Аннотация

Невероятно. Я проснулась раньше Джека Генри и теперь могу изучить его спящую фигуру. Это прекрасно, но это не то, что делает данное утро еще более прекрасным. Я проснулась рядом со своим мужем.

Вау. Я сделала это. Я вышла замуж за человека, который год назад предложил мне быть его спутницей на три месяца. Я согласилась быть его шлюхой. Да, я признаю это, и это было лучшим решением, которое я когда-либо принимала. Теперь он мой муж, навсегда мой.

Никакого номера четырнадцать. Никогда.

Наши отношения мы начинали будучи незнакомцами, как и большинство других пар, но у нас всё начиналось гораздо сложнее. Каждый раз вспоминая об этом, я смеюсь. Я перевернула его мир с ног на голову. Знать, что у меня есть над ним власть, заставляет меня чувствовать себя особенной. И обожаемой.

Некоторые посчитали бы это каким-то извращением. Сначала я тоже так думала, но затем мы стали нечто большим, чем любой из нас мог бы представить. Теперь мы мистер и миссис Джек Генри Маклахлан, и это начало нашей совместной жизни.  Мы отправляемся в мир, чтобы написать нашу собственную историю.

Я смотрю на лицо своего мужа, и вижу, как подрагивают его глаза под веками. Он спит и видит сны. Что бы ему не снилось, я не хочу его будить, поэтому встаю с кровати и оглядываюсь через плечо, чтобы убедиться, что я не потревожила его сон.

Закончив все процедуры в ванной, я возвращаюсь в постель и повторяю те же движения, только в обратном направлении. Я так довольна тем, что не разбудила Джека Генри. Но кажется я рано радуюсь. Он вдруг поднимается и прижимает меня к подушке, широко улыбаясь.

- Доброе утро, - он целует меня, отчего его улыбка становится шире, а поцелуй сладким. - Жена, - он прикасается своим лбом к моему, - Знаешь, а мне нравится, как это звучит.

- Да ты обожаешь, как это звучит.

- Хмм. Может со временем мне будет нравится это еще больше.

Я давлю на его грудь, и мы переворачиваемся, так что я оказываюсь сверху.

- Может быть ты тоже вырастишь, - я опускаю свои губы на его настолько близко, насколько это возможно, но не соприкасаясь. - Если я очень, очень постараюсь.

Я сдвигаю колени и медленно потираюсь об него. Его руки ползут вверх по моим бедрам, пока не достигают талии.

- Уже. Действительно, очень сильно.

- Ты и твой рот, мистер Маклахлан.

- Ты любишь этот рот, миссис Маклахлан, вместе со всем тем, что он делает для тебя.

Это он уже говорил.

Он скользит руками по моему обнажённому телу, а затем быстро переворачивает нас так, что я снова оказываюсь на спине. Рот начинает путешествовать по моей шее вниз, оставляя след из влажных поцелуев.

- И мой язык. Не забывай, как сильно ты его любишь, и то, что он делает с тобой.

Он скользит им в мой пупок, и я провожу пальцами по его голове, царапая кожу ногтями.

- Я никогда не забываю о том, как талантлив твой язык. Или о том, как он заставлял меня чувствовать себя прошлой ночью.

Он смотрит на меня.

- Наша первая брачная ночь была именно такой, как ты себе и представляла?

Поверить не могу, что он решил спросить меня об этом.

- Все было просто прекрасно. Всё, о чем я мечтала, плюс кое-что еще. Я и представить не могла, что буду так счастлива.

- Последняя ночь превзошла все мои ожидания, - он складывает руки на моем животе и упирается подбородком. - Это был физический акт, которым мы занимались бесчисленное количество раз, но я не думал, что это будет ощущаться по-другому. Как муж и жена.

Я снова запускаю пальцы в его волосы, но молчу. Думаю, он ждет, когда я отвечу, но я не могу, мое сердце разрывается от любви к этому человеку.

- Давай, Л, ты заставляешь меня чувствовать себя чертовски глупо. Скажи что-нибудь.

Я приподнимаюсь, что быть ближе к нему.

- Ты прав. Это был другой уровень интимности, которого до этого времени между нами не было. Еще никогда я не чувствовала себя такой связанной с тобой.

Он заправляет мои волосы за уши, прежде чем прикоснуться своим лбом к моему.

- Ты – мой мир, и я сделаю все, чтобы сделать тебя счастливой.

- Ты. Это все, что нужно, чтобы заставить меня улыбаться.

Уткнувшись носом мне в шею, я чувствую свежую щетину на его подбородке.

- Вчера на свадьбе твое лицо было гладким. Неужели щетина так быстро выросла.

Он проводит рукой по подбородку.

- Слишком грубо для тебя?

- Нет. Мне нравится щетина. Это сексуально. Я не против, если она еще немного отрастет.

- Совсем немного, да? Не такая, какая была у меня несколько месяцев назад?

Я никогда не видела его с бородой.

- Я не знала, что у тебя была борода.

- Я впал в депрессию, потому что одна молодая леди оставила меня, не позволив сказать и слова.

Он не единственный, кто был в депрессии.

- У меня тоже была депрессия, но я не отращивала бороду. Я убрала светлые пряди, мне показалось, что они не смотрятся с темным цветом.

- Когда у меня выросла борода, я обнаружил пару светлых волосков, - он указывает на вески. - И здесь, по несколько с каждой стороны.

Я хватаю его лицо и поворачиваю в сторону, чтобы лучше рассмотреть.

- Серьезно?

- Да. Седые, -смеется он, - Ты что забыла, что вышла замуж за старика?

Я поворачиваю его лицо обратно, так что он смотрит на меня.

- Тебе тридцать. Это еще не старый. Понял?

Он игриво трется носом о мой, в стиле поцелуя эскимосов.

- Твой уход заставил меня пройти через ад. Поэтому это твоя вина.

Он проводит носом по моей шее.

- Значит ли это, что больше седых волос не будет, ведь я больше не брошу тебя?

- Сожалею. Это неизбежно. Это мне досталось от папы, в сорок пять он был почти весь седой. Так что, жди.

Я представляю Джека Генри с седыми волосами вместо его черных. Уверена, он будет как Ричард Гир, с возрастом становясь только лучше.

- Когда через десять лет люди будут смотреть на нас, они будут видеть милую, молодую девушку и ее папика?

Он смеется.

- Нет, они увидят рой наших маленьких мини-Лорелин, которые будут бегать вокруг нас и будут знать, что десять лет назад я был достаточно умен, чтобы заполучить тебя.

- И сколько примерно детей у нас будет?

 Он опускается и шепчет мне на ухо.

- Много.

Я не стану отвлекаться на шевеление в его паху.

- Много - понятие растяжимое.

Он проводит рукой по моим волосам.

- Однажды ты сказала мне, что видишь себя с тремя.

- Трое – это несколько, а не много.

- Знаю, но с тобой мне хочется больше, - он проводит носом по моей шее, и я чувствую его теплое дыхание на своей коже. Он знает, как сильно это меня заводит. - Почему бы не начать работу над первым прямо сейчас.

Когда мы познакомились, он не хотел жену и детей. Где-то в глубине души я хотела такого мужа, но пока я бы предпочла подождать с детьми. Я хочу насладиться им, прежде чем у нас появится ребенок.

- К чему торопиться? Не прошло и дня с нашей свадьбы. Почему бы не насладится этим совместным временем? – он перекатывается на спину и смотрит в потолок. - Что такое, почему ты озабочен мыслью завести ребенка прямо сейчас?

Он вздыхает и поворачивается на бок, чтобы смотреть мне в глаза.

- По папиной линии практически у всех есть проблемы с сердцем. Его брату не было и пятидесяти, когда у него случился первый инфаркт. Боюсь, через двадцать лет со мной произойдет тоже самое, поэтому я не намерен попусту тратить время, я хочу детей прямо сейчас, чтобы провести с ними как можно больше времени, пока я еще молод и здоров.

Вот почему он надеялся, что я беременна. Он боится умереть молодым. Я понятия не имела, что его мучают такие страхи.

- Ты не можешь быть уверен, что с тобой случится тоже самое.

- Ты тоже не можешь быть уверена, - он касается моей шеи и тянется к лицу, - Обещай мне, что подумаешь об этом.

Этот красивый мужчина хочет прожить всю свою жизнь со мной. Разве не это он однажды сказал, что он видит, представляя  свое будущее со мной? Я хочу, чтобы у него было все, чего пожелает его душа.

- Я подумаю об этом. Обещаю.

- Спасибо.

Он нежно целует меня в губы. Этот поцелуй значительно отличается от всех тех, что были у нас раньше. Милый, который заставляет меня чувствовать себя любимой.

- Я так люблю тебя, Л.

- И я люблю тебя, но ты должен пообещать мне, что ты не будешь держать все свои страхи и переживания в себе. Я твоя жена и хочу знать все. Твои надежды. Твои мечты. И особенно твои страхи.

Он должен знать, что такие вещи не нужно скрывать от меня.

Он прикасается пальцем к кончику моего носа.

- Ты. Ты - мои надежды и мечты.

Я тяну его обратно на себя.

- Ты точно знаешь, что нужно сказать, чтобы залезть в женские трусики.

Он проводит руками по моим голым бедрам.

- Думаю, тебе нужно их носить, чтобы я мог попасть в них, но на тебе их нет, миссис Маклахлан.

- Упс, - я прикрываю рот рукой. - Ты прав. Мистер Маклахлан снял их пару часов назад.

- И теперь ты подо мной, и абсолютно голая.

Я обвиваю ногами его талию.

- Будет легче проникнуть в тебя.

Он потирает заднюю часть моих бедер, сжимая.

- Мне нравится. Ты должна ходить без трусиков все время.

- Может быть я так и сделаю.

Джек Генри посасывает мои губы, пока я опускаю руки по его спине к прекрасной заднице.

- Я люблю твой...зад.

Он целует меня в подбородок и по линии челюсти, к местечку за ухом.

- Моя задница, да?

Его голос напоминает хриплый шёпот.

Я чувствую внезапное падение высоты. Джек Генри поднимает лицо, чтобы взглянуть на меня, но он не выглядит  встревоженным.

- Думаю, мы снижаемся, - он тянется к тумбочке, чтобы взять свой телефон. - Черт, самое время.

Голос пилота звучит в динамике.

- Наш самолет начинает снижаться, и приблизительно через пятнадцать минут мы приземлимся на Мауи. Было приятно работать с вами мистер и миссис Маклахлан. Погода прекрасная.

Я надуваю губы.

- Всего лишь пятнадцать минут.

- Знаю. Это недостаточно, чтобы сделать то, что я хочу сделать с тобой. А нам еще нужно одеться и занять наши места на время посадки, - он последний раз целует меня в губы. - У нас будет много времени, чтобы сделать все, что захотим.

Он целомудренно целует меня и встает. Он голый стоит спиной ко мне. Несколько секунд я просто любуюсь им. Он такой красивый. И весь мой.

Встав, я подхожу к чемодану, чтобы достать что-нибудь из одежды. Выбираю первый попавшийся наряд. Сарафан с цветочным принтом на бретельках.

Мы оделись и почистили зубы, и теперь сидим на наших местах. У нас осталось пару минут до посадки, а я подумываю о горячей ванной. Может быть Джек Генри присоединится ко мне. Надеюсь в нашем номере большая душевая кабина, которая сможет вместить нас двоих, поскольку у меня есть немало идей, которые я хотела бы осуществить с ним.

На время посадки он берет меня за руку, отчего я сразу же чувствую облегчение. Гастролируя с Южной Офелией, я немного привыкла к перелетам, но всё же мне намного спокойнее, когда мои ноги стоят на твердой земле.

- Ты часто бываешь на Гавайях?

- Бывал несколько раз, - он подносит мою руку к губам и целует пальцы. - Я рад, что твой раз будет со мной.

Интересно, с какой целью он приезжал сюда. Семейное путешествие? Может быть, бизнес. Или он был здесь с женщиной. Я сразу чувствую укол ревности. Жаль, что мне приходится думать о таких вещах во время нашего медового месяца, но я от природа любопытна.

- Сколько раз?

Он незамедлительно отвечает.

- Много. Не могу сосчитать. Папа обычно работал как проклятый, но после сбора урожая, он снимал здесь домик, в котором мы жили в течение двух недель. Это любимое место моей мамы. Мы всегда селились в один и тот же дом. Можно сказать, что это второе место, где прошло мое детство.

- Ты был здесь только со своей семьей?

- Нет. Один раз я приезжал без них.

- Один или с кем-то?

- С друзьями.

Множественное число. Что это значит? Настоящие друзья или такие друзья, которых может заводить только он?

Он смеется, но не я.

- С друзьями?

- Ну, пьяные друзья по колледжу более точное описание этой компании.

С этим я смогу справиться.

- Вы приезжали сюда и устраивали вечеринки?

- Да, но только один раз. Ребята вытворяли жуткие вещи, отчего владелец был в ярости. Ущерб был не маленький. Мама всё возместила, но угрожала убить меня, если такое еще раз повторится, - он ухмыляется. - Я знал, что она не шутит, поэтому больше  их не привозил.

- Уверена, Маргарет хотела надрать тебе задницу.

- Она отшлепала меня своей сумочкой. Ей нравится делать это. Это было драматично. Более того, она сделала это на глазах моих друзей. Боже, мне было так стыдно. Но на то были причины, - я смеюсь, представляя свою свекровь в этот момент. - Ты видела ее в действии? Ей нужно было стать профессиональным боксером.  Она успеет ударить тебя три раза до того, как твой мозг поймет, что тебя ударили.

Я так люблю Маргарет. Она будет лучшей свекровью, о которой я и мечтать не могла.

- Я попрошу ее научить меня парочке движений.

- Детка, пожалуйста, не надо.

Он наклоняется, чтобы поцеловать меня в шею, и моя кожа мгновенно покрывается мурашками. Ему нравится делать это.

- Тише, мальчик. Мы еще не в гостинице, - он откидывается назад, и я могу с полной уверенностью сказать, что он борется с улыбкой. - Что? Ты что-то задумал, мистер Маклахлан?

- Может быть, но это сюрприз, миссис Маклахлан. Дождаться не могу, когда покажу тебе это.

***

Теплая рука Джека Генри сжимает мою. Я слышу, как водитель выходит из машины. Предполагаю, он ждет, когда мы выйдем.

- Ничего не видишь?

Всё правильно. Мой муж надел мне на глаза повязку в машине, а не в спальне.

- Нет. Ничего.

Кромешная темнота окутывает меня, что дезориентирует. Становится все более очевидным, что мы приехали не в отель. Это нечто совершенно иное.

Я слышу, как он скользит по сидению, и тянет меня за собой.

- Давай, любимая.

Я выхожу из машины и слышу шум волн. Вдыхаю соленый воздух. Мы на пляже, и я в замешательстве. Я не понимаю, почему он привез меня сюда вместо того, чтобы отвезти в номер, где мы могли бы вместе принять душ после долгого перелета.  Еще слишком рано для купаний. К тому же я в сарафане, а не в купальнике.

Это мысли сварливой жены, мне нужно скорее отогнать эти мысли. На что я жалуюсь? Я вышла замуж за мужчину своей мечты, и он относится ко мне, как к королеве. Все могло быть гораздо, гораздо хуже.

- Иди за мной.

Я делаю несколько маленьких шагов в ту сторону, куда он меня тянет. Я не вижу, но чувствую, как он бережно держит меня обеими руками.

- Не бойся, я не дам тебе упасть. Никогда.

Я и не сомневалась в этом ни минуты.

- Надеюсь.

- Еще чуть-чуть.

Я иду не по песку. Что-то  твердое, скорее всего бетон или асфальт. Я делаю около двадцати шагов перед тем, как мы останавливаемся.

- Я сниму повязку, но я хочу, чтобы ты держала глаза закрытыми, пока я не скажу тебе открыть их.

- Хорошо.

Он снимает повязку, и солнце ударяет мне в лицо. Я чувствую его тепло на своей коже.

- Можешь открывать.

Ветер с океана дует мне в лицо. Я качаю головой, чтобы стряхнуть прядь волос. Выпрямившись, я смотрю перед собой и вижу великолепный пляжный дом.

Я жду, когда он хоть что-нибудь скажет мне, подсказку о том, что мы здесь делаем, но он молчит.

- Мы остановимся здесь?

- Да.

Он сияет, явно гордясь собой. Я надеялась провести медовый месяц в одном из лучших отелей Мауи, но это намного лучше.

- Тебе нравится?

Теперь я улыбаюсь, как чеширский кот, потому что терерь мы можем не беспокоиться о том, что можем кого-то потревожить .

- Ты шутишь? Я в восторге. И кому только это не понравится? – я оборачиваю руки вокруг его шеи. - Это намного лучше, чем отель.

- Это дом, о котором я тебе рассказывал. Дом моего детства.

Боже мой. Поверить не могу, что он привез меня в это место.

- О, Джек Генри.

- Я не мог приехать сюда со своей женой и не остановиться здесь.

Он был ограничен во времени, планируя наш медовый месяц. Поверить не могу, что это место было свободно.

- Тогда нам невероятно повезло, что он был доступен.

Он обнимает меня за талию и поворачивает лицом к дому. Он крепко обнимает меня.

- Он наш, Л. Я купил его для тебя. Это твой свадебный подарок, - я поворачиваюсь к нему. - Я хочу провести остаток своей жизни, создавая здесь счастливые воспоминания с тобой и нашими детьми.

Боже. Лучший муж в мире.

Когда-то я думал, что не хочу жену и детей, но только лишь потому, что не встретил правильного человека. Теперь я женат на идеальной женщине, и не могу дождаться, когда она станет матерью моих детей.

Я рад тому, что Л спросила меня, почему я хочу поскорее завести детей. Не уверен, что мне когда-нибудь хватило бы храбрости рассказать ей все. Страх. Это не то в чем человек любит признаваться, но в этом вся прелесть моих отношений с Л. Я могу обо всем ей рассказать.

Она поворачивается в моих объятиях и целует меня между словами.

- Ты. Просто. Потрясающий.

- Рад, что ты так считаешь, потому что ты застряла со мной до конца нашей жизни.

- Благополучно застряла. Есть разница.

Я смотрю, как лучи солнца играют на ее лице, и заправляю волосы ей за ухо.

- Ты правда счастлива?

- Сейчас я счастливее, чем когда-либо.

Я беру ее лицо в ладони и смотрю в ее золотисто-карие глаза. Я вижу искренность в ее взгляде и знаю, что она говорит правду. Единственная причина, по которой она вышла за меня замуж, это ее любовь.

- Не так, как я.

Я наклоняюсь, чтобы поднять ее на руки, отчего она вскрикивает.

- Думаю, сейчас самое время перенести свою жену через порог. Я хочу, чтобы ты посмотрела дом.

Я толкаю дверь ногой и захожу внутрь. Ставлю ее на ноги.

Планировка домика открытая, гостиная и кухня в одном месте. От того, что она молчит, я не могу понять нравится ей или нет.

- О чем думаешь?

- О том, как сильно люблю тебя, - говорит она, поворачиваясь ко мне. - Ты заботишься обо мне, - говорит она у моего рта, - Никто и никогда не делал этого для меня.

Жаль. О ней должны были заботиться любящие родители. Но к сожалению, она не получила той заботы, которой заслуживает, это сделало ее таким человеком, каким она является сейчас.  Не знаю, как она не сломалась, а стала такой сильной и независимой. Интересно, какой бы она стала, если бы с ней обращались должным образом.

Я целую ее и беру за руку.

- Пойдем. Хочу показать тебе остальное.

Я начинаю с пяти маленьких спален, а затем веду ее к главной. Я прошу ее закрыть глаза. Одной рукой я прикрываю ей глаза, а другой веду её в центр комнаты. Мне нравится эта игра в прятки.

- Не подглядывай.

- Не буду. Я не обладаю рентгеновским зрением, поэтому сквозь твои руки я видеть не могу.

- Это точно, - я убираю руки, когда она оказывается напротив кровати. - Хорошо, можешь открывать глаза.

Она прерывисто дышит, когда сканирует комнату.

- Тебе нравится?

- Очень. Я не смогла бы выбрать что-то настолько совершенное, - она поворачивается в моих руках и скользит руками по плечам. - Или сексуальное.

Я доволен результатом, хоть она и отличается от нашей спальни в Авалоне.

Стены светло бежевые, почти белые.  От них отражается утреннее солнце, даже с задернутыми шторами, так что не уверен, что мы сможем спать допоздна. Я не возражаю, потому что я жаворонок, но это может стать проблемой для Л, она любит поспать.

Мебель обита бледно-голубой и бежевой тканью.  Мне не трудно представить, как красиво будет выглядеть эта спальня в свете свечей.

Я так рад, что ей понравилось.

- Дизайнер проделала отличную работу. Я предоставил ей полную свободу. Единственным требованием было сделать комнату романтичной.

- Миссия выполнена. Это невероятно, но здесь мне хочется проводить дни напролет  с тобой.

- Тогда я должен мисс Ратледж бонус за хорошо проделанную работу.

Я беру ее за руку и веду в сторону небольшой гостиной, в которой стоит кресло с приставным столиком.

- Думаю здесь могла бы быть детская. Комната небольшая, но думаю здесь поместится кроватка и пеленальный столик. Может быть кресло-качалка в углу.

Она молчит, осматривая комнату, и я боюсь, что слишком давлю на нее. Это не входило в мои планы. С нашего разговора прошел всего час, она сказала, что подумает, поэтому я решаю отступить, чтобы не дай бог её не разозлить.

- Прости Л. Я не подумал о том, как это прозвучит, - я притягиваю ее в свои объятия и целую в макушку. - Ты наверняка думаешь, будто я давлю на тебя, но это не так. Я уважаю твое решение подумать.

- Все в порядке. Ты был честен со мной в том, чего хочешь и почему. Я никогда не буду злиться из-за того, что ты хочешь завести со мной семью, - она поворачивается ко мне лицом, - Это не пугает меня, тем более сам процесс зачатия детей доставляет огромное удовольствие. В большей степени я беспокоюсь о том, что будет после. Мы так мало времени провели вместе.

- Думаю, это хорошая идея оставить этот разговор на потом.

- Согласна.

Я целую ее в щеку.

- У меня есть для тебя кое-что еще.

Мы идем по коридору в сторону другой отремонтированной комнаты.

- Это домик для отдыха, и часто он используется двумя семьями, поэтому здесь две большие комнаты.

- Еще одна романтическая спальня?

Я улыбаюсь.

- Не совсем, - я берусь за дверную ручку. - Закрой глаза.

- Это становится привычкой.

Она делает, как я говорю, открываю дверь и веду ее.

- Может открывать.

Она широко открывает глаза и начинает оценивать комнату. Зеркальные стены, светильники. Шест.

Она улыбается, так что я расцениваю это как хороший знак. Она поднимается по ступенькам на подиум.

- Вау. Это довольно самонадеянно с вашей стороны, мистер Маклахлан. Кажется, ты зациклен на танцовщицах на шестах.

Она и понятия не имеет.

Я присоединяюсь к ней, кладу руку ей на бедра и толкаю назад, пока она не прижимается к латуни, протянувшейся от пола до потолка

- Я зациклен лишь на одной.

Она тянется к пуговице на моих джинсах и расстёгивает ее. Она смотрит вниз, как и я, наблюдая за тем, как ее умелые пальцы расстёгивают молнию. Затем ее рука скользит в мои трусы.

- Возможно у меня тоже есть одна одержимость.

Она падет передо мной на колени. Об этом мечтают все мужчины.

О Боже. Моя жена горячая штучка. Как же мне так повезло?

Она смотрит на меня снизу-вверх, что делала уже бесчисленное количество раз. Нет ничего сексуальнее этого. Она вытаскивает мой член и проводит языком по головке. Я хочу закрыть глаза и полностью потеряться в ощущениях, но я не могу перестать смотреть на нее. Тут слишком жарко.

Она то быстро, то медленно двигает головой. Я не могу предсказать, что будет дальше, но мне чертовски нравится это.

Она сосет мой член несколько минут, и я уже готов взорваться, потому что она слишком хороша в этом, но ее рот не то место, куда я хочу кончить. Я глажу ее по голове.

- Стоп, Л.

Я помогаю ей встать на ноги. Мои руки перемещаются ей под платье, где я нащупываю трусики и тяну их вниз по ее ногам. Она толкает кусочек белого кружева в сторону и снимает платье через голову, прежде чем бросить его в ту сторону, где лежат ее трусики. На ней остаются лишь лифчик и туфли, хоть и не надолго.  Лифчик прочь, но не каблуки.

Я делаю шаг назад и смотрю на свою жену. Лорелин - самая красивая женщина, которую я когда-либо видел. Поверить не могу, что она моя навсегда. Я счастливый человек.

Она манит меня пальцем, и я подчиняюсь. У меня просто нет выбора. Эта женщина полностью владеет мной.

- Внутри меня. Сейчас.

Она подходит к шесту, поднимает руки над головой и цепляется ими за него. Она поднимает нижнюю часть тела, чтобы обернуть ноги вокруг меня, и я понимаю, что за позицию она имеет в виду. Моя девочка сильная.  Большинство женщин не обладают той физической силой, какой обладает она, чтобы вытворять те вещи, которые она проделывает у шеста.

- Что-то новенькое. Мне нравится.

Она опускает одну руку и притягивает мое лицо к себе для поцелуя.

- Неправильно. Ты полюбишь это, - шепчет она и скользит вниз, насаживаясь на меня.

Я стону от наслаждения, хватаю руками ее задницу, чтобы двигаться в идеальном ритме. Я жестко толкаюсь в нее, и это не продлится так долго, как мне хотелось бы. Она подвела меня к краю своим ртом, так что я нахожусь далеко впереди нее. Я не хочу пересекать финишную черту без нее.

Я опускаю руку на её самое чувствительное местечко. Я потираю его. Быстро. Медленно. Мягко. Жестко. Ее дыхание учащается, и я знаю, что она близко. Я взрываюсь внутри нее.

- Я. Люблю. Тебя. Л.

Я похоронен глубоко внутри нее, и она не ответила мне, но я знаю почему. Я чувствую пульсацию ее тела, как оно сжимает меня.

Когда все заканчивается, она отпускает шест и оборачивает обе руки вокруг моих плеч.

- Я тоже тебя люблю, - говорит она, целуя меня.

Она крепко держится за меня и вся дрожит. Полагаю это из-за того, что она долго не тренировалась.

- Кажется, я слегка потеряла сноровку. Я буду чувствовать результаты этой маленькой шалости всю неделю

Я не хочу, чтобы у нее что-нибудь болело во время нашего медового месяца. Слишком много я хочу сделать с ней.

- Тебе нужно полежать в ванной. Это поможет расслабить мышцы, а затем я сделаю тебе массаж.

Она смотрит на меня с таким обожание, затем становится на цыпочки и потирается о мой нос. Она недостаточно высока, поэтому я наклоняюсь к ней навстречу.

- Ммм. Я была права. Ты определенно самый лучший муж на земле.

- Я только начал, детка. Ты еще ничего не видела.

Я несу ее в ванную не потому, что не доверяю ее ногам, а потому что хочу этого. Опускаю ее на пол и заставляю сесть на пуфик. Она смеется и говорит, что я смешон, но мне плевать. Я не могу переусердствовать, когда речь заходит о ее комфорте.

Я включаю воду, и через какое-то время ванная превращается в сауну.

- Проверь воду, чтобы убедиться, что это не слишком горячо для тебя.

Она подходит и подносит руку к струе.

- Идеально.

Л сбрасывает туфли, и сразу становится по меньшей мере на три дюйма ниже.

- Полежишь со мной?

Я планировал проверить, как обстоят дела на виноградниках, пока она будет в ванной, но как я могу ей отказать?

- Конечно. Но позволь мне сначала вымыть тебя.

Я снимаю джинсы и рубашку. Она ложится, а я устраиваюсь позади нее. Ее спина прикасается к моей груди. Это замечательное чувство.

Такой должна быть жизнь. Никаких женщин на три месяца. Поверить не могу, что когда-то хотел этого. Теперь Л – мое все, и нет пути назад. Я бы ничего не стал менять.

Массируя ее плечи, я чувствую, как она расслабляется. Я опускаю руки под воду и провожу руками по ее бедрам. К одному из них что-то приклеилось. Я отрываю, на что она кричит:

- Джек Генри!

Вот черт. У меня будут проблемы.

- Я не должен был этого делать?

- Нет, не должен был.

- Извини, Л. Я думал, что это наклейка приклеилась к твоей заднице. Что это было?

- Мой противозачаточный пластырь.

- Оу.

Наверняка она думает, что я сделал это специально из-за разговора о детях, и будет злиться на меня до конца медового месяца. Дерьмо.

- Я не знал, клянусь. У тебя есть еще один? – я двигаюсь, чтобы выйти из ванной. - Я принесу тебе его прямо сейчас.

Она останавливает меня, хватаясь за мою руку.

- Есть еще один, но он для следующей недели.

- Пожалуйста не злись. Это было глупо, но я не знал.

Она снова расслабляется и с облегчением выдыхает.

- Все в порядке. Я говорила тебе, что перешла на другие противозачаточные, и ты видимо подумал, что это таблетки. Следовало сказать тебе.

Я не знаю последствий своих действий, но меня не покидает чувство, что я задел ее.

- Я говорил тебе, что не буду одевать презервативы в наш медовый месяц, но я сделаю это. Я это заслужил. Я был настолько глуп, что содрал с тебя этот пластырь, не спросив.

- Милый, все хорошо. Ты не должен этого делать. Резинка ни тебе, ни мне не доставит удовольствия. Все будет в порядке.

Мне повезло. Она могла бы разозлиться.

- Спасибо.

- Мне не на что сердиться, Маклахлан.

- Это ты сейчас так говоришь.

Она наклоняет голову назад и целует меня в подбородок.

- Танго танцуют двое, не будет нарушать этого.

Я в замешательстве. Мне всегда казалось, что черный песок выглядит крайне непривлекательно, но это совсем не так. Это…захватывает дух.

- Черный песок, - я слышу удивление в своём голосе. - Не это я ожидала увидеть на Гавайском пляже.

Джек Генри смеется надо мной, видимо его забавляет мое удивление.

- Это еще одна причина, почему я так люблю это место. Оно отличается от пляжа в Окленде. Полные противоположности.

- Если бы я знала, что он черный, я бы не ожидала многого, поэтому я рада, что ты не сказал мне.

Он расстилает полотенце на моем лежаке и кладет подушку.

- Лава, извергающаяся из вулкана, попадает в воду и быстро охлаждается. Волны выталкивают её на берег, и поэтому песок становится черным.

Я сажусь на лежак.

- Мой муж ученый-эколог. Кто бы мог подумать?

Джек Генри повторяет тот же процесс со вторым лежаком и присоединяется ко мне. Он надел мои любимые очки, в них я вижу свое отражение, когда он смотрит в мою сторону.

- Так этот маленький кусочек рая - твой частный пляж?

- Это наш собственный пляж, Лорелин. Все мое теперь твое. Тебе нужно привыкнуть к этому.

Я развязываю тесемки бикини и позволяю ему упасть.

- Ничего, если я сделаю так?

- Черт, Л, – смеется он, сканируя местность. - Это наше личное пространство, но иногда здесь можно наткнуться на других людей.

- Ну, наверняка, они подумают, что оказались на нудистском пляже, - я бросаю верх бикини Джеку Генри, и он приземляется ему на грудь. - Потому что я не собираюсь надевать это.

- Чертова бунтарка.

- Да, черт возьми.

Я лежу на шезлонге, греясь на солнце. Я люблю находиться на открытом воздухе, это по-прежнему единственное место, где я чувствую себя полностью свободной. В детстве улица была моим единственным спасением от нее. Моя мать всегда отходила от похмелья, за исключением тех моментов, когда она была под кайфом, поэтому в доме было вечно темно и холодно. Мне не разрешалось открывать шторы. От яркого света у нее болели глаза, и это мешало ей спать, и, как следствие, веселиться всю ночь. А о том, чтобы открыть окно, не было и речи.

Это были ужасные дни. Ужасные годы. Я не хочу думать о тех временах и разрушать этот идеальный момент. Погода прекрасная, я нежусь на солнце. Рядом со мной лежит мой мужчина, и больше мне ничего не надо. Все правильно в этом мире.

- О чем таком серьезном ты думаешь?

Как такое возможно? Я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на него.

- Как ты узнал?

Он указывает на мое бедро.

- Ты вычерчиваешь знак бесконечности. Ты делаешь так каждый раз, когда о чем-то думаешь.

Он такой внимательный.

- Что у тебя на уме, детка?

Должна ли я держать при себе эти мысли, чтобы не портить этот идеальный момент? Или же мне стоит рассказать Джеку Генри, чтобы он знал больше о моем прошлом.

Ему уже не нравится моя мать. Уверена, это только подольет масла в огонь, но он прямо спрашивает меня, как-то неправильно скрывать это от него.

- Когда я была ребенком, улица была единственным местом, куда я могла сбежать от мамы, когда она была под кайфом или с похмелья. Я чувствую себя свободной, когда я под солнцем, - он молчит, должно быть злится. - Мне жаль. Я не должна была ничего говорить. Я разрушила такой прекрасный момент.

Наши лежаки стоят достаточно близко, чтобы он мог взять меня за руку.

- Ты ничего не испортила, - он поглаживает большим пальцем костяшки моих пальцев, прокладывая путь к обручальному кольцу. - Я твой муж, поэтому хочу знать все. Как хорошее, так и плохое.

Много хорошего произошло с тех пор, как мы встретились, но что на счет плохого? Действительно ли он готов это услышать?

- Я хочу задать тебе вопрос о свадьбе.

Похоже он готовит меня к чему-то плохому. Он никогда не говорит мне, что собирается задать вопрос.

