой, я не стал. По ощущениям, мне предстояло еще как минимум десяток таких процедур, прежде чем я смогу избавиться от белесой паутины.

Двигаться не хотелось. Голова гудела, и при попытке подняться в глазах снова слегка потемнело. Черт, надо все-таки чувствовать меру в нагрузках. Хотя, как иначе развивать свой дар, если постоянно не пытаться действовать за гранью своих возможностей?

В голову снова поползли глупые мысли о том, что я втянул своих друзей в эту заваруху. Вспомнил слова Стаса о том, что нами манипулируют и все не случайно. Это действительно так, ведь это я повлиял на такой исход. Причем не только на свою судьбу, но и на рыжего со Стефани. Например, спонтанное решение вернуться и воевать. Внезапно возникло странное ощущение, что будто это не я принял такое решение, а кто-то говорил за меня. Или скорее внедрил эту мысль. Даже не так. Мысль-то у меня и самого была, когда я обдумывал ситуацию, но вот будто что-то ее усилило, заставив быстро принять и толком не обдумывать.

Моментально сосредоточиваюсь, включая свою интуицию на полную. Через силу вхожу транс. Да, больно, но мне надо знать ответы прямо сейчас. Мысленный запрос и одновременно попытка оценить верность утверждения. Потом еще один и еще. И с каждым возникшим ощущением правильного ответа мне становилось не очень хорошо. Черт возьми, что творится-то?

Итак, еще раз. По ощущениям, та белесая паутина явно не сплав ложных воспоминаний и действий жуков, а целенаправленно наведенная система, через которую мне можно было внушать какие-то мысли. Или решение, как было со спонтанным желанием выполнить свои обязательства и пойти воевать за Верон. И тут вопрос даже не в причинах такого выбора, который я не факт, что принял бы, а в том, что мной, будто марионеткой, кто-то управлял.

Причем снова, исходя из моей интуиции, это было самое грубое и сильное внушение из всех, поэтому больше всех ощущалось. Но оно точно не единственное. Так, анализируем, что еще было из резко возникших решений в последнее время?

Желание продажи носителя? Нет, однозначно мое. А вот с открытием детективного агентства либо же мысли о том, что я могу превратиться в кровожадного монстра – что-то было не так. Черт, да я уже столько убил и при этом ничего не ощущал. Да, я точно не ангел. Но убивать тех же пленных не хочу. Хотя, если быть откровенным перед собой, могу, в случае понимания в этом какого-то смысла или пользы. Но не просто так, и уж точно не буду наслаждаться убийствами. Если б я действительно переживал по этому поводу, то точно не пошел бы в гладиаторы. Да и раньше это вылезло, гораздо раньше.

И с агентством – тоже глупая затея. Нет, идея жизнеспособная и зарабатывать на ней можно. Вот только она большей частью противоречит моему желанию развиваться как псион. Та же арена больше бы дала в этом плане. Или лучше стать охотником за головами, хотя бы будет постоянный боевой опыт. Правда, и убивать придется чаще, что все же не хотелось бы лишний раз.

М-да, в мозгах у меня покопались изрядно. Так можно включить паранойю, не понимая, где ты, а где кто-то другой. Вдох-выдох, успокоиться. Точно не понятно, на что еще было влияние, но по ощущениям вмешательства были очень редки и самое сильное – желание вернуться в Верон на войну. Только какой смысл в этом?

Думай, Джон, думай. Итак, когда это началось? По идее, когда попал на Арену. А точнее даже, когда мы выбирались из станции и я лежал без защиты в медицинской капсуле. Со мной были всего два человека – Стас и Стефани. Черт, ведь девушка как-то внезапно появилась, будто неоткуда. И Стас в нее влюбился, очень быстро забыв свою Зою, на которой хотел жениться. Она всегда рядом, но держится в тени друга.

Мои размышления прервал вызов по нейросети от Стаса, который будто угадал, что я о нем вспоминаю. Паранойя снова взвыла, но я постарался ответить спокойным голосом:

– Да, рыжий, слушаю тебя.

– Джон, ты там не обижайся на Стефани. Она просит прощения, что вспылила, и ни в коем случае не винит тебя в том, что мы здесь.

– Да ничего страшного, все хорошо, – максимально беззаботно ответил я. Ага, если она же все это организовала, то понятно, что винить ей меня бессмысленно. Так, Джон, не накручивай себя. Доказательств нет, только ощущение. Лучше постоянно контролируй защиту разума и полностью убери ту структуру на внушение.

– Отлично. Тогда, может, поедим вместе, чтобы убрать все напряжение между нами? – предложил рыжий.

– С удовольствием, – ответил я с улыбкой, хотя это было лишнее – все равно ее видеть никто не мог. И это даже к лучшему, ведь при видеовызове, возможно, пришлось бы пояснять кровь на моем лице.

– Тогда встретимся через полчаса в столовой, – радостно закончил Стас и отключился.

Времени на сборы было предостаточно, так что я успел постирать комбинезон и привести себя в порядок. Уже когда стоял под душем, изнутри пришла ярость, которую с трудом удалось загасить, попутно удерживая телекинетический удар, которым я чуть не разнес все вокруг.

– Не позволю собой манипулировать! Черт, да я убью любого, кто попробует!

Пелена прошла, но желание осталось. Не знаю кто, но они точно пожалеют, что попытались копаться в моей голове.

Следующие четыре дня прошли достаточно спокойно. Техники продолжали заниматься носителем, доводя его состояние чуть ли не до такого, которое было сразу после выхода с производства. Основной упор они делали на восстановлении реактора и оптимизации энергоэффективности систем корабля. Но тут все было понятно и логично. Чем лучше его состояние, тем больше шансов на выживание у команды.

Истребитель Кларка тоже удалось восстановить. Как поделился пилот, из имеющихся в наличии ремонтных комплектов можно было сделать чуть ли не еще один такой корабль. Вот только даже если бы это получилось сделать, что вряд ли, то сажать в пилотское кресло было некого.

В целом состояние что носителя, что истребителей было достаточно хорошим. И если не считать гибель Эвана от первого же залпа крейсера, то можно заключить, что схватка с мусорщиками прошла достаточно легко и беспроблемно. Вот только главное, чтобы следующая операция закончилась так же, что с учетом ее размаха было маловероятно.

А я продолжал чистить свой разум, большую часть времени проводя в одиночестве в своей каюте. Стас постоянно выражал беспокойство по поводу моего отстранения, но я отмахивался, ссылаясь на тренировки в ментальных способностях и желание как можно лучше подготовиться перед предстоящим заданием.

Что удивительно, как бы я ни прислушивался к своей интуиции в моменты совместных трапез с рыжим и Стефани, я никак не мог ощутить от девушки хоть какую-нибудь угрозу в свой адрес. То есть совсем. И это ставило меня в тупик.

Я уже точно знал, что та белесая паутина – это вредоносная структура для проведения внушений. А самое отчетливое вмешательство в мое сознание заключалось в поспешном возврате в Верон, то есть в том момент, когда нас было всего трое на яхте в открытом космосе. Но интуиция уверяла, что мои друзья не несут мне прямую угрозу, а другую я редко, когда мог почувствовать. Возможно, если бы доучил шестой уровень базы, то что-то получилось бы. Но до этого момента оставалось 11,9 тысяч часов, что еще очень и очень много. Правда, с другой стороны, я уже выучил большую часть из почти 30 тысяч изначальных. Так поневоле и задумаешься, насколько сильно ценятся специалисты с таким уровнем знаний, если за всю свою эпопею с момента попадания в Центр беженцев я все еще не закончил учить одну-единственную базу шестого уровня.

Я даже пробовал ради интереса ощутить эту угрозу не только от Стефани, но даже и от Стаса, но все так же было глухо. В то, что рыжий причастен к влияниям на мой разум, я не верил. Он попал вместе со мной с Земли и не был определен как ментально одаренный. Обучиться чему-то подобному за то время, пока мы снова не пересеклись, нереально. Да и зачем ему что-то мне внушать? Хотя эту же мотивацию я не понимал и у Стефани, если это была, конечно, она.

В итоге, я просто перестал заморачиваться по этому поводу и еще больше усилил скорость уничтожения белесой структуры. И буквально за шесть часов до выхода из гиперпрыжка в нужной нам системе я закончил очистку.

Вот только ничего не произошло. Совсем. Перед моим внутренним взором висел тусклый зеленовато-золотистый шар с яркими пульсирующими красными и фиолетовыми прожилками без всяких следов белесой паутины. И все. Никакого прояснения, никакого сверхпонимания о причинах происходящего! Просто убрал заразу из головы, и все.

Черт возьми, я, конечно, не надеялся на открытие загадок вселенной или чего-то подобного. Но хоть бы какую-нибудь зацепку о том, что это было. Подавляя в себе ощущение разочарования, я постарался убедить себя в том, что хотя бы никто снова в мой разум не влезет. По крайней мере – так просто. Главное – каждый день проверять свой шар сознания. Правда, еще остается этот золотистый цвет, который тоже кажется не родным…

Мои мысли прервало объявление о проверке готовности кораблей перед входом в систему. Дальше отдых, и за час до выхода из гипера – еще раз тест. Да, капитан Конворд ни разу не параноик. Совсем. Но тут его вся команда поддерживала. Лучше уж перебдеть сейчас, чем потом расхлебывать последствия халатности или невнимательности. А они будут стоять жизней.

Быстро одевшись, я выскочил из каюты в коридор. А в нем уже стоял Стас, опершись на стену спиной и скрестив руки на груди. Глядя на меня с легким прищуром, он будто нехотя процедил:

– Ну что, неуловимый Джон? – я слегка опешил, но, не дав мне никак отреагировать, рыжий рассмеялся и, широко улыбаясь, стукнул меня по плечу, – видел бы ты свою рожу. Чего застыл, пошли уже, а то надоело мне тебя ждать.

– Ась? Только что ж сигнал прозвучал… А, черт с тобой, – махнул я рукой, пристраиваясь рядом с другом.

– Почему зависал у себя в каюте? Снова тренировался в псионике? – спросил Стас.

– Ага. Только не в телекинезе, а разбирался со своей интуицией и другими проблемами, – ответил я.

– Классно, – хмыкнул рыжий, – я бы тоже хотел быть псионом, как ты. Жаль только, что тесты против этого, – увидев мой внимательный взгляд, пояснил: – Я еще раз после Центра беженцев ходил проверять, но глухо.

Мы замолчали, продолжая идти в сторону ангара. Пару раз нас обгоняли спешившие куда-то техники, которые – такое чувство – вообще не отдыхали эти дни, постоянно что-то ремонтируя, проверяя или модифицируя.

– Ты не в обиде на Стефани? – спросил напарник.

– Какие тут обиды, она ведь права в своей претензии, – развел я руками.

– Джон, мы уже про это говорили, я и сам мог повлиять на решение, – твердо ответил тот. Да, друг, все так, но это в случае, если Стефани не покопалась и в твоих мозгах. Кстати…

– Как у тебя с ней отношения продвигаются? – спросил я.

– Отлично, даже очень. Хочу вот предложение сделать… – Почесал он затылок, растерянно улыбаясь.

– Черт, Стас, а не быстро ли? Да и после Зои не так уж много времени прошло? – удивился я.

– Зоя? – тупо переспросил тот, а спустя пару секунд у него в глазах возникло понимание. – А-а-а, Зоя… Просто у нас один сплошной экстрим, и время будто летит вперед. Да и ценить все начинаешь по-другому, сильнее, что ли. Можно же и не выжить. Тем более учитывая, что нам предстоит. Вот я и не хочу терять возможность, – сказал Стас.

– Тогда я рад за тебя, дружище, – только и произнес я. Да, я с тобой согласен, рыжий. Вот только со Стефани ты закрутил – я так понимаю – еще на станции, а тогда прошло всего три месяца после гибели твоей невесты. Так быстро не просто пережить, а даже забыть невозможно. А значит, после этой операции надо будет и тебя проверить на наличие внедрений. Пока не представляю, как это делать на других, но попробовать точно необходимо.

Дальше мы шли в тишине, каждый размышляя о своем. На лице Стаса блуждала легкая улыбка. В ангаре мы молча разошлись к своим истребителям, кивая техникам. Быстро запрыгнув на крыло корабля, я разблокировал крышку кабины и залез внутрь.

Полные тесты заняли не очень много времени. Как и ожидалось, все было в полном порядке, что в принципе я и ожидал.

– Ну как? Все хорошо? – раздался голос снаружи истребителя. Я высунулся из кабины и улыбнулся:

– С твоими умениями, Джордж, другого я и не ожидал, – ответил я.

– Отлично. Тогда я пошел отдыхать, – довольный похвалой, техник развернулся и направился на выход из ангара, – истребитель выключишь уже сам.

– Джордж, а не подскажешь, где можно достать оружие или что-то подобное? – Мой вопрос догнал его в спину. Тот развернулся и удивленно посмотрел на меня:

– А зачем тебе? Ты ж пилот истребителя, а не десантник. Да и мы, скорее всего, будем прикрывать высадку десанта с других кораблей.

– Так я ж до этого был абордажником, и без оружия как-то не по себе. Тем более учитывая наш опыт сидения в спасательной капсуле. В общем, надо мне для морального успокоения, – развел я руками. Не скажу, что получил какой-то сигнал от интуиции, но все же хотелось бы иметь что-то под рукой на всякий случай. А еще бы запас кислорода, ремонтный набор… После удаления белесой паутины паранойя работала на полную.

– Хм, – почесал затылок тот, – попробуй обратиться к Руперту. Он все же кладовщик. По крайней мере, был на рейдере, и тут вроде за всем следил. Или же задай вопрос капитану. Ладно, я ушел, – махнул он рукой и снова развернулся.

Поиск нового пилота не затянулся, и уже скоро я объяснял Руперту, что мне от него надо. Тот тоже сразу не понял, зачем оружие, если мы будем вести бой из кабины истребителя. Потом начал ссылаться на то, что ему некогда и вообще он хотел идти отдыхать. А еще капитана надо поставить в известность, и где я собираюсь все разместить внутри такого маленького судна. Вдруг вообще мой истребитель будет уничтожен, а бедному кладовщику придется писать отчеты о потере военного имущества.

