Вечер наступил как-то неожиданно. Нынче все летело слишком быстро, не давая возможности остановиться и оглянуться назад. Яркие дни сменялись темной ночью, чья непробиваемая тьма с каждым днем наступала все сильнее. Ее невозможно было отогнать, убедить вернуться обратно и напоследок позволить еще раз насладиться таким желанным и таким мимолетным солнечным светом.

Старик не верил, что время приближалось к концу. Тяжело дыша, он крепко сжимал в своей руке деревянную рукоять ржавой лопаты и изредка поглядывал на поверхность. Его тело стонало. От боли, что доносилась в ногах и резкими волнами пробиралась вверх, где, дойдя до головы, усиливалась и нестерпимо давила на мозг.

Голова была готова лопнуть. Сжав зубы, он замер на месте и тихо, склонив голову вниз, давая скопившимся каплям дождя сползти с его шляпы, дожидался окончания наступившей мигрени. Он знал, что она пройдет. Так же быстро как и появилась, она ослабит свою хватку и вернется обратно вглубь тела, чтобы вновь, набравшись силы, незаметно обрушится на его измотанный организм...

Ветер метался в округе. Пролетая над самой головой, он словно бритва проносился по поверхности черной земли, срезая и поднимая вверх все что попадалось ему на пути. Его сила была кошмарной. Порой, пропадая где-то вдалеке, он неожиданно, буквально из неоткуда, появлялся возле небольшой ямы и, проносясь над ней, снова уносился в неизвестность...

Работа была почти закончена. Осталось всего пару ударов и могила могла принять своего постояльца. Пробежав укоризненным взглядом по осыпающимся краям, старик молча вымерил взглядом выполненную работу.

Под ногами хлюпала вода. Залив яму почти по щиколотку, она продолжала прибывать и с каждой минутой поднималась все выше.

- Проклятье.

Тихо прошептал он, подняв свою голову вверх и посмотрев на затянутое серыми тучами небо. Просвета не было. Ровным строем, как солдаты, свинцовые облака наступали на эти края и обещали проливные дожди на ближайшие несколько недель. Так было всегда в это время года. Еще будучи малышом, он украдкой выбегал из своего дома, взбирался на крышу самого высокого здания и начинал наблюдать за всем происходящим. Этот вид завораживал его. И хоть все это не предвещало ничего хорошего, само действо неведомого полководца, ведущего огромные облака по небосводу, сводило его с ума.

- Ну что, старина, надо ехать. Еще несколько минут и тут все зальет водой.

Голос появился откуда-то сверху. Присев на одно колено, молодой парень, закутанный в наспех скроенный плащ, опустил руку вниз.

- Давай же, я помогу тебе выбраться.

- Я еще не закончил.

- Ты уверен? Горизонт полностью затянут, если пробудем еще некоторое время, боюсь мы не сможем вовремя вернуться в поселение, а там, сам знаешь, такое не прощают.

Повиновавшись и отложив лопату в сторону, он выбросил дряхлую руку вперед и ухватился за край ямы. Второй, схватил поданную ему на помощь ладонь и начал медленно вскарабкиваться по мокрой земле. Сгребая и откалывая целые куски грязи обратно в яму, спустя несколько секунд он все-таки смог подняться на ноги и осмотреть все происходящее.

Парень был прав: огромная черная туча, тянувшаяся вдоль всего горизонта, медленно, но верно дыигалась в их направлении. Вздрагивая от ярких вспышек многочисленных молний, то и дело появлявшихся в глубине ее серого тела, она напоминала живое существо внутри которого билось яркое сердце, а где-то в глубине пульсировала настоящая кровь.

Этого было достаточно, чтобы понять волнительное состояние его напарника, но бежать вот так, сломя голову и не отдать дань уважения всем тем, кто покоился на этой земле и был погребен в безымянных могилах, было позором куда большим, нежели могло показаться на первый взгляд. Он не боялся раскатов грома, давно перестал обращать внимание на проливной дождь и промокшую до последней нитки одежду, он просто выполнял свою работу. Монотонно, без всяких эмоций, так как его учили с самого детства.

Все это место было буквально усыпано могилами. От самых его ног и до горизонта, длинной шлеей тянулись безымянные кресты и курганы. Они как памятники предыдущим поколениям, вставали из земли и тянули свои разветвленные лапы к небу, прося прощение и стараясь выбраться из этого проклятого места. Куда бы не падал взгляд он всюду натыкался на них, свежепогребенные и те, что уже не мог вспомнить сам, так много их было похоронено за все время. Это было плохое место - так считали многие и поэтому старались обходить его.

- Дай мне одну минуту.

Старик отошел в сторону и направился к своей поклаже. Она лежала возле свежей ямы, аккуратно замотанная в непромокаемый мешок, издалека напоминавший огромное яйцо. Проведя рукой, он нащупал своими пальцами несколько тоненьких шнурков и тут же резко отдернул их в сторону. Словно живая шкатулка, края мешка разъехались по сторонам, оголив тем самым все содержимое небольшой сумки.

Внутри лежали сигнальный пистолет, пара зарядов к нему, несколько желтых свечей, уложенных по две штуки в металлический портсигар и книга. Маленькая, способная уместиться в ладони взрослого человека, она находилась на самом дне его сумки и была старательно скреплена металлическими скобами, не дававшими старому переплету окончательно разъехаться.

Открыв нужную страницу, он поднялся во весь рост и, придерживая края пожелтевших страниц, стал произносить слова на непонятном языке. Громко. С какой-то неведомой ранее силой, эти звуки вылетали из его груди и уносились куда-то вдаль, оставляя после себя лишь маленькое охриплое эхо. Его глаза, потерявшие свой некогда яркий блеск, а теперь безразлично смотревшие перед собой, устало поедали неизвестные символы. Строчка за строчкой, они опускались все ниже по написанному, пока наконец, остановившись у самого края почерневшей книги, не уперлись в последнее предложение.

Развернувшись, он вскинул руки к небу и, выкрикнув оставшиеся несколько слов, провел рукой по затянутому серыми тучами небосводу. Будто пытаясь донести до высших сил некий смысл, известный лишь ему, старик продолжал рисовать в воздухе непонятные символы, пока вскоре, не удержавшись на ногах, не был сбит мощным порывом налетевшего ветра.

Его шляпа слетела с головы и откатилась немного левее, но книга осталась с ним. Руки все также крепко сжимали ее.

- Ну, все старик, довольно! Боги забыли нас, нечего просить их о помощи.

Молодой парень подбежал к нему. Схватив за края вымокшей одежды, он принялся поднимать своего напарника и тащить к транспорту. Находясь всего в нескольких метрах, легкомоторный внедорожник уже дожидался своих пассажиров. Сваренный из стальных труб каркас больше напоминал огромное членистоногое существо, а колеса, выпиравшие в стороны - черные лапы, способные двигаться и цепляться за любую, даже самую непроходимую, поверхность.

Открыв дверь, парень буквально втолкнул старика на кресло и через несколько секунд сел рядом с ним. Провернув ключ зажигания, он заставил огромного железного монстра взреветь и выплюнуть в воздух черный клуб дыма. Двигатель разогревался. Теперь осталось дождаться полной готовности. Стрелки индикаторов медленно поднимались вверх. Температура достигла необходимых показателей и в нужный момент уперлась в назначенную цифру.

- Надеюсь, мы успеем до того, как закроют ворота.

Парень продолжал упрекать старика за столь долгую и неоправданную задержку, но слова, казалось, меньше всего волновали вымокшего пожилого мужчину. Они будто проходили сквозь него и не оставляли следов. Его взгляд был тяжел. Руки обвисли и еле держались за небольшие крепления у самого низа пассажирского кресла. Единственное, что имело для него хотя бы какую-то ценность, была книга. Эта странная вещь, которую он всегда держал при себе и никому не отдавал, была для него смыслом жизни. Ее переплет был настолько старым, что никто толком не мог сказать где и кем он был сделан, а главное, для чего. На все вопросы старик отвечал мертвым молчанием и лишь изредка, когда был в настроении, говорил, что она самая ценная вещь, которую ему доводилось держать в руках.

Вскоре, когда машина смогла набрать необходимую "силу", водитель перевел рычаг передач в нужную позицию и в туже секунду втопил педаль газа в пол. Издав металлический рык, двигатель заставил колеса провернуться с невероятной силой и скоростью. Земля вылетела из-под колес и, пролетев несколько метров, стала падать позади их транспорта. Толкаемая огромной силой, машина рванула вперед и вскоре, спустя всего несколько минут, смогла вырваться на прилегающую с этим местом дорогу. Здесь стало легче. Ощутив под собой более твердую поверхность, машину больше не крутило из стороны в сторону, движение стало более плавным, а резкие толчки окончательно прекратились.

Их путь лежал на восток, обратно в поселение. Эта дорога была единственным коротким путем до этого места, пригодным для езды в любую погоду. Покрытие, построенное еще первыми поселенцами, оказалось настолько живучим и неподвластным стихие, что годы тяжелого климата никак не сказались на ее качестве. Оно по-прежнему было в хорошем состоянии. Связывая маленькие разрозненные города и населенные пункты, дорога становилась той живительной артерией, что поддерживала жизнь и не давала умереть людям, находившимся вдалеке от основных городов планеты.

Малыш всматривался в затянутую дорожной пылью даль и продолжал думать о том, что будет говорить по приезду домой. Он знал какие вопросы начнут сыпаться на него, знал кем будут те люди, он знал все, кроме ответов. Ведь подобные вещи были непростительными и очень часто карались заключением, а в особо тяжелых случаях - исключением и выдворением из поселения.

- Может, скажешь что-нибудь? - он посмотрел на старика, чей взгляд продолжал безразлично пялиться в окно.

- Зачем говорить, все и так ясно. Ты знаешь это не хуже меня.

- В этом-то вся и проблема. Ты не боишься, что из-за тебя у нас начнутся неприятности. Я и так вляпался в эту историю, согласившись поехать с тобой, но теперь, когда мы выбились из графика, уверен, простым разговором все это не закончится.

Старик ничего не ответил, он просто проигнорировал слова напарника и, поправив книгу, продолжил вглядываться в чернеющее небо. Вопросов действительно было больше чем ответов и мысленно он уже приготовился к публичному покаянию. Такие были правила. В мире, где только глупость и неосторожность отделяла человека от верной гибели, именно строгое соблюдение установленных правил, могло помочь выжить и продлить без того короткую жизнь...

Дорога уходила вниз. Извиваясь, она стремительно меняла свое направление, крутилась, то становясь маленькой, то расширяясь до размеров нескольких дорожных полос, она вела себя как огромная змея, чье туловище всеми силами пыталось спрятаться от нас в прилегающих территориях. Единственная, во всем этом выжженном и мертвом мире, где все живое пряталось и боялось выбраться наружу, она была тем глотком жизни, что еще оставлял надежду людям на такое желанное, но далекое возрождение.

Вскоре долина скрылась из виду. Последние признаки, напоминавшие о ней, пропали за горизонтом и утонули в наступающей тьме. Малыш спокойно выдохнул. Он не любил это место. Каждый раз, когда выпадала его очередь ехать в рейд, он умолял всех богов, что бы они помогли ему избежать участи тех многих, что не смогли вернуться и пропали, не оставив после себя ничего кроме имен. Сгинувшие по дороге, попавшие в плен и отправленные в рабство, они заканчивали свою судьбу на рынке рабов, где их покупали и перепродавали как ненужную вещь. Кто-то погибал в перестрелках, кого-то убивала стихия, эта дорога не жалела никого. Давая жизнь всем поселенцам, она могла забрать ее в любую минуту.

Вскоре вдалеке показались знакомые очертания. Высокие здания, покрытые металлической обшивкой, тянули свои остроконечные шпили в самое небо. Служившие громоотводами, они являлись чуть ли не главными среди огромного количества построек, простиравшихся на этой территории и за ее пределами. В самые страшные грозы, они принимали на себя все удары стихии и не давали ей устроить пожар и тем самым сжечь все в округе.

Их вид не мог не радовать. Малыш довольно взглянул на своего напарника и тихо прошептал: "дома". Но через секунду замолк. Чувство радости возвращения в родные места сменилось горечью и пониманием тех последствий, что могло повлечь их опоздание. Вглядываясь в самую даль, он старался увидеть были ли закрыты огромные ворота, сквозь которые проезжал любой, кто хотел попасть в поселение. Ведь именно от этого зависело все дальнейшие события.

- Ну что там? - робко спросил старик

- Кажется открыты... да, точно открыты!

Стараясь не терять драгоценные секунды, он тут же вдавил педаль газа в пол и заставил машину взреветь еще сильнее. Сила с которой двигатель толкал металлическую конструкцию была огромной. Ее энергия заставляла колеса крутиться с бешенной скоростью, а саму технику то и дело кидать из стороны в сторону. Однако это меркло перед тем, что им все могло сойти с рук. Такой шанс нельзя было упускать и пренебрегая своей безопасностью, малыш выдавливал из машины все соки.

Наконец, когда тусклые очертания высоких башен переросли в ясные картины, когда еле видимые силуэты поселения превратились в четкие изображения, среди которых они могли разглядеть даже охранников у входа, каждый из них облегченно выдохнул.

- Что теперь? Пойдем к комиссару на отчет?

- Зачем, мы вернулись и сделали это вовремя. Лишняя шумиха нам ни к чему. Если хочешь, можешь сходить туда, а я, - старик на секунду замолчал, - я вернусь к себе. Внимание начальства к моей персоне итак слишком преувеличено.

Парень одобрительно покачал головой. Старик говорил правду. Из-за своих странностей, которых не могли понять большинство людей, он сыскал себе дурную славу. Кто-то говорил, что он сумасшедший, кто-то - шпион, ходило множество слухов, но отважиться сказать такое в лицо доводилось не каждому. Однако ему все прощалось. Порой такие вещи, что любого другого могли просто выставить из поселения и отправить за горизонт. Никто не знал какой была причина, но то, что без него здесь не могли обойтись понимал даже ребенок.

- Стой, - охранник взмахнул рукой и заставил водителя сбавить ход. - А это ты, Стэн. Я думал сегодня черед Александра.

- Нет. Он заболел и мне пришлось поехать вместо него.

- И этот с тобой, - вооруженный винтовкой, охранник указал на старика, молча сидевшего на своем месте.

- Да. Мы сделали все что было надо. Можем проезжать?

- Извини, у нас аврал. Комиссар ввел особый режим, сказал, как только вы вернетесь сразу ему доложить.

- Может не стоит...

- Прости, но у меня приказ.

После этих слов мужчина отошел в сторону и, взяв в руки рацию, стал что-то говорить. Невнятные звуки доносились от него, но как бы парень не старался, услышать что-то конкретное ему так и не удалось. Он искренне не понимал, что могло вызвать столь серьезные меры безопасности. Обычно, когда над этим местом нависала угроза уничтожения, каждому жителю было велено выйти из своих домов и вооружиться для обороны поселения. Но сегодня, все было иначе: люди неспешно двигались вокруг высокого металлического забора, подбирая вокруг стены любой хлам, который можно было пустить в производство. Рабочие занимались своими привычными делами. Недалеко, нервозно шипя и осыпая на землю тысячи ярких искр, работала бригада сварщиков. Разрезая и сваривая стальные листы, они укрепляли заржавевшие и почти развалившиеся части металлических конструкций, чтобы спустя некоторое время, перейдя на другое место, вновь взяться за работу. Все было как и всегда.

- Готово. Он ждет у себя. Проезжайте. - поправив оружие, охранник указал на ворота и осторожно отошел в бок.

Дальше объяснять не было смысла. Этот путь знал каждый, кто родился здесь и хоть раз выходил на улицу. Своего рода защитный инстинкт, который прививали с самого детства. Единственное место, где было относительно безопасно, находилось в самом высоком здании в центре этого муравейника. Именно его шпиль возвышался над всеми остальными и был первым виден при подъезде к этому месту. Именно там, не выходя за пределы здания находился комиссар. Он управлял поселением, обеспечивал его продовольствием и торговыми связями. Раз в несколько недель, охраняемый наемниками, в город прибывал караван из соседних населенных пунктов. Снабженный всем необходимым, он начинал торговлю рано утром и уезжал, когда последняя кипа товаров исчезала с его прилавков. Люди сметали все, что находилось в нем, отдавая последнее, что у них было и соглашаясь на удаленную работу в рудниках в обмен на редкий груз или товар. Законы были одни и население это понимало. Если ты не мог работать и обеспечивать себя, никто не возьмется выхаживать потенциального покойника. Каждый, кто мог держать в руках лопату или учиться управлять техникой, с радостью уходил на работу, зная, что хоть там мог заработать на кусок заплесневелого хлеба. Это был тот случай, когда не работать означало просто умереть. Дети рождались и умирали, а те, кто смог выжить и дать отпор многочисленным болезням и природным катаклизмам, достигнув необходимого возраста, сразу привязывались к определенным работам. Обучаясь в специальных классах, они получали необходимые знания и практически сразу приступали к труду. Так было и с ним.

Глядя на всех этих маленьких детей, что перебегали ему дорогу и кидались маленькими камнями в его машину, он вспоминал свои годы и с ужасов представлял, что ждет этих маленьких людей. Какую участь им готовит этот мир, где честность и доброта не были благодетелями, и где умение вовремя нажать на спусковой крючок оказывалось куда более важным нежели читать и писать.

Неспешно проезжая по узким улочкам поселения, он вел свою машину в самый центр. Огороженный от основной части города металлической проволокой, он был как бы оазисом цивилизации, где вода не была в дефиците, а люди не нуждались в самых элементарных вещах. Вмещавший в себя главное здание, госпиталь и армейские казармы со складами, он являл собой сердце всего этого поселения. Люди стремились попасть туда, но мечты так и оставались мечтами, ведь способов простому человеку пересечь эту границу практически не существовало.

Остановив машину и заглушив двигатель возле последнего пропускного пункта, малыш вышел наружу. Охрана тут же узнала его и позволила пройти. Старик остался внутри и не последовал за ним. Сделав несколько робких шагов, парень дождался сигнала, когда двери откроются, и спустя пару секунд, прошел внутрь.

Одетые в крепкую броню, несколько тучных охранников стояли возле него. Вглядываясь в их черные шлемы, потрепанные и поцарапанные после стольких лет службы, он пытался держать себя в руках. Сердце начало предательски биться и лицо, бывшее до этого спокойным и не подававшее никаких эмоций, начало медленно краснеть.

Недолго думая, они обошли парня с двух сторон и принялись сопровождать в высокое здание. Быстро, будто пытаясь опоздать на какую-то важную встречу, охранники буквально втолкнули малыша в двери и тут же закрыли их за собой. Внутри было прохладно. Непривычная дрожь пробежалась по телу и заставила мышцы непроизвольно вздрогнуть. Чувствовалось, что где-то наверху, под самым потолком, работала система охлаждения и фильтрации воздуха. Нос стал жадно хватать кислород. Какой-то странный и приятный на первый взгляд, в нем было что-то неизвестное доселе, что-то, что еще никогда не доводилось ему ощущать на пыльных дорогах в этих бескрайних местах. Оглядываясь по сторонам, парень пытался уловить и запомнить каждую деталь этого здания. Каждый угол, каждый предмет мебель, что были расставлены по всему помещению и так удивительно ласкавшие его взгляд. Но чем больше он старался увидеть, тем быстрее двигались охранники. Буквально таща его за собой, они в последний момент втолкнули его в небольшую кабину лифта и упрямо уставились на него.

- Не вздумай перечить. Ты знаешь правила и наслышан о том ,что бывает с теми, кто пытается покуситься на имущество комиссара. Если попробуешь что-нибудь украсть, пуля, вылетающая из моего автомата, будет последним что ты увидишь перед смертью.

Двери закрылись и охранники скрылись по ту сторону лифта. Заскрипев, тяжелый механизм начал поднимать кабину вверх. Странное чувство расплылось по телу парня. Еще никогда ему не доводилось бывать здесь и первые ощущения оказались слишком острыми, чтобы совладать с ними. Чувство страха и неизвестности наполняло его. И хоть это место было его домом, точнее находилось там же где и его дом, чувство тревоги никак не хотело покидать его тело.

Издав неприятный лязг и застопорившись, подъемный механизм прекратил свою работу. Узкие двери открылись и перед глазами парня предстал кабинет комиссара. Удивительный. Непохожий на все те запыленные комнаты и бараки, которых он насмотрелся за свою жизнь, это помещение просто сияло чистотой и кричало роскошью. В углу, спрятанное в небольшую квадратную емкость, стояло высокое зеленое растение. Грубые, усыпанные колючими шипами, ее отростки тянулись вверх, они словно пытались достать до самого потолка, но понимая свою беспомощность, устало расползались в стороны. Это было странно. Парень много раз видел подобные колючие растения в пустыне, но все они были маленькие и сухие, опасные и вовсе не стремились к небу, наоборот, старались как можно сильнее прижаться к земле. А здесь оно вело себя совершенно по-другому. Даже колючки уже не были такими страшными. Но все это не имело бы значения, если бы его взгляд не упал на яркий бутон в центре растения. Окрашенный в какой-то розово-алый цвет, его лепестки стеснительно прятались в глубине растения, что никак не позволяло увидеть всю красоту на таком расстоянии.

- Красиво, правда?

Голос возник внезапно. Встрепенувшись от всего этого, малыш постарался найти своего собеседника и стал блуждать глазами по помещению.

- Каждый кто хоть раз заходил сюда не мог оторвать глаз от этого чуда природы. Красивое и смертельно опасное. Поговаривают, что на черном рынке за бутон дают немалые деньги, только вот уже очень давно на этой земле это растение не цветет. А жаль, ее красота могла многое бы изменить.

Пожилой мужчина вышел прямо на него. Бритый на лысо, комиссар создавал впечатление почти высохшего, до самых костей, мертвеца. Его сверкающая, чуть ли не медная голова, блестела в последних лучах солнца, так упрямо влетавших в его кабинет и тонувших в наступающих тучах. Он сделал несколько шагов и подошел к окну, что выводил прямо на дорогу и те места, откуда они приехали всего несколько минут назад.

- Как все прошло?- не отворачиваясь от окна, комиссар задал вопрос.

- Все как обычно. Ничего такого, что могло бы вас заинтересовать.

- Он вел себя нормально... твой напарник? Знаю, ты первый раз с ним в паре и мне бы хотелось услышать твое мнение о нем.

Пожав плечами и пытаясь найти нужные слова, парень медлил. Он понимал к чему клонил старший, но говорить про все это было не совсем правильно, ведь расскажи он правду, под суд пошел бы и он сам.

- Вполне себе, мало ли что люди болтают про него.

- У него было что-нибудь при себе?

- Сумка и все.

- А в ней?

- Не знаю. Он ее не раскрывал.

Последние слова дались ему труднее обычного. Он врал и это было очевидно, но сделать иначе он не мог. Все знали про книгу, знали про его отношение к ней и что он с ней не расставался даже в самые сложные времена, но вот так, взять и солгать комиссару, не доложить обо всем увиденном, это было непохоже на него. Малыш еще несколько раз выругал себя за столь опрометчивый поступок, но давать заднюю уже не было смысла.

Старшина видел его тревогу и то, с каким усилием он прятал свои глаза, боясь встретиться с ним взглядом. Однако отвечать на это ничего не стал. Развернувшись и отойдя от окна, он подошел к столу и нажал на несколько кнопок. В эту же секунду, вздымаясь вверх, словно языки пламени, в воздухе возникла точная копия их местности рисуемая мелькающими зелеными лучами. Удивленный увиденным, он разинул рот и уставился на происходящее.

- Знаешь где это место? - старшина указал на место в нескольких километрах от их поселения. Находясь немного южнее, оно было зажато между скалами, словно в пасти какого-то неведомого зверя и имело лишь один наземный подступ к себе.

- Да, приходилось там бывать раньше.

- У меня есть к тебе поручение.

Старик выпрямился и зашагал вдоль своего стола.

- Ты ведь знаешь кем мы обязаны своей безопасностью?

- Конечно. Бойцам-наемникам Тула. Они охраняют нас, помогают выжить, дают материал для будущего строительства.

Парень отрапортовал старый давно заученный текст. Еще в самом детстве их заставляли вызубрить его и повторять каждый раз, когда об этом спросят посторонние люди. Это было своего рода клеймо, только словесное. Если тебе встречался неизвестный вооруженный патруль каждый должен был рассказать именно об этом, указать свою принадлежность к той или иной группе наемников, что брались охранять поселения от нападений со стороны бандитов и прочих любителей легкой добычи.

- Прекрасно. Так вот, одному из их истребителей удалось сбить странный летательный аппарат без опознавательных признаков. Не дотянув всего несколько десятков километров до нейтральной территории, он упал на наши земли. Тул приказал добраться до места приземления, узнать что это был за аппарат и какой груз нес на своем борту. По возможности забрать оттуда все ценное до прибытия бойцов-наемников.

- Но почему они не могут сделать этого?

Встречный вопрос несколько смутил комиссара. Такое никому не позволялось, но учитывая важность поручения, старшина решил не заострять на этом внимание, отложив данный вопрос на потом.

- Они находятся слишком далеко и до прибытия могут там просто ничего не застать. Ты ведь знаешь, что охотников за добычей в наших местах очень много и никто не побрезгует воспользоваться столь прекрасной возможностью. А теперь иди. Можешь взять себе в напарники еще несколько человек. Грузовик уже ждет.

Отмахнувшись, комиссар развернулся и дал понять, что на этом разговор между ними закончился. Пройдя еще несколько метров, он уселся за стол и продолжил копаться в старых пожелтевших бумагах. Его лицо нисколько не изменилось. Будто разговора и не было вовсе, а ему самому все это привиделось. Но как это часто бывает, реальность никуда не девалась, а приказ так и оставался приказом, который нужно было исполнять. И чем быстрее он выполнит поручение, тем спокойней и надежней за свою жизнь будет ему самому.

Когда ему удалось обернуться назад, поселение уже скрылось из виду. Даже шпили самых высотных домов перестали скрести небо и уступили место обычному пейзажу этих мест. Машина послушно двигалась в направлении указанном на карте. Один за одним, колонна из трех автомобилей и одного грузовика, плавно рассекала запыленную дорогу, убегая прочь от наступающих туч и ледяного ливня, что в скором времени должен был обрушиться и на их родные места.

Парень не мог поверить во все происходящее. Впервые за столько времени ему выпала такая честь выполнить приказ самого комиссара. Он волновался и всячески пытался подбодрить себя и мысленно, прокручивая у себя в голове всю полученную информацию, составлял план своих действий.

- К чему все это? - старик угрюмо посмотрел на Стэна.

- Это приказ комиссара, остальное меня не касается.

- И давно ты стал таким исполнительным? Ты хоть понимаешь, кто он такой?

- Я не хочу говорить на эту тему. Он не святой - всем это известно. Но если бы не он, нас бы давно уже не было бы в живых.

Но старик лишь усмехнулся. Слова молодого парня нисколько его не удивили, он слышал подобное уже тысячи раз и каждый последующий лишь убеждал его в своих убеждениях.

Ничто в этом мире не могло переубедить его и эта упертость, порой, стоила слишком дорого.

- Головной, как слышите? Головной, ответьте!

Рация тревожно затрещала. Схватив одной рукой приемник, малыш, не спуская глаз с дороги, поднес его ко рту.

- Слушаю.

- Стэн, мы подъезжаем. Может стоит остановиться и осмотреть все в округе. Вдруг засада. Такое часто бывает.

- Почему ты так думаешь?

- Ну, корабль не птица, падение могли заметить и другие. Тебе ведь точно неизвестно сколько времени прошло с того самого момента как он сюда рухнул. Может там уже кишмя кишит мародерами.

Голос из рации стих. Мысль действительно была дельная. Никто не мог сказать наверняка что могло ожидать людей на месте падения и осталось ли там вообще что живое. Мародеры - те, кто не смог ужиться в крупных поселениях, либо были изгнаны оттуда за провинности и воровство, были настоящей чумой этих мест. Они нападали на любого беззащитного, осмелившегося выйти за пределы своего дома без защиты или хорошей охраны. Убивая людей и грабя продовольственные караваны, они тащили в свои пещеры все, что имело хоть какую-то ценность, продавая и обменивая награбленное у черных торговцев, либо оставляя себе до лучших времен. Они как стервятники кружили по пыльным пустошам в поисках очередной жертвы. Они были везде, где могла быть добыча и в тоже время оказывались неуловимы для грузных и немобильных патрулей, отправляемых для их уничтожения. Много лет Тул и его наемники пытались выбить их отсюда, но все было напрасно. Даже в самые жаркие рейды, когда трупам не было числа, когда, казалось, бойцы истребили последнего живого мародера, они, словно тараканы, появлялись в других местах и начинали множиться. То уходя вглубь пустыни, подальше от крупных городов, то возвращаясь обратно, они роились как стая саранчи, выжигая и грабя все на своем пути.

Вот и теперь, глядя в возвышающиеся скалы, чьи грозные туловища появлялись прямо перед его лицом и ознаменовывали прибытие в нужное место, он начинал нервно сжимать руль автомобиля. Нельзя было подвергать опасности караван и просто направить его по пути к скалам. Нужно было узнать безопасен ли дальнейший путь. Отправить одну машину вперед и дождаться ответного сигнала с той стороны. Наверное, это и был тот единственный правильный вариант, способный решить сразу несколько задач одним махом.

- Остановитесь здесь. Дальше я поеду один. Как только удостоверюсь, что все в порядке и путь безопасен, я тут же дам знать.

- Ты уверен, Стэн? А если там кто-то будет?

- Вы просто развернетесь и отправитесь обратно домой.

Выбор был невелик и остальные машины стали медленно сбрасывать скорость. Съезжая на боковую с дороги, они вскоре окончательно остановились возле небольшого пригорка, дав парню возможность одному проехать вперед и узнать что творится в этом месте.

Каждый метр, преодолеваемый машиной, приближал Стэна к назначенной цели. Огромные клыковидные скалы возвышались в самое небо, и чем ближе он подъезжал, тем больше и грознее они становились. Окружая своими тушами это небольшое место, каждая из нескольких скал внушала непередаваемый страх. Они как молчаливые часовые стояли на своих местах и одним своим видом поражали воображение. Созданные природой, эти каменные стражи окрепли и приобрели свою истинную форму под действием воды и ветра.

Объезжая с краю, он, наконец, смог обнаружить брешь в каменной обороне. Выдолбленный мародерами, здесь некогда находился их лагерь, пока в один день наемники не сожгли его дотла. С тех пор сюда никто не приходил, а запах гари того самого пожарища, несмотря на сильные ветра, все так же висел в воздухе и никуда не пропал.

Было тихо. Подозрительно осматривая местность, его глаза пытались обнаружить присутствие людей в этом месте. Скользя вдоль дороги в поисках следов, он провел за рулем еще некоторое время, пока вскоре, не проехав пару десятков метров, не остановился возле самого входа.

- Похоже никого. Правду говорят, что даже мародеры не возвращаются на места, где орудовал Тул. - Старик посмотрел на парня.

- Может это и к лучшему. Значит не придется убегать отсюда, пряча голову от свистящих пуль.

Открыв дверь водитель выбрался наружу. Слегка прохладный ветерок начал дуть прямо в лицо. Носясь вдоль каменных исполинов, он пролетал над самыми головами и, пролетев по окружности, убирался прочь от этих мест.

Старик последовал за молодым напарником. Прихрамывая на правую ногу, он упрямо двигался за своим коллегой, пока, наконец, не поравнявшись с ним, вместе не прошли сквозь единственный вход.

Это место было похоже на огромное гнездо. Скрытое от посторонних глаз, оно являло собой отличное убежище, способное противостоять любому катаклизму и укрывать от наступавших со всех сторон ветров и дождей. Толщина окаменевших пород была настолько огромной, что ни один снаряд, известный человеку, не был способен обрушить такую конструкцию и сравнять ее с землей. Вглядываясь в самый верх, туда, куда тянулись острые окончания скал, парень обнаружил странный след, тянувшийся от самого края одного из каменных зубьев и заканчивавшийся в самом центре. Там, в окружении многочисленных обломков и разлившегося топлива, лежало нечто бесформенное и не поддающееся опознанию. Скрученное в неприглядную металлическую массу, оно издавало отвратительную вонь, смешавшую в себе все "ароматы" сгоревшего топлива и обуглившихся конструкций. Настолько сильную, что первые несколько вдохов дались очень тяжело и заставили желудок невольно сжаться.

- Видно он ударился о край той скалы, когда подбитый падал на землю. Затем, скользя по ней вниз, крутясь и переворачиваясь, упал в самый центр. Что ж давай глянем, что тут у нас.

Старик хотел было пройти вперед, но внезапно был остановлен своим напарником.

- Сходи лучше вызови остальных. Здесь никого нет, поэтому надо сделать все быстро, пока сюда не нагрянули мародеры.

Странно было слышать такие речи от молодого парня, который только-только выбрался из города и увидел окружающий мир своими глазами. Но отрицать возможность внезапного нападения было нельзя, и пожилой мужчина безропотно направился обратно к машине.

Дождавшись, когда силуэт напарника скроется за каменным входом, он тут же двинулся к обгоревшим останкам. Переступая через валявшиеся куски металла, он медленно подбирался к цели, пока не смог подойди на максимально близкое расстояние.

Запах гари тут же влетел в его легкие. Закрываясь рукой и стараясь не пустить его в себя, он дышал маленькими порциями и всеми силами заглушал наступающий рвотный порыв.

Но чем сильнее он пытался затолкнуть это чувство в самую глубь своего тела, тем сильнее оно напирало с каждой секундой. Наконец, когда сопротивляться уже не было сил, он упал на колено и, склонив голову перед собой, вывалил все содержимое своего желудка на высохшую землю. То, что сегодня утром называлось завтраком и с большим удовольствием поглощалось им за столом, уже сейчас лежало перед его глазами и представляло собой нечто среднее между грязью и промышленными отходами, что приходилось разгружать ему несколько месяцев назад, будучи на работе в соседнем поселении.

Вскоре тело пришло в себя. Желудок больше не пытался поменяться местами с легкими и, освободившись от груза, приятно заворчал. Поднявшись на ноги и встряхнув голову, он медленно подошел к остывшим обломкам и стал внимательно осматривать их. Разорванные невероятной силой, они были разбросаны по всему этому месту и больше не представляли никакой ценности. Все самое важное и уцелевшее лежало прямо перед ним. Грузовой отсек корабля был отделен от носовой части. Пережив падение, оно каким-то чудом сохранило свои капсулы в сохранности. Кабина пострадала гораздо сильнее. Окинув ее взглядом, Стэн тут же увидел пятна крови на лобовом стекле и чье-то тело, лежавшее на панели и раскинувшее руки в предсмертной хватке. Видно он до последнего пытался вытянуть машину и посадить ее, но удар о скалу свел на "нет" все его усилия. Рядом лежал другой пилот. Застывший в непривычной позе, его голова была наполовину отделена от тела и была готова в любую минуту оторваться и упасть на землю. По краям кабины пилота виднелись странные "ожоги". Металл расплавился и расплылся, так, будто что-то очень горячее прошлось вдоль корпуса и разрезало его, не прилагая особых усилий.

- Ракета "Тайфун". Такими вооружены боевые истребители наемников. Одного попадания достаточно, чтобы сверхпрочную конструкцию превратить в жидкую кашу.

Парень и не заметил как старик подошел к нему. Встрепенувшись от такой неожиданности, он выпрямился во весь рост и посмотрел на него.

- Напугал - стыдливо подытожил парень.

- Ничего страшного. Уж лучше мой голос, чем пуля мародера. Я передал сообщение каравану - они скоро будут здесь. Что узнал?

Стэн сделал глубокий вдох.

- Собирать особого нечего. Падение превратило эту пташку в ненужный хлам. Ударившись о скалу, машина развалилась на две части и продолжила падать уже в разных направлениях. Пилоты погибли сразу. Единственное, что еще можно забрать так это грузовые капсулы. Судя по тому, что индикаторный маяк подает признаки жизни, содержимое все еще в хорошем состоянии. А в остальном это просто груда металлолома.

Перешагнув через огромный кусок железа, они оба направились к грузовой части. Еще искрясь и отдавая неприятным горелым запахом, она находилась в нескольких метрах от основной кучи искореженного материала. Разрыв корпуса пришелся как раз по месту, где проходило механическое разделение головной и грузовой частей. Словно кусок хлеба, разломав единый корпус пополам, огромная сила раскинула эти две части в разные стороны и продолжила кромсать оставшиеся куски. Но этот был на удивление целым. Маяк, указывавший на состояние груза, планомерно мигал зеленоватым оттенком и издавал нечто похожее на стрекот кузнечика.

Старик подошел ближе. Осматривая каждую капсулу, он пытался прочитать надписи на их корпусе, но так и ничего не поняв, молча отошел обратно к своему напарнику. В это самое время позади них послышался гул автомобильных двигателей - караван подъехал к самому входу. Выскочив наружу, несколько человек тут же подбежали к месту падения.

- Да уж, зрелище не из приятных. Надеюсь, нам будет, что показать комиссару.-

обогнув стоявших впереди него, мужчина принялся копаться и перебирать каждую металлическую часть, лежавшую на земле и попадавшуюся ему на глаза.

- Ничего тут нет. Все уничтожено огнем. Надо забрать капсулы и уезжать отсюда.

- Стэн прав, - чей-то голос отозвался позади всех, - тучи надвигаются слишком быстро, мы можем не успеть обратно.

- Ладно-ладно, на этот раз доверюсь тебе, но если что, виноватым окажешься ты. - мужчина отбросил взятый в руки кусок железа и направился к грузовой части.

Вскрывая каждую капсулу, люди доставали контейнеры и уносили их обратно к грузовику, где складывались в кузов и закреплялись специальными тросами. Одна за одной, пока, наконец, не осталась последняя. Намного больше остальных, она была закрыта на специальный замок и ни в какую не поддавалась. На все попытки открыть ее, специальная система, заложенная в электронный замок, требовала ввести ключ-карту, чей шифр мог позволить добраться до содержимого этой странной капсулы.

- Может у пилотов?

Старик вопросительно посмотрел на своего молодого коллегу и сразу же, не дожидаясь ответа, направился в сторону разломанной кабины. Войдя внутрь и приблизившись к телам погибших, он начал тщательно рыскать по карманам покойников. Первый оказался пуст. Все карманы, что могли содержать в себе данный ключ были пусты. Бумаги и электронные сопроводительные документы теперь им были не нужны, а вот у второго все получилось иначе. Рука сразу же ощутила что-то странное в нагрудном кармашке. Некий предмет прямоугольной формы, чей переливающийся цвет на одной стороне и зеленоватый - на другой, говорил о важности данной вещицы.

Выбравшись обратно на воздух, старик так же быстро подошел к остальным и сунул в руки Стэну свою находку.

- Попробуй, может это то, что нам надо.

- Он был у пилотов?

- Да, а что? Тот, у кого я забрал ее, был не против, да и вряд ли она могла ему уже понадобиться. Копаться в карманах убитых мне не впервой, поэтому просто сделай мне одолжение: вставь эту штуковину в разъем, глядишь, может замок и откроется.

В капсуле действительно виднелся небольшой прямоугольный разъем, куда вставлялось нечто похожее на врученную только что пластину. Вложив ее туда, парень заметил как замок резко завибрировал и, издав странный звук, тут же замолк. Переведя несколько рычагов в вертикальное положение, он схватил обеими руками ручку и со всей силой стал тянуть ее на себя. Массивная дверь нехотя открывалась. Достигнув своего механического упора, она остановилась, после чего окончательно открыла доступ к своему содержимому.

Ледяной воздух сразу хлынул наружу. Обдав своим морозным дыханием стоявших ближе всех людей, он вырвался на свободу и растворился в горячем воздухе, оставив после себя лишь еле видимое испарение.

- Что это? - с нескрываемым удивлением, спросил один из водителей, подходя все ближе к содержимому.

- Похоже на гроб...только ледяной или может...

- Криокамера. Да это она. - растолкнув всех, старик подошел вперед и стал пристально смотреть внутрь - Тут кто-то есть....Боги! Да это же человек!

Он вытянул руку и, положив ладонь на холодную поверхность камеры, стал водить ею по окружности и вытирать выступающий конденсат.

- Я готов поклясться, что это человек. Мужчина...взрослый... крепкого телосложения, наверняка военный или наемник, хотя нет... наемник... он самый... татуировка в виде эмблемы "Заката" на левой части груди. Проклятье, это не совсем то, что я ожидал увидеть.

Наступило молчание. Неприятное и очень неожиданное. Никто толком не понимал, что делать с подобной находкой и стоит ли вообще забирать ее с собой. Ведь если данный груз окажется чем-то важным и люди, спустя какое-то время, прознают об этом, то в будущем возникнет слишком много неудобных вопросов, ответов на которые не будет даже у комиссара.

- Ну так что, берем или как? - один из присутствовавших вопросительно окинул взглядом своих напарников, но в ответ получил лишь озадаченные и неопределенные в своем решении лица.

Каждый ждал ответа от кого-то другого, потому как ответственность за подобное решение была слишком огромной. Все понимали к чему это могло привести и упрямо продолжали молчать.

- Твоя очередь, старик. Посоветуешь? - Стэн посмотрел на испещренное морщинами лицо своего пожилого напарника.

Но тот не спешил с ответом. Его взгляд был полностью подчинен ему и медленно, почти с ювелирной точностью, скользил по заледеневшему контейнеру сверху вниз, пытаясь уловить каждую деталь и понять, кто же скрывался по ту сторону. Его тело напряглось. Какое-то странное чувство возникло внутри него. Забытое, но очень острое, бившее в самый центр его сознания и заставлявшее вспомнить все то, что ему хотелось забыть уже очень давно. Выбросить, закопать и больше никогда не видеть перед своими глазами. Но чем больше он смотрел на вскрытую капсулу, чей густой ледяной пар поднимался вверх и бесследно пропадал, не успев подняться, тем сильнее его воображение рисовало картины прошлого. Те, когда он был другим, не таким как сейчас, совершенно не похожим на сегодняшнего себя.

- Забирай.

- Уверен?

- В поселении разберутся, кто это такой и что он здесь делает.

Бросив последний взгляд на криокамеру, он развернулся и быстро направился к стоящим возле входа машинам. Подхватив за края ледяной капсулы, несколько человек принялись тащить ее к распахнутому грузовику.

Здесь уже нечего было искать. Все самое ценное, либо то, что могло пойти повторно в производство или на продажу, уже дожидалось оставшихся людей в кузове запыленной машины. Вскоре там оказался и последний груз. С облегчением вздохнув, Стэн посмотрел на забитый до самого верха грузовик и зашагал к своей машине. Старик молча дожидался его у двери. Наклонив голову, он выглядел мрачнее обычного и на этот раз это не на шутку напугало молодого парня.

- Что с тобой? Ты будто призрака увидел.

Но он молчал. Даже глаза не соизволил поднять и просто сел на свое сидение. Ему было о чем думать. Мысли, словно рой голодной саранчи, заполнили его голову и не отпускали. Они вгрызались в его мозг и давили с такой силой, что мигрень, отпустившая его, вновь напомнила о себе.

Вставив ключ зажигания и провернув его, Стэн как обычно начал дожидаться прогрева двигателя. Глядя как стрелка индикатора медленно ползла к своей цели, он вновь поймал себя на мысли, что все это может плохо закончиться. Что "ледяной" груз еще принесет им беды и заставит тихое поселение вспомнить былые времена. Те, когда каждая ночь проходила под звуки выстрелов и постоянных набегов, когда каждый брал в руки оружие и шел на укрепленные позиции, чтобы в очередной раз отбить атаку голодных до наживы мародеров.

Что-то в его душе перевернулось. Отдало тем самым холодом, что веял от ледяной криокамеры и заставлял мышцы непроизвольно сокращаться и вибрировать. Это тревожило его, но назад пути не было. Точнее он был, но подобное решение могло плохо сказаться на нем.

- Стэн, глянь-ка в зеркало. Мне кажется или начинается буря. Странно, в такое время это просто невозможно.

Голос из соседней машины указывал на поднимающийся столб пыли и песка, чья масса взмывала в воздух и закрывала нормальный обзор. Пролетая вдоль основной дороги, она, то усиливалась, то наоборот, теряла свою мощь и рассеивалась под действием налетавшего с разных сторон ветра. Но было в ней что-то другое. Какое-то необычное, неприродное поведение, словно кто-то искусственно создавал ее и направлял именно туда, где это было нужно. Как будто огромный поезд, она двигалась прямо на них и была готова вот-вот возникнуть из-за небольшого пригорка. Наконец, когда пыль начала оседать, а глаза смогли нормально взглянуть на происходящее, в уши ворвался пронзительный гул двигателей. Взлетев в воздух, несколько небольших машин, крутясь и извиваясь, перевалились через земляной вал. Как хищные звери, они мчались в сторону этого места и были готовы настигнуть стоявших всего через несколько минут.

- Мародеры! - громкий крик раздался в рации. - Они едут к нам!

Слова, как тревога, разлетелись по всем машинам сопровождения и заставили людей нервно давить в педали. Переключая рычаги, каждый из водителей стремился как можно быстрее уехать от этого места и выбраться на спасительную трассу.

- Чего же ты ждешь! - крикнул старик и, не дожидаясь необходимых показателей индикаторов, перевел рычаг передач в нужное положение.

Буквально ударив ногой в черную педаль, он заставил машину изрыгнуть из своего нутра облако дыма и сорваться с места. Колеса вгрызались в землю, но прежде чем машина смогла выровняться и набрать необходимую скорость, они жадно цеплялись за все, что могло иметь хорошее сцепление. В воздухе повисла песчаная занавеса. Несколько машин, взрыхляя мертвую землю, двигались впереди, закрывая от нападения и прокладывая путь набитому до отказа грузовику. Оставался только один, но его нигде не было видно. Повернув голову и постаравшись взглянуть назад, его глаза искали пропавший автомобиль, который должен был двигаться сразу за ними, но за толщей песка и пыли, рассмотреть что-то на такой скорости было невозможно. Плохое чувство закралось в его мозг. Оно упрямо твердило только одно и настаивало не останавливаться. Он понимал, что могло с ними случиться, но груз был важнее, если мародеры настигли их, то участь попавших к ним была незавидной.

- Я не вижу последних, Стэн. А ты?

- Нет, похоже... похоже им не повезло.

Караван выскочил на дорогу. Сблизившись с ведущей машиной, он набрал нужную дистанцию и продолжил глядеть в зеркало заднего вида. Где-то вдалеке начинало рассеиваться. Глаза скользнули по открывшемуся миру и тут же закрылись. Чернея и горя, далеко позади них, он увидел перевернутую машину. Она лежала возле самой дороги, подбитая каким-то орудием и доживавшая свои последние минуты. Вокруг толпились мародеры. Они что-то кричали им в след, взмахивая руками и стреляя в воздух, но слова, тонувшие в грохоте двигателей, так и оставались не услышанными. Конец оказался быстрым. Никто не знал, ждали они или просто появились в самый последний момент, но смерть это нисколько не отменяло. Погибло несколько человек. И осознание того, что во всем этом виноват он, терзало парня до самого поселения. Люди здесь были на вес золота. И хоть с ними порой обращались как с расходным материалом, обучение персонала стоило слишком дорого, чтобы вот так вот глупо подставлять их под угрозу.