- Хорошо.

- Почему ты позволила отцу отвести тебя к алтарю? Он никогда не был тебе отцом, так что я не понимаю, как ты решилась доверить ему такую честь.

Я слышу презрение в его голосе.

Есть только одна причина, почему я решила позволить Джейку сделать это. Ирония.

- Подумай. Он утверждает, что я его дочь, и его долг, как моего отца, состоит в том, чтобы отдать меня тебе – сильному, благородному человеку, который всегда будет заботиться обо мне. Я думала это вполне уместно.

- Да, - говорит он. - Я боялся, что твоя мать заставила тебя.

- Она думает, что убедила меня. Пусть она так думает, а мне будет доставлять удовольствие мысль о том, что все не так.

- Моя жена – сатирик. Возьму на заметку.

- Конечно, если ты знаешь, что хорошо для тебя.

- Я никогда не ошибаюсь в том, что хорошо для меня. Это ты, Л. Всегда ты.

Эти слова заставляют меня трепетать.

Я встаю и беру его руки.

- Ты думаешь я хороша для тебя?

Я тяну его, чтобы он понял, что я хочу, чтобы он сел к краю шезлонга.

-  Я знаю. Без всяких сомнений.

- Я знаю, что еще хорошо для тебя.

Я отбрасываю трусики в сторону и подхожу  к Джеку Генри. Он хватает меня за задницу, отчего я пищу. Он смотрит мне в глаза, скользя рукой мне между ног.

- Я тоже знаю, что хорошо для тебя.

Он трет рукой вверх/вниз, взад и вперед, прежде чем скользнуть пальцем внутрь. Я знаю, что он делает, избегая чувствительного местечка, где я жажду его прикосновений больше всего. Он делает это целенаправленно, он хочет, чтобы я оседлала его руку. У меня нет выбора.

Я хватаю его руку и направляю вверх, покачивая бедрами.

- Больше, - умоляю я.

Он сгибает большой палец и вознаграждает меня, поглаживая клитор.

- Жадная девчонка.

Он и понятия не имеет.

Голова кружится, потому что я так сильно хочу его.

- Я хочу, чтобы ты был внутри меня, когда я кончу, - говорю я, скользя рукой в его плавки.

Он не спешит помочь мне стянуть их с себя. Я подползаю к нему и опускаюсь на него. Он такой твердый. Его рука возвращается к предыдущей задаче.

- Это то, чего ты хочешь?

Он же знает, что да.

- Да!

Я двигаюсь вверх/вниз, получая безудержное удовольствие, когда его рука растирает мой клитор. Я выгибаю спину, выпячивая грудь вперед, держась за его плечи.

- Я хочу почувствовать, как ты кончаешь вокруг меня, Л.

И я это делаю.

Я чувствую знакомые подрагивания. Спустя несколько минут он находит свое освобождение внутри меня, произнося мое имя.

Он обхватывает мое лицо и целует. Когда, он заканчивает, его лоб прижимается к моему. Кажется, ему нравится так делать. Я знаю это, потому что это заставляет меня чувствовать себя любимой.

- Мы вместе проживем потрясающую жизнь вместе. Я сделаю всё для этого.

- Знаю.

Я тоже, тут я даже не сомневаюсь.

- Хочешь искупаться нагишом?

- С тобой? – он засасывает мою нижнюю губу в рот, а затем отпускает. - Конечно.

***

Я наклоняюсь к зеркалу, чтобы поправить макияж. Джек Генри подкрадывается ко мне сзади и скользит рукой в трусики. Убрав тушь, я смотрю на его отражение. Хотелось бы мне разозлиться, но я не могу, когда вижу его кривую усмешку.

- Хороший способ оставить свою жену без глаза.

- Что?

- Подкрадываешься, чтобы забраться мне в  трусики, пока я крашу ресницы. Я могла случайно попасть себе в глаз.

Он гладит ладонями мои щеки.

- Мы здесь уже двенадцать часов, но так и не опробовали кровать.

Боже мой, я вышла замуж за похотливого подонка.

- Мы закрепили наш брак в небе. Мы сделали это напротив шеста, как только оказались здесь. А затем оголились на пляже и снова сделали это. Нам удалось все это меньше, чем за двадцать четыре часа. Кровать подождет, пока мы не вернемся с ужина.

- Мне нравится, когда ты говоришь «это» вместо того, чтобы сказать, что мы занимались сексом или мы трахались, - он скользит рукой по моему животу и посасывает мочку уха. - Это звучит так сладко и невинно.

- Нет, - я хлопаю его по рукам. - У нас есть сорок пять минут, но я не собираюсь сейчас делать это, потому что ты испортишь мою прическу и макияж, и тогда мы точно никуда не успеем.

Он вздыхает, но знает, что я права.

- Хорошо, - он наклоняется к зеркалу и смотрит мне в лицо, прижимаясь своей эрекцией к моей заднице. - Сейчас я отступлю, но, когда мы вернемся, я оттрахаю тебя как чемпион.

- Хорошо, Маклахлан, - я потираюсь об него, ведь он хочет поиграть. - Я с нетерпением буду ждать чемпионского траха.

Он кладет руку мне на бедро.

- Ммм…обожаю, когда ты так говоришь. Это заводит меня.

Я могла бы еще много чего сказать, но не буду, поскольку в конечном итоге окажусь в кровати с ним.

- Я люблю тебя, но тебе лучше уйти, чтобы я могла закончить.

Он вскидывает руки в знак капитуляции.

- Понимаю. Оставляю тебя в покое, - он целует меня в шею и рычит. - Но только сейчас.

Приехав в ресторан, хозяйка ведет нас вниз по аллее с зажжёнными факелами и тропическими деревьями. Здесь показывают местное шоу – луау. Нас подводят к столику у сцены с потрясающим видом на океан. Я не удивлюсь, если это лучшие места. Моего мужчину не устроит ничего второсортное.

Солнце танцует над поверхностью воды. Это прекрасное зрелище.

Я тянусь к руке Джека Генри.

- Это очень романтично.

Он наклоняется и целует мою шею, чуть ниже уха.

- Я подумал, что наша первая ночь на Мауи должна пройти в традиционном стиле, - он жестом указывает на пустые места рядом с нами. - Что означает, что этот стол мы будем делить с незнакомцами. К сожалению.

- Это будет весело.

- Может быть. Но им лучше не заглядываться на мою жену.

- Определенно.

Я помню, как Джек Генри ударил свингера Криса за то, что тот выразил желание трахнуть меня.  Тогда все было по-другому.

- Я не хочу, чтобы мой муж махал кулаками.

- Я был бы не против непристойного предложения свингеров, - он перемещает руку на мою ногу и гладит её. - Награда стоила того.

- Награда та же, если ты не полезешь в драку.

Я убираю его руку с ноги и притягиваю к губам для поцелуя.

- Ох. Раз так, тогда никаких драк.

- Спасибо.

Наши соседи по столу – муж и его беременная жена, трое мальчиков и девочка. Они заполняют наш стол до отказа.

Глаза Джека Генри сразу сосредотачиваются на этой картине - идеальная семья. Он снова берет мою руку и слегка сжимает, и я знаю, о чем он думает. Однажды это произойдет и с нами.

- Привет, – говорит пара в унисон, усаживая детей.

- Привет.

Женщина сажает малышку на высокий стул.

- Мы не думали, что у нас будут соседи, но мы постараемся сильно вас не беспокоить. Они будут хорошо себя вести, ведь так ребята?

Мальчики игнорируют свою мать, поэтому я воспринимаю это как дурной знак.

- Все нормально. Мы привыкли к детям, - Джек Генри смотрит на меня и пожимает плечами. Это полуправда, потому что он привык к детям. Я…не совсем.

- Вы оставили своих дома? - спрашивает мужчина.

- Нет. У нас пока нет детей. У нас медовый месяц.

- Мои поздравления.

- Спасибо.

Мы еще обмениваемся парой слов и замолкаем, когда официант приносит наши коктейли.

- Вау. Как здорово.

Высокий бокал для вина, изогнутый в центре, на дне - темный ром. Бокал украшен зонтиком, долькой ананаса и вишней с прекрасной веточкой орхидеи и мяты. Я чувствую запах ликера, как только его ставят передо мной. Мне нужно проявить сдержанность, чтобы не напиться.

- Должен признаться, что не чувствую себя мужчиной, держа такой напиток в руках, - Джек Генри подносит свой бокал к моему для тоста. - За долгую и счастливую совместную жизнь.

Я подношу свой бокал к его.

- Спасибо за то, что взял меня в свои жены.

Я наклоняюсь и целую его в губы.

- Фу! Как мерзко. Меня сейчас стошнит.

Я слышу, как пищит мальчик через стол, а затем его мать извиняется и ругает его.

Но это только цветочки. Ребята ведут себя просто ужасно, разбрасывая еду по столу, ковыряясь в носу, издавая неприятные звуки. Ужасно.

Джек Генри сжимает мою руку и наклоняется к моему уху, чтобы прошептать:

- Маленькие мальчики пытаются привлечь внимание хорошенькой девушки. Игнорируй их или будет хуже. Поверь мне.

Я слышу шум хлопков, когда один из исполнителей выходит в зал и берет мою руку, чтобы вывести на сцену. Я удивлена, но мне стоило догадаться. Такого рода представления всегда предполагают выбор людей из толпы.

Я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на Джека Генри и вижу ухмылку на его лице. Вероятно, он заранее сказал им вытянуть меня и заплатил им, чтобы они одели на меня бикини, и я станцевала для него.  Похотливый подонок. Я отомщу ему, если узнаю, что это его рук дело.

Меня заводят за сцену и одевают оранжевый топ и зеленую юбку хула, голову и лодыжки украшают цветами. В руеи дают погремушки.

- Девушки будут показывать движения руками, бедрами и ногами. Медленно, ничего сложного. Все, что вам нужно делать, это повторять за ними.

Моему мужчине это определенно понравится.

Я смотрю шоу с большим энтузиазмом, но не из-за зрелищного спектакля. Я был на множестве луау (при. перевод: вечеринка по-гавайски). Хотя и эта неплохая, но мне не терпится увидеть перевоплощение Л.

Л выходит последней и становится напротив нашего столика.

Здесь присутствует и стар, и млад. Она самая горячая из всех. Даже если бы она не была моей женой, я бы всё равно был такого же мнения.

Танцоры хула показывают участникам первые движения руками. Лорелин медленно повторяет их. Изящно. Прекрасно. Дальше следуют движения бедрами, и я завороженно смотрю на то, как двигается ее тело. Думаю, она лучше этих танцоров. Она поворачивается и смотрит через плечо на меня. Язык ее тела безошибочно дает мне понять, что она позволит мне трахнуть ее в любое время, когда я захочу.

Моя жена горячее, чем ад. Каждый мужчина и каждая женщина знают это, включая того парня с женой и четырьмя с половиной детьми, сидящие напротив меня. Он пялится на Лорелин с того момента, как они сели за столик. Несомненно, его жена заметила это или же нет, так как он сбагрил ей детей, чтобы самому глазеть на грудь моей жены.

Этот парень нагло пялится, и это бесит меня, но я говорю себе, что это не те свингеры. Этот парень здесь со своей семьей, но он должен проявлять уважение, как к своей жене, так и моей.

Я делаю глубокий вдох и медленно выдыхаю. Я отпускаю это, ведь именно так поступают взрослые мужчины. И этого бы хотела Л.

Когда шоу заканчивается, Лорелин возвращается за столик, переодевшись в свой сарафан. Я встаю и пододвигаю ей стул.

- Ты не забрала с собой костюм?

- Сожалею, Маклахлан, но они попросили меня вернуть его, - она наклоняется и понижает голос. - Но, уверена, мы что-нибудь придумаем.

Ах да. Мне нужно добавить в список дел, купить костюм хула для Л.

Все за столом продолжают смотреть шоу, за исключением того придурка. Лорелин понятия не имеет, что он пялится на нее. С меня хватит. У него есть жена, какого хера он пускает слюни от груди моей жены?

- Классная парочка, не так ли?

Он поворачивается на звук моего голоса и бледнеет, когда его жена спрашивает:

- Что это было?

Его глаза становятся большими, когда он тянется за своим напитком.

- Я сказал, что они прекрасная пара, - я указываю на детей, сидящих слева. - Ваши мальчики хорошо ладят, пока младший развлекает малыша.

- Не позволяйте этим двум дурачить себя, - говорит она, указывая в их сторону. - Они не всегда ладят.

Шоу заканчивается, и я, не теряя времени, веду Л к машине.

- Подожди. Мне нужно сходить в туалет.

Я смотрю на толпу вокруг нас и знаю, куда они все направляются.

- Мы будем дома через десять минут.

Она качает головой.

- У меня лопнет мочевой пузырь, если мы застрянем в пробке.

- Как бы мне хотелось выгнать отсюда всех, чтобы мы могли как можно скорее вернуться домой и осуществить задумку.

Она перекрещивает ноги и изображает агонию.

- Но не таким способом.

Я шлепаю ее по заднице, отчего она взвизгивает.

- Иди, но поторопись, потому что у меня есть на вас планы, миссис Маклахлан.

Пока я жду Л, я встречаю наших соседей по столу.

- Вам понравилось? - кричу я, когда они проходят мимо.

Он возится с детьми, делая вид, будто не слышит меня, поэтому за него отвечает его жена.

- О, да. А вам?

- Очень понравилось. Это был первый луау Лорелин, так что ей особенно понравилось.

- Лорелин. Какое красивое имя. Стоит запомнить, возможно оно пригодится, если вдруг родится девочка. Мы пока не знаем.

Надеюсь, это будет мальчик. Не хочу, чтобы этот парень имел хоть какую-нибудь связь с моей Л.

- Я передам жене ваши слова. Хорошего вечера.

- И вам.

Лорелин выходит с противоположной стороны от туалетов с озорной улыбкой, которую я так люблю.

- Что ты задумала?

Она держит в руках большую сумку.

- Мне захотелось оставить на память сувенир.

Мы оба знаем, что в этой сумке, поэтому я не могу ждать. Я хватаю ее за руку и веду к машине, где нас ждет водитель.

- Где пожар?

- В моих штанах.

Она хохочет надо мной, но вот мне совсем не смешно. Я возбужден.

Мы вышли немного раньше, чем ожидалось, так что я благодарен богу, когда вижу нашего водителя на обочине в черной машине.

- Что за спешка?

Я машу водителю, чтобы он вышел и открыл дверь для Л.

- Я расскажу тебе, когда мы будем в машине.

Она женщина, ей не понять. Я знаю, что лежит в этой сумке, и как она будет выглядеть в этом. Она будет танцевать для меня - только для меня - в костюме хула. Под которым, наверное, ничего не будет. В ожидании мой член становится твердым как камень.

Машина отъезжает, и я знаю, что у меня есть по крайней мере десять минут, пока мы доберемся до дома, если, конечно, не застрянем в пробке. Я ужасно страдаю. Я беру ее руку и кладу на свою эрекцию.

- Вот к чему. Я в агонии от того, что так сильно хочу тебя.

Она наклоняется и стягивает кардиган, прежде чем разложить его мне на коленях.

- Если мы ничего не сделаем с этим, ты не продержишься и минуты, как только мы окажемся дома. Не думаю, что кто-нибудь из нас этого хочет.

Она двигает рукой вверх и скользит ею в мои брюки, хватает член и большим пальцем гладит головку.

- Как на счет небольшой прелюдии перед грандиозным шоу?

- Не могу не согласиться, - я откидываю голову на спинку сидения, пока она водит рукой вверх/вниз. - Боже, ты самая лучшая жена.

Она наклоняется, чтобы прошептать мне на ухо:

- Как бы мне хотелось, чтобы здесь была перегородка. Помнишь все те шалости, которые мы проворачивали на заднем сидении лимузина?

Как я мог забыть? Это были одни из лучших моментов моей жизни.

Я кладу руку ей на затылок и тяну ее ухо к своим губам.

- Черт, да. Конечно я помню. Каждое прикосновение. Каждый поцелуй.

- Хочешь знать, что запомнилось мне больше всего? - она сильнее сжимает мой член, подводя меня к кульминации. - Как ты взрывался в моем теле. Как втирал сперму в мою кожу, помечая меня, как животное, как если бы я была твоей собственностью. И мне понравилось это.

Вот оно. Начинается первый спазм, а потом и все остальное, и…полный взрыв. Она не останавливается, пока в моих штанах не остается мокрый беспорядок, и тогда она наклоняется и целует меня в щеку.

- Вот это мой мальчик.

Она вынимает руку из брюк и открывает сумочку, чтобы достать салфетки. Вытерев руки, она передаёт одну мне.

- Салфетку?

- Спасибо, - взяв ее, я пытаюсь вытереть свои брюки. - Моя девочка всегда предусмотрительна?

- Мало ли.

Когда мы наконец добираемся до дома, она просит меня подождать в спальне, пока она входит в образ. Она находится в игривом настроение, и это одна из многих вещей, которые я люблю в Л.

Я зажигаю последнюю свечу в комнате, когда она кричит из ванной:

- Закрой глаза.

Она любит так делать.

- Да, мэм.

Сев на край кровати, начинает играть музыка. Через несколько секунд я узнаю эту мелодию. “Somewhere Over the Rainbow”.

- Хорошо. Можешь открывать.

Я открываю глаза, и вижу ее. Она в наряде хула. Верхняя часть представляет собой желтое бикини, которое прекрасно смотрится на ее коже. Юбка и головной убор  - смесь красного, желтого и черного цветов. Ее длинные темные волосы каскадом спадают на плечи, она самая красивая девушка хула, которую я когда-либо видел. Я представлял себе нечто подобное, но реальность намного лучше.

Она начинает двигаться, имитируя танец, который ей показывали на луау, но намного сексуальнее. Этот танец вызывает во мне совсем другие эмоции, нежели, когда она танцует на шесте. Есть в этом танце нечто сюрреалистическое, медленные взмахи руками, движения бедрами. Она выглядит так невинно и заслуживает гораздо большего, чем то, что я обещал ей.

- Это единственная гавайская песня в моем плейлисте.

Она не сбивается с ритма.

- Детка, ты прекрасна.

И это действительно так. Она что-то делает со мной, и я не могу объяснить это.

- Каждое движение имеет столько глубины, каждый танец - свою историю, - она делает плавные движения руками. - Одна девушка за кулисами сказала мне, что это движение символизирует покачивание дерева на ветру. Красиво, не правда ли?

Она и понятия не имеет насколько.

- Конечно.

Ни одна женщина никогда не сделает это так, как делает это она.

Она танцует еще минуту, а затем пожимает плечами.

- Вот и все. Больше мне нечего показать тебе. Мне бы хотелось сделать что-то еще.

Я маню ее пальцем.

- Иди ко мне.

Она подходит ко мне, я оборачиваю руки вокруг ее талии и притягиваю к себе. Я прижимаюсь щекой чуть ниже ее груди, так что она обхватывает мою голову руками. Я так сильно её люблю, что у меня болит глубоко в груди. Я никогда не хочу узнать, каково это – потерять ее.

- Я так сильно люблю тебя, Л. Я никогда не хочу познать боль потери. Я ужасно боюсь потерять тебя.

Она откидывается назад и наклоняет мое лицо вверх.

- Я люблю тебя и никуда не денусь. Я буду здесь так долго, как ты того захочешь.

- Поклянись, что никогда не оставишь меня.

Она улыбается, и я с облегчением выдыхаю.

- Я никогда не оставлю тебя.

- У меня изменились планы на эту кровать, - я беру её телефон и передаю ей. - Поставь эту песню на повтор и забудь о том, что я сказал ранее. Я просто хочу заняться с тобой любовью, так медленно, как ты позволишь.

Она улыбается и проводит пальцем по телефону.

- Рада, что тебе понравилась песня. Я не была уверена на счет этого.

Она откладывает телефон в сторону и скользит руками по моим плечам.

- Мне нравится. Потанцуй со мной.

Мы двигаемся на середину спальни. Хочу, чтобы все было по-другому. Я знаю, что ей нравятся мои грязные словечки, но я использую их слишком часто. С ней я слишком часто бываю дикарем. Нежные прикосновения и ласковые слова - вот, что ей нужно. Она сокровище – моя драгоценность, и я должен всегда относиться к ней таким образом.

Песня заканчивается, и начинается сначала, но я не намерен продолжать танец. Я беру ее руку в свою и веду к кровати. Мы останавливаемся, когда я чувствую ногами край кровати. Она расстёгивает мою белую льняную рубашку и стягивает ее по плечам.

Я снимаю цветочный венок с ее головы и кладу его на тумбочку. Провожу руками по ее волосам, наматывая прядь ее длинных волос на палец, и поражаюсь тем, какие они мягкие.

- Ты такая красивая.

Она краснеет и опускает лицо. Меня поражает то, как она может быть такой сильной, карьера обязывает находиться в центре внимания, но она не умеет принимать комплименты. Уверен, это из-за того, она никогда не слышала их в детстве. Или потому что Блейк- дурак.

 Я кладу палец ей на подбородок и поднимаю лицо.

- Тебе лучше привыкнуть к этому, потому что я собираюсь часто говорить тебе о том, как ты великолепна и любима.

Я закрываю глаза и прислушиваюсь к шуму волн. Я проснулась несколько минут назад, но резонанс такой гипнотический, что меня снова клонит в сон. Я чувствую, как прогибается матрас. Мои глаза открываются. Я чувствую, как простыня сползает с моего тела, и Джек Генри покрывает поцелуями мою поясницу.

- Ты проснулась?

- Только что.

Он проводит рукой по моей спине.

- Я когда-нибудь говорил тебе, как сильно люблю эту впадинку?

Он что шутит? Миллионы раз.

- Мм, может быть раз или два.

Его влажный язык скользит вверх, отчего я рефлекторно сжимаю руками простынь. По всему телу бегут мурашки. Неважно, сколько раз он делал это, мое тело каждый раз реагирует одинаково.

- Хороша печаль. Думаешь, я когда-нибудь стану невосприимчива к этому.

Его ладонь скользит вверх по моему бедру к щеке.

- Пожалуйста, не надо, потому что я никогда не устану смотреть на то, как выгибается твое тело.

Я расслабляюсь под его прикосновениями. Его талантливые руки массируют мышцы спины, а затем прокладывают путь к плечам. Я ничего не говорю, но мое тело протестует после нашей шалости на шесте. Мне просто необходим массаж.

- Ммм…ты можешь перестать делать это только на следующей неделе.

- Тебе нравится, да?

- Мммхмм…немного.

- Массаж – это меньшее, что я могу сделать для тебя, ведь по моей вине у тебя всё болит.

Я поднимаю голову с подушки и смотрю на него через плечо.

- Я не говорила, что мне больно.

- Ты - нет, а вот твое тело думает иначе.

Забавно.

- Как так?

- Это не было твоим обычным «трахни меня сильнее» стоном, когда я отпустил твои ноги, - он наклоняется, чтобы поцеловать меня в шею. - Твои ноги дрожали, и я понял, что наверняка твои мышцы будет ломить, - он целует меня в щеку. - Уверен, сейчас все намного хуже, поэтому мы берем паузу, чтобы ты могла восстановить силы.

Я помню, каким нежным и любящим прошлой ночью был Джек Генри, когда мы занимались любовью на нашей кровати. Вся его манера поведения была другой, возможно он чувствовал, что мне больно.

- Так вот почему ты был так нежен со мной?

- Частично.

- А какая другая причина?

- Я хотел заняться с тобой любовью, - он прижимается носом к моим волосам и глубоко вдыхает. - Слишком часто я бываю грубым с тобой. Я должен быть помягче.

Я переворачиваюсь, заставляя его скатиться с моей спины.

- Послушай, Маклахлан, - он ложится на свою сторону кровати ко мне лицом. - Несомненно мне нравится твоя нежная сторона, но я не фарфоровая кукла. Я люблю, когда ты трахаешь меня жестко, - я хватаю его за подбородок. - Иногда мне нужно, чтобы ты был дикарём. Я жажду дикаря. Понял?

Он кивает.

- Да, мэм.

- Это наш медовый месяц, так что никаких перерывов в сексе. Понял?

- Абсолютно.

- Хорошо, - я толкаю его на спину и сажусь сверху. - Жизнь гораздо проще, когда ты видишь вещи такими, какими вижу их я.

Он облизывает губы, прежде чем коснуться моей груди.

- Вы как всегда очень убедительны, миссис Маклахлан. Боюсь, что с тобой у меня никогда не будет выбора.

Я наклоняюсь к нему.

- Боюсь, ты прав.

Я всасываю его нижнюю губу в рот, но отпускаю, когда начинает звонить телефон. Это Маргарет.

- Черт. Я забыл позвонить маме, и сказать, что все в порядке. Она оторвет мне голову.

- Не оторвет. Я отвечу, - я беру его телефон с тумбочки. - Доброе утро, Маргарет.

- Здравствуй, дорогая. Прости, но мой невнимательный сын не счел нужным позвонить своей матери и сообщить, что у вас все хорошо.

- Мне очень жаль, Маргарет. Боюсь, это моя вина, - я подмигиваю Джеку Генри. - Он был очень занят.

Я по-прежнему сижу на нем, потираясь об него бедрами.

- Все в порядке. Я понимаю, но мне нужно было проверить, что с вами двумя всё хорошо.

Он поднимается и проводит языком по соску.

- Мы отлично проводим время. Я просто влюбилась в этот дом.

- Я так и знала.

Он переходит к другой моей груди.

- Поверить не могу, что он купил его для меня.

- Так и есть. Он так сильно любит тебя, Лорелин.

Я смотрю на его темную голову и запускаю пальцы в его волосы.

- Знаю, я тоже его люблю.

- Я знаю, милая. Так, когда вы возвращаетесь?

Я помню, как он говорил мне, что мы можем находиться здесь столько, сколько захотим. Мне было так хорошо, что даже в голову не приходило спросить, когда мы вернемся домой. Думаю, нам стоит обсудить это в ближайшее время, ведь скоро Рождество.

- Минуточку, Маргарет, - я прикрываю телефон рукой. - Она хочет знать, когда мы возвращаемся домой.

Он берет прядь моих волос и игриво крутит между пальцев.

- Скажи, что мы обсудим это и дадим ей знать.

- Мы еще не решили, но мы обязательно  дадим вам знать после того, как обсудим это.

- Хорошо…но все-таки я надеюсь, что вы вернетесь к Рождеству. Я знаю Джека Генри и ход его мыслей. Я не хочу, чтобы моя новоиспеченная дочь провела Рождество вдали от семьи.

- Я передам ему.

В его глазах появляется интерес.

- Скажешь мне что?

Я машу ему.

- Простите, Маргарет. Джек Генри отвлек меня. Вы что-то сказали?

- Я сказала, что отпускаю тебя, можешь возвращаться к своему мужу.

Я чувствую, как краснею. Уверена, все это из-за моей свекрови. Она все понимает. И всячески поощряет. Она хотела, чтобы я вышла замуж за ее сына, а теперь она наверняка хочет внуков и поскорее. Она ясно дала понять это на нашей свадьбе.

- Все в порядке. До скорого.

- Хорошо провести время, дорогая. Я люблю тебя и Джека Генри. Передай ему.

Я чувствую тоску, когда слышу, как моя свекровь говорит мне, что любит меня. Она так легко приняла меня. В первую же нашу встречу я понравилась ей, тогда как мой отец не смог сделать и этого.

- Конечно. Мы тоже вас любим.

Я наклоняюсь, чтобы положить телефон на тумбочку, а затем снова возвращаюсь к Джеку Генри.

- Она сказала передать тебе, что любит тебя.

- Я у тебя в долгу, сладкая, - он поднимает мою руку и подносит к своим губам. - Ты только что спасла мою задницу от Маргарет.

- Мы муж и жена. А это значит, что мы защищаем друг друга.

- И что я только делал до встречи с тобой.

Я понимаю, о чем он, поэтому пытаюсь выкинуть эти мысли из головы и меняю тему.

- Когда ты планируешь вернуться?

- Я думал о том, чтобы остаться здесь на пару недель.

Не нужно применять математические навыки, чтобы понять, что мы останемся здесь на праздники.

- И пропустить Рождество с твоей семьей?

Нашей семьей.

- Я думал, что было бы неплохо провести наше первое Рождество в качестве мужа и жены здесь. Я принес бы елку. Мы могли бы украсить ее вместе, как бы ты захотела.

Мое сердце падет.

- Что такое?

Я кладу палец ему на грудь и сама того не замечая вырисовываю знак бесконечности.

- Это мой шанс на нормальное Рождество с семьей. Это то, чего у меня никогда не было. Предполагаю, я была бы счастлива, но мы можем остаться здесь. Провести праздники с тобой тоже что-то особенное.

Он берет мою руку и целует ее.

- Я такой идиот. Я не подумал. Конечно, ты хочешь провести первое Рождество с семьей.

Быть с Джеком Генри – это все, что мне нужно.

- Я хочу, чтобы ты был счастлив. Если быть вместе здесь, это то, чего ты хочешь, значит так мы и должны сделать.

- Нет. У тебя должно быть то Рождество, которое ты заслуживаешь. Мы уедем в субботу, чтобы вернуться до Рождества. Что ты об этом думаешь?

- Думаю, это прекрасно. Как и ты.

С каждым часом становится понятно, что мы не будем встречать Рождество с моей семьей, как и планировалось.  Я надеялся, что каким-то чудесным образом она выздоровеет, и мы сможем быть в кругу семьи, но этого не произошло. Ей становится только хуже.

Мне не хочется снова будить ее, но ей нужно попить, иначе будет обезвоживание.

- Л, - я слегка трясу ее за плечо, - Любимая, у тебя будет обезвоживание, если ты не попьешь.

Со второго раза она медленно просыпается.

- Я принес тебе воды.

Она закрывает глаза.

- Я ничего не хочу. Меня стошнит, как только что-нибудь попадет в желудок.

Я снова трясу ее.

- Пожалуйста, попробуй. Или ты предпочитаешь поехать в больницу?

Она кладет руку на глаза.

- Я слишком больна, чтобы ехать в больницу.

Даже больная, она пытается шутить.

- Я могу всё устроить, если это то, что тебе надо.

Она вздыхает, нет фыркает здесь подходит больше.

- Хорошо. Я выпью эту чертову воду, но принеси мне что-нибудь на случай, если меня стошнит. Не уверена, что смогу добежать до туалета.

Положив пару подушек к изголовью, я помогаю ей принять сидячее положение. Она берет стакан из моих рук, но я в свою очередь не отпускаю его, поскольку боюсь, что она слишком слаба, чтобы удержать его.

- Сколько времени?

Я смотрю на часы.

- Почти два. Как ты себя чувствуешь?

- Еще слаба, но чувствую себя гораздо лучше, чем утром, - она делает маленький, но все-таки глоток, и ее не рвет. - Мы пропускаем Рождество. Маргарет сильно расстроилась?

Очень, но я ни за что не скажу об этом Л.

- Она расстроена, но все понимает. Это не твоя вина.

Она подносит стакан ко рту и делает еще один глоток.

- Скорее всего это какой-то двадцатичетырехчасовой сбой, потому что я чувствую себя лучше.

Если бы она только знала, какое облегчение для меня слышать это.

- Я рад, потому что я действительно хотел отвезти тебя в больницу.

- Думаю, ты понимал, что мне все равно станет лучше.

Она должна понять, что мне ничто не помешает заботиться о ней.

- Это не имеет значения, когда дело касается твоего здоровья.

- Хорошо, мне лучше.

- Достаточно хорошо, чтобы открыть свой рождественский подарок?

Она улыбается. Вот сейчас я действительно уверен, что ей лучше.

- Абсолютно.

Я волнуюсь, как маленький ребенок.

- Сейчас вернусь.

- Нет. Я хочу пойти в гостиную.

- Уверена, что чувствуешь себя достаточно хорошо?

- Я, конечно, не станцую джигу, но мне достаточно хорошо, чтобы сидеть на диване, - она подползает к краю кровати. - Дай мне минуту привести себя в порядок, и я приду к тебе в гостиную.

Она посвежела, значительно отличается от того человека, за которого я так переживал  двенадцать часов назад. Она садится на диван и ждет свой подарок.

Я помню прошлый год. Я нашел её дома одну, когда ехал из Сиднея в Вагга Вагга. Я привез ее в Авалон после того, как настояла мама. Тогда я был таким идиотом.

- Расскажи, как ты отмечала праздники, когда была ребенком.

Она выглядит озадаченной.

- Зачем?

Я пожимаю плечами.

- Ты – моя жена. Я хочу знать.

- Ужасно, пока мама не завязала с наркотиками. После этого я могла бы назвать их более или менее сносными. Бабушка с дедушкой были единственной радостной частью праздников.

Не так уж и много, но думаю, что сегодня это все, что она хочет мне сказать.

- Я хотел, чтобы это было самое особенное рождество из всех, которые у тебя были.

Она улыбается и протягивает руку, чтобы коснуться моей.

- А оно и есть особенное. Я твоя жена, и мы вместе. Ничего не может испортить этого, даже моя тошнота.

- Ты так дорога мне.

Я наклоняюсь и целую ее в макушку. Я встаю и подхожу к елке, которую доставили по наставлению мамы и украсили для нашего первого совместного Рождества.

Я возвращаюсь к ней и сажусь рядом, держа в руках подарки.

- Я вожу твои подарки с собой с того дня, как мы отправились в наш медовый месяц. Я хотел провести праздники на Мауи. Но все пошло совсем не так, как я хотел.

- Я такая дура. Я купила тебе подарок еще до свадьбы, но он находится под елкой в Авалоне. Прости. Я думала, мы поедем домой после того, как навестим твоих родителей.

- Все в порядке, детка. Это рождество исключительно для тебя, - я кладу ее первый подарок ей на колени, отчего ее лицо светится, как у маленького ребенка. - Открой.

