Удивительные иномирные устройства, сигвигаторы, позволяли своим земным обладателям совершать невероятное – создавать неотличимых от людей фантомов и даже управлять ведьмами. Иван Загралов и его союзники употребляли полученное могущество исключительно во благо человечества. Но зло вездесуще, да и от злостной зависти никто не застрахован. Свергнутый мэр Москвы по прозвищу Большой Бонза главной целью своей жизни постановил отомстить ненавистному Загралову. С помощью трансмутации Бонза превращает своего глуповатого племянника в чудовищного дракона и устраивает кровавую резню на улицах столицы…
v 1.0 – создание файла
© Иванович Ю., 2016
© Оформление. ООО «Издательство «Э», 2016
Лейтенант дорожно-патрульной службы поучал молодого сержанта:
– Смотри и мотай на ус! Здесь всегда пытаются проскочить в дупель пьяные хитрованы. Объезжают постоянный пост на перекрестке. Но часто стоять здесь тоже нельзя, попросту перестанут ездить. А вот раз, максимум два раза в неделю – самое то. Усек?
Сержант с некоторым недоверием оглядел проезд, небольшой пустырь между гаражами, складами и узкую асфальтовую дорогу через него, но кивнул утвердительно. Хотя тут же попытался высказаться:
– Дядь Саша! Так ведь дело только к обеду приближается, пьяных-то еще нет…
– Вот и пьяные думают точно так же, – с барственными нотками объяснял старший по званию. – И привыкай обращаться ко мне только по званию, никто не должен знать о наших родственных отношениях… О!.. Работаем!
Старенькое, пошарпанное «Vоlvо» выехало из-за бетонного забора и слегка клюнуло носом. Видимо, водитель заметил засаду и запоздало дернулся. Но явно сбегать только хуже, и автомобиль поехал дальше.
– Баба! – разочарованно протянул сержант, рассмотрев водителя, но тут же получил сердитый окрик в спину от опытного наставника:
– Не важно! Уж поверь мне! Наверняка тоже выпила, раз дергается.
Начинающий патрульный поднял жезл, заставляя транспорт остановиться. Подождал, пока приоткроется окно, представился и, чуть наклонившись, принюхался к выхлопу пронизанного алкоголем воздуха. Тут же его бас стал уверенным и громким:
– Предъявите документы! – Получив желаемое в руки, стал рассматривать не столько бумаги и права, сколько женщину и обстановку в машине. – Спиртное употребляли?
Дух из салона автомобиля был и на самом деле более чем компрометирующим. Один мужчина развалился на переднем пассажирском сиденье в стельку пьяный. Пусть и пристегнутый ремнем безопасности, но голова его свесилась на грудь, а в правой руке он довольно несуразно держал за горлышко изрядно надпитую бутылку водки.
Второй мужчина вообще лежал на заднем сиденье с перекошенным от пьянства лицом и мычал нечто неразборчивое.
Ну а женщина сразу пустилась в объяснения:
– Мне пить нельзя, третий месяц беременности. Это от мужа и его братика так разит. Свиньи натуральные!
– И тем не менее придется вам пройти тест на алкоголь! – проявлял строгость сержант, доставая из сумки алкотестер, затем он снял с трубочки герметичную упаковку и вставил в отверстие. – Изо всей силы дуйте в трубочку, пока не прозвучит сигнал.
Женщина недовольно фыркнула, но, рассмотрев подошедшего лейтенанта, противиться или спорить не стала. Подула, дождалась прозвучавшего сигнала и вернула алкотестер обратно. Сержант присмотрелся к показаниям, грустно вздохнул, затем полистал документы и уже собрался возвращать их обратно, как заговорил его старший по званию напарник:
– Гражданочка, почему правила нарушаете? – и добавил, глядя прямо в округлившиеся глаза сидящей за рулем женщины: – Пассажир сзади не пристегнут. Он сам оплатит штраф или вы за него?
– Чтоб он издох, пьянь поганая! – вырвалось у женщины. Но уже в следующий момент она протянула нужную купюру.
– Протокол будем составлять… – не то спросил, не то констатировал лейтенант.
– Сдачи не надо! – скривилась оштрафованная дама.
– Тогда счастливого пути и больше не нарушайте!
Сержант вернул документы, а потом уставился вслед уезжающей машине озадаченным взглядом. Его наставник в это время выдохнул с удовлетворением:
– Ну вот, племяш, с почином тебя!
Но тот не слишком спешил порадоваться вместе с родственником. Криво улыбнулся и выдал:
– А ведь я узнал этого мужика, который лежал сзади. Его уже несколько раз по телевизору показывали…
– Актеришко или политик?
– Не-а… тут совсем иное… Это – управляющий «Империи Хоча». Той самой, где делают жидкий депилятор Хоча. Слышал о таком?
– Ну-у-у?..
– И помимо всего, этот Иван Загралов – зятек знаменитой актрисы Фаншель и генерала в отставке Карла Гансовича Фаншель, ныне крупного бизнесмена…
– Вона как!.. Ну а нам-то что с того?
– Дядь Саша, ну ты сам подумай: кто – Загралов, и кто – эта баба на «Vоlvо»? Не странно ли?..
Лейтенант озадаченно почесал себя за ухом и проворчал:
– В любом случае, это нас не касается! Но… – сморщил лоб, оглянулся по сторонам с какой-то стеснительностью и только после этого неохотно поинтересовался: – Но ты хоть номера машины или фамилию той бабы запомнил?
Первое заседание совета директоров кинокомпании «Голд Фаншель» приближалось к финалу. Фактически все уже было оговорено заранее: доли участия, распределение возможных прибылей, личные инвестиции своим именем, имиджем или правовой поддержкой. Разве что ближайшие направления предстоящей работы главный спонсор и создатель студии, Игнат Ипатьевич Хоч, обрисовал довольно жестко и непререкаемо. Получалось, что сразу пять фильмов уже утверждены, и работа над некоторыми уже начинается.
Несколько соучредителей попытались было вякнуть, что они ориентировались на иные фильмы и хотели бы именно их видеть в числе первых, вышедших в прокат. Но специально для этих «смельчаков» девяностопятилетний Хоч заявил:
– Окончательное решение по данному вопросу принимает владелец контрольного пакета акций. Если есть с этим несогласные, у них два выхода: либо сейчас же покинуть этот зал вместе со своими деньгами, либо внести суммы, превышающие пятьдесят один процент. Даю сомневающимся две минуты для принятия окончательного решения.
После чего повисла пауза, которую постарался скрасить общающийся через переводчика Джек. Причем знаменитый артист, кинопродюсер и режиссер высказался с явным укором:
– Дамы и господа! Все уже решено, к чему эти спекуляции в самый последний момент? Время утекает, а у нас еще впереди пресс-конференция и торжественный банкет. Хочется дожить и до премьер…
Негромкий смешок прокатился по рядам присутствующих, тем самым снимая излишнее напряжение. И тут же вновь заговорил председательствующий:
– Поскольку предложений об изменении долей не поступило, прошу начинать подписание. Папочка с меморандумом у каждого из вас в руках. Подписываем, а затем передаем по кругу своему соседу слева. Секретари помогут…
Оставшиеся четверть часа прошли в шелесте бумаг, скрипе дорогих авторучек и усердном пыхтении. Все-таки двадцать восемь подписей следовало поставить на основном и столько же на дублирующем документе. Но тут уж отлично сработали секретари, молча тыкая пальчиками в те места исторического документа, где их шефы должны были поставить свои автографы.
От семьи Фаншель подписывались Ольга и ее мать Лариса Андреевна. Отец семейства восседал за их спинами и никак не мог удержаться от ворчания. Причем ворчал вроде как на себя, но слишком уж лицедейски это у него получалось:
– Как это я не проследил за Ванюшей лично?.. Парень просто не выдержал после почти суточной пьянки… Надо было его будить рассолом и холодной водой. Ведь знаю прекрасно, что женщинам ничего доверить в таком важном деле нельзя. Сами готовы на себя лоск часами наводить, а вот про мужа и зятя – обязательно забудут…
– Па! Прекрати! – шипела дочь, не открывая губ и не поворачивая головы.
– Тебе уже сто раз сказали, что так надо! – вторила супруга. – Тем более что вместо Ивана у Игната Ипатьевича даже лучше получилось.
Как только все папки обошли по кругу, председательствующий встал, поздравил всех с этим торжественным событием и добавил:
– Пятнадцать минут перерыв! После чего в холле начинается пресс-конференция.
И поддерживаемый Еленой Се́стри, своей секретаршей, поспешил в отдельную, выделенную специально для него комнату отдыха. Именно туда и устремились за ним все причастные к тайне обладателя.
Разве что Ольге пришлось хитростями отрываться от практически вцепившихся в нее родителей. Причем каждому из них она солгала по-разному:
– Па, мне надо по своим делам! – и чуть позже: – Ма! Мне надо срочно посплетничать наедине с Еленой. А ты постарайся на пресс-конференции усадить Джека между нами. Сама понимаешь, как это важно!
Родители отстали, но из-за этой задержки Ольга влилась в компанию позже всех и сразу потребовала от генерала Тратова:
– Ну что, какие известия об Иване?!
Командир силовой группы фантомов, будучи в собственном теле, только скорбно развел руками:
– Пока – ничего! Но по самым последним сообщениям от Якова, он со своими фантомами уже почти достиг внутренностей пещеры. Конкретики ждем с минуты на минуту.
Тогда как старика Хоча в первую очередь волновала супруга обладателя:
– Ольга, как твое состояние? Какие ощущения?
Да и все остальные уставились на фантом девушки выжидательно. Ее постоянное нахождение в физическом теле должно было оставаться непрерывным и далее, и между собой они уже успели обговорить один неприятный момент.
– Да есть какое-то неприятное чувство тянущей пустоты, – призналась Фаншель. – Что-то знакомое, но никак не вспомню…
– Зато мы вспомнили, – нервно вздохнула Ульяна Семеновна, супруга Клеща. – Точно такие же ощущения у нас были перед исчезновением нашей фантомной сути в
– Ну-у-у… сейчас же мы не рассеиваемся, – изрекла очевидное Ольга.
– Зато ощущения – те же самые. То есть вполне возможно, что Загралов без сознания. А так как он благоразумно оставил основную Цепь Колец для нашего поддержания, то мы существуем автономно от обладателя.
На какое-то время все умолкли, стараясь не думать о самом плохом. Жизнь каждого фантома целиком и полностью зависела от целостности Ивана Загралова. Погибнет он, никакие запасы накопленной энергии в используемой Цепи не смогут поддерживать структуры духов и фантомов более чем четверо, максимум пять суток. Запасов попросту не хватит. И ладно бы сами фантомы могли аннулировать свою деятельность во благо той же беременной Фаншель. Для экономии энергии, так сказать. Так ведь нет! Все формирование фантомов, в виде д
Имелся только один выход, самый неприятный: можно было погибнуть. Но опять-таки гибель каждого фантома оказывала на обладателя негативное влияние, вплоть до обморока. Если ему где-то там и так плохо, то дополнительный удар может только усугубить подобное состояние.
Угрюмость создавшейся атмосферы попытался развеять своим оптимизмом Евгений Кравитц. Он второй, кто здесь присутствовал своим основным телом и не являлся фантомом обладателя:
– Не переживайте, Грава из любой ситуации выпутается! – Только журналист на правах одноклассника имел право так называть Загралова. – Вот увидите! Скорее всего, увлекся исследованиями, стал рассеянным и…
– Куда-то упал! – простонала Фаншель, со слезами на глазах.
– Тьфу на тебя, Олька! – прикрикнул на нее Кравитц. – Не смей даже думать о плохом! Там возле него четыре ведьмы и уникальный по силам альпинист, они любого подстрахуют.
– В самом деле, ничего с твоим… с нашим Ваней не случится! – стал подводить итоги Хоч. – Вполне возможно, что древний рисунок имеет собственное изолирующее поле, вот нам и кажется, что обладатель без сознания. Отправляемся в зал! Топаем, топаем…
Первой он вытолкал Ольгу Фаншель, затем вежливо уступил место своей секретарше, ведьме Елене Сестри. Обе молодые красотки довольно резво двинулись по коридору, журналист Евгений Кравитц – следом, а вот сам целитель остался в помещении. Потому что увидел, как генерал Тратов стал отвечать по мобильному телефону. Дождался, пока тот перекинулся несколькими фразами с невидимым собеседником, и требовательно замахал руками:
– Ну?! Что там?!
– Возле рисунка отыскали следы, брошенные явно для облегчения вещи и мраморные диски. То есть Иван добрался к месту. Но никого там, внизу, нет. Зато Яков Шереметьев уже на поверхности наткнулся на следы двух мужчин. Утверждает, что это следы Загралова и спелеолога Минотавра. Сейчас пытается по ним вести поиск.
Старик-целитель смешно скривился в сомнениях, но тут же высказался с некоторым оптимизмом:
– Ну хоть что-то! Мне кажется, Иван попросту разбазарил всю свою энергию Малой Цепи на всякие опыты и эксперименты. Потому и бросил ценные вещи. Но раз оба наверху, почему у нас ощущение, что он без сознания?.. Ладно… бегу! Держи все на контроле!
И умчался вслед за остальными.
Тогда как все силовые группы, действующие на Загралова, оказались в некоторой неопределенности и в явно ослабленном состоянии, обозначились три главные проблемы:
Первая. Обладателя нет, связи с ним – тоже. Следовательно, льготный и быстрый перенос фантомов, ведущих сыскную, охранную и разведывательную деятельность, а также выполняющих функции «зачистки», окончательно прекратился. В данное время им приходилось летать со сравнительно малой скоростью, так сказать, в «пешем» режиме. Итог – резкое падение боевых возможностей.
Вторая. По всем официальным каналам связи Ивана стали разыскивать его союзники. Они проснулись после суточного запоя, привели себя в порядок, собрали последние новости и вознамерились общаться с коллегой… а того – нет! Ждут час, второй… и вновь ничего! И что они подумали? Что Загралов куда-то подался без сигвигатора.
При существующем правиле, что каждый обладатель крайне редко расстается с внеземным устройством, предположения сразу смещаются в сторону крайнего негатива. Время идет, негатив нарастает в геометрической прогрессии. И это в тот момент, когда со стороны врагов вот-вот начнутся боевые действия; когда все защитные и контратакующие операции входят в фазу окончательной сверки и согласования.
Третья проблема проистекала из первых двух. Нельзя сказать, что господа Апостол, Свифт и Гон Джу впали в панику. Но они сильно разволновались. Дружба – дружбой, но если главный инициатор начавшейся заварушки исчез, то самый оптимальный выход для троицы обладателей – незаметно покинуть Москву, отправившись куда угодно. Хоть в кругосветное путешествие.
Судя по некоторым высказываниям во время разговоров с приближенными Загралова, триумвират так и поступил бы в самые ближайшие часы. Ведь если с Иваном что-то случилось или он убит, все обязательства аннулируются и следует спасать только свои драгоценные тушки.
Но именно факт наличия на местах всех фантомов Загралова, их полноценная деятельность и останавливали союзников от панического бегства. Они ведь даже не догадывались, что их молодой коллега разъединил индивидуальные хранилища энергии, сделал их полностью автономными и невероятно насыщенными и мог безболезненно для дела податься в иное место для решения актуальных вопросов. Следовательно, по всем логическим выкладкам, Иван Федорович где-то здесь. Просто очень, ну очень занят.
Так и отвечал генерал Тратов на все звонки иных обладателей:
– Господин главный администратор занят в важном научном эксперименте. Прервать эксперимент невозможно. Похоже, он затянется надолго, но Иван Федорович просил не беспокоиться. Как только освободится, сразу вам перезвонит.
Союзники в ответ громко ругались, грозили, стращали, но пока резких движений не делали. Зато оперативно перебросили все свои фантомные резервы для тщательного наблюдения за «Империей Хоча» и его вспомогательными структурами. При такой слежке не следовало заграловским подопечным впадать в неуместный энтузиазм поиска, явную нервозность от потери и лихорадочную экзальтацию подступающей паники.
И хорошо, что поиском коллеги вплотную занялся новый, недавно взращенный обладатель, Шереметьев Яков Иванович. Колдун со стажем и уже крепко стоящий на ногах
Яков Иванович давно уже разочаровался в большинстве представителей человеческого рода. Точнее, пришел к выводу, что просто уговорами и личным примером никого из злодеев на путь истинный не направишь. А серую массу безразличных ко всему обывателей на подвиг праведной жизни одними призывами не вдохновишь. Зато с помощью крутого кулака, мистического ужаса и очищающего огня можно творить на ниве перевоспитания чудеса великие. Главное при этом, чтобы сил хватало и пупок не развязался.
А уж в последние дни, когда Яков стал обладателем сигвигатора, его силы и возможности усилились стократно. Поэтому он постоянно чувствовал в себе эйфорию, доходящую порой до экзальтации, и верил, что, если сильно разгонится да оттолкнется от земли, сможет летать аки птица. Но, будучи на территории «Империи Хоча», оказывался стеснен строгим контролем Загралова, необходимостью тщательно скрываться от всего мира и обязанностями круглые сутки обучаться, усиливаться и совершенствоваться.
Против этого он ничего не имел, сознание диктовало осмысленность дисциплины, а крепкая воля взрослого человека помогала легко управлять бушующими эмоциями.
Но тут – опекун пропал. Пришлось отправляться на его поиск. Иначе говоря, действовать свободно, по собственному усмотрению, то есть применять практически все имеющиеся силы, средства и возможности.
Наверное, поэтому у Якова Ивановича Шереметьева сорвало крышу…
Не найдя Загралова в пещере с Письмом, новый обладатель ринулся на поверхность, и там, вместе со своими ведьмами, сразу отыскал четко узнаваемые следы. Те возникали в светлой рощице с большими прогалинами и тянулись в сторону ближайшего лесного массива. Позвонив по мобильному телефону «домой» в «Империю Хоча» и сделав краткий отчет, Шереметьев поспешил по следу, словно хорошая гончая.
И уже через пару минут наткнулся на лесную поляну, где и замер, вначале непроизвольно. Ведущийся там пикник скорее напоминал оголтелую вакханалию, созвучную самым непристойным сценкам из жизни Содома и Гоморры. В дыму, в грязи, в объедках и мусоре, под рев самых разных порождений попсы собравшиеся на поляне почти шесть десятков человек совокуплялись, танцевали, пили, дрались, пели, валялись, насиловали, давились закуской и злословили.
А с краю этого ужаса, с наветренной стороны, поскуливали два огромных дога. Даже эти бедные животные, преданные своим безумным хозяевам, с ужасом взирали на происходящее действо. На нового, только что прибывшего человека, доги не обратили ни малейшего внимания.
Рядом с собой Яков никого из фантомов в физических телах не оставил изначально, экономил личную энергию. Но после того как пришел в себя, быстро развоплотил
«Слышал о такой мерзости, но никогда не думал, что увижу воочию…»
«Жуть! – согласился Шереметьев-младший. – Но ты, бать, отмирай быстрей и думай, где мы тут Ивана Федоровича искать будем? Как бы с ним чего плохого не случилось…»
«Ну да… Такие твари могут по голове тюкнуть и тут же под ближайшим кустом землей присыпать. Но кого тут и о чем спрашивать?.. Одни свиньи… обоего пола…»
Яков попытался отыскать в этом аду хоть кого-то с трезвым, осмысленным взглядом. Но у него ничего не получалось. Даже насилуемые девушки выглядели то ли пьяными, то ли накачанными наркотой. Между тем одновременно созданные телесные фантомы двух наиболее опытных ведьм уже проверяли участок лесной дороги, ведущей от поляны к трассе. И вскоре от них пришло сообщение:
«Следов Загралова и Минотавра – нет. Либо затоптаны напрочь, либо наши здесь не проходили».
То есть следовало немедленно начинать разбирательство. Только вот как? С кого и с чего начинать?
Растерянность Шереметьева была прервана весьма быстро и брутально. Некто из здешней компании, осоловелыми глазами рассмотрев постороннего на краю поляны, вдруг заревел бешеным быком:
– Ты чего тут, тварь, подсматриваешь?! – и довольно лихо, для его состояния, запустил в вопрошаемого бутылкой. Шереметьев увернулся от бутылки, но возмутившийся тип ухватился за пистолет: – Шустрый, да? Сейчас ты у меня…
С подобными намерениями доставая оружие, вокруг возмущенного бандита еще несколько «весельчаков» начали подниматься с шезлонгов.
Дожидаться выстрелов Яков не стал. Да и от ненависти к происходящему у него начисто отказали все тормоза. Он и духам, созданным
«Всех тварей разоружить, кто с ножами и пистолетами – покалечить! – И сам первым бросился в атаку. Единственно, пусть и несколько запоздало, сумел добавить другую команду: – Только не убивать!»
Как выяснилось чуть позже, десяток наиболее агрессивных и злобных индивидов ведьмы все-таки придушили насмерть. Особенно тех, кто занимался насилием, буквально мордуя нескольких, приехавших вместе с ними подруг.
Музыку тоже остановили, заливая автомобильные магнитолы водкой или вином. Разбежаться никто не успел. Почти тридцать человек в наступившей тишине либо лежали в обмороке от боли, либо глухо стонали, не в силах громко кричать. А если вдруг раздавался громкий вопль, крикуна сразу била по лицу неведомая сила, лишая зубов и шипя злобным голосом:
– Молчать!..
Оставшихся при памяти и относительно целыми Шереметьев мог допрашивать, не надрываясь. Но вначале не удержался, обращаясь к нескольким, особенно пострадавшим девушкам:
– Ну и как вы до такой жизни докатились, что с такими тварями связались?
– Мы не знали! – застонали те, стараясь отползти как можно дальше от своих насильников и хоть как-то прикрыться остатками одежды. Все-таки говорить и действовать связно они могли, обстановка заставляла мобилизоваться.
– Мы – первый раз! И не понимали, почему данный пикник называется Перл-Харбор.
– Думали, эти типы вполне нормальные…
– Да и наши подруги… суки бывшие! Обещали, что все будет красиво и пристойно.
Обладатель повысил голос:
– Кто конкретно обещал?
– Вон они!.. И эта… И вон та… – тут же последовали конкретные наводки от четверки пострадавших. – Утверждали, что Перл-Харбор нам запомнится на всю жизнь.
В ответ, не дожидаясь новых обвинений, одна из «сук» нагло заявила пострадавшим:
– А что, только нам издевательства этих козлов терпеть?! – Подобная ей вторила: – Да и сопротивляться, прикидываться целками, не стоило. Этих самцов подобное только бесит и раззадоривает. Нас в первые разы тоже насиловали, и пожаловаться было некому… Иначе убили бы…
Яков от такого цинизма вновь вскипел, но сумел удержать себя в руках. Зато кого надо пометил и хорошенько запомнил. Следовало не забывать о главном, о чем и было сказано громко, на всю поляну:
– Здесь несколько часов назад прошли двое мужчин. Кто их видел и куда они дальше отправились?
Постанывающие калеки, только злобно сверкали зрачками, но молчали. Их приближенные подруги тоже не рвались отвечать. Зато одна из пострадавших девушек сразу начала с мольбы:
– Дяденька, вы только меня здесь не оставляйте, спасите! А двое мужчин тут и в самом деле были.
– Не волнуйся, ты теперь под моей опекой, – заверил обладатель. – В обиду не дам! Но рассказывай дальше…
– Они сказали, что их ограбили где-то там, в лесу, и попросили отвести в город. Обещали две тысячи евро. Их отвезла одна из этих… на стареньком «Volvo». Кто она, мы даже имени не знаем, но здесь остался ее хахаль…
С помощью тычков и оплеух стали выяснять личность упомянутого хахаля. Увы, тот оказался уже мертв. Но для следствия эта мелочь не столь важна, коль имеется в наличии столько свидетелей и соучастников.
При последующем экспресс-допросе лютовал уже не только обладатель, но и помогающие ему фантомы впали в крайность. Вновь хрустели кости, рвались рты, вылетали зубы. А кому повезло это все только наблюдать, тряслись в ужасе и умоляли всех богов, чтобы ведущаяся экзекуция обошла их стороной. Потому что с иных точек зрения извивающиеся под ударами невидимых сил существа смотрелись как грешники, уже попавшие в ад.
Через весьма короткое время стало известно, где проживает уехавшая на «Volvo» девица, чем занималась вместе со своим уже покойным дружком и насколько она опасна, несмотря на милую, располагающую внешность. Информация оказалась шокирующая: нечто связанное с лицами, занимающимися торговлей внутренними органами.
Осознав это, Яков только и пробормотал:
– А ведь чистильщики эти структуры в первую очередь выпалывали… Видимо, не всех раскопали…
После чего воплотил в физическое тело дух своего младшего сына и распорядился:
– Забирай этих пострадавших дурочек в любую машину и вези в ближайший госпиталь. При желании они могут подавать в суд на выживших уродов. Защиту мы им обеспечим тотальную. Любого прокурора, начавшего угрожать или пытающегося заставить изменить показания, повесим на собственных кишках.
Пока девушки спешно грузились, а потом машина уезжала, Шереметьев прохаживался среди корчащихся тел, пугал почти протрезвевших калек горящим ненавистью взглядом, а напоследок пригрозил:
– Если сумеете сегодня выжить, но вновь приметесь за старое – умрете в еще больших мучениях. А сейчас я, один из чистильщиков… слышали о таких?.. даю вам последний шанс для инициации праведной жизни. Второго шанса не будет!
Развернулся и двинулся с полянки прочь. Прошел мимо поскуливающих догов и вскоре скрылся за первым поворотом лесной дороги.
Один из покалеченных, пытаясь перекатиться на бок, простонал:
– Чистильщик?.. Мать его… Так вот они какие…
Приблизившаяся к нему на четвереньках подруга с сарказмом стала поучать:
– Не просто чистильщик, а страшный колдун! И благодари меня, что не пустила насиловать новеньких. Повезло тебе… Вон, все самые ретивые и горячие… лежат со свернутыми шеями…
Ее дружок наконец-то сумел сесть, осмотрел поляну и скорбно прошептал, перед тем как закашляться:
– Последний… Перл-Харбор… Кхе-кхе…
Загралов очнулся от прикосновения мокрой тряпки к лицу. Причем тряпка казалась весьма несвежей, явно пованивала. Да так, что на рвоту потянуло. Еле удержал в себе подступивший к горлу комок, одновременно пытаясь вывернуться на бок. Что-то мешало.
Вернулся и слух, уловив прозвучавший неподалеку мужской голос:
– Ну хватит его уже водой мочить, мил человек! На всех норму дают, больше у этих зверей не выпросишь…
Тут же в ответ раздалось угрожающее рычание:
– Рот закрой! И не серди меня больше! – Но этот голос уже был знакомый и принадлежал спелеологу, имеющему знаковое прозвище Минотавр.
Вода перестала литься, и тряпка удалилась от лица. Это помогло глазам раскрыться и хоть как-то оценить окружающую обстановку. Мрачный, сырой подвал. Голые стены, на полу только некое подобие полуистлевшей соломы. Свет льется из углубления в стене, под самым сводом забранного решеткой. Глухая дверь, с окошком для надзирателя.
По всему периметру со стен свисают массивные чугунные кольца. Почти к каждому из них прикован короткими цепями за правую руку и левую ногу узник. Кто сидит, кто лежит, кто пытается как-то стоять, выискивая иную позу. В сумме человек тридцать, примерно половина – молодые женщины, лет до двадцати. Да и мужчин под тридцать всего трое. Добрая треть всех присутствующих – выходцы из Средней Азии и с Кавказа.
Убедившись, что Загралов окончательно пришел в сознание, Минотавр облегченно выдохнул:
– Наконец-то! Я чуть ли не сразу очнулся, как меня приковали, а ты часа три валяешься словно неживой. Совсем распереживался.
– Ослаб я… при выходе. Да ты сам видел… А куда это нас запихнули?
Спрашивая, Иван первым делом попытался скользнуть внутренним взором к своим личным хранилищам. И не удержался от короткого рычания вслух: пусто! Ни тебе Кольца, ни колечка, ни лужицы, ни капельки! То есть вся за эти часы накопленная сила ушла на регенерацию обессиленного и отравленного тела.
«Но, с другой стороны, уже хорошо, что очнулся и вполне сносно себя ощущаю, – рассуждал обладатель, вслушиваясь в пояснения и выводы спелеолога-археолога. – Мне бы только чуточку силенок накопить да создать дух ведданы Зариши. А уж она тут такой шорох за три минуты наведет, что мама не горюй…»
По словам товарища по несчастью, попали они весьма крепко и сурово. И влипли по причине крайней усталости именно колдуна, коим Минотавр с уверенностью считал Ивана Федоровича. Будь колдун в нормальной физической форме – их бы не пленили. Да и сам археолог сплоховал, потерял бдительность, расслабился. Подвозившая их девица чуть ли не сразу стала брызгать в салоне машины своим лаком для волос, приговаривая:
– Не выношу дыма! А эти скоты так накурили…
Потом включила музыку и категорично заявила:
– Не бухти! Дай послушать мою любимую… И окно не открывай, я кондиционер включила!
Спелеолог притих, не желая ссориться со «спасительницей». И уже почти придремав, обратил внимание на ее расширившиеся ноздри. Краем уплывающего сознания понял:
«Это она специальные фильтры в нос вставила! Зачем?.. Ах, ну да, дым ей воняет… Потому на том пикнике и не захотела оставаться… М-м?.. Куда это она нас везет?.. Калымит как таксистка… по объездной?..»
И потух.
После чего начал приходить в себя, когда его уже приковали. Попытался дернуться, получил дубинкой по голове, теперь затылок изрядно болит. Но в остальном самочувствие боевое.
Наихудшее – это сведения, которые Минотавр успел за два часа выдоить у мрачных сокамерников. Новеньких приводят два-три раза в день. Забирают «стареньких» сразу за полночь. Порой человек и два дня не высиживал. Но имелись и старожилы, находящиеся тут по три и четыре недели. У каждого, перед тем как приковать, берут анализы крови и делают рентген всего тела. Что сразу настораживает по максимуму…
Пытались самые отчаянные бунтовать, кричать, сопротивляться. Да только тюремщики входят в противогазах, прыскают им в лицо усыпляющим газом, да и волокут, как скотину, в неизвестность.
Пить и есть дают мало, лишь бы не умерли. Бадью для отходов выносят два раза в день. В остальное время узники передвигают ее друг к другу по просьбе. Наличие стыда и стеснение теряется уже на вторые сутки пребывания в заточении. Практически все догадываются и понимают, чем для них все это закончится. Кричать – бесполезно. Плакать, умолять или угрожать – тоже. Разве что угрозы возвращаются и вбиваются в глотку вместе с зубами.
Беда.
Но выход искать надо. И как можно скорей. Вот Иван и начал:
– Воду давай! И поесть…
– Здесь миска пластмассовая на четверых, – заметил Минотавр, передавая посудину. – Половина осталась.
– Мало! Пусть передадут и всю остальную! – скомандовал Иван, начиная пить. Но тут же послышалось негодование со стороны одного из старожилов:
– Вы что творите, мужики?! Это вода для всех, мы умирать от жажды не собираемся!
– Ну так издохнете под ножами мясников! – рыкнул на него спелеолог. – И давайте, выворачивайте карманы: все, что есть съестное, – сюда! Надо моего товарища поставить на ноги.
– Еще чего?! – заворчала круглолицая девушка с раскосыми глазами. – Здесь мы все равны! И можем пожаловаться охранникам, что нас объедают. Был случай, так они такому наглецу руки сломали.
Загралову сразу пришла дельная мысль, что среди старожилов могут находиться «подсадные утки». Мало ли что отчаявшийся человек скажет, а ведь не все обычной прослушкой уловишь. Да и на откровенность всегда можно сокамерника вызвать. От сволочей, организовавших такое вот гадство, всего можно ожидать.
Поэтому наклонился к соратнику и шепнул:
– Пока никому ни слова о моих возможностях! Вначале я попытаюсь всех проверить на вшивость. Но еды мне надо очень много. Когда следующая раздача?
– Говорили, что примерно через час…
– Отлично! Постараюсь успеть!
После такого обещания обладатель уселся, опираясь спиной о стенку, и попытался, определенно сконцентрировавшись, проверить то, что у него работало и без всяких источников или накопленной энергии. Конечно, какие-то силы и эти умения забирали, но данную величину можно было посчитать несущественной.
После многочисленных тренировок и экспериментов с Кравитцем Иван обучился при желании отыскивать любой объект с электромагнитным контуром. Иначе говоря, те же миниатюрные прослушивающие устройства или видеокамеры определял и выискивал без особого труда. Поэтому через пять минут точно знал: в камере всего лишь два «жучка», настроенных на прослушку. Видеокамер нет. Да и зачем они, если можно заглянуть в окошко двери и прекрасно рассмотреть творящееся в подвале действо.
Уровень опасности чуточку снизился:
«Пожадничали здешние тюремщики, – размышлял Загралов, переходя к иным исследованиям. – Решили сэкономить на надзоре… Хотя им наверняка дешевле здесь держать какую-нибудь гниду с «тревожной» кнопкой… А что может этой кнопкой быть? Хм, да хоть протянутая незаметно в толще стены леска, за которую надо потянуть. Теперь смотрим дальше… И кто нас охраняет?..»
Буферная зона безопасности, которая создается вокруг каждого обладателя, существует лишь при наличии рядом сигвигатора. Только тогда она четко фиксирует любые агрессивные существа в радиусе, соответствующем накопленной силе.
Сигвигатор остался в «Империи Хоча». Но уже не раз подмечалось, что небольшой миражный контур, вместо буферной зоны, остается при Иване всегда. Разве что для его просмотра надо ввести себя в состояние полной отрешенности от собственного тела. Иначе говоря, используя известные землянам методики, вывести свое сознание в астрал.
Три минуты концентрации, и вот уже иллюзорный мир теней, аур и переливающихся туманом полей начиняет разрастаться в стороны. Больше всего мешала яркая лампа в нише, вентилятор за ней и тела товарищей по несчастью. Затем граница миражного контура преодолела стены подвала, и стало легче. Далеко рассмотреть не удавалось, но и увиденное могло пригодиться.
Практически везде вокруг – забитое грунтом пространство. Только за дверью – иное, большое помещение. Пожалуй, большее, чем камера с пленниками. И в том помещении – всего один человек, причем интенсивно работающий. Вокруг него некие столы, стеллажи, инструменты с тисками, даже пара станков. И когда удалось понять, чем он занимается, обладатель мысленно воскликнул:
«Махтитун-дроботун! Да этот тип никак столярничеством занимается! Едритун ему в печень! Тоже мне мастер!.. М-м?.. Или он сам в плену?..»
Последняя мысль не имела права на жизнь. Плотник спокойно открыл вторую дверь и поднялся куда-то по крутой лестнице. Затем вернулся с несколькими брусьями и продолжил работу.
«Краснодеревщик, мля! – не мог удержаться от мысленной ругани Загралов. – Еще и такая мразь, небось, пользуется почетом и уважением среди коллег?.. Тьфу! Как таких земля носит?!»
Вторая дверь выглядела еще более массивной, чем тюремная. Похоже, вся из толстого стального листа. Куда выводит лестница вверх, рассмотреть не удалось, силенок все-таки для расширения миражной буферной зоны не хватало.
И что больше всего бесило и раздражало обладателя – так это личная немощность. В резервуаре нечто такое образовалось… Не Кольцо, и не лужа, скорее несколько капель тумана, но с таким запасом даже нечего браться за создание духа. На пару секунд его формировать – смысла нет.
Хотя сам факт появления этих капель настраивал на позитив. Главное, что накопление идет, тело не пострадало, умения не исчезли, надежды на грядущее освобождение – крепли.
Зато в сознание вонзилось запоздалое раскаяние и сожаление:
«А ведь мог бы, мог получить сейчас ощутимую прибавку сил! Только и надо, чтобы кто-то из людей попытался включить мой сигвигатор. Точно так же в свое время Туз Пик получал силы с моей помощью. Только я тогда этого не знал… А кто сейчас знает о моем шансе?.. Кравитц… Ольга?.. Вроде им эти детали рассказывал, но… до логического завершения так и не довел. А мог бы!.. Что за непредусмотрительность?!.. Да кто ж знал, что в такую глупую, постыдную ситуацию попаду?.. А может, все-таки сами догадаются?..»
Думай, не думай, а мечтами сыт не будешь. Придя к таким выводам, Иван вернулся сознанием в нормальный мир и занялся делами первостепенной важности.
Вначале стал шептаться с Минотавром:
– Нас прослушивают. Не факт, что постоянно. И не факт, что после повреждения «жучков» их тотчас заменят. Так что надо их ликвидировать. Один – возле тебя, должен дотянуться. Отыщем хоть что-то твердое, после чего вколотишь браслетом наручников вон в ту дырку между кирпичами.
Легче было сказать, чем сделать. Шнурки, ремни, все предметы из карманов тюремщики забрали подчистую. Археолог отыскал лишь пластиковый колпачок от шариковой ручки, чудом завалявшийся в кармане. Потом с трудом дотянулся до нужного места и вколотил этот колпачок в дыру. Хрупкое устройство треснуло и перестало функционировать.
Ну а пока это творилось, Иван во все глаза и со всеми раскрытыми чувствами наблюдал за остальными пленниками. В подавляющем большинстве люди предавались страшному унынию, плакали, совершенно не интересуясь, кто и почему находится рядом. Но были и несколько таких, что банально спали, один даже похрапывал, расположившись в углу под вентилятором на довольно толстом слое вполне чистой соломы.
Но больше всего привлекали Ивана люди, сидящее возле второго «жучка». Конкретнее, молодой, накачанный парень лет двадцати. В некоем подобии формы милитари, скорее всего оставшейся после службы в армии. Судя по всему, парень был готов на дело. Видно, что не сломался, ждал удобного момента, зорко присматривался к обстановке. Фактически, как только Загралов очнулся, накачанный не сводил с него глаз.
Когда археолог стал что-то вбивать в стену, парень вопросительно мотнул головой. Мол, что творите? Еще и жестами дал понять, что готов к любой помощи и содействию.
«Вряд ли такой может быть подсадной уткой, – решил обладатель. – Попробую его задействовать как потенциального союзника».
И понятными жестами показал: нас подслушивают. Одна точка – возле нас. Вторая возле тебя. Делай, как мой товарищ.
После чего минут пять пришлось бессловесно согласовывать остальные детали и указывать ту самую, нужную точку с «жучком». Парень справился. Так что уже можно было негромко, словно бы ни о чем, переговариваться. И первой последовала похвала:
– Молодец, сообразительный…
– ВДВ! – негромко ответил парень с горделивой улыбкой.
– И как же сюда угодил?
На это десантник горестно вздохнул:
– Не столько водка, как пиво вдогонку… Только приехал в Москву…
Понятно, что торговцы органами хватали лишь тех, кто одинок, новичок в городе или совершенно бесправен. Тех, кого сразу не станут разыскивать родственники, близкие или друзья. Разговор удалось продолжить негромко, в том же равнодушном тоне:
– Ну и кто здесь самый старожил?
– Вон тот, бородатый азер.
Упомянутый мужчина повернул голову в их сторону, глаза его опасно блеснули. Хотя, присмотревшись, можно было понять, что он тоже молод, не больше двадцати трех лет. Просто черная борода придавала ему вид чуть ли не пожилого.
К нему и обратился Загралов:
– Уважаемый, надо разобраться, кто здесь может быть «стукачом». Почему-то уверен, что есть тут такой. Можешь подсказать? Или побоишься?
– Я теперь уже ничего не боюсь, – с жутким акцентом ответил приехавший на заработки эмигрант. – Вот только как это нам может помочь?
– Увидишь. Главное, подскажи… Если знаешь.
Азербайджанец сразу ткнул рукой в типа, который похрапывал:
– Мне кажется – этот. Да не кажется, уверен. Его забрали в тот день, когда я сюда попал. А четыре дня назад он вновь появился. Причем вместо такого же откормленного и самого старого среди нас. И соломы в тот угол больше кидают… И воздух там самый свежий…
В подвале стало тихо, как на кладбище. Все с утроенным вниманием прислушивались к ведущемуся разговору. Даже объект обсуждения перестал похрапывать, словно почувствовал грядущие для себя неприятности.
Пришлось Ивану спешно предупреждать:
– Ведите себя как прежде. Надо дождаться раздачи продуктов. Или что тут? Ужин будет?
– Типа того… – отозвался кто-то из пленников.
– Ну и просьба от меня, весьма важная: сразу не спешите все съесть.
Но тишина все равно висела тяжелая, настороженная. И ее первым стал разбавлять своим ворчанием и шумными попытками подвигаться Минотавр:
– Да что ж так лежать неудобно-то?! Соломы им, что ли, жалко?..
Его тут же поддержал десантник, начав губами наигрывать какой-то бравурный марш. Сам Загралов заговорил с ближайшей соседкой по другую от себя сторону, расспрашивая, как ее угораздило сюда попасть. Зашуршали и загомонили все остальные.
Наверное, вовремя получилось. Вначале раздался резкий лязг открывшегося окошка в двери, и затем разудалый крик:
– Эй, тараканы! Просыпайтесь! Кушать подано!
Противный скрип двери вызвал общее оживление. В подвал ввалились пятеро мордоворотов с корзинами. Еще один благообразный старикашка остался стоять на пороге. Судя по стружкам у него в одежде и в волосах – тот самый краснодеревщик. Или плотник…
Лица тюремщики не прятали, что тоже заставляло сделать печальные выводы. Причем трое из принесших еду были явно из Средней Азии, один – кавказец. Но никто из них даже не откликнулся на многочисленные вопросы своих земляков. Вместо ответов посыпались команды молчать и удары дубинок по головам наиболее непонятливых. Поддержки по национальному признаку тут и в помине не было. Да и судя по истерическому выкрику одного из пленников, тюремщики еще и активно помогали своим жертвам оказаться в этом подвале.
Раздавали некие продуктовые наборы в бумажных кульках, частично напоминающие солдатские пайки. В шелестящей обертке – пачка галет. В промасленной бумаге – брикет сушеной гречневой каши с изюминками мяса. Плавленый сырок, граммов сто сала, вареное яйцо, пакетик мармелада, небольшое яблоко, пакетик сока. Удивили три дезинфицирующие салфетки для рук. Кусок туалетной бумаги.
На каждую четверку узников наливали в пластиковую миску чистой воды, литра три, примерно.
Иначе говоря, утверждения, что здесь совсем уж плохо кормят, оказались несколько беспочвенными. Все-таки поддерживать пленников в хорошей физической форме похитителям было выгодно.
В иной момент, по незнанию, Иван наверняка не слишком бы присматривался к поведению «стукача», но сейчас фиксировал каждое мимическое движение, задействовав все свои умения. И заметил многое. Один из тюремщиков поглядел на мужика вопросительно. Тот в ответ дернул бровями, мол, ничего особенного. Мало того! Стукачу выдали паек ну резко отличающийся от остальных. Вместо брикета гречневой каши в промасленном пакете оказался кусище сырокопченой колбасы. И этот кусище сразу стал поедаться, тщательно прикрываемый куском бумаги. Да и вместо галет, точнее части галет, в упаковке оказался параллелепипед сыра.
Ха! На такой прикормке можно и растолстеть!
Эти факты окончательно позволили определиться и решить судьбу подсадной утки. Оставалось только добраться до урода и тихо его ликвидировать. А как? Цепи ведь не дадут. Был бы тип рядом, а так – в углу. Да по сторонам от него имеющие возможность прямого контакта – две девушки. Понадеяться на них? Справятся ли? Да и поймут ли, что от них требуется?
Другое дело, что обстановка здесь – критическая. Любой человек ради мизерного шанса на спасение станет действовать сверх своих физических и моральных сил. Так что следовало попробовать.
Тем более что по поводу инициативности и высочайшей сознательности сразу после ухода тюремщиков поступило феноменальное подтверждение. По ряду, слева от Загралова, ему передали от чернявой азиатки тонкую, но весьма прочную спицу. Пышная копна волос позволила ей припрятать это весьма коварное оружие.
Ну и атмосфера в подвале сразу изменилась. Вроде бы еще ничего не произошло, но люди вдруг уловили дуновение надежды, и все словно стали единой, дружной семьей. Кроме одного уродца, естественно.
Стукач настолько сосредоточился на скорейшем поглощении своего особого пайка, что не просто проигнорировал обязанности «смотрящего», но и вообще отвернулся к стенке и полулежа уминал запретное для остальных лакомство. На том и погорел.
Потому что Загралов прекрасно использовал появившуюся возможность. Успел жестами переговорить с девушками, доказать необходимость предстоящего, передать им спицу и подсказать, как ею действовать. Одна должна была ударить предателя браслетом наручника в висок, а вторая – воткнуть ему спицу в глаз. Молодые девушки не бледнели от предстоящего убийства, кивали уверенно, да и в общем выглядели решительно.
Мало того, Иван имел возможность подстраховать их, если что у них не получится моментально. Прикинув силы, он понял, что сумеет на несколько секунд создать дух Зариши Авиловой, и та за это время вполне успеет убить стукача. Только вот не хотелось терять драгоценные крохи накопленной энергии, они могли пригодиться для более важных моментов предстоящего побега.
А там и момент подходящий настал. Стукач насытился, обтер харю салфеткой и с довольно благожелательным видом развернулся к обществу. Уселся удобнее, явно намереваясь с кем-нибудь потолковать «за жисть». Руки у него при этом остались на виду. Вот тут и дал Загралов нужную, заранее оговоренную команду.
Всего несколько секунд прошло, а он уже предостерегающе шипел, приговаривая слово «тихо!», и жестами призывал ближайших соседей девушек оттащить их от обездвиженного тела. Потому что одна продолжала колотить стукача в висок, а вторая кровожадно всаживала спицу то в один, то в другой глаз уже практически трупа.
Наболело у пленниц. Нервы… Да и кто на их месте не сорвался бы?..
Стараясь не говорить громко, Иван дал советы молодым мстительницам, как правильно подтолкнуть убитого к стене, чтобы он выглядел спящим. Затем попросил сразу всех:
– Передавайте самую калорийную пищу ко мне. И постарайтесь пару минут меня не отвлекать.
Затем скользнул уже привычно в так называемый астрал, в пределах своей миражной буферной зоны. Следовало присмотреться, чем занимается плотник. Но тот работал аки пчела, не покладая рук что-то строгал, шлифовал и выравнивал. Даже страшно становилось от подобной циничной работоспособности.
Вернувшись сознанием, Иван сообщил всем, что их окружает и как налажена охрана сразу за дверью. Благодаря этому получил уже окончательно полное доверие всех присутствующих. Потому что их разрозненные данные и наблюдения полностью совпадали с только что озвученной информацией.
– Ну и что делать теперь будем? – поинтересовался десантник. – Если цепи вырвать мы не в силах? А даже если получится, как дверь преодолеем? Да еще бесшумно.
– Ничего, помощь близка, поверьте мне, – убеждал его обладатель. – Надо только мне нормальные силы накопить и выждать немножко. А для этого крайне необходимо усиленное питание. Сейчас буду есть… Кто не сможет смотреть, пусть отворачивается…
Не все и не всё передали из полученных пайков. Все-таки люди, находясь в крайне нервной обстановке, только тем и спасались, что растягивали процесс поглощения пищи. Но тридцать человек – это в любом случае много. Так что и собранного должно было хватить. Только и следовало обладателю все это в себя впихнуть за максимально короткое время.
Выдохнул. Сосредоточился. И приступил к обжорству.
Наблюдающие за ним пленники долго смотреть не могли, отводили взгляд. Уж больно нездоровым и неправильным выглядело подобное поглощение пищи. Создавалось четкое мнение: обычный человек так насыщаться не сможет. Попросту умрет через полчаса. Максимум час…
Но час прошел, а Иван все ел и ел. Иногда вставал, подпрыгивал, утрясая внутренности. Пару раз отжался, присел, порой делал наклоны в стороны. В общем, аттракцион «уникальный обжора» можно было считать удавшимся.
Еще через полчаса – замер в позе объевшегося удава. Маленькая лужица скопившейся энергии – не внушала, зато прибавляла уверенности.
Именно тогда окошко в двери открылось, и плотник заглянул в подвал. Видимо, соскучился по обществу или решил поиздеваться над униженными людьми:
– Ну что, тараканы, затихли? А чего так рано? Команды отбой не было! Я кому сказал?! Не спать! Немедленно всем встать на ноги! Ну?!
Сатанея с каждым словом, он, скорее всего, возмущался поведением уснувшего стукача. Тот ведь должен был «работать», а не спать. И тут такой пассаж, дрыхнет, даже не шевелится.
Другой вопрос, что до поднятия тревоги оставались считаные мгновения. Если плотник поймет, что подсадную утку кокнули, то сейчас же поднимет нежелательный скандал, с самыми печальными последствиями для пленников.
«Так пусть же печальные последствия коснутся в первую очередь его! – решил Загралов, создавая дух высшей ведьмы
Затем тут же, с досадой заметив, что накопленная лужица энергии тает с невероятной быстротой, скомандовал:
«Выясни, что за дверью и дальше по лестнице! Желательно всех там уничтожить, а для нас открыть двери на волю!»
Зариша действовала вполне эффективно. Плотника убила, лишних вопросов не задавала. Сразу метнулась к выходу, на ходу проинформировав:
«На засовах вашего подвала – два замка. Ключей не вижу… За второй дверью лестница… Еще один тамбур… Ой!.. Не могу!.. Вань, я даже до следующей двери не сумею дотянуться, что-то меня не пускает!..»
«Что за напасть! – ругнулся обладатель, сразу догадавшись о причине: – Сигвигатора нет и силенок – кот наплакал! Возвращайся вниз! Быстрей… Надо что-то придумать!..»
Зариша в который раз продемонстрировала высокую сообразительность. Даже не попытавшись искать ключи от замков, она множеством деревянных клиньев изнутри столярной мастерской наглухо заклинила дверь, ведущую на лестницу. То есть теперь никто, по крайней мере, быстро, не смог бы спуститься вниз и покарать пленников за убийство плотника.
А в следующую секунду Зариша Авилова исчезла, не подпитываемая больше силами обладателя.
Бывший некогда обладателем Большой Бонза в данный момент очень сожалел, что расстался со своим сигвигатором. Вернее, сожалел о том, что повторно вернуть себе сигвигатор нельзя, и перенастроить его на себя – тоже. Будь такая возможность, две трети проблем были бы решены просто и быстро.
«Поселился бы в Австралии, создал бы секту своего имени, да и жил бы припеваючи, – такие мысли проскакивали вначале. Зато последующие были явно противоположными: – Но жизнь в тиши и покое – не по мне! Недаром я – единственный в истории обладатель, сознательно отказавшийся от сигвигатора. Потому что эта иномирская штуковина мешает идти к власти. А избавившись от нее на пике своих сил, я создал целую империю, захватил в свои руки практически всю столицу. Оставалось сделать последний шаг и стать президентом одной шестой части земной суши! Но… тут откуда ни возьмись, словно черт из табакерки, выскочил Загралов… Да еще и довольно резво прикончил Туза Пик… И моя империя рухнула… Но я буду не я, если не отомщу!»
Вся беда, что для скорой и полной мести не хватало союзников. И хуже всего, что больше их пока и не предвиделось. Хотя определенные шаги в этом направлении делались.
Но пока оставалось лишь сдерживать в себе бешенство, поучая племянника Федора, который с огромным скрипом и только благодаря наличию Кулона-регвигатора стал полным десятником.
«Тупое отродье!» – самый частый эпитет, применявшийся мысленно к племяннику в последнее время. Не раз уже казалось: возьми Бонза в свое время на улице любого встречного бомжа или пьяницу, и то втрое меньше хлопот было бы с превращением человека в обладателя. Тем более обладателя – благодарного за науку и лояльного во всем. И послушного настолько, как это выражалось в лояльности Туза Пик.
Большой Бонза мысленно фыркнул, вспоминая своего прежнего протеже:
«Пока Тузик был послушным, он рос с невероятной быстротой, и все у него получалось феноменально. Но как только чуть зазвездился, стал прокручивать свои дела без согласования со мной – вот тут и влип. Вначале глупейшим образом потерял сигвигатор, а потом и голову. Но он хоть успел дорасти до сороковника! Тогда как это… угребище!.. Тьфу! Вот уж дал бог родственничка!..»
Причины плеваться были. Совсем недавно Федор отправил своего фантома на максимально дальнее для себя расстояние. Там, в удобном и укромном месте, состоялась с трудом оговоренная встреча с фантомом иного обладателя, господина Тюрюпова. Он же – Санчес Игнасио Рио-Валдес.
Задача стояла двойственная. С одной стороны, очень хотелось договориться с иным обладателем, да еще и
Вся беда и вся провальность данной встречи заключались в том, что своим фантомом мог управлять лишь придурочный Федя. Он, конечно, докладывал дяде чуть ли не каждое слово переговоров, руководил фантомом по советам дяди, старался как мог, но… При насыщенной, архиважной беседе пользоваться испорченным телефоном – гиблое дело. А своих мозгов, опыта и терпения у зажравшегося
Хотя начиналось все неплохо. Прибывшая на место девица встретилась с атлетически сложенным мужчиной и зашла сразу с самой козырной карты:
– Здравствуй, Семен! Тебе большой привет от Бонзы и нового обладателя.
– И вам, ребята, не болеть! – ответил Тюрюпов через фантома, общаясь в своей насмешливой манере.
– Приглашаем тебя в союз и сразу обозначаем приз, который ты получишь в случае победы.
– О как! Можно подумать, что я в чем-то этаком нуждаюсь!
– Решать тебе. Но ценнее на данной планете ничего нет. Потому что приз – сигвигатор.
По длинной паузе чувствовалось, что Тюрюпов завис от неожиданности. Приз и в самом деле переходил все разумные пределы. Но сомнения вызывал своим существованием. Поэтому атлет покрутил озадаченно головой и спросил прямо:
– И где вы возьмете бесхозное устройство?
– Это уже наш секрет. Но Бонза дает слово, а оно всегда было крепким и нерушимым.
– Ну, насчет слова, я как-то не сомневаюсь, но… Все-таки приз невероятно огромный по значимости. Ценней его и на самом деле нет ничего на планете Земля. Хотелось бы знать, за что его конкретно мне выдадут?
– За уничтожение Ивана Загралова. Мало того, если ты его прикончишь сам, допустим в ближайшие часы, то сразу же получаешь сигвигатор и можешь быть свободен на все шесть сторон мироздания. Все остальные трения, разборки, а то и войны тебя больше не касаются.
– Хм, заманчиво звучит, – задумался один из фантомов Тюрюпова.
Но именно в этот момент Федор вдруг засыпал Большого Бонзу вопросами:
– Дядь… ой, господин Этьен, а где ты возьмешь еще одно устройство? Неужели и в самом деле имеешь запасное? Тогда почему ты мне не сотворишь соратника? Уж вдвоем-то мы точно любого выскочку раскатали бы в горячий асфальт.
– Не отвлекайся! – зашипел на него наставник.
– Да там ничего не происходит, этот тупой качок впал в кому задумчивости… Так ты мне ответь: откуда сигвигатор?
Пришлось дяде выдавать заранее продуманную легенду:
– Не забыл, что раньше сигвигатор Загралова принадлежал мне? Так вот, если нынешнего владельца убьют, то в моей власти сделать устройство невидимым в течение трех суток. Этого вполне достаточно, чтобы прибыть на нужное место и подхватить сигвигатор. Месть свершится, воевать больше не придется, и мы спокойно передадим трофей Тюрюпову без всякого сожаления. Ведь ни ты, ни я им воспользоваться не сможем.
– Трое суток?.. Так ведь на том месте чего только нет в обороне…
– Забудь! Если обладатель погибает, вместе с распылением его фантомов рушится любая империя со «слепыми зонами», словно карточный домик. Уж поверь мне, я много таких историй знаю и тебе расскажу на досуге. Так что сосредоточься на разговоре…
Но именно тогда какие-то мелочи продолжившегося диалога девицы и атлета Бонза упустил. Или племянник-недоумок не все передал дословно. Потому что совсем неожиданно Семен Тюрюпов, устами своего фантома, выдал полный отказ на все предложения:
– Я подумал и решил… на кой ляд мне эти лишние хлопоты? Да и второе устройство зачем? Солить, что ли? Так что извиняй, дружище Бонза, но я – пас. К тому же я и так собирался буквально через пару дней покидать Москву, все дела уже сделал, и мне здесь становится скучно. Вы тут как-нибудь и сами, без меня, разберетесь. А там… может, когда и встретимся. Всего хорошего!
Встал и ушел.
Вот так безрезультатно закончилась попытка обзавестись солидным союзником. Оставалось лишь надеяться, что данная встреча будет замечена иными обладателями, и они не на шутку обеспокоятся этим. Если Тюрюпов станет оправдываться, утверждая, что он в сговор не вступал, они ему не поверят. Слишком уж у того скандальная репутация афериста и нечестного игрока.
Для выполнения второй задачи прибывшей на место встречи девице следовало там еще покрутиться некоторое время, потом максимально приблизиться к буферным зонам любого из вражеских обладателей, и там показательно исчезнуть.
Да только красотка-фантом попала в критическую ситуацию. Видимо, кто-то случайно увидел девушку, узнал ее и поднял на ноги всю родню. А те ведь давно разыскивали исчезнувшую и не хотели верить странным телефонным отговоркам дочери, пока не поговорят с ней лично.
Вот мать девушки и примчалась да с причитаниями бросилась обнимать родную кровиночку, не подозревая, что перед ней физический фантом:
– Доча! Ну как же ты так?! Где ты пропадаешь?!
Только и следовало после этого немножко помолчать, а потом с должной грустью заявить матери: «Я и в самом деле влюбилась по уши и до сих пор не могу определиться в жизни. Но у меня все хорошо, за меня не волнуйтесь. Постараюсь вскоре к вам наведаться и поговорить более подробно…»
И все! После чего уходить в нужную сторону.
Так эта кретинка не придумала ничего лучше, как с отвращением отшвырнуть от себя чужую тетку. Да еще и покрыть ее вульгарными словами:
– Да пошла ты …! Старая карга! Забудь обо мне!
Вот тут мать и поняла, что дочь – уже совсем и не дочь. В обморок падать передумала, а всеми конечностями вцепилась в уходящую девушку и подняла скандал неимоверный. При этом кричала, что дочь сошла с ума и нуждается в срочном лечении.
В итоге пришлось фантому применять силу, отбиваться от бросившихся на помощь людей, а потом излишне быстро убегать в… ненужную сторону. Там прятаться за первым же поворотом и исчезать полностью. Ибо по пятам гналась целая толпа сердобольных граждан.
Но именно эти пертурбации вытянули из Федора последние силы. Ведь он и так работал с фантомом на пределе возможной для него дистанции. Из-за этого он не смог вновь создать девицу в нужной точке и «засветить» перед иными обладателями.
Итог: союзника нет; врагов в обман не ввели.
Именно по этой причине Большой Бонза и впал в неистовую ярость. А когда вернулись домой, на дачу, то в порыве бешенства чуть не прикончил недоразвитого племянника. И ведь мог бы, имел для этого несколько заготовок. Но…
Подумал, перебесился и сдержался… Времени на создание нового обладателя не было. И не потому, что пришлось бы лишний месяц терять на обучение очередного человека, а потому что через месяц тот же Иван Загралов станет неуничтожим. А то и сам к тому моменту отыщет Большого Бонзу по нескольким, открывшимся для него как для владельца сигвигатора возможностям.
Ведь ни сам Иван, ни его наставники-полусотники не знали, что некая связь с бывшими обладателями собственного сигвигатора остается навсегда. И действует на дистанции в десять тысяч километров. Вот тогда точно придется сбегать в Австралию. Так что вариантов особых не было: либо сконцентрироваться на поставленной задаче и отомстить, либо сразу бежать из Евразии.
Бонза решил остаться и продолжить войну.
«Ничего, месяц у меня еще есть. А с гарантией – три недели. Справлюсь!»
После исчезновения духа Зариши Авиловой обладатель на добрую минуту завис в трансе, пристально наблюдая за хранилищами личной энергии. И порадовался за себя: пусть крохотные накопления, но они уже шли на постоянной основе. То есть тело излечилось полностью, в регенерации больше не нуждается, и можно складывать силенки про запас.
Иначе говоря, теперь духа-таюрти можно было создавать чуть ли не каждые полминуты и поддерживать в течение пяти-десяти секунд. А там глядишь, и постоянно сможет действовать Зариша. Особенно если не отказывать себе в еде и питье. В идеале, хорошо бы и яляторные удовольствия подпрячь, но…
Иван с тяжелым вздохом оглянулся по сторонам и сразу же отказался от подобной мысли. Вряд ли что-то получится в этой жуткой, грязной обстановке. И не вопрос, что не отыщется девушки, пошедшей на это добровольно. В крайне смертельной ситуации женщины быстрей согласятся на близость с кем угодно, лишь бы спастись. В них превалируют инстинкты выживания. Да проще притвориться, что получаешь удовольствие.
Еще и другой вариант существовал для выхода в Ялято. Среди привязанных к данным остаткам силы духов имелась в виде фантома Елена Сестри. А она, как-никак, вполне официальная супруга. И уж контакт с ней Олечка, как старшая супруга, всяко бы простила.
Но… Иван очень опасался, что он сам не сможет настроиться на секс под взглядами тридцати товарищей по несчастью. Не то место. Не та обстановка.
Поэтому оставалось лишь одно:
– Обращаюсь ко всем: помощь к нам уже пришла. Но пока еще не всесильная. Мне надо максимально восстановить свои силы, чтобы мысленно позвать наших спасителей. Так что не стесняемся, дамы и господа, передаем мне сюда все запасы пищи и воды. Мне они нужней.
Особо стеснительных среди дам и господ не было. К тому же один парень, худой (намек на перспективного интеллигента), значительно подыграл обладателю. Близоруко щурясь (очки у него тоже конфисковали), но прикованный ближе всех к двери, «очкарик» огласил итоги своего наблюдения:
– А ведь плотник как грохнулся, так больше и не шевелится. Ни единого звука от него не последовало. Зато окошко – так и осталось открытым.
На самого прожорливого сокамерника люди смотрели все с большим и большим уважением. Тот же десантник додумался и до вполне очевидного вывода, близкого к истине:
– Чем это ты так удачно нашего надсмотрщика ударил? Ментальная атака? Или просто выжег ему мозги?
– Увы, мне такое не по силам, – хмыкнул обладатель, – но вот кое-кого призвать на помощь удалось. Жаль только, что сил на большее не осталось. Так что я приступаю ко второму ужину.
– Приятного аппетита! – попытался кто-то пошутить.
– И спокойной ночи! – добавил еще один доброхот.
Не слишком-то им удалось развеселить собравшуюся здесь не по своей воле публику. Пока один ел, остальные три десятка человек громко сглатывали обильную слюну, отворачивались и пытались себя отвлечь беспредметными разговорами. Но что характерно, на этот раз уже все без исключения передали свои продуктовые запасы и налитую для них воду. И уговаривать особо не пришлось. Появившаяся надежда помогала пережить и голод, и жажду.
Из услышанного выходило, что до полуночи – часа три, максимум четыре. Это время всегда считалось в подвале самым нервным и критическим. Никто ведь не знал, кого палачи-похитители заберут в неизвестность на этот раз. Тряслись все. Сна – ни в одном глазу. И всегда раньше – безысходность.
Сейчас все по-иному. Но в любом случае спать никто не собирался.
Да и сам Иван Федорович не просто насыщался. Каждые несколько минут он буквально на пять-десять секунд создавал дух Зариши
Первое, что делала высшая ведьма в момент своего очередного создания, просматривала лестницу, дальше которой она так и не могла быть доставлена. Мало ли, что взбредет в голову торговцам органами? Вдруг срочный заказ поступил на что-нибудь жизненно важное?
Второе – пыталась найти ключи от замков непосредственно тюремного подвала. Третье – подбирала соответствующий инструмент, которым пленники могли бы сорвать цепи и расковать на себе наручники.
Кстати, ни одного толкового лома или монтировки среди плотницких инструментов так и не нашлось. Зато молоток с зубилом да несколько ножовок по металлу – оказались не самым худшим вариантом для предстоящего спасения. Но сам шум ведущихся поисков, сильно напряг бдящего на своем посту «очкарика»:
– Там кто-то есть! Я стопроцентно расслышал шорохи, несколько ударов и скрежет металла! – Он тыкал рукой на запертую дверь и требовательно пялился на Ивана.
А тот и говорить ничего не стал, просто жестом разрешив высказаться Минотавру. Тот и выдал заранее согласованную версию:
– Мой товарищ умеет призывать и подчинять своей власти домовых. Знаете о таких существах? Вот здешний домовой нам и помогает сейчас. Да и… обязательно поможет еще больше…
Не прошло и пары минут после такого заявления, как в открытое окошко невидимые женские ручки забросили молотки, зубила, стамески и ножовки. Вот тут уже пошло всеобщее оживление! Насторожившиеся было люди, чуток напуганные объяснениями про домового, теперь готовы были верить хоть в черта лысого, лишь бы тот помог вырваться из смертельной ситуации. Инструмент под командой Минотавра передали самым толковым и сноровистым специалистам, так что процесс снятия цепей пошел по нарастающей.
Самого Загралова освободили сразу. Хотя он старался на это не слишком отвлекаться, продолжая есть и контролировать фантома вне тюремного подвала. К большому сожалению, Зарише так и не удалось отыскать ключи от массивных навесных замков. А почему их не было в мастерской? Похоже, не сильно-то плотнику и доверяли. Не в том плане, что краснодеревщик мог по доброте душевной отпустить пленников на свободу, а в том, что оголтелый садист мог войти в подвал, поиздеваться над ценными объектами и повредить их внутренние составляющие.
По историям, передаваемым друг другу, получалось, что раньше старикан-плотник частенько насиловал пленниц. Остальные тюремщики тоже подобными развлечениями не брезговали. А кого-то из девушек, от чрезмерной скотской похоти, ненароком задушили. Кто-то наверху громко ругался, затем конвоиры и разносчики пищи щеголяли синими лицами. Но уже месяц, как подобного не происходило. Вот, наверное, с тех пор ключи хранились у более дисциплинированных отморозков.
Так что ведьме вскоре предстояло интенсивно, на пределе своих сил, поработать. Причем имелись два варианта избавления от замков: распилить их ножовками по металлу или применить свои сугубо колдовские умения. То есть заморозить металл до хрупкости льда, а потом сломать дужку ударом массивной киянки. В обоих случаях запас энергии из скудного хранилища обладателя мог рухнуть до самого дна.
«Нежелательно! – досадовал Иван, в личной беседе с ведьмой. – Может, тебе удастся удачно двинуть по замку массивным брусом? Или столешницей?»
«Да нет здесь ничего ухватистого и удобного, – сокрушалась Зариша. – А столешница прикручена болтами намертво. Час возиться, если не два, чтобы открутить… Может, лучше еще подождем?»
«Ладно, запас времени вроде есть… Чем там этот старец питался? Что пил?..»
«Точно! – обрадовалась Авилова. – У него же целый шкафчик питательного добра, вплоть до банки с черной икрой! И в бутылках что-то спиртное!»
Переругиваться по теме данного упущения Зариши не стали. Вскоре обладатель уже сам принял продуктовую посылку через окошко, да там на месте и приступил к ее поглощению. А вот со спиртным, пусть и весьма калорийным, получилось не так просто. Им оказался ядреный самогон домашнего изготовления. Пришлось Ивану пить его с огромным омерзением, с трудом сдерживая подступающую к горлу тошноту.
Кстати, уже с этого места он мог забросить Заришу на самый верх лестницы. Там громоздилась новая дверь, открывающаяся наружу. Замков вроде не было, но перебросить дух Авиловой за преграду так и не удалось.
«Надо открывать замки, – решил Загралов. – Начинай пилить!» – после чего с огорчением стал присматриваться к утекающей силе. Все-таки веддана действовала очень интенсивно, да иначе и смысла не было возиться. Радовало обилие пищи самого высшего качества. Уверенность в приближающемся спасении тоже росла соответственно. Как бы там ни было, но часа за два можно будет сделать попытку вырваться из подвалов.
«Лишь бы наверху Авилова смогла добраться до первого мобильного телефона и сделать нужный звонок. Время пока работает на нас…»
Увы, дальше все пошло вне желанного сценария. Кто-то из преступников, обслуживающих подвалы, по какой-то причине решил спуститься в мастерскую. А может, и еще дальше направлялся? Но, наткнувшись на дверь, наглухо заклиненную с внутренней стороны, вполне деликатно вначале постучался.
Потом громче, ногой, сопровождая стук криками:
– Эй, строгальщик буратин, ты чего закрылся-то?! Открывай, скотина! Дело есть…
Упомянутый им «папа Карло» не смог бы откликнуться при всем своем желании. Зато в подвале, за спиной обладателя, повисла напряженная тишина. Все похищенные люди замерли, ожидая действий от колдуна, умеющего призывать на помощь потусторонние мистические силы.
А он сам просто обменивался мнениями с Заришей:
«Пил
«Так, может, этого гостя пугнуть? – предлагала веддана. – Еще лучше – умертвить».
«Зачем? Вдруг его сразу хватятся?»
«А так еще хуже будет: тревогу подымет уже через две минуты».
«Хм… Верно… Тогда давай устраняй его, да так уложи на нижней ступеньке, чтобы подход к двери затруднить максимально».
Решено, и тут же – сделано. Дух Зариши перенесся за дверь и упокоил крикуна. Затем трансформировался в телесного фантома и грамотно подправил упавшее тело. Вернувшись назад и вновь взявшись за ножовку, Авилова похвасталась:
«Удачно я его уложила! Считай, еще пяток, максимум, восемь таких тел водрузить сверху, и к нашей двери не подобраться. Понимаешь, о чем я?»
«Да не дурак, все понимаю! – печалился Загралов. – Если вдруг оставшиеся наверху твари решатся пойти на крайности против нас, то в лучшем случае попытаются пустить сюда отравляющий газ. Могут что-нибудь усыпляющее подать по вентиляции. В самом худшем случае: зальют подвал бензином и подожгут…»
«Ну, ты слишком сгущаешь краски…»
«Нисколько! Для уничтожения следов эти отщепенцы пойдут на что угодно и всегда к экстренному уходу в иное, еще более глухое подполье готовятся заблаговременно. Сама ведь не раз слышала рассказы чистильщиков… Так что уничтожение пленников – для них наипервейшая задача».
«Это – если их уже начнут штурмовать снаружи, – не соглашалась Зариша. – В данном случае они попытаются вытянуть тело погибшего и разобраться, что с ним и с плотником произошло. Вот когда их порядком на лестнице соберется, всех хорошенько утрамбую за дверью. Тогда даже гранатами они ничего не сделают… Уф! Один замок в минус!..»
