Дорогой дневник,

Однажды, время было не на моей стороне…

Сердце бешено колотилось, мой посетитель должен был вот-вот постучаться в дверь моего замка. Огромные часы в форме ворона еще не пробили полночь, но именно время самый безжалостный убийца в истории. Оно всегда настигает. Тик-так, ни секундой раньше, ни секундой позже.

Мой посетитель, словно обещание неотвратимого поцелуя… поцелуя смерти. Бусинки пота показывали мой страх, который так хотелось скрыть. Черт бы побрал этот приятный страх! Приятный… да как только можно так подумать? Но он приятный, он струится по позвоночнику, и руки просто не могут дальше писать. Но эти самые руки обязаны написать правду об истории, которую, как вам кажется, вы все прекрасно знаете. Иногда руки, как языки, наперекор здравому смыслу, раскрывают самые сокровенные тайны.

— Полюбить нужно прежде, чем откроется вся красота, — мой голос бродил эхом по комнате. Эта фраза повторялась мной с тем религиозным упоением, словно молитва священника верящего, что он может спасти грешника.

— Полюбить нужно прежде, чем откроется вся красота, — моё тяжёлое дыхание колебало пламя свечи. — Звезды должны быть взлелеяны, прежде чем они засияют. Луну нужно полюбить до того, как она станет полной. И солнце должны помнить, даже если вокруг темно. — Моё бормотание продолжалось, а настенные часы продолжали тикать; тик-так, так-так, само время охотилось за мной, и его шаги были все ближе. Каждое мгновение, каждый свой вздох меня окутывал страх услышать «тик», но, не дав мне опомниться, уже слышалось «так».

Недалеко от часов, в этой комнате моего одиночества, висел холст. Попытки не смотреть на него были тщетны. Золотыми буквами, словно угроза, там была вышита эта надпись: «Полюбить нужно прежде, чем откроется вся красота».

— Хватит! — мой крик разрезал пустоту.

Эта фраза на холсте убивала меня. Историю нужно успеть записать до прибытия моего посетителя. Но времени так мало, чтоб рассказать правду о том, кто же Красавица, и кто Чудовище.

«Что делает одного злом, а другого добром?» — Карандаш будто сопротивлялся писать, и его приходилось сильно сжимать. Эта фраза так и застыла в моей голове. Так много вопросов хотелось задать, так мало времени, чтоб дать правильные ответы. Иногда, появлялись мысли, а вдруг это только мои сомнения в происхождении сказок. Почему людей не интересует их источник, откуда они появились?

«Кто мы такие чтоб решать, кто хороший, а кто плохой? Что красиво, а что чудовищно?» Буквы высекались на бумаге, как на граните, и все же, закрывая глаза, у меня теплилась надежда, что они исчезнут, стоит глаза вновь открыть. Но нет, слова были все там же, задавая все тот же записанный мной вопрос. Почему они не исчезали? Разве дневник не из песка? Разве они не должны рассыпаться, будучи прочитанными?

Да, все так, но Песочные Книги, известные людям, как дневники, должны быть прочитаны кем-то другим, прежде чем исчезнуть. Это способ вселенной сохранить историю живой, чтоб кто-то другой мог ее рассказать.

По моему опыту, такие старые истории, как Красавица и Чудовище, изменились значительно. Кто-то сказал кому-то, что слышал, как кто-то рассказывал… ну, вы поняли. Как мы можем ждать, что история останется правдивой, когда каждый добавляет в нее свою маленькую ложь. Мир полон историй, но редко правдивых и истинных. Но я-то знаю свою настоящую историю. Вам конечно интересно, почему вы должны поверить именно моей версии, но тут ответ прост — потому что, это я — Чудовище или Красавица, зависит от того, как вы будете меня воспринимать, прочитав этот дневник.

После глубокого вздоха, моя попытка представить, что тиканья больше нет, удалась. И история началась…

Всё началось в день моего рождения. Родители говорили, что это был самый счастливый день в их жизни. Я их седьмой ребенок, единственный мальчик после шести девочек. Конечно, ожидается, что Красавица — это девушка, но это совсем не тот случай. И поэтому давайте больше не путаться, а называть историю, как она есть «Красавчик и Чудовище».

В мое время девушек отдавали замуж в семнадцать, тогда как мальчикам нужно было вырасти в смелых мужчин. Мой отец, король, всегда хотел мальчика, который станет принцем и присоединится к нему в бесконечных путешествиях по морю. В отличие от наших соседей Королевства Скорби, мы жили в мире, и основными заботами нашей королевской семьи было открытие мира. Мой отец был потомком Кристофера Колумба, который открыл много новых земель, включая и Королевство Скорби.

По личным причинам, я не называю ни имени своего королевства, ни моей семьи, ни своё собственное. Я не знаю, кто потом прочитает этот дневник, и я не могу рисковать, если вдруг он попадет в руки того, кто владеет темными искусствами и знает о силе настоящего имени.

К глубокому сожалению моего отца, я не заинтересовался путешествиями, как он надеялся. Меня не интересовало море или его поездки, потому как я был просто влюблен в книги. Отцу это очень не нравилось, ведь его поездки были не только из-за открытий. Наше королевство процветало благодаря торговле и товаром, которым он привозил на своих кораблях. Он беспокоился, что у меня не появляется интерес к морю, и что он не сможет передать мне свои навыки. Я не понимал тогда, что буду единственной надеждой своего королевства после смерти отца.