Она улыбается, пока разрывает бумагу на небольшой квадратной коробке. Увидев коробочку с ювелирным изделием, она смотрит на меня.

- Ты подарил мне серьги, ожерелье и браслет. Что на этот раз?

- Есть только один способ узнать.

Она открывает крышку, и ее глаза начинают бегать по поверхности содержимого. Внутри находится ее новое платиновое кольцо для пирсинга, украшенное алмазами.

- О Боже мой, - она достает его из коробки и поднимает вверх, чтобы получше рассмотреть. - Очень красивое.

- Мне не понравилось ничего из предложенного, поэтому я попросил ювелира сделать это, - я указываю на самый большой камень. - Это три карата. Те, что поменьше по два карата каждый.

Она поднимает рубашку и прикладывает к пупку.

- Что думаешь?

Я очень хочу увидеть, как оно будет смотреться на ней, но не сейчас.

- Прекрасно, но давай подождем, когда тебе станет лучше и оденем его.

Она тянется к моему лицу и гладит его ладонью.

- Всегда такой заботливый.

- Ты еще ничего не видела, детка.

Я отдаю ей подарки мамы и сестры, которые они помогли мне выбрать. Ничего особенного, поэтому я сразу перехожу к последнему.

- Это своего рода свадебно-рождественский подарок. Я хотел подарить тебе это до того, как мы отправились в медовый месяц, но он не был готов.

Я вижу интерес в ее глазах.

- Что это?

- Разверни и посмотри.

Она сползает на край дивана и разворачивает бумаги на кофейном столике.

- Это чертежи?

- Да.

- Дома?

- Не совсем, - я переворачиваю листы, чтобы она могла лучше видеть. - Это пристройка в Авалоне – музыкальная студия для тебя. Разработана великолепным инженером, хорошо разбирающимся в акустике. Парень гений, когда дело касается звука и вибраций.

Она молчит, и я не могу понять, что это значит.

- Знаю, ты не будешь гастролировать с Южной Офелией, но это не значит, что нужно опускать руки. Слава Богу, мы живем в хорошо развитом мире. Ты сможешь работать с людьми из Нэшвилля, находясь в Австралии. Надеюсь, ты найдешь золотую середину.

- Золотая середина означает, что я соглашаюсь на меньшее, чем хочу на самом деле, но это не так. Ты для меня все – мой номер один. Я люблю музыку, но она всегда будет на втором плане после тебя и нашей семьи, - она указывает на чертежи. - Мне нравится. Это что-то невероятное и в очередной раз доказывает, что ты заботишься обо мне и как сильно любишь меня, - она тянет меня рукой к себе. - Я бы трахнула тебя на этом диване, если бы не была больна.

Моя девочка.

- Я готов подождать.

- Мне нужно позвонить Эддисон и рассказать ей об этом, - в дверь звонят, отчего на лице Лорелин появляется недоуменный взгляд. - Кто бы это мог быть?

- Есть только один человек, - Маргарет Маклахлан. Я встаю с дивана, чтобы открыть дверь. - Хорошо, что прямо сейчас мы не трахаемся на этом диване. Мама. Решила устроить сюрприз.

Что и следовало доказать. Мама.

- Мама. Какой сюрприз.

Она держит в руках пакеты с едой и передает мне.

- Я принесла вам поесть, - взяв пакеты из ее рук, она обходит меня и направляется к Лорелин. - Как наша девочка?

- Гораздо лучше, спасибо.

Она садится рядом с Л и сразу, по-матерински касается её лба. Кажется, я научился этому от нее.

- Немного теплая, но лихорадки нет. Морозит?

- До этого да, но сейчас уже нет.

- Хорошо. Чтобы это ни было, оно быстро проходит. Я приготовила суп. Поешь?

Лорелин кивает.

- Я чувствую себя лучше с тех пор, как я выбралась из постели, - она указывает на чертежи на столе. - А также из-за этого невероятного рождественского подарка.

Мама наклоняется, чтобы посмотреть на чертежи.

- Что это?

- Я строю музыкальную студию в Авалоне.

Мама кивает в знак одобрения.

- Какая замечательная идея. Ты должно быть очень счастлива.

Лорелин поднимается и поправляет подушку за спиной.

- Невероятно.

- Мой мальчик молодец.

- Это точно.

Я рад получить одобрение двух самых важных женщин в моей жизни.

Как только Лорелин заканчивает, я забираю у нее пустую тарелку из-под супа. Мама следует за мной на кухню.

- Она бледная.

Видела бы она её раньше.

- Сейчас цвет ее лица куда лучше, чем утром. Она так меня напугала, мама. Если бы она только знала, как я был близок к тому, чтобы отвезти её в больницу.

- Свадебное платье ей было слегка тесным, поэтому я подумала, что возможно, она беременна, но просто не догадывается об этом. Я надеялась, что по этому она неважно себя чувствует, но вижу это не так.

Отлично, я не единственный, кто надеется на ребенка в ближайшее время.

 - Я тоже на это надеялся, но увы это не так. Мы это знаем наверняка.

Я не хочу рассказывать маме о менструальном цикле моей жены, поэтому надеюсь, она понимает, что я имею ввиду.

Она ухмыляется.

- Возможно, она захочет поработать над этим, как только почувствует себя лучше.

Я пожимаю плечами.

- Не знаю. Мы обсуждали это на Мауи. Она сказала, что подумает.

- Не надо отчаиваться. Не думай, что это нет.

- Но это и не «да», - спорю я.

- Сын, она не сказала категорически «нет», если она обдумает, то все будет хорошо. Давление - это последнее, что ей нужно. Вы женаты всего неделю. У вас впереди еще много времени.

У Лорелин много времени для детей. Не уверен на счет себя, но я не стану расстраивать этим маму.

- Я знаю.

- Наслаждайтесь временем, пока можете. Поверь мне, это особое время станет редкостью после появления малышей.

Разве не это говорил мне Эван?

- Я дорожу каждым моментом с Лорелин.

- Что ты и должен делать, - она забирает у меня тарелку с ложкой и идет к раковине, чтобы помыть их. - Музыкальная студия – лучший подарок, который ты мог бы придумать.

- Лорелин ушла из группы, но она не бросила заниматься музыкой. Она хочет продолжать работать, возможно писать песни для других исполнителей. Я думаю студия будет идеальным местом для работы, и к тому же дома. Ей не придется ездить в Нэшвилл.

- Разве не в Нэшвилле живет тот человек, что напал на нее?

- Да, и ей придется вернуться, чтобы дать показания.

- Как ты к этому относишься? – спрашивает она.

Думаю, она не захочет узнать, что я жажду его смерти.

- Я не хочу, чтобы они находились в одной комнате, я хочу, чтобы этого сукина сына заперли на ключ, и выбросили. Но, чтобы это сделать, нужны ее показания.

- Ты не говорил мне об этом.

 И не планировал.

-  Я не могу. Л не хочет, чтобы кто-нибудь знал о том, что он сделал с ней, - она роняет тарелку в раковину, и та раскалывается надвое. Она поворачивается и смотрит на меня. - Нет мама. Я вовремя остановил его. Но еще минута, и я не уверен, что результат был бы таким же.

Она тянется за полотенцем и вытирает мокрые руки прежде, чем подойти ко мне.

- Я понятия не имела.

- Не говори ничего Лорелин.

- Я бы не стала, сынок, - она берет мое лицо в ладони. - Ты сделал много всего, чтобы заставить меня гордиться тобой, но, взяв Лорелин в жены, я стала еще больше гордиться тобой. Твоя работа, как ее мужа, заключается в том, чтобы любить ее, - она смотрит мне в глаза. - Теперь, она одна из нас, а мы защищаем своих…любой ценой.

Я киваю в знак согласия.

- Пока я буду дышать, я не позволю, чтобы кто-нибудь причинил ей вред.

Я слышу, как звонит телефон Лорелин, и я узнаю рингтон её матери.

- Джоли звонит. Наверняка, чтобы пожелать Лорелин счастливого Рождества.

- Хорошо. Лорелин нужна мать. Она должна присутствовать в ее жизни, хоть и на расстоянии.

Потребовалось несколько дней, чтобы почувствовать, будто я снова вернулась на землю живых. Надеюсь, я готова к вечеринке, потому как Дэниел везет нас к Эвану и Эмме, чтобы отпраздновать новый год. Это не семейный праздник, а это значит, что я встречусь с друзьями Джека Генри, отчего в моем животе начинает происходить что-то странное.

- Что-то ты притихла, любимая.

Я бы предпочла отмолчаться, но не думаю, что будет хорошо утаивать это от него.

- Я твоя жена, и мне еще предстоит встретиться с твоими друзьями, поэтому я немного волнуюсь.

Когда мы только начали общаться, Джек Генри не собирался знакомить меня со своими близкими. Встречи с его родителями, братом и сестрой не должно было произойти, но даже после того, как мы отказались от нашего первоначального соглашения, он не познакомил меня со своими друзьями. И до сих пор этого не сделал. Я обеспокоена этим.

Наша свадьба была небольшой, только родные и близкие. Хотелось бы мне думать, что он просто не хотел большого скопления народа со своей стороны, тогда как из моих родных было всего четыре человека и одна подруга. Неуверенный человек внутри меня раздражает.

- Те люди, что будут на вечеринке, не мои друзья. Они друзья Эвана и Эммы, мы знакомые в лучшем случае.

- О, - что ж и на этот раз я не встречусь с теми, кого он считает друзьями. - Почему ты не познакомишь меня со своими друзьями?

Он улыбается и наклоняется ко мне, чтобы поцеловать в щеку.

- Они недостойны твоего общества.

Он избегает ответа.

- Это не ответ.

- Я не прячу тебя от них, если ты об этом думаешь, - он оборачивает свою руку вокруг моей талии, и я прижимаюсь к нему. Он целует меня в макушку. - Или может всё-таки прячу. Все они бабники, так что лучше мне держать тебя подальше от них.

Бабники значит? Я знала одного.

- Уверяю тебя, ты ничего не теряешь, но я могу попросить маму пригласить нескольких человек на ужин в честь моего дня рождения в следующую субботу, если это то, чего ты хочешь.

Точно. У моего мужчины скоро день рождения. Тридцать один. Он ведет обратный отсчет, но не я. Нужно изменить его образ мышления. А также придумать идеальный подарок для него.

Возле дома Эвана и Эммы полно дорогих машин.

- Похоже они пригласили много людей.

И похоже, большинство из них богатые, что удивляет меня. Не думала я, что они общаются с такой компанией.

- Прекрасно, - его голос сочится сарказмом, - Будь готова к тому, что тебя будут передавать по рукам. Если устанешь от всего этого, дай мне знать, и мы уйдем. Я не против провести новый год дома, вдвоем.

Я не хочу расстраивать Эвана и Эмму. Я смотрю на время.

- Всего четыре часа.

- Нам нужно кодовое слово.

Он издевается?

- Кодовое слово? Зачем?

- Когда будет достаточно, и кто-то из нас захочет уйти.

Теперь я действительно боюсь.

- Не знаю, - я задумываюсь на мгновение и предлагаю первое слово, что приходит мне в голову. - Бесконечность.

Он ухмыляется.

- Подходит, ведь ты любишь выводить пальцем этот знак, когда что-то обдумываешь.

Мы входим в дом, и здесь даже больше народу, чем я ожидала. Должно быть большинство из них приехали на такси или может быть они такие же, как Джек Генри,  и у них есть собственные водители. Не думала я, что мне придется общаться с элитной публикой.

Дерьмо. Я вышла замуж за человека из высшего общества, но я никогда не общалась с такими людьми, даже за всю свою музыкальную карьеру. Я простая девушка с Юга с акцентом, от которого не могу избавиться, как бы сильно не старалась.

Пожалуйста, не дай мне сказать или сделать что-нибудь, чтобы опозорить себя или мужа.

Эмма сразу же подбегает ко мне и протягивает бокал.

- Специальное болеутоляющее Эвана.

Я подношу к носу и вдыхаю.

- Ммм…пахнет вкусно.

Джек Генри забирает бокал из моих рук и пробует на вкус.

- Будь осторожна Л. Эван любит обводить вокруг пальца. Он будет добавлять всё больше и больше рома в каждый твой напиток. Таким образом он любит доставать меня.

Они оба ведут себя, как маленькие дети. Уверена, они постоянно делали это в детстве. Бедная Маргарет.

Эмма смеется.

- Джек не шутит. Тебе стоит следить за Эваном. Большего всего на свете он любит задевать брата, и он будет делать это через тебя, тоже самое делает и Джек, - она ударяет моего мужа по руке, - Они никогда не остановятся. Я думала они со временем повзрослеют, особенно после рождения детей, но как бы ни так. Они еще хуже, чем мои дети, так что я давным-давно потеряла надежду.

Я не хочу проторчать в туалете всю ночь и утро.

- Не волнуйся.

Эмма хватает меня за руку и ведет за собой.

- Пойдем. Я со всеми тебя познакомлю.

Одна личность сменяет другую, их так много. Джек Генри был прав. Меня передают от одного человека к другому, как какую-то диковинную штучку. Все на вечеринке хотят познакомиться с женщиной, которая похитила сердце Джека Маклахлана.

Запомнить все имена просто нереально.  Мне нужно отдохнуть от толпы и…алкоголя. Джек Генри и Эмма были правы. С приближением ночи Эван смешивает для меня гораздо более крепкие напитки.

Я привлекаю внимание Джека Генри и указываю на дверь, давая понять, что хочу выйти на свежий воздух. Он кивает, и я посылаю ему воздушный поцелуй.

Выйдя наружу, я сажусь в кресло в патио. Боже, как жарко. Я не привыкла встречать новый год в летнее время. Сейчас я бы предпочла, чтобы шел пар изо рта из-за холодного воздуха.

Это, конечно, не конец света, но я поняла, что настоящего Рождества в Австралии у меня никогда не будет. Все те вещи, что у меня ассоциировались с праздниками, здесь всё по-другому. Меня беспокоит то, что мои дети никогда не будут играть в снежки после того, как откроют подарки от Санты.

- Вижу, ни одной мне захотелось подышать свежим воздухом.

Я поворачиваюсь на женский голос, который прерывает мои мысли, и вижу красивую, миниатюрную блондинку с шелковистыми волосами, струящимися по ее спине.

- Да. Слишком много всего за раз.

Она садится в кресло рядом со мной.

- Я заметила, как Эмма возится с тобой. Предполагаю, ты ее невестка - Лорелин.

Эта женщина знает мое имя, но это неудивительно, поскольку каждый на этой вечеринке знает, что я жена Джека Генри. Все-таки это нервирует.

- Да, так и есть.

- У тебя восхитительный акцент.

- Спасибо. Я пыталась его приручить, но всё бесполезно.

- Нет. Ты говоришь, как милая деревенская девушка, - смеется она. - Не стоит избавляться от него, чтобы угодить своему мужу.

Это правда, я считаю себя провинциалкой, но я не уверена, что мне нравится тон этой женщины. Возможно, она пытается задеть меня, думая, что я слишком глупа, чтобы понять это. Я и словом не обмолвилась о том, что хочу избавиться от акцента, потому что он не нравится Джеку Генри.

- Моему мужу нравится мой акцент, и он никогда не хотел, чтобы я говорила по-другому.

- Ты сама сказала, что пыталась изменить его.

Я точно знаю, что я сказала.

Я не знаю эту женщину и у меня нет ни малейшего желания спорить с незнакомкой. Я вышла на свежий воздух, чтобы отвлечься от пустых разговоров, и не собираюсь вести беседу с ней, особенно, если она собирается переворачивать мои слова.

- Извините меня, -  я поднимаюсь, чтобы уйти. - Джек Генри будет искать меня.

- Ох, смотри. Ты права. Джек уже идет сюда.

Она подчеркивает его имя, как будто читая мне нотации о том, как правильно я должна называть своего мужа. Я в шоке от ее тона и внезапной переменой поведения. Кто она? Я знаю, как её зовут? Не думаю.

Она подходит к Джеку Генри и поднимается на носочки. Я точно знаю, что она собирается сделать. Она намерена поцеловать его в губы.

- Привет, Джек.

Сучка быстрая, но он опережает её, когда поворачивает голову и хватает ее за плечи, чтобы оттолкнуть от себя.

- Нет, Лана.

Он говорит так, будто ругает ребенка. Или собаку, в таком случае термин сука как нельзя более точно подойдет сюда.

Она разочарована. Его реакция явно не то, чего она ожидала получить.

- Я Лана. Кажется, ты слышала обо мне.

- Не надо, - Джек Генри предупреждает ее.

- Что не надо, Джек? Скажи ей, кем мы были, и что мы трахались, как чемпионы?

Она ухмыляется, пытаясь уколоть меня побольнее, и как бы мне не хотелось этого признавать, у нее получилось.

Трахались как чемпионы. Отлично. Мой муж использовал ту же терминологию со мной, что и с этой женщиной, которая хотела его женить на себе под предлогом беременности.

Я застигнута врасплох. Из головы всё вылетело, что я даже не знаю, что ответить бывшей любовнице моего мужа. Я не хочу, чтобы она знала, как сильно это задело меня, и как их расставание повлияло на дальнейшую жизнь Джека Генри и то, кем он стал. Она оказала огромное влияние на моего мужа, и то, что эта мысль доставит ей моральное удовольствие, бесит меня.

Чего она хочет? Она бы беспричинно не пошла за мной.

- Лана. Я в курсе ваших прошлых отношений с моим мужем, а также знаю, почему он расстался с тобой.  Ни он, ни я не заинтересованы в том, чтобы придаваться воспоминаниям. Я его жена, он выбрал меня добровольно, никто его не принуждал. Это значит, что он трахает меня, и только меня, как чемпион. И каждый раз он чертовски этим наслаждается, - внутри меня всё дрожит. - Это все или тебе нужны еще какие-то аргументы?

Она смотрит на Джека Генри и тянется к его руке.

- Нет ни единого шанса, что ты будешь счастлив с ней. Вспомни, как хорошо нам было вместе.

Невероятно!

Джек Генри вырывает свою руку и направляется ко мне, чтобы положить руку мне на плечо. Он хочет удержать меня, потому что знает, что я могу кинуться на нее в любую минуту.

- Лана, я не помню, чтобы нам было хорошо вместе. Мы просто знакомые, - он тянется к моей руке. - Я люблю свою жену всем сердцем, и мы счастливы.

- Я знаю тебя, Джек. Долгие отношения не для тебя. Тебе нужно разнообразие, и я согласна с этим, но не она, - она направляется к дому и кричит через плечо. - Эмма знает, как меня найти, когда блеск твоей женушки погаснет.

Это было совершенно унизительно говорить женщине, что она трахалась с её мужем, как чемпионы. Я хочу задушить их обоих.

Я стою неподвижно, когда реальность обрушивается на меня. Я замужем за мужчиной, у которого в прошлом было много женщин. Это третий раз, когда меня унизила одна из его бывших любовниц, и подозреваю не последний.

- Сколько раз мне придётся еще терпеть это?

Он кладет руки мне на плечи, боясь, что я сбегу.

- Мне очень жаль. Я не знал, что её пригласили. Если бы знал, мы бы не пришли.

Наверно она подруга Эммы, поэтому она здесь, но вот почему он не знал, что её пригласили?

- Ты никогда не говорил мне, что Лана подруга Эммы. Вот как вы познакомились?

- Да.

Я чувствую резкую боль в животе. Связь Джека Генри с Ланой через Эмму огромная проблема для меня.

- Давай. Мы уезжаем домой, - говорит он.

Ну уж нет! Убегать, поджав хвост, не в моем репертуаре. Если мы уедем сейчас, это даст понять, что я слабачка. Я не доставлю ей такого удовольствия!

- Нет. Еще рано ехать домой. Новый год как никак, - я направляюсь к дому. - Думаю, мне нужно еще одно болеутоляющее перед чем-нибудь покрепче.

- Л, не нужно смешивать только из-за того, что ты зла на нее.

- Я не собираюсь напиваться из-за своей злобы на неё. Я собираюсь выпить больше обычного, потому что я зла на вас обоих.

- Что я сделал?

Он пытается поймать меня, но я захожу в дом прежде, чем он успевает схватить меня за руку.

Эван все еще исполняет роль бармена.

- Эй, сестренка. Сделать тебе еще?

- Конечно, братец.

Джек Генри наблюдает за тем, как Эван смешивает напиток.

- Сделаешь это, и я надеру тебе задницу.

Эван бросает на него взгляд, и я чувствую, что делаю тоже самое.

Он берет меня за руку и ведет в спальню Эвана и Эммы. Закрывает дверь и прижимает меня к ней.

- Почему ты злишься на меня, Л? Я не сделал ничего плохого.

Л. После того, как он говорит это, в моей голове проскальзывает мысль. Лорелин. Лана.

- О боже. Ты тоже называл ее Л?

- Что? – он смотрит на меня так, будто я ранила его. Он отходит от меня. - Нет конечно. Так я называю только тебя.

Он может стереть выражение боли со своего лица.

- Она использовала твои слова, Маклахлан. Трахаться, как чемпионы. Поверить не могу, что ты сказал мне это в наш медовый месяц. Тоже самое ты говорил ей!

Он пожимает плечами.

- Это фраза, которую мы с моими друзьями постоянно использовали. Это не было чем-то особенным, чем я поделился с ней. На самом деле, я не помню, чтобы когда-нибудь говорил ей, что собираюсь сделать это с ней.

Я не хочу слышать подробностей о том, что он собирался или не собирался с ней сделать.

- Просто замолчи.

Он проводит рукой по волосам. Явный признак, что он разочарован.

- Ты – моя жена. Я люблю тебя. То, что было между мной и ней, давно прошло. Ты же слышала, как я сказал ей это, так почему ты злишься на меня?

Меня ужасно раздражает то, что она оказала на него такое влияние.

- Я твоя жена, но другая женщина сделала из тебя того, кем ты являешься сейчас.

Он берет мое лицо в ладони.

- Черт, Лорелин. Ты делаешь меня тем, кто я есть. Человек, который любит свою жену и хочет стать отцом. Ты делаешь меня…цельным.

Она всегда будет частью его жизни.

- Она сделала тебя таким. Это ужасно, что ты стал человеком, который прыгал из одних бессмысленных отношений в другие из-за нее. Это противно.

Он пятится от меня.

- Благодаря тебе я больше не чувствую себя сломленным…но похоже ты не чувствуешь того же.

Я не знала, что он чувствовал. Я была такой глупой. Я просто сказала, что меня тошнит от человека, которым он является.

- Боже, какая же я глупая. Я не должна была так говорить. Я не это имела ввиду, - он тянется к моей руке, чтобы отодвинуть от двери, но я не позволяю ему сделать это. - Нет.

Он не двигается, смотря мне в глаза.

- Бесконечность.

Когда он произносит это слово, я понимаю, что облажалась. Ужасно. Он использует наше кодовое слово. Это значит, что с него хватит, и он хочет уйти.

Я делаю шаг в сторону, чтобы он мог уйти, и остаюсь в спальне Эммы и Эвана. Одна.

Открыв дверь, я обнаруживаю Лану, подслушивающую наш разговор. Любопытная сука. Я стараюсь обойти ее, но она двигается в ту же сторону, что и я, не давая пройти. Я кладу руки ей на предплечья. Она думает, что я хочу поцеловать ее, поскольку она закрывает глаза и наклоняется, но вместо этого я отталкиваю её.

Она крепко сжимает мои бицепсы, впиваясь в кожу ногтями.

- Я слышала, что она сказала. Твоя жена не хочет принимать тебя таким, какой ты есть, но я хочу.

Чем больше она говорит, тем больше я понимаю, как сильно я ее ненавижу. Поверить не могу, что когда-то между нами были отношения.

- Я не собираюсь обсуждать свой брак с тобой.

Она пожимает плечами.

- Не похоже, что тут есть что обсуждать. Твоей жене не нравится человек, которого, по ее словам, я из тебя сделала, - она подходит ко мне ближе. - Если бы она любила тебя, то приняла бы тебя таким, какой ты есть.

Я продолжаю держать ее на расстоянии вытянутой руки.

- Прекрати. Я не хочу этого слышать.

- Ничего, если у тебя будут другие женщины. Ты мог бы приводить их в нашу постель, когда захочешь, - она улыбается и жестом указывает на дверь спальни. - Может мне, тебе и Лорелин стоит попробовать…

Что она несет?

- В последний раз я ударил человека, который предложил нечто подобное.

- Мои вкусы изменились с тех пор, как мы были вместе. Теперь мне нравится жестко, - она неожиданно толкает меня. Я застигнут врасплох, и моя спина врезается в дверь, издав громкий стук. - Только скажи, и я продемонстрирую тебе.

Она не просто сука, она сумасшедшая.

- Ты спятила. Нам не о чем больше разговаривать.

Я толкаю ее, чтобы уйти, но она снова толкает меня к двери. Она прижимается своей грудью к моей, ударяя еще раз.

- Видишь? Я знала, что тебе нравится грубо.

Она крепко держит меня, намерения её не трудно разгадать. Она хочет, чтобы Л открыла дверь и увидела меня с ней.

И она получает то, чего хочет.

Лорелин стоит в дверях, уставившись на меня, руки Ланы обвивают меня. Это провал.

- Л это не то, чем кажется.

Это все, что я успеваю сказать, прежде чем она проносится по коридору мимо нас.

- Как банально, блядь! По крайней мере, мог бы иметь достаточно уважения ко мне, чтобы сказать что-то оригинальное.

- Упс, - смеется Лана.

Я никогда не проявлял жестокости к женщинам, но сейчас я борюсь с желание дать ей пощёчину. Чувствуя, что могу взорваться, я ударяю кулаком о стену, рядом с ее головой. Улыбка сползает с е лица, и в глазах появляется страх. Она напугана тем, что я мог сделать с ней. Хорошо. Надеюсь, она закончила свои игры.

- Никогда больше не хочу видеть твое лицо.

Я отхожу от нее, чтобы найти свою жену. Эван по-прежнему блистает в роли бармена.

- Лорелин не проходила здесь?

- Мммм…да. Думаю, она пошла в гараж.

Должно быть она собирается улизнуть. Она не хочет иметь со мной ничего общего.

Дэниелю потребуется по крайней мере двадцать минут, чтобы добраться сюда, поэтому я подхожу к раковине, чтобы смыть кровь с руки. Эван кричит:

- Эй, братан! Кого ты ударил?

Рану начинает жечь, когда холодная вода касается руки.

- Никого. Скажи Эмме, что она может выбрать новый цвет для прихожей, поскольку вам потребуется небольшой ремонт гипсокартона.

- Предполагаю, это не было случайностью.

- Точно нет. Лорелин увидела, как Лана липла ко мне, и она все неправильно поняла. Ты же знаешь, что я бы не стал отвечать ей взаимностью. Она сделала все, чтобы эта ситуация выглядела так, как ей того хотелось.

- Я знал, что она что-то замышляет, когда она ни с того ни с сего позвонила Эмме. Она буквально выпросила приглашение на вечеринку, чтобы добраться до тебя с Лорелин.

К нам подходит Эмма.

- Кто хотел добраться до тебя с Лорелин? - она смотрит на мою руку. - О, черт. Что случилось?

- Дерьмо по имени Лана, - я не хочу объяснять это снова. - Просвети Эмму. А мне нужно найти Л и всё ей объяснить.

Я иду в гараж. Никаких признаков Лорелин, поэтому набираю ее номер. Я слышу слабый звук ее рингтона “Somewhere Over the Rainbow” и следую на звук в сторону двора. Она сидит в кресле и роется в своей сумочке, чтобы найти телефон. Уверен, она хочет выключить звук, чтобы её не нашли. Слишком поздно.

Она плачет, и это разбивает мое сердце.

- Ты можешь уйти, если думаешь, что так будет лучше для тебя.

- Я уже говорил тебе, что знаю, что хорошо для меня, и это ты. Всегда ты. И это никогда не изменится.

Я хочу подойти к ней, но боюсь она оттолкнёт меня.

- В самом деле? Пару минут назад мне показалось Лана - вот, что хорошо для тебя.

- Какой смысл выходить от тебя и через две минуты обжиматься с Ланой, зная, что в любую секунду ты можешь выйти из спальни и увидеть меня? Давай, Л. Ты же знаешь, что все это было подстроено. Она хотела выманить тебя, - она не отвечает, но и не спорит  - Детка, неужели ты позволишь Лане радоваться, что ей удалось нас поссорить. У тебя чистое и доброе сердце. Поверь мне, когда я говорю, что она ядовитая сука, так оно и есть. Она сделает все, чтобы получить то, чего она хочет.

- Она хочет тебя.

- И тебя тоже.

Она выглядит смущенной.

- Что?

- Я не единственный, кого бы она хотела. Она предложила секс втроем, - она выглядит так, будто ждет моего ответа, какое решение я принял. Черт, поверить не могу, что она вообще рассматривает такую мысль. - Я сказал нет.

- Сегодня было слишком много недоразумений, поэтому я хочу всё прояснить, - я опускаюсь перед ней на колени и беру ее руки. - Я не хочу, чтобы ты думала, будто я смог бы так с тобой поступить. Я люблю тебя. Ты моя единственная.

- Вполне может быть, но я пока не готова сказать, что всё хорошо, и забыть об этом, - она смотрит вниз, пока слезы катятся по её щекам. - Я так…чертовски зла.

Ее слова передают гнев, но всхлипы говорят о том, что ей больно.

Как мы к этому пришли? Я не сделал ничего плохого, но чувствую себя подлецом. Моя жена расстроена и плачет, а я не знаю, как это исправить.

На нас падает свет от фар, когда Дэниел поворачивает на подъездную дорожку. Я спрашиваю у неё, позволит ли она мне вернуться домой с ней. У нее есть привычка, заставлять меня уходить, когда она злится. Она не отвечает сразу, и мое сердце начинает колотиться. Она вздыхает. Знаю, она нуждается в пространстве, но я не хочу находиться вдали от нее сегодня вечером. Время, проведенное порознь, может только усугубить положение.

- Пожалуйста, не проси меня переночевать меня в другом месте.

Она тянется к сумочке и встает, оставляя меня стоять на коленях.

- Давай. Дэниел ждет.

По дороге домой, она не проронила ни слова, в принципе как и я. Я могу только догадываться, о чем она сейчас думает, но что-то мне подсказывает, что ни о чем хорошем.

Мы заходим в квартиру, наш временный дом на время пребывания в Сиднее, и я поверить не могу, что вот так мы отпразднуем наш первый новый год в качестве мужа и жены. Мы идем в спальню, я следую за ней, ожидая, что она захлопнет дверь перед моим носом или скажет найти другое место для ночлега. Но она этого не делает.

Её слегка покачивает от обезболивающего Эвана.

- Надеюсь, ты понимаешь, что твои руки не коснутся меня сегодня ночью.

Я смотрю на время. Почти полночь. Не думал я, что так закончится наш первый год. Но я хочу попытать удачу.

- Уже почти полночь. Не так я хочу начинать следующий год.

Сегодня много чего произошло, уверен, Лорелин есть что сказать. Она ранена, и, если сразу не залечить эти раны, они могут принести ущерб нашему браку. Как ее мужа, в мои обязанности входит ликвидировать инфекцию под названием Лана.

- У нас есть пять минут до начала две тысячи четырнадцатого года. Я хочу, чтобы за эти минуты ты рассказала мне обо всем, что у тебя на душе. Рви и мечи. Бей и кричи. Скажи, что ненавидишь то, как я жил и что сделал в прошлом. Скажи, что я проебал этот брак. Скажи или сделай то, что считаешь нужным, чтобы мы могли двигаться дальше.

Я ошеломлен её молчаливостью.

Это, наверное, сама глупая идея, которая приходила мне в голову. Она обижена и зла, так что, если она и примет предложение, то скорее всего она будет говорить жесткие вещи. Но я хочу, чтобы она дала выход негативным эмоциям. Она нуждается в этом.

- Нет ничего, что ты можешь сказать, и я разлюблю тебя, так что дерзай.

- Я сделаю это, если ты сделаешь то же самое. Расскажи мне всё вместо того, чтобы держать это внутри.

Можно ли сделать эти признания, не обсуждая их, и двигаться дальше, как будто ничего не произошло?  Это своего рода вызов - игра «правда или действие», и дело здесь вовсе не в Лане. Это нечто большее и гораздо глубже, чем события сегодняшнего вечера.

Женщины так отличаются от мужчин. Мы злимся какое-то время, а потом отходим. Женщины же долго держат обиду в себе, так что это может кончится для меня плохо.

- Не уверен, что это хорошая идея.

- Я всегда могу справиться со всем, если это правда.

Она хочет моих признаний.

- Я согласен, но только если ты пообещаешь мне, что не станешь жалеть об этом.

Она напугана, но заинтригована. По крайней мере, мне так кажется.

- Выкладывай. Расскажи мне о своих страхах и демонах.

Я устанавливаю таймер на своем телефоне.

- Трёхминутная исповедь. Рассказать все, облегчить душу и двигаться дальше без обсуждений и объяснений. Когда таймер выключится, настанет новый год, а с ним и новое начало. Согласна?

- Да.

Я нажимаю на кнопку запуска таймера.

- Давай.

Она смотрит на меня, сбитая с толку.

- Не думаю, что смогу. Я боюсь.

Она слишком много об этом думает, так что я начну первым, начиная с ее родителей.

- Если твои родители еще хоть раз обидят тебя, я скажу им проваливать, особенно матери. Она действительно бесит меня, - глаза Лорелин расширяются, но она не отвечает. Наверняка она не ожидала, что я начну с этого. - Если ты ничего не говоришь, значит пропускаешь свой ход, и снова моя очередь.