Старик ничего не говорил. Похоже даже он испугался, когда увидел на горизонте машины мародеров. Это было необычно, ведь раньше они никогда не владели подобной техникой и всегда передвигались пешком. Но сегодня реальность показалась другой. Они смогли непросто выжить, но и стать частью этого мира, той, с которой придется считаться и которую опасаться стоило не меньше других. Они сплотились. Ведомые жаждой мести за выдворение из поселений, эти люди стали намного опасней чем раньше. Теперь, когда в любой момент их машины могли выскочить на трассу и догнать зазевавшегося водителя, опасность от выездов возросла многократно. Это стоило рассказать старшему, иначе, в следующий раз, когда за его спиной закроются ворота, а двигатель машины взвоет от жажды, судьба может оказаться не такой благосклонной.

Слабость охватила мои ноги. Легкой волной, как вулканическая лава, она двигалась вверх по телу, оживляя и воскрешая все к чему прикасалась. Мышцы сокращались. Отвечая на каждое прикосновение покалыванием, они сжимались и растягивались, пока живительная встряска не добралась и не ударила прямо в голову.

Глаза отказывались открываться. Будто наглухо забитые окна, они ощущали сквозь плотную занавесу век как падал и прорывался такой яркий, но уже непривычный свет. Хотелось закрыться. Сделав усилие, я постарался поднять правую руку, но вскоре ощутил что-то твердое, мертвой хваткой удерживавшее ее и не дававшее пошевелиться. Вторая была так же прикреплена. Где-то слева, всего в паре метров, ощущалось чье-то присутствие. Кто-то легкой поступью продвигался вдоль меня. Шаги были едва слышимые и, открыв глаза, я посмотрел в сторону незнакомца.

Яркий свет тут ж влетел в зрачки и заставил глаза больно сжаться. Эти лучи били так сильно, что сопротивляться было невозможно. Жжение ощущалось настолько сильно, что едва удержавшись чтобы не закричать, я отвернулся в сторону и негромко простонал.

Незнакомец насторожился. Остановив свой шаг и на секунду задержавшись на своем месте, человек замер в каком-то странном ожидании. Я слышал как он дышал. Глотая воздух небольшими порциями, он выдыхал его резко, без натуги и совершенно свободно. Такое поведение не было свойственно мужчинам, чье дыхание всегда было тяжелым и глубоким, а сип прокуренных легких всегда выдавал принадлежность своего хозяина. Здесь же все было иначе. Дышалось легко и непринужденно, будто человек впервые начал это делать и старался проглотить как можно больше, при этом оберегая свой организм от лишней нагрузки.

Вскоре шаги возобновились. Но теперь они были уже другими. Удалившись от меня, они внезапно появились с совершенно другой стороны и через несколько секунд остановились прямо у моей головы. По телу скользнули чьи-то руки и принялись проверять пульс.

- Боги... он ожил. - мягкий женский голос появился возле меня.

Приложив еще раз руки к пульсирующей вене, женщина окончательно убедилась в своих выводах. В помещение тут же вошли еще несколько человек. Переговариваясь между собой, кто-то из присутствующих резко открыл мне один глаз и буквально впился в него миниатюрным фонариком.

- Реакция на свет...зрачки оперативно отреагировали. Странно, после такого длительного пребывания в криокамере, я считал, что все будет намного хуже.

- Ты уже встречался с подобным? - женский голос опять возник в воздухе.

- Да... приходилось несколько лет назад, до того как мы сюда попали, но все это было лишь экспериментом. Результаты оказались плачевными, но тут...

Врач опять замолчал и вновь принялся светить фонариком в глаза. Его свет был таким ярким, что невольно лицо сморщилось, а по щекам поплыли слезы.

- Удивительно. Даже не знаю, что и сказать. Наверное, это тот случай, когда врачи говорят, что это чудо.

Разговор длился еще несколько минут. Женщина не переставая продолжала расспрашивать своего коллегу обо всех нюансах. Она была младше его, значительно младше. Это чувствовалось во всем. В ее словах, напоре и вопросах, на которые она акцентировала внимание. Ей хотелось знать все, но уставший голос мужчины всячески пытался угомонить ее и оставить расспросы на другое время.

- Но, Виктор, а как же мы все узнаем? Это ведь такой случай на миллион, может стоит все-таки попробовать?

- Ты шутишь? А вдруг он опасен. Может это преступник или дезертир, сбежавший с поля боя и таким образом наказанный за свой проступок. Может он значится в списках самых разыскиваемых людей. Ты не подумала об этом, прежде чем предлагать освободить его.

Девушка на секунду замолчала. Вопрос был правильный и она не могла знать на него точный ответ.

- Сара, я все понимаю, но рисковать безопасностью поселения я не позволю. Сделаем так, - мужчина сделал глубокий вдох, - я пока не буду говорить комиссару о его пробуждении, но ты должна мне пообещать, что все останется, так как есть и ты не будешь предпринимать никаких самостоятельных решений. Договорились?

Он умолк. Его вопросительный тон разлетелся по всему помещению и вскоре растворился в глухих стенах. Ждать ответа долго не пришлось и девушка покорно согласилась. Ей было неприятно отступать от задуманного, но настойчивость старшего врача оказала свое воздействие и она отложила свои помыслы на другое время.

После этого мужчина вышел наружу. Его шаги еще долго слышались по ту сторону, пока в один момент не пропали в глубине помещений и коридоров. В этот момент я приоткрыл веки. Яркий свет уже не был таким острым и его лучи не резали глаза, заставляя их закрыться и сожалеть о содеянном. Он был мягким. Не таким как солнечный, но все же приятным.

- Проснулся?

Она появилась прямо передо мной. Точнее надо мной. Темное лицо с красивыми коричневыми глазами, опустилось ко мне и принялось придирчиво осматривать меня.

- Где я? - едва живой голос начал доноситься из моих легких.

- В госпитале.

- В каком?

- У него нет названия, как и у этой планеты. Просто госпиталь. Тебе очень повезло, что наши ребята обнаружили тебя. Еще несколько минут и твоя судьба могла бы сложиться совершенно другим образом.

Я хотел было ответить, но холод, пробежавшийся по телу, заставил на мгновение замолчать.

- Что это за планета?

- Ну-у раньше у нее был цифровой номер. По крайней мере так было в тот момент, когда мы сюда высадились. Сейчас я не знаю. Может за все время, что я здесь нахожусь, ей уже успели присвоить название, но мне об этом никто не говорил.

Она улыбнулась. Оголив свои белые, как снег, зубы, она, не отрываясь от своих дел, продолжила смеяться.

- Ну а ты? - она вопросительно раздвинула брови и посмотрела на меня, - Как себя чувствуешь?

- Холодно... Мышцы болят, будто меня били несколько часов, а потом сбросили со скалы.

- Не удивительно. Тебя достали из ледяной камеры, а корабль, в котором ее перевозили, рухнул на землю, предварительно развалившись на две части. Только богам известно как ты смог выжить в таком падении.

Она замолчала и посмотрела на меня. Женщина ждала моего ответа. Ее взгляд то и дело скользил по моему лицу, ожидая хотя бы скупых слов, способных объяснить многое в моем странном визите сюда.

- Я не могу тебе ничего сказать по этому поводу, так как сам хочу узнать ответы на многие вопросы, что вертятся у меня в голове. Ведь последнее, что врезалось в мою память, было совершенно не то, что я вижу здесь.

В этот момент она подняла вверх шприц и демонстративно ударила по нему несколько раз. Затем, поднеся к прикованной руке, выдавила все содержимое в организм. Я чувствовал это. Как нечто теплое вошло в вену и растекалось по всему телу, заставляя мышцы вздрагивать и неконтролируемо сокращаться. Поднимаясь к самой голове, вещество становилось все горячее, пока, не дойдя до висков, окончательно не овладело всем телом. Сердце забилось сильнее прежнего. Кровь, толкаемая мощными ударами внутреннего мотора, буквально бурлила внутри меня и мучительно колола конечности. Накатывая волнами, болезненное напряжение появлялось в разных местах и тут же пропадало. Все это продлилось несколько минут, и, когда последние остатки боли утихли, я смог слегка придти в себя.

- Что это было?!

- О-о это наше ноу-хау. Экстракт из местного растения с примесью "ливрекса". Действует как сильный стимулятор, но при этом лишен побочных эффектов многих современных препаратов. Его придумал мой коллега несколько лет назад, когда у нас пропала последняя возможность запрашивать припасы с других планет. Он смог изучить лечебные эффекты почти двух сотен растений на этой планете и создать из них настоящий справочник, который помогает нам выживать до сих пор. Не беспокойся, боль скоро пройдет. Она всегда проходит, но первый раз запоминается на всю жизнь. Это как первый поцелуй, только раз в десять сильнее.

Отойдя в сторону, она положила шприц на металлический стол и вновь принялась что-то делать.

- Подожди несколько секунд, я сейчас тебя освобожу.

- Но ведь твой коллега запретил тебе это делать.

- Он ничего мне не сделает. Кроме меня и еще нескольких человек в этом поселении больше никто не умеет управляться с медицинской аппаратурой, поэтому выгнать он меня не сможет. Скорее покричит и на этом успокоится.

Она подошла ко мне и принялась расстегивать ремни. Почуяв свободу, запястья довольно заныли. Поглаживая натертые руки, я приподнялся и смог слезть со стола.

Помещение было другим. Окрашенное в бледно белый цвет и освещаемое всего нескольким слабыми лампами, оно напоминало скорее камеру пыток, нежели медицинский кабинет, в котором проводили операции. Холодный пол и несколько квадратных столов - это было все, что попало мне на глаза, прежде чем они встретились с фигурой чернокожей женщины.

Стоя прямо передо мной, ее глаза осмотрели меня с ног до головы. Каждый сантиметр моего тела был изучен ею всего за несколько секунд, после чего, удовлетворенно, она отвела свои глаза в сторону.

- Тебя хоть как зовут?

- Грей.

- Расскажешь что-нибудь о себе. Скажем так, в качестве награды за освобождение.

Я замолчал. По телу вновь пробежалась волна предательского холода, заставившая посмотреть на себя и понять, что все это время мое тело было полностью голым. Не прикрытое абсолютно ничем, оно ловило каждое малейшее дуновение воздуха, охлаждаемое и выдуваемое кондиционерами и системой фильтрации, работавших в это время на полную мощность.

- Если дашь мне что-нибудь одеть, тогда я отвечу на твои вопросы.

- Не стесняйся, я видела любые формы, поэтому вид мужского тела меня уже давно не удивляет.

Она подняла руку и указала на небольшой черный мешок, лежавший в самом углу помещения и скрепленный металлической скобой.

- Это все, что я смогла найти для тебя. Честно говоря, я вообще сомневалась, что ты проснешься, поэтому особо не подбирала. Штаны, куртка и прочие вещи находятся там. Примеряй, может, что и подойдет.

Последнее слово особенно удивило меня. Я повернул голову и посмотрел на нее, как бы спрашивая, что это значит. Она поняла меня и тут же ответила.

- Не надо на меня так смотреть. Все это было снято с людей, которым они уже не пригодятся. Извини, у нас тут нет бутиков и магазинов элитной одежды, поэтому используем все, что еще способно носиться и не порваться при первом случае.

Делать было нечего, и я принялся мерить принесенные вещи. На удивление многое из того, что находилось внутри, оказалось не таким паршивым, чтобы меня начало тошнить от одного их вида. Засаленные и потертые, они напоминали скорее одежду странников, чей путь был настолько долгим, что времени на стирку и уход у них просто не было. Одеваться долго не пришлось. Из всего многообразия мне подошло только несколько вещиц и старая кожаная куртка, на чьей поверхности зияло два пулевых отверстия в области сердца.

- Наверное, он умер не своей смертью? - спросил я, указав пальцем на отметины.

- Если тебя это успокоит, Грей, здесь мало кто встречает смерть на своем ложе в окружении любящих родственников. Дожить до тридцати и не схлопотать пулю уже подвиг, а перешагнуть рубеж в пятьдесят - просто что-то из рода фантастики. На моей памяти такого еще не было. Но я опять завелась о себе. Теперь твоя очередь...

Она встала со своего стула и сделала несколько шагов ко мне. Затем, присев на край рабочего стола, начала говорить.

- Ты наемник, ведь так? Я видела твою татуировку на груди. Это символ организации "Закат", верно?

Я одобрительно закивал.

- Мой тебе совет, наемник Грей: никому не говори об этом. "Закат" здесь не любят... мягко говоря, поэтому если спросят кто ты и что из себя представляешь, лучше придумай что-нибудь другое, иначе за последствия я не могу ручаться.

- Почему?

- Это долгая история. Может в другой раз, когда обстоятельства сложатся по-другому, я тебе все расскажу. А теперь, мне все же очень хотелось знать кто ты и почему оказался в криокамере.

Застегнув молнию и закачав рукава, я развернулся и подошел к столу, где всего пару минут назад лежал без сознания. Ей не терпелось все услышать. а мне наоборот - вспоминать. Но уговор был заключен и слово пришлось держать.

- Я не знаю как я оказался в криокамере. Последнее, что я помню это как я бежал. Без оглядки. Изо всех сил. Я и мой боевой друг Купер, единственные кто смогли выжить в том страшном бою, где легло очень много солдат из "Заката" и "Рубикона". Война двух крупных корпораций привела к тому, что мы убивали друг друга как голодные звери в надежде отхватить кусок побольше. Это было страшно. Всего и не упомнить.

Женщина усмехнулась.

- Видно здорово тебя проморозило, раз ты такое говоришь.

- Я не понимаю о чем ты?

- Я тоже. Ты сказал "Рубикон".

- Да и что такого?

Она встала во весь рост и, немного помолчав, выпалила.

- А то, что такой организации не существует уже давно. Восемь лет назад распалась. Развалилась из-за внутренних дрязг и междоусобиц. Они как собаки набросились на опустевшее место главы и начали грызть друг другу глотки, пытаясь залезть на трон и закрепиться там. После смерти Раймонда там все поменялось. Бойцы, которые приходили сюда, рассказывали, что при нем все было строго и честно. Пусть иногда они и переходили границы дозволенного, но никто даже не думал поднимать шум. Когда он был убит на одной из планет, куда ему пришлось лично отправиться, чтобы руководить действиями своих солдат, вот тогда все и пошло прахом. Люди будто обезумили. Жажда власти и контроля над такой организацией, принимавшей заказы на все конфликты, что велись в галактике, была лакомым куском для каждого, кому в голову приходила такая мысль. Любой, кто имел хотя бы небольшой авторитет и поддержку среди бойцов, был готов идти напролом, переступая через трупы и не жалея себя самого. Говорят, тогда погибло очень много опытных офицеров, а после, те, что успели спастись из разворошенного улья, который начал разваливаться на глазах, создавали свои группировки, нанимавшиеся на любую грязную работу лишь бы за нее платили. Нашу планету эта напасть не обошла. Они прибыли сюда неожиданно, как раз в тот момент, когда наша группа уже собиралась покидать это место. Я и еще два десятка человек в составе исследовательской экспедиции, которые были направлены сюда для разведки территорий и залежей ископаемых. Мы были уже почти готовы улететь, но в тот самый наемники появились здесь. Убили нашего куратора и тех, кто сопротивлялся их воле и не хотел прислуживать им. Я помню тот день. Он стоит у меня перед глазами будто все это происходит прямо сейчас и в меня вот-вот ткнут холодным дулом автомата.

- Они пытали тебя?

- Нет. Просто предложили работу медиком в их отряде.

- И ты согласилась?

- А что мне оставалось делать. Наемники убили моих коллег, уничтожили всю технику, способную вывезти нас с этой чертовой планеты, а потом, выстроив оставшихся в одну шеренгу, задавали один и тот же вопрос. Трое, что стояли передо мной, ответили отказом и их тела в тот же день свалили в небольшую яму, наспех вырытую ими же возле взлетной площадки. Знаешь ли, видя все это было очень трудно отказать.

Воспоминания. Они всегда лезли ей в голову, пытаясь вернуть все то, что хотелось забыть. Она перестала говорить. Тяжесть мыслей навалилась на нее и заставила отвернуться в противоположную сторону, где она, немного помолчав, вновь посмотрела на меня. Ее глаза стали мокрыми. В этот момент мне хотелось извиниться, попросить прощения за этот неловкий момент, но в как только я попытался сделать это, в кабинет, без стука, вошли несколько человек. Тот самый профессор Виктор и еще один. Более высокий и худощавый. Его высохшие глазницы смотрели в мою сторону, а глаза, метаясь по комнате, пытались понять, что тут происходит. Одетый в длинный обшарпанный плащ, на плечах которого виднелись длинные царапины в виде странного силуэта, он вел себя совершенно непринужденно. Шагая вперед и осматривая меня, мужчина, остановившись возле длинного стола, обернулся к профессору и обратился к нему.

- Виктор, почему вы не сказали мне, что наш гость пришел в себя?

Он мялся. Было видно, что этот вопрос оказался несколько неприятным для него и нес оскорбительный подтекст. Гневно посмотрев на свою младшую коллегу, он начал что-то говорить. Смысл был непонятен. Слова и язык оказались другими, непохожими на те, что мне приходилось слышать, но что-то знакомое в них все же прослеживалось.

- Я только-только хотел доложить вам об этом. Простите, что это стало для вас неожиданностью. Больше такого не произойдет.

- Очень на это надеюсь.

Его голос был спокойным. Даже важным и презрительным по отношению к тому, с кем он разговаривал. Подойдя ко мне, лысый мужчина посмотрел в мою сторону. Его оценивающий взгляд скользнул по моему телу и, померев от ног до головы, остановился, когда глаза уперлись в мое лицо.

- Как вы себя чувствуете?

Странный вопрос, учитывая то, что меня совсем недавно вытащили из ледяного гроба.

- Неважно, но... в целом хорошо.

- Прошу за мной. Думаю, будет лучше, если мы поговорим более подробно уже у меня в кабинете.

Он вытянул руку и указал на двери. Делать было нечего и я просто повиновался. Перешагнув порог и выйдя наружу, я внезапно оказался под проливным дождем. Его крупные, как охотничья шрапнель, капли падали на землю с невероятной силой. Ударяясь, они поднимали осевшую пыль в воздух, отчего дышать было не совсем приятно. Небо заволокло. Скрытая за черно-серыми тучами, оно напоминало протухшее болото из которого время от времени появлялись яркие вспышки молний. Они расползались по всей площади и, затухая, пропадали так же быстро как и появлялись. Все эти вспышки, дождь, ветер, чьи порывы не были ледяными и не вызывали желания спрятаться от него подальше, осевшая на кровле зданий пыль, все это было так не похоже на то, что я видел и запомнил. Все это было другим. Станции не существовало. Вместо нее, здесь, в окружении ржавых конструкций и металлолома, находилось маленькое поселение.

Мы шли вдоль высоких зданий. Они тянулись верх и были единственными в своем роде. Остальные, больше похожие на скотские бараки, в которых могли жить только животные, планомерно огибали центр всего этого места. Окруженные многочисленными обломками металлоконструкций, каждое из них было одновременно и жильем, и хранилищем, и местом куда можно было спрятать все накопленное. Людей почти не было. Редкие силуэты, появлявшиеся на улицах, как тени в царстве мертвых сновали вокруг своих домов и тут же прятались, стоило мне только перевести свой взгляд на них.

Наконец, когда путь был почти окончен, мы остановились возле самого высокого дома. Его стройная фигура тянулась в самое небо, а острый шпиль, будто медицинская игла, впивался в облака и пропадал, скрываемый черными тучами.

- Мы почти пришли.

Я последовал за ним. Внутри, несмотря на работающие системы, было тепло. Почувствовав такое приятное прикосновение нагретого воздуха, тело слегка задрожало. От самых ног и до головы, волна сокращений пробежалась по всем мышцам и заставила на секунду остановиться и осмотреть все вокруг. Дорогая мебель, большие картины и многочисленные растения, расставленные вдоль стен и лениво раскинувшие свои ветви, поддавшись благоприятному микроклимату. Это не было похоже на то, что находилось за стенами здания. Здесь человек ни в чем не нуждался и был полностью в безопасности. Никакая погода не могла разбить эту стальную конструкцию и обрушить свою мощь на жителей здания.

- Мы поднимемся на лифте ко мне в кабинет. Там и поговорим.

Ступив в кабину, мы начали подниматься вверх. Промчавшись с высокой скоростью, от самого низа до последнего этажа, его двери неожиданно распахнулись. И тут же, не давая опомниться, что-то невообразимо приятное ворвалось в мои ноздри и заставило вдохнуть воздух полной грудью. Запах. Наполненный каким-то лимонным ароматом с легким сладковатым привкусом, он щекотал нос и не отпускал, заставляя вдыхать его снова и снова. Я шел по его пути. Не замечая, что уже давно иду впереди незнакомца, я вышел вперед и ласкаемый этим причудливым запахом подошел к высокому, но очень странному растению. Закрытый от посторонних глаз, он источал этот аромат и источник его хранился в самом центре этого зеленого кокона. Окруженное редкими, но длинными и очень опасными шипами, это чудо природы бережно охраняло свою тайну и было готовы защищать его всеми способами.

- Рад, что вам понравилось. - голос незнакомого мужчины потревожил меня и заставил обернуться. Его лицо расплылось в довольной улыбке, а глаза уставились прямо на меня.

- Да вы правы, давно я не чувствовал такого приятного запаха.

Но он не слушал меня. Пройдя еще несколько метров вперед, мужчина зашел за деревянный стол и уселся в большое кресло.

- Вижу вы человек непростой.

- Почему вы так решили.

Он снова улыбнулся.

- Не каждый день нам на голову сваливаются люди, замороженные в криокамере. Как вы там оказались?

- Не знаю. Да и, откровенно говоря, сам бы хотел прояснить это.

- Что вообще ничего? Ни имени, ни профессии, вы ничего не помните?

- Меня зовут Грей. Я - солдат.

- Наемник или регулярные войска?

Странный вопрос. Когда в последний раз меня спрашивали об этом, меня чуть не отдали под трибунал.

- А вы кто? Спасибо вам, конечно за спасение, но давать ответы человеку, о котором я ничего не знаю ,считаю очень глупым.

- Вы правы. Это моя досадная ошибка, что я забыл правила приличия и не представился. Мы так редко видим здесь новых людей, что, порой, это вызывает больше подозрений чем радости.

Он сделал небольшой вдох и повернулся на кресле.

- Мое имя Вилтерман, но местные зовут меня "старший" или "комиссар". Не спрашивайте меня почему, я сам этого не знаю, но раз им это по душе, что ж, пусть будет так. Я руковожу этим поселением с самого его основания. Почти одиннадцать лет, мои люди следят за тем, что бы все кто живет здесь могли чувствовать себя в безопасности и ни в чем не нуждаться.

Услышав последние слова, я невольно окинул взглядом его апартаменты, чье убранство не шло ни в какое сравнение с тем, что я видел за пределами этого здания.

- Понимаю вас. Вы думаете как это может быть связано с той нищетой, что творится на улице, когда я сижу в удобном кресле и не испытываю всех тех проблем? Могу вам сразу ответить. Я пытался создать рай, где все было бы для всех, где каждый мог бы пользоваться благами, не чувствуя себя обделенным и не завидуя другим более успешным соседям. Но время и опыт показали, что человеческая натура не имеет предела в потреблении и самоконтроле. Достигнув чего-то одного, он в туже секунду начинает требовать большего, даже если оно ему абсолютно не нужно и не принесет никакой пользы. Когда-то на этом месте было все, здесь цвели сады, а воздух был наполнен ароматом тех самых растений, что сегодня вы могли видеть у меня в здании. И что теперь? Посмотрите в окно. До самого горизонта вы не увидите ничего кроме песка и высохших кустарников. Этот дождь, как слезы природы, падающие на ее мертвое тело и пытающиеся вернуть к жизни то, что мы с вами так бездарно потеряли. С тех пор прошло много времени и только ограниченность во всем позволила нам не умереть с голоду и жажды. Помогла нам выстоять в этой схватке за собственную жизнь, где каждый день может оказаться последним. Не надо осуждать меня. Иногда приходиться делать плохие вещи, чтобы потом тебе сказали спасибо.

Его слова еще звучали в воздухе, когда я смог отойти от закрытого растения и усесться напротив него. В кресле он казался совершенно другим. Улыбка исчезла с его лица, а глаза мертво скользили по разложенным документам и изредка падали на меня. Его что-то тревожило. Не надо было быть великим психологом, чтобы понять это. Каждая мышца на его лица говорила именно об этом. Как они двигались и как реагировали на мое присутствие. Наконец, когда молчание перешло все границы, он заговорил.

- Так все таки: наемник или регуляр?

Голос звучал мрачно. Девушка была права. Здесь ответ на этот вопрос мог иметь долго идущие последствия.

Я думал, что мне сказать. Вранье рано или поздно вылезет на поверхность и тогда я уже ничего не смогу сделать. Ни объясниться, ни убежать. Но стоило ли мне говорить правду? Солдаты "Рубикона" здесь частые гости и если они узнают, что боец враждебной организации находится у них под носом, то участь моя будет предрешена, прежде чем я смогу что-то предпринять. Нет, это был худший из вариантов. и если уж выбирать из двух зол, то пусть это будет вранье.

- Я служил в регулярный войсках.

- Где именно?

- Список очень большой. Не думаю, что вам это что-то скажет.

Он задумался. Ответ явно не устроил его, но это было хотя бы что-то.

- Знаете почему я вам не верю, Грей? Почему всячески пытаюсь разузнать от вас хотя бы малейшую информацию о вашем происхождении и роде деятельности?

Я посмотрел на него.

- Да потому что в криокамеру абы кого не сажают и не везут в сопровождении двух боевых истребителей. Да, мне стало известно и это. Мои коллеги из соседних поселений сообщили мне, что в небе, помимо вашего транспорта, было сбито еще два истребителя. Они эскортировали вас. Жаль, что все пилоты погибли при падении, а так бы мы могли узнать о вас гораздо больше, чем имя. Однако, все это говорит именно в пользу того, что вы, Грей, не такой простой каким пытаетесь казаться. Более того, я могу почти с полной уверенностью сказать, что ваша память в полном порядке и вы прекрасно осознаете всю ошибочность и опасность вашего пребывания здесь. Так может скажете, кто вы на самом деле.

Говорить было нечего и просто повторил то, что говорил ранее.

- Я солдат. Добавить нечего.

Он замолчал. Руки сжались, а глаза пробежались по моему лицу неодобрительным взглядом.

- Что ж. Значит у вас будет возможность, сейчас на деле доказать свою правоту. Назовем это испытанием.

Вилтерман на секунду перевел свой взгляд на окно.

- Когда мои люди прибыли к обломкам транспортного корабля и забрали вас оттуда, на них внезапно напали мародеры. Местные бандиты ,потерявшие человеческий облик и промышляющие грабежами и убийствами. В погоне они смогли подбить одну машину и взять в плен двух моих солдат. Спустя два дня они отправили нам сообщение. Маленький бумажный лист, скомканный и засунутый в рот одного из плененных, чью голову охрана обнаружила под воротами, завернутую в черный мусорный пакет. Им нужен выкуп за последнего, иначе и он лишится головы. Если вы хотите остаться здесь и продолжать жить, верните его сюда в целости и тогда мое отношение к вам значительно улучшится.

- А если я убегу.

-Куда? - он засмеялся. - В пустыню? Вы не сможете добраться до ближайшего поселения даже если очень этого захотите. Оставьте эту идею. Здесь только одна дорога и она принадлежит нам. А теперь идите. Я распоряжусь чтобы вас проинструктировали и снабдили всем необходимым.

Взмахнув рукой, он указал на дверь. Я встал. Развернувшись и пройдя несколько шагов я вновь почувствовал этот запах. Его приятное прикосновение, чья хватка тянула к себе и заставляла забыть обо всем. Этот аромат, его нельзя было игнорировать, ведь сила, заключенная в нем, была сильнее всего того, что мне доводилось ощущать на себе. Мне не хотелось уходить. Я упирался, но когда позади меня закрылись двери, а кабина лифта понеслась вниз, мой разум, нехотя, вновь пришел в себя.

Он уже несколько минут смотрел на сложенное впереди себя вооружение и пытался понять, что ему пригодится на этот раз. Поглядывая на все многообразие винтовок и прочего оружия, охранник усердно почесывал свою бороду, пытаясь выдавить из нее конкретное решение. Будто наделенная какими-то магическими свойствами, она таила в себе невиданную силу, способную в решающий момент выдать необходимый ответ. И вскоре он был найден. Взяв в руки черную винтовку, он приподнял ее в воздух и стал осматривать на свету, потом, удостоверившись в ее пригодности, закинул за спину и удалился к машинам, которые стояли за пределами поселения и дожидались своих пассажиров. Очередь была за мной. Люди смотрели на меня. Несколько человек из тех, кого выделил Вилтерман и которые так пристально следили за каждым моим движением.

Оружие лежало в огромной куче, сваленной в пристройке, которую здесь именовали оружейным складом. Почерневшее и почти утратившее свои первоначальные свойства, они казались простым хламом из которого невозможно было произвести и одного толкового выстрела. Я осмотрелся. "Наверняка награбленное или снятое с убитых" - пролетела мысль в голове. Теперь было понятно, почему чернокожая девушка так отреагировала на мои слова про пулевые отверстия. Кто знает, может здесь есть оружие, которое некогда сжимал хозяин моей новой куртки.

Смотреть было нечего. Откинув в сторону несколько десятков покореженных и погнутых стволов, я вскоре смог откапать то, что могло пригодиться. Запыленный корпус все еще пахнул каким-то горьковатым запахом, а на рукоятке виднелись царапины. Магазин был полон.

- Готов?

Я посмотрел в сторону пожилого мужчины. Он стоял дальше всех и, надвинув шляпу на лицо, ждал моего ответа.

- Боеприпасы?

- Твой магазин полон, я прав? Зачем тебе еще? Мы едем к мародерам, а не на войну. Если заварушка все таки начнется, то стрелять долго не придется.

Люди зашевелились. развернувшись, они направились к открытым воротам.

Ветер начинал усиливаться. Небо, бывшее до этого серым и непрозрачным, вдруг стало чернеть и набираться зла. Плохая примета. Я смотрел вверх и думал о том, что делать дальше. Как себя вести, когда мы прибудем на место и что говорить. Ведь от жизни того бедолаги зависело очень многое и надеяться на удачу было верхом глупости.

Стоило нам подойти ближе, как двигатели заревели на всю мощь.

- Ты едешь в головной, с тем парнем. - старик указал пальцем на молодого человека, копошившегося возле открытого капота. бегая вокруг машины, он держал в руках гаечный ключ и время от времени подкидывал его в воздух.

Он был молод, но уже сейчас на его физиономии были видны следы его жизни. На запыленном, усыпанным редкими морщинами лице, виднелось несколько шрамов, тянувшихся от правого уха и до щеки. Словно след был оставлен острой бритвой, в момент, когда рука неожиданно дернулась и повела острое лезвие не в ту сторону. Редкие волосы, тощее телосложение... он был слаб. И один его вид говорил не в его пользу.

- Меня зовут Стэн. Я водитель.

Он протянул руку и сделал шаг ко мне. Робкий, почти ребяческий взгляд уперся в меня и ждал ответа.

- Грей. Ты знаешь куда мы направляемся?

Он одобрительно качнул головой и, положив ключ в карман, указал пальцем в сторону огромной равнины, чья плоская поверхность, словно раскаленная сковорода, шипела от падающих на ее поверхность капель дождя. Дождь шел оттуда. Серой стеной из плотного ливня, он наступал прямо на нас и внушал неподдельный страх всем, кто хотя бы раз попадал под его удар.

Мы сели в салон. Эти скомпонованные из подручных материалов автомобили, как металлические жуки, тряслись и скрежетали от малейшего усилия, стоило только водителю надавить на педаль газа. Их горбатые корпуса, обрамленные и усиленные толстыми трубами, тянувшимися по всей длине агрегата, давали ему возможность выдерживать длительные поездки по бездорожью и оставаться невредимыми даже в самую лихую погоню.

Вскоре все было готово. Люди заняли свои места и, бросив последний взгляд на поселение, стали удаляться в направлении, указанном на карте. Судя по тому, что было изображено на небольшом бумажном свертке, где тоненьким почерком длинная стрелка, как змея, тянулась к самому краю и заканчивалась в том самом месте, куда нам стоило добраться, то путь предстоял быть долгим. Находясь далеко за пределами широкой трассы, цель была вдалеке от всего живого. Спрятанная и укрытая, она лежала в огромной низине, созданной многочисленными авиаударами, взрытая бомбами, сброшенными на это место в период последней войны. Мы ехали молча. Практически не бросая друг на друга взгляда ,каждый из нас думал о своем. О том, что будет происходить там, когда люди прибудут на место и что придется говорить и делать, чтобы вытащить пленного из рук мародеров. Все это создавало слишком много вопросов, ответов на которые к сожалению у меня не было.

Легкий удар под колесами известил нас, что машина съехала с трассы и устремилась к цели по песчаной и каменистой поверхности. Подбрасывая вверх колесами куски твердой земли и окаменевшей породы, машина поднимала столбы дыма и яростно, словно живая, цеплялась за каждый сантиметр этой высохшей и мертвой почвы. То поднимаясь на небольших пригорках, то опускаясь в глубокие, как кратеры от упавших метеоритов, ямы, машина летела так быстро, что корпус начинал трещать и скрипеть, а подвеска была готова вот-вот разлететься на куски.

Остальные машины следовали за нами. Не отставая ни на метр, каждая из них двигалась слегка поодаль от ведущей и старалась ехать так, чтобы не терять остальных из виду. Создавая своего рода ромб, вся конструкция быстро приближалась к намеченной цели, создавая внутри каждого из нас едва заметное, но постепенно нарастающее напряжение.

- Вы считаете у нас все получится?

Голос парня возник очень неожиданно.

- Не знаю. Я вообще не понимаю, что я могу сделать, чтобы он остался в живых. Как с ними разговаривать и кто они такие вообще.

- Мародеры? - он пристально посмотрел на меня, отвернувшись от лобового стекла на пару секунд. - "Они те, кому не повезло..." - так говорил мой отец, когда я спрашивал о них. Уже когда я стал старше и смог выезжать за пределы поселения, я увидел их воочию и понял кто они на самом деле. Это такие же люди как и мы, просто оказавшись за территорией поселений, они превратились в зверей, которые готовы на все, чтобы выжить в этой пустыне. Знаете, эта земля, она диктует свои условия, свои правила игры, не следовать которым означает погибнуть в скором времени. Они были выброшены: кто за обман, кто за грабеж, а кто просто, ради того, что бы напугать остальных и пресечь недовольных. Что-то вроде показательной порки. Раньше они просто уходили в даль и умирали спустя несколько дней от жажды и голода. Но в один момент все как-то круто изменилось. Те, кому посчастливилось выжить, стали объединяться в группы и создавать целые группировки, нападавшие на конвои и даже целые поселения. Как стервятники, они обрушивались на все, что могло иметь хоть малейшую ценность и убивали любого кто сопротивлялся и не хотел отдавать нажитое. Год за годом их численность росла, пока, наконец, в один прекрасный день, наемники не пришли и не предложили свою помощь. Мы отдали почти все что у нас было: сбережения, еду, воду, даже запчасти, все, в обмен на защиту и покровительство с их стороны.

- И что случилось потом? Кто всем этим командовал?

- Тул - главный среди наемников. Он объявил крестовый поход против мародеров и буквально выжег их с этих земель. Ему удалось отбросить их в самые дальние границы этой пустыни, практически истребив всех этих безумцев. Мы были счастливы, но избавиться от этой заразы окончательно он так и не смог. Нападения не прекратились, но стали очень редкими, поэтому с ними был заключен договор: они охраняют наше поселение, а мы каждый месяц платим им дань в виде продовольствия и медобслуживания. Таков был уговор.

На этом он закончил. Будто выжидая моей реакции, он продолжил сверлить взглядом запыленное лобовое стекло и изредка поглядывать по сторонам. Но я промолчал. Да и было ли необходимо здесь что-то говорить? Проснувшись в мире, где все чуждо и враждебно, мне нужно было как-то выживать, как-то пытаться прояснить, что я тут делаю и как можно повлиять на события грядущего будущего. Это требовало времени, которого, как это часто бывает, было очень мало.

Вскоре вдалеке показались руины. Словно скелет огромного животного, они выглядывали на поверхность и поражали своими масштабами. Большие и маленькие, остатки некогда целых конструкций медленно выползали на поверхность. И чем сильнее мы опускались в низину, тем сильнее они обнажали себя.

Водитель сбавил ход. Прижавшись немного вправо, он заставил машину переехать в самый край высохшей дороги и уменьшить обороты. Назревало что-то страшное. Ветер, до этого никак не напоминавший о себе, стал усиливаться, а издалека, ударяясь о корпус машины, стали падать редкие, но очень крупные капли дождя.

- Нужно осмотреться. Они уже должны быть здесь.

Парень взял в руки рацию и стал быстро объяснять ситуацию своим друзьям. В ответ послышалось одобрительные возгласы и машины, ехавшие до этого позади нас, стали останавливаться и прижиматься к краю.

Парень был прав, осмотреться оказалось не лишним, ведь в таких катакомбах можно было ожидать все что угодно. Когда техника остановилась, а я смог выйти из салона, моему взору предстала картина поистине огромного кладбища. Такого, что раньше мне не доводилось видеть. За стеклом все казалось бледным, скромным и не таким масштабным, но глаза... их нельзя было обвинить в обмане, ведь картина рисовалась такой, что поверить во все это пришлось не сразу.

- Здесь был город? - невольно вырвалось у меня из груди.

- Один из самых крупных на этой территории.

Его голос я узнал не сразу. Это не был мой водитель, но слышать мне его уже доводилось. Поправляя свою шляпу, он шел ко мне, слегка прихрамывая и закрепив за своей спиной небольшую поклажу. Старик держал себя как заправский офицер на боевом марше, уверенно шагая и не обращая внимания на предательски хромающую ногу. Его поступь была тверда, а взгляд, изредка падавший на окрестности из-под шляпы, отдавал каким-то странным неприятным чувством.

- Что скажешь, "мерзляк", есть у нас какие-нибудь шансы, что голова этого бедолаги все еще на его плечах?

Теперь я смог увидеть его глаза. Чистые, они больше всего напоминали мне глаза Кейт, чей взгляд я помнил до сих пор. Уверенность с которой он смотрел на меня не была природной. Нет, она была создана и при этом очень и очень давно. Такими не рождаются, такими делает жизнь.

- Было бы хорошо сначала увидеть вторую сторону конфликта.

Он качнул головой.

- Говоришь как дипломат... Они там, просто поверь мне. В этих трущобах. Наверняка ждут, когда мы покажем свою готовность к обмену.

- И как ты собираешься это сделать? Помашешь им рукой?

- Что-то в этом роде.

В этот момент к нам присоединилось еще несколько человек.

- Ну что там в округе?

Он обратился к одному из присутствующих.

- Чисто. Я осмотрел все до самого горизонта, спрятаться тут негде. Если и ожидать нападения, то только со стороны руин.

Ждать было бессмысленно - время играло против нас и, чтобы хоть как-то повлиять на ход событий, старик начал подниматься на небольшой холм. Карабкаясь по этому одинокому возвышению, он постоянно посматривал по сторонам. Что-то не давало ему покоя и настороженный взгляд то и дело скользил по бледному горизонту. Наконец, когда ноги его уперлись в затвердевшую поверхность, а он смог выпрямиться, чтобы увидеть всю территорию в округе, старик поднял в воздух свою руку, в которой держал сигнальный пистолет. Через секунду, шипя и извиваясь, в небо взлетела яркая красная ракета. Как шпиль, она тянулась все выше и выше, пока, не израсходовав свой запас, не разорвалась яркой россыпью огней, чьи остатки в скором времени начали падать обратно на землю.

Старик стоял на своем месте. Его взгляд был направлен в сторону руин старого города, откуда должен был появиться ответ. Он не знал чего ждать, не знал каким будет сигнал, но ощущение чего-то предстоящего заставляло еще сильнее вглядываться в мертвые и безжизненные обломки некогда крупного города. В его скелет. В то, что когда-то было великим, а ныне пребывало в забвении.

- Я что-то вижу, - старик указал на поднимающийся столб дыма и пыли.

Он возник в самом центре и быстрыми темпами приближался в их сторону. Извиваясь в узких улочках города, он менял направление, замедлялся, пропадал, а потом вновь появлялся, рассекая мертвую землю своим движением. В последствии, когда ему удалось приблизиться достаточно близко, люди увидели несколько машин, мчавшихся к ним навстречу. Похожие на заросшие кустарники, где еле проскальзывал блеск от лобовых стекол и зеркал, эти замаскированные конструкции лихо двигались по поверхности, все быстрее приближаясь к городской черте.

Когда же до выезда оставалось несколько десятков метров, машины резко остановились. Пыль осела, а дым перестал вырываться из выхлопных труб. Остановившись возле самого выхода, несколько человек, одетых в потрепанные одежды вышли наружу и, указав на оставленный ими транспорт, побежали прочь. Затем, догнав вторую сопроводительную машину, запрыгнули в нее и, ударив по педалям, начали быстро удаляться в противоположную сторону.

- И это все? Так просто? Никакого обмена, никаких требований и стрельбы напоследок.

Чей-то ироничный голос доносился из толпы, комментируя удалявшийся все дальше силуэт машины, корпус которого вот-вот был готов пропасть среди черных руин города.

- Думаю, наш пленник там, надеюсь... - старик слегка помялся, - ... надеюсь, нам не придется собирать его по частям.

Ирония была очень странной, но никто из присутствующих на нее не отреагировал. В такие моменты хотелось меньше всего думать о плохом и люди просто-напросто пропустили это мимо ушей. Оставалась нерешенной только одна задача и она находилось прямо перед нами.

Автомобиль мародеров действительно напоминал нечто среднее между копной сена и высохшим кустарником. Обкрученный различными ветками от самых колес и до крыши, он мог спрятаться и слиться с местностью не давая о себе знать вплоть до того момента, пока колеса этой машины не начнут движения. И чем ближе мы подходили к нему, тем сильнее становилось удивление от проделанной работы.

Она стояла практически у самой черты. Слегка повернутая на бок, будто в лихом заносе, ее корпус отдавал тяжелым и спертым жаром, чья высокая температура ощущалась сразу, стоило нам приблизиться к цели.

- Не нравится мне все это. Оставить машину без присмотра на местности в окружении безжизненных домов...

- Считаешь, что это засада?

- Все слишком хорошо, чтобы так оно и закончилось.

Старик угрюмо посмотрел на остальных, как бы спрашивая их мнения, но вскоре понял, что дождаться его будет намного труднее чем казалось ранее. И это было немудрено. Они и так потеряли одного человека, а жизнь второго была неизвестна, поэтому рисковать никто не хотел.

- Нам нельзя всем выходить к машине, кто-то должен остаться позади и прикрыть впереди идущих, если все пойдет не так как надо. Два слева, два - справа, остальные обратно к транспорту.

Я продолжал говорить. Каждое мое слово вызывало неподдельное удивление у всех кто стоял рядом. Только старик остался невозмутим и все так же, не обращая на меня внимание, вглядывался в остывающую машину мародеров. Наконец, когда я закончил и уже хотел было двинуться вперед, он остановил меня, схватив своей рукой за плечо.

- Не спеши, я пойду с тобой. Только надо немного обождать. Минут десять, пока двигатель сможет придти в себя и перестанет шипеть как гремучая змея при виде человека. У меня было пару раз такое: они минировали брошенные автомобили. Бомба срабатывала, когда двигатель остывал до нужной температуры. Представляешь! Расчет был прост и гениален одновременно. Наемники гнались за ними, настигали, а потом, когда им удавалось отбить один из таких транспортов, везли его к себе на базу, где оставленные возле складов с топливом, взрывались сразу, как только остывали. Черт, это было великолепно! Пока эти олухи смогли понять что к чему, сгорела не одна сотня литров. Эти мародеры не такие глупые как могут показаться на первый взгляд, поэтому не стоит недооценивать противника.

Эти слова. Они снова появились в моей памяти и напомнили про Кина. Я посмотрел на него, но его взгляд тут же перепрыгнул в другую сторону. Мне хотелось узнать: кто он такой и почему говорить и рассуждает так же как и все те, кто когда-то был рядом со мной и оставил след в моей жизни, но он не давал сделать это. Каждый раз, когда желание выяснить все достигало своего апогея, что-то внезапно вклинивалось в ситуацию и заставляло повременить с вопросами. Так было и сейчас. В тот самый момент, когда я уже было открыл рот, из машины послышался странный звук. Глухой. Кто-то бился внутри этого железного зверя и пытался выбраться наружу.

Двое человек, посмотрев друг на друга, бросились вперед, свесив оружие на плечо и абсолютно не следя за ситуацией. Я поспешил за ними. Видя как старик ковыляет позади меня, пытаясь не отставать, мои глаза внезапно уловили какое-то странное движение в темных разрушенных комнатах зданий. Будто призрак, кто-то быстро шмыгнул из одного помещения в другое и тут же растворился в воздухе. Неприятное чувство наполнила мою душу. Сжав в руках оружие, мое тело интуитивно пригнулось.

- Ну что там?

- Он в багажнике... Черт, они заперли его! Попробую по-другому.

Двое мужчин копошились возле машины, пытаясь всеми силами открыть замок. Дергая и сжимая непокладистый механизм большими плоскогубцами, он наконец смог вывернуть начинку наружу и поднять вверх крышку багажника. В ту же секунду, когда это произошло, он выронил инструмент и отскочил в сторону. Побледнев, его лицо исказилось в ужасе, после чего, сделав несколько коротких вдохов, организм вывернулся наружу.

Истекая кровью, еле живое существо пыталось выбраться наружу. Хватаясь руками за перегородку, оно толкало себя вперед, но вскоре, истратив последние силы своего тела, рухнуло прямо под ноги стоявшему рядом водителю. Все кончено. Пленник был мертв, а на его спине, прикрепленная металлической проволокой, висела деревянная дощечка с надписью "Тул".

Теперь все стало ясно. Никто не собирался отдавать его живым. О переговорах вообще речи не шло. Все было сделано с одной лишь целью: выманить как можно больше людей подальше от поселения и завести в ловушку. К сожалению подобные мысли приходят слишком поздно, чтобы хоть как-то повлиять на происходящее. И в тот момент, когда я смог осознать всю опасность своего положения над головой уже начали свистеть пули. Словно горох, они посыпались со всех сторон и заставляли прижиматься к металлическому корпусу всем своим телом. Двое напарников упали замертво так и не успев понять что тут вообще произошло, и из всех, кто находился возле этого места, в живых я увидел только старика. Его лицо было спокойным, таким, будто все это было обыденным делом как для него, так я для всех кто смог добраться до этого разрушенного города. "Переломав" свой дробовик, появившийся у него в руках, он принялся заряжать его. С быстротой, достойной любого матерого охотника, он приготовил его к бою и, не дожидаясь подходящего момента, выбросил его вверх и открыл огонь. Тяжелые выстрелы заглушили резкую стрекотню винтовок мародеров и, раздробив запыленную обшивку прилегающего дома, вошли прямо внутрь. Кто-то закричал. Я не мог понять кто, но истошный крик доносился откуда-то неподалеку. Прямо из дома, из которого по нам, всего несколько секунд назад, велся шквальный огонь.