Препирались мы долго. Некоторые члены экипажа, которые проходили мимо, иногда даже зависали на несколько минут, тихо посмеиваясь над нашим спором. У меня вообще возникло чувство, что Руперту более интересно поторговаться, чем действительно была проблема в выдаче оружия.

В итоге, когда, по моему мнению, у кладовщика насытилось чувство удовлетворения от спора, тот выдал:

– Хорошо, Джон, выдам я тебе все. Только тут уже есть другие проблемы. Винтовка, которую ты хочешь, действительно не влезет в ящик истребителя, максимум пистолет. Но тут я могу тебе пойти навстречу и дать плазменный с двумя дополнительными обоймами. Как раз завалялся такой. Далее, кислородный баллон в комплекте есть, но я дам еще один плюс три пайка. Больше просто не влезет, можешь даже не пытаться. Согласен? – спросил у меня Руперт, твердо глядя в глаза.

Я только развел руками – а какие еще были варианты?

– Согласен, конечно.

– Вот и отлично. Пошли тогда на склад, надо еще бы все найти, – кивнул он мне.

Я бы с удовольствием вообще облачился в броню, а не легкий пилотский скафандр, но это уже не удастся. Интуиция все больше подавала признаки о том, что надо быть максимально готовым к любому развитию событий, и я уже просчитывал разные варианты. Отсюда не только оружие, но и запас кислорода с едой. Хотя важнее было просто выжить в той мясорубке, что нам предстоит. Все же прорыв чуть ли не в центр вражеского флота и так крайне сложен.

В итоге, я получил во владение небольшой плазменный пистолет четвертого поколения с двадцатью зарядами в одной обойме. С удовольствием променял бы его на обычный и броню с энергетическим щитом, но чего нет, того нет. Все добытое я сложил в свободный ящик, который в кресле под ногами. Ну как ящик? Скорее, это была техническая ниша, но судя по всему, все пилоты использовали ее именно как место хранения личных вещей.

До выхода из гипера еще оставалось три с половиной часа, и я решил немного поспать, предварительно выставив будильник. На удивление, уснуть удалось почти сразу, и это несмотря на то, что по пути в каюту в голову лезли всякие не очень оптимистичные мысли. Привыкаю к постоянному риску, наверное.

Выспался я чудесно. А дальше завертелась суета. Еще одна проверка, но уже окончательная, истребителей и носителя. Как мне пришло в голову, капитан это делал больше для экипажа, чем для утешения своей паранойи. Люди заняты делом – и нет времени на переживания и страхи.

На момент выхода из гипера весь экипаж находился на боевых постах, готовый ко всему. Денс с остатками абордажной команды разместились в нашем со Стасом ангаре, рядом с одним из десантных ботов. Им вообще не позавидуешь. Не факт, что их привлекут к захвату флагмана принца, и тогда останется просто сидеть на носителе в ожидании развязки, без возможности на что-то повлиять. И если б не выученные базы по пилотированию, я бы тоже находился среди них. Впрочем, один мой истребитель тоже вряд ли на что повлияет.

Черт, прочь все это из головы, не время.

– Готовность пять минут до выхода, – проговорил через связь Конворд.

В эфире воцарилось молчание, будто бы все боялись нарушить тревожную тишину. Напряжение начало потихоньку нарастать, и я решил попробовать разрядить обстановку:

– Эй, а чего все такие притихшие? Мы же не прямо сейчас начнем, а только соединимся с остальными силами? Рано начали бояться, – усмехнулся я.

– Джон прав, пока не из-за чего переживать. Вдруг мы вообще опоздаем. Капитан говорил, что мы там совсем впритык по срокам, – откликнулся Кларк.

– Нет, должны успеть. По расчетам, у нас должны быть еще сутки до начала сражения, – вмешался Конворд.

– Тем более! Тогда чего скуксились? – продолжал попытки взбодрить всех.

– Жить просто хочется, а в голову лезут разные мысли, – ответил угрюмо Стас.

– Всем хочется, – снова влез Кларк, – ты же не думаешь, что один такой?

– Хватит! Готовность – тридцать секунд, заканчивайте разговоры, – прервал нашу беседу капитан.

Я моментально подключился к радарам носителя, чтобы ничего не упустить и быть готовым в случае чего сразу отреагировать. Обратный отсчет все уточнял время до выхода из гиперпрыжка. А на цифре 10 моя интуиция просто взвыла от опасности. Что за черт! Мозг пытается проанализировать причину такой реакции, а я уже кричу в эфир:

– КАПИТАН! Там что-то опасное!

Дрожь, прошедшая по кораблю, показывает, что тот вышел в обычное пространство. И спустя пару секунд радар будто взрывается россыпью отметок кораблей – что своих, что вражеских.

– Боевая тревога! – кричит в эфир капитан. Я активирую систему для быстрого запуска истребителя, и мой корабль начинает двигать на разгонный рельс. Носитель беспомощно зависает на какое-то время, пытаясь разобраться в происходящем, но тут звучит еще один сигнал тревоги из-за летящего прямо в наш корабль обломка какого-то крейсера. Двигатели буквально взвывают от напряжения, пытаясь убрать носитель с опасной траектории, но не успевают.

Все тело сжимается от предстоящего удара. От резкого и сильного толчка возникает чувство, что истребитель только чудом остается в разгонных фиксаторах. Неслабо так тряхнуло.

– Прошло по касательной, но щиты почти полностью снесло, – обрывисто бросает капитан, – всем пилотам приготовиться к старту по команде. Сейчас получу инструкции и вылетаете.

Носитель, который вышел в пространство где-то сбоку от основного сражения, резко ускоряется в тыл флота Верона. Все замирают в ожидании. Я пытаюсь проанализировать, что произошло. А то, черт возьми, что я второй раз нахожусь на корабле, который сразу по выходе из гиперпрыжка попадает в громадный замес.

Принц, видимо, решил не дожидаться, попутно выяснив, где находятся диверсионные силы, и атаковал сам. Сейчас его флот находился как бы посередине между двумя частями нашего. Наверное, наши основные силы, которые должны были защищать ту стратегически важную систему, последовали за радирцами, не давая им разбить флот Верона по частям. Хотя кто его знает, и спросить не у кого. Капитану сейчас явно будет не до того, чтобы пояснять отдельному пилоту, что тут произошло и почему.

Носитель продолжал двигаться в сторону тыла, время от времени сотрясаясь от попаданий. Уж слишком сильный огонь вели обе стороны. В один из моментов щит пробило и разнесло часть помещений по левому борту, убив двоих техников. И если бы я не был зафиксирован в истребителе, то синяками я не отделался бы. Все происходящее скупыми фразами комментировал Конворд, иногда все же не выдерживая и громко матерясь.

– Все, мы уходим к остальным носителям. Сейчас будет массовый вылет «мошкары», вы с ними в группе три. Командование все же решило попробовать захватить принца, так что будете прикрывать десантные корабли. Готовность – две минуты, – напряженным голосом произнес капитан, слегка отвлекшись от управления носителем, который то и дело бросало в стороны, в попытках избежать новых попаданий.

Вдох-выдох помогает убрать накопившееся напряжение от тяжелого ожидания. Небольшая концентрация, и я впадаю в боевой транс, ослабляя его по максимуму. Быстрое переутомление мне не нужно, а вот улучшение восприятия и скорости реакции явно не помешает.

– Готовность 5, 4, 3, 2, 1… Старт!

Меня слегка вдавливает в кресле, затем сила тяжести исчезает, а я вхожу в непосредственный контроль истребителем через нейросеть. Кабина становится в боевое положение, и небольшими импульсами я ухожу в сторону от проема носителя, одновременно выравнивая ход истребителя под основной корабль.

– Удачи, ребята, – сказав это, Конворд отключился, а передо мной мигала точка в пространстве, где уже начала собираться группа три.

– Все вылетели? – Риторический вопрос от Кларка все дружно игнорируют. – Тогда поехали.

Приходит команда от Кларка, и четверка истребителей выстраивает некое подобие квадрата, прячась за носителем. Мощным импульсом мы разгоняемся вперед, оставляя позади основной корабль с остатками экипажа, и продвигаемся через флот Верона.

В голову приходит мысль о том, что в окружающем пространстве творится просто хаос и уследить за всем очень сложно. Откуда-то снизу вылетает еще один обломок какого-то крупного корабля, и вся четверка резко расходится в стороны, обходя неожиданное препятствие.

Снова бросаю корабль влево, уходя еще от одного остова, только поменьше. Вспышка опасности, и я буквально проваливаю истребитель вниз на форсаже. Двигатели взывают от натуги, но у меня все-таки получается уйти из-под обстрела главным калибром одного из крейсеров. Еще один маневр в сторону, чтобы избежать попадания в рейдер Верона. А потом еще, и еще… Чистый хаос.

В эфире нашей четверки хранится молчание, уж слишком сильно все сосредоточены. Непосредственное подключение очень помогает, но все же очень сложно контролировать громадную сферу вокруг себя. Непонятно, откуда может прийти атака, или же просто, чтобы не пересечься траекторией с союзным кораблем. И это при том, что по нам ведут огонь только издалека из главных калибров. Так-то понимаешь, насколько ценна та установка принца по управлению флотом и какое громадное преимущество она дает.

– Так, нужные координаты все получили. Рассыпаемся и следуем в пункт назначения поодиночке, – отдает приказ Кларк, – сейчас подключу к эфиру группы три, и уже будете следовать командам лидера.

Перед глазами вспыхивает уведомление о разрешении подсоединения, и я даю добро. Так, посмотрим.

– Здесь 3–26, следую к точке соединения, – раздается голос Кларка.

– 3–27, аналогично, – подтверждаю я. Следом идет подтверждение от Стаса и Руперта.

– 3–1 принял. Поторопитесь, ребята, через три минуты будет старт, – отвечает незнакомый лидер третьей группы слегка хрипловатым басом.

Я слегка ухожу в тыл, максимально прячась за крупными кораблями армейцев. И некоторые из них очень внушительные. Тот же линкор вообще выглядел необъятной махиной. При взгляде на него возникало чувство, что я успею потратить весь боекомплект, прежде чем просто-напросто пролечу над ним. И это они хотят брать на абордаж? Черт возьми, там бойцов должно быть, как минимум, тысяча, если не больше. А еще есть просто экипаж, который всегда можно вооружить.

Точка сбора находилась позади еще одного такого же линкора в окружении десятка кораблей, которые частично прикрывали его своим щитом. Пришел я третьим, и в запасе еще оставалось минуты полторы. Спустя пару секунд возле моего истребителя появился Стас.

– Итак, господа, нам предстоит прикрывать группу из тридцати десантников. Цель, как уже все – включаю ее саму – знают – флагман радирцев.

На виртуальной карте пространства подсветился один из вражеских кораблей. Я моментально включил отслеживание направления к указанной цели и переключил радар на окружающее пространство вокруг истребителя. Тут бы просто долететь, а не следить за движениями чужого корабля. А хрипловатый бас все продолжал:

– Старт операции через минуту. Первыми двинутся линкор с крейсерами, а уже, когда достигнем порядков врага, придет наш черед. Отступать разрешается только после того, как все уцелевшие десантники смогут высадиться на флагман принца. Носители же будут идти во второй волне, так что уходим на перезарядку и, если придется, продолжаем сражаться. Старшинство в группе определяется по порядковому номеру. И да, в группе кораблей много, так что не по делу не болтать. Готовность – десять, – закончил краткий инструктаж лидер.

Ничего не понятно и попахивает самоубийством. Ну, хоть командовать мне не придется, мы самые последние пришли. Навыков-то нет, от базы же сам отказался, и потому смысла строить из себя командира нет. Хотя кто знал, что может пригодиться?

Но сейчас главное довести десантники – специализированные корабли, которые несли полсотни бойцов и могли быстро пробить щит, буквально тараня его с одновременной стрельбой своей волновой пушкой. Радиус ее действия был не то что небольшой, а просто микроскопический. То есть нужно было вступать в непосредственный контакт со щитом, причем хотя бы на некоторое время. Но таким образом они буквально прорывали его, проходя насквозь даже мощнейшую энергетическую защиту. Были даже попытки разработать оружие на основе такой технологии, но его признали неэффективным. Да и такие корабли были крайне специфичными и дорогими, вследствие чего использовались только армейцами во флотских масштабных операциях. Корпорации и пираты обходились обычными кораблями с использованием десантных ботов. Да и цели у них обычно обладали не такой защитой, и проще было высадить десант на таких кораблях, чем долго и нудно сбивать щиты. Если же была возможность быстро уничтожить концентрированным огнем, как произошло с нашим линкором, то до высадки абордажной команды обычно не доходило.

Корабли передо мной резко ускорились, и строй, в который успели выстроиться почти сотня кораблей, начал вытягиваться вперед. И судя по радару, то же самое происходило еще в четырех местах этой части флота. Вся диверсионная группа выстроилась, будто гигантская пятиконечная звезда, из каждой грани которой начал расти громадный конус атакующих кораблей. Операция началась.

– До сближения с порядками врага три минуты, – отрывисто бросает лидер истребителей.

Я же выбрасываю из головы остальные четыре группы, сосредоточиваясь только на нашей. И где только Верон смог так быстро достать такое количество кораблей после вторжения жуков? Выкупили у других стран или частных корпораций? Только в моем условном конусе был один линкор, семь крейсеров и почти два десятка рейдеров, не считая пятерки разнокалиберных носителей. А ведь еще четыре других плюс основной флот. Впрочем, и корабли в конусе были абсолютно не одинаковые, разного класса, поколения и даже вариантов постройки.