— Разве ты не хочешь поплыть с отцом? Разве ты не хочешь стать таким же великим, как Кристофер Колумб? — Моя матушка спрашивала меня, пока я проглатывал очередную стопку книг, купленных за огромную цену.

Я коллекционировал книги, которые были в одном экземпляре, только так я думал, что смогу обладать знаниями, которых нет ни у кого более. Я хотел научиться обращать медь в золото и изучить магию, которая была запрещена в нашем королевстве.

— Я ненавижу море, — отвечал я. — Почему оно должно меня интересовать? Только потому, что я мальчик?

— Но твои интересы слишком странные, сынок, — говорила мама. — Мальчикам не свойственно становиться книжными червями. Если бы это была одна из твоих сестер, я бы могла смириться.

Смешно, что ни одна из моих сестер не прочитала ни одной книги. У них было одно на уме: выйти замуж до того, как им стукнет 21, желательно за принца, и плюсом бы была его красота.

— Но все, что я узнаю из книг, намного лучше, чем путешествия отца, и риск собственной жизни ради денег, — пытался я ей объяснить. — Я смогу создавать золото, мама. Золото! И нам никогда не придётся более испытывать судьбу, плавая за океаны."

— Золото? Как? — Вопрошала она. — Люди копают и находят золото, а не создают его.

Я знал, что ей не понять, и не хотел, чтоб она узнала, что я говорил про алхимию, которая запрещена, как игра в кости. Считалось, что всё это дьявольские занятия.

— Как пожелаешь, сынок, — покачала она головой и вышла, прихрамывая, из комнаты.

Хромала мама уже несколько лет, одна её нога была короче другой. Никто не рассказывал мне, как это случилось, и спрашивать об этом не разрешали. Моя бабушка говорила, что её проклял тот, кто ненавидел её. Мне было одиннадцать, и с тех самых пор я хотел вылечить свою маму с помощью алхимии. Одна из причин, почему мой отец так любил путешествовать — он надеялся найти для неё лекарство где-то там, вдалеке. Забавно, что мы всегда ищем лекарства от наших бед в далеких землях, тогда как боль именно там, где мы остаёмся.

Я смогу исцелить тебя, мама. Я смогу. Забудь об этом старомодном способе отца, пересекать океаны в поисках того, чего там нет. С помощью алхимии я исцелю тебя в одно мгновение, только бы мне удалось найти Запретную Розу, красный цветок, что исцеляет любую болезнь. Так написано в моих книгах.

— Разве ты не должен выходить и проводить время с ровесниками? — С заботой спрашивала мама. — Тебе уже шестнадцать. Разве тебе не следует искать девушку, которая станет потом твоей женой? Ты красивый молодой человек.

Я всегда слышал эту фразу, и это правда. Я был красив настолько, что другие семьи умоляли моего отца, чтоб я женился на их дочерях. Одна девушка случайно порезалась, засмотревшись на меня, пока чистила яблоко. Я был намного красивей своих сестёр. И я не знал, что это ещё может значить, кроме как бесчисленное множество врагов мужчин и бесконечное число восхищавшихся мной женщин. Всё это благодаря моей матери, я унаследовал её гены. Она была самой прекрасной, вот только её проклятая нога причиняла ей много боли и неудобств. Тот, кто проклял мою маму, должно быть завидовал её красоте.

Дни шли, но я так и не интересовался девушками. Были только книги, книги, больше книг, в попытках найти лекарство для моей матери. Алхимия была ключом ко всему, я нисколько не походил на Николаса Фламеля или ему подобных. Я коллекционировал книги те, откуда пошла алхимия, из Персии. Это было единственное, что я просил у отца из его поездок в эту страну, но он туда редко заглядывал. Меня не заботили римские, греческие или египетские. Я хотел найти секрет в персидских книгах, секрет, который сделает меня богатым без путешествий и тяжёлой работы, как у отца, секрет, который прекратит боль моей мамы, и она станет воистину самой прекрасной на этой земле. Красота должна быть совершенной. Красивого лица недостаточно. Я должен исцелить её ногу.

— Твой отец задерживается, — сказала мама несколько месяцев спустя. — Он отправился в Трансильванию, и обычно он возвращался за два месяца. А уже прошло три.

Я не знал, что могу сделать или сказать, но я так не любил видеть, как она волнуется. Странно, как красивое лицо может стать ужасным из-за движения лишь нескольких мускул. Какова граница между красотой и уродством?

Спустя неделю, к нам пришли скорбные вести. Корабль отца "Деметр", затонул в море. Хотя мои мать и сёстры рыдали и вопили, я внимательно слушал детали этого происшествия. Говорили, якобы на корабле был гроб с телом Графа Дракулы. По какой-то причине гроб был очень важен, и должен был сделать нас богаче, если бы только не утонул со всем остальным. Говорили, что Граф Дракула ожил и убил всех на корабле, прежде чем корабль утонул. Эта история еще годами бродила среди моряков после произошедшего.