Выстрелы прекратились, но ненадолго. Вскоре, в соседнем здании, чьи огромные черные окна выходили прямо на меня, я увидел силуэт огромного человека, в руках которого висел тяжелый пулемет. Перекинув пулеметную ленту наружу, он выбросил толстую руку и, схватив затвор, резко потянул его на себя.

Нетрудно было догадаться, что могло произойти всего несколькими секундами позже. От такого уйти было нельзя, а любое движение в сторону от неминуемой гибели могло вызвать огонь со всех сторон на меня.

Не теряя времени, я поднял оружие и, быстро прицелившись, нажал на спусковой крючок. Несколько пуль вылетели из ствола и мгновенно впились в широкую грудь мародера. Ударив в самый центр, они заставили его сделать несколько шагов назад и выпустить громоздкое оружие из рук. Его силуэт пропал. Использовав этот момент, я бросился в сторону своего последнего напарника. Изо всех сил перебирая ногами, я бежал обратно к своим, не оглядываясь и не обращая внимание на выстрелы. И когда до цели оставалось всего несколько метров, я ощутил глухой удар. Появившись на спине, возле правого плеча, боль стала усиливаться и планомерно растекаться по всему телу. Поначалу я не чувствовал ее, но чем дольше шло время, тем сильнее и острее ее отголоски доносились до мозга. Во рту появилась кровь. Смешавшись с пылью и песком, я вскоре ощутил под лицом твердую поверхность, на которой раньше я стоял ногами. Упав, я не мог придти в себя. Голова кружилась, а сердце, словно перегревшийся мотор, билось так сильно, что было готово вот-вот выпрыгнуть из груди.

Кто-то сидел на мне. Придавив своей грузной тушей, он всеми силами старался обездвижить меня и не дать шанса на сопротивление. Я слышал его дыхание. Тяжелое, как у загнанного медведя, он глотал кислород, будто был готов умереть в любую минуту.

Когда я же смог повернуться лицом к нему, он схватил мою куртку обеими руками и стал с силой рвать ее на моем теле. Крепления не выдержали и через мгновение разошлись по бокам, оголив голый торс.

Внезапно он остановился. Черные глаза скользнули по телу и уперлись в татуировку. Секунда... другая. Я не понимал что он хотел сделать, но когда рот его открылся, а из легких, словно пуля, вылетело знакомое слово, действовать пришлось без промедления.

- Зака....!

Договорить он так и не успел. Закрыв ему рот своей рукой, я рванул тело в сторону и перекувыркнулся на него. Сжимая и не давая ему закончить начатое, я обхватил обеими руками сначала лицо, а после и горло. Он упирался. Извиваясь как змея попавшая в ловушку, мародер пытался вырваться из моих рук и сделать хотя бы один глубокий вдох. Я держал до тех пор, пока его глаза не остыли и больше не подавали признаков жизни. Не знаю что на меня нашло, но когда его тело обмякло, а организм больше не подавал признаков жизни, я подтащил к себе винтовку и сделал несколько выстрелов прямо в упор.

Пули вошли в обмотанное тряпками тело и раздробили грудную клетку. Кровь медленно начала сочиться из ран и вскоре полностью залила лежавшего мародера.

Стрельба не прекращалась. Прильнув к земле, я увидел несколько человек, пришедших на помощь и помогавших старику отползти как можно дальше к машинам. Они стреляли слишком часто и не точно, но и этого было достаточно, чтобы с той стороны прекратили огонь и дали время на отход. Видимо все подходило к концу и это не могло не радовать.

Я просил о помощи. Кричал им, чтобы они подавили огнем вражеские позиции, находившиеся позади меня и которые могли начать стрельбу в любой момент. Но на все мои слова они лишь озадаченно смотрели друг на друга. Было видно, они колебались, но принять решение не могли. Скребя брюхом по пыльной и затвердевшей как камень почве, я медленно двигался вперед. Подальше от машины мародеров и от этого места, где буквально каждый сантиметр земли простреливался из брошенных зданий. Метр за метром, пока наконец, за моей спиной не прекратились выстрелы, а я смог поднять свою голову от земли.

Тело зудело. Каждое резкое движение тут же отзывалось крепкой болью в плече. Она не отступала. Даже наоборот: усиливалась, несмотря на все мои попытки заглушить ее и не дать свалить меня на землю.

Вскоре огонь окончательно прекратился. Быстро. Словно по команде, черные силуэты исчезли из поля зрения. Из окон больше не лился свинец, а крики перестали доноситься до моих ушей. Они ушли. Видимо, не получив то, что хотели, эти озверевшие существа покинули это место и убрались обратно в пустыню.

Я пытался отдышаться. Страх, все это время владевший мной, потихоньку исчезал из моего сознания, уступая место трезвому взгляду.

- Хватит на сегодня приключений. Собираемся возле машин и отправляемся обратно в поселение.

- А что скажем комиссару?

- Правду.

Старик резко скомандовал и, опустившись на одно колено, снял с плеча походную сумку. Расстегнув ее и выпотрошив содержимое наружу, он взял в руки нечто похожее на книгу и направился к брошенной машине мародеров. Подойдя к ней на достаточно близкое расстояние, он раскрыл ее и начал читать. Сначала тихо, но с каждым словом его голос усиливался, пока в конце концов, не достиг максимальной напряженности.

Он молился. На каком-то странном и неизвестном мне ранее языке. Вскинув руки вверх и буквально выкрикнув последние слова, он провел рукой по затянутому небосводу, после чего, бросив последний взгляд на убитых людей, молча закрыл книгу.

Здесь пахло старым антисептиком. Его резкий запах лез прямо в мои ноздри и заставлял лицо искажаться в неприглядной мине. Голые и холодные стены, окружавшие меня в тот момент, были как бетонные плиты старой казармы. Они помнили многое, но отдавать свои секреты спешили не каждому.

Она суетилась возле стола уже несколько минут. Не обращая внимания на меня, ее руки ловко бегали по медицинским инструментам и готовились к небольшой операции.

- Тебе повезло Грей. Будь твое тело не таким крепким, тебе бы сломали кость.

Он подошла ко мне и начала пристально осматривать огромный синяк, расположившийся прямо на моем плече. Посиневшее пятно, расползлось по всей коже и напоминало огромную маслянистую кляксу на желтом полотне.

- Чем тебя ударили? - спросила Сара.

- Не знаю. Он бил со спины, глаз на затылке у меня нет, поэтому сказать, что он держал в руках, я не могу.

- Ну, судя по повреждениям это "что-то" было большим и очень тяжелым. Понятия не имею как ты вообще можешь двигать рукой.

Я немного помолчал.

- Разве в этом есть что-то удивительное?

- Ты еще спрашиваешь? Ты уже довольно стар для того, чтобы без последствий принимать такие удары на свое тело. Да и вообще я хотела тебе кое-что сказать.

Она воткнула иглу в набухшее и посиневшее место. Затем, надавив, ввела все содержимое в организм.

- Когда тебя сюда принесли, мы все были слегка в недоумении. Ну сам пойми, новые люди к нам и так не часто заходят, а уж с неба и подавно не падают. А тут такое... Так вот, когда ты находился без сознания я провела несколько анализов, выводы которых я смогла получить только сегодня. И знаешь, они, мягко говоря, очень сильно удивили меня. Я еще не говорила о них Виктору, потому как он просто сочтет меня сумасшедшей. Но вот тебе, думаю, стоит об этом узнать. Дело в том, что с первых секунд, когда твой мозг стал подавать активность, весь организм принялся вести себя немного странно. Это было связано со всем: с сердцем, легкими. Твое тело сопротивлялось любому вмешательству извне, будто заранее было запрограммировано на защиту. Чтобы попытаться понять причину такой иммунной защиты я и провела анализы. Признаюсь, поначалу я и сама не верила в то, что они могу показать, но сейчас, когда я смогла их увидеть, меня просто переполняют эмоции. Скажите, Грей, сколько вам лет?

- Последний раз было 42.

- Анализы внутренних органов, кровеносной системы, мышц показывают что все они находятся практически в идеальном состоянии. Такое ощущение, что они никогда не подвергались воздействию внешних факторов. Ваше сердце молодо и сильно, а печень такая будто никогда не знала на себе пагубного воздействия алкоголя. Не поверю, что за все 42 года вы ни разу не перевернули стакан со спиртным. Ваши легкие чисты как у младенца. Если бы я не видела вас воочию, а смотрела только бы на результаты анализов, клянусь, я бы сказала что вы родились всего пару дней назад.

Доктор сделала паузу, давая мне переварить все вышесказанное, а затем, продолжила.

- Наша аппаратура не совершенна, да и устарела уже очень давно, но данные подвергать сомнению не имеет смысла. Я сделала несколько повторных лабораторных экспертиз и все они подтвердили предыдущие выводы. С вами творится что-то очень необычное, Грей. Вы не тянете не то чтобы на 42, даже на 25 ваш организм не похож. Черт! В это сложно поверить, но вы... вы не стареете. По крайней мере все эти годы никак не сказались на вашем организме. Что вы можете сказать по этому поводу?

Сложно было что-то ответить, учитывая, что все мои знания в медицине и анатомии сводились лишь к тому в какое место следует сделать инъекцию, чтобы не умереть раньше времени и куда надо стрелять, чтобы убить своего противника. Глубоких познаний не было, поэтому я просто пожал плечами.

- Сожалею, но сказать что-то внятное я не могу. Мои знания в этой области очень ограничены и не могут равняться с вашими. И да, пить мне приходилось много. Наверное, у меня действительно крепкий организм, раз он смог восстановиться после всего этого.

Она задумалась. Большие глаза метнулись по помещению и тут же скрылись за упавшей прядью волос. В этот момент возле нее появился доктор Виктор. Старый, он медленно прошел вперед и посмотрел на меня.

- Грей, так ведь?

Я одобрительно кивнул.

- Если у вас все, пройдемте со мной ко мне в кабинет. Надо поговорить

Закончив, он вышел за дверь. Я посмотрел на Сару, но она молча отвела взгляд в сторону как бы намекая на то, что разговор был окончен.

Встав со стола и накинув на тело разорванную куртку, последовал за доктором. Он ждал неподалеку и сразу же подхватил меня. Проведя несколько метров вперед и завернув в сторону, мы оказались в длинном коридоре очень похожим на те, что мне приходилось видеть на исследовательской станции. Только здесь не было яркого света и стены не резали глаза белизной своих поверхностей. Тут все оказалось по-другому. Темные, обшарпанные, словно оконечности крупного бомбоубежища, они тянулись в бесконечную даль и разветвлялись на каждом повороте. Одинаковые безымянные двери и такие же безымянные таблички, висевшие на каждом дверном проеме и не дававшие никакой информации тем кто пытался ее там найти. Наконец, повернув в очередной коридор, мы оказались прямо перед металлической дверью. Сделанная из какого-то сплава, ее поверхность переливалась многочисленными оттенками, стоило только редкому лучу света упасть на него.

- Будьте как дома.

Виктор улыбнулся и открыл дверь.

Пройдя внутрь я ощутил прилив свежего воздуха, тянувшегося с самого потолка и поддерживаемого несколькими вентиляционными выходами. В углу стоял стол и несколько стульев для гостей. Уютом это назвать было нельзя, но учитывая обстоятельства и место. Где все это находилось, жаловаться было просто грех.

- Присаживайтесь, Грей. Не уверен, что в прошлой жизни вы привыкли сидеть на подобным стульях, но у нас ничего другого нет.

- Прошлой жизни? - удивленно повторил я, усаживаясь напротив него.

- Именно.

Сделав глубокий вдох, Виктор отодвинул в сторону все лежавшие на столе документы и откинулся на спинку кресла.

- Буду предельно краток и понятен. У меня есть кое-какие предположения по поводу вашего странного визита на эту планету. Уверен, Сара уже ввела вас в курс дел, обстоящих в этом поселении да и на всей планете в целом, а последняя стычка, произошедшая с вами недавно, познакомила вас с главными обитателями пустыни.

- Мародеры.

Он скривился.

- Никогда не любил этого названия. Они не родились кровожадными, такими их сделали обстоятельства и законы, царящие на всей прилегающей территории и поддерживаемые головорезами Тула и ему подобными. Трудно утверждать, что во времена, когда транспортные корабли пролетают сотни планет, здесь мы живем в каменную эру, где за любое слово не вписывающееся в установленные правила тебя могу вышвырнуть за стены поселения и оставить там умирать. Никто не поможет, никто не придет. Люди превратились в стадо, где слова произносятся шепотом, а поступки больше не бывают несогласованными.

- Ну вы то не особо боитесь говорить об этом.

Виктор улыбнулся.

- Это да. Ирония в том, что мое положение здесь в поселении является немного особенным. Пока мне не нашли замену, я могу говорить то, что считаю нужным. Люди шарахаются от меня, боясь, что пострадают только за то, что оказались рядом, когда я буду говорить совсем не то, что здесь привыкли слышать. Очень давно, когда я прилетел сюда и попал в руки к Тулу, я хотел жить. Я не понимал каково это, оставаться в окружении мертвых людей уже при жизни. Они не живут, они существуют. И если бы мне вновь, как тогда давно, поднеся к голове ствол винтовки, задали вопрос, я бы не колеблясь ответил отказом. Черт с этой жизнью, с теми проклятыми годами учебы и работы в центре для смертельнобольных. Мне всего этого не жалко! Лучше бы я умер тогда, чем жил сейчас среди людей, которых и людьми назвать-то сложно. Что же касается вас, Грей, то мне удалось увидеть результаты анализов, проводимых Сарой в мое отсутствие. Не обижайтесь, мне часто приходилось такое делать. Она еще слишком молода, чтобы осознавать всю опасность подобных исследований в обход установленных норм. Ведь если комиссар узнает то, что стало известно мне, то это может закончится очень плачевно для всех нас. И для вас в том числе.

Он ехидно посмотрел на меня. Его взгляд таил какой-то странный намек и я не стал ждать, когда он сам начнет выкладывать все карты на стол.

- А что вам известно? Вы пытаетесь шантажировать меня, опираясь на какую-то информацию, которой на самом деле может и не существовать. Может поделитесь сначала, а уже потом начнем обсуждение.

- Вы не промах, Грей. Для наемника, пусть и мертвого, вы очень сообразительны. Удивительно все-таки, а я думал, что "Рубикон", что "Закат" это все одно и тоже просто под разными обертками. Убивающие друг друга. Что может вас различать? Но оказывается очень многое.

Он немного повернулся.

- Так вот, мне известно, что вы наемник "Заката", известно, что офицер. Пока что это все что я знаю, но одного этого достаточно, чтобы через несколько часов Тул и его банда были уже здесь. Вы в курсе почему опасно быть здесь наемником "Заката", пусть даже и бывшим?

- Нет.

- Это произошло очень давно. Планета не была такой мертвой с первого дня как сюда высадились поселенцы. Здесь все было иначе. Было множество шахт, сборочных производств и комплексов по переработке. Люди летели сюда со всех краев галактики в надежде найти себе место в этом промышленном мире. Но как это часто бывает, жадность и зависть не давали покоя очень многим у кого были деньги, но к сожалению не было совести. В погоне за желанием любыми средствами завладеть этим лакомым куском, противоборствующие компании наняли наемников для решения своих проблем и тем самым устроили здесь кромешный ад. Никто не чурался грязных методов и вскоре, прекрасная и богатая планета превратилась в выжженную пустыню, где уже не могло ничего расти и производится. Заводы, фабрики, все это сравнялось с землей. Люди, которые имели возможность убраться отсюда, улетали при первой возможности. Каждый день наемники ровняли и утюжили эту землю, не оставляя камня на камне. Каждый день здесь умирали люди. Старые и молодые. Здесь нет и метра земли, чтобы в ней не лежали кости тех, кто раньше жил и работал на этой планете. Наемники уничтожили все, но больше всех отличился "Закат". Никто толком не понимал как это произошло, но когда ударная волна от взрыва достигла этих мест, а на горизонте возник высоченный столб дыма, все сразу стало ясно. Пролетев с запредельной скоростью сотни километров, она смела все на своем пути. Поговаривали, что приказ был отдан главой компании, и скрепленные контрактом наемники были вынуждены выполнить приказ. Доставив заряд на транспортом корабле в зону скопления основных противоборствующих сил, они одним взрывом предрешили исход битвы. Никто не выжил, даже трупы не нашли. Что не сгорело в первые секунды взрыва, осталось лежать в радиационным поле, не доступное для похоронных бригад и эвакуационных команд. В том огне погибло очень много людей, но поступок, который совершил "Закат" здесь не забыли и скорее всего не забудут никогда. Надеюсь, теперь вы можете понять, почему здесь так важно скрывать свою наемничью принадлежность, особенно для вас. Но и это не главное, что вы должны знать. Те результаты, что мне удалось увидеть, пролили свет на ваше странное прибытие сюда и на то, в каком состоянии это произошло. Вы не задавались вопросами по этому поводу?

- Я думал об этом.

Он на секунду замолчал.

- Вы что-нибудь слышали о проекте "Феникс"?

Я отрицательно покачал головой.

- Этот проект был сформирован еще тогда, когда я проходил практику в мединституте. Нам доводилось посещать центры для смертельно больных людей, где я впервые и услышал от одного из них, что время от времени у них появляются люди, которые забирают больных из палат и больше не возвращают их. Потом поползли слухи. Говорили, что над ними проводили опыты по тестированию препаратов, что их отправляют в закрытые лаборатории, подальше от людских глаз, чтобы не создавать шумиху и не давать повода для скандала всем этим правозащитным организациям. Но главные их цели стали известны лишь тогда, когда мне самому довелось там работать.

Да, я был одним из тех, кто убивал людей, прикрываясь научным прогрессом и будущими открытиями. Я вам даже не могу сказать сколько их было. Сотни, может даже больше. Их тела выносили из лабораторий в соседний корпус, где уничтожали в камерах, а остатки складывали в специальные пакеты и уносили прочь. Прогресс. Я же называл все это убийством. Однако поставленная задача была выполнена. Мы добились того, что смогли восстанавливать полностью мертвые клетки, затем сердце, а после и мозг. Они оживали буквально на глазах. Солдат, получивший три смертельных ранения в бою и умерший на хирургическом столе, просыпался и не верил своим глазам. Там, где когда-то зияли отверстия от пуль, теперь была ровная и чистая кожа. Не было ни одного участка тела, который бы не поддавался нашей технологии и не возвращался обратно к жизни. Вы понимаете, Грей, чего мы добились тогда. Мы победили саму смерть. Врага, который до того момента казался несокрушимым и неподвластным человеческому желанию жить вечно. Болезни, убивавшие до этого тысячи невинных людей, теперь поддавались лечению. Мы сделали не просто рывок вперед, мы наступили на горло этой костлявой старухе. И вы, мой дорогой друг, являетесь продуктом проекта "Феникс". Не знаю, кто вы такой на самом деле и кто вам покровительствует, но желание этого человека вернуть вас к жизни оказалось сильнее тех финансовых затрат, которые он понес.

Однако время шло, и открытие не смогло обойти стороной тех, кому хотелось жить вечно. Богачи были готовы отдать все, чтобы вновь почувствовать себя молодыми. Некогда засекреченный проект превратился в рекламу, на которой зарабатывали миллионы. Чтобы хоть как-то снизить градус напряженности и пресечь любителей заработать на вечной молодости, правительство полностью закрыло проект, засекретив и отправив в архив всю документацию по данным исследованиям. Людей, принимавших участие во всем этом, расформировали и выслали подальше, в пограничные планеты. Так я и оказался здесь. Я отдал столько сил и времени, чтобы помочь людям, а мне плюнули в лицо и отправили в богом забытую планету. Это не справедливо, Грей, и я хочу, чтобы вы помогли мне. В обмен, я помогу вам.

Его глаза уставились на меня и требовали ответа. Но в такие моменты не хотелось ничего говорить, ведь сказанное только что доктором требовало хоть какого-то осмысления и выводов.

Руки нервно сжимались в кулаки, а на лице то и дело пробегала еле заметная мышечная дрожь. Состояние пожилого мужчины было ни к черту и в самый последний момент, когда я хотел ответить отказом, она встал с креслу и стал подходить ко мне.

- Послушайте, я полностью понимаю ваше состояние, но прошу вас, выслушайте меня. Это место, оно мне просто осточертело, каждый метр этой мертвой земли, на которой уже ничего не может расти, каждое лицо, снующее по этим запыленным улицам, каждая капля дождя, падающая на дорогу и прибивающая пыль. Мне нужно убраться отсюда и поскорее. Это звучит глупо, но я все продумал. Абсолютно. До недавнего времени это казалось лишь мечтой, но, когда вы очнулись, я понял что мой шанс пришел. Только вы можете воплотить мою мечту в реальность и вырвать меня из лап этого психа комиссара.

- Почему я. Неужели я могу сделать то, что было невозможно до этого.

- Именно! Вы здесь новенький и еще не пропитались всей этой грязью, способной затуманит ваш разум. Люди вас остерегаются, но при этом и не знают какой вы на самом деле. Это позволит вам, как солдату, действовать несколько иначе, пока вы еще не принесли присягу этому богом забытому месту и не встали в один ряд с безмозглыми вояками Тула.

Голос профессора был напряжен как никогда сильно. Он не дрожал, но издавал какую-то странную вибрацию, будто рассказывая свою сокровенную мечту и боясь, чтобы никто не сглазил. Может оно так и было, а может он просто притворялся, но когда ему удалось успокоить себя и немного придти в норму, я уже не смотрел в его сторону. Эти слова были похожи на крик отчаяния загнанного человека, чаша терпения которого была готова вот-вот вывернутся и выплеснуть все свое содержимое наружу. Нет, он не был сумасшедшим, как мне казалось это раньше, скорее наоборот, более вразумительной речи мне еще не приходилось слышать раньше, но его просьба, какой бы искренней она не казалась, была шагом в пропасть. Я понимал это, но пытаться переубедить его не было никакого смысла. Это как попытаться отобрать мечту у маленького ребенка. Разве это возможно? Вряд ли. Именно поэтому, дослушав до конца, я постарался как можно мягче выйти из этого положения, хотя понимал, что сделать это будет очень сложно.

- Интересно и как вы собираетесь совершить побег? Куда вы уйдете? На сотни километров вокруг одни сплошные мертвые земли и озверевшие в своем безумии мародеры. Вы занимаетесь самообманом, Виктор, если бы все было так легко, люди бы здесь не сидели.

Но он лишь улыбнулся. Мои слова не только не смогли его сломить, но даже вызвали смех.

- Вы говорите так, потому что вас в этом убедили. Но эта земля не такая мертвая, как может показаться вам и как рассказывает об этом комиссар. Да, жизни здесь нет, но есть кое-что о чем знаю только я. Даже Сара не в курсе этого и я бы мог вам поведать этот секрет, правда если вы поклянетесь сотрудничать со мной, иначе наш разговор закончится прямо сейчас. Не поймите меня не правильно, Грей, я не параноик, но рисковать последним шансом мне не хочется.

- И что же это такое, ради чего стоит ставить на кон собственную жизнь. Неужели оно настолько ценно, страх никак не может изменить вашу позицию.

Его заинтригованный взгляд скользнул по моему лицу и вскоре остановился.

- Значит согласны, так?

Не знаю было ли это правильно или все таки стоило немного подождать, но в тот момент я не нашел ничего более подходящего кроме как просто согласиться. Я был здесь чужой, и уверенность хотя бы в одном человеке могла сыграть в будущем хорошую службу.

Доктор потирал руки. Ему не терпелось подвести меня к самому "вкусному".

- Я очень долго все обдумывал. Старался найти наименее опасный путь сбежать из этого проклятого места и спустя много времени все же смог найти способ. После войны на этой планете осталось очень много военной техники. Разбитой и не очень, они были брошены обеими воюющими сторонами как только пришло понимание ее бесполезности и даже опасности. Облученные и развороченные, их останки можно найти повсюду. Что-то растащили мародеры, что-то, более уцелевшее и не представляющее угрозы здоровью, смогли отогнать в поселения наемники. Но есть одно место, о котором никто не знает. Я услышал про него от одного умирающего пациента, с которым мне довелось пообщаться, когда я работал врачом на несколько поселений сразу. Мы совершали стандартные объезды прилегающих населенных пунктов. Т.к. врачей на всех не хватало, я был просто нарасхват. И вот в один из таких объездов я встретился с тем человеком. Страшно было на него смотреть. Его кожа оказалась сморщена и походила на обгоревший картон. Лицо, руки, в общем все было в очень ужасном состоянии. Работая всю жизнь сборщиком, он подбирал уцелевшие обломки и отвозил их обратно домой, где с каждого пригодного куска получал свою долю. В один из обычных дней, когда дожди еще не начались, а солнце уже не пекло так сильно как раньше, ему удалось набрести на неизвестный склад техники. Он был спрятан под землей, а вход закрыт специальным паролем. По отметинам, что он смог нарисовать своей дрожащей рукой, я смог узнать символику воздушной техники. Вы наверняка будете знать ее, крыло грифона на фоне заходящего солнца.

Я одобрительно кивнул головой. Виктор не блефовал. Это была фирменная символика воздушных сил "Заката". Все что могло подниматься в воздух, маркировалось подобными рисунками и являло собой принадлежность к определенному роду войск.

- Понимаете о чем я, Грей. С моими координатами и вашими знаниями мы бы смогли вскрыть этот замок и убраться отсюда подальше.

Я хмыкнул.

- И как вы собираетесь сделать это? Подняться в воздух. Комиссар рассказал мне, что транспорт на котором перевозили меня, был сбит авиацией наемников, плюс ко всему они уничтожили два истребителя поддержки. Вы понимаете, что даже если транспорт сможет подняться в воздух, даже если наберет необходимую высоту, мы просто физически не сможем покинуть воздушное пространство незамеченными. Если не принудят сесть обратно на землю, то собьют уж точно. Неужели риск оправдан?

Но доктор стоял на своем. Его лицо несколько похмурнело, но твердость слов осталась прежней.

- Я готов рискнуть. А вы?

Сложно было ответить на подобный вопрос, ведь я не знал чем рискую и ради чего. Кто знал, может все это было просто блеф и старый врач пытается обвести меня вокруг пальца, чтобы потом сдать начальству как потенциального преступника. Вариантов было слишком много, чтобы просчитать каждый возможный исход того или иного события. Но что мне стоило попробовать. Вдруг он не врет. Вдруг, то, что он говорит окажется правдой и там внутри, за стальной перегородкой, действительно находится транспорт, способный улететь из этого места. Наверное, стоило попробовать, иначе зачем я вообще слушаю этого человека.

- Каковы условия?

Врач буквально завертелся как юла. Его руки нервно сжимались и разжимались, а глаза тут же загорелись каким-то ярким огнем.

- Значит согласны, я прав? Это очень хорошо... Черт, да это просто прекрасно! Наконец-то... наконец-то я смогу осуществить свой план. И да, все это должно остаться между нами. Вы взрослый человек и должны осознавать всю серьезность сказанного здесь. Так вот, насколько мне известно, скоро сюда прибудут наемники во главе с Тулом. Они всегда появляются здесь в это время, когда собирают провизию и медикаменты со всех подконтрольных поселений. Специально, чтобы успеть до того как дожди начнут лить на эту бренную землю и затруднят любое движение на дороге. Вы должны действовать быстро и каким-то образом привлечь внимание Тула к себе, чтобы он взял вас в свою команд. Может и я что-нибудь сделаю.

- Вы с ума сошли, Виктор! Вы предлагаете мне залезть прямо в пасть к монстру, который и так готов в любой момент сожрать меня. Зачем?

Но доктор не отступал.

- У вас упрямый характер, наемник, вы должны научиться слушать, прежде чем делать выводы. Контакт с Тулом очень опасен, но это необходимо, чтобы попасть в соседний населенный пункт, где вы сможете встретиться с одним моим знакомым. Он объяснит вам все подробности и полностью обеспечит всем необходимым. А до тех пор, будьте крайне осторожны. Честно говоря, когда эти громилы появляются здесь, мне становится страшно как в первый раз.

Дождь лил как-то сильнее обычного. Даже в такую пору, когда шестичасовые ливни считались обычным делом, он шел намного плотнее. Как стена, его плотный строй двигался по прилегающей территории и изливал свою энергию, накопившуюся за долгое время и заставлявшую крупные капли падать на высохшую и окаменевшую почву. Они как снаряды, обрушивались вниз, поднимая в воздух осевшую пыль, чтобы через несколько секунд, очередным ударом окончательно прибить ее к земле.

- Началось.

Не без сожаления произнес Вильтерман. Он не любил все это. Дождь, влагу, все, что было так или иначе связано с тем, что должно было начаться в скором времени. Эта погода всегда вводила его в уныние. Эта мрачность. Она как безысходность во всем этом мире, наступала очень медленно и неохотно возвращалась обратно. Все это так и норовило вогнать его в депрессию и каждый раз, когда над горизонтом появлялись первые тучи, он отворачивался от окна и больше не смотрел в его сторону.

Но теперь все было несколько по-другому. Странная череда событий, произошедших всего несколько дней назад, заставила комиссара взглянуть на ситуацию с большей настороженностью.

Мародеры. Этот извечный источник проблем и неприятностей, который как герпес было просто невозможно выжить из этой земли. Они тревожили его. Еще никогда за все время они не становились такими дерзкими и в последний раз, когда они могли себе такое позволить, он обращался к Тулу. К тому, кто мог и умел принять соответствующие меры безопасности. И вот сейчас, когда лифт поднимался к нему на этаж, он уже знал, что и как будет происходить.

Прозвучал стук. Двери нехотя открылись и в помещение, мокрый от дождя, твердым шагом вошел мужчина. Сбитый как огромный кусок теста, его широкие плечи тянули за собой длинный плащ-накидку. Лицо не выражало ничего. Искромсанное короткими шрамами, тянувшимися от самого уха, оно походило на бесформенный камень, не способное выражать эмоции.

Позади него шли еще несколько солдат. Размером поменьше, они скрывались за его огромной спиной и старались держаться несколько дальше своего командира, выражая тем самым свое уважение к персоне Тула.

- Рад, что вы добрались к нам.

Наемник ничего не ответил. Сделав несколько шагов вперед, он отодвинул гостевое кресло и затем уселся на него. Скрипя от тяжести солдата, оно было готово развалиться на части, но каким-то чудом выдержало и смогло устоять.

- Расскажите мне все в подробностях.

Тяжелый голос разнесся по кабинету. Будто совокупность нескольких, его отголоски держались в воздухе еще некоторое время, а хрип, выдавливаемый из легких, придавал всему этому звуку устрашающий оттенок.

- Они совершили нападение сначала на наш патруль, отправленный к сбитому транспорту, а затем устроили засаду в старом городе.

- Убили всех?

- Нет, только заложников и двух из группы. Откровенно говоря, если бы не один человек, появившийся у нас совсем недавно, то жертв могло быть намного больше. Кстати, именно он и принес это послание ко мне.

Вильтерман вытащил деревянную дощечку с надписью и передал наемнику.

- Значит, мало им все-таки было. Что ж, прививка потеряла свой эффект... придется повторить инъекцию.

Скривившись, он отбросил дощечку на стол и, подперев голову рукой, принялся о чем-то думать. В такие минуты он становился страшнее обычного и никто не пытался беспокоить. Такое могло означать только лишь одно: мародеры пожалеют, что бросили вызов этому человека, а значит кровопролитие ожидалось очень масштабное.

- Ты говорил про некого человека, который спас людей. Кто он такой?

- Мы обнаружили его в том самом транспорте, что был сбит совсем недавно. Известно мало. На вид уже далеко за сорок, солдат регулярных войск, большой опыт, умеет обращаться с оружием. Виктор сказал, что для вашего отряда он вполне сгодится и порекомендовал его.

- Значит "регуляр".

Последнее слово он произнес с нескрываемым презрением, приправив все это обильным и сильным плевком.

- Что еще я должен знать?

- Ровным счетом ничего. От вас требуется то, что вы умеете лучше всего. Нападения и так слишком часто начали происходить у наших границ. Того и глядишь в скором времени они начнут стрелять у самых ворот. Мне это не нравится. Люди беспокоятся и требуют навести порядок у наших границ.

- Ты бы лучше у себя в поселении порядок навел. Если эти никчемные людишки начали уже требовать, то какой смысл от тебя здесь. Раньше они просили... Что-то изменилось или я просто плохо понял?

Голос его звучал очень грубо. Нельзя было понять угрожал он Вильтерману или просто ехидно подытоживал результаты его руководства и как следствие полный провал. Но голос, доносившийся по другую сторону стола красноречиво говорил о дурном настроении собеседника.

- Вызови сюда этого человека - я хочу поговорить с ним, но с глазу на глаз. Охота увидеть регуляра, которому не стала безразлична судьба незнакомых ему людей. Это что-то новенькое. Обычно им глубоко плевать на тех, кого они же и бросают.

Комиссар не заставил долго ждать и тут же, подскочив со своего места, подошел к небольшой электронной панели, откуда и произвел все необходимые указания.

Когда все было готово, люди уже толпились возле стоявших неподалеку автомашин. Огромные, как личинки, их вытянутые корпуса были полностью набиты провизией и медикаментами, которые наемники собирали со всех прилегающих поселений.

Тул находился дальше всех. Инструктируя новобранцев, он ревел как голодный зверь, а его голос, словно раскат грома, разносился по всей территории и пропадал в многочисленных улочках. Действие подходило к концу.

Ударяя своими холодными каплями, дождь заставил наемников рассыпаться по машинам и начать прогревать двигатели.

- Чертов дождь. Хорошо хоть успели до основных ливней.

Старик сидел возле меня и злобно поглядывал в небольшое окошко, выводящее на огромные просторы, где только-только стихия начинала входить в свои права.

Ненависть его не была на пустом месте. Глядя, как черные тучи обволакивали все в округе, я мысленно представлял, чтобы могло случиться попади наш караван под его удар.

- Ну что, отребье, хватит сидеть на месте, пора двигаться к цели.

Голос Тула появился в динамиках всех раций и тут же заставил тяжелую колонну сдвинуться с места. Скребя черными колесами по запыленной и еще не до конца намокшей дороге, они толкали грузные машины вперед, все дальше удаляя их от начальной точки. В этот момент я почувствовал странную боль, доносившуюся со спины. Как раз в том самом месте, куда был нанесен удар мародером во время нашей последней стычки. Резкая, но в то же время непродолжительная, она пропала так же мгновенно, что на секунду мне показалось будто всего этого и не было вовсе, а ощущение лишь галлюцинации, возникши в следствии моего долгого пребывания в криокамере.

Я смотрел назад. В то самое место, откуда так стремительно уезжали автомашины и невольно задавался вопросом о логичности моего решения. А если все пойдет не так как надо? Если Виктор солгал и там, в "Скале" меня никто не встретит и я буду вынужден действовать по обстоятельствам? Если все это лишь обман и Тул смог раскусить меня и уже смаковал тот момент, когда сможет изрешетить мое тело, а затем сбросить в какую нибудь выгребную яму, где я и закончу свои бесславные дни.

Мысли роились и все мои старания загнать их в самый дальний угол сознания и не выпускать упирались в непонятную и непреодолимую стену, не дававшую мне успокоиться и взять себя в руки. Я даже корил себя за это. За трусость и неуверенность в своих силах. И хоть мне уже было далеко не пятнадцать лет, страх перед неизведанным и неконтролируемым событием все так же оставался острым.

Тяжелый удар возник под нами. Колеса взвизгнули и, подскочив, упали на нечто твердое и ровное.

- Трасса.- сказал кто-то и все рядом сидевшие одобрительно закивали головой.

Караван выехал с бездорожья и увеличил скорость. Здесь уже можно было не бояться слететь с дороги или уничтожить подвеску, подскакивая на неровностях и ухабинах окаменевшей земли. Тут машина чувствовала себя как нигде. Движения стали плавными, а люди расслаблено откинулись на спинки сидений.

Кузов, похожий по строению и комплектации на брюхо "Слона", был также оборудован и снабжен креслами для людей. Тянувшиеся сверху крепежные ремни, наверняка снятые с подбитых и уничтоженных кораблей, были перенесены сюда и предназначались для тех же целей, что и на летательном аппарате. На бездорожье, когда рельеф менялся от метра к метру, не прижатые этими ремнями люди, могли просто вылететь за пределы машины.

- Знаешь куда нас везут? - Старик повернулся ко мне и, приподняв старую шляпу посмотрел на меня своими голубыми глазами.

- "Скала".

- Раньше у этого места был просто номер. Никаких словесных обозначений и все потому, что там находилась база наемников, но после войны, оставшиеся люди не стали мудрствовать и назвали ее в честь своего командира. Никто не знает как его звали по-настоящему, но своими габаритами и каменным характером он заслужили себе такое прозвище. Жаль только, что бомба, упавшая в последние дни сражений на его штаб, не знала этого и разнесла в клочья всех кто там находился. Никто не выжил. Даже останков найти всех не смогли. Вот так и заканчивают легендарные герои. Бесславно и очень кроваво. То место люди до сих пор обходят стороной, веря, что дух капитана все еще находится там и ждет, когда сможет обрести покой.

Он засмеялся. Как странно тихо, но все же напряженно, да так, что те, кто сидели рядом, несмотря на гул двигателей и шум колес, услышали это и повернулись к нему лицом.

Старик вел себя необычно и ничуть не стеснялся этого. Он не был похож на всех тех, с кем мне довелось встретиться или познакомиться. Его голос, манера выражаться и вести себя в окружении других людей, не боясь ответной реакции, вызывали много вопросов, ответы на которые лежали глубоко внутри этого человека и единственный способ достать их оттуда, был разговор с ним лично.

Надвинув шляпу на глаза, старик откинул голову назад и уперся в металлическую пластину, висевшую позади него. Руки сжали ремни безопасности и вскоре, буквально через полминуты, из-под шляпы стало доноситься еле слышимое сопение, означавшее только одно. Он заснул. Быстро и незаметно для остальных.

Люди отвернулись. Этот человек внушал простым поселенцам неподдельный страх и осторожность, которую они проявляли к нему, стоило только старику появиться среди людей. В любом людном месте или просто на улице, он оставался один. Увидев его, они уходили прочь, закрывали дома и окна, чтобы не дай бог, не стать свидетелем его странных выходок и поступков, которые потом могли вылезти боком любому, кто имел сомнительную честь оказаться в этот момент рядом с ним.

Машина взвизгнула. Выдавив из себя струю мрачной, как черная туча, клуб дыма, она рванула вперед и начала быстро набирать скорость.

Я посмотрел назад. Люди тревожно начали оглядываться по сторонам, что бы понять причину столь внезапной спешки.

- Внимание!, - голос Тула появился внутри машины, - Только что было получено сообщение со "Скалы", в котором говорилось, что на трассе орудуют мародеры. Дабы сберечь наше драгоценное время, припасы и медикаменты, мы увеличили скорость до предела. Так что если не хотите, чтобы вас выбросило из кузова наружу, пристегните ремни и держитесь за них так, будто это последняя драгоценная вещь в вашей жалкой жизни. Тех, кто не послушается и внезапно окажется за пределами автомашины, подбирать не будем. Вы знаете правила, поэтому пенять будет не на кого.

Люди в панике начали хвататься за все, что могло выдержать быстрые рывки и не дать вылететь со своего места. Ропот раскатился по рядам и кое-кто не преминул заметить одну очень немаловажную деталь.

- Слышали? Время, припасы и медикаменты, мы для него не имеем никакой ценности. Что уже говорить про тех, кто не может держать оружие.

Мужчина недовольно простонал. Наверное, он был прав и Тул не отличался мягкосердечностью, свойственной всем тем, кто оказался в кузове этой машины. Однако глупо было требовать гуманности и сострадания от человека, для которого вся жизнь была один сплошной бой. На войне нет места жалости, нет места для сочувствия и прочих эмоций, мешавших выполнить задачу и добраться до цели. Все это мешало, а иногда могло сыграть роковую роль в жизни любого бойца.

Я знал это и, услышав жалобы со стороны новобранцев, просто промолчал. Не зачем было объяснять то, к чему некоторые идут годами, а то и всю жизнь. Оно развивается, крепнет и, наконец, когда разум перестраивается под новый ритм жизни, когда все привычное ранее стирается и заменяется новыми смыслами, тогда это чувство окончательно бетонируется в сознании солдата, где на первом месте всегда стоит выполнение задачи... порой любой ценой. Это нельзя было передать словами, только почувствовать. Как единый организм, солдаты всегда преследовали только одну цель или боевую задачу, не оглядываясь на потери или неравенство сил. В этом и была мощь любого боевого подразделения. Но они не были ими. Даже отдаленно эти люди не напоминали солдат. Скомканные, бесформенные, словно бумага, сжатая в комок, они представляли нечто безликое и не похожее ни на что, что приходилось мне видеть раньше. Даже оружие в руках, которое держали некоторые из них, было для них слишком тяжелым и вряд ли, когда наступит бой, эти мужчины смогут долго сопротивляться наступившей угрозе.

Только один из всех сидевших в кузове этой машины был похож на солдата. Его глаза всегда были спрятаны за широкой шляпой, чей край то и дело нависал на лоб и заставлял старика поправлять его обратно. Придерживая кобуру с револьвером, он молча поглядывал по сторонам и старался избегать любого повода для разговора. Каждый, кто пытался обратиться к нем, тут же натыкался на каменное лицо, явно говорившее о нежелании вести диалог. Это было очень странно, но после нескольких попыток вытянуть из него хоть одно словечко, мужчины просто перестали тревожить его.

Вскоре нечто громкое донеслось до моих ушей. Какой-то пронзительный гул, смешавшийся с ревом смежных автомашин, пронесся вдоль дороги и, вскоре, обогнув колонну, вновь возник позади нас. Тревога закралась в мой разум и я, слегка наклонившись, взглянул назад, чтобы увидеть источник странного шума. Сквозь широкий брезент, висевший у самого края и поднимаемый резкими порывами ветра, мои глаза уловили маленькое, но очень юркое "нечто", метавшееся между машинами и совершавшее очень опасные маневры у самых колес огромных грузовиков. Заезжая то слева, то справа, его вытянутая тушка будто намерено заставляла замыкающий грузовик сбавить ход, чтобы не врезаться в него и немного отступить назад. И в этот самый момент, когда расстояние между нами стало довольно ощутимым, в воздухе появилась яркая вспышка. Появившись из неоткуда, она мгновенно преодолела нужное расстояние и влетела под днище последней машины.

Удар застал нас в самый неподходящий момент. Тогда, когда все уже поверили в безопасность проезда и не думали о том, что может хоть что-то случиться. Белая ослепительная вспышка и оглушающий грохот. Он влетел в уши и заставил мгновенно схватиться за них руками, отпустив при этом ремни безопасности. Свист... напряженный и очень острый, он стоял в моих ушах и нарастал с каждой секундой. Как будто скальпелем, этот звук резал всю внутри моей головы, не давая расслабиться и понять что же вообще произошло.

Люди в кузове кричали. Я не слышал их, но рты каждого из них были раскрыты в непривычной форме и говорили только об одном. Глаза шмыгнули по рядам, но картина везде была одинакова. Каждый, кто находился здесь в момент взрыва, был оглушен и пытался всеми силами избавиться от последствий звуковой волны, ударившей по барабанным перепонкам и заставившей всех схватиться за головы.

Машина сопровождения была уничтожена. Ее догоравшие остатки лежали на краю дороги, а огненная шлея разлившегося топлива, тянулась на приличное расстояние. Позади никого не было, кроме небольшой машины, чей силуэт то и дело появлялся на дороге, вываливаясь из черных клубов дыма и стараясь как можно быстрее поравняться с нами.

Я узнал его. Нечто похожее я уже видел в руинах старого города. Обмотанный и сбитый из подручных средств этот багги был буквально нашпигован оружием. Его приземленная и небольшая форма напоминала длинную крысу, которая в погоне за последним куском еды была готова на все. Маневрируя и перекатываясь с одной полосы на другую, она стремительно двигалась к нам. И когда до кузова оставалось всего десяток метров, из салона, вскинув на плечи длинную трубу, выглянул человек.

Большего и не надо было. Стоило только глазам упереться в эту штуковину, а разуму понять, что могло произойти спустя несколько секунд, как организм мгновенно пришел в себя. Свист растворился, а глаза, запыленные и переставшие нормально видеть, спустя мгновение, широко раскрылись и стали искать спасение.

Сидевший рядом старик был без сознания, но револьвер, висевший у него с правой стороны, тут же попал в мои глаза. Я схватил его и буквально вырвал из кобуры, не дав, тем самым, всем нам умереть в этой железной коробке.

Все произошло за доли секунд, но, когда прозвучали выстрелы, мародер уже жал на спусковой механизм. Скрепя, барабан начал прокручиваться, и несколько пуль с интервалом всего в несколько секунд, вылетели из ржавого ствола.

Тело содрогнулось и накренилось назад. В этот самый момент, яркая ракета вылетела из трубы и устремилась вверх, пролетев над крышей машины и не задев ее своим смертоносным телом. Облегчение растеклось по организму. Смерть опять была близка, но все же не смогла дотянуться до меня.

Машина мародеров стала отступать. Сбавляя ход, она ушла на соседнюю полосу и медленно, будто нехотя, начала останавливаться. Тело убитого лежало на крыше багги, пока кто-то внутри окончательно не вытолкнул его наружу, сбросив на землю, словно ненужный балласт. Кувыркаясь, оно катилось по окаменевшей земле и вскоре остановилось на обочине, где, утонув в груде придорожного хлама, перестало подавать последние признаки жизни.

Сердце билось как сумасшедшее. Глаза, раскрытые в непередаваемом ужасе, метались по окружающим телам. В этот момент грузовик резко подался в сторону. Взвизгнув колесами и издав громкий рык, он совершил маневр, уйдя на другую полосу.

- Что за черт! - хриплый голос появился среди прочего шума и влетел в уши.

Затворка, отделявшая кабину и кузов, откинулась назад и во внутрь, ругаясь и держа оружие в руках, ввалился один из водителей. Полусогнувшись, он шмыгнул вперед и стал смотреть в удалявшуюся дорогу.

- Трое... их было трое!

Он кричал в рацию.

- Что значит "потеряли из вида"?! Они должны быть здесь, оглянитесь по сторонам...

Но слова затихли. Выдавив последнюю фразу, он сполз вдоль борта, сраженный несколькими пулями, разорвавшими его тело и превратив в месиво из крови и мяса.

Очередь вошла ровно в то место, где находился второй водитель, а затем, слегка выждав, вновь прошлась вдоль всего кузова. По тем самым местам, где в это время, оглушенные и потерявшие сознание, находились люди.

Реакция была мгновенной. Освободившись от ремней, мертвой хваткой державшие мое тело, и упав на трясущийся пол кузова, я закрыл голову руками и начал ждать, когда выстрелы стихнут. Тяжелые, они звучали как барабанная дробь перед артиллерийским залпом. Решетя и буквально разрезая обшивку, пули от крупнокалиберного пулемета входили в незащищенный корпус автомашины и уничтожали все на своем пути. Люди кричали. Неспособные хоть как-то спастись от всего этого, они смирялись со своей судьбой и умирали прямо сидя на креслах.

Так продолжилось еще около минуты, пока выстрелы не стихли, а позади машины, виляя из стороны в сторону, перед моими глазами не показался еще один багги мародеров. Обвешанный разорванными тряпками и металлическими пластинами, игравшими роль навесной брони, он выскочил на дорогу с обочины и принялся догонять нас. На крыше виднелся огромный пулемет. Достигнув необходимого расстояния, машина выровнялась, а ствол орудия тут же повернулся в нужную сторону. Все было готово...