- Я презираю то, что ты делал с предыдущими двенадцатью женщинами. Я знаю, что это было до меня, но это не мешает мне злиться каждый раз, когда я думаю об этом-что происходит довольно часто.

Это неудивительно. Я часто думаю о том, что она была с Блейком, хоть их отношения и были до нас.

Говоря о Блейке…вина на мне, но она должна знать, что я чувствую.

- Я злюсь на себя за то, что я занимался бизнесом вместо того, чтобы быть с тобой в ту ночь, когда Блейк напал на тебя. Мне придётся изрядно постараться, чтобы избавиться от картинки его на тебе с платьем, задранным до талии, - я смотрю вниз, потому что не могу смотреть ей в глаза, когда говорю следующую часть. - Иногда мне жаль, что я прислушался к твоим словам остановиться, потому что я хотел убить его. И до сих пор хочу.

Я, наверное, напугал ее, но черт, я рад, что рассказал ей.

Она не дает мне времени задуматься о том, что она думает по этому поводу.

- Я боюсь, что ты скучаешь по тем ощущениям, когда ты был с другими женщинами.

Это невозможно, потому что я никогда не чувствовал ничего настолько реального и настоящего с другими женщинами.

- Я боюсь, что однажды ты поймешь, что я не достоин твоей любви.

- Я боюсь, что ты решишь, что со мной слишком сложно, и я не стою того.

Никогда. Она моя единственная трудность, без которой я не могу жить.

- Я боюсь, что ты никогда не сможешь отпустить мое прошлое, и то, чем я занимался с другими женщинами.

Сейчас я волнуюсь больше, чем когда-либо из-за её признания о том, что она часто думает о них.

- Я все еще злюсь, что ты чуть не добавил четырнадцатую в свой список.

Я не могу винить ее за это, поскольку сам злюсь на себя за это.

- Я боюсь, что ты захочешь отложить вопрос о ребенке, потому что не уверена, что хочешь всегда быть со мной, - я проверяю таймер. - Осталось тридцать секунд.

-  Я боюсь, что буду такой же хреновой матерью, как и моя.

Это невозможно. Она абсолютно не похожа на свою мать.

- Я не был расстроен, когда ты сказала, что я случайно содрал твой пластырь, чтобы не забеременеть.

Она щурится.

- Я бы побила тебя сумочкой, если бы оеа у меня была.

Как она может думать, что будет плохой матерью? Она уже ведет себя, как моя мама.

- С каждым днем, ты становишься всё больше похожей на Маргарет Маклахлан.

Я поднимаю телефон:

- Десять секунд.

Сейчас её очередь, но я говорю снова. Времени почти не осталось, а мне надо ей кое-что сказать.

- Я хочу, чтобы ты родила мне ребенка…я очень тебя прошу.

Она ничего не говорит. Срабатывает таймер, а значит наше время вышло. Я чувствую облегчение. Чувствует ли она то же самое? Или это было худшее, что мы могди сделать?

Было глупо просить ее о ребенке в трехминутной исповеди. Я хочу знать, о чем она думает, но черт возьми, не могу спросить. Мы договорились не обсуждать это.

Могу поспорить, что она злится. Она уже сказала мне, что подумает об этом, и я согласился не давить на нее. Но я сделал это. Не дав ей возможности ответить, мы будем придерживаться этих глупых правил.

Я снова облажался. Почему я продолжаю делать это?

- Я найду место, где переночевать. Дай мне минуту, чтобы взять кое-какие вещи и почистить зубы.

Я беру штаны для сна и иду в ванну. Я переодеваюсь и умываюсь, когда Л подходит сзади. Она обнимает меня и прижимается лицом к спине. Она ниже и меньше меня, так что её практически не видно в зеркале.

- Я не просила тебя спать в другом месте.

- Ты сказала, чтобы я не прикасался к тебе этой ночью.

- Это не значит, что ты должен оставить нашу кровать.

Я не пытаюсь убедить ее выгнать меня из постели, но я знаю, что облажался.

- Я не стану винить тебя, если ты попросишь меня об этом. Я знаю, что поступил неправильно, Л.

- Но есть кое-что, что ты сделал правильно, - она целует обнаженную кожу на спине. - Даже я это знаю.

Я смотрю на её отражение в зеркале, когда она поворачивается и поднимает волосы.

- Расстегнешь?

Я хватаюсь за молнию на ее черном платье и тяну вниз.

Мы стоим в ванной, и я расстегиваю ей платье после инцидента с одной из моих бывших любовниц. Это похоже на дежавю. Я вспоминаю ночь, когда меня прогнали, но не в этот раз. Она разрешила мне остаться.

Я бы хотел поцеловать ее голое плечо. Оно так близко к моим губам, умоляет о прикосновении, но я сдерживаюсь, потому что все еще не уверен.

Взяв за бретельки платья, она стягивает их вниз. Платье лужицей растекается у её ног. Она остаётся стоять в черном кружевном белье. Она, горяча, как ад, как всегда. Думаю, это мое наказание за мои прегрешения.

Не думаю, что смогу принять это. Её тело должно быть прикрыто, раз уж я не могу прикасаться к ней. И ничего сексуального, в чем она обычно привыкла спать. Как бы мне это не нравилось, я не хочу, чтобы сегодня она спала в чем-то подобном.

- Я принесу тебе одну из своих футболок.

- Не надо.

Она тянется руками за спину и расстёгивает лифчик перед тем, как бросить его вслед за  платьем. Я удивлен тем, что она делает, не думал, что она настолько жестока.

Я закрываю глаза, потому что для меня мука видеть ее в таком виде и не прикоснуться к ней.

- Пожалуйста, не надо.

- Что не надо?

- Мучить меня, - я размахиваю руками перед ее почти обнаженным телом. - Этим.

- Я не собиралась мучить тебя, - она стягивает трусики. Они падают к ее ногам, и она пинает их в угол к остальным вещам. - Я хочу сказать, что передумала. Я хочу, чтобы ты прикоснулся ко мне.

Л прощает меня? События сегодняшнего дня забыты?

- Что я такого сказал, что ты передумала?

- Тсс…ты нарушаешь правила, - она подходит ближе, прижимаясь своим телом, - Сейчас две тысячи четырнадцатый год. Давай начнем новый год правильно.

Она тянется к верхней пуговице моей рубашки и медленно расстегивает ее. Она подносит мою руку к своим губам и берет мой указательный палец в рот, тем временем снимая запонки. Она делает шоу, из того, как мой палец скользит в/из ее рта.

Это так горячо. Я мгновенно твердею.

Она запрыгивает на тумбу и манит меня пальцем. Когда я подхожу, она хватается за молнию джинсов и тянет вниз. Стянув штаны  и трусы вниз, она оборачивает ноги вокруг моей талии. Я кладу руки ей на задницу и притягиваю к себе.

Она обхватывает рукой мой член и скользит по нему вверх/вниз по своему влажному входу. Я сжимаю ее бедра, пытаясь скользнуть внутрь, но она не дает мне сделать это.

- Скажи, что я единственная.

- Ты единственная, навсегда. Всегда будешь только ты, Л, не сомневайся в этом.

Она оборачивает руки вокруг меня и поднимает свой таз так, что мой член давит на ее вход.

- Ты единственный, кого я когда-либо хотела внутри себя.

Ее руки опускаются на мою задницу, впиваясь ногтями, притягивая тем самым меня ближе…без защиты.

Не думаю, что у нее овуляция, но мне все равно, я без защиты, и может произойти все, что угодно. И она не говорит мне нет. Ее тело манит меня. Ногами она сжимает мою талию, а руки ложатся на мои плечи, рот прижимается к уху, давая возможность слышать ее вздохи и стоны. Мягкий шепот и крик о том, что она любит меня.

Она кончает раньше меня, но когда это происходит, я крепко сжимаю ее бедра, опустошая себя глубоко внутри нее.

- Я тоже люблю тебя, Л. Только тебя.

После нового года у нас с Джеком Генри все было хорошо. Даже не хорошо, а прекрасно.  Кто бы мог подумать, что, рассказав друг другу свои самые сокровенные мысли, пойдет нам на пользу. Мне нравится эта новообретенная глубина в наших отношениях, что мне хочется попросить его сделать это снова.

Джек Генри попросил меня родить ему ребенка. Он говорил об этом еще до нашей свадьбы, но похоже сейчас эта мысль не покидает его ни на минуту.

Ребенок. Вот, о чем я думаю, стоя на кухне Маргарет и готовя лазанью ко дню рождения Джека Генри, по ее просьбе. Моя свекровь подходит ко мне с миской шоколадной глазури. Она печет его любимый торт, что в принципе она делает всегда для каждого члена семьи Маклахлан на их дни рождения.

- У меня осталось немного. Хочешь?

- О да, - она передает мне ложку, и я зачерпываю. - Боже. Как вкусно, Маргарет.

И это на самом деле так. Я никогда не ела такую вкусную глазурь. Теперь я понимаю, почему это любимый торт моего мужа, и тут меня осеняет. Я никогда не видела, как он ест шоколадный торт. Когда-либо. Я не знала, что Джеку Генри нравится такое. Я его жена, как я могла не знать о такой мелочи? Скорее всего это их семейная история, связанная с проблемами с сердцем. Джек Генри боится закончить, как его отец и дядя. Я бы хотела спросить об этом Маргарет, но не хочу волновать её.

- Уже начали работать над музыкальной студией?

- Рабочие уже залили бетон и сказали, что закончат где-то в мае.

- Вместе со всем оборудование.

Когда выходишь замуж за человека с деньгами и высокими ожиданиями, можно ожидать быстрого прогресса.

- Вы знаете Джека Генри. Он задает высокую планку и ждет, что другие будут придерживаться её.

Маргарет улыбается.

- Это у него о отца. Генри - трудоголик. Если бы я не отказала ему, он бы так и не ушел на пенсию.

- Отказали ему в чем?

- В сексе.

Я хихикаю, потому как из ее уст это слово кажется забавным.

- Я хочу дать тебе совет, потому что со свадьбы прошло не так уж много времени, и иногда мой сын может быть засранцем. Я знаю, ведь я – его мать, - она оглядывается по сторонам, как будто собираясь раскрыть мне величайшую тайну всех времен. -  Секс - это великая сила, поэтому он все время хочет этого от тебя. Это игровое поле. Не нравится что-то, что он делает? Откажи ему в сексе. Это даст тебе возможность получить тот результат, которого ты хочешь.  Хочешь, чтобы он посмотрел на вещи твоими глазами, но он отказывается? Воздержись от секса, и он быстро сделает так, как хочешь ты. Хочешь, чтобы твой муж ушел в отставку, потому что своей работой он загоняет себя в могилу, не замечает того, как растут его внуки, как он когда-то делал это со своими детьми? Закрой дорогу к сексу, и твой муж вернётся домой. Вот как это работает, дорогая. Ты используешь силу секса, чтобы получить результат, которого хочешь.

О, мой, Бог. Она хитрая. Я могла бы многому у нее научиться.

Генри заходит на кухню и открывает холодильник. Он наклоняется, пытаясь найти что-то. Маргарет тем временем тихо подходит к нему и шепчет ему что-то на ухо, подмигивая мне, прежде чем вернуться к раковине с грязной посудой.

Генри берет бутылку с водой из холодильника и делает большой глоток.

- Девочки, вы весь день на ногах. Идите отдохните, а я помою грязную посуду за вас.

Вау. Какой милый тесть.

- Спасибо, Генри, - я целую его в щеку, проходя мимо. - Вы такой заботливый.

Мы с Маргарет идем в гостиную, чтобы  присесть.

- Не позволь себя обмануть, Лорелин. Он не добровольно согласился на это.

- Вы использовали силу.

- Да, и знаешь, что самое чудесное? После стольких лет мне все еще нравится заниматься этим с Генри, поэтому я бы все равно дала ему то, что он хочет. Черт, наверное, я сама спровоцировала его.

- Вы – мастер.

Маргарет такая крутая. Она мне нравится еще больше.

- Во сколько начало вечеринки?

- В семь.

Отлично. Достаточно времени, чтобы съездить домой и привести себя в порядок.

- Кто будет?

- Обычно это только члены семьи, но сегодня будут еще гости. Хлоя приведет своего парня, а также трое товарищей Джека Генри присоединятся к нам.

- Не помню, чтобы Хлоя с кем-то встречалась.

- Они начали встречаться совсем недавно.

Вау. Предполагаю, я была слишком занята, раз пропустила такое важное событие.

- Это здорово.

- Надеюсь, Джек Генри не будет давить на него. Мне нужно будет поговорить с ним перед ужином, попросить его быть помягче с ним.

- Почему?

- Он постоянно ведет себя так с ее парнями, всегда защищает ее со дня её рождения, - смеется она. - Он даже не хотел, чтобы Эван проводил с ней много времени.

- Я этого не замечала.

- Конечно, ведь в его жизни появилась ты.

- Она наверно рада этому.

- Думаю, да, - соглашается Маргарет.

Мы проводим какое-то время в гостиной. Маргарет рассказывает мне истории из детства Джека Генри. Я не могу перестать улыбаться, представляя красивого мальчика-проказника с темными волосами и ярко-голубыми глазами.

Интересно, унаследуют ли наши дети его глаза. Я надеюсь на это.

- Что ты подаришь Джеку Генри на день рождения? - спрашивает Маргарет.

Я по-прежнему улыбаюсь, но уже по другой причине, и я не могу утаить это от нее.

- У меня несколько подарков для него, но есть один особенный. Он хочет ребенка, и я решила исполнить его желание.

- О, Лорелин, - она подносит руки ко рту, чтобы заглушить визг. - Ребенок. Какая замечательная новость. Ты ему уже сказала?

- Нет. Я скажу сегодня вечером.

Я приготовила кое-что особенное. Но эту часть я оставлю в тайне.

- Он будет в восторге.

- Я знаю. Не могу дождаться момента, когда увижу его реакцию.

Уверена, на его лице появится огромная улыбка, а затем он потащит меня в кровать.

Маргарет хлопает в ладоши как ребенок.

- Вы начнете пробовать сразу же?

- Сегодня рассматривается как сразу же?

Она ухмыляется.

- У меня есть для тебя маленький совет, так как ты в этом деле еще новичок, - она поднимает брови и шепчет. - Подложи подушку под попу…после того, как он сделает свое дело. Сразу не вставай.

Боже. Маргарет дает мне советы, как сохранить сперму Джека Генри внутри. Это совсем не сложно.

- Хорошо.

Это все, что я могу сказать.

- Оставайся в таком положении минут десять или пятнадцать, - она хихикает, прежде чем подмигивает мне. - Не могу дождаться момента, когда возьму на руки еще одного внука.

Мама встречает нас у двери.

- Привет, именинник, - она крепко сжимает меня в своих объятьях, прежде чем обнять мою жену. - Лорелин.

Она шепчет ей что-то на ухо, но я не могу разобрать. Эти женщины слишком хорошо ладят. Они собираются объединиться и устроить заговор против меня.

У мамы сегодня необычайно широкая улыбка. Это может означать только одно, когда дело касается Маргарет Маклахлан. Она что-то задумала.

- Мама, что происходит?

- Сегодня твой день рождения, сынок. Я просто вспомнила день, когда родила первенца.

- Но, ты улыбаешься, - она никогда так не улыбается, когда говорит обо мне.

- Конечно, я улыбаюсь, - говорит она. - Это был очень счастливый день.

Она пытается вложить в слова всю искренность, но мне-то лучше знать. Эта женщина бесчисленное количество раз  рассказывала мне о дне, когда я родился, в основном, когда я устраивал ей проблемы или беспокойство.

Это не та история, которая заставит Лорелин захотеть ребенка, но в любом случае она должна рассказать ей об этом «адском» дне.

- Она рожала без обезболивающих около двадцати двух часов. Я весил более десяти фунтов. Она думала, что умрет. Уверен, она умоляла о смерти, хотя никогда не признавалась в этом.

Глаза Лорелин расширяются, и она приоткрывает рот.

- Боже мой. Более десяти фунтов?

- Я не просила убивать меня, - она игриво ударяет меня по руке. - Не больше пяти раз, я думаю. Но в тот миг, когда я увидела тебя, я забыла про всю боль. Он был таким красивым, Лорелин. У него вся головка была в темных волосах…я рада, что он вышел личиком вверх, его голова была в форме конуса. А потом он заплакал, и это была музыка для моих ушей. Это стоило всего того, что я пережила в тот день.

Лорелин не нуждается в том, чтобы моя мама уговаривала её на счет ребенка. Я и так боюсь, что слишком давил на нее, поэтому приподнимаю брови в предупреждающем жесте.

- Мама.

- Все-все.

Она проводит пальцем по губам, имитируя движение молнии, и мы следуем за ней в гостиную. Там такая толпа, наверное, вдвое больше людей, чем обычно. Я вижу несколько моих товарищей. Лорелин будет рада с ними познакомиться. Также здесь родители, Эван и Эмма с детьми, и Хлоя. И Бен-блядь-Донован.

Я хмурюсь.

- Какого черта ты здесь забыл?

- Джек Генри. Бен - гость в нашем доме, - говорит мама предупреждающим тоном, но мне плевать. Она может ударить меня, если захочет, если ей не понравится то, что я скажу.

- Никто так и не ответил мне. Кто пригасил этого мудака?

Хлоя одаривает меня злым взглядом.

- Я, и он не…мудак.

Такое ощущение, будто моя сестра устроила мне засаду, а может быть и моя собственная жена.

- Ты знала об этом?

- Нет, - говорит она немного повышенным тоном, что говорит о том, что она не любит, когда её обвиняют. - Я знала лишь о том, что Хлоя должна привести своего нового парня.

Моя сестра выжила из ума, если думает, что я позволю этому случиться.

- Черт возьми, нет. Ты не встречаешься с ним.

- Я буду встречаться с тем, с кем захочу, и ты ничего не сможешь с этим сделать, так что перестань быть мудаком.

Трахни меня. Я не могу позволить этому случиться. Он не подходит ей, и я не хочу, чтобы он находился рядом с моей женой.

- Хлоя, есть вещи, которые ты не знаешь о нем.

- Бен мне всё рассказал.

Сомневаюсь.

- Эй, - говорит Бен, делая шаг вперед и жестом указывая на дверь. - Мы можем выйти и поговорить вместо того, чтобы устраивать сцены?

Да. Уверен, он не хочет продолжать этот разговор перед толпой людей. Это только выставит его в плохом свете, но я также боюсь того, что он может рассказать обо мне. Он знает, что я не знал фамилии Л, несмотря на то, что спал с ней три месяца. Я чертовски уверен, что не хочу, чтобы он говорил об этом перед моей семьей. Он загоняет меня в угол.

- Мы вернемся через минуту.

Лорелин кладет руку мне на плечо и шепчет:

- Он здесь с твоей сестрой, не со мной, так что веди себя хорошо.

- Как это должно заставить меня чувствовать себя лучше?

Л поднимает бровь, предупреждая, тем же взглядом смотрела на меня мама сотни раз.

- Мы здесь, чтобы отпраздновать твой день рождения, и мне бы не хотелось, чтобы ты ввязался в потасовку.

- Я не буду, любимая. Клянусь.

Мы выходим во внутренний дворик. Я стою со скрещенными руками в ожидании того, что он скажет.

- Для начала я хотел бы извиниться за свое поведение с Лорелин.

Он говорит это не тому человеку.

- Может тебе стоит извиниться перед ней, а не передо мной.

- Сначала я должен был поговорить с тобой, - он прав, не уверен, что позволил бы ему приблизиться к ней. - Мне жаль, что тогда я не дал столь нужную для тебя информацию, но все это казалось мне таким странным. Вы были вместе на протяжении нескольких месяцев, и ты не знал такой мелочи, как её фамилия. Я предположил, что для этого была причина, и это было ее собственное решение. Я думал, что защищаю ее.

Защищал ее, твою мать! Я знаю, сколько удовольствия ему принесла та ситуация.

- Ты сделал это, самодовольно улыбаясь. Тебе нравилось видеть, как я унижаюсь.

- Не буду говорить, что мне не понравилось. Я хотел Лорелин, а ты встал между нами. Тогда я не мог представить себе, что ты можешь стать её единственным, но сейчас я это понимаю. Это всегда был ты. У меня никогда не было шанса.

Я не хочу обсуждать то, как сильно он хотел трахнуть мою жену. Я и так это знаю. Меня больше интересуют его намерения относительно моей сестры. Он выиграет в профессиональном плане, будучи связанным с нашей семьей. Или же он просто хочет нанести удар, потерпев неудачу с моей женой.

- Как на счет моей сестры? Ты встречаешься с ней, чтобы позлить меня, или ты используешь её в качестве возможности проявить себя?

- Мне очень нравится Хлоя, и наши с ней отношения не имеют ничего общего с тобой и твоей семьей.

- Когда все это началось? – спрашиваю я.

- Я был в Сиднее по своей стажировке, поэтому Эдди познакомила нас несколько недель назад, и мы поладили. С тех пор мы практически неразлучны, - это не то, что я хочу представлять в своей голове. - У меня есть свои деловые связи. Я вырос в семье виноделов также, как и ты, так что я ничего не стремлюсь получить благодаря отношениям с Хлоей.

Мне все еще не нравится этот ублюдок.

- Я не стану морочить тебе голову. Мне насрать на тебя, и мне не нравится, что ты встречаешься с моей сестрой, но она достаточно взрослая, чтобы принимать собственные решения.  Если она выберет тебя, то это будет ее ошибкой, но я не спущу с тебя глаз.

- У меня нет плохих намерений, но тебе нужно свыкнуться с мыслью, что я рядом. И я никуда не собираюсь, пока этого хочет Хлоя.

Прекрасно. Нужно будет поблагодарить Эддисон за это дерьмо позже.

Девять минут кажутся бесконечно долгими, когда голова вашего сексуального мужа находится у вас между коленями. Он смотрит на ваши прелести так, словно он голоден, а вы - шведский стол. Он все время дразнит меня своим ртом, говоря о том, что он сделает со мной, когда я позволю ему.

Я так возбуждена.

Он описывает, как он собирается вылизать меня. Я больше не могу ждать.

- Время вышло.

- Хмм…не думаю. Осталось, как минимум еще две минуты.

Отлично, он хочет и дальше дразнить меня.

Я протягиваю руку и хватаю его шею, потянув вниз, чтобы смотреть ему в глаза.

- Твой рот. На мне. Сейчас же.

Это забавляет его, о чем свидетельствует его усмешка.

- Сейчас я единственный, у кого есть кое-что для тебя.

О, черт. Я умру, если он не прикоснётся ко мне.

Я отрываю бедра от подушки, потому как больше не могу терпеть. Это невыносимо, и только он может унять эту боль.

- Пожалуйста, не дразни меня, потому что я не думаю, что смогу выдержать это.

Он кладет палец на мой лобок и давит на кость. Я приподнимаю бедра в надежде сдвинуть его вниз, но он сопротивляется.

- Ты имеешь в виду не дразнить тебя так, как ты дразнила меня несколько минут назад, пока я был вынужден смотреть?

Он смотрит вниз и проводит пальцем по складочкам. Я стону и кусаю нижнюю губу.

- Ты такая мокрая, - он гладит одну сторону половых губ, а затем другую. - Знаешь ли ты, что к этому месту приливает кровь, когда ты возбуждена? Чем-то схоже с эрекцией.

Он гладит меня еще раз и останавливается.

- Одно удовольствие наблюдать за изменениями, которые происходят в тебе, когда ты возбуждаешься. Дыхание учащается, а грудь начинает вздыматься. Еще никогда в жизни меня так это не привлекало. Это очень красиво

Красиво? Я вся горю, а он говорит, что это прекрасно?

- Прикоснись ко мне. Оближи меня. Трахни меня. Мне всё равно. Выбирать тебе, но сделай уже хоть что-нибудь. Пожалуйста.

Отчаяние. Вот что я слышу в своем голосе.

Я марионетка в руках этого человека, и это уже не в первый раз. И наверняка не последний.

Я до сих пор лежу на спине с подушкой под бедрами. Ненадолго. Он вытаскивает ее из-под меня и кидает в сторону.

- Прикоснуться к тебе, облизать тебя, или трахнуть. Мне выбирать, да?

- Да.

- Думаю, что сделаю все три варианты.

Он переворачивает меня на живот, отчего я издаю крик от неожиданности, когда приземляюсь на матрас. Джек Генри находит это забавным; я слышу, как он посмеивается за моей спиной. Затем он наклоняется к моему уху и говорит хриплым голосом:

- Тебе понравится.

От его обещания по моему телу бегут мурашки.

- Чтобы ты не собирался сделать, я хочу, чтобы ты поторопился и сделал это уже.

- Никакого мгновенного удовлетворения, миссис Маклахлан. Оно приходит быстро, и слишком быстро заканчивается. Я хочу, чтобы ты наслаждалась этим, - он скользит рукой по моему животу, а затем вниз между бедер. - Это я прикасаюсь к тебе, - он обхватывает лобок рукой и поглаживает его. -  Это я облизываю тебя, - его язык касается нижней части моей спины, и медленно прокладывает путь вверх по позвоночнику. Он останавливается примерно на пол пути, когда по моему телу пробегает дрожь, и он тянет меня вверх, заставляя встать на четвереньки. Вот тогда я чувствую, как он входит в меня, - И это я трахаю тебя. Все три одновременно.

Его вес давит на меня. Я сжимаю одеяло и подношу ко рту, чтобы зажать между зубами, чтобы таким образом заглушить крик. Все эти ощущения – прикосновения, облизывания, и то, как он трахает меня - слишком много для одного раза. Каждый толчок заставляет меня стонать, сильно и звонко.

Он опускает ладонь и шлепает меня по заднице. Это что-то новенькое. Этого недостаточно, чтобы вызвать боль, но я подпрыгиваю от неожиданности. А затем он сжимает мои ягодицы. Жестко. Он не делал такого раньше.

Как он может делать все это одновременно. Есть лишь один ответ – талант.

Его рот снова оказывается рядом с моим ухом. Он втягивает мочку в рот и жестко посасывает. Я больше, чем уверена, что он оставит там засос.

- Я так близко, Л, но я хочу, чтобы ты кончила первой.

Он как будто обладает какой-то силой, контролируя мое тело. Я отпускаю одеяло и кричу:

- О Боже мой!

Каждый из его толчков все ближе толкают меня к краю, и я рада, что держусь за матрас, иначе я бы оказалась на полу.

Ах, иногда он любит пожестче. Хорошо, я тоже.

Он замедляется и опускается сверху на меня, оставляя поцелуи на моих плечах. Он такой ласковый и нежный, значительно отличается от того человека, который несколько секунд назад неистово трахал меня.

- Вижу, Мистер Хайд снова вернулся к доктору Джекеллу.

Я чувствую, как он прижимается лицом к моей спине.

- Тебе не нравится мистер Хайд?

- Ох безусловно нравится. И даже очень.

Оставив последний поцелуй на моем плече, он выходит из меня и перекатывается на спину. Он лежит рядом со мной, и я не двигаюсь, когда он нежно проводит вверх/вниз пальцами по моей спине.

- Это просто смешно, как сильно ты меня возбуждаешь. У тебя какая-то безумная власть надо мной, - он гладит мою поясницу круговыми движениями. - Знаешь, я хочу, чтобы ты сказала мне, если я сделаю что-то, что тебе не понравится, хорошо?

Он говорит о том, что отшлепал и сжал мою задницу?

- Конечно, но не волнуйся, мне нравится  все, что ты делаешь со мной. Особенно эта новая триада ощущений – прикосновения, облизывания и трах. Надеюсь, ты повторишь это в скором времени.

Он опускает руку к моим ягодицам и поглаживает место, где остался след, изредка скользя вниз к моему входу, но не касаясь неисследованной территории.

Интересно, был ли у него когда-нибудь такой опыт. Я думала, ни один из нас не занимался анальным сексом, но на самом деле я понятия не имею, что он делал с другими женщинами. Честно говоря, я не уверена, что хочу знать, но это съедает меня изнутри, и, боюсь, что это продолжится, если я не выясню. Он любит брать меня сзади. Значит ли это, что он действительно хочет этого, просто не решается попросить меня об этом?

- Думаешь, было бы ошибкой говорить о наших сексуальных отношениях с другими?

Его рука замирает.

- Я не хочу ничего знать о тебе с Блейком. Я доволен, притворяясь, будто ничего не произошло.

Я рассказала ему о том, что Блейк никогда не заставлял меня кончать. Джек Генри – единственный человек, который сделал это для меня, поэтому он знает, что секс с Блейком был на троечку. Уверена, это наводит его на мысль о том, что мы с ним не особо экспериментировали, и он прав. Секс с Блейком всегда был в миссионерской позе и заканчивалось всё тем, что он выходил из меня как можно скорее. Конец истории.

- Что, если я хочу знать о вещах, которые ты делал с другими женщинами?

Он вздыхает.

- Я бы сказал, что ничего хорошего из этого не выйдет, - он снова начинает гладить мою спину. - Ты – моя жена. То, что было до тебя, не имеет значения. Ничего.

Но это важно для меня. Я хочу знать, трахал ли он другую женщину в задницу. Что еще более важно, понравилось ли ему. Я толкаю все свои фишки в центр стола.

- Был ли у тебя анальный секс с другими девушками?

Его рука снова останавливается.

- Тебе станет лучше, если ты узнаешь, что у меня было с другими?

Дерьмо. Да. Теперь я жалею, что спросила.

Я отворачиваюсь от него. Я не хочу, чтобы он видел, насколько я взволнована.

- Я просто хотела знать, что хоть в чем-то буду у тебя первой, и могу исполнить твои самые сокровенные желания.

- Л, это не самое мое сокровенное желание.

- Но тебе это нравится?

- Я не говорил тебе, что делал это с другими. У меня этого не было, - его рука возвращается на место. - Все парни думают об этом. Я знаю, что делаю, мне просто нравится трахать тебя сзади, но это не из-за того, что мне нравится анальный секс. Если ты захочешь попробовать, то просто скажи мне, и мы поэкспериментируем. Не захочешь, это нормально.

Это кажется мне настолько неестественным.

- Меня это пугает.

- Тогда мы не будет этого делать. Подумаешь, большое дело.

- Уверена, Эддисон занималась этим. Я попрошу ее побольше рассказать мне об этом, - я поднимаю голову и смотрю на него, - Я бы хотела попробовать, если ты этого хочешь.

- Мои друзья все время говорят об этом, и это всё, что я знаю. Трахнув тебя в зад, у нас не появится ребенок, - он целует меня в плечо. - Я хочу, чтобы все мои ребятки были в нужном месте.

Хороша печаль.

Я поднимаю голову и переворачиваюсь, чтобы смотреть на него. Я почти в шоке от его слов. Почти. Он только что использовал фразу трахну тебя в зад и слово ребенок в одном предложении. Уверена, такое сочетание не является уместным, но это же мой дикарь. Без фильтров. И я люблю его за это.

- Если вся эта идея с зачатием ребенка удастся, то он появится перед рождеством.

Перед нашей первой годовщиной. Это немного жутковато.

- Если ты забеременеешь сегодня, то когда появится ребенок?

- Я за первое октября, - он смотрит на меня и ухмыляется. Я же пожимаю плечами. - Что? Я погуглила.

Мы приезжаем в Авалон до того, как начинается дождь.

- Я люблю дождь. Он меня успокаивает.

Я подхожу сзади и кладу руки ей на талию.

- Я ненавижу вести машину в дождь.

- Он идеально подходит для сна.

- Тогда ты можешь пойти прилечь, а я разбужу тебя через пару часов.

- Я очень устала, - она смотрит на меня через плечо. - Не хочешь присоединиться ко мне?

Я не уверен, но думаю это приглашение для чего-то кроме сна.

- Сегодня воскресенье. Миссис Порчелли нет.

Да. Это приглашение на дневной секс, а потом и сон. Оба варианта мне подходят.

- Я согласен.

Я опускаю шторы.

- Ты права. Идеально для сна.

Она заползает на кровать, а затем встает на колени. Снимает платье через голову и расстегивает лифчик.

- Да, но я думаю сегодня идеальный день для зачатия ребенка.

Я сбрасываю ботинки и расстегиваю джинсы. Стягиваю футболку через голову, и она падает на пол.

Она покачивает попкой, спуская трусики вниз по ногам.

Я перемещаюсь на кровать, когда она бросает белое кружево в меня, удачно приземлившееся у меня на плече. Я хватаю кусок ткани и подношу к носу. Её запах опьяняет, не думаю, что когда-нибудь мне будет достаточно. Я одержим ею.

- Знаешь ли ты, что имеешь полную власть надо мной?

- Забавно, я то же самое думала о тебе много раз.

- Лишь единожды я решил сделать то, что принесет удовольствие только мне. Теперь же всё, что я делаю - это ради тебя, чтобы ты была счастлива.

Она подползает к краю кровати, чтобы встретиться со мной, и обнимает за плечи.

- И я. Ты не представляешь, какой счастливой ты меня делаешь.

- Спорим, могу.

Она опускается на кровать, разложив волосы на подушке. С ума сойти, как здорово она выглядит - сексуальнее, чем любая другая женщина, которую я фотографировал в обнаженном виде. Она только моя.

Она лежит на спине. Ноги врозь, колени закрыты. Она смотрит так робко и невинно, но я-то лучше знаю, поэтому я становлюсь на колени и кладу руки на каждую ногу и толкаю в сторону. Она поднимает руки над головой и выгибает спину, хватаясь за край матраса. Она знает, что произойдет что-то хорошее, и мне бы не хотелось её разочаровать.

Я опускаю палец на клитор Лорелин и не двигаю им. Мозг - самый крупный половой орган у женщины, поэтому я хочу, чтобы она предвкушала, что будет дальше. Я хочу слышать, как она просит меня дать ей это. Не буду отрицать, мне нравится держать такого рода контроль над ней, как ей нравится тот факт, что она имеет власть надо мной.