«Давай убирай второй! Силы еще есть… А вот по поводу газа и бензина…»
«Сюда выберетесь, сразу малейшие щели вокруг двери забьете замазкой и цементом. Вон, вижу, на стеллаже громоздятся пакеты…»
«А что с вентиляцией? – резонно обеспокоился обладатель. – Ты ведь тоже не смогла рассмотреть, куда воздуховоды ведут… Закроем наглухо – сами задохнемся…»
Вот так и общался, сжигая нервные клетки. И тоже сомневался, что они восстанавливаются со временем.
К сожалению, надежды на долгий покой не оправдались. За первым визитером, желавшим пообщаться с плотником, вскоре и второй заявился:
– Ну и куда ты там пропал? Вновь пьешь со стругальщиком его ядреный самогон? – но, рассмотрев лежащее внизу тело, сразу насторожился, крикнув куда-то себе за спину: – Эй! Тут Желудю плохо стало! И я его сам не вытащу!
Что успела рассмотреть Зариша, в виде духа перемещенная на лестницу, так только очередную лестницу, уходящую еще выше.
«Что за странные подземелья?! – негодовал Загралов. – И где такие в Москве находятся?!»
Расстраивало, что один замок так и оставался на тюремном подвале, выйти пока не получалось. Веддана, оставшаяся на лестнице, готовилась загрузить нижние ступеньки упокоенными там телами. Все шло к тому, чтобы ее предсказания и связанные с ними планы сбылись.
Сразу четыре тюремщика направились вниз. Еще один остался наверху. А у него за плечами наконец-то появился некто из местных командиров. Очень, ну очень прилично одетый господин показался веддане даже неуместным в подобной обстановке. Истинный пижон. Костюм, бабочка, белый шарфик, словно тип собрался на торжественный прием в иностранном посольстве.
Он не ругался и не кричал, но каждое его слово выслушивалось замершими тюремщиками в полной тишине.
– Что там случилось? И почему дверь в плотницкую заперта?
– Мы предполагаем, что Желудь напился со стариком, – ответил кто-то. – Или они почему-то повздорили. Сейчас попытаемся убрать тело… И у него сломано несколько костей…
Пижон на это среагировал весьма резко:
– Ломайте дверь! А я пойду приведу сюда шефа и его громил.
Поэтому Зариша приняла решение чуток повременить с устранением пятерых тюремщиков и дождаться прибытия основных виновников здешнего безобразия. Только получилось лишь хуже. Потому что наверху громко хлопнула закрываемая дверь, а потом через динамик послышались очередные распоряжения:
– Ребята, хоть зубами дверь открывайте, но убедитесь, что в самом нижнем подвале полный порядок. Прослушка там не работает. Плотник – не отзывается. Наш подсыл сигнал не подает. Если у вас ничего не получится, молитесь на свои респираторы, я подам вниз усыпляющий газ.
После такого изменения обстановки обладатель вернул ведьму к себе поближе и заставил экстренно доламывать замок. Она это сделала и отодвинула засовы, но сил на большее оставалось впритык. Так что для экономии Загралов фантом развеял.
И уже сам, вместе с помощниками из числа сокамерников, принялся спешно изолировать мастерскую. Для этого они развели смесь густого цемента и замазки и принялись заделывать малейшие щели. А чтобы хоть как-то отсрочить попытки тюремщиков прорваться в подвал, Загралов попытался сымитировать голос плотника:
– Стойте, тараканы поганые, не ломитесь! Сейчас клин уберу… А то Желудь так мне врезал, что я весь в крови… Как выжил-то, не пойму…
Бормотал вроде весьма схоже, но на лестнице оказался некто, расслышавший подмену. Он и закричал вверх:
– Слышу голос! Но это не старикан плотник!
Пришлось вновь создавать рядом с орущим духа-убийцу и ликвидировать всех пятерых. Напоследок Зариша еще успела плотно прикрыть трупами дверь от любых взрывных действий. Наверное, и хорошим фугасом не удалось бы высадить.
Но после этого сил у обладателя опять не осталось. Пришлось действовать самим и напрягать людей:
– С той стороны уже шесть трупов. Но вниз собираются пустить газ, а то и чего похуже! Поэтому срочно и наглухо заделывайте все вентиляционные отверстия! Быстрей, быстрей!..
Успели каким-то чудом. Видимо, наверху не все действовали настолько быстро и дальновидно, как «пижон». А может, и технически все было организовать не так просто. Но минут через десять вначале выключили освещение, а затем и в самом деле попытались уничтожить внизу все живое нервно-паралитическим газом. Каким именно, кратко созданный на лестнице дух ведданы выяснить не смог. Зариша только и успела сообщить:
«Кожа на трупах стала вздуваться волдырями! Это что-то жуткое…»
Оставалось надеяться, что преступники не догадаются «пробить» лазейки для смертельного газа. Для этого могли ведь и гранаты накидать. Или еще проще: пустить вниз банальный пропан или бутан, подорвать его, и только потом зачищать объект чем-то иным. Да и надеялись они наверняка, что по воздуховодам смерть и так доберется до несчастных узников.
Другое дело, что не все вентиляционные отверстия были задействованы для преступных целей. Что в камеру, что в мастерскую выходило по четыре отверстия. Какое-то, а то и парочка, могли выводить прямо на крышу. Или наверху нет крыш с дымоходами? Та еще неопределенность! Но хуже всего, что три десятка людей, сильно переживающих и волнующихся, каждую минуту поглощали немало кислорода.
Насколько хватит воздуха, в помещениях такого сравнительно малого объема? И придет ли к пленникам помощь извне?
Потому что во всесилие вымышленного домового как-то слабо верилось даже самым отчаянным оптимистам.
К вечеру, а уж тем более к ночи, команде фантомов Загралова и всем его сторонникам стало не до сохранения тайны. Тем более что ведущиеся Яковом Шереметьевым поиски не просто не увенчались успехом, а зашли в тупик. Ту самую девицу, которая увезла Ивана и Минотавра в неизвестном направлении, так и не сумели отыскать. Подозревали, что она вообще в Москве не появлялась, а уехала куда-то в иной город.
Да и не в город вообще, а невесть в какую глухомань. Словом, как в воду канула.
Зато огненным, беспощадным ураганом ведьмы и колдуны нового обладателя налетели на всех и все, что было хоть как-то связано с подпольной торговлей человеческими органами. Можно сказать, что и в этом направлении поисков Яков Иванович не церемонился. Действовал в духе самых ожесточенных чистильщиков и не гнушался сам лично пытать наиболее подозрительных ублюдков.
Одну ниточку отыскали, прошли по ней, накрыли очередную клинику, весьма скромных размеров. Освободили шестерых пленников, выпотрошили сведения из медикусов и охраны, но… про Загралова и Минотавра там ничего не знали. Не поступали они туда.
Так что первым делом были проинформированы полусотники, числящиеся союзниками:
– Ивана похитили, и мы не можем его отыскать. Просим помощи!
Стоило отдать должное наставникам: они изначально ни единого вопроса по иной теме не задали. Хотя круглыми глазами пялились на заявившихся к ним фантомов в физической ипостаси. Наверное, очень хотели понять, как Загралов, будучи в неизвестности, умудряется поддерживать все свои креатуры в прежнем состоянии?
Но зато действовали решительно, используя собственный опыт с максимальным размахом. Свои намерения они высказали сразу:
– Раз нет никакой информации, значит, надо бить во все колокола! Поднимать телевидение и средства массовой информации. На каждом углу клеить объявления и кричать о том: кого украли, когда, кто и куда предположительно. Людей в Москве – миллионы. В Подмосковье – тоже много. Хоть кто-нибудь что-нибудь – да видел! Вся надежда именно на такую информацию случайного толка. Еще и премию пообещать за любые сведения.
Ведущая с ними переговоры Ольга Фаншель все-таки сомневалась:
– У меня сразу по трем пунктам нет полного согласия. Что скажут на все это мои родители? Не используют ли наши враги исчезновение Загралова в своих целях? И наконец, не будет ли сам Иван против поднятой нами шумихи?
– По первому пункту сразу ответим: не веди себя как ребенок, давно пора повзрослеть. По второму: наши враги, наоборот, запутаются еще больше. Заподозрят крупную аферу с нашей стороны или подставу. Потому что все фантомы Загралова продолжают действовать. Ну а по третьему: все претензии и недовольства Ивана мы возьмем на себя. Работаем!
И в течение получаса полусотникам удалось раскрутить истинную истерию из этого события. Можно сказать, что факт исчезновения администратора «Империи Хоча» выплеснулся на первое место среди всех сенсаций и по накалу обсуждения затмил бы все, что угодно. Хоть убийство президента, хоть начало новой мировой войны, хоть спад стоимости нефти до одного доллара за баррель.
А розыскные мероприятия стали вестись с таким размахом, что в каждом стогу сена могли отыскать пресловутую иголку. Так что результат сказался почти сразу.
Первыми откликнулись постовые дорожно-патрульной службы, которые останавливали искомую женщину, на искомом авто, везущую искомого Загралова. Молодой сержант, с не по годам развитой памятью на лица, узнал лежащего на заднем сиденье человека. И даже со своим старшим напарником, более опытным лейтенантом, успел инициировать предварительное, не согласованное с начальством расследование. Они как раз дошли до выяснения адреса, на который старенькое «Volvo» отвозило своих пассажиров.
Другой вопрос, что сами они дальше выяснения идти не рискнули. Доехали до места, стали за ним наблюдать издалека и слушать работающее вполголоса радио.
– Надо бы зайти и постучаться в жилую часть дома, под каким-нибудь предлогом, – предлагал настойчиво сержант. – Допустим, что та стоящая во дворе «Газель» заподозрена в крупном ДТП. Ну и под шумок переговорить с хозяином.
Его более опытный дядя фыркал на это и возражал:
– Да ты знаешь, какой этот магнат сволочь?! Такую вонь подымет из-за ложного наезда, что нам сразу дорога – в дворники. Если возьмут… Ведь любой знает, что подобные разбирательства на дому не устраиваются, а сразу приглашают повесткой в отделение. А тут: древний армянский род, потомки легендарного маршала.
Он знал, что говорил. Ибо старинный, еще дореволюционный дом принадлежал местному магнату от стоматологии. Там магнат и жил, там и работала его частная стоматологическая клиника. Тем более что к вечеру клиника завершила работу, закрылась, окна погасли. Так что парочка Пинкертонов не знала, как поступить. Уже и по домам было собрались ехать, как…
Услышали по новостям о начавшемся поиске Загралова. Еще не совсем осознавая, насколько громадная разразилась истерия, позвонили куда следует. Находись они где-нибудь в ином месте или не слушай радио, могли бы задержаться с сообщением на полчаса. А то и больше…
Но уж так совпало, что нужная информация через пару минут была у генерала Тратова, а еще через несколько минут полусотники отправили к дому со стоматологической клиникой всех своих свободных фантомов. Не говоря уже о тех силах, которые действовали вполне законно и официально.
Но в первые минуты прибывшие к зданию и внутрь него духи ничего противоправного не обнаружили. Дом, конечно, как говорится, полная чаша. Только птичьего молока нет. Это, если про жилую его часть. Ну а сама клиника, чистенькая, ухоженная, кабинеты, коих насчитывалось двенадцать, оборудованы по самому последнему требованию современного, в том числе и технического дизайна. Сотрудников и врачей давно нет, только в небольшой будочке у ворот пожилой сторож кипятит себе чайник да нарезает колбаску для позднего ужина.
Ну а что касается владельцев дома в количестве шести человек, то они с другой стороны, на внутреннем дворе, вполне степенно и неспешно усаживались в девятиместный «Opel Vivaro». Все красиво, изысканно одетые. Черные фраки, белые рубашки, вечерние платья, с поблескивающей бижутерией. Да и разговор велся непринужденный, о грядущем этой ночью корпоративе на вилле одного из московских олигархов.
Пока духи метались по комнатам в поисках хоть какого-нибудь компромата, семейство покинуло дом, оставив его на сторожа. Тот, метнувшись на внутренний двор и закрывая там ворота, только и пообещал вслед хозяйскому авто «бдеть и не пущать!» То есть вполне нормальное, заранее спланированное мероприятие. Хорошо, что работающие на полусотников фантомы на сыскном деле не одну собаку съели. Самый расторопный сразу заметил излишне просевшие рессоры «Опеля», да и подсел к пассажирам, в виде невидимого попутчика.
Пять минут авто ехало вполне правильно, несмотря на повисшее в салоне напряженное молчание. Затем неожиданно свернуло, потом еще раз, и выехало на совсем иную трассу, ведущую в противоположную сторону от места предполагаемого корпоратива. И только тогда сын магната, сдергивая с шеи мешающую ему бабочку, осторожно поинтересовался:
– Неужели вырвались?
– Вроде бы, – пробормотала его сестра, пристально всматривающаяся в зеркало заднего вида. – По крайней мере, та патрульная машина за нами не поехала, так и осталась на улице со стороны парадного входа.
Сам магнат молчал, а вот его супруга печально вздохнула:
– Жаль! Столько лет добро наживали, столько лет во всем себе отказывали…
– Не смеши меня! Еще скажи, что недоедала? – ерничал водитель, ее родной брат. После чего включил радио, прислушался к истеричным воззваниям о поиске Ивана Федоровича Загралова и сам простонал с нескрываемой печалью: – М-м!.. Ну кто знал, что к нам попадет такая личность, а?.. И в такой момент, когда уже твердо решили закрыться, переработав оставшийся материал и убрав всех свидетелей и прихлебателей… Тьфу ты! Тоска-а-а!..
– И на старуху бывает проруха, – решил пофилософствовать теперь уже наверняка бывший магнат. – Но ведь были тревожные звонки, те же чистильщики, накрывшие конкурентов… А вы: мало! Мало! Еще чуть-чуть…
То есть невидимому попутчику уже почти все стало ясно. О чем он и передал по внутреннему каналу общения своему обладателю. Только вот сложно было к тому моменту понять: где именно прятали или до сих пор прячут ценного пленника убегающие владельцы клиники.
Зато шло накопление информации уже по конкретному объекту. Например: стали известны иные оперативные данные: девятиместный «Опель» числился за другим лицом. Так что опоздай фантомы хоть на несколько минут, магнат с семейством имел бы все шансы скрыться в неизвестном направлении. Мало того: жена, оба сына, дочь, брат жены и сам магнат слыли еще в недавнем прошлом великолепными хирургами.
Вначале мелькнула мысль, что в самом старинном доме все чисто и правомерно, а свои черные делишки преступники творили где-то в ином месте. Так что следовало провести экспресс-допрос. А для этого аккуратно притормозить несущийся на максимальной скорости «Опель», заставить водителя принять в сторону, а уже там поговорить по душам. Чем фантом и занялся, в преддверии замеченного им съезда с трассы. Прерывал подачу тока на зажигание.
Дергающаяся и чихающая машина съехала на обочину, и на помощь одному фантому обладатели перебросили еще пяток. Истина могла вот-вот приоткрыться во всей своей безобразности и мрачной уродливости.
Но время-то шло! И никого не спрашивая, неумолимо перевалило за полночь.
На теле плотника отыскались часы, так что о течение минут узники ведали теперь со стопроцентной точностью. По тем же часам засекли момент подачи вниз ядовитого газа: двадцать три ноль пять. Дальше пошли несложные вычисления кубатуры помещений, куда перестал поступать свежий воздух.
А три десятка человек, да еще жутко волнующихся, – это не парочка спящих спокойным сном обывателей. Иначе говоря, по расчетам выходило, что на жизнь им отведено всего лишь полчаса. Максимум – сорок минут. И сил, как назло, у обладателя почти не осталось. Создать фантом смог бы, даже на несколько минут. А дальше что? Даже закинуть его на поверхность мочи не хватало!
Загралов с некоторым запозданием попробовал отправить Заришу на проверку застенных пространств вокруг мастерской. Тюремный подвал они проверяли, а в хозяйстве плотника – нет. И веддана что-то такое нащупала:
«Не пойму, вроде пустота за стеной в этом углу, возле лежанки. Но стена толстенная, почти метр…» – после чего Зариша вновь исчезла из-за бессилия обладателя.
А раз так, то о каком-то «скачке», с помощью пары фантомов – вообще мечтать не стоило. Поэтому Загралов, полежав минут десять на лежанке плотника и поняв всю безвыходность ситуации, настроился и решился зачерпнуть сил в яляторных удовольствиях.
Вначале создал вокруг выделенного ему уголка аналог слепой зоны, значительно глушащий выходящие наружу звуки. Благо что на такое действо хватало небольшого распыления собственной ауры. Затем предупредил окружающих и в первую очередь Минотавра:
– Никого ко мне не подпускать и ничему не удивляться. Ну и контролируйте, чтобы свечи не вздумали жечь, если чего услышат… Меня минут десять не трогать и не отвлекать.
В плане предстоящего Ялято даже хорошо, что в мастерской не было света. Товарищи по несчастью ничего не увидят, а если расслышат… То, как говорится, война все спишет.
Раздевшись, а также соответственно настроившись, Иван и создал сразу на себе физический фантом голенькой Сестри-2. Супруга сознанием еще пребывала там, в лесу, над глубинной пещерой с Письмом. Поэтому сразу толком не сообразила, что происходит, оказавшись в объятиях обладателя:
– Ты чего?!.. И темно так… – вырвалось у нее довольно громко. По этой причине в мастерской воцарилась немыслимая тишина. Наверное, все присутствующие и дышать перестали.
– Потом все объясню! – шептал Иван супруге, уже начиная проникновение. – Срочно надо совершить Ялято для набора силы. Помалкивай и помогай мне со всем умением!.. А то я и так на изломе морального духа…
Ведьма больше ни о чем не спрашивала и тем более не оглядывалась по сторонам, и с завидной дисциплинированностью вся отдалась процессу нарастающего блаженства. Надо, значит, надо! А получив очередную подсказку, что «… надо как можно быстрей!», устроила настоящее родео, не стесняясь собственных азартных криков и стонов.
Так что уложились в воистину рекордное время: восемь минут. Можно было еще короче, но… Как тогда силы накопить в Ялято? А дольше – банально кислорода для спасения не хватит. Финал сексуального соития провели, задыхаясь. После чего Иван сразу развеял Сестри-2.
К сожалению, еще не факт, что спасение имеет какие-то конкретные очертания. Только слабенькие контуры, которые появились после пробных попыток Зариши Авиловой «протолкнуться» сквозь окружающие стены и отыскать пустоты за ними. Но если они даже есть, то никакого времени не хватит, чтобы проломить метровую стену. Инструментов толковых тоже нет.
Вот поэтому обладателю и потребовались все мыслимые и немыслимые резервы. Кольцо, конечно, не появилось, зато энергетические ресурсы стали похожи на вздувшуюся лужицу. Казалось бы, вот оно, спасение! Создай два фантома и скачком вырывайся на поверхность!
Но! Во-первых, Загралов прекрасно понимал, уйдет сам – все люди без него задохнутся в течение пяти минут. А за это время он при всем желании не успеет связаться со своими и вызвать надлежащую помощь. Во-вторых, попытка отправить на поверхность Авилову, чтобы та нашла мобильный и позвонила, тоже не увенчалась успехом: забросить фантом на поверхность не удалось!
Что за причины, разбираться было некогда. Вот Загралов и решил пробивать стену. Да и веддана заверила:
«Сейчас уже точно определилась! За этой кладкой – длинный, прямой тоннель, идущий горизонтально. Конца не достигла. Воздух гнилой и слегка затхлый. Но он есть! И куда-то ведь тоннель выводит…»
Предупредив, чтобы все отошли подальше, а желательно вообще за дверь в подвальную камеру, Иван добавил для успокоения народа:
– Сейчас я и домовой будем со скрежетом и грохотом проламывать стену. За ней – тоннель. Не паниковать и слушаться наших команд.
После чего стал таранными ударами силы пробивать сквозное отверстие. И мысленно сразу же завопил:
«Кошмар! Да будь стена бетонная, и то быстрей бы рухнула! А здесь кладка двухвековой давности…»
Особой закалки кирпич не хотел крошиться. Окаменевший раствор кладки – не хотел трескаться. Так что пришлось выложиться кратко и полностью. Простое давление ничего бы не дало. Обломки стены, громадными глыбами просто рухнули в открывшийся за стеной тоннель.
Только вот сил на это ушло не просто много, а катастрофически много. В действо оказались вложены и жизненные силы, что случалось лишь несколько раз в самом начале карьеры обладателя. Поэтому хоть поставленная цель была достигнута, Загралов больше и пальцем не смог пошевелить. Так и рухнул безмолвно в клубах оседающей пыли.
А вокруг вновь зависла на короткое время тишина.
Первым ее нарушил Минотавр:
– Иван?.. Ты как?..
– О-о! Свежим воздухом потянуло! – обрадовался десантник. – Значит, стена пробита!
– Ну да, теперь можно зажечь свечи и осмотреться, – решил спелеолог.
Дальше он и его боевой помощник распоряжались вполне дельно и правильно. Первым делом вытащили из пыли Загралова. Отыскав пульс и убедившись, что видимых ран нет, успокоились сами и направили обеспокоенность сокамерников в нужное русло:
– Парни, кто посильней, начинайте разбирать завал в тоннеле! Выкатывайте глыбы сюда, в мастерскую.
– Девушки! Давайте воду! Надо освежить нашего спасителя.
Пока расчищали проход, сделали некое подобие узких носилок. На них уложили Ивана и решили все вместе двигаться по тоннелю. Почему-то люди верили, что в конце подземного хода обязательно отыщется выход на поверхность. А чтобы не расходовать лишний кислород, разрешили только авангарду двигаться со свечой. Сразу за ним, двое с носилками. Ну и все остальные – змейкой, держась за плечо впередиидущего.
Оставаться в недавней тюрьме и присматривать за тылами никто не согласился.
Из мастерской захватили все, что можно было считать инструментом или условным оружием. Несколько прочных брусьев и пара широких досок тоже показались археологу не лишними:
– Вдруг провал какой перед нами окажется? Мостик сделаем.
Шли молча, и только идущий впереди Минотавр переговаривался с десантником. Молодой парень удивлялся познаниям опытного проводника:
– Почему ты так уверен, что здание строили позже этого тоннеля?
– Уж поверь мне, опытному археологу. Тоннель, к моменту постройки дома, уже имел добрую сотню лет. Здесь даже кирпич другого стандарта. Ну и несущую стену сразу строили глухую, не оставляя в ней ни единого намека на имеющийся за ней проход. То есть тогдашний владелец диковинных подвалов знал о подземном ходе, но пользоваться им собирался в самом крайнем случае. А то и сразу на нем крест поставил.
– Для нас это плохо?
– Да никак пока, – хмыкнул Минотавр, своей остановкой тормозя весь караван и свечой освещая кусок стены. – О! И здесь когда-то имелся вход в боковую галерею. Заложен неаккуратно, но весьма массивно… Кирпич тот же, что вокруг… Ну и толщина… – он несколько раз ударил по преграде киянкой. – Хм! Не меньше, чем в полметра. Имеющимся инструментом мы и за несколько часов не прорубимся…
– Будем ждать, когда Иван очнется? – задал логичный вопрос десантник. Но археолог прекрасно помнил состояние колдуна после того, как тот выкладывался в своих магических действиях. Поэтому лишь вздохнул с сожалением:
– Да нет, идем дальше. Сюда мы вернуться всегда успеем.
И вновь колонна беглецов двинулась по неизведанному тоннелю. Время перевалило за полночь, когда они вышли на широкий и просторный перекресток. Этакие четыре зала с арочными сводами. Их площадь суммарно превосходила площадь оставленных за спиной подвалов примерно втрое. Да и воздух здесь показался не в пример свежее, чем в тоннеле.
Но вот три иных прохода, по логике, ведущие в иные тоннели, тоже оказались заложены наглухо. Обстучав их киянкой, Минотавр озадаченно пробормотал:
– Прям лабиринт какой-то выстроили наши предки. Похоже, во время правления Екатерины Второй расстарались, задолго до нашествия Наполеона…
– Екатерина Великая? Но ведь она правила вроде бы в Петербурге?
– Ну и в Москве порядки наводила. Да и без нее тут местных бояр хватало…
Кто-то из остальных, внимательно прислушивающихся к ведущемуся диалогу, оказался тоже знаком с историей:
– Если все это построили до нашествия, то вполне возможно, что именно где-то здесь и спрятаны сокровища Наполеона?
Археолог на этот вопрос лишь саркастически хмыкнул:
– По всем сведениям, Наполеон вывез из Москвы все, что награбил. Но! Следует учитывать, что еще до прихода французов московские нувориши прятали свои сокровища или спешно вывозили. Во время спешной эвакуации куда-то делись уникальные пергаменты, прочие древние рукописи, исчезли многочисленные оклады икон и прочая церковная утварь, да и пропавшее золото с драгоценными каменьями исчислялось сотнями пудов. И если где могли все это припрятать, то, скорее всего, именно в таких подземельях. Если выживем… может, чего и найдем.
Очень своевременно прозвучало напоминание о необходимости в первую очередь выжить. Потому что большинство уже прислушивалось к разговору с блестящими глазами и отвисшими челюстями. Старая истина: блеск золота (пусть и гипотетический) застит разум.
А так все своевременно пришли в себя, шумно выдохнули, задвигались и довольно быстро выполнили очередное распоряжение:
– Устраивайтесь поудобнее! Сейчас погасим свечи и будем спать до утра. Или до того момента, пока не очнется наш спаситель.
Вскоре перекресток подземных магистралей погрузился в темень и тишину. Сравнительную, конечно. Кто сопел, кто ворочался, кто подъедал оставшиеся у него запасы. Кто никак не мог успокоиться после нервного стресса и оживленно перешептывался с ближайшими соседями. Да и сырость, вместе с пониженной температурой не позволяла комфортно спать. Одеял не было, перин – тем более.
Кто-то даже проворчал:
– В таком озябшем состоянии не уснешь… Уж лучше бы я пробивал заложенные камнем проходы…
Но его никто не поддержал, инициатива поработать и согреться заглохла на корню. Все постепенно затихли, впадая в дремотное состояние. И тем более панически воздействовало на людей восклицание одной из девушек:
– Оттуда кто-то идет! – Она находилась ближе всех к пройденному беглецами тоннелю. Да и слухом обладала отменным: – Несколько человек! Трое или четверо.
Страх пронзил почти всех присутствующих. Если сюда сейчас нагрянут тюремщики да с оружием в руках…
Только Минотавр оставался спокоен и уверен в себе. Потому что давно догадался: такого колдуна, как Загралов, его соратники и товарищи без помощи не оставят. Да и кто прятался за отговоркой «домовой», он знал прекрасно:
– Спокойно! Это к нам спешит вызванная Иваном помощь. Но не забывайте о прихваченных нами инструментах. Мало ли что… Если там наши похитители, то сражаться будем до последней капли крови!
Никто не ответил, но, в любом случае, молчание – знак согласия. А шум шагов приближался…
Большой Бонза вначале не поверил подобному везению. Так просто? Загралова похитили? И его разыскивают? И найти никак не могут? И нет никакой уверенности, что похитители уже не прикопали труп обладателя где-то в лесу? Точнее, его останки, потому что открытым текстом сообщалось: «… возможно, господин администратор попал в руки торговцев органами!»
Хорошо бы, конечно… Но так просто войны не кончаются. Да и другие мысли сразу зароились в голове у великого (в прошлом) чиновника:
«Не подстава ли это? Не хотят ли меня таким образом выманить из потайного места? Не подсказывают, что можно расслабиться? Задумка не претендует на уникальную, но в свете всех последних событий и обстоятельств мои враги могут пойти на что угодно. Этот Ванечка тот еще пройдоха, да и потворствующие ему полусотники – знатные выдумщики. Но неужели они забыли про мои знания о конкретных фантомах Загралова? Та же Ольга, его жена… Если ее не стало, то только тогда… Хм! И то не факт! Вдруг очередную копию актрисы создал новый обладатель, которого мы пока никак не можем идентифицировать?..»
Но в любом случае проверку начинать Бонза решил именно в этом направлении. Всех фантомов Федора отправили в места сосредоточения новостей. Городские поисковые службы и детективные агентства, продолжавшие кормиться из рук прежнего хозяина, были моментально переориентированы на слежку за личностями из окружения Загралова. Наибольшее внимание – Ольге Фаншель. Поднапряг всех своих фантомов и единственный союзник Бонзы – Ричард Кюден, он же Печенег, занимающийся финансами и готовящий страшную «бомбу», способную через парочку дней похоронить все денежные средства Хоча и его компании.
Первые же доклады заставили насторожиться еще больше: все те, кто числился фантомом производства «маде ин Загралов» или подозревался в таковом, оставались на местах. Точнее, продолжали действовать на виду у общества и никуда не пропадали. Кто давал разные интервью, кто продолжал заниматься делами «Империи Хоча», а кто с горящими подошвами метался по городу, создавая видимость (а может, и на самом деле?) поисков своего обладателя.
То есть уже в течение получаса удалось сделать вывод: ведется непонятная игра. Сам по себе обладатель не может вот так вот просто взять и потеряться. У него со своими креатурами имеется постоянная связь. Разве что уехал очень далеко, когда эта связь ослабевает или вовсе исчезает. Но в тот же момент все без исключения фантомы, будучи вне досягаемости силы, развеиваются.
Еще и сообщение от Печенега пришло:
«Сворачиваем свой интерес! Мне кажется, нас пытаются засечь, со всеми вытекающими из этого последствиями».
К этому все и шло, если бы не пресловутая интуиция Большого Бонзы. Невесть какое чувство и пятая точка, словно сговорившись, нашептывали ему:
«Плюнь на все! Бери Федьку и езжай на северо-восток столицы. Рискни! При этом продолжай собирать все оперативные сводки».
И чем больше высший (в прошлом) чиновник Москвы сомневался в этом шаге, тем больше у него подводило внутренности. Видимо, пресловутая связь между обладателями одного и того же сигвигатора все-таки существовала. Жаль, что не было инструкции, как этой связью пользоваться. По наитию? Вылавливая в сознании смутные и расплывчатые образы?
Вот Бонза и вылавливал. Вот и ринулся, чуть ли не силой затолкав племянника в тонированный автомобиль и приказав водителю везти в обозначенный интуицией район. Прибыли довольно скоро, и только на месте удалось припомнить, что вокруг и где находится. Все-таки память у главного чиновника была на зависть многим.
Еще будучи мэром столицы, Большой Бонза на каждого предпринимателя старался иметь подробное досье. Уж так повелось, что с каждого из них следовало снять налог втемную, а для этого и собирался любой, пусть даже несущественный компромат. Понятно, что мелкая рыбешка под его пристальное внимание не попадала, но те, кто покрупней, да те, кто пооборотистей, почитали за счастье передать «особую благодарность» дяде Жоре за невмешательство.
Вот тогда «дядя» и взял на заметку: некий семейный клан хирургов открыл стоматологическую поликлинику. И все бы ничего, если бы не гигантские подвалы под их старинным домом. Сведения про подвалы раздобыла супруга Жоры, курирующая все строительство и все древние документы, с ним связанные. Она-то сразу мужу и подсказала:
– Либо незаконные склады устроят, либо органами торговать хотят. Там для всего места хватит.
Но от новоявленного стоматолога поступила настолько щедрая «благодарность», потом повторяемая ежегодно, что первый чиновник Москвы постарался в сторону клиники даже не думать. Разве что отодвинул далеко и надолго посредников, доставляющих взятку, принимал «бывшего» хирурга у себя в кабинете лично.
Пока это все вспоминалось и решалось, насколько близко можно к дому подъехать, поступили важнейшие оперативные данные из ФСБ. Там свои люди перехватили важную новость: скорее всего, Загралов именно в здании стоматологической поликлиники. Готовится налет на дом, все поднятые по тревоге силы – уже действуют. Возле дома – как минимум, одна патрульная машина.
Тотчас вся возможная картина предстала перед мысленным взором Бонзы.
«Кое-что не сходится, но имеет право на жизнь. Мало кто, кроме меня, знает, куда уводит анфилада лестниц с подвалами. Там шесть уровней, вряд ли кто доберется до самого нижнего. Да и хозяева наверняка некую систему самоликвидации устроили. Даже полусотники, при всем желании, не успеют пленников спасти. Если еще осталось кого спасать… Но почему бы не проверить?.. И в случае какой-нибудь несостыковки не помочь господину администратору уже гарантированно покинуть этот мир?»
Приняв любое решение, Жора дальше всегда действовал напористо, словно танк. Приказав водителю ехать в нужную точку, он переключился на инструктаж племянника:
– Федор, соберись! Если у нас сейчас все получится, война сразу и окончится! Ты понимаешь, насколько твои действия важны?
– Понимаю. Больше мне прятаться не придется.
– Именно! Поэтому формируй духа из бессознательных и отправляй его вниз, под землю. Глубина – метров шестьдесят…
– Ого! Дядь Жора, мы настолько не тренировались, – засомневался в себе полный десятник. – Только на двадцать…
Приходилось держать себя в руках, чтобы не сорваться и терпеливо долдонить:
– Там у нас просто пустот на большей глубине не было. Да и сложностей никаких: всего лишь утраиваешь дистанцию посыла. Но не горизонтально, а отвесно вниз. Понял? Давай!
Обладатель наклонился, пытаясь чуть ли не лечь на пол автомобиля:
– А можно так? Мне так удобнее послать прямо перед собой…
– Можно, Феденька, можно, – невероятно ласково согласился дядя. – Только поторапливайся, милый, время-то уходит…
Наконец, десятник сподобился устроиться поудобнее и начал дублировать вслух свои действия, а также поступающие от духа сведения:
– Отправил… Смещаю в стороны… Пока никаких пустот…
– По глубинам работай, а не только в стороны! – подсказывал наставник. Минуты две ничего не происходило, как вдруг Федор дернулся от неприятного ощущения:
– Ох! Твою…! Она чуть не погибла! Еле успел развоплотить!
– Да плевать на твою бывшую девицу! Говори, что там?!
– Успела рассмотреть уходящую вниз лестницу. На ней навалено прямо на дверь много трупов. У всех кожа пошла волдырями, вонь ужасная, хорошо, что фантом старался не дышать…
– А трупы в какой одежде? – уточнил Бонза.
– Вроде единая, как бывает у охранников…
– Направление лестницы держишь в сознании? Отлично! Отправляй за дверь сразу парочку фантомов. И пусть убивают всех, кого там увидят.
– Но мои же – почти без оружия, – бормотал Федор, но в то же время действовал: – Мы же их тут не экипировали заранее… Отправил… Большая мастерская плотника… Дверь изнутри наглухо закреплена клиньями. Еще и обмазана густым цементом вдоль щелей. Все остальное раскурочено и разграблено… О! Дальше еще один подвал… Вроде бы тюремная камера… Куча цепей у стен, в углу труп… прикованный…
– Больше никого?.. И ничего?..
– Ага! В углу мастерской проломлена стена метровой толщины. Выход в тоннель… Там на полу отчетливые отпечатки множества ног… Похоже, из подвала в подземелья ушла толпа…
Наставник сам толком не мог понять, что сорвалось у Загралова и почему он шастает по тоннелям? И там ли он? В то же время никто, кроме обладателя, не мог бы пробить толстую стену. Оставалось только предполагать:
– Наверное, выдохся, выскочка!.. Давай, Федя, создавай всех своих мужских фантомов и отправляй их следом за беглецами. Пусть режут всех, кого встретят. Ножей и нескольких пистолетов им хватит!
– Уже идут… быстро… Женщин создавать?
– А кто из них что умеет, кроме как хорошо сосать?! – чуточку вспылил Бонза. – Ты ведь только таких выбирал, обделенный ты наш… Так что, нечего! Только под ногами будут путаться и мешать.
Через минуту обладатель предложил:
– Может, их сразу смещать вперед на несколько десятков метров?.. Нет, кажется, уже догнали… Идущий впереди фантом расслышал чей-то голос!
– Пусть разгоняются и атакуют с ходу! – приказал Большой Бонза.
Больше от него ничего не зависело. Разве что всматриваться в полумраке в склоненный загривок племянника и молиться об удаче. Да еще… перестраховаться на всякий случай. Опытность и долгие годы жизни прекрасно развили дальновидность и умение вовремя уйти с пути возможной лавины. Вот бывший обладатель и обратился к водителю через приспущенное разделительное стекло:
– Давай не спеша и ничего не нарушая, двигаемся на дачу.
Все-таки следовало удалиться отсюда как можно скорей.
Загралов очнулся рывком и сразу с ощущением довольно внушительного запаса силы. Да и думать долго не пришлось: откуда, почему, что и как взялось? Сразу мелькнула мысль:
«Кто-то посторонний включил мой сигвигатор! А пособить этому могла только Ольга! Догадалась-таки…»
Дальше оказалось не до размышлений и не до вопросов: «Где я?» и «Кто здесь?» В странное помещение ворвалось шестеро мужчин, паля во все стороны из пистолетов и орудуя ножами. Им навстречу, с подсобными инструментами плотника в руках, с брусьями и досками, ринулись недавние пленники. На острие контратаки сосредоточились Минотавр и паренек-десантник.
Но все это сносно различал в кромешной тьме лишь обладатель. Как все остальные умудрялись сражаться только на слух, оставалось лишь поражаться.
Со второго момента осознания себя и с первой секунды схватки Загралов создал сразу всех четверых имеющихся возле него фантомов. Причем не в телесной форме, а в виде духов таюрти. И те буквально за семь-восемь секунд завершили начавшееся сражение.
Хотя оно могло продолжиться из-за полной темени, и люди по ошибке покалечили бы друг друга. Так что пришлось Ивану максимально громко выкрикнуть:
– Всем стоять! Нападающие уже мертвы! Замрите!
После чего сам дал вполне яркое свечение и распорядился зажечь свечи.
Раненых и пострадавших оказалось довольно много, пятнадцать человек. Причем четверо из них – в весьма тяжелом состоянии. Но не настолько, чтобы их не вытянули обе ведьмы и сам обладатель. Ну и самое главное – никто не погиб. Несмотря на три полностью отстрелянных нападающими пистолетных обоймы, непоправимых потерь в рядах сокамерников не произошло.
В течение пяти минут оказывалась первая, экстренная помощь. Ведьмам и Загралову помогали все, кто не получил ран или повреждений. Но при этом некоторые задавали недоуменные вопросы:
– Куда подевались те, кто на нас нападал?
– И откуда взялись эти две девушки?
– Ну да, раньше их с нами не было…
– И на домовых они совсем не похожи…
Пришлось Ивану, после того как чуток освободился, пускаться в некоторые объяснения. Ну и заодно приступать к наущениям о необходимости сохранения тайны:
– Нам помогли и помогают древние духи этих мест. При желании они могут принимать форму человека, причем человека, существующего и в нашей жизни. Да и нам ли рассуждать о той форме помощи, которая спасла наши жизни? А вот распространяться об этой форме – нельзя категорически. Иначе духи рассердятся и попросту свернут нам головы, где бы мы на нашей планете ни попытались спрятаться. Поэтому пусть каждый из нашего нечаянного братства поклянется: нигде и никогда не рассказывать о чудесах нашего спасения!
Наверное, наивно было надеяться, что все собравшиеся здесь люди с несопоставимым менталитетом и разными характерами прислушаются к предостережению Загралова.
И тем более ощутимо прозвучало в едином выдохе, в едином порыве слово:
– Клянемся!
Даже тяжелораненые сумели прошептать это слово вместе со всеми. Правда, бойкий и сообразительный десантник поинтересовался тут же:
– А что говорить, когда нас будут допрашивать разные там следователи и представители полиции?
Стало понятно, что он, да и все остальные, ожидающие ответа, уже нисколько не сомневаются в своем окончательном спасении. Отвечать на этот вопрос стала Зариша Авилова, успевшая перед этим объемно пообщаться с обладателем по внутренним каналам связи:
– Допросов не бойтесь, никто не станет вас третировать излишними выяснениями. Чуть позже я всех проинструктирую, что и как надо говорить. Главное, чтобы вы не проговорились иным людям о событиях в этих подземельях. Даже своим родственникам и самым проверенным друзьям ничего не рассказывайте!
Голос ее звучал настолько строго и впечатляюще, что вмешательство в разговор Минотавра показалось чуть ли не кощунством:
– Все правильно! Иначе духи придут к болтунам и вырвут им языки.
Веддана нахмурилась, выдержала паузу, после чего продолжила с некоторой досадой:
– Конечно, духов тоже провоцировать не стоит… Но худшее зло может прийти со стороны владельцев вашей тюрьмы, их сторонников и им подобных ублюдков. Эти твари будут вам мстить за убитого шакала из своей стаи всю вашу жизнь. Уж вы-то знаете, что творится в нашем мире?..
Не то вопрос, не то утверждение вызвали грустный вздох у большинства присутствующих. Знали! Очень хорошо знали. И эти знания были, пожалуй, пострашней угрозы со стороны духов.
Ну и напоследок Загралов решил еще и пряником помахать перед носами товарищей по несчастью:
– Есть еще одна причина, чтобы держать рот на замке. Мы все вместе обнаружили некие древние подвалы. Они пока замурованы, и что вон за теми проемами, мы не знаем. Но если отыщется что-то ценное, я постараюсь, чтобы каждый из вас получил свою законную долю вознаграждения.
Почти все понимали, что еще ничего не найдено, да и остальные тоннели могут оказаться либо пустышками, либо затопленными болотной жижей за долгие годы. Но все равно приятно было получить толику надежды на некую компенсацию за свои мытарства. Люди хмыкнули, послышались смешки и негромкие переговоры, последовало несколько попыток пошутить, на тему: «Не до жиру, быть бы живу!»
Поэтому мало кто обратил внимание на еще одного персонажа, появившегося в дальнем, слабо освещенном углу подвального перекрестка. Только обладатель его контролировал своей возобновившейся буферной зоной. И сразу узнал фантома, принадлежащего ближнему кругу полусотника Лучезара Апостола.
Фантом выглядел одетым с иголочки франтом: костюм, галстук, начищенные до блеска туфли. И говорил приятным, сочным баритоном:
– Иван Федорович, какая помощь вам нужна и в каком объеме?
– В данный момент… – Загралов как раз анализировал поступающую с поверхности информацию, – несущественный мизер. Прошу доставить сюда завтрак для всех присутствующих, желательно горячий. И по два одеяла для каждого. Ну и еще некоторое время охранять это место. Ах да! Еще несколько комплектов инструментов для пролома стены. Со всем остальным – мы управимся сами.
– Принято. Сейчас все доставим.
И на глазах изумленной публики фантом исчез. Ну и как тут будешь сомневаться в существовании всесильных духов?
А уж последующие чудеса окончательно сковали недавних лишенцев в единую семью, пропитанную духом товарищества и единения тайной. В том же углу оказалось несколько аккумуляторов с лампами освещения. Ящик с фонарями, две стопки одеял, несколько столиков, а потом и шесть термосов с различной пищей. Прилагалась также одноразовая посуда и прочие сопутствующие мелочи, в виде салфеток и зубочисток.
Отдельной грудой появились зубила на длинных держателях, солидные, усиленные ломы и молоты. Именно к ним первым делом и поспешил Минотавр, не получивший во время скоротечного боя ни одной царапины. Подхватил самый большой молот и выжидательно уставился на обладателя.
А Иван поспешно и тщательно просчитывал имеющуюся у него энергию. Потому-то и не спешил эвакуировать всех людей на поверхность, что силенок бы на это не хватило. Даже тяжелораненых желательно было пока оставить на месте. Но тут уже он целиком полагался на мнение ведьм.
«Можно их оставить здесь на пару часов, – высказалась вначале Сестри-2. – Разве что вот эту девушку лучше доставить в более комфортные условия».
«Ничего с ней за два часа не случится! – заверила веддана. – Усыплю ее сейчас, и пусть восстанавливается».
Пока проводились эти консультации, дух Нефедовой-2 тщательно обследовал три подземные пространства, расположенные за каменными кладками. Один тоннель оказался пустым, уводящим полого вверх. Похоже, там находился запасной или основной выход. Второй – напрочь затоплен. Причем не водой, а загустевшим за столетия илом. Наверняка где-то речные воды прорвали перекрытие да и заполнили пространство. Что обидно: в толще ила просматривались, точнее, прощупывались осязанием духа многочисленные предметы. Когда-то там был склад, а вот чего именно, придется разбираться после осушения и тщательной работы многих археологов.
Зато третий, самый широкий тоннель, оказался заполнен ящиками, сундуками, здоровенными иконами, золотыми подсвечниками, чашами и прочей церковной утварью. Да и мирских предметов роскошного быта хватило бы для целого музея.
Хорошо, что Нефедова-2 орала в неслышном для посторонних диапазоне:
«Я! Я это нашла! Это же и в самом деле припрятанные москвичами сокровища, уложенные здесь накануне пришествия Наполеона!..»
«Ну не столько ты нашла, – попытался осадить фанатку археологии обладатель, – мы все тут постарались…»
«Но я! Я первая все это увидела! А-а-а! Иван Федорович, оставь меня здесь! Не забира-а-а-ай…»
«Все, все, не разводи истерику! – пришлось успокаивать фантома. – Так на тебя вдвое больше сил уходит… И мне надо домой мотнуться, энергии из Пасти набрать, одно Кольцо от большой Цепи отделить и уже с новыми силами сюда вернемся…»
«Так они тут без меня все вскроют! – ужасалась Нефедова-2. – Уже стучат!»
«Не бойся, мы успеем! Да и Минотавр – не хуже тебя справится со вскрытием хранилища».
Еще продолжая диалог по внутренней связи, Иван уже распоряжался по поводу первоочередности вскрытия перемычек:
– Позавтракаете и приступайте! – тыкал он рукой специально для спелеолога-археолога. – К той перемычке даже не подходите, там затоплено. Этой занимайся лично. Чуть позже тебе поможет твоя коллега. А вон на ту перемычку ставь любых желающих. Похоже, где-то по тому тоннелю отыщем выход на поверхность. Ну а я отлучусь на полчасика, максимум на час.
После чего, дабы не шокировать еще и своим исчезновением, прошел в тоннель, ведущий к тюремным подвалам. И уже оттуда сделал «скачок» на поверхность. Причем сразу во внушительный фургон, где своего наставника ожидал улыбающийся Шереметьев.
– Ох, Иван Федорович, и заставил ты нас поволноваться!
– Да все вина этого Письма! Ограбило оно меня, почти до самого донышка!
– Верю! Но со своей женой сам разбирайся, – хмыкнул Яков, протягивая мобильный телефон. – Моих оправданий она и слушать не хочет. Все требует тебя на «… два слова!»
Взяв телефон, Иван не спешил сразу начать разговор с Ольгой. Не удержался от вопроса коллеге:
– А чего своих фантомов вниз не отправил?
– Мои все в округе заняты на сдерживании излишнего интереса к данному месту. Отбой мы дали, поиск твой прекратили, но вот инерция раскрученного маховика – невероятная. К утру здесь может оказаться все начальство силовых ведомств. А от помощи полусотников генералу Тратову не удалось отгородиться. Да и с ними как-то спокойнее и увереннее мы себя чувствуем.
– Ладно… – Загралов заговорил в трубку, не удержавшись при этом от блаженной улыбки: – Дорогая, как ты там?
– Да вот, злюсь на тебя и не могу придумать должного наказания, – каким-то неровным голосом отвечала Ольга.
– Ну ты еще пару минут думай, а я пока отправляюсь к тебе. Скоро пообщаемся! – Он выключил телефон и вновь обратился к Якову: – Я к Пасти и мигом обратно. А то внизу сокровища немалые отыскали, хочется и самому на все глянуть да руками пощупать предметы старины глубокой. Без меня тут справитесь?
– До сих пор справлялись, – обиженно протянул Шереметьев.
Загралову ничего не оставалось, как дружески шлепнуть коллегу по плечу и поторопиться в «Империю Хоча».
Можно сказать, что дома обладателя с нетерпением ждали все фантомы, прикрепленные к силам большой Цепи. Старшая супруга без стеснения прильнула к груди Ивана, да еще и ногами его бедра обвила. Слез тоже не сдерживала:
– Все! Больше ты никуда без меня не ходишь!
Пришлось чуть ли не с ней на руках двигаться в помещение с собранной конструкцией Пасти. С остальными переговариваться на ходу, по внутренним каналам. Да и одно запасное тело сразу поднять, отправляя его в центр связи и инициируя спектакль своего появления «на люди».
Старый целитель выказывал меньше всех эмоций, словно ничего и не случилось:
«Все у нас в порядке. Все запланированное сделали, даже на банкете успели грандиозно обмыть созданную кинокомпанию».
Полковник Клещ тоже не очень волновался:
«До часа икс, когда враги начнут на нас атаку по всем фронтам, осталось чуть более двух суток. Не могу сказать, что у нас все готово, предстоит еще много работы».
«Ничего, – успокоил его Иван, уже рассматривая насыщенные зеленые линии аккумулирующего устройства. – Все успеем. Тем более что сегодня наши враги вынуждены были раскрыться и в результате получили весьма болезненный удар…»
После чего рассказывал всем, уже усаживаясь в Пасть, про события в подземельях. Конкретнее, про самое последнее сражение. Ведь шесть фантомов, прибывших убивать, явно принадлежали новому, пока еще никому не известному обладателю. И наставником у него почти наверняка был именно бывший Большой Бонза, ныне называемый Малым Бубенчиком.
Но сам факт убийства сразу шестерых, а скорее всего, именно
– Остается только понять, как Бонза и его протеже сумели оказаться в нужном месте и в нужное время? – рассуждал Загралов, уже выбираясь из разряженной Пасти. – Случайно? Или получили от кого-то подсказку?
– Скорее всего, действовали по наводке, – предположил полковник Клещ. – Прикормленных оборотней в мундирах у дяди Жоры еще полно. Но почему ты не думаешь, что фантомов в подземелья мог послать Печенег? Он же Ричард Кюден.
– Ну ты сравнил! У Ричарда фантомы вооружены до зубов и действуют намного слаженней и качественней. Появись они там, за три секунды всех нас покрошили бы из автоматов. А те шестеро, пусть и действовали жестко, как настоящие бандиты, но управлял ими, сразу видно, новичок. Будь иначе, он бы не потерял сознание, а вновь создал бы фантомов уже непосредственно вокруг меня.
Разговор продолжался. Хотя Иван, разобравшийся со своими силами и перегруппировавший их, уже мог отправляться обратно в подземелья. Но запасному телу еще требовалось четверть часа: чтобы выступить, где следует, перед телекамерами; огласить, что ожидалось, в эфире, и переговорить, с кем должно, по мобильной связи. Все остальное категорически и безапелляционно переносилось на утро.
Да и сами краткие выступления согласовались с полусотниками. Иначе говоря, все союзники действовали в одном направлении, дабы избежать неразберихи и придерживаться одной линии поведения. Все-таки похищения были, официальные власти всколыхнулись, а реакцию на действия преступников уже никак скрыть от общественности не удастся. Вернее, можно, если очень постараться, но вот стоит ли? Если методы чистильщиков не помогают очистить столицу от грязи, не пора ли на это дело поднимать народ?
Сложностей предвиделось много, но они станут решаться по мере их поступления. Пока же следовало планомерно и жестко продолжить переподчинение средств массовой информации под свой контроль. Без этого ни о какой эффективной пропаганде среди населения и заикаться не стоило. А уж если принимать в расчет планируемое в возможном будущем нововведение «Автосуд», то просвещение жителей Москвы можно было считать лишь первым шажком на пути коренных преобразований в судебной системе.
Но еще больший приоритет полусотники отдавали работе с госчиновниками, сотрудниками администрации президента, с его сторонниками и с самим президентом. В те сферы Загралов пока и не спешил влезать, опасаясь, что запутается окончательно. А то и вообще всех подряд начнет крошить направо и налево. Потому что разобраться в среде чиновников, отделяя, так сказать, неисправимых козлищ от остающихся хоть частично чистыми в помыслах агнцев, было под силу лишь тандему из мифического Геракла и не менее мифического Сизифа.
Последние пять минут пребывания дома пришлось посвятить Ольге. Причем сознаваться сразу во всех грехах Загралов не спешил, а начал с искренней похвалы:
– Ты не представляешь, как мне помогла пришедшая волна силы! Ты просто молодина, что додумалась включить сигвигатор! Прелесть моя и умничка!
– Да я чуть ли не сразу об этом вспомнила, – зарумянилась красавица. – Только сомневалась: дойдет ли до тебя и поможет ли.
– Феноменально помогло! Теперь отныне смело можешь считаться моей спасительницей!
Только вот от неприятного момента уйти не удалось:
– Раз тебе была так нужна сила, мог бы воспользоваться Ялято, – вспомнила очевидное Фаншель. – С тобой ведь была Сестри-2.
– Ха! Ты бы еще ко мне в постель и Заришу уложила, вместе с остальными! – попытался все перевести в шутку и как-то вывернуться Иван. Не получилось.
– О них речь не идет! – фыркнула супруга. – Я говорю только о «младшей»…
– М-м?.. Да я понял… Да, в принципе, и…
– И-и-и?
– …так и получилось. Иного выхода просто не было.
Ольга поджала губы, нахмурилась:
– И вы этим занимались при всех?
– Что ты! Там была кромешная тьма, а не очень приличные звуки я перекрыл аурной прослойкой.
Фаншель поняла, что официально ее имидж полноправной и единственной супруги пострадать не должен. Но тут же проснулась ревность.
– Ты ведь обещал… что никогда без меня…
Оправдываться и описывать критическую ситуацию показалось делом бессмысленным. Женщина если уж решила обидеться, то обидится, что бы там ни происходило. Единственный выход – осыпать лицо любимой поцелуями и попутно увлечь другой темой.
– Я сейчас мотнусь туда, гляну, что там за сокровища… и скорее всего, самую лучшую и ценную часть переброшу к нам. Ты поможешь с ее оценкой и составлением описи?
– Только попробуй сделать это без меня! – сразу перестала кукситься Фаншель. – Но разве ты не будешь все это передавать в музеи Москвы?
– Буду, но гораздо позже. Сейчас у меня почему-то нет полного доверия к чиновникам, ведущим подобные дела. Разворуют, как пить дать. А потом, когда наведут у себя должный порядок, тогда и получат произведения искусства, созданные нашими предками. Да и во втором тоннеле, который затоплен, наверняка сохранилось немало ценных вещей.
– А их кто будет доставать?
– Понадобится комплексная экспедиция, поручим ее академику Гречину. Заслужил человек своей беззаветной преданностью науке и истории. Никому иному просто не позволю там копаться.
Ольга наморщила носик, демонстрируя некое равнодушие к данной теме.
– Ладно, можешь считать себя частично прощенным, если… если твердо пообещаешь взять меня с собой на исследование Письма.
– Ну-у-у… Пока ничего сказать не могу, потому что и сам туда в ближайшие дни не собираюсь… Да, да! И не смотри на меня с такой подозрительностью. Согласен – находка эпохальная, но вот так глупо и в одиночку туда больше не сунусь. Скорее всего, возьму туда не только Шереметьева, но и всех троих полусотников. А перед этим устрою широкое обсуждение, в ходе которого твое мнение будет учитываться в самую…
И сделал паузу, словно раздумывая, какое слово выбрать, «первую» или «последнюю». На что старшая жена лишь пригрозила:
– Советую без моего одобрения даже само обсуждение не затевать. Понял? – Получив смиренный кивок, посмотрела на свой живот: – И последнее: как там у меня все?…
– Нормально! Сразу проверил!
Только после этого Иван Федорович обрел разрешение отправляться на место своего недавнего плена.
Но, пока добирались, Нефедова-2 извела его своим брюзжанием:
– Ну вот, мы здесь теряем время, а там этот грубый спелеолог уже пробился к сокровищам и калечит их своими грязными и грубыми лапами!
– Надюша, я и не знал, что в тебе столько профессиональной ревности! – подначивал фантома-археолога Загралов. – Ты же сама видела, насколько там толстая кладка.
И оказался прав. Когда они прибыли, оба замурованных отверстия только-только оказались пробитыми для проникновения луча фонарика. Нефедова-2 была создана телесно прямо в сокровищнице, вместе с фонарями, видеокамерами, видеорегистратором и напутствием:
– Ну вот, начинай выбирать все самое ценное, что пока будет храниться в «Империи Хоча».
Белую-2 и Сестри-2 обладатель отправил исследовать окончание тоннеля, где мог быть выход на поверхность. В дальнейшем, когда духи определились на месте, к ним на помощь Шереметьев направил с поверхности своих подопечных. Так что препятствия и кладки, мешающие выходу, были преодолены за неполные полчаса.
К тому моменту уже пробили выход со стороны перекрестка. Зариша осмотрела раненых, помогла аккуратно уложить их на доставленные носилки. Как-то незаметно для всех веддана перехватила бразды правления в свои руки. Хотя, какое отношение к ней могло быть со стороны спасенных? Уж всяко-разно ее никто простым человеком не считал. Как минимум: колдуньей, которой подчиняются все местные духи и домовые.
По крайней мере, когда она выстроила колонну и приказала двигаться на выход, никто и слова недовольного не проворчал. Хотя всем до потери пульса хотелось остаться и хорошенько рассмотреть найденные сокровища. Даже лежачие раненые косили в ту сторону глазами.
Пришлось Зарише успокаивать людей:
– Остаются три ваших представителя. Они и присмотрят за самыми хрупкими вещами во время переноски. Ну а вы посмотрите на них, когда предметы будут готовиться к выставке. Причем посмотрите первыми! А свою долю вознаграждения получите после окончательного подсчета ценности находки. Вперед! Ёгэ!
Колонна вздрогнула и пришла в движение. Возле второго взломанного прохода оставались Минотавр и парнишка-десантник. Им, скорее морально, чем физически, помогали две девушки. Те самые, которые лихо и решительно разделались со стукачом в подвальной камере.
Загралов стоял в сторонке, чуть прикрыв глаза и мысленно координируя перемещения фантомов. Поэтому вначале даже не понял, что одна из девушек обращается именно к нему:
– А что это за окрик прозвучал в самом конце? «Ёге!», кажется?
– М-м?.. Ну да… Был такой окрик в древние времена у славян. Аналогичен словам «вперед» и «ура».
Минотавр оглянулся на него с недоверием. Да и скепсиса в голосе не скрывал:
– Первый раз о таком слышу!
– Все когда-то бывает в первый раз… – проронил Иван. – Но пообщаешься с ведьмой, которая прожила тысячу, а то и полторы тысячи лет, еще и не то узнаешь.
Археолог зябко повел плечами и больше никаких сомнений не выказывал. Зато оживился его напарник, заглянувший в уже доведенное до нужной кондиции отверстие в стене:
– Я там вижу свет! Смотрите… Точно! Кто-то пользуется фонарями! – и уже с некоторым ужасом: – И там кто-то ходит…
– Вполне нормально, – произнес Загралов, отстраняя парней и протискиваясь в отверстие. – Раз кто-то светит, значит, он же и ходит. Ну не летать же ему?.. Или ей?
Пройдя пару метров, оглянулся на белеющие лица и хмыкнул:
– Ну и чего замерли? Берите фонари – и за мной. Только ступаем аккуратно, ни к чему особо не прикасаемся. А то Надежда Николаевна нам руки поотшибает.
Нефедова-2 двинулась навстречу экскурсантам и радостно воскликнула:
– Иван Федорович! Тут такое!.. И столько!..
Рассмотревший ее и узнавший Минотавр не удержался от недовольного ворчания:
– И тут эта шустрячка первой успела! Небось, хочет себя в первооткрыватели записать?
– Дамам надо уступать, – миролюбиво заметил обладатель. – К тому же именно твое имя будет вписано в скрижали истории, как первооткрывателя Письма. Или как мы там позже переименуем найденную тобой пещеру…
– И не побоимся туда вновь полезть? – ухмыльнулся разведчик недр.
– Не раз! И не два…
Дальше какое-то время на беспредметные разговоры не отвлекались. Внимание полностью было сосредоточено на пыльных фолиантах, позолоченных рамах картин, потускневших от времени канделябрах. Добрая треть всех находок являлась храмовой утварью: купели из серебра, массивные деревянные иконы, оклады, шитые золотыми нитями ризы и прочие одежды священнослужителей. Похоже, что именно сюда было снесено все самое ценное с приличного по размерам района древней Москвы.
Оставалось только догадываться, как все это добро оказалось именно здесь. Видимо, владелец солидного дворца бросил клич, что готов сокрыть все ценное своих соседей. Да и не зазорно такое сделать, имея такие подвалы, чуть ли не метро по масштабам того времени. Народ и церковники снесли все, что удалось, наполеоновские прихвостни отыскать не смогли или не успели, а те, кто знал точное место припрятанного, видимо, не дожили до изгнания супостата.
Первый же взгляд на ценности, а в особенности – на книги, вызывал восторг и священный трепет даже у неискушенных в археологии и истории девушек:
– Мамочки! Это же сколько в этих книгах правды о Древней Руси!
– И ведь наверняка среди них есть запрещенные церковью?
– Ну да! Инквизиция, то да се…
Нефедова-2 не выдержала:
– Э-э, девочки! Да вы, я вижу, все уроки по истории прогуливали?
– Ну чего ты так? – вступился за недавних пленниц Минотавр. – Они это, может, к тому, что западноевропейская инквизиция в Средние века все «вредные» книги пожгла. Ну а в России этого не было. Так что могли некие ценнейшие образцы мировой культуры сохраниться. Правильно я говорю?
– Да, могли, – нехотя признала его коллега. – Я вон там видела несколько томов, судя по названиям – самое оно. Только я даже прикоснуться побоялась, вдруг рассыплются?.. Да и вообще, Иван Федорович, как мы такие ветхие раритеты поднимать будем на поверхность?
– Так и будем, – заверил обладатель, – не дыша и крайне осторожно. Наверху Яков уже приготовил несколько специальных машин, используемых для перевозки наиболее хрупких вещей и музыкальных инструментов. Ну а самое ценное, поврежденное временем, перенесем в нашу специальную лабораторию «скачками».
– Все равно сердце болит, что часть разрушится от прикосновений. Да и в лаборатории некоторые книги вряд ли будут подлежать прочтению.
– Ну, тут уж от нас больше ничего не зависит, – развел руками Загралов. Затем замер на несколько мгновений и добавил, несколько меняя форму подачи информации: – По рации сообщили, что все наши товарищи уже вышли на поверхность. Погружены в автобус и отправлены в ближайший центр реабилитации ребенка. Там над ними шефство возьмет Юрий Петрович.
– А-а-а, из общества ДДД (долой детские дома)?
– Он самый. К нам тоже помощь движется. Но мы можем уже начинать. Итак, Надежда, твой выбор?
Археолог уже отобрала для изначальной работы самые значимые, по ее мнению, вещи. И вернувшиеся к обладателю ведьмы приступили к действиям, интересным, но быстро становящимся нудными. Возникла. Вытянула руки. Приняла на них груз. Исчезла. Где-то там, на поверхности, разгрузилась. Опять возникла.
Некоторые особенно пострадавшие от времени книги обладатель укутал выжимкой из своей буферной зоны. Получавшееся поле как бы цементировало рушащиеся структуры. Дело новое, но с каждым разом получалось все лучше и лучше. Да и вес охраняемой полем поклажи увеличился настолько, что с несколькими ящиками (точнее, с каждым в отдельности), весьма плотно набитыми книгами, Иван совершил «скачки» непосредственно домой, в лабораторию. Там уже собравшиеся помощники стали аккуратно распаковывать ящики.
В общем, бессонная ночь выдалась суматошной, дерганой и долгой. Но полученные сокровища в виде уникальных книг и произведений древнего искусства того стоили.
Освободился Загралов только к завтраку. Да еще получил вприкуску ворчание Ольги:
– Порядочные мужья подают женам завтрак в постель… А ты?..
Пришлось стыдливо опускать глаза, отправляя при этом в рот то пирожок с капустой, то кусок жареного бекона с яичницей. И ведь имелись веские причины для оправдания, но… С женщинами в любом случае лучше не спорить. А уж с самыми балованными и любимыми – тем более!
Когда тело племянника резко выгнулось дугой, а потом растеклось безвольной массой, Бонза понял, что его протеже остался без шестерки своих мужских фантомов. Витиевато и продолжительно выругавшись, он в первые моменты еле сдержался от желания притоптать распластавшуюся у ног тушку.
Потом чуть успокоился, проверил пульс Федора. Убедившись, что тот жив, пробормотал под нос:
– Хорошо хоть так!.. Могло быть и хуже…
После чего представил себе иной момент умерщвления фантомов. Их бы не сразу убивали, а захватив, долго и жестоко пытали. Вот тогда уж точно, впавший в беспамятство от шока неопытный обладатель был бы обречен. Тянущие из него силы полутрупы выпивали не просто накопленную энергию, но и жизненные составляющие своего создателя. И тот умирал.
Именно так глупо погиб в свое время Туз Пик. Тот самый воспитанник, который обладал сигвигатором до Загралова. И тот самый, на кого рвущийся к высшей власти чиновник возлагал свои самые великие надежды.
Увы, не сложилось… Но, представив, что племянник пару минут назад мог скончаться точно так же, дядя Жора непроизвольно вспотел. Достал несколько салфеток, вытер лоб, лицо и шею. Сдернул с себя домашний пуловер. И после этого откинулся на спинку сиденья и задумался всерьез.
«Ну, помер бы он, допустим… И что в этом для меня смертельного? Да ничего! Только и следовало бы срочно грузить в багаж Кулон-регвигатор да сматываться в Австралию. Или в Аргентину… Там нахожу достойную моих требований личность, вручаю ему сигвигатор и в течение года делаю из него почти пятидесятника. Реально? Еще бы! И сам при этом становлюсь наиболее богатым и максимально влиятельным лицом в округе. Или в регионе… А то и в… государстве?.. Так, может, не стоит мне здесь больше оставаться? А сразу в путь?..»
Вроде бы логичные и верные рассуждения. Но месть, точнее желание ее совершить во что бы то ни стало, сделала свое черное дело. Уж слишком возжелал Большой Бонза смерти своего обидчика, возвел это желание в квадрат, потом в куб, а затем еще и в десятую степень. Идея фикс стала превалировать над опытом, рассудительностью и банальным самосохранением.
Поэтому дальше пошли мысли уже иного свойства.
«А ведь шансы у меня еще остались. Пусть резко уменьшившиеся, но все-таки. Только вот как этого тупого бездаря за короткий срок поставить на ноги? Точнее, избавить его от предсмертного шока, полученного страха и боязни боли? Сам-то он еще тот садист, а вот вытерпеть простой укол – уже трагедия… Надо что-то такое придумать… Простое возложение его на Кулон не вернет придурку боевой задор, отвагу и бравурное отчаяние. Да о чем я говорю? Не было никогда этих качеств у этого тюфяка… Или разбудить в нем зверя?.. Хм! Опасно. Может выйти из-под контроля. Как же быть?..»
По правде говоря, процесс «пробуждения зверя» в обладателе был Бонзой воспринят в далекой молодости со скепсисом и крайним недоверием. Ну, оставил некий потомок, тоже когда-то обладавший сигвигатором, парочку писем своей дочери. Ну, размусолил там разные свои философские бредни, не лезущие ни в какие ворота. Ну, утверждал, что ни один землянин не прыгнет выше обладания пятидесятью тремя фантомами, да кому это интересно?! И так почти все это имеется в инструкции к сигвигатору.
А вот процесс превращения в зверя вообще показался в то время этаким триллером, похожим на «Вий» Гоголя. Именно из-за этого упомянутая дочь и выбросила письма своего безумного батюшки. Тот чего с ума-то сошел? Тоже утерял сигвигатор по собственной глупости.
Письма давно развеялись в круговороте обмена веществ, но описание самого процесса вдруг очень дословно и точно предстало перед мысленным взором дяди Жоры. Припомнилось каждое слово, каждая буковка и каждая точка.
«Чего это вдруг? – озадачился он не на шутку. – Или это меня интуиция вместе с предвидением толкают к единственно верному шагу? Хм! Как-то странно толкают… Но, с другой стороны, почему бы и нет? Особенно с моими умениями все заранее предвидеть, создать наилучшие пути собственного отхода, подстелить, так сказать, соломку?.. Причем подстелить даже там, куда и упасть-то нельзя…»
Что еще прельщало человека, собирающегося выпустить джинна из бутылки, так это кажущаяся несложность самого процесса.
«Справлюсь! Только не факт, что получится вообще. А в частности – может что-то из деталей свернуть не туда. Тогда и результат конечный может оказаться иной… но! Почему бы для меня не лучший?»
В общем, пока ехали на дачу, Большой Бонза большую часть предстоящего мероприятия продумал и даже успел сделать несколько дельных распоряжений по телефону. И выходя из машины, бравурно воскликнул:
– Рубикон перейден! И наше временное отступление – это приготовление для более удачного прыжка! – потом обратился к охранникам: – Эй, ребята, берите аккуратно Федора и несите его в мой кабинет!
Сам пошел за ними, проследив, как безвольную тушку укладывают в широченное и удобное кресло. Оставшись с племянником наедине, достал из сейфа две бутылочки с разными по консистенции жидкостями. Одной, густой, словно патока, заполнил столовую ложку и затолкал аккуратно в безвольный рот Федора. Чуть подождал, пока патока рассосется во рту подопечного. Потом смочил тампон на длинной палочке жидкостью из второй бутылки и начал мазать губы и щеки пребывающего в беспамятстве родственника.
Через пару минут тот стал шевелиться. Открыл глаза, закашлялся. Принюхавшись и облизав губы, скривился:
– Что за странный привкус?.. И-и-и… чего это я здесь?
– Все нормально. Просто ты слегка переутомился, вот и прилег. Сейчас давай к Кулону, принимай заряд бодрости. Потом сразу в душ и небольшой массаж. И только затем устроим тебе максимальное по силе Ялято. А чтобы появился эффект новизны, я уже заказал для тебя парочку новеньких, элитных проституток. Дорогие, конечно, но для дела ничего не жалко…
Морщивший лоб Федор наконец-то извлек из мутной памяти некоторые воспоминания последних действий:
– Мои фантомы?.. Они ведь погибли?
– Это их судьба! Ну и почетная обязанность гибнуть во благо своего обладателя!
– Да я о другом!.. Кажется, мне было слишком плохо… С чего бы это?
– Ерунда, не обращай внимания, – отмахнулся дядя на попытки племянника докопаться до истины. – Да и предупреждал я тебя, что некая слабость обязательно будет в таком случае. Ты лучше скажи, на секс тебя тянет?