Выстрелы. Словно стрекотание какого-то дикого животного, предостерегавшее об опасности, они прозвучали с той стороны и стали пролетать над головой, разрезая воздух и впиваясь в металлическую кабину.

Я не мог поднять головы. Водитель грузовой машины, ощущая как впиваются пули в бронированную. перегородку и вот-вот будут готовы вонзиться ему в спину, старался сбросить ненавистного мародера с хвоста. Машина бросалась в стороны как раненое животное, но тяжелому и грузному зверю было не под силу убежать от маленького и юркого багги. Его пули вгрызались в корпус, превращая и без того изрешеченный кузов в дырявое сито.

Вскоре выстрелы прекратились. Гильзы перестали сыпаться под колеса, а дым нагревшегося орудия повалил вверх. Это был тот шанс и я воспользовался им. В глаза попала винтовка второго водителя, лежавшая возле его руки и готовая выпасть за пределы кузова. Этого я не мог допустить, ведь другого шанса могло и не быть. Слегка приподнявшись, я подбежал к убитому водителю и, схватив оружие в руки, направил на преследователей.

Рука машинально упала на затвор и, сделав движение назад, опустилась к спусковому крючку. Машину трясло. Едва держась на ногах от постоянных "скачек" и резких маневров, я присел на одно колено и прицелился.

Стрелок не видел меня. Выбиравшись из открытого люка на верх и поднимая длинную пулеметную ленту, он не смог застать тот момент, когда я был уже вовсю готов встретить его.

Очередь не была долгой. Но пули точно вошли в цель. Врезавшись в тело, они вышли со спины и заставили тело буквально вывалиться на дорогу. Вместе с пулеметной лентой, он рухнул на землю и продолжил катиться, оставляя после себя лишь кровавую шлею, которая вскоре потерялась в поднявшейся дорожной пыли.

Водитель отступил. Развернув на ходу свой багги, он начал удаляться в обратном направлении.

Это был конец. Или нет? Не отпуская винтовки, я смотрел в прицел и ждал, когда на горизонте появиться очередной багги мародеров, чтобы встретить его очередью и больше не застать себя врасплох. Но чем дольше я смотрел, тем сильнее становилось осознание того, что больше никого не будет. Грузовик больше не трясло и дорога перестала вилять перед глазами.

Я облегченно выдохнул. Опасность миновала, но то, что мне пришлось увидеть, стоило мне только повернуться, навсегда закрепили в моей памяти события сегодняшней погони. На том месте, где всего несколько минут назад сидели живые люди, сейчас находились трупы. Их разорванные в клочья тела висели на ремнях и болтались от любого резкого движения или броска. Кровь стекла на пол и разлилась во все стороны. Не было ни одного чистого места, где бы капли алой жидкости не упали и не остались лежать до самого конца. Все были мертвы. И только старик, чье тело вздрогнуло и попыталось выпасть из объятий крепежных ремней, внезапно ожил, стоило только машине резко сбавить ход и начать медленно останавливаться. Не понимая, что произошло, он поправил свою шляпу и схватившись за уши, начал держаться за них.

Наверное, взрыв очень сильно оглушил его и эффект от звуковой волны, прошедшей по барабанным перепонкам присутствующих здесь, сказался на нем сильнее всех.

- Что за? - его глаза упали на обмякшие тела и пробежались вдоль борта.

Машина остановилась. Точнее, она уже просто не могла двигаться. Выдавив из-под капота последний металлический вздох, двигатель окончательно прекратил работу.

Снаружи послышались многочисленные голоса. Человек десять двигались к нам и с каждым шагом их слова становились все громче, а тон все сильнее.

Конечная остановка. Кто-то радостно объявил, что конвой окончательно добрался до места, потеряв всего одну машину.

- Почему мне сообщили об этом так поздно!

Тул был в ярости.

- Не хочу ничего слушать! Я потерял грузовик, ты слышишь меня! Грузовик! И если ты не дашь мне обещание, что впредь такого не повторится, в следующий раз повезешь продовольствие и медикаменты на своем горбу!

Я стоял возле самого борта сжимая винтовку и ждал, когда наемник покажется мне на лицо. Руки, тело, почти все было в крови. Своим брюхом я собрал всю ту кровь, что вытекла из убитых и разлилась по полу. И когда грузный воин завернул за угол и поднял глаза, чтобы взглянуть внутрь кузова, его лицо тут же скривилось в нескрываемом отвращении.

- А-а-а черт.

Он поднял руку и закрыл нос. Вонь действительно была неприятной. Запах развороченных внутренностей, свернувшейся крови и пороховых газов упрямо лез в ноздри и пытался вывернуть желудок наружу.

- Видно, Тул, в этот раз о пополнении придется забыть. - выпалил кто-то из его окружения.

- Да уж, но вот регуляр оказался намного живучей, чем мне казалось раньше. Проклятье, стыдно говорить, но я восхищен тем, как ты смог отбиться от этих недоносков. Был момент, когда я уже похоронил тебя, но твое чертовское желание жить оказалось намного сильнее страха перед гранатометом.

Наемник подался вперед и, схватившись руками за борт, слегка приподнялся вверх.

- И "пастырь" жив? Да уж... Смерть тебя не любит, старик.

Он внимательно смотрел на мужчину, размыкавшего на своей груди ремни безопасности и пытающегося выбраться наружу.

- Что с остальными? - спросил боец.

- Трупы сжечь, машину разобрать, остальное в утиль. Выполнять!

Несколько солдат быстро подбежали к машине и принялись залазить внутрь. Не церемонясь, они резали ножами ремни и складывали мертвые тела в самом углу кузова. Одного за одним, словно мешки с ненужным хламом, останки падали на пол, а все ценное, что могло быть повторно использовано, либо продано - забиралось и уносилось прочь.

Я спрыгнул на землю и начал отряхиваться. Кровь, впитавшаяся в одежду, была повсюду и сделать что-то с этим было уже невозможно.

Тул подошел ко мне. Пробежав оценивающим взглядом по всему телу, он странно улыбнулся и в ту же секунду по-дружески похлопал меня по плечу.

- А ты не так плох, как показался мне в первые минуты. Думаю, здесь в "Скале" для тебя обязательно найдется работенка.

Он развернулся и направился по дороге прямо к воротам огромного поселения. Его размеры действительно поражали. И хоть я видел многое, но такая плотность застройки не могла не удивлять. Основанное вокруг каменной скалы, чье острие, словно пика, тянулось в самое небо и скрывалось далеко в облаках, это поселение постепенно разрослось до размеров крупного города, которое притягивало и впитывало в себя всех, кто пытался выжить на этой планете. Все самые крупные дороги и магистрали сходились именно здесь. Каждый транспорт, каждый конвой, выехавший однажды на дорогу, рано или поздно непременно попадал в "Скалу", где в любое время суток мог получить все, на что был способен его кошелек. Люди пребывали сюда и были готовы отдавать последнее, что у них было, лишь бы оказаться ближе к этому месту и к тем возможностям, что открывались попавшему в этот город человеку. Если и было место во всей этой мертвой пустыне, где труд ценился так же как и умение нажимать на спусковой крючок, то оно было здесь. Работа была всегда. Тяжелая, высасывавшая из мужчин и женщин последние соки, она постоянно нуждалась в новых рабочих руках, что приходили на смену тем, кто уже не мог этими руками работать. Каждые несколько месяцев конвои, охраняемые наемниками Тула, отправлялись по смежным поселениям в поисках новых людей, чтобы спустя некоторое время, собрав дань, опять вернуться в "Скалу"

Я посмотрел на стены. Созданные по всем правилам оборонительных сооружений, они разительно отличались от тех, скрепленных и сбитых на скорую руку, что я видел на своем прежнем месте. Способные выдержать не один артиллерийский залп, каждый метр этих конструкций был буквально усыпан пулевыми отверстиями, напоминавшими всем жителям этого города о тех нападениях мародеров, что изредка, но все же случались в этих местах.

Тул говорил об этом. Всю дорогу, что мы шли к воротам, он рассказывал об этих краях, о том, как попал сюда и зачем остался. Его голос уже не был таким грубым, а глаза более не сверкали яркой ненавистью ко мне и ко всем, кто не принадлежал к его касте. Теперь он становился другим.

- Нам пришлось установить башни на стенах через каждые тридцать метров, чтобы часовые могли вовремя заметить приближение мародеров. Да и огневая мощь от них тоже приличная.

Я посмотрел на них. Они как зубы, то там, то здесь возвышались над стенами, скрепленные стальными тросами, не дававшие порывам ветра опрокинуть их на соседние постройки. Часовые на башнях молча стояли на своих местах, и лишь увидав своего командира, резко выпрямились в приветственной стойке.

- Как долго мы здесь пробудем?

- Ты еще не успел сюда попасть, а уже думаешь как бы быстрее уехать, - он на секунду замолк. Не могу ответить тебе на этот вопрос. Нужно составить план, распределить людей по важным обязанностям, да и вообще, понять что тут произошло за время моего отсутствия. Город большой и работы много, но вопрос с мародерами остается открытым. Уверен, на следующие сутки мы обязательно найдем решение этой давней, но очень серьезной проблемы.

- Это все хорошо, но мне необходимо снаряжение, хорошее оружие. Ржавые обрубки и поношенная одежка сюда не годится.

Грозный наемник одобрительно закивал головой.

- Ты прав. Сложно воевать, не имея в распоряжении достойного вооружения и обмундирования. Ты получишь все это. В городе есть технический квартал, там ты найдешь все. Я отдам распоряжение солдатам и специальный документ тебе, чтобы "технари" ни в чем тебе не отказывали и не брали плату за свой товар.

Я согласился.

- Только не злоупотребляй моими приказами, они ведь тоже имеют свое ограничение. Только самое необходимое и ничего более.

Когда слова утихли мы уже стояли возле самых врат. Несколько вооруженных солдат, охранявших выход и внимательно следивших за всем происходящим, поприветствовали командира и принялись пропускать подъехавший конвой. И в тот самый момент, когда мы смогли перешагнуть пропускной пункт и оказаться внутри, я понял, как я ошибался насчет этого города. Металлический снаружи, внутри он был как огромный муравейник, набитый под завязку людьми разного рода, цвета и происхождения. Сновавшие по широким и маленьким улочкам, каждый из них двигался по только ему известному маршруту и нисколько не обращал внимание на вновь прибывших сюда людей. Вдоль улиц болтались беспризорные дети. Хватавшие за руки всех прохожих подряд каждый из них старался выудить хоть что-нибудь из еды или попроситься домой на ночлег. В соседнем переулке красовались две женщины. Неприкрыто намекавшие на свои услуги, они ехидно улыбались и зазывали гостей в свои дома.

Здесь все было совершенно не так, как я привык видеть. Будто время остановилось и, развернувшись, начало двигаться в обратную сторону. И от всего этого мне стало несколько не по себе.

- Технический квартал всего в двухстах метрах от тебя, - Тул указал в сторону, откуда доносился специфический металлический запах, - как только соберёшь все необходимое, приходи в мой штаб. Это во-он то здание, что находиться на возвышенности. Охране скажешь, что прибыл со мной в конвое - я предупрежу, они пропустят. Теперь можешь делать, что считаешь нужным.

С этими словами он сделал шаг в сторону и через секунду растворился в проходящей толпе. Я остался один. Во всем этом огромном суетливом городе, где незнакомцу было проще простого заблудиться и никогда не найти выход обратно к дороге, я был предоставлен сам себе. Но у меня была цель. Я знал, что мне предстоит сделать и кого искать. И не теряя времени, побрел в сторону технического квартала.

Виктор говорил, что он здесь работает, что любой, кто прожил в этом месте хотя бы одну неделю был знаком, либо наслышан об этом человеке.

Запах становился все сильнее. С каждым шагом, приближавшим меня к территории, где властвовала техника, а люди полагались исключительно на силу машин, я ощущал приторный запах горелого железа. Такого, что появляется при сварочных работах, когда огонь и металл соприкасаются друг с другом.

- Я ищу "инженера". Ты знаешь, где он?

Мужчина стоял возле огромного куска обуглившегося железа и пытался выпрямить его. Увидев меня, он встал в полный рост и попросил повторить вопрос.

- Мне нужен "инженер"? Как его найти.

- Ты что первый раз тут? Даже ребенок, родившийся здесь всего пару часов назад знает где это место. Хотя по твоему виду могу сказать, что ты не отсюда.

- Да это так. Я прибыл сюда с конвоем Тула.

Услышав имя главного наемника в этом городе, мужчина тут же поменял тон своего голоса.

- Ну раз так, видно тебе очень сильно не повезло... "Инженер" там, впереди. Пройдешь пятнадцать метров, а потом свернешь влево. Его мастерская самая большая, ты не пройдешь мимо.

После мужчина замолк. В голове сразу вспомнились слова профессора об этом человеке и о том, кем он являлся в этом городе. Я быстро направился по указанному маршруту. Все это заняло не больше минуты и когда мне удалось войти в помещение и лицом к лицу встретиться с "инженером" я чуть было не потерял дар речи. Всего в нескольких метрах от меня, держа в руках сварочный аппарат и не обращая внимание на вошедшего в склад человека, работал Борис. Я был готов поклясться, что все мне это привиделось и, что мои глаза просто пытаются обмануть меня, поднимая из глубин памяти образы людей, которые были дороже мне больше всего. Но реальность диктовала свои условия и каждая секунда лишь укрепляла мои самые смелые ожидания.

- Ну кто там еще? - ворча, Борис выпрямился во весь рост и повернулся к дверям.

Встреча была неожиданной. Настолько, что увидав меня, он замер на несколько секунд и больше ничего не говорил. Его глаза широко раскрылись, а из рук выпал "держатель".

- Чтоб меня... Это галлюцинации. Я просто нанюхался дыма и сейчас мне все это кажется.

Слова медленно вылетали из его легких. Он боялся. Дрожащим голосом он пытался убедить себя в не явности происходящего, но вскоре, протрав глаза и сделав несколько шагов вперед, дотронулся до меня рукой.

- Вроде настоящий, - могучая рука опустилась на плечо и сильно сдавила его, - Проклятье! Настоящий! Ты живой, чертов капитан!

Накинувшись на меня, Борис обхватил мое тело своими мускулистыми руками и начал давить со всей силой. Его хватка была просто железной и спустя всего несколько секунд я попросил его ослабить ее, ведь пробудь я в таком состоянии еще некоторое время, я бы уже не смог дышать.

- Грей! Грей - это ты?!

Он чуть не кричал от радости.

- Да, Борис, это я. Но как ты тут оказался?

- Черт! Да я хотел тоже самое спросить и у тебя. Ты... ты ведь умер.

Его голос резко поменялся. На смену радостной улыбке пришла нескрываемая горесть.

- Ты ведь умер. - он снова повторил.

- Разве? Но я ведь тут, прямо перед тобой. Мертвые не могут быть живым и стоять вот так вот перед старым другом.

Он немного помолчал.

- Но я видел твое тело. Оно... оно лежало в медблоке, обмотанное трубками, в окружении многочисленной аппаратуры. Я не мог ошибиться. Все только и говорили о твоей смерти, там, на той чертовой планете. Как же... как же ты смог?

Его глаза опустились, а руки неловко дотронулись до седой бороды. Мысли заполонили его голову. Сложно было сказать о чем он думал в этот момент, но ситуация оказалась слишком неожиданной для него и я просто подождал пока он придет в себя.

- Я не понимаю, врачи ведь сказали что ты умер. Отчеты, медицинское заключение. Я все это видел в базе данных о погибших. Ты ведь сам знаешь, туда всегда вносили имена убитых, и твое имя там тоже было. Да-да, я четко помню тот момент, когда смог отыскать твои инициалы среди огромного списка покойников, не вернувшихся с той самой операции. Господи, ты помнишь это?

- Только часть. Что там произошло?

Борис отошел слегка в сторону и, присев на кресло, начал говорить.

- Это было страшно. Нам мало что рассказывали, но когда начала поступать первая информация мы просто не поверили ей. Генерал убит, батальоны Кин Ку Дао и Стэнфорда прекратили свое существование. Лучшее, что было на той планете осталось там лежать под непробиваемым слоем застывшей лавы и каменной породы, свалившейся вместе с ней на ваши позиции и похоронив тела всех, кто не смог выйти живым. "Рубикон", "Закат", стихия не делала исключений. Отправившийся на помощь транспортный корабль, прибыл на место уже слишком поздно. Позиции и укрепления, выставленные вами под самым вулканом, оказались уничтоженными, а люди, охранявшие его - убитыми. Увидев все это, пилот уже собирался улетать, но в тот самый момент в его глаза попалось несколько маленьких силуэтов, мелькавших где-то под самым брюхом корабля и медленно двигавшихся в противоположную от вулкана сторону. Он сам говорил, что не заметь их, ему бы пришлось без промедления убраться оттуда и больше уже никогда не вернуться. Но тем двоим повезло и, наверное, это было правильно, ведь не сделай он этого, не забери тех двух солдат, - он сделал небольшую паузу, - тебя бы здесь точно не было. Мальчик Куп вытащил тебя из могилы, капитан. Волок на своем горбу сквозь проклятый снег, до самого трапа, пока вскоре не оказался на нашей базе. Два человека. Всего два человека, Грей.... Видел бы ты лицо Гибкинса, когда он узнал результаты операции. Он словно дьявол, метался по станции, то опускаясь к медблоку, то вновь поднимаясь обратно в свой кабинет. Он требовал, буквально кричал, чтобы тебя вернули к жизни, даже вызвал лучших врачей на станцию, чтобы они привели тебя в сознание, но все было напрасно. Ты не просто был плох, ты, черт бы тебя побрал, ты был похож на покойника, чье тело обмотали трубками и иглами, в надежде, что вот-вот ты оживешь и встанешь с операционного стола. Но время шло. Деньги тратились, а результаты становились все хуже. С каждым днем, пока ты лежал в медблоке, Гибкинс и врачи предпринимали множество способов оживить тебя, но ничего не получалось и вскоре, спустя несколько месяцев, нам всем объявили, что ты умер. Проклятье. Я не могу поверить, что сказал это. Там, все стало по-другому. Планета преобразилась. Из ненавистной глыбы льда, она, всего за пару месяцев превратилась в прекрасное творение, коих мне довелось повидать за свой век всего пару штук. Люди радовались, но вот компании все это оказалось не по душе и гендиректор принял решение о расформировании станции и полной эвакуации всего рабочего персонала. Что было дальше, я не знаю, потому как улетел следующим рейсом после того как узнал о твоей смерти.

- Что стало с остальными? Купер, Дженкинс?

Борис вздохнул.

- Куп закрыл контракт. Его пытались уговорить, но тот был непреклонен и наотрез отказался продлевать соглашение. Улетел со своей барменшей на Курт-Рагиллу и больше не появлялся в списках наемников. Дженкинс погиб. Его тело не смогли найти, как впрочем и всех остальных, кто был на передних позициях и попал под самый мощный огонь неприятеля. Про остальных я не знаю. Мне пришлось улететь сразу как только я увидел отчет о твоей смерти.

Борис замолчал. его лицо, будучи до этого в приподнятом настроении вдруг изменилось и стало другим. Глаза перестали блестеть, а руки скользнули по длинной бороде.

Он постарел. Так сильно, что мне на мгновение показалось, будто с последней нашей встречи прошли никак не меньше чем полвека.

- А здесь... как ты попал сюда?

Он махнул рукой и встал со стула. Пройдясь вдоль сложенных обломков металлолома, Борис медленно приближался к противоположной стене, чтобы спустя несколько шагов, вновь, развернувшись, направиться обратно.

- Долгая история. После твоей смерти все изменилось. В буквальном смысле. Батальон расформировали, а номер. данный ему в начале его создания - уничтожен без права на восстановление. Все, что так или иначе связывало людей с твоим подразделением, кануло в лету и засыпано огромным слоем песка, чтобы никто не смог докопаться до сути. Документы засекретили... Я пытался найти себя. Пытался устроиться на работу в ближайших системах, но все что мне удавалось, так это занять себя на пару недель суетливой дребеденью, чтобы хоть как-то заполнить ту пустоту, те воспоминания, которые не давали мне покоя все это время. Правду говорят: армия это не работа, это настоящая жизнь. И проведя в этой жизни столько времени, отдать ей все силы, всю энергию, все что давало импульс к дальнейшей работе, вот так вот просто взять и перестроиться было просто невозможно. Я пытался, но у меня ничего не получилось и , когда мне предложили вновь пополнить ряды "Заката" я не задумываясь согласился. Странно, но уже тогда, когда я подписывал контракт, я чувствовал что-то неладное, будто крик души, призывающий ни в коем случае этого не делать, влетел в меня и не отпускал до самого последнего момента. После было несколько конфликтов: локальных, не затрагивающих интересы крупных игроков, затем переквалификация в инженера боевой машины и еще много чего, пока наконец я не попал на эту планету. Не знаю, что стало камнем преткновения корпораций, но сражения, развернувшиеся здесь, было сложно сравнить с чем-то, что происходило раньше. Стороны ничего не чурались и использовали в бою все более изощренные способы отправки солдат противника на тот свет, а когда напряжение достигло апогея, руководство, нанявших бойцов "Заката", пустило в ход самое страшное оружие. Да, мы все это видели. Смертоносные волны, пролетавшие по этой планете, уносили и уничтожали все до чего дотрагивались. В тех местах, куда были направлены удары, до сих пор стоит ужасная радиация. Туда невозможно дойти, даже транспорт, подлетавший на предельное расстояние, чувствовал на себе эффект этих взрывов. Аппаратура давала сбои, а датчики сигнализировали о зашкаливающих дозах. После этого все закончилось. Компании свернули свои силы, а тех, кто не смог, либо не пожелал уходить, оставили здесь на растерзание судьбе. Так я и очутился здесь. Не знаю, что заставило меня сделать это, но тогда это казалось хорошей идей. Именно тогда, пока "Рубикон" и подконтрольные им наемники не начали войну за трон. Смерть Раймонда освободила престол и желающих оказалось слишком много, чтобы каждый смог насладиться властью. Война... междоусобица... они грызли друг другу глотки как изголодавшиеся собаки, а когда пришло осознание невозможности угодить всем, "Рубикон" как организация перестала существовать вовсе. Развалилась как карточный домик всего за несколько месяцев. Наемники разбрелись по всей территории как тараканы и больше не представляли угрозы как крупная структура, но при этом смогли осесть на ближайших планетах и создать там своего рода небольшие империи. И как ты понял, эта планета не стала исключением. Собрав все самые боеспособные части на этой земле, они начали свое правление с горы трупов в качестве устрашения и ознаменования непоколебимости установившейся власти. Всех кто был недоволен и пытался как-то сопротивляться, демонстративно выдворяли за пределы формировавшихся поселений, где они умирали от голода и жажды. Это планета - огромная тюрьма, где всем заправляет Тул. Этот чертов сукин сын возомнил себя королем. Если бы я знал, что все обернется именно так, я бы предпочел смерть такой жизни.

- Он знает, что ты служил в "Закате"? Мне говорили, что об этом лучше молчать.

Борис слегка улыбнулся и одобрительно закивал головой.

- Видно тебе попались хорошие люди, раз они не сдали тебя наемникам. Да это так. После тех взрывов отношение к "Закату" сформировалось, мягко говоря, очень пренебрежительным, а доносы на бывших бойцов организации, оставшихся на этой планете, стали обыденными вещами, которые уже никого не смущали. Началась настоящая охота.... Мне удалось избежать разоблачения, устроившись рабочим на очистную станцию и заработав хорошую репутацию. Мои навыки сыграли мне добрую службу и, в конце концов, я попал сюда. Здесь я занят любимым делом и никто не сможет меня в чем-то заподозрить. Вот так и прошло все это время. Восемь лет сплошного кошмара, конца которому не видно даже теперь.

Борис глубоко вздохнул. Ему было тяжело. Каждый шаг, каждое движение давалось инженеру слишком тяжело и натужено. Он будто в одночасье вспомнил все свое прошлое. То, чем он дорожил больше всего и то, к чему он уже не мог вернуться.

- Ну а ты? Как ты оказался здесь? Я столько лет не мог поверить в твою смерть, что вот сейчас, стоя перед тобой и глядя в твои молодые глаза, до сих пор сомневаюсь, что все происходящее реальность, а не простое видение. Ты нисколько не изменился. Остался таким же, как и в тот день, когда зашел ко мне в мастерскую поглазеть на боевого робота.

- Самому не верится, что прошло восемь лет. Будто одно мгновение пролетело перед глазами. Заснул у подножья заснеженного вулкана, а проснулся на операционном столе. На выжженной радиацией земле, где дожди льют чаще, чем светит солнце, а люди борются за воду и еду, словно в каменном веке.... Медик, который выходила меня, говорила, что мое тело вытащили из сбитого наемниками транспорта, сопровождаемого двумя истребителями. Оно находилось в каком-то резервуаре с низкой температурой и напоминало герметичный саркофаг, в котором были созданы специфические условия для транспортировки. Зачем? Не спрашивай, так как я сам не знаю, но кое-кто смог поведать одну интересную информацию, проливающую свет на произошедшее. Один человек, который и направил меня к тебе, сказав, что ты сможешь помочь.

Тут я замолчал, дав Борису немного подумать. Он зажмурился и, подозрительно поглядев по сторонам, подошел к входной двери и тут же закрыл ее.

- Назови имя?

- Виктор.

- Ах, вот оно что... Упрямый доктор все никак не угомонится. Позволь угадать, он говорил про "законсервированный" склад, оставленный здесь "Закатом" после войны и, наверняка, содержащий внутри себя истребители. Это безумие, Грей. Я уже много раз объяснял ему о бессмысленности данной затеи, но старик помешался на ней. Его просто нельзя переубедить.... Склад действительно существует, но есть целая куча проблем, стоящих на пути к нему. Нельзя просто так взять, выйти за пределы "Скалы" и добраться до нужного места. Перемещения строго контролируются, а выходы в земли - тем более. Маршрут, цели, количество человек, транспорт, абсолютно все. Даже если мы сможем добиться выхода за пределы, даже если доберемся до склада и вскроем его, не факт, что там будет именно то, о чем мечтает Виктор. Но и на этом проблемы не заканчиваются: все воздушное пространство контролируется наемниками, любое воздушное судно, поднявшееся в воздух с земли, либо заходящее на посадку тут же отслеживается наземными системами и сопровождается поднятыми в воздух истребителями. Выбраться практически невозможно. Забудь, Грей. Этот план провален и последствия слишком страшные, чтобы рисковать.

На этом он замолчал. Проведя взглядом по рабочему помещению, он с тяжелым вздохом вновь опустился на кресло.

- Не пойми меня неправильно, Грей. Я бы и рад тебе помочь, но боюсь эта помощь может обернуться для тебя настоящими проблемами. Тул - сумасшедший. Он готов разорвать любого, кто посмеет делать не так как он скажет, а уж попытка улететь с планеты без его ведома, так и вовсе выведет его из себя.

Наверное, он был прав, но ситуация от всего этого не становилась проще, наоборот, вопросы умножались и требовали ответа, которых, к сожалению, не было и не могло появиться в ближайшее время. Оставалось только одно...

- Я могу взять у тебя снаряжение? У меня разрешение от Тула.

- Конечно. Все, что тебе понравится. Удивительно как он вообще дал тебе его.

- Я ему понравился. Помог отбить атаку мародеров на караван.

Борис слегка ухмыльнулся.

- Это хорошо, по крайней мере ты сможешь некоторое время пускать ему пыль в глаза, пока он окончательно тебя не раскусит.

- О чем ты? - я удивленно посмотрел на него.

- У него звериное чутье. Рано или поздно он заподозрит неладное и начнет копать. Не знаю, что ты задумал, Грей, но действовать тебе придется очень быстро. Никто не может сказать, как долго ты сможешь играть свою роль, но, когда настанет время, Тул спустит всех собак и объявит на тебя охоту.

Эти слова звучали необычно странно. Будто ему самому уже доводилось видеть последствия таких действий и воспоминания сразу же всплыли в его голове. Затем, встав со своего места, Борис прошел вперед и легонько махнул рукой, зазывая идти прямо за ним в самую глубь своей мастерской. Прямо как на той станции, где он мог пропадать часами выкручивая обгоревшие куски металлолома и создавая из них настоящие шедевры.

Вскоре мы оказались в месте, где проводилась более тонкая обработка материала. Станки, ручной инструмент, верстаки, все, что могло, так или иначе способствовать улучшению завозимого оборудования и оружия, находилось именно здесь, в окружении опытных образцов, чьи испытания должны были вот-вот начаться.

Я посмотрел на стены. Увешанные различным оружием, они сразу привлекали внимание любого новичка зашедшего в это место и не отпускали до тех пор, пока посетителю не давали взять в руки что-нибудь из созданного мастером оружия.

- Это все мое... не удивляйся. Ко мне приходят разные люди, с разными предпочтениями и желаниями, поэтому приходится подгонять каждый ствол индивидуально. Ну, а что тебе надо? Извини, брони как на станции - нет, новой одежки - тоже, поэтому выбирай из того, что есть.

Он поднял руку и укоризненно ткнул своим толстым пальцев в мою грудь, прямо в то место, где зияло два пулевых отверстия.

- Надеюсь, это не твое?

- Нет. Куртку отдали безвозмездно и в бессрочное пользование. Бывшему хозяину она больше не нужна.

Не обращая внимания на сарказм Бориса, я подошел к стеллажам и принялся смотреть их содержимое. Выбор был большой. Даже здесь, в практически полной изоляции от внешнего мира и торговых путей, он находил возможности для создания самого лучшего оружия и обмундирования, которое только можно было найти на этой планете. Здесь не было привычной брони, которую носили наемники "Заката", не было тяжелых винтовок и нашлемных визоров, все было просто, но очень качественно. Оружие приятно лежало в руках и при первых выстрелах не давало сильной отдачи. Пули ровно ложились в цель, но вот силы порой не хватало, чтобы хоть как-то бороться против бронированных целей. Борис знал это и на все мои претензии отвечал тем, что здесь практически никто не носит крепкую брони и смысл в увеличении мощности выстрела отпадал сам собой.

- Я бы мог сделать это, но пришлось бы пожертвовать весом, а здесь, в пустыне это создало бы гораздо больше проблем, нежели принесло пользы.

Он следовал за мной. Следил за моими движениями и внимательно прислушивался к каждому слову, которое я произносил, поднимая в руки очередное творение инженера. Все было прекрасно, но чего-то не хватало. Подняв последнее, что лежало на полке, я повернулся к Борису и разочарованно развел руками.

- Только не говори, что ничего не понравилось?

- Мне нужно нечто особенное.

- А именно? - глаза Бориса прищурились.

- Я видел у мародеров подходящую "игрушку". Нечто похожее на помповое ружье с автоматическим механизмом подачи патронов. Вот это бы мне и подошло.

- Ого! И где это ты такое смог заметить?

- Мне уже пришлось сталкиваться с этими ребятами в окрестностях заброшенного города, недалеко от того самого поселения, где я очнулся.

- Рядом с долиной Моленклоу?

- Не знаю.

Борис озадачено почесал бороду и немного задумался.

- Скорее всего, это именно то место о котором я думаю. Там был красивый рабочий городок, пока не началась война, и все люди не ушли оттуда. А вот про ружье, которое ты упомянул, я кое-что знаю, только мне не понятно почему именно оно. Здесь есть куча всего, что может тебе подойти и прекрасно заменить ее в бою.

- Перестрелки ведутся не на такой длинной дистанции, чтобы точность имела решающее значение, мне нужна мощность. Смертельная, чтобы после выстрела я не думал, встанет противник или нет.

- Хорошо-хорошо. Не надо сердиться. Я сделаю все, что в моих силах, но мне нужно время, а пока, будь добр, выбери что-нибудь из того, что есть в наличии. И вообще, что ты собираешься делать дальше?

- Я пойду к Тулу. Он хочет, чтобы я отправился вместе с ним и помог зачистить местность от мародеров.

- Плохая идея...

- Ничего не поделаешь. Если мне надо выполнить задуманное, мне просто необходимо вести себя так как это принято здесь. И чем дольше я буду походить на них, тем дольше они не узнают кто я на самом деле.

Тишина воцарилась как-то неожиданно быстро. Я встал со своего места и, окинув взглядом стоявших напротив меня наемников, уставился на Тула. В этого огромного, как каменная глыба, наемника, чьи глаза все это время пристально смотрели на электронное табло. Яркие разноцветные лучи, взвившиеся в воздух, рисовали четкую картину всей местности, пролегающей от этого места и до бескрайних пустынь, что лежали далеко отсюда и практически никогда не посещались обычными людьми.

Спор был горячим. Порой, переходящий на крик и неприкрытые угрозы, наемники один за одним высказывали свое мнение и пытались убедить главаря в правильности своей позиции. Но Тул молчал. Даже выслушав всех до конца, он продолжил смотреть на карту, изучая ее самым пристальным образом.

- Нет, вы все не правы.

Наконец, он взял слово.

- Если бы кто-то из вас говорил дело, мы бы уже давно избавились от этой заразы, но время идет, а она становится все больше и опасней. Вчера они убивали простых путников, сегодня - нападают на наши караваны, а завтра пойдут на наши поселения. Здесь нужен один единственный удар, в самое логово. Такой, чтобы они больше никогда не смогли собраться вместе и превратиться в угрозу.

Он на секунду замолчал.

- Я уже получил данные разведки. Истребители пролетели над местами возможных скоплений мародеров и просканировали эту местность, и вот что в итоге получилось.

Голографическая карта встрепенулась и начала искажаться. Спустя несколько секунд ее размеры изменились, цвет приобрел кислотный оттенок, а изображение приняло совершенно другой вид.

- По словам местных жителей, проживающих в этих местах, именно здесь чаще всего наблюдалось интенсивное передвижение неопознанных людей. Наши пилоты несколько раз пролетели над данной территорией и смогли сделать подробные снимки всего, что там находилось.

Карта опять сжалась, а потом резко расширилась, увеличившись в размерах почти в два раза. В таких пропорциях можно было увидеть все в самых мельчайших подробностях и спустя несколько секунд, то самое место, на которое указывал Тул внезапно начало краснеть, указывая на наличие мародеров в этой местности. Яркие алые точки продолжали появляться с невероятной скоростью. Одна за одной, пока почти вся карта не была заполнена ими.

Это зрелище никого не оставило равнодушным. Волна удивления прокатилась по огромному кабинету и, обогнув его, скрылась где-то в глубинах коридоров за открытой дверью.

- Это невозможно! За такой короткий промежуток времени они просто физически не могли так быстро расплодиться. Быть может ошибка?

Кто-то из старших офицеров продолжил сомневаться в увиденном, пока Тул, не выйдя из-за стола, вновь не взял слово.

- Данные верны на сто процентов. Все проверено и перепроверено, поэтому оставьте ваш скепсис при себе и лучше сосредоточьтесь на решении проблемы. Если взять даже примерные цифры и сравнить их: масштаб, плотность, то нетрудно посчитать сколько их там сейчас находится. Вы только вдумайтесь. Этой огромной массе скоро станет тесно на своей территории и она пойдет по прилегающим поселениям, а потом и прямиком на "Скалу". Им нужна еда, вода, кров, все это есть здесь. И пока мы будем закрывать глаза на очевидные вещи, довольствуясь редкими рейдами на небольшие группировки, их основная масса будет набирать силу, чтобы в один прекрасный момент оказаться у нас под дверями.

- Чепуха. У них не хватит на это духу.

Старый офицер встал со своего кресла и начал медленно подходить к карте.

- Ты думаешь, Клив, они на это не способны? Ведь эти мародеры никто иные как простые люди, которых мы когда-то выкинули за пределы поселений и оставили там умирать. Нет, их ненависть только набирает силу и если дать ей шанс выплеснуться, то никакие стены им не помешают. Они доберутся и до меня, и до тебя, и до всех, кто так или иначе причастен ко всему, что здесь произошло. Брось эти глупости! Ты стар и мудр, но до сих пор веришь в сказки. Сила толпы зиждется на ненависти и если найдется кто-то, кто сможет дать цель этому чувству, то страх перестанет быть сдерживающим фактором и отойдет на задний план. Нам нельзя больше оставаться в стороне, нужно начинать решительные действия.

После этого он замолк. Старый офицер одобрительно закивал головой и в знак уважения, удалился на задний ряд, где уселся позади всех.

Обстановка действительно была не самая лучшая и если самому Тулу стало страшно за свою жизнь, то стоило очень серьезно об этом подумать.

Он пытался успокоить себя, но дрожь, изредка появлявшаяся у него на лице, говорила совершенно обратное. Испещренное морщинами и шрамами, оно смотрело вперед и старалось найти выход из положения. Найти его как можно скорее, ведь гарантировать безопасность, особенно в такой ситуации, не мог никто.

- А что об этом думает наш герой-регуляр. Хотелось бы узнать мнение опытного бойца. - он повернулся ко мне.

Я знал, что этот момент когда-нибудь настанет и был готов к нему. Встав со своего места и подойдя к карте, я чувствовал взгляды головорезов Тула у себя на спине. Слышал как кто-то роптал. Жалуясь на то, что такие люди как я не могут находиться в этом месте и пытаться указывать наемникам как вести себя в данной ситуации. Но мне было плевать и я продолжил смотреть на карту.

- Место труднодоступное и находится вдалеке от основной дороги. Подойти незаметно крупным контингентом будет невозможно, они успеют подготовиться и встретить нас как полагается. Да и наверняка в городе есть те, кто сможет предупредить их о выдвижении войск еще на начальных этапах.

Тул улыбнулся. Ему явно понравились мои слова и он заинтересованно продолжил слушать меня.

- Дальше.

- Силы явно не в нашу пользу, а это значит, что обычная атака обречена на провал уже изначально, они просто задавят нас мясом, используя преимущество в численности и знании местности, но технологии, транспорт, это все играет нам на руку. Значит, нам необходимо воспользоваться всем этим, чтобы нанести максимальный урон при минимальных потерях. Я сейчас говорю про бомбардировку. Сравняем это место с землей, а затем, окончательно зачистим пехотой. Лучше, конечно, десант. Сбросить им прямо на головы несколько сот человек и пройтись по всей прилегающей территории одним молниеносным броском. После бомбардировки они не смогут оказать достойного сопротивления и будут уничтожено всего за несколько часов. Те, кто не умрет на поверхности, и попытаются спрятаться в тоннелях под землей, останутся там навсегда. Взрывы обрушат все входы и навсегда перекроют им путь наверх. Это и есть мой план. Больше сказать нечего.

Я закончил. Слова потихоньку стихли, и в кабинете опять воцарилась тишина. Никто не хотел нарушить ее, и ждали, пока сам Тул не начнет разговор. Его лицо изменилось - оно стало довольным. Растянувшееся в дьявольской и самодовольной улыбке оно предвещало последствия и осознание этого заставило очень многих наемников насторожиться.

- Превосходно. Вот от кого я не ожидал услышать таких слов, так это от регуляра. Клянусь всеми богами, даже лежа на смертном одре, я бы не сказал то, что скажу сейчас. Он прав. Этот чертов регуляр прав! Единственный у кого еще не отсохли мозги и еще способны трезво оценивать ситуацию, оказался человек, которого я всего пару часов назад таковым не считал. Проклятье! Я хочу чтобы ты служил под моим началом. К черту все формальности! К черту эти различия! Сейчас, когда угроза нависла над всеми нами, нужно объединиться и дать отпор неприятелю.

- Тул, ты понимаешь смысл своих слов? Ты хочешь, чтобы регуляр воевал бок о бок с нами? Повтори, может я ослышался?!

Кто-то из наемников начал громко кричать.

- Ты пытаешься нарушить правила, которые были созданы задолго до того, как ты влился в ряды "Рубикона". Пусть его уже не существует, но они остались теми же и не тебе их менять! Никогда еще регуляр не сражался в наших рядах каким бы плохим не было положение. И я скорее умру от рук вонючего мародера, чем встану вот с "этим" в один строй.

Наемник поднялся со своего места и, развернувшись, плюнул в мою сторону.

- Значит, ты отказываешься выполнять мой приказ как старшего по званию?

Тул спокойно заговорил. Видно это был не первый случай, когда ему приходилось слышать подобное.

- Да - ответил наемник.

- Твой выбор?

После этих слов наемник немного опешил. Он знал, что подразумевалось под этими словами, и знал последствия своего ответа. Так было принято у них, если спор между двумя бойцами заходил в тупик и никто не хотел уступать, то единственное что можно было сделать - решить все одним боем. Тот кто оставался стоять и мог дышать становился победителем. Никаких судов, никаких разъяснений и военного трибунала. Быстро, кроваво и справедливо. Это была своего рода дуэль, где правда и истина буквально выбивалась из своего соперника. Появившись очень давно, еще на заре формирования группировки "Рубикон", эта "традиция" снискала особую славу среди бойцов, где главным аргументом в спорах была исключительно физическая сила. Ни меткость стрельбы, ни умение болтать языком тут не имело значение. Все, что было необходимо - это просто победить и тогда ты получал свое. С тобой начинали считаться, мнение уважать. Солдаты боялись перечить таким бойцам, а их авторитет рос одновременно с количеством поверженных в таком поединке противников. И Тул был одним из таких. Он не боялся выходить в круг и всегда возвращался оттуда с триумфом. Победив в таких состязаниях немыслимое количество соперников, он навсегда закрепил за собой железный статус главаря. И страх, с которым наемник встретил его вопрос, был вполне объясним. Конечно, он мог отказаться, но это был позор, который нельзя было ничем смыть. Трусость в таких вещах не просто не приветствовалась, она презиралась и навсегда, как клеймо, оставалась на своем владельце.

- Я жду твоего ответа.

Голос Тула как гром разлетелся по рядам и буквально впился в растерянного бойца. Его глаза бегали по помещению, а вены на висках вздулись и были готовы лопнуть от напряжения.

- В круг!

Боец вскинул свое оружие вверх, нажав на кнопку, выдернул магазин из винтовки и бросил его под ноги. Утвердив, тем самым, свое намерение драться с главарем в рукопашной.

- Да будет так. - сказал Тул и тут же направился к выходу.

Солдаты оживились. Это был знак к началу всего. Медленно, словно поток тихой реки, они стали выходить наружу, следуя друг за другом прямо к небольшой площади, находившейся у самых дверей в штаб наемников. Сконструированный специально для таких поединков, он был одновременно и местом, где собирался народ, чтобы услышать последние указания. И вот сейчас, когда солдаты вышли наружу и принялись создавать импровизированный круг, позади них, в ожидании чего-то неожиданного, принялись собираться простые люди. Все кто был рядом, обступали это место и тихо, почти шепотом, переговаривались между собой, ожидая начала этого поединка.

Тул был готов. Он всегда был готов в независимости от времени дня и состояния своего организма. Его тело, покрытое плотной военной формой, уже потрепанной, пропитавшейся потом, но все такой же прочной, было вздуто как набухшая почка. Огромные кулаки, чьи размеры приводили в страх окружающих, медленно поднялись вверх и вскоре образовали некое подобие защиты, что должна была защитить его от ударов противника. И когда каждый из них, приведя себя в состояние готовности, сбросил последние элементы брони, из глубины толпы, что вот-вот была готова пробить заслон из наемников и хлынуть в центр, послышался истошный крик.

- В круг!

Толпа тут же подхватила

- В круг!... В круг!... В кру-у-г!!

Началось. Крики заполнили все. Округа, молчавшая до сего момента, внезапно превратилась в Колизей, где посреди ликующей толпы должна была свершиться битва.

Шаг за шагом, под ободряющие возгласы, они двигались навстречу друг другу и, когда расстояние между ними сократилось до минимального, наемник нанес свой первый удар.

Кулаки впивались в тучные бока Тула и оставляли после себя лишь небольшие вмятины, которые не приносили вреда такому мощному человеку как он. Удар, за ним еще один. Наемник бил по всем незащищенным местам, но Тул, словно бульдозер, шел на него не обращая внимание на боль, которая несмотря на все терпение, начинала доноситься из его тела. Как бы он не старался терпеть, но удары приносили свой вред и вскоре, пропустив еще один, не выдержав, он опустил руки к ребрам и, сделав уклоняющий маневр, нанес ответный удар. Сильный. Настолько, что защита из мясистых рук не смогла компенсировать энергию и была пробита, пропустив сквозь себя мощнейший удар, который заставил наемника сделать несколько шагов назад.

Толпа кричала. Будто получая удовольствие от каждого удара, от каждой капли крови, упавшей на эту высохшую землю, она продолжала вопить и махать руками. Подстрекая и заставляя каждого из бившихся наступать друг на друга она требовала развязки. Требовала так сильно, что порой это доходило до абсурда.

Я смотрел на них, на этих кровожадных людей, которые всего несколько минут назад тихо двигались по своим улочкам и были заняты своими делами. Но теперь, когда первая кровь упала на эту землю, они, бывшие механики, простые работяги, превратились в зверей, поменявших свой облик и требовавших еще крови. Тут стиралась граница между ними. Толпа, она не имела личности, она просто требовала. Здесь и сейчас. Несмотря ни на что ей хотелось крови, неважно чьей, главное чтобы она пролилась.

Теперь я понял, почему Виктор хотел покинуть это место. Не потому что здесь не было жизни, не потому, что все окружающее в этом мире могло тебя убить и желало твоей смерти, а потому, что люди здесь переставали быть людьми. Грань, разделявшая человеческую и животную сущность в таких условиях стиралась очень быстро. И тот, кто всего несколько часов назад был спокойным и непримечательным, в критической ситуации мог превратиться во что угодно, но только не остаться человеком.

И вот теперь, когда Тул буквально вбивал голову своего противника в землю, а его кровь, вместе с кусочками костей разлеталась во все стороны, буря, которая воцарилась в толпе, достигла своего апогея. Крики, радость, смешавшаяся с ужасом от вида раздробленной головы, все это витало в воздухе и не давало покоя.

Бой закончился. Не так быстро как я ожидал, но итог оказался закономерным. Победа была слишком очевидной, чтобы ждать иного исхода.

Тяжело дыша, главарь наемников встал с колен, выпрямился и, бросив последний взгляд на распластавшийся труп, направился к месту, где лежала его одежда. Все было кончено.

Тело убитого быстро оттащили в сторону и принялись обыскивать. Любую ценную вещь, любую мелочь, которую можно было продать или обменять, обнищавшие люди срывали с окровавленного тела и тут же убегали прочь, боясь, что кто-нибудь другой сможет отобрать ее. Как изголодавшиеся стервятники, они кружили вокруг него, пока, спустя всего несколько минут, на том самом месте не осталось ничего, кроме голого тела.

Это было страшно, и в таком состоянии я простоял около пяти минут, пока не заметил как возле меня внезапно возник огромный человек.

- Вот такие у нас нравы.

Тул стоял по правое плечо и, поправляя нательную броню, смотрел на арену.

Защита не была такой, какую носил я и мои бойцы на ледяной планете, но и ее было достаточно, чтобы в жаркой пустыне быть защищенным от большинства оружий, которыми владели мародеры. Не стесняя движений, она плотно прилегала к телу и могла быть незаметно спрятана под другой одеждой.

- Теперь, я понимаю, другие уже не будут высказывать недовольство твоими приказами.