Из-за смерти отца наше государство стало на грани бедности. Не было никого, кто мог бы выполнять эту работу, как мой отец, да и вся его команда, которая была обучена, погибла вместе с ним. Мне пришлось отступиться и похоронить мечты об алхимии, я должен был повзрослеть и плыть за моря, чтоб всех спасти. Мне сказали, что я должен отправиться в плаванье в честь своего отца. В поездку, которую он запланировал последней, для меня она станет первой. Он записал все в свой дневник, который оставлял на хранение моей матери. Я следовал инструкциям. Мне построили корабль, спроектированный в его дневнике, и нашли лучших из оставшихся моряков, кто смог расшифровать карту, найденную мной в дневнике о пункте нашего назначения. На карте было место, которое, как я считал, было мифом. Моряки называли его Неверлэнд, потому как никто никогда не находил эти земли. Но отец знал, где это или, по крайней мере, верил, что знает. В своем дневнике он писал, что я смогу спасти семью и все королевство, если привезу отличную еду и товары из Неверлэнда, и продам их соседним государствам. Мне нужно будет найти мальчика по имени Питер Пен, когда я доберусь туда.

Я упаковал все свои книги, привезённые издалека, и отплыл с обученной командой. В море не так и легко находиться. Меня тошнило целыми днями, и я не мог читать книги. Хотя всё не так уж и плохо. Мне просто нужно было продержаться до пункта нашего назначения.

Мы так и не доплыли до Неверлэнда. Пиратский корабль Весёлый Роджер атаковал нас, под предводительством человека с крюком вместо руки. Они захватили нас и угрожали убить, если мы не будем подчиняться и откажемся быть рабами.

Бросив свои книги, я сбежал и плыл шесть дней и семь ночей на бревне, пока не достиг берега. Потерянный и голодный, я бродил по бесконечному безлюдному лесу, пока не наткнулся на табличку. На ней было написано:

"Добро пожаловать в замок " На восток от Солнца, на запад от Луны"".

"Полюбить нужно прежде, чем откроется вся красота."

Прямо передо мной был замок, посреди ничего, и я не знал, просто ли я его не заметил, пока шёл, или он появился из ниоткуда. Замок как будто звал меня, словно у него была душу, и он знал меня давным-давно, ещё до моего рождения или даже до рождения мира. На коленях я стучал в эти огромные ворота, крича через решетки, есть ли там кто-нибудь помочь мне, пока я не умер от голода — я сохранил только одну книгу с корабля, это были истории о Запретной Розе. И я был уже на грани, чтобы начать жевать страницы, убивая все слова, ведь книга в единственном экземпляре. Но всё же я отказался от этой идеи, потому что верил, что оригинал должен остаться нетронутым.

Ворота со скрипом открылись сами по себе. Замок решил, что я стою спасения? Или для пыток? Я не знаю. Голод ослеплял все мои суждения, и мои шаги эхом разнеслись по залам неизвестного владельца. И с этого момента моя настоящая история — сказка для вас — начинается.

Хотя замок казался старым и заброшенным снаружи, внутри все блистало, как золотое сокровище. Всё, что я видел, блестело, всё, что я слышал, отдавалось эхом, всё, чего касался, пачкал, так как руки были не достаточны чистыми после долгого путешествия.

— Эй! — Кричал я, задрав головы к люстрам, которые покачивались взад и вперед, словно замок был колыбелью, легонько раскачиваемой силами зла.

Я был красавчиком, но дураком не был никогда, и не мог не заметить это зловещее сердцебиение под мраморным полом, это биение пряталось в эхе и скрывалось в блестящих артефактах. Отец рассказывал мне достаточно много страшных историй, чтоб я мог распознать тьму, столкнувшись с ней, даже при ярком свете. Я помню, как пытался уснуть с открытыми глазами после этих страшилок на ночь.

Мне пришлось ждать, пока эхо моего голоса повторилось семь раз, прежде чем снова позвать обитателей замка, но потом понял, что в этом нет необходимости. Эхо сделало это за меня.

Я заметил, что в замке нет зеркал, и когда я подошел к отполированной тарелке и поднял её к лицу, то не увидел своего отражения. Эти предметы должно быть зачарованы, чтоб ничего не отображать. Я читал о таких предметах в книгах по алхимии, их находили в местах обитаемыми демонами или злыми духами, которые боялись своего отражения.

Сжимая в руке книгу, я решил уйти, разочарованный и винивший себя в том, какой я бесполезный человек, потерявший свой жизненный путь. Я не только не смог найти Запретную Розу, чтоб излечить свою мать, но даже не прислушивался к отцу и не научился плавать на корабле, чуть не погибнув в море.

Это что, наказание за моё подростковое упрямство? Я всегда думал о себе, как о хорошем человеке. Да и мог ли я думать иначе, когда был столь красив и всеми желаем? Разве красота не равна доброте? Разве это не правило вселенной, что уродство означает зло?

Каким бы странным не был этот день, я остался в замке, хотя мне следовало уйти. Что-то заставило меня остаться. Это было не эхо, отражавшееся от стен, не сверкающая мебель, и не музыка, ощущаемая под ногами. То был запах еды. Я умирал с голоду, и замок соблазнял меня, взывая к самым примитивным человеческим потребностям. Я повернулся, ища его источник. Я шёл на цыпочках, как какая-нибудь ходящая во сне принцесса, подняв нос кверху, закрыв глаза, представив, что запах извивается передо мной, как арабская змея, заманивая меня в Сезам — пещеру Али Бабы. Как я и говорил, я много читал, и не мог не представлять книжные сюжеты в реальной жизни.