Она начинает вращать бедрами, но моя рука по-прежнему остается неподвижной. Я делаю несколько движений пальцем, отчего она стонет. Затем я останавливаюсь.

- Давай, Маклахлан. Не делай этого со мной.

- Не делать чего?

Она опускает ногу мне на плечо и тычет пальцами.

- Ты знаешь что. Ты дразнишь меня.

- Мне нужна конкретика.

Она закатывает глаза.

- Ты ждешь от меня грязных словечек.

- Да. Я хочу услышать, как ты говоришь грязные словечки, как плохая девочка.

Она качается против моей руки, отчего я убираю её.

- Эээ...ты не получишь желаемого, пока не попросишь.

Я жду. Интересно, что это будет? Трахни меня пальцем? Пососи клитор? Засунь свой язык внутрь меня? Но она шокирует меня своими словами:

- Я хочу, чтобы ты зачал внутри меня ребенка.

Её голос нежный и ласковый.

Я был готов повеселиться, играть грязно. Я хотел заставить её умолять об оргазме, но услышав, как она просит меня о ребенке, меняет всё. Она вытаскивает из меня нежную сторону, о существовании которой я и не догадывался, пока она не появилась в моей жизни. Я так редко её показываю.

Я кладу руки ей на бедра.

- Не могу дождаться, когда внутри тебя будет расти наш ребенок.

Опускаю губы на её живот и целую ниже пупка.

- Я каждый день буду целовать твой животик.

- Ты будешь хорошим отцом.

Я двигаюсь вверх, как будто паря над ней, стараясь не придавить её своим весом.

- Ты сказала, что боишься, что ты будешь дерьмовой матерью, как Джоли.

- Мы не должны произносить то, что сказали во время исповеди. Мы же договорились, Маклахлан. Вот почему мы можем чувствовать себя в безопасности, чтобы сказать вещи, в которых мы обычно не признаемся друг другу.

- Знаю, и всё же один раз я хочу сделать исключение, чтобы ты знала, что ты не похожа на Джоли. Ты самый самоотверженный человек, которого я знаю. Твоя любовь не знает границ. Я более, чем уверен, что ты будешь замечательной матерью.

- Я люблю тебя.

- Я тоже тебя люблю.

Она сгибает колени, и я отступаю, перемещаясь в нужное положение. Она тянет меня вниз, чтобы поцеловать, и я шепчу ей в губы:

- И этот ребенок будет любим.

Её руки находят мои, и она переплетает наши пальцы. Она сжимает их в кулак и смотрит мне в глаза, пока я вхожу в нее.

Она не отрывает своего взгляда от моего, когда я вхожу и выхожу из нее. Это настолько интимно, как будто она смотрит прямо мне в душу. Еще ни с кем я такого не чувствовал, и мне нравится.

Я медленно скольжу в/из Л, когда чувствую, что она обвивает меня своими ногами. Таким образом она заставляет меня войти глубже, приближая себя к кульминации. Я отталкиваю её ноги и развожу в стороны, заполняя её частью себя.

Закончив, я выхожу и тянусь за подушкой. Поднимаю её задницу и проталкиваю подушку ей под бедра, повторяя ту же процедуру, как в ту ночь, когда ее ноги лежали на моих плечах.

- Не думаю, что мои ноги должны быть подняты. Уверена, множество детей были зачаты и не в таком положении.

Она пытается убрать лодыжки с моих плеч, но я удерживаю их на месте.

- Но такой милый вид, миссис Маклахлан. Ты сделаешь мне одолжение, если полежишь так какое-то время.

Она усмехается, качая головой.

- Ты собираешься сделать это снова, не так ли?

- Сделать что?

- Насмехаться надо мной, пока всё не будет по-твоему.

- В первый раз мы занимались любовью, чтобы зачать ребенка. Во второй раз мы трахались ради себя.

Она делает вид, будто ахает от возмущения, но я-то знаю, что она  привыкла к тому, что я говорю, её уже трудно шокировать.

- Миссис Маклахлан, скажите, чего именно вы хотите.

- Я хочу, чтобы ты поласкал меня своими талантливыми пальцами.

Она берет мою руку и кладет палец на свой клитор.

- Прямо здесь.

Я начинаю вращать им.

- Так?

Она закрывает глаза и хриплым шепотом говорит:

- Да.

Я глажу её центр несколько раз, прежде чем сосредоточиться на бугорке сверху. Это её самое чувствительное место, поэтому я чередую быстрые и медленные, жесткие и мягкие движения. Она на грани. Я могу судить это по реакции ее тела, но я хочу закончить на «ура», поэтому опускаю рот и сосу ее клитор.

Мгновение спустя она сжимает мои волосы в кулаках и стонет:

- Ооо...ооо...ооо.

Она разжимает руку, и всё её тело обмякло. Вот тогда я понимаю, что она находится в том месте, где царствует блаженство и эйфория.  Там нет других чувств.

Поверить не могу. Мы с Джеком Генри пытаемся завести ребенка. Эддисон сойдет с ума, когда узнает.

Дэниел подвозит нас с Эддисон в отель Каслбери, чтобы пообедать в ресторане, который порекомендовал Джек Генри. Она, как всегда, опаздывала, поэтому у нас будет свое рода завтрак-обед.

Привлекательная официантка провожает нас к столику и называет меня миссис Маклахлан, когда мы садимся. Откуда она знает?

Поднимаю меню, но не читаю.

- Как-то всё это странно, ты не находишь?

- Что именно?

- Официантка назвала меня миссис Маклахлан, но я понятия не имею, как она узнала. Я не бронировала столик, поэтому она не могла узнать.

Неужели она одна из двенадцати?

- Ты замужем за Джеком Генри. Люди знают его и считают своей обязанностью знать, кто его жена.

Эддисон поднимает меню.

- Она наверно позеленела  от зависти, что никогда не сможет трахнуть его.

Надеюсь, так оно и есть, но если она - одна из его спутниц, что были до меня, у нее уже это было. Много раз.

Официантка старше меня, но выглядит молодо. Совсем не его тип.

Нужно прекращать. Он - мой муж, и то, что было до меня, не имеет значения. Именно так он сказал прошлой ночью.

К нашему столику подходит другая женщина.

- Миссис Маклахлан. Добро пожаловать в наш ресторан.

Джули, ваша официантка, в скором времени будет здесь, а пока я могу предложить вам выпить?

Думаю, мне нужен алкоголь.

- Я буду мимозу.

Я ожидала от Эддисон того же, но она удивляет меня.

- Апельсиновый сок, пожалуйста.

Как-то странно пить в одиночку.

- Почему ты не взяла мимозу? Ты же её так любишь.

Эддисон кладет руку на лоб.

- У меня болит голова. Не думаю, что это хорошая идея.

Беру сумочку и начинаю рыться, ведь я знаю, что она ничего не принимала.

- Уверена, у меня что-нибудь найдется.

- Я в порядке, Лори. Тебе не стоит заботиться обо мне, словно я ребенок.

Раньше она никогда не возражала против этого.

- Ты какая-то раздраженная сегодня.

- Прости. Я беспокойно спала. А когда я не высыпаюсь, ты же знаешь я становлюсь стервой.

- Сегодня снова обещают дождь, так что можно будет выспаться.

Нам приносят еду. Я до сих пор не рассказала ей о Бене с Хлое. Думаю, больше не стоит откладывать.

- Вчера вечером была семейная вечеринка в честь дня рождения Джека Генри, и я должна сказать тебе Эдди...мы были шокированы, когда увидели там Бена с Хлоей.

- Вот черт.

- Почему ты не сказала мне, что они встречаются?

- Прости. Знаю, я должна была и хотела, но в последнее время у меня такое творилось.

- Что ты забыла сказать мне, что моя золовка встречается с твоим братом, которого мой муж так ненавидит? Это на тебя не похоже.

Глаза Эддисон наполняются слезами. Она сжимает их и крупные слезинки скатываются по её щекам.

- Лори. Я сделала самую большую ошибку в своей жизни. Я действительно облажалась.

Она осторожно вытирает глаза краем салфетки, чтобы не дай бог не размазался макияж.

- Уверена, всё так плохо, как ты думаешь.

Её глаза кажутся больше, чем обычно. Еще больше слез скатывается по её щекам, когда она кивает.

- Да, так и есть, и я не знаю как теперь всё исправить.

Она рыдает, и это пугает меня, ведь это не моя Эдди.

Я люблю свою лучшую подруга, но она такая эгоистка. Есть лишь одна вещь, заставившая её реагировать таким образом. Что-то случилось между ней и мужчиной, которого она обожает всем сердцем.

- Между тобой и Заком что-то произошло?

- О, что-то определенно случилось между нами. Я беременна.

- Вот дерьмо.

- Да, - смеется она саркастически. - У меня будет ребенок в «вот дерьмо» момент.

Я знаю, они не женаты, и сейчас не самое подходящее время, но я не понимаю её реакцию. Она любит Зака. Он любит её, и им хорошо вместе. Не сомневаюсь, они поженятся и будут вместе навсегда.

- Да, это шок, но я не понимаю, почему ты так расстроена.

- Ты шутишь, Лори? Я слишком люблю себя, чтобы сейчас иметь детей.

Она качает головой и смотрит на меня так, словно я сошла с ума.

- Из моего рта то и дело срываются грязные словечки. Первое слово малыша будет "ебать". Без сомнений.

- Думаю, ты будешь замечательной матерью. Уверена, Зак согласится со мной. Что он сказал, когда ты рассказала ему?

Эддисон смотрит в сторону.

- Я не говорила ему.

- Почему?

Она выглядит такой грустной.

- Ты действительно думаешь, что он хочет услышать, что я залетела?

Я представляю себе Джека Генри, каким счастливым бы он был, если бы это я рассказала ему, что у нас будет ребенок. Я почти вижу его широкую улыбку на лице, как его светло-голубые глаза светятся от счастья. Он отрывает меня от пола и кружит, говоря, как сильно он любит меня и счастлив.

Но это происходит не со мной. Возвращаюсь к реальности.

- Уверена, Зак будет шокирован этой новостью, но он любит тебя. Не думаю, что это будет неприятным сюрпризом.

Она вздыхает, качая головой.

- Ты неправа.

Откуда она знает?

- Он что говорил тебе, что не хочет детей?

- Он хочет детей, - она закрывает лицо руками. - Но не думаю, что он хочет их со мной.

Эддисон явно потрясена. Ей не хватает обычной уверенности.

- Почему ты так говоришь?

- Мы вместе уже год, и он до сих пор не сделал мне предложение. Черт, он даже никогда не заикался об этом. Единственное, что мы обсуждали, это что в будущем у него будет свой собственный виноградник. Я не являюсь частью его уравнения.

Вау. Я и понятия не имела. Но это не значит, что он не планирует на ней жениться. Я видела, как он смотрит на нее и могу с полной уверенностью сказать, что он по уши в нее влюблен.

- Он просто хочет найти особый подход к тебе и твоим привычкам, прежде чем взять тебя в жены. Зак не дурак.

- Тогда ему понадобится немало лет, чтобы он смог позволить себе меня. Еще столько же он будет готовиться стать мужем и отцом.

- Дети не ждут, когда их родители будут готовы. Они появляются тогда, когда захотят.

Посмотрите на меня. Понадобилось более двадцати лет,  чтобы мои родители начали вести себя, как мать и отец. Вроде того.

- Может быть он думает, что я хороша для секса, но недостаточно хороша для него, как жена и мать его детей.

- Он так не думает. Держу пари, он попросит тебя выйти за него замуж как только узнает, что ты носишь маленького Зака внутри себя.

- Разве ты не видишь? Это не то, чего я хочу. Он должен жениться на мне, потому что любит меня больше, чем что-либо в этом мире. Даже больше, чем мечту стать владельцем успешного виноградника. Я хочу, чтобы он любил меня также, как Джек Генри любит тебя. Я не буду довольствоваться меньшим.

Еще никогда я не слышала такого от Эддисон.

- И не должна.

- О Боже, Лори. У меня будет милая очаровательная с пухлыми щечками...дерьмо машина.

Она наклоняется и упирается лбом в ладони.

- Я растолстею. Появятся растяжки. И геморрой. О боже. Моя сексуальная жизнь закончилась.

- Уверена, существуют способы, которые помогут предотвратить эти вещи или по крайней мере сократить их. Проведи исследования, тогда будешь знать, чего ожидать.

Она поворачивает голову.

- Дай угадаю. Ты предлагаешь мне прочитать книгу для беременных.

- Хороший старт для начала...после того, как расскажешь Заку.

Она качает головой.

- Ни в коем случае. Я не готова к этому.

Сколько она планирует скрывать это? Секрет имеет свой срок, и как бы она того не хотела, он непременно покажет себя.

- Ты не сможешь долго скрывать это от него. Он рано или поздно выяснит это.

- Знаю. Не так уж много времени пройдет, когда он заметит, что у меня задержка. Блин, он помешен на контроле. Он знает мои циклы лучше, чем я. Мне нужно время, чтобы разобраться в том, как он воспримет эту новость.

Помешанный на контроле - вот, что нужно. Тот, кто сможет направить её в нужное русло.

- Он заслуживает того, чтобы знать, и как можно скорее.

- Я скажу ему, но сначала я должна узнать, что он чувствует ко мне. Если он попросит меня выйти за него, я хочу знать, что это потому что он любит меня, Лори. А не из-за ребенка.

Хорошо. Я понимаю её желание узнать его истинные чувства к ней прежде, чем он узнает о ребенке. На её месте я бы чувствовала тоже самое.

- А что если всё будет не так? Я представляю себе, что он попросит меня выйти за него замуж, потому что так будет правильно, но что если я ошибаюсь, и он скажет мне, что больше не хочет видеть меня? Или захочет, чтобы я сделала аборт? У него так много идей на будущее, что, боюсь, ребенок ему только помешает.

Я не рассматривала такую возможность. Разве не это сделал отец с матерью?

- Если он так поступит, то к черту его. У тебя есть я. Я всегда буду на твоей стороне и помогу с воспитанием ребенка.

Эддисон кладет свою руку на мою.

- Это у тебя должен быть ребенок, не у меня.

Джек Генри впервые наверное бы согласился с ней.

- Однажды это случится.

Надеюсь, очень скоро.

Я единственный, у кого не было подарка для Лорелин в доме моих родителей в пятницу вечером, поскольку день рождения у нее завтра.

На следующий день она собирается в город, чтобы пообедать с Эддисон. В это время я как раз куплю ей подарок и привезу домой. Это будет Cayenne (спортивный автомобиль), который я спрячу.

Она заходит в кабинет, чтобы попрощаться.

- Давненько я однако не видела мистера симпатичный костюмчик.

Она права. Я уже какое-то время не надевал костюмы.

- Нравится?

- О да. Это напоминает мне о том, как ты выглядел, когда мы в первый раз встретились. Ты по-прежнему горяч, чем сам дьявол.

- У меня деловая встреча в городе с новым клиентом. У него две сотни магазинов. Не большие, но этот парень создал свои предприятия за столь короткое время. Думаю, он удвоит их в течение года.

Я не одержим работой, как мой отец.

- Отличные новости.

Я вроде как должен быть в курсе её планов на сегодня.

- Как долго тебя не будет?

- Не знаю. Мы пообедаем в Альфредо, а затем я хочу уговорить Эддисон на шоппинг. Она нуждается во мне. Скрывая беременность от Зака, только угнетает её.

Вот как Лорелин собирается провести свой особенный день. Поднимая настроение своей подруге. Иногда я злюсь на нее за то, что она ставит других превыше себя, но она такая, какая есть.

Эддисон заслуживает этого. Этот ребенок и Зака тоже, он должен знать о его существовании.

- Может быть это знак, что она не должна так поступать.

- Ты же знаешь, что я поддерживаю её, а не её решение?

- Я знаю. Я думал, она поменяет свое мнение через день или два.

- Я тоже надеялась, но если Эддисон вобьет себе что-нибудь в голову, её будет трудно отговорить.

Кто бы говорил.

- Может быть тебе стоит заставить её купить вибратор, чтобы выкинуть всё это из её головы?

- Я тоже об этом думала.

Она серьезно?

- Я пошутил, Л.

- А я нет. Думаю, это поднимет ей настроение.

- Хорошо, если же тебе это всё-таки удастся, я не хочу, чтобы ты пришла домой с одним из этих ублажителей вагины.

- Хорошо.

Отлично. Она помнит.

- Почему?

- Ничего внутри меня, кроме тебя. Поняла.

Она говорит это так, будто произносит правило своему учителю.

Я поворачиваю свое кресло к ней и протягиваю руку, чтобы нащупать задницу под её легким джинсовым платье. Я тяну её меж своих ног, так что её живот находится на уровне моего лица, и целую его. На ней одеты сапоги. Давненько я не видел её в них. Вот если бы я смог уговорить её одеть их сегодня вечером.

- Ммм...теперь я слегка взволнован о том, что ты, возможно принесешь домой, чтобы мы попробовали.

- Есть пожелания?

- Что-нибудь необычное.

Она хихикает, как ребенок, что заставляет меня улыбнуться. В такие моменты она выглядит такой невинной, особенно, когда на ней такие миленькие наряды.

- Необычное? Это я могу.

Она наклоняется и целует меня в губы.

- Не забывай, что на семь тридцать у нас зарезервирован столик.

- Ты так и не сказал, куда мы едем.

- И не скажу.

Я хочу увидеть удивление у нее на лице, когда мы вернемся в Эш и сядем за тот же столик, где я сделал ей то гнусное предложение.

- Я вернусь вовремя. Мне одеть что-нибудь соответствующее?

- У меня есть кое-что для тебя.

- Ты выбрал мне одежду - это немного странно.

- Это не странно

Хорошо. Это странно, но на то есть причина. Я хочу её в платье, в котором она была в тот вечер - с цветочным принтом на одно плечо.  Надеюсь, я смогу найти что-то подобное.

- А ты случайно не скрытый трансвестит? Однажды я приду и обнаружу тебя в своих трусиках?

- Я выбираю, что надеть тебе, Л, а не мне.

- Хорошо. Мне нужно идти. Спасибо, что разрешил мне сесть за руль твоего автомобиля.

- Пожалуйста, будь осторожна. Не гони.

Стоя у окна, я наблюдаю за тем, как она уходит, и звоню Дэниелу.

- Она ушла. Буду готов через пятнадцать минут.

Я почти заканчиваю, когда Бьянка без стука входит в мой кабинет. Её короткая юбка сменилась на коротенькие шорты цвета хаки, а блузка с глубоким вырезом - на обтягивающую белую футболку с V-образным вырезом. Как хорошо, что Л этого не видит, а то она была бы, ой, как недовольна. На самом деле мне слегка неудобно из-за того, что она стала свидетелем в прошлый раз. Лучше закончу работу позже.

- Я отъеду в город, но мне должны кое-что доставить, поэтому я бы хотел поручить это тебе.

Она кладет руку мне на плечо.

- Всё, что угодно.

Я отстраняюсь от её прикосновения и тянусь к тумбочке. Я действительно надеюсь, что она не создаст мне проблем, но мое чутье говорит иначе. Одно неверное движение, и она вылетит отсюда. Так сказала Л. Мои деловые отношения с Брисом ничего не будут значить, если эта девчонка доставит нам с Л проблемы.

Пожалуйста, Бьянка, никаких неверных движений. А то нам обоим будет крышка.

Встаю со стула и указываю ей на  дверь.

- У меня деловая встреча, так что меня не будет до вечера.

Новый внедорожник Л пришлось приобрести в Сиднее. Его пригнали в Вагга Вагга, так что он ждет меня в гараже отеля, где будет проходить встреча.

По дороге я сталкиваюсь с Гарольдом.

- Хорошо, что я встретил тебя. Сегодня доставят продукт с калийной недостаточностью. Бьянка проследит за этим и принесет тебе. Я подумал, мы могли бы попробовать его на этой территории и посмотреть, будет ли он лучше предыдущего.

- Конечно, босс.

Проводив клиента, я иду в гараж.

Можно было бы выбрать что-нибудь помощнее, но она решила стать матерью, так что эта ей подойдет. Довольно стильная, не выглядит так, что за ней обязательно должен сидеть крепкий мужчина. Надеюсь, она не расстроится, что я не купил ей спортивный автомобиль. Уверен, она поймет, что это был бы неразумный выбор.

Я попросил её купить что-нибудь необычное, но правда в том, что я уже это сделал. Не могу дождаться, когда увижу её в том сексуальном белье, что я купил или попробовать новые игрушки. Держи себя в руках, Джек Генри. Становится трудно об этом думать.   Встреча затянулась дольше, чем я планировал, поэтому в Авалон я приезжаю позже задуманного. Издалека я замечаю, как Гарольд машет мне, а это значит, что что-то случилось.

- Вы говорили, что Бьянка принесет калий сегодня?

- Да.

Он качает головой.

- Она ничего не приносила.

- Ты спрашивал её об этом?

Он пожимает плечами.

- Я не видел её, чтобы спросить.

Хм...что-то здесь не так. Я попросил её проследить доставку, и она согласилась.

- Я не знаю, что с ней случилось, но не беспокойся. Получим завтра.

Гарольд делает шаг назад, чтобы полюбоваться новым автомобилем Л и свистит.

- Симпатичная машинка, мистер Маклахлан.

- Подарок на день рождения Лорелин. Думаешь ей понравится?

- Не сомневаюсь в этом ни на секунду.

Ставлю машину туда, где Л не сможет увидеть её. Я завяжу ей глаза и отведу её к ней, как сделал это в Мауи.

Захожу в дом и проверяю почту.

Блядь! Не пришло. Ожидаемая дата поставки должна быть сегодня, так что я достаю телефон, чтобы удостовериться. Хм...написано, что доставлено. Должно быть миссис Порчелли положила в другое место.

Выйдя из кухни, я захожу в кабинет, чтобы посмотреть, вдруг её подарок принесли по ошибке вместе с письмами по работе.  Но на столе я нахожу лишь пакет с калием, который должна была получить Бьянка и отнести Гарольду.

Раздается рингтон «Crash into me». Эта мелодия по-прежнему стоит у меня на Лорелин.

- Привет, любимая.

- Привет. На всякий случай звоню, чтобы сказать, что возвращаюсь раньше.

- На всякий случай чего? - спрашиваю я.

- Не знаю. Сегодня мой день рождения, и ты держишь в секрете события сегодняшнего вечера, поэтому я не хочу тебе всё испортить.

- Я уже обо всем позаботился.

За исключением пикантного подарка, который должны были доставить.

- Всё в порядке. Увидимся через пятнадцать минут.

Пятнадцати минут не хватит, поэтому я решаю позвонить миссис Порчелли. Она понятия не имеет, о чем я говорю, поэтому я проверяю входную дверь. Ничего. Черт, я так хочу, чтобы Л станцевала мне в этом у шеста. Когда она забеременеет, об этом придется забыть на некоторое время.

В конце концов я сдаюсь и иду искать её платье с цветочным принтом на одно плечо. Надеюсь, с этим мне повезет больше. Войдя в спальню, я останавливаюсь, как вкопанный. Какого хуя тут происходит?

Бьянка лежит поперек нашей кровати в комплекте нижнего белья, которое я купил для Л.

- Ты очень плохой мальчик, Джек Маклахлан.

Блядь! Она подумала, что именно это я попросил её получить.

- Боюсь, произошло ужасное недоразумение.

Она садится на колени и жестом показывает мне присоединиться к ней. Верх едва прикрывает её грудь, так что я быстро опускаю взгляд в пол.

- Я понимаю, Джек. Ты боялся приблизиться ко мне, поэтому прислал эти вещи. Ну что ж, я получила твое сообщение и принимаю приглашение.

Я оглядываюсь вокруг в поисках её одежды.

- Ты должна была открыть пакет с калием, а не этот. Эти вещи не для тебя.

- Что?

Блядь! Л убьет нас обоих, если зайдет и увидит это.

- Моя жена едет домой. Одевайся сейчас же и убирайся отсюда.

Но тут доносятся звуки. Слишком поздно. Л уже дома.

- Вот черт. Она дома. Одевай свою чертовую одежду, пока я пытаюсь объяснить это дерьмо.

Конечно же она прямиком направится в спальню, чтобы подготовиться к ужину, поэтому я стараюсь отвлечь её прежде, чем она увидит Бьянку в таком наряде.

- Эй. Как прошла...

Я прерываю её.

- Стоп, детка. Не ходи туда.

Она смеется.

- Что ты задумал? Сюрприз?

Конечно же она не ожидает увидеть в нашей спальне полуголую девицу. Она доверяет мне, но всё равно сглатываю перед тем, как рассказать ей, что случилось.

- Л, выслушай меня прежде, чем разозлишься.

- Ты пугаешь меня. Что случилось?

Я со страхом смотрю в сторону нашей спальни. В любой момент может появится Бьянка. Я не хочу, чтобы Л зашла туда и обнаружила её голой.

- Почему ты так странно себя ведешь? И почему смотришь на дверь?

- Это недоразумение.

Она знает, что что-то пошло наперекосяк. Я вижу это по её лицу. Она проталкивается в спальню.

Я захожу вслед за ней. Всё чертовски плохо для меня. Бьянка стоит абсолютно голая, натягивая шорты.

- Какого хрена? - кричит она, прежде чем набрасывается на Бьянку и ударяет её. Раз, два, три удара кулаком она наносит ей в лицо, пока я не оттаскиваю её.

Крепко удерживая её руки за спиной, она поднимает ноги и бьет Бьянку каблуками прямо в задницу.

- Убирайся отсюда.

У Бьянки из носа идет кровь, капая прямо на её белую футболку.

- Я знаю ты злишься, но, пожалуйста, не думай, что Джек имел к этому отношение. Это недоразумение с моей стороны. Мне так ужасно жаль. Больше этого не повторится.

- Говоришь так, будто появится еще одна возможность. Это тебе не бейсбол, дорогая. У тебя нет трех попыток, прежде чем тебя удалят с поля.

- Что? Но мне нужна эта стажировка, если я собираюсь закончить колледж вовремя, - говорит она.

- Ну что ж, сочувствую, больше ты сюда не вернешься, - говорит ей Л.

- Джек, мне нужно это, - умоляет она.

Я не даю ей времени.

- Тебе стоит подыскать другое место, потому что больше ты сюда не вернешься.

Всю дорогу домой я плачу. Я не совсем понимаю, что произошло, но я сбита с толку. О чем я только думала, когда решила притвориться другой женщиной для Джека Генри. Это явно не то, чего он хочет.

Ночь горячего секса превратилась в полную катастрофу. Я думала нам было весело, но в один миг он стал злым. «Притворись кем-нибудь другим, и я трахну тебя». Я даже не знаю, что это значит.

Оставив Джека Генри в отеле, я не хочу быть одна. Поэтому я звоню Эдди и прошу её переночевать со мной в Авалоне.

- Джек остановился в отеле? Черт, мне его жалко, и я не знаю, что случилось.

Эдди знает о его прошлом. Она - единственный человек, с которым я могу поговорить об этом.

- Мы должны были встретиться в отеле, чтобы поужинать, и я появилась в деловом костюме, как одна из его бывших спутниц...в светлом парике. Я предложила ему ночь без обязательств. Никаких имен.

- Вот дерьмо. И он принял твое предложение, представляя тебя кем-то другим? Я убью этого засранца!

- Нет. Всё совсем не так. Я подделала австралийский акцент, так что он сначала не узнал меня. Он отказал мне, дав четко понять, что он ждет жену.

- Я совсем запуталась, Лори.

- В моей голове засела сумасшедшая идея ролевой игры, где я притворяюсь кем-то другим для него, чтобы он не терял азарт, как с другими спутницами.

Черт, в голове это звучит куда лучше, чем, когда произносишь это вслух.

- Что за глупая идея! - кричит Эддисон. - Он любит тебя до смерти. Скажи мне, для чего?

- Сначала всё было хорошо. Мы поднялись в номер и веселились, но потом с ним что-то произошло.

Вспомнив, что он сказал мне, по телу пробегают мурашки.

- Как будто он стал другим, и всё, о чем я могла думать, когда вошла в ту комнату, так это притвориться кем-то другим. Возможно он был таким с другими женщинами.

- Насколько другим он был? - спрашивает она.

- Он стал грубее, более энергичным, чем обычно, но мне понравилось. Тем самым он придал новое значение сексу, но затем я начала волноваться, что быть может он трахал тех женщин куда лучше, чем меня. Потом я начала плакать.

- Черт, Лори. Это так глупо. Ты же знаешь, что он не трахал их лучше, чем тебя. Возможно, он просто увлекся.

- Он был сам на себя не похож.

- Ты не была его милой Л, так почему ты ожидаешь, что он будет твоим драгоценным Джеком Генри?

Она права.

- Он сказал мне снять парик, потому что это заставляло его думать, будто он трахает другую женщину.

- Как по мне, так он пошел на это, чтобы сделать тебя счастливее, но он не хочет быть с другими женщинами. Не думаю, что он вообще захочет быть с тобой после такого. Он ненавидит свое прошлое, а ты заставила его пережить это. Для него это как пощечина.

Я просто хотела повеселиться. Не думала, что всё закончится вот так. И это моя вина. Ничего бы не случилось, если бы не я.

- Боже мой. Ты права. Я ужасная жена. И в довершение всего, он спит в гостинице из-за моей глупой неуверенности.

- Я бы не сказала, что ты ужасная жена. Можно сказать, что сегодня ты облажалась.

- Он ни раз говорил мне, что всё, что было до меня, не имеет значения.

Почему я так не уверена в себе, когда дело касается Джека Генри?  Он сделал меня своей женой. О чем еще можно желать?

- Мне нужно вернуться к нему.

Просто невероятно! Выбравшись из одного дерьма, я попадаю в другое.

Смотрю на ребенка на фотографии. Белокурый малыш с голубыми или зелеными глазами. Ничего в нем не напоминает меня. Я изучал биологию и основы генетики, поэтому знаю, что он необязательно должен быть похож на меня, чтобы быть моим, но должно же быть какое-то сходство.

Хоть мы с Эваном и разные, мы оба похожи на отца и других Маклахланов. Дети Эвана похожи на него, особенно сын, но справедливо ли проводить сравнение?

Я смотрю на фотографию и не чувствую никакой связи с этим мальчиком. Я должен смягчиться и чувствовать волнение о том, что возможно нашел своего сына? Нет. Я злой, как черт - не на этого ребенка, а на себя. Как я мог допустить такое? Всё это я собирался иметь с Л, но события трехлетней давности разрушили всё к чертям собачьим.

Чутье подсказывает мне, что это не мой сын, но есть лишь один способ узнать это. Перевернув фотографию, я тут же узнаю имя. Дженна Розенталь. Она даже не придумала себе псевдоним. Звоню по номеру, и она сразу же отвечает.

- Как быстро. Так и знала, поэтому у меня есть всё необходимое.

- Нет. Я хочу поговорить со своим адвокатом и попросить его порекомендовать квалифицированного врача, чтобы сделать тест.

Не дай бог она подложит мне фальшивые результаты, как последнему лоху.

- Я запишусь к нему как можно скорее, чтобы побыстрее закончить со всем этим.

- Уверена, ты хочешь это сделать, но тестом всё не закончится. Эштон - твой сын, и я добьюсь того, что ты будешь заботиться о нем.

Я не вижу себя с сыном по имени Эштон. Что-то не то.

- Мы начнем с теста на отцовство. Докажешь, что он мой, и я буду заботиться о нем, но давай проясним одну вещь. Не надейся, что между нами что-то будет. Я женат.

- Судя по выражению лица твоей жены, это ненадолго.

- Не твое дело.

- Здесь ты ошибаешься. Эштон станет частью твоей жизни, а я его мать, так что каждая частица твоей жизни станет моим делом, начиная с дома.

Я не спорю с этой женщиной по поводу ребенка, который может быть моим.

- Мой помощник всё устроит и сообщит тебе о дате и времени.

Завершаю звонок, не дав ей времени на возражения.

Мне нужно поехать к Лорелин. Я не знаю, что скажу, но я должен увидеть её. И для этого мне нужно помыться, от меня несет виски.

Иду в ванную, чтобы принять душ, и вижу тест на беременность. Мы договорись о том, что вместе посмотрим его, но Дженна Розенталь всё испортила.

И что мне делать? Мы хотели выяснить это вместе. Как-то неправильно делать это без нее. Всё в этой ситуации неправильно. Л должна быть здесь со мной, и мы должны делать одно из двух: радоваться тому, что создали новую жизнь, или решать, как поступим в обратном случае. Но из-за меня и моего прошлого мы ничего не делаем. Если он окажется моим сыном, то он был зачат задолго до встречи с Лорелин.

Я хочу знать, беременна ли моя жена. Все знают, что две полоски означают беременна. Одна - не беременна, но я хочу удостовериться, поэтому достаю коробку из мусорного ведра и проверяю.

Две полоски. Лорелин беременна.

- Мы сделали это, детка.

Я как-то сказал Лорелин, что она - единственный ангел в моей жизни. Теперь у меня будет два.

Зайдя в дом, я прямиком направляюсь в душ. Включаю горячую воду, но она нисколько не согревает меня. Мне холодно как внутри, так и снаружи.

У нас с Джеком Генри было всё. Мы были на вершине всего мира, а затем нас бросили в ад. Знаю, мне нужно время, чтобы всё это переварить, но не думаю, что смогу справиться с этим, особенно, если у него есть ребенок от другой женщины.

Всё произошло так быстро, но в итоге это ощущается, как удар в живот. Я была настолько взволнована тем, чтобы посмотреть с ним тест на беременность, но вместо этого узнала, что у него есть ребенок от одной из двенадцати. Может быть.

- Лори?

Я вздрагиваю, когда слышу голос Эдди. Я совсем забыла, что она осталась на ночь.