- Солдатам не свойственно думать, регуляр. Они должны выполнять приказы. Как? Это уже второй вопрос, но не главный.

Толпа потихоньку начала расходиться.

- Нужно вернуться в кабинет и начать планирование операции. Необходимо все выверить до последнего нюанса. Так, чтобы ни один мародер не смог улизнуть оттуда живым.

После этого он развернулся и зашагал в сторону штаба. За ним последовали остальные офицеры. Все молчали. Никто не смел проронить даже слова о произошедшем и послушно шли за главарем.

Когда весь состав оказался в помещении и смог усесться на свои места, Тул, как ни в чем не бывало начал разговор.

- Вернемся к нашему вопросу. - он оперся на стол. - Идея бомбардировки очень хороша, но есть в ней несколько маленьких, но очень важных штриха. Первое - время. Нам нужно точно знать, когда нанести удар, что бы выжать из воздушной атаки максимум и впустую не разбомбить прилегающую территорию. Как вы наверняка поняли, если мародеры узнают о том, что бомбардировщики поднялись в воздух, они сделают все возможное, чтобы рассредоточиться по местности и уменьшить свои потери. Этого мы допустить не можем. Ведь если бомбы будут сброшены зря, смысла в наземной операции просто не будет и мы потерпим очередное фиаско, которого я допустить не могу.

Второе - зачистка с земли. Окружить такой район будет не так просто, а уж не допустить просачивания отдельных элементов сквозь ряды солдат - еще сложнее. Поэтому данный вопрос надо обсудить более подробно и понять, как замкнуть кольцо вокруг этого места, не используя всю живую силу, которой мы располагаем.

Он замолчал и провел взглядом по присутствующим.

- Что скажите.

В помещении стояла тишина. Такая, что было слышно дыхание ближайших бойцов, сидевших впереди и позади меня.

- Клив, может ты что-нибудь предложил.

Старый офицер, чья седина была похожа на белый снег, осевший на его голове, встал со своего места и начал говорить.

- Да, окружить такую группировку силами всего нескольких сотен бойцов будет затруднительно, если не сказать невозможно. Почуяв, что они оказались в ловушке, эта толпа попытается вырваться и примет все возможное, чтобы не остаться там лежать навсегда. Загнанный зверь, которому нечего терять и некуда отступать, всегда намного опаснее и это надо учесть в готовящейся операции.

- Что вы предлагаете? - спросил Тул.

- Вся сила именно в бомбардировщиках. От того как они "пройдутся" по этому месту, будет зависеть исход наземной операции.

- Что ж, тогда я хотел бы услышать мнение Сальвадора. Воздух его стихия, а значит ему виднее как все организовать лучшим образом.

Спустя несколько секунд с места встал высокий мужчина. Слегка прихрамывая, он направился к столу, где сидел Тул.

- Как нога? - поинтересовался главарь, глядя как мужчина приближался к нему.

- Врачи сказали, что это надолго - поморщив лицо и пробежав пальцами по черным как смола усам, он уставился на карту.

Его взгляд внимательно изучил каждый сантиметр голографического изображения. Каждый бугорок, каждый холм, который мог стать укрытием для мародеров, буквально все. И вскоре, когда от его взгляда уже не могло ничего ускользнуть, он выпрямился и довольно заговорил.

- Все не так плохо, Тул, как кажется на первый взгляд. Накрыть такую площадь не составит большого труда, но есть одно "но".

Главарь вопросительно посмотрел на Сальвадора как бы спрашивая его, что он имел ввиду.

- Площадь невелика и проблем возникнуть не должно, но только если она останется таковой до самого конца. Если в самый последний момент они, узнав о нашем вылете, разбегутся в разные стороны, я не смогу скорректировать полет бомбардировщиков и завести их на новую атаку. Мне либо придется сбросить содержимое на условленное место, либо улететь обратно на базу, чтобы не рисковать техникой. Кто знает, что там припасено у этих оборванцев и чем они вооружены. Вот если бы пехота смогла удержать их на месте до прибытия бомбардировщиков, не дав рассредоточиться перед нанесением основного удара, тогда бы я дал гарантию точного и мощного авианалета.

Договорив, он развернулся и направился обратно к своему месту. Тул явно был недоволен и всем своим видом показывал это.

- Что же получается? На земле пехота не может без авиации, а авиация не может без пехоты. И каковы дальнейшие выводы? Бойцы! От исхода этой операции зависит гораздо больше, чем просто безопасность дорог и поселений. От нее зависит наше присутствие на этой планете вообще.

- А что можешь предложить ты, Тул? Мы твои подчиненные, а не пушечное мясо. Под нашим командованием находятся такие же простые солдаты как и мы с тобой. И бросить их на откровенную смерть еще не значит выиграть битву. Или быть может регуляр подкинет нам хорошую идею? Ты ведь так дорожишь им, что даже размозжил голову одному из наших офицеров. Пусть он покажет, что смерть этого человека не была напрасной и, что ты не зря оставил его среди нас.

Чей-то голос появился с задних рядов и заставил главаря напрячься. Его руки, еще не остывшие после недавней битвы, сжались в кулаки, а глаза раскрылись в неприкрытой злобе.

Я был готов поклясться, что и в этот момент Тул бросит ему вызов, но видимо даже ему было понятно, что в данной ситуации лучше повременить с публичным избиением.

- А почему бы и нет - его голос внезапно изменился. Будто найдя выход из положения, он поменялся в лице и довольно посмотрел на меня.

Что ж, мне нужно было решать задачу, которая стояла передо мной иначе все старания, все усилия, что были приложены к тому, чтобы добраться до этого места, оказались бы пущенными коту под хвост.

- Решение есть и оно как всегда на поверхности. Если ни "воздуху", ни "земле" невозможно первым начать операцию. То нужно действовать иначе.

Я сделал глубокий вдох.

- Проблема сброса бомб на местность действительно стоит очень остро и шанс разбомбить пустую землю - высока. Что бы этого не произошло, нужно заставить силы противника сконцентрироваться именно в том месте, в котором нам надо. Сделать это будет не просто, но возможно.

- Как?! - не выдержав, Тул буквально выкрикнул из своего стола.

- Нужно инсценировать наземную атаку. Сделать это небольшой группой в полсотни человек. Выйти прямо на их позиции и постараться с боем продвинуться вперед. Как только сражение войдет в горячую фазу и мы начнем теснить их передовые отряды, они будут просто вынуждены стянуть к нам большую часть своих сил, чтобы не допустить прорыва вглубь их территории, тем самым концентрируя на небольшой площади основные свои резервы. Как только их станет так много, что бойцы не смогут идти вперед, в игру вступит авиация. Сколько займет времени полет бомбардировщиков?

- Девять-десять минут. Не больше - ответил Сальвадор.

- Этого будет достаточно, чтобы выжившие смогли отойти на нужное расстояние и обезопасить себя во время бомбометания. Ну а дальше... дальше дело за пехотой. Сбросим солдат прямо им на горящие головы и перестреляем всех на месте. За такой короткий промежуток времени они не смогут оказать достойного сопротивления. Часть начнет окружение позиций противника, а вторая - будет встречена первым отрядом на месте и поможет закрепиться бойцам на земле. Как только все окажутся на своих местах, капкан захлопнется и останется только добить оставшихся. Это и есть мой план.

Я посмотрел на окружающих. Их лица нисколько не поменялись и остались такими же как и несколько минут назад. Словно выбитые из камня, они молча смотрели вперед и ждали реакции главного в этом помещении. Тул не заставил себя долго ждать и спустя всего пару секунд разразился одобрительными словами. Он смеялся так, что его легкие буквально изрыгали громогласный рокот, который разлетался во все стороны и оседал на стенах его кабинета. Но вскоре он стих...

- А если они не поведутся на эту уловку? Что если мародеры не начнут стягивать силы, а наоборот - будут отступать назад, стараясь сберечь людские резервы? Что будем делать тогда?

Это был хороший вопрос, ответ на который был весьма неприятным, но решал несколько проблем одним махом.

- Значит нужно дать им стимул для этого. В отряде должен присутствовать тот, ради кого они бросят все свои силы. Кто-нибудь, ради чьей смерти они не пожалеют своих людей.

- На живца значит? Хм... а что, вполне неплохо, как раз по мне и кто же будет тем смертником.

Я несколько помолчал.

- Только твое наличие, Тул, в этой группе может убедить их в серьезности атаки и заставит бросить все свои силы, чтобы уничтожить передовой отряд.

В зале повисла тишина. То, что было сказано оказалось слишком серьезным, чтобы просто так принять решение и пойти ва-банк, но я знал Тула. Знал, каков он был и понимал, что риск для него не более чем очередная схватка на арене, коих он выиграл уже бесчисленное количество. Самолюбие должно было взыграть и оно сделало свое дело.

Улыбнувшись и вновь буквально взорвавшись диким смехом, он одобрительно покачал головой. Его было просто не узнать.

- Ну что ж, придется тряхнуть стариной и вспомнить каково это было раньше. Бьюсь об заклад, что очень многие здесь мне пожелают умереть и не вернуться с этого боя. Буду рад разочаровать этих людей. Но есть одно условие, регуляр.

Я поднял глаза и посмотрел на него.

- Ты пойдешь со мной. Я хочу лично убедиться, из чего ты сделан.

Говорят, что война никогда не заканчивается. Что она живет внутри каждого, кто хоть раз в жизни видел как рвутся снаряды и взмывает в воздух земля, поднятая вверх дьявольской силой, что скрывалась внутри металлических оболочек и несла в себе нечто большее, нежели тротиловый эквивалент. Что солдаты рождаются и умирают на ней, будто отдавая дань тому существованию, ради которого они прибыли на эту землю.

Каждый взрыв, каждый выстрел, проносившийся рядом с головой, словно отголоски этой самой войны, всех войн, через которые пришлось пройти и на которых пришлось многое повидать. Они как спутники этой проклятой жизни, где перерывы между бросками и атаками заполнялись неудержимым желанием вновь окунуться в самую гущу сражений, чтобы по окончанию оного, опять бросится в бой.

Я не знал как это называется. Даже не хотел понимать, почему все происходит именно так, а никак не иначе. Мне просто было не до этого. Вся жизнь, словно один сплошной бой. Как одно мгновение между свистом падающей бомбы и разрывом ее на земле. Я перестал видеть смерть - все слилось воедино. Жалость больше не доставала меня, уступив место простой расчетливости и желанию выйти из боя живым.

Я перестал быть человеком.... Что-то внутри меня изменилось. Стало совершенно другим, не таким как было раньше. Безразличие, с которым я смотрел на бой, просто поражало меня и одновременно удивляло. Еще никогда в своей жизни я не был так равнодушен к происходящему и абсолютно не боялся признаваться себе в этом.

Глаза носились по прилегающей территории и захватывали все, что попадалось им на вид. Каждую мелочь, каждый осколок разорвавшейся гранаты, каждую пулю, проносившуюся над нашими позициями, и улетавшую прочь, оставляя после себя лишь металлическое эхо.

Наемники уже более часа удерживали позиции под шквальным огнем, который обрушился на наши головы из нескольких огневых точек. Прижавшись своими телами к земле и буквально врывшись в нее, мы смотрели по сторонам, ожидая нужного момента для ответного огня. Но он не наступал...

Каждая секунда боя казалось вечностью. Люди стонали от усталости и боли, но держались. На последних силах, на морально-волевых, но даже глупцу было понятно в этой ситуации, что вечно это продолжаться не могло и, надави противник еще сильнее, отряд мог бы просто рассыпаться как карточный домик.

- Тул! Тул, мы больше не можем держаться на позициях! Нужно отступать, иначе они нас просто уничтожат.

Я слышал наемника. Его все слышали и от этого жалобного, почти охрипшего от постоянного напряжения голоса, каждому из бойцов стало не по себе. Было очевидно, что наступать уже не было сил.

Мародеры знали, кто вел отряд в бой. Пущенный в "Скале" слух о готовящемся наступлении, распространился по городу как вонь от дохлой лошади и сделал свою грязную работу как надо. Они ждали нас. Стянув в нашем направлении основные свои силы, они давили на наши малочисленные ряды со всей мощью, которая только была доступна этим людям.

Отряд продвигался вперед. Потеряв всего шесть человек и солидно углубившись в позиции противника, мы сделали все, чтобы план, сформированный мной и утвержденный Тулом сработал. Спустя всего полтора часа после начала операции, перед нами уже находилась почти вся живая сила, которая только могла подойти к этому месту. Не давая поднять головы, они вели огонь из всего, что могло стрелять или хотя бы подходило для этого дела. Машины, словно метавшиеся крысы, объезжали нас со всех сторон, стараясь как можно быстрее взять в кольцо и не дать отступить назад. Этого мы не могли допустить и как только угроза окружения стало действительно опасной, Тул принялся отдавать указания.

- Все отступаем! Огонь вести только по машинам!

Пригнувшись, каждый из наемников принялся оставлять свои позиции и быстро, насколько это было возможно в подобной ситуации, уходить назад. Но огонь, который велся по нам был слишком плотный и любое неосторожное движение тут же приводило к смерти.

Я видел как очередь из сверкающих, рассекающих воздух, пуль пробила легкую броню наемника и буквально выпотрошила его. Они как голодные насекомые вгрызались в его тело и рвали все, что попадалось им на пути. Закричав и вскинув руки вверх, он вскоре замертво упал на землю. Но солдаты будто не видели этого. Один за одним, прикрывая друг друга, они отступали назад и старались как можно быстрее уйти с этих позиций, чтобы дать возможность авиации сделать свое дело.

- Вызывай Сальвадора! Теперь его очередь!

Кто-то прокричал рядом со мной.

- Нет! Мы еще слишком близко!

Я обернулся и увидел возле себя старика. Перезаряжая свой револьвер, он быстро оглядывался по сторонам.

- Ты с ума сошел, пастырь! Если этого не сделать, они тут же почуют неладное и разбегутся в стороны. Нужно вызывать Сальвадора. Или сейчас или никогда.

Старик замолк. Поправив свою шляпу и вложив револьвер в кобуру, он демонстративно поднял свой воротник и затем, окинув взглядом прилегающую территорию, сказал.

- Слишком много трупов будет. За всех не смогу помолиться.

Но наемник не слышал его. Сбросив с плеч рацию и уткнувшись лицом в землю, он принялся докладывать координаты.

- Да.... Именно здесь. Все как на ладони. Что?.... что значит точность не гарантирую?! Черт бы тебя побрал, Сальвадор и всю твою воздушную свору! Если я выживу и смогу вернуться в "Скалу" наша встреча состоится уже в Круге!

Дальше слушать уже не было смысла. Возмущение красноречиво говорило о том, что нам стоило ожидать в ближайшие несколько минут. Бомбардировщики прилетят и не оставят здесь камня на камне. И как бы ни злился солдат, но гарантировать от тучных, набитых бомбами самолетов ювелирной точности, было просто невозможно. С такой высоты и по такой площади, преследуя цель максимального охвата и поражения, обещать безопасность тем, кто находился в этом месте, никто не мог. Бомба не выбирает, она просто делает свое дело.

- Докладывай! - прокричал Тул, отстреливаясь от напиравших мародеров.

- Он собирается разнести это место вместе с нами! Подчистую! Так что у нас есть десять минут, чтобы выкопать себе могилу и успеть лечь в нее, дабы те, кто окажется здесь после нас не кривили лица от наших разорванных тел.

Схватив оружие в руки, он бросился назад, попутно стреляя во все, что могло представлять опасность. Остальные последовали за ним. Осознание того, что через несколько минут земля поднимется в воздух, а огонь, вырвавшись наружу, превратит это место в пепел, толкало солдат на риск. Они бросались прочь, не взирая на опасность быть скошенными свинцовой очередью или быть убитыми осколками разорвавшейся гранаты.

- Давай за ними. А я прикрою тебя.

Старик схватил меня за плечо и буквально толкнул в сторону небольшого укрытия. Оно находилось немного поодаль от основных позиций и представляло собой приземленную бетонную конструкцию, которая была воздвигнута здесь еще во время войны. Но теперь, когда это место облюбовали мародеры, она стала хорошей огневой точкой, где при умелых действиях можно было держать направление даже при численном перевесе со стороны противника.

- Живо туда! Дальше нам просто не успеть!

Тул понимал, что время играло против него и, что каждая секунда промедления приближала его и группу к неминуемой гибели. Нужно было срочно найти укрытие, способное выдержать удар авиации и ничего кроме этого просто не подходило. Скомандовав всем живым солдатам, он встал возле дверей и принялся открывать их. Внутри оказалось не так уютно и горы хлама, ящиков и покореженного оружия, вывалившиеся наружу мгновенно загромоздили дорогу рвущимся внутрь солдатам.

- Полминуты, Тул. Мы уже видим цель.

Слова Сальвадора, доносившиеся из наушника, заставили всех буквально ввалиться внутрь и закрыть за собой дверь.

Сердце билось как сумасшедшее. Каждый, кто находился рядом, мысленно отсчитывал секунды в ожидании смертельного сброса. И вскоре он произошел.

Писк, с которым бомбы начали падать на землю, был слышен даже в этом месте. Он разрезал воздух и влетал в уши, заставляя солдат закрывать их руками и интуитивно прижиматься лицом к земле.

Взрыв, потом еще один... потом еще. Я пытался посчитать, но когда различать их стало уже невозможно и все они слились в единый гул, в голову влетел страшный грохот.

Такой, что терпеть его было уже невозможно, и уши мгновенно заложило, а картинка перед глазами медленно "поплыла".

Земля дрожала. Не знаю .что было в тех бомбах, но сила их была таковой, что бетонные стены, прятавшие нас и защищавшие от смерти, начались трескаться и осыпаться. Хлам, лежавшие до этого на полу неподвижно, стал вибрировать и дрожать. Не трудно было представить, что творилось в этот момент за стенами этого укрытия и то, что окажись мы там, говорить о спасении было бы просто глупо.

- Что там, черт возьми, происходит!

Наемник кричал, но из-за сильного звукового шума, действовавшего на барабанные перепонки, я видел лишь вздрагивания его губ. Едва слышимые обрывки слов, которые, вылетев из его легких, все-таки достигали цели и попадали в мои уши, тут же тонули в постороннем грохоте и пропадали в воздухе.

Все кружилось и тряслось. Настоящее землетрясение, принесенное с воздуха, двигалось вокруг нас, появляясь со всех сторон и не давая поднять головы.

Наемники лежали на животах. Подняв голову и попытавшись осмотреться, я увидел как каждый из них буквально впивался руками в бетонный пол, пытаясь удержаться на своем месте и не быть отброшенным в сторону, подхваченный наступающей волной от взрыва.

Сложно сказать как долго все продолжалось, но когда бомбы перестали рваться, а земля, поднятая вверх, осыпаться на крышу укрытия, я еще несколько минут неподвижно лежал на полу.

- Мы живы?

Спросил кто-то, но ответа не последовало.

Ноги стонали, но поднявшись на них и взглянув сквозь бронированное стекло я не мог поверить своим глазам. Место, которое всего несколько минут назад буквально кишело мародерами, сейчас напоминало бурлящий океан, в одно мгновение застывший на одном месте и поглотивший всех, кто был в этот момент на ее поверхности. Люди, техника, обветшалые строения и землянки, все это было сметено невероятной силой, что пронеслась по этому месту и не оставила после себя ничего живого.

Двери открылись. Приторный запах гари начал лезть в ноздри и постепенно заполнять легкие.

- Вот же сукин сын! Остановись мы хоть на секундe, он бы сбросил все содержимое бомболюков прямо нам на голову.

Зрелище действительно было незавидным: кровь и песок смешались в единое целое и превратили землю в подобие кровавой каши. В некоторых местах под ногами "чавкала" почва, и, наступая на нее, каждый солдат непроизвольно отскакивал в сторону, с ужасом наблюдая как к сапогам прилипала непонятная черно-алая субстанция.

- Сальвадор... Сальвадор, как слышишь, ответь мне. - Тул пытался связаться с офицером, но ответ появился нескоро.

Лишь, когда над головами, разрезая воздух своими металлическими телами, пронеслось несколько истребителей, в наушниках послышался радостный голос солдата.

- Как мы их! Прямо как в старые добрые времена, когда приходилось делать по несколько таких вылетов за день. Если бы ты видел, какая картина вырисовывается из кабины на эти места, то вряд ли остался бы равнодушен.

Может он и был прав, но вид с земли был куда менее приятным и красивым, и чем дальше мы продвигались, тем страшнее становилось зрелище.

- Наши бойцы уже на подходе. Окружают местность с нескольких направлений и вскоре замкнут кольцо полностью. Будем ждать твоей отмашки, Тул.

Но главарь резко перебил его.

- Не надо ждать, Сальвадор. Отдавай приказ на наступление, делать тут после тебя уже нечего. Вряд ли кому-то удалось выжить.

В наушнике послышался громкий смех. Он смеялся так искренне и непринужденно, что на мгновение мне показалось, что все это было для него игра и те трупы, точнее останки, что встречались нам по пути, были всего лишь иллюзией, которая должна была развеяться с минуты на минуту.

- Грей, возьми пастыря, еще несколько человек и пройди по правому краю. Перед заходом авиации, там были крупные силы противника. Глянь, что от них осталось.

Тул, впервые обратился ко мне по имени и это не могло не удивить меня. А может это был просто стресс, когда человек забывает кто есть кто и просто начинает вести себя иначе. Но спрашивать себя надо было раньше, теперь, когда бойцы Тула стягивали силы к этому месту и уже были готовы сомкнуть кольцо, я понимал, что останься здесь еще кто живой, участь его будет незавидной.

Собрав людей, я направился к нужному месту. Здесь все было как и везде: выжженная и взъерошенная земля, сотни тел, лежавших по всей территории, уничтоженная техника. Авиация сделал свою работу на славу и вдоль всего края, где тянулась черная полоса из некогда бывших укреплений мародеров, не было обнаружено ничего подававшего признаки жизни.

Вдалеке замелькали силуэты солдат. Бойцы медленно, боевым строем стягивались в одну точку. Попутно осматривая лежащие трупы, они стреляли в тех, кто еще мог быть жив, либо ожить после всего произошедшего. То там, то здесь начали доноситься выстрелы. Карательная операция начала входить в свою основную фазу. Борьбы не было, скорее планомерная зачистка уничтоженных позиций, где и так все буквально дышало смертью.

- Почему ты молчишь? За все время ты не проронил и слова? - старик поравнялся со мной и посмотрел на меня.

- Зачем говорить, наши дела сказали красноречивее всех слов, которые были высказаны в кабинете у Тула.

- Да, но ведь это именно ты предложил план операции. Тулу лишь оставалось просто признать твою правоту. Он, конечно, упрямый человек, да и "регулров" он ненавидит, но вот хороший солдат, да и еще опытный, всегда вызывал у него уважение. Ты понравился ему - это редкость, обычно ему никто не нравится.

На последних словах я повернулся к пастырю.

- Почему ты мне все это говоришь? Разве тебе от этого станет легче? Да и вообще, кто ты такой? Я видел тебя там, в том маленьком поселении, где меня привели в чувство, и никто не хотел про тебя говорить, даже здесь в "Скале", наемники тебя не трогают, будто ты находишься вне их власти.

Он одобрительно покачал головой и, опустив край шляпы, ответил.

- У меня есть к тебе разговор, но не здесь. Когда закончится карательная операция, ты узнаешь ответы на свои вопросы, поверь, нам есть что обсудить. Однако, я вижу твою озабоченность и кое-что проясню. Да, наемники не имеют надо мной власти, потому что я жил здесь еще до того, как они сюда попали и смогли превратить это место в безлюдную пустыню. Слышал про долину Моленклоу?

Я одобрительно закивал головой.

- Она намного старше, чем некоторые думают. Свое название она получила по имени человека, который смог первым освоиться на этой планете и построить первое поселение, где смогли осесть кочующие поселенцы, чтобы в будущем дать жизнь этому месту. Время шло и люди размножались, пока, наконец, некоторые из них не разошлись по этой планете, чтобы в разных уголках этого шара начать формировать свои маленькие города. Теперь же, на том месте, где когда-то давно стоял город, в котором правил Моленклоу, находится кладбище. Там похоронены все, кто жил на этой земле и, к сожалению, безвременно отправился в другой мир. А я... я тот кому было поручено следить за ним и отпевать усопших. Я помню первого человека, чей гроб мои руки опускали на дно вырытой могилы, помнил я так же всех остальных, кто был после него, но теперь, кладбище, которое когда-то вмещало всего пару десятков могил, разрослось до неимоверных размеров. Кресты уходят далеко за горизонт и конца и края им уже не видно. Сколько, спросишь ты? Не знаю. Да даже если бы и знал, постарался бы поскорее забыть. Нет ничего хорошего в том, чтобы видеть смерть. И ты меня прекрасно понимаешь. Я покажу тебе ее и ты должен запомнить, где она находится.

- Зачем?

Он слегка улыбнулся.

- Все там окажемся и лучше увидеть ее живыми глазами.

После этого он отошел в сторону и растворился в наступающих рядах наемников. Они как оползень, шли сплошной волной по все территории и медленно стягивались к самому центру. И чем сильнее сжималось кольцо, тем чаще начали слышаться в воздухе звуки выстрелов и предсмертные крики. Солдаты никого не жалели, лишь некоторые из выживших, кто успевал поднимать руки и что-то выкрикнуть, как скот сгонялись в самый центр, где в окружении развалин и догоравших остатков укреплений, выстраивались в одну шеренгу.

Их было не более двух десятков. Раненые, истекающие кровью, они стояли возле бетонной стены, спокойно ожидая своей участи.

Тул был рядом. Улыбаясь, и не скрывая своего удовлетворения происходящим, он медленно шагал вместе со своими бойцами к конечной цели всей этой местности. В самый центр, где находился импровизированный штаб мародеров, от которого сейчас остались лишь покореженные руины.

- Вот и все, отребье! Закончилась ваша жалкая жизнь.

Кто-то из солдат выкрикнул стоящим у стены мародерам и плюнул на землю. Его слова тут же были подхвачены настоящей волной возгласов и проклятий, исходивших от остальных бойцов и ожидавших расправы над выжившим противником. Наконец, когда местность была полностью захвачена бойцами Тула, а он сам взобрался на взорванный автомобиль, чтобы лично увидеть масштабы своей операции, его грудь буквально взорвалась истошным смехов. Словно гром среди ясного неба, его голос разлетелся во все стороны и заставил остальных присутствующих поднять винтовки вверх и открыть огонь.

Сотни ярких мотыльков взлетели в небо и озарили его своими маленькими огоньками. Они взмывали в самую высь, где спустя всего мгновение пропадали, растворившись в темноте. Все это означало только одно: жажда к уничтожению и полному подчинению была удовлетворена. Тул видел все это, видел ликование своих бойцов и то, с каким страхом за всем этим наблюдали пленные мародеры. Теперь оставалось сделать последнее...

- Наконец-то! Спустя столько времени, я смогу забыть про эту напасть и больше не вздрагивать от мысли, что какие-то оборванцы попытаются взорвать мой караван или напасть на боевой патруль.

Он спрыгнул с покореженного каркаса автомобиля и, вскинув винтовку на плечо, направился прямиком к пленным. Подойдя почти в плотную и посмотрев каждому в глаза, он задавал всего лишь один вопрос: "Страшно ли им". Он любил это делать, будто вампир, он питался страхом своих поверженных противников и тем самым становился сильнее. Кто-то говорил, что "да", кто-то молчал, но не было ни одного, кто осмелился бы ответить, что этот грозный, с каменным лицом и громадными кулаками человек не вызывал страха не заставлял сердце биться сильнее в предчувствии чего-то страшного.

- Ну а ты? Почему ты молчишь?

Он наклонился к молодому парню, которому едва исполнилось двадцать лет, и посмотрел ему прямо в лицо. Одетый в разорванный комбинезон и в большие армейские ботинки, которые наверняка были сняты с покойника и оказались на несколько размеров больше, парень, несмотря на обстоятельства, спокойно стоял на своем месте и никак не реагировал на слова главаря наемников.

- Тебе не страшно - это похвально. Сегодня так редко можно встретить достойного противника, который даже в самый последний момент не потеряет своего достоинства и честно, без криков и жалобных стонов, встретит свою участь. Мне такие нравятся, это как янтарь. Сформированный, окрепший, не то, что некоторые как жидкая смола, текущие в любую сторону, куда подует ветер. Жаль, что мы оказались по разные стороны баррикад и через несколько секунд мне придется нажать на спусковой крючок. Но... выбор есть всегда и я дам его тебе. Ты можешь спасти свою жизнь, всего-то надо сказать мне об этом и присягнуть на верность и тогда ты получишь место в наших рядах. Никто не вспомнит кем ты был до этого момента, а твое прошлое останется именно там, где ему самое место - в прошлом. У тебя будет новая жизнь, новые цели, новые задачи, ты увидишь ее под совсем другим углом, но для этого тебе надо просто попросить меня об этом. Ну-у, что скажешь?

Он снова наклонился к нему и начал ждать ответа, но к своему удивлению, вместо просьбы о помиловании из высохших тоненьких губ начали появляться совсем другие слова, не те, что он ждал и хотел услышать.

- Мы слишком разные, Тул, и тебе это известно. Ты уничтожил эту землю, превратил людей, некогда работавших на тебя, в изгоев. И вот сейчас, когда вокруг нас, твоими руками было убито столько человек, ты предлагаешь мне новую жизнь. Какую? В твоей кровожадной стае? В бесконечных грабежах и налетах на разрозненные поселения? Я сделал свой выбор уже давно и менять его не собираюсь.

Парень сказал все, что хотел, но может, дай ему еще немного времени, он бы смог сказать еще много чего, однако удар, настигнувший его, в самый последний момент заставил замолчать.

Влетев в лоб, огромная рука Тула буквально впечатала молодого парня в бетонную перегородку и расколола его череп, окрасив позади стоящую стену в алый цвет. Затем, схватив оружие в руки и отойдя на несколько шагов назад, он разрядил все содержимое магазина в стоявших впереди него людей. Они падали как молодые деревья, скошенные невиданной силой, против которой не было спасения и, когда последний пленный рухнул на землю, а гильзы перестали сыпаться на землю, Тул, наконец, успокоился. Все было кончено. То, что начиналось очень давно как борьба с мародерами за безопасность поселений, сегодня получила свой логический конец. Кровавый и жестокий. Не такой, какой обычно хотят видеть, но эффективный. Тул знал это и всеми силами старался укрепить свою власть и страх перед этим человеком, смешанный с жестокими расправами, давали свой положительный результат. И вот теперь, когда главная угроза была устранена, он мог почувствовать себя почти неуязвимым. Именно почти, ведь глядя на все это я понимал одну простую вещь, что рано или поздно он узнает кто я есть на самом деле и тогда, в окружении орущей толпы, чьи тела сформируют плотный и непробиваемый круг, я буду вынужден сделать свой выбор. Тот, от которого, в конце концов, и будет зависеть моя жизнь.

Когда дверь позади меня закрылась, я, наконец, перестал слышать шум, доносившийся с центральной площади "Скалы". Праздник был в самом разгаре. Сегодня был тот день, тот вечер, когда все поселение, все люди, неважно кем они работали и как относились к наемникам, ликовали. Огромное побоище, устроенное главарем и его пособниками моментально было превращено в небывалую победу, где убийцы и головорезы предстали в образе прекрасных рыцарей и стражей порядка, что смогли отстоять этот огромный город от орд варваров, что намеревались разорить и уничтожить его.

Тул не скупился на подарки и выпивку. Алкоголь лился рекой. Запасы, сделанные еще в давние времена и хранившиеся в подземных хранилищах под главной башней, были вскрыты и выставлены на самом видном месте.

Дурман охватывал разум людей. Они упивались и танцевали. Взмахивая руками, люди как безумная толпа, двигались к ней и старались взять как можно больше. Себе, друзьям, родственникам, предела не было. Любая емкость, принесенная с собой, мгновенно наполнялась горьковато-хмельным напитком, и уносилась в гущу танцующих людей, где вскрывалась и осушалась за считанные секунды.

- Ты только посмотри на них. Радуются смерти тех, кто совсем недавно жил рядом с ними, не думая о том, что в любой момент они сами могут очутиться за пределами этого города. Разве это и не есть истинное безумие: пить и радоваться смертям стольких людей?

Старик присел напротив окна и закурил.

- Они не знают правды...

- И не узнают - он вклинился в мои слова. - Проблема в том, мой друг, что если человек не хочет знать ее, никто никогда ему ее не скажет. Желание предопределят результат. Вспомни свою жизнь. Было ли в ней что-то, чего ты хотел больше всего и к чему ты стремился несмотря ни на какие преграды?

Я одобрительно закивал.

- Вот и здесь тоже самое, только с точностью да наоборот. Эти люди слабы. Каждый, кто сейчас пьет и танцует, восхваляя непобедимого Тула, еще больше отдаляется от той истины, которая бродит возле него и всеми силами пытается достучаться до его разума.

- К чему ты это, старик? Ты говоришь о том, что люди не хотят видеть реальность, но ведь это неправда. Она здесь, на этой земле, нужно лишь выйти за ворота и все сразу встанет на свои места.

- В этом-то вся и проблема, Грей. Никто туда не хочет. Все знают, чего им стоило попасть в этот город и страх перед тем, что они могу лишиться этой сомнительной привилегии, заставляет их закрывать глаза на очевидные вещи. Это самообман. Но мы то с тобой другие. Мы то знаем, что происходит на самом деле.

Он слегка повернул голову в мою сторону.

- Говори прямо, старик, не надо этих недомолвок и полуслов.

- Что ж, это хорошо. Я обещал тебе ответы на все вопросы и сдержу свое слово. Можешь задавать все, что кажется тебе важным.

Это было именно то, чего я ждал все это время.

- Кто ты?

- Хм... удивительно, что моя личность интересует тебя гораздо больше, чем твое странное появление на этой планете, а ведь я ожидал совсем другого. Ну да ладно... Меня зовут Роберт. Я пилот боевого истребителя типа "Феникс". Бортовой номер 304-88-12. Был направлен сюда в качестве сопровождения группы геологов для охраны воздушного пространства на время проведения работ, по выявлению полезных ископаемых в этой земле. Пробыл здесь три года четыре месяца и два дня по местному времени. Когда же исследования выявили крупные залежи, мой контракт был продлен еще на три года с двукратным увеличением жалования и ежедневными выплатами в размере восьми процентов от месячной суммы. Как ты наверняка понял, отказаться от такого я не мог, но глядя сегодня на все произошедшее и обдумывая над правильностью сделанного выбора я все чаще прихожу к выводу, что уже лучше бы мне было сжечь этот контракт и никогда не видеть этой планеты. Все было хорошо, правда поначалу, но, когда прибыль горнодобывающей компании стала расти многократно, здесь появилась другая конкурирующая компания, а вместе с ней - наемники. Это обычная практика для тех, у кого прибыль стоит на первом месте, но тогда, видя, как транспортные корабли садились на другой территории и завозили сотни вооруженных солдат, оборудование, технику, готовые в любой момент обрушить на землю тонны взрывчатки, что-то внутри меня забило тревогу. Я должен был послушать голос своего разума, наплевать на условия контракта и на тот позор, который мог обрушиться на меня по итогам его расторжения, и улететь отсюда, пока не стало поздно. Но они, словно стальные оковы, держали меня и не дали сделать то, о чем я мечтаю до сих пор. Дальше ты наверняка все знаешь: война, смерть, горы трупов каждый вечер, которые мне приходилось хоронить и отпевать. Да, мне пришлось научиться этому, ведь пилоту, чей истребитель был сбит и больше не мог подняться в воздух, надо было чем-то заняться и я не нашел ничего лучше как отправлять людей в их последний путь. Солдаты вскормили эту землю своими костями, но пользы от этого не было никакой. А когда на горизонте появилось страшное знамение, несущееся по земле с огромной скоростью и сметавшее все на своем пути, я понял, что обратного пути уже не будет. Я не хотел такой судьбы, но судьба решила иначе. И вот теперь, сидя здесь и глядя на весь этот мир, созданный огнем и свинцом, я проклинаю каждый день, каждую минуту, отдаляющую меня от того момента, когда я мог сделать все по-другому. Но разве есть теперь в этом смысл? Наверное, нет. Глупо пытаться вернуть прошлое, надо постараться сделать так, чтобы окончательно не испоганить будущее. Ты согласен со мной, Грей? Хотя не отвечай, ответ итак прекрасно известен. Я пытался выбраться отсюда, делал десятки попыток, но все они разбивались о непреодолимую преграду наемников, что словно крысы шерстили каждый сантиметр этой земли, не давая самовольно покинуть планету. За все время я побывал в восьми поселениях, видел все, что только можно. Все человеческие недостатки и пороки, и то, на что способны они в критических ситуациях. Порой мне становится страшно. Не за себя, а за тех, кто находится и живет каждый день рядом с нами. Сегодня они клянутся тебе в дружбе, а завтра будут пить, празднуя твою бесславную смерть.

Шум начинал увеличиваться. Даже за закрытыми дверями и окнами, он пробивался внутрь небольшой комнаты, в которой жил старик и наполнял его своим звоном. Люди кричали. Каждый взмах руки, каждый жест, исходивший от ликующего Тула, буквально взрывал толпу и заставлял ее кричать еще больше.

- А он? - я указал на главаря наемников, стоявшего выше всей толпы и дирижировавшего всем этим действом. - Что ты скажешь о нем?

Роберт немного помолчал.

- Что можно сказать о человеке, который убивает с улыбкой на лице.

- Но ведь мы все там были, все это делали, в том числе и ты.

- Да, но как? Именно то, с каким чувством человек выпускает из дула винтовки пулю за пулей, говорит о многом. Тул - сумасшедший. Война сделала его таким. Разница между "регуляром" и наемником лежит на поверхности, на самом верху природной сущности человека. Тот, кто видит в своем контракте только сумму оклада и никогда не задумывается над тем, какими путями эти деньги будут заработаны, не станет тем, кто сражается за идею. Помнишь того паренька, что стоял возле стены развороченного укрепления? Ты видел, как он встретил смерть? Он не плакал навзрыд, не просил о пощаде, зная, что через секунду будет убит. Он шел до конца. Не об этом ли мы мечтаем каждый день, глядя в небо и думая, что где-то там, за пределами сил гравитации этой планеты, за теми многочисленными торговыми путями, что пронизывают космос, словно белые нитки, есть нечто, ради чего стоит пойти до конца, не глядя на те последствия, что могут ждать нас на пути к цели. Этот мир перестал быть нормальным. Он сошел с ума и мы с тобой этому свидетели. Пока Тул здесь, ничего хорошего ждать не стоит.

Сигарета медленно тлела. Ее бледно-синеватая дымка заполняла все это место и нагло, почти бесцеремонно пыталась забраться мне в горло. Грудь резко сомкнулась, а горло запершило. Я закашлял. Это было странно, ведь мне раньше доводилось находиться в компании курящих солдат и этот дым не вызывал у моего организма такой реакции, но теперь он будто стал другим. Я чувствовал этот мерзкий запах и все его немногочисленные оттенки. Боль тут же пробежалась по телу, а голова, ясная до этого момента, начала кружиться.

- Как маленький ребенок. - сказал старик.

- Странно. Раньше такого не было.

Я продолжал откашливаться и вскоре все прошло. Встряхнув головой и прогнав остатки неприятного ощущения, я опять посмотрел на своего собеседника. Его фигура неподвижно находилась на прежнем месте, изредка поворачиваясь в сторону окна. Бросая взгляд на обезумевшую толпу на площади.

- Что ты знаешь о моем прибытии сюда? Судя по тому, что это вызвало такой переполох в поселении, оно было не совсем обычным.

- Это мягко сказано. Я знаю о нем практически все, ведь сам был в той группе, что нашла тебя и смогла вытащить из обломков. Пилоты были мертвы. Произошло это в момент взрыва или когда металлическая птица встретилась с землей, я сказать не могу, но то, что ты остался жив настоящая удача. Откровенно говоря, ни я, ни кто либо из тех, кто находился со мной, не верил, что ты сможешь проснуться. Но все произошло иначе. Мы отвезли тебя в поселение, где тебя и смогли достать с того света.

- Почему ты так говоришь?

- Потому что ты был похож на кусок не самого свежего мяса. Сара выходила тебя и тебе стоило бы сказать ей спасибо.

- Непременно учту, когда вернусь.

- А вот это уже вряд ли.

Он встал со своего места. Пройдя несколько шагов вперед и затушив остатки сигареты о небольшую пепельницу, он остановился возле двери.

- Я обещал тебе показать долину, что ж, сейчас самое время сделать это.

- Охрана.

- Им сейчас будет не до нас. Что могут сделать два человека по сравнению с огромной опьяневшей и неконтролируемой толпой. Все будет хорошо. Просто поверь мне, а сейчас пошли.

Он открыл дверь и направился вниз. Я последовал за ним. Путь, которым мы вышли наружу вывел нас прямо в самую гущу ликующей толпы. Они кричали, трясли в руках наполненными флягами и танцевали. Все кто мог держаться на ногах и идти, были здесь. Возраст не имел значение. Женщины сопровождали своих мужчин. Дети, едва достигшие совершеннолетия, проносясь по округе, звеня металлическими емкостями, быстро пробирались в самый центр, чтобы первыми добраться до заветной жидкости.

Мы шли и каждый шаг сквозь бурлящий океан пьяных тел, приближал нас к огромным воротам. Наемники стояли со всех сторон. Держа наготове оружие и поглядывая по сторонам, они старались следить за каждым, кто появлялся рядом с ними или вызывал малейшее подозрение. Несмотря на праздник, никто из них не был пьян. И стоило нам только появиться перед ними, как один из них тут же направился нам на встречу.

- Ты опять за старое, старик, даже не думай. Тул запретил выпускать кого-либо за территорию города. Разворачивайся и дуй туда откуда пришел, пока не вынудил меня на крайние меры.

- Успокойся, боец. Ты знаешь правила относительно меня: мне позволено выходить самостоятельно за пределы города раз в две недели. Я и мой друг направляемся в долину, помянуть усопших.

Солдат перевел взгляд на меня и стал придирчиво вглядываться.

- А "регуляр" что там забыл?

- Подыскивает место для себя. Сам знаешь время сейчас неспокойное и подобрать заранее могилку будет нелишним.

- Пусть проходят. Все равно мародеров больше нет и бояться уже нечего.

Заговорил второй охранник и тут же направился к механизму открывающему огромные двери. Дело было сделано, теперь оставалось только сесть в подготовленную для этих целей автомашину и нажать на педаль.

- Ею никто не пользуется кроме меня. Суеверие, порой, делает из людей странных существ.

В машине было тепло. Несмотря на поздний час и неприветливую погоду, температура воздуха оставалась умеренно теплой, что не могло не радовать в такое время. Провернув ключ зажигания и дождавшись прогрева двигателя, Роберт нажал на педаль газа. Легонько, не пытаясь выдавить из машины все соки, он заставил машину вырваться с песчаной почвы на прилегающую дорогу. Здесь, в окружении сплошной мертвой пустыни и звездного неба, мне почему-то сразу вспомнилось время, проведенное на станции. Там не было их. За вечной мерзлотой и метелью, сквозь которую нельзя было ничего разглядеть, сегодняшнее небо заставило впиться в нее своими глазами.

- Небо никогда не видел? - иронично спросил старик, глядя на меня.

- Такое - да.

- А что раньше оно было другим?

- Старик, я кучу времени провел в месте, где в самые лучшие времена нельзя было ничего разглядеть дальше нескольких десятков метров, что уже говорить про звездное небо. Я уже и забыл как они выглядят.

- Ничего, времени будет предостаточно.

Машина продолжала двигаться по одинокой дороге, где большую часть времени я просмотрел на звезды. Словно разбросанные гирлянды, они сопровождали нас в этом долгом пути, освещая путь своим тусклым, но таким желанным светом. Даже тучи, нагрянувшие в этим места и предвещавшие длительные ливни, не могли заслонить их, так многочисленны они были.

Вскоре мы свернули вниз. Съехав с дороги на пересеченную местность, Роберт направил машину прочь от основной трассы, прямо к долине. Она была прекрасна. И чем ближе мы приближались к ней, тем сильнее я влюблялся в это место. Ее размеры поражали. Раскинувшись практически по всей прилегающей территории, она охватывала своим размахом всю площадь, которую только могли окинуть глаза. И лишь подъехав ближе и свернув на песчаную дорогу, я вдруг уловил в тускнеющем свете фар многочисленные кресты, которые поднимались из земли и тянулись в небо. Сотни... тысячи. Я не мог даже примерно подсчитать их количество - так много их было. И от всего этого зрелища, все восхищение, возникшее в первые минуты от вида долины, внезапно испарилось и больше не появлялось внутри меня. Старые и не очень, покосившиеся и поставленные совсем недавно. Они были повсюду.

Подъехав поближе и развернув машину боком к могилам, старик начал выходить. Схватив сумку, он повесил ее на плечо и продолжил ждать меня.

- Сколько их здесь? - невольно вырвалось у меня из груди.

- Много... очень много.

Когда я выпрямился и смог посмотреть на это, мне вдруг стало не по себе. Зрелище могил никогда не вдохновляло меня, а сегодня, глядя на взрытую землю и на то, сколько людей здесь нашло свое последнее пристанище, я и вовсе возненавидел все то, что так или иначе было связано с войной. Нет, я не был пацифистом. Скорее наоборот, иногда стоит применить силу, что добиться правды и справедливости, но как это часто бывает, именно благими поступками мы отдаляем себя от намеченной цели и становимся теми, кем меньшего всего хотели стать.

- Я помню время, когда здесь было прекрасное цветущее место, внутри которого были похоронены первые люди, но сегодня, спустя столько времени, это место, словно огромная опухоль, разрослась и стала намного больше. Если бы тогда мне сказали, что все сложится именно таким образом, я бы подумал, что этот человек сошел с ума. Пойдем, я хочу кое-что показать тебе.

Старик закрыл дверцу и зашагал к могилам. Он делал это уже бесчисленное количество раз и каждый шаг был ему до боли знаком. Минуя все эти маленькие курганы, могилы, мы двигались в самую глубь этого огромного кладбища и все ближе приближались к нужному месту.

Могила была вырыта относительно недавно - это было видно по свежей, но уже осыпавшейся с краев земле. Обычная, ничем не примечательная, она на несколько сантиметров оказалась заполнена водой, которая нехотя, но все же стабильно, впитывалась в эту черную, как уголь, землю. Старик слегка поморщился. Ему это явно не нравилось. Как художнику, который по неосторожности оставил свою работу на открытом воздухе и забывшему забрать ее в момент дождя. Так и он, глядя на сморщившуюся и превратившуюся в кашу землю, тихо, почти неслышимо, принялся проклинать ненавистную погоду.

- Мне пришлось хорошо потрудиться, чтобы вырыть ее, а этот проклятый дождь все испортил.

- Чья она? - спросил я

Роберт повернулся ко мне.

- Моя. Звучит дико, понимаю, но мое положение не такое прочное, чтобы я мог надеяться еще на сотню лет прекрасной жизни. Лучше приготовиться заранее, чтобы потом не гнить под палящим солнцем, где-нибудь на окраине "Скалы", разрываемым стаей голодных собак. Я видел такое раньше - зрелище не очень приятное.

- Ты неважно себя чувствуешь? По тебе не скажешь.

Он слегка улыбнулся.