Обладатель прислушался к себе и восторженно хмыкнул:
– Еще как тянет! Словно неделю среди монахов постился. Наверное, и в душ не пойду, сразу фантомов создам…
– Не смей! – осадил его дядя самым строгим голосом. – Сегодня Ялято должно быть особенным, исключительным, это необходимо для создания еще одного хранилища твоей энергии. Потому и понадобились две свежие девочки. Так что сдержись всего на полчасика, а уже потом так оторвешься, как никогда прежде. Ведь наверняка чувствуешь, как твое тело начинает наливаться некоей бешеной силой?
Довольно резво поднявшись на ноги и подвигав для разминки плечами, Федор предвкушающе захихикал:
– Да-а! Чувствую себя молодым жеребцом!
– Так и задумано. Беги в душ! А я подготовлю все в спальне.
Отправив племянника, дядя в спальню лишь заглянул. Там и так все манило к забавам и сексуальным игрищам. Далее господин Этьен, чуть подправив внешность, чтобы соответствовать новому паспорту, поспешил в гостиную дачи. Туда как раз помощник доставил двух элитных красавиц. Возрастом чуть за двадцать, но настолько ухоженных и сексапильных, что таких редко отыщешь даже на подмостках модельного бизнеса.
С обеими гостьями хозяин дачи говорил с хорошо слышимым французским акцентом:
– Ваш опекун разъяснил суть предстоящей оргии?
– В общих чертах, – мило улыбнулась одна из красоток. – Но хотелось бы для пользы дела знать детали.
– Ну тут все просто: групповой секс. Нас – восемь мужчин. Есть еще, кроме вас, шесть женщин. Но я – ни в чем телесно не участвую. Даже к вам не притрагиваюсь. Только наблюдаю, советую и получаю эстетическое удовольствие. Самый главный в нашем коллективе – парень, на которого я укажу. Все его желания, капризы и выдумки выполняются всеми участниками постельной баталии беспрекословно.
– Понятно! – хорошо просматривалось по великолепным личикам, что проститутки расслабились и заметно успокоились. Даже склонность к юмору прорезалась: – Уж всяко-разно восемь женщин семерых мужчин заездят.
– Ха-ха! – развеселился мнимый француз. – Но это правильно лишь в том случае, если я так и останусь наблюдателем! А уж если я присоединюсь к развлечениям, о-о!.. Прошу за мной. Вот… спальня. Здесь шкаф – пустой, для ваших вещей. Раздевайтесь и в самую красивую позу – на кровать по имени «Колхоз-передовик».
– Хи-хи! А почему колхоз? По причине коллективного коитуса?
– Нет, потому что большой и все здесь больше работают передками. Хотя… – господин Этьен снял пиджак, расстегнул ворот рубашки и с удобством расселся в кресле, – тут задками тоже частенько трудятся. Ха-ха! Можно сказать, до кровавых мозолей.
Одна гостья уже улеглась на кровать, пробуя ее на упругость, а вторая замерла в какой-то нерешительности:
– В плане «задков»… Должны ведь быть пределы, за которые просто нельзя заходить? – Этими словами она расширившимися глазами проводила к кровати вошедшую пару девушек. Те тоже рухнули среди многочисленных подушек и пуфиков, стараясь устроиться как можно удобнее.
Причем обе проститутки явно узнали одну из пришедших. Слишком известной она являлась в мире московского бомонда. А то, что это – всего лишь копия с оригинала, никто просвещать побочных участниц оргии не собирался. Большой Бонза лишь посоветовал снисходительным тоном:
– Милашка, все зависит от тебя. Будешь хорошо стараться ротиком и передком, значит, тебя меньше будут атаковать с тыла. А проявишь неуклюжесть или неумение, тебя все семеро парней обыграют в задние ворота. Да и заплачено вам за «комплето» и «все включено». Чего стесняться-то?
А тут и трое голых мужчин подошли, участники предстоящего действа. Да такие мощные, сильные и атлетически сложенные, что чуть замешкавшаяся проститутка уже через минуту зарылась среди подушек. Как ни странно, но мужчины, хоть и были в боевой готовности, никаких поползновений в сторону женщин не делали. Пусть и не сводили взглядов с женских тел, но довольно целомудренно присаживались на край гигантской кровати и погружались в полусонное ожидание.
За четверть часа собрались все. И на последнего вошедшего Этьен указал с хорошо разыгранным восторгом:
– Вот это и есть господин Федор, король и обладатель всех нынешних удовольствий! Прошу любить и баловать!
Обе проститутки переглянулись и грустно вздохнули. Как всегда, в подобных случаях, оплативший коитус клиент оказался и самым страшненьким, неприятным на вид. Что еще хуже: он сразу заметил новеньких и полез именно к ним. А как только первая из них оказалась в его руках, грубо подмял под себя и вошел в нее, чуть ли не с разгона.
Еще двое мужчин тут же пристроились к изголовью «короля», заставляя проститутку работать руками и губками. Три их приятеля, так же грубо и быстро овладели второй проституткой. А вот все остальные участники группового секса получили роли вспомогательные: гладить, держать, пощипывать, лизать, поддерживать. И все это у них получалось слаженно, естественно, без единого слова, жеста или тычка пальцем. Словно они годами тренировались и понимали друг друга на уровне внутренних эмоций.
Только господин Этьен сидел молча в сторонке, смотрел на все осоловелыми глазками да порой громко сглатывал. Лезть с какими-то советами он пока не собирался.
Обе новенькие старались. Очень сильно старались. Отменно зная собственные умения, великолепное строение своих тел и возбуждение, которое их фигура, грудь и прочие прелести оказывают на мужчин, они собирались довольно быстро довести партнеров до «первого успеха».
Но время шло, а первых результатов так и не удалось достичь даже к двадцатой минуте максимально интенсивных фрикций. Зато король «Колхоза-передовика» стал явно впадать в какой-то затяжной оргазм. Или в преддверие оргазма. Он несколько раз и в разных позах сменил обеих новеньких партнерш и с каждой минутой сатанел все больше.
Опять-таки к ожидаемому финалу – всплеск активности у него никак не приводил. Зато стал со своими советами, подсказками и весьма странными предложениями влезать со стороны господин Этьен. И к тридцатой минуте до сознания проституток стало доходить: кто здесь на самом деле руководит фривольными пертурбациями на кровати. Ибо страшненький Федор послушно выполнял все прозвучавшие команды.
Но хуже всего, что эти команды становились все страшней. А их последствия – все болезненней. Вначале жесткие засосы, потом дело дошло до ощутимых укусов, а там и первые кровоточащие царапины появились на измученных женских телах. И кричать новеньким не давали, зажимая рты и удерживая многочисленными руками в любом, нужном взбесившемуся извращенцу положении.
Последнее, что услышали элитные проститутки в своей жизни, были команды:
– Прокусывай им гортань! И пей их кровь! С каждой – по два глотка! А теперь… пусть пьют их кровь твои фантомы!.. Быстрей!.. Ну а сейчас начинай кусать каждого фантома и пить уже его кровь…
Зверь – родился.
Всегда сложно наверстывать упущенное время. Особенно когда некое грандиозное дело близится к завершению. Вернее, сразу несколько согласованных между собой мероприятий оборонного и контратакующего свойства выходят на финишную прямую. А тут целые сутки ушли на непредвиденные обстоятельства. Да и последствия этих суток еще следовало оценить и расхлебать.
Именно с последнего слова и началась состоявшаяся встреча Загралова (точнее, его запасного тела) с полусотниками-союзниками:
– Ну и как ты все это расхлебывать собираешься?! – впервые на памяти Ивана Лучезар Апостол выглядел настолько взвинченным. – Да сколько тебя предупреждать нужно?! Мы можем себе позволить что угодно, но всему есть предел! В первую очередь это касается присутствия наших имен в скандальных хрониках. А твои люди что вытворили?! Особенно на полянке с пирующими там ублюдками? Кошмар!
– Так, э-э-э… – не знал, чем крыть, Загралов. Но и Якова Шереметьева он светить пока не собирался. – Так сложились обстоятельства. Да и как нам следовало обращаться со сволочами?
Вместо замычавшего от гнева Лучезара ответил Курт Свифт, тоже заметно подрастерявший степенность:
– Да лучше бы их там всех порешили и закопали! Меньший диссонанс получился бы. Неизвестно, кто из них проговорился, но широкой общественности стало известно, что твои костоломы искали именно тебя. Как можешь догадаться, тут же нашлись радетели всепрощенчества, ратующие за либеральные наказания даже по отношению к маньякам, и подняли неимоверный вой.
– Ну так надо их…
– Пугаем самых ярых! Предупреждаем! Но все равно дураков меньше не становится. Да и нельзя нам распространять свою власть на этих горлопанов и их семьи. Враз можем лишиться сигвигаторов!
Все трое, с разной степенью возмущения, закивали, вспоминая сдерживающий каждого обладателя закон: не более ста тысяч человек, подвластных или зависящих от владельца сигвигатора. Лимит превышен, сразу появляются жандармы космического альянса и забирают инопланетное устройство. Да вдобавок второе – ближе всего находящееся.
А Гон Джу еще добавил негатива:
– Хуже всего, что стало известно о взаимосвязи разгрома подпольной клиники по продаже органов с побоищем на поляне. И везде фигурирует фамилия Загралов. Но тут понятно, кто постарался: скорее всего, Бонза по своим каналам надавил и слил информацию. Другой вопрос, как он сам узнал? От кого? Да еще раньше нас сумел добраться в нужную точку и натравить на тебя фантомов?
– Сам мучаюсь в догадках, – признался Иван. – Если бы не своевременный прилив сил, нас всех в подвалах успели бы прикончить. И мысль напрашивается одна: наш враг знал о клинике, и когда оттуда запросили помощь, спешно отправил фантомов на зачистку.
– Не сходится, – возразил Курт. – Слишком поздно он туда заявился. Значит, либо не успел доставить своего новенького обладателя к точке досягаемости, либо ему помог случай. Например, мог прослушать сообщение из патрульной машины одновременно с последними новостями. Расскажи еще раз со всеми подробностями, как выглядели появившиеся в подвале фантомы?
После пересказа и обсуждений пришли к единодушному мнению, что фантомы явно еще не прокачанные, со слабым вооружением. Следовательно, и сам новый союзник Бонзы-Бубенчика довольно неопытный и вряд ли добрался в своем развитии до середины второго десятка. Да и женские особи у него созданы скорее для разврата, чем для боевых действий.
– Иначе прислал бы семь, а то и восемь мужчин, – подвел итоги Лучезар Апостол. – Ну и все женские фантомы бросил бы на ваше растерзание. Но в любом случае развитие его нового протеже идет довольно активно…
– Ему в этом Кулон-регвигатор помогает, – с досадой напомнил Иван.
Возникала неприятная пауза, во время которой все трое полусотников сверлили Загралова строгими взглядами. Наконец, вопрос от имени своих друзей задал Гон Джу:
– А что помогает тебе? – На вскинутые брови «мандарин» добавил: – Не имея особого источника доходов, нельзя так быстро расти на поприще обладателя. Так что признавайся…
– Хм! Да я и не скрывал. – Иван развел руками. – Ялято – наше все!
– Да ладно тебе! – хмыкнул Курт. – Наши жены тоже не ревнивые, и мы собираем в кроватях порой по нескольку своих фантомов. Но мы до сих пор не имеем таких хранилищ для силы, которые можно разделить, оставив со второй половиной фантомов. Колись! Как тебе это удалось? И что тебе в этом помогает?
Пришлось чуток приоткрыть свои умения союзникам:
– Вот честное слово: как-то случайно у меня получилось отделить свои символы хранилищ друг от друга. Научился ставить их на якорь, да и подпитывать фантомы не только во время моего отсутствия, но и в случае потери сознания.
– Ну?! – теперь уже сильно разнервничался Курт. – И почему ты с нами этим не поделился? Почему нас не научил?!
– Но ты же сам всегда твердил: «…никогда и никому не рассказывай о своих хранилищах. Это вещь более интимная, чем секс, любовь и сексуальная тяга к первой учительнице!» Конец цитаты.
Но так как все трое смотрели на него со вселенским укором, Иван сбился на сумбурные оправдания:
– Да я и сам толком не понимаю, как это получается. Крутил, вертел, пробовал, ломал, давил, толкал… и вдруг – раз! И готово!..
– А откуда энергию дополнительную берешь? – подался в его сторону Апостол.
– Отыскал устройство «номер три» или устройство «номер четыре»? – прищурился Курт.
И ему тем же тоном вторил Гон Джу:
– Или сумел построить свой Кулон-регвигатор?
– Вот пристали! – возмутился самый молодой среди них обладатель. – Если можно создать Кулон и вы его сделали – значит, сами это скрываете от меня. А по поводу устройств… то вначале опишите мне хоть одно из них. А? Слабо? Даже в ваших инструкциях для полусотников таких описаний нет?
– Знаешь ведь, – буркнул Апостол.
– Ну вот и признаюсь: нашел я некую клюшку (образную, конечно), она собирает энергию сродни Кулону-регвигатору. И что теперь? Легче вам стало? Ведь все равно поделиться не могу.
– Да это и понятно! – От волнения у Курта руки стали подрагивать. – Но мы ведь у тебя и Кулон просить не пытались. А вот посмотреть?.. Вдруг мы общими усилиями создадим копию твоей… э-э-э, клюшки?
Иван припомнил, из чего состоит и как устроена Пасть, тяжело вздохнул, но ответил вполне решительно и веско:
– Нет! Уж поверьте мне на слово: подобное ни вы, ни я воссоздать повторно не сможем. Кулон – можно. Мою клюшку – нет. Когда-нибудь вы сами в этом убедитесь, обещаю!
– А найти? – не унимался досадующий Свифт. – Найти-то можно?
– Да чего уж там… Наверное, можно. – Вспомнилось странное подобие меча, которым на недавней войне отбивался враг. – Есть у меня некий… обломок или составляющая «клюшки». Могу пожертвовать для укрепления нашего союза и во благо науки.
– Расщедрился! – хохотнул Апостол. – А сразу не мог «пожертвовать»? Хотел, чтобы мы клянчили и унижались?
– Это как? – округлил глаза Загралов. – Готовы были встать на колени?
Все четверо рассмеялись, и «китаец» добавил для друзей:
– Юморист! Но мне он тоже нравится все больше и больше! – и тут же направил нравоучительно палец на молодого коллегу: – Мне кажется, ты зря опасаешься нашего излишнего могущества. Или ты об этом знаешь?
Загралов знал. Во время неоднократных посиделок и застолий Апостол и Свифт уже поведали о «карьерном потолке» для обладателей-землян. Никто и никогда не перешагивал барьер умений по созданию более чем пятидесяти трех фантомов. Ничто в этом не помогало: ни Ялято, ни Кулон-регвигатор, ни попытки поделиться с коллегой накопленными хранилищами энергии.
Мало того, и показанные в таблицах коэффициенты достижений оказывались несколько завышенными, недостижимыми почти для всех и во всем. Так, например, полный пятидесятник (если верить таблице) мог забрасывать как минимум одного фантома на расстояние в десять тысяч километров. На практике, хорошо, если получалось на восемь – восемь с половиной тысяч. В количестве особей было сложно вытянуть означенные стандарты, в экипировке порой что-то исчезало, и с излишним грузом имели место вечные заморочки.
Иначе говоря, при достижении некоего потолка что ни делай, как ни дергайся и сколько ни живи, развитие обладателей прекращалось. Некоторые даже до полусотника не доходили, застывая на сорок восьмом или сорок девятом фантоме. Пятьдесят один – считалось здорово. Пятьдесят два – редкость. Пятьдесят три – почти всегда оказывалось враньем и желанием похвастаться.
При этом счастливцы из последней категории никогда не получали шестой резервуар силы. Хотя на более низких ступенях некое опережение в этом плане имелось у всех.
Вот потому с такой ревностью и невероятной заинтересованностью союзники отнеслись к революционной, по их мнению, возможности: разделять собственные хранилища одно от другого. И это еще Загралов благоразумно помалкивал, что Пятое Кольцо у него появилось давно, да не простое, а Особое. И оно не только повышает либидо любого человека и фантома, но и дает возможность ведьмам транспортировать «скачками» не только обладателя, но и посторонних живых существ. Раньше получалось пробросить посторонних через пространство только в виде трупа.
Видимо, некие сомнения прочитывались у него на лице или просматривались в ауре. Потому что Апостол вдруг перешел на самый дружеский, почти ласковый тон:
– Ванюша, ты бы сразу с нами своими секретами делился, а? Все равно ближе нас у тебя нет никого. А дружба наша крепкая, надежная, уже не раз проверенная на прочность. И вот не стыдно ли скрывать от нас нечто полезное и новое?
Так застыдил, что Загралов чуть не покаялся чистосердечно. Еще и головой кивать начал в знак согласия и жгучего стыда. Но вовремя, резким напряжением воли сменил готовые сорваться слова на другие:
– Ну да, каюсь… Не во всем признался… Тут такое дело… Мы в тех подвалах сокровища отыскали… Много всего ценного. Видимо, все пряталось в спешке за день-два до вхождения Наполеона в Москву.
Пятидесятники переглянулись, и Свифт восторженно воскликнул:
– И ведь не врет! Везунчик эдакий! А ведь сколько мы в подземельях всякой всячины отыскали, а вот, оказывается, не все.
И уже в три голоса потребовали не только описать словесно находки, но и показать их. Пришлось обещать, что со временем обязательно покажет. Да и одарит по возможности. Ну и перечислять принялся: что, сколько да в каком состоянии. При этом о книгах было сказано короче всего: «… есть и несколько книг да пергаменты из свитков, пусть и весьма разбухших от сырости».
Но именно за эти слова крепче всех ухватился Гон Джу:
– Книги?! Готов купить любые, датирующиеся появлением на свет до нашествия Наполеона!
– Да на кой они тебе? – попытался отмахнуться от него Загралов. – Наверняка там почти во всех – молитвы да житие святых. А вот некоторые чаши, рамы и драгоценности – в самом деле уникальны. По крайней мере, если судить по некоторым экземплярам, я таких поделок не видел.
– Еще насмотришься, – продолжал настаивать «китаец». – А вот книги готов у тебя забрать, даже в любом состоянии! Отдашь? Об оплате не пожалеешь! Называй любую разумную цену! Ну?
Иван пожал плечами, обращаясь к иным наставникам:
– Зачем ему эта макулатура?
Видимо, лучше всех в данной теме разбирался Апостол. Он и стал отвечать, жестом успокоив нервничающего азиата:
– Наш приятель как раз специализируется на собирании подобных древностей. Потому что поставил себе целью узнать все о дате начала славянского летоисчисления. Помнишь, что она называется «От сотворения Мира в Звездном Храме»?
– Помню. Сейчас по той летописи: семь тысяч пятьсот двадцать второе лето.
– О! Молодец! И по этой теме не обделен информацией?
– Ну так, э-э-э… – замялся Иван. Ведь союзникам он и про замок Янтарный не рассказывал, и про пещеру с Письмом помалкивал.
И сейчас, по ходу ведущейся беседы, весьма интенсивно советовался об этом с Хочем, с археологами и с особо близкими фантомами. И они, почти единодушно, рекомендовали поделиться с друзьями этими находками. Тем более что Письмо нужно было исследовать всеми наличными силами. И то, как бы пупок не развязался.
Разве что пока затаить информацию про найденного в блоке из янтаря Титана. Потому что тогда и про Пасть придется рассказывать.
Поэтому, приняв решение, Загралов продолжил свои чистосердечные признания:
– …я тоже историей солидно увлекся. После нескольких находок… Честно признаюсь, находки были сделаны не случайно, а в результате целенаправленных поисков, сбора показаний свидетелей и в итоге научных исследований.
– Постой, – недоумевал Гон Джу. – В каком плане «свидетелей»? Тех, кто видел Наполеона?
Иван припомнил огромное количество прозрачных лиц, во время ведьмовского ритуала призыва предков, и непроизвольно поежился:
– Чего уж там скрывать, есть и такие… Среди них отыщутся и те, кто самого Вещего Олега видывал.
На это заявление активнее всех отреагировал Апостол. Крякнул с возмущением и выругался:
– Компост на могилы моих предков! И ведь разум мне настойчиво кричит, что этот парень врет как сивый мерин! Но сердце и опыт подсказывают: «…ты вначале выслушай до конца. Этот выскочка еще и не тем удивить сможет!» – и вновь резко перешел на отеческий, ласковый тон: – Верно я говорю, Ванюша?
– Более чем! – высокопарно ответил только что упомянутый «парень». Расправил плечи, пафосно задрал подбородок и сделал вид, что страдает нарциссизмом.
Первым по плечу «парня» похлопал Свифт, коллеги его поддержали, но все продолжали хранить вежливое молчание. Мол, хоть горшком прикидывайся, главное – выкладывай главное. Поэтому пришлось начать с напоминания:
– Ситуация в данный момент складывается невероятно напряженная. И не только из-за скандала с моим похищением. Через двое суток наши враги готовятся нанести главный удар по мне и по финансам союзных мне организаций. Именно поэтому нам не стоит пока отвлекаться на историю и связанные с ней исследования. Но! В двух словах я вам все-таки обрисую, что мы отыскали. И каким образом.
Говорил в самом деле кратко, короткими предложениями:
– Наши ведьмы проводили призыв. На нем общались с духами своих предков по женской линии. Вот те и подсказали, где искать. Найден подземный замок, названный нами Янтарным. Ценнейший памятник древнего славянского зодчества, построен более пяти тысяч лет назад. Еще нами найдена пещера, где наши предки более двенадцати тысяч лет назад оставили Письмо-карту. На расшифровку послания уйдут не просто месяцы, годы. Причем без вашей помощи я не справлюсь. Скорей всего…
Гон Джу сразу попытался выбить для себя преференции.
– С Бубенчиком и Печенегом вы и без меня прекрасно справитесь. Мои фантомы у вас только под ногами будут мешаться да распылять внимание на идентификацию. Поэтому я немедленно приступаю к исследованию замка. Или Письма. Это уже как Ваня решит.
После такого заявления Свифт пожаловался Апостолу:
– Вообще-то я не расист, но не потерплю, если какие-то китаезы будут навязывать свое мнение нашему ученику и воспитаннику.
– Но-но! Бледнолицый ты наш! – прикрикнул на него Гон Джу. – Не забывай, что я русский, уроженец Северодвинска. И моя родословная старше твоей.
– Ну и что? Печенег вон тоже в Крыму родился, но что-то с братьями русскими сотрудничать не спешит!
Началась чисто дружеская пикировка, которая посторонним человеком могла восприняться словно интенсивное переругивание. Поэтому Загралов, несмотря на свою крайнюю молодость в данной компании, резко подвел итоги состоявшегося совещания:
– Значит, так и порешим! Как только разделываемся с происками врагов, я сразу раскрываю перед вами все тайны, и мы дружным квартетом приступаем к исследованиям нашей древней истории. Ну и все остальное: книги, скульптуры и прочее исследуем по ходу дела. По текущим вопросам связь, как обычно. Приятно было пообщаться! До встречи!
Апостол, конечно, как хлебосольный хозяин, попытался остановить гостя:
– Так обед уже на столах! Уважь наши седины да с нами кубок хоть один выпей!
– Знаю я ваш «один»! – ворчал Иван, отходя чуть в сторону и готовясь покинуть центр Москвы. – Уже после победы отпразднуем, как полагается.
Исчезая, услышал угрожающее:
– Ловлю на слове!..
А что вспомнил уже позже, так тот факт, что заговорил союзников крепко. Признавшись о наличии сокровищ, хвастаясь находками, так и не отдал им трофейный «меч», который в разговоре назвал «несуразной клюшкой». Пока – не отдал. Позже в любом случае придется пожертвовать на общее благо.
В «Империю Хоча» обладатель одним из запасных тел спешил вернуться не только по причине большой занятости. Честно говоря, там и без него фантомы да соратники прекрасно справлялись с текучкой. А вот восстанавливать силы требовалось немедленно и в полной мере.
Сразу после завтрака Иван заходил в Ялято основным телом, призвав на это дело помимо старшей жены Сестри-2 и Елену Шулемину. Четвертое Кольцо после бурного секса появилось, но выглядело каким-то скромным, явно не фонтанируя водоворотами разноцветной энергии. А ведь прежде чем наведаться к Пасти и собрать с нее накопившиеся потоки космической силы, следовало четвертое Кольцо довести до точки перенасыщения. Только тогда резкий прирост энергии спровоцирует возникновение пятого Кольца, Особого.
Именно для этого и были собраны в спальне, помимо основного, все запасные тела и все жены, вместе с физическим фантомом Елены Сестри. Но прежде чем начать взаимные ласки, ведьма затронула количественный аспект вопроса:
– Вань, Оль, решать, конечно, вам, но мне кажется, в нашу семью надо привлечь еще одну сильную ведьму…
– Нет! – сразу и категорично заявила Фаншель. – Мы и таким составом вскоре будем собираться лишь по большим праздникам. Хватит раздувать мою ревность!
– О какой ревности речь? – артистично поразилась Елена Шулемина, обнимая уже довольно плотно одно из запасных тел обладателя. – Твоего Ваню никто и не трогает толком-то. Мы всего лишь с его копиями выполняем свой тяжкий супружеский долг…
– Не ерничай! – прикрикнула Ольга на подругу. – Если бы они были простыми куклами – другое дело! А так… Все равно в мозгах этих копий сидит сознание именно Загралова.
Ведьма сдаваться не собиралась:
– Но ты же сама рассказывала об откровениях старших жен Свифта и Апостола. По их утверждениям, получается, что для создания максимального Ялято пятидесятники используют двукратное количество женских особей по отношению к мужским. И это учитывая, что среди них почти отсутствуют ведьмы. Ты наверняка воспротивишься сразу четырем новым напарницам в нашей постели, но ведь каждая ведьма по силе эмоций вдвое превосходит обычную женщину…
– Спорное утверждение, – успела вставить Шулемина, но Сестри от нее отмахнулась, продолжая о своем:
– …Вот и считай: три ведьмы – это шесть. Ну и вас две. И тогда у Вани с Кольцами все получится. Ну? Чего примолкла и надулась? Или ты думаешь, что для меня это вполне естественно и нормально? Так сама знаешь, что я вообще до знакомства с вами крепко сомневалась в создании семьи. Хоть какой… Но раз надо, то чего уж тут лишнюю ревность разводить? Тем более что твое старшинство и приоритет никто не оспаривает…
На пару минут все притихли, обдумывая слова сибирской ведьмы. А чтобы и дальше диспуты в кровати не отвлекали от предстоящего действа, обладатель принял силовое решение:
– Ладно, потом будем обсуждать этот вопрос. А сейчас переходим к нежностям и ласкам…
Через час с довольным хмыканьем он сорвался с кровати первым и помчался в помещение с Пастью. Ибо четвертое Кольцо отвечало всем требованиям и предпосылкам для создания пятого. Первые три кольца тоже пополнились до нужной насыщенности.
Затем еще пять минут священнодействия в устройстве Титана, и вот оно – Особое, пятое Кольцо, присоединенное к четвертому!
И сразу же Загралов приступил к полноценной проверке всех без исключения ручейков энергии, идущим к фантомам. Само собой, первой проверил Ольгу, вместе с будущими детьми. Затем у Шулеминой прозондировал, как полагается, плод. Потом и всех остальных прошел, подмечая, подправляя, если надо, усиливая.
А потом так и замер в мысленном ступоре. Потому что из Особого куда-то вдаль убегал странный, совершенно неучтенный ручеек. Хуже всего, что любые попытки перекрыть его оказывались безуспешными.
«Едритун-дроботун! – выругался он, связываясь по внутреннему каналу с Хочем, с Ольгой, а потом и с Романовым. – У нас появился вор! Меня грабят!»
И кратко изложил суть проблемы.
«И много уходит?» – не скрывал свою озадаченность целитель.
«Как на обычного фантома…»
«Слушай, Загралов! – зашипела Ольга разъяренной змеей. – Если ты на стороне где-то еще одного ребеночка сотворил…»
«Окстись, милая! – обиделся супруг. – Готов поклясться, чем хочешь, что у меня ни с кем ничего не было!»
«Постой! – оборвал их пререкания Хоч. – Ты что, не можешь проследить, к кому уходит струйка твоей силы?»
«В том-то и дело, что куда-то очень далеко. Конкретно там я фантома или человека своим зрением не достаю».
«А бывают вампиры подобного толка? – стал гадать Романов. – Или в данном случае к тебе присосались враги?»
«Ну-у… про вампиров ничего такого не слышал, – признался обладатель. – Но спросить у наставников могу».
Очередное дельное предложение внес Игнат Ипатьевич:
«Не лучше ли тебе сделать несколько «скачков» по руслу убегающего ручейка? Вряд ли вампир, если он существует, обосновался очень далеко от тебя. Но для подстраховки прыгай не один, а вместе с Шереметьевым. Если что, Яков тебя прикроет и поможет всеми своими силами».
«Но мы с Иваном договорились, – опять с недовольством встряла Ольга, – что он без меня никуда не отправится! Что, дорогой, забыл? Сам же любишь повторять: уговор дороже денег».
И целитель, и химик поддержали Фаншель в желании не разлучаться с мужем. Тем более что Особое кольцо позволяло не только постороннего человека перемещать скачками, но и физического фантома. При этом фантом никоим образов не развеивался, оставаясь целостным, живущим непрерывной жизнью.
Но обладатель на это не пошел:
«Если бы не беременность, никаких возражений! А так… процесс окончательно не изучен, не апробирован во всех нюансах. Вдруг что-нибудь с детками случится? Да и не основным телом туда оправлюсь, а пошлю запасное. Пусть при этом и рискну сигвигатором, зато тотальные риски исключу. Да и Яков подстрахует, оберегая в первую очередь устройство, а уже потом мою телесную копию».
Подобный вариант устроил всех.
Полчаса ушло на договоренность с Шереметьевым и на согласование сопутствующих действий. А там и «поскакали»
– Надо же! Это же непосредственно Письмо к моему хранилищу присосалось!
– Ну так будь готов сразу отбросить Особое колечко! – посоветовал Яков, будучи в курсе всех пертурбаций, которые пережил его наставник в самой пещере и возле нее. – А то сейчас как начнет из тебя все жилы вытягивать…
Чего уж там, воспоминания пронеслись неприятные. Но в то же время очень и очень хотелось понять, почему так происходит? Еще лучше: научиться перекрывать утекающий ручеек. Или хотя бы жестко сдерживать его мощность, не позволяя самопроизвольно увеличиваться.
На это в общей сложности ушло больше часа. Вначале стояли на месте, потом все-таки сдвинулись в район леса, расположенного над пещерой. А потом и в саму пещеру заскочили, готовые сразу же вернуться на поверхность.
Но и внизу ничего не изменилось. Ручеек не увеличивался, силы катастрофически не утекали, и каких-либо еще поползновений к похищению энергии не наблюдалось.
Зато оба обладателя, после совместных проб и усилий, четко смогли выявить точку на громадной стене, в которую впитывался ручеек.
– Гляди-ка! Именно в точку продолжения тех самых светящихся отрезков, которые я инициировал в прошлый раз.
– И намного линия продлилась? – ощупывал Яков каменную поверхность, всматриваясь в толщу. – Как по мне, то стоит на месте.
– Точно сказать не могу… Не фиксировал, просто не успел, – признался Загралов. – Давай хоть сейчас маркером отметим…
Отметили. Поспорили. Попытались отсечь ручей. И озадаченно вздохнули, когда ничего и в очередной раз не получилось.
– На ребенка это совсем не похоже, – размышлял Шереметьев. – Но ведь явно прослеживается аналогия связи родителя с его креатурой. Но тогда возникает вопрос: разумна ли эта креатура? Станет ли опасной, когда достигнет полного наполнения энергией?
– Знал бы прикуп, жил бы… очень! – пробормотал Иван, в который уже раз ощупывая углубления для мраморных дисков. – Может, надо во все отверстия вставить древние поделки? Тогда все и заработает?
– У тебя только шесть. Надо – восемнадцать. В любом случае не хватает.
Ведьмы тоже участвовали в обсуждении. В частности, Сестри-2 предложила:
– Можно объявить по всему миру через Интернет, что скупаются именно такие вот поделки из определенного мрамора. Вдруг их давно и много найдено? И желающие продать быстро отыщутся?
– Неплохая идея! – одобрил Иван. – Вполне может получиться. Только это – дело будущего, пусть и не далекого. А вот как сейчас перекрыть отток силы? Мне ведь в предстоящей войне с Бубенцом пригодится каждая капелька.
– Может, мне свой ручеек направить в стену? – как последний вариант предложил Шереметьев. Но его наставник только фыркнул:
– Глупо! Тебя сразу до смерти истощит!
– Тогда возвращаемся? Все равно ничего стоящего здесь не придумаем, а в комфортной обстановке, может, чего в голову и стрельнет. А?
Сороковник согласно закивал:
– Главное, что определились с воришкой: не вампир и не ребенок.
Он уже собрался давать команду «домой», как заговорила Зариша:
– Очень странно все здесь выглядит. Уникальная резьба по уникальному камню. Внутри – особые каналы для энергии. Отверстия, диски. А вот от мастеров, все это сотворивших, – ни единого следа не осталось? Они ведь где-то жили во время работы, чем-то питались. Испражнялись, в конце концов. Или для такого дела мотались на поверхность?
Обладатели переглянулись, потом стали осматриваться по сторонам.
– В самом деле… Но, может быть, они прямо вот на этом месте в палатках жили?
– Или в домиках? Да и строительные леса тут наверняка стояли на всю высоту…
– Тем более! – упорствовала веддана. – Значит, и плотники тут обитали, и повара, и прочие подмастерья. Присмотритесь, здесь пол покатый и неровный, то есть жить здесь не очень-то удобно. Особенно если долго…
– Понял, к чему ты ведешь, – согласился Иван. – Но Минотавр убеждал, что все в округе пересмотрел и не один раз. Больше тут ничего ценного нет.
– Но мы ведь своими способами не искали, – напомнила Зариша. – Как нащупали непосредственно пещеру, так тут и сновали, пока тебя не «обесточило». Может, все-таки прощупаем толщу породы? Да и ниже чего пустого поищем? Раз такая пещера есть, могут и ее аналоги быть. А что Минотавр до них не добрался, так могло за тысячелетия все подходы к ним засыпать завалами.
– Ага! – поддержал ее и Яков. – Или сами строители дороги вниз тщательно устранили.
По его отстраненному виду несложно было догадаться: он уже отправил духи своих ведьм на поиски.
Не стал кочевряжиться и Загралов. Тем более что с его силами перемещать бестелесные фантомы получалось многократно быстрей, дальше и глубже. Да и опыта у его созданий было не в пример больше.
Так что через полчаса поисков достигли вполне закономерного результата. Нефедова-2, оказавшись в каких-то солидных пустотах, попросила обладателя:
– Давай, «проявляй» меня! Стою на грунте, вокруг свободное пространство, воду не ощущаю.
И сразу же, через несколько секунд после перехода в физическую ипостась, от нее донеслось:
– Ух, ты! Да здесь жарко! Температура далеко за сорок! Хм… дышать сложно… Гр-р-р, фу! Вроде бы угарный газ! Забирай меня!.. А-а-а!..
Крик раздался испуганный, полный паники и недоумения.
Разумеется, обладатель сразу же развеял физический фантом Надежды Нефедовой, переводя его в состояние духа. И постарался уверенным тоном по внутренней связи поддержать археолога:
– Не паникуй! Что случилось?
– Да чуть не убилась… В какой-то колодец настолько неожиданно рухнула, что показалось, будто снизу кто-то попытался втянуть меня гигантским пылесосом. Вот… сейчас рассматриваю и пытаюсь понять, что здесь наворочено…
– Как же ты видишь в темени?
– Успела включенные фонари отбросить в сторону. Дают вполне сносное освещение.
О сути увиденного она явно не спешила докладывать, что возмутило в первую очередь почему-то обеих ведьм, прислушивающихся к каждому слову переговоров:
– Надя, не тяни резину! – прикрикнула на археолога Сестри-2.
– Вань, перебрасывай нас к Нефедовой! – прямо-таки потребовала Зариша.
Скорее из-за ее тона Загралов проигнорировал веддану, начав давать неспешные советы зависшему где-то в глубинах духу:
– Не спеши, осмотрись внимательно. Постарайся понять, почему там жарко. И откуда взялся угарный газ?
– Вот я и пытаюсь…
– На какой она глубине? – все больше раздражалась Зариша Авилова. – А может быть, мы больше не нужны? Тогда можешь нас развеять!
– Ну и чего расшумелась? Хочешь вне очереди наряд на кухню заработать? – Иван старался не ссориться, в то же время не позволяя ущемлять свой авторитет командира. – Лучше пространство вокруг прощупывай максимально тщательно. Постепенно и вас подвожу к нужной точке. Вы всего лишь на двести метров выше и полкилометра в стороне. А раз там некий колодец, значит, пустоты есть еще ниже. Так что я вас опущу на все триста метров и только тогда с двух сторон двину к гипотетическому дну обнаруженного колодца.
Веддана обиженно примолкла, зато Сестри-2 не удержалась от ерничества:
– Да мы и так знаем, что ты – злобный диктатор! Но не забывай, за каждую из нас есть кому заступиться. Например, если будешь голос на Заришеньку повышать, тебя Игнат Ипатьевич превратит в оленя.
– Ой. Боюсь. Начал прятаться, – демонстративно равнодушным тоном отреагировал создатель фантомов. – Ну а ты за кем надеешься спрятаться?
– Мне еще проще: пожалуюсь на тебя старшей жене – и все. Сажусь в первый ряд с семечками и любуюсь, как станут тебя гнобить.
– М-да-с! Нет существа коварнее женщины, всегда норовит ударить ниже пояса! – но после такой сентенции и сам не выдержал: – Надюш, ну что там?
– Да тут в самом деле словно какая-то вытяжка заработала на какое-то время, – приступила археолог к докладу. – Только странно как-то, все вниз затягивает. Дымного угара – скорее всего, уже нет. Да и всю пыль с мелким гравием, куда-то всосало. Как только мои фонари не уволокло?
– Да ты по сути, по сути давай!
– Вот я и говорю, фонари остались. Поэтому мне хорошо видны восемь рукотворных печей, слегка напоминающих камины, на каждой из восьми стен этого помещения. То есть октагон, где сторона равна примерно двенадцати метрам. Точно по центру – колодец, диаметром около полутора метров. И все это – черного цвета, словно сажей покрыто. Кстати, «проявляй» меня физически. Что-то мне подсказывает, что дышать уже можно.
Попутно координируя движение иных духов, Иван продолжал выпытывать подробности:
– Камины, говоришь? Да еще все в саже?
– Сейчас ножом поскребу… О! Точно, сажа! Почти окаменевшая. Ну и остаточное движение воздуха вниз происходит из пяти… нет, шести печных отверстий.
– Остатки дров, точнее, уголь?
– Нет ничего. Зато внутренние стенки колодца – тоже в саже. Здесь что-то регулярно сжигали…
– Странная печка получается, – даже Белая Александра не удержалась от обсуждений. – Вверх ногами или как? Специально дым в недра затягивало? Или где-то там внизу недавно работал гигантский пылесос?
И в самом деле какой-то нонсенс, противоречащий всем законам перемещения нагретых газов. Но и само предположение о работающих в недрах насосах вызывало некую оторопь. Тем более что эта тяга появилась совсем недавно, когда исследовательница рухнула вниз вместе с крышкой колодца. Или все-таки с пробкой? Не могла ли она своим весом спровоцировать резкую тягу в обратном направлении?
Археолог продолжала осмотр, громко комментируя увиденное.
Вначале рассмотрела на полу под толщей сажи две полоски стали. Те вели от колодца в один из углов. А там, при более тщательном осмотре, отыскались некие, тоже отлично замаскированные сажей ворота.
Светящая себе фонарями и орудующая кинжалом Надежда констатировала:
– Сталь! Очень напоминает нержавеющую. Иван Федорович, будь добр, смести меня метра на четыре вперед.
Она вознамерилась глянуть, что находится за герметично закрытыми стальными воротами. Да и все остальные напряглись не просто в предчувствии новой несоразмерной по историческим меркам находки, а уже четко осознавая, что находка
Наверное, все фантомы Загралова, да и он сам, подумали одно и то же. Разве что он оформил свою мысль еще и вслух:
– Конечно, при наличии современной техники можно и глубже метро проложить. Но какой смысл? Соорудили там противоатомный бункер? Но при любом ядерном взрыве и пятисот метров породы над головой хватит для спасения.
Услышавший это Шереметьев тоже заволновался:
– Три километра?! И настоящая линия метро?!
– Не метро, конечно, но рельсы Надя обнаружила… Ау?.. Чем еще ошарашишь?.. И чего пыхтишь как паровоз? Неужели в самом деле вагонетки угольные узрела?
По его понятиям что-то такое и должно было находиться за воротами. Логичная цепочка сажа – печи обязана была иметь в себе еще и «уголь». Поэтому весьма удивился, когда впервые по мыслесвязи с фантомом расслышал восторженный шепот:
– Иван Федорович! Глазам не верю!.. Да это… Да здесь…
– Ну что?! Что там?! – уже и сам Загралов задергался под вопросительным взглядом Якова.
– Боюсь ошибиться!.. Но один этот зал по ценности стоит нескольких Янтарных дворцов!.. Статуи!.. Рисунки на стенах… Лавки из украшенного камня по всему периметру… Много столов… и тоже из мрамора… В торце зала широкая лестница, уходящая вниз… А посредине платформа на колесах с верхней столешницей в виде решетки, да еще выступающей вперед метра на два… Мне кажется, здесь пантеон для тризны. А там, где печи, – крематорий для сжигания тел. Ведь наши далекие пращуры не хоронили умерших, а сжигали их.
Последнее напоминание никто и не подумал оспаривать. Зато оставались сомнения иного плана:
– Однако! Почему тогда печи имеют такую странную тягу вниз? – не мог поверить Загралов, попутно воссоздавая возле себя Сестри-2 и Белую. – Сейчас мы к тебе сместимся. И ты, Яков, собери своих, вот-вот за тобой девушки вернутся.
Хотя пришлось на некоторое время задержаться на месте по уважительной причине. Отозвалась Зариша:
– Иван, вокруг меня пустоты. Вполне солидные. Стою на полу. Дай мне физическое тело! – Как только получила желаемое, включила фонари и удовлетворенно выдохнула: – Ну вот! И мне повезло! – и прозвучало это с такой уверенностью и гордостью, словно это она лично и собственными силами протискивала свой бестелесный дух сквозь толщу глубинных пород. – Кажется, в этой пещере… где до свода метров сорок, вполне рукотворный город. Мамочка родная! О таком даже в древних ведовских преданиях не говорилось!
Замерший от подобных новостей, Загралов явно занервничал от нетерпения и противоречивых чувств:
– Ну и куда теперь?
– Давай уж по порядку, – резонно предложила Сестри-2. – Сначала в место, где вроде бы пантеон с крематорием. А уже потом и в город спустимся.
– Да я не о том! У нас на носу война с Бубенчиком и его сворой! А нам тут светит на годы зависнуть! Да и ждут нас дома, обещанное время истекло.
– Ничего, полчаса я у Ольги вымолю! – решительно заявила ведьма, закидывая руку обладателя на плечи. – Прыгаем! На каждой точке ведем съемку по пятнадцать минут и возвращаемся. Давай, не зависай!
При таком интенсивном подталкивании пришлось переноситься на глубины, возникая обок Нефедовой-2. И хорошо, что Иван заранее демонстративно выставил специальный таймер, отсчитывающий два раза по пятнадцать минут.
А внизу, в предполагаемом пантеоне, действительно было на что уставиться не моргая и челюсти уронить на пол. Одни только вазы и кувшины в нишах стен могли свести с ума любого ценителя искусств. Мало того, что поражали искусной резьбой на боках, со сценками охоты, бытового уклада, войн или панорам древних городов. Так еще и материалом изготовления чаш и кувшинов являлась твердь полудрагоценных камней.
Восторженно все ощупывающая и простукивающая Надежда даже забеспокоилась:
– Нет, сюда пускать академика Гречина нельзя! Иначе у Геннадия Аркадьевича сердце разорвется.
Явившийся вскоре Шереметьев, на десятой минуте аханий и восторженных мычаний, высказался несколько в ином ключе:
– Щедрая Макошь! Как здорово, что я не отказался от сигвигатора! Как же мне повезло такое увидеть!
Иван на это хмыкнул:
– Вообще-то данное чудо обязательно постараемся продемонстрировать всему миру. Так что и ты увидел бы…
– Ха! Сравнил! Увидеть это в колонне экскурсантов лет через двадцать (раньше не получится из-за очереди до Австралии!) – это совсем не то, что быть среди первооткрывателей.
Пятнадцать минут пролетели незаметно, словно один миг, а писк выставленного таймера показался чужеродным, словно не от мира сего. Но он помог Загралову собраться и вспомнить о более важных делах:
– Прыгаем к Зарише! При всей эпохальности и грандиозности найденного чуда вначале надо выиграть войну.
– Лучше нам разделиться, – предложил Шереметьев. – Я со своими спущусь по лестнице и там сделаю записи, а вы – в город. А через пятнадцать минут – встречаемся на поверхности.
И тоже демонстративно стал выставлять таймер.
– Пробьешься на поверхность своими силами? – уточнил его опекун.
– Не сомневайся. До сих пор еще действую на повседневном резервуаре.
На том и порешили, пожелав друг другу удачи.
Зато оказавшись возле ведданы, которая с пыхтением укладывала какие-то каменные обломки, Иван со своей группой замер в некотором недоумении:
– Почему так воняет газом? И где город?
– Уже его прошла и даже успела записать на видео, – заверила Авилова, не прекращая работы. – Ну и шла прямиком по анфиладе дальше, чтобы захватить в кадр как можно больше подземного пространства. И хорошо, что сюда успела. Мы – прямо под колодцем. А упавшая сверху крышка, банально расколотила своими обломками вот это вот подающее газ устройство. Видимо, отсюда вверх уходил столб пламени, сжигая умерших в крематории… Да не стойте! Помогайте!
Обладатель и так уже включился в работу, причитая и досадуя:
– Едритун-дроботун! Хорошо, что у нас фонари специальные! Да тут так бы рвануло, пострашней, чем в Нагасаки!.. А шипит-то как! Куда же он утекает?
– С той стороны устройства продолжение колодца, – пояснила Зариша. – Вот туда газ пока и стекает. Никак не пойму, где источник подачи газа и как его поступление перекрыть?
Лихорадочно работая, группа сумела устранить утечки из проломленного устройства горелки. Благо еще, что выше, в пещере с Письмом, оставались брошенные во время предыдущей экспедиции баллоны со строительной пеной. Смещенная за ними Нефедова-2 лучше всех умела ими пользоваться.
Ну и обладатель применил все свои умения по созданию буферных зон в окружающем его пространстве. Благодаря этому все утечки просмотрел, а там и главный газопровод обнаружил, выходящий из толщи боковой стены. Крана как такового на газопроводе не было.
– Как же они его перекрывали?! И чем?! – возмущался Иван, в то же время весьма быстро перекрывая газ кусочком созданной охранной сферы. Точнее, участком «слепой зоны».
Его действия только и могла рассмотреть веддана.
– Да небось тут такие умельцы и жили, сродни тебе.
Тем временем из-за стены доносились доклады посланной туда в виде духа Сестри-2:
– Огромное! Ну просто огромное пространство с жидким веществом. Но явно не вода… Если я правильно поняла, то здесь – сжиженный газ.
Услышав такое, все без исключения непроизвольно поежились, словно от жуткого озноба. Никому даже представлять не хотелось, что могло случиться при взрыве подобного хранилища. Сами-то они ладно, фантомы и запасное тело, а вот от найденного города – ничего бы не осталось. Да и Яков Шереметьев, находящийся на верхних уровнях, скорее всего, не спасся бы.
Не говоря уже о том, что случившееся землетрясение повредило бы все близлежащие пустоты в недрах, взрывная волна достигла бы поверхности, да и там впоследствии образовался бы гигантский кратер от просевших вниз пород.
– Вот как чувствовал, что лучше сюда не лезть! – шипел с досадой обладатель. – Да и сейчас угроза взрыва сохраняется. Упади туда вниз камень, случись искра, и…! Валим отсюда!
Тем более что таймер не так давно прозвучал вторично.
А на поверхности Яков не стал скрывать свою озадаченность:
– Чего задержались? Сам же ругался…
– Домой! Срочно! Потом все объясню!
И в следующий момент светлая рощица, с редко стоящими деревьями, опустела.
Инициация зверя прошла успешно. А вот первые последствия самого процесса Большому Бонзе пришлось выносить на своих плечах. В буквальном смысле этого слова. Потому что кровью в спальне оказалось все залито так, что большинство вещей никакой очистке не поддавалось.
Не говоря уже о двух изувеченных трупах, оставшихся от элитных проституток. Сами-то фантомы после своего умерщвления исчезали, а вот первые жертвы, так же как пролившаяся кровь, никуда не делись. И хоть сам дядя Жора был циничен и холоден ко всему увиденному, но и он благоразумно осознал:
– Показывать такое помощникам нельзя…
Вот и пришлось ему поработать своими руками всю ночь. Все вещи, ковры, а в особенности громадный матрас – порезать на части и сжечь в зеве большого камина. Хорошо еще, что погода оказалась подходящая, и тяга гудела максимально желаемая. Также пришлось расчленить трупы и закопать их в углу участка. Ну и напоследок следовало хоть как-то отмыть бесчувственного, находящегося в процессе мутации Федора. Что сделать оказалось наиболее сложно, ввиду необходимости не прикасаться руками к коже молодого обладателя.
Пришлось устраивать целую систему из клеенки, шланга с теплой водой и мягких рычагов, при помощи которых удалось перекатывать тело в нужную позу, а потом и в нужное место.
И уже после рассвета довелось заниматься перестраховкой, убирая все следы, ведущие на дачу. Ведь проститутки не простые были, элитные. Таких цыпочек на специальной машине обычно клиентам отвозили, где помимо водителя еще и бодигард находился. А если отдавали клиентам в их транспорт, на всю ночь или на сутки, то лишь при поручительстве особо уважаемых, многократно проверенных лиц.
Вот вчера через такое «лицо» Бонза и заказал девочек. А сегодня ни свет ни заря послал парочку исполнителей по адресу того самого лица. И в заранее согласованное с исполнителями время еще и позвонил ему:
– Славик, дружище, спасибо за девочек! – начался разговор вполне спокойно.
– Да нет проблем, обращайся в любое время.
– Мне понравились эти цыпки, оставляю их у себя до обеда.
– Да хоть навсегда! Хе-хе! Главное – плати посуточно.
– Сейчас переведу… Но ты хоть помнишь, что мне светиться не с руки?
– Обижаешь! Уж я-то прекрасно знаю, что можно сказать, а что нельзя.
– Тогда до встречи! И с меня причитается дополнительно.
Перевел деньги. Подождал. Затем ответил на входящий звонок с другого телефона.
– Ну как там мой кран?
– Небольшую, но утечку дает. Хотя вначале вода шла чистая. Но на том конце что-то с приемкой не так. Возмутились, что несвоевременно. Тогда и пошли перебои со ржавчиной…
Это означало, со слов исполнителей, что «лицо» перезвонило сутенеру, сообщило о продлении аренды девок, но там остались недовольны. Тогда и последовали туманные угрозы, что, мол, «…сиди и не вякай, а благодари, что такой большой человек твоими услугами пользуется!»
Подействовало. Но… Получалось, что сутенер если и не знает конкретно, то догадывается, у кого его дорогостоящие красотки находятся. Потому и последовала команда исполнителям:
– Не нравится мне этот кран, демонтируйте его.
Вот так и помер «дружище Славик» от неожиданного инфаркта. Москве вновь предстояло полюбоваться на пышные похороны одного из крупных чиновников.
Но только такой мерой полная безопасность не достигалась. Да и очень, ну очень хотелось испытать зверя в достойном деле. И по времени получалось, что следовало «озверевшего» обладателя будить, напрягать, проверять на послушание и выводить первый раз в люди.
Федор спал на расстеленном под стеной одеяле, когда его довольно бесцеремонно стал будить любимый дядюшка. Людоед еле пришел в себя, долго тер сонные глаза и в недоумении рассматривал спальню:
– Ы-ы-ы!.. А куда матрас делся?.. И ковры?..
– Уже заказал новые, еще лучшего качества и размера. К обеду привезут.
– Не понял, а старые куда делись?
– Расходный материал, – объяснял покладисто Бонза, подвешивая на противоположной стене экран и намереваясь включить специальный проектор. – Для получения силы, тем более троекратно большей, никаких ковров не жалко. Правильно я говорю?
– М-м?.. А я что, усилился? – недоумевал Федор, уходя в себя и присматриваясь к хранилищам своей энергии. Тут же его мычание стало восхищенным: – М-м! Их стало четыре! Сразу четыре!..
– Ну вот видишь. А ты боялся.
Тон дядюшки не понравился Федору, и он сразу сменил радостное выражение лица на озабоченное и нахмуренное:
– Что-то я ничего вспомнить не могу… Как все это получилось?
– Конечно, не скажу, что просто и легко… Но ты выдержал достойно все испытания! А чтобы не быть голословным, я тебе лучше всю инициацию в… хм, дракона сейчас покажу. Смотри!
И включил проектор. Вскоре побледневший как мел обладатель уже выпуклыми глазами наблюдал за своими ночными действиями. Как он рвал гортани проституток и пил их кровь. Как потом рвал гортани своих фантомов, которые уже предварительно тоже напились свежей крови. Как в итоге разлегся между двумя трупами и уснул, часто вздрагивая всем телом от пронзающих судорог.
Больше всего Бонза опасался непредвиденного поведения племянника, вполне возможного после такой демонстрации. По этой теме он ничего в письмах от древнего предшественника не помнил. И начало ему показалось весьма пессимистичным: зверя стало тошнить от увиденного на экране преступления.
Но… Как бы ни тужился Федор, как бы ни извивался, его организм наружу ничего из себя не исторг. Даже капельки какой-нибудь желчи. Что, учитывая выпитую ночью кровь, казалось невероятным.
А вот дальше все пошло еще более неожиданно. Обладатель встал на ноги, прокашлялся и выдал:
– Ну и плевать!.. Зато чувствую я себя великолепно!
То есть никакими угрызениями совести он ни капельки не страдал. Зверь получился. Зверь был готов к подвигам… на благо Большого Бонзы. И тот не замедлил тут же восторженно завопить:
– Ты стал истинным, единственным на Земле драконом! – потом еще несколько минут пел племяннику дифирамбы, убеждая, что не каждому даны такие смелость, жажда к победе и уникальное упорство. И в конце вполне грамотно подвел к намеченному заданию:
– Есть повод для немедленного испытания твоих новых сил и возможностей. Надо разобраться с сутенером, который послал к нам двух девок, и со всеми его помощниками. Одевайся – и к Кулону за подпиткой. Затем отправляемся немедленно! И уже по дороге я тебе подскажу, что и как надо сделать.
Через десять минут они уже выезжали с дачи, сопровождаемые еще парочкой весьма скромных машин с несколькими телохранителями.
Но по пути Федор додумался до очевидного:
– Если у меня отныне четыре резервуара, то я уже
– Не совсем так, – пустился в объяснения дядюшка, довольный, словно кот, объевшийся сметаной. – Как было и прежде, ты продолжишь свое планомерное развитие до полного
– Существо? Или все-таки дракон?
– Это в читанных мною письмах существо упоминалось как дракон. Да и нам будет его удобнее называть именно так. На самом деле ты станешь создавать небольшого ящера, в полтора человеческих роста, жутко прыгучего, почти бессмертного и с головой саблезубого тигра. Только для его создания есть обязательное условие: один из твоих двенадцати фантомов, участвовавших в ночной инициации, должен вначале порвать кого-нибудь из людей и напиться свежей крови. А дальше, по твоему желанию, там рядом появляется дракон и наводит окончательный порядок. Ну? Как тебе?
Обладатель со скрипом почесал затылок, вроде как не веря в услышанное.
– Если это правда… То – феноменально! Мне уже не терпится опробовать дракона! Ха! Этак я его и на Загралова могу натравить? Да и на остальных врагов?
– Вот тут мы торопиться не будем. Более полутора суток у нас еще имеется в запасе. За это время мы все испытаем, опробуем, оценим последствия и расход употребляемой энергии…
– Перестраховщик!
– Вовсе нет. Просто опасаюсь за твою шкуру. Потому что в письмах, где говорилось, как сотворить… э-э, дракона, ни словом не упоминалось, удастся ли атаковать личную сферу иного обладателя.
– Не ударим – не узнаем! – бравировал Федор.
– Опять не угадал. У нас ведь есть союзник, которого я попрошу помочь в одном, очень выгодном для нас эксперименте. Вначале разберемся со строптивым сутенером, а потом я созвонюсь с Кюденом.
– А если Печенег откажется?
– Не волнуйся, у меня есть чем на него надавить, – ухмыльнулся самоуверенный дядюшка. – А теперь запоминай все действия, которые твой дракон должен совершить. Ну и фантомы тоже. Потому что мы должны использовать любой повод, чтобы насолить Загралову, вывести его из себя и отвлечь все его силы на борьбу с ветряками.
Дальше, уже до самого места событий, развивающийся
Зато оба родственничка, тщательно отгородившись от водителя тонированным стеклом и заставив его включить у себя музыку, приступили к работе. Обладатель вслух дублировал происходящее в клубе, а дядя Жора порой корректировал те или иные действия.
В «Парнасе» все его обитатели привыкли к ночному образу жизни. Даже приходящие уборщицы и повара являлись на работу не раньше двенадцати, когда порядочные люди уже вовсю готовились к обеду. Ну разве что охрана на входе бдела круглосуточно. Но именно сейчас покой своих шефов, подельников и элитных нимф любви караулили всего лишь два полусонных бойца.
Поэтому несколько женских фантомов, материализовавшиеся внутри здания, преспокойно вначале все высмотрели и что надо отключили. Или приготовили к экстренному отключению.
Затем сразу три женских фантома проникли в комнаты со спящими проститутками и стали притворяться их коллегами:
– Девочки! Просыпайтесь! Тут такое творится!
После чего вываливали на сознание элитных цыпочек ведро откровенной лжи. Мол, мы тут новенькие, нас шеф клуба только что привез. Но, прежде чем отправиться в отведенную комнату, нам удалось подсмотреть и подслушать страшные вещи. В фойе, убив двух охранников, ворвалось с десяток мордоворотов, увешанных оружием, но натолкнулись там на такое же количество боевиков, начальства и охранников «Парнаса». Пока вроде бы больше не стреляют, но страшно кричат и угрожают друг другу. Прибывшие вопят, что «…господин Загралов приказал здесь всех уничтожить, а здание сжечь! Немедленно бросайте оружие, или господин Загралов натравит на вас страшного дракона!»
В момент, когда внимание бледнеющих слушательниц достигло апогея, в коридорах послышались выстрелы, дикие вопли ужаса и боли. А там и страшный звериный рев заставил штукатурку сыпаться с потолков. Чуть позже потянуло дымом, и рассказчицы в панике выбежали прочь. Больше их никто не видел.
В здании клуба страшную смерть приняли почти все. По счастливой случайности только и спаслось по одной-две девушки из каждой комнаты, где побывали «новенькие». Учитывая, что новеньких в таком гнезде разврата утром остается довольно много, то и конкретных особей среди трупов впоследствии не сильно-то искали.
Да и большая часть трупов предстала в виде кусков искусанного, разорванного и обгоревшего мяса. Более трети здания основательно выгорело.
Уже к вечеру СМИ захлебнулись в крике соболезнований, экстренных новостей, обмене мнений и выдвижении разных версий. Страсти зашкаливали. Полемика велась жестко, порой с применением кулаков прямо в прямом эфире.
Обыватели и специалисты оказались особенно поражены участием в кровавых событиях некоего жуткого монстра. Именно это чудовище разорвало множество несчастных обитателей «Парнаса». И именно ему, по неведомой причине, присвоили имя Дракон.
Москву убийствами не удивишь. Даже изуверскими. Но чтобы такое? Да с таким количеством жертв? Скандал разрастался.
Вроде бы в интересах следствия следовало держать в тайне имена подозреваемых, но кто-то все-таки проговорился, и на слуху загудело имя Загралова. Иван Федорович. Администратор «Империи Хоча». И тому, чтобы хоть как-то воспрепятствовать легиону бросившихся на его поимку следователей, пришлось ближе к ночи вполне официально сдаться в руки правосудия. Дескать, я невиновен и готов разбираться со всеми напрасно выдвинутыми против меня обвинениями.
Общество напряглось. Общество озлобилось. Общество всколыхнулось в непонимании, готовое выплеснуть свое недовольство на кого угодно. И как-то слабо были слышны голоса тех, кто призывал к спокойствию, логике и размышлению. А те кричали: присмотритесь к тем, кого убили! Это же сутенеры и рабовладельцы! Вспомните о чистильщиках, которые уничтожали клоаки преступности в нашем городе. Это ли не благо? Это ли не решение всех вопросов, которые наболели в нашем обществе.
Увы. Москва не тот город, где собрался именно тот народ, который искренне желал правильных перемен. Слишком уж москвичи привыкли жить за счет всей остальной империи, слишком уж уверились в своей богоизбранности, в своем праве заниматься мошенничеством, воровать и обманывать, мздоимствовать, вымогать, сидя на любой должности.
Вот потому в последнее время все сидели, словно на вулкане закипающего недовольства. Взяткам конец? Откатов не будет? Ничего больше не украсть? Да что ж за жизнь такая пошла?!
И разгром клуба «Парнас» стал на этом фоне тем самым спусковым крючком, когда до революции или смуты остается всего маленький шажок. К тому же шажок, очень умело, своевременно и правильно со стороны направленный.
Общество закусило удила. Ему было не до смеха.
И только два человека смеялись и обильно отмечали спиртным свою несомненную победу. Дядя Жора превратил поздний ужин племянника в настоящий банкет, да и себе позволил в кои-то веки солидно оторваться.
Но больше всего Бонза радовался, что его авантюрная задумка удалась. Федор изменился невероятно, можно сказать, по всем характеристикам. Стал собранным, активным, волевым, обрел смелость и настоящий кураж. Фонтанировал дельными идеями и вполне разумными предложениями. Ну и самое главное – остался вполне нормальным, вменяемым человеком. И послушным! Послушным воле и гению своего наставника.
Потому что имелись опасения, и немалые, навеянные строками памятного письма:
«…коль потеряет зверь человеческий облик, надлежит его немедля уничтожить. Ибо становится разложение разума необратимым, корректировке неподдающимся. А чтобы понималось, насколько сия инициация опасна, укажу, что только каждый шестой остается в нормальном разуме и в здравом сознании…»
Вот дядя Жора и радовался, веселился от всей души.
«Повезло! И хорошо, что я на такое решился, – размышлял он, захмелевший, разливая по фужерам португальское вино, купленное им когда-то по заоблачным ценам. – С Тузом Пик такое бы не прокатило. Да он и так мог галопом достичь ранга полусотника. Чуть-чуть оставалось… Если бы не этот ушлый Загралов. Ишак!.. А для этого дебила-племянничка озвереть – оказалось в самую масть. Хе-хе! Ну и завтра мы возьмемся за вазелиновую империю этого престарелого Хо (хо) ча всерьез. А послезавтра… М-м! Послезавтра наступит триумф! Мой! Триумф! Мести! А-а-а-э-эх!..»
И он с особым наслаждением выпил вино до дна.
Только единицы знали, что Загралов отправил в КПЗ одно из своих запасных тел. Но легче от этого знающим людям не стало. Важнейшее правило существования обладателя было нарушено: никогда не участвовать в скандалах и не попадать в прицел сразу всего общества, тем более оказавшись арестантом.
Так что все три полусотника были вынуждены тратить время и силы на успокоение вышеупомянутого общества. Более половины фантомов задействовали в процессах разъяснения, согласования, подсказок, запугивания, а местами и вывода из игры наиболее активных, фанатично настроенных индивидуумов. Убивать старались крайне редко, а вот устраивать неприятное заболевание, доводя до инвалидности, – без всяких угрызений совести.
Так что уже к обеду негативный ажиотаж вокруг имени Загралова стал спадать. А вот тенденции в защиту напрасно обвиненного человека стали возрастать в геометрической прогрессии. Что соответствовало планам и несколько улучшало настроение четверых обладателей, собравшихся на послеобеденную встречу.
Апостол, уже идеально привыкший к своему молодому телу и имени Лучезар, даже посмеивался, встречая второе запасное тело Загралова у себя в гостях:
– Не было бы счастья, да несчастье помогло. Иначе говоря, благодаря твоему аресту мы так четко и грамотно организовали свои совместные действия, что я подобного успеха не припомню в истории.
Господин Свифт, тоже изумительно освоившийся в теле Курта, по легенде своего родственника и наследника всех состояний, тоже отозвался о ситуации с должным оптимизмом:
– Если мы все станем в дальнейшем действовать с таким же напором, единодушием, видением окончательной цели, то и реформа «Автосуд» становится вполне реальной. Главное, накануне решающей фазы успеть воспитать истинных последователей этой идеи, и во время решающего финала возложить на их плечи всю возможную славу, почет, уважение и… власть.
И только Гон Джу смотрел на всю ведущуюся возню с опасно настроенным обществом с недовольством и осуждением:
– Если что-то пойдет наперекосяк, рванет так, что мы без портков останемся! А коль жандармы инопланетные нас прижмут – то и без сигвигаторов. Забыли суть инструкций?
– Бежать из тех мест, где ситуация выходит из-под контроля? – благодушно уточнил Апостол. – Так мы вроде бы все контролируем. Да и ты, если сбежишь, нас этим не обидишь. Все понимаем.
– Да не сбегу я! – с досадой возразил «китаец». – Куда я от таких сокровищ старины денусь? Воровать – тоже не с руки… А вот грандиозным поползновениям здешней академии наук не следовало потворствовать. По крайней мере – так быстро. Этот Гречин – настоящий фанат! Да что фанат, берсерк! Настолько рьяно он бросился в бой, точнее, на организацию предстоящего вывоза сокровищ.
Действительно, академик Гречин удивил очень многих. Вначале его, и Гон Джу заодно, доставили в тоннель со спасенными от захватчиков сокровищами, с ознакомительной, так сказать, экскурсией. Уже там оба получили первый, весьма внушительный шок. Ну а когда поняли, что во втором тоннеле, пусть и затопленном, некие ценности тоже могли сохраниться – экзальтация обоих историков и собирателей старины достигла апогея.
Вот с того самого момента и стали прилагаться максимальные усилия для спасения и грамотного исследования найденных раритетов. Тот же Гон Джу основным телом корпел над раскрытием и считыванием найденных книг, а Гречин не просто отогнал всех посторонних или заведомых вредителей от находок. Он умудрился буквально за несколько часов собрать вокруг и на самом объекте чуть ли не всех коллег, находящихся поблизости. Да и тех, кто находился вдали, сорвали с мест, и теперь эти фанатики неслись к месту событий, трясясь от волнений и предвкушения сенсаций.
Кстати, именно предстоящие сенсации озадачивали полусотников. Свифт озвучил не совсем приятные последние новости:
– Резко и по всему миру активизировались противники начавшихся исследований. Им еще ничего не известно точно, зато представление о предстоящей смене всего исторического наследия они уже предвидят. И для них это – конец всей их научной карьеры, всех чаяний и стремлений. Крах столетиями воздвигаемой Вавилонской башни из лжи, подлости и коварства. Они прекрасно осознают, что при современном мире Интернета поставить барьеры на пути новой информации никому не удастся. Хотя они уже начали кампанию очернительства…
– Это как? – недоумевал Иван. – Что очернять-то, если никакой конкретики у них быть не может?
– Все! – емко выразился недавний импресарио. – А конкретно уже прошла вот такая новость: «Москва готовит очередной выброс дезинформации! Фабрикуются фальшивые предметы старины, благодаря которым можно переиграть, видоизменить древнюю, да и сравнительно недавнюю историю. И все это – ради попытки оправдать существующий, антидемократический режим! А также для отвлечения внимания народа от политических репрессий против борцов за свободу, демократию и справедливость!»
Все присутствующие недовольно скривились. Вроде и старались придержать сенсационные новости в секрете, но утечка пошла сразу и всем массивом. И наиболее виноватым оказался академик, созывавший своих приверженцев и коллег для активных археологических изысканий.
Недовольный Апостол высказался максимально категорично:
– Вообще эта находка не ко времени! Очень не ко времени! У нас фантомов на войну с Бонзой не хватает, а тут еще книги охраняй вместе с учеными…
– Святое – не тронь! – стал моментально заводиться «китаец». – Да эта находка будет поважней, чем Троя или комната с сокровищами фараона!
– Ладно, ладно, – примирительно поднял руки его коллега. – Не кипятись… Но факт остается фактом: нам необходимо знать, откуда последует очередной удар Бонзы, а мы не имеем об этом никакого понятия. Так что на этом фоне события в «Парнасе» приобретают особую опасность для нас именно своей таинственностью.
– Да уж! – Свифт не удержался от досадливого цоканья языком. – Явно замешан Бонза, но вот что обозначает участие во всем этом страшного зверя? Или, как его там назвали журналисты? Дракона?
Тема оказалась для обладателей наиболее актуальной. Ни разу в истории не фиксировались подобные кровавые события с участием каких-то чудовищ. Подтасовка фактов или ложный сценарий тоже отметались. К тому моменту имелся полный набор показаний всех выживших в клубе проституток.
Некое мифическое существо фигурировало. Было из плоти. Да и растерзанные особым способом тела не допускали иной трактовки гибели несчастных: все они стали жертвой от огромных зубов или не менее смертельных когтей. Эксперты оказались единодушны в этом вопросе.
Явно разыгранный спектакль, в котором выкрикивалось имя Загралова, могли провернуть только фантомы, управляемые все еще неизвестным обладателем. Тут сомнений не было. Но откуда взялся монстр? Кто и как им управляет? И насколько он может быть опасен для остальных обладателей?
Ответы на эти вопросы искали упорно, но пока безрезультатно.
В какой-то момент разгоревшегося спора Загралов поднял резко руку, призывая к молчанию и к чему-то прислушиваясь. Явно получал информацию от своих фантомов. И она оказалась очень неприятного свойства:
– Только что зафиксировано появление зверя возле главного КПП в «Империю Хоча»! Кто-то вызвал заблаговременно к тому месту несколько десятков корреспондентов, причем весьма реакционных, антирусского толка… Тварь!.. Чудовище выскочило из здания КПП и буквально разорвало нескольких прибывших туда представителей СМИ!.. Кошмар!.. Ведутся попытки уничтожения монстра из всего наличного оружия… Смещаю туда нескольких таюрти… Ушел! – От досады Иван подпрыгивал на месте и не удержался от потока весьма впечатляющей ругани: – Словно растворился в пространстве. Ворвался обратно в здание и попросту исчез!.. У-у-у! И все это на виду постоянно снимающих в прямом эфире видеокамер!..