Две массы кораблей начали активный обстрел между собой, пытаясь сбить щиты и уничтожить противника. Массированный сброс обманок забивал радар и не давал возможности стрелять самонаводящимися ракетами. Концентрированный выстрел нескольких кораблей врага – и одна из меток крейсеров гаснет. Корабль будто налетает на гигантскую кувалду, которая разносит ему чуть ли не половину корпуса. Крейсер сбивает в сторону, и он начинает сближаться с еще одним. Капитан корабля, видящий опасность, пытается уйти от союзного тарана, но тут уже по нему приходится совместный залп врага. Более мощный щит выдерживает, но экипаж крейсера замешкался, и поврежденный корабль добивает своего коллегу. Они сталкиваются, ломая порядок и открывая вражескому огню строй истребителей и десантных кораблей. Туда сразу же следует еще один зал.

Наши отметки начинают гаснуть, а лидер группы истребителей уже кричит в эфир:

– Держать строй и не высовываться из-под щитов линкора и крейсеров.

А они тоже ведут ответную стрельбу, концентрированным огнем выбивая корабли врага. Я все продолжаю держать истребитель на полной скорости, пока не включая форсаж, чтобы не перегружать реактор раньше времени.

Вспышка опасности, и резким импульсом я смещаю истребитель вправо вниз. Почти получается. Сильный удар сбивает корабль с траектории, и я только чудом успеваю стабилизировать положение и не влететь в рядом летящий истребитель. Щит снесло напрочь, а ведь прошло-то по касательной. Ну, хоть сам уцелел.

– До сближения одна минута, – раздается неизвестный мне мужской голос со слегка нервной интонацией. Легкое усилие, и радары нейросети показывают, что лидера под номером 3–1 уже нет. Как, впрочем, и четырех десантных кораблей вместе с тремя истребителями. Черт, и ведь мы еще не открыли огонь, а просто прячемся за щитами.

Вражеские корабли сосредоточивают огонь на нашем линкоре, постепенно снижая ему уровень энергетического щита. Напряжение начинает нарастать. В эфир прорывается ругань пилотов. Хочется уже дать полный форсаж и наконец-то начать стрелять по врагу.

– Готовность – двадцать, – новый лидер продолжает отсчет, – фиксирую старт вражеской малой авиации, прячутся за своими кораблями. Ну что, ребятишки, для этого мы туда и летим.

Я еще сильнее сжимаю рукояти и немного усиливаю транс, в котором так и продолжал находиться. Время слегка замедляется, отсчитывая оставшиеся секунды до старта. Все внимание сосредоточено на вражеском порядке.

Внезапно щит нашего линкора исчезает, и мощный залп двух вражеских кораблей делает чуть ли не сквозную дыру в нем, уничтожая громадный кусок корпуса. Правая сторона двигателей выключается, и линкор начинает разворачиваться боком к порядкам радирцев. Новые залпы буквально утюжат линкор, раздирая его на части.

– СТАРТ! – кричит истеричным голосом лидер группы истребителей, и я вдавливаю форсаж. Двигатели взвывают от усилия, бросая корабль вперед. А рядом то же самое делают остальные.

Вспышка опасности, и я выставляю крылья-полумесяцы горизонтально относительно хода, выдавая максимум возможного. Истребитель проваливается вниз, и новый залп линкоров проходит надо мной, выбивая корабли из наших порядков позади меня.

– Получите, сволочи! – Один из пилотов не выдерживает и начинает неприцельно выпускать ракеты по вражеским порядкам. Слишком далеко. Наши рейдеры тоже вырываются вперед, пытаясь связать боем все большие корабли радирцев и не давая им вести огонь по десантникам.

А я уже проскакиваю над гибнущим линкором, с которого начинают стартовать спасательные капсулы и десантные боты. Вражеские корабли совсем близко. Я буквально выжимаю из истребителя все, что можно, пытаясь быстро сократить расстояние. Новая вспышка опасности, и мне приходится уходить вниз от обстрела. Один из вражеских крейсеров вырвался навстречу нам и сейчас открыл огонь, находясь надо мной.

Гиганты противника так и продолжают вести стрельбу по нашим крупным кораблям, постепенно выводя те из строя. Уж слишком сильный перевес в силах. Но цель достигнута, и порядки двух флотов начали смешиваться. Корабли вступили в ближний бой, когда атака может быть со всех сторон. Мелькает мысль о том, что, возможно, командование на это и рассчитывало и холодному расчету пытается противопоставить хаос схватки.

Очередная вспышка опасности, но в этот раз гораздо слабее, и я ее просто игнорирую. Мой истребитель уже пролетал под одним из линкоров, и в дело вступили лазерные турели. Несколько толчков снимают двадцать девять процентов от успевшего восстановиться щита, но за мной уже следуют другие цели, и обстрел ослабевает.

В эфире творится хаос. Кто-то кого-то зовет, другие матерятся или кричат в азарте. Я машинально начинаю фильтровать все лишнее, больше сосредоточиваясь на окружающем пространстве. Мне даже слышится, что тот же Стас зовет меня, но сейчас не до этого.

Вражеский линкор я просто проскакиваю, не тратя боезапаса. Вслед за мной летит одна из групп, на которые машинально поделились корабли при прорыве во вражеские порядки. Восемь истребителей и десять десантников. Плюс тройка ботов, которые непонятно, откуда взялись. Возможно, с разрушенного линкора, но задавать вопрос я не стал, не до того.

За линкором находится крейсер. Приходит чувство опасности, и я закручиваю спираль влево вниз, уходя от потенциальной опасности. Моя группа следует за мной, но полностью не успевает. Следует залп, и несколько союзных меток гаснет. Причем большую часть обстрела получает вражеский линкор, что добивает его энергетические щиты. Наши корабли не упускают момент и концентрируют огонь на нем, но мне уже не до того.

Проход между двумя крейсерами на форсаже оставляет от энергетического щита жалкие семнадцать процентов. Все-таки я шел первым, и турели большей частью стреляли по мне. Интуиция постоянно кричит об опасности, а в истребителе ощущаются толчки от попаданий.

Рывок вправо, за основную двигательную установку крейсера, и огонь частично утихает. А к нам уже летят полтора десятка истребителей при поддержке трех рейдеров. В группе, которой удалось проскочить основной заслон врагов, осталось всего пять истребителей и шесть десантников. Где-то сбоку сверху прорвалась еще одна часть нашего «конуса», идущая на сближение с нами.

– Всем пилотам в первую очередь прикрывать десантники, не давайте связать себя боем, – раздается команда от пилота с той второй части под номер 3–8. Черт, быстро же меняются лидеры группы.

– Ну что, Джон, размажем их за остальных? – раздается задорный голос Стаса.

– А куда мы денемся? – отвечал я со все разгорающейся яростью. Отметок Кларка и Руперта на радаре уже не было, и я даже не заметил, когда они погибли.

Группа на форсаже ускоряется в сторону основной цели, соединяясь с остальными. Непосредственно вокруг гигантского флагмана висят три больших носителя. А вот вся остальная охрана в виде рейдеров и стартовавших истребителей сейчас вела бой вокруг него. Из пяти атакующих конусов Верона три смогли прорваться. Причем две другие группы были больше, чем наша, и основные силы противника направились им наперехват.

Вспышка опасности, и я резко смещаю истребитель в сторону, уводя от огня чужой «мошкары», которая шла прямым курсом на сближение. Несколько импульсов маневренными двигателями слегка разворачивают корабль, не меняя основной траектории. Усиливаю транс, сосредоточивая внимание на попытке предугадать действия врага.

В голове что-то щелкает, и я нажимаю пуск, выпуская тройку ракет и следом целую очередь разрывных снарядов. Уследить за результатами выстрела я и не пытаюсь. Где-то фоном идет отслеживание местоположения всех кораблей и то, что обе наши группы почти соединились и сейчас шли в лоб истребителям и рейдерам радирцев. Но мне не до этого. Новый сигнал от интуиции заставляет на форсаже выдать мощный импульс вверх и вправо. Несколько толчков все-таки достаются истребителю, но щит выдерживает.

А я, как и мои союзники, не прекращаю огня. Отметки на радаре начинают гаснуть одна за другой. Снова маневр, уводящий меня от залпа рейдера. Я еще больше нагружаю реактор, усиливая мощность двигателей, и буквально за одно мгновение пролетаю через порядок вражеских истребителей. Отметка лидера 3–8 гаснет. Пилот не успел изменить траекторию и на полном ходу встретился с истребителем радирцев.

– Не знаю, кто главный, но делим всех на две группы. Одна задержит этих, другая на защиту десантников, – бросаю я в эфир, выставляя крылья-полумесяцы перпендикулярно к ходу движения и включая тягу на полную. Как только возникает чувство, что инерцию получилось преодолеть, новый импульс, и я начинаю разворачивать истребитель назад.

– Вы все слышали, – отдает команду новый главный под номер 3–10, подтверждая сказанное мной.

Рядом со мной разворачивается шесть истребителей, а все остальные продолжают двигаться вперед, прикрывая оставшиеся. А почти все враги уже идут навстречу. Двое рейдеров радирцев продолжили движение к своим позициям, где корабли Верона пытались прорваться через заслон линкоров и крейсеров. Причем даже носители, судя по отметке нашего в том месте пространства. Командование Верона, видимо, решило ударить всем, что есть, лишь бы оттянуть на себя максимум сил вторженцев.

В этот раз мы уже сближаемся не на максимальной скорости, а вот враг идет на форсаже. Задачи поменялись, и теперь мы хотим их задержать. Наша группа выстраивается плоским треугольником с лидером в центре, стараясь захватить как можно больше пространства, а вот вражеские корабли идут конусом, скрываясь за щитом рейдера.

Орудия ловят в прицел более габаритный корпус, и следует массированный залп ракет. В ответ рейдер успевает выстрелить из главного калибра. Из-за сигнала интуиции и небольшой скорости, я легко успеваю уйти вниз, избегая попадания. Построенная фигура разваливается, одновременно с достижением ракетами рейдера. Попадание, еще одно, третье. Щит какое-то время держит, но потом резко пропадает, и смертельные заряды впиваются в корпус, буквально испаряя всю переднюю часть, но он все так же продолжает по инерции лететь навстречу нам.

А из-за обломков рейдера уже выскакивают истребители врага. Я включаю форсаж и по дуге пытаюсь зайти на противника снизу. Вспышка опасности заставляет дернуть корабль в сторону, избегая столкновения с неожиданно отстрелившейся из рейдера спасательной капсулы. М-да, погибнуть от такого было бы глупо.

Под прицел орудий попадает силуэт истребителя, и я нажимаю спуск. Враг пытается преследовать кого-то из моих союзников, но разрывные заряды следуют за ним. Первый удар на себя принимает щит. Пилот, включая форсаж, пытается уйти в сторону от огня, но я уже благодаря интуиции стреляю туда ракетой. В очередной раз не получается увидеть результат выстрела.

Мощный толчок по корпусу показывает, что зевать не стоит. Отметка энергетического щита застывает на делении «28 %», но я уже повторяю свой маневр. Крылья-полумесяцы становятся перпендикулярно к ходу движения, а мощный импульс на форсаже буквально останавливает меня на месте. Вражеский истребитель мчится чуть ли не впритык, не успевая среагировать. Я застываю на месте и легкими маневрами нацеливаю оружие на врага. Как только он попадает в прицел, я буквально вжимаю пуск, бомбардируя противника. Вражеского истребителя спасает щит, но это ненадолго.

Ну же, быстрее. Приходит ощущение опасности, но я стараюсь уничтожить цель раньше. Толчок, еще один. Мой щит резко проседает до пяти процентов, а враг каким-то чудом уходит от двух ракет. Твою мать! Еще толчок, и мой энергетический щит исчезает вместе с врагом. Понимаю, что творю глупость, но остановиться не могу и все продолжаю висеть практически неподвижно, ведя огонь. Почти, почти же…

Мощный удар разворачивает мой истребитель в сторону. В нейросеть начинает поступать отчет о повреждениях, а в голове мысль о том, что я все-таки достал его.

– Черт, Джон, что творишь? – в эфире раздается возмущенный крик Стаса. Жив, дружище! – Кто ж неподвижно-то зависает?

– Увлекся, – коротко бросаю, анализируя повреждения. М-да, это было глупо. Правое крыло-полумесяц наполовину разрушено, вместе с частью боекомплекта ракет и маневренными двигателями. Теперь явно летать будет сложнее.

– Ну, хоть это был последний, – вздыхает рыжий. Это да, каким-то чудом мы смогли уничтожить все вражеские истребители, шедшие наперехват. Вот только и осталось нас двое. По показаниям радара три десантника уже высадились на флагман принца, и последний целый как раз пытался это сделать под прикрытием оставшихся пяти истребителей под руководством 3–10. А этот выжил, я уж подумал, что место лидера группы проклято, что ли.

– Пытаемся прорваться назад к носителям? – задаю я вопрос Стасу, осматривая текущее положение дел. Флот Верона почти прорвался через линкоры врага, практически погребая их под остовами кораблей и судя по всему, иногда это было буквально. Часть поврежденных кораблей просто шла на таран, сбивая вражеские.

Услышать ответ я не успеваю. Пространство на виртуальной карте резко вспыхивает новыми точками вышедших из гипера кораблей. Радирских кораблей, которые вышли в тыл нашим носителям. И не только им, а всем условным подножиям конусов. Как у них это получилось настолько близко и точно – не знаю. Но сейчас эти корабли открыли огонь прямо по задним порядкам флота Верона.

– ТВОЮ МАТЬ! – не сдержался я. Вариант с отступлением отпал сам по себе, а мы все еще находились в центре вражеского строя. И то, что нам дали тут некоторое время провисеть без проблем, просто везение. Или просто два истребителя никому не нужны, когда других целей рядом гораздо больше.

– Там же Стефани! – срывается на крик рыжий. – Надо помочь, надо спасти!

– Остынь, ты вообще ничего не сделаешь, просто не долетишь. Идем на сближение с остальными, – отрезаю я. Последний десантник еще не успел высадиться, но был близок к этому. От истребителей уже осталось четыре корабля, но это все же лучше, чем быть вдвоем. Я приготовился к спорам и убеждениям, но Стас произнес:

– Ты прав, – голос был тихий и ничем не показывал бурю эмоций. Черт, даже не предполагал, что у него такая выдержка.