- По тебе тоже не скажешь, что ты "регуляр". Слишком многое не сходится во всей твоей истории. Я даже больше скажу - ты наемник и могу предположить, что наемник "Заката". Ты не озлоблен как они, не рвешься во власть по головам, оговариваясь, что цель оправдывает средства, не ищешь славы. Ты просто выполняешь свою работу: строго, монотонно, без эмоций и прочего мусора. Ты слишком отличаешься от тех, кто служит в "Рубиконе". Посему несложно сделать определенные выводы, наемник.

Я промолчал. Да и был ли смысл в том, чтобы спорить и доказывать обратное. Он действительно оказался прав и выводы, сделанные им, были для меня не очень приятными. Они могли больно отозваться в будущем, окажись старик болтливым человеком.

- Я знаю, что сейчас происходит в твоей голове - это читается в твоих глазах. В том, как ты смотришь, как пытаешься избежать ненужных вопросов, которые так и просятся наружу. Не беспокойся. Я не сдам тебя Тулу, в этом нет никакой необходимости, ведь рано или поздно он все равно заподозрит неладное, и тогда ты сам поймешь, почему такие люди как он гораздо опаснее, чем могут показаться на первый взгляд.

- Это как?

Роберт поднял руку и широким жестом указал на все могилы, что находились перед нами.

- Все это дело рук Тула или его цепных псов. Он бич этой планеты, этой земли. Его маниакальное стремление к подчинению и безоговорочному послушанию привела к тому, что когда-то прекрасная долина превратилась в огромный могильник, где даже мертвым уже стало тесно. Нужно покончить с ним, раз и навсегда.

- Ты предлагаешь мне убить главаря наемников? Но зачем? Какое мне дело до всего этого, до этой земли и тех людей, что здесь похоронены?

- Прямое, наемник, ведь если бы не те живые, что все еще остались здесь, быть может, ты бы никогда не проснулся живым и здоровым, и очень вероятно, пополнил бы это кладбище еще одной могилой. К тому же, он все равно узнает кто ты такой и тогда твое положение ухудшится многократно, а сейчас, когда он верит тебе и не ожидает от тебя ничего дурного, ты можешь сделать то, что не получилось у очень многих. Я умираю и перед смертью, прежде чем я слягу в могилу и на крышку гроба начнет падать земля, мне бы хотелось увидеть, что жизнь, прожитая мной на этой планете, не была напрасной. Чтобы мне было чем оправдаться перед теми, кто лежит в этой долине и ждет, когда справедливость, наконец, восторжествует. Взамен, я помогу тебе сбежать отсюда. Улететь туда, куда ты хочешь. Мне нужен лишь истребитель и несколько минут, чтобы вспомнить свои навыки пилота. Слишком долго мне пришлось ждать. И поверь, когда я окажусь внутри кабины никакая преграда, никакое ПВО наемников не сможет меня остановить.

- Ты уверен в этом, Борис? Может быть ты ошибся? - переспросил я, просто не веря своим ушам.

- Я готов поклясться всеми богами, которых знаю. Это она, Грей. Та самая Кейт, что была на станции. Врач из медблока. Ее транспорт сел сегодня на взлетной площадке и был лично встречен Тулом. Она и еще несколько десятков вооруженных людей, спустились по трапу и направились прямиком к этому здоровяку. Не знаю, что она здесь забыла, но ее визит явно не был спонтанным. Она что-то ищет здесь... или кого-то.

Борис посмотрел на меня.

Я не знал как реагировать на это, но то, что проблемы только-только начинали показывать свой звериный оскал, наводили на плохие выводы.

- Как давно это произошло?

- За два часа до рассвета.

- Значит, она с ним уже поговорила.

- Верно.

Голова начала болеть и мысли, никак себя не проявлявшие до этого, словно рой, начали заполнять мой разум. С каждой секундой их становилось все больше и вскоре, когда сдерживаться уже не было сил, я просто дал им зеленый свет.

Что дальше? Как быть? Почему именно сейчас? И что ей тут надо?

Это было лишь часть того, что так сильно давило на мой мозг и требовало ответа, но как бывает в такие минуты, как бы сильно я не старался найти разумное решение всей сложившейся ситуации, оно все никак не появлялось.

- Этого просто не может быть. Я помню как она стояла рядом с Раймондом в той самой пещере, где этот негодяй нашел свою смерть, как она вышла оттуда в самый последний момент, но... Черт, но как ей удалось вернуться к своим на базу? Как она смогла преодолеть такое расстояние во время снежной бури? Она... она просто....

Я все никак не мог договорить.

- Она здесь, кэп, и реальность не изменишь - Борис подошел ко мне и положил руку на плечо. - Нужно что-то решать, ведь если она увидит хоть кого-то из нас двоих, нам не поздоровится.

- Да, именно. Значит, пришло самое время отправиться в то место, куда указывал Виктор. Нужно попытаться вскрыть склад и посмотреть на содержимое.

- Брось, Грей, этим мы лишь ускорим свой уход в загробный мир, нужно придумать что-то другое.

Но я стоял на своем.

- Нет времени, когда если не сейчас. Готов поспорить, что Тул уже потирает руки в предвкушении моей казни. Надо, Борис, возьми все, что посчитаешь нужным и выходи на улицу. Я знаю как покинуть территорию "Скалы" не вызывая подозрения.

- Это тебя "пастырь" научил?

- Он самый.

- Ну ладно, надеюсь, когда наши тела остынут, старик помолится за наш упокой.

*****************************************************************************

(кабинет Тула... немного ранее)

- Значит вот оно как?

Он уже несколько минут теребил в руках личное дело, переводя взгляд с одной строки на другую. Впервые в жизни он чувствовал, что его обманули и сделали это самым наглым образом. Женщина сидела напротив него и не спускала взгляда с напряженного лица наемника.

- Хм... герой-капитан... двадцать восемь конфликтов, медаль Попова за оборону перевала "Северный". Черт, да он сама идеальность.

В кабинете повисла тишина. Он вновь принялся перелистывать страницы, где каждая буква, каждая строчка вызывала у него неподдельный интерес.

- Итак, мы можем теперь более подробно поговорить о нашем деле? - женщина твердо начала разговор.

Наемник поднял глаза, отложил личное дело в сторону и внимательно посмотрел на своего собеседника.

- Конечно. Буду рад помочь вам, учитывая, что с Раймондом мы были в хороших отношениях, любой ваш вопрос обязательно найдет ответ.

- Хорошо, это сэкономит много времени. - она широко открыла свои голубые глаза и начала все с самого начала.

- Я прибыла сюда по одному важному делу, нанятая влиятельным человеком, который очень заинтересован в том, чтобы боец, запечатленный на снимках, в обязательном порядке был возвращен обратно его владельцу. Как вы наверняка поняли: возвращен в целости и сохранности. То, что вашими силами транспорт, перевозивший его, был сбит ни в коей мере не повлияет на дальнейшие отношения, хотя, по всем правилам мы должны были бы взыскать с вас определенные суммы.

Тул немного насторожился.

- Этот солдат очень ценен для моего работодателя и любое физическое или психологическое повреждение, нанесенное ему, может сказаться на окончательной сумме, заложенной и прописанной в моем контракте. Если же вы и ваши люди помогут мне поймать его, то разница в процентном эквиваленте будет перечислена на ваши счета. Вас устраивает подобные условия?

Тул немного помедлил с ответом.

- Почему я должен верить вам? Это несколько странно слышать от человека, чей брат погиб из-за него. Неужели вам не хочется отомстить?

- Слишком много воды утекло. Раймонд не был святым, и я понимала, что конец его будет незавидным. Что поделать, если человек упрямо идет в могилу и не хочет воспринимать реальность такой, какая она есть на самом деле.

В кабинете вновь наступило молчание. И каждый из присутствующих ждал, когда наступит тот самый подходящий момент. Но время шло и напряжение, висевшее в воздухе, только нарастало. Тул не мог смириться с тем, что месть, которая начала зарождаться внутри него, не будет утолена.

- Что я получу взамен, только более конкретней.

- Деньги. Тринадцать процентов от итоговой. Это хорошие сумма, учитывая тот факт, что вы уже давным-давно не при делах.

- А если я откажусь. Может для меня месть гораздо важнее тех денег, что вы пытаетесь мне всунуть за этого наемника. Сами знаете, у нас с "Закатом" давние счеты...

- Это будет просчет о котором вы впоследствии можете очень сильно пожалеть. Мой работодатель не остановится ни перед чем, чтобы вернуть данного бойца. Даже если ради этого потребуется вновь высадить сюда войска. Подумайте, как долго вы сможете сопротивляться: неделю, может быть две. Это не в ваших интересах, мистер Тул. Мы просто даем вам возможность решить вопрос тихо, бескровно и еще заработать на этом. Когда еще вам выпадет такая возможность. Правильно - еще очень и очень нескоро.

Она умела убеждать. В этом не было никаких сомнений, люди поддавались ей легко и непринужденно. Любые споры всегда оставались за ней, но вот Тул... он был другим. Он не привык уступать, тем более женщине, но даже он понимал смертельность тех последствий, что могли последовать за отказом от сотрудничества. На сцене появился новый игрок, и считаться с ним придется в любом случае, даже если это пойдет вразрез с его собственными правилами.

- Как вы хотите все это организовать?

Кейт не без удовольствия заулыбалась.

- Рада, что вы приняли верное решение. Честно говоря, я ожидала более упорного диалога, ну да ладно. Все должно быть сделано в кратчайшие сроки. Он ведь здесь, в городе?

Он одобрительно покачал головой и сказал, что уже распорядился отправить туда солдат.

- Хорошо, значит обойдемся малой кровью.

В этот момент, когда разговор, казалось бы, вошел в доверительное русло, в кабинет, постукивая тяжелыми сапогами, вошел боец и начал докладывать.

- Мы проверили его дом - он пуст. Соседи сказали, что он направился к "инженеру", но и там его не оказалось. Охрана на воротах подтвердила, что одна единственная машина успела покинуть территорию до того, как ваш приказа он полной блокировке дверей смог поступить на пост.

- Проклятье! - Тул буквально подскочил со своего кресла.

- Что за "инженер"? - спокойным голосом спросила Кейт.

- Его зовут Борис. Он работал над сооружением очистной системы для этого города и еще много каких механизмов, за что и получил свое прозвище.

Услышав знакомое имя, Кейт откинулась на спинку кресла и задумчиво опустила глаза.

- Значит все намного сложнее, чем я могла думать. Старая компания вновь собралась вместе. Это вызовет много проблем, о которых я не подумала.

- Вы знали его?

- Приходилось раньше встречаться... Нам нужно знать куда они направились, если они уйдут слишком далеко, это дело займет гораздо больше времени, чем предполагалось ранее, а время непозволительная роскошь, чтобы вот так просто сорить им.

Дальше последовали приказы. Один за одним, они сыпались на головы рядовых наемников и толкали их в сторону главных ворот. Задача была предельно ясна: найти, догнать и вернуть обратно в город. Но сделать это в таком месте, где любая пещера или заброшенное поселение могло стать приютом и спрятать человека от ненужных глаз, было архисложной задачей.

- Они не могли далеко уехать. Есть лишь несколько мест, где они могут найти приют!

Кричал Тул, выбегая на улицу и на ходу одевая оружие. Кейт была рядом. Молча следуя за громадным наемником, она всегда стояла в стороне, время от времени давая небольшие указания.

- Клив, возьми несколько человек и направляйся в долину. Я же поеду в то поселение, куда его привезли после падения. Больше им ехать некуда. Даже если они бросятся наутек, рано или поздно пустыня заставит их объявится. А теперь за дело!

Прозвучав как призыв, его голос разлетелся в стороны и заставил наемников броситься к машинам. Спустя несколько секунд все в округе заревело тяжелым гулом мощных двигателей и заполнилось выхлопными газами. Ворота стали медленно открываться.

*****************************************************************************

Цель была уже перед нами. Огибая каменные валуны, то здесь то там выбивавшиеся из всего ровного ландшафта, наша машина подъезжала к долине. Ее огромные просторы были видны издалека и каждый метр, преодоленный по этой земле, приближал нас к ее необъятным просторам.

- Почему мы сразу не поехали к складу? Зачем было заезжать именно сюда? Его псы уже наверняка бросились за нами в погоню. Черт, лучше бы сделал все по-своему.

Борис был взволнован, но его руки крепко сжимали запыленный руль и аккуратно, будто бы он вел свою сестру за руки, поворачивал его в нужном направлении.

Старик молчал. Убедив нас заехать сюда, сказав, что нужно кое-что забрать, он заставил упрямого "инженера" не сворачивать с пути и послушать его совета.

- Оно пригодится нам, просто поверь мне. Когда доедем до места, сверни влево и продолжай ехать вдоль всех могил пока не наткнешься на высокий металлический крест.

- Что? Да их тут тысячи, как я смогу увидеть его?!

- Просто езжай, остальное я сделаю сам.

Борис проклял все. Не веря своим ушам, он вдавил педаль газа и направился по оговоренному маршруту. Завернув влево, маши на резко сбавила ход и начала медленно двигаться вдоль могил. В ярком солнечном свете они уже не казались такими страшными и угрожающими, но все же заставляли что-то внутри сжимать и не давали полностью сконцентрироваться на поставленной задаче.

- Вот он! - выкрикнул Роберт, указывая на высокий крест, тянувший свои металлические лапы в небо. - Да, точно.

Машины остановилась и старик буквально выпрыгнул наружу. Подбежав к месту и окончательно удостоверившись в правильности, он схватил тяжелый крест, вырвал его из земли и принялся бить им по земле, взрыхляя почву и, выкапывая тем самым могилы.

- Ты с ума сошел, "пастырь"! Мы проделали такой путь, что бы ты начал осквернять могилы? - Борис выпрыгнул с водительского сидения и, подбежав к старику, попытался вырвать из его рук металлический крест.

Но даже ему, не удалось сделать это. Взмахнув им, он отбросил коренастого мужчину и, несмотря на его крики, продолжил делать свое дело. Земля поднималась от его ударом и быстро оседала рядом с ним - он рыл землю и делал это осознано. Удар за ударом, он как крот вкапывался в почву и постепенно погружался в нее. И вскоре, когда очередной удар, опущенный в землю, впился во что-то твердое и хруст гнилой древесины донесся из вырытой ямы, Роберт мгновенно остановился.

- Грей, помоги мне достать.

Делать было нечего и я подошел к краю могилы. Внутри, стоя по пояс в грязи и земле, на крышке гроба находился Роберт. Вытирая пот с лица и поправляя шляпу, он смотрел вниз и пытался найти ручки, за которые можно было бы ухватиться и вытащить его на поверхность. Затем, скинув с плеч свою сумку и открыв ее, старик достал небольшой скруток толстой веревки и, проведя через появившиеся из земли петли, подал обратные концы мне в руки.

- Сейчас попробуем вытащить - сказал он и принялся выбираться на поверхность.

Обойдя яму с противоположной стороны и сделав несколько проверочных рывков, он уперся ногами в землю и стал ждать моего сигнала.

Груз оказался неимоверно тяжелым, настолько, что первые несколько секунд я чувствовал, как мышцы, натянутые как струны, стонали от непривычной нагрузки. Но основное дело было сделано: вырвав гроб из земли и подняв на достаточную высоту, мы тянули его до самого верха, пока вскоре, не ударившись о край земли, с тяжелым грохотом, он не опустился на почву.

- Что там внутри?

Руки болели, и животное любопытство буквально раздирало меня. Я подбежал к почти развалившемуся гробу и встал за спиной Роберта, в тот самый момент, когда он, буквально содрав замок, открыл крышку. Теперь все встало на свои места. И то, почему он так спешил, и то, почему было так тяжело поднимать. Покойника не было. Даже костей хотя бы отдаленно напоминавших человеческие останки я не смог разглядеть.

Оружие. Гроб был буквально набит оружием и боеприпасами разного калибра. Замотанные в пропитанную смазочным материалом материю, они были аккуратно сложены вдоль деревянных стенок и спокойно дожидались своего часа.

- Я знал, что когда-нибудь они мне пригодятся. Жаль, что пришлось так долго ждать.

Его глаза горели. Испытывая какое-то странное чувство удовлетворения, он поднимал винтовки вверх и внимательно осматривал их.

- Теперь нам будет чем встретить этих ребят.

Он продолжал что-то говорить, но слова становились все тише, пока вовсе не стихли. Это было удивительно и странно одновременно и видя как я смотрю на все это, старик принялся снова говорить.

- Когда война закончилась и ситуация послевоенного устройства более-менее прояснилась, мне стало очевидно, что хорошего ждать не стоит. И потихоньку, день за днем я собирал по развороченным и уничтоженным складам все то, что еще могло быть поднято в руки и способно стрелять. Но наемники, оставшиеся здесь и принявшие создавать свой собственный мир на этой земле, очень жестоко расправлялись с теми, кто пытался самовольно находить и хранить оружие. Провинившихся выводили на площадь и публично расстреливали. оставляя на груди записку в назидание другим. Так могло бы случиться и со мной, но мое положение "пастыря" давало мне определенные преимущества в этом плане. Я мог свободно выезжать за город и сутками пропадать вдалеке от всего живого мира, а по окончанию, собрав все свои находки, вывозить в укромное место. Поначалу я не знал что со всем этим делать: в городе меня бы казнили без промедления, но оставлять такие находки в голой пустыне было не лучшим вариантом. Единственное место, которое идеально подходило для меня и куда они точно бы не сунулись оказалась долина. Отсюда все началось и здесь должно закончится.

Его слова прервал Борис. Выкрикнув что-то на русском языке и указав далеко вдаль. туда, откуда в нашу сторону приближалось несколько машин, он бросился к нам и схватил оружие.

Несколько оборудованных и одна грузовая, они мчались не останавливаясь и не сбавляя хода. Они видели нас и каждая секунда промедления заставляла меня нервно осматриваться по сторонам.

Укрытия не было. Единственно, что так или иначе могло нас защитить от вражеских пуль, готовых в любую секунду обрушиться на нас, была та самая вырытая яма и еще несколько небольших песчаных пригорка, выделявшихся во всей это долине и тянувшиеся на несколько десятков метров поперек могил.

Старик что-то говорил, но его слова пропадали в наступающих выстрелах, которые начали доноситься со стороны наступающих машин.

Сделав крутой вираж и подобравшись на расстояние выстрела, из грузовика, словно рассыпавшийся горох, начали выскакивать наемники.

Я схватил первую винтовку и упал за ближайший холм. Чувство тревоги и резкий выброс адреналина заставляли мое сердце биться сильнее и вспомнить все свои навыки. То что было там, в дороге, когда мародеры напали на караван, было лишь проверкой перед настоящим сражением, где броня не играла роли -ведь ее просто не было, а позади тебя не стояли бойцы, готовые придти на помощь. Все чем я располагал в этот момент, было лишь два постаревших человека, чьи военные годы остались далеко позади. Но я не мог списывать их со счетов, ведь опыт, накопленный за все время мог сыграть гораздо большую пользу, чем количество солдат, брошенных бой. И Борис не замедлил доказать это. Его пулемет строчил без остановки. Каждая пуля, вылетевшая из дула впивалась в остановленный грузовик и превращала его в решето, где уже не могло ничего спрятаться. Солдаты противника жались к земле. Любые попытки встать и попробовать огрызнуться огнем, либо продвинуться вперед, тут же встречались с очередью Бориса, осыпавшего наемников "Рубикона" солидной порцией свинца. Роберт в это время куда-то пропал. Я смотрел по сторонам, но нигде, куда падал мой взгляд и пытался отыскать старика, мне так и не удалось его обнаружить.

Я произнес его имя, но ничего не произошло. Затем еще раз, но только громче, но результат был прежним.

- Борис!... Борис, где старик, куда он пропал?

- Он был позади меня! - ответил "инженер", закрепляя пулеметную ленту в готовое положение.

Но я не видел его. Проверив каждый метр стоявшей позади нас земли, я лишь в самый последний момент смог уловить еле заметное копошение в одной из могил. Он принялся за прежнее: земля подлетала вверх, а он сам изо всех сил рыл могилу. Я просто не мог поверить глазам, но когда работа была закончена и Роберт появился с тяжелым гранатометом на плече, я понял, что последние несколько лет прожитые им были потрачены не зря.

Это земля хранила в себе не только павших в боях и скоропостижно скончавшихся, но и целый арсенал оружия, собранный и бережно хранимый "пастырем" все эти годы.

Теперь была его очередь. Он стремился к ней и вскоре дал о себе знать.

Скинув предохранитель и приведя рукоять в боевое положение, он наклонил огромную трубу в сторону машин наемников и сделал выстрел.

Взвизгнув, светящаяся ракета с огромной скоростью направилась в цель и спустя несколько секунд взорвалась в том самом месте, где находилось больше всего наемников. Не будь они так сильно рассредоточены по территории, результат был бы еще лучше, но и того, что произошло после, оказалось достаточно, чтобы резко проредить строй прибывших бойцов "Рубикона".

Взрыв поднял грузовик в воздух, где достигнув максимальной высоты, рухнул на землю и объятый пламенем, распался на многочисленные куски. Несколько человек были обожжены и вскоре упали рядом с горевшей автомашиной, а остальные, находившиеся рядом с местом взрыва, уже не подавали признаков жизни. Выстрелы прекратились.

Настало время для передышки. Я взбросил винтовку и стал пристально всматриваться в прицел. В маленьком перекрестие все было совсем иначе. Картина горящих обломков. смешавшихся с бездыханными телами, разбросанными взрывом по всей территории, вызывали совсем другие чувства. Не победы, но какого-то отвращения.

- Я вижу их, Грей, они заезжают сбоку! - Борис был начеку и заметив скрытое передвижение одной машины, мгновенно перевел свой пулемет на это направление.

Пуль вновь засвистели в воздухе. Рассекая воздух, они с невероятной скоростью проносились над покосившимися крестами и впивались в мелькавшую вдалеке машину. Она пыталась маневрировать. Как змея в предсмертной агонии, она металась из стороны в сторону, подставляя под огонь более бронированную часть своего корпуса, спасая тем самым жизни водителя и второго пассажира. Но Борис знал свое дело и не давал прибывшим наемникам избежать уготованной им участи. Дождавшись, когда водитель изменит направление движения и развернется к нему лицом, он с силой нажал на спусковой крючок. Очередь, за ней другая. Пули влетели прямо в бронированное лобовое стекло и раскололи его на несколько частей.

То, что случилось дальше, было трудно назвать достойной смертью. Выписав на полном ходу несколько крутых виражей, машина резко подалась в сторону и, не сбавляя скорости, влетела в бетонное основание разрушенного склепа.

Грохот разнесся по всей долине. Бампер вмялся до такой степени, что, не выдержав удара, разлетелся на многочисленные куски, отлетев от этого места на приличное расстояние.

Дым повалил из-под капота и раздробленный радиатор тут же дал о себе знать.

Все закончилось. По крайней мере мне так казалось и, посмотрев на вспотевшего от напряжения Бориса, я медленно стал приближаться к машине.

Она находилась в тридцати метрах от нас и уже не могла никуда деться. Подняв оружие и направив прицел в сторону дымящего транспорта, я короткими перебежками подходил к намеченной цели.

Водитель был мертв. Свесив свою окровавленную руку через дверное стекло, его голова была непривычно вывернута на сторону, а ноги, упиравшиеся в педали, обмякли и упали на бок. Но было в этом что-то странное. Я посмотрел внутрь машины, но никого не обнаружил. Я готов был поклясться, что видел еще одного человека, сидевшего на соседнем кресле, но сейчас его не было. Может быть показалось? Нет, я отчетливо видел его.

И в этот самый момент, когда я поднимал глаза, чтобы осмотреть все в округе, моя голова внезапно заболела. Резко, как после лошадиной дозы алкоголя, принятой на праздничном вечере в честь удачно завершенной операции. Она появилась на затылке и, заныв, пробежалась по всей голове, остановившись прямо на лбу. Я мог списать это на усталость или на очередной приступ, который всегда доставал меня в самый неподходящий момент, но сейчас все было по-другому. Что-то горячее и очень тягучее начало стекать по волосам и опускаться на лоб, где остановившись на густых бровях, скапливалось и вскоре падало на землю.

Глаза уловили капли крови... собственной крови, что медленно, но верно падала на окаменевшую почву. Голова начала кружиться, а ноги предательски подкашиваться и вскоре, не выдержав резко нахлынувшей слабости, окончательно перестали держать тело.

Я упал и в ту же секунду некто, очень высокий и здоровый, упал прямо на меня. Его толстые руки принялись опускаться на мою голову и наносить удары, что отзывались в моей голове, словно удары колокола. Я не чувствовал их, не было даже боли. В одно мгновение мозг просто перестал принимать и обрабатывать импульсы, посылаемые организмом в ответ на полученные удары. Руки поднялись. Как робот, на автомате, мое тело пыталось сопротивляться появившейся опасности и закрыть голову от падающих кулаков неприятеля, но раз за разом очередной удар все же пробивал мою слабую защиту и достигал своей намеченной цели.

Наконец, когда разум окончательно потерял связь с реальностью, а картинка перед глазами стала похоже на замыленное окно, я вдруг заметил странный взмах рукой, который не был похож на все те, что были до этого. Воспользовавшись моментом, противник выхватил из прикрепленных к ноге ножен небольшой клинок, и занес его прямо надо мной. Сил уже не было и я просто подставил свое предплечье под наступающий удар. Боль, с которой лезвие вонзилось в плоть чуть ниже ключицы, ударила прямо в мозг и заставила громко закричать. Он давил что было силы, но рукоять, уперевшись в руку, никак не хотела двигаться вперед и, войдя всего на пару сантиметров, окончательно остановилась. Его лицо, озлобленное и покосившееся в дикой ненависти, было почти полностью испачкано кровью и прилипшим песком. Я узнал его. Клив. Тот самый старый офицер, что присутствовал в кабинете Тула во время обсуждения карательной операции. Да, сомнений не было. И сейчас, когда его тело свисало надо мной, а руки, вжавшись в рукоять клинка, давили мне на грудь всеми силами, стараясь вонзить его до конца, я старался не потерять сознания. Ведь если это произойдет, и я потеряю пусть и такой слабый, но все контроль над ситуацией, то последствия могут быть очень плачевными.

Мышцы напряглись. Я старался откинуть его от себя. Сделав несколько пробных движений в стороны, мое тело начало потихоньку оживать. Разум, витавший до этого в облаках - приходить в себя. Теперь его лицо стало более четким. "Замыленность" прошла, и от этого зрелище стало еще более устрашающим.

- Это твой конец, наемник! Никто тебе не поможет. - прошипел Клив сквозь зубы.

Наверное, так оно бы и случилось, если бы в воздухе не послышалось пулеметное стрекотание. Очередь ложилась чуть выше головы и от такой внезапности наемник "Рубикона", не ожидавший выстрелов, ослабил свою хватку и машинально откатился в сторону.

Боль начала ослабевать и я схватился за рукоять ножа, чтобы через секунду, сжав зубы, вырвать его из своего тела. Кровь мгновенно выплеснулась наружу. Тоненькой алой струйкой, она сочилась на одежду и пропитывала ее собой до самых ниток.

Я хотел было встать, но в этот самый момент, когда выстрелы стали реже, Клив вновь набросился на меня. Держа в руках отколотый кусок камня, он попытался попасть им по мне. Замахнувшись и не рассчитывая силы, он ударил им в то место, где была моя голова. Но предвидев это, я перекатился в сторону и избежал смертельной опасности.

Пыль и куски земли тут же подскочили вверх, настолько сильно наемник вбил камень в землю, но именно это и сыграло с ним злую шутку. Он вложил в этот удар все, и к тому моменту, когда я, зажав в руке клинок, нанес ответный удар, Клив уже ничего не мог сделать. Ни уклониться, ни отойти в сторону. Наемник просто оказался беспомощен.

Войдя как раскаленный нож в масло, лезвие проткнуло кожу и вонзилось в его горло до самого упора, выйдя с другой стороны. Был лишь легкий всхлип, который донесся из его легких, сопровождаемый порцией крови, выливавшейся из рта. Затем еще один удар. За ним еще. Не выдержав, я продолжал бить ножом до тех пор, пока от его шеи не осталось ничего живого. И вскоре, издав последний звук, он просто упал рядом со мной. Как тяжелый груз, выпавший на ходу из кузова, наемник рухнул всем телом на безжизненную почву и окончательно перестал дышать.

Наконец все закончилось. Сердце стало биться не так сильно, а дыхание постепенно приходило в норму. Рана оказалось не такой серьезной и спустя некоторое время кровь перестала сочиться.

Борис был рядом. Подбежав в самый последний момент и оттолкнув труп наемника в сторону, он протянул мне руку, после чего резким рывком поднял на ноги.

- Ты в порядке, кэп? Откуда он появился?

- Не знаю, но теперь это уже и неважно. Главное то, что мы смогли отбиться от них. Возвращаться в "Скалу" теперь нет никакой возможности.

- Верно - подытожил Борис.

В этот самый момент к нам присоединился Роберт. Надевая на голову шляпу и поправляя висевший за спиной автомат, он довольно осматривал горевшие остатки машины. Его лицо было спокойным. Даже несмотря на все, что произошло в эти минуты, он казался абсолютно отрешенным от всех дел и вел себя так, будто ничего вовсе и не произошло.

- Может у тебя еще тут танк зарыт? - не без иронии в голосе спросил Борис.

- Нет, такого у меня здесь нет, но если понадобиться еще оружие, я с удовольствием помогу тебе в этом.

Теперь нужно было решать что делать дальше. Вопрос действительно стоял очень серьезный, ведь обратного пути уже не было. Ни в "Скале", ни в старом поселении, где в данный момент находился Виктор и Сара, нам нельзя было появляться. Комиссар - их человек и стоило нам только показаться на горизонте ,как через несколько часов в этом поселении было бы полно наемников Тула. Нет, нужно было что-то другое и единственное, что в данный момент так или иначе подходило под всю эту ситуацию был лишь склад "Заката".

- Наверное, ты прав, Грей. Идти нам больше некуда, только туда.

- Ты знаешь точное место?

- Да, это здесь, недалеко. Сразу за долиной, стоит нам только немного съехать вниз и мы сразу упремся в это место. Будем надеяться, что ничего нового "Закат" не придумал и замки остались все те же. Иначе все инструменты, что я взял с собой окажутся ненужными безделушками. Ладно, не будем терять времени, у нас его и так немного.

С этими словами, он поднял свое оружие вверх и медленно направился к машине. Мы последовали за ним. Минуя горящий грузовик и разбросанные взрывом тела наемников, мы вскоре оказались возле нашей машины.

Дорога была открыта. Провернув ключ зажигание и дождавшись готовности двигателя, Роберт, севший в этот раз за руль, быстро нажал на педаль. Машина послушно двинулась вперед.

Мы ехали по песчаной, за долгие годы окаменевшей до состояния непригодной для нормально езды, дороге. Извиваясь из стороны в сторону, как ядовитая змея, ее тело вело нас в дальние территории, куда уже очень много лет не ступала нога человека. То поднимаясь вверх, то ныряя в глубокую впадину, образовавшуюся на теле этой планеты, наша машина уносила нас все дальше от трассы, а значит и от наемников Тула. Здесь они не могли нас найти. Они даже не могли предположить, что мы сможем оказаться здесь, не побоявшись отправится в эти края. Но другого выхода просто не было. Только здесь, вдалеке от основных трасс и наемников, можно было что-то предпринять.

Вскоре долина окончательно была пройдена и на смену ей пришли совсем другие картины. Слегка похожие на те, что я видел до этого времени, но другие. Как оскалившееся животное, чьи зубы так и норовили впиться в тело своей жертвы, так и эти песчаные валуны, зазубренные и созданные резкими порывами ветра, что долгие годы обтачивали их, были готовы вонзиться в нас и разорвать на мелкие куски. Здесь они находились повсюду. Крупные и не очень, вырвавшиеся из объятий этой мертвой земли, эти заостренные клыки вытягивались вверх и всем своим видом говорили лишь об одном. - Плохое место выбрали для склада...

- Почему? Очень даже ничего. Кому захочется искать здесь что-нибудь. Ни один корабль не сможет зайти на посадку, чтобы не наткнуться на эти колья. Бьюсь об заклад, что именно этим и руководствовались те, кто строил его. А люди тут не ходят. Все идеально рассчитано.

Машина немного сбавила ход и вскоре остановилась. Борис молча указал на неприглядную возвышенность. Запыленная и уже потерявшая свою былую окраску, она все еще выделялась из всей этой местности, а пробивавшиеся то тут, то там знакомые символы и буквы, красноречиво утверждали о том, что цель была найдена. Подъехав еще ближе, я, наконец, окончательно убедился в этом. Двери, обвитые высохшей растительностью, были немного вмяты, а разбитая сигнальная лампа, висевшая над ними, указывала на то, что на последок кто-то все таки пытался открыть замок, но не смог.

- АС-23... дальше не могу разобрать, - Борис тер рукой по бетонной плите и пытался прочитать еле видимую надпись, чьи знаки уже очень плохо различались на ее поверхности.

- Авиационный склад. Это он, такие строят еще до прибытия воздушной техники, затем наполняют топливом, боеприпасами и прочими расходниками. Если нам повезет и за дверями еще что-то осталось, то мы сможем убраться отсюда прежде, чем Тул поймет куда мы отправились.

- А если техники там не будет? Что если после войны, она вся была эвакуирована на основные базы откуда благополучно улетела домой?

- Значит нам не повезет, Роберт. Я не меньше твоего хочу, чтобы истребитель там был.

Борис достал из машины инструменты и быстрым шагом направился к небольшому замку. Панель была почти уничтожена, но сигнал датчика давал надежду, на то, что еще не все потеряно. Подключив аппаратуру в разъем, панель внезапно засветилась яркими цветами и немного подождав, принялась обрабатывать полученную информацию. Многочисленные числовые комбинации заполнили портативный компьютер и продолжали появляться, выдавая на гора неимоверное количество информации.

- Все не так плохо как я думал, - не отрываясь от панели, прошептал "инженер".

Пробежавшись пальцами по клавишам и введя несколько числовых комбинаций он, наконец, добился нужного результата. Дверь заскрипела и начала неохотно открываться. Воздух мгновенно хлынул внутрь, а пыль, висевшая на краях, резко осыпалась на пол и начала отлетать в сторону.

Склад был открыт. Висевшие вверху лампы освещения, зафиксировав движение внутри помещения, тут же каскадом начали загораться и освещать все содержимое этого бокса.

Забитый практически до отказа, он был наполнен массивными цистернами с горюче-смазочными материалами, а так же боевым снаряжением, хранившимся в герметичных и прочно закрепленных ящиках. Тянувшиеся вдоль бетонных стен, они заполняли помещение до самой противоположной стены, где обогнув крюк, в таком же порядке были уложены на противоположной стене. Но все это перестало иметь значение, когда в наши глаза попал чернеющий силуэт истребителя. Он был накрыт серой материей, что едва прикрывала корпус машины и не давала пыли и прочей грязи осесть на ее поверхности.

Роберт был поражен и чуть не прыгал от счастья, когда смог прикоснуться своей рукой к истребителю и вновь почувствовать такой забытый металлический холод обшивки боевой машины.

- Да, это она... Как долго я ждал этого момента.

Он продолжал причитать, не отрывая руки от корпуса. Я смотрел и не мог понять что делать. Борис вел себя немного странно, но в его действиях не было ничего такого, что бы могло вызвать странную реакцию на происходящее. Осматривая многочисленные коробки и оставленные запчасти, он молча следовал вдоль длинной стены, постепенно поглядывая по сторонам, стараясь ничего не упустить из виду.

- Старик, - я обратился к "пастырю", - Роберт! , - на это раз я схватил его за плечо и резко повернул к себе лицом, от чего тот немного опешил. - Ты сможешь поднять ее в воздух?

- Да, да, наверное. Мне надо полностью осмотреть ее и заглянуть в кабину, только после этого я смогу сделать какие-либо выводы.

"Вот и хорошо" - подумал я и отпустил его. В складу действительно было много чего интересно и каждый сантиметр этого бокса таил в себе загадку. Никто не знал, что могли оставить здесь наемники "Заката", но то, что все это могло стрелять и гореть не могло не радовать.

- Смотри, что я нашел, кэп. - голос Бориса донесся из глубины склада и позвал к себе.

Я направился к нему и застал старого конструктора за необычным занятием: он вскрывал коробки с оружием и доставал содержимое. Внутри металлических контейнеров лежало оружие. Не такое, что было зарыто в могилах или выдавалось наемниками для новоприбывших, а то, что когда-то держал в руках я сам, находясь по пояс в снегу и отправляя своих бойцов в бой. Память моментально подняла со дна все воспоминания и сохранившиеся картины, где я так или иначе использовал эту винтовку в бою. И чего греха таить, когда я взял ее в руки и смог ощутить тот непривычный вес, что всегда отличал ее от остальных образцов оружия, я искренне улыбнулся. Мне было приятно вспомнить это, ведь все это было частью моей жизни, моих воспоминаний и моего существования в целом. Нельзя было пронести ее через десятки битв и не полюбить. Может это и звучало странно, но за столько времени я привык к ней и был готов скорее умереть, чем потерять ее в сражении.

- Здесь есть все, Грей. Оружие, боеприпасы, даже истребитель! Мы можем убраться отсюда.

- Да, Борис, но нужно еще время, чтобы старик дал знать о состоянии машины, мне бы не хотелось, чтобы двигатели заглохли в самый неподходящий момент.

- Ты прав, кэп. как всегда прав. Спешка нам ни к чему - это может плохо отразиться на нашем побеге. Лучше потратить больше времени на подготовку, чем потом жалеть, что не сделали этого.

После этого он ушел. Зарылся в огромные ящики с оборудованием и принялся потрошить их, вытаскивая все содержимое на пол.

Роберт в это время уже вовсю занимался машиной. Скинув накрытие и оголив корпус до самого низа, он открыл кабину и залез в нее. Копошась и проверяя все параметры боевой птицы, он то включал, то выключал системы, наблюдая как они ведут себя после столь длительного перерыва.

- Вот это я понимаю техника! После стольких лет управления этими ржавыми корытами. готовыми разлететься в дребезги от малейшей нагрузки, видеть это чудо просто невообразимо приятно, а уж управлять...

Он потер руки и провернув небольшой рычаг, выпрыгнул из кабины.

- Надо дать ему разогреться.

- Что, прямо здесь?! Ты не боишься, что двигатели сожгут нас вместе со всем, что тут есть.

Но мои слова вызвали у старого пилота лишь улыбку. Такую, что бывает на лице у бывалых мастеров, когда они слышат детские вопросы от своих подмастерьев.

- Не забывай, наемник, не ты один умеешь управляться с техникой. И хоть прошло уже много времени, я прекрасно знаю, что делаю. Доверься мне.

Двигатели начали нагреваться. Издавая странный глухой звук, который постепенно превращался в нечто громкое и невообразимое, они накапливали энергия и приходили в рабочее состояние. Роберт стоял и наблюдал за всем этим. Ему одному было известно как долго это должно было продлиться и не взирая на наши предупреждения, спокойно стоял возле истребителя.

Борис в это время был занят своими делами. Проверяя, наличие необходимых средств и вооружения, он один за одним вскрывал оставленные "Закатом" ящики и вынимал их содержимое рядом с собой.

Наконец, когда все системы машины были приведены в норму и старик смог удостовериться в надежности всех узлов и электроники, он взобрался по приставной лестнице в кабину и в тот же момент снизил мощности до нуля.

- Да, черт возьми! Этого я и ждал., - он заулыбался, - все работает как часы. Нужно лишь выбраться из этого склада наружу, вывести на чистое место и взлет будет совершен в ту же секунд.

- Сколько человек поместится сюда?

- Это не транспорт, наемник. Двоих - максимум. И то, если грузовой отсек приспособить для людей. Мы проделывали такое, когда я служил, но гарантировать безопасность во время полета и перегрузок я не буду. Это дело я оставлю на откуп богам. Пусть они решают, что должно произойти.

- О чем это ты?

- Пойми, Грей, в грузовом отсеке перелет может сложиться любым образом, вплоть и до смерти. Даже если я сделаю все как надо и мы вырвемся за пределы зоны ПВО наемников, то перелет может просто убить пассажиров.

- Но ты ведь сказал, что уже делал подобное.

- Конечно, правда потом мне пришлось отмывать кровь в отсеке и вытаскивать тела покойников наружу. Это было неприятно, поэтому я заранее говорю о последствиях.

Его лицо немного исказилось, а край губ отвелся в сторону, вырисовав на физиономии странную улбыку.

Что ж, наверное, это был единственный вариант, существовавший на данный момент, и если была хоть малейшая возможность воспользоваться им, то упускать его было смерти подобно . Ведь если план побега провалится и Тул сможет добраться до нас, говорить о дальнейшей судьбе было бы просто бессмысленно.

Когда все закончилось, наемники уже перестали говорить. Перевернув все верх дном, они, как ветре, прошлись по всем домам, находившимся в этом поселении, но так и ничего не нашли. Каждый житель, которого они допрашивали ничего не мог ответить и лишь несуразно бормотал что-то себе под нос.

Тул был в ярости. Их здесь не было и отчеты бойцов только подтверждали это.

- Что с Кливом? - спросил он, поворачиваясь к одному из своих наемников.

- Пока ничего. На связь не выходит. Маяк молчат. Может они попали в "мертвую" зону?

Но главарь не верил этому. Что-то внутри него забило тревогу и каким-то шестым чувством он ощущал неладное во всем этом молчании.

- Клив опытный боец. Он просто не мог попасть в засаду или плен. Это не по его части. Скорее всего просто какие-то неполадки.

Но Тул отказывался слушать своих солдат и нервно зашагал вдоль своей машины. Все факты говорили об обратном. И если все то, что было записано в личном деле этого наемника было правдой и он тот, кем является по-настоящему, то проблема увеличивалась многократно, а значит отсутствие связи со второй группой означало лишь одно.

- Они погибли. Оправь машину в долину, пусть удостоверятся во всем.

- Не думаю, что это...

- Отправь машину! Это не просьба, приказ!

Его голос стал резким и громким. Словно гром, он разлетелся по округе и заставил людей обернуться на него. Солдат тут же последовал выполнять приказ. В такие минуты, главарь был не в себе и любой, кто прослужил с ним не один год понимал, что давать повод для публичного расстрела ему не стоит.

- Что сказал комиссар?

- Ничего нового. Он утверждает, что после того, как они уехали отсюда с нашим караваном, никто из них здесь больше не появлялся. - доложил один из офицеров.

- Приведите его сюда. Мне надо лично с ним поговорить.

Несколько солдат направились к главному зданию этого поселения и через несколько минут вновь появились на улице. Ведя под руки испуганного комиссара, который во весь голос кричал о своей невиновности и преданности Тулу, они швырнули его перед собой и сделали несколько шагов назад.

- Вилтерман, давай поговорим спокойно, не прибегая к огнестрельному оружию.

Тул опустился на одно колено и взглянул в заплаканные глаза комиссара.

- Скажи мне честно - они были здесь?

- Нет.

- Не заезжали, не появлялись на горизонте, не давали о себе знать, вообще ничего?

Он отрицательно покачал головой, чем очень сильно расстроил главаря наемников.

- И это твоя благодарность? Мы столько времени защищали тебя и это поселение от набегов мародеров. обеспечивали оружием, материалами и прочим, а теперь, когда я прошу всего лишь дать мне наводку на людей, что посмели плюнуть мне в лицо, ты говоришь, что ничего не знаешь? Это не очень правильно с твоей стороны. Может ты просто не хочешь говорить.

Услышав последние слова, комиссар буквально взвыл.

- Клянусь, Тул. Никто сюда не приходил. После того как ушел последний из караванов, люди перестали прибывать к нам. Это все что я знаю!

Но Тул и слушать это не хотел.

- Они сбежали из "Скалы" и есть только два места. куда они могли направиться. Одно из них - это. Как ты понимаешь, если я получу отрицательный ответ со второго места, куда направились мои бойцы, я буду вынужден прибегнуть к более жестким мерам допроса и в конце концов, я получу ответы на свои вопросы.

Он замолчал и во всем этом разговоре не двусмысленно пробегала угроза жизни Вилтерману. Он понимал это и всеми силами старался избежать своей участи, виляя в ответах и пытаясь оттянуть допрос, о котором так резко упомянул наемник.

Но ему не суждено было состояться. Всего через несколько минут, после того, как разведывательная машина отправилась на поиски первой группы, в рации наемников прозвучала речь солдат. Они вызывали Тула и просили срочно отозваться.

- Что там, докладывайте.

- Группа уничтожена, Тул. Расстреляна из пулемета и гранатомета. Грузовик буквально рассыпался к нашему приезду.

Затем последовало нечто невнятное и перебиваемое помехами.

- Пулемет и гранатомет? Откуда у них такое?

- Не знаю... господи. Клив... да-да, это он. Он убит. Прямо здесь у машины. Кто-то изрезал ему горло.

Потом слушать он уже перестал. Положив наушник на стол и посмотрев на насторожившихся от этих слов бойцов, он молча отошел в сторону. Ему нужно было подумать. Переварить эту страшную новость и понять как действовать дальше. Впервые за столько лет после войны он потерял человека с которым прошел огонь и воду, все самые опасные сражения, где смерть каким-то чудом обходила его стороной, забирая тех, кто находился рядом. И вот теперь, когда Клив был убит, а он не смог ничем ему помочь, ярость начала пускать корни в его душе и требовать отмщения.

Когда же чувства немного схлынули, а вместо их пришло осознание случившегося и то, что надо что-то предпринимать, главарь вновь обернулся к комиссару. Теперь его взгляд был угрожающим и ясно давал понять о своих намерениях.

- Мистер Вилтерман, вы слышали что передали мои солдаты, какую новость?

- Да.

- Я потерял одного из лучших своих солдат, он был убит наемником "Заката", которого вы вытащили из горящего транспортного корабля. ВЫ должны были установить его личность. ВЫ должны были доложить мне о всех странностях, которые сопровождали его появление здесь и то как он себя вел в это время. Но ваша безалаберность и халатное отношение к произошедшему, привела к гибели моих бойцов. И если сейчас я не услышу от вас хоть какого-то внятного решения данной проблемы, следующим, кто отправится на тот свет окажитесь именно вы.

Тул резко дернул руку и одним движением достал из кобуры свой пистолет. Сняв его с предохранителя и нацелив на беззащитного комиссара, он принялся отсчитывать последние секунды жизни этого человека.

- Виктор!.... Боже, он провел с ним больше времени и может что-то сказать! Больше я ничего не знаю. Клянусь! Не убивай меня.

- Это местный доктор? Я помню его.

- Он проводил осмотр этого наемника, когда криокамеру привезли в поселение. Если уж кто-то может пролить свет на все это, так только он.

Тул взмахнул рукой и приказал привести доктора на это место. В окружении вооруженных до зубов солдат, что обвили небольшое пустое место возле главного здания этого населенного пункта, главарь ждал, когда к нему приведут врача. И солдаты не заставили его ждать. Вскоре он еще несколько охранников появились прямо перед ним.

Толпа зевак расступилась и отойдя в сторону пропустила идущих людей.

- Виктор - поприветствовал наемник.

- Тул, я слушаю тебя.