Я остановился в огромном зале с длинным столом, заставленным едой всех видов и цветов, словно сказочные горы из снов. Еды бы мне хватило на год. Всё было свежим и тёплым. Но меня это не волновало. Я набрасывался на супы, вонзал зубы в мясо и утопал в вине. Странно, что у еды был привкус цветов. Но и это меня не заботило.

Как только я поел этой восхитительной еды, а она была даже вкуснее, чем у мамы, я почувствовал тяжесть и сел на огромный позолоченный стул, вздохнул и представил, как возвращаюсь домой с чем-нибудь ценным, чтобы спасти королевство отца, чем-нибудь, что доказало бы, что я не неудачник. Эти мысли напомнили мне сказки о принцессах, потерявшихся в лесах, после изгнания мачехами. Эти принцессы обычно в итоге находили какой-нибудь замок, где встречали прекрасного принца, поцеловавшего их, и на этом истории заканчивались. Мне всегда хотелось знать, что же было после, но историкам и рассказчикам было не до моего мнения.

Но я не принцесса. Я мужчина. И эти истории не про меня. Да и принцессы в замке явно не было. Только я и нескончаемые запасы еды, и, возможно, древний дух, жаждущий, что я продам ему свою душу.

Что-то за окнами замка привлекло моё внимание. Что-то маленькое и красное, одиноко противостоящее ветру, несмотря ни на что. Я соскочил с кресла и бросился к нему. Замерев на пороге, я увидел это хрупкое творение природы. Я был прав. Это Запретная Роза. Другой такой не сыскать на всем белом свете.

Я сверился с алхимической книгой и сравнил картинку, с только что представшим моим глазам. Они совпали. Я пожал плечами, пытаясь успокоиться. После всего я не проиграю. Я отыскал Розу, которая вылечит мою мать. Все, что оставалось сделать, это выйти на улицу и сорвать ее.

К сожалению, двери замка захлопнулись прямо перед носом, а за ними двери и прочие лазейки. Я даже и пикнуть не успел, как все выходы оказались заблокированы. Взметнувшийся ветер заставил меня обернуться, чтобы выяснить его причину. Это было Чудовище, и им оказалась девушка. Она была самым отвратительным существом. Мне скорее было противно, чем страшно, смотреть на ее деформированное лицо, сгорбленные плечи и большие волосатые ноги. Она была одета в дорогое платье, хотя и разорванное в тех местах, где выдавались части ее искореженного тела. Она, казалось, была моложе меня, хотя я удивился тому, откуда у меня такое впечатление.

Лицо ее заслоняли грязные светлые волосы. Затем она разгребла руками волосы и открыла глаза. Я заметил, что на одной руке у нее кольцо с бриллиантом. Глаза у нее были чернильно-темными, как у демонов.

Я кинулся колотить в дверь, зная, что никто не услышит. Пытался выбить стекло, но и тут неудача. Это что, заклятье? За окном что-то странное творилось с растениями рядом с Запретной Розой. Они неуклюже изгибались и погибали, как от мора, но не это было причиной. Виной всему чудище. Всё, к чему оно приближалось, погибало. Только я был всё ещё жив. Почему меня не коснулось её губительное воздействие?

Обернувшись, я увидел, как по мере её приближения тускнеют ранее слепившие меня убранства, гаснут свечи, а пол под её ногами обращается в пепел. Я не знал, что делать. Вот он я, прекрасный юноша, умираю неизвестно где от рук девушки-чудовища. Я мог бы заговорить с ней или молить о пощаде, но язык онемел. Мелькнула мысль, использовать заклинание из книги, но руки не слушались, и книга со стуком упала на пепельный пол.

Её черные глаза с гневом уставились на меня. Поскольку она не трогала меня, я ждал, что она заговорит. Какой у чудовища голос? Такой же страшный, как и вид?

Она приблизилась ко мне. Я закрыл глаза, как же горько быть так близко спасению мамы и проиграть.

Прощай мир. Я неудачник. Я был упрямцем, не слушал отца, верил только в эти чёртовы алхимические книги. Какой в них прок, если они не могут спасти меня от чудовища, которое, по-видимому, охраняет Запретную Розу?

Внезапно, я услышал отдаленные голоса приближавшихся людей, они кричали и бранились за замком. Я открыл глаза и огляделся. Там было десять человек с кольями, ружьями и факелами в руках. Я думаю, они были местными из соседних сёл. Злоба разгоралась на их лицах с приближением и криками:

— Выходи, уродливое чудище!

Они были здесь из-за чудовища, которое стояло позади меня. Я застучал по небьющемуся стеклу, надеясь, что они услышат шум до того, как она убьет меня.

— Выходи, чудище! Сегодня твой судный день.

Один старик в толпе увидел и указал на меня. Они подбежали, пытались выбить окна, но им тоже не удалось этого сделать. Всё, что отметило чудище, нельзя было сломать. Когда она очутилось у окна, мужчины в толпе старались изо всех сил не показывать страха.