Я включаю форсаж на полную тягу. Истребитель дергается в сторону, и мне моментально приходится перераспределять мощности двигателей для стабилизации курса. Это будет сложнее, чем я думал, и вариант прорыва можно даже не рассматривать, не получится. А значит, снова будем надеяться на удачу.

Далеко мы пролететь не успеваем. Появившийся позади линкора принца крейсер радирцев своим полным залпом разносит десантник буквально на куски, как будто совсем никаких щитов у того не было. Истребители резко бросаются врассыпную. Я сразу же следую их примеру, разворачивая свой корабль.

Куда ж лететь-то? Нашу изначальную группу сейчас утюжат полными залпами всех орудий вышедшие из гиперпрыжка радирские корабли. Основная масса флота Верона, которая должна была по первоначальному плану связать на себя силы врага, сейчас завязла в боях. И там все гораздо жестче ввиду большего количества кораблей-участников. Соваться туда подобно самоубийству, особенно учитывая состояние моего корабля.

Так, а что до групп прорыва? Из пяти атакующих «конусов», помимо нашего, смогли осуществить задумку еще две. Одна группа уже была полностью уничтожена, и пришедший из-за флагмана крейсер как раз оттуда. А вот вторая еще сражалась, хоть и находилась в критическом состоянии. Их сместили к одному из крупных радирских носителей, в сторону от основной цели плана. Черт, как же все печально. И ведь нам еще повезло, что на нашу группу так мало сил бросили. Хотя больше похоже на то, что не мало, а в самый раз, не сумев учесть меня с моей интуицией и Стаса.

Все эти размышления буквально пролетели в голове, пока я разворачивал истребитель, направляя его на вторую группу.

– Стас, идем к последней группе, пробуем с ними выжить. В одиночку вообще без шансов, – и не дожидаясь ответа, снова врубаю форсаж.

Пару секунд истребитель ускоряется в одиночестве, но затем возле него возникает еще один.

– Ты прав, Джон, но вариантов спасения я вообще не вижу, – раздается в эфире потухший голос рыжего.

Ответить я не успеваю. Чувствую опасность, и мне приходится закрутить истребитель в спираль, уходя от выстрелов крейсера. М-да, это явно не мусорщики, а совсем другой уровень подготовки и оснащения. Все корабли веронцев, прикрывавшие последний десантник, были очень быстро уничтожены. И нависшая угроза заставляет выжимать из реактора все, что можно, в попытке уйти.

Перед глазами возникает уведомление о перегрузке реактора, но я моментально сбрасываю его. Отвлекает. Справа снизу наперерез нам с рыжим начинает выдвигаться рейдер. Сразу же меняю положение своих крыльев-полумесяцев, уводя истребитель прямо на вражеский корабль. Выключаю форсаж и жду реакции противника. Тот, видя, что я иду на таран, разворачивает основные орудия в мою сторону. Жду, жду… Сигнал от интуиции, и я снова врубаю форсаж.

Из-за отсутствия части маневренных двигателей истребитель резко дергается в сторону, уходя по какой-то непредсказуемой дуге. Залп врага проходит совсем рядом, а спустя секунду я пролетаю мимо рейдера. Приходит мысль о том, что Стас-то так не сможет предугадать, но его отметка все так же горит, и сейчас он обходил вражеский корабль с другой стороны.

А впереди все еще кипит бой. Еще тройка рейдеров и семерка истребителей радирцев пытались уничтожить веронский десантник под прикрытием одного нашего рейдера и пяти истребителей. При этом они постепенно прижимали их к носителю, от которого постоянно шел массированный обстрел турелями.

– Кто главный? – пытаюсь задать я вопрос, выходя на связь с ближайшими союзными кораблями, но меня перебивают, игнорируя мой вопрос.

– Все, ну это задание в ж… Тем более на флагман уже высадились, Сарен, – хриплый бас пилота десантника полон решимости, – будем брать на абордаж носитель, там и людей меньше. – И сразу же его корабль резко ускоряется в сторону новой цели.

– Черт, Зак, задание же важнее, – пытается его образумить, по всей видимости, лидер этой группы, но ему договорить не дают.

– Да плевать, я не хочу создавать общий гроб для полусотни бойцов, – отрезает тот. Десантник стыкуется со щитом в попытке его пройти. На нем сразу же сосредоточивается огонь вражеских кораблей, но тот пока держится.

Вспышка опасности заставляет меня резко дернуться в сторону, а затем выдавить мощный импульс вперед, в очередной раз практически тормозя. Вражеский истребитель пролетает мимо, и я начинаю преследование.

– Мне двадцать пять секунд до прохода щита, прикройте, – раздается голос Зака, на что Сарен начинает снова ругаться.

Наконец-то в прицел попадает враг, и я выпускаю несколько ракет, больше пытаясь предугадать траекторию. Попадание, еще одно. На третьей ракете вражеский истребитель разлетается на куски. Один из таких элементов каким-то чудом попадает в еще один радирский корабль, заставляя того неуверенно дернуться в сторону. Это стоит ему жизнь. Преследовавший его веронский истребитель вколачивает ему в борт несколько ракет, добивая остатки энергетического щита и разрывая корпус на части.

– Пятый. Я вас всех, сволочи, уничтожу, – шипит в эфир неизвестный мне пилот под номер 2–45.

Сигнал опасности снова заставляет меня закручивать спираль, уходя от попаданий. Рывок в сторону, затем провалиться вниз и развернуться. Истребитель врага пролетает мимо, продолжая куда-то стрелять.

– У меня щит лег, но осталось всего пять секунд, – снова выходит на связь Зак. Голос на удивление спокоен.

– Понял, – сухо отвечает лидер группы, находящийся на рейдере.

– Есть, шестой. Ха, твари, выкусите, – а 2–45 продолжает буйствовать, уничтожая очередного врага. Впрочем, Стас не отставал, успев только тут разнести на куски два истребителя радирцев. Приходит мысль о том, что противников почти не осталось и надо будет думать, куда дальше прорываться. Но ничего этого не успеваю сделать.

Новый сигнал от интуиции просто бьет набатом и заставляет врубить полный форсаж, уводя истребитель как можно дальше от опасности. Удается это не полностью. Сильный удар закручивает корабль. Энергетический щит снесен напрочь, и часть обшивки – тоже. Количество уведомлений о повреждениях просто гигантское, но мне не до этого.

Отметки 2–45, как и нескольких других пилотов, исчезли. А рейдер лидера уже в виде полууничтоженного остова корабля падал на носитель. Твою мать! Чертов крейсер снова показал себя, буквально преследуя меня и уничтожая наши корабли один за другим. Хорошо, хоть отметка Стаса все еще высвечивалась.

– СА-А-АРЕ-ЕН, черт возьми! – кричит в эфир Зак, ускоряя десантирование. Его корабль сотрясается от ударов и, судя по данным, уже щеголяет несколькими пробоинам. Но десантник пристыковался, и началось вскрытие обшивки. Абордаж начался. И в этот момент мне сильно захотелось находиться там, а не на поврежденном корабле в космосе.

Рядом мелькает истребитель врага. Машинально ловлю его в прицел и нажимаю спуск, одновременно начиная погоню. Разрывные снаряды попадают в противника, но поглощаются энергетическим щитом. Вражеский истребитель проваливается вниз влево, пытаясь спрятаться за носителем. Где-то рядом Стас уничтожает еще одного радирца, который решил перейти в наступление после атаки крейсером.

Пуск ракет, но те проходят мимо, даже несмотря на попытку предугадать траекторию вражеского истребителя. А в мой только начавший восстанавливаться щит стреляют турели носителя. Но я продолжаю вести огонь по радирцу. И наконец-то последняя очередь пробивает щит и разносит один из маневренных двигателей. Истребитель дергает в сторону, но добить его у меня не получается.

Увлекшись, я чуть не попал под летящий по инерции остов союзного рейдера. Резкий форсаж вниз вправо, и туша металлолома влетает в энергетический щит носителя. Громадная масса плюс скорость делает свое дело, и защита пропадает, а остов рейдера впечатывается в корпус корабля, вминая целые отсеки.

Я анализирую это фоном, продолжая преследовать свою цель. А она резко замедлилась и дергаными движениями двинулась в сторону ворот ангара. Ангар! Черт возьми!

– СТАС! Следуй за мной, попробуем влететь в ангар носителя, – кричу я не своим голосом, включая форсаж.

– Понял!

Его истребитель резко меняет траекторию, устремляясь за мной.

Вражеский корабль уже почти приблизился к полуоткрывшимся бронированным створкам ангара, когда я наконец-то достигаю его и открываю огонь. Часть ракет влетает в подбитый корабль, разнося его на куски, захваченные гравитационной установкой. А остальные уничтожают бронированные створки, иногда влетая внутрь и взрываясь там.

Опустошив весь боекомплект ракет и большую часть из снарядов, я пытаюсь стабилизировать положение относительно створок носителя, чтобы было можно залететь. Истребитель Стаса уже завис рядом. Надо торопиться, мелькает мысль, пока я начинаю увеличивать скорость.

– Джон, это безумная идея брать на абордаж носитель, – раздается слегка нервничающий голос Стаса. Ответить я не успеваю.

Снова взывает интуиция, просто крича об опасности. Плюя на всякую безопасность, я врубаю форсаж, выжимая все возможное из истребителя.

– ВНУ-У-УТРЬ! – кричу я, пока останки бронированной створки быстро приближаются. Изнутри приходит дикий страх и очень хочется зажмуриться, но нельзя. Сзади мимо проходит залп главных орудий проклятого крейсера. Сильный удар сносит щит при заходе в ангар. Не вписался. Моментально наваливается гравитация, а истребитель, еще больше ускоряясь, летит в стену. Каким-то чудом нажимаю отстрел кабины, и меня вжимает на ложе. Мгновения полета, и мощнейший удар заставляет навалиться темноту.

Очнулся я рывком. Перед глазами мигал тревожный огонь поврежденного каркаса кабины истребителя, она же спасательная капсула. И хорошо, что ее делают с большим запасом прочности, иначе вряд ли я бы выжил. Хотя даже для нее это оказалось слишком. Стенка прогнулась, слегка придавив меня. Но все же я цел, и это главное.

Попытка встать не удалась. Если еще перед грудью свободное пространство было, то вот ноги зажало сильно. Так, и как выбираться-то? И что там со Стасом, успел залететь или уйти от залпа? Надеюсь, но сейчас все же стоит сосредоточиться на своем освобождении.

Концентрируюсь и пытаюсь телекинезом вытолкнуть металл вверх, освобождая ноги. В глазах темнеет, но каркас не поддается. Еще попытка. И еще. Да что ж такое-то? Хотя на что я надеялся? Каркас выдержал такой удар, он в принципе не должен быть легко гнущимся. Тогда что делать? Черт, у меня же под ногами есть плазменный пистолет. Вот только как его достать, если все зажато? И единственная пришедшая мне в голову идея попахивает полным идиотизмом.

Спустя пару минут размышлений я так ничего другого и не придумал. Единственное, что я снова поразился, насколько мне повезло с падением, что вообще практически не пострадал. Ну, почти, ушибы и возможно легкое сотрясение не в счет. Но ведь даже не сломал ничего.

«Хватит, Джон, пудрить самому себе мозги и тянуть время. Начинай». Вздохнув, я вошел в транс. Легкое усилие, и сфера восприятия охватывает ящик с плазменным пистолетом и зажавший меня каркас. Я пытаюсь максимально прочувствовать буквально каждый миллиметр окружающего пространства.

Подхватываю телекинезом оружие, направляю его в нужную сторону, так, чтобы заряд прошел между ног и попал в перегородку. Мелькает мысль о том, что ошибка будет стоить дорого. А затем я нажимаю спуск. Плазменный сгусток дырявит кресло немного левее, чем я себе представлял, но все же частично сжигает зажавший меня металл. Легкая коррекция – и снова выстрел. Затем еще.

В итоге, изрядно понервничав и опустошив одну обойму, я смог освободить себя. Помогая телекинезом, иногда даже откровенно таща себя ужом, я все-таки смог добраться до аварийного отстрела перегородки. Она была сделана чисто механической с электронной разблокировкой и находилась как раз в ногах. Пуск, и спасательная капсула сотрясается от небольшой детонации, выкидывающей вверх крышку кабины.

Полежав немного и переводя дух, я все-таки решил не тормозить. Я ведь на вражеском корабле. Да и Стаса надо поискать. Медленно поднявшись, я стал осматриваться.

В ангаре полная разруха. Броневая плита перегородки покорежена и местами вмята от сильного удара. Энергетический щит прикрывал помещение от выхода воздуха, но на моем скафандре уже изначально было включено питание от кислородных баллонов, и выключать я его не собирался. Мало ли, вдруг отключат подачу кислорода.

Останки моего истребителя пробили перегородку в коридор, и хорошо, что хоть реактор не детонировал. А вот спасательная капсула при старте, скорее всего, влетела в какое-то оборудование, от чего крышку кабины и вмяло. После удара ее закрутило и отбросило к стене ангара, по пути снеся еще пару техников с гравитележкой, на которой находились боеприпасы.

Да, ангар совсем не пустовал, вот только после моих ракет, а затем импровизированного абордажа, находился в крайне печальном состоянии. Обломки и останки нескольких истребителей, поврежденное оборудование. В некоторых местах виднелись тела, погребенные под завалами или же разорванные на части, несмотря на броню. Большая часть освещения не работала, во многих местах искрили энергоканалы.

Ну, хоть взламывать дверь из ангара не надо. Хотя через останки моего истребителя придется протиснуться. Вытащив телекинезом плазменный пистолет с двумя обоймами, я быстро перезарядил свое оружие. Сорок выстрелов должно явно хватить до момента, пока я не смогу раздобыть себе что-то трофейное. Прицепив на пояс запасной баллон с кислородом и паек, я в очередной раз пожалел о том, что в летных скафандрах не предусмотрено наличие энергетического щита. Вроде готов.