- Док, я всегда уважал и ценил людей вашей профессии. Кому как не вам знать цену чужой человеческой жизни. Защищая и помогая бойцам, я помню как вы спасли умиравших от ран наемников, что лежали в яме от разорвавшегося снаряда. Как вы. преодолев сотню метров под огнем противника, упали к ним и начали перевязывать раны. Я знаю каково это, когда единственным спасением для умирающего солдата остается человек вроде вас. Именно поэтому я не причиню вам зла - я просто не имею на это права, но все же хочу кое-что спросить. Этот наемник, что все это время прикидывался "регуляром", где он может сейчас находиться? Только прошу вас, давайте без отговорок. Эта пустыня слишком безлюдна и опасна, чтобы долгое время скрываться в ней, и есть лишь несколько мест, где этот человек и его пособники, в том числе и "пастырь", могут скрываться. Кто-то должен знать где это место. Если их нет здесь, а в долину они уже не сунутся, то значит существует другое укрытие, такое о котором знает лишь узкий круг людей. И я не сомневаюсь, док, что вы, проведя с этим человеком долгое время и наверняка разговаривая, могли сболтнуть чего лишнего. Лучше скажите мне и мы сразу уйдем отсюда не причинив никому вреда.

- Мне нечего ответить, Тул и ты это прекрасно знаешь. Мои обязанности, вне зависимости от тех кому я помогаю и кого лечу, не выходят за рамки, установленные в тот день, когда я согласился помогать вам. Пусть это и было сделано под дулом автомата, но свое слово я держу. Если вы ищете беглецов, то возможно вы их уже никогда не найдете. Так было и с мародерами, что высланные за пределы поселений, как-то умудрялись выживать и строить свою жизнь. Вполне возможно, что это произойдет и с ними. Глупо искать их там, где погибло и пропало столько людей. Если их не убьет пустыня, то рано или поздно они сами выйдут к людям.

Но слова доктора не удовлетворили наемника и тот в очередной раз принялся задавать вопросы. Один за одним, пока не получив очередной отрицательный ответ, не смолк окончательно. В такие минуты он становился сам не свой. Это не была ярость в привычном виде, скорее мысленно успокоение. попытка сдержать себя и не совершить очередную ошибку. Это видели все и поэтому молча стояли не произнося и слова. Единственный человек, кто вел себя в такие минуты более расковано, оказалась та самая Кейт. Наблюдая за всем происходящим со стороны, она пробегала глазами по всем присутствующим и делала соответствующие выводы. Она не лезла на рожон, не пыталась встрять в допрос и попытаться вытянуть нужную информацию из людей. Ей это просто не было нужно. Она уже итак все знала. Железная логика, не присущая женскому полу, и расчет, с которым она всегда приступала к работе сделали свое дело. И увидев, что Тул был готов сорваться в любую минуту, подошла к стоявшим наемникам.

- Позволь мне. Раз уж я здесь, то не грех будет воспользоваться такой возможностью задать пару вопросов этим прекрасным людям.

Она обошла несколько человек со спины и вышла к центру импровизированного круга, где не шевелясь стоял врач, а рядом с ним - Вилтерман.

- Значит, вы говорите, что не знаете, где в данный момент может находиться Грей Марлоу? - она обратилась к Виктору, на что тот утвердительно кивнул головой. - Но тогда почему так скупо о нем рассказываете. С ваших слов вы ничего не знали и не слышали, только лишь выполняли свои врачебные обязательства перед больным человеком, но неужели вас не заедало любопытство, кто этот человек буквально рухнувший вам на голову и ничего не помнящий. Разве такие мысли не посещали вас?

- Конечно, но я привык отгонять их в самый дальний угол своих мозгов, ведь в наше время, а в особенности, в нашем месте, лишние вопросы и ответы на них, могут сыграть с владельцем этой информации злую шутку. Никогда не знаешь, что можно извлечь из человеческого разума, задавая ненужные вопросы, удовлетворяя тем самым собственное любопытство.

- Значит нет.

- Именно.

Кейт заулыбалась.

- Хотите узнать почему я почти уверена, в ваших связях с наемником и его подручными?

Виктор вопросительно поднял брови, не ожидавши такого вопроса, и от этого ему стало не по себе. Лицо слегка исказилось, а предательски зашевелившийся край губы, начал выдавать нервное состояние доктора.

- Вот видите, я еще ничего не сказала, а вы уже начали нервничать. Хотя почему? Вы ведь ничего не знаете или я не права?

- К чему все эти вопросы? Я уже все сказал.

- Не делайте из нас дурачков, Виктор. Комиссар сообщил нам, что именно по вашей рекомендации этот человек попал в караван к наемникам, а после, уже когда оказался в "Скале", связался с рабочим по имени Борис, который в городе известен как "инженер". Так же нам известно, что вы неоднократно встречались с ним, когда делали стандартные объезды прилегающих поселений для лечения больных. И вот, спустя некоторое время, они сбегают все вместе. И, что самое удивительное: и Грей Марлоу и Борис являются бывшими бойцами наемнической организации "Закат". Слишком много совпадений, Виктор, чтобы это оказалось случайностью. Мне вот неизвестно лишь одно: почему к ним примкнул этот "пастырь", но главного это не меняет. Все указывает на вас, доктор, и если вы не начнете говорить, я отдам вас на допрос к Тулу. Со мной же, вы сможете избежать ненужного кровопролития и остаться на своем месте в целости и сохранности.

- Вы ничего мне не сделаете, ведь без меня лечить здесь некому. Сара сама не справится, а других тут попросту нет.

- Что ж, мы можем пойти на подобный риск ради необходимой для нас информации.

Наступила тишина. Такая, что у некоторых из присутствующих можно было услышать тяжелые дыхание. Доктор оказался в незавидном положении и время, которое было дано ему на размышление, медленно, но верно заканчивалось. Он пытался найти выход из положения и с каждой секундой все сильнее понимал, что его не существует. Нельзя было усесться на две лошади и чувствовать себя в полной безопасности. Здесь был лишь один путь и каждый из них не предвещал ему ничего хорошо. Расскажи Тулу про все, он навсегда обрекал себя на жизнь среди этих безмолвных и безвольных людишек, для которых эта самая жизнь не была ничем примечательным и могла закончиться в любую минуту. Но поступить по-другому он тоже боялся. Виктор знал, на что способен главарь в своем желании добиться результатов и если ем отказать, вновь развести руками и ничего не сказать, то последующие часы жизни доктора могли оказаться последними. Этот человек ни перед чем не остановится и пойдет на все, чтобы вытащить эту информацию. Рано или поздно, все равно он узнает... Но может стоило оттянуть это время. Дать этому странному наемнику еще несколько часов, для того, чтобы он смог сделать то, ради чего вообще была затеяна эта неразбериха. Может он уже там? Может склад действительно уцелел и там, за огромными железными дверями находится его спасение.

А если это не так? Если та боль, что он начнет терпеть, когда Тул доберется до него, будет напрасной? Что если он не нашел склад или был ранен в бою с наемниками "Рубикона", отчего уже давно скончался где-нибудь в безлюдной зоне, куда никто никогда не доберется? Что если все пошло прахом?

Эти и другие вопросы еще долго витали в голове у доктора и каждый из них требовал ответа. Но громкий голос главаря наемников прервал их и заставил врача перевести свой взгляд на него.

- Я слушаю вас, Виктор. Вам известно куда могли направиться эти люди?

Выбор был невелик и вытянув еще несколько спокойных секунд из этой ситуации, он с тяжелым вздохом ответил:

- Да... мне наверняка известно, где они могут оказаться.

Эти слова стали настоящим бальзамом на душу всем кто находился здесь сегодня. Для простых людей, чей тихий гомон разбежался вслед за словами доктора по этому месту, было радостью, что им не придется смотреть на еще одну бессмысленную смерть, что и так не давала покоя и почти каждую неделю напоминала о себе.

Кейт довольно заулыбалась. Бросив взгляд на Тулу, она как бы давал понять ему, что мол "вот как надо работать...". Но старому солдату такие презрительные и слегка надменные речи оказались не под силу. Он привык решать проблемы и добиваться своего другими путями. Может не всегда изящными и гуманным, но зато эффективными и дававшими стабильный результат.

- Хорошо. Тогда скажите мне, где находится это место?

- За долиной Моленклоу. Не могу сказать точно, нужна карта, там я укажу примерно местоположение.

- Что значит примерное? - спросил Тул.

- Именно, что примерное. Это место безлюдно. Там уже очень давно никто не появляется и сказать точно, где они находятся будет практически невозможно.

- Хорошо. Это уже лучше чем ничего. Бойцы!, - он повернулся к своим солдатам, стоявшим справа от него, - Проведите доктора и комиссара на верх, в кабинет. Там есть все, что нам нужно.

После этого круг из людей начал рассыпаться. Каждый, кто стоял здесь и наблюдал за происходящем, отходил в сторону и направлялся по своим делам. Для простых людей это е значило ровным счетом ничего. Они и так каждый день могут видеть подобное, но любое событие, будь маленькое или крупно, все равно привлекало их. Как мухи на мед, они слетались к месту событий и, забывая обо всем, наблюдали за всем, что происходило.

Передышка была недолгой. Виктор понимал это, но красная черта, после которой обратной дороги уже не существовало, была пройдена. Глупо корить себя за безвольность и трусость, ведь жажда жизни была для него куда более привлекательной, чем героическая смерть на планете ,которую многие даже на карте не сразу бы смогли найти. Нет, он поступил правильно. Или уверял себя в этом. Но когда перед его глазами взвились зеленые лучи, что вырвавшись из специального прибора, начали формировать голографическую проекцию этой местности, он молча указал на нужный квадрат.

- Там ничего нет. Это мертвая зона, Тул.

- Ты уверен в этом? - он посмотрел на своего офицера, стоявшего возле него.

- Взгляни на рельеф: острый, каменистый, негде даже спрятаться или укрыться от дождя, а для машин слишком далеко от основных путей, чтобы время от времени выезжать оттуда в поселения за провизией. Нет, доктор блефует и хочет завести нас в ловушку. Что здесь можно искать? Смерть?

Главарь повернулся лицом к Виктору и молча, всего лишь покосившись на него взглядом, потребовал ответа.

- Там... там есть склад. Я слышал про него от одного человека из "Скалы". Он говорил, что наткнулся на него, когда работал сборщиком.

- Что за склад?

- Никто не знает, но символика запечатленная на ее стенах весьма специфична.

- Конкретней.

Он сделал паузу и стал глубоко дышать. Эти слова не давались ему так легко и каждый слог, каждая буква произносилась с особым трудом.

- Крыло грифона на фоне....

- Заходящего солнца.

Тул вклинился в слова доктора и замолчал. Теперь все стало на свои места. Не надо было быть мудрецом, чтобы сложить всю конструкцию воедино и понять, что намеревался совершить Грей Марлоу.

- Авиационный склад. - сказал кто-то из присутствующих.

- Да. Это он. Они собираются сбежать отсюда. Улететь в любой момент и оставить нас здесь с носом. Нет, нет-нет я этого не допущу. Это уже слишком, даже для такого наемника как он.

Зал тут же всколыхнулся. Возгласы, крики вскоре заполнили все помещение и превратили некогда тихий кабинет в настоящий базар. Каждый из бойцов пытался высказать свое мнение и, всеми правдами и неправдами, донести его до своего главаря. Но он молчал. В такой ситуации, он пытался взвесить все "за" и "против", ведь тот, кого он когда-то считал человеком второго сорта, оказался на самом деле настоящим бойцом, чей характер и умение приспосабливаться к любой ситуации сыграли с Тулом злую шутку.

- Соедините меня с Сальвадором. Срочно.

В такие моменты в голову лез только один план: если уж Грей попытается сбежать отсюда, улетев на боевом истребители, то есть только один шанс помешать ему - направить на перехват свои боевые машины. И Сальвадор подходил для этого как раз кстати.

- На связи - уставший голос Сальвадора появился в эфире.

- Есть дело для тебя, мой друг. Кое-кто решил обвести нас вокруг пальца и улететь с этой планеты, даже не попрощавшись. Это не культурно.

- Что от меня требуется?

- Приведи все свои истребители в боевую готовность и будь готов вылететь на перехват вражеской машины. Сложно сказать, когда это может произойти, но ты должен оставаться всегда наготове. Цель - истребитель "Заката"

Услышав последнее слово, офицер несколько опешил и, подождав секунду, робко переспросил.

- Я не ослышался, Тул? "Заката", что они тут делают? Мои радары ничего не зафиксировали, никакой активности в воздушном пространстве. Никаких воздушных судов. Ты что-то путаешь.

- Им удалось найти авиационный склад, оставленный здесь еще со времен войны. Далеко за пределами жилых территорий. Сразу за долиной Моленклоу. Понимаешь, где это?

- Да, черт возьми. В такой глуши может находится все что угодно. Одному лишь богу известно, сколько там подобных боксов еще припрятано.

- Вот именно. Поэтому, мой дорогой друг, сделай так, чтобы ни один транспорт, боевой или грузовой, не смог покинуть пределы этой планеты.

- Огонь на поражение?

Вопрос застиг главаря в самый неподходящий момент. Именно тогда, когда к нему подошла Кейт и упрямо встала возле него. Что делать? Он ведь пообещал ей вернуть этого наемника. Вернуть живым и здоровым, не причинив никакого вреда, но... Но если он сможет удрать? Сальвадор не сможет преследовать его вечно и рано или поздно, машина покинет воздушное пространство планеты, улетев далеко за пределы, окажется вне досягаемости, что никак не вязалось с его желанием лично расправиться с этим солдатом.

Тул тянул с ответом. Поглядывая в голубые глаза женщины, чей взгляд буквально впился в него и не сходил, он несколько раз пропустил мимо ушей повторно заданный вопрос офицера, который находился в эфире и ждал ответа.

- И что же вы ответите, мистер Тул? Мы ведь с вами уже договорились и часть денег, условленная в самом начале нашей встрече, уже была перечислена на счет. Не вздумайте разрывать контракт в самый ответственный момент.

Еще никогда в жизни женщина не смела так обращаться с ним. Упрекать. Пытаться воспитывать как маленького мальчишку, провинившегося перед родителями и стоявшего в углу у всех на виду. Это было слишком. Даже для нее - сестры Раймонда, человека, что смог создать "Рубикон" и которому он когда-то давал клятву. Нет, все это уже выходило за рамки дозволенного для нее и, бросив холодный взгляд в ее небесно-голубые глаза, Тул громко, будто пытаясь докричаться до своего офицера, произнес.

- Разрешаю. Если боевой корабль начнет уходить за пределы, разрешаю огонь на поражение всеми доступными видами вооружений. Даже если от судна ничего не останется.

- Но... - Кейт попыталась возразить и в этот же момент, оказалась на полу.

Сплюнув изо рта скопившуюся кровь и машинально схватив щеку рукой, она почувствовала как левая часть лица начинала быстро опухать и становиться горячей.

Удар настиг ее очень быстро. Тяжелый, словно били каким-то тяжелым предметом, а не ладонью, он повалил женщину на пол и заставил замолчать. Главарь был в бешенстве.

- Ты прилетела сюда просить моей помощи, а не указывать, что делать. Деньги не главное, ведь главный здесь - я. И если еще раз я услышу как ты отдаешь мне указания, или начнешь перечить в присутствии моих подчиненных, я сделаю так, что ты никогда не вернешься обратно к своему работодателю. Наемник - мой. И только мне решать каким будет его конец.

Буквально прошипев последние слова, главарь скомандовал своим бойцам, чтобы те отвели женщину в местную тюрьму, где она должна была дождаться развязки всей этой истории. Крича и прося выслушать ее, Кейт упиралась ногами и всячески препятствовала своему аресту.

- Ты пожалеешь об этом, Тул! Даю тебе слово! Тебе неизвестно с кем ты имеешь дело...

Дверь захлопнулась. Пропав где-то в глубине коридоров и лестничных маршей, ее голос постепенно стал угасать и вскоре вовсе замолк, впитавшись в толстые стены этого здания. Рубикон был пройден. И в этом смысле он стал действительно тем ярким примером, когда всего один поступок предрешал все то, что должно было случиться с ним в ближайшее время. И пусть деньги, которые он так любил больше не смогут приходить на его счет, Тул знал ради чего пошел на этот шаг. И сделал это оправданно, ведь цель, какой бы она не была сложной, все-таки оправдывала свои средства.

Все было почти готово. На этот раз Роберт уверял, что проверил каждый винтик этой машины и готов был положить свою голову на отсечение, если эта пташка не взлетит. Провернув последний рычаг и убедившись в стабильной работе двигателей, он шмыгнул под брюхо истребителя и принялся по отдельности запускать системы.

- Давление?

- В норме.

- Подача?

- В норме

Он перечислял все параметры, которые, так или иначе, влияли на работу и боеспособность машины. Каждую мелочь, что отражалась на приборной панели и выдавала пилоту всю текущую информацию о состоянии боевой машины. Любое действие старика заставляло стрелки индикаторов и измерительных приборов двигаться в различных направлениях, указывая на свое состояние. Наконец, когда последний параметр был проверен, Роберт довольно вздохнул.

- Даже мой механик в свое время так не заботился о моем истребителе перед вылетом, как я сегодня делаю это для нас. Забавно.

Вытерев руки небольшим куском материи, он положил его на ящик и залез в кабину.

В этот момент ко мне подошел Борис.

- Даже не знаю, кэп. Все это может плохо закончится для нас. Грузовой отсек.... У нас даже защиты нет, чтобы выдержать полет на таких скоростях.

- А разве есть другой выход?

- Ты прав, его нет, но от того, что моя голова сможет взорваться во время полета, не выдержав таких перегрузок, мне почему-то легче не становится.

Он был прав. Полет на таких скоростях, в грузовом отсеке без какой-либо элементарной защиты, было делом самоубийственным. В голове сразу всплыла ситуация на станции, где мы оказались вынуждены лезть в капсулы для отработанных батарей, но сегодня она была несколько иной и разница между тем случаем и сегодняшней ситуацией была огромной.

- Все готово, Грей. Осталось только зарядить боекомплект.

Я посмотрел на сложенные в углу ящики с боеприпасами и длинными, как сигары, ракетами.

- Нет-нет, "Тайфун" оставляем на земле. В воздухе он нам будет ни к чему, особенно если нам придется улетать сломя голову. Только крупнокалиберку на случай коротких перестрелок.

Роберт указал рукой на свисавшие со специальных креплений тяжелые и длинные пулеметные ленты. Они предназначались как раз для этих машин. Я помнил, как подобные боеприпасы завозились на станцию, когда только-только начиналось освоение ледяной планеты и, где это вооружение очень хорошо себя проявило. Слабая скорострельность с лихвой компенсировалась калибром и той пробивной способностью, что могла прошить даже самую толстую броню транспортного корабля, а в лихой дуэле, решала судьбу боя всего одним попаданием.

Я схвати их и потянул к истребителю. Неимоверно тяжелые, они с трудом помещались у меня на руках, отчего приходилось часть ленты перекидывать за спину и в прямом смысле тащить их на своем горбу. "Около двух тысяч патронов на каждый ствол..." так говорил старый пилот, отвечая на мой вопрос о максимальной загруженности боекомплекта. И все было бы ничего, если бы орудий на сверкающих крыльях не было установлено аж четыре. По два на каждое крыло, они прятались под бронированной обшивкой, где не могли быть повреждены ответным огнем. Да и не было смысла беспокоиться в этом, ведь любое точное попадание, будь то ракета, либо очередь из крупнокалиберного пулемета, просто уничтожала боевую машину, не давая шанса на ответный огонь. Наверное, именно поэтому пилотов таких истребителей называли "ангелами", ведь улетая в небо, очень многие оттуда уже не возвращались.

Зарядка была почти завершена. Поднимая оставшиеся ленты в специальные бункеры подачи, я вскоре закончил свою работу. Спина заболела, а в руках, забывших о том, как все это делается, невольно растеклась приятная усталость.

- Ну что, я собрал все необходимое, что нашел в этом складе. Броня, конечно, не ахти, прошлый век и все такое, но это лучше, чем лезть в грузовой отсек с голой задницей и уповать на удачу, чтобы твоя голова, а с ней и остальное тело, остались целыми до окончания полета.

Борис положил передо мной броню, которой обычно комплектовались пилоты воздушных судов. Не такая, что была на простых бойцах, напоминавших собой древних рыцарей, более легкая и не стеснявшая движений, она была предназначена лишь для того, чтобы пилот, если он выживет при падении, смог добраться до своих и не быть убитым от шальной пули. Снабженный простыми системами жизнеобеспечения, он давал хоть и небольшой, но все-таки шанс на жизнь в таких условиях.

- Это поможет? - спросил я, глядя на придирчивый взгляд Бориса, который медленно и очень тщательно осматривал свой комплект брони.

- Да... наверное... ну я надеюсь, а вообще, честно говоря, на нашем месте, я бы попросил "пастыря" заранее прочитать молитву, потому как я сомневаюсь почти во всем, о чем сейчас думаю.

- Нам бы стоило перед вылетом забрать Виктора из поселения.

- С ума сошел, Грей! Нас ищут и я готов поставить все на то, что Тул и его головорезы сейчас находятся там и ждут, когда добрый Грей Марлоу явится за несчастным доктором. Нельзя туда возвращаться. Как бы больно и страшно это не звучало, но делать этого нельзя ни в коем случае. Ты ему уже ничем не поможешь - обстоятельства так сложились.

Грустно было смотреть на него. Он не был таким, скорее наоборот, всегда оптимистично смотревший на мир, сейчас Борис напоминал настоящий сгусток неуверенности и сомнений. Было сложно убедить его в обратном. Даже мне все было ясно и каждая секунда, приближавшая нас к моменту, когда мы должны были залезть внутрь этой машины, наводила неподдельный страх.

Двигатели заревели. Подав сигнал, пилот указал на открывшуюся дверь грузового отсека. Делать было нечего и мы направились туда. Костюм и вправду был хорош, по крайней мере на тот момент, когда я сел в свое импровизированное кресло, чьи опоры были прикреплены к стене металлическими креплениями, я не ощущал какого-либо явного дискомфорта, но радости от этого, конечно, было не так много.

Включив все системы, я, вдруг, обнаружил перед своими глазами знакомую картину. Экран в шлеме засветился, а на его поверхности начали появляться многочисленные данные. Все как и тогда, только немного иначе, ведь сама по себе броня была другого рода и предназначалась исключительно для пилотов.

-ИДЕНТЕФИКАЦИЯ...

Голос искусственного интеллекта появился в ушах.

- РЕЗУЛЬТАТ...ОТРИЦАТЕЛЬНЫЙ. НИ ОДНО ИЗ ЗАНЕСЕННЫХ СИГНАТУР НЕ СООТВЕТСТВУЕТ ВЛАДЕЛЬЦУ КОСТЮМА. ПРОСЬБА ВНЕСТИ ДАННЫЕ.

Экран вспыхнул ярким светом и вывел на самый центр поля для голосового ввода.

- Грей Марлоу. Наемник. Отряд "Закат". Батальон номер 20246.

Повисло молчание. Компьютер начал проверку введенных данных и через некоторое время вывел свой ответ.

- ОТРИЦАТЕЛЬНО. ДАННЫЕ ПОЛНОСТЬЮ ИДЕНТИЧНЫ ДЛЯ БОЙЦА, ВНЕСЕННОГО В СПИСКИ ПОГИБШИХ ПРИ ИСПОЛНЕНИИ. ИНДЕНТИФИКАЦИЯ НЕ БЫЛА ПРОВЕДЕНА. ПРОИЗВОЖУ ОТКАТ НАСТРОЕК С ПОСЛЕДУЮЩИМ ОТКЛЮЧЕНИЕМ ВСЕХ ЭЛЕКТРОННЫХ СИСТЕМ.

Компьютер выполнил свои обязанности и в течение нескольких последующих секунд полностью отключил все электронные узлы, которые имелись в данной броне, оставив меня в полной беспомощности. Это не означало смерть или неподвижность, но в случае критических ситуаций, когда помощь компьютера будет просто необходима, я не смогу ничего сделать.

- Вот ведьма! - не выдержав, выпалил я

- Не переживай, когда мы сможем добраться до ближайшей верфи и пристыковаться к ней, я перепаяю ее и она будет общаться с тобой не хуже "Хэльги". Ты еще хоть помнишь такую?

В эфире послышался смех. Борис как всегда был в своем репертуаре.

Вскоре, когда двигатели набрали нужную мощность и все системы пришли в порядок, Роберт направил машину вперед.

- Нам нужно выехать на ровную поверхность. Объехать все эти валуны и заостренные камни, чтобы не дай Бог, они не прорезали обшивку, когда я начну поднимать истребитель. Поэтому придется немного подождать.

Движение началось. Ощутив странную вибрацию под корпусом, я машинально схватился руками за крепления и стал ждать, когда истребитель взлетит в воздух.

Но это было не так просто. Все в округе было буквально усеяно острыми каменными столбами, что как зубы аллигатора, выпирали из земли и норовили разорвать металлическую птицу еще до взлета. Маневрирую между ними, Роберт искал место, но ничего подходящего, кроме коротенькой и очень узкой площадки, что виднелась вдалеке и была полностью окружена валунами, так и не нашел.

Совершив вокруг открытого и уже опустевшего склада небольшой объезд и окончательно убедившись в своих выводах, пилот вывел машину на единственное место, откуда был возможен взлет.

- Не знаю как он сюда попал, Грей, но улететь можно лишь с одного места.

- Говоришь так, будто хоронишь.

- Отчасти так оно и есть. Вокруг одно сплошное каменное поле, где невозможно даже развернуться не то, чтобы взлететь. Однако есть небольшой проход, короткий, но лучше не найдешь.

- Делай, что считаешь нужным.

Теперь оставалось только уповать на умение Роберта управляться с такими машинами. Признаться честно, на мгновение, когда он только начал говорить, я засомневался в его способностях. Еще никогда в жизни я так не надеялся на кого-то другого кроме себя. Всю жизнь я брал ответственность и смело выдерживал все испытания, свалившиеся на меня. Даже, когда от моего решения зависела чужая жизнь, я знал, что буду делать и солдаты верили в меня. Но сегодня я оказался в другом положении. Сегодня моя жизнь зависела от действий другого человека и невозможность хоть как-то помочь, повлиять на сам процесс, заставляла нервы натянуться до предела.

Затем произошел толчок. Резкий, как тяжелый удар, нанесенный в грудную клетку. Мышцы сжались, а боль, ввалившаяся в организм, постепенно начала увеличиваться. Двигатели выбросили наружу огромное количество энергии и со всей силой толкнули птицу вперед. Скрепя колесами шасси, она мчалась вперед, не видя перед собой раскинувшееся поле остроконечных глыб, чье количество, упади истребитель на них, могло перетрать железную машину со всем содержимым в мелкую труху, не оставив даже малейших шансов на спасение.

Секунда... другая. Я ждал, когда в эфире появится радостный голос пилота. Ждал, когда он, наконец, сможет объявить, что мы оторвались от земли и уже улетаем с этой чертовой планеты. Но голоса не было. Он не появлялся даже тогда, когда я уже попрощался с жизнью и мысленно представил как мое тело начнет трясти под действием сил притяжения, которые повалят корабль и уничтожат его всего одним ударом.

Но что-то произошло. Конец не наступал, а я все еще оставался жив. Что-то странное появилось в воздухе, а тело, прижатое все это время и неподвижно находившееся на одном месте, вдруг стало другим. Тяжесть ушла, а боль, появившаяся в груди, медленно, но верно сдавал свои позиции. Корабль поднял свой нос и через секунду взлетел в небо.

Радость с которой Роберт начал кричать в эфир не могла пройти меня стороной и я, поддавшись всеобщей эйфории, закричал.

Это была победа. Пусть маленькая, но такая желанная. С того самого момента, когда я проснулся на этой планете, меня не покидала мысль о возвращении и вот сейчас, она становится реальностью. Печалило лишь одно - Виктор. Ведь это благодаря ему я здесь и радуюсь своей победе. Это благодаря ему я смогу выбраться отсюда и начать жить заново. Я поступил неправильно. Сомнение тут же закралось в меня. А может Борис прав? Может он бы понял меня и то положение в котором мы оказались? Нет, все это лишь отговорки. Глупые попытки оправдать свой никчемный поступок перед теми, кому я действительно обязан.

- Датчики в норме, двигатели работают в штатном режиме. Полетное время двенадцать минут. Когда выйдем за пределы сил гравитации беру курс на ближайшую верфь.

- А ты уверен, что там не будет наемников Тула?

- Абсолютно. Они находятся здесь очень давно и дела, происходящие далеко за пределами этой планеты его волнуют меньше всего. Если, конечно, он не узнал, что мы собираемся удрать от него именно на истребителе.

Он замолчал и в этот самый момент, что-то очень громкое прозвучало с левой стороны корпуса. Встряхнув его и немного поколебав, звук пропал так же быстро как и появился.

- Что это, старик? - Борис нервно спросил, но ответа так и не получил.

- Воздушная яма. Ничего серьезного.

Но было в этом все-таки что-то, что заставило меня схватиться за крепления еще сильнее. Какое-то шестое чувство подсказывало мне, что полет не пройдет гладко как хотелось.

- Мы пролетаем "Скалу". Можно передать привет этим никчемным людишкам и...

Но его слова тут же прервались очередным звуком, появившемся уже с другой стороны корпуса. На этот раз стало понятно, что же так сильно беспокоило меня.

- Радар фиксирует несколько воздушных целей на горизонте. Боже... это... это истребители Сальвадора. Они движутся прямо на нас.

Серия выстрелов вскоре прозвучала рядом с кораблем. Обойдя стороной все самые важные элементы боевой машины, они прошли мимо, но заставили Роберта уклониться в сторону и постараться набрать высоту.

Сальвадор среагировал очень быстро. Истребители двигались синхронно, как единый организм, управляемый откуда-то с земли. Уходя от ответных атак и не позволяя Роберту сделать хотя бы один выстрел, они шли на приличном расстоянии, но продолжали атаковать, используя разрывные снаряды.

На таких скоростях, точность оставляла желать лучшего, но каждый такой хлопок, не приносивший вредя самой броне, заставлял меня и Бориса буквально вжиматься в свои места.

- Черт, они выходя на ракетную атаку!

Кричал Роберт, глядя как начинает краснеть его приборная панель, сигнализируя о фиксации его корабля системами наведения чужой машины. Маневр... за ним еще один. Каждый такой бросок создавал невыносимые условия для нас, но не сделай этого, корабль мог быть уничтожен еще быстрее.

- Что там происходи, Роберт!?

- Они сели на хвост! Не могу оторваться....

Затем последовал взрыв. Теперь уже настоящий и не похожий на те, что происходили до этого за пределами истребителя. Попав в заднюю часть и раздробив своей смертоносной начинкой, маленькая шрапнель прошила буквально все. Начиная от второстепенных конструкций внутри отсека, заканчивая важными токопроводящими кабеля, что питали систему по всему корпусу.

Дым начал валить откуда-то сверху. Я пытался докричаться до Роберта, передать ему ситуацию и сказать, что машина скоро может быть объята огнем, но все было тщетно. Эфир молчал. Отпустив одну из рук, я немного ослабил свое положение и смог подобраться ближе до кнопки пожарной системы, что находилась в самом углу и была обозначена красным цветом. Однако расстояние все еще оставалось большим. Рука не дотягивалась. И когда я повернул голову, чтобы оценить все происходящее, огонь начал уже распространяться. Дым, бывший до этого редким и не таким черным, вдруг превратился в настоящий и непроглядный мрак, через который было уже невозможно что-то разглядеть. Борис сидел неподвижно. Отбросив все мысли и немного вытянувшись, я выбросил свою ногу вперед и буквально ударил в пожарную кнопку, раздробив ее хрупкую форму на несколько частей.

Вода зашипела. Связавшись со странной жидкостью, она вдруг превратилась в нечто подобное очень густой пены, что распылялась по всей площади и моментально тушила огонь.

- Что там, черт возьми, происходит у вас, Грей!?

- Пожар, по всему отсеку, но мне удалось его ликвидировать.

-А Борис?

Я посмотрел на своего друга, который все это время был неподвижен. Поначалу я не поверил, но когда смог подобраться ближе, держась за различные поручни и пытаясь не свалиться с ног при очередном лихом вираже, я вдруг заметил то, чего боялся больше всего. Он молчал не потому, что хотел этого или потому, что был железной выдержки. Его заставили замолчать. Шрапнель, вылетевшая из снаряда и пробившая корпус машины, не прошла мимо него. Его костюм был буквально изрешечен этими маленьким элементами, что попав в броню, не оставили ему шансов на жизнь. Костюм не смог ему помочь, да и не был он на это рассчитан. Одно такое попадание было смертельным уже изначально, а несколько и вовсе сводили на нет жизнь бойца.

Кровь сочилась из ран. Руки обвисли и больше не держались за крепления. Смерть. Быстрая как пуля, настигла его в самый неподходящий момент. Он чувствовал, что все может так закончиться, понимал это на каком-то подсознательном уровне. Как животное, загнанное в угол во время охоты, огрызаясь и оскаливая зубы, оно давало свой последний бой. Жаль, что ему не удалось сделать этого и свой последний вздох он сделал сидя в грузовом отсеке пилотируемого истребителя.

- Он мертв, Роберт. - тихо выдавил я из себя и опустил руки.

Но пилот уже не услышал меня. В ту самую секунду корабль очень сильно встряхнуло. Свист повис в ушах, мои ноги оторвались от пола и начали подниматься. Что это было я понял уже потом, когда ударившись головой об металлическую обшивку, вдруг увидел как часть боевой машины, точнее е хвостовое отделение, попросту отвалилась, разгрызаемая мощнейшим взрывом, что произошел в хвосте. Роберт что-то кричал в эфир, но я уже не слышал его. Мои глаза были полностью сосредоточены на той картине, что творилась позади меня. Когда обломки падали вниз, а огонь и черный, как смола, дым начали валить из всех щелей, я вдруг увидел под собой землю. Она была другой. С такой высоты ее поверхность не казалась такой уж мертвой. Наоборот, она как старая бронза, что за долгие годы утеряла свой блеск, но все же осталась прежней.

Истребитель падал. Я всеми силами держался за вывалившиеся трубы и обломки проводки. Старался как можно сильнее подтянуть свое тело, чтобы оно не выпало из горящей машины и не разбилось насмерть. Ничто живое не могло выжить в таком падении.

Земля приближалась. И когда до нее осталось всего несколько секунд полета, истребитель вновь встряхнуло с небывалой силой. Белая ослепительная вспышка влетела в мои глаза. Ее самые яркие оттенки впились мне в лицо и больно закололи. Я сжимал глаза как только мог, но его свет все равно проникал сквозь шлем и бил прямо в зрачки.

Удар. За ним еще один, но более мощный. Перевернув мое тело, оно бросило меня куда-то в сторону. казалось я был в совсем другом измерении. Там, где не существуют законы физики, где нет такого понятия как гравитация и вес. Мое тело, как пушинку, крутило во все стороны не глядя ни на какие нюансы. Что-то невообразимое творилось вокруг. Как дьявольская карусель, которую завезли на эту планету, меня продолжало кидать во все стороны, где я встречался с препятствием и вновь, под действием иных сил, улетал в обратном направлении.

Но вскоре все стихло. В один момент, будто кто-то невидимый насладившись всем этим зрелищем, нажал на большую кнопку и остановил эту карусель. Боль сразу дала о себе знать. Ни броня, ни хорошее физическое состояние не помогло мне в этом странном падении. Каждый сантиметр моего тела буквально кричал и стонал от боли. Она как огонь, охватила все и сразу не давая пощады и времени на передышку.

Рука не двигалась. Приподнятая вверх, она висела на сгустке проводов, что в падении обвили мою руку и е дали мне выпасть из этих обломков наружу. Однако радость такого вывода вскоре заменилась странным чувством, когда я понял, что мог бы и лишиться своей конечности, будь удар намного сильнее, а броня не такой прочной. Ее бы просто оторвало. Быстро, так. что я бы ничего не почувствовал и еще длительное время думал бы, что все в порядке. Но сейчас, когда боль усиливалась, а тело никак не хотело меня слушать, я стал осторожно осматривать себя. Ноги, руки, вроде все цело, но вот тело... Я готов был поклясться, что под броневыми листами, покрывавшими меня и спасшими от неминуемой гибели, моя кожа напоминала один сплошной синяк, что подтверждалось каждый раз, когда я пытался пошевелить им.

- Черт. - невольно вырвалось у меня.

Ничего не получалось. Движения было скованными и очень слабыми. Даже головы нельзя было поднять, ведь мышцы сразу били тревогу и заставляли своего владельца в ту же секунду отбросить эту затею.

- Роберт - попытался вызвать пилота. - Старик, ты слышишь меня?

Но эфир молчал. Он даже не пытался выйти на связь. Но ведь итак все было понятно и хоть голова моя была сильно затуманена, а мысли так и норовили разбежаться в сторону, словно испуганные крысы, я уже сделал свой главный вывод. Побег не удался. Он провалился самым позорным образом. Нас ждали и ждали очень давно. Истребители уже были в воздухе и встретили наш корабль солидной порцией свинца, что так сильно повредила обшивку и вызвала пожар, а затем и полное уничтожение корабля. Осталось только понять куда меня выбросило и сделать хоть что-нибудь, чтобы конец солдата не оказался таким смешным и нелепым.

кабель внезапно оборвался. Не выдержав веса руки и оборвав последние свои нити, этот сгусток проводов упал прямо на меня вместе с почти неживой и еле двигающейся рукой.

Кровь тут же хлынула к конечности и вызвала неприятное "покалывание"в ее области. Сжимая и разжимая слабые пальцы, я старался уменьшить это ощущение, увеличив циркуляцию крови.

Голова приходила в норму. Сделав два небольших поворота в разные стороны, я, наконец, смог увидеть, что же все-таки осталось от грузового отсека, где я находился. И чего греха таить, вместо привычных металлических стен и каркаса, бронированного и обшитого со всех сторон листами "лакитной" стали, я увидел обгоревший кусок металлолома, чья поверхность была обожжена и капли расплавленного металла все еще стекали по ее поверхности. Что-то очень мощное взорвалось у самого хвоста и смогло уничтожить последнюю надежду нескольких людей на побег с этого места.

Я попытался встать, но сделать это оказалось не так уж и легко. Упираясь всеми силами, мой организм, каждый кусочек тела, всячески препятствовал мне в этом и любое движение, даже самое малое, вызывало непередаваемую боль. Но нужно было сделать это.

Схватившись за торчащий с боку кусок каркаса, что висел надо мной дамокловым мечом, я медленно, стараясь сильно не напрягать мышцы тела, стал подниматься на ноги. Как старик, который всю жизнь проработал на шахте и был вынужден стоять в забое в полусогнутом положение, так и я в этот момент, не смог даже разогнуться, а когда все-таки сделал попытку, то почувствовал как нечто острое, словно невидимая игла, впилось в мой позвоночник.

Появившись где-то в области лопаток, она быстро пронеслась вдоль спины, и чуть было не заставила меня закричать, так сильно и так больно мне это почувствовалось в тот момент. Но я сдержался. Сжав зубы что было мочи, я перетерпел ее и дождавшись, когда она ослабит свою хватку, медленно выпрямился.

Вокруг ничего нельзя было разобрать. Через разбитое лобовое стекло шлема, на котором раньше высвечивалась вся необходимая информация, сейчас я не мог разглядеть даже самого элементарного. Будто паук, развесивший свою паутину, трещины разбежались по стеклу во все стороны и не позволяли нормально оценить ситуацию. Не знаю как это произошло, но головой я ударился не один раз, ведь подобные повреждения могли быть получены только при очень долгом и сильном воздействии на сам шлем. Нужно было снять его. Ведь толку от него уже не было.

Отвернув несколько креплений и подав немного в сторону, я с трудом поднял его вверх и бросил под ноги. Запах гари тут же влез в мои ноздри. Смешавшись с каким-то кисло- горьким оттенком, он представлял собой смесь какого-то ядреного коктейля.

Повсюду лежали обломки. Разбросанные по прилегающей территории, они тянулись длинной шлеей еще очень далеко и распознать где же во всем этом мусоре и груде металлолома может находиться кабина пилота, было практически невозможно.

Мне повезло. Это я понял, когда обернулся назад и посмотрел на то место, где лежала крупная часть истребителя. Грузовой отсек оказался не таким уж и плохим местом, ведь именно это и сыграло для меня хорошую роль и спасло во время крушения. Отколовшись от основной части после взрыва, она не развалилась на части и почти целиком упала на землю, что и сберегло мою жизнь. Не знаю, что произошло там в воздухе и жив ли пилот, но глядя как далеко простилалась дорога из обломков и частей боевого истребителя, я мысленно попрощался с Робертом.

Ничего так не печалило меня во всей ситуации, как осознание того, что погибли почти все, кого я знал на этой планете и кто еще мог называться другом. Нет, это не было отчаяние, просто трезвое мышление старого солдата, когда он видит тела тех, с кем еще недавно они стояли в одном строю. Я остался один... Во всем этом непонятном мире, где на тебя объявлена охота, а у тебя нет даже оружия, чтобы хоть немного огрызнуться.

Вскоре я заметил вдалеке небольшой столб дыма. Он тянулся вслед за ехавшим к этому месту караваном. Вот и конец. Очевидный и неизбежный. Бежать? Куда? А может защищаться? Но чем? Я был беззащитен, беспомощен, слаб и истощен. Может быть мне стоило дать противнику последний бой, но боюсь, со стороны это будет выглядеть более чем смешно.

Машины приближались. Стремительно, будто пытаясь успеть приехать до того, как здесь начнут лазить сборщики мусора и металлолома, что за несколько часов растянуть с этого места все, что так или иначе может пригодиться в поселении или может быть продано на рынке.

Четыре...пять. Нет, их было больше. Машины то появлялись, выезжая из огромного облака пыли, то скрывались в нем, как призраки. И вскоре, достигнув нужного места, начали разворачиваться.

Почти полтора десятка вооруженных человек тут же высыпались из машин и принялись осматривать место крушения. Потом появился Тул. Его лицо было скрыто за повязкой, прикрывавшее рот и летевшей пыли и песка. Он шел вдоль обломков и медленно приближался ко мне.

Я спрятался. В голове начались роиться мысли. Может мне подвернется шанс и смогу неожиданно наброситься на него. Пусть меня расстреляют, пусть это будет последнее, что я сделаю, но я хотя бы попытаюсь.

Наемники не отставали от него. Каждый из них шел на небольшой дистанции друг от друга, прикрывая спину впереди идущему.

- Ну и разорвало его, - послышался хриплый голос солдата, - вряд ли после такого выживают.

- Сальвадор славно постарался. Хорошо, что мы сохранили пару "Тайфунов" - пригодились.

Разговор продолжался до самого конца. Они говорили, смеялись, пытались шутить на эту тему, фантазируя, как найдут мою голову и начнут играть ей в футбол и в самый последний момент, когда Тул и его наемники уже почти вплотную приблизились к разорванному грузовому отсеку, откуда-то издалека, словно стрекотание мелкого насекомого, послышались выстрелы. Точные, они в первые же секунды скосили нескольких особо расслабившихся бойцов, а затем, как бы выбирая цель, перебросились на Тула. Но тучный наемник, бросился в сторону и спрятался за куском металла.

Ответные выстрелы не заставили себя долго ждать.

Прильнув к краю своего укрытия и посмотрев туда, откуда шли выстрелы, я, вдруг увидел лежащего на земле пилота. Он держал в руках винтовку и яростно стрелял во все, что двигалось перед ним.

Роберт не двигался. Даже, когда пули ложились рядом с ним, он неподвижно находился на своем месте и продолжал стрелять в наемников. Уже приглядевшись, я заметил, что задней части его туловища не было с ним. Да, я это видел. Его тело, разорванное пополам, лежало в нескольких десятках метрах от грузового отсека истребителя, а по небольшому следу на земле, тянувшемуся издалека, стало понятно, как он попал сюда.

Но бой пилота был недолгим. Очередная пуля, через несколько секунд, все же настигла его, а следующие две очереди довершили начатое. Кровь хлынула из ран и, выстрелив напоследок еще несколько раз, он окончательно опустил голову.

Десяток тел лежало и в этом месте. Тул выбрался из-за укрытия и стал внимательно осматривать место боя. Проклиная самого себя и всех тех, кто не смог вовремя уничтожить выжившего пилота, он раскаленными от гнева глазами, смотрел в мою сторону. Наемник не видел меня, но понимал, что если и могли где-то остаться выжившие то только здесь. Передернув затвор и подняв оружие, солдаты медленно последовали за ним. Шаг за шагом, Тул приближался к грузовому отсеку и от всего этого, от понимания, что это мой последний бой, мое сердце стало биться еще сильнее. Выбор был невелик, и когда тучный и грозный наемник показался впереди меня, обойдя скопившиеся и обгоревшие обломки, я набросился на него. Нанеся предварительно один мощный, насколько это было возможно в той ситуации, удар, мне удалось на несколько секунд обездвижить противника, но в ту же секунду, когда я мог предрешить исход боя, кто-то позади меня ударил по моей голове.

Темная вуаль тут же накрыла глаза и заставила все в округе почернеть как в самую темную ночь. Болевшая и без этого, голова резко закружилась и дальнейшее сопротивление уже не имело никакого значения.

Удары сыпались на меня со всех сторон. Не было ни одного места, где бы я не почувствовал тяжелые, как удары кувалдой, попадания сбитых сапог по моему телу. Это был даже не бой, скорее жалкая попытка умереть по-другому. Не так как это случилось с Борисом или Робертом, а именно по-другому. Это как последний танец, как поцелуй с девушкой на прощания. Это нужно было сделать ответственно, что бы потом, когда я бы встретился с ними, там куда, наверное, все мы попадем, мне было бы не стыдно за свои последние минуты.

Но судьба всегда и все делала иначе. Ей было плевать на твои желания, мечты и планы. Она как строптивая женщина, которой все хотелось сделать по-своему, не считаясь с мнением тех, кто так умолял ее выслушать их.

Наконец, когда удары прекратились, а разум стал подавать признаки жизни, я увидел перед собой человека. Он стоял надо мной и смеялся. Смеха не было, я его не слышал, только странно раскрытый рот и голова, которая задиралась вверх каждый раз, когда он смотрел на меня. Я ждал этого крика. Ждал, когда "Гиелла" в одном огромном кличе разлетится по воздуху и ознаменует конец моей бесславной жизни. Мне столько всего хотелось, но сейчас это было уже невозможно. Когда же время пришло, громила поднял ногу и одним мощным ударом, как нажатием кнопки зажигания, выключил весь мой организм. Еще несколько секунд после этого, я ощущал трение под собой и понимал, что меня куда-то тащат и, презирая все на свете, проклиная каждую пядь этой земли, где-то на подсознательно уровне, мне стало ясно, что путь мой лежит туда, откуда я так стремительно пытался убежать. Обратно в "Скалу".

Я не хотел в это верить. Даже, когда почувствовал удары сердца в своей груди, а в глаза влетел такой яркий, как медблоке, свет, я отказывался признаваться себе в этом. Это было просто невозможно. Я хотел умереть и больше не знать всего этого, но реальность и боль, с которой чернокожая женщина вырвала из моего тела небольшой осколок, заставили меня принять это.

Она стояла надо мной и натянуто улыбалось. Это не была улыбка радости, скорее простая формальность с которой доктора встречают своих пациентов перед тем, чтобы сообщить неприятную новость.