Вновь обернувшись, я увидел её ещё ближе. Она всё также смотрела на меня черными горящими глазами сквозь густые светлые волосы. Я заметил струйки высохшей крови на волосах, мне стало интересно, насколько страшное лицо прячется за ними. Она схватила меня одной рукой и бросила прямо о стену, потом направила открытые ладони на двери, чтобы открыть их впустить преследователей сквозь дрожащие шторы. Они заглотили наживку и забежали в замок со своими факелами и кольями.

Большая ошибка.

Не знаю, умела ли она летать, но двигалась столь молниеносно, убивая и кромсая своих врагов. Своими сильными руками она сворачивала им шеи и резала когтями, словно ножом. Непримиримая в этой казни, она была злой, но никак не напуганной. Словно винила их в чем-то, словно их считала чудовищами. Когда она закончила свою маленькую бойню, она выбросила тела наружу, на землю, где росла Запретная Роза. Земля впитала кровь людей и накормила растения.

Думая об этом сейчас, я мог бы убежать, пока двери были открыты, но всё ещё не знаю, почему не убежал. Был ли я парализован и испуган, или это было нечто, что заинтересовало меня в ней?

Двери снова захлопнулись, и она направилась ко мне, схватила за волосы и, опрокинув, прижала спиной к полу. Я пытался освободить, но она была слишком сильна. Наконец она отбросила меня в другую комнату и снова уставилась на меня. Я предпочел бы умереть, чем находиться под этим ужасным буравящим взглядом. Она вытащила шкуру какого-то животного и накарябала на ней что-то темными чернилами. Надеюсь, это не кровь её жертв. Она протянула мне шкуру, желая, чтоб я прочитал написанное.

Озадаченный, я взял кожу и удивился, было ли чудовище немым. Она написала: "Ты собирался убить мою розу. Почему ты хотел так сделать?" Я уставился на нее с округленными глазами, удивляясь, почему это больше всего взволновало её, но кто я такой, чтобы спорить с чудищем, пощадившим меня?

— Это Запретная Роза, — ответил я. — Она мне нужна, чтобы вылечить мою мать.

"Роза очень дорога мне, и всё в этом мире имеет цену. Что ты готов отдать за неё?" — написала она на другой шкурке, а я начал чувствовать себе безопаснее, когда всё это перешло из кровавой бойни в беседу. Да к тому же меня успокоило то, что она стала торговаться не за мою жизнь, которую пощадила по неизвестной мне причине. Да разве важно почему, если я жив?! Думаю, не важно. Нужно наслаждаться каждым мгновением, пока мы живы, не задавая лишних вопросов. Только перед лицом смерти мы понимаем, насколько важен дар жизни.

— Отдам всё, что угодно, — ответил я. — Роза для моей матери, она будет счастлива и станет гордиться мной, а, возможно, даже и мой отец на небесах. Ещё я примирюсь сам с собой, зная, что я не самый худший сын на земле.

"Твоя мама также прекрасна, как ты?", — написало чудовище, не упоминая больше о цене.

— Намного красивее… — я начал было рассказывать с энтузиазмом, но вдруг осознал, что разговариваю с чудищем, и решил лучше не говорить с ней о красоте. — Не очень, она довольно обычная женщина, — соврал я, не желая ни обидеть чудище, ни пробудить в ней гнев.

"Для такого красивого мальчика как ты, — написала она. — Я дам тебе Розу для исцеления матери, если ты женишься на мне."

Я остолбенел. Ее слова потрясли меня. Это был один из тех моментов, когда моя красота была моим же проклятьем. Если бы я был тем парнем, что пользуется всеми своими преимуществами, имело бы смысл принять предложение чудовища и спасти мою мать. Но я был тем, кто предпочитает девушкам книги.

"Запретная Роза не только исцелит твою мать. Она также подарит ей бессмертие", — написало Чудище. По крайней мере, её почерк был красив.

— Если это так, почему ты не исцелишь себя, — спросил я, немного опустив голову, так, чтобы она не разозлилась.

Долгая тишина, затишье перед бурей, должно быть, я оскорбил её.

"Роза не может меня исцелить, — ответило чудовище. Меня удивило признание, что у неё такой внешний вид из-за болезни или чего-то подобного. — Моё исцеление почти бесценно"

Я не хотел выяснять, кем она была, и как её можно исцелить. Я просто представил свою маму, бегущую по зеленым холмам, и принял решение. Я отдам свою молодость и красоту ради неё. И я почувствовал себя так прекрасно… Самопожертвование впервые в жизни. Такой горьковато-сладкий вкус. Почему самопожертвование ради любимых приносит такое удовлетворение. Об этом я в книгах не читал.

Я согласился на предложение Чудовища, замуровывая себя в замке, жертвуя своей молодостью и мечтами о будущем, ради призрачного слова "брак". Я знал, почему Чудовище хочет на мне жениться. Ему была нужна моя красота, даже если для этого требовалось бы меня пытать. Чего же ещё не хватало Чудовищу, как не красоты? Вот почему они всегда идут рука об руку — Чудовище и Красавица — потому что один поработил или приручил другого.