Решив еще раз оглядеться в ангаре на предмет полезных вещичек, которые можно захватить с собой, я вылез из кабины на корпус спасательной капсулы. Дополнительные полметра немного, но все же расширяют обзор в ангаре. Нет, вроде все разрушено, а копаться в завалах желания не было. Да и тратить время на это глупо, и так толком не понятно, что дальше делать. С захватом носителя-то ясно, но вот что потом? Управлять им я все равно не смогу, а сам корабль находится в центре вражеского флота. Остается только надеяться, что абордажная команда сможет захватить принца и остановить эту бойню.

Нет, тут глухо. Уже решаю спускаться, как глаза внезапно цепляются за очередной обломок. Еще раз осматриваю, но толком не могу понять, что же меня так заинтересовало. Ладно, посмотрим.

Прыжок вниз, и я приземляюсь на… воздух. Да, телекинез он такой, а прыгать с двухметровой высоты на усеянный обломками пол опасно. Найдя, где удобней, я все же приземляюсь на пол и направляюсь к заинтересовавшей меня цели. Но не успеваю пройти и пяти метров, как в голове проносится догадка.

Резко срываюсь с места, практически не глядя на препятствия, и машинально помогаю себе телекинезом. Я достигаю обломков истребителя Стаса. Да, я не сразу узнал в покореженном корпусе однотипный с моим корабль, но сейчас сомнений у меня не было.

Одно крыло-полумесяц было оторвано полностью, у второго уцелела небольшая часть. Кабина вмята, погребенная под стоящим в ангаре истребителем радирцев. Отстрела спасательной капсулы, она же пилотское ложе, не было. По всей видимости, Стас каким-то чудом успел залететь в ангар, причем даже на меньшей скорости, чем я. Но вот ему не повезло попасть прямо в стоящий на пути истребитель.

Мощным импульсом телекинеза пытаюсь столкнуть обломки с кабины. Остов случайного препятствия слегка сдвигает в сторону, но ненамного. Черт, еще раз! Импульс, еще один. Звать Стаса я и не пытался, ничего он не услышит, будучи внутри корабля. Да и скорее всего он без сознания, иначе мог бы попробовать отстрелить крышку кабины.

Я начинаю злиться от безуспешных попыток сбросить обломки. Изнутри приходит ярость, и очередным мощным импульсом мне все же удается задуманное. Корпус вражеского корабля буквально вминает в месте концентрации и выбрасывает в сторону на несколько метров, еще больше раскидывая все вокруг. Получилось! На губах появляется солоноватый привкус крови, но я не обращаю внимания на это.

Две секунды, и я уже стою на корпусе истребителя Стаса. Так, и что дальше? Стрелять из плазменного пистолета не вариант, опасно. Хотя все же можно будет попробовать через сферу восприятия. Телекинезом вырвать крышку я, скорее всего, не смогу. Даже сейчас не особо понимаю, как получилось столкнуть все с кабины.

А она выглядела очень поврежденной. Мощный удар смял ее, и я очень надеюсь, что Стас не пострадал. Начинаю осматривать кабину и внезапно обнаруживаю, что с противоположной стороны есть щель, будто все-таки отстрел крышки был, но не полный. Механизм повредился? Но ведь у меня, несмотря на не менее сильный удар, все же выдержал.

Еще немного постояв, я все же решился заглянуть, гоня от себя нехорошие предчувствия. И, к сожалению, они подтвердились. Стас лежал на своем ложе без движения. Удар, который смял крышку кабины, был настолько силен, что смог раздавить грудину рыжего, прижав его к ложу и не давая вставать. Скафандр пробит, и везде видна кровь. Причем Стас пытался бороться до конца, хотя, как он это делал, я не понимаю. Изнутри металл крышки был частично оплывший, будто его пытались расплавить, а в других местах был покрыт инеем.

Но рассмотреть все подробней я не успел. Вспышка опасности заставила меня отпрыгнуть назад спиной, уходя от очереди из винтовки. Сфера восприятия развернулась сама собой, и небольшим импульсом телекинеза я откорректировал кувырок назад, чтобы не зацепить торчащие части оборудования.

Новый сигнал опасности, и я прыгаю в сторону от прилетевшей эми-гранаты, прячась за остовом злополучного истребителя. Вспышка, и перед глазами идет рябь. Еще больше усиливаю сферу восприятия, и первый высунувшийся враг ловит плазменный сгусток в голову. Импульс под ноги выбрасывает меня вверх. Еще один в спину, и я буквально устремляюсь в сторону второго врага. Удар ноги опрокидывает опешившего противника, а выстрел в корпус добивает. Мне удается рассмотреть распластавшееся тело техника радирцев в легком скафандре и с пистолетом в руках.

Второй враг тоже оказался техником с аналогичным вооружением. Так, мой плазменный пистолет явно мощнее, поэтому пока обойдусь им. Их, скорее всего, направили сюда на ремонт, и вряд ли они ожидали меня тут встретить. Абордажная команда Зака высадилась с другой стороны носителя, и основные бои идут там. А я пока могу попробовать как можно незаметней прорваться в рубку. Там уже и свои могут подтянуться.

Хорошо, двинули. Уже выходя из ангара, я оборачиваюсь на останки истребителя Стаса и тихо произношу:

– Спи спокойно, рыжий. Не знаю, кто ты на самом деле, но для меня ты был другом. И вполне возможно, что мы скоро встретимся.

Далеко я уйти не успеваю, буквально до следующей перегородки. Да, мой истребитель-то смог разрушить дверь в ангар, открыв доступ к коридору. Но вот на остальные перегородки это, естественно, не повлияло. И никакого оборудования для взлома у меня не было, поэтому мой захватнический поход в сторону рубки закончился через тридцать метров. М-да. И что теперь делать?

Начав ходить перед закрытой перегородкой, я рассуждал. Перекрыть кислород они мне, конечно, могут, но запас есть, а тянуть до бесконечности они не будут. Радирцы точно знают, что я здесь, ввиду потери связи с техниками. И это при условии, что камеры почему-то не работают, что маловероятно. То есть они будут готовы и владеют ситуацией, так что мне тут сидеть в ожидании неизвестно чего бессмысленно. Надо каким-то образом вскрывать перегородки. Только как без оборудования? Стрелять из плазменного пистолета? Так не хватит боеприпасов, и потом сражаться надо будет чем-то.

Хотя… Ведь можно действительно стрелять, но не из пистолета. В ангаре куча ракет, да и просто запасных пушек с боеприпасами для них. Только это все времени займет много, но тут уже поделать нечего. А значит, решено, лучше пытаться что-то сделать, чем сидеть сложа руки.

Разворачиваюсь и иду назад в ангар. Раздается звук резко поднявшейся перегородки и одновременно приходит сигнал об опасности. Моментально скольжу в боевой транс, сфера восприятия уже раскрыта. Под перегородку летит эми-граната, но я, не разворачиваясь, а только чувством биолокации отбрасываю ее назад телекинезом. Вспышка за спиной освещает пространство, и следом я наконец-то разворачиваюсь, устремляясь вперед в новый коридор.

А в нем находится пятерка врагов в тяжелой абордажной броне. И первый же выстрел в голову ближайшего показывает, что вдобавок все они оснащены энергетическими щитами. В голове мелькает мысль о том, что я попал, но сразу же ее отбрасываю. Не время для паники.

За вторым выстрелом следует еще один, а затем еще. Щит у ближайшего врага исчезает, но противники уже очнулись от вспышки гранаты. Рывком с усилением телекинезом сближаюсь с одним из врагов и плечом впечатываюсь в тяжелую броню, буквально снося того в соседа. Не обращаю внимания на волну боли, начинаю стрелять плазменным сгустком вдогонку, оплавляя шлем врага. Броня выдерживает, но дезориентированный боец опрокидывается на своего напарника.

А я уже выталкиваю себя вверх, уходя от очередей из двух винтовок. Последний радирец не стрелял, боясь зацепить своих. Импульс в спину выталкивает меня вперед, и я буквально трусь шлемом пилотского скафандра о потолок. Ноги влетают в энергетический щит противника, на уровне головы, и не ожидающий этого враг слегка отступает назад, задирая ствол винтовки вверх.

Но я уже падаю ему за спину и сразу же скольжу влево, прячась за его силуэтом от огня врагов. Второй стреляющий по инерции попадает несколькими выстрелами в радирца, но почти сразу прекращает и пытается сместиться в сторону ближе к стене, чтобы союзник не закрывал меня. Третий, не стреляющий, поступает аналогичным образом, но только к другой стене. А двое последних все еще пытаются встать.

Выстрел в упор пробивает энергетический щит у второго, и мне сразу же чудом удается отклониться назад, уходя от удара прикладом. Два других сразу же открывают огонь, так что мне приходится направить импульс телекинеза в спину, буквально прижимаясь к врагу, не давая ему навести на меня винтовку. Ствол плазменного пистолета упирается опешившему врагу в живот. Выстрел. Боец пытается меня оттолкнуть винтовкой, но я усиливаю давление телекинезом, толкая его назад. Еще один выстрел, а левая рука нашаривает на поясе эми-гранату.

Два стоящих врага резко двинулись навстречу, пытаясь зажать в клещи. Мой третий выстрел наконец-то пробивает броню, сжигая внутренности. Противник еще пытается меня оттолкнуть по инерции, не осознавая под действием стимуляторов о наличии дыры в своем животе. А я левой рукой активирую эми-гранату, кидая ее за спину моему импровизированному щиту.

Перестаю давить телекинезом, напротив, отталкиваясь от противника. Мощный совокупный толчок чуть не уносит дальше необходимого, и я с трудом удерживаю равновесие. Ребра отдают болью. Закрываю глаза, но даже сквозь прикрытые веки проявляется ослепляющий белый свет, проникающий через шлем из-за сбоя систем. Враги дезориентированы, впрочем, частично и я. Не открывая глаза и больше полагаясь на свою биолокацию, скольжу вперед.

Мощным импульсом сношу бойца с раной в животе, толкая его на правого врага, а сам рвусь в сторону левого. Вспышка опасности заставляет распластаться в прыжке вперед, пропуская над головой очереди ослепленных врагов. Причем они добивают своего же бойца, так что тело заваливает на ноги правого противника. Но я уже падаю сверху на двух почти вставших бойцов, придавливая их своим телом и частично телекинезом. Выхватываю чужой плазменный нож и вгоняю его в шлем пытавшегося сбросить меня радирца. Тело обмякает, еще больше мешая бойцу, погребенному под этой бронированной тушей.

Вспышка опасности, и я откатываюсь в сторону, уходя от новой очереди правого бойца. Тот на удивление быстро отбросил тело своего коллеги и сейчас опустошал обойму винтовки, несмотря на то, что рядом находилось двое его союзников.

Я же, прикрытый лежащими фигурами врагов от огня, уже целился в левого бойца. Три выстрела подряд пробивают энергетический щит. И снова противник в этот момент восстанавливается от импульса гранаты, так что мой очередной выстрел приходится не в него, а в винтовку, сжигая ту напрочь и частично повреждая броню на ладонях. Враг еще пытается стрелять из этого куска железа, а я уже вскакиваю на ноги. Правый боец, опустошив обойму, сейчас экстренно перезаряжался.

Перепрыгиваю два тела, помогая себе телекинезом, одновременно ведя огонь во врага. Попадание. Враг все еще пытается перезарядиться. Попадание, щит держит, а правый боец вставляет новый магазин. Третье попадание сносит энергетический щит, а в меня уже пытаются целиться. Поздно, я слишком близко. Ухожу вниз и влево от пытающегося преследовать меня ствола, а правая рука с зажатым пистолетом уже направлена вверх. Выстрел оплавляет переднюю часть шлема.

Противник пытается толкнуть меня плечом, но я резко тяну себя назад, так что он просто проваливается. Еще один выстрел в голову окончательно прожигает забрало, убивая врага. Вспышка опасности толкает меня в длинном прыжке вперед через завалившееся тело.

Сзади проносится сгусток плазмы. Противник отбросил бесполезные останки от винтовки и выхватил пистолет. Кувырок вперед, но я понимаю, что ни черта не успею вскочить. Прицел противника уже следит за мной. Но вот щита у тебя, парень, нет.

Телекинетический удар приходится тому в руку, уводя оружие в сторону от меня. Вскакиваю на ноги и разворачиваюсь к бойцу. Тот снова пытается прицелиться, но я повторяю свой удар. Пока враг пытается сообразить, что делать, я целюсь ему в голову. Три выстрела буквально отрывают голову от корпуса, оставляя ее в виде оплавленных ошметков.

Не успеваю перенаправить прицел на неудачливого бойца, который почти весь бой провел лежа под телом своего напарника и был несколько раз дезориентирован эми-гранатами, как интуиции начинает снова захлебываться об опасности. Мощным толчком в спину я буквально выталкиваю себя вперед. Еле удерживаюсь на ногах, но толкаю себя еще раз.

Влетаю в следующую перегородку, а следом зеленая вспышка сзади сжигает все на месте недавнего боя. Че-ер-рт, это было очень близко. Разворачиваюсь и приваливаюсь спиной. Надо перевести дух, уж слишком круто это было.

Посередине широкого прохода гигантское пятно выжженного пространства. Причем настолько, что в потолке и в полу проплавлены дыры в соседние коридоры. От противостоящих мне бойцов практически ничего не осталось. Разве что половина тела того безумного бойца, который стрелял и по своим.

Дыхание потихоньку восстанавливалось, и уровень адреналина уменьшался. Выжил, снова… Хотя я вообще не ожидал бойцов такого уровня оснащения на обычном армейском носителе. Думал, что в войсках хоть и хорошая экипировка, но все же не так, чтобы на каждом корабле, даже не десантнике, будут в тяжелой броне с энергетическим щитом расхаживать. Уж слишком это дорого. Правда, радирцы вроде как милитаристы, так что кто его знает? Может, у них реально везде так.

Ладно, отдохнули и хватит. Надо двигаться дальше. Правда, вопрос по вскрытии перегородок так и не решился, зато открылось два дополнительных маршрута на разных уровнях. Хотя… Приглядевшись повнимательней, я заметил на руке одного из трупов нужное мне оборудование. Даже не поверив сначала, я подошел к останкам.