Лежа на металлическом столе, я вновь почувствовал себя как в тот раз, когда проснулся в поселении. Она все так же была здесь, тихо и монотонно выполняя свою работу. Слов не было, простые движения, после которых медицинские инструменты с легким металлическим звуком падали в стоявшую рядом емкость. Но что-то странное все-таки было. Я ощущал присутствие еще одного человека. Может быть это был Виктор? Но попытка повернуть голову в сторону и оглядеться, оказалась провальной - боль все также властвовала над моим телом и полноправно управляла им. Ирония. Я опять не был хозяином своего организма, только если в прошлый раз он так и норовил меня убить. То сейчас не дает возможности выжить. Однако все решилось само собой. Второе лицо появилось возле меня, а чья-то рука скользнула по плечу. Глаза. Эти небесно-голубые глаза. Которые я никогда не забуду. Черт, неужели это она? Может просто освещение, чей яркий свет не давал хорошо взглянуть на второго присутствовавшего здесь человека. Но нет же, это действительно была она и с каждой секундой сомнения, закравшиеся в мою голову впервые мгновения, вскоре окончательно испарились.

- Здравствуй, Грей. Давно не виделись. - ее голос ничуть не изменился. Он остался таким же, как в то время на станции, когда мы еще не были друг другу врагами. - Ты ничуть не поменялся, как будто время не было властно над тобой.

- А ты постарела.

Она улыбнулась.

- Ты никогда не был галантен, но я не обижаюсь. Сложно убегать от реальности, ведь прошло как-никак восемь лет. Представляешь, восемь лет.

- Да, а для меня как один день.

Мы еще долго пробыли в таком молчаливом состоянии, где никто не решался начать разговор и задать хоть какие-то вопросы, ведь ответы, особенно в данной ситуации могли очень сильно помочь.

- Где мы? - начал я.

- В "Скале". В тюремных блоках прямо под главной башней Тула. - ответила Сара, поглядывая на молчащую Кейт.

- Что еще я должен знать? Как меня сюда доставили? На чем? Что с теми, кто был со мной?

Вопросы так и сыпались из меня. Мне хотелось знать, но, к сожалению, или к счастью, очень многие из них так и остались без ответа.

- Особо сказать нечего, Грей. Ты принесли в эту камеру, когда мы здесь уже были. Поставили заранее стол и, вернув мои медицинские инструменты, приказали привести тебя в порядок. На чем не знаю, да и есть ли в этом смысл, главное, что ты жив и можешь дышать.

Но я не услышал главного ответа.

- Они привезли еще кого-нибудь с места крушения?

В камере наступило молчание, которое вскоре прервалось тихим ответом Кейт.

- Нет, Грей. Там все погибли. Я слышала разговор наемников, когда они принесли тебя сюда, о том, что никого живого больше не обнаружили. Пилот и Борис погибли. Мне очень жаль.

- Да-а, не надо, ты никогда не любила Бориса, а Роберта не знала и подавно. По крайней мере, они уже в лучшем мире, если он вообще существует.

Это было правдой. В этот самый момент я действительно завидовал мертвым, но легче от этого мне уже не становилось.

Сара продолжала колдовать над моим телом. А я просто ждал. Когда все это закончится. Глупо было надеяться, что Тул простит нас и просто отпустит домой, любезно предоставив самолет и помахав на прощание рукой. Нет, он был не таким. Даже отдаленно в его характере не было таких черт, свойственных человеку, способному пожалеть своих противников. Он был воином, а подобные черты были чужды ему.

- Ну это все, что я могу сделать в таких условиях. Тебе повезло, Грей, что ты вообще остался жив. Видно чудо, никак иначе. Упасть с такой высоты и не сломать себе все кости можно лишь в исключительных случаях. Видно кто-то все-таки желает, чтобы ты жил.

Странно было это слышать, но спорить я не хотел, только благодарить. Она уже второй раз спасал мне жизнь и не требовала ничего взамен. Удивительный человек, особенно в наше время, когда любая услуга всегда должна была оплачиваться.

Я попытался подняться и на удивление проделал это не так сложно как мне казалось первоначально. Ноги послушно задвигались, а голова приятно восприняла смену положения. Теперь-то я мог посмотреть, где находился все это время.

Камера была большой, оборудованная, наверняка, для огромного количества народа, она могла вместить не меньше десятка человек, притом каждый был способен найти себе место для сна. В углу были сброшены койки. Старые и проржавевшие, как гвозди в деревянной доске, они не представляли ничего хорошего и находились здесь уже очень давно. На одной из таких и сидела Кейт. Уже выбравшись из-под яркого света, я смог полностью взглянуть на нее. Да, время не пожалело ее. Некогда красивое лицо, которое я смог увидеть всего один раз, в той самой пещере, теперь было немного другим. Оно не изменилось совсем, но годы оставили свой след на ее коже. Высокая, худощавая. Неизменным остались только ее глаза. Такие же ярко-голубые...

- Зачем ты сюда прилетела, Кейт? Неужели чувство мести по погибшему брату взыграло в твоем сердце?

- Нет, - абсолютно равнодушно ответила она. - Брат здесь не причем. Он знал, на что шел. Мы все знали это и понимали, какой итог нас может ожидать. Я здесь совершенно по другой причине. Я прилетела за тобой, Грей. Кое-кто очень сильно жаждал вернуть тебя обратно.

- Вернуть? Я, что похож на сувенирный подарок, который внезапно украли?

- Отчасти так оно и есть. Ты был мертв, Грей. Очень продолжительное время. Но тебя вернули к жизни. Вытащили с того света и вырвали из лап этой костлявой старухи. И заслуга эта принадлежит ему.

Дальше можно было не спрашивать. Только один человек был способен пойти на такой шаг и я знал его имя.

- Гибкинс - это он. Никому другому не пришло бы подобное в голову.

- Да, именно. Он потратил огромные деньги, чтобы в твоей груди вновь забилось сердце.

- Но зачем? Я ведь ничего не стою. Я такой же солдат, как и сотни тех, кто лег на той планете и уже не смог вернуться на станцию.

- Может быть. Но он всегда считал по-другому... и я тоже.

- Ты?

Я удивленно посмотрел на нее.

- Понимаешь, Грей, когда "Рубикон" начал распадаться я не могла больше смотреть на это. Люди убивали друг друга без оглядки на то, что вообще их связывало в этой организации. Дело моего брата развалилось как карточный домик и перестало существовать. Я пыталась найти себя в этом мире. Устроиться на работу, поменять профессию. Но чертова система, в которую были включены базы данных почти на всех наемников не дали мне сделать даже шага в мирную жизнь. Меня разворачивали сразу у дверей как только мое досье всплывало на мониторе у работодателя, а некоторые даже грозились вызвать полицию. Я была никому не нужна и отчасти виновата была сама, а когда Гибкинс вышел на меня и предложил работу, было просто глупо отказываться. Сначала я не знала, что мне поручать твое "восстановление", но когда мне продемонстрировали твое тело, обмотанное в трубках и лежавшее в закрытой медицинской комнате, я согласилась сделать все, чтобы ты ожил. Что мной двигало? Наверное, привязанность. Там на станции я много думала о наших встречах, и пусть все это было смешно, что-то все-таки я чувствовала к тебе.

- И ничего не сделала, чтобы остановить Раймонда в той пещере. Ты просто развернулась и ушла.

- Да, тогда я считала, что поступила правильно, но теперь - нет.

- К сожалению. Это ничего уже не поменяет, ведь теперь история опять повторится, только вместо твоего брата будет другой наемник, и результат может оказаться не таким приятным.

Внезапно вдалеке послышался тяжелый звук. Скрипя проржавевшими завесами, огромная дверь распахивалась, впуская внутрь нескольких человек. Они шли вразнобой. Их шаг, как топот стада антилоп, постепенно приближался к камере, где не дойдя несколько метров, остановилась, а движения продолжил лишь один.

Я узнал его сразу, мне даже не надо было смотреть ему в лицо, чтобы понять кто в такую минуту решил навестить узников.

Тул был мрачен и зол, однако улыбка, которая так редко появлялась на его лице, все же смогла пробежаться по его губам, где вскоре и пропала, уступив место неприкрытой ненависти и жажде крови.

- Вот так встреча. - начал он. Неужели ты думал, что вот так вот сможешь убраться с этой планеты, наемник? А? Нет, это не просто, потому что я не хотел этого, а если я чего-то не хочу, то сделаю все возможное, чтобы этого не произошло. Странно даже было видеть тебя в этом костюме. Набросился, черт, да ты мог убить меня, если бы мои солдаты не воспрепятствовали этому. Признаюсь честно, Грей, из всех наемников "Заката" с которыми мне приходилось встречаться, ты один из немногих, кто не заслужил умереть просто так. Я мог бы тебя убить в том месте и зарыть под теми самыми обломками, что бы никто и никогда не смог тебя обнаружить, но... но этого никто не увидит. Что толку от смерти. Если она никому не запомнится, или я не прав?

- Возможно.

- Вот видишь, мы с тобой все же похоже, даже несмотря на наши кардинальные различия.

- И что теперь?

Он слегка повернулся.

- Хм, тебя волнует твое будущее? Не беспокойся, оно предрешено. Здесь ты найдешь свою смерть, Грей Марлоу, но такую, что о ней будут еще очень долго говорить, я об этом позабочусь. Чтобы все знали, кто тут главный, а кто просто, жалкий и никчемный боец.

- Ты не сделаешь этого.

Заговорила Кейт.

- А-а, мисс решила встрять в разговор двух мужчин. Вот за что я всегда не любил женщин. Так это за их склочный и противный характер. Слишком многое себе позволяют, однако решение всегда проще, чем кажется на первый взгляд. Как ваша челюсть, Кейт.

Тул демонстративно потер своей рукой лицо, указывая тем самым на синяк, оставшийся после его удара на ее лице.

- Заживет.

- Не сомневаюсь, но если вы не прекратите влезать в разговор без разрешения, я с радостью обновлю ваши воспоминания о том ударе.

Теперь его голос действительно звучал угрожающе. Глаза раскрылись, а руки машинально сжались в кулаки. Он не мог дождаться, когда сможет этими огромными, похожими на каменные глыбы, кулаками раздробить мою голову и всячески показывал, что меня ожидает в будущем.

- Все случится завтра. Сначала с ней, а потом с тобой. Я хочу видеть твои глаза, наемник, когда буду ломать ее кости своими руками и, когда она будет просить о пощаде, умолять, чтобы ее прикончили, я буду рад избавить ее от мучений.

С этими словами он развернулся и ушел прочь. Я слышал его шаги, как они удалялись в другую сторону и как были подхвачены топотом ждавших его солдат. В голове прояснилось, все стало понятно, теперь отсчет наших жизней пошел уже на часы. Завтра, когда толпа зевак, как и в тот раз, соберется на площади и сформирует своим телами импровизированный круг, он выйдет в центр него и будет ждать нашего появления. Там будет сказано все. Без лишних слов и эмоций. Как это было раньше и как случится потом.

Сара молча сидела рядом со столом и поглядывала на лежавшие в емкости инструменты. Ее взгляд стал мрачным.

- Может, если попытаться спрятать один из таких в одежде, ты сможешь убить его во время боя.

- Это бесполезно, дорогуша, и тебе это известно. Нас обыщут с ног до головы, а если и найдут чего, то следом, что ты почувствуешь, будут ноги, которые пройдутся по твоему телу длинной волной ударов. Я не возьмусь за это, если уж принимать схватку, то честно.

Я удивился словам Кейт. Еще никогда я не видел ее такой: готовой пойти до конца и не боящейся смерти. Она разительно отличалась от того голубоглазого врача, что работал в медблоке. Теперь ей двигало нечто иное. Некая другая энергия, что возникает внутри человека во время судьбоносных ситуаций и дававшая своему владельцу силу, помогавшую преодолеть будущие испытания.

- Неужели ты согласилась работать на Гибкина только ради того, чтобы вернуть меня к жизни. Когда ты сказала, что была бы рада прострелить ему голову.

- Никогда не знаешь с кем судьба заставит работать в этот раз. Это правда, я хотела его смерти, но поговорим с ним, я увидела совершенно другого человека. Им двигают не деньги, что-то другое. Какое-то детское желание достигнуть самых высоких вершин, покорить самые неприступные склоны, этот максимализм во всем. Деньги для не сама цель, а средство для достижения цели. Ваша жизнь была для него этим самым склоном и он долго шел, чтобы покорить его. Думаете приятно потратить столько сил, времени и денег, а потом просто потерять плод своей работы на какой-то Богом забытой планете. Когда он узнал, что связь с транспортником и сопровождавшими его истребителями была потеряна, он в туже секунду поручил мне найти тебя, найти любой ценой, даже собственной жизни.

- Ну что ж, твоя мечта скоро сбудется. Завтра ты отдашь ее, правда, непонятно зачем. Никто не поможет, а людей, способных хоть как-то повлиять на исход уже не осталось. Борис мертв, пилот - тоже, а Виктор.... Виктор.

- Его убили - в разговор вошла Сара. - Тул лично застрелил его, когда узнал, что ваш истребитель сбили. За ненадобностью так сказать. Потом пришел ко мне и предложил сделку, как и в тот раз, когда наемники только-только высадились сюда. Сказал, что если я приму на себя дела Виктора, они оставят меня в живых и позволят перебраться в "Скалу".

- И что же ты ответила?

- Я отказалась. Однажды я уже сказала "да" и очень сильно пожалела. Второй раз я не хотела наступать на эти грабли. Нет. Никогда. Они вывели его за ворота поселения и застрелили, затем, отнесся немного дальше, сбросили в приготовленную яму. Даже зарывать не стали, а меня привезли сюда. Грей, у нас есть хоть малейший шанс на спасение?

Глупо было лгать ей. Я не хотел этого и просто ответил так, как должен был.

- Скорее всего, нет, Сара. Он сделает все, чтобы никто не выжил - слишком долго он ждал этого. Соберет круг, выведет нас по очереди в него и сделает намеченное. Лучше отдохнуть. День был итак слишком сложным.

- И все? Ты так просто сдашься? Я не верю. Ты не тот, кого я знала, Грей.

- Не надо ничего говорить, Кейт, пользы никакой. Я просто реально смотрю на вещи. Завтра наш день, каким бы плохим он стал, но он будет наш. И все, что действительно мы можем сделать, так это достойно встретить его.

Все когда-нибудь заканчивается. Это аксиома нашей жизни. Деньги, время, патроны в магазине, бойцы, что стояли рядом с тобой, а теперь безмолвно лежащие на земле. Все. Никто никогда не учил меня этому. Простой истине, что гораздо важнее любых навыков рукопашного боя и стрельбы. То, что все в жизни заканчивается. Нельзя идти поперек времени, требуя, чтобы оно остановилось, дало задний ход, только потому, что ты что-то, забыл, не успел. Это глупо. Оно беспристрастно смотрит на нас сверху и тихо делает свое дело и все, что мы можем сделать в ответ - лишь молча следовать за ним.

Ночь закончилась. Быстро. Так, что я не успел понять как это произошло. Здесь не было окон или будильника, чтобы можно было понять, когда всходит и заходит солнце. Все оказалось намного проще. Время пришло. Чеканя шаг тяжелыми сапогами, в назначенное время в коридор вошел солдат. Пройдя вдоль закрытых и пустых камер, он двигался только в одном направлении и вскоре оказался возле нас. Повернулся и посмотрел на еще полусонных и не проснувшихся заключенных. Сара еще спала. Кейт, подбирая свои длинные штаны и скручивая возле щиколотки в небольшой скруток, молча сидела на своем месте. Она уже сказала, что пойдет первой. Предупредила нас, чтобы мы не торопились вставать и могли поймать еще несколько драгоценных минут, прежде чем придут за ними.

Солдат молчал. Он стоял напротив двери и ждал какого-то отдельного распоряжения, которое должно было поступить с минуты на минуты. Будто созданный из мрамора, его тело неподвижно находилось на месте, а глаза внимательно наблюдали за происходящим.

Сложно сказать было ли мне страшно в этот момент или нет. Я просто не думал об этом. Принял ситуацию как неизбежное и вскоре просто перестал ощущать страх в своем теле.

Наконец, когда я уже хотел закрыть глаза, чтобы попытаться заснуть, в коридор, сопровождаемый целой свитой солдат, вошел офицер Тула.

Разговаривая и шутя, он прошел через узкие коридоры этих помещений и через несколько секунд оказался возле нас. Я узнал его. Он был в том самом зале, вместе с главарем и Кливом, когда обсуждался вопрос о нанесении удара по мародерам. Тогда его лицо ничего не говорило о нем, но сейчас, глядя как его оскалившиеся зубы были готовы впиться в каждого из нас, я понял, кем они были на самом деле. Жажда крови все еще была жива в них и спокойная жизнь, лишенная сражений и войн, не могла их устроить в полной мере.

Окинув придирчивым взглядом каждого из нас, он поднял свой автомат и указал на Кейт.

- Дамы вперед.

Она встала со своего места и направилась к дверям. Завесы заскрипели и, спустя мгновение, она исчезла в темных и длинном коридоре. Я слышал как она шла. Даже среди всего этого лошадиного топота, который издавали наемники, мой слух вырывал эти маленькие, едва слышимые шаги робкой и хрупкой женщины, уходящей на свой последний бой.

Когда же входные двери открылись, я на секунду услышал рев толпы. Она, как взбешенный зверь, орала и требовала начала сражения. Эти люди... "Пастырь" был прав, они не были людьми. Невозможно с таким диким желанием требовать смерти другого человека. Невинного, не сделавшего ничего дурного против тех, кто сейчас, образовав круг, требовали крови.

Даже стены не могли заглушить их рев. Сквозь толстые стены он прорывался в эти темные глубины тюремных камер и влетал в уши, заставляя содрогаться при каждом сильном вскрике.

"Животные" - подумал я тут же поймал радостный ор этой толпы. Он то стихал, то вновь нарастал с еще большей силой. Каждый удар, достигавшей своей цели, возбуждал этих людей и заставлял кричать во все горло, требуя развязки всей битвы.

Мне было противно, но сделать с собой я уже ничего не мог. Под эти крики было невозможно находиться здесь и тем более спать. Буквально подскочив со своей койки после очередного крика, донесшегося с поверхности, Сара не могла поверить, что все уже началось. Пробежав глазами по камере и найдя здесь одного человека, она молча опустила глаза.

- Ее уже нет?

- Здесь - да.

- А там? - она направила взгляд в сторону выхода.

- Там... она еще бьется.

- Откуда ты знаешь. Тебя ведь там нет.

- Толпа. Ее крики говорят обо всем. Каждый возглас, доносящийся до нас из "круга" есть подтверждение того, что бой еще не окончен. Но когда они стихнут, перестанут кричать, удовлетворив свою потребность в чужой крови, вот тогда можно будет о чем-то говорить.

Я еще долго стоял возле металлической дверной решетки и слушал как реагировала толпа. Молился, чтобы ее крики не стихли и продолжали нарастать, давая надежду всем нам на благоприятный исход. Но было трудно себя тешить подобными мыслями, ведь Тул не мальчишка. Он знал свои слабости и свои преимущества перед противником, что каждый раз позволяли ему выходить из боя победителем. И говоря об исходе боя, сравнивая, я был почти полностью уверен в смерти этой женщины. У нее не было ни единого шанса. Даже если боги захотят этого, то они ничего не смогут сделать.

И вскоре наступил момент, от которого у меня все внутри перехватило. Толпа замолкла. Затаив дыхание, словно ожидая последнего, добивающего удара, они вдруг взорвались яростным криком. Он был сильнее всех тех, которые были до этого и подтвердили мои собственные опасения. Конец наступил и, судя по тому, что ор не стихал еще длительное время, наступил не для Тула.

- Вот теперь все, Сара. Я пойду следующим. Отступать уже нет никакого смысла. Надо просто дать бой.

Напряжение спало. Тело больше не "мандражило" от мысли предстоящего боя, а голова стала ясной, как никогда в жизни.

Двери открылись. Этот топот, он опять появился где-то вдалеке и стал приближаться в мою сторону. На этот раз их было меньше.

-Кто следующий? - спросил офицер, потирая руки в ожидании еще одной смерти.

Я ничего не ответил и просто шагнул в открытую дверь, последний раз взглянув на чернокожую женщину. Она что-то говорила мне на последок, но уходя я не смог уловить ее слов и просто направился на верх. Солдаты обступили меня. Как опасного преступника, они конвоировали меня на самый верх, где рев толпы, с каждым шагом, становился все сильнее. И когда мы достигли цели, той самой огромной входной двери, что вела на площадь, к тому самому месту, где все должно было решиться, я вдруг увидел через небольшую щель чье-то тело, лежавшее в самом центре в луже собственной крови. Эти худенькие ноги и волосы, рассыпавшиеся по сухой земле, словно солома. Это была она.

Двери распахнулись, и в глаза тут же ударил яркий солнечный свет, а за ним, разрывая барабанные перепонки - ор толпы.

Тул был здесь, напротив меня. Его глаза были широко раскрыты. Они ждали этой встречи уже очень давно и хотели увидеть исход этой битвы. Словно озверевший от крови, он сжал кулаки и был готов наброситься на меня, но безликая толпа, собравшаяся здесь, все никак не могла угомониться. Она впитывала каждую секунду этого момента, буквально наслаждаясь ей и не давая начать битву.

- Теперь посмотрим, каков ты на самом деле.

Прозвучал гонг. В первые минуты я не понял откуда он доносился, но когда Тул, за считанные секунды, словно носорог, преодолел разделяющее нас расстояние и был уже готов наброситься на меня, я пришел в себя и в самое последнее мгновение увернулся от смертельной угрозы. Развернувшись и не дав опомниться, я нанес несколько ударов по его икроножным мышцам, заставив огромное тело наемника немного присесть.

Толпа взревела. Все началось не так как я полагал, но сути это все не меняло, ведь выйти живым отсюда мог только один человек и чем быстрее это произойдет, тем лучше будет для всех остальных. Однако Тул не зря много лет был победителем таких дуэлей. Он знал, когда надо бить и уворачиваться и как вообще чувствовать этот "ринг". В отличие от меня, умевшего по большей части воевать только оружием и на расстоянии, главарь наемников имел хороший опыт в таких боях и быстро оклемался от моих первых ударов, нанеся в мой корпус несколько очень мощных хуков. Мышцы заболели. Войдя как кувалда в тесто, он чуть не заставил меня выплюнуть собственные внутренности, так сильно он бил. Голова закружилась, а дыхание стало прерывистым. Поняв мое положение, Тул не преминул воспользоваться этим и тут же произвел целую серию ударов кулаками, которые выбили из меня все мои силы, а затем заставили отступить назад. Уйдя в глухую оборону, я видел только очертания этого человека, но сделать что-то уже не мог. Вдавив своим телом меня в край "Круга", где стояли люди, он бил со всей силой и вскоре такая тактика дала свои плоды.

Разница между нами была слишком очевидной. Даже если мне и удавалось ударить его, то в ответ приходил настоящий шквал железо-бетонных ударов, которые пробивали любую оборону и, достигнув цели, наносили моему организму непоправимый ущерб.

Я упал. Сил стоять больше не было. Увидев мое положение, толпа закричала. Я слышал ее. Слышал как она призывала добить меня и радостно хлопала в ладоши. Этот звук... я не забуду его никогда. Даже лежа в могиле под толстым слоем земли, он будет стоять у меня в ушах до самого конца. И в этот момент, когда Тул заносил свой огромный кулак над моей головой, мне было уже на все наплевать.

Но вскоре, совершенно неожиданно крик прекратился. Я поднял голову и увидел странную картину. Громила опустил руки и пытался дотянуться ими до своего, но не сумев сделать это, с тяжелым грохотом упал на землю, подняв в воздух клубы пыли и песка. Что это, я не мог понять. Почему так произошло? Что этому предшествовало? Вопросов было слишком много, но кровь, сочившаяся из раны на шее наемника, ответила на главный...

Пошатываясь, позади него и держа в своей руке кусок камня, стояла еле живая женщина. Она был готова упасть следом за ним, но всеми силами старалась воспрепятствовать этому. Но свалить Тула одним таким ударом было просто невозможно. Встряхнув головой и поднявшись на ноги, он со всей своей силой ударил ее в голову. Брызги крови, сопровождавшие падение женщины, разлетелись в разные стороны, но удар, нанесенный ею не остался без последствий. Он уже не так уверенно стоял на своих ногах и кулаки, сжатые до этого в смертельных кулаках, бесчувственно висели как обвалившиеся ветки.

Нельзя было упускать этот момент. Собрав все свои оставшиеся силы, я бросился к нему и резким ударом обрушил его на землю. Второй раз. Не понимая, что происходит вокруг, он уже не сопротивлялся и был полностью предоставлен мне. Я бил его. Со всей силой, что еще находилась в моем теле. Со всей ненавистью, что питал я к нему и был готов выплеснуть на него в виде своих ударов. Бил до тех пор, пока он не закрыл свои глаза и не перестал дышать. И в самый последний момент, когда злость достигла своего апогея, когда желание убивать, спавшее до этого, вдруг проснулось и овладело мной, я, согнув руку в локте и немного приподнявшись, обрушил его ему прямо на горло. Хруст, с которым кадык вошел в горло и раздробил все внутри, разлетелся по всему "Кругу". Кровь выплеснулась наружу и упала мне прямо на лицо. Все было кончено. Теперь наверняка. Сердце билось как сумасшедшее. Я хватал воздух всеми легкими, как голодный, не видевший еду несколько дней, но все же не мог насытить свой организм.

Толпа молчала. Ей было не сродни видеть своего победителя, лежавшего перед ними, мертвым. Солдаты оглядывались друг на друга не зная что делать дальше. Никто не хотел брать ответственность на себя и просто наблюдали за происходящим.

"Неужели все?" - крутилось у меня голове. Я смотрел на окровавленное лицо Тула и до сих пор не мог поверить в это. Он мертв и каждый, кто находился здесь и видел произошедшее, наверняка, то же еще не понимал всей серьезности этой битвы, что произошло сегодня у них перед глазами.

Но было что-то другое, что волновало меня в этот момент сильнее, чем реакция всей этой толпы. Кейт. Я повернул голову и стал искать во всей этой серой массе людей, тело, что должно было лежать неподалеку. И действительно, всего в нескольких метрах, припыленная, с кровавым следом на лице, она лежала сразу за трупом наемника.

Встав на ноги, я начал идти к ней. Каждый шаг был, словно свинцовый, и давался с таким трудом, что дойдя до женщины, я без сил упал рядом с ней. Руки поползли к ее шее. Нащупав едва ощущаемый пульс, который вот-вот был готов затихнуть, я посмотрел в ее голубые глаза. Она все еще дышала. Очень слабо, почти неслышно, хватаясь за последнее, что еще могло ее спасти.

- Я исправила свою ошибку, Грей. В этот раз я не ушла.

Слова медленно доносились из ее легких.

- Зачем ты сделала это? Почему так поступила?

- Я просто не могла. Просто... все поменялось.

Голос становился тише. Она медленно умирала. Будто засыпая после тяжелого дня, она закрывала глаза и спокойно отправлялась в другой мир. Руки стали слабыми, глаза закатились и лишь маленькая струйка алой крови, скатившаяся по губе, поставила точку во всем этом разговоре.

Что-то стряслось. Я не мог сказать, что, но в ту же секунду я почувствовал внутри себя какой-то взрыв. Смерть меня не удивляла, наоборот, я уже давно привык к ней, но сегодня, глядя как на руках умер человек, который ценой собственной жизни помог мне добиться победы, я не мог сдержать себя. Мне было стыдно плакать, но в тот момент меня уже ничего не волновало, я просто делал то, чего боялся делать всегда...

Люди начали расходиться. Унося за собой свои поклажи и тучные сумки, они медленно разбрелись по своим магазинам и маленьким лавочкам, что тут и там были расставлены в этом городе. Кто-то начал оттаскивать тело Тула. Это громоздкое, как туша убитого мамонта, тело волокли к тому месту, куда обычно сбрасывали трупы солдат, проигравших в "Круге". Таков был финал для всех. Не взирая на статус человека при жизни, умерев здесь, он заканчивал как все. В глубокой яме, где тела оставались гнить до тех пор, пока дикие собаки не растаскивали их по всей местности.

- Грей. - чей-то голос появился позади меня.

Сара подошла ко мне и посмотрела в мои глаза. Я стал вытирать их, боясь, что она увидит слезы и совершенно не поймет причину их появления.

- Мы победили.

- Он убил ее? - она посмотрела на лицо Кейт.

- Да, но если бы не она, то вряд ли я был бы жив. Черт, меня спасла женщина... второй раз.

- И что теперь, они убьют нас?

Но вопрос остался без ответа. Я действительно не знал, что может произойти после. Солдаты молча стояли вокруг нас и не понимали что делать. Кто-то шептался кто-то просто уходил прочь от этого места, но никто не смел говорить. Единственным, кто все таки осмелился начать разговор, оказался тот самый офицер, что спускался в тюремные камеры и вел нас в "круг" на бой с Тулом.

- Ты победил его.

- Что теперь с нами будет?

- Ты теперь здесь главный. "Круг" не просто место, где люди убивают друг друга, здесь решается все: от мелких решений до должностей. Теперь ты встанешь на его место и сможешь руководить всем этим городом. Другого выбора нет ни у нас, ни у тебя. Иначе смысла во всех этих смертях просто не было.

Теперь я мог вздохнуть с облегчением. Впервые в жизни на этой планете я мог не опасаться за себя и тех, кто был рядом со мной. Но цена всему этому оказалась слишком высокой. Я не мог простить себе то, что произошло. Не хотел. Она не должна была так поступить, ведь это был мой бой, мое решение. Но жизнь распорядилась иначе. Что толку горевать и корить себя за это? Это было бессмысленно.

"Круг" распался. Последние люди, стоявшие все это время здесь и смотревшие на происходящее, ушли по своим делам. Им больше не хотелось находиться здесь и поэтому, спустя всего несколько минут, от толпы не осталось и следа. Город продолжил жить своей жизнью как будто ничего и не произошло. Удивительно как быстро все могло поменяться. Всего каких-то пару минут назад они кричали во все горло и требовали крови, а сейчас их глаза потухли как восковые свечи и больше не выражали никаких эмоций. Они стали безликими.

Я хотел уйти отсюда. Убраться подальше от всего этого места и тех людей, что окружали и жили вокруг меня, но одно дело не давало мне сделать этого. Нужно было похоронить Кейт. Сделать это прямо сейчас, не взирая ни на какие трудности. И я знал куда мне надо было ехать. Мой разум уже рисовал картины этой долины, куда однажды меня привез человек, назвавшийся "пастырем". Черт, как он был прав тогда, говоря, что надо увидеть ее до того, как кто-то другой начнет вбивать крест в твою могилу. И сейчас, прокручивая все слова, что были сказаны им в тот момент, я поднял тело женщины и направился к машине. Никто не препятствовал - солдаты молча провожали меня взглядом, пропуская вперед и не задавая вопросов. Все понимали, куда лежал мой путь и спокойно, открыв ворота "Скалы", выпустили за пределы города. Машина стояла неподалеку. Та самая, которой когда-то управлял старик, только сейчас она стала немного другой. Запыленная, потерявшая некогда былую прыть, теперь она напоминала большую груду металла на колесах, которая вот-вот должна была развалиться на ходу.

Тело пришлось положить на задние сидения - другого выхода не было. И забираясь внутрь, я внезапно обнаружил у себя под ногами странную вещь, которая была мне знакома, но голова никак не могла сообразить, где я мог ее видеть. Кожаная поклажа старика, с которой он никогда не расставался, но в тот злополучный день, когда мы вместе решились на отчаянный шаг, он почему-то оставил ее здесь. Наверное, как тяжелую ношу, в которой хранились воспоминание, забыть которые он хотел больше всего на свете. Не знаю, что побудило меня открыть ее, но когда тоненькие шнурки, завязанные вокруг горлышка, расползлись, не удержав, на пол упало несколько странных предметов и раскатилось вокруг ног. С особым глухим стуком упала и книга. Я слышал о ней от других людей, но за все время так и не осмелился спросить старика о ее предназначении. Глупо, наверное, пытаться копаться в чужом прошлом, но сейчас, когда их уже нет в живых, можно было позволить себе такие вещи.

Старая, очень старая. На ее главной странице было выбито несколько символов, чьи очертания, от количества прожитых лет, были готовы в скором времени окончательно пропасть. Но мне все же удалось увидеть их. Как слепой, читавший по специальной азбуке, я провел своей рукой по поверхности и четко ощутил несколько знакомых букв, которые в конце-концов, сложились в знакомое имя.

- "Моленклоу" - сам того не осознавая, я произнес это имя. - Роберт Моленклоу!

Я открыл книгу и начал быстро переворачивать ее страницу. Одну за одной, пока не дойдя до самого края, не понял, что держу в руках дневник этого человека.

Чувство вновь нахлынули на меня. Это странное ощущение внутри, оно опять наполнило меня и не отпускало. Каждая страница этого потрепанного и запыленного дневника, была буквально исписана многочисленными строками, что ютились рядом с религиозными текстами, дабы те, кто все же сможет ее открыть не смог бы понять сути написанного.

Суетливыми рядами, строчки бегали по страницам, перебегая с одного места на другое. Было сложно, но привыкнув, я вскоре начал понимать написанное, которое в первые же секунды пути начали оседать у меня в голове.

Машина двигалась неспешно, я не хотел торопиться, слишком часто я делал это, не видя как пробегают вдоль меня важные события, наплевав на которые, мне вскоре приходилось жалеть о содеянном. Сейчас я хотел все понять, сложить воедино всю головоломку, что так и норовила рассыпаться у меня перед глазами.

*****************************************************************************

"Теперь мне все стало понятно. Нет, это совершенно не то, о чем могут подумать люди, но в данный момент, когда я вижу, что начинает происходить вокруг меня, мне становится больно. Я пытался решить все миром, но они категорически отказываются от этого и всеми силами толкают меня на конфликт с прибывшими наемниками. Кто-то даже сказал, что такой расклад будет наиболее подходящим, ведь всем нам известно, на что способны наемники "Рубикона". После смерти Раймонда, весть о чьей смерть разлетелась по галактике с невероятной скоростью, заставила бойцов расползтись по всей территории в поисках новой жизни. И вот теперь они здесь. Пока что всего лишь небольшая группа, но мое предчувствие подсказывает, что это не предел. Ропот постепенно распространяется среди моих людей. Что делать? Может попытаться договориться с ними, но что предложить взамен? Деньги? Может быть землю? Нет, это глупости, таких людей, озверевших и оставшихся без контроля уже ничего не устроит. Они как пиявки будут требовать все больше и больше. Надо подождать, может смогу что-нибудь придумать...

*

Все оказалось намного хуже, чем я ожидал. Солдаты начали прибывать с соседних планет. Только сегодня я видел как на дальних территориях сели несколько транспортных судов и несколько боевых истребителей. Люди с соседних поселений, которые еще остались верны мне, говорят, что их прибыло не менее полусотни. Хорошо вооруженных и с целой охапкой военной техники и оборудования. Они здесь надолго. Никто не знает насколько, но точно не на два дня. Сделав определенные выводы, я решил все-таки собрать совет из самых уважаемых людей и спросить их мнения. Нельзя в такой ситуации действовать, руководствуясь только своими интересами. Это неправильно. Не для этого я создал это поселение и принял на себя бремя власти, которое уже начинает давить на меня. Но я не отступлю. Я постараюсь сделать все возможное, чтобы сохранить то, что я создал.

*

Люди уходят. Только за сегодняшний день ушло почти двадцать человек. Совет принял решение идти к наемникам за защитой и протекцией. Что? Просить защиту у тех, кто никогда не знал, что это такое "защищать людей" просто безумие, но мои усилия оказались тщетны. Через два дня после решения, поселение покинуло около двух десятков человек. Они собрали свои вещи, взяв жен и детей, отправились прямо к наемникам. Не знаю, что с ними произошло, но те, кто все-таки смог вернуться обратно, сказали, что "новые" люди настроены враждебно. Боже, зачем я только позволил им сделать это. Теперь они наверняка знают, откуда пришли люди и смогут найти нас в самое ближайшее время. Хотя чего себя утешать, наемники итак нашли бы нас, это вопрос времени, но тогда бы мы смогли спастись с этого места и не позволить забрать наших людей в заложники.

*

Прошло еще три дня. Сегодня впервые увидел разведотряд наемников. Они шли группой вдоль дороги, по которой мы всегда отправлялись в соседние поселения. Стрельбы не было - только разведка. Примерно в ста тридцати метрах от нас. Даже не пытались скрыть свое присутствие или быстро уйти, завидев, что их обнаружили. Видимо пытаются понять будем ли атаковать. Но ведь это безумие! Что мы можем им противопоставить? У нас нет мощного оружия и обученных людей, все, что умеют мужчины здесь - это работать, но никак не воевать. Жена уже который день просит улететь. Я понимаю ее, но забрать единственный истребитель, на котором я сюда прилетел и, бросив всех, убраться подальше от этого места мне не позволяла совесть. Когда-то давно я дал клятву, что буду с ними до конца и я сдержу ее. Неважно чего это будет стоить мне, но я не оставлю этих людей в беде. Если бы она только могла управиться с этой железной птицей, я бы немедля посадил бы ее за штурвал и приказал улетать, но она не хочет делать этого. Сказала, что уйдет только со мной.

*

Бой был скоротечным. Мы потеряли убитыми почти всех мужчин, что вышли в этот день на свою работу. Наемники устроили засаду у самой шахты, когда из нее выходили работники, а затем, загнав огнем из своих орудий обратно внутрь, взорвали выход ракетой. Проход мгновенно завалило камнями и породой, закрыв навсегда путь на поверхность тем, кто остался в шахте. Сколько их было? Десять... может больше? Я не помню. Последние несколько дней я плохо сплю. Мне снятся кошмары. Такие, что я подскакиваю со своей постели и начинаю лихорадочно хватать руками все, что попадается вокруг. Жена напугана. Она начинает бояться меня, не знаю почему, но я сам опасаюсь, что из-за своих действий погублю всех, кто находится в этом поселении. И опасения, которые наполняют мою душу, с каждым днем становятся все сильнее.

*

Сегодня пришло странное известие. Один из моих людей, работающий на машине, утверждает, что видел как на противоположной стороне, где-то в двухстах километрах восточнее отсюда, высадилась крупная группировка наемников с оборудованием и техникой. Что это, черт бы меня побрал? Война? Кто эти люди? Я мог бы гадать еще очень долго, но во всем этом мире было лишь две силы ненавидящих друг друга и желавших смерти своим оппонентам. Видимо "Закат", узнав о смерти Раймонда, решил окончательно зачистить все это место от бывших наемников "Рубикона". Одним махом, пока они вновь не смогли создать организованную, коалицию, способную конкурировать на рынке наемников и всячески мешать ведению боевых действий. Это не закончится добром. Я приказал всем своим людям не контактировать с ними. Хотя мне была известна репутация "Заката" и ее правил ведения войны, в особенности не нанесения вреда минным жителям, я все же предпочту нейтральную сторону, пока окончательно не выяснится, что здесь намечается.

*

Я не мог поверить своим глазам, когда увидел объятое пламенем поселение. Оно выгорело почти до основания, не оставив под своими обуглившимися обломками сотни тел тех, кто так и не смог вырваться за его пределы. Люди плачут и просят помощи, но, что я могу сделать? Как помочь в такой ситуации, когда мои ресурсы ограничены и не способны накормить всех и каждого. Кто нуждается в еде. Проклятье! Как я себя ненавижу! За что мне все это. Мы попытались прорваться в ближайшее к нам поселение, но смогли застать лишь руины. На все вопросы о том, кто это сделал, люди невразумительно качают головой. Одни говорят, что ракета появилась совершенно неожиданно и попала в склад с топливом, где обычно заправлялись рабочие машины, другие, что это была диверсия изнутри. Я не знал как себя вести, но мысль о том, что подобная участь может застигнуть и меня, не давала мне покоя всю дорогу, что мы пробирались обратно домой. Как же быть? Наверное, надо попытаться пойти к наемникам. Другого выбора у меня нет. Ежели я останусь в стороне, то уже никто не сможет придти к нам на помощь и мы просто сгорим в огне междоусобных войн, где потери среди местного населения обычная практика.

*

Я ненавижу себя за это. За свой слабый характер и не способность вести диалог с людьми другого сорта. Два дня назад я говорил с представителем "Заката". Несколько бойцов прибыли к нам в поселение и предупредили о предстоящих боестолкновениях на этих и прилегающих территориях, недвусмысленно намекнув, что нам всем было бы хорошо, если поселение покинули люди и ушли на безопасное расстояние. "Безопасное расстояние", а где оно находится? Куда податься, если кругом одни сплошные наемники, требующие выполнять только их указания. Вчера к нам пришла раненая женщина. Вся в крови, она проделал путь почти в сорок километров от того места, где раньше располагался их дом. Говорила, что рано утром у них появились наемники "Рубикона" во главе с одним офицером, что был похож скорее на настоящую гору, чем на обычного человека. Они требовали, чтобы все кто находился в том поселении незамедлительно отдали все, что имели, все сбережения и начали служить им в качестве лазутчиков на территории подконтрольной "Закату". Многие отказались, но, когда начались расстрелы, остальные были вынуждены дать согласия, а потом, под видом разведки, убегать подальше от тех мест. Мне становится страшно. Впервые в жизни, я признаюсь сам себе, что уже не могу контролировать ситуацию, возникшую вокруг нашего дома. Что делать? Наверное, мне придется встать на чью-то сторону. Если выбирать из двух зол, то пусть оно будет меньшим. По крайней мере, я буду хоть в чем-то уверен.

Вечер наступил как-то неожиданно. Нынче все летело слишком быстро, не давая возможности остановиться и оглянуться назад. Яркие дни сменялись темной ночью, чья непробиваемая тьма с каждым днем наступала все сильнее. Даже сейчас, глядя как солнце угасало, постепенно заваливаясь за горизонт, я вдруг поймал себя на мысли, что все произошедшее оказалось пройдено не зря. Я сделал выводы. Понял, что действительно имеет в этой жизни первостепенно значение, а , что может отойти на второй план.

Теперь все стало на свои места. Жаль, что для этого мне пришлось похоронить многих из тех, кто был для меня проводником этой простой и в то же время сложной истины...

Ветер дул со всех сторон. Он как будто пытался выгнать меня из этого места, унести подальше, лишь бы не видеть всего происходящего, но я был настойчив и, вбив проржавевшую лопату рядом с могилой, посмотрел вперед. Не было боли, не было усталости, лишь легкое эхо досады, поселившееся в моем теле и не хотевшей уходить оттуда.

Я смотрел на имена, небрежно высеченные на деревянных брусках, из которых были сделаны кресты, и долго думал над тем, что мне делать дальше. У меня не осталось никого, кто бы мог мне помочь во всем этом, дать совет, способный решить все проблемы одним махом. Я стал одинок. Как последний солдат защищавший перевал и не заметивший в пылу сражения, что все его боевые друзья уже мертвы. Во всем этом огромном мире, где теперь для меня уже ничего не было ценно, где смысл жизни, расплывался перед глазами, как свет от уходящего солнца, теперь я просто не мог найти для себя стимула дышать дальше. Это пугало меня. Заставляло снова и снова вспоминать случившиеся на той арене события и думать, что все могло сложиться гораздо иначе.

Здесь были все. Вернувшись обратно на место крушения истребителя, я попытался найти тела своих боевых друзей, но к тому времени, дикие собаки, сборщики и прочие существа, лишенные хоть каких-то чувств, уже вовсю шерстили обломки. Однако не бывает худа без добра и спустя несколько часов я все-таки смог обнаружить изрешеченную шрапнелью броню в нескольких сотнях метрах от того места. Кто-то оттащил его в небольшую яму, образовавшуюся от взрыва снаряда и положил у самого края, чтобы после не потерять из вида. Кто это мог быть мне не было известно, но то, что он собирался вернуться за ним и забрать, было ясно для меня с самого начала.

С телом Роберта оказалось все сложнее. Там практически ничего не осталось. Собаки не сделали одолжения ему и, учуяв запах крови, растащили по кускам и без того разорванное тело пилота. Все, что удалось мне найти, я сложил в могилу. Пусть это и было не совсем правильно, но я должен был сделать это, ведь благодаря ему, да и всем, кто сейчас лежал в могилах передо мной, я сейчас находился здесь. Живой.

Женщина была последней. Я долго не мог вбить деревянный крест в эту сухую землю и последние удары наносил уже с неимоверной силой. Как будто сама земля сопротивлялась этому и не хотела, чтобы я довершил начатое.

- Пора ехать, Грей. Погода портится - сказала Сара.

- Может еще не время, а то я не успел все сделать.

- Извини, но уже нет никакой возможности тянуть. Транспорт итак уже заждался нас, того и глядишь умчится без нас. По рации передали сообщение, что скоро вылет, ждут только нас. Понимаешь?

Я одобрительно кивнул головой

- Ну вот и хорошо. Ты сделал все, что мог и даже больше. Что толку от того, что ты начнешь терзать себя этими мыслями о несбывшихся мечтах. Они просто убьют тебя. Разве этого ты хотел? Она прилетела сюда, чтобы вернуть тебя обратно, спасти, можно сказать ей это удалось, так давай не будем сводить на нет ее усилия. Просто возьми себя в руки. Понимаю, это не так просто, но послушай. Она пожертвовала собой, зная, что все равно умрет, и Борис. Все, кто сейчас находится перед тобой помогали тебе в этом. Поэтому отбрось дурные мысли и просто подумай о том, что тебя ждет дальше. Уверенна, ты уже знаешь как поступишь в дальнейшем.

- Конечно, я уже думал над этим.

Она замолчала. Легко говорить о вещах, которые лишь краем задевают тебя и не ощущать в полной мере каково это. Но это не была ее вина, она просто оказалась с нами рядом. Не в то время.

Я посмотрел на небо - оно начинало хмуриться. Погода опять была не в настроении.

- Каковы твои планы, Грей? - она вопросительно посмотрела на меня.

- Не знаю, наверное, вернусь обратно на Землю. Здесь меня уже ничего не держит, а значит я полностью предоставлен сам себе. Начну новую жизнь, в прямом смысле. Мне больше не хочется иметь ничего общего с тем, что было со мной в прошлом, слишком тяжелая ноша. Я лучше оставлю его здесь, в этом самом месте, где все началось и, где должно закончится. Это как огромный камень, который тянет тебя в самый низ, не позволяя вырваться вперед и вздохнуть свободной грудью. Бремя, накопленное за долгие годы службы и повисшие на моей шее корабельным якорем. Хватит этого! Пора двигаться дальше несмотря ни на что.

Но нужно было кое-что сделать. Последний штрих во всей этой церемонии. Вернувшись обратно к машине, я вынул из нее поклажу старика, с которой он никогда не расставался и положил возле его могилы. И в этот момент я почувствовал некое облегчение. Словно сделав какое-то важно дело и довершив его до конца, это приятное ощущение разлилось по всему телу и заставило слегка улыбнуться. Чувство, что уже много лет не появлялось в моей груди, вдруг дало о себе знать и настоящим потоком овладело моим телом. Как вулкан, чья горячая магма, выплеснула наружу, так и оно било через край и давало насладиться собой. И пусть никто уже не узнает, как оно далось мне на самом деле, каким трудом, главное во всем этом останется лишь одно. Я шел до конца и сделал все, чтобы там, наверху, мне не было стыдно посмотреть им в глаза.