Сложно было даже представить, в каких противоречивых чувствах находились обладатели на протяжении нескольких последующих минут. Новая напасть вновь проявила себя неожиданно, кроваво, нагло и вероломно. Чудовище не поддавалось идентификации и легко скрылось с места преступления.
И как тут не окажешься подвержен банальной панике?
Хорошо, что наставники сдерживали свои эмоции и обращали внимание на самые важные детали.
– Из твоих людей кто-то пострадал? – начал Апостол.
– М-м… Только один воин охраны, – докладывал Загралов, получая эти сведения от своих фантомов. – Он как раз отсыпался в комнате отдыха. У него разорвано горло… Специалист утверждает, что проделано это вполне человеческими зубами.
– И насколько здание КПП прикрыто «слепой зоной»? – уточнил Свифт.
– Только наполовину. И как раз туда зверь не ступил ни шагу.
– Не факт, что подобное не сделано специально, но хоть это утешает. Иначе Бонза запустил бы своего монстра сразу в пространство вокруг наших тел.
– Без сомнения! – согласился Гон Джу. – Этот лысый баран явно помешался на жажде мести. И уж на Ивана сразу набросился бы. Но очередной скандал, опять связанный с тобой и с монстром…
Он не договорил, вопросительно и озадаченно глядя на Загралова. А тот уже просил Апостола:
– Включи экран связи, мои передают запись событий, позволяющую прекрасно рассмотреть зверя.
На четверть часа все четыре обладателя окунулись в тщательное рассматривание трагедии и обсуждение внешних данных ее главного виновника. Но если два полусотника были уверены, что никогда прежде такого чудища не видели, то «китаец» кое-что припомнил:
– Нечто подобное есть на одной из глиняных табличек древнего Вавилона. Чуть не те пропорции и не настолько громадные когти и зубы, но художник мог и приуменьшить главное оружие изображаемой твари. К тому же идентичное изображение имеется на камне фундамента Великой Китайской стены. Хотя там сходства еще меньше.
Успевший посоветоваться со своими Загралов тоже решился на частичное признание, касающееся Письма:
– Боюсь ошибиться, но подобное существо, точнее, три существа изображены в наскальной живописи одной из глубинных пещер Подмосковья. Спелеологи подкинули задачку моим археологам. Но добираться туда крайне сложно, а фотографии получились не настолько качественные.
– А почему сам там не побывал? – прищурился Апостол.
– Времени нет совершенно! – ни капельки не соврал его подопечный. Тогда как сам уже дал команду выбрать подходящие фотографии Письма с нужным участком. И вскоре вместе со старшими коллегами рассматривал изображение на экране: – Ну вот, сами посмотрите…
Различия имелись, и значительные. Нынешний зверь, разорвавший корреспондентов возле «Империи Хоча», не превышал ростом два с половиной метра. Тогда как его аналоги из древности, если судить по атакующим их людям, достигали четырех метров. На гигантах также имелись некие защитные одежды или латы, в руках – подобие дубинок, которыми они пытались отразить тычки копий.
Именно по поводу оружия сражающихся у полусотников оказалось больше всего идей и догадок. Первую высказал Свифт:
– Скорее это не дубинки, а не совсем удачное изображение неведомого оружия. И оно по форме напоминает большие теннисные ракетки.
– В таком случае и атакующие люди орудуют совсем не копьями, – продолжал Апостол. – Почему-то уверен, что у них лучевое оружие.
– Ну да, – поддержал его и Гон Джу. – А вот это подобие ранцев на спинах не что иное, как энергетические батареи.
После короткого и жаркого спора хозяин роскошных апартаментов сделал итоговый вывод:
– То есть если немного абстрагироваться от увиденного и представить нас на месте атакующих, то легко додумываем глубинный смысл: это именно обладатели атакуют монстров шипами своих личных сфер. А ранцы на спине могут быть как раз теми самыми устройствами «три» и «четыре», которых мы никогда своими глазами не видели. Но о них упоминается в инструкции к сигвигаторам.
– Не слишком ли притянуто за уши? – резонно сомневался его старый и самый лучший приятель. – Здесь видны фигуры сразу четырнадцати атакующих воинов и три монстра. Спрашивается: откуда столько их собралось в одном месте?
– В древности чего только не случалось, о чем мы даже не догадываемся! – не упустил момент для философствования «китаец». – И реки текли молочные, и берега возвышались кисельные, и деревья росли марципановые. Так что вполне могли проживать на Земле сотни, а то и тысячи обладателей. И если сражались между собой, то посылали вот таких вот зверей, выращенных и обученных специально. Что тоже следует учитывать: созданный Бонзой монстрик пока еще молодой и мелкий. А вот если он вырастет…
– …а у нас к тому времени не будет накопителей энергии, – продолжил за него Свифт, – то нам придется убегать на край света. Исходя из этого, предлагаю…
Он не то задумался, советуясь со своими фантомами, не то взял длинную паузу, но Апостол в раздражении прервал затянувшееся молчание:
– Понятно, что надо зверя уничтожить! И даже, как это сделать, вчерне понятно. Ты давай думай, где мы этого зубастика отыщем? Точнее, как и в какую ловушку его заманим?
– Сложно… О том и думаю. И ничего иного не приходит в голову, как ловля на живца. А живец в данном варианте – лишь один…
И Курт Свифт первым многозначительно уставился на Загралова. Тот лишь развел руками:
– Да я готов, хоть сей момент! Только как это сделать конкретно? – Не дождавшись ни одного предложения от задумавшихся наставников, добавил: – Тем более что мы на шаг, а то и на два отстаем от проклятого Бубенчика. Мы еще с его прежними гадостями и подлостями не разобрались, а он уже делает очередной ход.
Пока все обладатели нахмуренно переглядывались и вели мысленные переговоры со своими фантомами, только что высказанное предположение оказалось пророческим. Новость об очередном коварстве Большого Бонзы достигла первым Гон Джу:
– Апостол, включи одиннадцатый канал общественного телевидения! Там как раз пошла еще одна гадость, непосредственно касающаяся Ивана!
По указанной программе шел экстренный выпуск новостей. Первые фразы диктора пойманы не были, но и последующих хватало для понимания сгущающейся обстановки:
– …мало того, что противоправные действия колдуна Загралова привели к человеческим жертвам! Мало того, что созданный им дракон – это дальнейшая угроза всему живому! Так еще выяснилась страшная, кощунственная сторона его личной жизни. Будучи в сговоре с неким преступным элементом и пытаясь войти в круг столичной элиты, Иван Федорович Загралов оказался соучастником убийства Ольги Фаншель. Вначале преступник шантажировал великую артистку и любимицу миллионов зрителей, но у него ничего не вышло. Очаровательная девушка ему отказала в руке и сердце, за что и была зверски убита. После чего колдун создал во всем ему послушную куклу, на которой вполне официально женился. И сейчас как бы ведет совместный с нею образ жизни. На самом деле тело истинной Ольги Фаншель найдено и уже находится на исследовании у патологоанатомов. Специалисты пообещали дать итоги своих выводов через несколько часов, но уже сейчас есть повод утверждать: труп принадлежит именно похищенной некогда актрисе. Дорогие телезрители! Ждите нашего следующего репортажа на эту тему через полчаса! Но если мы не выйдем в эфир, знайте: это дело рук Загралова и его пособников! Именно они создали движение так называемых чистильщиков и безнаказанно уничтожают граждан, причем не только нашей столицы! До встречи!
Видно было, что диктор очень боялся за свою жизнь. Он старался как можно быстрее прочитать предоставленный ему текст, поэтому скомкал последние предложения, проглатывая в спешке окончания слов. Но эффект от этого получался еще более действенный. Наверняка многие телезрители если и не поверили услышанному репортажу, то сильно задумались на тему «кто есть кто?».
Конечно же, обладатели стали действовать еще во время просмотра экстренных новостей. Конечно же, их фантомы были смещены куда и как следует. Но в самой студии одиннадцатого канала оказалась «слепая зона». Питание аппаратуры шло от изолированного все той же зоной дизель-генератора. Ну и пока сумели повредить передающие антенны, экстренный выпуск новостей окончился.
Естественно, что словесная ругань по адресу главного врага мгновенно достигла кульминации. Все четыре союзника какими только словами не упоминали Большого Бонзу, и «лысый хрен» среди них были наиболее деликатными.
– В самом деле, нагадил! – возмущался Апостол. – И ведь понимает, скот, что ему за это от галактических жандармов ничего не будет!
Тут он не ошибался. Имелись в инструкциях к сигвигатору определенные запреты, касающиеся войны между ними. Но самый главный запрет гласил:
«Обладателю запрещено с агрессивными намерениями извещать население планеты о факте существования иных обладателей. Даже о какой-то части их умений. При нарушении этого запрета – смерть, вместе с конфискацией сигвигатора».
Конец цитаты. Жестко и однозначно.
Но ведь главный враг не был обладателем! И ему ничего за разглашение тайны не грозило. Вот он и пустился в крайности. Использовал поговорку: «Для достижения цели все средства хороши!»
Оставалось надеяться, что если о подставе знает и опекаемый Бонзы, то его может засосать под санкции галактической жандармерии как сообщника. Или как инициатора. Только вот, увы и ах, Апостол сразу заявил:
– Вряд ли новичок будет поставлен в известность! Его опекун и сам все провернет, без помощи фантомов. Для этого банально хватает больших денег… Прямо вот сейчас идет потрошение диктора и директора канала… И уже понятно: уплачено им много… Очень много!.. А кто уплатил и откуда – вряд ли мы узнаем. Хоть и пытаемся…
Похоже, временно арестованных телевизионщиков пытались раскрутить по полной программе. Но нетрудно догадаться, что все эти действия запоздали и не принесут желаемого результата. В век Интернета и перевода денег, не выходя из дома, любые платежи и указания доходят до адресата моментально.
А учитывая то, что Большой Бонза когда-то владел чуть ли не всей Москвой и командовал половиной телевизионщиков, нужных рычагов давления или финансового воздействия на них у него оставалось предостаточно.
Но по данному аспекту уже ничего не сделаешь. Враг опережал в своих действиях на несколько шагов! Теперь следовало решать новую, весьма сложную и довольно щекотливую проблему. И в нее с головой (точнее – сразу несколькими головами) ушел обладатель Иван Федорович Загралов.
Казалось бы, что такого случилось? Всего одна новость? И всего по одному каналу? Да еще в разгар рабочего дня? Порой о таком узнают единицы, и то не сразу. Только вот беда – плохие новости имеют свойство просачиваться в самом неожиданном месте.
Не успели еще обладатели толком обсудить случившееся и предпринять надлежащие шаги, как по внутренней связи Фаншель доложила Ивану:
«Мне звонит мама! Что делать? – супруг не успел ответить, как Ольга обеспокоилась еще больше: – Ой! А по второй линии папа названивает! Что теперь будет?..»
Несмотря на возрастающую в зале элитного ресторана всеобщую нервозность и растерянность, Ричард Кюден, он же Печенег и обладатель-полусотник, становился все спокойнее и увереннее в себе. Ему пришлось даже старательно скрывать довольную улыбку, которая так и просилась на лицо в создавшейся ситуации.
Еще и мысли проскакивали вполне соответствующие.
«А Бонза-то – молоток! Бьет грамотно и ощутимо! По самым больным местам и очень своевременно. Теперь этот Загралов даже при помощи своих опекунов и «китайца» не выберется из-под лавины проблем и серьезных обвинений. В создавшейся ситуации он просто не сможет своевременно отреагировать на мой удар завтра утром. Лепота!».
На нескольких настенных экранах экстренное сообщение по одиннадцатому каналу сменили новости иных каналов, где уже многократно прокручивали кадры гибели журналистов возле «Империи Хоча». Вид страшного зверя, разрывающего людей, лишил хорошего настроения посетителей, пришедших сюда пообедать.
Это тоже не осталось без внимания Ричарда Кюдена.
«Явно прошло распоряжение, какой канал и когда включать. Что лишний раз характеризует Бонзу как предусмотрительного человека, учитывающего малейшие мелочи всей кампании. Да и давление у него осталось достаточное на владельцев подобных заведений. В противном случае они попросту отключили бы кровавые сцены, настолько портящие аппетит посетителей».
Зато у самого Печенега аппетит улучшился. С удовольствием поглощая подаваемые русские блюда, он еще и подзадоривал время от времени официантов:
– Соскучился по здешней стряпне! Так что шевелитесь, ребятки, если хотите получить щедрые чаевые!
Ребятки шевелились. На кухне тоже старались. Но и трапезничающий обладатель не только занимался чревоугодием и новости на экране просматривал. Раскиданные им щупальца, в виде фантомов, продолжали сбор информации, выискивая и отслеживая любой интерес людей, непричастных к завтрашнему удару или имеющих шансы что-либо противопоставить ему.
Один из фантомов оказался в нужном месте в заранее оговоренное для контакта время. Там он встретился с подобным фантомом Федора Аркадьевича Гонтаря. И уже через них, с помощью начинающего обладателя Федора, Ричард Кюген начал диалог непосредственно с Большим Бонзой.
«Впечатлен! – признал международный финансист успехи бывшего хозяина Москвы. – Вовремя ты и по самому больному месту своего врага ударил. И где только отыскал такое резвое, но главное – эффективное чудовище?»
«Это – дракон! А не чудовище! – последовало в ответ резкое и пафосное возражение. – Со временем он усовершенствуется, станет крылатым, и красивей его не будет существа во всей Вселенной!»
«Ладно, пусть будет дракон, – покладисто согласился Печенег. – Но я бы тоже не отказался обладать таким помощником для решения некоторых особо щекотливых проблем. Не поделишься секретом призыва или изготовления?»
На этот раз ответ последовал не сразу. Видимо, Бонза советовал Гонтарю, как правильно и что конкретно отвечать:
«Творение еще на стадии первичных испытаний. Но если у нас получится отомстить по всей задуманной программе, то и ты станешь обладателем тайны создания такого чуда. Не безвозмездно, конечно…»
«Кто бы сомневался в твоей коммерческой жилке! – не скрывал полусотник Кюден сарказма. – Для достижения своих целей ты и маму с папой на котлетки перекрутишь!»
Сомнительный комплимент, но на него Бонза никак не отреагировал:
«И первый шажок к обретению секрета о драконе ты можешь сделать в течение ближайшего часа. Готов к сотрудничеству в этом направлении?»
«Смотря что именно этот «шажок» представляет собой, – проявил присущую ему осторожность Печенег. – По большому счету мне в награду хватает и Кулона-регвигатора».
«Да ничего сложного. Только и надо проверить, на каком расстоянии сфера защиты обладателя зафиксирует дракона и насколько сильно она его станет отторгать в момент непосредственного контакта».
«М-м?.. И как ты себе это представляешь?»
«Подъезжай вплотную к складу канцелярских товаров на улице Зорге. Мы создадим дракона именно внутри самого склада, а потом, по мере твоего приближения, понаблюдаем, что и как. Договорились?»
Ричард Кюден особенно не задумывался по двум причинам. Самому было интересно, и он понимал: ему лично никакой дракон вреда нанести не сможет. Будь иначе, Большой Бонза уже давно натравил бы своего выкормыша на Ивана Загралова.
«Хорошо, через час постараюсь быть по указанному тобой адресу».
«Ну и наш фантом передает твоему специальное переговорное устройство, через которое я с тобой смогу разговаривать напрямую, – неожиданно заявил бывший хозяин Москвы. – А то слишком долго получается и неудобно».
«Ладно, передавай…»
На этом разговор и завершился. Но Печенег несколько напрягся, задумавшись о странной ситуации с переговорным устройством.
«Он что, своему племяннику не доверяет? Или тут кроется иная причина, мне совершенно непонятная? Хм… Как бы чего не вышло».
И он довольно оперативно перенаправил добрую половину своих фантомов на улицу Зорге и прилегающие к ней окрестности. Пока заканчивал обед, все, что надо, высмотрел, все, что возможно, продумал.
Склад – как склад. Три больших полуподвальных помещения. Кому принадлежит – непонятно, да и не важно. Странно, что не работает по какой-то причине, но сторож в наличии. Заперся в небольшом предбаннике и ожесточенно режется в компьютерной игре с грозным противником.
Насколько сумел взрастить Бонза своего племянника, Печенег точно не знал. Но догадывался, что с помощью Кулона-регвигатора можно добиваться потрясающих результатов в начальной карьере обладателя. Вполне возможно, что Федор шагнул на вторую ступень
«Но насколько издалека? – вопрошал сам себя полусотник. – Скорее всего, они будут в какой-нибудь машине, на расстоянии не более километра от склада. А то и ближе. Так что отыскать их моим фантомам вполне возможно…»
И перебросил уже почти все свои создания к месту предстоящего испытания дракона. Вроде бы мелочь, кажущаяся неуместной перестраховка, но все-таки. По крайней мере, обед удалось завершить спокойно, с уверенностью, что все делается правильно.
И поиск оказался результативным. Вначале фантомы бессистемно мотались по окрестным улицам, просматривая припаркованные автомобили. В первую очередь с тонированными стеклами. Но искомых личностей нигде не обнаружили.
И лишь затем стали проверять все подряд возможные укрытия. Большой Бонза и его племянник были чуть ли не случайно обнаружены в одном из двух автобусов с табличками «Экскурсия». Оба автобуса стояли на открытой стоянке, их водители переговаривались рядом, скорее всего, ожидая звонка от своих шефов. Казалось бы…
На самом деле действующие лица были готовы к созданию дракона, и Печенег лишний раз похвалил себя за предусмотрительность. Федор Гонтарь улегся на заднем сиденье и отключился от действительности. В тот же момент оставленный Кюденом на складе фантом передал картинку своему создателю: «Рядом с увлеченным игрой охранником появляется молодая женщина и впивается в гортань жертвы зубами».
Страшная смерть. Брызжущая во все стороны кровь. Ну и понятно, что возникший фантом женщины эту кровь пьет. А чуть позже рядом с женщиной возникает тот самый пресловутый дракон.
«Вот оно что! – мысленно воскликнул Печенег, уже направляющийся в автомобиле на улицу Зорге. – Одно из условий появления дракона – употребление фантомом свежей крови! Иначе нет никакого смысла оставлять после себя настолько кровавые следы. Докопаться бы еще без подсказок, как можно инициировать процесс появления монстра…»
Хотелось самому иметь нечто подобное. А с другой стороны, в душе нарастало странное отчуждение подобного творения. Чем-то слишком чуждым казалось хищное животное, способное разорвать человека, ненужным, чужим для данного мира. Полусотник не настолько считал себя консерватором, чтобы противиться новому. Порой он и сам применял подлые рычаги давления на своих оппонентов. Но все-таки нет ничего лучше фантомов, пусть и лишенных сознания, для решения спорных вопросов между обладателями.
Об этом и сокрушался, присматриваясь к действиям «дракона».
«Такая зверюга никак не могла появиться природным путем. Или создана искусственно, или происходит из мира, изначально чуждого всему живому. И вообще, может быть, зря я подписался на данный эксперимент? Ведь еще не поздно развернуться, сославшись на некие экстренные обстоятельства…»
Но команду на обратный путь водителю так и не дал. Только приказал двигаться максимально медленно да постарался максимально обезопасить свою драгоценную тушку. Решил сразу отыскать ответ на весьма и весьма щекотливый вопрос: «А не опасен ли этот монстр для меня лично?»
Первым делом троекратно взрастил вокруг себя «слепую зону». Затем сконцентрировал перед собой щит из фантомов, материализовавшихся в физической ипостаси. Так что возле склада вдруг появились полтора десятка тяжело вооруженных воинов, укрытых до самых пят кожаными плащами и в мотоциклетных шлемах.
Конечно, вид таких странных типов недалеко от центра Москвы очень скоро привлечет внимание здешних обитателей, да и просто прохожих, но какое-то время они со своими главными функциями справятся. Все-таки насколько ни было бы хищное существо прыгучим, быстрым и бронированным, в любом случае оно падет под перекрестным огнем штурмовых автоматов. Тяжелые, разрывные пули и легкий танк остановят, и боевой вертолет собьют.
Когда оставалось до склада всего метров семьдесят, Печенег связался по переданному ему устройству с Бонзой. Тем более что к тому моменту личная сфера полусотника уже отреагировала на потенциальную опасность, отображая ее как довольно сильную.
– Ну что сказать?.. Вижу я твое чудо-юдо, локализовал. А как этот дракоша себя чувствует?
– Пока на твое приближение никак не отреагировал, – послышался уверенный голос Бонзы. – Давай ближе, касайся его непосредственно сферой.
– Ладно, попробую…
Кюден приказал водителю осторожно подъезжать к зданию и быть готовым сразу стартовать вправо, в перпендикулярно расположенную улицу. К тому же полусотник имел возможность через своего фантома, остающегося внутри помещения, непосредственно наблюдать за зверем.
И сразу отметил, что касание чудовища сферой не прошло для него бесследно. Как в принципе и любой другой фантом из числа «чужих» созданий, зверь задергался от болезненных ощущений, замерцал физическим телом, словно готовясь к развоплощению.
Но тут же у него в лапах появились какие-то предметы, вроде саперных лопаток. Чудовище стало ими размахивать и, словно прогрызая скорлупу сферы, даже смогло продвинуться на метр-полтора вперед.
Бонза это прокомментировал:
– У дракона есть некие защитные приспособления против иных обладателей. Вот он ими и пользуется. Но надо бы проверить, насколько его хватит. Дави его, дави!
Печенег с готовностью проехал еще с десяток метров, отмечая у себя резкий скачок сигнала о повышенной опасности. Но на том все и кончилось. Монстр напоследок словно взорвался импульсом света и рассеялся в пространстве.
– Все, что ли?..
– Увы! – вроде бы огорченно, но с явным притворством подтвердил Бонза. – Слабенький он еще, совсем молоденький. Ему еще расти и расти… Но для некоторых провокаций – лучшего оружия и не придумаешь. Хе-хе! А нам большего и не надо!
– Тогда я в отель! – заявил полусотник, уже на всей скорости удаляясь от улицы Зорге. Всех своих фантомов он тоже убрал подальше от случайных свидетелей. – До завтра! И приготовь заранее обещанную мне награду!
– Не беспокойся! Главное – сделай свое дело!
Сомневаться вроде не стоило, слово бывшего хозяина Москвы считалось нерушимым. Но Ричард Кюден уезжал с места состоявшегося эксперимента с двояким чувством. Потому что успел заметить в последней вспышке, в которой пропал дракон, мини-сферу личной безопасности. Именно такие, небольшие и слабенькие сферы отличали начинающих десятников. Точнее, не их, а их запасные тела.
Именно это и озадачило:
«Неужели Бонза сотворил нового обладателя? И у того запасное тело совсем не человеческое?.. Или изначально это существо не относится к гомо сапиенс?.. Хм! С чем же он настолько страшным играет?..»
Как это ни странно, проблема с семейством Фаншель была признана союзниками самым меньшим злом. Общее мнение гласило: Ольге идти в отказ и отрицать все обвинения. При этом соглашаться на любые экспертизы, проверки и допросы. В крайнем случае, если уж совсем надоест действовать уговорами, давить на тот факт, что беременна. Мол, в таком состоянии всяческие треволнения вредны изначально.
А на вопросы «Почему появилась подобная клевета?» – отвечать уверенно: «Это все – происки врагов Ивана!»
Ну и самой не стесняться переходить в атаку, покрикивая, ворча, издеваясь, пуская слезы и впадая в нужных местах в истерику. То есть применить весь спектр своего актерского мастерства.
Иначе говоря, не забывать, что лучшая защита – это нападение.
Чем Ольга и занялась. Пока по телефону. И при постоянных подсказках со стороны Ивана.
Самым слабым фактором в подобной защите казалась угроза предоставления тела следственным органам. Есть ли оно на самом деле? Бонза уже один раз обманул, подсунув чужое тело и забрав шантажом Кулон-регвигатор. Хочет повторить свой трюк? И опять не имея в руках ничего конкретного?
А если труп все-таки будет предоставлен? Его появление, да еще с соответствующей экспертизой, могло нанести жестокий удар по идеальным, доверительным и вполне искренним отношениям молодой пары с родителями. Карл Гансович как бывший деятель ФСБ и нынешний крупный бизнесмен – горы свернет, если удостоверится в обмане. Или хотя бы жестко присядет на вполне обоснованные подозрения.
А уж теща, великая актриса Лариса Андреевна Фаншель, весь мир всколыхнет своими истериками и скандалами. И ей достаточно будет лишь небольшого сомнения в том, что ее дочь – совсем ей не дочь. Как бы… Фигурально выражаясь…
Следовало надеяться на здравый смысл родителей, их ближайших друзей и сподвижников. Иначе говоря, почаще восклицать после особо скользких вопросов: «Ну ты в своем уме?! Как это можно сотворить копию?! Да еще ничем не отличающуюся от оригинала?! Включай мозги! Это все страшилки для тупого пипла!»
Так что Ольга пока великолепно справлялась, развеивая создавшееся недоумение всего несколькими фразами. И угрозами «…вот встречусь через час с тобой лично, посмотрю тебе в глаза и спрошу: не стыдно ли вообще звонить мне по таким пустякам и отрывать от работы?»
Вдобавок ко всему полусотники веровали в свои силы и знали свои возможности. Если вдруг главное доказательство всплывет, сохранить это в тайне не удастся. Дальше только и останется, что закинуть фантомов в нужное место и похитить останки. Если и будет скандал после этого – не важно. На все имеется древнее правило: нет тела – нет дела.
Но все равно Загралов сильно расстраивался, признаваясь опекунам-наставникам:
– Мы ведь с женой собирались после рождения детей все ее родителям рассказать. Специально хотел два места среди фантомов оставить для Карла Гансовича и Ларисы Андреевны. И как теперь быть?.. После таких отрицаний и утверждений?..
Это его признание и наивный вопрос вызвали вполне искреннее негодование, перемежающееся саркастическим смехом:
– При всем моем уважении к твоей Ольге и ее родителям, – пафосно изрекал Апостол, – окружать себя родственниками жены – это полный нонсенс!
– Абсурд! – похохатывал Свифт. – «С родной тещей – на века!»? Правда, что ли?.. Ха! Да ты извращенец?!
– Тем более что всегда отыщутся в мире люди более полезные и более ценные! – вставил свою реплику и Гон Джу.
– Вот и неправда! – не собирался смущаться или отступать Иван. – Что теща у меня, что тесть – мировые люди, с огромными талантами и великими способностями. Они вполне достойны прожить намного дольше и входить при этом в когорту моих фантомов.
Но все три полусотника на это отрицательно мотали головами, шумно фыркали и по очереди пытались объяснить молодому коллеге всю ошибочность его помыслов. Да так при этом старались, что Загралов не выдержал, пытаясь привести наиболее убойные, по его мнению, доводы. И приоткрыл свои личные тайны:
– Давайте вспомним: что говорит инструкция по поводу оставления полного сознания фантомам? Цитирую: «Чем большая сознательность у каждого создания, чем большая близость общих интересов – тем большие возможности открываются обладателю при управлении фантомами, при заброске их на дальние расстояния и при слаженной работе в едином коллективе».
– Ну и что? – скептически оттопырил губы Апостол. – Мы это всегда помним и стараемся этим пользоваться.
– Но! При этом хоть несколько фантомов у вас, взбунтовавшихся, так сказать, лишены полного сознания? И просто слепо, безынициативно выполняют ваши указания?
Полусотники скривились, но промолчали. Подтверждая тем самым озвученное предположение. Да их молодой коллега и не сомневался:
– Вопросы риторические. А вот выводы весьма интересны. У меня таких фантомов нет. Как следствие, все мои умения превышают имеющиеся в инструкции нормы и таблицы. Насколько? Секреты раскрывать не стану, скажу лишь, что существенно. Тот же заброс любого фантома я произвожу как минимум на треть дальше обозначенных норм.
– О как?! – хмыкнул Гон Джу. – Поспешу тебя успокоить: мы тоже в начале своей карьеры порой вырывались за жесткие рамки изучаемых по инструкции таблиц.
– Вот! Главное здесь – «в начале»! – горячился Иван. – После, когда вы «обросли» фантомами без личной воли и сознания, ваше развитие затормозилось. Мало того, достигнув уровня полусотника – вы так и замираете на нем. Навсегда!
– Не о том говоришь! – благосклонно стал журить молодого коллегу Свифт. – И мы прекрасно понимаем, куда ты клонишь… Но так происходит со всеми. Да и тебе ли не помнить, что сказано по этому поводу в тех же таблицах? – после чего, подняв указательный палец в небо, процитировал: – «Полный
– Из чего следует, – продолжил за своего приятеля Лучезар Апостол, – что и данные по
– Не факт! – пришел к какому-то выводу вскинувшийся «китаец». – А что, если дальнейшие инструкции открываются лишь обладателю, достигшему уровня полного
Теперь уже основательно задумались все трое. Чем воспользовался их молодой оппонент:
– Вот! К тому и веду! Если мне удастся со всеми фантомами сохранить уже имеющиеся отношения и подобное провести с последующими созданиями, то мой рост не замрет на уровне пятидесяти трех созданий, а вполне может добраться до ранга полного
Полусотники кивнули синхронно, но с большим сомнением. Гон Джу свое сомнение высказал сразу:
– Это я просто предположил… Вполне возможно, что больше никаких инструкций в сигвигаторе нет… Да и не факт, что тебе в стремительном росте помогают «родные и близкие» фантомы…
– А все-таки? Вдруг – помогают?
Теперь уже Свифт пустился в предположения, больше напирая на технические стороны вопроса:
– Хорошо. Допустим, что это случилось: открылись новые страницы инструкции. И появился шанс, используя твои подсказки, как советы опекуна и наставника, дорасти до твоего уровня. Но тут сразу возникает вопрос, как ты говоришь, риторический: кому дорасти? Молодым, начинающим обладателям?..
Его мысль сразу понималась всеми, читавшими инструкцию. А там четко указывалось: «…Фантом создается раз и навсегда. Иным фантомом не замещается. Единственное изменение – лишение воли и личного сознания…»
Иначе говоря, создания, тормозящие рост обладателя, так и останутся в его «обойме» до самой его смерти. С такими веригами останешься прежним, а то и сильно завидующим объектом насмешек, травли и даже охоты.
Окончательный смысл опасений сформулировал Апостол:
– Вот и получается, что полный шестидесятник сможет путешествовать в пределах нашей Солнечной системы. Если не дальше… И пожелает создать себе компанию коллег, равных по силе. Нам в ту компанию уже путь заказан. Значит, надо воспитывать молодых обладателей. А как их инициировать, если на нашей планете количество сигвигаторов минимально? Только «отправляя на пенсию» таких замшелых реликтов, как мы. А то и не просто на пенсию, а сразу…
– И не стыдно тебе? – не удержался Иван от справедливого укора. – Ладно бы тут восседал вместо меня Лысый Бубенчик… А я ведь не давал повода для подобных фантазий. Или смущает сам факт наличия некоторых моих секретов?
– Ну что ты, что ты! – сразу пошел на попятную Лучезар. – Это я чисто гипотетически рассуждал. Да и хотелось увидеть твою реакцию. По поводу секретов – мы сами тебе постоянно твердим: скрытничай, не договаривай, храни свои тайны и личные рекорды за семью замками.
– Хотя между собой, – многозначительно добавил Свифт, – у нас никаких секретов нет. Да и тебе мы почти все раскрыли. Ну разве что личности своих фантомов не афишируем и их конкретные боевые качества. Но это можно при желании и после долгого наблюдения выяснить самому. Да и без слежения – ты многое знаешь после совместных действий и боевых операций. Не правда ли?
Загралов тут же сообразил: сейчас его попробуют раскрутить на откровения по созданию таюрти. То есть фантома в ранге духа-убийцы, умеющего воздействовать на врага
Наверняка в этом свете результаты последней войны ими часто обсуждались. Тогда Иван справился сразу с двумя обладателями. При этом Волох был безжалостно убит, а его коллега, Адам Борисович Фамулевич, взят в плен и содержится в неизвестном месте.
Но именно воспоминание о тяжелой победе и ее итогах помогло сменить тему, попросить у наставников конкретного совета:
– Честно говоря, некогда мне было заниматься дотошным анализом действий ваших фантомов. Зато мы весьма тщательно допрашивали нашего бывшего коллегу. Интересовались возможностями Адама, изучали их. И в данный момент от господина Фамулевича поступило предложение о сотрудничестве. Он готов предоставить всех своих возможных фантомов для общего дела. Ну и готов лично удушить Бубенчика, если тот попадется ему в руки. Ибо считает бывшего владетеля Москвы главным виновником своих нынешних несчастий. Так вот, надо решить: стоит ли ему доверять? Не ударит ли он в самый ответственный момент в спину?
Полусотники многозначительно переглянулись, но против смены темы возражать не стали. Им в любом случае было интересно, даже очень.
– Давно ждем, когда ты заговоришь о своем пленнике, – попенял отечески Свифт. – Уже подумывали, что ты его казнил в порыве мести…
– …Или запер в слепой зоне и оставил умирать от голода, – продолжил за приятеля Апостол. – Тогда как с Адамом всегда можно было договориться. Толковый, умный, расчетливый и чаще всего правильно действующий человек. Это его приятель Лысый Волох считался неуравновешенным типом с мстительным, вздорным и склочным характером.
– Как же они дружили, имея такие антагонистические характеры? – Ответ Загралов знал из уст самого Фамулевича. Но хотелось еще и наставников послушать.
Оказалось, что проживающий постоянно в Китае старший коллега в курсе здешних отношений между «салагами»:
– Когда-то, еще в молодости, Волох оказал Адаму неоценимую помощь при разборках с бандитами. Практически снял того с пера. Вот тогда-то они побратались, и два года старший Фамулевич всегда относился к Лысому, как к младшему, пусть и страшно проблемному братику. Про таких приятелей говорят «Сам бы удушил, но вроде как не с руки!» А что сейчас он говорит о покойнике?
– Говорит, что рад был избавиться от оков прошлого. И даже не жалеет, что лишился сигвигатора. Считает, что жизнь дороже. И вполне резонно добавляет: «Но жить хотелось бы не в лишениях, а с комфортом. Поэтому готов оказать любую необходимую помощь!»
– Кто бы сомневался? – хмыкнул Апостол. – Средств ему хватает, осталось только заработать свободу. После чего поселиться на личном острове и жить на зависть иным соседям. То есть сотрудничать он должен на совесть. Но… прежде чем решить окончательно, нам бы тоже хотелось задать Адаму по нескольку вопросов. Устроишь это?
Иван долго не раздумывал. Да и свойства любого обладателя позволяли ему решать подобные вопросы, как говорится, не сходя с места. Как владельцу тюрьмы, так и ее потенциальным посетителям.
Согласовав со своими силовиками и сделав, что надлежало, он уже через парочку минут предложил:
– Даю координаты тюрьмы. Сбрасывайте туда по фантому. «Гараж» для их приема готов.
И вскоре уже все четыре союзника, через своих фантомов могли видеть господина Фамулевича и общаться с ним.
Первым начал общение Апостол. Причем даже в новом теле его можно было узнать, при желании и наличии сообразительности.
– А тебя тут шикарно устроили, Адаша. Никакого Средневековья с его ужасами мрачных подземелий. Комфорт, уют… Нравится?
Пленник, вначале сильно напрягшийся при виде трех незнакомых ему личностей, заметно расслабился, услышав подобное обращение.
– Да ничего так, не жалуюсь! – и тут же попытался уточнить: – Ко мне очень редко кто так обращался, кроме мамы… Неужели сам Петр Апостол решил меня проведать?
– Увы, Адаша, увы! – скорбно отвечал ему полусотник. – Духовный гуру общины «Блаженное созерцание» погиб во время взрыва, устроенного проклятым Бубенчиком. Теперь в общине новый гуру… А вот все финансовое наследство досталось иному человеку. И я, скажем так, его представляю в данный момент.
– Понял. Очень рад видеть вас и?.. – Адам вопросительно замер, присматриваясь к остальным. Но те и не подумали представляться.
– Прежде чем мы дадим согласие на сотрудничество и твое дальнейшее освобождение, ты должен ответить на несколько вопросов, – деловито начал Гон Джу через своего фантома. – По моим сведениям, лично у тебя скопились в пяти хранилищах вне этой страны произведения искусства и предметы старины глубокой. Где они конкретно и как их оприходовать в рабочем порядке?
Отвечать Фамулевич не спешил, с минуту выдерживал паузу, лихорадочно размышляя и прикидывая грядущие потери. Но понял, что свобода в ранге миллионера в любом случае лучше заточения в ранге миллиардера, и вполне радушно улыбнулся:
– Вообще-то я собирался передать сей дар Ивану Федоровичу в момент своего освобождения. Но раз такая спешка и ради этого ко мне в гости прибыл из далекого Китая такой уважаемый человек, – нотки язвительности все-таки прорезались, – то обойдусь без щедрого сюрприза своему спасителю. Только сразу замечу, хранилища у меня лишь три, больше ничего накопить и припрятать не успел.
После чего довольно внятно и четко указал адреса и перечислил все условия изъятия реликвий, отложенных на черный день. На знакомого ему фантома, представляющего интересы Загралова, старался при этом не смотреть. Мол, «…совесть моя чиста, я откровенно рассказывал обо всем, о чем меня спрашивали. А про что забыли спросить… не обессудьте! Я и сам забыл напомнить».
Нормальные человеческие слабости. Всем близкие и понятные.
Но его еще только начали прессовать. Слово взял Свифт:
– Лет пять назад ты вместе с Бубенчиком и Тузом Пик умудрился довольно подло увести у меня из-под носа многомиллионный контракт. И тогда же было скуплено посредством обмана сразу три весьма нужных мне театра на Американском континенте. Требую все это вернуть законному владельцу.
На это требование пленник вообще откликнулся чуть ли не с радостью:
– Да ради бога! Для вас, уважаемый Леон, все, что угодно! Запоминайте пароли и начинайте немедленно все процессы переоформления на вас. Подпишу с удовольствием, зная, что объекты попадут в умелые руки.
– Как это ни прискорбно, но господин Леон тоже умер… – грустно вздохнул фантом и тут же деловито добавил: – Но всеми его делами занимается племянник Свифта, Курт Свифт. Вот он и примет от вас подписанные дарственные и сопутствующие им накладные расходы.
– Как же, как же! Скорблю со всем пониманием! – закивал Адам головой, скорбя, конечно, не по усопшему, а по своим тающим заначкам. – Кстати, не стесняйтесь! Говорите, чем еще может вам помочь старый, ограбленный еврей?
При этом он с полуулыбкой вновь уставился на представителя Апостола. Тот солидно кашлянул и важно, с расстановкой, начал объяснять:
– Твой недавний союзник Волох, ныне покойный, вместе с тем же Бубенчиком, провернул одну аферу. И теперь новый микрорайон Москвы принадлежит со всеми структурами группе подставных лиц. Причем лица эти крайне уголовного толка. Просто уничтожить их, без передела права собственности, нежелательно. Надо сделать так, чтобы вся собственность данного района перешла в руки обозначенных мною людей. Сколько тебе для этого понадобится времени?
– Сложно, – погрустнел Фамулевич. – Очень сложно… Там вообще не моя кормушка была, все дивиденды получал Большой Бонза через свою официальную супругу. Но внутренняя кухня мне знакома… При должном подходе и умелом шантаже почти все подставные лица откажутся от формального владения объектами вашего интереса. Но часов пять, а то и все шесть на мелкие детали и заморочки уйдет.
– Да хоть десять, – спокойно констатировал фантом из обоймы Апостола. – Успеваем до утра – и отлично. Поэтому приступаем немедленно. Итак…
Работа спорилась. Чиновничья братия Москвы всколыхнулась. Ну а Загралову только и оставалось поражаться умению наставников бить лежачего. Ну и попутно задуматься:
«Это они из-за жадности так действуют или из принципа?»
Ольга Фаншель, несмотря на несколько напряженных телефонных разговоров с родителями, на встречу с ними не спешила. Съемки фильма были в полном разгаре, и главный режиссер Талканин не отпустил бы ведущую актрису ни под каким предлогом.
Конечно, случись что крайне экстренное, ушла бы и не подумала. А тут, по официальной версии, обычный поклеп. Как на него отреагирует нормальный человек? Да рассмеется и постарается поскорее забыть. И продолжит работать.
Такого порядка реакций и старались придерживаться.
Но не просчитали реакций мамы с папой. Тем более что те во время памятного похищения дочери так перенервничали, так «наглотались» разных мистических моментов, так накопили в себе множество вопросов о несостыковках в странном поведении похитителей, что прозвучавшее обвинение выбило их из колеи. И уже через полчаса после разговоров с дочерью оказались на съемочной площадке.
Талканину, как он ни кривился, пришлось уступить танковой настойчивости Ларисы Андреевны. Тем более что она, официально с момента создания кинокомпании «Голд Фаншель», считалась и его непосредственным начальством.
– Ну-у… если только на полчасика… то так и быть, сделаем перерыв… Для Ольги! Остальные все: работаем, не стоим! Прогоняем шестой эпизод второй сцены!
Хоть повод отыскал накричаться, сорвать раздражение на остальном персонале.
Ну а семейка уединилась в гардеробной для приватного разговора. Первой, с дрожащими губами, заговорила мама:
– Олечка, что же это творится?
– Мам, ну сколько можно повторять? Враги господина Хоча не успокоятся, пока жива его «Империя». И чем эффективней Игнат Ипатьевич создает свои препараты и выходит с ними на мировой уровень, тем злобней и агрессивней будут нападки на него и на его ближайшее окружение.
– Это я поняла! – состроила трагическое лицо великая актриса. – Но Иван в тюрьме! Это же кошмар! И вдобавок это заявление в новостях…
– Но хуже всего, что я даже не могу прорваться на краткое свидание с Ваней! – сумел вклиниться между словами супруги Карл Гансович. – Ни я, ни мои друзья и лучший, нанятый нами адвокат. Дело передали совсем иным структурам, и оно на контроле у самого президента!
– Нашли о чем переживать! – беззаботно отмахнулась Ольга, фактически постоянно общающаяся с Заграловым по внутренней связи. – Уверена, с Ванюшей все в порядке, и он обязательно выкрутится. К тому же Игнат Ипатьевич сейчас давит на все ему доступные рычаги, чтобы его главного администратора выпустили под залог. Ведь всем понятно: обвинения в утаивании или приручении какого-то там зверя – абсурдны.
– Так-то оно так, – кривился отец семейства, – но жертвы есть. А их родственники, друзья, да и вся мировая общественность требуют наказать виновника. И на эту роль может пойти первый схваченный козел отпущения. Да и вообще…
Он замялся, с каким-то странным сомнением разглядывая дочку. И та все прекрасно поняла. Рассмеялась, подошла к сидящим родителям сзади и обняла их за плечи:
– Пап! Мам! Ну с Иваном вся ясно, и вы не за этим ко мне примчались. Правда ведь? У меня такое ощущение, что вы хотите меня пощупать и потискать?.. Так я не против! Убеждайтесь, что я ваша кровиночка и любящая вас дочурка…
Лариса Андреевна развернулась и крепко обняла Ольгу за талию.
– Ох, моя ты малышка! Да мы и не сомневаемся ни капельки! Но на душе так тревожно, так тревожно…
Карл Гансович в этот момент держал дочь за руки, прижимая ее ладони к своим щекам. Так что их кровиночка на такие нежности вначале блаженно мурлыкнула, а потом возбужденно воскликнула:
– Зато я знаю, чем разогнать вашу тревогу и даже порадовать вас!
Хотя в этот же момент жаловалась Загралову с паническими нотками в каждом слове:
«Дорогой, я еле сдерживаюсь, чтобы не разрыдаться! Может, ты и прав был, предлагая сразу признаться во всех наших секретах. Сейчас бы не пришлось так рвать сердце и вести себя настолько притворно…»
Но вслух продолжала радовать родителей:
– Конечно, пока это еще большой секрет. И честно говоря, я не совсем доверяю колдовским методам Елены Сестри и самого Хоча. Но… Вы ведь сами их уважаете и верите в их паранормальные способности?
После короткой задумчивости первой отозвалась мать:
– Ну да, эта его мазь-депилятор воистину колдовская. Да и Сестри, нагло и активно крутящаяся возле твоего Ивана, – скорее всего, точно ведьма!
Отец казался более современен и реален в своих высказываниях:
– Без всякого сомнения, Игнат Ипатьевич – великий ученый. Ну а его личная секретарша – несомненный талант, если не гений по администраторской работе. Этот факт отмечают все наши вояки, задействованные в наружной охране. Фактически она успевает справляться с обязанностями сразу двух, если не трех невероятно активных клерков. Но что она ведьма – вопрос весьма спорный…
– Самая натуральная! – подтвердила Ольга и не удержалась от нервного смешка, представив, что было бы, если бы родители узнали еще и про личные дела Елены Сестри, в которых она принимает самое активное участие, будучи в двух ипостасях одновременно.
Хорошо, что Загралов по внутренней связи услышал отголоски фривольных мыслей и вовремя приструнил супругу:
«Не отвлекайся от главного! Смещай акцент их внимания в спектр радости и восторга». – Вот она и сместила:
– Я сегодня с самого утра почувствовала легкое недомогание. Ну и головокружение с тошнотой… Не смотрите на меня так! Дослушайте до конца!.. Ну и побежала к Игнату Ипатьевичу. Он меня просмотрел, потом дал просмотреть Елене, и их диагноз совпал полностью. А чтобы вообще никто не сомневался, меня сводили в лабораторию к Михаилу Станиславовичу, где он обследовал меня на своих уникальных, стоивших баснословные деньги приборах. А уж этому ученому вы в любом случае поверите?
Мать промолчала, закусив губу, а Ганс Карлович высказался:
– Еще бы! Такому ученому, как Романов, верить можно. Особенно после того, как повидал его лабораторию. Да в иных научно-исследовательских институтах ничего похожего нет.
– Вот! Раз уж колдуну и ведьме не верите, можете уточнить у дяди Миши. А диагноз оказался сногсшибательным. И он означает, что довольно скоро, дней этак через двести пятьдесят, вы станете… дедушкой и бабушкой!
Видя, что родители зависли в каком-то ступоре, Ольга капризно надула губки:
– Не хотите радоваться?.. Ладно, тогда последнее бинго: па-па-па-бам! – и закончила голосом циркового конферансье: – В семействе Заграловых-Фаншель ожидается двойня!
Тотчас объятия мамочки ослабли. Папочка замычал что-то восторженное, ну и семейный разговор устремился совсем по иному руслу. Ахи, охи, восторги, советы и наущения начисто отвергли не только какие-то глупые сомнения родителей, но и саму тему прозвучавшей в новостях клеветы.
Да и кто, будучи в здравом уме, всерьез воспримет гадостную «утку», когда в семье такое радостное событие? Пусть зять в тюрьме, пусть сложностей по самые уши, но вожделенное прибавление в семействе Фаншель, пусть и в недалеком будущем, стало воистину знаменательным событием в жизни Ларисы Андреевны и Карла Гансовича.
Оставаясь в курсе семейных разговоров, Иван даже сделал вид, что обиделся:
«Эка их пробрала данная новость! Даже о моем неприглядном официальном положении забыли. Мол, сиди себе, зятек, и под ногами не путайся. А когда захотим новых внучков, мы тебе устроим свиданку с нашей дочуркой…»
«Не ворчи. Главного мы добились: глупостями они себе голову больше не забивают. Хотя… неизвестно, что лучше… Вон, мама уже требует, чтобы я не смела во время съемок выполнять опасные трюки…»
«И я требую! Для этого есть каскадеры…» – только и успел вставить Иван, как внутреннее общение с супругой было прервано.
Естественно, обладатель имел все возможности восстановить общение с фантомом. Но муж, балующий и обожающий свою любимую жену, не стал этого делать. Просто сосредоточился на иных, архиважных проблемах.
А тех никак не становилось меньше.
К примеру, продолжалась тотальная проверка всех осуществленных вчера в Москве видеозаписей. Тем более что в этом деле очень помогали записи, подаваемые в общую сеть с видеорегистраторов. Невероятная по сложности задача, но при наличии сотен оплаченных людей дело вполне выполнимое. Поисковикам ставились лишь частные задачи, глобальной проблемы они не ведали.
Цель была вполне проста. Отыскать преступников, которые наверняка находились в момент трагедии с корреспондентами поблизости от «Империи Хоча».
Большой Бонза экстренно прокачивает нового обладателя, используя для этого Кулон-регвигатор. Но при всех скачках своего развития новичок просто физически не обладает пока силами, достаточными для перемещения фантомов на большие расстояния. Даже если предположить крайность, что некий тип стал двадцатником, и то он не сможет забросить фантома далее одного километра. Ладно, пусть он так же уникален и прокачан, как Загралов в свое время: тогда – полтора километра.
А ведь на внутренних записях КПП, возле которого и произошла трагедия, четко просматриваются страшные кадры. Вначале возле спящего охранника появляется странная девушка в полумаске и шапочке. Она сразу впивается в горло человека зубами. Сильный, хорошо тренированный воин успел проснуться и откинуть от себя тело чужого фантома. Потом, фонтанируя кровью из разорванного горла, попытался привстать на кровати. Но тут появился зверь. Он попросту оглушил умирающего охранника ударом лапы в висок.
Далее зверь бросился наружу, выбивая единственное в комнате окно. А фантом женщины сразу же исчез. Чуть позже видно, как зверь возвращается в окно и исчезает. Следовательно, создатель этой кровожадной твари и вспомогательного фантома находился где-то рядом. В теории. И в том случае, если он являлся именно новичком, опекаемым Большим Бонзой.
Потому что нельзя было отбрасывать в сторону и другие варианты чужого вмешательства. Ведь зверя могли создать иные обладатели, пребывающие в то время в Москве. К примеру, Ричард Кюден – он же Печенег. Или Санчес Игнасио Рио-Валдес, он же Тюрюпов. Обоим полусотникам – расстояние не помеха.
Но, исходя именно из последнего утверждения, следовало также вспомнить про остальных владельцев сигвигаторов. По сведениям Апостола и Свифта, на Земле имеется одиннадцать сигвигаторов. Но след четырех утерян. А если ими кто-то пользуется? Да еще и вступив в тайный сговор с Большим Бонзой? И чтобы его случайно не обнаружили, действует с дальней дистанции?
Могло такое быть? Опекуны давали на это ничтожно малый процент, но… И этот процент следовало учитывать в общих раскладах.
Только вот гипотетические выкладки не помогут в решении проблемы. Следовало хоть как-то действовать. Потому и решили проверить предположение, что новичок вместе со своим озлобленным и помешанным на мести наставником обязательно приближался к «Империи Хоча». В этом направлении и копали в истинном Эвересте имеющейся информации.
И во второй половине дня стали появляться первые, робко обнадеживающие результаты. Отыскалось сразу до сорока групп и более сотни одиночных машин, которые так или иначе попадали под подозрение. Они все находились не далее полутора километров от КПП в момент появления зверя. Все стекла у этих авто были тонированы и салоны не просматривались. И все уехали с места своих временных стоянок в течение нескольких минут после преступления.
Вот дальнейшие маршруты этих авто и пытались отыскать в хаосе многомиллионных перемещений столичного автотранспорта.
Мало того, попытались идентифицировать женский фантом, который своими зубами порвал горло охранника и явно напился человеческой крови. Непонимание случившегося заставляло выдвигать самые фантастические версии, вплоть до появления вампиров в стане врага.
Вроде бы бесполезное дело. Женщина явилась в полумаске, скрывающей глаза и верхнюю часть лица. На нижней части – никаких примечательных родинок. Уши – вполне нормальные, хотя при сравнительном анализе могли бы быть идентифицированы. Но с чем сравнивать?
Зато обратили самое пристальное внимание на одежду, прогоняя все ее детали через многочисленные изображения им подобным, зафиксированным во всех общественных местах Москвы. Вдруг да получится? Вдруг созданный новичком фантом имеет некие любимые элементы нарядов, которые остались неизменными и при воссоздании копии?
И эта долгая, рутинная работа себя оправдала. А может, и случайность помогла. Но шейный платок насыщенного синего цвета (довольно редкий для женщин) был отмечен на иных кадрах. Пошла сверка остальных параметров, и каково же было воодушевление экспертов, когда и все остальные особые приметы женского тела совпали. Практически такой поиск равнялся попыткам отыскать одну иголку в нескольких стогах сена, но он удался!
Прообразом для фантома оказалась одна молодая и весьма красивая девушка, имя которой узнали довольно быстро: Лена. Только вот выяснить, где эта Елена находится в данный момент, – не удалось при всем усердии отправленных на это дело следователей. Ее родители со слезами на глазах поведали грустную историю, укладывающуюся в несколько предложений:
– Влюбилась в какого-то козла по уши и сбежала с ним из дому. Звонит изредка, хвастается, что у нее все хорошо. Пару раз обещала, что наведается с визитом, но так и не удосужилась. И голос у нее какой-то был странный, заторможенный, что ли… А недавно оттолкнула мать при случайной встрече и наорала на нее… Она стала совсем на себя не похожа. Она по внешности… и вроде бы не она по характеру.
Сердца родителей явно чувствовали беду, но даже подать в розыск они не могли по причине продолжающихся звонков от дочери.
На их мобильные и домашний телефоны установили прослушку, скоординировали все действия с операторами сотовой связи. И приготовились засечь звонок от Лены со всеми соответствующими этому звонку координатами. Одновременно с этим начали оперативный розыск неизвестно с кем пропавшей девушки. И сразу же вышли на ее парня, бывшего, с которым Елена встречалась до своего исчезновения.
Сказать, что парень был расстроен своей отставкой, – ничего не сказать. Он был в бешенстве. И совершенно не мог поверить, что его бросили ради какого-то богатенького «папашки». Хотя он тоже получил несколько звонков от любимой, не верил и нервничал после них все больше.
– Не могла, не могла Ленка так поступить! – гневно выкрикивал он в лица беседующим с ним следователям. – Она не такая! Она меня искренне любила, мы жениться собрались!.. А когда мне звонила, то говорила совсем не так, звучали какие-то чужие слова, не ее! Поэтому я уверен, что ее похитили, держат в рабстве и просто заставляют делать звонки!
– Допустим, – покладисто соглашался его собеседник, – могли и похитить… Но кто именно мог это сотворить? Есть хоть какие-то намеки, подозрения?.. Мы все самым тщательным образом проверим.
Парень в отчаянии сжимал кулаки, грозно хмурился, но все-таки попытался рассуждать логично, не поддаваясь эмоциям:
– Понятия не имею, кто такое мог сотворить…
– Может, замешан кто-то из ее прежних кавалеров?
– Она со мной уже давно встречалась… Но был один такой гад, все приставал к ней со своими пьяными соплями… Прыщавый подонок!.. Только вот пойти на большее, чем глупые пожелания близости, он никак не смог бы: редкий трусливый мерзавец.
– И все-таки? – настаивал следователь. – Кто он? Как его имя?
– Федор его зовут. Федор Гонтарь… Живет в Баковке.
К концу дня перед Заграловым встал ребром вопрос о пополнении. Учитывая, что именно завтра с утра врагами планируется удар с нескольких направлений, следовало увеличить число фантомов до возможного максимума. Что неожиданно оказалось непростой проблемой. И не потому, что сил не хватало (пять Колец позволят, скорее всего, и полным полусотником стать), а по причине возникновения этических терзаний.
В этом плане наиболее сложным казался вопрос: кого выбрать из числа имеющихся кандидатов? Достойных в когорту творений сигвигатора хватало, но именно по причине их многочисленности и одолевали сомнения. А советоваться с близкими родственниками и друзьями по этому поводу оказалось только хуже.
К примеру, родители сразу заявили.
– Раз уж у тебя появились приемные сестры, – рассуждал отец, – ты просто не имеешь права оставить их за бортом своей команды.
– Тем более что они готовы на тебя молиться, – напоминала мать. – Ловят каждое твое слово, ждут каждой встречи и ведут себя как паиньки, стоит лишь им напомнить о твоем возможном недовольстве. Представляешь, какой стресс они получат, откажи ты им в создании их копий?
Иван не мог удержаться от фырканья:
– А мне кажется, что, наоборот, родственники должны понимать мои действия и не капризничать. Дело и всеобщая безопасность – прежде всего! Какой сейчас толк будет с молодых ведьмочек, пусть и подающих большие надежды на будущее?
– Именно! «Большие»! – нравоучительно выделил нужное слово Федор Павлович. – Смотри в перспективу!
– Не могу я так далеко смотреть. Мне нужны уже сильные воины, духи-таюрти, потенциальные убийцы, у которых не дрогнет рука прикончить человека. Потому что в бою фантом врага выглядит именно как живое и разумное существо.
Татьяна Яковлевна на это с грустью соглашалась:
– Ну да, какие могут быть из девочек убийцы?.. Им бы еще в куклы играть… Но ты все-таки подумай! А? Или место для них зарезервируй на будущее…
– Ма! Как ты это себе представляешь? Шесть сестер – это плюс шесть воинов, из числа мужских особей. Получается: мне вообще не создавать отныне фантомов? Помните ведь, что потолок для землян-обладателей – это пятьдесят три фантома. И он еще ни разу не был преодолен.
С таким финалом удалось отделаться от родителей.
Тогда как друг детства Кракен, он же Евгений Олегович Кравитц, был более настойчив и категоричен, когда давил аргументами:
– Шесть! Как минимум, шесть человек из числа самых честных и порядочных журналистов ты просто обязан ввести в команду! Перо – это более страшное оружие, чем автомат или гранаты. Поэтому именно эти шестеро находятся на острие нашего фронта, именно они подвергаются невероятной опасности физического уничтожения. Да ты и сам видишь, что творится вокруг наших программ, проектов и начинаний. Не будь на моем месте фантома, в самых критических ситуациях меня бы уже десять раз убили.
Что было, то было. Оспаривать такие веские доводы – дело сложное и неблагодарное. Пружина сопротивления, выплавленная из зависти, ненависти, жажды наживы и страха, сжималась все сильней, грозя в какой-то момент уничтожить своей отдачей самых смелых, честных и решительных представителей СМИ. И вполне естественно, что те опасались, действовали с оглядкой, порой не могли в полной мере ударить объективной информацией.
В прикрытии нужных людей сложно приходилось даже вездесущим фантомам. Причем в деле присмотра и защиты участвовала чуть не треть всех наличных фантомов, принадлежащих квартету союзников обладателей. И они справлялись еле-еле, несмотря на страх, вызванный в рядах преступников действиями чистильщиков.
Опять-таки при всей ценности журналистов в данный момент требовались несомненные боевики, умеющие владеть любым оружием и не пасующие перед самыми кровавыми разборками.
Так что в споре с другом Иван решил пойти на частичный компромисс:
– Нам нужны воины! Но… если кто из твоих коллег отлично стреляет, не боится крови, силен в рукопашной, да и вообще решителен в любом противостоянии, то рассмотрю его кандидатуру. Подходит такой вариант?.. Большего не могу! Даже не требуй!
– Ну хоть так… – не скрывал огорчения Кравитц. – Но есть среди них и такие…
В итоге уже после консультаций с главой силовой группы полковником Клещом были отобраны двое мужчин и одна женщина.
Кстати, сам Клещ буквально настаивал на срочном копировании только представителей силовых структур. Мотивировал он это весьма веско:
– Они ведь все: «И жнец, и кузнец, и на дуде игрец!» Одолеют любого преступника, тут же его быстро допросят, узнают, что надо, и проведут дальнейшее расследование. А будут уверены в своей неуязвимости в самых опасных ситуациях, так мигом искоренят любую преступность не только в нашей столице! Да они вообще…
Пришлось его обрывать на самом пике славословия:
– Что-то вы и ваши соратники, Алексей Васильевич, до сих пор порядок в Москве не навели. Сами жалуетесь, что конца-краю не видно. Так что десять человек в общем балансе большой роли не сыграют.
– Каких десять?! – кричал возмущенный Клещ. – Двадцать! У меня уже готовы двадцать идеальных кандидатов!
– Э-э, батенька, как вы загнули, – не поддавался обладатель на эмоции. – Нереальные цифры. Могу взять только женщин… Да и то в количестве трех особей. Давайте имена…
На что грозный полковник как только не отреагировал. И ругался, и угрожал уйти в отставку (это будучи фантомом!), и даже умолял и торговался, как последний лавочник. Но сумел-таки навязать еще одну женскую кандидатуру.
Наиболее просто, коротко и в то же время бесполезно оказалось торговаться с господином Хочем. Игнат Ипатьевич сказал, как отрезал:
– Все понимаю, дорогой Иван Федорович, и поэтому на многое не претендую. После совещания всей научной группы оглашаем коротенький список из двух кандидатов. Это ученые, без содействия которых наша деятельность затормозится на года́. Торг неуместен, вот их имена. Через час они будут на территории. До свидания!
Оставалось только вздохнуть и в раздражении почесать затылок. Хоть вредный старый колдун и фантом, а все-таки формально – вышестоящее начальство. Да еще с таким авторитетом, весом и престижем, что спорить – себе дороже.
Но самый неприятный диспут с употреблением запрещенных приемов произошел у обладателя с супругой. Потому что Ольга вдруг предложила кандидатуру режиссера Талканина. И аргументировала изначально так:
– Он – гений! И раз уж мы не можем ввести в нашу команду моих родителей, то вместо них войдет именно Талканин! И не вздумай спорить со мной! Иначе я с тобой разведусь!
С такой настойчивостью и непоколебимостью любимой Иван столкнулся впервые. Ни логика, ни уговоры не помогали. Наоборот, спор становился все жарче, позиция женщины – все непримиримей. Хорошо, что удалось вспомнить вовремя о состоянии супруги: пусть она и фантом, но живет в постоянном режиме, который сейчас осложнен беременностью. А жизненный опыт и мнения более опытных мужчин подсказывали: в такой период лучше с женщиной вообще не спорить.
И когда в преддверии приближающихся слез прозвучало: «Это дело принципа! Я не отступлюсь!» – Загралов сделал вид, что сдался:
– Ладно, дорогая, уговорила! Вношу твоего Талканина в середину списка.
Чем сразу инициировал мир в семье, благополучие и полное послушание во всем.
А на самом деле решил поступить по старой житейской мудрости: «Выслушай жену, согласись с ней, а сам сделай по-своему». Ибо для слабой половины человечества в подобных спорах важен факт согласия, а не рождение какой-то там истины.
А чтобы в дальнейшем к этому вопросу не возвращаться и не ссориться, составил такой список «новеньких», в котором знаменитый режиссер оказался на двадцать третьей позиции. Иначе говоря: под шестьдесят первым номером в общем списке возможной команды фантомов. А когда такое случится? На этапе становления
Вот и получилось: дал себя уговорить, при этом – не обманул и все равно сделал по-своему.
Ближе к ночи Загралову удалось основным телом отмежеваться от всех дел и заняться повышением своего ранга обладателя. Как далеко удастся зайти и какими силами затем оперировать, заранее не загадывал. Все прояснится по ходу создания. Знаний для этого и опыта уже хватало.
Подзарядился от сигвигатора. Затем перекачал в хранилища все накопленное Пастью, иномирским устройством, найденным возле Титана. Да вдобавок еще на часик окунулся в нирвану яляторных удовольствий. Благо к тому времени Ольга уже вполне официально доехала со съемок домой. И только потом, уединившись в отдельной комнате, приступил к делу.
Но начал не с фантомов новых, до сих пор живущих и здравствующих людей, а с создания уже четвертого запасного тела. И делал это вовсе не потому, что ему это нравилось – иметь еще один поток отдельного сознания. Ведь порой и с теми, что есть, справлялся с огромным трудом, иногда «зависая» от множества мелькающих образов и не в силах ими правильно распорядиться. И не потому, что трех тел оказалось мало после заточения одного из них в камере предварительного заключения. А потому, что так писалось в инструкции: «…поднимая свой уровень на целый ранг – следует создавать еще одно запасное тело».
Надо, значит, надо. Создал. С трудом сконцентрировался уже сразу на пяти потоках сознания. С полчаса разбирался в них, пытаясь хоть как-то согласовать и синхронизировать все вместе в
Получалось из рук вон плохо. И как Загралов ни старался, головокружение, а вместе с ним дезорганизация мыслительного процесса не исчезали. Пришлось для нормализации мыслей банально усыпить то тело, которое находилось в КПЗ. И плевать, что оно в тот момент стало выглядеть, словно впавший в кому человек. Это уже по большому счету проблемы тюремщиков. Но, учитывая, что допрос в то время не велся, арестант находился в одиночной камере, то его состояние до утра никто толком и не заметит. А чтобы чего иного плохого не случилось с официально арестованным «Заграловым», вокруг него была создана «слепая зона» и в ней же оставлен один из фантомов в виде духа для охраны.
Для трех остальных запасных тел – тоже нашлась работа. Одно – находилось в лаборатории и принимало самое активное участие в экспериментах, проводимых Романовым с его кучкой академиков. А два сразу отправились в главную спальню, где помимо супруги, оказались также младшие жены. Елена Шулемина и Елена Сестри-2. Мало ли что случится? Вдруг срочно понадобится порция силы, поглощаемой в результате яляторных удовольствий?
И только после этого основное тело обладателя занялось созданием фантомов, разговорами с ними и тестированием постоянно растущего ранга.
Номера тридцать девять, сорок и сорок один оказались наиболее экспансивными, восторженными и шумными. Под ними пошли все три представителя СМИ, на которых сумел настоять их коллега Евгений Кравитц. Мужчина, женщина, мужчина. С ними удалось вполне нормально поработать, испытать во время первых «вызовов», проверить дальность заброски, откалибровать способ связи, да и просто выяснить подробно первые впечатления.
Кстати, вся троица так называемых журналистов, несмотря на приближающуюся полночь, потребовала немедленно отправить их фантомы на работу. Той хватало с головой, причем довольно рискованной, особенно в свете прозвучавших накануне в их адрес угроз «Заткнуться и не высовываться!»
Дальше пошла рутина. Номера с сорок второго по сорок пятый получили по очереди: женщина оперативник, ученый, женщина-оперативник, ученый. С ними подробно экспериментировать не удалось. Потому что над душой обладателя уже стояли так называемые «покупатели». Ученых сразу же уволок Хоч к своим пробиркам, а дам, оперативниц самого широкого профиля, забрал себе в помощь полковник Клещ.
Но в любом случае к тому времени Иван уже мог считать свой ранг повысившимся. Дальше оставалось только думать, смотреть, прислушиваться к себе и подсчитывать: хватит ли у него силенок стать полным
Отток энергии на семь новых фантомов и добавочное запасное тело смотрелся как вполне расчетный. Кольца выглядели вполне прилично. Слабость и головокружение больше не накатывали. По всем расчетам получалось, что можно двигаться дальше. А то и вообще замахнуться на рекорд.
«В самом деле, – размышлял Иван, стараясь сосредоточить основной поток сознания именно на текущем моменте. – Восемь ручейков прибавилось, но сил вроде бы остается еще на десяток. Уж по крайней мере еще восемь – дело вполне реальное. А пятьдесят три фантома – это… это… Ух! То есть, может, удастся одной ногой заступить на ранг шестидесятника? А если и дальше продвинусь?.. Хм! Получится тогда, что я во всем прав. И моя теория о «сознательных фантомах» вдребезги разбивает утверждения наставников, что землянам стать шестидесятниками не дано. Только вот и торопиться не надо… Лучше медленно, не спеша…»
Дав себе такие установки, резко снизил темп, делая «большие привалы» для тщательных обследований самого себя, фантомов и резервуаров энергии.
Номер сорок шесть – женщина-оперативник.
Сорок семь – офицер десантного батальона.
Сорок восемь – женщина-оперативник, последняя в списке «от Клеща».
Сорок девятый – офицер-десантник (этих хватило бы и на две сотни)
Номер пятьдесят…
Тут пришлось Ивану надолго задуматься. Кого выбирать? Кто нужнее всех окажется в завтрашних, да и грядущих после пертурбациях? И как-то, неожиданно даже для себя, решился на создание дубликата со своей старшенькой приемной сестры. Всех сестер увековечить – нереально, а вот Эшель-Арину будет в самый раз. Та же веддана Авилова утверждает, что девчонка обладает невероятными способностями и огромным потенциалом. У нее есть все шансы догнать свою главную учительницу и опекуншу по силе. Так что…
Номер пятидесятый – Эшель-Арина. Ведьма. Шестнадцати с половиной лет.
Пятьдесят первый – нет проблем! Очередной десантник. И тоже из числа тех, кто отправился за рубеж, в одну из самых горячих точек. Иначе говоря, в представительство по продажам «ЖДХ» (жидкого депилятора Хоча). При этом снималось сразу несколько проблем, одна из которых – оперативная связь, не зависящая ни от каких операторов и не поддающаяся прослушке.
Но именно упоминание об остальных людях, матрицы естества которых хранились в памяти обладателя, заставило остановиться на данной ступеньке своего «карьерного» роста.
«Вдруг с кем-то что-то случится? И придется срочно «продолжить жизнь» реципиента созданным фантомом? А у меня силенок не хватит? – размышлял Загралов, внимательно рассматривая свои переливающиеся энергией Кольца. – Да и мои хранилища явно «похудели». Шутка ли, сразу двенадцать созданий отправил в полноценную жизнь и продолжаю поддерживать в режиме интенсивной работы! Как бы не надорваться…»
На том и решил остановиться. Хотя твердо знал, что еще три фантома, так сказать, для «рекорда», создаст, не напрягаясь. А уж два – тем более.
Именно эта уверенность в завтрашнем дне больше всего и вдохновляла. Ну и очень приятно грела иная мысль:
«Чудо свершилось, я стал полусотником! И теперь моему взгляду, через фантома, подвластна гигантская территория! Отныне я могу наблюдать, что творится во всей Европе, Азии, большей части Африки (или всей? Надо будет по глобусу измерить!). Вся Канада точно и, можно сказать, что бо́льшая часть Северной Америки. Этак я теперь и за Вашингтоном могу подсматривать, и за Пекином… Или нет? Что-то я не заметил, чтобы наставники были в курсе подноготной внешней политики Китая и Штатов… Хм! Или они там где-то постоянно подвисают запасным телом, а со мной на эту тему просто беседовать не хотят?.. Да и вообще, чего это им всем именно в Москве словно медом намазано?.. Все семь известных сигвигаторов в одном городе собраны, с чего бы это?.. Не по этой ли причине в нашей славянской житнице такой кавардак творится?..»