Черт возьми, действительно взломщик. Кто бы мог подумать, что так повезет? А ведь если бы он упал головой в другую сторону, максимум, на что я мог рассчитывать, это на бронированные штаны. И то они бесполезны без всего остального и в принципе не одеваемы. Так и задумаешься, что мне чересчур везет. Хотя, с другой стороны, попадание в такие передряги в принципе вряд ли можно назвать везением.

Кое-как прицепив взломщик на пояс вместе с найденным плазменным ножом и перезарядив пистолет последней обоймой, я остановился в раздумье – куда идти. Срочно нужно было оружие, а то ничего после взрыва не уцелело. В принципе, цель не изменилась. Рубка, именно туда мне надо. И туда же будет стремиться абордажная команда Зака.

Если правильно помню схему данного носителя, то по идее самый короткий путь должен быть именно на моем уровне. Но что-то подсказывало, что короткий не значит лучший и уж тем более безопасный. Сосредоточиваюсь на интуиции – и приходит ответ, что лучше идти через верх. Значит, так и сделаем.

Импульс под ноги, и я прыгаю вверх, цепляясь за оплавленные края пола верхнего уровня. Кое-как протиснувшись, забираюсь. Плазма хоть и прожгла дыры везде, но все же, учитывая то, что эпицентр был внизу, да и толщина переборки между уровнями тоже с полметра, отверстие было узким. Но протиснулся, и хорошо. Даже успел подхватить телекинезом чуть не слетевший вниз взломщик.

Находился я уже на уровне кают экипажа, вот только почему-то вместо частых дверей в миниатюрные помещения тут на весь пролет была всего одна дверь. Странно это, но на данный момент не важно. Разворачиваю полностью сферу восприятия возле нужной мне перегородки. Вроде пусто. А значит, можно взламывать.

Только я замер в попытке начать взлом, как внезапная вспышка опасности заставила броситься в сторону. Лазерные лучи прошли мимо, а я уже разворачивался с зажатым пистолетом в руке. Еще один рывок в сторону, и я ухожу от огня выдвинувшейся турели, а мой плазменный сгусток дырявит опасную оборонную технику.

Черт, чуть не забыл об этом элементе обороны. Хорошо, хоть их не в каждом коридоре разместили, иначе было бы совсем все плохо. Ладно, вернемся к взлому. Отброшенный впопыхах в сторону прибор, к счастью, не пострадал, так что уже скоро я входил в новый коридор, внимательно выглядывая любую возможную опасность.

Практически без приключений я смог пройти пять отсеков, всего пару раз подвергшись обстрелу турелями. Причем в последний раз эта зараза вылезла в тот момент, когда я уже прошел весь отсек, и попыталась расстрелять меня в спину. В очередной раз я был спасен своей интуицией. Я даже задумался, насколько это полезная вещь, хотя в то же время иногда она и заставляла быть менее осмотрительным, а наоборот, чрезмерно рисковать. Впрочем, это всегда окупало себя, и я банально выживал.

Встречающиеся по пути двери в каюты и помещения я не пытался вскрыть, просто проверяя их сферой восприятия на наличие движения. И вот уже за шестой перегородкой, открывающей доступ к центральному коридору, из которого можно попасть в рубку, я ощутил движение. Причем далеко не одного человека.

Интуиция подсказывала о возможной опасности, но деваться все равно некуда. Сосредоточиваюсь и впадаю в боевой транс. В нем же приступаю к взлому панели управления дверью, но уже на середине этого процесса та неожиданно начинает самостоятельно подниматься вверх.

Вспышка опасности, и вслед за перегородкой к потолку взлетаю я, поднятый мощным импульсом телекинеза. Снизу проносится буквально шквал выстрелов как минимум из трех винтовок, покрывая чуть ли не все пространство коридора. А я еще больше прижимаю свое тело к потолку, усиливая давление телекинезом. Направляю сферу восприятия в проход, пытаясь ощутить, что там.

В коридоре в пяти метрах от перегородки стояли две установки энергетических щитов, перегораживая проход. За ними прятались трое бойцов, которые и вели огонь. Где-то дальше за ними находилась развилка, в которой тоже ощущалось движение и, скорее всего, вели бой.

Обстрел почти сразу стих, как только враги осознали отсутствие цели. Боец посередине, судя по движениям, потянулся к эми-гранате, но бросить ее в проход я ему не дал. Перестаю себя удерживать телекинезом и падаю на пол, разворачиваясь в воздухе. Импульс телекинеза в летящую гранату отбрасывает ее назад за установки энергетических щитов. Я же открываю огонь из пистолета в правого врага, одновременно скользя в сторону мобильного укрытия.

Успеваю сделать два выстрела, которые поглощаются невидимой защитой врага, и прячусь за щитом. Вспышка!

Энергетический щит мигает и исчезает, но спасает меня от последствий срабатывания эми-гранаты. Перемахиваю укрытие и укрываюсь справа от ближайшего дезориентированного бойца. Левый теперь не достанет. Сразу же открываю огонь в уже выбранную цель. После первого попадания щит падает, а следующий удачно приходится в шею, в стык брони. Плазма прожигает дыру, испаряя часть гортани бойца.

Перевожу прицел на уже начавшего приходить в себя бойца. Выстрел в упор. Вспышка опасности заставляет в одно движение перемахнуть за установку щита, избегая очереди из дальнего конца коридора. Черт, еще подключились. Рывок ко второй установке. Еще выстрел в центрального бойца. Тот уже начинает целиться в меня. Мощный импульс сносит установку энергетического щита прямо на врага, сбивая его с ног и добивая энергетическую защиту.

Новая вспышка опасности заставляет откатиться в сторону. Последний стоящий на ногах враг уже переводит прицел, не отпуская спуск с винтовки. Новый импульс телекинеза только чудом помогает уйти от смертельных попаданий. Но враг не прекращает стрельбу. Время замедляется, и я пытаюсь лихорадочно найти выход. Непосредственно повлиять на него через абсолютно целый энергетический щит не получится, разве что попытаться просто толкнуть.

Несмотря на то, что мысль проскочила буквально как молния, сделать ничего я не успеваю. Из глубины коридора раздается серия вспышек от срабатывающих эми-гранат. Враг отвлекается на них, прекращая стрельбу и слегка оборачиваясь. Моментально вскакиваю на ноги и двумя мощными телекинетическими импульсами толкаю две установки щита во врага. Энергетическая защита выдерживает, но противника отбрасывает назад.

Второй враг, первым получивший такой подарок, уже навел на меня прицел. Но у него щита нет. Телекинезом сбиваю прицел и рывком смещаюсь за спину. Первый мой выстрел приходится в поясницу. Туда же идут еще два, которые перебивают позвоночник врагу. Его ноги подкашиваются, и он нелепо падает на пол. Добить я не успеваю. Приходится пригнуться вниз, от выстрелов врага.

Но у того получается сделать всего несколько выстрелов, как на него обрушивается огонь из глубины коридора. Энергетический щит почти сразу пропадает, а спустя секунду не выдерживает и броня. Изрешеченное тело обмякает, заваливаясь на обломки установок щита.

Из коридора настороженно приближается тройка бойцов в темно-серой броне с отметками Верона. На лице невольно появляется небольшая улыбка. Машинально навожу пистолет на пытавшегося встать врага. Два выстрела в затылок пробивают броню шлема, выжигая все напрочь.

Тут же устало приваливаюсь к стене. В пистолете осталось всего девять зарядов, и запасных обойм нет. Но хоть теперь я не один.

– Ты кто такой? – раздается голос центральной фигуры через внешний динамик брони.

– Пилот я, позывной 3–27. Успел присоединиться к вашей группе до высадки. Как раз Зак с Сареном переругивались, и мы со Стасом подлетели. А дальше появился тот чертов крейсер, который добил мою группу, а потом уже и вашу. Пришлось экстренно влетать в ангар. Напарник при этом не выжил, – постарался кратко объяснить я.

Сзади тройки приблизилась фигура в броне.

– Все на позиции, рубку все еще надо захватить. А этот вроде как свой, – скомандовал хриплый бас бойца. Тройка молча подчинилась, резко бросившись в сторону развилки.

– Ты, наверное, Зак? Голос вроде бы похож, – произнес я, провожая спины абордажников. Вставать не хотелось, но что-то мне подсказывало, что скоро придется.

– Да.

Мне сразу же на скафандр приходит уведомление о предложении подключиться к сети связи, на что я тут же даю добро.

– Черт, как ты догадался-то попытаться залететь в ангар?

– Не знаю, может, просто интуиция подсказала. Да и до этого я некоторое время служил в абордажной команде в частной корпорации, так что захват кораблей мне не внове, – ответил я, поднимаясь на ноги.

– Ну и отлично, сейчас любая помощь пригодится. Мало нас осталось. С какого-то черта здесь вместо обычного количества бойцов гораздо больше, да и оснащения не в пример нашему. Повезло, что корабль Сарена, а точнее то, что от него осталось, влетел в одну из основных точек обороны, разом похоронив как минимум пару десятков врагов, если не больше, – вздохнул тот через внешний динамик.

– Зак, на нас тут наседают, долго удержаться не удастся. Быстрее захватывайте рубку, – раздался неизвестный мне голос по связи группы.

– Услышал, Берд. Так, пятерка бойцов во главе с Жаком штурмует рубку, остальные укрепляются тут на всякий случай, – отдает команду Зак.

Уже подойдя к развилке, я заметил разбросанные всюду тела. Чуть ли не десяток был во вражеской черной броне, причем большая часть выглядела буквально разорванной на части. Причина этого дымилась дальше по коридору – тяжелая система огневой поддержки щеголяла оторванным манипулятором и большим количеством дыр в корпусе. Правда, и десятка полтора тел в серой броне веронских абордажников тоже тут находились.

Пятерка бойцов двинулась по центральному коридору, а на перекрестке осталось всего четверо, включая меня.

– Надеюсь, справятся. Не должно быть больше такого ожесточенного сопротивления, как тут. Впрочем, тут весь корабль каких-то чокнутых – на нас буквально каждый техник бросался, пришлось зачищать всех, – снова вздохнул тот, – и ведь это носитель и не приспособлен к большому экипажу. Ладно, бери себе оружие и размещай установки энергетических щитов. Часть направим на рубку на всякий случай.

Я молча кивнул. Плазменный пистолет на пояс. Отложить себе уцелевшую винтовку с парой обойм. Еще на пояс две эми-гранаты. Сборы заняли буквально минуту, но ушедшая пятерка успела уже отчитаться о начале вскрытия перегородки в рубку. Неприятностей они почти не встретили, разве что одной из турелей удалось легко ранить бойца.

– Зак, на нас снова поперли. Попытались подойти, но дрон заметил. Причем у них тоже есть система огневой поддержки, – раздался взволнованный голос Берда.

Ответить командир абордажной команды не успел. Со стороны рубки раздался взрыв, а следом за ним крик по связи:

– А-а-а! Твою… У них тут есть арсианский псион, Зак, – очередной взрыв, и голос обрывается.

Моментально скольжу в боевой транс и поднимаю винтовку в сторону прохода. Интуиция просто захлебывается от приближающейся опасности. Но для осознания этого мне она точно не нужна, хватит просто знаний, кто такие арсиане.

– Мы попали, – обреченно говорит стоящий рядом Зак, подтверждая мои мысли. Внезапно снова накатывает злость. В этот раз на себя, на свой страх. Ничего, еще посмотрим кто кого. Да и от судьбы не убежишь. Не я приду к нему, так он ко мне в итоге.

Перепрыгиваю через установку энергетического щита и начинаю двигаться в сторону рубки.

– Эй, пилот, как там тебя. Куда ты попер? Там же псион, – сзади всполошился Зак, на что я, не оборачиваясь, произношу:

– Меня зовут Джон, и я тоже псион.

Арсиане. Нечеловеческий гуманоидный вид. Один из уже трех подтвержденных, помимо кронвудов и «тараканов». Поиск официального названия для «тараканов» вызвал бурные споры в научной среде чуть ли не всего Содружества, и пока оно еще не было определено. Но, к счастью, чужие пропали без следа, поэтому из-за них можно было только спорить, а не воевать с ними. Кронвуды же вымерли много тысячелетий назад, и, как ходили некоторые слухи, после тотальной войны на уничтожение с арсианами.

Поэтому последние на данный момент оставались единственным более-менее доступным другим разумным видом жизни. Хотя скорее даже менее. Обладая очень продвинутыми технологиями, они стояли у истоков Содружества и очень сильно влияли на его развитие. Люди, конечно, тоже иногда изобретали что-то кардинально новое, но чаще всего это просто арсиане скидывали свои устаревшие технологии, которые для человечества становились самым современным из возможного. При этом сами они не пускали в свои секторы людей, отслеживая все зашедшие корабли. Любой не подчинившийся требованиям о немедленном покидании территорий арсиан подлежал уничтожению.

Так что о них было мало что известно, только отдельные факты. Выглядели они очень похоже на людей. Чуть более высокие и худощавые, они были покрыты мелкой сероватой чешуей, которую можно было разглядеть только совсем вблизи. Жестковатые волосы росли только на голове. Уши были немного больше с легким заострением и слегка оттопырены в стороны. Глаза тоже больше человеческих, причем раза в полтора, и обладали двумя зрачками.

В остальном арсиане практически ничем не отличались от людей, за исключением особенностей личной внешности. Но и в Содружестве люди с разных планет могли иметь совершенно разный внешний вид, если долгими поколениями поддавались влиянию окружающей среды. Да и любители разных операций тоже были. С появлением нейросетей различия во внешности начали сводиться к минимуму, устраняемые этим жизненно необходимым прибором. Причем сами арсиане тоже поголовно использовали нейросети, только своих разработок.

Арсиане даже могли вступать в половые контакты с людьми, вот только детей от таких союзов не могло быть. Снова же, по слухам, это объяснялось тем, что нам не хватало какой-то псионической энергии для зачатия. Причем развитые ментальные способности были стопроцентной необходимостью для продления рода, иначе никаких детей у них не рождалось. В этом деле им очень помогала их продолжительность жизни, превышающая человеческую раз в десять. За долгие годы можно было с легкостью наработать необходимые навыки и развить свои силы. Ходили не то что слухи, а устойчивое мнение о том, что они могли почти всегда предугадать действия своих противников.