За несколько следующих дней я сообразил, как отсрочить свою женитьбу. Чудовище предупредило меня, чтобы я не заходил ни в одну комнату на первом этаже. Но каждую ночь я вламывался в одну из них, Чудовище ярилось и наказывало меня. И благодаря этому женитьба откладывалась. Её наказание было ужасным, жестоким, но оно казалось мне лучшим обменом за то, что мне пока не приходилось держать своё слово. Чем сильнее она меня наказывала, тем меньше я ей симпатизировал. Она была таким уродливым, жестоким чудовищем, что я совсем за неё не переживал. И всё же она поразила меня тем, что и у её наказаний были правила. Хоть всё тело покрывали шрамы, она никогда не портила моё прекрасное лицо. Я был для неё игрушкой, которую ей не купили в детстве отец-гоблин и мать-монстр, если у неё вообще были родители.

На ночь она приковывала меня к роскошной кровати в соседней с ней комнате. Хоть я и так никак не мог бы убежать из этого проклятого замка, она считала, что приковывание к кровати заставит меня, в конце концов, на ней жениться. Я пару раз пытался сбежать, но безуспешно. Ни одна дверь или окно не открывались без её желания, а моя книга по алхимии оказалась бесполезна перед лицом заколдованного замка. Разговоры с ней тоже были утомительными. Я не знал, была ли она на самом деле немой, но до сих пор она ни разу со мной не заговорила, а лишь писала записки на коже животных.

У Чудовища был вкус к музыке. Эти мелодии напоминали мне о танцах в Залах дворца. Это была прекрасная музыка, музыка аристократов, ночью она заполняла замок, мягко отражаясь от стен. Эта музыка помогала мне заснуть каждую ночь, превозмогая боль. Она помогала мне видеть сны… Во снах ко мне периодически приходила красивая девушка. У неё были светлые волнистые волосы, она шла ко мне через сад, полный Запретных Роз, под радугой. Её завивающиеся локоны развевались на летнем ветерке, и она приближалась ко мне с самой милой улыбкой. Её красота превосходила даже мою. Она продолжала идти ко мне, а в конце сна подошла совсем близко и прошептала на ухо:

— Полюбить нужно прежде, чем откроется вся красота.

Потом я просыпался весь в холодном поту и видел перед собой схватившее меня чудовище. Оно напоминало мне, что в настоящей жизни меня не ждали никакие красавицы. Просто мой разум играл со мной в жуткие игры.

Чудовище забрасывало меня дорогими одеждами, словно я был невестой, а она — моим наречённым мужем. И если я отказывался, она меня пытала. А ещё ей нравилось со мной ужинать и смотреть, как я ем. Сама же она передо мной никогда не ела. Когда я спросил, почему она так делает, Чудовище ответило, что если я увижу, как она ест, она станет мне противна, и я не захочу на ней жениться. Хотя позже я видел, как она ела тарантула.

Вот такое вот предложение руки и сердца.

"Как ты думаешь, ты сможешь меня полюбить?" — написала она однажды за ужином.

— Ни за что! — ответил я. Она столько меня пытала, что я уже не боялся говорить правду. Пытки, с которыми так сложно было смириться вначале, позже просто оставляли после себя воспоминания, которые не исчезнут никогда. Воспоминания были болезненными, но уже не удивляли и не шокировали.

"Всё в порядке, — написала она. — Должно пройти время, хоть я и не знаю, что такое любовь, поэтому вряд ли мне будет чего-то не хватать, если ты меня и не полюбишь. Я просто хочу смотреть на тебя каждый вечер и надеюсь, ты будешь и дальше составлять мне компанию".

— Как я могу на тебе жениться, если я о тебе ничего не знаю? — Я решил, что сейчас подходящий момент, чтобы что-нибудь о ней разузнать. Если я и вынес что-то из прочитанных книг, так это то, что во время разговора можно раскрыть человеческие слабости. Просто нужно слушать внимательно и читать между строк. Во всех сказках, которые рассказывал мне отец, злодей обязательно должен был произнести речь.

"Обо мне мало, что можно рассказать, — написала она. — Я чудовище. Я совершаю ужасные поступки и наслаждаюсь этим. Ничего из того, что ты можешь обо мне узнать, не заставит тебя мне симпатизировать. Тебе придётся полюбить меня такой, какая я есть", — сказала она, доставая из маленькой коробочки жука и начиная его жевать. Я не знал, стошнит меня сейчас, или я рассмеюсь, но одно я знал точно: она была умным чудовищем. Она рассуждала логично, но как я могу полюбить её лишь за это?

— Ты была рождена чудовищем? — спросил я.

Она перестала жевать и выплюнула то, что осталось от насекомого — наверное, лапки. Её глаза снова почернели, но она осталась спокойно сидеть и не потянулась к шкуре, чтобы написать ответ. Скорей всего, она не собиралась отвечать.

— Прости, — сказал я. — Кажется, ты не хочешь об этом говорить. А можно я тогда спрошу о своей матери? Ты говорила, что покажешь мне доказательства того, что моя мама получила розу и исцелилась. Иначе, зачем мне на тебе жениться?

"Так ты женишься на мне? — написала она. — Это правда?"

— Давай сначала поговорим о моей матери.

"Хорошо. Я сдержу своё обещание, — написала она. — Но ты должен мне пообещать, что будешь делать так, как я тебе скажу. Пообещай, что не вытворишь чего-нибудь глупого."

— Зачем мне делать что-нибудь глупое?

"Просто пообещай!" — её почерк стал не таким красивым, как был прежде. Теперь это были грубые каракули.