Вопросов много, но желание выспаться гасит самое рьяное любопытство. Да и утро – как говорится, вечера мудренее.
Когда в Москве девять утра, в Западной Европе еще спят. Банкиры, имеется в виду. И тем более банки не работают на обоих Американских континентах. Там вообще еще некоторые деятели спать не ложились.
Зато банковские клерки уже давно в поте лица пашут в Японии, во всей Азии и в Австралии. Именно этим моментом собирался воспользоваться Ричард Кюден для проворачивания своей аферы, целью которой было лишить финансовых мускулов «Империю Хоча» и всех его дочерних, союзных или сочувствующих организаций.
В принципе подобная кража средств еще ни разу не осуществлялась за всю историю Земли. Причина: ни один обладатель в таких средствах и в таком способе отъема денег не нуждался. И самая главная опасность: он мог при этом лишиться сигвигатора. Ибо власть денег невозможно просчитать на калькуляторе. И если они сосредотачиваются в одних руках, эти руки сразу же подпадают под санкции Галактической жандармерии. Превысил лимит власти в сто тысяч человек, от тебя полностью зависимых? Отдавай устройство и доживай свой век по инерции и на крохах остающейся у тебя силы.
Кюден этого боялся больше всего.
Поэтому сделал ход конем. Иначе говоря, собрался перераспределить украденные средства по всему миру. Одаривая, так сказать, всех нищих, бедных и прослойку среднего класса. Сложно? Еще как! Но ведь реально! Да и многим богатеньким Буратино должны были достаться приличные подарки, от которых они вряд ли откажутся. Потому что подбирались такие представители злобного империализма, которые отличались сквалыжничеством, жадностью и крайней нечистоплотностью во всех своих делах.
В результате сам организатор оставался беден, как прежде, а оговоренный удар достигал поставленной цели.
Так что именно в девять ноль-ноль утра по московскому времени тысячи клерков сотен московских банков начали свою деятельность с лихорадочного перевода средств с одних счетов на другие. А далее – и на третьи. Списки имелись, даже были внесены в специальные программы. Оставалось лишь нажимать да нажимать клавиши клавиатуры. Процесс «ограбления тысячелетий» начался с невероятным размахом.
Одновременно с этим группа неизвестных террористов, прокладывая себе путь гранатами и поливая все вокруг свинцом из автоматов, напала на здание тюрьмы. Той самой, где содержался на тот момент Иван Федорович Загралов. Именно он и стал впоследствии тем узником, которого нападавшие боевики попытались вырвать на свободу.
Крови пролилось невероятно много. Помимо охраны, конвоиров и прочего обслуживающего персонала лишились жизни и многие арестованные, временно задержанные, посетители и даже несколько узников, отбывающих заключение.
Только вот поставленных целей кровавая акция так и не достигла. Террористы прорвались к нужной камере, устроили там никчемушную стрельбу и бросились на прорыв к выходу. Отыскались даже свидетели, видевшие, как вместе с боевиками уходил человек, внешне весьма похожий на Загралова.
Из тюрьмы сумели вырваться живыми только пятеро человек. После чего они скрылись на микроавтобусе. Организованная погоня уже через две минуты отыскала угнанное авто. Но… ни единого злоумышленника так и не нашли. А искали – не приведи Господь!
Также и тел павших в тюрьме террористов – не нашли. Ни единого! Мистика? О-о! Еще какая! Да с сопутствующим скандалом и объявлением по всей Москве и Московской области особого положения.
Зато сам Загралов оказался цел и невредим. Правда, не на своем положенном месте, внутри изрядно обстрелянной камеры. После короткого разбирательства выяснилось, что его буквально за десять минут до нападения перевели в иную камеру, на иной этаж. Кто перевел?
– А откуда я знаю? – удивлялся Иван своим запасным телом. – Пришли два типа, скомандовали «На выход!» и перевели сюда. Какие ко мне претензии?
И довольно четко описал двух работников тюрьмы. Чуть позже он опознал среди убитых тех самых конвоиров, но этот факт ничего следствию так и не дал.
Тупик. И страшный просчет всей тюремной охраны.
Но все это всплывало, ужасало и прояснялось намного позже.
Тогда как в девять утра начались твориться кошмары на улицах, точнее в некоторых офисах города Москвы. То там, то здесь вдруг возникал страшный зверь, которого журналисты окрестили драконом, и рвал на части ни в чем не повинных бедолаг. Причем в каждом месте он возникал на минуту, максимум две, творил свое кровавое кощунство и вновь бесследно исчезал.
Казалось бы, тварь убивала всех без разбора и без определенного выбора. Но на самом деле жертвами пали сановитые чиновники нескольких торговых представительств, менеджеры нескольких крупных компаний, акционеры парочки обществ, собравшихся на утреннее совещание. Так же погибли директора нескольких важных предприятий, которые проводили утренние планерки.
Но самое главное и скандальное – жертвы в нескольких посольствах. Причем пострадали именно первые лица этих посольств. Уберечь их жизнь не удалось даже с помощью постоянно бдящих элитных воинских подразделений. Дракон и там не пострадал во время своих злодеяний.
То есть любое появление в нужных зданиях было спланировано и выверено заранее. Так что ни о какой безумной дикости хищного существа не могло быть и речи.
Только через полчаса всеобщего ужаса, тотальной паники и неразберихи среди охранных структур стало понятно, что появления зверя происходят на одной прямой линии, конец которой упирался в Кремль. Ничем и никак не уничтожимая тварь приближалась к сердцу государства.
Вот тогда уже настал коллапс всей управленческой структуры.
И на этом фоне только союз полусотников правильно разобрался в обстановке и принял соответствующие меры. А догадаться о конечной цели Большого Бонзы и новенького коллеги, казалось, было так просто.
– Бубенчик совсем с ума сошел! – вздрагивал от злобы Гон Джу. – Не иначе как хочет захватить нескольких министров, а то и самого президента в заложники! А потом диктовать свою волю, уничтожая саму память об «Империи Хоча».
– При этом движется на автомобиле. – Свифт выглядел наиболее спокойным из всех. – А то и в метро… Нет, на метро вряд ли… Но нам надо немедленно перекрыть все движение вокруг центра столицы!
Решение тут же было признано верным и с помощью задействованных механизмов управления, нескольких ДТП да парочки провокаций приведено в действие.
Успели. Кажется… Хотя спор не прекращался ни на мгновение.
– Сотни тысяч застывших на дорогах авто! – сокрушался Загралов. – Сумеем ли в них отыскать Лысого Бубенчика и новенького?
– Работаем, не нервничаем, – пытался успокоить коллег Апостол. – Главное – предугадать их следующий ход. На чуть-чуть опередить, хотя бы на полшажка!
– Ну и поиск по всем машинам не прекращать! – резюмировал Свифт.
Иван обратил внимание на главный парадокс происходящего:
– Постойте! Но если новенький возьмет в заложники президента, то его «сила власти» возрастет невероятно. Пусть и на короткий период и в рамках только одной акции. Или я чего-то недопонимаю?
– Тут имеется два неучтенных пока фактора, – пустился в рассуждения Апостол. – Первый: новичок может и не знать о данной санкции со стороны галактических жандармов. Второй: не факт, что жандармы явятся моментально, а то и в момент нарушения. История сей факт не запротоколировала для нас, инструкция тоже молчит. Вдруг пройдут сутки? А то и двое? Да и откуда мы знаем, существует ли эта жандармерия до сих пор? Все ведь течет, все меняется, гибнут империи и целые цивилизации. А мы живем в полной изоляции от внешнего космоса, новости сигвигатор нам не показывает… Хотя мог бы, наверное.
– Ну да, – согласился с ним его старый приятель. – Бубенчик мог рискнуть и выиграть джекпот. Тем более ослепленный жаждой мести, он мог сознательно пойти на жертву своим ферзем, лишь бы добраться до горла давнего врага и главного обидчика.
– До моего горла добраться сложно, – резонно напомнил Иван. – Даже в тюрьме у них ничего не получилось.
– Твоя уверенность импонирует, – улыбнулся Гон Джу, сразу превращаясь в радушного мандарина. – Но давайте представим, что в остановившихся машинах мы никого не найдем. Атаковать будет некого. Что тогда станем делать?
Разведя руками, Иван предложил:
– Остается одно: самим как-то усесться в вертолеты полиции и прочесывать все улицы и переулки Москвы. Только в таком случае наши личные сферы отыщут чужих фантомов, а там и самого злодея, точнее двух, локализуем.
– Как же! Только так не хватало подставиться! – с присущим ему скепсисом зафыркал Свифт. – Достаточно парочки ракет земля-воздух, и нам крышка. И припрятать подобные сюрпризы есть где, высоток хватает. Наверняка Бонза такой вариант просчитал и принял соответствующие меры.
Тут все с ним скорбно согласились. Средств для любого подкупа у главного врага имелось неизвестное, но, скорее всего, огромное количество.
Зато неожиданно вскинулся Апостол, получивший важные сведения от своих фантомов:
– Ух ты! А след-то оказался верным! Локализовали новенького! Помните ту девицу, которая прокусила горло охраннику? Так вот, через нее вышли на ее давнего воздыхателя, некоего Федора Гонтаря. Проживает он в Баковке. Но самое главное, что этот Гонтарь, по некоторым данным, – родной племянник Большого Бонзы. И обоих видели там в последнее время.
– Ну?! И?! – воскликнул в нетерпении Загралов.
– Да понятно, что действую в поте лица! – огрызнулся опекун и наставник, глядя куда-то в подпространство перед собой. – Уже смещаю туда фантомы… И на всей скорости мчится туда особая следственная группа… М-м!.. Там вокруг дачи – громадная «слепая зона»! Как же мы на нее раньше не наткнулись?..
– Охрана? – деловито интересовался Гон Джу.
– Есть… Но всего двое… Во дворе только одна машина… Пустая… Теперь надо ждать, что обнаружит группа оперативников. Им еще минут пять ехать…
Все замерли на минуту, ожидая новостей. Ну разве что Курт Свифт думал несколько в ином направлении:
– Чего-то мне стало страшновато… Бонзы явно на той даче нет. И новенького – тоже. Они однозначно в Москве. И они явно куда-то направляются после наведения ужаса с помощью дракона. И скорее всего, не в Кремль. Скорее всего, это был их отвлекающий маневр… И мне кажется, они направляются…
Напряжение среди союзников достигло кульминации.
Пока в компании полусотников-союзников выясняли истину, Большой Бонза и его племянник Федор довольно быстро и незаметно для всполошенных паникой горожан двигались к новой цели. Быстро, потому что использовали спортивные велосипеды. Незаметно – по причине полной велосипедной экипировки на своих тушках. К тому же их сопровождали еще четыре велосипедиста, в такой же форме.
Чем не команда единомышленников, выехавшая на утреннюю тренировку? Да и на таком транспорте никакие пробки не страшны и никакие заслоны не остановят.
Мало того, Бонза в последнее время катастрофически похудел и был совсем не похож на себя прежнего. Выглядел пожилым, но весьма спортивного вида мужичком. Пусть и маленького роста. Подправленное вставками личико. А буйная прическа, не прикрытая велосипедным шлемом, меняла его почти до полной неузнаваемости. Останови его полиция и проверь документы – ни мгновения не усомнится, что перед ними гражданин Франции, урожденный города Лион, Георгий Роберт Этьен.
А ведь интуристы, они такие, им хлеба не давай, любят кататься по столице.
Вот и не обращал никто особого внимания на шестерку велосипедистов. Да и проверяющие каждую машину фантомы союзников не присматривались к многочисленным владельцам двухколесного транспорта. Сработал устоявшийся шаблон: преступников двое, и они прячутся от посторонних взглядов в машине.
Изначально дядя с племянником так и двигались. Но в самый критический момент успели добраться до намеченного места и припарковаться в сторонке от замершего потока машин. Затем пяток минут пешком – и пункт проката велосипедов. А там, заранее зарезервированные педальные кони с остальной экипировкой. Оделись, уселись и в путь.
Правда, Гонтарь не удержался от ворчания:
– Выглядим как нищеброды! Все-таки следовало взять мотоциклы. Или хотя бы мотороллеры.
– Рано заедаешься, родственничек! – шипел на него наставник. – Еще совсем недавно только на метро ездил. А тут гляди, ножками лень пошевелить!
– Не столько лень, как времени жалко. Успеем ли?
– Все рассчитано, не переживай. Крути педали, едем в дали! – и на следующем повороте: – За размерами сферы следишь?
– Все тип-топ!
Еще во время планирования всей акции Бонза особенно настаивал, чтобы Федор уменьшил свою личную сферу до метра в диаметре. Вполне логично опасался, что шастающие по всему городу фантомы противника банально наткнутся на сферу обладателя, и тогда… тогда наверняка сорвется все.
Во время согласования деталей Федор многого не понимал, капризничал, возражал:
– Зачем нам охранники? Лишний след и пристальное внимание.
– Как сказать… Возможно, придется ими воспользоваться, как жертвенными баранами.
– И почему мы сразу не поспешим к главной цели? Зачем неуместные метания по всему городу?
– Нам нужна паника. В идеале – особое положение. Это моя личная месть и всей Москве за мое низвержение. И пусть все поймут, что в их бедах виноват именно Загралов. Мало того, нам необходимо, чтобы дипломаты наделали в штаны и прыснули из города без оглядки.
– Дался тебе этот Загралов!.. Может, плюнем на все и сразу отправимся в Австралию? Или в Аргентину?
– Обязательно! Считай, что уже к обеду будем в пути. Но первая половина дня – самое продуктивное время для работы.
– И с Кулоном ты зря так перестраховываешься, – все никак не успокаивался Гонтарь. – Такой бесценный артефакт отдать в руки посторонних людей?! Здесь бы он оставался в полной сохранности.
– А если не успеем сюда вернуться? Или не сможем? А с ним в Аргентине будет не в пример комфортнее.
– Все-таки Аргентина? – кривился племянник. – Мне как-то английский больше нравится, чем кастельяно…
– Зато он намного проще, чем «фифтящий» язык англов. Так что… No cuelgue su naris, mi joven caballero! – посмеялся дядя Жора и великодушно перевел: – Не вешай нос, мой юный рыцарь!
А сейчас, утирая пот со лба и косясь на племянника, Бонза думал с неким презрением о своем родственнике:
«Какой из тебя рыцарь, дуршлаг перепончатый! Псих неадекватный! Так я тебе и скажу, куда мы отправляемся. Да и не факт, что «мы»… Всякое ведь может случиться, и я только рад буду подыскать кого-нибудь нового себе в ученики. Правильно говорится: лучше с умным что-то потерять, чем с дураком найти… Оп-па! А ведь особое положение уже практически ввели! Или это старые чудики так перестраховываются?..»
Шестерка велосипедистов подъехала к первому заслону, на котором тщательно проверяли документы у всех направляющихся внутрь района. Да и у покидающих его – тоже. Весь транспорт стоял, массы народа двигались в основном пешком. Или бегом. Редкие счастливчики имели в своем распоряжении «педальных коней».
Просто так укротить движение в таком гигантском мегаполисе не удалось бы и в военное время. А сейчас и тем более – никто не станет сидеть дома, на работе или в каком ином здании. Наоборот, паника погнала людей по самым разным направлениям. Кто мчался к родне, кто рвался в надежное место отсидеться, а кто спешил спасти свои капиталы, благоразумно предвидя особенные финансовые трудности в ближайшие дни.
Конечно, можно было обогнуть заслон по соседним переулкам. Что большинство горожан и делало. Но не следовало терять время. Да и дальше, на мосту, стоял еще один заслон, видимый издалека. Там тоже придется задержаться.
Поэтому группа довольно бодро прошла первую проверку. Потом пару минут езды, и на мосту через реку – проверка более тщательная. Там уже не только документы проверили, но и уточняли повод для проезда в район. Пришлось показывать карточки поселенцев из отеля, благо что все было заготовлено заранее.
– Хм! Господа дипломаты… – хмурился офицер полиции, рассматривая документы. – Что же это вы в такое сложное время по городу раскатываете?
– Так кто знал, что у вас тут такие безобразия начнутся?! – кипел справедливым гневом господин Этьен. – Выехали утречком, все было спокойно… А если бы мы по делам на машине отправились? А?! Как бы мы вернулись в отель?
– Только не надо на меня орать! – скривился офицер, возвращая документы. – Езжайте с богом! – и уже вслед отъезжающей группе: – Лягушатники хреновы!
А сразу за мостом один из телохранителей получил сообщение. И тут же доложился, прямо на ходу:
– Шеф! На даче шмон! Туда врывается группа ментов!
– Ничего страшного, – уверенно ответил Бонза. – Ребята знают, что делать и что говорить. Потом их выручим.
После чего покосился на мертвенно побледневшего племянника и демонстративно, только для него, нажал некую кнопку небольшого пульта у себя в нагрудном кармане. Почти тут же телохранитель вновь догнал шефа и в недоумении доложил:
– Связь почему-то прервалась… Хотя ребята еще были в здании и так быстро открывать двери не собирались.
– Все правильно, сопротивляться нельзя, легче будет их потом выкупить. А телефоны я им приказал сразу уничтожить.
Знал старый чиновник, чем успокаивать своих мелких подельников. Да и не скажешь ведь им, что дача уже взлетела на воздух. Сразу разбегутся, как шакалы. А то и хуже чего учудят. Тогда как расходный материал должен всегда оставаться под рукой и в должном повиновении.
В душе же Бонза только порадовался, что успел настоять на минировании дачи. Ну разве что недоумевал: каким образом полиция все-таки отыскала их в Баковке?
«Не иначе этот крысеныш наследил! – почти не сомневался дядя, косясь с презрением на племянничка. – Ладно, все это предсказуемо и пока поправимо…»
Но больше всего его выбил из колеи очередной звонок. Он уже спешился, оставив возиться с велосипедами двух телохранителей, и входил в холл «Новотеля» в Москва-Сити, когда позвонил Ричард Кюден.
– Я свои обязательства выполнил, – начал тот без всяких приветствий и предисловий. – Когда и где получу оговоренную плату?
Большого Бонзу словно током шибанула мысль.
«Врет! Может, и выполнил, но не факт, что у него все получилось!» – поэтому отвечал спокойно, всеми силами воли сдерживая нахлынувшее на него бешенство:
– Как мы и договаривались. Я получаю подтверждение твоей работы, и тут же назначаю место для передачи твоему… человеку.
– Некогда устраивать аудиторские проверки! Ты посмотри, что в Москве творится. Хочу сейчас же выехать во Владимир. Так что не тяни с оплатой.
– Хорошо, дай мне только четверть часа, – пришлось делать вид, что согласился. – Мне тоже надо сориентироваться в этом бедламе. И куда только власти смотрят?..
На последний вопрос Печенег отвечать не стал, посчитав его риторическим. Завершил разговор двумя словами:
– Хорошо. Перезвоню!
Фальшивый француз прекрасно понимал, что именно Ричард Кюден может все испортить. Обозлится, начнет действовать, и вся месть пойдет насмарку. Иначе говоря, не достигнет цели. Ведь именно Кюден бывал на даче, именно он мог видеть Федора чуть позже и наверняка приставил парочку фантомов для слежения за своими временными союзниками. С его опытом и знаниями – это проще простого.
Так что Кулон-регвигатор лучше всего отдать. И как можно скорее.
Этот момент бывший владыка Москвы тоже частично предвидел. И даже придумал, как вывести из игры временного союзника, если тот станет слишком назойливым. Но сию секунду отрываться от предстоящей операции не стоило, чуток подождет и сам Кюден.
Возле стойки регистратуры останавливаться не стали, сразу поднялись в номера. Телохранителей Бонза оставил в прихожей с напутствием:
– Что бы ни случилось, кто бы ни ломился, полчаса к нам никого не пропускать. У нас важное совещание по скайпу. Затем отправимся на поздний завтрак.
Те преданно кивнули, заперли дверь и уселись возле нее, собираясь выполнять распоряжение неукоснительно.
Обладатель и его опекун прошли в самую дальнюю комнату, кабинет, открыли там ноутбуки, но беседовать ни с кем не стали. Вместо этого Федор улегся на вполне удобное кресло и, перед тем как расслабиться, закрывая глаза, попросил:
– Пожелай мне удачи.
– С удовольствием, дракон! Удачи!
– К черту! – раньше вроде бы Гонтарь не страдал предрассудками, а тут сразу видно, нервничает. Опасается. Готов хоть нечистую силу призвать на помощь.
Но в нирвану отрешения впал быстро. И уже наверняка начал действовать как своими фантомами, так и формирующимся драконом.
А Бонза довольно быстро, минут за пять, собрал с экрана нужные сообщения. Проверял, так сказать, контролировал и учитывал. Потому что любая мелочь могла поменять уже воплощающиеся в жизнь планы. Или очень резко изменить их. Что тоже учитывалось и по возможности просчитывалось.
По работе Кюдена поступила следующая, вполне исчерпывающая информация:
«На прозрачных для нас счетах «Империи Хоча» – средств не осталось».
А как думал Печенег? Ему поверят на слово? Только вот, к огромному сожалению, и такая информация не давала полной гарантии для положительного результата «кражи тысячелетия». Что-то не давало Бонзе покоя, заставляло недовольно крутить носом.
«Слишком уж легко у него все получилось, – размышлял он, считывая иные сообщения. – А так не бывает… Особенно в отношении Загралова… Ага! Все-таки правильно я просчитал: здесь они все голубки собрались!»
По сообщения нескольких, независимых друг от друга наблюдателей, именно в Москва-Сити сейчас находились все трое полусотников и примазавшийся к ним прохиндей Загралов. Несмотря на недавно прозвучавший здесь взрыв, унесший жизнь Петра Апостола, данное место можно было смело считать одним из самых безопасных в городе. Разве что исключая правительственные бомбоубежища глубоко в недрах.
«Но туда эти зазнайки точно не полезут! Без того уверены, что бессмертны! Так… И что у нас тут еще осталось?..» – вглядываясь на экран, он практически перестал коситься на племянника.
Поэтому даже вздрогнул всем телом, когда тот дико заорал, задергался и стал сползать с кресла.
Союзу полусотников никак не удавалось сработать на опережение. Найденное место, пристанище главных врагов – оказалось заминированным. И как только на территорию дачи попытались проникнуть оперативники, все взлетело на воздух. То ли сами охранники устроили подрыв, то ли по инструкции кому-то доложили, и этот кто-то…
Стало понятно, что Бонза заметает следы и не собирается возвращаться домой. Но толку с этого? Опять погибли люди.
Хорошо хоть Свифт догадался, что при определенной толике удачи, с последнего места появления дракона можно довольно быстро добраться до района Москва-Сити.
– И не важно, что именно эти сволочи для этого используют: вертолет, мопеды или даже самокаты с велосипедами! – убеждал он вполне резонно. – Главное для них – добраться к нашим телам. А мы и не собирались особо скрывать, где мы базируемся.
– Думаешь, что он атакует именно нас? – в удивлении расширил узкие глаза Гон Джу.
– Однозначно! И враг уверен, что Загралов тоже с нами основным телом. Потому что в «Империи Хоча» сейчас не протолкнуться от кучи следователей и специальных комиссий. Ему прятаться негде.
– Не обязательно там, – не согласился Иван. – Я ведь могу находиться где угодно.
– Расстояния! – стал пояснять свою мысль Свифт. – Бубенчик не подозревает о твоей возросшей категории и уверен, что больше
Лучезар Апостол сомневался в другом:
– И он не побоится атаковать своим драконом наши личные сферы безопасности?
– Может, и не побоится. Вспомни картинки из древности, на которых некие титаны сражаются с подобными тварями. Значит, это факт: стычка между нами возможна и будет непростой. Так что не стесняемся, господа, подтягиваем как можно ближе всех своих фантомов и выискиваем наших врагов. Данные о внешности этого Гонтаря уже всем передали. А уж сам Бубенчик наверняка постарался кардинально изменить свою морду лица.
– Кстати, Иван, – поинтересовался Апостол, – твой протеже влился в твою сеть со своими созданиями?
– Да. Все согласовывается. У нас с ним полная координация действий. Ну и сам я… – Загралов направился в сторону дивана, – сконцентрируюсь на управлении духами таюрти.
Улегся, постарался расслабиться, попутно не отключаясь от разговора коллег. Все-таки умение разделять свое сознание на пять потоков – ох как сейчас пригодилось. Принимать настолько мощные потоки информации пришлось на самом пределе собственных возможностей. Зато успевал на все реагировать моментально.
Глобальный поиск при верной наводке давал результаты. Несмотря на всеобщую панику и практически уже действующее в городе особое положение, поднятые и рассредоточившиеся силы правопорядка начали действовать. Причем весьма эффективно.
Так, стоящий в заслоне на мосту офицер полиции опознал на полученном в планшет фото всемерно разыскиваемого Федора Гонтаря.
– Похожий на него тип, не так давно с группой французских велосипедистов проехал в сторону Москва-Сити. При этом тоже имел документы французского гражданина.
Тотчас поставили на ноги всех администраторов окружающих отелей. И почти сразу выяснили, кто из туристов недавно появлялся в спортивной форме определенного типа. Пока уточняли личности иностранцев, пока стягивали туда фантомы и группу захвата, военные действия начались. Если их так можно было назвать…
И очень хорошо, что к тому моменту Загралов сместил все свое внимание в направлении «Новотеля». Именно оттуда, двигаясь в подпространстве, появился шипастый шар переливающегося излучения и устремился к громадной слепой зоне, созданной пятидесятниками вокруг всего здания.
Причем вонзился он в слепую зону на большой скорости, но не завяз в ней, а двинулся дальше. Правда, скорость все-таки снизил. Про реакцию союзников и говорить не стоило. Их гневные крики, перемежающиеся суровой русской и китайской бранью, наверняка услышали сразу на нескольких нижерасположенных этажах башни:
– Что это прет … … …?!
– Гадина …ная! Почему его не отбрасывает … … …?!
– Хуай дан! Как ему это удается?! …! Мои таюрти бессильны! – последним восклицанием Гон Джу всем напомнил, что у него есть два особенных, можно сказать, уникальных, по его меркам, фантома: духи-убийцы, умеющие воздействовать
Далее шипастый шар прорвался непосредственно к периметрам личной зоны безопасности полусотников, и ор с их стороны только усилился:
– Он прорывается!
– Его не остановить!
– Да что это за мерзость?! Он убил моих таюрти!
Хотя стоило признать, что скорость продвижения агрессора стала скоростью неспешно движущегося пешехода.
Но к тому времени Иван уже разобрался с собственными многочисленными «руками», или «пальцами», если точней. Собрав в единый кулак веддану Заришу, ведьму Елену Сестри, ее мать Екатерину и оставшуюся пару сильных ведьм, пошел на лобовой таран.
Нельзя было сказать, что при этом безоговорочно верил в свои силы и в свою победу. Риск при попытке отбросить неведомое существо или опасный сгусток энергии оставался преогромный. Не меньший риск существовал и при контратаках малыми силами, призванных разведать слабые стороны неприятеля. Шар мог попросту уничтожить разрозненные силы защитников поодиночке.
Паника среди полусотников Загралову очень не понравилась. Пока они соберутся, пока скоординируют свои движения, синхронизируют удары шипами, удлинят их… Кстати, про удлинение шипов Иван сам подумал только в последний момент. Просто вспомнилась картинка древнего Письма, где обладатели-титаны пытались проткнуть чудовищ длинными копьями.
Вот и он, трансформировал свою сферу кардинально, превратив ее в этакого ежика, летящего вытянутыми иголками вперед.
Столкновение получилось ужасающим. Только помощь всех ведьм, уцепившихся в его виртуальное тело, не позволила Ивану потерять сознание. Хотя женские голоса, до этого остающиеся на уровне безмолвной передачи, вдруг преобразились в пронзительные крики боли. Но, наверное, женщины умеют терпеть больше мужчин, да при этом еще оказывать моральную поддержку главному воину.
Вот они и поддержали. Вот он и справился со страшной, парализующей сознание болью. А потом резко усилил натиск, пытаясь рассмотреть, что творится у него буквально под самым носом. А там, на покрывшихся багрянцем шпилях, трепыхалось все более и более раздувающееся чудовище. Тот же зверь, но уже раз в пять больший по размеру. Мало того, судя по всем его движениям, этот проткнутый монстр и сам пытался атаковать. Потому что в его лапах стали проявляться те самые подобия теннисных ракеток, которыми он наверняка рассчитывает уничтожить проткнувшие его лучи.
Загралов резко встряхнул всей личной сферой. Да и лучами подвигал, что явно не добавило чудовищу приятных ощущений. Монстр взревел от жуткой боли, задергался, но ракетки у него все-таки появились, и он ими замахнулся.
Пришлось еще раз встряхнуться с максимальными усилиями и одновременно послать вперед по лучам всех ведьм разом. Ивану не нужно было подсказывать умелым таюрти, что и как делать. Они и так знали: убивать! И у них это получалось великолепно!
Помимо этого еще две тени фантомов мелькнули рядом, впиваясь и растворяясь в теле дракона. Нетрудно было догадаться, что это Гон Джу вновь восстановил своих погибших духов и отправил их в бой.
После такой слаженной и мощной атаки зверь почти сразу застыл. Потом стал увядать и сжиматься, словно из него выпускали воздух. Затем еще раз конвульсивно вздрогнул и выронил оружие. Подобия ракеток тут же растворились в пространстве.
Обладатель еще раз встряхнул своей сферой, разрывая чудовище в местах проникновения лучей. Раны увеличились, источая наружу мерзкую зеленоватую жижу. Да и ведьмы усилили натиск внутри виднеющейся в подпространстве туши, буквально рыча от напряжения всех сил и ресурсов.
Так продолжалось еще несколько секунд. А потом сопротивление монстра окончилось. Словно и не было больше проткнувших его лучей, странно потяжелевший зверь рухнул куда-то вниз. Чуть погодя оттуда послышались вопли ужаса.
Ивану пришлось возвращаться в тело, а ведьм отправлять вниз в роли духов-наблюдателей. И тут же поступило от них сообщение по внутренней связи:
«Зверь рухнул прямо на проезжую часть у основания башни! Он огромный! Как мы его и видели в последний момент сражения. Тонны две – не меньше. По счастливой случайности никто при его падении не погиб, но страха он на людей нагнал порядочно…»
«И что, исчезать это чучело не собирается?»
«Нет. Раны видны, жижа вытекает, но плоть как плоть, хоть и до жути странная. Понять бы еще, как новичок и Бубенчик умудряются создавать такие образины?..»
Последний вопрос ведданы подстегнул к дальнейшим действиям. Зверь умер – но его создатели живы! И следует их немедленно отыскать, окружить, арестовать, а в идеале – ликвидировать. Хотя Большого Бонзу лучше оставить в живых, дабы на суде всем стало ясно, кто виновник всех кровавых злодеяний.
Только вот прочие коллеги так не думали. Несмотря на бурно выражаемые восторги по поводу победы, восхваление Загралова, его сил, его умений и всех его талантов, чуть ли не сразу все единодушно заявили:
– Бубенчика надо уничтожать на месте поимки! Иначе он выдаст миру слишком много тайн, касающихся нас. А этого допускать никак нельзя!
После чего, подзадоривая друг друга, уже все четыре обладателя, плюс во всем помогающий им Яков Шереметьев бросили все свои силы на поимку скрывающегося где-то поблизости неприятеля.
Слепую зону новичка, а точнее Гонтаря, отыскали быстро. Тот со своей группой поддержки в самом деле оказался на средних этажах «Новотеля». Только подобравшимся к ним спецназовцам никак не удавалось прорваться к нужному номеру. Сразу четыре типа, вооруженные, как киборги, отстреливались, не жалея патронов. Да и гранаты швыряли, словно тех неограниченное количество.
Пришлось вновь перестроившему свое сознание Ивану пробиваться внутрь чужой сферы со своими ведьмами и разбираться на месте. А там было чему удивляться.
В гостиной и прихожей шикарного номера затаились четверо боевиков с остекленевшими глазами. Что совсем не соответствовало обстановке, так это велосипедные костюмы и спортивная экипировка. Действовали оставленные в заслоне террористы, словно запрограммированные роботы, время от времени швыряя очередную гранату то в одну, то в другую сторону по коридору. Причем режим бросков казался совершенно произвольным. Гибнуть никто из спецназовцев не желал, поэтому ждали усиленное подкрепление.
Так что ведьмы первым делом успокоили агрессивную четверку. Ни в коем разе не убивая, а лишь вводя в бессознательное состояние.
Затем группа прорыва проникла в дальний кабинет, в самый центр личной сферы Гонтаря. Вот там пришлось задуматься, снимая попутно все на видеокамеры, и действовать очень выверенно. Ибо, попытайся штурмующие вывалить дверь в кабинет, или окна, это сразу вызвало бы движение всей хитрой системы: тросы выдернут чеки из гранат, которыми было щедро обвешено все кресло, и от восседающего там Федора останутся только рожки и ножки.
Пришлось вначале устранять тросы. Затем проверять бессознательное тело самого Гонтаря, и только потом отдавать команду ведьмам переместить «скачка́ми» пленника в надлежащее место. Это ведь прочие фантомы не могли переносить что-либо живое сквозь пространство, кроме своего обладателя. А вот заграловские, благодаря наличию у него Особого Кольца, могли творить и такие фокусы.
Так что, не ставя союзников в известность, Иван пленил Гонтаря, убирая его тем самым из сферы воздействия государственных правоохранительных органов. Авось да пригодится для дачи нужных показаний и важных сведений. А потом и с союзниками можно утрясти спонтанное действие. Не до того сейчас было.
Ведь Большого Бонзы в номере не оказалось!
Не было и сигвигатора!
Да и Кулоном-регвигатором здесь не пахло!
Хотя, в случае с ним понималось: несмотря на невероятные запасы оружия в номере, тащить сюда еще и тяжеленную подкову на толстой цепи не было никакого смысла.
А вот куда исчез Бубенчик?! Да еще и сигвигатор с собой прихватил, оставив своего племянника умирать в предполагаемом взрыве. Безжалостная скотина! И телохранителей своих чем-то опоил, не оставив им шансов для выживания, и родственником пожертвовал. Это уже не вспоминая о тех сотнях невинных жертв, которые по его вине сегодня появились в Москве. Так и хотелось воскликнуть в гневе:
– Да человек ли это?! Уж не дьявол ли он во плоти, умудряющийся всегда скрыться с места преступления?!
Через минуту после того, как ведьмы унесли бессознательного обладателя, его слепая зона в номере рассеялась, Иван создал «гараж», и там без труда очутились фантомы полусотников. Их устами союзники и зачастили вопросами:
– Что?! Как?! Куда эти уроды делись?!
– Бонза сбежал! Продолжаем его поиски! – советовал Загралов. – Он физически не мог уйти далеко, если сам не превратился в неосязаемого духа.
– Да мы все силы на это бросили! Ищем! А вот куда делся Гонтарь?
– Он в моей тюрьме, соседствует с господином Фамулевичем. Без сознания. Приглашаю поучаствовать при его пробуждении и дальнейшем допросе. А сейчас давайте срочно решать, что делать с телохранителями Бубенца? Они одурманены… Стоит ли их отдавать штурмовой группе? Те вот-вот начнут атаку.
– Если ты и эти четыре тела доставишь живыми в тюрьму?.. – вопросительно уточнил Свифт. Получив в ответ утвердительный кивок, от имени своих коллег скомандовал: – Тогда их лучше отсюда убрать! Нам же удобней будет и проще манипулировать следствием и общественным мнением.
Тут же парами стали появляться ведьмы, подхватывать бесчувственные тела в прихожей и уже с ними растворяться в пространстве.
– Во дает! – изумился при виде таких действий Апостол. Затем сурово уставился на опекаемого: – Слушай, давай все-таки по-братски делиться всеми секретами и наработками, а?
– Давно пора! – поддержал его и фантом с интонациями и замашками Гон Джу. – Мы тут для тебя все жилы рвем, в войне участвуем, шкурами своими рискуем и сигвигаторами, а ты вроде бы и сам мог со всем справиться? Честно ли так поступать?
– И мне почему-то кажется, – добавил язвительно Свифт, – что ты уже, как минимум, полный сороковник.
Хорошо, что сразу отвечать не пришлось. Ибо спецназовцы пошли неспешно на штурм номера, страхуя друг друга и прикрываясь тяжелыми щитами. Каково же было их безмерное удивление, когда вкатываясь следом за взорванной дверью, они никого внутри не обнаружили! И окна целы… И потолки… И пол… И в стенах нет тайных переходов…
Куда делись конкретные люди, уже снятые на видеокамеры систем безопасности? Превратились в бабочек и улетели? Не было никаких бабочек! Стали тараканами и расползлись по щелям? Так ведь новый, супер-пупер отель! Какие в нем могут быть щели и тараканы?!
Поэтому угрюмые воины спецназа, перерыв в номере все сверху донизу, только и могли вздыхать да ждать прибытия своего начальства. А начальство сразу появиться в «Новотеле» никак не могло: хватало и других объектов, нуждающихся в срочном командирском осмотре.
Наверное, именно по этой причине обладатели, союзники по временной коалиции, преотличнейшим образом успели устранить все неудобные им улики, подправить нужные следы и заблаговременно, через СМИ, направить часть неподвластных им правоохранительных органов в нужную сторону.
Москва в тот день ужаснулась не только по причине пролитой крови и многочисленных жертв. Сильнее пугал дракон, рвавший людей на части, и его втрое больший собрат, который вдруг выпал на асфальт возле «Башни» в Москва-Сити. Леденящая жуть, полное непонимание и ничем не объяснимая мистика будоражили сознание похлеще, чем, вместе взятые, водка, наркотики и растерзанные трупы. И не только обыватели забывали дышать, выслушивая нереальные подробности, но и опытные, все видавшие криминальные специалисты не знали, что подумать.
Никто практически не работал. Панику удавалось сдерживать с огромным трудом, потому что прошел слух, будто подобные твари вскоре атакуют Землю всеми силами.
Правительство уже к обеду объявило трехдневный траур по многочисленным погибшим. При этом особое положение в столице было закреплено официально.
Даже по телевидению никто не рвался выступать со своими выводами, предположениями и поучениями. Слишком уж обстановка сложилась неоднозначная, и ни один из демагогов и политических проституток понятия не имел, как ею можно воспользоваться. Только и шла с телеэкранов нескончаемым потоком информация, причем правдивая, как это ни странно.
Но даже в этой правдивой информации и череде скорбных теленовостей сложно было выхватить главные вехи или причины случившегося. Народ вслушивался, затаив дыхание, нервничал и… боялся. Естественно, что в такой обстановке не до трудовой деятельности.
Однако имелись люди, которые даже в эти часы скорби были вынуждены работать, работать и работать. Если и поглядывали на экраны, то лишь на бегу или во время попытки опрокинуть в себя стакан воды. К этой когорте относились многие и многие. Нельзя, например, покинуть свою работу на полпути сталеварам; остановить поезд машинистам; бросить штурвал самолета пилотам.
Но мало кто догадывается, что у среднего звена дипломатических служб порой и полчаса в день не удается выкроить для отдыха. Или тем паче для ничегонеделания. У них все расписано по минутам. Они должны всюду успеть. Они просто обязаны выполнить все, возложенное на них вышестоящим начальством, да еще и проверить выполнение работы низовым звеном.
Иначе, если не уложишься, тебя попросту вышвырнут, заменят более ловкими, проворными и пунктуальными кандидатами. Исполнительность – превыше всего! Тем более на такой собачьей должности. Лицо государства, как-никак, надо соответствовать!
Вот и второй помощник консула Аргентины к вечеру исторического дня, названного журналистами «днем Кровавого Зверя», думал только об одном:
«Если не успею выполнить поручение, мне конец! Следующим самолетом полечу в Буэнос-Айрес! Ну как не вовремя эта резня случилась!.. Пробки, будь они прокляты! Все стоит! Коллапс!..»
О страшных жертвах он услышал мельком. Жуткие новости прослушал по радио. Но они толком не доходили до его сознания. В голове превалировало только одно: дело превыше всего.
Еще ранним утром его вызвал к себе консул и дал конкретное задание:
– В этой коробке – сувенир. Новодел. Тяжелый. Акция – прозрачна, ничего запретного. Документы на вывоз поделки – оформлены. Называется предмет «Подкова на счастье». Вам надлежит передать рюкзак с сувениром вот этому человеку… – показал фото. – Ровно в пятнадцать двадцать шесть, за две-три минуты до вхождения этого человека в зону личного досмотра пассажиров аэропорта Домодедово. Очень надеюсь на вашу пунктуальность.
Казалось бы, задание – проще не бывает…
Если бы не дракон… И если бы не особое положение в городе.
О том, как дипломат добирался в Домодедово, можно было написать отдельный детективно-приключенческий роман. Он два раза подрался, три раза чудом выжил среди толп каких-то не то отморозков, не то вандалов, не то беженцев. Убегал от полиции. Угнал мотоцикл. Сбил и, наверное, порядочно покалечил велосипедиста. Истратил все наличные средства, которых в иной день могло хватить на угощение толпы друзей в «Метрополе». Остался без массивной золотой печатки, мобильного телефона последней модели и дорогущих часов. Да и весь его вид, уже в самом аэропорту, сразу отрицал в нем степенного, всегда одетого с иголочки дипломата.
Одно радовало и успокаивало, что таких оборванцев, рвущихся немедленно покинуть Москву, оказалось предостаточно. Второй помощник консула не слишком выделялся из толпы.
Но чудо-таки свершилось. Посланник с сувениром опоздал лишь на одну минуту. Знакомый по фото человек уже стоял на месте и недоуменно оглядывался по сторонам.
– Здравствуйте! – несмотря на непритязательный вид, курьеру не пристало проявлять невежливость или неуважение. – Сегодня прекрасная погода, не правда ли?
– М-м?.. Да плевать я хотел на погоду! – нервно откликнулся тип, явно плебейского происхождения. Но как-то оправдаться следовало обязательно:
– Весь транспорт стоит, добраться сюда можно было только чудом…
– Ладно! Признаю вас волшебником, и ваше рвение будет отмечено! – порадовал неизвестный, уже прилаживая рюкзак с сувениром себе за спину. – Аривидерчи!
Развернулся и шагнул в сторону зоны личного досмотра.
«Ну хоть попрощался!» – успел подумать обиженный дипломат. А в следующий миг его подхватили намертво с обеих сторон, а над ухом раздалось:
– Пройдемте, господин! Проверка документов!
То же самое случилось и с человеком, пытавшимся уйти с рюкзаком. Их обоих провели под удивленными взглядами сотен пассажиров в служебные помещения аэропорта и с ходу стали задавать вопросы.
– Вы знаете этого человека? – начали с дипломата, указывая на неизвестного типа.
– Первый раз вижу! – последовал самый искренний ответ.
– А что вы ему передали?
– Сувенир. Называется «Подкова на счастье». Вешается на стенку… или на слона.
– О! Вы еще и шутите?
– А чего мне, плакать? – дипломат внутренне похолодел, а вот внешне, наоборот, расслабился и улыбался. – Ничего противозаконного я не совершал и просьбу своего начальства сумел выполнить, невзирая ни на что!
Пока велся этот диалог, таможенники вынули предмет из рюкзака и выложили на стол возле стены. Но едва старший группы собрался задавать очередные вопросы собравшемуся улетать пассажиру, как тут же вежливо вскочил при виде входящих в комнату людей.
Впереди вышагивал генерал-лейтенант, начальник всей таможенной службы. За ним следом – заместитель и секретарь. С ними же три солидно и дорого одетых гражданских лица. Две прекрасные дамы сопровождали молодцеватого господина.
А вот сам генерал-лейтенант выглядел растерянным.
– Мы лишь начали звонить и докладывать, как выяснилось, что по счастливой случайности эксперты уже в аэропорту. Вот… – он напрягся, вспоминая имя: – Шереметьев Яков Иванович. И его…
– Младшие научные сотрудники! – остановил ненужное представление господин эксперт. После чего без всякого разрешения приблизился к столу с сувениром и склонился над ним. – Так, что тут у нас?..
Потрогал предмет, затем почему-то набросил толстенную цепь себе на шею, а лбом так вообще коснулся центра подковы. Со стороны показалось, что он то ли молится, то ли колдует.
Все присутствующие в комнате люди следили за этими действиями выпученными глазами. Ну, разве что генерал-лейтенант пояснил шепотом старшему группы:
– Есть подозрение, что сувенир сделан из секретного сплава металлов, похищенного в Сколково…
А чуть позже, сбросивший с себя цепь эксперт сообщил страшно разочарованным тоном:
– Увы! Ничего ценного. В самом деле поделка, хоть и странная по виду. Можете извиняться перед гражданами и отпускать их. Где подписать акт проведения экспертизы?
Еще через десять минут дипломат оказался вежливо препровожден на улицу и отпущен на свободу. Без наличного гроша в кармане, без телефона, часов, но и без претензий. И его радости не было границ.
«Плевать на расходы! Главное, что поручение консула выполнил. И не влип при этом в более крупные неприятности. А ведь мог бы… Еще как мог бы!..»
Почти в то же время, но на получасом позже, примерно такая же сцена произошла в аэропорту Шереметьево. Но там уже австралийский дипломат оказался задержан вместе с улетающим пассажиром, собравшимся в Мельбурн.
Что интересно, но и туда каким-то образом успел наведаться некий эксперт со своими младшими научными сотрудницами. Его тоже звали Яков Иванович Шереметьев. И там он тоже оказался разочарован: в Мельбурн так и отправилась сувенирная подкова, вылитая из легких, дешевых сплавов.
Ну и на пять минуть позже, чем в Шереметьево, началось основное действо в одном из торговых центров, расположенных на проспекте Мира.
В довольно скромное кафе вошел Ричард Кюден, огляделся и сел за самый крайний столик возле входа. Сделал заказ тут же подскочившему официанту и стал нервно поглядывать на циферблат больших настенных часов.
Не успели принести заказанный кофе, как к нему за столик довольно бесцеремонно уселась молодая, довольно симпатичная девушка. И с ходу представилась:
– Здравствуйте, Ричард! Меня зовут Елена. Я – личный секретарь господина Хоча и соратница Ивана Загралова. Предлагаю поговорить несколько минут о делах наших скорбных, срочных и… разных.
Кюден внимательно оглянулся по сторонам, чмокнул недовольно губами и заявил:
– Нет у меня желания разговаривать. Да и занят я сильно…
– Чем это? – искренне удивилась девушка. – Ваше основное тело сейчас преспокойно путешествует в поезде Москва – Минск – Варшава. А это, запасное, вы всегда можете моментально развеять, если над ним нависнет угроза совращения.
– Хм! – Кюден стал нагло рассматривать впечатляющий бюст Елены. – Меня соблазнять поздно. Ну разве что поинтересуюсь: кем вы еще работаете в штате упомянутых вами людей?
Девушка развязно, если не вульгарно, улыбнулась, смочив язычком и так блестящие губки:
– За все хватаюсь, с чем справляются мои слабые женские пальчики. Но вообще-то я – ведьма. Потомственная.
– Не впечатлен! – признался Ричард, подхватывая принесенный кофе и жестом руки отправляя официанта прочь. – Бывали у меня ведьмы. Ничего у них поперек нет.
– Да и у меня к вам всего лишь несколько вопросов. – Елена смотрела на собеседника уже с явным сарказмом. – Первый: неужели вы еще надеетесь, что Бонза доставит вам обещанное?
– Ага! То есть Загралов что-то знает. Но вряд ли что-то конкретное… – попытался рассуждать вслух Кюден. Но был перебит:
– Почему «что-то»? Он знает очень многое. Например: совсем недавно некий аргентинский дипломат передал некоему пассажиру, отлетающему в Буэнос-Айрес, рюкзак с большой подковой и толстенной цепью…
Несмотря на присутствие в кафе запасным телом, обладатель не пытался скрыть негативные эмоции после такого сообщения. Злость, обида, негодование и жуткое раздражение читались в медленно произносимых словах:
– Странно… Мой старый знакомый… раньше… всегда… сдерживал… слово.
– Но раньше он и не устраивал кровавую резню сотен москвичей, иностранных дипломатов и гостей столицы. Хотя убил многих, действуя тихо и осторожно через своих учеников.
– М-да… О его грехах я не ведаю, и мне это не интересно. Зато я понял, что сижу я здесь понапрасну и предназначенного мне имущества уже не дождусь…
Причем прозвучало это несколько двусмысленно. Не то вопрос, не то утверждение. В ответ девушка перешла на деловой, более строгий тон:
– Ваше счастье, что вы остались – только обмануты. И что совершить вам страшное преступление не удалось.
– А-а, вы про этот дружеский розыгрыш?.. Ха-ха! Так… ни на одном счету к моменту его просмотра не оказалось ни копейки.
– Конечно! – Елена даже подалась вперед, гневно буравя взглядом собеседника. – Мы своевременно выяснили все ваши задумки и успели принять контрмеры. Иначе этого разговора не было бы! Вас бы просто устранили! Как до этого сделали с Тузом Пик и с Волохом! Или посадили в специальное узилище, как случилось с Фамулевичем и с Федором Гонтарем.
Несложно было заметить, что информация про узилище окончательно выбила Кюдена из колеи. Он напрягся, покраснел, глаза его угрожающе прищурились, и он прошипел:
– Сопливая девчонка! Ты ведь простая смертная!.. Не боишься?
– За меня Загралов тебя не то что в поезде достанет, а под Антарктидой отыщет, – не менее злобно улыбнулась в ответ Елена. После чего заговорила скороговоркой, явно при этом нагнетая психологическое давление: – И чего тебе не хватает?! Живи! Наслаждайся своим уникальным положением! Занимайся какими угодно делами и копти небо чуть ли не вечно! Зачем ты влез в этот конфликт? Что тебе это даст? Лишние миллионы? Или еще парочку островов на Гавайях? А ведь Загралов никогда не нападал ни на кого первым. Он всегда только защищался, спасая свою жизнь. Но все его враги – проиграли. Да и ты проиграл, только чудом оставшись в живых и не при делах. И теперь еще осмеливаешься мне угрожать? Хочешь дальнейших разборок?!
На минуту зависло напряженное молчание. Кюден застыл, словно и в самом деле размышляя: «убить или не убить?» Но потом все-таки вернулся в реальность, шумно вздохнул и даже попытался вполне мирно улыбнуться:
– Было интересно взглянуть на твою реакцию… А засим… Спешу откланяться!
Он залпом допил остывший кофе и стал подниматься. При этом вокруг посматривал постоянно.
– Скатертью дорога! И это было последнее предупреждение! – прозвучало из уст девушки, подумавшей, что встреча окончена.
Но и она удивилась, наблюдая, как Ричард, с наползающей на лицо улыбкой, медленно уселся обратно. Не успела оглянуться, как рядом с их столиком остановился пожилой мужчина. Худощавый, невзрачный и с несомненным париком на голове. Уж слишком тот по цвету и структуре волос отличался от бровей и пышных усов.
В руках – тренога для мольберта. На одном плече ящик с красками и кистями. На втором – здоровенный короб, в котором художники обычно носят громадные листы ватмана и картона для рисования или акварелей.
И этот тип, деликатно кашлянув, заговорил:
– Извините, что помешал вашей беседе с дамой, господин Кюден, но я спешу… Мой старый приятель попросил передать вам вот эти полотна и этюды своего талантливого ученика…
После чего поставил большой короб рядом со столиком.
Елена явно растерялась и зависла. Только круглыми глазами уставилась на посылку, словно пыталась ее просветить насквозь.
Зато Ричард казался – сама любезность:
– Спасибо, дорогой друг, за посылку! Передавайте от меня привет нашему общему старому приятелю! – видимо, прозвучал некий пароль, и передача состоялась штатно.
Художник-почтальон развернулся и ушел.
Происходило нечто странное и непредвиденное. И по данным обстоятельствам Елена Сестри оживленно общалась со своим фантомом, а через него – с Иваном. Теперь уже на другом конце связи явно всполошились и запаниковали. Никто не ожидал, что Большой Бонза выполнит свое обещание. Сомневались, что он вообще пошлет кого-то к Печенегу. Только предполагали, что наградой по договоренности будет Кулон-регвигатор. И уж никак не верили, что Кулон будет неким образом отдан адресату.
Да и за что, спрашивается? Ведь финансист и на один процент не выполнил поставленную перед ним задачу. Обокрасть «Империю Хоча» и всех ее смежников или сочувствующих не удалось.
Поэтому и не предприняли всех соответствующих мер безопасности. Понимая, что перед ними запасное тело, проследили его до кафе, и даже сообразили, что Ричард будет ждать кого-то от Большого Бонзы. Тот, естественно, никого не пошлет, так хоть самим поговорить следует. А кого послать, если созданная вокруг тела малая сфера безопасности не дает фантому пройти к собеседнику? Да и само кафе почему-то оказалось в слепой зоне, непроницаемой для срочно забрасываемых боевиков.
Иначе говоря, в данный момент Кюден имел великолепную возможность банально ухватить короб и вместе с ним растворить свое запасное тело в пространстве. А уж когда и где он воссоздаст это тело снова, и уже с таким вожделенным призом – неизвестно.
Конечно, поблизости находились оперативники, да и несколько десантников контролировали подступы к кафе, но против такого создания, посредством которого Кюден общался с Еленой, их возможности ничего не стоили. Только люди погибнут. Как свои, так и посторонние.
А также саму Сестри Иван не мог подвергнуть крайней опасности. И сейчас ругал себя последними словами за согласие отпустить на разговор с Печенегом именно ее. Слишком уверенной в себе выглядела его младшая жена в последнее время, слишком независимой и авторитарной. И когда возник вопрос «А кто бы?..», она так категорично заявила «Я!», что никто и не подумал возразить. Правда, еще Евгений Кравитц настаивал на своем приоритете в подобной встрече, но сию минуту он вырваться не мог с важного обсуждения, а ждать было нельзя. Вот и отправили ведьму с фантомами в торговый центр, а теперь…
«Переживай тут! – ругался Иван по внутренней связи. – Вдруг этот Печенег решит отыграться хотя бы на моем представителе?!.»
В самом деле обладатель мог силами своего запасного тела умертвить даже ведьму. Причем походя. И никакие ее умения или врожденные способности не помогут. И его самого ничем не прижать в слепой зоне, кроме как появиться там лично, в виде духа-таюрти… Но Иван никак не успевал, беда могла случиться с секунды на секунду. Кюден понимает, что ему надо уйти очень срочно.
Ищи его потом по всему миру. Уйдет «скачками», и все дела.
Повезло. Видимо, бессмысленная месть или неуместная жестокость не были присущи урожденному крымчанину. Мало того, последними словами он сумел удивить и напрячь всех:
– Я ведь знаю, Леночка, что ты не только помощница, но еще и супруга своего владыки. Мало того, ты у него не одна. Двое вас… нормальных. Ну и плюс – два фантома. Один – твой. Поэтому ты такая наглая и бесшабашная. Второй… уникальный. Но зато тоже смертный, пусть и частично… Хе-хе! – он нагло ухмыльнулся и добавил: – Это я к чему? Да просто, чтобы знали: и у меня разведка работает идеально. Каждый ваш шаг прослеживается, каждое движение – фиксируется. А с похищением ваших денег… Ха! Так я заранее знал, что ничего не получится. Но делал вид, что стараюсь – ради вот этого!
Он довольно похлопал по коробу и крепко ухватился за его ручку.
Дальше в жизнь вмешалась ее величество Случайность. И возникла она, скорее всего, по причине всеобщей напряженности в городе и царящей нервозности. Пятерка молодых парней неудачно разминулась с парой угрюмых, тяжеловесных мужиков у самого входа в кафе. И если драки чаще начинаются с вопросов и с оскорблений, то в данный момент в ход мгновенно пошли кулаки. Несколько сцепившихся драчунов стали с топотом и рычанием вваливаться внутрь заведения.
Естественно, Кюден сразу решил, что это – по его душу. Точнее, по его заслуженный приз. Поэтому так толком и не встав со стула, метнул фиксирующий взгляд на ошеломленную Елену и за полтора мгновения исчез из видимого пространства. Вместе с посылкой.
Обычно для такого дела хватает и одного мгновения, но! Именно полмгновения,
Последующие пять секунд висела гулкая тишина, нарушаемая осыпающимися осколками, льющимся на пол спиртным и хрипом легких, пытающихся втянуть воздух. Тем более диким и неуместным показалось бормотание стоящего на четвереньках и мотающего головой хулигана:
– Ни фига себе тут вышибалы!..
Затем его слова заглушил визг, крики, стоны, вой сирены или внутренней сигнализации. В начавшейся всеобщей суматохе мало кто обратил внимание, как к шевелящейся на полу Елене бросились три, словно взявшихся ниоткуда девушки. Это Загралов сразу перебросил для оказания помощи веддану Заришу, мать Елены – Екатерину Георгиевну, да и саму Елену Сестри-2.
Понятно, что недавней собеседнице Кюдена досталось больше всех. Но все равно ей повезло, если можно так сказать: основной выхлоп взрыва
Пока Елену выносили наружу, а потом и в укромное место для «прыжка», она была в полном сознании. Не стонала, не жаловалась, а только растерянно приговаривала в какой-то горячке:
– Это не Кюден взрыв устроил! Это взорвался этюдник. И счастье, что взорвался он уже
Сомнений не оставалось: уходя в подполье, Большой Бонза даже своему союзнику попытался подгадить. Обещанный артефакт он и не подумал отдавать. Хотя, зная его мстительность и рассуждая логически, бывший хозяин Москвы мог организовать взрыв и по той причине, что Печенег не выполнил взятое на себя обязательство.
Чего он этим хотел достичь? Неужели надеялся уничтожить главное тело? Неужели договаривался, что тот придет на встречу лично? Этого не узнать, но запасное тело Кюдена уничтожено. Зато появились сразу четыре важных вопроса:
Как отреагирует на случившееся сам Ричард Кюден?
Куда спрятался Большой Бонза? И каким образом он скрылся из «Новотеля»?
Где находится сейчас Кулон-регвигатор?
Откуда Кюден узнал все подробности о женах Загралова?
Возникали и дополнительные вопросы, нарастая снежным комом досадных и хлопотных неприятностей.
После событий, обозначенных как «День Зверя», прошло трое суток. Но проблем для команды Загралова и его союзников меньше не стало.
Одно из запасных тел Ивана оставалось в камере предварительного заключения. Под залог его так и не выпустили. Но, с другой стороны, юридические казусы и проволочки сработали в положительном ключе. Ибо никто не мог теперь официально обвинить находящегося под стражей человека в организации массовой резни в городе и в причастности к появлению монстра.
Да и средства массовой информации, все более плотно берущиеся под контроль полусотниками, расставили верные акценты в случившемся. Были предоставлены железные доказательства, видео и показания свидетелей, гласящие, что инициатором и злобным гением всего кошмара стал приснопамятный Большой Бонза. Кстати, такая версия событий была подтверждена и правоохранительными органами.
Поэтому к выходным «Империю Хоча» покинули бесчисленные комиссии, следственные бригады, аудиторы, ревизоры и прочая, мешающая дышать чиновничья шушера. Худо-бедно, но весь научно-производственный комплекс стал лихорадочно, с огромным скрипом, возвращаться к прежней нормальной деятельности.
Больше всех рвал (буквально, на себе волосы) и метал (умей он делать молнии – испепелил бы всех врагов!) Игнат Ипатьевич Хоч. Носился, как безумный, со всеми ругался и практически с кулаками кидался на посторонних, наводнивших территорию и мешающих работать. Не будь он фантомом, наверняка бы загнулся от нервного истощения. Да и от физического тоже. Поскольку забывал поесть, попить и официально поспать. В связи с чем ручеек энергии к нему от обладателя увеличился чуть ли не вдвое.
По этому поводу уже сам Загралов начал ругаться с ученым:
– Так нельзя! На тебя уходит больше энергии, чем на беременных супруг, вместе взятых! Вот развоплощу насильно и уложу где-нибудь отсыпаться.
– Я те развоплощу! – угрозой на угрозу отвечал великий целитель. – Я те так развоплощу, что будешь от меня прятаться под юбками своего гарема! И вообще сгинь! Не мешай работать!
Присутствовавший при этой перепалке Кравитц чуть позже ехидно хихикал и подначивал друга:
– Вот это парадокс! Получается, что ты, Грава, не обладатель своих фантомов, а их натуральный раб. Ха-ха!
– Утрируешь, Кракен, ой, как ты утрируешь, – возражал в ответ. Хотя при этом и потирал озадаченно затылок. – Просто есть некоторые особо вредные личности… Да и вообще, о каком рабстве речь? Нормальная атмосфера делового и духовного сотрудничества.
– Ага! И подкаблучником ты стал тоже ради сотрудничества?
– Не хами! Ольга беременна, я просто обязан потакать ее капризам…
– И капризам Шулеминой?.. И указаниям стервозной ведданы?.. И окрикам полковника Клеща?.. И поучениям ученого Романова?.. Ладно, ладно, молчу! – Друг поднял обе ладони вверх, показывая, что шутит. – «Потакальщик» ты наш… А вот я, наоборот, готов молиться на тебя, честное слово. В двух ипостасях – я успеваю сделать втрое больше. А это… это… настолько грандиозно!
Он восторженно развел руки в стороны, пытаясь показать, насколько мир стал масштабнее и величественнее.
Он и в самом деле поражал всех, кто не знал о появлении у него двойника-фантома, невероятной работоспособностью. Ведь обычному человеку столько сделать и столько успеть – нереально. Тогда как он пользовался полученным благом оптимально. Сам Евгений практически сидел дома, выслеживая нужное по Интернету, ведя деловую переписку, кропая статьи, заметки и фельетоны. А вот его фантом метался по всему городу, брал интервью, беседовал, пробивал, добивался, встречался и улаживал проблемы в личном контакте.
Накладки происходили, и частенько. Порой на него смотрели круглыми глазами и вопрошали:
– Ты здесь?!.. А вот я же с тобой веду переписку по скайпу?..
– Ну так уметь надо! – хвастался Кравитц в ответ. – Отыскал грамотную, исполнительную секретаршу, ввел в курс всех дел, да и засадил за бумажную работу.
– Но такое впечатление, что она у тебя и ночами работает.
– Ха! В ночную смену ее подменяет другая секретарша. Да, да, и не смотри на меня так, но работают они не за секс или деньги, а за светлую идею.
На такие объяснения понятливо кивали, но за спиной фыркали и шептались:
– Кажется, Кравитц завел себе сексуальных рабынь, которые на него пашут круглые сутки. Интересно, а его Галка об этом знает?
Хотя и про Галину Тарнавскую, практически официальную невесту Евгения, ходили самые невероятные слухи. Мол, ничего не боится, всюду успевает, во все щели пролазит, словом «…та еще штучка!» Наверное, завидовали, потому как всего за несколько недель Галина Павловна сделала головокружительную карьеру. Она лично брала интервью у президента и подобных высокопоставленных особ Кремля. Ей дали в полное распоряжение новостной канал на телевидении, и она успевала вести сразу четыре передачи в виде встреч, проходящих чуть ли не ежедневно.
И только ограниченный круг личностей ведал, что Тарнавская – фантом.
Но с ней-то трений у обладателя не возникало. Он даже порой забывал о ее существовании, работает человек «в поте лица», вот и отлично. Там каждое слово согласовывалось в своей, отдельной команде журналистов и телеведущих. И руководил ими все тот же Кравитц.
Что еще случилось за трое суток?..
Как-то незаметно, не привлекая ничьего внимания, исчез, вернее, украдкой съехал из Москвы Санчес Игнасио Рио-Валдес. Великий сценарист и личный друг великих актеров, несмотря на свои клятвенные заверения в дружбе, все-таки попытался устроить пакость в присущем ему духе. Говорил, что отменит все свои почти воплощенные планы, но… так и не отменил. Просто уехал. Не попрощавшись ни с кем и не дав отбой намеченным мероприятиям.
А когда с ним все-таки связались для выяснений, ответил кратко:
– Так ведь в Москве ввели особое положение! Все рухнуло, потому что пленарное заседание Думы отменили. Не морочьте мне голову и прощайте!
Обиделся, что у него ничего не вышло?
А ведь могло получиться! И даже на следующий день, когда заседание Думы состоялось. Проплаченные и проинструктированные Санчесом депутаты попытались-таки протолкнуть закон, после принятия которого могли конфисковать все кинотеатры, скупленные кинокомпанией «Голд Фаншель». И хорошо, что фантомы Загралова подсуетились, напомнили, что готовится бяка. Они же и приняли соответствующие контрмеры. В результате закон не прошел; вложенные средства наркобаронов не пропали; бессмысленная война между колумбийскими картелями и специальными силами России за рубежом не началась.
Но последствиями этого «дела» полусотники остались крайне недовольны. Получалось, что душка Санче’Ри (на самом деле – гад’Тюрюпов!) умеет гипнозом воздействовать на своих коллег. Ибо как еще он сумел бы воздействовать во время пьянки на иных обладателей? Да так, что те практически забыли о готовящейся пакости, поверили в беззаветную дружбу и даже радовались, когда их жены целовались с обманщиком взасос. Точнее – на брудершафт. Но…
Факт оставался фактом: есть некое тайное оружие у Санчеса-Тюрюпова, которого следует очень опасаться.
По этой теме также пытались разобраться в странных умениях сбежавшего в хлопке взрыва Ричарда Кюдена. Как он узнал все о супружестве Елены? Как-то увидел во время разговора? Потому что выследить подобное до того не мог никоим образом. Факт многоженства Загралова скрывался очень тщательно. Неужели Тюрюпов умеет различать в ауре человека нечто эдакое, касающееся секса? Высматривать нечто, обязательно остающееся в эгрегоре любой личности? И насколько свои умения он может использовать во вред полусотникам?
Все что непонятно – опасно.
Но зато Иван для себя почерпнул: каждый из его коллег имеет некую изюминку в своих умениях, о которой помалкивает перед остальными. Посему хотелось бы знать об этих изюминках, чтобы потом спать спокойнее.
У себя он тоже вдруг обнаружил нечто новое, ранее не замеченное. Например, как только проснулся вчера рано утром, в пятницу, он с пугающей ясностью осознал, что Кулона-регвигатора в Москве больше нет. То даже не думал об устройстве, а то вдруг почувствовал с ним некую связь. А когда встал, минут пять покрутился лицом в разные стороны света и определил: ценнейший артефакт уносится в юго-восточном направлении.
«Ближайшее Подмосковье? Казахстан? Индия? Китай? Пакистан? Или Вьетнам с Камбоджей? – попытался он мысленно попробовать на вкус диковинного ощущения более точный адрес. – Или еще дальше?»
Но отклика не получил. Зато оставалась уверенность, что кулон кто-то увозит в неведомые дали. Сегодня, в субботу, Иван осознал, что артефакт резко замедлился в своих передвижениях. Почему так случилось? Бонза где-то там залег «на дно»? И где именно там? Рядом или в несусветных далях? Ведь бывший хозяин Москвы мог доехать лишь до Золотого Кольца и посчитать, что он в иной галактике.
Тем не менее сам факт нового ощущения взбодрил и добавил оптимизма. Как только появится свободная минутка, надо будет обязательно сместиться в ту сторону основным телом. А то и резко перпендикулярно, дабы проверить: насколько изменится ощущение. Тогда станет понятно по составленным векторам, как далеко забрался Бубенчик с регвигатором. И с забранным у Гонтаря сигвигатором.
Кстати, сам Гонтарь так и находился все это время в коме. Хотя привести его в чувство кто только не пробовал. И колдовали над ним, и ведьмы свои наработки применяли, и сам Загралов своими Кольцами водил да толику энергии пытался пролить в бесчувственное тело.
Ничего не удавалось. Даже допущенные к телу союзники не смогли его реанимировать доступными им средствами и умениями. Так и ушли, лишь взяв с Ивана слово позвать их для первой же беседы, если полутруп очнется.
А четверо телохранителей Бонзы и его ближайшие помощники пришли в себя уже на следующий день. Осознав, что они только чудом спаслись от гибели, уготованной им бывшим боссом, давали показания по любой теме, невероятно искренне и с готовностью обходиться без питья, еды и сна. Настолько пытались вымолить для себя право на жизнь. Обещая и во время суда давать чистосердечные показания.
Последнее, что они помнили в «Новотеле», – приказ Большого Бонзы выпить по бутылочке специального энергетика. Выпили. Дальше – полное беспамятство.
В остальном знали они не очень много. Точнее: ничего архиважного, что полусотники и сами могли выведать. Зверя никогда не видели. Что им говорил Бонза, то и делали. Да и платил им он не за болтовню или неудобные вопросы.
Самая большая вина, что на них висела, – это похищение девушки, которой Федор так добивался. Причем они утверждали, что девушку никто не убивал, она в последующие дни частенько бывала на даче. При этом казалась всецело преданной своему парню, вела себя порой как злобная собака и несколько раз вообще никого не подпускала к спящему Гонтарю.
Весь квартет допрашивали полковник Клещ и его супруга, никак не числящиеся среди живых. Так что вскоре можно было бы передать пленников и для государственного судилища. Ничего конкретного о деятельности и существовании обладателей они не знали.
А вот Федор, мрак Аркадьевич Гонтарь, обязан был знать больше. Недаром его, такого садиста и сластолюбца, любящий до жути дядюшка приговорил к смерти. Мог что-то особенное ведать, крайне мешающее дальнейшему существованию Бубенчика. Да и секрет появления зверя не давал покоя обладателям…
И вот, именно в субботу, ближе к обеду, Загралову по внутренней связи доложили из тюрьмы:
«Больной очнулся. Ведет себя спокойно. Просит пить весьма жалобным голосом».
Уже вскоре возле ложа своего недавнего врага Иван организовал «гараж», и туда переместились Лучезар Апостол, Курт Свифт, Гон Джу. Подождали, пока узник поест и утолит жажду, и приступили к подробнейшему допросу.
На новом месте Большой Бонза решил обосноваться очень надолго. И не потому, что желал вообще остаться в тени и больше на общественной ниве не отсвечивать. Да и не потому, что желание мстить как-то подувяло. А потому, что устал. Жутко устал. Чувствовал себя дико разочарованным и от упадка моральных сил вознамерился тихо, но весьма качественно спиваться несколько дней подряд.
К тому же обстановка позволяла. И уверенность имелась в наличии: никто меня здесь не отыщет. Другое имя: Грин Вупорт. Иная национальность: англичанин. Не тот статус, что прежде: ушедший на пенсию чиновник. Новое семейное положение: старый, но еще крепкий хрыч, от которого совсем недавно сбежала молодая жена.