Так что арсианин среднего возраста, который целенаправленно развивал свои боевые умения, был просто машиной для убийства. И с ней мне скоро предстояло столкнуться.

Вся эта информация, которую я поверхностно изучил при выборе псионических баз для изучения перед гладиаторскими боями, мгновенно промелькнула в моей голове. А я все приближался к рубке, еще сильнее сжимая винтовку в руках.

Пройдя через вскрытую перегородку в коридор, я еще больше сосредоточился на возможных неожиданностях. В дальнем конце прямо перед дверью в рубку находилось небольшое расширение, в котором обороняющиеся могли успешно защищаться. Правда, сейчас там с потолка безжизненно свисали разрушенные турели, а вокруг находились следы мощного взрыва, который сильно вмял окружающие стеновые панели, обнажив во многих местах искрящие энергоканалы. И среди них лежали останки трех бойцов Верона, смятые мощнейшим ударом и частично разорванные на части.

Черт! Аэрокинетик, причем ГОРАЗДО сильнее всех тех, кого я видел до этого. Создать такой взрыв, что средняя абордажная броня будет что та бумага! Плохо дело. В коридоре никуда я не смогу деться от этого. Додумать я не успеваю.

Из рубки выскакивает абордажник, неловко размахивая обрубком руки, срезанным чуть выше локтя, несмотря на наличие брони.

– НАЗАД! – кричит мне боец, но толком не успевает сделать и пары шагов. Сзади мелькает черная фигура, и в груди пытавшегося убежать веронца образуется небольшая дыра, пробившая всю броню и плоть насквозь. Его тело еще не успевает завалиться вперед, как моя интуиция начинает захлебываться об опасности.

Рывок в сторону, и мимо моей головы пролетает зеленый сгусток плазмы, выпущенной из пистолета, зажатого в левой руке противника. Моментально открываю огонь в ответ. Арсианин сразу же сдвигается назад, смещаясь за тело продырявленного бойца. А в следующее мгновение мертвый абордажник летит в меня, запущенный возникшим из ниоткуда порывом ветра.

Благодаря боевому трансу я успеваю среагировать и буквально выталкиваю себя вперед вдоль стены, преодолевая мощнейший поток воздуха и избегая попадания импровизированным снарядом. Винтовка продолжает извергать пули во врага, но тот каким-то немыслимым движением успевает уйти от попаданий, а затем на меня сбоку обрушивается новый поток воздуха, толкая под летящее тело абордажника.

Толчок в спину телекинезом отталкивает меня от стены, приближая к врагу. Где-то сзади впечатывается в стену туша мертвого бойца в броне. Я же пытаюсь навестись на верткую цель, не прекращая стрелять. Арсианин с нечеловеческой грацией смещается в сторону, уже целясь в меня из своего пистолета.

Пытаюсь ударить по оружию врага телекинезом, но импульс силы натыкается на энергетический щит. Идиот, с чего бы у него было такое оборудование? То, что он закутан чуть ли не в облегающий костюм, ничего не означает. Как и то, что на поясе висит короткий клинок. Все эти мысли мелькают быстрее молнии, а я из-за вспышки опасности пытаюсь присесть, избегая попадания.

Первый выстрел врага проходит очень близко, сжигая часть оболочки моего скафандра и слегка опаляя плечо. Несмотря на боль, я успеваю бросить в него свою винтовку, подставляя ту под следующий выстрел. Враг реагирует на летящий в него предмет, и новый плазменный сгусток прожигает мое оружие, деля на две части, и проходит гораздо выше моей головы. А в следующее мгновение я активирую сразу две эми-гранаты. Враг даже успевает что-то почувствовать и попытаться меня оттолкнуть потоком воздуха, но я уже удерживал себя телекинезом, да и мы находились уж слишком близко друг к другу.

Две мощнейшие вспышки света пробиваются даже сквозь крепко закрытые глаза, а автоматика шлема в очередной раз дает сбой из-за электромагнитного импульса, не успевая затемнить забрало шлема. Из-за повреждения скафандра звук частично проникает внутрь, отдавая звоном в ушах.

Оглушенный, я не удерживаю концентрацию, и меня отбрасывает назад потоком воздуха, впечатывая в стену. Каким-то чудом я удерживаю свое сознание и развертываю сферу восприятия. Враг бездействует всего секунды две, практически не давая времени прийти в себя.

Я не успеваю восстановить зрение, как вспышка опасности заставляет меня дернуться в сторону, избегая неизвестной мне угрозы. Сфера восприятия ощущает врага рядом, целящегося в меня из пистолета. Но мое плазменное оружие с остатками обоймы уже зажато в руке.

Выстрел. Арсианин снова чудом уклоняется, разворачиваясь боком ко мне и выбрасывая вперед открытую ладонь. Вспышка опасности приходит неожиданно, и по какому-то наитию я стреляю именно в нее. Из ладони вырывается какой-то луч, который почти сразу натыкается на летящий навстречу заряд плазмы.

Взрыв раскидывает нас в разные стороны, впечатывая в стены. И если я еще толком не успел отойти от своей, поэтому я даже умудряюсь удержать равновесие, то вот арсианину так не повезло. Его откидывает назад. Нога врага при этом цепляется за один из обломков моей винтовки, от чего в стену он влетает прямо головой.

Не теряя времени, я начинаю опустошать обойму в пытавшегося прийти в себя вражеского псиона. Первое попадание, второе, третье. Энергетический щит спокойно поглощает заряды плазмы. Уже четвертый попадает каким-то чудом. Враг пытается вскочить, но ему снова не везет. Рука попадает на второй обломок винтовки и проскальзывает, поэтому я успеваю еще раз попасть в него, хоть и в ногу. Правда, все бесполезно, энергетический щит поглощает и это.

А в следующее мгновение на мой разум идет телепатическая атака. Виски будто начинает сжимать, а в голову лезет непонятный мне поток мыслей и информации. Черт, хрен тебе, и не такое отбивал. Концентрируюсь и пытаюсь вытолкнуть врага, но это приводит к еще большему давлению.

Мы на какое-то время застываем в хрупком равновесии, но спустя мгновение его ментальная атака пробивает мои щиты. Я отчаянным усилием скольжу в самую глубину своего сознания в попытке защититься, но это получается плохо. Будто я борюсь с ураганом.

Перед моим внутренним взором предстает мой тусклый золотистый шар сознания, который в данный момент пытался сжать и пробить зелено-красный вихрь чужой воли. И постепенно он буквально начал стачивать позолоту, обнажая зеленый шар с красно-фиолетовыми пульсирующими прожилками. По мне распространяется боль, будто сжигающая саму суть меня. И чем больше исчезал золотой цвет, тем сложнее мне было не то что пытаться вытолкнуть противника, но и просто удержать себя самого.

А потом внезапно все прекратилось. Чужая воля буквально присосалась к внутренней части моего сознания. Пришло чужое удивление, но я был слишком измучен, чтобы хоть как-то на это реагировать. А затем в голове возникло мое же воспоминание, которое я никогда не видел.

Я находился в какой-то громадной и сложной медицинской капсуле с прозрачными стенками. Мое тело полулежало на ложе, и ко мне были подсоединены куча трубок и датчиков. И что странно, я не был ребенком, а именно таким, как сейчас. Медицинская капсула находилась посреди большого помещения, с одной стороны – круглый стол. За ним сидели с десяток неизвестных мне человек разного пола и возраста. Но вот главу я знал. Это был Старший, мой наставник и практически отец, который меня воспитывал. И сейчас все присутствующие находились в каком-то трансе, взявшись за руки.

Воспоминание резко прерывается, а в голове раздается чужой голос: «Kron’tyualo».

Эти слова буквально фонтанируют сожалением. Интуиция выбивает всю слабость и апатичность из моего сознания, накрывая приближающейся опасностью.

Но внезапно транс прерывается. Я резко открываю глаза, которые уже успели отойти от ослепительных вспышек, и вижу, как арсианин пытается уйти от выстрелов, идущих из глубины коридора. Оттуда, где находился Зак с остальными.

Несколько выстрелов попадают во вражеского псиона и поглощаются энергетическим щитом. Противник отскакивает назад одновременно со вскидыванием руки в сторону угрозы. Я же, не теряя удачного момента, направляю на него свой плазменный пистолет, который так и не выпустил из руки. Сознание слегка туманится, но все же у меня это получается сделать быстро. Первое попадание снова же уходит в щит. Другой рукой я достаю плазменный нож и при помощи телекинеза рывком сближаюсь с врагом.

Второе попадание наконец-то гасит этот не пробиваемый энергетический щит врага. Одновременно с этим со стороны стреляющих раздается мощнейший взрыв. Не прерываясь, я пытаюсь нацелить пистолет в начавшего двигаться врага. И при том, что он смотрел в коридор, вытянув туда руку и полностью развернувшись ко мне корпусом, арсианин все равно каким-то чудом умудряется увернуться от выстрела пистолетом практически в упор.

Но от моего плазменного ножа ему уйти не удается. Клинок входит под ребра, пробивая его комбинезон. Мощный толчок отбрасывает меня назад, оставляя нож в теле. Меня впечатывает в стену, но пистолет я не выпускаю. От выстрела арсианин практически уходит даже при наличии раны. Но практически не считается, и заряд плазмы сжигает бок у врага.

Нажимаю спуск, чтобы добить, но обойма пуста. Псион лежит, привалившись у стены, уже не пытаясь встать. Грудь сильно ходит вверх-вниз. Я кое-как поднимаюсь. Тело болит, но на удивление такую серьезную схватку я пережил без потери конечностей, как у меня обычно до этого происходило.

Делаю вдох-выдох и резким импульсом вдавливаю грудь врага до хруста. Подходить к нему я не решился. Не стоит недооценивать сильного противника, который вроде умирает. По себе знаю.

Арсианин затихает, и я уже без опаски подхожу к телу. Присев рядом, я вынимаю плазменный нож. Кроме него, оружия у меня не осталось. При осмотре тела поверженного врага приходят снова мысли о том, что мне просто нереально везет. А еще – что это было за видение? Что враг пытался сказать? Почему с сожалением? Ладно, это все потом, хотя некоторые идеи по этому поводу у меня были.

Встаю и бросаю короткий взгляд на проход, откуда стрелял Зак с другими абордажниками. Ясно, идти проверять выживших бессмысленно. Повезло, что арсианин против меня почему-то не применил этот взрыв. Хотя и расстояние бы не позволило, себя можно было зацепить. Ладно. Как говорил еще Сэм – рубка сама себя не захватит.

Покрепче сжимая нож, я шагнул в рубку. И увиденное меня почему-то даже не удивило. Само помещение просто громадное. Причем гораздо больше, чем оно должно было быть. Но почти все пространство занимала гигантская установка. Назначение сзади было сложно понять, но, как мне кажется, я догадался, что это.

– Мерцающий Взрыв, ты все-таки без своих взрывов не смог обойтись? Ты понимаешь, что ты можешь повредить оборудование и помешать мне управлять флотом? Если это случится, арсианам придется возместить мне причиненный ущерб, – раздался недовольный мужской голос с другой стороны установки.

Да, тихо шагать я даже не пытался, поэтому мои шаги разносились по всему помещению. Уже начав огибать оборудование, я заметил панель управления носителем, за которым находились пять человек во флотской форме радирцев и без брони. Один из них развернулся, слегка отвлекшись от управления кораблем.

– Принц, это не…

Договорить я ему не дал. Резкий импульс телекинеза вбивает голову одного из офицеров в панель. Следом уже лечу я вперед. Враги начинают выходить из непосредственного управления системами корабля через нейросеть, но это все-таки занимает какое-то время.

Первому врагу плазменный нож входит в затылок. Рывок к следующему, который пытался уже встать с кресла. Удар ногой в голову опрокидывает назад, и пока он пытается прийти в себя, нож снова находит свою жертву. Третьего врага с разбитым лицом я сношу телекинетическим ударом, буквально выкидывая из кресла. Вспышка опасности, но я ее и так видел.

Четвертый враг успел достать пистолет и попытаться прицелиться в меня. Импульс телекинеза уводит оружие в сторону, а следом уже подскакиваю я. Удар в горло, и левой рукой подхватываю пистолет. Выстрел в копошащегося пятого, который пытался что-то найти в ящике возле своей панели. А затем в третьего, который так и не успел прийти в себя после двух телекинетических ударов. Сзади раздаются негромкие аплодисменты. Моментально разворачиваюсь и целюсь в сидящего передо мной человека.

Установка спереди выглядела как кресло с высокой спинкой.

Все оборудование нависало над ним, но при этом не мешало. У висков сидящего находились небольшие пластины. Почти все было закрыто, но в некоторых местах можно было увидеть россыпь кнопок, плат и проложенных энергоканалов. В общем, установка управления флотом абсолютно не впечатляла и точно не выглядела, как многомиллиардное оборудование. Хотя таковым было.

За ней сидел мужчина средних лет в элегантном комбинезоне с узором в виде герба Радира. Волевое лицо с тонкими чертами лица. Короткая стрижка. Холодный и уверенный взгляд умных глаз на лице принца Бернарда Третьего. При этом абсолютное спокойствие без грамма паники. И сейчас этот человек негромко аплодировал мне, расслабленно сидя в кресле.

– Мощно. Быстро и без всяких сложностей расправился с офицерами, будто они вообще пустое место. Как я понимаю, с моим телохранителем ты тоже разобрался?

Я настороженно кивнул, не опуская оружия. Интуиция молчала, но все же мне не хотелось расслабляться раньше времени.

– Пилот, не имея даже нормального оснащения, смог победить псиона арсиан? Хотя ты тоже псион. Но все же это не отменяет этого достижения. Действительно мощно, – продолжал рассуждать принц, откинувшись в кресле, – не думаю, что даже во всем Содружестве найдется много таких.

– Мне повезло, – коротко бросил я, не понимая действий этого человека.