"Да, это я. Я одна. Я оставила Джека Генри в отеле. Эдди, кое-что случилось этим утром. И это кое-что плохое".

У другой женщины есть ребенок от моего мужа. Не думаю, что у меня повернется язык сказать такое.

- Лори, у меня идет кровь.

Я открываю дверь в душевую.

- Много?

Ей не нужно отвечать, её ноги все в крови.

- Много.

Я пытаюсь казаться спокойной.

- Всё нормально. Приляг на моей кровати, я пока оденусь.

Я дрожу, когда вытираюсь и одеваюсь. Собираю волосы в пучок.

- Как ты?

- Нехорошо. Я чувствую, как хлещет кровь, когда двигаюсь.

- Тогда лежи неподвижно. Я почти всё.

Надеваю ботинки и иду в спальню, следуя по кровавому следу. Срань господня. Моя спальня похожа на место преступления.

- Прости, Лори.

Эддисон плачет, когда видит выражение моего лица.

- Кажется, я испортила тебе постель.

- Не беспокойся об этом.

Ей нужен тампон и довольно большой, но у меня есть лишь ежедневки.

- Ты не можешь поехать в больницу вот в этом. Я принесу тебе что-нибудь.

Я приношу спальные штаны Джека Генри и полотенце из ванной.

- Сними трусики и положи это себе между ног.

Я раскладываю его штаны на полу, чтобы она смогла одеть их.

- Одна нога сюда. Другая- сюда.

Я одеваю их на нее и плотно затягиваю на талии.

- Ты можешь передвигаться?

- Да, но такое ощущение, будто с каждым шагом у меня выливается литр крови.

- Всё хорошо.

Но действительно ли всё так? Я до смерти напугана. Я никогда не видела столько крови.

Мы начинаем передвигаться к моей машине. Расстояние не такое уж и большое, но ощущается совсем наоборот.

Она плачет.

- Я теряю ребенка, Лори.

- Ты не знаешь наверняка.

Я не хочу обнадеживать её, но, кажется, она права. Потерять столько крови и не быть выкидышу?

- Я до сих пор не рассказала Заку. Думаю, сейчас это не проблема.

- Не говори так.

- Я пытаюсь быть реалисткой, - утверждает она.

- Матери стараются быть оптимистками, а не реалистками.

Сев в мой внедорожник, я веду намного быстрее, чем должна.

- Мне нужно, чтобы они сказали мне, что всё в порядке, потому что я действительно хочу этого ребенка, Лори. Даже если Зак нет. Я уже решила, что рожу его и подниму на ноги сама.

Я тянусь к её руке и сжимаю.

- Молись, Эдди. Проси Бога, чтобы он защитил твоего ребенка.

- Ты же знаешь, что я не делаю этого.

Сейчас не время упрямиться.

- А может быть всё-таки стоит.

Эддисон забирают в приемный покой и начинают быстро осматривать.

- Когда в последний раз у вас была менструация, мисс Донован?

- Семнадцатого октября. В ноябре это трудно было назвать менструацией.

Женщина проставляет дату в ультразвуковой машине.

- Хорошо. Мы используем эту дату. Срок - пятнадцать недель. Рожать вам приблизительно 24 июля. Ребенок был примерно зачат 31 октября, - женщина усмехается. - Похоже, у вас был веселый Хэллоуин.

- Да.

- Эддисон! Почему ты не сказала мне? Тебе давно нужно было показаться врачу.

Как она могла быть такой безответственной?

- Я не знала, что беременна. Я думала срок два, ну может три месяца, так как я обнаружила только в ноябре.

- У тебя срок почти четыре месяца. Практически половина срока.

- Давайте сделаем УЗИ и посмотрим, что здесь у нас.

Женщина сжимает бутылку и размазывает что-то похожее на желе Эддисон на живот. Опускает зонд и водит по животу. Мы молчим, пристально смотря на экран.  Разница в том, что она знает, на что смотрит. Мы же с Эддисон понятия не имеем.

Она указывает на белое пятно на экране.

- Это сердцебиение вашего ребенка. Вы видите?

- Да.

Она смотрит на экран, слезы текут по её лицу.

- Я не потеряла ребенка?

- Кажется, я вижу, что вызвало кровотечение, но мне нужны снимки получше. Сделайте вдох и расслабьтесь, пока я сделаю снимки, какие мне нужны.

Мы смотрим на экран, потому что это так удивительно.

- Боже мой, Эдди. Посмотри. У него уже есть ручки и ножки, я вижу, как он двигается.

- Я молилась Богу, Лори. Я просила его не забирать моего ребенка, и он не забрал, - Эддисон сжимает мою руку. -Ты можешь позвонить Заку и попросить его приехать в больницу? Он должен быть здесь со мной.

Наконец-то она решилась рассказать ему. Всё благодаря этому случаю.

- Конечно. Но что я ему скажу? Он начнет паниковать, когда я скажу ему, что ты в больнице.

- Скажи ему, что я в порядке, и он мне нужен. Я должна сама рассказать ему о ребенке.

- Я займусь этим.

Мне придется использовать общественный телефон, поскольку свой я оставила дома.

Эддисон положили в палату, и когда всё налаживается, появляется Зак. Его глаза становятся огромными, когда он видит бледную Эдди.

- Что с ней случилось?

- Эддисон сама тебе расскажет.

Я кладу руку ей на плечо.

- Эдди. Зак здесь.

Она шевелится и открывает глаза, прежде чем широкая улыбка распространяется у нее по лицу.

- Привет, детка.

Он мгновенно оказывается рядом с ней и опускается на колени.

- Что случилось?

Сейчас самое время оставить их.

- Я оставлю вас.

Ни один из них не заметил, как я ушла; они оба напуганы, но по совершенно разным причинам.

Я еду в Авалон, уже заранее зная, что Лорелин выгонит меня. Пусть делает со мной всё, что хочет. Сейчас она очень зла на меня. Нет ни единого шанса, что она позволит мне остаться после событий сегодняшнего утра, но я не могу сидеть сложа руки, ничего не делая. Я должен попытаться.

Я вхожу в дом через кухню и бросаю ключи на стол. Л нет ни на кухне, ни в гостиной.

- Лорелин?

Не уверен, что она ответит, ведь она не разговаривает со мной, но так или иначе я всё равно называю её имя.

- Лорелин.

Нет ответа, что неудивительно.

Я вхожу в нашу спальню.

- Какого хрена здесь произошло?

У кровати огромная лужа крови, ведущая в ванную, а также выходит в коридор. И как я только не заметил?

Крови не мало. Что-то существенное произошло здесь.

Я достаю свой сотовый и звоню ей. Звук мелодии, которая стоит у нее на меня, доносится из ванной. Она не взяла телефон, и тут я начинаю волноваться. Просматриваю последние вызовы. Прошлой ночью она звонила Эддисон задолго до того, как вернуться в отель, поэтому я звоню ей, но она не отвечает. Дерьмо!

Я чувствую запах её чистого тела, следовательно, она принимала душ. Она бросила полотенце на пол, чего она никогда не делает, что говорит о том, что она спешила или что-то случилось, как, например, внезапное обильное кровотечение. Должно быть она пошла прилечь, когда это началось в надежде на то, что всё пройдет, но по всей видимости стало только хуже.

Блядь! Очень плохо.

На полу валяется пара окровавленных трусиков. У нее должно быть случился выкидыш. Это единственный сценарий, который подходит. И это всё моя вина. Я сделал это с ней и нашим ребенком.

Иду в гараж. Машины нет. Меня не было, чтобы помочь, поэтому она  сама поехала в больницу. Почему она не вызвала скорую? Почему не позвонила мне?

В округе находится более одной больницы, поэтому я понятия не имею, в какую именно она поехала. Беру телефон и начинаю звонить.

- Я ищу свою жену. Лорелин Маклахлан.

- Сэр, у нас нет пациентов с таким именем.

Звоню в другую больницу, но и там мне говорят, что у них нет таких пациентов. Я схожу с ума. Что, если она не доехала до больницы и потеряла сознание от кровотечения? Вполне возможно. На кровати до хрена крови, не говоря уже, сколько её на полу.

Её машина. Её можно отследить. Ища номер, чтобы позвонить, я слышу, как открывается дверь гаража и тут же закрывается. Я бегу на кухню и вижу Лорелин в целости и сохранности. Кидаю телефон и мчусь к ней, заключая её в свои объятья и сжимая.

- Черт, ты меня напугала. Что, черт возьми, случилось в нашей спальне?

Я ослабляю хватку, но не отпускаю.

- У Эддисон началось кровотечение.

- С ней и её ребенком всё в порядке?

- Да, но мы можем зайти вовнутрь? Сумасшедшее утро, мне нужно присесть.

Я отпускаю её, и мы идем в дом. Она садится на диван и снимает обувь прежде, чем положить ноги на кофейный столик.

- Доктор говорит, что у нее предлежание плаценты. Её плацента прикреплена к нижней части матки вместо верхней.

Звучит не очень хорошо.

- Насколько это серьезно?

- Они говорят, что вероятно это разрешится само собой, но ей прописали постельный режим, поскольку она потеряла очень много крови.

- А если всё не разрешится само собой? - спрашиваю я, но боюсь услышать ответ.

- Они не дадут ей родить. Всю оставшуюся часть беременности она будет находиться на сохранении, а когда придет срок сделают кесарево сечение.

- А когда срок?

- 24 июля. Она на четвертом месяце.

- Ух ты. Большой, и до сих пор не рассказала Заку?

- Она рассказала ему, и он был счастлив, действительно счастлив. Он собирался сделать ей предложение. Просто ждал подходящего случая.

Я понимаю его.

- Знакомо?

- Да.

Я не хочу поднимать последние события, но я должен.

- В конце недели назначен тест на отцовство. Это самое раннее, на что я смог договориться с доктором, которого порекомендовал мой адвокат. Он сказал, что результатов придется ждать чуть дольше обычного, поскольку мы делаем легальный тест на отцовство, а не личный.

- Сколько?

- Возможно, неделю.

Она вздыхает и смотрит в потолок, как слезы наворачиваются у нее на глазах.

- Посмотри на меня, Л.

Она опускает лицо, и слезы катятся по щекам.

- Если этот мальчик мой, я должен буду заботиться о нем. Ты ведь знаешь.

- Я знаю, и это мне нравится в тебе. Ты ни за что не бросишь своего ребенка, как сделал это мой отец.

Она должно быть думает, что я говорю глупости, но я должен сказать ей, что чувствую.

- Но он не мой. Не проси меня объяснять, как я могу быть так уверен в этом без доказательств, но я не ошибаюсь, Л.

- Ты не можешь знать наверняка, - утверждает она.

- Я не чувствую с ним связи.

- Ты никогда не видел его.

Я кладу руку ей на живот.

- Я никогда не видел этого ребенка, но уже привязан к нему. Я люблю малыша всем сердцем.

- Так я беременна?

Не могу понять то ли она зла, то ли разочарована. Определенно, не в восторге. Она, вероятно, зла, что я посмотрел, но я не жалею. Я ничего не хочу так в своей жизни, как этого малыша.

- Да. Тест лежал в ванной на столике, смотря мне прямо в лицо. Я долго не мог решиться, но я не смог выкинуть его, не посмотрев результаты.

Она смотрит на руку на её животе и плачет то ли от радости, то ли печали.

- Пожалуйста, не плачь. Это разбивает мне сердце.

- Не так я себе это представляла. Я думала это будет особый момент, наполненный радостью и слезами счастья. Я представляла, как мы займемся любовью после этого, может быть ты бы поцеловал меня в живот и сказал, с каким нетерпением ты будешь смотреть,  как он растет с нашим ребенком.

Это не то, чего я хотел, но что есть, то есть.

- Послушай меня. Часть меня растет внутри тебя, и он или она не становятся менее особенными, потому что что-то там случилось три года назад. Я тоже не так себе это представлял, но мы создали жизнь, Л. Мы заслужили наш момент счастья несмотря на то, что произошло утром.

- Боже мой. Ты прав.

Она смотрит на свой живот и кладет обе руки поверх моей.

- Мне очень жаль. Я не знаю, что на меня нашло.

Я знаю. Дженна Розенталь. Она сделала чертовски больно нам обоим.

Я становлюсь на колени перед Л. Тяну её задницу к краю дивана и поднимаю рубашку, чтобы поцеловать живот. Он плоский, но ненадолго.

- Я так сильно люблю тебя и этого ребенка. Я не могу дождаться, когда с каждым днем буду наблюдать за тем, как он растет внутри тебя.

Она гладит меня по волосам.

- Я люблю тебя и этого ребенка больше, чем что-либо в этом мире.

Я чувствую, что снова могу дышать.

- Ты не представляешь, как я счастлив слышать это от тебя.

- Но в то же время я очень зла, что твое прошлое появилось снова, чтобы разрушить нашу жизнь.

Как бы я хотел щелкнуть пальцами, чтобы всё ушло.

- Я отдал бы всё, чтобы это изменить. Ты заслуживаешь гораздо большего, чем то дерьмо, через которое я заставляю тебя проходить. Это я имел в виду, когда говорил, что боюсь, что в один прекрасный день ты проснешься и поймешь, что я не достоин твоей любви.

- Я говорила тебе раньше...я презираю то, что ты сделал. Это как таблетка, которую тебе запихивают в горло.

- Знаю. Я ненавижу это также, как и ты. Возможно, призраки из моего прошлого еще не раз появятся в нашей жизни, поэтому я должен знать, что мы справимся с этим.

Сегодня утром она сказала, что не сможет, но она узнала, что беременна. Надеюсь, она изменила свое мнение.

- Я знала, во что ввязываюсь, когда выходила за тебя замуж, и решение завести ребенка было наполовину моим. Дороги назад нет.

Не на такой ответ я наделся.

- Ты бы ушла от меня, если бы не была беременна?

- Я не могу сказать, что бы я сделала или не сделала, если бы не случай.

Она так обижена и рассержена. Я склонен полагать, что она оставила бы меня, если бы не беременность, поэтому я не удивлюсь, если она переосмыслит свое решение.

- Наш ребенок - не ошибка.

- В свете утренних событий время, конечно, неподходящее, но я никогда не думала о нашем ребенке, как об ошибке.

Ни один ребенок не заслуживает, чтобы о нем думали в таком ключе, но именно так я думаю о сыне Дженны. И я чувствую себя сволочью.

- Ты пойдешь со мной на сдачу теста на отцовство?

- Мы будем с ними в одной палате? - спрашивает она.

- Нет. Я назначил наши встречи в разницу в один час, чтобы не видеть их. Нет смысла контактировать с ребенком, который впоследствии окажется не моим.

- Тогда я пойду с тобой.

- Спасибо.

Я кладу голову ей на колени и остаюсь в таком положении какое-то время.

- Я боюсь, Л. Я в ужасе от того, что по-прежнему уже не будет, когда всё обернется иначе.

Она хочет знать мои страхи и демонов, но не думаю, что она хочет знать, что я действительно чувствую. Это может вызвать в ней воспоминания о том, как к ней относился отец, поэтому я держу это в себе.

Вот и настал день сдачи теста на отцовство. Я сказала Джеку Генри, что пойду с ним, но сейчас хочу отказаться. Всё это пугает меня. К тому же меня подташнивает. Я лежу неподвижно в надежде на то, что тошнота пройдет. Теперь такое будет каждое утро. Отстой.

Всю неделю мы спали в одной кровати, но не занимались любовью. Он даже не предпринимал попыток. Наверно я должна быть рада, поскольку это усложнило бы ситуацию, но мне не нравится жить с ним, словно мы соседи по комнате. Я скучаю по интимной близости со своим мужем, и чем больше мы отдаляемся друг от друга, тем больше я понимаю, насколько несчастной я была бы без него.

Он входит в комнату и садится рядом со мной на кровати. Берет мою руку в свою и криво улыбается, но в его глазах нет радости.

- Встреча через полтора часа.

- Знаю. Я просто жду, когда пройдет тошнота, чтобы встать и собраться.

Он подносит мою руку к своим губам и целует.

- Мне жаль, что ты не очень хорошо себя чувствуешь, но это признак здоровой беременности.

- Откуда, черт возьми, ты это знаешь?

Он пожимает плечами.

- Кажется, мама говорила, когда Эмма была беременна. Давай я принесу крекеры, вдруг полегчает?

- Это тебе тоже говорила Маргарет?

- Нет. Все это знают.

- Да. Я попробую.

Через несколько минут он возвращается с крекером и газировкой.

- Миссис Порчелли прислала имбирный эль. Она сказала это может помочь.

- Ты сказал ей, что я беременна? - спрашиваю я.

Ему лучше сказать, что он этого не делал, иначе я разозлюсь.

- Нет. Только то, что ты нехорошо себя чувствуешь.

- И что мы будем говорить людям?

- Я бы рассказал всему миру, но я не могу думать только о себе. Главное, чего хочешь ты.

Не думаю, что он шутит.

- Я пока не хочу никому говорить.

- Хочешь подождать, когда минует риск выкидыша?

- Да.

Нет. Не по этой причине.

- Нет. Что если я расскажу о своей беременности, а потом окажется, что у тебя есть двухлетний сын от другой женщины.

Знаю, это причиняет ему боль, но это то, что я чувствую.

- Давай для начала пройдем через это, посмотрим, какие будут результаты, а уже потом будем думать?

- Я сделаю всё, что захочешь.

Беру в рот крекер. Понятия не имею, как еда может помочь избавиться от тошноты, ведь от простой мысли о глотании собственной слюны мне становится дурно.

- Мне нужно сплюнуть.

Я встаю с кровати и бегу в ванную,  когда понимаю, что всё содержимое желудка окажется в унитазе после крекера.

Джек Генри мгновенно оказывается рядом со мной, убирая волосы с лица и кладя холодное полотенце мне на затылок.

- Мне так жаль, любимая.

- Боюсь, так и должно быть.

- Я бы взял это на себя, если бы мог.

- Да, я знаю.

Я не сомневаюсь в его искренности, таким образом он показывает мне, как сильно любит меня.

Прошло пять дней, как мне позвонили, что тест на отцовство готов, и я могу забрать результаты, но это подождет. У меня есть дела поважнее. В два часа у Лорелин состоится первый визит к врачу, и я не могу разрушить этот момент.

Каждое утро её мучает тошнота, поэтому у нее занимает чуть больше времени, чтобы встать и собраться. Её лицо такое бледное и худое. Она осунулась. Это не хорошо для нее и ребенка.

- Миссис Порчелли приготовила для тебя средство по домашнему рецепту.

Она смотрит на стакан и выглядит так, будто её стошнит в любую минуту.

- Видимо, она уверена, что это поможет.

- Так она знает?

- Должно быть да, но я ей не говорил. Не трудно догадаться, ведь тебя тошнит каждое утро.

Она берет стакан и смотрит на него.

- Что это?

- Понятия не имею. Как для меня, так это похоже на воду.

Она подносит его к носу, чтобы понюхать.

- Что-то знакомое, но точно определить не могу.

Она делает маленький глоток.

- Не так уж и ужасно. Присутствует что-то сладкое, может быть мед.

Она делает еще один глоток.

- Как бы плохо это не было, главное, чтоб оно помогло этому пройти. Ненавижу, когда меня тошнит.

- Как на счет тостов?

Ей нужно поесть. Я волнуюсь, что они с ребенком не получают того, что нужно.

- Может чуть позже.

Не это я хотел услышать.

- Обещай мне, что попытаешься.

- Обещаю.

Она кладет свою руку на мою.

- Не волнуйся, Маклахлан.  Через несколько часов мне станет лучше, и я что-нибудь съем. Я не собираюсь морить голодом ребенка.

Жаль, что я не могу ей ничем помочь.

- Я не могу контролировать эту ситуацию, отчего я чувствую себя беспомощным. Всё, что я делаю, так это забочусь о тебе.

- Пройдет несколько недель, и я объем тебя. Вероятно, я наберу в весе, у меня появятся растяжки. Ты будешь сожалеть, что меня не тошнит.

- Никогда. Я хочу, чтобы ты питалась как следует.

Она встает с кровати, чтобы принять душ и одеться. Несмотря на её нынешнее состояние, она выглядит прекрасно, и я не могу перестать смотреть на нее, пока веду машину.

- Что такое?

- Ты прекрасна. Мне нравится смотреть на тебя.

- Найди время посмотреть на меня, когда не будешь за рулем.

- Да, мэм.

Мы заполняем необходимые документы, пока сидим в зале ожидания.

- Ожидание просто невыносимо.

Л взвешивают, берут кровь и мочу на анализы, прежде чем провести в смотровую.

- Что еще они сделают с тобой?

Она начинает снимать с себя одежду, чтобы переодеться в больничную.

- Скорее всего, они возьмут у меня мазок, ведь это мой первый визит, чтобы убедиться, что все в порядке. А также я надеюсь они сделают УЗИ, я так хочу увидеть малыша.

Она садится на кушетку, и мы ждем. В док уже успели доставить десятки младенцев. Я становлюсь очень раздражительным, и Л это знает.

- Терпи, Маклахлан.

- Ты не должна сидеть здесь и ждать. Ты ничего не ела, а уже обед.

Она открывает рот, чтобы ответить или возразить, но тут заходит врач.

- Здравствуйте, миссис Маклахлан. Я доктор Соммерсби. Мне жаль, что вам пришлось ждать так долго. Два раза принимала роды, в одном из них родились близнецы.

- Всё нормально.

Ничего не нормально. Я не собираюсь смотреть на то, как каждый раз Л будет сидеть часами и ждать.

Они разговаривают несколько минут о тех вещах, в которых я ничего не понимаю. Странно наблюдать за тем, как другая женщина трогает твою жену, но было бы только хуже, если бы на её месте был мужчина. Доктор Соммерсби просит Л перейти на стол и поместить ноги в металлические опоры для ног.

- На первый взгляд всё хорошо. Давайте сделаем УЗИ и посмотрим, на каком вы у нас сроке.

Л счастлива. Как и я. Я хочу увидеть ребенка и удостовериться, что всё в порядке.

Выдавливая гель на живот Л, доктор замечает пирсинг у нее в пупке.

- Это конечно очень красиво, но я бы порекомендовала вам сменить на что-то более гибкое. Такое может оставить шрамы.

Я беру руку Лорелин в свою, пока доктор Соммерсби поправляет очки и выпрямляет экран монитора для лучшего обзора. Она перемещает зонд то в одну сторону, то в другую. Интересно, что она там видит. Я, например, не вижу ничего, кроме белого шума на черном экране.

- Я надеялась, что мы сможем увидеть хоть что-нибудь, но еще слишком рано. Придется сделать трансвагинальное УЗИ.

Она меняет зонд на огромный фаллоимитатор. Какого черта она собирается им делать?

Я не успеваю закончить мысль, как она одевает на него презерватив .

- Расслабьте ноги и расставьте их пошире.

Её рука и фаллоимитатор исчезают под платьем Л.

- Это не больно, но будет слегка дискомфортно, особенно, если мочевой пузырь не пустой.

Л смотрит на меня большими глазами и делает глубокий вдох прежде, чем выдохнуть. Она делает такое лицо, которое говорит о том, что ей не комфортно.

Она сжимает мою руку.

- Уф! Какое давление.

- Держитесь, Лорелин. Еще чуть-чуть и всё прекратится.

Лорелин с облегчением выдыхает. Она ослабляет хватку на моей руке, но слегка дрожит, ища экран и ожидая, что скажет доктор.

- Это лишь двумерное УЗИ, поэтому изображение не самое лучшее. Я лишь хочу зафиксировать факт беременности. Далее мы обязательно сделаем трехмерное.

Наконец-то она указывает на экран.

- Похоже вы на шестой неделе беременности, плюс/минус пару дней. Эта большая темная область - ваша матка, а этот белый кругляшок - ваш малыш.

Лорелин сжимает мою руку.

- Это удивительно. Мы в первый раз смотрим на нашего ребенка. Ты видишь это, Джек Генри?

Это действительно невероятное зрелище, этот крошечный человечек внутри моей жены. Часть меня, часть нее, но будь то мальчик или девочка, мне бы хотелось увидеть в этом малыше больше Лорелин, нежели меня.

- Да. Это невероятно.

Выйдя из кабинета, Лорелин не может наглядеться на снимок УЗИ, который нам распечатал доктор.

- Я еще не отошла от того случая с кровотечением Эддисон, как узнаю, что беременна сама. У меня камень с души упал, когда доктор сказала, что всё хорошо.

- Всё будет отлично. Никаких переживаний, хорошо?

- Я решила, что не буду ждать,  чтобы рассказать всем о таких хороших новостях.

Я не решаюсь поднять тему теста на отцовство. Я не хочу портить ей настроение, но наверняка она хочет как можно быстрее расправиться с этим также, как и я.

- Этим утром звонили из офиса доктора Гейтса и сообщили, что результаты теста на отцовство готовы. Может быть заберем их, пока мы в городе, или подождем?

Она вздыхает.

- Я не хочу откладывать. Либо мы перестаем беспокоиться и двигаемся дальше, либо начинаем процесс признания этого мальчика, как твоего.

Лорелин ждет в машине, когда я иду получать ответ. Женщина в приемной улыбается мне и желает хорошего вечера, протягивая запечатанный конверт. Мое имя напечатано заглавными буквами, но для меня это как СУДЬБА ДЖЕКА МАКЛАХЛАНА.

Мы с Лорелин не обсуждали, как будем делать это, но я не открываю результаты. Мы должны сделать это вместе в частной обстановке по большей части потому, что я не могу предугадать нашу реакцию. Пускай этот выбор останется за ней. Ей решать, когда и где это произойдет.

Я сажусь в машину и протягиваю ей конверт.

- Скажи мне, как ты хочешь это сделать.

Она вздыхает.

- Я думаю мы должны сделать это дома.

- Согласен.

Я бросаю конверт на приборную панель и направляюсь в Авалон. Езда еще не никогда не казалась такой долгой. Заезжаю в гараж и беру конверт.

- Думаю, нам стоит остаться наедине, когда будем открывать это. Ты не возражаешь, если я отпущу миссис Порчелли?

- Так будет лучше.

Я иду впереди Лорелин и отпускаю миссис Порчелли. Л ждет, пока она не уходит, чтобы зайти в дом, и я понимаю почему, когда она заходит. Она уже плачет.

- Мне очень жаль. Я говорила себе, что не буду этого делать, но ничего не могу с этим поделать.

- Всё нормально, Л. Это всё твои гормоны.

Я протягиваю ей руку, и после того, как она принимает её, я веду её к дивану.

- Как на счет того, чтобы сделать это здесь?

Она кивает, и слезы катятся по ее щекам, когда я открываю конверт.

Она останавливает меня, ложа руку поверх моей.

- Независимо от результатов, я люблю тебя. Если он твой, я никуда не уйду. Я буду рядом с тобой и буду той женой, в которой ты нуждаешься.

Я мгновенно успокаиваюсь, и впервые с тех пор, как моя жизнь вышла из-под контроля, я чувствую, что от того, что написано на этой бумажке, не наступит конец света.

- Если бы ты знала, как много это значит для меня.

- Я хотела, чтобы ты знал это до того, как откроешь конверт, чтобы ты был уверен, что отрицательный результат - не единственная причина, почему я осталась.

Я вытаскиваю лист бумаги, но это не то, чего я ожидал. Я думал, что это будет письмо, в котором говорится являюсь я или нет отцом Эштона Розенталь, но я ошибся. Я начинаю паниковать, пытаясь расшифровать смысл.

- Это реальный результат лаборатории.

Я ничего не понимаю про аллели. Один набор - для ребенка. Другой - для предполагаемого отца.

Я просыпаюсь от того, что Джек Генри кричит на кого-то по телефону. Я встаю, чтобы посмотреть, что происходит.

- Твой сын не мой. Нам больше нечего обсуждать.

Не стоит долго думать, чтобы понять, кто находится на другом конце провода.

Какое-то время он молчит, а затем я вздрагиваю, когда он бросает свой телефон через всю комнату, задев стену в нескольких футах от меня.

- Чертова сука!

Он очень зол. Его трясет. Мне страшно видеть его таким.

Он замечает меня рядом с его разбитым телефоном, и его глаза расширяются.

- Ох, мне так жаль. Я не заметил тебя.

- Что это было?

Он опускается в кресло.

- Это, моя дорогая жена, была моя реакция на шантаж Дженны Розенталь.

- Зачем?

- Она начала обвинять меня, что я нанял человека, который подменил результаты теста. На что я сказал ей, что мы можем сделать тысячу тестов, и они все будут отрицательными. Как только до нее дошло, что у нее не выйдет навязать мне этого ребенка, она начала угрожать мне тем, что расскажет всем о моем прошлом. Она уверена в том, что ты меня бросишь, когда узнаешь, чем я занимался.

- Чего он хочет?

- Чего хотела с самого начала – денег.

Конечно. Жадная на деньги сука.

- О каких цифрах мы говорим?

- Она просила столько денег, сколько я готов отдать, чтобы удержать тебя.

Она собирается играть по-крупному.

- Она, наверное, думает, что я не знаю о твоем прошлом.

- Или она думает, что раз ты была его частью, то я заплачу, чтобы это не унизило тебя.

Меня действительно не волнует, что подумают люди.

- Я не брошу тебя, поэтому я не хочу, чтобы ты платил ей, если, конечно, сможешь жить, зная о том, что люди знают о твоем прошлом.

- Мне действительно наплевать, но я не хочу, чтобы тебе было стыдно. Я с ума сойду, если однажды увижу фотографии в светских колонках, гласящие о том, что у меня сексуальные отклонения.

Он все еще дрожит.

- Ты больше не один из самых завидных женихов Австралии. Дни, когда ты пестрил в газетах, закончились после того, как ты одел обручальное кольцо на палец.

- На самом деле это не важно. То, чем я занимался, было неправильным. Людям нравятся скандальные истории, особенно, когда они настоящие. Это намного интереснее, чем долго и счастливо, - он хватается за волосы и стонет. - Черт, Маргарет Маклахлан убьет меня, если узнает.

- Тогда, нам нужно как можно скорее рассказать ей о ребенке. Она бы не хотела, чтобы ее внуки росли без отца.

- Не знаю. Она будет ужасно зла.

Маргарет не глупая. Она соберет все кусочки вместе. Каждый.

- Я провела три месяца с тобой, а потом ушла. Она узнает, что я была одной из них. Мне не очень нравится эта идея. Я не хочу ее разочаровывать.

- Мама любил тебя, Л. Это не испортит ее мнение о тебе.

Он встает с дивана и идет собирать осколки своего телефона. Поднимает SIM-карту и проверяет ее.

- Мне нужен твой телефон. Мне нужно срочно позвонить.

Я иду в спальню и беру свой телефон, отдаю его Джеку Генри, и он меняет симки.

Он стоит спиной ко мне, когда набирает номер и ждет ответа.

- Джим, у меня для тебя есть работа. Мне нужно, чтобы ты посмотрел одну женщину, зовут Дженна Розенталь.

Дженна Розенталь. Еще одна сука, которую я хотела бы пнуть под зад. И я сделаю это, если представится такая возможность с огромным удовольствием.

В течение следующих нескольких недель вся наша семья и друзья узнали о ребенке, но есть кое-что намного грандиознее. Настала двенадцатая неделя беременности Лорелин, а это значит, что риск выкидыша позади, и мы можем выдохнуть спокойно.

Мы слышали, что с двенадцатой недели токсикоз проходит. Последние несколько недель были тяжкими для Л, но она не жаловалась. Она делает все, что нужно по утрам, пока в студии ведутся строительные работы, а потом пишет музыку, как только ей становится лучше.  Не идеально, но она справляется.

Я уже готов идти на работу, но сижу на кровати напротив Л. Этим утром у нее очень сильная тошнота. Черт, это ужасно, иногда это может происходить весь день.

- Какие планы на сегодня?

- Сначала я хочу закончить песню, которую написала для Южной Офелии, а затем навестить Эддисон.

- Как проходит ее постельный режим?

- Не очень. Она чувствует себя. Врач предупредил ее, что если у нее возникнут проблемы, то он пропишет ей постельный режим на весь период беременности.

- Уверен, ей скучно и нечем заняться. Возможно, ей нужно отвлечься от всего. Почему бы тебе не нанять дизайнера интерьера, чтобы придумать дизайн для детской?  Это может стать нашим подарком для нее.

- Ты потрясающий. У нее не было возможности выйти из дома и купить хоть какие-нибудь вещи после того, как они узнали, что ждут мальчика. Думаю, она будет очень рада.

Она поднимается, чтобы обнять меня.

- Я бы поцеловала тебя, если бы меня не стошнило от этого.

- Ох, очень мило Л. Большое спасибо.

Она пожимает плечами.

- Ты знаешь, что я имею в виду.

Еще одна причина, почему я хочу, чтобы у моей жены закончился токсикоз. По утрам она не целует меня или что-то еще, и я очень скучаю по нашим утренним играм перед душем. Эван предупредил меня, что ребенок станет секс блокатором не только по утрам, но и вообще.

- Итак, я не получу порцию озорства за ланчем?

- Разве можно делать это при миссис Порчелли?

- Черт, Л. Ты не можешь сказать мне «нет».

- Но тогда это не было бы так забавно.

Я не спала всю ночь. Даже после того, как мне дали снотворное. Я проваливалась в сон, но тут же просыпалась. Не думаю, что Джек Генри тоже спал, хотя я неоднократно просила его попытаться поспать. Медсестра показала ему, как из кресла сделать кровать, но он отказался, и каждый раз, когда я открывала глаза или шевелилась, он сползал к краю своего кресла и спрашивал все ли у меня хорошо. Словно сторожевой пес наблюдает за мной и нашим ребенком.

Я чищу зубы, а Джек Генри помогает мне умыться.