Ну и со средствами – полный ажур, хватит на все. Хотя официально достаток: чуть выше среднего. А денежки поступают со сданного в аренду доходного дома. Дом существует на самом деле, и вполне достаточные доходы с него на счет Грина Вупорта идут регулярно. В свое время Бонза густо, по всему миру раскидал такие вот точечные вложения на «черный день».
Про остальные счета, коих тоже по всем банкам хватало, и вспоминать не стоило. Владелец Москвы (в прошлом) никогда не складывал яйца в одно лукошко.
Номер он снял великолепный и теперь, поглядывая в окно на городскую улицу с двенадцатого этажа отеля, размышлял:
«Ну ладно, сейчас иду в ресторан и начну напиваться… А дальше-то что? – свой организм он знал очень хорошо. – Алкоголь резко взвинтит аппетит, я начну жрать, как не в себя, переем до такого состояния, что лишняя рюмка водки просто не влезет. Да и пьянеть перестану на сытый желудок… Значит, надо идти в бар, да в такой, где, кроме льда, и загрызть нечем. А это не так просто: найти в этом гадюшнике еще больший гадюшник… Или все-таки отложить релакс на потом?.. А то и вообще соединить нужное с более нужным?..»
Натуру человеческую не исправить. И если уж последние десятилетия только и делалось, что искалась выгода во всем, то и сейчас от этого так просто отречься не получится. Тем более что сюда, можно сказать, на околицу цивилизации, Бонза приехал не только для залегания «на дно», пьянства до забытья да загула, полагающегося после страшного поражения. Имелся у него тут интерес, еще и какой имелся! Точнее, целая совокупность интересов.
Только вот и сложностей эта совокупность могла подбросить – мама, не горюй! Финал мог оказаться печальным, вплоть до смертельного.
Все тут было связано с давними похождениями в далекой и бурной молодости Георгия. Более ста лет назад, этот парень был никем, нищим беженцем, дезертиром, сбежавшим с призывного пункта российской императорской армии. На носу тогда висела Первая мировая война, но Жорик воевать за чьи-то интересы не собирался. Ибо чревато, могут и убить.
Вот и бежал молодой парнишка долго, с азартом, пока не оказался в здешних местах. Вначале ему показалось, что очутился в раю, в котором можно жить до конца дней своих. Северный остров стоил такого мнения. Но чуть позже пришло понимание, что и в этом раю, если не хочешь жить, словно дикий абориген в лесу, и питаться только дарами природы, надо работать.
Поэтому пришлось устраиваться разнорабочим в исследовательскую экспедицию. Англичане решили тщательно обследовать именно в те годы озеро Таупо. Можно сказать, местная достопримечательность, красующаяся в кратере давно потухшего вулкана. Вокруг озера тоже хватало красот и таинственных пещер.
Около года эмигрант из России батрачил на ученых, попутно изучая английский язык, географию, флору и фауну райского уголка Земли. Втянулся, стал шустрым, выносливым и проворным. Но попутно с этим столько насмотрелся плохого, что порой сожалел о своем дезертирстве. Глядя на то, как безжалостно уничтожали аборигенов колонизаторы, любому могло показаться, что уж в европейской войне все намного лучше, чище и по-рыцарски. И только край света прозябает в несусветной дикости и агрессии.
Наверное, поэтому Жору и стало, в конце концов, тянуть домой. И когда бродяга уже собрался покидать экспедицию, один из ее сотрудников в маленькой пещере поблизости от озера отыскал миниатюрное и очень странное устройство. Иначе говоря (как выяснилось для парня гораздо позже) – сигвигатор. Пока ученые тыкали пальцами в кнопочки да пытались понять, что же такое они нашли, ушлый эмигрант окончательно решил с ними расстаться.
Но не с пустыми же руками уходить? Дождался ночи и отправился присваивать остатки кассы в штабной палатке. Да только там все горел и горел свет. Наконец терпение грабителя лопнуло, и он бесшумно вошел внутрь. За походным столиком сидел тот самый сотрудник, отыскавший диковинку, и очумело во что-то вчитывался на светящемся экране. Помеха? Еще какая! Но удар по голове кистенем – и помеха устранена. После чего Георгий забрал деньги, прихватил загадочную находку, да и был таков.
Через две недели он уже вовсю рассекал по Неаполю, выискивая в древнем городе земляков и щедро пропивая с ними на радостях экспроприированные у англичан средства. С устройством, провозившись некоторое время, он дальше разбираться не стал. Попросту говоря, сразу спасовал перед сложной дешифровкой. Зато припрятал вещицу тщательно.
Дальше жизнь закрутила, нашлась интересная работа. Освоился, подучил местный язык. Несмотря на продолжающуюся мировую войну, парню в Италии понравилось. Там он впервые в своей жизни женился. А сигвигатор не потерял, сберег, время от времени нажимая на кнопочки и получая приятную эйфорию от самого факта обладания диковинкой. Ну, так он считал по своему незнанию.
Потом ему относительно повезло: встретился и познакомился с земляком, инвалидом, еще недавно служившим офицером в императорском флоте. И этот офицер знал толк в правилах криптоанализа. Устройство тут же было извлечено из тайника, прочитанный через лупу текст перенесен на бумагу и отдан специалисту.
За несколько месяцев земляк разгадал секрет шифра и стал выдавать Георгию солидные куски уже переведенного текста. А во время пятой или шестой передачи, прямо в разгаре дружеского застолья, попытался начинающего обладателя… убить.
Тот спасся буквально чудом. Мало того, в последующие дни Георгий был вынужден отчаянно воевать с несколькими приятелями – подельниками офицера. Пришлось их убивать, зачищая ненужных свидетелей. С тех пор Георгий окончательно перестал верить в дружбу в частности и людям – вообще. То есть англичане его научили оголтелому цинизму, а земляки – выживаемости в любых условиях.
Именно это он сейчас и вспоминал, разглядывая панораму города.
Воспоминания о событиях столетней давности вдруг резко подняли настроение Бонзы, и он отправился-таки сражаться с Зеленым Змием.
«Ха! А ведь нескучно тогда жилось, ох как нескучно! – размышлял он, уже поднимаясь на крышу отеля, где круглосуточно работал бар. – Да и сейчас ничего не потеряно. Сигвигатор и Кулон-регвигатор со мной – это уже здорово. А если удастся отыскать ту самую пещеру, то еще большие перспективы откроются. Возиться придется долго… но я терпеливый, умею выжидать. Хе-хе!»
Питейное заведение вполне соответствовало принятому решению напиться. Все красиво, чистенько, разнообразие спиртного – поражает. Но закуски – ноль. Ибо кофе, при всем к нему уважении, назвать закуской у русского человека язык не повернется. Да и неисчислимые виды фруктов – однозначно баловство.
Что еще здесь понравилось: тихая, ненавязчивая музыка. И небольшие, толерантные ко всему компашки. Никто ни к кому не приставал, не кричал и не вопрошал с маниакальной настойчивостью: «Ты меня уважаешь?»
Пристать решил сам Бонза, когда после пятой порции виски его потянуло вдруг к общению. Да и компания показалась вполне приличной: почти рядом расположились два посетителя разной национальности: испанец и итальянец. Говорили они каждый на своем, но понимали друг друга прекрасно.
Не составило труда и Грину Вупорту встрять в разговор, выразив недоверие последним, подслушанным фразам:
– Как это нет преступности? Да здесь наверняка такое творится, что ночью на улицу выйти страшно.
Два иностранца, уже изрядно подпитые, только ухмыльнулись на реплику со стороны:
– Вы здесь, наверное, первый день, сеньор…?
– Вупорт! Грин Вупорт! – представился Бонза.
Его случайные собеседники тоже представились, после чего с некоторым ожесточением принялись доказывать новому знакомому, насколько он не прав. А тот весьма точными, своевременными вопросами лишь провоцировал собутыльников на откровенные высказывания. Хоть и не выдавали они каких-то вселенских тайн, языки у них развязались быстро. Потому что щедрый англичанин не жадничал и заказывал новые порции спиртного, когда остатки еще плескались в стаканах.
Ну и суть их недовольства, а то и откровенных жалоб сводилась к следующему: нормальным бизнесменам в данном городе делать нечего. Ибо здешние правоохранительные органы не только искоренили всю преступность, а даже свободную предпринимательскую деятельность поставили под строжайший контроль. Регламентировали все, обставили каждый шаг жесткими запретами и глупыми моральными нормами, запретили любые взятки, вымогательства и откаты. А как может в такой обстановке работать «честный и порядочный» бизнесмен?
Вот и жаловались собутыльники ничего не понимающему англичанину:
– Дерьмовый это городишко!
– Здесь только выжившим из ума старперам век коротать!
Аккуратные вопросы продолжились фразой:
– Но ведь настоящий бизнесмен всегда отыщет способ ведения дел…
Вот тогда окончательно все прояснилось. Оба жалобщика уже завтрашним утром покидали это неприятное для них место. Потому что испанец сюда приезжал в поисках своего кузена. А тот исчез где-то здесь несколько недель назад. По сведениям полиции, отправился в горы на прогулку. Ну а там – дикие звери, глубокие ущелья, смертельно опасные насекомые. Вот и пропал человек. Искали, но даже костей не нашли.
Однако изрядно подвыпивший испанец местной полиции не верил:
– Врут они все! Мой кузен плевать хотел на горы и на прогулки по ним! Не того склада у него характер. А вот к созданию фирм-однодневок – у него истинный талант. Он умел создать предприятие на ровном месте и только на бумаге. Потом получить в банках официальные, но беспроцентные кредиты и внушительную помощь от государства. Кредиты тут же закрывал и объявлял свои предприятия банкротами. И на бренди с икоркой ему хватало. С лихвой!..
Иначе говоря, финансовый аферист кому-то здесь перешел дорогу, и его попросту убрали. Да так, что следов не найти. А чтобы прибывший родственник не мутил воду и не копал слишком глубоко, его тоже предупредили буквально накануне одной фразой:
«Ваш рюкзак уже готов. Скоро отправитесь в горы любоваться местными красотами. Пейзажи там – зашибись!»
Вот испанец и купил билет на завтрашний самолет, а сегодня предавался разгулу и пьянству. Так же, как его товарищ по несчастью.
Итальянец оказался парнем еще более горячим. Да и прибыл он сюда не просто так, а по делу, с одним приятелем, весьма именитым уголовным авторитетом. Приятель получил заказ отыскать здесь некоего старика. А тот, в свою очередь, при продаже своего предприятия остался должен мафии. Якобы. Вот и было поручено найти и… напомнить.
Но едва только парочка прибыла сюда и начала поиски, как сразу возникли неприятности. У них украли все документы, кредитки и наличность, а потом, под надуманным предлогом, еще и из отеля вышвырнули на улицу. Да и намекнули попутно: «Валите отсюда вообще!»
Пришлось срочно звонить домой, просить денег у шефов, постыдно оправдываться, но ладно бы только это.
Старший в паре, крутой авторитет, наущению не внял. Стал выяснять, кто же это их так прессует? И на третий день пропал. Его труп нашли на пятый день, в море, уже изрядно объеденный крабами и прочей живностью. Итог следствия: утонул, купаясь в состоянии крайнего алкогольного опьянения.
А ведь его помощник знал: начальник-коллега не пил вообще, несмотря на свою национальность. Но зато оставшийся в живых счастливчик сразу понял: он следующий на очереди. И тут же купил билеты на завтрашний самолет. Тем более что имени старика, которого они разыскивали, он не знал, не его уровень допуска. Может быть, потому его и не убрали.
И вот два собрата по несчастью сидели в баре и пьяные в зюзю откровенничали перед случайным знакомым. Проклинали город, здешние «беспорядки», да и всю страну в целом. А Бонза слушал, подливал, сам пьянел и внутренне посмеивался:
«Так им и надо! Нечего заслуженным пенсионерам покой нарушать! Хотя… что-то тут неправильное присутствует… но мне-то какая разница? Сам собираюсь сидеть тут ровно и не высовываться, так что излишние строгости только на руку. Надо будет тщательно выяснить про существующие здесь секты и культы. А там и новое что-то создать, добавляя «опиум в народ». Всегда завидовал этому хитрющему Апостолу, который свою общину «Блаженного созерцания» выдумал… Пора и мне стать каким-нибудь гуру… И постепенно подыскивать кандидата в обладатели… А уж если с этим поиском мне повезет, то новая секта моего имени – самое то, что доктор прописал!»
Пьянка удалась. Первый день прошел удачно.
Затем еще несколько дней пролетели в хмельном угаре. Господин Вупорт снова с кем-то знакомился, общался, выпытывал и даже спорил. Но… ничего существенного и запоминающегося.
А на пятый день Бонза проснулся в крайне паршивом состоянии. Слабость, тошнота, головокружение, колики в печени, странное сердцебиение и прочие негативные последствия бесшабашного загула. Зато в голове появились трезвые, правильные мысли:
«Хватит делать глупости! Я ведь давно не обладатель! Омолаживания почти нет, дублирующего тела – тем более. И если Кулон-регвигатор не поможет – хорошо, если двадцатку протяну. – После чего сам себе скомандовал: – Встать! За работу!»
Далеко-далеко от Москвы начала вызревать очередная, опасная для всего человечества опухоль.
Допросы Федора Гонтаря проводились несколько дней.
Затем еще большее время ушло на решение его судьбы. После чего квартет обладателей союзников все-таки принял нелегкое решение: казнь. Слишком уж страшными и кровавыми считались преступления, совершенные новичком. Ну а его выходки, экзерсисы в шкуре зверя – вообще выходили за рамки любой гуманности. Да и сам способ создания зверя признали кощунственным.
За совокупность этих преступлений полагалась самая жестокая казнь из существующих. Такая, чтобы всем остальным преступникам запомнилась. Другой вопрос, что исполнение приговора пройдет без посторонних, так какой смысл в особой, изощренной жестокости?
Куда мог скрыться его дядя, Федор не знал. Зато раскрыл тайну, как его подлый родственник мог выбраться из полностью изолированного и окруженного боевиками номера «Новотеля»:
– Во время испытаний моего дракона дядя сумел рассмотреть энергоканал, линию нашей связи. Или управления… А потом научился усаживаться на эту линию, становиться при этом невидимым и смещаться вдоль нее как в сторону дракона, так и обратно ко мне. Стены – не преграда. При желании – спрыгивал с линии, становясь вновь видимым. Как это у него получалось, мы так и не смогли разобраться… Не успели…
Почему зверь резко увеличился во время боя, пленник не знал. И причин выпадения резко увеличившегося монстра в существующую реальность – тоже.
Сам же он, еще во время боя, потерял сознание, и кончину своего уродливо изменившегося запасного тела не помнил.
Вот и вся полезная информация, которую удалось выжать из негодяя, приговоренного к казни. Да и возиться с ним было мерзко. Поэтому на десятый день приговор привели в исполнение, а тело сожгли в одном из крематориев.
Бесславный конец бесславного обладателя.
Полусотники про морального урода забыли быстро. Иных дел хватало…
… Запасное тело Загралова выпустили на свободу только через полторы недели после «Дня Зверя». При этом господин Хоч постарался, чтобы его администратора освобождали со скандалом и при стечении армии корреспондентов. Еще и официальных извинений требовал, чуть ли не от самого президента.
Дескать, обидели и разорили? Так будьте добры компенсировать. Как в моральном, так и в денежном эквиваленте.
Государство на это угрюмо отмалчивалось. И лихорадочно пыталось нормализовать международные отношения с иными, себе подобными образованиями. Все-таки уничтожение зверем нескольких послов, пятерки глав крупных компаний, десятков ценнейших зарубежных менеджеров – это страшный удар по престижу страны. Тут не до удовлетворения амбиций одного, пусть и весьма уважаемого целителя.
Да и вообще государству, точнее банкирам, им управляющим, очень и очень не понравилось создавшееся положение. Частично власть из их липких рук ускользнула. Это ими осознавалось четко. Так же, как факт бренности их хлипких тел.
А вот кто в этом виноват – оставалось непонятно. Большой Бонза? Ну да, на него, куда-то сбежавшего или давно гниющего где-нибудь в лесу, всех собак повесили. И самую главную собаку – непосредственно создание зверя.
Но после осознания самого факта появления чудовищного монстра начиналась еще более странная мистика. Что
Люди, управляющие государством, впервые осознали свою полную незащищенность. Они поняли, что стали обычными смертными. Как все! И что ни толстые стены бункеров, ни красные стены Кремля, но крепкие стены психлечебниц не оградят их от страшной, преждевременной смерти.
Печально. Грустно. Страшно.
Это если не вспоминать о чистильщиках, продолжающих действовать не только в столице.
А ведь были еще иные, весьма неприятные для сильных мира сего моменты. Например, ведущаяся в прессе и на телевидении полемика о социальной справедливости. Начавшиеся дебаты на тему: «Кто же виноват в плачевном положении бесправного народа?» И обсуждения, продолжающиеся как-то исподволь, мягко и неназойливо, о возможности введения в жизнь реформы «Автосуд».
Конечно, по этому вопросу хватало опровержений, сатиры и уничижительной критики. Саму тему высмеивали, подвергали остракизму или вообще советовали не обращать на утопию ни малейшего внимания. Но все это выглядело весомо для людей посторонних, не вникающих в саму кухню всего процесса. А вот те, кто вращался вокруг главных фигурантов или пытался как-то воздействовать на эту кухню, начинали все больше и больше ужасаться возможным последствиям таких обсуждений.
Столпы прокуратуры, адвокатуры и нотариальных контор заметно содрогнулись, когда их вдруг стали тщательно рассматривать чистильщики. Участились случаи жестких разбирательств не только со знаменитыми нотариусами или адвокатами, но и с прокурорами. Ведь априори честных среди них не могло быть по умолчанию. Все брали взятки, защищали преступников, извращали законы, поступали нечестно или несправедливо. Иначе говоря: компромат находился на всех.
И вот этих «всех» начинали жестко прессовать. Пока – без требования уйти в отставку или покаяться перед всеми. Только подбрасывали письма с конкретным перечислением грешков и советовали исправляться, становиться честными. И ни в коем случае не ставить палки в колеса готовящейся реформе.
Не все с этими угрозами мирились. Понимали, что если будут молчать – то через несколько лет им придется в подавляющем своем большинстве уйти на пенсию. А ведь на эту «отрасль» работали многочисленные университеты, институты, конторы и хранилища. На столь престижные поприща рвались полчища заинтересованных людишек, готовых платить и платящих за «место под солнцем» огромные суммы. И что? Теперь все это прикрыть? Сломать целую систему, управляющую государством и безжалостно выдаивающую из народа все соки?
Это противоречило жизненным устоям очень многих. Находились те, кто готов был умереть сам, убить всех вокруг себя, но не допустить «попрания своих завоеваний». Как винтики существующей системы, так и кукловоды, использующие ту же систему для укрепления собственной власти, готовы были рискнуть всем.
Вот с ними было труднее всего. Именно от них следовали безапелляционные приказы: убить! Закрыть! Уничтожить! Оболгать! После таких команд убивали журналистов, закрывались издания и телеканалы, уничтожались общественные сайты по интересам, тонули в инсинуациях и клевете общественные организации. Попутно с этим, по иным приказам, страдало государственное управление, лихорадило деятельность президента и его команды, выводило из строя ресурсы, чахла экономика.
Но что самое печальное для обладателей: фигурантов всех негативных дел нельзя было уничтожить. Хотя все они, при вездесущести фантомов, вскоре становились известны. Даже толком их припугнуть не рисковали по все той же банальной причине, называющейся в инструкции к сигвигатору «Лимит власти».
Казалось бы, проще простого: одних убрать, заменив нормальными людьми, других – просто запугать, и вся недолга. Но не тут-то было! Гигантские корпорации держали в своих руках слишком много власти. И даже частичные, косвенные перемещения этой власти на плечи обладателей могли моментально превысить лимит в сто тысяч разумных особей. Пойти на такой риск ни Апостол, ни Свифт, ни Гон Джу не решались. Да и сам Загралов, балансирующий по самому краешку, позволить себе подобного не мог.
Вроде и рвался. Вроде и успокаивал себя, но… Достаточно было лишь вспомнить про беременную Ольгу, как сразу великие мечты о спасении человечества отступали на дальний план. А ведь от наличия сигвигатора зависило не только существование Ольги и будущих детей. Вся «Империя Хоча» зиждилась на этом.
Вот и получалось, что для истинных и столь необходимых реформ общество вначале следовало перевоспитать. Затем подбросить нужную идею и доказать необходимость претворения ее в жизнь. И только потом наблюдать со стороны, как общество само, по собственной инициативе, делает нужные шаги.
Долго ждать… Очень много времени пройдет, пока какой-то нотариус возопит на весь мир:
– Моя работа не нужна! Достаточно банка информации, куда желающий внесет свою волю или оставит там завещание.
И его с радостью поддержат воодушевленные, просветленные коллеги.
Увы! Подобная утопия не превратится в действительность никогда. Если ее не подталкивать, не форсировать и не навязывать. Вследствие чего возникала следующая препона, о которой чаще всего и настойчивей напоминал Курт Свифт:
– Нельзя лишать людей права выбора. История нам этого не простит!
– Победителей не судят! – рьяно спорил с ним Гон Джу, ярый поборник «Автосуда». – Тем более победителей, сражающихся за справедливость.
– А кто твердо знает, что есть конкретное зло или высшая справедливость? – пускался в демагогию Апостол. – Раз этого определения нет в инструкции, значит, оно зависит от разных обстоятельств. И не нам дано судить, ху есть ху.
Спорили много. Часто. Да почти постоянно.
Уж так сложилось за последнюю неделю, что практически весь рабочий день все четыре полусотника проводили вместе. Беседовали, планировали, оперировали и руководили. Тогда как их запасные тела в поте лице действовали, фантомы метались, как бешеные, да и нормальные люди сбивались с ног.
Кстати, во время этих посиделок старшие товарищи, еще не зная, что Иван сравнялся с ними в ранге, не только у него пытались выведать личные секреты. Попутно и свои секреты приоткрывали.
Так Загралов узнал, с немалым удовлетворением и поводом собой гордиться, что полусотники в основном пользовались только одним запасным телом. Редко – двумя. Крайне редко – тремя. И то в последнем случае основное тело попросту лежало где-то в трансе, выглядя словно бессознательное. А уж создать для них четвертое – казалось верхом идиотизма.
– Можно сойти с ума, – убеждал Свифт со всей искренностью. – Проще говоря, необратимое раздвоение личности. Да-с! Опасно, Ваня, очень опасно.
– Да я это и сам понял, – отделывался полуправдой Загралов, – когда чуть в обморок не падал, творя и пытаясь управлять третьим телом. Тот еще кошмар.
– Вот! Надорваться – проще всего. Ты и так молодец, что с тремя потоками сознания справляешься. Завидуем тебе по-хорошему.
Также следовало помнить, что долгое время полусотники постоянно поддерживали запасное тело «из молодых», предназначенное для дублирования своей личности. Его следовало очень долго холить и взращивать, чтобы в нужный момент сменить дряхлую, старую оболочку и полноценно жить в молодой особи. Получалось, что, отправляя вместо себя единственный прототип, они порой больше ничего в запасе не имели.
Потому и завидовали, еще не зная о всей полноте картины.
Ну правильно, это они о запасных телах думали: одно в «Империи Хоча», второе – в тюрьме. И не догадывались, что коллега уже не только четвертое запасное создал и вовсю эксплуатировал, но попытался сотворить пятое. И у него это получилось! Странно, однако, особых сложностей не возникло, как было в предыдущие разы. Только и следовало, что нужно чаще тренироваться и лучше концентрироваться при такой многочисленности потоков сознания.
Еще полусотники признались, что у них имеются некоторые отставания в таблице. Например: все они просто обязаны были забрасывать одного фантома на расстояние в десять тысяч километров. Гигантское расстояние, если прикидывать по земному глобусу. А учитывая кривизну того же глобуса и отсчет именно «по прямой», точка выноса фантома на поверхность могла располагаться еще дальше.
Но ни у кого это не получалось. Восемь, восемь с хвостиком тысяч километров – максимум. У Гон Джу, без малого, почти девять тысяч… и все. Тогда как Загралов забросил фантом Романова в Соединенные Штаты Америки. Михаил Станиславович прихватил с собой приборы, произвел подсчеты и уверенно заявил:
– Я в штате Техас. На самой его южной оконечности. «По прямой» сюда получается на полтора километра больше известной тебе таблицы. А если измерять по дуге земной поверхности… то все одиннадцать с половиной тысяч. Без нескольких сотен метров.
Ну и как тут не поверить ученому?
Значит, отличия растут в позитивную сторону, и это радует. Но вот с причиной такого роста окончательно определиться оказалось сложно. Все-таки Загралов на себе смешал несколько положительных моментов. У него и фантомы все имели полное сознание, он и Кулоном-регвигатором пользовался, он и особенную Пасть имел для подзарядки все того же Особого Кольца. Еще и пыльца дерева Тава-Гры помогала любому его созданию становиться таюрти. Наверное, и количество ведьм да колдунов в команде перекрывало подобные показатели у других коллег.
То есть поделиться с товарищами было чем, но вот стоит ли? Может, хотя бы частично приоткрыть некоторые секреты?
Помогло решиться на бо́льшие откровения сообщение Свифта, наиболее технически развитого среди обладателей специалиста. Он лично руководил группой электронщиков, которые пытались воссоздать Кулон-регвигатор по образу и подобию.
– А ведь у нас что-то получается! – порадовал он всех во время очередных обсуждений. – Все-таки снятые с Кулона параметры, сделанные замеры и локация всей структуры устройства нам невероятно помогли. И на сегодняшний день зафиксированы первые накопления энергии венгази внутри экспериментального образца!
– Покупаю! – успел первым среагировать Гон Джу. Цена его не интересовала. Но китайского товарища мягко укорил Апостол:
– Чего кричишь? Не на бирже ведь. Да и есть вещи, которые не продаются. Например, очередность. Иван не пожалел для нас доступа к устройству? Вот, значит, он первым и получит собранную с него энергию. Тем более что ему надо расти, догонять нас… Даром мы его, что ли, опекаем столько времени?.. Пусть уже быстрей сам становится на ноги.
Его приятели согласно кивнули. Мол, все плюшки молодым да ранним. Наверное, поэтому Загралов, тронутый доброжелательностью коллег, решил приоткрыть хоть что-то из своих тайн:
– Не претендую на первенство загрузки силой. Тем более что могу похвастаться: сравнительно недавно мне удалось создать пятьдесят первого фантома.
Реакцией на сообщение вначале была звенящая тишина. Потом заговорили все разом, перебивая друг друга, стараясь перекричать. Суть многословия сводилась к следующему:
Хоть и молодец, но жук скрытный. Надавать бы по шее и уши оторвать за молчание. Уши также следовало дергать при каждом переходе в новую категорию. А поскольку ни разу не отмечали, то придется устроить грандиозный праздник сразу за все пять этапов становления полусотника. Такого не бывает! Как это случилось?! Как сумел?! Как тебе удалось?!
«Как?!» – этот главный вопрос и звучал во всем разноголосье.
Хотелось отделаться короткой шуткой «Кверху каком!». Потом более пространной, начинающейся словами «Я много работал над собой, не спал, не ел, не пил…»
Но лучше всего подошла для начала самая верная:
– У меня нет ни одного фантома, лишенного полного сознания. То есть никто на меня не работает по принуждению. Ведь знаете…
Знали. Кривились от досады. Только вот сами не могли теперь избавиться от своих созданий, которых пришлось когда-то наказать за строптивость. Ибо сказано в инструкции: «Подбирать прототип для фантома тщательно, выверенно, с умом, на всю жизнь». Что выросло, то срослось в структуре команды навсегда, менять – нельзя».
Имелся в инструкции и такой текст:
«
Но опять-таки все упиралось в добровольное согласие фантома, да и касалось лишь его внешнего вида. А вот как бессознательное существо сменить на новенького? Тупик…
Поэтому полусотники и загрустили.
Но долго кривиться не стали, а сместили акцент своих высказываний в сторону банкета. Да такого, чтобы на всю Москву гремело. С салютами! С гирляндами! С приглашением всемирно известных певцов и артистов! Иначе говоря, эпохальное достижение и отметить следовало эпохально.
«И давили мужика, и кричали. И шумели сгоряча, и толкали!» – ну прямо, как в басне Крылова «Мужик и бояре». Благо еще, что сам Иван сообразительность не подрастерял:
– Какой банкет? Вы чего? Меня только недавно выпустили на свободу. Москва до сих пор в трауре, пусть уже неофициальном, по жертвам чудовищной бойни. Империя старика Хоча до сих пор под плотным колпаком. Да и на вас уже только ленивый не косится, завидуя вашей роскошной жизни. Получится пир во время чумы.
– Ну, ты так не утрируй-то, про чуму! – зафыркал Гон Джу. – Все под контролем, никто не голодает. Или ты решил воспользоваться обстановкой и зажать банкет?
– Но не в данный же момент!
– Отлично! Тогда откладываем на месячишко-два. Как раз успеешь лучше подготовиться, какой-нибудь достойный дворец арендовать и приличных исполнителей пригласить.
Лучезар с Куртом горячо поддержали такую отсрочку, комментируя каждый по-своему:
– Моя Дианка успеет новые наряды заказать.
– Ну и Клеопатра давно мечтала собрать на подобное мероприятие всех своих подруг да родственников.
– Каков будет официальный повод для праздника? – все еще пытался выкрутиться Иван. – Чтобы нас не внесли в разные плохие списки?
Но его опекуны лишь отмахнулись от такой мелочи. Мол, был бы праздник, а уж как его назвать – придумать успеется.
Но что для себя мысленно решил Загралов, так это позже отблагодарить полусотников более солидно:
«Как только стану полным
Сразу вспоминалась цифра расстояний для возможного заброса фантома
Поневоле заклинит сознание от радости и предвкушения.
Слежку за собою Бонза обнаружил на двенадцатый день пребывания в Новой Зеландии. Может, она была сразу, но тут оставалось только гадать. Первые пять дней пил, затем бурно занимался организацией предстоящего «отдыха» на природе. Вот мог и не заметить пристального внимания к себе.
Тем более что два типа, постоянно крутящиеся невдалеке, не особо-то и скрывались. Словно демонстративно показывали, что они у себя дома и ничего не боятся.
В идеале, следовало выяснить причину слежки. Но как? Фантомов нет, должного оборудование – тоже. Покупать следящие камеры и подслушивающие устройства – только привлечь к себе еще большее внимание. Так что оставалось лишь действовать дальше по намеченным планам и делать предположения о причинах такого к себе интереса. Ну и версии разные выдвигать.
Первая версия, самая естественная и банальная, – приехал богатый фраер, и его решила пощипать братия из местного криминалитета. Все-таки господин Грин Вупорт выглядел персоной обеспеченной. Но оглядываясь по сторонам и глядя на иных, подобных ему «отдыхающих», Бонза твердо уверовал, что тех никто и ни в чем не притесняет. А ведь были вокруг господа побогаче и явные ротозеи, которых обокрасть – раз плюнуть. Они сорили деньгами, скупали услуги местных красоток, давали прибыль местным казино и надирались в хлам день через день. Но их никто не грабил. И за ними никто не следил. Вроде.
Вторая версия – рука Москвы? Глупо. Если бы враги отыскали здесь Большого Бонзу, то не дали бы ему прожить и часа. Взяли бы в оборот, и он моментально выложил бы, где спрятаны сигвигатор с Кулоном. После чего благополучно был бы сброшен на дно Мариинской впадины.
Третья версия – сам факт организации экспедиции. Чем она могла не понравиться кому-то? М-м?.. Да чем угодно! Вплоть до того, что где-то там, в окрестностях озера Таупо, обильно взращивают марихуану. Или еще что-нибудь запретное. Вот и присматриваются люди наркобаронов к потенциальному, но нежелательному свидетелю.
Но тут вроде ничего особенного. Любознательный господин только и желает, что осмотреть окрестности озера, поплавать там на виндсерфе, отдохнуть от городской суеты и насладиться чистым воздухом. Вся подборка снаряжения, все продукты питания и прочее оборудование бивака – именно под это и набирались.
Что еще? Версий хватало, но все они не выдерживали достойной критики.
Кроме одной…
Бонза о ней старался не думать, но лезла она в голову постоянно. Потому что сам он как раз и прибыл сюда с целью не только спрятаться и отдохнуть. Ему очень хотелось найти ту самую пещерку, в которой сто лет назад оглушенный (а может, и убиенный?) им англичанин отыскал сигвигатор. Но ведь и остальные члены экспедиции могли заняться тем же.
Да и оглушенный мог, придя в себя, отправиться на повторные поиски.
Дальше можно было фантазировать беспредельно. Пещерку нашли. А в ней – второй сигвигатор. Или даже несколько. Кто-то сумел расшифровать инструкции. Стал обладателем. Вполне возможно, что жив до сих пор. И может случиться такое, что обитает именно в этом городе.
Почему не в Лондоне или не в Нью-Йорке? Так ведь люди разные, неведомо, что кому взбредет в голову. Создал себе здесь своеобразный рай в раю, да и радуется жизни, нигде не выпячиваясь и не отсвечивая. Зато помнит, что некий парнишка украл сто лет назад такой же сигвигатор. И сбежал. Но если захочет вернуться?.. Или еще кого сюда отправит на поиски вокруг озера?..
О! Поэтому и приходится следить за всеми без исключения не только с помощью фантомов, но и с помощью местных детективов.
Нонсенс? Плод бурной фантазии? Да еще притянутый за уши?
«Как сказать… – размышлял Бонза в одном из магазинов, примеряя на себя гидрокостюм для подводного плавания. – Расскажи я кому свою биографию, тоже ни за что не поверит. А тем не менее… Хм! Опять мои соглядатаи рядом! И нагло так рассматривают купленный мною акваланг. Ну-ну! Пусть смотрят… Главное, чтобы поверили: богатенький турист, занимающийся ерундой непосредственно на озере, но не собирающийся исследовать пещеры. Хотя… если тут есть обладатель, один из его фантомов обязательно будет следить за мной и в горах. Хотя бы иногда… Или не будет?.. Или кого-то мне в компанию навяжут из своих? Так ведь оно всяко дешевле обойдется. И как мне потом из-под такого плотного надзора ускользнуть?»
Сложная задачка. По легенде, турист собирался разбить лагерь на берегу озера, в одной из его самых глухих бухточек. Чтобы все купленное, да и пищевые припасы доставить, арендовался специальный катер с капитаном и особо важный чиновник национального парка. Потом, через месяц, они же обязывались вернуться за туристом и сопроводить его обратно. И не просто вернуться, а проверить место стоянки на предмет тотальной чистоты. За экологией здесь следили лучше, чем за собственными женами.
Ну а стоимость патента на лов местной форели за месяц превышала сумму найма личного повара вместе с ежедневной доставкой любой рыбы как из самого озера, так и со всего Мирового океана.
А уж сколько стоило непосредственно разрешение на обустройство бивака в течение того же срока, лучше не вспоминать. Уж на что великий чиновник Москвы сам умел брать взятки и подношения, но тут он просто сатанел из-за количества потраченных средств:
«За такие деньги можно рядом второе такое же озеро выкопать! Гниды! Кровососы! Сталина на вас нет! – Но раскаяние и сожаление о сделанном пришли слишком поздно: – Однако… Не надо было покупать это разрешение. Наверняка именно оно и привлекло ко мне ненужное внимание. Лучше бы арендовал катамаран, да и плавал бы себе куда глаза глядят. Или еще лучше – путешествовал на машине поблизости от озера, а уже оттуда пробирался к пещерам. Хотя… может, и не в этом дело? Тут ведь таких туристов – тысячи…»
В самом деле, при выборе места стоянки все мало-мальски приличные участки берега оказались заняты такими же любителями экзотики и одиночества. Именно поэтому не удалось отыскать точку, максимально приближенную к нужной пещерке. Но с другой стороны, что такое лишних три километра? Пусть и по тропическому лесу? Ерунда. Тем более что бывший носильщик помнил на том участке каждую тропинку. Вряд ли они сильно изменились. Скорей уж лес изрядно проредили да удобных дорожек наделали.
И теперь отступать некуда. Откажешься, вызовешь еще большее подозрение.
Ну разве что пожаловаться в полицию на замеченную слежку? И какие обвинения при этом выдвинуть «топтунам»? Явно высмеют…
Поэтому Бонза решил и дальше делать вид, что ему плевать на чересчур любопытных аборигенов. Пусть где хотят, там и «ходють».
Еще через несколько дней господин из Англии разгружался на выделенном ему, баснословно дорогом кусочке берега. Причем, пока два матроса сгружали доставленные вещи, продукты и туристическое снаряжение, прибывший чиновник обошел все вокруг вместе с клиентом, осмотрел делянку самым тщательным образом и заставил подписать акт о приемке территории под свою ответственность.
Как ни закатывал господин Вупорт глазки, пришлось ему написать «Претензий не имею, все чисто!» и расписаться.
Когда же остался один, сплюнул от души вслед уходящему катеру и принялся деловито оборудовать лагерь. При этом постоянно держал себя раскованно, свободно, а порой и вульгарно. Как обычно и ведет себя человек, уверенный в своем полном одиночестве. Пил виски прямо из бутылки, мочился в неприспособленном для этого месте, громко отрыгивал, напевал пошлые песенки портовых грузчиков, и на все закорки чихвостил сбежавшую от него молодую жену.
Иначе говоря, отводил душу.
Хотя на самом деле постоянно помнил, вернее, сумел себя настроить, что за ним ведется наблюдение. И мастерски притворялся, что с каждым часом пьянеет все больше и больше. Любой наблюдатель в это поверил бы. Потому что никто не ведал, что в бутылках вместо спиртного на самом деле был подкрашенный чай. Уж как пришлось Бонзе раскорячиться, чтобы такую подмену провести, самому было тошно вспоминать.
Другой вопрос, если сам момент подмены тоже выследили. И сейчас наблюдатель откровенно посмеивается над Грином Вупортом. Ну… тогда… ничего не получится. Тогда останется лишь молиться о милосердии здешнего обладателя.
Вначале мелькала идея тянуть до последнего. Дней двадцать жить скучно, часами дремля над удочкой, а ночью, засыпая под звучание музыки из транзистора. Любой наблюдатель издохнет от тоски, выслеживая такого туриста и, в конце концов, наблюдение будет снято. И уже тогда можно направиться к пещерам и спокойно там все исследовать.
Но время! И гложущее нетерпение не давало покоя. Лучше уж сразу решиться на рывок, проверить своими особыми умениями пещеру, чем ждать, ждать, ждать… Тьфу! Да и прием с оголтелым пьянством должен сработать. По крайней мере сам Бонза, когда был обладателем, убрал бы на ночь фантома от такого упившегося скота. Нет никакого смысла наблюдать за таким. Да и куда эта пьянь попрется в темное время суток?
Как только навалились сумерки, пьяное тело ввалилось внутрь палатки и захрапело. И местная волна из транзистора «Музыка – круглые сутки!» ему не мешала.
Через полчаса храп не прекратился, но тело туриста выползло с другой стороны палатки и практически беззвучно двинулось в лес.
Свой сигвигатор, который, увы, не перенастроить, Бонза припрятал вместе с Кулоном под палаткой еще во время ее установки. Иначе устройство мешало бы при поисках себе подобного. Да и мало ли что во время ночных похождений может случиться?
Еще через два часа господин Вупорт вдруг сорвался на ругань вслух, используя великий и могучий. И хорошо, что его никто не видел и не слышал. Наверное… Потому что находился он на склоне гор, в гуще вечнозеленых зарослей и подсвечивал фонарем зев так нужной ему пещеры.
Причина ругани: тройной заслон из густой решетки и надпись снаружи: «Собственность национального заповедника округа Туапо! Вход воспрещен! При попытке проникновения внутрь будет задействована сигнализация!»
Стальные клинья крепления входили глубоко внутрь гранитной породы. Толщина прутьев отторгала любое желание их перепилить. Такую преграду и танком не вырвешь. Ну и переплетения тонкой проволоки на третьем заслоне говорили сами за себя. А за первым же поворотом пещеры виднелись отсветы мигающей, пусть и очень слабенькой лампочки. Скорее всего, и в самом деле сигнализация есть и вполне исправна.
Бонза все это рассмотрел, еще раз, но уже мысленно, выругался и задумался:
«Вот это засада!.. А почему?.. Кто?!.. Случайно или…?»
О чем еще разоткровенничались обладатели после приема Загралова в клуб полусотников, так это о способе своего перемещения в пространстве. Делали они это тоже с помощью своих фантомов, передвигаясь скачком на посильное для себя расстояние. Суть и способ у всех оказались одинаковыми, а вот дистанция скачка – разной.
Гон Джу мог сместиться на две сотни километров за один скачок. Свифт – на двести тридцать, Апостол – на двести пятьдесят километров соответственно. Этого вполне хватало, чтобы, делая опорные точки в любом укромном месте, передвигаться по всей планете с огромной скоростью. Ну и все трое предполагали, что Тюрюпов, или, как он числился в мире киноискусства, «душка Санче’Ри», может прыгнуть на десять-двадцать километров дальше. По пьяни сценарист как-то похвастался таким умением.
Но когда Иван проверил свои новые возможности полусотника, то зафиксировал явный рекорд всех времен и народов: около пятисот километров!
– И какие объяснения ты отыщешь для данного феномена? – потребовали объяснений ошарашенные коллеги.
– Да все те же: полное сознание несущих меня фантомов…
– И у нас такие есть! – вставил Свифт.
– …при этом они – таюрти…
– У меня двое! – вставил Гон Джу.
– …и они ведьмы! – закончил Иван перечислять слагаемые своей исключительности. – У всех эти параметры сходятся?
Все трое лишь с досадой вздохнули, разве что «китаец» признался вслух:
– Мои таюрти – колдуны. Но сознания были лишены за сволочной характер и крайнее нежелание подчиняться. А других-то и не было на моем пути, чтобы придирчиво выбирать.
Видя расстроенные лица своих вчерашних опекунов, Загралов пренебрежительно фыркнул:
– Нашли о чем горевать! Уж в любом случае скачок на две сотни километров решает любые проблемы. Ну разве что вы желаете побывать в сверхглубоких земных недрах?
При этом мысленно решил:
«Не буду пока раскрывать свою тайну переноса живых объектов. Вернее, о самой тайне-то они знают, но каждый день ждут, что я им про Особый резервуар расскажу… А вот фигушки! Иначе восхищение союзников может перерасти в зависть. Да и особенности наших накопителей энергии венгази – табу для посторонних. Инструкция недаром твердит об этом».
И всем своим видом продемонстрировал искреннюю заинтересованность.
– Недра – это наше все, тайн там хватает. Но ты не в ту сторону смотришь, – собрал на себе взгляды Свифт. – Следует взглянуть на небо. Точнее, еще дальше, на высокие орбиты пилотируемых станций и стратегических спутников.
– М-м? – Иван впервые задумался о ближайшем к планете космосе. – И что нам это даст? Возможность стать космонавтами?
– Да там целый комплекс проблем, – невесело ухмыльнулся наиболее технически подкованный обладатель. – Хотя бы самая главная и неприятная для нас: в любой момент с орбиты может жахнуть нечто, от чего мы и увернуться не успеем.
Затем подробно перечислил все, что следовало знать новичку их клуба пятидесятников. Помимо угрозы удара лазерным оружием, летающие вокруг Земли спутники несли на своих бортах ракеты с ядерными боеголовками. И что для тех ракет расстояние в четыреста пятьдесят – пятьсот километров? Пустяк. А постоянно следить за небом у себя над головой – никаких фантомов не хватит. Это уже такая угроза для жизни, что избавляться от нее следует безжалостно, невзирая на виновников.
И подобного оружия на орбите становилось с каждым годом все больше и больше.
По данному пункту Иван поспешил задать напрашивающийся вопрос:
– Раз опасность настолько существенная, то от этих спутников надо избавляться?
– Несомненно! Но! От всех сразу! – заявил Курт. – Одновременно с ультиматумом всем странам, запустившим данные спутники. Мол, отныне и навсегда – ничего подобного в космос не запускать. И подпись: марсиане. Или: таукитяне. Не столь важно, за кого подписаться, главное – прекратить заброску смертельно опасного хлама на орбиту.
– Так… э-э-э… почему же вы давно не прекратили? – недоумевал Иван.
Ну да, по логике, хватило бы заброски на орбиту фантома в скафандре. Он делает нужные движения или провоцирует микровзрыв в системе управления. Спутник – мертв, его оружие никуда больше не улетит. А если есть двигатели корректировки, то вообще можно направить спутник в открытый космос. Еще лучше в сторону Солнца.
Такие выводы мог сделать любой человек, даже далекий от технических знаний.
Но и для сверхспособностей обладателей имелись свои пределы. Их и стал перечислять знаток технических тонкостей:
– Расстояния. Лимит количества заброски фантомов на те же четыреста километров. У нас он – от пятнадцати до двадцати особей. Недосягаемость с одного места – на все точки орбиты. И обязательная единовременность всех действий. Максимум, что у нас будет, – это шесть-семь минут. После этого «коршуны» обязательно нажмут красные кнопки. Учитывая растянутость и разность орбит, обязательно следует задействовать четырех обладателей, по одному – в каждой четверти земного шарика.
– Ну вот, отныне нас четверо… А то и пятеро, если не забывать о моем протеже, – напомнил Загралов о Шереметьеве. – Хоть одного фантома, но и он забросит на орбиту… наверное.
– Именно, что «отныне». Но сам процесс подготовки умерщвления всех военных спутников займет у нас около месяца. Так что вводи своего протеже в нашу компанию – немедленно. Хватит его прятать.
– Постараюсь уговорить, – кивнул Иван, – потому что я его не прячу и давно предлагаю явиться на встречу. Но мой ученик в этом деле имеет независимое мнение и не спешит показать себя коллегам.
На это «старым зубрам» оставалось только развести руками: насильно мил не будешь. И нет такого правила, что начинающий обладатель обязан проставляться перед «старослужащими».
Но дальше вместо приятеля продолжил перечислять проблемы Апостол:
– Есть еще одна, не столько политического, сколько общечеловеческого свойства. Раньше мы за нее и браться не пытались, потому что не было умения переносить сквозь пространство живые объекты. Но теперь, когда среди нас – ты…
Видя недоумение Загралова, пару слов вставил Гон Джу:
– Как это ни странно, но космонавты весьма часто гибнут на орбите.
– …можно этих космонавтов спасать. Причем именно их, и никого больше.
Последнее уточнение имело особое значение. Потому что уже давненько муссировалось среди обладателей предложение помогать хотя бы своему государству в решении крайних, катастрофичных проблем. Особенно проблем, связанных с терроризмом. Можно ведь попросту уничтожить любого террориста, взявшего людей в заложники, забрасывая к нему за спину материализовавшегося фантома.
Вроде все просто, если забыть на минутку о таком ограничении, как лимит власти. Ведь что такое полное спасение заложников? Как тут ни крути, а это существующая зависимость от обладателя как самих спасенных, так и спасательных служб, специальных отрядов, эвакуаторщиков, медицинских служб и даже многочисленных государственных чиновников. Потому что все они, в случае следующей подобной ситуации, изначально будут надеяться на вездесущих таукитян. Будут зависеть от таукитян! Или как там они назовут вездесущих и всемогущих невидимок.
Итог очевиден: явятся жандармы, прикрывающиеся аббревиатурой ЖФА/ЛОТ 14, и планета Земля останется без очередного сигвигатора. А то и двух. Кому от этого хуже? Только тем землянам, которые и дальше будут попадать в заложники. Ну и обладателю, оставшемуся у разбитого корыта.
Об этом и пришлось напомнить старшим товарищам:
– А власть над жизнями спасенных космонавтов не переломит ли спину и так перегруженного верблюда? Да и уничтожение военных спутников… тоже косвенно оказывает влияние на производителей космической техники.
– Ты упустил маленькую оговорку в инструкции, – ухмыльнулся Апостол. – Там есть строчка, говорящая о запретах, касающихся планеты обитания. А космос – это уже совсем иная епархия, жандармам в разделе «превышение власти» неподвластная. Вроде бы казуистика, но она позволяет нам действовать за пределами планеты, как мы посчитаем нужным.
Загралов мысленно прогнал перед мысленным взором текст заученной инструкции и не удержался от громкого хмыканья:
– Ну, если считать это неким обобщением всего раздела, а не последнего абзаца…
– Именно! Так что ты смело можешь заниматься спасательными работами на орбите. А кто-нибудь из нас возьмет на себя обязанности прямого контакта с центрами, руководящими полетами. Так мы сможем действовать более оперативно. Да и надлежащие за работу плюшки получать соответствующие.
– Какие еще плюшки?
– Банальное сотрудничество президентов хотя бы в проведении реформы «Автосуд». Деяния в космосе не касаются планеты обитания. А уж если ты продолжишь расти и станешь шестидесятником, то…
– О! Там все понятно! – заулыбался Иван. – Сам недавно о таком мечтал и прикидывал, чего мы на Луне построим. А уж за возможности прочно оккупировать Луну наш президент со товарищи на что угодно пойдет. Его тогда ни мировая финансовая система не остановит, ни наши главы кланов не испугают.
– Ну да, примерно так…
Обрадовавшись, что среди союзников полное согласие в этом эпохальном вопросе, Загралов разоткровенничался дальше:
– Кстати, о Кулоне-регвигаторе… Я тут прыгал в стороны…
При проверке своего резко увеличившегося умения Иван попытался дотянуться в прыжке до Кулона. Но того явно в Подмосковье не было. И в радиусе пятисот километров – тоже. Ибо ощущение его идентификации не усилилось. Пришлось делать по прыжку на юг и на восток, проводить оттуда векторы ощущений и выяснять примерную точку местонахождения артефакта. Далеко! Очень далеко тот оказался. Если не в самой Австралии, то на краешке Азии, как минимум.
А что это значило? Либо ошибку в ощущениях, либо грядущее дальнее путешествие с целью проверки. Увы, сейчас было не до путешествий. Проверка откладывалась на более удобное время.
Тем не менее союзники заинтересовались признанием Ивана. И не успокоились, пока не выяснили все, даже самые мелкие детали. После чего Свифт напомнил:
– А ведь Гонтарь недаром утверждал, что его дядюшка боялся к нему прикасаться. Мол, тогда возникает некая постоянно действующая связь между новым и прежним обладателем Кулона. Но если нас, прикасавшихся к артефакту всего несколько часов, считать владельцами не стоит, то уж ты – точно к этому определению подходишь.
– Все верно! – кивнул Апостол. – И невероятно жалко, что мы раньше этого не знали. Да и предположить не могли. Иначе Иван давно отыскал бы эту дачу в Баковке и не было бы войны, ужасов кровопролития, арестов и всего остального.
– Могли бы додуматься, – проворчал Гон Джу, укоризненно поглядывая на техника. – Или хотя бы приборами засечь некую связь…
– Ну и почему ты сам не додумался?! – вскинулся тот нервно в ответ. – Хорош только водку хлестать да бабам юбки задирать?!
На что «китаец» ответил добродушным смехом:
– Мне можно! Я сюда в отпуск приехал. И нечего мне завидовать. Или твоя Клеопатра не разрешает тебе иногда отвести душу с компанией шикарных девочек?
Свифт постарался бросить на приятеля испепеляющий взгляд, полный сарказма и презрения, но обратился после этого к Загралову:
– Слышь, Вань, а что это Кюден так многозначительно высказывался о твоем многоженстве? – Заметив досаду у того на лице, поспешил разъяснить: – Мы ни в коем случае не ханжи, но и смаковать интимные подробности не собираемся. Вопрос заключается в целесообразности обильного секса. Раньше, когда я еще развивался… – он оглянулся на друзей, – да и все мы… тоже практиковали многоженство и сопутствующие этому развлечения. Но когда остановились в развитии, как-то больше тяготеем к семейной жизни с одной королевой. Но что будет дальше? При попытках еще чуть приподняться на поприще обладателя?
– Даже не знаю, что ответить… – задумался Загралов. Но потом все-таки решил пооткровенничать: – Пожалуй, тут следует каждому решать и выбирать по своим индивидуальным склонностям. Но про себя и про своего ученика скажу однозначно: не будь у нас максимально возможных яляторных удовольствий, наши хранилища энергии так не наполнялись бы, так не развивались бы и так быстро не восстанавливались. И чем чаще, чем разнообразнее секс, тем шире становятся каналы, по которым к нам устремляется энергия венгази.
Заядлые приятели серьезно задумались над услышанным. А Гон Джу даже самодовольно похвастался:
– Мои каналы не скукожились, как тут у некоторых, и я готов к росту. Давай, Федорыч, отправляйся на поиски Кулона-регвигатора и позволь мне потом хоть несколько раз прикоснуться к этой штуковине. Вот увидишь, как быстро я за тобой подтянусь.
– Некогда! – тяжело вздохнул Иван. – Чуть попозже отправимся туда вдвоем. Но было бы здорово отыскать еще и устройства под номерами три и четыре… Неужели никто из вас никогда о таких артефактах не слышал?
Весьма резонно на это ответил Апостол:
– Как можно отличить артефакт от какой-нибудь нелепой поделки? Вспомни внешний вид того же Кулона-регвигатора. Несуразная, гигантская подкова на толстенной цепи. Да подобные изделия раньше висели над каждой харчевней! А уж сколько глупейших поделок накопилось в частных музеях – не счесть! И как самолично прощупать такое количество, да еще и припрятанного барахла? Мало того, устройство может быть разобрано: подкова – у одного коллекционера, а цепь – у другого. Ищи-свищи…
Оставалось лишь согласно кивать да вспоминать мучения и неудачи при сборке Пасти. И еще хорошо, что все детали иномирского устройства сохранились в комплекте. А то так бы и остались навсегда грудой непонятного металла.
Но тут же вспомнился несуразный меч, которым пытался отбиваться перед смертью Лысый Волох. На недоделанное оружие пошла одна из стоек такого же точно устройства. Значит, где-то есть от него остальные детали? А то и вообще подобные устройства могут быть в некотором товарном количестве? Все-таки уникальный, явно неземного происхождения сплав не мог не привлечь внимания специалистов или коллекционеров.
Мыслительный процесс Ивана пошел в нужном направлении:
«Знать бы только где?.. Или полусотники могут знать?.. Но тогда надо раскрывать перед ними всю тайну находок в Янтарном?.. Или не надо?.. Вроде бы решил признаваться в этом после выхода в ранг шестидесятника. Но кто мне мешает показать им сейчас и сам меч, и фото Пасти? Никто. Решено. Показываю. И скажу лишь, что это – очень нужные мне вещи…»
Ну и предоставил, так сказать, новые причины для споров, бурных обсуждений и обвинений в том числе:
– Что же ты раньше молчал?!
– Да он упоминал, но трофей нам для осмотра так и не предоставил!
– Жмот!
Меч вскоре оказался у союзников. Так же как фотография Пасти.
Зато через три часа можно было с издевкой поинтересоваться:
– И что это вам дало?
Потому что ничего толкового коллеги вспомнить, придумать или сообразить не смогли. Ну, разве что признали единодушно в мече его неземное происхождение. А в попытках расклепать сверхпрочный сплав – руку земного дикаря, пытающегося с помощью телескопа вычищать грязь под ногтями. Да и устройство на фото ими никогда ранее не встречалось.
Не всегда споры приводят к истине. Чаще – к синякам под глазами.
На следующий день состоялось первое, предварительное подведение итогов археологических изысканий в подземных тоннелях. Тех самых, что были заполнены перед вторжением Наполеона в Москву и где Загралов спасался от лап торговцев органами. Итоги эти, по самым осторожным оценкам, получались сенсационными. Что не могло не случиться при скрупулезной опеке со стороны квинтета обладателей.
Академик Гречин оказался на высоте профессионализма и умения правильного администрирования. Так сумел организовать работу прибывших со всего мира коллег, что не подкопаешься, не украдешь, не подменишь фальшивкой и не сможешь толком распространить надуманные инсинуации. А всего этого хватало вокруг исследований и около.
Достали на поверхность все. В том числе и предметы из второго тоннеля, который удалось осушить призванным на помощь метростроевцам. Те профи и не такие задачки решали.
Некоторые книги сохранились сносно, их прочитывать начали почти сразу. Другие – следовало предварительно и весьма долго обрабатывать перед открытием. Ну а третьи обещали раскрыть свои тайны лишь после обработки в специальных устройствах, помогающих сканировать мозг человека. Эти устройства, слой за слоем считывали всю книгу, сканируя за один «просмотр» толщину в одну тысячную микрона. Далее приступала к работе специальная программа, выводя постепенно на экраны уже готовый текст.
И какой текст!
Одна из книг оказалась переписью с более древних прототипов под общим названием «История возникновения Великой Скифии». Год переписи не был обозначен, но, по итогам радиоуглеродного анализа, пошедшие на книгу кожи были получены в двенадцатом веке.
Еще одна – перевод на древнеславянский язык трудов Авиценны. Причем датировалась она летом шесть тысяч четыреста пятьдесят шестым от Сотворения Мира в Звездном Храме. Иначе говоря, в тысяча пятидесятом году нашей эры. Переводчик и переписчик не значился, зато упоминался город, место перевода – «град Любослава, капище Паталаш».
Третья книга, пусть и почти несохранившаяся и слипшаяся напрочь от времени и сырости, называлась «Нити судьбы». И что самое интересное, оказалась художественным произведением. В ней описывались походы нескольких воинов в земли Небесного Дракона. Печатный текст, древнеславянские буквицы и сноска, чуть ниже заглавия: «Писано с семьдесят третьего обрата. Первый обрат писан в лете пятнадцатом от Сотворения Мира в Звездном Храме». Бумага. Высочайшего качества (даже по современным технологиям). Сделана примерно в восьмом веке нашей эры.
Сенсация? Еще какая!
Но по ее поводу академик Гречин сразу сказал:
– Не поверят! Сразу объявят фальсификацией. Или пьяным бредом упившегося программиста. Книгу ведь раскрыть и предоставить для чтения нельзя. Да и… можно было бы, все равно не поверят.
Но он же, прочитав книгу одним из первых, первым же и заявил:
– Но доказательства могут быть предоставлены! Потому что в книге скрупулезно описаны приметы, ориентиры и расположение сразу трех капищ с крупными поселениями вокруг них. Все три места поддаются четкой идентификации. И если хотя бы в одном из них отыщутся следы проживания наших предков, все злопыхатели и очернители нашей древней культуры подавятся собственным ядом.
Это он к тому времени не получил полный допуск к Письму. Вернее, некогда оказалось Геннадию Аркадьевичу еще и древней пещерой заниматься. Его и так родные и близкие чуть ли не силой спать укладывали хоть на пару часов в сутки. В семьдесят два года любому человеку чревато работать на износ, забывая об элементарных правилах здорового образа жизни.
А вот обладатели озадаченно всматривались в фотоснимки пещерного панно и бурно обсуждали имеющиеся там названия поселений. Имелись там все три града, обозначенные в книге «Нити судьбы», а также град Любослав. Он располагался в одной из петель реки Урал, чуть западнее Оренбурга. Когда-то река называлась Яик. На Письме же она четко читалась – Зяблик. И вот там был некий град.
Точнее, когда-то находился. По современным понятиям, там сейчас никто не проживал. А по общим, имеющимся данным о древнем наследии, в тех краях вовсю раскапывались курганы и могильники сарматских царей. Иначе говоря, с трудом верилось, что в тех местах, да еще в двенадцатом веке, находился не просто город древних славян, а целый научно-ведический центр, выпускающий в мир новые книги и переписывающий старые. Ведь огромное капище (почитай, храм, а то и комплекс храмов), да еще и с неким производством бумаги и выделкой пергамента, должно было остаться в истории. Тем более истории относительно недавней.
А вот не осталось… И птичье название реки изменилось до неузнаваемости.
Наибольшим скептиком в этом плане оказался Курт Свифт.
– Скорее всего, какая-то ошибка! Если не сказать, что в самом деле – инсинуация! – распинался он с азартом, благо что молодое тело позволяло кричать, краснеть и нервничать. – Ну вот не верю я! Не верю, что на тех территориях, в среде кочующих дикарей, потомков сарматских царей, мог находиться подобный форпост книжной индустрии.
Его главным оппонентом являлся Гон Джу, потративший десятки лет на поиск и восстановление исторической справедливости. Красной нитью его доводов являлось напоминание:
– Да ты посмотри, что происходит в современном мире. Как перевирают даже новейшую историю! Казалось бы, куда больше!.. Взгляни на историю Второй мировой войны. Вроде бы середина двадцатого века, есть еще письма, а то и непосредственные воспоминания живых очевидцев, а все равно подавляющее большинство нынешнего молодого поколения воспринимает чудовищную ложь как незыблемую истину. Кстати, это – тоже наша с вами вина…
Конкретно же по найденным ориентирам древних городов утверждал следующее:
– Еще до насильственного крещения Руси представители Византии не скупились на дары и золото, добывая себе право на сбор и якобы просмотр древних книг. В последующие века представители Ватикана потратили еще большие силы на розыски подобных раритетов. Петр Первый разрешал целым католическим миссиям из Европы изымать из скитов, монастырей и библиотек все упоминания о древней культуре славян. Да и попы старались, предавая анафеме всех, кто хотя бы словом упоминал о временах «дикого язычества». И в этом плане воинствующих христиан можно понять: кто захочет иметь прямые доказательства абсурдности собственной религии? Кто возжелает иметь свидетельства истории более древней, чем эллины, иудеи, египтяне и шумеры? Да никто из них! Вот они и уничтожали эти доказательства, не жалея ни сил, ни времени, ни золота на баснословные по тем временам взятки.
Его поддерживал и Лучезар Апостол:
– Да и сейчас не жалеют. Сам присмотрись, в какое бешенство впадают апологеты нынешней официальной истории. С пеной у рта они готовы рвать глотки любому, кто посягает на прочность уже перекошенного, готового вот-вот рухнуть небоскреба исторической лжи. Так что нам будет очень трудно… И действовать нам, в плане реставрации истории, надо осторожно, исподволь… Иначе обязательно отыщутся фанатики, решившие нажать на красные кнопочки ядерного бомбометания.
Загралов хотел бы возмутиться в ответ на подобные осторожности. Хотел бы яростно возразить, начав словами «Да мы их…!» Но здравый рассудок подсказывал, что не все так просто. Даже с невероятными силами и возможностями обладателей нельзя исключить возгорание военного конфликта на всей планете. Те же спутники, которые желательно вначале уничтожить. То же общественное мнение, которое следует сперва направить в нужную сторону. Те же фанатики, имеющие под руками «красные кнопки», которых тоже следовало вначале укоротить хотя бы по локоть.
И чем больше преград вставало перед реализацией намеченных проектов, тем заметнее падало настроение и опускались в бессилии руки.
– Так мы что, не расскажем миру о новых исторических сенсациях? Побоимся раскрыть правду о наших предках? Затаимся, как мыши в норке, заботясь только о личном благосостоянии и беззаботной жизни?
– Утрируешь, парень, утрируешь! – засмеялся на это «китаец». Но тут же стал крайне серьезным: – Мы – далеко не мыши. И мы уже не просто из норок вылезли, но еще и рискнули настолько, что обратно в свои тихие мирки юркнуть не успеем. По грани ходим. Власть… она штука такая… Подсчетам не поддается! – он крутанул пальцами в воздухе, рисуя нечто эфемерное. – Жандармы нагрянут: всем плохо будет. Не забыли, что в инструкции сказано? Заберут сигвигатор у нарушителя, а также иной, ближайший к нему. Ну и не факт, что еще кто-то из нас не превысит лимит власти. Вот и останемся мы все четверо не у дел. Хорошо, если сбежать успеем… как этот пройдоха Бубенчик.
– Ты прав, – грустно вздохнул Апостол. – И этот вариант надо продумать заранее.
Спорили постоянно. Проблем хватало.
Но с исследованиями местности, на которой когда-то находились четыре города, решили повременить. Не до того сейчас. Да и куда спешить? Простояли древние фундаменты века и тысячелетия, значит, еще некоторое время простоят.
Было принято решение: по мере сил начать популяризацию древних славян вообще и приступить к попыткам реконструкции некоторых исторических событий в частности. Иначе говоря, следовало создать определенное общественное мнение, а уже потом…
Долго возле решеток Бонза не задержался. Раздумывать можно и на ходу. А потому быстро отправился уже по проторенному пути к своему биваку на берегу озера.
На ходу даже думалось лучше.
«Если закупорка всех пещер – инициатива чиновников национального заповедника, ничего страшного. По всему миру подобные места оберегают, спасая, кроме всего прочего, слишком любопытных туристов от гибели. Если это так, надо лишь заглянуть в иные пещеры, кстати, неподалеку есть еще парочка, загляну сразу. Ну а если это проделки местного обладателя, то ничего у меня с поиском нового сигвигатора не получится. Сто процентов! Будь еще возможность свободного передвижения по горам, лазейку внутрь недр отыскать можно. А так… ладно, будем посмотреть…»
Через час он с унынием рассматривал точно так же заделанные решетками входы в иные пещеры.
«Круто! И очень серьезно! Или кто-то из чиновников мозгами тронулся на почве запретов, или местный обладатель страдает паранойей. А почему, спрашивается? Чего ему опасаться? Ну, отыскал он сигвигатор, ну, заимел команду фантомов, ну, поднялся до ранга полусотника, и что ему не так? Чем ему могут помешать туристы, пусть даже сотнями гибнущие в пещерах? Вопросов – масса. Ответов на них можно нафантазировать еще больше. Но… что-то мне кажется, с этими пещерами не все так просто. Если решетки установили неадекватные чиновники, то их лишь за перерасход средств должны были уволить. Стоимость таких работ – зашкаливает. Уж я-то знаю».
В самом деле знал. Хорошо умел считать. До последней копейки высчитывал. Не раз получал откаты с разных строек. И не раз снимал с работы обнаглевших подчиненных, допустивших перерасход средств. Пусть даже и сделавших это с благими намерениями.
Здесь, в Новой Зеландии, оголтелый капитализм. Защита окружающей среды, конечно, ведется, но не настолько же убыточными способами! Следовательно, мысли пошли по второму кругу.
«Все-таки обладатель чудит? А почему? Что можно вот так с ходу предположить? – вниз двигаться было легко, так что и думалось с фантазией: – Не иначе, он нашел в пещерах что-то ценное… Сигвигатор?.. Ну это понятно… Второй? А то и несколько? Хм!.. А вдруг целый склад сигвигаторов?!.. Э-э… куда-то меня увело… Или иные какие-то сокровища, оставленные тут пришельцами из большого космоса? Вполне может быть… Те же жандармы – пугало всех обладателей, могли в здешних пещерах устроить для себя базу. Или еще кто-нибудь…»
Логично Бонза рассуждал, правильно. Раз сигвигаторы оказались на Земле, значит, их тут кто-то оставил. Или забыл? Или потерял? Или спрятал? И почему бы склад чего-то такого нужного не мог оказаться возле озера Таупо?
Но именно фантазии о каком-то складе натолкнули на дальнейшие размышления.
«Если есть склад, значит, имеются и его хозяева? И вдруг эти хозяева вернулись за своим добром, а оно расхищено самым подлым образом? Какие могут последовать санкции? И могут ли хозяева склада, используя свои приборы, отыскать похищенные сигвигаторы? А то и сам Кулон-регвигатор? Если уж я могу что-то такое ощущать, то как дела у них с такими талантами?..»
Опять оказавшись в палатке, так и не смог заснуть, размышляя, прикидывая и предполагая. По существующему факту отыскать ни пришельцы, ни иные обладатели ничего не могли. Раз господин Вупорт здесь уже несколько недель бродит сразу с двумя устройствами, и у него их не отобрали – то и в дальнейшем ему ничего не грозит.
А вот это уже казалось очень интересным. Ведь сам Бонза здесь что пытался найти? Новые сигвигаторы. А как? Да благодаря проявившимся у него умениям чувствовать это устройство на расстоянии. Небольшом расстоянии, метров триста по прямой линии (невзирая на любые препятствия), но все равно этого должно было хватить при исследовании пещеры. Умение стало проявляться с тех пор, как этот Кулон-регвигатор был изъят у Загралова с помощью шантажа и оказался у Бонзы повторно.
То есть многократное использование накопителя энергии давало некие способности и простому человеку. Или не простому, а лишь тому, кто сам был когда-то обладателем? Убедиться в этом пока невозможно, но следовало обязательно воспользоваться Кулоном для поиска.
«И если бы у меня получилось, – мечтал мистер Грин, прислушиваясь к просыпающему лесу, – я бы создал команду обладателей, которые походя сметут со страниц истории не только Загралова, но и его выживших из ума опекунов! Ха-ха! Они бы у меня все на сковородах подрумянились! Я бы устроил каждому из них персональный ад!»
Бонза каждое утро пользовался блаженной энергией, которую накапливал сигвигатор в течение суток. А вечером нечто подобное впитывал, касаясь лбом огромной подковы регвигатора. Пусть и не мог вновь стать обладателем, но отчего же не пользоваться дармовой силой? Какое-никакое, а омоложение! Годы полноценной жизни еще никому не помешали.
Даже сейчас, к примеру, отбегал полночи по крутым склонам около пятнадцати километров, и почти никакой усталости. И сон не берет. И утро уже за пологом палатки. Правда, и мыслей в голове – табун лихих скакунов. Попробуй тут усни!
Хорошо, хоть вспомнилось о возможности порыбачить. Выполз из палатки, надел шорты для плавания, со специальным карманом под сигвигатор. Если была возможность, иномирское устройство всегда носил с собой, и даже купался с ним. Ничего с такой поделкой не случится, а на душе спокойнее.
Лодку накачивать и цеплять к ней мотор не позволила лень. Но ведь можно прекрасно и с берега рыбку тягать.
Вскоре турист восседал на каменистом выступе и ловил форель. Вернее, больше делал вид, что ловит. Сам же продолжал вырабатывать предстоящую линию поведения.
«Как быть? Торчать здесь целый месяц? Надеяться, что нечто важное для меня выяснится случайно?.. Маразм! Ничего мне тут не светит… Но и спрыгнуть отсюда прямо сегодня – не комильфо. По всем параметрам – не комильфо…»
По сути, один звонок, и катер здесь будет через час. Да и отговорка какая-никакая отыщется. А вот уезжать не хотелось. Слишком долго стремился в это место, слишком много возлагал надежд на успех поисков. Слишком уж размечтался отомстить. Да и некое подспудное чувство словно шептало: «Не торопись. Побудь здесь еще. Да и просто отдохни, расслабься».
Вот мистер Вупорт и остался. Тем более что клев начался, как никогда. Добрый десяток лет такого не случалось. Азарт добавил в кровь адреналина, энтузиазм помог забыть о грустном итоге прошедшей ночи, и на целый час восстановилось душевное равновесие.