– Везение тоже много чего стоит, – многозначительно произнес принц и замолчал на несколько секунд. Только я хотел сказать, что он как бы в плену, как принц внезапно выдал: – Слушай, боец, а давай ты присоединишься ко мне как личный помощник. Ты молод, но уже имеешь навыки пилота, который как-то умудрился высадиться на вражеский носитель. Скорее всего, был абордажником. При этом псион, который пусть даже везением смог победить арсианского телохранителя. Потенциал в тебе есть, так что ты мне подходишь.

– Думаю, вы ошибаетесь, – почему-то я не решился фамильярничать с этим человек. От него исходила такая сильная аура власти, которую мог не почувствовать только самый толстокожий дуболом.

– Ну почему же? Баз ты должен был выучить немало, а значит, и с параметрами у тебя хорошо. Если опыта не хватает, то это дело поправимое. Но все же потенциал в тебе есть, я чувствую это, хоть и не являюсь псионом. В людях я всегда умел разбираться, – уверенно заявил принц, улыбаясь краем губ.

Мне стало смешно. В окружающем пространстве сейчас идет бойня. Корабли уничтожают друг друга вместе со всеми экипажами. Где-то абордажные команды сталкиваются между собой в кровавых схватках. А лидер вражеских сил, наследный принц громадной воинствующей империи вербует меня, простого пилота, в личные помощники. М-да, бывает же судьба заворачивается странным образом.

– Прошу прощения, но вынужден отказаться. Я здесь, чтобы взять вас в плен и остановить битву, – ответил я.

– Жаль, но запомни – предложение остается в силе. Захочешь, найдешь меня, – с сожалением кивнул головой Бернард Третий.

– Я запомню, – подтвердил я, – надеюсь, вы не будете пытаться сопротивляться, – прямо спросил я, указывая взглядом на направленный на него пистолет.

– Нет. Моя сила в уме, а не в оружии. Да и я умею признавать поражение, – отрицательно покивал тот, – а тут даже мой более сложный план провалился, а значит, судьба против. Сейчас отдам команду.

Ошибаешься, принц, мы сами творцы своей судьбы. И если что-то пытается нас ломать и перестраивать, надо бороться до конца, наперекор всему. Но этого я тебе не скажу.

– Всему флоту, прекратить огонь. Радир в этом сражении сдается, – произнес на весь флот принц, а я облегченно вздохнул. Не думал, что такое часто бывает, когда так легко можно закончить войну, просто взяв в плен командира. И с Вероном такое бы никогда не прошло. Но все это не мелочи, а важно другое.

Война закончилась.

После очередной заварушки я снова сидел в баре, размышляя о прошедших событиях. Принц после объявления сдачи почти сразу засел за гиперсвязью, совершенно игнорируя мое присутствие, только прогнав из рубки попытавших сунуться внутрь бойцов его гвардии. И мне пришлось постоянно сидеть настороже, дожидаясь, когда придет абордажная команда веронцев, чтобы передать ей своего пленника, который, судя по всему, себя таковым не считал.

Из всех десантировавшихся на носитель бойцов уцелел я один. Поэтому, когда наконец-то прибыли бойцы, которые должны были забрать принца, я молча свалил на них все заботы, а сам улегся спать прямо в десантном боте.

Следующие дни прошли в суматохе. Флот Радира уходил к себе, оставив Бернарда Третьего как гаранта соблюдения договора о мире. Подсчитывались потери и убытки. Политики двигали важные речи о победе над превосходящими силами. Я же просто отдыхал, в ожидании, когда можно было уйти наконец из армии.

Еще через несколько дней меня попытались представить к награде и показать мое лицо по всем информационным источником, как героя Верона. Естественно, меня это не устроило. Долгими спорами с командованием и даже посыланием их всех подальше, включая угрозу осуществить это при прямой трансляции, мне удалось добиться своего.

Во-первых, они выплачивали мне положенную сумму за носитель. Во-вторых, на место героя с торжественным награждением был назначен какой-то молодой офицер Верона, родственник одного из политической верхушки. За это меня убирали из реестра военнообязанных с погашением всех сумм и вдобавок округляли мой счет с учетом носителя до одного миллиарда кредитов. А еще дали добро на ношение оружия, и то, я согласился только потому, что сами предложили. Я же обязался не распространяться о своей роли в этой истории. В общем, полностью взаимовыгодная договоренность.

Воевать за Верон я не хотел. Впрочем, как и за Радир, если учитывать предложение Бернарда. Одна страна с действительно хорошей системой правления, равенствами возможностей, но часть верхушки решает свои собственные проблемы. Конечно, с учетом текущих технологий, злоупотреблять властью сложно, но все же они как-то справляются с этим. Страна, которая больше всего пострадала от двух войн и только благодаря самоотверженности и ценой большого количества жизней смогла выйти победительницей. Но в такой ситуации быть рядовым бойцом очень опасно, а Верон так и не успел стать для меня домом. Не хватило просто спокойной жизни в нем.

Радир же, напротив, ярый агрессор, который не гнушается грязной войны и террористических атак. Неравенство граждан, которое они же и поддерживают. Но при этом принц адекватный и вообще производит хорошее впечатление. Но это на меня и в конкретный момент времени. Встреть я его в другое время, его отношение могло быть другое. Жесткая вертикаль власти, в которой император просто бог.

Да и просто оседать я где-то не хотел. Содружество большое, есть что посмотреть. И для путешествий у меня явно хватит средств. Так что сейчас я сидел на первой попавшейся станции, на которую меня высадили армейцы. Она была небольшая и имела всего один бар, так что выбирать не приходилось. Но я и не пытался. Сейчас важнее решить, что конкретно делать.

На вновь вошедшего в бар я не обратил внимания, сконцентрировавшись на бокале в руке, в котором болталась красновато-коричневая жидкость.

– Приветствую, Джон, – вошедший сел прямо напротив меня.

– Добрый день, Старший, – не отвлекаясь от содержимого своего бокала, ответил я.

– Ты не удивлен? – спросил мой бывший наставник.

– Если честно, то не очень. Начал догадываться, когда понял, что Стас был тоже псионом. Жаль только, что он погиб и я не успел у него ничего спросить. А провести параллель до вас было не сложно. Кому я еще мог понадобиться после закрытия проекта, чтобы выделять псиона для слежки за мной? – произнес я, наконец-то поднимая взгляд.

Старший немного сдал. Добавилось седины в короткой стрижке и в бороде, но взгляд был также тверд.

– Молодец, Джон. Да, Стас был нашим человеком. Где-то лет двадцать назад попал в Содружество и сразу же показал хорошие ментальные способности. Вот мы его и завербовали.

– А зачем все это? Зачем ему было приглядывать за мной? – спросил я.

– Понимаешь, Джон, проект не закрылся. Он никогда не закрывался, а все то, что происходило, это, так сказать, выпускной экзамен. Тебя проверяли на твою удачу, на твои природные возможности, анализировали психологический портрет, смотрели на поведение в разных ситуациях, – ответил с мягкой улыбкой Старший. Узнаваемой улыбкой, которую он часто демонстрировал, когда мне маленькому объяснял что-то.

– То есть вы не скрываете того, что манипулировали мной? – прямо уточнил я, слегка наклоняя голову и наблюдая за реакцией. Собеседник держался хорошо, выдав самые искренние эмоции.

– Что ты такое говоришь? Нет, это в тест не входило… – начал возмущаться он, но я его перебил.

– Я нашел ту гадость в моем сознании, через которую мной манипулировали. И это мог быть только Стас.

При моих словах Старший запнулся и замолчал. Вздохнув, он продолжил извиняющимся голосом:

– Лично я был против, но другие настояли. Так всегда делали, чтобы воспитанник никуда не исчез и его можно было проверить во всех ситуациях. Будущим боевым псионам нельзя проводить свой экзамен в роли какого-то техника на станции, – ответил он, – пойми, по-другому было невозможно. Не ты первый, не ты последний.

– И много таких манипуляций было? – продолжал спрашивать я.

– Не очень, но были. Мы старались больше вмешиваться не напрямую, а опосредственно. Организовали тебе специализированную нейросеть, чтобы именно тебе ее установили. За счет нее произошло скрытие твоих настоящих параметров, чтобы не привлекать внимания. В Центре беженцев организовали через Стаса, чтобы ты попал в нужную нам корпорацию. Но тут влияние было больше на самого Зевса, чтобы он условия поставил лучше других. Также из-за нас он тебя перевел в элитный отряд, чтобы поставить другие боевые базы знаний. С Ареной подсказали идею, но тут именно подсказали, а не повлияли. Стас это придумал. Даже пришлось покупать носитель и бросать его в нужной системе для создания необходимой мотивации, – рассказывал Старший, всем своим видом демонстрируя вину.

– А что насчет вторжения жуков и радирцев? И манипуляция, когда мы летели на носитель после возврата в Верон? – снова спросил я, делая глоток из своего стакана. Жидкость слегка обожгла горло, оставляя приятный привкус.

– Ну, всего валить на нас не надо. Такое уже мы организовать не могли, просто подстраивались под ситуацию. Что касается возврата в Верон, то без понятия. Стас после Арены перестал выходить на связь, – пожал плечами Старший. Помолчав недолго, он снова начал говорить:

– Если вопросов у тебя больше нет, то наконец-то перейду к делу, – увидев мой отрицательный кивок, он продолжил: – Проект, как ты понял, не закрыт. Напомню, что основная цель была противостоять арсианам, которые разными методами пытаются контролировать человечество. Даже по ряду признаков есть предположения, что вторжение жуков было организовано ими для уменьшения населения. А сами жуки – это нечто похожее на биороботов, которых было ограниченное количество. Они будто бы пришли из ниоткуда и исчезли без следа. Мое мнение, что, с большей вероятностью, дело обстоит именно так. Поэтому существует целая организация. Мы занимаемся противостоянием исходящей угрозе от арсиан и их пособников. И я предлагаю тебе к нам присоединиться, – Старший закончил, выжидательно уставившись на меня.

– А если я откажусь? – решил сразу уточнить я.

– Ну, ничего страшного не произойдет. Снова заблокируем тебе память, демонтируем нейросеть и высадим где-то в Содружестве, подальше от Верона, – отмахнулся тот, – пойми, мы не звери. И хоть тебя искусственно создали, это ничего не означает. Мы же не только создаем себе бойцов, но и вербуем на стороне. А твои навыки все равно передадутся твоим детям, и, возможно, они присоединятся к нам. Твоя смерть точно ничего не решит, – убеждал он меня, – но ты все же подумай над моим предложением. Мы стараемся для всего человечества.

– А вы больше ничего не внедряли мне в голову, кроме той структуры? Спрашиваю, потому что хочу быть уверен, что мной не будут крутить в дальнейшем как марионеткой, – в лоб задал я очередной вопрос.

– Что ты, больше ничего. И не будет больше никаких манипуляций. Соглашаешься, и мы сразу летим на учебную базу. Тебе еще много чего предстоит выучить, а дальше уже и приступишь к оперативной работе. А ее предстоит много.

Я задумался над его словами. Все выглядело очень красиво и логично. Мной играли втемную только для проверки, но при этом где-то страхуя и направив наблюдателя. Давали больше возможностей, ту же нейросеть, например. Вот только картинка слегка не сходится…

– Все очень хорошо, Старший, но знаешь, что мне сказал тот телохранитель арсианин на корабле принца?

Собеседник сразу же напрягся от моих слов, мигом растеряв всякую благодушность.

– Kron’tyualo…

Резкая вспышка опасности, но я уже готов. Успеваю пригнуться, и очередь дротиков проходит над головой. Мой стакан летит в лицо Старшего, а следом я несильным ударом телекинеза бью его в гортань, сбивая дыхание. Новая вспышка опасности, и мне приходится прыгнуть со стула, еще одним импульсом отбрасывая назад дернувшегося в мою сторону фиктивного посетителя и впечатывая его в стену.

Пистолет уже в руке, и я начинаю прицельными выстрелами уничтожать всех присутствующих, благо никто с активированным энергетическим щитом в бар не зашел. Пытающийся нанести мне ментальный удар Старший ловит пулю в живот, обрывая слабенькую телепатическую атаку. Черт, да арсианин был на порядок сильнее.

Спустя минуту все кончено. По бару разбросан десяток тел, погибших от пуль либо же от ударов разогнанных телекинезом предметов. Причем среди них было как минимум три псиона, помимо Старшего. Вот только все они какие-то слабенькие, с ориентацией больше на телепатические удары. Слабее даже, чем мои противники на Арене. А после арсианина вообще их удары как просто мелкие уколы.

Присев возле привалившегося к стене Старшего, который зажимал рану на животе, я спросил:

– Ну, и что это было? Кто вы такие? И кто такой я? Точно не ваш воспитанник, не надо задвигать мне про мое обучение с детства, – прямо сказал я ему. Действительно, после той ментальной атаки, которая буквально съела большую часть золотой оболочки с моего сознания, открывая доступ к моей настоящей сути, я лишился аналогичного количества своих воспоминаний. А тут даже думать было нечего, если навеяли одни воспоминания, то почему не могли другие. Только вот жаль, что вместо старых, фиктивных, ничего не пришло. Пустота. Будто меня никогда не существовало до этого. Точнее не так. Будто было просто ядро личности, но с полностью стертыми всеми воспоминаниями под чистый ноль.

– Ну же, – надавил я на него стволом пистолета. Старший криво усмехнулся, не обращая внимания на боль, но все же ответил:

– Ты должен был стать нашим орудием, которое уничтожило бы всех, кто посмел бы противостоять нам. Единственным в своем роде, уникальным, – горько произнес он.

– Ты к сути давай, – продолжил настаивать я.

– Суть ищи сам… – Еще одна кривая улыбка, а затем по телу резко пробегает судорога, и оно безжизненно обмякает.

– Черт, – ругаюсь я, поднимаясь. Часть ответов, конечно, удалось получить, но явно не все, что хотелось бы. Ладно, надо отсюда уходить. Уже выходя, я тихо произнес себе под нос:

– Kron’tyualo… Потерянный брат… Что бы это значило?