Я пообещал и пошёл за ней по замку к комнатам на первом этаже, в которые она запрещала мне входить. Я шёл медленно, в двух-трёх шагах от неё. Всё, на что она ступала, тускнело и умирало. Всё, кроме меня. Я всё ещё не был подвластен её проклятию.

Она остановилась перед одной из комнат и подождала меня на пороге.

"Это запретная комната, — написала она. — Никому нельзя сюда входить".

— Никому? Даже тебе? — уточнил я.

"Даже мне. Я не вхожу туда. Она заколдована. Я не могу этого объяснить".

— Тогда зачем мне туда входить?

"Потому что ты хочешь увидеть доказательство того, что твоя мать исцелена. Только у зеркал есть сила показать то, что происходит далеко, не отправляясь для этого в путь. Ты, наверное, заметил, что в замке нет зеркал. Я их не переношу".

— И что?

"Но в этой комнате есть зеркало, — написала она. — Спроси у него о своей матери, и оно покажет, что она в порядке. И больше ни о чём не спрашивай зеркало. Понял? Ни о чём. Ты должен пообещать".

Я кивнул и вошёл внутрь, а Чудовище закрыло за мной дверь. Зеркало в комнате было абсолютно чёрным, и в нём ничего не отражалось. Что же это за зеркало? В самой комнате ничего особенного не было.

— Зеркало? — позвал я, опуская голову и понимая, что почти схожу с ума.

Никакого ответа.

— Зеркало? — повторил я.

На этот раз тёмная гладь засветилась, по поверхности прошла рябь, и в ней отразился я. После всего того сумасшествия, через которое я прошёл, я даже и не удивился, вспомнив, что читал о подобных зеркалах в книгах.

— Ты можешь показать мне мою мать? Показать, излечилась ли она?

Поверхность зеркала снова заволновалась, и я увидел семейный замок в нашем королевстве и свою маму. Она была красивой и здоровой, проходя через зелёные сады и руководя королевством. Увидев её, я широко улыбнулся. Она была исцелена.

— Откуда мне знать, что ты говоришь мне правду? — спросил я у зеркала.

— Никто в замке не знает, как выглядит твоя мать, — ответила девушка внутри зеркала. Я не видела её лица, а лишь слышала голос. — Если бы я и захотела тебя обмануть, как мне создать изображение того, кого я ни разу не видела?

Это было не самое убедительное объяснение, но оно доказывало, что зеркало умеет разговаривать. Я опустился перед ним на колени и, не сводя глаз с запертой двери, отделявшей меня от чудовища, прошептал:

— Ты знаешь, как мне сбежать отсюда?

— Ты не сможешь сбежать отсюда… — ответила девушка в зеркале и замолчала, ничего больше не говоря.

Неужели всё так и есть? Неужели я должен остаться в этой ловушке навсегда?

— …пока твоё сердце не изменится, — продолжила девушка в зеркале.

— И что это значит?

— Как ты собираешься уйти, если ещё не изменился? — спросила девушка. — Как ты собираешься преуспевать в жизни, если не учишься на своих ошибках?

— Не понимаю. Как мне надо измениться? — я решил, что и так уже сошёл с ума и должен задать вопрос прямо.

— Спроси у девушки из своих снов, — ответило зеркало. Моё сердце заколотилось. Откуда зеркало знало о девушке в моих снах? — Она пытается тебе помочь.

Чудовище застучало в дверь.

— Минутку. Я уже выхожу, — прокричал я и придвинулся ближе к зеркалу. — Почему Чудовище не может зайти в комнату? — прошептал я, но было поздно. Зеркало снова стало чёрным. Наверно, из-за того, что услышало стук.

Остаток дня я делал всё, о чём меня просило Чудовище. Я лишь хотел, чтобы скорее село солнце, и я смог пойти спать, и мне приснилась прекрасная девушка, которая поможет мне отсюда выбраться.

Когда я был прикован и спал, девушка казалась мне слишком настоящей. Слишком красивой в светлом платье с розовыми цветами. Её светлые волосы, заплетённые в две косы, переброшенные на грудь, блестели на солнце. Вокруг девушки летали маленькие белые птички, словно радуясь её молодости и красоте. Мне пришлось идти за ней, куда бы она ни направлялась. Мы пересекли поле и вышли к дому. Я думал прежде, что она была принцессой, но это оказалось не так. Она была дочерью купца, живущего на ферме на отшибе. Они были из тех людей, что проживают счастливую жизнь. Им не нужны короны, заклинания, сказки или чрезмерная красота. Они были друг у друга, все пятеро: отец, мать, сама девушка и две её сестры. Интересно, может это и есть та самая красота, к которой мне надо стремиться?

Девушка махнула мне рукой, приглашая в дом. Я понял, что никто во сне, кроме девушки, не может меня видеть. Я видел, как она целует родителей и играет перед ужином со своими сёстрами. Во сне всё происходило быстро, будто она просто хотела показать мне определённые вещи, которые могли о ней рассказать. Я запасся терпением и не прерывал видения. Я был здесь, чтобы научиться меняться, что бы это не значило. Тут во сне в дверь постучал посланник, приглашая девушку во дворец Королевы Скорби. Значит, эта девушка живёт в Королевстве Скорби?