Хорошо, хоть вовремя остановился, иначе улов пришлось бы попросту выкинуть. Имеющейся в судках форели хватит на три дня. Если рыбешка не помрет раньше времени и не протухнет.
Дальше – интенсивное приготовление завтрака. Потом и сам завтрак, под хорошую дозу уже настоящего алкоголя. Блины с икрой. Кофе с еще не зачерствевшими круассанами. И все это в истинно райском уголке земной природы. Лепота! Мечта любого трудоголика, не бывавшего в отпуске лет десять. А уж не трудоголика – тем более!
Затем, несмотря на обильную дозу кофе, потянуло в сон. Так мистер Вупорт и растянулся на одеяле, в тени прибрежных папоротников.
Проснулся далеко за полдень, чуть припаленный сдвигающимся против часовой стрелки солнышком. Несмотря на недавнюю выпивку, почувствовал себя великолепно и отправился купаться. Ну а когда нырнул уже на глубине, да открыл глаза в прозрачной воде, вспомнил, что у него есть все для подводного плавания. Нельзя было утверждать, что красоты озерного дна поражали до глубины души, но все равно тянуло полюбоваться многочисленными цветными губками, разнообразием водорослей и рыбным изобилием.
Чуточку пугала разнородность температуры на глубинах. Невдалеке впадал в озеро ледяной ручей. Но в то же время почти рядом с берегом, выделяясь обилием губок, находился геотермальный источник с теплыми водами. Так что в слоях и течениях, особенно плывя наискосок к горизонту, создавалось ощущение контрастного душа. Тоже полезно, но может и судорога схватить.
Но ведь для такого случая есть гидрокостюм!
«А вот грузы для отягощения так и забыл купить, – досадовал Бонза, выбираясь на берег. – Будет меня наверх выталкивать… Но, с другой стороны, я ведь могу воспользоваться для набора лишнего веса Кулоном-регвигатором. Ха! Пусть приносит пользу в любой ситуации!»
И еще через час, полный неуместного энтузиазма аквалангист отплывал от берега. Смотрелся он с несуразной подковой на груди и с толстенной цепью вокруг пояса несуразно, но двигался споро, погружаясь в глубины не только озера, но и своего нежданного будущего. Да и будущее всей Земли стало резко меняться по причине этого спонтанного, незапланированного погружения.
Казалось бы, союз обладателей все учел, все спланировал. Что делать и в какие сроки надо уложиться – продумал. Одно только не рассчитал: собственные силенки. Даже при максимальном участии в союзе Якова Шереметьева сил не хватало. Точнее, не хватало фантомов, кои следовало бросать на всех направлениях.
Причем при подсчете тех самых направлений вдруг выяснилось, что Иван работает больше всех. Вот вроде уже все оговорили, все уточнили, а когда пошло перечисление распределений, вдруг всплыло, пожалуй, одно из самых больших отличий Загралова от остальных.
Вначале союзники засомневались:
– То есть ты утверждаешь, что у тебя более половины всех фантомов сделаны с продолжающих жить прототипов? – уставился на него Свифт с какой-то угрозой.
– Одиннадцать копий – с ныне не живущих, остальные сорок – скопированы с живых аналогов. Да я вроде и не скрывал этого. Просто вы ни разу не спрашивали…
– Так чего тут спрашивать?! – возмущался Апостол. – Это и так подразумевается! Зачем создавать себе менингит, опекая еще и живые образцы? Это же мозгами двинуться можно! У меня были два таких случая, больше не хочу. Они ведь могут общаться, и уже только это общение тянет прорву энергии из хранилищ. И голова как-то странно начинает болеть.
– Точно! – подтвердил авторитетно и Гон Джу. – У меня были три подобных случая. Ох, и намучился же я с ними, пока они души богу не отдали!..
Курт Свифт замахал на них руками, призывая к молчанию. После чего сам приступил к скрупулезным расспросам. Все его интересовало: как получилось делать копии? Почему не болит голова? Какова была последовательность создания фантомов? Номера? И прочее, прочее, прочее.
Наконец он пришел к определенным выводам и сделал заявление:
– Несомненный плюс для развития обладателя! Потому и идут существенные улучшения по всем существующим параметрам, нормативам и таблицам. Только вот невозможно понять, как именно сказалась очередность на этих показателях? То ли все дело в первых, «случайных» цифрах, то ли в том факте, что, начиная с одиннадцатого созданного фантома, у всех у них есть живущие прототипы?
Цифры в самом деле выглядели случайными. Трое умерших – один живой. Далее: двое умерших, один живой. Вновь трое умерших и один живой. Ну и напоследок – всего одна умершая, причем высшая ведьма, вызванная из далекого небытия. И уже после двенадцатого фантома – все они имеют свои живые прообразы, с которыми постоянно находятся в плотном общении.
Магия цифр? Совпадения? Или просто влияние больших чисел?
Но в любом случае для ветеранов-полусотников отыскался целый пласт очередных научных исследований, новый повод для нескончаемых споров и почва для самых абсурдных предположений. Хорошо хоть, все это делалось не в ущерб ведущимся делам и преобразованиям.
Но сам факт, что они еще не все выяснили между собой, достаточно сильно взвинтил взаимный интерес друг к другу. Этот констатировал уже сам Лучезар Апостол:
– Друзья! Выяснилось пренеприятнейшее обстоятельство. По причине нашей обособленности, нежелания раскрывать свои личные секреты мы и застыли на отметке полных
На это своеобразно отреагировал Гон Джу:
– Иван, давай, пробуй! Создавай новых фантомов, пока сил хватит.
Загралов на такое предложение лишь помотал головой:
– Не-е-е… вряд ли получится. Что-то меня не пускает на такой шаг, сдерживает… Не то уже и сам бы давно попробовал. Или, если быть до конца откровенным, могу еще пару создать, но мало ли что? Вдруг кто-нибудь из живых погибнет? И придется его срочно восстанавливать. Ведь сейчас все без исключения ходят по лезвию ножа.
В последней фразе и в самом деле раскрывалась наибольшая угроза для живущих прототипов. Особенно доставалось членам силовой группы. Так, к примеру, за две предыдущие недели несколько раз совершались покушения на обоих генералов. Но если в Тратова, старого и опытного зубра, просто стреляли издалека, то новоиспеченного генерала Батянинова пытались сжить со свету разными способами. Изгалялись, как могли: то взорвут, то отравят, то просто решили забить насмерть дубинками и прутьями арматуры.
Видимо, в последнем случае играла роль еще и обычная человеческая зависть. Потому что майор из далекой провинции вдруг сделал головокружительную карьеру, став за несколько месяцев генералом. И, естественно, потеснил иных карьеристов в столичной табели о рангах. А те такого не прощают.
Чтобы утрясти последствия этих покушений и сварганить чудеса выживания, приходилось напрягаться целыми группами фантомов. Что тоже отвлекало от намеченных дел, сбивало с нужного ритма и страшно нервировало. Дабы этого не случалось, пытались заранее устранить или упрятать за решетку лиц, готовящих покушение. Но и на это уходила масса сил, времени и ресурсов. Получался замкнутый круг.
Зато идей и предложений подавалось много.
Так, например, Тратов утверждал:
– Да пусть покушаются! После этого проще работать. И плевать, что в чудеса моего спасения вскоре перестанут верить. Раз уж мы собираемся сбивать спутники с орбит и валить это все на таукитян, то пусть они и меня как бы под свое крылышко возьмут. Дескать – наш агент, и покушение на него карается смертью.
Спорная идея. Мнения резко разделились по возможности ее реализации. Да и непосредственно с идеей уничтожения спутников на орбите возникли немалые трудности. Самая главная: как отключить управление спутником, чтобы не сработала система самоуничтожения? Образования радиоактивного мусора на орбите тоже нельзя допустить.
То есть следовало вначале отыскать знающего специалиста, потом проверить его лояльность и лишь затем создавать с него фантом для работы на орбите. А уже он сам будет инструктировать, обучать иные фантомы перед операцией «Чистый космос». Увы, таких специалистов на всей планете отыскалось совсем мало, не более сотни. Все они находились под строжайшим контролем спецслужб, разведок и контрразведок. Даже появившемуся рядом фантому было бы сложно переговорить с подобным, невероятно продвинутым электронщиком.
А если выбирать такого среди «своих», работающих в родной державе, то количество кандидатур сразу уменьшалось в десять раз. И что делать?
Здесь решающее слово сказали ведьмы. Вначале были отобраны кандидатуры тех самых десяти человек. А затем, во время очередного призыва, веддана дала задание набившимся в зал духам: выяснить, не связан ли кто из специалистов родственными узами непосредственно с самими ведьмами. Еще лучше, если у кого-либо из них обнаружатся колдовские способности. Ведь необычайная гениальность в каком-нибудь научном направлении, как правило, всегда имела под собой основу с паранормальными способностями.
Особенные надежды Зариша Авилова возлагала на двух женщин из отобранного списка. На мужчин она почему-то не надеялась. Мол, ведьмы в любом случае предпочтительнее и умнее.
Давно (да и недавно) умершие предки не подвели. Кандидатуру, обладающего всеми необходимыми качествами, отыскали. Только вот, к сожалению ведданы, нужным специалистом оказался мужчина. Но когда стали подробнее рассматривать его биографию, запоздало констатировали:
– Можно было сразу догадаться о некоей исключительности этого человека.
Фамилия – Демидов. Сергей Петрович. Причем прямой потомок тех самых Демидовых, которые российские предприниматели, заводчики и землевладельцы, получившие дворянский титул от Петра Первого. А они, еще с петровской эпохи, брали в жены не только красивых и умных женщин, но чаще всего им попадались в супружницы ведьмы. Вот и на мужчин некие способности в роду перешли. Правда, в биографии отца и дедушки Сергея Петровича эти паранормальные способности никак не проявились. Видимо, природа отдыхала, или обстоятельства не позволили раскрыться. А вот он добился очень многого, став практически незаменимым знатоком космической навигации и тем, кто разбирается в сложнейшей электронной начинке компьютеров последних поколений.
Естественно, что свое умение телекинеза внутренних структур определенных материалов Демидов тщательно скрывал от начальства. А все свершения в этой отрасли весьма грамотно объяснял сложнейшими научными терминами. И ему это сходило с рук. Главное, что все приборы функционировали исправно, с гарантией. За такие результаты генералы космической программы готовы пылинки с кого угодно сдувать. Хоть с колдуна, хоть с нечистой силы, хоть с самого дьявола.
А вот в личной жизни тридцатипятилетнему Сергею сильно не везло. И виной всему было обезображенное ожогом в детстве лицо. Уже будучи взрослым, имея большие деньги, он попытался хоть как-то подправить свою внешность. Но то ли пересаженные участки кожи не прижились, то ли врачи оказались некомпетентными коновалами, но получилось только хуже. С тех пор Сергей вообще озлился на весь белый свет в целом, на медиков – в особенности и на женщин – в частности. Перестал появляться на людях и с головой ушел в любимую работу.
Но как только его биография была рассмотрена полусотниками под микроскопом желаемой лояльности, его взяли в полную разработку. При этом решили совместить все возможные способы вербовки ценного специалиста. Шантаж, неуемное любопытство, мистические тайны колдовства, возможность устранения ожога – все пошло в ход. Устроили Демидову отпуск на двое суток, изолировали его на даче от любого подслушивания снаружи и ошарашили целой чередой появляющихся фантомов. Веддана Зариша осталась с Сергеем беседовать, начав с привета от любимой бабушки, умершей двадцать лет назад. А чтобы внучок поверил, вывалила на него с десяток историй, о которых могли знать только он и покойница.
Затем чуток пошантажировала собеседника, заявив, что знает о его способностях по преобразованию внутренних структур. После чего показала чудеса собственных умений высшей ведьмы. Попутно пообещала участие новому знакомому в очередном призыве духов и возможность лично пообщаться с бабушкой.
Ну и напоследок заявила, что уродующий лицо ожог поддается устранению. Правда, для этого надо совместить сразу три способа лечения: обладатель со своими хранилищами энергии, усилия самой ведьмы и ее коллег и удивительные мази, которые создает в своей лаборатории не кто иной, а сам Хоч Игнат Ипатьевич. Про империю знаменитого целителя Демидов уже был изрядно наслышан.
Немалое время было отдано рассказу о задачах, стоящих перед сообществом ведьм. В общем, конечно, ничего конкретного об участниках, никаких громких имен. Только стремление к высшей справедливости. Как-то: искоренение зла в виде грабежа, войн, несправедливого перераспределения народного добра, стяжательства, взяточничества, правовой несправедливости.
Финальные вопросы прозвучали так:
– Ты с нами? Или желаешь доживать жизнь, как прежде?
Видно было, что Демидов глубоко проникся после такого общения. Да и посматривал, чуть ли не постоянно на то место, где время от времени демонстрировали кого-то из фантомов, и тот с ходу вставлял несколько фраз в ведущуюся беседу. Будучи практиком, Сергей сразу вычленил самое главное:
– То есть рычаги воздействия у вас имеются? Те же самые существа, которых некто может переносить с места на место, минуя любые преграды?
– Совершенно верно. – Зариша не только подтвердила, но и добавила: – Кстати, если ты откажешься от сотрудничества с нами, мы твой ожог все равно вылечим.
– Без всяких дополнительных условий?
– Нет, одно все-таки есть: ты забудешь об этой нашей встрече навсегда. И обо всем, что я тебе сказала.
– В таком случае заявляю: я бы согласился на полное сотрудничество с вами, даже при отсутствии какого-либо лечения. Совокупность плюсов за право прикоснуться к великой тайне – легко перевешивает жалкий минус остаться уродом. Да и привык я к своей внешности…
Веддана на это рассмеялась:
– А я так ее вообще не замечаю! Для меня важнее твой внутренний мир, а не бренная оболочка.
– Ну да, тебе хорошо так говорить, – посмеивался и Демидов, расслабленно откинувшийся на спинку кресла. – Когда сама такая симпатяжка… – и вдруг, совершенно неожиданно предложил: – А вот поцеловаться со мной смогла бы без отвращения?
Вначале Зариша ткнула в собеседника указательным пальцем и предупредила:
– Помолчи минутку! – затем снизошла к объяснениям: – Сомнений у меня нет, твой ожог мне не мешает. Только вот у меня имеется жених, и я сейчас выясняю по внутренней связи через нашего… хм, оператора, как он отнесется к такой вот фривольности.
Повисла пауза, которую Сергей прервал, не выдержав неизвестности:
– А твой жених молодой? Красивый?
– Да как тебе сказать… Ему уже девяносто пятый год… Я и сама родилась в одна тысяча девятьсот двадцать первом. То есть мой ухажер еще и на несколько лет меня моложе. Зато колдун редкой силы… И выглядит моложе своих лет.
Стоило видеть, как вытянулось лицо Демидова после таких откровений. Да и челюсть у него непроизвольно отвисла.
– Ага, разрешение я получила, – продолжила тем временем Зариша. – Хоть и со скандалом. Но теперь ты-то сам готов со мной поцеловаться?
После чего встала и демонстративно раскрыла свои объятия. Весь ее вид говорил: я-то готова! А вот Сергей Петрович попытался увильнуть:
– Мадемуазель! Прошу прощения за наглость и хамство. Это я просто для проверки спросил. Считайте, что я и так весь ваш, с потрохами.
Но теперь напряглась Зариша Дассашевна. Нехорошо прищурилась, и в ее тоне проскользнули шипящие нотки обиженной кобры:
– Не поняла! Так это
– Да что ты… Ой! Что
В итоге их поцелуй можно было назвать целомудренным. Или таким, которым обычно обмениваются в малознакомой компании при игре в «бутылочку».
Но уж сколько криков раздалось со стороны Хоча – не подсчитать. Ну и обвинения были, чего уж там. Особенно Загралову в этом плане досталось:
– Сводник! Сутенер! – орал на него заслуженный целитель. – Ты обязан не допускать подобных провокаций! Тем более с моей возлюбленной! Мы ее не для того из небытия вызывали, чтобы каждый кандидат в фантомы к ней руки протягивал и лобызал почем зря! Я, может, сам себе подобное редко позволяю, а тут какой-то электрик никчемный!..
Это он еще и с самой ведьмой изрядно поругался, но там обладатель старался не подслушивать. Главное, что специалиста в свои ряды заполучили. Сутки еще ушли на окончательную прорисовку ситуации и на усвоение главным носителем матрицы естества, порции пыльцы с дерева Тава-Гры. В этом направлении особенно осторожничали: ведь, скорее всего, придется работать в вакууме точечными касаниями
В свою команду Демидова забрал Яков Шереметьев. Ибо Загралов все еще придерживал парочку лимитных мест на всякий случай, а вот бурно развивающемуся колдуну не хватало мужских особей для создания новых фантомов. Точнее, великих людей хватало, в том числе и находящихся при смерти, но развивающийся обладатель решил делать ставку в своей карьере только на ведьм и на колдунов. Что из этого получится, покажет будущее, но уже сейчас Шереметьев стал полным двадцатником, а некоторые его умения хоть чуточку, но превосходили те же показатели Загралова за подобный период.
Учитывая, что у Якова все фантомы без исключения имели живых прототипов, теория приоритетов этого направления получала солидное подтверждение.
Конечно, моральный аспект тоже хотелось не оставлять в стороне. Потому что душа болела, глядя на умирающих гениев, несомненных талантов и уникальных организаторов. Уходили из жизни честнейшие, умнейшие люди, которые в ипостаси фантомов могли горы своротить и повести за собой толпы народа. Но… увы! Все решала целесообразность данного момента. А он (момент, будь он проклят!) не позволял обладателям руководствоваться эмоциями, чувствами и банальной человеческой слабостью.
На эту тему емко высказался Свифт:
– Хватит тех ошибок, что мы наделали в своей жизни. Пусть хоть молодые коллеги перешагнут достигнутые нами рубежи и хоть как-то упорядочат ход развития нашей цивилизации. А то с каждым годом становится все хуже и хуже. Ну а мы уже со своей стороны им максимально поможем.
Демидов начал интенсивно работать над поставленной ему задачей. При этом буквально упивался своим новым статусом раздвоенности, новыми возможностями и практической вездесущностью. А уж как преобразователь внутренних структур восторгался, когда в теле фантома не обнаружил у себя на лице ни малейшего ожога. Прыгал до потолка, кричал от избытка эмоций и готов был целовать, обнимать и благодарить всех окружающих.
Попутно с этим над его основным телом стали работать все, кто имел такие возможности. Разве что Игнат Ипатьевич ворчал:
– Оставить бы его таким красавцем навсегда! Чтобы не смел целоваться с чужими женщинами…
Подслушавшая его Зариша тут же отозвалась:
– Только еще раз посмей так ворчать! Навсегда с тобой расстанусь, а своему новому мужчине про тебя даже не признаюсь, что ты бывший.
Угроза подействовала, целитель лечил специалиста по космической технике на совесть. Оба обладателя тоже постарались приложиться к ожогу своими Кольцами. Так что излечение подействовало. Уже на третий день наблюдались существенные улучшения регенерирующей кожи лица.
А вот в ином аспекте совместной работы произошел некоторый конфуз.
Для усиления действия целебной мази следовало еще и ведьме возлагать руки на место ожога. Ну и не будет же для этого тратить свое драгоценное время высшая ведьма. Поэтому исцелением занялась одна из дочерей Якова, девятнадцатилетняя Настя. Матрица естества с нее была снята, но фантом не создавался. Зато отец привлек ее ко всем остальным делам, которые можно было решать внутри громадного особняка, выделенного лично ему и его команде. Доверием девушка обладала полным.
И все вроде бы шло поначалу нормально: пациент лежит на высокой кушетке, ведьма сидит для удобства у него за изголовьем. Он ее и не видит толком, зато ощущает касание. Ну и разговаривать никто не запрещал, какого-то выхода в астрал или особой сосредоточенности при лечении не требовалось.
Вот разговора с касаниями и хватило. Тем более что мужчина молодой, в остальном – абсолютно здоровый, ни разу в своей взрослой жизни ни к одной женщине толком не прикасавшийся. Гормоны взыграли – страшно представить. Инстинкт продолжения рода заработал – не приведи господь. Ну и комплекс ущербности полностью развеялся убежденностью: «Мое уродство скоро исчезнет!»
Никаких грубостей или вульгарных предложений Демидов себе не позволил. Ему позора с Заришей хватило с лихвой. Но поскольку ума и энциклопедических знаний ему хватало, он не замолкал ни на минуту, с возрастающим энтузиазмом рассказывая интересные истории, описывая уникальные места и вещи.
Ну а женщины, как тонко подмечено, любят ушами. Вот Настенька Шереметьева и поддалась очарованию мужчины, хотя и видела его только с толстым слоем мази на лице. Она ведь девушка в самом соку, и у нее соответствующие инстинкты срабатывают. Да и знала она о пациенте более чем достаточно: талант, истинный ученый, колдун, перспективная личность и крайне необходимый человек в команде.
Вот парочка на третий день, засидевшись в процессе лечения до сумерек, и согрешила. А свой восторг и всплеск радости от свершившегося Сергей Петрович не смог припрятать в себе. Все это хлынуло в сознание его фантома, в поте лица работающего уже над проектом «Чистый Космос». Ну а кипящие эмоции уже самого фантома услышал и сам обладатель. После чего устроил скандал.
Странно, вроде бы сам Яков Иванович никак не придерживался пуританских взглядов. Вопреки любым сплетням и пересудам жил постоянно с двумя подругами, да и в своем Иваново деторождаемость поднял, дай бог каждому. Но к юной дочери он питал некие особые, отцовские чувства. Жениха ей подобрал заранее, сватов ждал в самое ближайшее время. А тут все случилось без его согласия и родительского благословения.
Наверное, потому и взъелся. Хотя и довод приводил против такой связи весьма железный, когда ругался в лицо Демидова-фантома:
– А ничего у тебя не склеится, старого перделя?! Тебе уже сороковник скоро, а ты на юную девицу позарился?! Или твоя головушка ничего не соображает?!
Хорошо, что сама Настя действовало по-взрослому, с достоинством и без малейшего страха. Вошла в комнату, где разгорался скандал, и мягко укорила обоих мужчин:
– Отец, ты все сделал правильно: покричал, испугал, поругал, принял меры. Дальше мы уже сами разберемся. Хорошо?.. Ну а ты чего молчишь, словно в рот воды набрал? Почему не напомнишь, что тебе еще только тридцать пять и я уже давно совершеннолетняя?
С этими словами взяла фантома за руку и повела, как ребенка, из комнаты. Возмущенный отец чуть не задохнулся от гнева:
– Чего это ты творишь?!.. У тебя ж… тот есть!.. А этот… э-э-э?..
– Этот тоже мой. И не вздумай с ним ругаться по внутренней связи или рассеивать.
– Как это?.. Двух женихов захотела, что ли?..
Настя в дверях обернулась, тяжело вздохнула и весьма удачно скопировала фразу из легендарной кинокомедии:
– Выходит… что двух!
И ушла.
Шереметьев от такой наглости совсем растерялся и не придумал ничего лучшего, чем нажаловаться Загралову:
– Да что же это творится-то?! Подскажи, что делать-то?!
Иван вначале только руками развел.
– Да я бы подсказал… – потом тяжело вздохнул и признался: – Если бы имел моральное право. А так у самого рыльце в пушку… Знаешь ведь, что у меня три жены…
– Ну и что?! Твоей Ольге и Ленке Шуваловой – каждой за четвертак. А Ленке Сестри за тридцать уже. А моя доча – совсем еще ребенок.
– Ты так считаешь? – недоверчиво скривился Загралов. – Зариша ее нахваливала как сильную, зрелую ведьму. Да и вообще они все намного раньше остальных девушек взрослыми становятся.
Яков еще с четверть часа продолжал кипеть и выплескивать недовольство, но уже чувствовалось, что он почти смирился. Финалом всей этой истории стала его фраза, прозвучавшая со вселенской печалью:
– Эх! И ведь какого знатного жениха я Настеньке подобрал… А теперь придется его с какой-то из младших дочерей знакомить…
… Жизнь шла своим чередом. Но вот некоторые планы менялись постоянно.
Большой Бонза плыл в толще воды спокойно, получая от этого громадное удовольствие и неожиданное умиротворение. От берега особенно не отдалялся, глубину выдерживал метров пятнадцать. Ну и старался, чтобы просматриваемое им дно не уходило из поля зрения больше чем на те же пятнадцать метров. Благо чистота воды позволяла и на двадцать метров пространство под собой просматривать.
Было чем любоваться: форель двух типов, громадные раки, стайки шустрой тюльки и корюшки, расположившиеся оазисами губки и невероятное разнообразие водорослей. Мечта любого натуралиста, особенно обожающего подводный мир.
Несмотря на увлекательные картины, господин Вупорт и на часы посматривать не забывал, и когда израсходовалась из баллонов треть воздуха, собрался поворачивать обратно. Вот тут его и накрыло знакомым ощущением. Стало покалывать в висках, онемели кончики пальцев рук и ног, а уши расслышали еле уловимый, далекий звон цикад. Такое случалось лишь во время приближения к сигвигатору. Вся несуразность ощущения заключалась в том, что сигвигатор находился при Бонзе. Да и Кулон-регвигатор использовался в качестве грузила.
«Чего это со мной? – закрались вначале непроизвольные опасения. – Глубина подействовала или воздух с ядовитыми примесями?»
Хорошо, что догадался быстро развернуться и поплыть обратно. Специфические ощущения – тут же исчезли. Вернулся на прежний курс – вернулись вновь. Опять обратно – опять пропали.
Логика подсказывала очевидное:
«Иной сигвигатор?! Или даже сигвигаторы?! Или какое-то иное устройство?! – вновь двинулся в прежнем направлении, ощущения возобновились с пугающим постоянством. – Неужели кто-то уронил устройство на дно? Или оно в подводной пещерке?.. Почему бы и нет?.. Вдруг здесь в глубокой древности уровень озера был метров на тридцать ниже. А сигвигатор почти неуничтожим, ни воды, ни давления, ни огня не боится… Черт! Как же мне отыскать иголку в стогу сена? Вернее: ракушку на дне океана?..»
В самом деле, задачка почти нереальная. Сигвигатор маленький, его могло за столетия засыпать песком и обломками. А уж если он еще и в пещерке какой-то, да заваленной, отыскать можно лишь при условии откачки воды из всего озера.
Последняя мысль Бонзу даже позабавила.
«Цель поиска – того стоит. Можно было бы взрывами пробить тоннель в стенках кальдеры и выплеснуть озеро в океан. После чего покопаться в оставшейся ямке… Хе-хе!»
Чтобы лучше локализовать точку находки, он проплыл вначале вперед, а потом и в стороны. Это изрядно помогло: определился некий овал, внутри которого ощущения сигналили о желанном устройстве. Овал возле берега оканчивался на глубине всего нескольких метров, вдоль берега простирался на все двести метров, ну и этаким многосотметровым языком уходил на глубины. Туда погружаться Бонза пока не решился. Не по причине страха: заканчивался воздух в баллонах.
Пришлось возвращаться к биваку. Но зато и границу овала удалось засечь довольно четко. По его периметру росли губки, любящие геотермальные источники, а вот внутри – губок не было. Странность? Но уж не бо́льшая, чем сам овал, в центре которого наверняка находился сигвигатор.
Всплыл на поверхность, уточнил ориентиры. Попутно порадовался, что именно здешний кусочек берега не занят какими-нибудь любителями одиночества. Виднелось два бивака, но на довольно приличном расстоянии. Если здесь поставить лодку на якорь, она никому мешать не станет.
Плывя обратно, аквалангист продолжал одновременно и недоумевать и радоваться удаче. Ну и заодно размышлял, как ее претворить в нечто осязаемое.
«Повезло! Определить центр этого овала – несложно. Вобью столбики в грунт, измерю все рулеткой, но копать-таки стану именно в нужной точке! Жаль только, что нельзя подогнать сюда земснаряд, снять все наслоения грунта…»
Для начала у него подсобных средств хватало. Сейчас надует лодку, установит на нее мотор. Не стоит большое расстояние преодолевать вплавь, напрасно расходуя сжатый воздух. Да и удобнее нужные вещи держать рядышком. Имеются также два комплекта баллонов со сжатым воздухом. На сегодня – хватит в полной мере. А вечером можно позвонить и заказать любую доставку. Хоть сто комплектов привезут завтрашним утром.
Обед был упрощен до минимума: несколько бутербродов с икрой да пакет сока манго. Все это на ходу, пока готовил лодку, оборудовал ее и спускал на воду. С собой тоже прихватил чего поесть, вдруг аппетит зверский прорежется? Хотя нетерпение вкупе с ажиотажем бодрили так, что почти начисто отбивали желание предаваться обжорству.
И вскоре Бонза уже находился на месте. Постарался бросить якорь в центре своих предстоящих изысканий, да и приступил к ним, помолясь.
Вначале еще раз уточнил размеры и границы овала. Но теперь уже и удаленную часть попытался «ощупать» вырабатывавшимися ощущениями. Погружаться больше чем на тридцать пять метров не рискнул. Чревато разными осложнениями, тем более без напарника. Это любой опытный аквалангист подтвердит. Но вдаль от берега постарался отплыть, прислушиваясь.
Получалось, что овал заканчивался примерно на глубине ста метров. Хотя наибольшая глубина кальдеры некогда взорвавшегося вулкана зашкаливала и за сто шестьдесят метров. Но это – в восточной части озера. Здесь же, в западной, было гораздо мельче.
«Плохо! – рассуждал аквалангист. – Если сигвигатор покоится на шестидесяти метрах, да еще в пещере, то мне его в одиночку не достать!»
Но исследования и замеры продолжил с прежней интенсивностью. А там и заметил основную странность всего так называемого овала. Дно в данном месте несколько отличалось от соседних участков. Первое, что он уже подметил ранее: линия губок по всему периметру. Второе: этакая довольно равномерная выпуклость. Те же участки по соседству громоздились, как бог на душу положит. А здесь создавалось впечатление, что некие силы сгладили, закруглили и подровняли дно.
Конечно, и водоросли тут росли, и раки ползали, и плоские камни, сползшие с берега, местами возвышались. Но чем больше Бонза присматривался с разных ракурсов, тем более странным ему казался участок дна. Так что вполне логично переименовал его из овала в выпуклость.
Всплыл к лодке, захватил из нее длинный ломик, и уже с его помощью попытался ковырять донные отложения. Вот тут-то и выяснилось «третье». Под слоем песка и донных отложений оказалась крепчайшая, вроде бы гранитная поверхность. Где-то до нее было тридцать сантиметров грунта, где-то – всего лишь десять, но она сразу почему-то не понравилась Бонзе.
«Странно, что донные отложения задержались на таком крутом склоне. Но вряд ли сигвигатор просто зарыт в песок. Значит, все-таки пещера?.. Надо тыкать ниже по склону, ближе к центру выпуклости…»
Но погружаться на глубину не хотелось. Вот и пришла идея вначале проверить верхний край выпуклости, расчистить кусочек до самого гранита, определиться с составом, а уже потом начинать поиски пещеры.
Так и сделал. Но пока расчищал солидный пятачок, муть вокруг поднялась такая, что видимость стала нулевой. Пока гонял воду, отгоняя взвеси в сторону, по еле заметному течению, с удивлением заметил, что давление воздуха в баллонах приблизилось к минимуму. Пришлось выбираться в лодку, менять баллоны. Заодно утолил жажду и сгрыз парочку сухариков с изюмом. Подумал, перегнал лодку чуть ближе к берегу. Как раз к тому месту, где начал раскопки. Чуть отдохнул и погрузился в третий раз.
«Слишком нервничаю, поэтому и воздух уходит с удвоенной скоростью, – размышлял уже на дне, присматриваясь к открывшейся взору каменной структуре. – Диковинный какой-то гранит… Создается впечатление, что он обработан фрезой… Точно! Это явно неприродная плита!.. Ух, ты! Или не плита вовсе?!.»
В разновидностях мрамора, гранита, базальта и прочих пород Бонза разбирался превосходно. И прожил много, и с экспедициями работал, да и, хозяйничая в Москве главным строителем, приходилось частенько свое реноме знатока поддерживать. Он мог с одного взгляда определить, чем обрабатывали любой отделочный камень.
Потому и был уверен в данном случае: перед ним не гранит. И не любой иной камень, ему известный. Нечто новое, невероятно прочное, не поддающееся ударам стального лома. Сколько бы он ни пытался отбить хотя бы кусочек неизвестного вещества, ничего не получалось.
Ну и обработка! Некая фреза, шершавые следы от которой остались, обработала всю плиту в виде волн, шириной с ладонь и глубиной сантиметра в три. По длине волны располагались параллельно к берегу и уходили с расчищенного участка в стороны. Там скрывались под толщей донных наслоений.
Еще раз внимательно осмотревшись, Бонза вздрогнул от пробежавшим по всему телу мурашкам:
«Плита?.. А если это – и не плита вовсе?.. Вдруг вся эта выпуклость так отделана?..»
Сердце пропустило удар. Затем еще один. Только тогда аквалангист своевременно вспомнил, что надо дышать. Легкие заработали шумно, учащенно, наверстывая недостачу кислорода в крови.
А вот мысли было сложней привести в порядок.
«Чего это я откопал?.. Или я рано сделал выводы?.. Ну да… Надо еще в нескольких местах копнуть… Иначе понять будет сложно… Кому это могло прийти в голову обрабатывать настолько идеально гигантский участок озерного дна?.. Или все-таки плита?.. Но тогда почему у меня четкие ощущения наличия сигвигатора где-то поблизости?..»
Постепенно растерянность сменилась бурным энтузиазмом. Места раскопок стали множиться, словно на дне работали сразу несколько аквалангистов. В разных местах выпуклости открывалось взору волнообразное, невероятной прочности покрытие.
Несколько очисток, сделанные по периметру выпуклости, показали, что странная структура плавно уходит вовнутрь, в глубину окружающего грунта.
Имея отличное пространственное воображение, «дядя Жора» мог легко представить любую геометрическую фигуру по ее небольшому фрагменту. И если судить по уже увиденному, получалось, что в гигантской кальдере находится вмурованный вытянутый эллипсоид. Такая фигура соответствует мячу, используемому для игры в регби.
Причем верхняя часть этого «мяча» не оканчивалась на мелкой глубине. Она вонзалась в глубину. Поэтому весьма сложно было определить наибольшую длину эллипсоида. Но уж всяко-разно диаметр его в поперечнике составлял не менее трехсот метров.
Сделав такие вычисления и изрядно устав после проделанной работы, Бонза не удержался от мысленного, нервного хихиканья.
«Чего это я отыскал?.. Гигантский сигвигатор?.. Или космический корабль, полный этих самых сигвигаторов?.. Хе-хе!»
Он уже всплывал к поверхности, когда бросил последний взгляд вниз и заметил кое-что, ранее прикрытое густой взвесью. Что-то ровное и тонкое пересекало краешек одной из вырытой ям.
Вернулся. С удивлением присмотрелся. Пощупал. Стальной трос. Или не стальной? Может, правильнее – линь? Линь из неведомого синтетического материала. При попытках его пошевельнуть и приподнять трос-линь слегка поддался. И показался ну совершенно не тяжелым. Разве что сразу вынуть его наверх не позволяли соседние нагромождения наносного грунта. Но все-таки медленно, при определенных усилиях, трос поддавался.
Располагалась находка ровно по центру выпуклости, тянулась перпендикулярно берегу и уходила на глубину.
«Поднять его? А как?.. Можно веревкой подвязать к лодке, дать натяжку, да и начать его постепенно раскапывать по сторонам… Или к поплавку. Жаль, что оставил на стоянке. А зачем мне с этим возиться?.. Хм! Так ведь однозначно этот трос ведет к пещере… Точнее: к люку… если это некий корабль…»
Из очередной глубокой задумчивости вывело понимание, что включился последний резерв воздуха, достаточный только для всплытия.
Поэтому Бонза поспешил к лодке, а уже на ней – к биваку. И первое, что он сделал, расположившись удобно на банке своего утлого суденышка, позвонил в службу местной доставки:
– Привезите мне утречком пять комплектов полных баллонов для акваланга! Что?.. Да-а! Подводная рыбалка здесь просто изумительная… Ага… Жду!
Наступило время поужинать, но Большой Бонза так и не чувствовал аппетита. Все пытался мысленно представить размеры гигантского эллипсоида. А уж о том, что может находиться внутри него, даже богатая фантазия «дяди Жоры» не могла толком ничего представить. Буксовала!
Только и крутилась в голове глупая мысль.
«Если внутри – тысячи сигвигаторов, что я буду с ними делать?»
Открывать школу своего имени для начинающих
Находка сокровищ времен нашествия Наполеона грозила перевернуть всемирную историю.
А вот с книгами, которые Нефедова первой набрала в подземном тоннеле, никаких особых исторических преимуществ не перепало. Да, были там уникальные труды, аналогов которым в мире насчитывались единицы. Были и довольно интересные вещи. В том числе Библии, которые сохранили очень многое из своих начальных вариантов. При должном умении их тоже следовало употребить в борьбе с нынешними церковниками, указывая на все подтасовки, извращения и изменения в сегодняшних вариантах этой книги из книг.
Нефедова хватала их как раз по причине отменной сохранности и вчитавшись в названия. Но после расшифровки оставшейся груды книг, сделанной под руководством академика Гречина, разочаровалась в своем выборе.
– Давай отдадим их в академию? – предложила она Ивану.
– Еще чего?! – возмутился тот. – Пусть пока полежат у нас, пить, есть не просят. А придет время, мы и преподнесем кому надо в нужном свете.
– Тогда давай немедленно отправимся в град Любослав! – стала наседать на обладателя штатный археолог команды. – Ты только представь себе, что мы можем там отыскать!
Приходилось резко осаживать женщину, кипящую от энтузиазма:
– Какой град?! Мне вздохнуть из-за дел некогда! Да и ты сама, Надежда Николаевна, про детей своих забыла. К предстоящей свадьбе не готовишься. Мне уже Олежка Маяковск жаловался на тебя, просил повлиять.
– А-а-а… Э-э-э… это тут при чем?
– При том! Не нервируй меня!
Иван явно кривил душой. Самому хотелось прыжками смотаться на реку Урал, бывшую Яик, а в древности Зяблик, если верить книге «Нити судьбы». Страшно хотелось. Все-таки конкретное место, в котором сравнительно недавно, всего восемьсот лет назад, печатали удивительные книги, стоило немедленного исследования. Опять-таки, если верить все той же книге. Точнее, книгам, ведь откровения Авиценны тоже печатались в Любославе.
Из числа союзников никто не мог отлучиться из Москвы. Они-то ведь своих фантомов не могли оставить так далеко от себя в автономном существовании. Хотя Гон Джу волком выл, так ему хотелось умчаться в сравнительно далекое Оренбуржье. Он же и на Загралова покрикивал время от времени:
– Ну и чего сидим? Ты-то ведь умеешь каким-то образом оставлять своих фантомов «на работе», а сам отправляться в отпуск. С твоими пятисоткилометровыми прыжками ты за пару часов обернешься и все на месте высмотришь. Давай, а? Хоть одним глазком там со своими ведьмами осмотришься.
И как-то раз его неожиданно поддержали Свифт с Апостолом:
– Почему бы тебе и в самом деле не мотнуться туда?
– Если там действительно есть что-то интересное, можно будет отправить туда экспедицию толковых археологов. Пусть себе копаются помаленьку. Зато в нужный момент у нас могут появиться дополнительные, весьма существенные доказательства нашей правоты.
Иван вполне справедливо опасался:
– Я уже раз побывал возле Письма… Чуть там навечно и не остался! – О втором посещении пещеры и о найденном на глубине городе он пока не спешил рассказывать. – Да и дела у нас, как их хоть на минуту можно оставить?
Но тут уже все трое стали его убеждать, что по важности находка древнего града легко перекрывает всю нынешнюю возню в московской песочнице. Еще и Гон Джу сделал ударение на очевидном:
– Раз в истории нет никаких упоминаний о Любославе, значит, тамошние веды с волхвами сами в какой-то момент град законсервировали, спрятав от всего мира. И все упоминания о нем постарались уничтожить. Конечно, это только одна из версий событий, произошедших в необозримой для нас истории.
– Ну и ты там на рожон не лезь, если что! – строго наущал Свифт. – Никуда силу не вливай, ни к чему лично не прикасайся. Пусть ведьмы только увидят, в крайнем случае планы составят и сфотографируют местность. И сразу – обратно.
– Да я никуда не собираюсь! – возмутился Загралов. – Нечего меня грузить инструкциями, не до того сейчас.
Но всеобщими усилиями союзники его все-таки уговорили. Яков Шереметьев тоже добавил свое мнение в общую копилку:
– Ценное дело, смотайся. Да и по времени ты многократно быстрей любого из нас справишься.
К большому удивлению Ивана, Ольга тоже не возражала. Разве что пригрозила:
– Только попробуй не вернись к вечеру домой!
По ее поведению и полной уверенности в себе создавалось впечатление, что супруга уже ни капельки не сомневается в незыблемости собственного существования. Большинство своего внимания она уделяла ожидающемуся потомству и работе. На третьем месте шел муж, далее – родители, и только потом – интересы всей команды. Она словно стала забывать, что сама является фантомом и постоянно зависит от силы и доброй воли своего обладателя.
Радовало, конечно, такое отношение… Но и настораживало одновременно.
Обдумать эту тему Иван решил после возвращения. И стал готовиться к путешествию. Хотя, чего там готовиться? Выбрал «окно» часа на три в нескончаемой череде своих дел, предупредил веддану и археолога о прогулке, в нужное время их сотворил возле себя, да и понесся гигантскими скачками в дальние края.
Река Урал впечатлила своими красотами. Широта, размах, обилие лесных богатств, разнообразие окружающих ландшафтов. Жаль, что просто побродить здесь, отдыхая душой и телом, не было времени. Сразу бросились искать нужную излучину реки и скалы, которые упоминались в книге в качестве ориентиров.
Нашли быстро, не прошло и четверти часа. Но потом озадачились: ориентиры есть, а искомой долины меж двух скальных гряд – нет и в помине. На том месте, над излучиной реки высилось ровное плоскогорье, густо заросшее вековыми деревьями. Ну разве что его рассекал маловодный ручеек.
Веддана не заморачивалась увиденным, с ходу начиная дискуссию:
– Все ясно! Волхвы вот здесь насыпали каменную гряду между скалами, а потом, постепенно и сам град засыпали грунтом. Еще и лесом засадили, да ручей для поливки провели. Забрасывай нас в недра, будем искать подвальные помещения.
Обладатель продолжал осматриваться, качая головой:
– Думай, что говоришь. Ты хотя бы можешь представить, сколько надо грунта и камней переместить для подобного изменения ландшафта? Строители пирамид – отдыхают!
– Глаза боятся, а руки делают! – не собиралась отступать Зариша. – Да и в те времена колдуны были – не чета нынешним. Горы ворочали!
– Ага! Горы! Чего же их тогда византийские попы под корень извели? – пытался язвить обладатель. – Или они все свои силы на те самые горы истратили?
Веддана демонстративно отвернулась, зато за предков вступилась Нефедова:
– Слишком были наивными и доверчивыми. Расслабились. Уверовали в собственную правоту и исключительность. Да и князей из ежовых рукавиц выпустили. Вот те и продались христианам за право передачи титулов своим отпрыскам. Упустили, так сказать, политический момент. Да и вообще, Иван Федорович, может, к делу приступим? Иных ориентиров все равно нет, сходится все. Или град здесь, или в книге не ту речку описали.
С сомнением кивнув, Загралов перенесся с помощницами на ту самую возвышенность на другом берегу реки, непосредственно возле ручья. Не удержался после этого от ворчания:
– За восемь веков этот поток здесь должен был урочище целое вымыть. А он так и булькает поверху… Ну ладно, отправляю вас вниз, ищите…
По его понятиям, если некогда тут была долина, да вровень с берегом или чуть выше, то следы от построек могут находиться на глубине от семидесяти до ста метров. Герои книги «Нити судьбы» утверждали, что град каменный, дома по пять, а то и шесть этажей. Лишь капища да подобные им ведические храмы построены из дерева.
Но следовало учитывать дату написания (если переписчики не ошиблись): пятнадцатый год от Сотворения Мира в Звездном храме. О тех временах вообще ничего в истории не сохранилось, кроме названия эры. Вон, даже события восьмисотлетней давности словно россказни о чужой планете.
За эти времена здесь могли сотни раз сносить здания, строить и перестраивать. Пожары, наводнения, землетрясения, болезни и прочие напасти уничтожали целые народы. Не то что города, государства исчезали с лица земли. Что уж говорить об этом мифическом городе?
Только вот рассуждать оказалось некогда, потому что верхние этажи наглухо засыпанного города обнаружились на глубине всего лишь чуть более двадцати метров. Ликующая веддана позволила себе даже поругивать обладателя, когда уже в физическом теле пустилась обследовать «нащупанные» ею
– Ну вот, Фома Неверующий! А ты не хотел слушаться тетю Заришу!
А там и Нефедова к ведьме подтянулась, сразу начав плакаться:
– Кошмар! Все! Все здесь погнило! Сырость! Какая тут жуткая сырость! В тоннеле под Москвой и то было стократ суше. Ну что им стоило все крыши зданий смолой покрыть?! И от вездесущей плесени дышать невозможно.
– Кончай посыпать голову пеплом, – осаживала веддана соратницу. – Мы только на верхних жилых уровнях. Наверняка подвалы лучше законсервированы…
– Давайте и я к вам? – предложил Иван.
– Погоди… Здесь и в самом деле дышать нечем… Давай почаще нас развеивай и вновь проявляй! – командовала Зариша. – Теперь смещай нас на три метра ниже… Теперь еще на четыре… Еще раз… О! А здесь-то посуше! И воздух почти пригодный… Не удивлюсь, если сюда проведена вполне исправная вентиляция…
– А то и вообще могут быть тоннели, выходящие на поверхность, – добавила свое мнение археолог. – Или в пещеры, которые внутри обеих скалистых гряд. Вот бы нам такие тоннели отыскать!..
– Лучше расскажите, что видите? – оборвал Иван неуместные разглагольствования. – Или меня подхватите?
– Сейчас опустимся на этаж-два ниже, – стала отчитываться Зариша. – Вроде лестницы есть, винтовые, хоть и страшно узкие. А так пока ничего ценного не видели, вернее – сохранившегося. Скорее всего, на верхних уровнях были собраны деревянные изделия. В том числе и довольно приличные статуи в половину человеческого роста. Состояние – на грани превращения в труху. Мелочь – та вся уже погнила… Но части ковров местами сохранились. Также странно, что чем ниже опускаемся, тем воздух суше и свежее… Есть, есть тут вентиляция.
– О! А здесь уже экспозиция изделий из камня началась, – перехватила доклад Надежда. – Видимо, тяжело все это было поднимать на верхние этажи… Да! Можем и тебя сюда пронести, воздух почти идеальный для глубокого подземелья.
Дальнейший осмотр проводили втроем. Включили мощные фонари, задействовали камеры, фиксируя для истории самый первый взгляд на культурное достояние далеких предков. Было на что посмотреть и чему поразиться даже несведущим специалистам.
Великолепные статуи, отлично сохранившиеся рисунки на стенах, ковры, вазы, чаши, кубки, макеты зданий, целых поселков и даже городов. Множество помещений было заставлено горнами, плавильными печами на стальных колесах, какими-то механическими устройствами, напоминающими токарные станки. Отыскались и удивительные по своему совершенству прессы, явно используемые для книгопечатания. Нашлось много поделок из стекла, в том числе и разноцветного. Потемневший от времени хрусталь поражал сложным орнаментом рисунков и изящными формами.
Единственно, чего не увидели за полтора-два часа усиленных поисков, – это книг и украшений.
– Они просто должны где-то быть! – восклицала раскрасневшаяся Нефедова. – И мы их обязательно отыщем!
– Ну да, по логике, где-то здесь, в специальном хранилище, находится библиотека, – поддержала такое мнение веддана. – Наверное, в другом здании. Поэтому давай…
– Стоп! Ничего я не дам! – оборвал их обладатель. – Наше время истекло, возвращаемся.
– У нас еще целый час на непредвиденные обстоятельства есть! – чуть ли не волком взвыла археолог. – Надо найти самое ценное…
– Нет! Самое ценное мы уже отыскали. Дальше – пусть тут копаются члены солидной экспедиции. А ее еще организовать надо, людей подобрать. Вот ты, Надежда, этим немедленно в Москве и займешься. Вместе с учителем-академиком.
– Надо подобрать не только экспедицию, – заметила Зариша. – Здесь без строжайшей охраны не обойтись. Иначе произойдет преждевременная утечка информации.
– Без сомнения. Но этим пусть наши силовики занимаются, – принял решение Загралов. – А сейчас – домой!
Через несколько мгновений они исчезли из древнего здания, унося с собой свет, шум и движение. В городе, засыпанном волхвами напрочь восемьсот лет назад, вновь наступил полный покой. Надолго ли?
Ночь для мистера Вупорта прошла нервно, выспался он плохо. И не только по причине усталости, переживаний или каких-то душевных волнений. Совсем неожиданно это райское место оказалось ночью оккупировано, мягко говоря, хулиганами. Около десятка мощных катеров, ревя турбинами и слепя мощными прожекторами, устроили не то гонки, не то бандитские разборки на озерной глади. Носились друг за дружкой, а то и рядами. Высвечивали берег, что-то на нем высматривая. Гремела громкая музыка. Слышался хохот и какие-то странные вопли.
Но к берегу у бивака никто из хулиганов не причалил. Не удалось заметить их причаливания к иным бивакам, раскиданным по всему побережью.
Будучи по паспорту выходцем Запада, Грин раз двадцать порывался позвонить в полицию и нажаловаться на творящееся безобразие. Но оставаясь в душе и по характеру русским человеком, Георгий каждый раз прятал телефон обратно, не решаясь идти на конфликт. Тем более что у него больше всех имелось причин сидеть в данном месте тихо и совершенно не отсвечивать.
Да и нормальная житейская логика подсказывала: другие, законопослушные туристы обязательно позвонят в местные органы правопорядка. Ну не смогут любители тишины и покоя так крепко спать, что проигнорируют творящийся на Таупо бедлам.
Но то ли туристы в самом деле спали, то ли оказались точно такими же хитросделанными эмигрантами из России, долго никто из них в полицию не звонил. Лишь под утро появились два полицейских катера. Они были жутко тихоходными, но кошмарно шумными, включили сирены, проблесковые маяки и всячески изображали бурную деятельность. Издалека не удалось понять, поймали они нарушителей покоя или нет, но вот сами наверняка подняли из могил всех покойников предыдущих тысячелетий.
Изрядно взбешенный невозможностью поспать, Бонза уже перед самым рассветом накатил два стакана коньяка, и только после этого провалился в полукошмарные сновидения. Ему все снилось, что за ним гоняется Загралов, с каким-то клаксоном в виде клизмы и орет, будто оглашенный:
– Отдай устройства, Вупорт! По-хорошему отдай! Иначе тут тебя на дне и закопаю!
А напоследок Грин задергался, просыпаясь весь в поту, и с минуту не мог понять, где сон, где явь. В створ раскрытой палатки слепило солнце, уши раздирало гудение катерного клаксона и крики на английском:
– Мистер Вупорт! Где вы-ы-ы-ы?! Мы доставили заказанные вами баллоны!
Голова раскалывалась. Во рту – сушняк. Состояние всего тела – словно трое суток не давали нормально поспать. А тут еще и доставщики свою беспардонную бочку дегтя вывалили. Естественно, что все это в совокупности окончательно взбесило безобидного туриста:
– Что вы себе позволяете?! И что здесь вообще ночью творилось?! Не удалось даже на минуту глаз сомкнуть! Я буду жаловаться и требовать от вашей фирмы выплату моральной компенсации! Мне была обещана полная тишина и райские удовольствия!
Что интересно, пока турист распинался, типы, прибывшие на катере, деловито сгрузили заказанное на берег. А прежде чем отчалить, один из них с ледяным спокойствием посоветовал:
– Мистер Вупорт, не пойму, о чем вы толкуете. Если у вас есть какие-то записи, подтверждающие ваши жалобы, обращайтесь в суд и требуйте, что хотите. – И добавил напоследок с казенной улыбкой на лице: – Если еще что понадобится, звоните. Рады будем помочь. Счастливо оставаться!
Вроде ничем не обидел, но настроение у Бонзы упало ниже некуда.
– Козлы! – размахивал он руками вслед удаляющемуся катеру. – Фазаны рогатые! Никакой у вас культуры общения с клиентами! Работай вы у меня – уже сегодня вечером кормили бы раков на дне Мо…
Вовремя оборвал себя на полуслове. Оглянулся по сторонам. Шепотом добавил: «Темзы!» – и сплюнул с досадой:
– А ведь эти «изделия номер два» все-таки правы… Не догадался я снять фильм о ночных безобразиях! И к чему теперь мои голословные жалобы?.. Тем более им, банальным «принеси-подай»… Чтоб их разорвало!
Тут пришло воспоминание о вчерашней грандиозной находке. Настроение медленно поползло вверх. Затем чашечка свежезаваренного кофе настроила на философский лад. А там и ударная доза ветчины с яичницей вернула веру в себя и в свою счастливую звезду.
«Подумаешь – ночью шумели! Подумаешь, не выспался! – рассуждал Бонза, готовя свое плавсредство к отплытию. – У меня в кармане эпохальная находка, а я на всякую мелкую шушеру отвлекаюсь».
Но только собрался отплывать к месту своих подводных раскопок, как его озадачили своим визитом представители местной полиции. Причем три типа, прибывшие на вполне гражданского вида катамаране, выглядели точно такими же туристами-отдыхающими. Разве что сразу предоставили документы, удостоверяющие их личности, и начали с пояснений:
– Мы разбираем многочисленные жалобы, которые последовали в участок этой ночью. Что вы можете добавить по поводу ночных безобразий?
– Добавить? – удивился, изрядно настроившийся на работу Георгий. – Так я ничего вам не говорил! Да и понятия не имею, о чем речь.
– Ну как же?!.. Ведь ночью!.. Ведь вы звонили!.. – наперебой загалдели типы.
– Никуда я не звонил. Вот мой телефон… Последний звонок – вчера вечером в службу доставки. А ночью спал беспробудным сном, после парочки рюмок бренди. Что-то такое шумело, но мне это показалось отголосками какого-то сна.
– То есть вы не собираетесь жаловаться?
– На кого и в честь чего? – искренне поразился отдыхающий.
– Ладно… Тогда извините! Не смеем больше вам мешать.
Вроде бы вели себя вежливо, корректно. Но при этом так тщательно осматривали бивак, словно пытались выискать устроенные здесь за двое суток посадки марихуаны. Вполне возможно, что сфотографировали сделанные приготовления, лодку, пустые баллоны на берегу, все остальное.
После такого визита волей-неволей насторожишься.
«Неужели опять за мной начнется наглая слежка?.. Издалека? С биноклями? С того берега?.. М-да! Придется вначале нырять с подводным ружьем и загарпунить пару рыбешек. Иначе точно догадаются о моих поисках на дне. Еще и туда нагрянут».
С этого и начал. Сперва вдали от выпуклости, но постоянно сдвигался в ее сторону. Пока так развлекался, мимо проплыли несколько лодчонок и катерков. Вроде бы никто не останавливался и особо не присматривался к аквалангисту, но такое оживленное движение вокруг казалось подозрительным.
Поэтому Бонза добрался до места подводных раскопок лишь через какое-то время. Там делал вид, что загорает и обедает. Затем притворился задремавшим. После чего почувствовал скорее морально, чем узрел физически, что на него перестали обращать внимание. Снова нырнул на дно, продолжив археологические изыскания.
Первоначально принялся освобождать трос в сторону берега. И почти сразу наткнулся на окончание этой путеводной нити. Глубина – три метра. Доступ – отличный. И… все? Приступая к тщательному рассмотрению, Георгий испытывал неприятное разочарование. Ведь подспудно ожидал чего-то более грандиозного. Как минимум – некий люк, дверь, а то и ворота.
А тут простая дырка в теле выпуклости, в которую трос, будучи всего чуть тоньше в диаметре, ныряет, словно в никуда. Только и вспомнился старый анекдот, в несколько иной интерпретации:
«Ну и чего мне на эту дырку пялиться?.. Тянуть надо! Тянуть!»
Вот и занялся этой нелегкой работой. Вначале тянул сам, упираясь ластами в дно. Затем привязал к тросу поплавок, качнув в него изрядно воздуха и раздув до максимального размера. Тяга вверх усилилась килограммов на двести. Но и это не принесло результата. Разве что мышцы живота заныли.
«Этак можно надорваться!.. И с той ли стороны я тяну?..»
Мысль показалась здравой, после чего Бонза сместил все свои усилия на глубину. И почти сразу понял, что трос далее проложен не по прямой линии, а извивается. Как выяснилось чуть позже – порой лежит внахлест, кольцами.
Предположений хватало: космический корабль перед посадкой в озеро тянул за собой некий баркас. Или челнок. Или просто якорь какой-нибудь. Самое оптимистическое гласило: конец троса все равно приведет к люку. В крайнем случае все к тому же космическом челноку.
Так что поплавок был смещен на максимальную глубину, своим подъемным усилием помогая освобождать линь из грунта. Поплавок тянет, а ты знай что подкапывай лопатой трос на дне да ломиком сдвигай в сторону особо мешающие камни.
Одна беда… Вернее, несколько! Воздух, при усиленной работе, расходовался втройне. И помочь было некому. И лишний бы поплавок не помешал. А то и мощный катер.
«Хорошенько дернуть с поверхности – трос сразу и освободился бы до конца, – мечтал Бонза. – И я бы тут не корячился, рискуя подхватить «кессонку»…»
В самом деле, глубина раскопок уже достигла почти сорока метров, а оконечность синтетического линя так и не показывалась. Теперь всплывать на поверхность приходилось с остановками, выдерживая положенное для очистки крови время. Иначе кровь могла вскипеть от перенасыщенности кислородом и… вуаля! Ни тебе всемирного господства, ни мести желанной, ни спокойной старости в роскоши, неге и покое.
Именно последняя мысль показалась Бонзе самой привлекательной в свете сегодняшнего, излишне трудового дня.
«Может, в самом деле не стоит так надрываться? И пес с ней, с этой местью! Все у меня есть. Сигвигатор и Кулон подарят мне еще несколько десятков лет жизни. Чего мне еще не хватает?..»
И тут же мысленно зарычал, осуждая собственную лень и подобные глупости. Много чего ему хотелось! Ох как много! И месть занимала в этом списке всего лишь последнее место. Хотелось власти! Безграничной! Полной! Да и жить еще хотелось не тридцать или сорок лет, а сотни… Да что там сотни, тысячи лет хотелось жить… и властвовать!
Потому и собирался Бонза тянуть неведомый трос не только руками, но и зубами. Ничего не получится? Значит, будет ломать решетки на пещерах, и уже там продолжать поиски. Там ничего не найдет? Значит, взорвет горы! Спустит воду из озера! Обкопает со всех сторон странную выпуклость, но все-таки отыщет в ней люк или дверь.
Раз уж допустил в жизни глупость, уйдя из когорты обладателей, то нельзя упускать новый шанс, который позволит совместить долголетие с безграничной властью.
«А если это не шанс? Если станет только хуже? – шептал некий змий-искуситель, окопавшийся в душе. – Ведь и озеро не твое, и слежка странная ведется, и вообще тут власть денег может не сработать».
Змию-искусителю оппонировал юный Георгий, который в далекой молодости работал в окрестностях этого озера:
«А я твердо верю: именно здесь находится моя судьба! Недаром именно здесь я отыскал свой сигвигатор. И недаром именно здесь судьба дала мне в руки эту путеводную нить в виде троса. Поэтому я уверен: как только тайна данной выпуклости мне откроется, моя жизнь изменится кардинально!»
Под таким напором оптимизма и веры, змий-искуситель скукожился до размеров дождевого червя, но все равно продолжал нашептывать:
«Изменится?.. Но вот в какую сторону? А вдруг – в худшую?..»
На биваке Бонза не поленился устроить праздник живота. Ужин получился роскошным и наверняка чрезмерным. Солидная порция алкоголя усугубила процесс перенасыщения. Но зачем себе отказывать, если весь день толком не присел, вкалывая на пустой желудок, да и завтра день предстоит более чем насыщенный трудовыми подвигами?!
К тому же хотелось хорошенько выспаться. И были обоснованные надежды, что нынешней ночью никакие хулиганы спать не помешают. Наверняка полиция уже приняла должные меры и наказала виновных в нарушении здешнего покоя.
Так что забирался мистер Вупорт в палатку уже с закрытыми глазами, начиная на ходу видеть первый сон.
Какова же была его озлобленность, когда посреди ночи он оказался разбужен завываниями моторов! Вновь какие-то уроды устроили гонки возле самого берега!
Выскочив из палатки, Георгий хотел вначале сразу названивать в полицию. Но присмотревшись к ночной поверхности озера, заметил там всего один мощный катер, который зигзагами бороздил поверхность. Хозяева развлекались, насилуя мощную технику и показывая свое умение управлять этой техникой даже в состоянии крайнего опьянения.
Тут же вспомнился совет доставщика баллонов: прежде чем жаловаться на кого-то, надо озаботиться хоть какими-то доказательствами. В этом деле могла помочь видеокамера, тут же расторопно установленная на штатив. Ведя съемку, Бонза делал максимальное приближение и даже сумел рассмотреть, что на катере находятся двое мужчин и визжащая от восторга женщина.
Также в кадр попалась парусная лодчонка, с которой любитель ночного лова вовсю размахивал кулаками в сторону носящегося вокруг него катера. Понятно, что о клеве при таком реве нечего было и думать. Вот и сыпал рыбак проклятиями в адрес неведомых лихачей. Наверное, мог бы и в полицию позвонить, но, скорее всего, не имел телефона. Что его протаранят в темноте, рыбак обоснованно не опасался: на мачте у него висел довольно яркий фонарь.
«Ничего! Сейчас я позвоню, куда следует! – мысленно пообещал мистер Вупорт, отстраняясь от камеры и доставая свой мобильный «Сони-Эриксон». – Да и прочие претензии теперь будет основание выставить!»
Но не успел еще перевести взгляд на экран телефона, как на поверхности озера произошла трагедия. Лодчонка-то была видна хорошо, благодаря фонарю на мачте, да вот пьяным уродам и фара во лбу – не спасение. Виляя на огромной скорости, словно заяц, катер мотнулся именно в сторону лодчонки и врезался в нее. Причем удар получился настолько сильным, что лодку практически разрезало пополам. А сам катер так подбросило кормой вверх, что все сидящие в нем пассажиры взлетели в воздух и рухнули изувеченными куклами в воду.
В следующий момент вой мотора стих, потому что никто уже не давил на педаль газа. Стало тихо, шум мотора не превышал стрекот сверчка. Катер практически замедлился до скорости ползущей улитки, и по большой дуге стал медленно смещаться к берегу. Видимо, для такого движения ему хватало холостых оборотов.
А на месте катастрофы уже через минуту ничего и никого не было. Рыбака, скорее всего, убило ударом корпуса. Пьяные лихачи, похоже, получили при ударе снизу переломы позвоночников, так что выплыть тоже не смогли. Ну и обломки лодки не обладали должной плавучестью, чтобы задержаться на поверхности.
О какой-то спасательной акции снимающему это все на видеокамеру человеку даже мысли в голову не пришло. Далеко. Глубоко. Бессмысленно. При всем желании не успел бы поднять людей со дна.
– Финита ля комедия… – пробормотал ошарашенный Бонза. – Это что ж на моем озере творится-то?.. Трупы?.. Начнутся поиски?.. Найдут мой трос… с моим космическим кораблем?.. И нет, чтобы утонуть возле противоположного берега!.. Твари! Алкоголики чертовы!.. Что же теперь будет?..
Пришло понимание, что спешить со звонком в полицию в данной ситуации не стоит. Надо хорошенько подумать хотя бы над самим фактом своего свидетельства трагедии. Не лучше ли опять прикинуться крепко спящим туристом, ничего и никого не видевшим?
Правда, момент катастрофы могли заметить туристы с иных биваков. А то и заснять все это на видео. Сейчас у каждого имелся под рукой мобильный телефон с огромной памятью для любой записи.
Но долго стоять на берегу и раздумывать Бонза не стал. Тихо? Значит, можно спать дальше. Цинично? Да плевать! Особенно человеку, стремящемуся к неограниченной власти. Жалко, что при поиске трупов отыщут трос? Так тут уже ничего не поделаешь, как будет, так будет.
В итоге было принято решение по древней пословице: «Утро вечера мудренее». И свидетель трагедии отправился спать. И совесть его не мучила, поэтому заснул он быстро и безмятежно.
Возвратившись в Москву, Загралов часа три был невероятно занят всеми телами единовременно. Наверстывал, так сказать, упущенное. Даже яляторные удовольствия пришлось отложить на поздний вечер из-за чрезмерной занятости. Хотя хранилища энергии следовало наполнить до предела. Кольца красовались переливчатыми потоками, но… желаемой яркости этих самых потоков не наблюдалось.
Благо что Пасть собирала энергию исправно и очередную порцию отдала с равнодушием трамвайного компостера. Но по очереди следовало «подкрепиться» Шереметьеву, что его учителя и наставника малость смущало:
– Замедлится кривая твоего роста, – делал он вид, что его заботит только это. На что Яков только фыркнул:
– Ну станет моя «кривая» чуть ровней, и что? Зато целей останусь в умственном плане. Потому что и так порой с ума сходить начинаю, пытаясь управлять тремя потоками сознания. Башка раскалывается сразу во всех ипостасях. А ты, словно назло, требуешь еще и третье запасное тело создать. Учитель-мучитель…
– Так надо! Потом благодарить будешь за мою строгость и последовательность.
– Ага! И руки целовать в знак признания и благодарности? – скривился в язвительной улыбке Шереметьев. И тут же охотно пояснил причину своего недовольства: – Меня и так уже Настенька укоряет тобой, ставит в пример. Говорит, что добрей тебя и справедливей – нет на белом свете. Еще одну выходку ее прикроешь, вообще богом станешь.
Иван на это скромно потупил глаза, якобы стараясь скрыть самодовольство.
– Ну да, есть во мне нечто эдакое, божественное… – но тут же сменил тон на озадаченный: – Ладно, бронзоветь будем на пенсии. В двух словах скажи, как там идет излечение твоего любимого зятя, и я побежал.
– Как идет, как идет… – с еще большим недовольством заворчал Яков. – Слишком быстро его наглая мо-о… хм, лицо… стало восстанавливаться. Вся наша продуманная заранее легенда уже трещит по швам. Все-таки Сергей под таким колпаком у государства, что пискнуть не может без его разрешения. А тут вдруг невесту себе отыскал за два дня больничного покоя, и жуткие рубцы от ожога стали сходить, словно по мановению волшебной палочки. Так что вся наша легенда вот-вот рухнет, словно карточный домик.
– Значит, запасной вариант?
– Ну да, пришлось вводить в бой тяжелую артиллерию. Все теперь валим на экспериментальную мазь, созданную великим целителем Хочем. Ну и Настеньку настойчиво легендируем как сиделку-санитарку, посланную Игнатом Ипатьевичем к страждущему пациенту. В связи с чем и до этого беспредельное внимание к старцу сразу удвоилось.
– Да уж! – не удержался Загралов от скорбного тона. – Я как раз по аналогичным причинам должен сейчас мчаться на разборки.
– Других санитарок тоже охмурили ушлые пациенты? – не удержался от новой порции сарказма обладатель-
– Если бы! Новые свадьбы – только в радость! – в тон отозвался наставник. – А тут настоящий вулкан низменных страстей надо срочно затушить водой справедливости. Помнишь санаторий ветеранов войны «Красный молот», в Подмосковье?
– Еще бы! Это я ведь туда несколько талантливых мелиораторов и дизайнеров ландшафта отправлял. Неужели эти гении чего-то натворили?
– С ними все нормально. Прилегающее к санаторию болото они за короткое время вновь превратили в красивое, ухоженное озеро. Но как раз по этой самой причине события ринулись вскачь. Представь только…
История получалась неприглядная. Оказывается, в некоем ведомстве уже давным-давно продали весь объект, со всей прилегающей территорией, в частные руки одного, весьма известного депутата. Там только и было одно условие: ждать минимум два года, пока оставшиеся престарелые ветераны вымрут сами. Мол, не стоит раньше времени беспокоить нервных старикашек. А когда их останется несколько особей, тихонько расселить по иным богадельням.
Да и сам клиент с таким условием согласился, не имея на тот момент свободных средств для реорганизации новых земель. А тут буквально позавчера, уже чувствующий себя полнокровным хозяином санатория депутат проехался мимо озера и выпал в осадок: «Такое чудо?! А я им не пользуюсь?! Да и кто посмел тут что-то улучшать без моего на то высочайшего соизволения?!»
Крики. Скандалы. Ринувшиеся в санаторий чиновники, которые давно уже потратили или пристроили в дело неправедно полученные средства.
И ладно бы только это. Так ведь эти уроды узрели в подотчетной им казенной богадельне мистические преобразования. Все перестраивалось, реставрировалось и улучшалось. В зданиях и корпусах толкалась (правильнее сказать, оказывала шефскую помощь) масса посторонних из числа патриотически настроенной молодежи.
Но хуже всего, что бабульки, прежде еле ходящие с палочками и костылями, довольно бодро водили хороводы на клубной сцене и звонко пели залихватские частушки. А дедушки, ранее в большинстве своем лежачие и кормимые с ложечки, теперь чем только не занимались по всей территории.
Добил солидную группу чиновников вид двух бравых ветеранов, подтягивающихся на турниках. Кто-то из чинуш, первым подобрав отвисшую челюсть и оставаясь в полной прострации, проговорился:
– Такие мутанты-Кащеи разве умрут?!.. Они еще и нас переживут!..
Он не знал, что их лица снимают крупным планом и записывают каждое вырвавшееся слово. И это все было вчера.
Ну а сегодня с утра гидра продажного чиновничьего сословия попыталась нанести удар по санаторию, по всем его обитателям и по всем должностным структурам. Было сфабриковано сразу несколько уголовных дел, по которым обвиняемыми стали директор «Красного молота», повар, завхоз, истопник и все без исключения (шесть душ!!!) санитарки. Прибывшие силы полиции попытались насильно выселить ветеранов из их комнат, мотивируя это аварийностью зданий и переселением несчастных стариков в иные, более приемлемые для проживания богадельни.
Также прибыли следователи, по три человека на одного работника санатория, и попытались с ходу выбивать показания. Благо еще что никого не били, а просто запугивали, угрожали и давили морально.