- Ты сказал Маргарет, что утром мне делали УЗИ?

Он стоит возле моей кровати в хлопковых пижамных брюках и футболке, потирая затылок.

Хоть он и не спал, но он выглядит очаровательно.

- Да. Она хочет остаться и убедиться, что с тобой все хорошо.

Конечно, меня это устраивает.

- Я не возражаю. Я бы очень хотела, чтобы она увидела ребенка.

- Она будет очень рада.

Я боюсь заводить разговор о маме, но это всё равно нужно сделать.

- Ты же звонил моей маме?

- Да.

- И что она сказала?

Он выглядит так, будто обдумывает, что сказать.

- Я рассказал ей о сложившейся ситуации, и что мы сделаем все возможное, чтобы спасти ребенка.

- И что она на это ответила?

- Она спросила, есть ли вероятность выкидыша, а потом сказала, что хочет поговорить с тобой, поскольку у нее хорошие новости. Они с твоим отцом женятся, - похоже он злится. – Я сказал, что сейчас не подходящее время для разговора, потому что ты спишь. Она просила перезвонить позже.

Спрашивать про выкидыш, не беспокоясь при этом за меня или ребенка, а потом рассказывать о своих новостях…это больно. Чему я удивляюсь, это же моя мать. Я никогда не стану такой. Ребенок еще не появился, но я уже знаю, что сделаю все для его счастья. Это то, что должна сделать настоящая мать.

Она надеется, что я потеряю малыша, ведь по ее мнению я должна гнаться за карьерой, а не заниматься благоустройством своей семьи. Для меня, это проблема, и я не уверена, что позволю ей принимать участие в моей жизни, если она и впредь будет так относиться к моему ребенку.

- Вероятно, она не станет звонить, чтобы узнать, как я, но, если вдруг позвонит, скажи, что у меня медсестра, и я не могу говорить.

Сейчас мне не до нее.

Маргарет приезжает как раз тогда, когда доктор Сомерсби заходит в комнату, чтобы сделать УЗИ.

- Ничего, если моя теща будет присутствовать при этом?

- Конечно.

Я смотрю на Маргарет. Она расплывается в широкой улыбке. Вот, какой должна быть бабушка. Невероятно счастливой от того, что увидит своего внука.

- Ох, я так рада.

Процедура УЗИ проходит точно также, что и вчера. Очень много измерений и документирования. Доктор Сомерсби показывает Маргарет ребенка крупным планом. Она того же мнения, что и я. Ребенок похож на Джека Генри. Но мембрана по-прежнему не попала в шейку матки, так что мы будем продолжать делать то, что сказал нам доктор. Я буду лежать с опущенной головой, а завтра мы снова проверим результаты.

Я не могу сидеть. Я беспокойно расхаживаю по коридору, игнорируя стулья.

- Доктор сказал, что Лорелин будет находиться в хирургии более часа, если не будет осложнений, потом ее переведут в послеоперационную палату, поэтому сядь, пока меня не укачало, - мама даже не смотрит на меня, она читает, очки сползли к кончику носа.

Я беру стул и сажусь рядом с ней.

- Прости, ничего не могу с собой поделать.

Мое сердце колотится в груди, будто стая летучих мышей.

- Ты всегда нервничал, когда наблюдал за Хлоей, словно она нежный цветок. Ты никогда не мог спокойно смотреть за тем, как твоя сестра была сильной и решительной. Хорошая практика для тебя. Из старшего брата ты превратился в хорошего мужа и отца.

- Я и сейчас опекающий старший брат, - мне не нравится, что Хлоя встречается с этим ублюдком.

- Бен подходит Хлое. Он хорошо к ней относится.

Потому что он знает, что я надеру ему задницу, если он перейдет черту.

- Он подонок, мама. Он использует Хлою, и в конце концов причинит ей боль. Ты не знаешь его так, как я.

Это лишь вопрос времени, и я буду там, чтобы надавать ему, когда он это сделает.

Она смотрит скептически.

- И насколько же хорошо ты его знаешь?

- Достаточно хорошо.

- Бен является братом лучшей подруги Лорелин. Он преследовал ее, когда она приехала в Австралию.

Знает ли моя мама, что Бен преследовал Лорелин?

- Все верно.

- Вы оба тогда гонялись за Лорелин. Он был твоим соперником в поединке по завоеванию ее сердца.

- Но она была моей, и он знал это, - утверждаю я.

- Послушай меня, сынок. Бен пошел за лучшей подругой своей сестры, зная, что будет, если он облажается. Он с самого начала предложил ей искренние отношения, которые могли бы прорасти в нечто реальное. А теперь вспомни, что предложил ей ты - интрижку продолжительностью в несколько месяцев без возможности общения после. Ты даже не спросил ее фамилию, пока она жила и делила с тобой постель. И кто в итоге вел себя хуже?

Хорошо. Мама имеет свою точку зрения. Я, возможно, и больший мерзавец, чем Бен, но это не значит, что я перестану присматривать за Хлоей.

- Я буду помягче с ним.

- Нет, сынок. Ты прекратишь так к нему относиться. Хлоя влюблена в Бена, и ты не имеешь права разрушить это только потому, что ты когда-то соперничал с ним, и в итоге остался победителем.

Вот черт. Почему из всех людей на планете моя сестра влюбилась именно в Бена Донована?

- Я, конечно, могу это сделать, но это займет некоторое время. Я не могу вот так взять и резко переключиться.

- Если тебе это поможет, думай об этом, как об одолжение мне.

Нет, это точно не поможет, но не успеваю я ответить, как телефон Лорелин начинает звонить в кабинете, где находятся все ее вещи. Наверняка, это ее мать. В данный момент у меня нет желания говорить с ней, но она имеет право знать о состоянии ее дочери и внуке - если, конечно, она звонит именно по этой причине. Она может и звонить, чтобы обсудить свадебные планы. Эгоистичная сука.

Номер незнакомый. Только потом до меня доходит, что это не ее мелодия.

- Алло.

- Доброе утро, это Грейсон Дрейк, помощник прокурора в деле против Блэйка Филлипса. Я пытаюсь найти Лорелин Прескотт.

- Маклахлан.

- Извините?

- Она больше не Прескотт. А Лорелин Маклахлан. Я ее муж, Джек Маклахлан, - объясняю я.

- Я не знал, что мисс Прескотт вышла замуж. Могу я поговорить с ней?

- В данный момент она недоступна в данный момент, и в ближайшее время тоже.

- С вашего разрешения я продолжу. Тогда я вынужден поговорить с вами, поскольку вы один из свидетелей в данном деле. Я говорил с мисс Прескотт несколько месяцев назад...

Я прерываю.

- Она миссис Маклахлан.

- Эээ, да. Я говорил с вашей женой несколько месяцев назад, когда дело Блейка Филлипса дошло до судьи для предъявления обвинений, но вы ее муж, и вы оба живете в другой стране. Вы знакомы с американской системой правосудия?

- Не совсем.

- Как вы знаете, мистер Филлипс был освобожден под залог несколько месяцев назад, поскольку нет вероятности, что он скроется от правосудия благодаря его связям в обществе, имея ввиду его жену и детей.

Да, я знаю. Засранец свободен, как птица.

- Судья в ходе предварительного слушания понимал, что имеется достаточно доказательств для передачи дела в суд, и благодаря присяжным мистера Филлипса обвинили официально. Он подал заявление о своей невиновности по по всем предъявленным ему обвинениям, и суд состоится на следующей неделе седьмого мая. Прокурор должен поговорить с вами обоими о ваших показаниях до этого дня, предпочтительно вживую, но по телефону тоже приемлемо, если вы не можете присутствовать в суде.

Серьезно? Мы живем на другом континенте, и нас известили об этом за неделю до суда?

- Наше присутствие не представляется возможным в данное время. Моя жена беременна и испытывает некоторые осложнения, она была госпитализирована на неопределенное время.

- Мы можем попытаться переместить дату, но не более чем, на несколько недель.

Это не сработает.

- Лорелин не разрешены перелеты в оставшуюся часть беременности.

И после тоже. Она будет ухаживать за малышом, и нет никакого способа, что мы будем таскать новорожденного по всему земному шару из-за Блейка Филлипса.

- Это создает проблемы, мистер Маклахлан. Мистер Филлипс уже и так наделал много шума по поводу его конституционного права на безотлагательное судебное разбирательство.

Я взбешен.

- Кто, блядь, дает ему права после того, что он сделал с моей женой?

- Американская система правосудия.

- Что ж, очень прискорбно.

А еще говорят век технического прогресса.

- А как на счет дачи показаний с помощью видео?

- Это неслыханно, не думаю, что судья пойдет на это. Разрешение жертве для дачи показаний, находящейся на другом конце земного шара, является беспрецедентным в уголовном деле, где конституционные права находятся под угрозой. Не говоря уже о том, что перекрестный допрос через веб-трансляцию будет ужасно трудным. Откровенно говоря, мистер Маклахлан, я удивлен, что этот случай дошел до суда, потому что вы и ваша жена - единственное доказательство, которое у нас есть. Это очень слабо, даже с показаниями, поэтому я сомневаюсь, что судья это поддержит. Остальные доказательства являются косвенными, в лучшим случае, и вероятно, будет почти чертовски невозможно получить обвинительный приговор без ваших показаний. Уверен, его адвокат будет ходатайствовать о том, чтобы все обвинения были сняты, что скорее всего и произойдет, если вы не дадите показания.

Невероятно.

- У вас есть наши заявления. Разве вы не можете их использовать?

- Всё это на словах, и даже, если бы мы могли их использовать - они не убедительны.

Он знает ответы на все вопросы. Просто невероятно.

- Итак, вы говорите, что он может напасть на мою жену, изнасиловать и просто уйти?

- Трудно выиграть дело, если ответчик имеет связи и хорошего адвоката, которого можно купить за деньги, - объясняет он.

- Ну, он не единственный, у кого есть деньги и связи. Должно быть это американский способ решить проблемы.

Но это не способ Маклахланов. Нет ни единого шанса, что я позволю уйти этому уроду после того, что он сделал с Лорелин.

- У меня действительно вызывает отвращение, что он ходит безнаказанный, но сейчас мы не можем рисковать безопасностью нашего будущего ребенка. Таким образом, Лорелин не сможет приехать, и я не смогу оставить ее в это критическое время.

- Мне очень жаль слышать это, мистер Маклахлан. Я желаю всего хорошего вам и вашей жене.

Завершив разговор с мистером Дрейком, я нахожусь в бешенстве.

- Блейк Филлипс напал на Лорелин, оставил на ее теле кровавые синяки, пытался изнасиловать. Он бы сделал это, если бы я не пришел вовремя, и он еще собирается выйти сухим из воды.

Мне жаль, что моя мама вынуждена была слушать этот разговор.

- Это неправильно, но, по крайней мере, она сейчас здесь, а не в Нэшвилле. Он не сможет добраться до нее.

- Я еще не закончил с ним.

- Сын, ты ничего не можешь сделать. Я ненавижу то, что этот человек сделал с нашей девочкой, но ты должен отпустить это.

Я начинаю спорить с мамой и отвечаю ей тем же.

- Теперь она одна из нас, а мы защищаем свое...любой ценой.

Но я не договариваю, потому как дверь открывается, и Лорелин везут обратно в палату.

Я рад видеть ее в нормальном состоянии. Я тянусь к ее руке, но она спит, и не шевелится, когда я беру её в свою.

- Я думал, она будет в сознании, когда ее привезут.

- Некоторые люди немного слабы после наркоза. Если она спит немного дольше, чем другие, это не значит, что что-то не так.

Медсестра повторно ставит монитор на ее живот.

- Я ставлю монитор, чтобы убедиться, что у нее нет схваток. Иногда серкляж (прим.пер.: Цервикальный шов, для предупреждения невынашивания у женщин) заставляет матку сокращаться. Если это произойдет, мы должны будем дать ей лекарство, чтобы предотвратить это.

Таким образом, серкляж является шагом в правильном направлении, но это еще не значит, что на этом все наши опасения закончились.

- Процедура прошла успешно?

- Великолепно. Доктор Сомерсби в течение часа всё вам расскажет.

Я выдыхаю с облегчением. Эта женщина - моя жизнь, а теперь еще и этот ребенок. Не знаю, что я буду делать, если что-нибудь случится с ними.

Мне требуется какое-то время, чтобы понять, кто сидит рядом со мной. Это Джек Генри. Он держит мою руку, поглаживая большим пальцем верхнюю часть ладони, как он часто это делает.

- Привет, красавица.

- Маклахлан, - хриплю я и понимаю, как болит и першит мое горло.

Я пытаюсь прокашляться, но безрезультатно.

- Можешь дать мне что-нибудь выпить?

Маргарет подходит к моей кровати с чашкой и ложкой. - Медсестра сказала, что у тебя могут быть небольшие проблемы при глотании воды, будь внимательна.

Джек Генри приподнимает мою голову, и тут до меня доходит, что я больше не лежу головой вниз. Я начинаю паниковать, руки сразу тянутся к животу.

- Ребенок? - рука мужа присоединяется к моей на животе.

- Она в порядке.

Маргарет поджимает губы, глядя на Джека Генри.

- Негодник. Это девочка, и ты не сказал мне!

Теперь у него будут неприятности.

- Нет, мама. Мы не знаем пол ребенка. Я думаю, что это девочка, а Лорелин склоняется к тому, что это мальчик.

- О-о.

Хоть я и только что перенесла операцию, но я чувствую себя более менее нормально, чем несколько дней назад.

- Полагаю, все прошло хорошо, раз они позволили мне сидеть?

- Да, доктор Сомерсби приходила около тридцати минут назад. Она сказала, что серкляж будет держать, поскольку твоя шейка матки стала твердой и утолщенной, чем при первом ультразвуке. Мешок вод, вероятно, расширил шейку матки.

Какое облегчение.

Маргарет подходит и целует меня.

- Хорошо, малышка. Я выйду, а вы побудьте вдвоем. Принести вам что-нибудь?

Все, что мне нужно, уже находится здесь.

- Сейчас я ни о чем не могу думать, но всё равно спасибо.

Дождавшись, когда Маргарет уйдет, Джек Генри возвышается надо мной, кладя руку мне на живот.

- Я был так напуган, Л!

Я тянусь к его лицу. Он был слишком озабочен мной и ребенком, чтобы побриться.

- Знаю. Я тоже, но наконец впервые за несколько дней я чувствую, что все будет в порядке.

- Доктор Сомерсби хочет понаблюдать за тобой сегодня и завтра. Если не будет боли и схваток, она выпишет тебя завтра вечером.

- О, Боже! Какое облегчение.

Я не могу дождаться, когда вернусь в Авалон. Поверить не могу, как сильно я соскучилась.

- Я могла бы оставаться здесь столько, сколько понадобится, но, должна признаться, я уже готова уехать отсюда. Четыре дня лежать в этой постели, гляля на эти стены, предостаточно.

- Детка, да ты чемпион. Даже медсестры хвалили тебя, говорили как хорошо ты справилась со стойкой на голове на протяжении нескольких дней, ни разу не пожаловшись.

От моих жалоб Джеку Генри было бы только тяжелее, а мне это ни к чему.

- Для этого не было оснований. Я была готова сделать все необходимое для нашего ребенка.

- Знаю, и это одна из многих причин, почему я так сильно люблю тебя.

Я не должна, но я хочу знать, волновалась ли за нас моя мама.

- Кто-нибудь звонил?

Своеобразный взгляд Джека Генри говорит о том, что вероятно моя мама недостаточно обеспокоена, чтобы позвонить и узнать новости.

- Я связался с Эддисон. Она сказала, чтобы я передал тебе, как сильно она любит тебя и сожалеет о том, что её нет рядом. Эмма звонила. Она любит тебя и думает о тебе и ребенке. Хлоя тоже самое.

- А от моей семьи ничего?

Держу пари, она ничего не сказала об этом даже бабушке с дедушкой. Наверняка они позвонили бы, узнав, что что-то не так.

- Мне очень жаль, детка.

- Всё в порядке, она поглощена им. Я уже привыкла к этому.

Было глупо думать, что она поставит меня превыше него, но это нормально.

Маргарет заботилась обо мне в этом году лучше, чем моя собственная за всю жизнь. Маклахланы - вот моя семья, и они любят меня. А я люблю их.

Вторая неделя постельного режима Лорелин прошла без каких-либо событий, и утренний прием у доктора Сомерсби прошел хорошо. Шейка матки остается неизменной, нет кровотечений, воды не отходят, схваток нет, и ребенок хорошо растет с момента последнего ультразвука. Вроде бы всё становится на круги своя. За исключением отсутствия секса.

- Раз уж ты официально освобождена от постельного режима, могу ли я пригласить тебя на обед, чтобы отпраздновать это?

- Звучит заманчиво.

- Куда хочешь пойти? Шеридан? Или как насчет нового ресторана Хибачи? Я слышал их суши изумительны.

Она усмехается.

- Я хочу большой, сочный чизбургер и огромную порцию картофеля фри с большущим шоколадным шейком из той закусочной в стиле пятидесятых, куда ты водил меня в прошлом году.

О да, тогда она была моей спутницей, и для нас всё было в новинку. Тем утром я узнал ее настоящее имя, а затем тем же вечером она впервые танцевала для  меня. Запоминающийся день, и от воспоминаний я возбуждаюсь, но я должен контролировать свой член, так как впереди меня ждет крайне длительное воздержание.

Мы заходим в закусочную. Ничего не изменилось, все тот же черно-бело клетчатый пол с декором в стиле пятидесятых. Аромат свежезажаренного картофеля фри и обжарки для гамбургеров витает в воздухе.

- Сядем в баре?

- Вероятно, не очень хорошая идея для моей спины.

Мы выбираем столик в непосредственной близости от того места, где мы сидели год назад.

- Я хочу поставить музыку. Ты знаешь, что я буду, если подойдет официантка.

Пока она идет к музыкальному автомату, я наблюдаю, за тем, как раскачивается ее задница при ходьбе. Даже будучи беременной моя жена очень сексуальна. Когда она возвращается, я слышу знакомую мелодию, хоть и не сразу мне удается вспомнить ее. Она улыбается, и я знаю, что она хочет поиграть в «угадай мелодию». Игра, в которой мне не выиграть с ней.

- Я знаю эту песню, но название никак не припомню. Дай мне еще минутку.

Я слушаю еще мгновение, и тут меня осеняет.

- «Я вижу только тебя», но я не знаю, кто её поет.

- Фламинго, глупый.

- Конечно! Как я мог не вспомнить? Ах,  да, может быть потому, что я никогда не слышал о них.

Она музыкальный гений.

- Поверить не могу, что я женился на музыкальной Википедии. Есть что-нибудь, чего ты не знаешь о музыке?

- Возможно, но я не нашла еще это.

Когда нашу еду приносят, Л не колеблясь приступает к ней. Она откусывает огромный кусок от своего чизбургера, так что кетчуп капает прямо в самый центр ее набухших беременных грудей. У нее они  и до беременности были прекрасны, но благодаря ребенку они стали еще лучше. Ее груди выглядят еще более впечатляющими. Она смотрит на кетчуп между грудей, а затем обратно на меня. Она облизывает губы.

- Ты хотел бы слизать это, не так ли?

Мой член сразу же пробуждается при мысли о том, как мой язык слизывает кетчуп у нее между грудей.

Я откладываю чизбургер и перегибаюсь через стол, чтобы заглянуть ей в глаза, чтобы она поняла, насколько серьезна вся эта ситуация.

- Я не был внутри тебя три недели, и нет никаких шансов, что я буду там в ближайшее время, так что не предлагай мне такие вещи. Это очень мучительно.

Она берет салфетку, чтобы вытереть кетчуп между грудей.

- Прости, я думала это будет мило.

Я не хочу портить ей настроение.

- Ты ужасно мила, но проблема в том, что я хочу тебя, но не могу.

Она снова улыбается, что говорит мне о том, что у нас всё хорошо.

- Я постараюсь больше не остроумничать.

- Вероятно, так будет лучше.

Мы меняем тему секса на музыку, и Л рассказывает мне о каждой песне, которая играет.

- Я выбрала ее, потому что она мне очень нравится, но они сделали ошибку, загрузив ее в автомат, потому что она не была выпущена до начала шестидесятых.

Прислушавшись, я узнаю.

- «Не могу не любить тебя» Элвис Пресли.

- Мне тоже очень нравится эта песня, - я встаю из-за нашего столика и протягиваю ей руку. - Потанцуй со мной.

Она смотрит на меня так, будто я сошел с ума.

- Это закусочная. Люди здесь не танцуют.

- Может другие и не танцуют, но не мы.

Она хихикает и встает. Я хватаю ее за руку, а вторую кладу ей на поясницу.

- Я бы не сделал это, если бы здесь не было так пусто.

Пожилые пары любуются нами из угловых кабинок.

- Они видят, как мы любим друг друга, и это напоминает им, как когда-то они были точно такими же.

Мы раскачиваемся в такт музыки, и я притягиваю ее ближе.

- Не могу не любить тебя, - она улыбается, и я целую ее в макушку.

Я напеваю слова, которые не знаю, и шепотом пою припев.

- Я никогда прежде не слышала, как ты поешь.

- Это совсем не мой конек.

- Нет, это вовсе не так. Твое пение-отстой, - смеется она.

Она права. Мое пение гроша ломаного не стоит.

- Я уйду в отставку прежде, чем начну преподавать пение.

Она прекращает танцевать и смотрит на меня.

- Уверен, что все еще хочешь двоих детей после всего того, что случилось? Проблема с маткой никуда не денется. При каждой беременности мне будет нужна стяжка.

- Воздержание на протяжении нескольких месяцев будет непросто выдержать,  но мы сделаем все, чтобы наша семья была здорова и счастлива.

- Я люблю тебя, Маклахлан, - я притягиваю ее к себе и снова начинаю напевать.

Это правда. Я не мог не влюбиться в эту женщину.  Когда она взяла мою руку, я охотно отдал ей свою жизнь.

Мою студию закончили несколько недель назад, и я как сумасшедшая писала музыку. У меня был слишком большой перерыв с тех пор, как я ушла из Южной Офелии, и теперь я наверстываю упущенное. Или, может быть, я настолько счастлива, что хочу отразить это в музыке.

Уже несколько раз я связывалась с Чарли, и вся группа в восторге от материала, над которым я работаю.

Ким, которая заняла мое место в группе, сказала, что ей нравятся мои стихи. Она во многом похожа на меня. Она поет только те песни, которые задели ее, и теперь мы работает над совместным синглом.  Ребята не знают об этом, она попросила меня не говорить им. Думаю, я знаю причину. Эта песня – ее история о чувствах к одному человеку. Кажется, я догадываюсь, о ком она. О Чарли. Судя по словам, её чувства довольно таки глубоки.

Я прокручиваю слова в голове, когда в студию входит Джек Генри.

- Л, ты опоздаешь на встречу.

Я смотрю на время. Он прав. Я должна была выйти десять минут назад.

- Черт.

Я встаю со стула у рояля и целую его.

- Убегаю.

Он хватает меня за руку, чтобы привлечь мое внимание.

- Не превышай скорость.

- Я буду соблюдать все правила дорожного движения.

Он целует меня в щеку.

- Мне очень жаль, что я не могу поехать с тобой.

Ему не по себе от того, что он не может каждый раз посещать со мной врача.

- Все в порядке.

- Сфотографируй ее для меня. Хочу увидеть, на сколько выросла  моя девочка.

Ему нужно прекратить называть ребенка «девочкой», но у меня нет времени ругать его.

- Я и так всегда это делаю.

УЗИ прошло хорошо, врач проверила шейку матки. Никаких изменений.  Я на двадцать шестой неделе, и все вроде бы в порядке, поэтому я хочу поговорить с доктором Сомерсби о моих проблемах.

- У нас с мужем есть вопрос. Мы понимаем, что секс с проникновением под запретом, но можно ли мне получать оргазмы другими способами?

- Оральный секс и взаимная мастурбация – это нормально, главное никаких проникновений во влагалище, чтобы не вызвать схватки или кровотечение. Если будут проблемы, вам незамедлительно нужно приехать в больницу.

Она продолжает делать записи на компьютере и отвечать на мои вопросы. Я рада, что все узнала.

Она заканчивает и закрывает свой ноутбук.

- Еще вопросы и проблемы?

- Думаю, это все.

По дороге домой я думаю о том, что мы с Джеком Генри будем делать сегодня. Хочу, чтобы все было замечательно, я заслуживаю чего-то особенного, поскольку у меня не было оргазмов восемь недель. Восемь. Недель. Это безумие. Стоит ему только прикоснуться ко мне, как я наверно уже кончу.

Я вижу Джека Генри на винограднике. Он бросает все свои дела и идет в мою сторону. Я смотрю, как он приближается ко мне в своей массивной одежде и шляпе Индианы Джонса, отчего мое сердце замирает. О боже, он чертовски хорош. Я до сих пор не могу поверить, что он весь мой.

Он делает пару быстрых шагов и перепрыгивает через белый забор, окружающий виноградник.

- Все в порядке?

- Да, - я копался в сумочке, чтобы достать фотографию с ультразвука. - У меня даже есть доказательство.

Он берет снимок из моих рук и широко улыбается.

- Моя девочка подросла.

- Да. Я набрала еще два фута.

Он поднимает фото.

- Я имел в виду эту девочку.

Я поняла, кого он имел в виду. Просто хотела, чтобы он это сказал. Тогда у меня будет причина поспорить.

- Ты будешь чувствовать себя очень странно, когда этот ребёнок окажется  мальчиком.

- Я так не думаю. Я нутром чую, что это девочка.

Я мать, и ребенок находится внутри меня.

- Хорошо, ясновидящий. Надеюсь, в своем хрустальном шаре ты так же видишь имя, ведь его у нас до сих пор нет.

- У нас достаточно времени, чтобы придумать идеальное имя.

Я уже устала от она, ее, он и его.

- Я хочу выбрать одно для каждого пола, чтобы не думать об этом ребенке, как о безымянном.

Мы смотрим друг на друга и смеемся.

- Я готов дать своей дочери имя, так что мы поработаем над этим в выходные.

Я закатываю глаза.

- А для мальчика ты готов дать имя?

Он пожимает плечами.

- Наверное, нет.

Может мне удастся подтолкнуть его.

- Хорошо, тогда я получаю полную свободу в выборе имени для мальчика, и ты не будешь спорить со мной.

- Хорошо. Потому что это не важно. Мы не будем его использовать, это пустая трата времени. Ну не с этим ребенком, так со следующим. Мне бы хотелось еще одного ребенка.

Он убивает меня.

- Надеюсь, этот ребенок родится с большой «каракулей», тогда я посмотрю на твое лицо.

- Ох, не сомневайся у моего сына будет большая «каракуля».

Поверить не могу, что мы говорим об этом.

- Ох, это ужасно.

Он пожимает плечами.

- Ты начала этот разговор.

Я указываю на фото.

- Отдай его мне. Я иду домой.

Я забираю фотографию и кладу на пассажирское сиденье.

- Когда ты придешь?

Он снимает шляпу и склоняется к окну.

Сегодня не так жарко, поэтому он не горячий и потный, но все равно пахнет, как человек, который работал весь день. Это чертовски сексуально.

- А когда ты хочешь, чтобы я пришел?

Он излучает секс и феромоны, я чувствую, как внутри меня все переворачивается. Я хочу его. Ммм…так и хочется наброситься на него. Но я держу себя в руках.

- Я не планирую ничего особенного, поэтому как закончишь, так и приходи.

Ложь. Запланировала и кое-что особенное. Я думала об этом всю дорогу домой.

- Тогда напиши мне, когда ужин будет готов.

- Хорошо.

Какое облегчение. Наконец я снова могу заставлять кончать Лорелин. Я не привыкнуть получать удовольствие без отдачи.

Мой рабочий день подходит к концу, и я готов ехать домой к жене. Не могу дождаться, когда снова доставлю ей удовольствие. Кто знает? Я могу и не дожидаться момента, когда мы ляжем спать. Я мог бы найти ее на кухне, посадить на кухонную тумбу и опуститься на колени. Надеюсь, она в платье. Это всегда все упрощает.

Я смотрю на время. Миссис Порчелли уже ушла. Хорошо. Фантазии в моей голове делают меня твердым. Нужно непременно воплотить все это в жизнь.

Я захожу на кухню, но Лорелин здесь нет. Я зову ее.

- Я здесь.

Ее голос доносится из гостиной, отчего моя фантазия тут же меняет курс. Я стяну ее с дивана, разверну лицом к дивану, спущусь вниз. Я никогда не делал этого раньше.

Я иду в гостиную, готовый подарить ей оргазм.

Я смотрю на неё. Что-то не так.

- Что-то случилось, милая?

- Сегодня утром я разговаривала с Грейсоном Дрейк.

Вот черт.

- Он сказала, что Блейк должен был предстать перед судом, но обвинения сняли, потому что ты сказал, что мы не приедем для дачи показаний.

У меня могут быть проблемы.

- Он звонил пару месяцев назад, когда ты была в больнице. Тебе тогда сделали операцию.

- Ты не сказал мне.

- Ты была в плохом состоянии. Жизнь ребенка висела на волоске, и я боялся, что если скажу тебе, то всё станет ещё хуже.  Я не скрывал этого от тебя, всего лишь немного отсрочил до того времени, пока ребенку ничего не будет угрожать, но просто не подворачивался удобный момент. Наша жизнь стала налаживаться, и я не хотел тебя расстраивать.

- Что ж, сейчас я очень даже расстроена.

Она смотрит на меня так, будто я её предал.

- Он ударил меня, разорвал трусики и запихал свои пальцы, - я не знал этого, она никогда не говорила мне об этом. - Он собирался изнасиловать меня, и у него бы это получилось, если бы ты не пришел.

Это тошнотворное чувство в животе, но я не сдамся без боя.

- Я спросил его, возможно ли отложить суд, пока твое состояние не улучшится, на что он сказал, что Блейк имеет право на безотлагательное судебное разбирательство, поэтому отложить удастся только на пару недель. Я предложил видеосвязь, но он отверг и этот вариант, сказав, что судья не допустит этого.

- Как ему удалось уйти от наказания, после всего того, что он сделал со мной?

Она должна знать, что я не позволю этому случиться.

- Он не уйдет. У меня есть человек.

- Что это значит?

Знаю, она хочет знать подробности, и поэтому я не стану говорить ей.

- Я не стану вдаваться в подробности, поскольку не хочу впутывать тебя в это. Не хочу, чтобы тебя запятнало всем этим.

- Мне стоит беспокоиться?

- Мне нужно сказать тебе кое-что. Надеюсь, мы больше не будем говорить на эту тему, - я вижу замешательство на ее лице. - Иногда лучше не знать правду, и сейчас как раз такой момент, так что без лишних вопросов.

- Что?

- Без вопросов. Это взаимопонимание между двумя людьми, когда один соглашается с другим и не просит объяснений и подробностей.

Она злится.

- Это не честно! Ты что-то делаешь, и я не должна вмешиваться.

Она слишком много думает.

- Мы закончили говорить об этом.

- Что ты задумал?

Я смеюсь, поскольку знаю, что она будет продолжать задавать вопросы.

- Ты не поняла сути.

- Это не смешно.

- Ты абсолютно права. Я не позволю, чтобы Блейку сошли с рук его пакости и то, что он сделал с моей женой. И поэтому я собираюсь исправить ситуацию, - я сказал больше, чем хотел, из-за чего меняю тему, потому что не хочу обсуждать это дальше. - Что на ужин?

Она смотрит на меня в недоумении, прежде чем наконец отвечает.

- Цыпленок пармезан.

- Прекрасно.

Я спускаюсь в погреб, чтоб выбрать вино на ужин и задерживаюсь, потому что мне нужна минута вдали от нее, чтобы привести мысли в порядок.

Она, наверное, думает, что я собираюсь сделать что-то ужасное. Правда, пока у меня нет никакого плана. Джим покопался в «грязном белье» Блейка и нашел много ужасных вещей, и я не уверен, что собираюсь сделать с этой информацией.

Я хочу убить его. Я хочу защитить ее и отомстить ему за то, что он сделал, но закон не одобряет этого. Американская система правосудия смягчает наказание для таких людей, как Блейк, и им удается избежать кары суда, что дает им возможность сделать это снова. Л не первая девушка, на которую он напал, она просто первая, кому удалось вырваться от него.

Л ставит тарелки с ужином и садится за стол, положа руки на колени. Я открываю вино и наполняю бокал. Она водит вилкой по тарелке. Явно недовольна мной, может быть даже боится того, что я собираюсь сделать, но мне не хочется, чтобы вся эта хрень портила вечер.

Я делаю попытку завести разговор, который вызвал бы у нее улыбку.

- Ты придумала имена для ребенка?

- Серьезно? Ты собираешься говорить об именах для ребенка после того разговора, что у нас был?

Мы больше не будем обсуждать Блейка Филлипса.

- Мне нравится Джеймс.

Она вздыхает и не отвечает, но через мгновение проглатывает наживку. Я знал, что она не станет сопротивляться.

- Я думала, ты уверен, что это девочка.

- Так и есть, но мне нравится имя Джеймс для моей девочки. Что думаешь?

-  Не знаю. Мне нужно подумать.

Не уверен, что ей нравится.

- Твои варианты?

- Я думала о Мэгги, сокращенно от Маргарет.

Я удивлен.

- Ты хочешь назвать нашу дочь в честь моей матери?

- Да. Я люблю Маргарет, и было бы замечательно, если бы наша дочь носила имя сильной и любящей женщины.

- Как насчет Мэгги Джеймс?

Она смотрит на меня и улыбается, знак того, что она забыла о нашей маленькой ссоре.

- Мэгги Джеймс Маклахлан, - произносит она вслух. - Мне нравится, но я хочу, чтобы мы использовали двойное имя. Никаких Мэгги или просто Джеймс.

И все? Никаких дискуссий? Я думал, будет больше обсуждений.

- Идет.

- Ты будешь называть ее ЭмДжей, не так ли?

- Мои девочки Л и ЭмДжей…да, так и будет. А что с именами для мальчика?

- Я хочу, чтобы в нем было Генри, по понятным причинам, но ты только что  подкинул мне идею. Что думаешь о Джеймсе Генри?

- Это не имеет значения, потому что у нас будет маленькая девочка и звать ее будут Мэгги Джеймс.

По дороге в больницу я ужасно нервничаю, и это даже не мои роды.

- Поверить не могу, что Эддисон сегодня родит.

- А я поверить не могу, что они поженились восемь часов назад и их ребенок вот-вот родится. Я на сто  процентов уверен, что они трахались, когда это началось.

- Если он делал все точно также, как и ты в нашу брачную ночь, тогда я могу в это поверить.

- Я могу тебе с полной уверенностью сказать, неважно сколько раз вы были вместе до свадьбы, но все чувствуется по-другому, когда она становится твоей женой.

Я знаю, как это было для меня, но мне хотелось бы услышать его версию.

- Что было по-другому?

- Происходит всплеск тестостерона, когда мужчина берет женщину, и от этой комбинации в мужчине просыпается инстинкт продолжения рода.

- Ох, ты несешь чушь.

- Конечно, - говорит он, смеясь. - Я все выдумал.

- Ты был до ужаса напуган в нашу первую ночь, когда мы узнали, что я беременна.

Мне пришлось взять все в свои руки, потому что он вряд ли справился бы сам.

- Это правда, но это не значит, что мне не понравилось, черт побери.

Хм.

- Вспомни хоть один случай, когда тебе не понравилось, черт побери.

- Правда.

Он сворачивает на стоянку и высаживает меня у главного входа.

- Хочешь я подожду тебя в холле?

- Нет. Ты идешь со мной. Я буду тусоваться в жале ожидания.

Я не беспокоюсь о том, что он может не найти меня. Он достаточно хорошо знаком с этим местом после всего того, что было.

Через зал ожидания я иду к Эддисон. Ее семья здесь. Надеюсь, у нее нет осложнений, потому что еще рано для родов. Я не думала об этом до сих пор.

Вся семья Эддисон и Зака в сборе. Бен в том числе. Прекрасно. Джек Генри вряд ли захочет сидеть с ним в одном месте, но по крайней мере Хлоя здесь, чтобы разрядить обстановку.

- Где Джек? – спрашивает она. - Надеюсь, он не остался дома.

- Он паркуется. Сейчас придет.

Мы немного поболтали перед тем, как он пришел. За последнее время ему пришлось терпеть Бена слишком много, и его терпение может лопнуть.

Он заходит в зал ожидания, и я замечаю разочарование на его лице, когда он видит Бена. Я не могу сказать вслух, поэтому губами говорю, чтобы он был милым до тех пор, пока мы не покинем это место. Он изображает воображаемый нимб над головой.

- Спасибо, - говорю я беззвучно.

Я захожу к Эддисон. Она сидит на кровати и поправляет макияж.

Это совсем не то, чего я ожидала. Я думала, она будет кричать и брыкаться.

- Почему ты красишься, а не ведёшь себя как безумная?

Она встает и идет к зеркалу.

- Я хочу хорошо выглядеть на фотографии.

Какого черта?

- Я думала, ты рожаешь.

- У меня отошли воды, но схваток пока не было.

Это звучит как-то неправильно.

- Разве, чтобы родить ребенка, не нужны схватки?

- Нужны, просто матка еще не расширилась. Врачи мне поставят капельницу, чтобы вызвать схватки.

Я читала об этом на форуме о родах. Кажется, Эддисон не понимает, что её ждет. Она не проводила таких исследований, как я.

- Может быть тебе стоит потренироваться в дыхании?

- Я уже делала это, Лори.

У миссис Порчелли недельный отпуск, поэтому этим утром я ем прекрасный завтрак, приготовленный моей женой. Бекон, булочка и соус, все как учила ее бабушка. Моя жена очень редко готовит, но, опять же, она хороша во всем, что делает.

Забавно, раньше, она вставала с кровати, когда я уходил на работу, но теперь она завтракает со мной каждое утро. Думаю, это из-за беременности или может теперь ее организму хочется меньше спать. Она на тридцать второй неделе. Осталось восемь. Так или иначе, она предпочитает отдыхать во второй половине дня.

Я доедаю последний кусочек, когда раздается звонок. Рингтон ее матери. Они очень мало разговаривали с тех пор, как Лорелин была в больнице, но я даже за. Джолин Прескотт редко говорит что-то хорошее.

Она смотрит на телефон. Кажется, она раздумывает над тем, ответить ей или нет.

- Интересно, что будет на этот раз.

- Ты не должна отвечать, если не хочешь.

- Я волнуюсь за бабушку, может что-то случилось. Они единственная причина, по которой я отвечаю.

Она берет телефон.

- Привет, мам.

Лорелин указывает рукой, чтобы я оставил тарелку, когда я собирался убрать ее, чтобы помыть. Знаю, она не против сделать это для меня, и возможно это заставляет ее чувствовать себя более хозяйственной. Я часто задумываюсь над тем, как она чувствует себя из-за того, что миссис Порчелли заботится о нашем доме, ведь это входит в ее обязанности, как жены, но она счастлива, потому что это время она может посвятить написанию песен.

Закрыв дверцу посудомоечной машины, я замечаю, как Лорелин хватается за стол для поддержки.

- Когда?

Я подбегаю к ней, боясь, что ее ноги могут подкоситься. Должно быть что-то случилось с ее бабушкой или дедушкой.  Я подвожу ее к стулу, и она садится, поставив локоть на стойку и подперев голову ладонью.

- Это все, что они сказали?

Закончив разговор, она смотрит на меня, ничего не говоря.

- Что случилось?

- Что ты сделал?

Не понимаю, о чем она говорит.

- Что ты имеешь ввиду?

- Блейк Филлипс был найден мертвым сегодня утром. Выстрел в грудь.

Она думает, что это я сделал?

- Ты думаешь это я?

- Да.

Поверить не могу, что она думает, что я способен на такое. У меня было много мыслей по этому поводу, но я никогда бы не смог лишить человека жизни.

- Ты за кого меня принимаешь?

- За человека, который любит свою жену, за мужчину, который хотел проучить негодяя, который напал на нее и ему все сошло с рук. И за того, кто просил меня не задавать вопросов.

Вот о чем речь.

- Я знаю о кое-каких делах Блейка, но я не причастен к его смерти.

- Я хочу знать все.

Думаю, договоренность о не задавании вопросов больше недействительна.

- Узнав о том, что все обвинения против Блейка были сняты, Джим отправился в Нешвилл. Мысль о том, что после всего он останется безнаказанным, сводила меня с ума, поэтому я хотел найти способ, который бы заставил его заплатить за это. Я хотел разрушить его любым способом.

- Что нашел Джим?

Все закончится не очень хорошо, когда я расскажу ей.

- Ты не единственная, на кого напал Блейк. Осенью прошлого года, когда вы встречались, он изнасиловал молодую девушку. Она работала с Блейком, но потом вдруг внезапно исчезла. Кажется, у него вошло в привычку спать со своими клиентками. Джим нашел нескольких женщин, но все отказались говорить, кроме Ханны Доди.

Она кивает.

- Я хорошо помню Ханну. Она была довольно молоденькой, наверное, лет девятнадцать. Блейк сказал мне, что она ушла, потому что просто не справилась с этим миром. Она вернулась домой к мамочке с папочкой, так он сказал мне.

- Она единственная, кто решился поговорить с Джимом. Она призналась, что Блейк изнасиловал ее.

- Грейсон Дрейк знает об этом?

Нет, но я бы хотел этого.

- Нет. Джим все еще продолжает расследование.

- Они будут допрашивать тебя из-за этого?

Есть вероятность, после моего разговора с прокурором.

- Я не знаю обстоятельств его смерти, поэтому понятия не имею.

- Пожалуйста, скажи мне, что тебе ничего не угрожает.

Я был расстроен и возмущен, когда разговаривал с помощником прокурора.

- Возможно я упоминал что-то насчет денег и связей.

Лорелин прикрывает глаза рукой.

- О Боже, нет.

- Я просто сказал, что взбешен из-за того, что Блейк останется безнаказанным.  Они не могут использовать это против меня. Я был рядом с тобой все это время, и это легко доказать.

- Но они могут сказать, что ты кого-то нанял.

Она предполагает худшее.

- Мы понятия не имеем, что там произошло. Возможно у них уже есть подозреваемый. Кто-то мог сознаться. Мы не знаем наверняка.

- Тебе нужно позвонить Грейсону Дрейку и рассказать о том, что ты знаешь.

Это может быть ошибкой.

- Не знаю, хорошая ли это идея. Я нанял агента, который наводил справки о человеке, напавшего на мою жену, а теперь он мертв. Мне кажется, это выставит меня в нелучшем свете.

- Утаивание информации не лучше, - утверждает она.

Согласен.

- Мне нужно позвонить адвокату.

- Да, это хорошая мысль.

Мой адвокат Ротт Кларенс всегда отвечает на мои звонки. Это одна из привилегий VIP клиента. Я рассказываю ему о всех деталях, а также о том, что я намерен выдать все прокурору, но он настаивает на том, что сам позвонит ему.

Я жду, пока Ротт позвонит Дрейку. Проходят часы. За это время мне впервые приходит в голову мысль о том, что меня действительно могли бы заподозрить в убийстве Блейка. У меня конечно был мотив, и я нанял человека, который разнюхивал его жизнь. Они могут предположить, что я изучил его и его привычки для того, чтобы совершить идеальное преступление.

Мы с Л сидим на диване. Она прижимается ко мне, положив голову  на плечо.

- Я хотел, чтобы Блейка посадили, но я никогда не желал ему смерти. Он ублюдок, но трое детей остались без отца. По крайней мере, если бы он сел, рано или поздно его бы выпустили. И все.

- Ты не хотел его смерти, потому что у тебя доброе сердце, и ты бы хотел лучшего для этих детей. Ты милосердный, и это одна из черт, почему я люблю тебя.

Мой телефон звонит.

- Слушаю.

- Это Ротт.

- Что ты узнал?

- Они все еще работают над деталями дела, но та девушка, о который ты говорил мне, Ханна Доди, покончила с собой два дня назад. Она оставила письмо, где говорится, что она не может жить с тем, что Блейк сделал с ней. Ее отец сделал это. Они считают, что он был в состоянии аффекта. Мистер Доди поджидал Блейка возле студии звукозаписи, а затем застрелил его, когда тот садился в свою машину.

Господи. Никому такого не пожелал бы. Сейчас их семья потеряла не только Ханну, но и ее отца. Такое могло бы произойти и со мной. Блейку не удалось довести до конца свою попытку изнасилования Лорелин, но что бы произошло, если бы я вовремя не подоспел? Я не обязан отвечать на свой вопрос, потому что уже знаю на него ответ.

- Спасибо тебе, Ротт. Ты успокоил меня.

Я заканчиваю разговор. Лорелин смотрит на меня.

- Что?

- Ханна Доди покончила с собой два дня назад, она оставила записку. Ее отец убил его, потому что был убит горем из-за самоубийства дочери.

- Бедные люди. Я встречала мистера Доди. Он несколько раз приходил в студию к Ханне. Он всегда называл ее своей звездочкой, отчего она каждый раз смущалась. Из-за этого она не разрешала ему приходить туда. Они были близки, как отец и дочь, и я завидовала ей.

Я притягиваю ее к себе. Моя сильная девочка. Но кто знает, как бы она справилась, если бы Блейк закончил то, что начал.

- Я никогда не выпущу тебя из виду, - я кладу руку на ее живот. - И Мэгги Джеймс.

Она ещё не появилась на свет, а я уже знаю, что смогу убить за нее.

- Надеюсь с отцом Ханны все будет в порядке.

- Уверена, он не сможет позволить себе хорошего адвоката. Помню, как Ханна говорила мне, что у них туго с деньгами. Я одалживала ей одежду, потому что у нее не было ничего, что не куплено в секонд-хенде.

Мистер Доди был вне себя от горя, он заслуживает хорошего представителя.

- Я хочу помочь ему. Ему нужен хороший защитник.

Л ничего не говорит, поэтому я не знаю, что она думает об этом.

- Что ты думаешь о том, что я возьму на себя все судебные издержки?

- Я горжусь тобой, Маклахлан.

Тридцать шесть недель. Сегодня я встречаюсь с доктором Сомерсби для удаления устройства, которое держало Джеймса Генри или Мэгги Джеймс внутри меня в на протяжении восемнадцати недель. Произойдёт одна из двух вещей: у меня будут преждевременные роды из-за того, что мою матку побеспокоят или я продолжу вынашивать ребенка еще целый месяц. Никто не знает, когда это произойдет.

Меня готовят к процедуре, я лежу в кабинете и жду.

Эми, медсестра Эддисон, заходит в палату, останавливается и смотрит на меня.

- Секундочку. Я вас знаю. Я работала с вами?

- Несколько месяцев назад меня госпитализировали. Я провела здесь целую неделю, но вы не были моей медсестрой. Вам кажется, что вы знаете меня, потому что моя подруга рожала здесь несколько месяцев назад. Эддисон Кингстон.

- Да! Я помню ее.

Ее очень сложно забыть.

- Может быть потом, что она была слишком…хм злой?

- Да нет, - смеется он. - Мне понравилось заботиться о ней. Ее бедный муж не переносит вида иголок.

- Что случилось с Заком?

Ой, я забыла рассказать Джеку Генри об этом.

- Он был немного не в себе во время эпидуральной анестезии. Он сказал, что терпеть не может иголки, - я пожимаю плечами. - Он сказал, что иглы, которыми делают татуировки, отличаются от медицинских. В общем, он струсил. Мне пришлось позаботиться о нем, потому как Эми была занята с Эддисон.

- Ты не говорила мне об этом.

- Единственное, что заботило меня в тот момент, это рождение Донована.

Эми передает мне больничное платье.

- Раздевайтесь, я вернусь через несколько минут, чтобы подключить вас к монитору.

- Было круто услышать, как другая женщина говорит тебе раздеться.

- Ой, сделаем перерыв.

- У меня и так восемнадцатинедельный перерыв.

Я стягиваю платье и расстёгиваю лифчик.

Он никогда не должен говорить мне об этом после всего того, что я сделала для него.

- Эй, я компенсировала этот перерыв другим образом. Не каждая беременная жена будет так щедра, как я.

- Я благодарен. Если бы ты только знала, как я наслаждался каждый раз, когда ты оборачивала свой миленький ротик вокруг моего члена. Это очень круто, но ты должна знать, что я в большем восторге, когда нахожусь внутри тебя.

Все, что он сказал, укладывается в моей голове.

- Боже, только не говори, что хочешь, чтобы я родила сразу же после удаления серкляжа только потому, что ты хочешь отвезти меня домой и трахнуть.

Он улыбается.

- Нет, детка. Я хочу поехать домой и заняться с тобой любовью.

Неужели он действительно думает, что может показать мне свои ямочки и выйти чистеньким из воды.

- Ох, не впаривай мне эту чушь. Называй это, как тебе нравится, но я знаю тебя Маклахлан.

- Ты кажется не заинтересована в этом.

Он выглядит опечаленным, я не хочу видеть его таким. Я просто переживаю за нашего ребенка.

- Не принимай это на свой счет, просто я была бы счастливее, если бы держала этого ребенка на руках.

-  Я тоже, но я был бы также очень рад, если бы моей жене можно было бы сделать это еще раз до того, как этот ребенок появится на свет. Это было так давно.

Он был очень терпелив на протяжении всей беременности, не требуя ничего и потакая всем моим прихотям. Поехать в город глубокой ночью только потому, что я захотела чизбургер и картошку фри, массировал мне поясницу, когда она болела, брил мне ноги и красил ногти, потому что мне было стыдно показывать свои распухшие ступни в салоне. Он не обращал внимания на мои перепады настроения и не обижался, когда я была груба.

- Хорошо. Если не начнутся схватки, то ты сможешь снова познакомиться со своей женой.

Он шепчет «да» и поднимает кулак вверх.

- Не думаю, что смогу дождаться ночи. Если все пройдет нормально, мы как можно быстрее едем домой в нашу спальню.

Он ведет себя так глупо.

- Ты сможешь дотерпеть до дома или нам снять номер в отеле?

- Неплохая идея.

Конечно, он понял, что я шучу.

- Я пошутила, дикарь.

Возвращается Эми. Она делает мне ультразвук. Конечно, я и раньше слышала сердцебиение нашего ребенка, но никогда так долго. Я загипнотизирована.

- Кого вы ждете?

Я жду, когда Джек Генри скажет, что это девочка, но он молчит.

- Мы не знаем. Это будет сюрприз.

- Мне нравится это. Это так весело. А как вы думаете, кто это?

- Я думаю мальчик, - я смотрю на Джека Генри, и он подмигивает мне. - А он думает, что девочка.

Эми берет в руки распечатку и смотрит.

- Я думаю это девочка, судя по сердцебиению.

Я читала об этом.

- Правда? У девочек сердцебиение быстрее?

- Не могу ответить на сто процентов, но судя по моему тридцатилетнему опыту, в этом есть доля правды.

Джек Генри усмехается, он так уверен в себе с тех пор, как на восемнадцатой неделе впервые увидел лицо ребенка.

- Она сказала, что это бабушкины сказки, так что успокойся.

- Также она сказала, что работает здесь тринадцать лет, и в этом есть доля правды, - утверждает он.

Доктор Сомерсби входит в кабинет и прерывает наш спор.

- Ну что, готовы избавиться от серкляжа?

- Как никогда.

Я кладу ноги на подножки. Пытаюсь расслабиться, сосредоточиться на дыхании, но нервы не дают мне этого сделать. Я читала об удалении серкляжа, многие пишут, что это больно.

Я чувствую давление и сразу же напрягаюсь.

- Потерпите, Лорелин. Знаю, это неприятно, но я постараюсь сократить дискомфорт до минимума.

Я слышу звук ножниц и невольно дергаюсь.

- Извините Лорелин, но на шве образовались рубцы. Вы почувствуете тяжесть.

Моя задница дергается вверх. Такое чувство, будто мою матку сейчас выдернут. Я напрягаюсь, хватаю Джека Генри за руку и начинаю плакать, потому что не могу себя сдерживать.

- Ааай…

Это не самое лучшее «ай». Мне очень больно.

- Так, серкляж удален, сейчас я проверю шейку матки, чтобы узнать, насколько она расширена.

Я чувствую давление ее пальцев, это лучше, чем зеркало.

- Между двумя и тремя сантиметрами, вам придется остаться здесь на пару часов. Никаких приёмов еды. Есть вероятность преждевременных родов.

Я знаю, но Донован родился на месяц раньше, и он молодец. Я не волнуюсь.

Я опускаю ноги и пытаюсь лечь поудобнее.

- Ты чего- нибудь хочешь, любимая?

- Я сейчас ни о чем не могу думать.

В течение нескольких часов за мной наблюдают, за это время у меня было две схватки. Мы ожидаем вердикта врача.

- Итак, прошло три часа, никаких изменений Лорелин. По-прежнему два с половиной сантиметра, так что я думаю, вы можете поехать домой. Но вы должны будете вернуться, если произойдёт что-то, о чем мы говорили – воды, кровотечение, схватки каждые пять минут или меньше, по крайней мере час.

Джек Генри морщится и приподнимает брови. Я буду сумасшедшей, если не скажу, что он чертовски милый, когда так делает.

Я снимаю больничный наряд и надеваю свою одежду.

- Тебе нравится это, не так ли?

Он смотрит, как я натягиваю трусики.

- Да, уровень счастья определенно повысился. Уверен, ты хочешь отшлепать меня.

Я натягиваю лифчик и завожу руки за спину, чтобы застегнуть его.

- Я абсолютно точно хочу отшлепать тебя.

- Ты можешь, если хочешь, даже если ты передумаешь, мой уровень счастья не понизится. Но ты не передумаешь, верно?

Я все равно знаю, что он в отчаянии.

- Ты можешь отыметь меня.

Он снова поднимает кулак в воздух.

- Блядь, да! Быстро одевайся, чтобы как можно скорее поехать домой, где я смогу раздеть тебя.

Ну, по крайней мере, он романтичен.

Прошло три недели с тех пор, как удалили серкляж. Лорелин на тридцать девятой неделе. Сказать, что она разочарована тем, что ребёнок все еще внутри, не сказать ничего. Она все время ворочается, потому что ей неудобно спать, и вчера было не исключением. Ей наконец-то удалось задремать, на часах было около трех, но сейчас уже пять, и она снова ворочается. Я тоже не сплю.

- Ааа.

Я слышу, как она стонет и мечется по постели. Это новый звук.

- Ты в порядке, Л?

- Ссс…, - я слышу, как она втягивает воздух сквозь зубы. - Ааааа.

Я сажусь и включаю лампу. Она лежит на боку с вытянутыми ногами.

- Что случилось, милая? Тебе больно?

Она закрывает лицо руками.

- Дааа. Больно.

Мое сердце начинает биться быстрее.

- Схватки?

- Думаю, что да.

Дерьмо. Я готовился к этому несколько месяцев, но сейчас понимаю, что совсем не готов к этому.

- Когда они начались?

- Около часа назад.

Час? Как я мог не услышать ее стонов?

- Почему ты не разбудила меня?

- Я ждала, когда они закончатся. Не хотела будить тебя из-за ложных схваток.

Ее забота иногда может быть направлена против нее.

- У тебя неполноценность шейки матки. Доктор Сомерсби сказала же не ждать, если начнутся схватки.

- Ну теперь, я не думаю, что стоит ждать, потому что последние две схватки были очень больными.

Встав с кровати, я иду к ее стороне, чтобы помочь ей подняться.

-  Ты можешь помочь мне переодеться в леггинсы и майку?

- Конечно. Где они?

- Второй ящик справа.

Я копаюсь в ящике.

- Черные или серые?

- Черные. Какую футболку?

- Любую.

Я помогаю ей одеться, затем она идет в ванную, чтобы почистить зубы и причесать волосы. Когда она заканчивает, она просовывает голову в дверной проем.

- Я схожу в туалет, и мы поедем.

Сидя на кровати с сумкой в руках, я слышу, как она зовет меня. Я открываю дверь, она сидит на комоде, ноги прижаты друг к другу.

- Я чувствую давление, но мне нужно сходить в туалет. Когда я села, я почувствовала, как что-то лопнуло.

Она морщит лоб, и я слышу, как что-то начинает капать. Она раздвигает ноги, чтобы посмотреть.

- Надеюсь, я не описалась, а просто отошли воды. Я не могу это контролировать.

Пора ехать в больницу.

- Пожалуйста, дай мне полотенце.

Она кладет полотенце между ног и встает.

- Фу, кажется я писаю на себя. Нам нужно полотенце побольше, чтобы не испачкать машину, поскольку я думаю, что это не кончится.

Мне плевать на сиденья.

- Ничего страшного.

- Не будь глупцом, так можно и кожу испортить.

Я лезу в шкаф и беру стопку полотенец.

- Хорошо, пойдем.

Сев в машину, я замечаю, что она напряженно и учащенно дышит.

- Насколько тебе больно?

- А? По шкале? – спрашивает она.

- Да. От одного до пяти.

Она кривится и шипит сквозь зубы.

- Четыре с половиной.

Дерьмо. Мне кажется она расширится на все девять сантиметров, пока мы приедем в больницу. Об этом нас предупреждала доктор Сомерсбери – срочные роды. Ребёнок может родиться через три часа после начала родов. Ее схватки уже длятся почти два часа.

Моя семья не успеет приехать, поэтому мы будем вдвоем, когда родится малыш.

- Нужно позвонить маме и сказать, что она может приехать.

- Да.

Мама отвечает после второго гудка.

- Пора?

- Мы едем в больницу. Схватки начались пару часов назад, у нее отошли воды.

- Я выезжаю, - я слышу волнение в ее голосе. - Скажи нашей девочке, чтобы она не рожала, пока я не приеду. Я присутствовала при рождении всех моих внуков и не собираюсь пропускать рождение этого.

Я не стану рушить маминых надежд.

- Я скажу ей, чтобы она сжала ноги вместе, пока ты не приедешь.

- Скажи ей, что я люблю ее, и этот ребенок стоит всей той боли, что она чувствует.

- Хорошо. Люблю тебя, мам.

Я заканчиваю разговор, зная, что нет необходимости звонить всей семье, потому что за меня это сделает мама.

- Хочешь, чтобы я позвонил Эддисон или…твоим родителям?

Она смотрит на часы.

- Еще очень рано, не хочу будить Эдди и ребенка. Попозже, чтобы можно было оставить Донована с мамой Зака.

Это больная тема, но я должен спросить.

- А что насчет твоих родителей?

- Позвони Нанне и Попсу, но скажи, что я не могу говорить, если она захочет меня услышать.

Я набираю маму Л и попадаю на голосовую почту.

- Здравствуй, Джолин. Это Джек Генри. Я звоню, чтобы сказать, что Лорелин рожает, и мы едем в больницу, поэтому перезвоните, когда прослушаете это сообщение.

Я кладу трубку и смотрю на Лорелин.

- Родители сейчас занимают мало места в моей жизни, и это нормально. Я в порядке, потому что у меня есть ты и твоя семья. Это все, что мне нужно. Я смирилась с этим.

Живот натягивается под моей рукой, и я чувствую пинок. Л в свою очередь хватается за край сидения.

- Вау! Это что, схватка?

Она не отвечает, но тяжело дышит, ее животик снова разглаживается под моей ладонью.

- Да.

- Ого, неприятно.

- Скажи мне то, чего я не знаю.

- Я просто удивлен. Я думал, ты хотела эпидуральную анестезию.

- Да. Ужасно больно.

- Мы почти на месте, детка.

Лорелин отвозят в комнату для осмотра, куда приходит медсестра, чтобы проверить ее. Все как обычно, рука в перчатке исчезает под одеялом.

- Уже почти семь сантиметров, вас как можно скорее нужно перевезти в родовую палату. Вам нужна эпидуральная анестезия?

Она вопросительно смотрит на меня.

- Не смотри на меня. Это не мне больно.

- Все было бы иначе, если бы матка расширилась только на один сантиметр, но у меня уже семь, осталось три, не знаю, есть ли смысл колоть обезболивающие. Думаю, справлюсь и без него.

- Имейте в виду, миссис Маклахлан, когда начнете тужиться, давление увеличится.

- Я хочу, чтобы твоя мама была здесь. Я не знаю, что делать.

Я тоже хочу, чтобы мама была здесь.

- У вас есть немного времени подумать.

- Хорошо.

Когда медсестра уходит, я смотрю на Лорелин.

- Женщины миллионы лет рожали без наркоза.

Знаю, но они не моя жена. Я не хочу, чтобы ей было больно.

- Думаю, я смогу вытерпеть.

Боюсь, настанет момент, когда она передумает и захочет анестезию, но тогда пути назад не будет.

- Боль – это боль.

- Я сделаю это.

Она выглядит такой уверенной.

- Это твое решение.

Эми, медсестра, которую мы видели, когда удаляли серкляж, возвращается, и мы переходим в комнату, в которой находились целую неделю, когда была угроза потерять Мэгги Джеймс.

- Я решила, я сделаю все сама, без анестезии.

Я отхожу к стене, потому что не хочу смотреть на то, как моей девочке больно. Надеюсь, я не струшу, когда она начнет кричать. Посмотрев на время, я понимаю, что мамы не будет еще часа три. Я начинаю жалеть, что не позвонил ей еще будучи дома. Мне крайне необходимо, чтобы она была здесь, чтобы успокоить меня.

- Я выйду позвоню маме. Нужно сказать ей.

- Окей.

Остановившись, я зову Эми.

- Я иду в комнату ожидания, чтобы позвонить. Если я понадоблюсь, позовите меня.

- Нет проблем.

Мама быстро отвечает.

- Что такое?

- Почти семь сантиметров.

- О, дорогой. Я не успею приехать.

- Ее врач предупреждал нас, что такое может случится. Я переживаю. Лорелин отказалась от анестезии.

- Почему ты беспокоишься об этом? – спрашивает она.

- Я не хочу, чтобы ей было больно.

Я слышу, как она смеется надо мной.

- Я открою тебе секрет, Джек Генри. Деторождение — это ужасно больной процесс. Уверена, Лорелин знает это и обдуманно приняла такое решение. Она знает свое тело и с какой болью сможет справиться. Она будет в порядке, сынок, - я не буду спокоен, пока ребенок не будет лежать рядом с ней. - Знаю, ты улизнул, чтобы позвонить, а теперь тащи свою задницу обратно к жене, потому что она не должна быть одна. Я буду около десяти, но, если что,  звони.

После разговора с мамой, я не почувствовал того облегчения, на которое так надеялся. Я ни с кем не могу поговорить, кроме как с братом. Он был на моем месте три раза, поэтому я набираю его номер. Еще рано, но он должен ответить.

- Что!

Каким же грубияном всё-таки может быть мой брат.

- Какого черта, Эван? Почему ты так груб?

- Потому что ты прервал мой утренний кайф.

Ладно. В этот раз я позволю ему сорваться с крючка.

- Эм позволила мне прерваться, чтобы ответить на телефон и узнать, зачем черт побери ты звонишь. Это из-за Лорелин?

- Да, но мне нужно поговорить еще кое с кем.

Я слышу рычание в его голосе.

- О чем?

- Она отказалась от эпидуральной анестезии, и я боюсь смотреть на то, как ей будет больно.

- Блядь. Она рожает. Конечно же ей будет больно. В последние два раза Эм не делали анестезию, и все было нормально, так что хватит ныть, как девка, и возвращайся к своей жене. Она не должна быть одна, недоумок. Ты что совсем ничего не понимаешь?

Видимо нет. Он прав. Я оставил свою жену одну, пока сам здесь стою и треплюсь по телефону.

- Ты прав.

В воздухе стоит запах красной смородины. Это говорит о том, что в ближайшее время Л не покинет свое убежище. Жаль, что ароматические свечи не в силах замаскировать запах, с которым я столкнулся.

Черт, Л, чем ты кормила детей на этот раз?

Люк лежит на пеленальном столике. Его голубые глаза смотрят на меня, пока я меняю ему подгузник. Могу поклясться, что он ухмыляется. Я кладу палец на его подбородок и щекочу его под ним, заставляя его смеяться.

- Твоя мама знала, что ты сделаешь это. Она вас всех накормила одним и тем же, поэтому-то она и попросила меня искупать тебя, дружище.

Я смотрю на клона Люка, который ползает по полу. Уверен, он тоже натворил делов.

- Хадсон, твой подгузник также ужасен, как и твоего брата?

Он подползает ко мне и дёргает за край джинсов.

- Па.

Я протягиваю руку и взъерошиваю его темные волосы.

- Ты следующий, приятель.

Я управляюсь со всеми отходами, оставшимися после моих сыновей, и удивляюсь, как девятимесячные младенцы могут делать то, что они только что сделали. Это не должно быть физически возможно, но потом я понимаю, что вселенная точно настроена против меня, потому что ЭмДжей делала тоже самое, только в большем количестве.

Поделом мне, ведь я был инициатором попробовать завести второго.

Но сейчас, предполагаю, для четвертого еще рановато. У нас и так одна двухлетняя и два девятимесячных близнеца. Мальчики становятся раздражительными, и со временем наверняка все станет только хуже. Однако, ЭмДжей - самая сладкая малышка на свете. Она папина маленькая девочка и была ею с тех пор, как я впервые увидел ее крошечное личико на экране ультразвука.

Это правда. Маленькая девочка может вращать папочкой, как хочет. Как можно отказать маленькому ангелочку с копной кудрявых каштановых волос? Мое сердце каждый раз тает, когда ее карамельного цвета глаза смотрят на меня, но волнительнее всего слышать, когда она зовет меня «папочка». Самые драгоценные звуки.

Троица искупана и готова ко сну, когда Лорелин заходит в комнату близнецов. Она садится в кресло позади меня, готовая к кормлению. Это наш ежевечерний ритуал, так что я знаю, что Люку понадобится десять минут, а Хадсону - пять, а затем Л будет лежать с ЭмДжей в ее кроватке, пока она не заснет.

А Л еще боялась, что будет плохой матерью. Ни одна не справилась бы лучше, чем она.

Но ей нужен перерыв.

Дети наконец заснули, и мы идем в гостиную, чтобы сесть на диван. Я на один конец, Л на другой.

- Как ванна?

Голова Л приземляется на руку, и она закрывает глаза. Она выглядит так, будто готова уснуть в любую минуту.

- Очень. Ванна с пеной именно то, что нужно. Спасибо.

Она выглядит усталой, чем обычно.

- Что-то не так, любимая?

Она не открывает глаза.

- Я просто устала, потому что один из мальчиков обязательно куда лез. Я хочу, чтобы они снова стали неподвижными. Тогда все было намного проще.

Ей срочно нужен отдых.

- Давай отвезем детей к родителям и уедем на несколько дней.

Она открывает глаза и смотрит на меня.

- Ты же знаешь, что мы не можем этого сделать.

- Почему нет?

- Потому что я еще кормлю близнецов.

- Несколько дней они могут поесть и из бутылочек. Ничего страшного не случится, - я не дам ей шанса на возражения. - Нашим детям нужно, чтобы ты была в хорошем состоянии, чтобы ты была самой лучшей мамой на свете. Тебе нужно позаботиться о себе, чтобы ты могла заботиться о них. Как твой муж, я должен сказать тебе, что ты действительно нуждаешься в отдыхе, и сейчас, самое время.