Но к тому времени в санатории уже собрались все сочувствующие, готовые отстоять права ветеранов. Они же не дали арестовать персонал. Да и сами ветераны, надевшие парадные одежды, встали грудью на защиту своей последней обители. А какими бы ни были злобными или подлыми полицейские или омоновцы, никто из них не посмел оттолкнуть увешанного наградами защитника Отечества.
Не обошлось и без шефов, которые официально взялись опекать престарелых ветеранов. Иначе говоря, «Империи Хоча». На войну с чиновниками отправился сам Игнат Ипатьевич. А при нем полагалось быть и главному администратору, то бишь Загралову. Вот он и поспешил к месту событий, успев к самому кульминационному моменту. Как раз шло выступление Хоча перед образовавшейся перед ним смешанной толпой народа:
– Попытки передать санаторий на баланс иной организации, с последующим «закрытым» аукционом – одно из самых кощунственных преступлений. Особенно оно аморально, поскольку касается места проживания самых почетных наших граждан, перед которыми держава и все мы в неоплатном долгу. Они проливали кровь за Родину, за нашу свободу и независимость, а посему достойны более приличного существования, чем было тут ранее. Хорошо, что в самом начале нашего шефства были сделаны подробные записи того жуткого состояния, в которое превратили объект чиновники от Министерства здравоохранения. Кроме этого имеются показания многочисленных свидетелей, которых мы привлекли в помощь проживающим здесь ветеранам.
– Они больше не имеют права здесь проживать! – выкрикнул один из прихлебателей, прибывших в свите депутата. – Им и так позволяли это последние два месяца лишь по доброте душевной настоящего хозяина.
Вот тут и подвинул своего шефа чуть в сторонку прибывший с опозданием главный администратор научно-производственного комплекса:
– Спешу сообщить собравшимся, что по имеющемуся законодательству, перепрофилированный из санатория дом престарелых может переходить лишь в собственность лиц, там проживающих. Потому что большинство ветеранов, находящихся здесь, остались без своих квартир, отобранных у них обманом или под влиянием обстоятельств…
– И кого это волнует? – это уже депутат не выдержал. – Тем более что их переводят в иные «санатории»! И вообще…
– Я не договорил! – резко повысил голос Загралов, и одновременно с этим один из фантомов
Побледневший, а потом и посеревший депутат, ухватившийся за грудь, не мог и слова вымолвить. Зато вновь раскрыл пасть прихлебатель из его окружения. Может, это и не прихлебатель был, а теневой сутенер самого депутата, уж больно напористо он выкрикивал:
– Все это обман! Нет таких законов! Поэтому предупреждаем последний раз: немедленно покиньте объект! Иначе все будете немедленно арестованы за сопротивление правоохранительным органам!
Пока неслись эти выкрики, Иван делал вид, что вчитывается в экран наладонника, а сам по внутренней связи выслушивал подсказки со стороны фантомов силового отдела. Те давали информацию по всем, кто прибыл вместе с депутатом. И когда обнаглевший прихлебатель поднял руку, собираясь отдать команду «На штурм!» прибывшим с ними мордоворотам, с импровизированной трибуны последовал окрик:
– А кто это у нас такой крикливый?! Ратующий за справедливость? Смотрим… Спасс, Вадим Георгиевич, руководитель преступной группировки, занимающийся вымогательствами, аферами и незаконной торговлей недвижимостью. Не далее как вчера вручил взятку одному из министров в сумме восьми миллионов трехсот тысяч рублей. Тогда как позавчера получил средства на вышеупомянутую взятку в количестве пятнадцати миллионов четырехсот тысяч рублей. Три дня назад он дал разоблачительные показания на своих конкурентов, которых кратко можно назвать «бандой Соломейко». Пять дней назад по его наводке были арестованы руководители транспортного холдинга «Атос», спекулирующие партиями подержанных автомобилей. То есть крысятничает гражданин Спасс даже в отношении своих подельников. А что уж говорить о его отношении к самому святому, к нашим ветеранам? И вот такой ублюдок еще ратует о справедливости?!
Вадима Георгиевича никто за сердечную мышцу не щекотал. Но он побледнел и посерел не хуже стоящего рядом депутата. К тому же и несколько других шестерок из депутатской свиты уставились на него с плохо скрываемой ненавистью и угрозой.
А Иван, поклонившись стоящим рядом с ними ветеранам, продолжил:
– Этих людей никто не имеет права ущемлять, обижать и тем более обворовывать! Они будут жить здесь! И будут жить хорошо! – может, это и звучало излишне пафосно, но увешанные наградами орденоносцы и в самом деле заслуживали счастливой и обеспеченной старости. – Поэтому предлагаю нашей доблестной полиции немедленно спровадить отсюда всех посторонних лиц, прибывших с незаконными требованиями. Ну а следователям проявить должную настойчивость в расследовании преступлений, совершенных особо циничными горлопанами.
Видно было, что состояние самого депутата становилось все хуже. Остальные его прихлебалы благоразумно решили промолчать и не лезть открыто в свару. Видимо, каждый из них имел предостаточно грехов в своей биографии.
Но вот гражданин Спасс прозвучавшими обвинениями оказался настолько шокирован, что потерял последние остатки благоразумия. Его переполнило бешенство, а скорее всего, превалирующая в его характере злоба потребовала немедленного устранения главного обвинителя.
Поднятую изначально руку он медленно опустил. Но потом ею же сделал какой-то замысловатый жест и ткнул коротко в направлении Загралова. Из числа бодигардов отвалили два мордоворота и решительно стали заходить со стороны на импровизированную трибуну, которая располагалась на летней площадке санатория. Этим они отвлекли все внимание на себя, да и обладатель именно на них перенаправил воздействие фантомов
Тогда как наибольшее зло вдруг последовало со стороны невзрачного типа с остекленевшим взглядом. Он и стоял-то чуть в стороне, и его можно было принять за одного из водителей прибывших лимузинов. Но именно этот, с виду безразличный ко всему наркоман, вдруг достал пистолет и принялся стрелять в сторону Загралова и целителя Хоча.
Но еще перед первым выстрелом действия невзрачного типа заметила одна из женщин-ветеранов, стоящая по левую руку от Ивана. Вот она и бросилась прикрыть своим телом глазеющего в другую сторону администратора. Престарелая дама была в парадном кителе, украшенном целым иконостасом наград, так что ее движение в сонме сияния и отблесков наверняка и сбило прицел у стреляющего типа. И четыре пули из шести достались именно бесстрашной женщине. Еще одна пролетела выше людей, а последняя ранила по касательной Хоча в правое плечо.
Пистолет убийцы оказался четырнадцатизарядным. Но в седьмой раз выстрелить он не успел. Ему нанесли удар
Дальнейшие события вырвались из-под контроля обладателя. Действовал он скорее по наитию, спонтанно. Подхватывая падающую на него женщину, он непроизвольно отдал команду «Гасите тварей!». Так что духи таюрти не слишком церемонились. Хорошо еще, что все они действовали в полном сознании и не слишком усердствовали в умерщвлении депутата и его свиты.
Да и полицейские с омоновцами, уже давно почесывающие от нетерпения руки, словно с цепи сорвались. Скорее всего, воспользовались отличным предлогом наказать тех, кого постоянно боялись и кого больше всех ненавидели. Поэтому вместо ущемления стариков и персонала санатория, рьяно набросились на солидную группу телохранителей депутата. Его тоже потоптали изрядно, как всех из его свиты.
Не меньше досталось вопящим чиновникам, приехавшим воевать с помощью параграфов и извращений в законе. Их тоже никто не любил и защищать не собирался.
Результат оказался более чем печален, как потом было объявлено в итоговом коммюнике. Депутат умер от обширного инсульта. Стрелявший тип оказался со свернутой шеей. Давший ему команду стрелять субъект – со всеми поломанными конечностями. Так его потом и судили, облепленного гипсом. Погибли и те два мордоворота, которые отвлекали на себя внимание обладателя. Причем причина гибели – неудачное сотрясение мозга. Все остальные отделались разными по тяжести травмами и переломами.
Господин Хоч остался на ногах, ему сделали лишь небольшую перевязку.
А вот с отчаянной дамой, своим телом защитившей администратора «Империи Хоча», пришлось повозиться. На самом деле она погибла. Не спасли от пуль и многочисленные награды, чуть задержавшие свинец, но глубоко впившиеся в тело. Дальше уже все было во власти обладателя.
Иван лично отнес старушку в медпункт санатория, там быстро снял с нее матрицу естества и сотворил полноценный физический фантом. При этом ни капельки не задумывался над тем, есть ли у него для этого силы и не займет ли незнакомая ему до сей поры женщина место, предназначенное для более ценных или однозначно родных людей. Да и потом о чем-то сожалеть ему просто совесть не позволяла.
А уж принесет ли пользу такая женщина, настолько преклонного возраста, вообще вопрос никогда и никем не поднимался.
Вот так и появилась в команде, под пятьдесят вторым номером, девяностодвухлетняя героиня Великой Отечественной войны, майор в отставке, Перевалова Фаина Михайловна.
Учитывая прожитые лета Игната Ипатьевича, в окружении Загралова появились два ветерана, возраст которых приближался к столетнему юбилею. Разве что Хоч выглядел шестидесятилетним бодрячком, а Перевалова степенной, холеной дамой, которой всего лишь «чуть» за восемьдесят.
Жизнь продолжалась. Скандал нарастал. Противостояния с преступными группировками перешли в иную, более активную фазу. Но совсем не потому, что смертей стало больше, а выстрелы зазвучали чаще. А потому, что вся Земля вдруг оказалась на пороге громадной и совершенно неожиданной катастрофы.
Последовавшее за трагедией утро встретило Большого Бонзу пением птиц, бодрящей прохладой и относительной тишиной. Выглянул удивленно из палатки и озадаченно зацокал языком. Полицейских катеров не видать. Аквалангисты не ныряют. Да и вообще никого не наблюдается. Зато катер утонувших лихачей уткнулся в береговой кустарник всего в пятнадцати метрах от бивака и продолжает тихонько ворчать своим мотором.
Еще не совсем осознавая, для чего это ему нужно, Георгий поспешил к катеру. Взошел на борт, ключом зажигания заглушил мотор. Затем накинул конец швартовых на кусты, чтобы не унесло плавсредство легоньким течением в озеро или вдоль берега.
Вернулся к себе и деловито принялся за приготовление завтрака. При этом постоянно косился на озерные просторы, на лес вокруг посматривал тщательно и думу тяжкую думал. Ну, никак у него в голове не укладывалось, что ни единого свидетеля, кроме него, на ночном берегу не оказалось.
«Ладно, допустим, с ближайшего бивака тот самый рыбак и был в злополучной лодке. Вполне возможно, что и троица пьяных лихачей где-то здесь же располагалась лагерем. Раз уж тут, именно на данном участке, они дурью маялись. Я ни с кем не знакомился, понятия не имею, кто тут и на чем плавает. Или плавал… Но остальные-то?! Неужели в самом деле так крепко спали? Или тоже, как и я, стараются не привлекать к себе внимания? Или ждут, что кто другой позвонит куда надо и вызовется быть свидетелем?.. Хм! Как-то в такое верится с трудом…»
Но прошел час, полтора, а никто из посторонних поблизости так и не появился. Вдали мелькали какие-то парусники, катера, виндсерфинги, но к точке трагедии никто не стремился. Значит… никто ничего не видел?
«Хорошо! Тогда и я еще немножко выжду, – решил мистер Вупорт, уже выводя свою лодчонку на озерные просторы. – Нырну, гляну, как там мой трос, и если после возвращения ничего не изменится…»
Дальше, боясь спугнуть появившуюся возможность, старался не загадывать.
Два часа у него ушло на задуманное. Проверил трос-линь, сместил на большую глубину поплавок. Поднял ближе к поверхности иной, маленький поплавок, удерживающий почти у поверхности канат из личных запасов. После чего, напряженно посматривая вокруг, вернулся к своему биваку. И только там окончательно констатировал: нигде никакой реакции.
Вот и получалось, что бесхозным катером можно воспользоваться.
Кража? Возможные обвинения? Да побойтесь бога! Нечто плывущее приткнулось к берегу. Я в него влез для осмотра. Мотор работал. Я управлять не умею. Вот и уплыл… куда уплыл. Платите моральную компенсацию за пережитый стресс!
Этакие приблизительные размышления-оправдания крутились в сознании Бонзы, когда он довольно лихо подплыл на чужом катере к нужному месту. Быстрый нырок, без акваланга – и крепкий буксирный трос привязан к притопленному канату. Вновь на борт, и вновь многосотсильный мотор готов оказывать любую помощь человеку.
Малый газ. Пошла натяжка. Вроде на месте замер катер, высоко задрав нос и не в силах выдернуть залегающий на глубине трос-линь. Больше газа! Еще!..
– Пошла, пошла, родимая! – разнеслась над Таупо русская речь. – Отличный ход! Еще немного!
Чувствовалось по рывкам и продвижению катера вперед, что уникальная находка освобождается из грунта все больше и больше. Даже выйди весь трос из воды, ничего страшного, поплавок не даст ему утонуть. Вырвет некий люк? Не проблема. Да иначе (вручную) его и не вырвешь. Зато на выпуклости останется дырка, в которую позже уже можно будет заплыть с аквалангом. А упрется катер на месте, не в силах вытащить нечто на поверхность? Тоже не беда. Только и придется поискать некое плавсредство помощней.
Угробить чужое имущество, скорее всего, арендованное, Георгий тоже не опасался. При судебном иске расплатится и не почешется. Сейчас он был весь в азарте, с предвкушением ожидая, что получится у него из этой затеи с катером.
А тот уже чуть ли не кормой черпал воду, становясь на дыбы. Мотор ревел почти на максимальных оборотах, а вот движение вперед совсем прекратилось.
«Добро! – принял решение Бонза. – Еще минутку дергаю и отбой. Потом гляну, как там поплавок, и отправляю катер к противоположному берегу. Или лучше затопить?..»
Решить эту дилемму он не успел. События пошли по нарастающей, вырываясь из-под контроля.
Вначале вскипела бурунами воздуха вода в радиусе двухсот метров вокруг катера. Причем буруны, напоминающие джакузи, бугрились как раз по периметру выявленной выпуклости. Предчувствуя, что это неспроста, озадаченный Георгий не только резко сдал назад, но и быстро отстегнул карабин с буксирным тросом. Все равно тот не утонет, благодаря большому и малому поплавкам.
Затем на малом ходу двинул катер вдоль берега к бурунам, намереваясь если не нырнуть, то хотя бы с борта рассмотреть, что там творится на дне.
Тем временем буруны вскипели еще больше, уже неся за собой не только полоски водорослей, но и обломки разноцветных губок. Но самое удивительное, что ближе к берегу между бурунами вдруг появились водовороты. И они расширялись, углублялись все больше и больше. Да и прочие их аналоги стали появляться все дальше от берега.
А оглянувшись назад, Бонза не удержался от хриплого вопля. Там, где выпуклость прежде находилась на минимальной глубине, уже виднелось вздымающееся дно. Но самое страшное, что и громадная часть берега стала со скрежетом и грохотом лопающихся камней приподниматься в воздух.
Паническая мысль пронзила сознание:
«Это всплывает космический корабль пришельцев! И я спровоцировал это всплытие рывками троса!!!»
Хорошо еще, что сработал инстинкт самосохранения, натренированный бывшим обладателем за столетие бурной жизни. Руки-ноги непроизвольно добавили максимум газа, крутанули руль, и катер устремился к ближайшим бурунам. А ведь и там уже начали образовываться водовороты.
Но массивному катеру удалось проскочить вполне удачно. Только и следовало удержаться при резком падении с большой волны, потом не вылететь при штурме следующей.
Дальше уже Георгий мчался на максимальной скорости к западному берегу, но с головой, повернутой назад на сто восемьдесят градусов. Потому что оторвать взгляд от грандиозного зрелища не было моральных сил.
Вся выпуклость не просто всплывала, а медленно и величественно взлетала. Кусок берега, придавивший ее верхнюю оконечность, рассыпался по сторонам. Частично порода съехала вниз, ударив по воде и образуя расходящуюся вокруг волну. Правда, волна резко угасла в месте возникновения бурунов и водоворотов.
На месте берега осталась гигантская яма, в которую с образовавшихся склонов скатывались тысячи тонн породы и слои почвы с сотнями деревьев. Наверное, метров на триста в глубину и еще больше в ширину крутой берег был уничтожен.
Одновременно со всем этим светопреставлением началась гигантская подвижка всей массы воды в озере. Жидкость непроизвольно устремилась в образующееся пустое пространство, унося за собой все, что находилось рядом.
Но только когда вся «выпуклость» приподнялась над поверхностью, удалось более точно прикинуть ее размеры. Около километра в длину и метров пятьсот в диаметре срединной части. Этакое массивное, истекающее тоннами воды, серое, каменное веретено. Что еще удивило: все это веретено оказалось далеко не идеальной формы. Поверхность его вздымалась буграми и темнела солидными углублениями. Словно этот неведомый кусок породы – невзрачный пластилин, побывавший в руках великана.
«Глыба?! – содрогаясь от неприятных ощущений, подумал Бонза. – Обычная метеоритная глыба? Но тогда почему она взлетает?..»
Уж на космический корабль пришельцев этот массив несуразной породы походил меньше всего.
«Или все-таки корабль? Но сильно пострадавший в космосе? – пытался сообразить зачинщик всего этого светопреставления. – И куда это я мчусь с затекшей шеей?..»
Вовремя спохватился, совсем немного оставалось до небольшого островка у самого берега. Развернул катер и стал уже на малом ходу возвращаться к своему биваку. Но с медленно приподнимающейся глыбы не сводил взгляда. На людей, которые виднелись кое-где, и на двигающиеся лодчонки, катера и катамараны вообще не обращал внимания.
Мысли прикипели к поднимающемуся к небу чуду.
«Неужели там ничего нет? Ни сигвигаторов, ни Кулонов? Тогда зачем там был трос? И почему за него следовало подергать?.. Как в сказке про Красную Шапочку?.. Или тут скорее аналогия со сливным бачком?.. Дерни, мол, и на тебя плеснет?.. Хм! Но мне-то какая выгода с того, что дернул?..»
Веретено, все замедляясь в движении, приподнялось метров на пятьдесят и там на минуту или две зависло. Причем все в том же положении, в котором оно находилось на дне озера. То есть с наклоном почти в сорок пять градусов.
В этот момент стали слышны сирены приближающихся полицейских катеров.
«Ха! Зашевелились! – со злорадством констатировал Бонза. – Когда уже уровень озера упал почти на метр. – Нет, чтобы раньше… меня остановить».
Опять проснулся в душе ядовитый змей, шепчущий, что не стоило связываться с Глыбой вообще и с найденным тросом в частности. Но чего уж теперь сожалеть о сделанном? Бесполезно.
А катера приближались на довольно приличной скорости.
И тут Глыба, чуть дрейфуя от берега, словно под влиянием ветра, стала медленно… опускаться! Затем ускорилась как в дрейфе, так и в своем падении. Подобное поведение любого предмета не укладывается в голове. А уж такого огромного? И массивного? По логике, он и взлететь-то не мог!
«Может быть, он полый внутри? – последовали новые размышления. – Тогда это точно космический корабль. Только замаскированный под астероид. Или очень пострадавший в своем последнем путешествии. И сейчас у него кончилось топливо… Или реактор окончательно пришел в негодность… Или там внутри кто-то очень злобный? Потому что явно решил уничтожить некоторую часть землян перед своим отлетом?»
Ну а как еще мог подумать любой наблюдатель, видя, что гигантский летающий объект с нарастающим ускорением вновь попытался рухнуть в водную стихию. Причем как раз на то место, куда неосторожно примчался целый флот полицейских катеров.
Конечно, водители плавсредств тоже сообразили, что над ними нависла угроза. Ринулись во все стороны, словно тараканы из-под гигантского башмака. Только вот не все успели спастись. Добрая треть угодила под удар упавшего на воду веретена. А вторая треть оказалась перевернута или сразу потоплена образовавшейся волной.
Кстати, эта самая волна пошла во все стороны, грозя накрыть двухметровым валом всех, кто наблюдал за невероятным зрелищем из своих биваков. Вовремя свернувшему к своей стоянке Бонзе в этом плане повезло. От волны его прикрыл береговой выступ, который она не преодолела. Хотя часть вещей подмокла. Но хоть ничего не унесло и палатку не перевернуло, в отличие от имущества других отдыхающих. Многих из них вообще смыло в озеро.
Однако виновник всего этого безобразия даже не подумал бросаться на спасение пострадавших, а вновь вырулил на открытое пространство. Ибо зрелище его совершенно завораживало. Веретено чуть ли не полностью окунулось в воду, а потом вновь начало всплывать, всплывать, всплывать… да так и оказалось вновь выскочившим целиком над поверхностью. Только теперь уже с наклоном в другую сторону, по ходу своего движения.
И вновь начало набирать высоту! Пусть медленно, но уверенно.
Да и смещение в северо-западном направлении продолжилось.
«Все-таки не просто Глыба… Все-таки корабль! – размышлял Бонза, остановив катер. – Причем корабль управляемый. Интересно, кого это я разбудил? И как он или они выглядят? И связаны ли они как-то с появлением на Земле сигвигаторов?»
Вокруг виднелись многочисленные обломки раздавленных катеров. Среди них мелькали яркие поплавки спасательных жилетов. Все-таки полицейские – это не пьяные лихачи, правил нахождения на борту придерживались.
У Бонзы попутно мелькнула мысль:
«Вряд ли мне кто-нибудь предъявит какое-то обвинение… Могу воспользоваться этим катером для эвакуации в город. Только стоит ли отсюда сматываться?»
Интуиция настоятельно советовала ему покинуть это место как можно скорей. Уж слишком страшной выглядела Глыба, плюхающаяся в озеро. Но любопытство и врожденный авантюризм удерживали на месте, заставляли досмотреть спектакль величественного отлета до конца. Еще и камеру включил, дабы запечатлеть для истории такое эпохальное событие.
К сожалению, уже в который раз не угадал. Никакой это был не отлет. А очередной, если верно сформулировать увиденное,
Проплыло на одном уровне минуты две, и вновь началось…
Но достаточно было присмотреться к траектории полета, чтобы понять: Глыба рухнет на берег. Точнее, намного выше береговой кромки. Там как раз начинали вздыматься горные отроги. Правильнее сказать, склоны кальдеры, некогда взорвавшегося здесь вулкана.
Наверное, не у одного наблюдателя сложилось похожее мнение.
«Если объект ударится о сушу, то наверняка расколется на несколько частей. Или, как минимум, получит серьезные повреждения, несовместимые с дальнейшим полетом. Да там, на том склоне, и останется… Или скатится обратно в воду…»
Никто не угадал. Глыба с такой силой ударила по склону, что произошло небольшое землетрясение. Вниз ринулось несколько лавин, загремели камнепады, рухнули самые исполинские деревья, в небо взвились все без исключения птицы. Рыба выпрыгивала из воды. Но не это оказалось самым страшным.
Оставив после себя ужасающие разрушения на склоне, веретено отбилось, словно мяч, и полетело в обратном направлении с еще большей скоростью. При этом вновь начало подниматься.
Самое удивительное, что объект выдержал столкновение и остался целехоньким. Бонза сумел даже рассмотреть хорошо знакомый ему трос-линь и висящий на нем поплавок.
Дальнейшее продвижение Глыбы предугадало уже гораздо большее количество наблюдателей. Многие подумали, что после очередного
Когда стало понятно, что высота не превышает примерно трехсот метров, все стали ждать очередного землетрясения. Потому что точка соприкосновения приходилась теперь на противоположный склон кальдеры. Как раз поблизости от города с одноименным названием – Таупо.
Положение веретена оставалось прежним после последнего отскока: нижний конец летел впереди. Именно он и вонзился вначале в склон, кроша его, ломая и разрывая. Затем вся масса, выворачивая Глыбу вперед, сокрушила склон затянувшимся ударом. Будь это чуть повыше, объект мог после удара перевалиться через край кальдеры и улететь в сторону океана. А так его вновь отбило поверхностью склона на северо-восток.
Начался очередной
Наверное, уже подавляющее большинство наблюдающих поняло: никакой это не корабль. И тем более там нет никаких пилотов-пришельцев! А скорее всего, это просто Глыба неизвестного материала, которая может своими
Паника среди гражданского населения поднялась невероятная. И причиной для этой паники стала Тауламп. Над созданием имени для неведомого объекта постаралась англоязычная пресса, скомпоновав два слова Таупо (название озера) и lump (глыба). Вот и получилось имя женского рода. А почему так получилось? Да потому, что «Серая Беда» (второе частое имя объекта) – тоже женского рода, да и вообще, все неприятности безответственные мужчины связывают именно с женщинами.
Зато военные оказались на высоте. Во всех смыслах этого слова. Были подняты все воздушные силы, базирующиеся в Новой Зеландии, Австралии и прочих тихоокеанских базах и аэродромах.
Боеприпасов не жалели, бомб и ракет – тоже. Иначе говоря, на неведомый объект началась беспрецедентная в истории атака. К точкам очередного «рандеву» подтягивались все новые истребители, бомбардировщики, надводные корабли и даже подводные лодки. Благо что времени на оценку поведения объекта было предостаточно.
Прежде чем взлететь над океаном в очередной раз, Тауламп восьмикратно ударилась о поверхность Северного острова, нанося жуткие разрушения и провоцируя с каждым разом все большие землетрясения. При каждом новом
Но что больше всего удручало наблюдателей, так это неукоснительность последующих отскоков объекта. Если после второго и третьего отскока объект изменил направление полета кардинально, благодаря рельефу местности, то его дальнейшие удары по грунту, сминающие все под собой, выглядели словно пришедшиеся по ровнейшей поверхности. Глыба перестала вращаться, теперь она падала только плашмя, словно внутри нее заработал жесткий стабилизатор полета. Иначе говоря, точно так же отскакивает идеально круглый мяч от идеально ровной поверхности стола.
Что окончательно противоречило всем законам физики притяжения и прочности материалов.
Мало того, и внешние воздействия в виде взрывной силы никак не влияли на какое-либо смещение объекта в полете или во вращении. А ведь такого не могло быть даже при чрезмерной массе породы на определенный объем.
В остальном амплитуды отскоков и падений постоянно возрастали. Словно внизу атмосферы Глыба нагревалась от удара, а вверху остывала от холода и вновь начинала падать. Непонятно только, почему она так медленно поднималась, а потом с таким необъяснимым ускорением неслась вниз? Примерно так же ведет себя воздушный шар, переохладившийся вверху, но он так быстро не падает. Время дня на амплитуду не влияло.
И уже последующие удары объекта заставили в ужасе воскликнуть лучших математиков, курирующих такую науку, как баллистика.
– Кошмар! Эти удары по водным поверхностям могут создавать все нарастающие цунами! По суше – жуткие разрушения в результате землетрясения! Разве что эта штуковина прошибет земную кору и завязнет в магме. Но уже сам по себе этот последний удар по Земле станет и для всех нас последним.
Пока этому верили мало. Подобное развитие событий не укладывалось в головах политиков, обывателей, большинства ученых и подавляющего числа военных. К тому же кто-то подсчитал, что Тауламп однажды вырвется за пределы атмосферы, где окончательно преодолеет земное притяжение.
Почти все слои населения верили, что несуразный по форме объект – космический корабль. И что находящиеся в нем пришельцы специально таранят землян, показывая свою злобную сущность и желая всеми силами продолжать военную эскалацию. На фоне этой веры призывы религиозных деятелей сплотиться вокруг церковных иерархов, не возымели действия на паству. В своих божеств прихожане продолжали верить, но научную точку зрения воспринимали как-то естественней. И разные истерические фанатики, вещающие о гневе Господнем и о конце света, не слишком ввели в панику людей молящихся.
Что еще не удавалось военным, так это отбить хоть небольшой кусочек от серой плоти Тауламп. Глыба оказалась нерушимой. Хотя подобное подразумевалось уже при первых ударах о поверхность Новой Зеландии. Но все-таки! Хоть крошку отбить! Хоть какие-то граммы отделить! Пытались… И ничего…
Нашлись и первые герои, сумевшие с вертолетов высадиться на поверхность явно чужеродного планете объекта. Тот ведь взлетал медленно, и уже к моменту зависания над Тихим океаном, к странной породе пытались применить не только взрывы, но и лазерные резаки, бурильные устройства, особые кумулятивные и прожигающие мины и прочее, прочее, прочее…
После третьего отскока объекта от океанских просторов успели, точнее, попытались целенаправленно воздействовать вокруг и внутри тех отверстий, из которых свисали тросы. И тоже – никаких положительных результатов.
А вот сами тросы, коих на Тауламп насчитывалось восемь штук, оказались не беспредельной прочности. Они попросту срезались при ударе о земную поверхность. Один трос – отыскали на юго-восточной стороне кальдеры Таупо. Второй – оторвался при третьем прыжке от поверхности Северного острова. Еще два – свисали по сторонам, уходя в серую породу только одним концом. Учитывая, что положение объекта жестко стабилизировалось относительно горизонта, находящиеся вверху тросы могли так и остаться на своих местах. Вот и старались подорвать, оторвать, отрезать.
Таким образом в руках землян оказались пять сверхпрочных линей, сразу отправленных на всевозможные исследования. Из чего эти тросы сделаны, понять пока не удавалось.
Зато уже довольно четко, после пятого удара о поверхность океана, просчитали орбиту Тауламп. Она пролегала над северо-восточным побережьем Австралии. Затем пересекала Индонезию, Малайзию, угрожала Вьетнаму, Камбодже, Таиланду, Мьянме и Бангладеш. Затем линия как бы упиралась в Непал, королевство заснеженных вершин, в котором многие прочили конец «Серой Беды». Ведь проскочить крутые горы, да при усилившихся ударах о крутую поверхность, не сможет никакое космическое тело. В том числе и искусственно созданное.
Так говорили теоретики, а астрономы прокладывали орбиту дальше: северные окраины Индии, Пакистан, Афганистан и вдоль всей территории Туркменистана. Удары по Каспийскому морю тоже могли вызвать страшные последствия на его побережье.
Дальше линия пролегала по южным границам России, угрожая Азербайджану, Грузии и Абхазии. Затем удары могли пройтись по Крыму и натворить бед в Украине, Молдавии, Румынии, Сербии, Венгрии, Хорватии и Словакии.
Далее следовал север Италии, юг Франции, вся Испания наискосок и Португалия. На линии удара оказывались Мадрид и Лиссабон.
Затем самое очевидное – Атлантический океан, Бразилия, Боливия с Чили и вновь Тихий океан. И в финале, все-та же Новая Зеландия. Будет ли второй виток? Никто так далеко просчитать не мог.
Не могли толком сообразить, что делать, и обладатели.
Все пятеро оказались перед трудным выбором еще и по другой причине: близилась к финалу операция «Чистый космос». Фантом Демидова, избавившись от опеки своего начальства и следящих органов, работал как проклятый. Буквально за несколько дней он произвел нужные расчеты, обучил приданную ему команду специалистов и настроил аппаратуру, нужную для вывода спутников в утиль. Через пару-тройку часов собирались скачками разбежаться по всем полушариям, чтобы раз и навсегда избавиться от висящей над головами угрозы.
А тут вдруг – Тауламп! И зазвучавшее вдруг предположение, что по ней будет применяться ядерное оружие. Да и все остальное, имеющееся в космосе для решения силовых проблем.
Вот и получалось: уничтожение военных спутников может выйти боком всему человечеству. Хочется как лучше, а может получиться десятикратно хуже. Как бы потом не пришлось запоздало рвать на голове волосы.
Обладатели слушали и смотрели новости с мест последних отскоков объекта. Спорили. Консультировались со специалистами. Даже порадовались, что впервые в истории земляне стали консолидироваться против общей беды. Относительно, конечно, но некая общность интересов уже возникла и стремительно укреплялась.
Но единственное, к чему пришли, так это к очевидному решению:
– Надо кого-то из нас отправить на прощупывание этой Глыбы фантомами! – первым заявил Свифт. Он же сразу и должную кандидатуру определил: – Ну и никому, Иван, кроме тебя, с этим ответственным делом не справиться. У тебя и ведьмы лучшие, и таюрти уникальные, да и всех остальных фантомов ты умудряешься оставить на прежнем месте деятельности.
У Загралова было чем возразить. Взять хотя бы то, что Сергей Демидов – не его фантом. Без этого специалиста соваться во внутренности Тауламп слишком непрофессионально. Кстати, Демидов утверждал, что корабль пришельцев угрожает Земле, слишком уж заумные у него полетные характеристики. Значит, внутри некая электроника (или ее аналог) обязательно существует.
Но Яков Шереметьев мог не осилить на расстоянии управление фантомом. Тем более что к точкам отскока о грунт приближаться нельзя, ибо последствия землетрясения могут быть непредсказуемыми.
Троица приятелей полусотников – однозначно слабей. Да и тут они плотно заняты во всех программах. Не оторваться! Вот и получалось, что больше некому.
Да и покривил бы душой Иван, заявив, что ему неинтересно глянуть на эту «Серую Беду». Поэтому он после нескольких минут раздумий и совещаний со своей командой согласился. Оставалось только определить точку рандеву, в которую следовало устремиться.
Пока что Тауламп неспешно приближалась к Австралии. Ее довольно бойко опережали все нарастающие волны цунами, образующиеся после удара об океан. «Шаги» между отскоками, вопреки всем законам физики, росли медленно и достигли всего лишь двадцати с небольшим километров. Высота подскока – чуть выше километра. А вот удар становился раз от раза все сильней. Теперь Глыба при падении в воду зарывалась полностью (вода успевала сверху сомкнуться), а потом взлетала вверх, словно титаническая атомная лодка во время экстренного всплытия.
– Мчаться в Австралию? – сомневался Загралов. – Но я никогда при передвижении с ведьмами не опирался скачком о жидкую среду. Не лучше ли мне дождаться объект на побережье Вьетнама?
– Ничего страшного, – тут же пустился в поучения Гон Джу. – Я частенько пробовал, там главное – не паниковать. При проявлении
– Лично я сомневаюсь, – высказался Апостол, – что внутри этого дьявольского веретена окажутся пустые пространства и хоть какой-нибудь экипаж. Скорее всего, это может быть каким-то зондом, которым управляет заложенная в него, но сошедшая с ума от времени программа. А с другой стороны, можно не спешить, и подождать на побережье Вьетнама.
– Нельзя! Туда раньше дойдут цунами, – напомнил очевидное Свифт. – Причем наверняка многократно усилившиеся. Лучше Ивану все-таки перебраться через океан и успеть к месту событий в Австралии. И не тяни! Вот-вот Глыба начнет утюжить материк.
К этому все шло. Практически все телеканалы планеты вели прямую трансляцию с места предстоящего удара. С вертолетов снимали Тауламп, которая уже почти замерла на пике очередного подскока. Крупным планом показывали десантников, которые лихорадочно устанавливали на объекте взрывные устройства и разную аппаратуру. Порой эти кадры сменялись сценами поспешной эвакуации людей не только из точки предполагаемого удара и прилегающего побережья, но и с пространств на северо-востоке Австралии.
Медлительность продвижения «Серой Беды» давала все шансы для спасения подавляющего большинства населения. Другой вопрос, что будут гибнуть животные, но… приоритетным было только спасение людей.
На требование Свифта Загралов откликнулся с готовностью пионера:
– Усегда! – Свои подготовительные мероприятия он произвел, два добавочных фантома для поиска
Гения электроники не так просто было выдернуть из-под колпака жесткого надзора. Вначале рядом создавали его фантом, потом последний немного гримировали, обезображивая имитацией почти излеченного ожога. Иначе начальники и коллеги могли удивиться полному излечению. И лишь затем совершали замену. А далее ведьмы команды Шереметьева перенесли Демидова в вотчину «Империи Хоча».
– Вот теперь у нас все готово! – доложил Иван, проверяя внешний вид экипированного по всем правилам Сергея. Да и свой ультрасовременный комбинезон, при надобности полностью герметичный, проверил. – Отправляемся.
В его команде хватало ведьм, тем более потребляющих в данный момент энергию Особого Кольца. Так что уже в следующий момент шесть физических тел пропали из видимого пространства здесь, а через несколько секунд возникли в пятистах километрах на юго-восток от Москвы. Экспертная комиссия отправилась исследовать загадочную, шокирующую, смертельно опасную Тауламп.
Мистеру Вупорту повезло. Его телодвижения никто не заметил или не обратил на них никакого внимания. И уж тем более никто не связал появление Тауламп именно с поведением данного отдыхающего. А скорее всего, виной тому оказалось невероятное количество всякого рода исследователей, специалистов и просто любопытных, которые хлынули в кальдеру после вылета глыбы за кромку некогда взорвавшегося вулкана.
Ну и жизненный опыт Бонзы сыграл не последнюю роль. Каким бы ни было у него желание отыскать сигвигатор или нечто ему созвучное, как бы ни хотелось разгадать тайну самого объекта – правильнее всего было немедленно скрыться с места преступления.
Что Грин-Георгий и проделал с завидным рвением для своего возраста. Тем более что ему изначально показалось: взлетевшее инородное тело вернется в озеро Таупо и будет здесь «топтаться», пока не уничтожит все живое. Так что злосчастный турист зашвырнул за десять минут все самое ценное, что у него было, в трофейный катер и помчался в город.
Во время движения он старался слушать последние новости, а потому немного успокоился, когда стала известна траектория полета объекта. А когда тот стал подпрыгивать уже по океану в сторону Австралии, Бонза успокоился окончательно.
«Слава богу, эта Глыба взлетела не ради моего уничтожения. Попробуй пойми, что на уме у каких-то пришельцев?.. Может, они себе спокойно спали, а я потянул за трос будильника? И разбудил раньше положенного на тысячу лет?.. Засада! Кто ж знал, что все так кошмарно и неожиданно получится?! Дался мне этот трос?..»
Увы, время вспять не повернешь. Теперь следовало срочно решать, что делать дальше: оставаться в этом «раю» или спешно искать более спокойное место? Потому что в течение парочки часов город на берегу одноименного озера стал походить на встревоженный муравейник. Причем на такой, в который сбежались муравьи из десятка соседних обиталищ.
Хорошо еще, что Бонза успел отыскать номер в ближайшем отеле. Пока приводил себя в порядок, посматривая последние теленовости, город оказался буквально затоплен лавинами прибывающих людей. А военные стали спешно возводить палаточные поселки для собственных специалистов. И все эти страшно заинтересованные лица кинулись исследовать выемку, оставшуюся на дне озера.
«Что они там собираются найти? – злился инициатор всей этой катастрофы. – Еще одну глыбу? Или выпавшего из люка пьяного пилота?..»
Ход мыслей резко изменил направление, когда на экране замелькали кадры увеличившегося цунами, а потом и первый удар объекта по ближайшему побережью Австралии. Фактически уже и последний удар по океану нанес существенный урон уникальной природе того места. Причем дело было не только в цунами. Образовался громадный пролом в Большом Барьерном рифе Австралии. Подобное образование кораллов не имело аналогов во всем мире, вдобавок закрывало пляжи от проникновения к ним акул. Рухнувшее с неба веретено не просто проломило рифы, а оставило в морском дне выемку более чем в пятьсот метров.
Затем начался очередной плавный «подскок», и ученые принялись лихорадочно подсчитывать, куда именно придется следующий удар. Полученные результаты вызвали новый всплеск предположений. Ибо Тауламп собиралась упасть на довольно крутой склон массивной горы. Естественная преграда как бы вставала перпендикулярным щитом по ходу полета приближающейся «Серой Беды».
Вот все и гадали: отразится ли гигантское веретено рикошетом или нет? Логика и наблюдения предыдущих отскоков по просторам Новой Зеландии подсказывали, что не отразится. Но там ведь горы встречались поменьше. И не настолько крутые, не настолько массивные, позволяющие объекту отразиться от них по касательной.
Вот все и замерли, пялясь в экраны. Погода баловала четкой картинкой: солнечно, видимость сто процентов. А уж операторы постаралась, выбирая лучший ракурс со всех сторон предстоящего столкновения.
Когда веретено стало вонзаться в преграду, у всех зрителей вырвался непроизвольный вскрик. Выглядело соприкосновение, как если бы ковш экскаватора вонзился в громадную кучу сухого песка. Легко. Насквозь. Раскидывая песчинки в стороны. Начисто снося саму кучу вместе с вершиной. И двигаясь дальше, словно преграды не было на пути.
Феерическое зрелище. И страшное.
Тауламп взорвала, прошила гору насквозь, разметала ее в стороны и преспокойно, чуть замедлившись, начала свой очередной «подскок». При этом прежнее направление ее движения не изменилось.
Поэтому после непроизвольного вскрика большинство зрителей высказалось или подумало одинаково:
– Этого не может быть!
Однако… Кто не поверил своим глазам, потом мог рассмотреть катастрофу в замедленном показе по телевидению.
А Бонза попытался мысленно заглянуть как можно дальше по времени.
– Если эта «дура» будет прыгать и дальше, так и не устремившись в космос, то наверняка вновь прилетит в Новую Зеландию. И к тому моменту надо быть на максимальном удалении отсюда. А где такие места?.. Вроде бы достаточно: западная Африка, вся Сибирь, Канада с Аляской… На Штаты – делать ставку нельзя, там Йеллоустонский вулкан, начнутся сотрясения материков, и он рванет. Наверное, и Канаде достанется… Значит, что остается?… У негров жить не хочу, съедят… Вот и получается, как там у поэта? «На каторгу в Сибирь, по белому покрову, прощай, столичный мир… куплю себе корову…» М-да! Кажется, я чуть перепутал?.. – и резко отругал свое отражение в зеркале: – Не о том думаешь! Срочно надо брать билет на ближайший самолет. Может, успею вырваться, пока большинство придурков рвется именно сюда, на Таупо?
Позвонил, заказал билет, точнее, целую цепочку билетов, с конечной целью посадки в Красноярске. Еще и время осталось плотно пообедать. Ну и в самом аэропорту было время подумать на тему: «Туда ли я лечу?»
Имелись у Большого Бонзы небеспочвенные опасения, что в России его вычислят, поймают и… Все-таки суммарное количество фантомов Загралова и его союзников позволяло устроить беспрецедентную поисковую операцию на гигантских просторах.
«Вот именно, что гигантских, – сам себя убеждал беглец. – Фигушки они смогут проверить досконально всех пассажиров. Тем более тех, кто как бы прилетает в Россию. Да и не до того им сейчас. Особенно в свете новой угрозы для всего мира. Хотят они или не хотят, а реагировать придется. Для меня наихудший вариант – если все обладатели вдруг надумают хорониться от катастрофы именно в Красноярске. Хе-хе! Может, все-таки лучше податься к япошкам?..»
И эта мысль была отторгнута знаниями об особой сейсмической зоне. Мало того, что весь японский архипелаг постоянно трясется, так еще может целиком рухнуть в глубины Тихого океана. Есть такие опасения у специалистов.
Поэтому Бонза окончательно отбросил все свои сомнения и терзания. Уселся в самолете в удобное кресло бизнес-класса, принял чуть ли не полный фужер отменного коньяка, укрылся пледом и попросил его не беспокоить до самой посадки. Чем изрядно удивил взвинченных последними событиями попутчиков и стюардесс.
Только и подумал, засыпая:
«Гори оно все синим пламенем! И пусть эта дебильная Тауламп рухнет на голову этого не в меру ретивого Загралова!»
Иван со своей командой добирался в Австралию минут десять. А вот на выбор места для встречи с объектом пришлось потратить чуть ли не час. В итоге они заняли позицию, ожидая странствующую Глыбу к моменту ее шестнадцатого удара по континенту. Точнее говоря, уже в пределах прямой видимости все еще взлетающего объекта. На этот раз он поднялся до высоты в полтора километра.
Времени на отправку туда всех шести фантомов хватало так же, как времени, чтобы все ведьмы самым тщательным образом поискали некие пустоты внутри иноземного веретена. Иные виды связи тоже работали исправно, так что информация подавалась обладателю постоянно, сразу по телефону, скайпу и приемнику. Про разрушения и землетрясения предыдущих столкновений обладатель и Демидов знали во всех подробностях.
Кстати, объединенные военно-воздушные силы не делали попыток уничтожения или раздробления «Серой Беды» над сушей. Опасались нанести урон жителям Австралии. Зато готовили теплую встречу объекту, когда он вновь окажется над океаном. Шло серьезное обсуждение правительствами всех стран о применении ядерной бомбы. Учитывая это, военным хотелось просмотреть иные возможности и обдумать все остальные шансы.
Чем еще занимались военные вместе со всеми спасательными силами, так это эвакуацией населения и недопущением посторонних к объекту. И если с первой категорией как-то справлялись, то со второй возникали проблемы. Потому что среди личностей, рвущихся лично пролететь рядышком с Глыбой, а то и оставить на ней след, преобладали не столько любопытные или исследователи, сколько банальные дебилы или безбашенные отморозки, жаждущие славы.
Например, два подскока назад один из австралийских самолетов пролетел над Тауламп и удачно бомбардировал ее двумя десятками… бидонов с краской. Причем краской разноцветной, которая яркими пятнами расцветила серую поверхность веретена. Еще и очередной его удар о грунт, с преобладающими красными глинами в нем, окончательно превратил «Серую Беду» в «Абстракцию а-ля Пикассо».
Правда, сразу же со всех уголков Земли последовало резкое порицание и осуждение хулигана. Слишком кощунственным показалось деяние потерявшего разум граффити. Тут на носу конец света, а какой-то весельчак пытается устроить из этого клоунское шоу.
В связи с этим и Загралову пришлось замереть на точке наблюдения, не идеальной для управления фантомами. Примерно километрах в шести от предполагаемого соприкосновения объекта с поверхностью континента. Причем с восточной стороны от траектории скачков. Хотя заходящее солнце чуть слепило, но зато с холма наблюдение оказывалось более выигрышным.
Пока Иван с Сергеем маскировались на опушке небольшой эвкалиптовой рощицы, чтобы их не заметили с барражирующих вдалеке вертолетов, все шесть ведьм работали в поте лица. Выражение абстрактное, скорее следовало говорить: с перенапряжением всех сил. Потому что ручейки энергии, идущие от хранилищ обладателя к ведьмам, практически удвоились по насыщенности.
«Зариша! Что вы там творите? – обеспокоился Загралов. – Или в ловушку попали?» – на что веддана дала первое дельное объяснение своим ощущениям:
«Такое впечатление, что плаваем по киселю! – и это она заявляла, будучи в образе бесплотного духа. – Видимо, вещество здесь весьма непростое. То ли зачарованное, то ли…» – Пока она подбирала нужное слово, воспользовавшись паузой, отозвалась комментарием и Сестри-2:
«Вроде бы ловушкой тут пока не пахнет. За наружную кромку объекта выскакиваю легко, ничто внутри не держит. А вот ни одной пустоты пока не нащупала. Температура здесь повышенная…»
Подобные ощущения испытывали и другие разведчицы. Получалось, что внутри объекта – градусов под шестьдесят.
«Это он нагревается от ударов или всегда был такой? – озадачился Иван, делясь этой информацией с союзниками и с Демидовым. – Ну и вы там, девочки, особо не мечитесь. Лучше медленней, зато тщательней. И мне спокойней будет… А то вдруг рванет?»
Пожелание особо не метаться ничем помочь не могло. Лишь благодаря принадлежности к «классу» таюрти ведьмы могли передвигаться в толще пород, невзирая на их плотность и перепады температур. Жаль, что видеть в полной темноте не могли, нуждались в фонарях.
Первой некое пустое пространство обнаружила Елена Сестри-2:
«Вань, тут что-то мелькнуло!.. Пытаюсь понять, насколько большое… Ага! Есть каверна! Сесть не могу, умещаюсь в лежачем виде… Давай ка, прояви меня!.. Сейчас посвечу…»
«И чем ты там дышишь?» – поразился обладатель.
«Ничем! – донеслась мысль фантома. – Нет здесь воздуха… Хоть и жарища – натуральная сауна. Но и никаких газов не заметила, потому и свечу…»
Она затихла, а Загралов занервничал и стал поторапливать:
«Ну?! Что там увидела?»
– Ты знаешь – ничего! – явно разочаровалась Лена. – Бугорки и ямки какие-то странные в породе перед лицом, но толку в них никакого не прощупываю…»
«А в чем лежишь? Что за место? Размеры?»
«Да как тебе сказать… Еще по два метра в разные стороны, этот как бы лежак тянется. Скорее всего, найденный нами Титан здесь бы поместился. Но это все-таки каверна… Процентов на девяносто уверена… На десять – меня смущают эти вот ямки и бугорки… Развеивай меня!»
Воздух у ведьмы кончился, да и во время паузы Иван поделился полученной информацией с Сергеем.
– Это не каверна! – сразу загорелся тот похлеще любого пороха. – Это ложемент для пилота корабля!
– Прямо-таки и ложемент? – искренне сомневался обладатель.
– Точно!
– И как же он там живет? Как ест, пьет, в туалет ходит? И где он сам, в конце концов?
– Да потому что его нет, управление и производится автопилотом, – убежденно доказывал специалист по космической технике. – Потому это управление и настолько несуразное! Видимо, в программу заложен поиск отсутствующего пилота.
– Ага! Он просто так вот вышел погулять себе! – язвил Загралов. – А как вышел? Если люков ни снаружи не видать, ни изнутри не нащупать?
– Это все я на месте определю! Пусть только меня твои девушки внутрь забросят!
– Там совсем нет воздуха, – пошли в ход последние отговорки. – Да и вот-вот Тауламп сорвется в стремительном падении. Смотри, кажется, она замерла в наивысшей точке взлета.
– Похоже, – согласился Демидов. – Но тогда дождемся удара о грунт, а уже потом… Воздуха мне хватит на полчаса, а для второго раза я запасной баллон использую. О! Началось падение!.. Но как-то странно…
В тот же момент почти все ведьмы, продолжающие в виде духов обследовать внутренности объекта, доложили одновременно:
«Как только началось падение, весь массив как-то странно дернулся вправо».
И тут же самый понимающий в навигации специалист констатировал:
– Иван Федорович! А ведь эта байда изменила пологую траекторию скольжения и падает с ускорением прямо на нас!
В самом деле Глыба летела не в рассчитанную точку, а увеличиваясь в размерах, неслась к рощице, где спрятались Загралов и Демидов.
«Оп-па! У нас неприятности! – предупредил обладатель своих помощниц. – Будьте готовы нас подхватить через пару секунд».
Хорошо, что время для этого было, все-таки неведомая масса неведомого вещества падала не резко вниз, а под углом примерно в сорок пять градусов. Поэтому десяти секунд хватило, чтобы выбрать место для следующего скачка, да и на сам скачок. А потом еще и для настройки всех имеющихся камер на катастрофический удар.
Это было что-то страшное, феерическое, неумолимое в своей безжалостности и циничной жестокости к любой преграде. Небольшой холм, покрытый рощицей эвкалиптов, оказался не просто размазан, а прямо вдавлен в содрогнувшиеся и застонавшие недра. Резонанс от удара вздыбил и всю окружающую местность, вызывая довольно приличное землетрясение.
Наблюдателей подбросило сантиметров на двадцать, но на ногах они устояли. Только и разразились разными по экспрессии восклицаниями.
– Твою попугая мать! Что ж этот булыжник творит?! – ругался Иван.
– Вот это мощь! Вот это – экспрессия! – восхищался Сергей. – И ты только глянь, ничего у корабля не откололось! Словно стальной шарик упал в манную кашу!
Ну да, брызги этой «каши» из земли, камней и пыли летели с грохотом во все стороны, словно вулканические выплески. Они еще только начали опадать, а Тауламп, пропахав гигантскую борозду и оставив в ее начале еще более гигантскую воронку, стала медленно и величественно взлетать. И… вновь направилась прямо к наблюдателям.
– Однако! Опять изменение траектории! – констатировал Демидов. – Создается впечатление, что космический корабль охотится за тобой. Точнее, за обладателем.
– Типун тебе на язык! Кому я нужен? – проворчал Загралов. Но и сам уже понимал справедливость подобного предположения. – Еще скажи, что корабль автоматически подыскивает себе пилота.
– Именно! И только человек, владеющий сигвигатором, может разобраться в его управлении! Ну и… я, конечно же! Иван, не тяни, а?.. Забрасывай меня внутрь! Пока нас вон те вертолеты не стали брать в плен.
В самом деле, две фигурки, стоящие на опушке очередной рощицы, привлекли внимание военно-полицейских сил. И две винтокрылые машины уже неслись в сторону наблюдателей.
Поэтому Загралов решился. Вначале они скрылись за стройными стволами деревьев, а потом ведьмы забросили специалиста в ту самую полость, обнаруженную внутри объекта. Обладатель тоже поспешил сместиться в иное место, наблюдая за полетом Тауламп. Та пока вздымалась в небо в прежнем направлении. Но не факт, что она вновь не повернет к владельцу сигвигатора перед началом своего падения.
Все новостные каналы мира захлебнулись в эйфории очередной сенсации, суть которой умещалась в две короткие фразы:
– «Серая Беда» сменила направление! Два раза!
Союзники тоже озадачились, начав самые интенсивные переговоры с коллегой. Пришлось еще и перед ними отчитываться, поясняя свои передвижения. В ответ из Москвы понеслись советы и предложения, которые лучше всего скомпоновал Курт Свифт:
– Вань, прекращай эти эксперименты со сменой маршрута! Немедленно просчитай точки своего перемещения и сделай так, чтобы Тауламп летела по прежней траектории. Это важно по всем параметрам. Если Глыба ищет таких, как мы, то ни в коем случае нельзя ее наводить на Москву. Да и просчитанный маршрут уже очищается от населения по всей его длине. Если объект начнет менять маршрут произвольно, планете каюк! Паника захлестнет всех!
– Так вроде бы собираются нанести ядерный удар? – напомнил Загралов.
– И нанесут! Дело уже решенное, со всеми согласовали. Над океаном, между Австралией и островами Индонезии.
– Хорошо. Постараюсь откорректировать движение Тауламп по прежнему маршруту.
А вот общаться с Демидовым приходилось через Сестри-2. Имеющиеся переговорные устройства, способные пробиться через пятиметровый слой бетона, в данном случае пасовали. Ведьма находилась рядом со специалистом в виде духа и передавала каждое сказанное им слово:
«Ничего не пойму… Слишком странная панель… Если это вообще панель…»
Полулежал он внутри каверны вполне вольготно, пространство позволяло. До поверхности напротив себя еле доставал вытянутыми руками. И минуты две он со всем старанием и фантазией давил на многочисленные выпуклости, пытаясь уловить алгоритмы воздействия.
Ведьма описывала его движения и даже порой имитировала натужное пыхтение.
А потом вдруг, словно после мощнейшего удара, Тауламп содрогнулась. Это ощутили все шесть ведьм и Сергей. Но каждый отреагировал по-разному.
– Неужели я что-то нащупал?! – обрадовался Демидов.
«Какое-то странное ощущение, – прокомментировала Сестри-2. – Очень тревожное, неприятное… Словно душа отделяется от тела…»
Странно слышать такое от фантома в виде бесплотного духа. Но примерно так же высказались и остальные ведьмы. Лишь веддана, будучи высшей ведьмой и самой чувствительной в плане познания ауры и духовной организации, вдруг отчаянно запаниковала:
«Иван! Мне кажется, что этот булыжник живой! Немедленно забирай нас отсюда! Как бы чего не вышло!»
В подобное совершенно не верилось, поэтому обладатель попытался уточнить:
«Может быть, внутри проснулись пилоты корабля? Вышли из анабиоза или еще как-то ожили?»
И как раз в этот момент неведомая жизнь отозвалась, каждым своим словом-образом чуть ли не лишая Демидова сознания. Потому что только он и услышал вначале недоуменное:
«Чего это мне так щекотно?.. Кто это умудрился в меня проникнуть?.. – а потом и обращение, полное недовольства и презрения: – Ах ты, тля! Как ты посмел во мне оказаться?!»
За точный перевод образа Сергей не мог ручаться. Может, имелась в виду «букашка» или «микроб», но явно что-то мизерное и неприятное. Но как только воспринял это странное общение, попытался тут же наладить диалог:
«Приветствую тебя, собрат по разуму! – пафос и высокопарность в таком случае лишними не будут. – Прошу простить меня, что по незнанию вторгся в твое личное пространство…»
Договорить-додумать – не успел, чуть не потерял сознание от рассерженного рева у себя в мозгах:
«Тля! Прочь! Иначе уничтожу!» – Чувствуя, что у него из ушей и носа пошла кровь, неудавшийся специалист по контактам с инопланетным разумом с трудом сумел пробормотать:
– Девочки, забирайте меня!.. Быстрей…
И когда его уже подхватили, начиная перемещать во время прыжка, все заметили, что стенки каверны содрогнулись и стали сжиматься. Да еще и напоследок Демидов получил то ли ментальный удар, то ли нечто, связанное с инфразвуком, но когда он оказался рядом с Заграловым, ни стоять, ни даже дышать толком не мог. Весь трясся, как холодец, и даже из глаз у него потекли окрашенные кровью слезы.
Тауламп продолжала величественный набор высоты, а Ивану и ведьмам пришлось лихорадочно возвращать организм Демидова в работоспособное состояние. Все возможное из своего арсенала целительства применили и минут за пять привели пострадавшего в удовлетворительное состояние.
При этом Ивану приходилось постоянно отслеживать точку нахождения «Серой Беды» на небосклоне. А вдруг она сдуру начнет падать вниз раньше расчетного времени? Вдруг ускорится? Или кривая падения станет более пологой?
Попутно с этим тщательно высчитывалась очередная точка для смещения группы. Ведь требовалось устроить так, чтобы Тауламп вернулась на прежнюю траекторию своего полета.
Первые слова Демидова после восстановления дыхания были:
– Это не корабль! Это что-то страшное и… живое! Оно нас никогда не поймет!.. Его надо уничтожить. Но сомневаюсь, что получится… Может быть, чертова Глыба сама улетит за пределы атмосферы и забудет о Земле.
Он еще не договаривал самое главное, что Загралов мог и без него додумать:
«Зря мы полезли во внутренности этого серого ужаса!»
Место для смещения было выбрано правильно, и группа переместилась туда своевременно. Точка – гораздо дальше намечающегося падения, но зато идеально восстанавливающая прежнюю траекторию полета Тауламп. И когда та зависла наверху минуты на две на одной высоте (продолжая при этом лететь вперед), то довольно заметно дернулась, вновь нацеливаясь точно на замершего среди густых кустарников обладателя.
– У меня создается впечатление, что она ищет не пилота! – пришла к выводу Зариша. – Скорее всего, этот булыжник – специально созданный убийца обладателей.
– Вряд ли, – пытался Иван рассуждать логически. – Создатель «Серой Беды» не мог не знать о наших умениях смещаться на сотни километров в любую сторону. Так что охотник-убийца заведомо отпадает. Тут скорее могут иметь место некие ментальные привязки или банальное психическое расстройство объекта… Если он и в самом деле живой.
Обсуждаемая ими причина всемирных треволнений вновь начала падать по наклонной дуге к поверхности. Тщательно присмотрелись к ее движению, убедились, что чрезмерно далеко она не «шагнула». То есть небольшой рост амплитуды подскоков сохранился, но не более. Трехкратное изменение общей траектории и присутствие сравнительно недалеко обладателя на все остальные характеристики изменений не наложили.
Удар о поверхность. Очередное землетрясение. Очередная вмятина-кратер в материке и груды оседающей вокруг пыли. И вновь замедленный, величественный
– Но мы теперь стоим ближе к расчетной точке ее касания о грунт, – заметил Загралов. – Неужели она станет в очередной раз падать более круто? И более резко? А то и раньше начнет падение?
– Можно попробовать встать прямо под точкой ее наивысшего взлета, – продолжила обсуждение веддана. – Вдруг она устремится перпендикулярно вниз? А после набора скорости можно будет снова сместиться.
– Зачем рисковать? – вполне толково заметила Сестри-2. – Достаточно вернуться чуть назад, к последнему кратеру. И все станет понятно.
Мысль показалась всем интересной. Остающиеся на связи союзники тоже вступили в горячую дискуссию.
– Ну, станет она возвращаться, а что нам это даст? – терялся в догадках Загралов. – Остановить-то ее не получится… Или как?
– А вот после удара о поверхность – и проверишь! – горячился Свифт. – Вначале перенесись назад по маршруту. Вернется к тебе Тауламп, следующий твой шаг – возникаешь у нее на верхней кромке в момент ее плавного начала
– А если все равно начнет взлетать?
– Попытаешься в наивысшей точке
– Тут на орбите нет никаких станций! – мрачно заявил Демидов.
Но в любом случае попробовать стоило. Хоть как-то управлять полетом опасного гостя было намного предпочтительнее, чем никак не управлять. Мало ли как все дальше сложится?
И Загралов со своей командой вернулся назад. Не к последнему кратеру, а в точку, находящуюся строго на прямой линии уже просчитанного для Тауламп маршрута. Благо что там не было вездесущих вертолетов, а эксперты, осматривающие очередные кратеры, еще не подоспели.
Удобно расположились на холме и стали ждать. При этом споры и прения не прекращались ни на минуту.
И вот он, апогей! «Серая Беда» замерла на две минуты на одном уровне, словно осматриваясь и выбирая, а потом так и рухнула… в прежнем направлении.
– Вот скотина! – возмутились практически все. – Проигнорировала! Не хочет возвращаться к нам! Может, у нее «глаза» только спереди?.. Или она решила принципиально пренебречь нами?
Последний вопрос весьма заинтриговал Свифта:
– Если Тауламп (или кто там в ней живет?) унюхала сразу троих обладателей в Москве, то она полетит именно сюда, к нам. А вот если не полетит… Но ты в любом случае попробуй все-таки ступить на ее поверхность, – посоветовал он Ивану. – Сразу после намечающегося удара о материк.
– И оказаться в кадре всех теленовостей?
– Ты в костюме, затемни забрало. А девочки твои пусть тоже тщательно прикроются. Да и что им? Только мелькнут два раза. Никто не поймет, кто они и с какой луны свалились. А в свете наших предстоящих деяний от имени таукитян твоя «засветка» окажется как нельзя кстати. Готовься и действуй!
И только Елена Сестри-2 резко воспротивилась предстоящему действу:
«Иван, не делай этого! Раз Тауламп реагирует на тебя на расстоянии, то при непосредственном контакте может устроить чего похуже!»
Но это оказался всего лишь один голос против предложения Свифта.
Иных контрдоводов, чтобы так не делать, – не нашлось. И действительно – раз уж он здесь с исследовательской миссией, обладателю следовало побывать на поверхности «Серой Беды». Если прочие посторонние лица совершают высадки с вертолетов, то Ивану сам бог велел попробовать. Вдруг удастся переговорить с неведомым чудищем? А то и убедить его прекратить «шалости». Или как минимум хоть как-то вмешаться в управление полетом? В идеале – отправить гостя в космос и уговорить не возвращаться никогда.
Тауламп в очередной раз набрала высоту. В очередной раз повысив потолок полета метров на пятьдесят-семьдесят. «Подумала» минуты две и лихо ринулась вниз.
Опять удар. Опять, но чуточку большее по мощности землетрясение. И опять начало медленного, плавного
Разве что вначале, еще при пылевой завесе, удалось заметить две женские фигурки рядом со смельчаком. Но это длилось лишь короткое мгновение и больше напоминало мелькнувших призраков.
А некто в комбинезоне так и замер на поверхности взлетающей Глыбы. Словно окаменел там. Или, наоборот, крепко встал у штурвала управления.
В действительности все оказалось намного сложней. И страшней. Потому что едва коснувшись ногами поверхности чудовищного веретена, Загралов почувствовал, что начинают каменеть ноги, становясь непослушными и словно отторгнутыми остальным телом.
Но сразу же, максимальным усилием воли попытался погасить волну нарастающей паники. Сообщил о своем состоянии не только фантомам, но и коллегам. Затем послал всех шестерых ведьм в толщу серой массы под собой, поручив им конкретные задания:
«Посмотрите, что там, и подумайте, как это «нечто» нейтрализовать? Ну и следите, как мои попытки вырваться или договориться будут восприниматься неведомым существом».
После чего приступил к общению. Ну как приступил?.. Правильнее сказать, сделал попытки к общению:
«Приветствую собрата по разуму! И уверен, что у нас найдутся общие темы для обсуждения! Ты меня слышишь?.. Я готов к разговору и обмену информацией!..»
Дальнейшие две минуты подобного трепа ни к чему не привели. Неведомое существо молчало как рыба. А может, и не молчало. Может, его можно было услышать, только находясь внутри, в одной из полостей? Или вообще представитель или программа высшего разума проигнорировала тлю (микроб, букашку) и не снизошла к общению.
Да и другие мысли нехорошие появились после осознания того, что «Серая Беда» продолжает равнодушно набирать высоту.
«Может, меня хотят порадовать жесткой посадкой на грунт? Да на скорости? Хм! Тогда меня при ударе изломает до состояния холодца. Комбинезон, возможно, и не порвется, а вот во что превратятся мои внутренности?..»
Но попытки налаживания диалога не прекратил. И весьма интенсивно продолжал вырываться из странной ловушки. Правда, понятия зеленого не имел, что именно из арсенала его возможностей может помочь. Поэтому пробовал все подряд, ничем не гнушаясь и ни на чем не экономя.
При этом старался отогнать в самые глубины сознания досаду и сожаление.
«Ну вот! Опять влип в неприятности! И опять – экспериментирую с чем-то неизвестным! Везет – словно утопленнику! И никого рядом, кто смог бы помочь!.. Кроме ведьм… Но будет ли от них польза?..»
Минуте на шестой польза все-таки сказалась. Высшая ведьма сумела рассмотреть сгусток силовых линий, которые выходили из поверхности Глыбы и буквально опутывали нижнюю часть корпуса обладателя:
«Они странно светятся, – описывала Зариша увиденное. – И похожи на жгуты или щупальца… Сейчас попробуем их отсечь…»
Чуть позже к жгутам сумели присмотреться и остальные ведьмы. Общими усилиями они попытались жечь, кромсать, отсекать, травить ядом и даже грызть странные силовые захваты. Только ничего так и не получилось. Окаменелость конечностей даже не ослабла.
А тут еще и военные вмешались. Сразу шесть десантников опустились на поверхность Тауламп на тросах с зависших на высоте метров двадцать вертолетов. Кстати, мастерству вертолетчиков оставалось только поражаться. Да и рева моторов почти не было слышно, только шелест вращающихся лопастей.
Рисковые парни! Все! И десантники, вооруженные преизрядно. В шлемах. В костюмах сродни костюмам летчиков-истребителей. У каждого имелся парашют за спиной, но и тросы они отцеплять не спешили. Грамотно взяли в полукруг замершего человека. Один из них приблизился метра на три, открыл забрало своего шлема и вступил в контакт.
– Кто вы такой?! – рявкнул он по-английски. – И что здесь делаете?!
Не прекращая попыток освободиться, Загралов вынужден был отвечать. Ведь могли и стрельнуть, а против автоматной пули в упор никакой комбинезон не защитит. Только вот что говорить? Кем представиться? Ко всему, еще и с английским не было все на «отлично»: понимал прекрасно, а вот говорил с акцентом. И как на это вояки отреагируют? Не примут ли сразу за шпиона или хулигана-провокатора? Ведь объект до сих пор весь в разводах разноцветной краски.
Хорошо, что связь между сигвигаторами была устойчивой, и тут же последовали категорические наставления со стороны коллег. Честно признаться, Иван крайне не хотел действовать, руководствуясь этими наставлениями, но ничего лучшего сам придумать не мог. Потому и пошел на поводу, заговорив на родном языке:
– Я – представитель дальнего космоса. Наше созвездие у вас называется Тау-Кита. Делаю попытки наладить управление данным объектом.
Пусть у десантника была видна лишь часть лица, но и она вытянулась весьма показательно. Зато между собой, да и наверняка с базой, военные общались идеально. Потому что через минуту затеявший разговор десантник отошел назад, а его место занял коллега, идеально говорящий по-русски:
– Что значит «делаю попытки»? И почему говорите на русском языке?
– Отвечаю по порядку. Объект в данный момент по своему интеллекту сопоставим со взбесившейся собакой. Воздействовать на него очень сложно. И вы мне мешаете. Покиньте срочно поверхность. Если у меня ничего не получится, настоятельно советую вам применить ядерное оружие. Говорю я по-русски, согласно нормам контакта со здешней цивилизацией, в реестры которых вписан только единственный язык. Этим нормам много тысяч лет, изменению они не подлежат.
– Так у нас под ногами живое, взбесившееся существо? – ошарашенно стал уточнять десантник.
– Совершенно верно! – Иван старался говорить без эмоций.
– И русскому языку – тысячи лет?..
– Да. Он самый древний на вашей планете. Хотя за это время он существенно изменился. Но морфологические погрешности не превышают допустимых значений.
– А-а-а… чем вы докажете, что пытаетесь управлять данным объектом? Вдруг вы, наоборот, настраиваете его на уничтожение нашей планеты?
«Умный служака! – подумал обладатель, пуская в ход свои Кольца силы и пытаясь хотя бы ими как-то воздействовать на сковавшие его щупальца. – Неужели из наших?..» – а вслух продолжил:
– Ну вы же сами видите, как несуразно ведет себя объект. Его поведение – совершенно не попадает в категорию разумных и логичных действий. Воистину – это бешеная собака…
В следующий момент у него в голове оглушающе взревел посторонний голос:
«Ах ты, тля! Ты кого это сравниваешь с собакой?! Да еще и с бешеной?!..»
И тут же, довольно резко, веретено стало прокручиваться вокруг своей длинной оси. Десантники дернулись в сторону смещения, чуть не попадали, но быстро зависли на укорачивающихся тросах. Скорее всего, никто из них не пострадал, вертолеты стали взмывать вверх. Зато сам Загралов, уже через десятка два секунд, висел вниз головой. И Тауламп все еще продолжала набирать высоту.
Через минуту подъем прекратился.
Еще через две минуты – «Серая Беда» ринулась вниз.
И больше ни на какие призывы Ивана к общению, ни на какие попытки оскорбить ее (или его?) существо не реагировало.
Зато стало совершенно понятно намерение злобного разума: размазать плененного обладателя, распылить его на атомы при ударе о поверхность.
И никто во всем мире не мог сейчас помочь Ивану Федоровичу Загралову спастись. Только он сам. Только собственными силами.
И он старался. Ох, как старался!
Потому что некоторая надежда на спасение у него еще оставалась…
КОНЕЦ ШЕСТОЙ, ПРЕДПОСЛЕДНЕЙ КНИГИ СЕРИИ