Посланник сказал, что Королева предлагает юным девушкам возможность заработать денег, работая во дворце. Также Королева обещала научить их придворному этикету, а по окончании работы одарить подарками. Девушке не обязательно было идти. Её семья пусть и не была богатой, но ни в чём не нуждалась. Но все девушки были до безумия влюблены в Королеву Скорби — молодую королеву этих земель. Даже мать и две другие дочери любили Королеву. Отец пытался возражать, но не мог сопротивляться просьбам дочери, поработать у Королевы, которую описывали, как первую красавицу из всех виданных.

Я видел, как девушка пригласила посланника войти в дом и спорила с матерью, какое платье надеть для визита во дворец. Они, не переставая, говорили о красоте и элегантности Королевы. Обе слышали, что Королева и раньше приглашала красивых девушек во дворец, но мать и не думала никогда, что могут выбрать её дочь.

— Как тебя зовут? — шёпотом спросил я у девушки. Странно, что её мать меня не видит.

Девушка подмигнула и шикнула на меня у матери за спиной. Я понял, что оказался в этом Сне для того, чтобы наблюдать, а не задавать вопросы, так что пришлось подчиниться. Всё, чего я хотел, это узнать, как мне измениться, чтобы, как и сказало зеркало, я смог сбежать от Чудовища.

Я последовал за девушкой, направляющейся в карете в замок Королевы, который они называли Шлосс, от древнегерманского слова, означающего "замок". Карета была чёрной и, казалось, сделана из костей, но девушка этого не видела. Она вообще утверждала, что карета золотая. Возможно, мы с ней этот мир видим в разных цветах. Затем она заговорила с кучером, который на самом деле был волком, но девушка видела его человеком и называла Манагармом*. Теперь я точно был уверен, что мы с ней видим вещи по-разному, но я сосредоточился на том, что должен вынести из этого сна. Кто сказал, что мы все должны видеть один и тот же сон одинаково?

(примечание переводчика *Манагарм — в скандинавской мифологии, другое имя Лунного Волка.)

Но вернёмся к замку…

Чтобы описать волшебную поездку и сам замок, мне понадобятся два длинных дневника, и я уверен, что другие гораздо лучше это сделают в своих дневниках. Для меня же имеет значение лишь то, что случилось внутри замка…

Десятки девушек выстроились по обе стороны прохода, приветствуя идущую к трону Королеву Скорби. Королева шагала по красному ковру из самого лучшего материала, который я когда-либо видел. Трон, к которому она шла, был сделан из стекла, и издалека казался россыпью великолепных жемчужин. Потолок зала такой высокий, что терялся в высоте. Он был раскрашен в небесно-голубые цвета, а по нему, как по настоящему синему небу, тянулись золотистые линии росписей. Я слышал, как девушки разговаривали о троне Королевы. Говорили, что её трон не случайно встал именно на этом месте замка. В потолке были небольшие отверстия, через которые солнце должно было светить прямо на Королеву, улучшая цвет её кожи на руках и лице. А если Королева хотела, чтобы солнце падало на неё в другое время суток, слуги закрывали прежние отверстия и открывали новые, через которые под нужным углом солнце падало прямо на Королеву.

Я считал, что Королеве не нужны чрезмерные солнечные ванны. Она и так была прекрасна, как любая Королева, и даже больше. Её красота неописуема. Она была прекрасна, как сон, который никогда не станет явью, потому что он слишком великолепен, чтобы быть настоящим. Но её привлекательность была не только в красоте. Было в ней ещё что-то опасное и притягательное. Я не мог разобраться. Она напоминала мне яркий и красивый огонёк, который сжигает в своём пламени мотыльков и бабочек.

Мне пришло приложить усилия, чтобы оторвать взгляд от Королевы и сосредоточиться на безымянной девушке, за которой я шёл. Она, как и все девушки, преклонили колено и склонились перед Королевой; но та не поклонилась присутствующим, даже чуть-чуть не склонила голову. И, тем не менее, девушки её восхищались. Все они задавались в уме вопросами, будут ли они такими, как она: такими же высокими, такими же изящными, и будут ли в один прекрасный день другие девушки склоняться перед ними самими, как они сейчас склоняются перед Королевой.

Повторюсь: я уверен, что про Королеву будут упоминать в бессчётном количестве дневников, так что перейду сразу к самому важному — и самому шокирующему — окончанию этого прекрасного сна.

В какой-то момент Королева посовещалась со своим огромным зеркалом, которое держали двое крепких слуг рядом с её троном. Зеркало выглядело тяжёлым, а мужчины, державшие его, казалось, были очень обеспокоены своей ношей. Я не видел, кто разговаривал с Королевой из недр зеркала, но это не имело значения. Важно то, что произошло, когда Королева поднялась на ноги. Прекрасная Королева, Крёстная большинства девушек Скорби, превратилась в чудовище, хотя по-прежнему выглядела самой красивой.

Королева сошла на красный ковёр, и девушки по обе стороны прохода не сводили с неё глаз. Королева высоко подняла подбородок, величественно взмахнула руками и пропела какие-то странные слова. Это была песня-колыбельная, такая нежная, и такая смертельная. Я никогда прежде такой не слышал. У меня от неё закружилась голова, но с девушками всё было ещё хуже. Они теряли сознание, падали друг рядом с другом, как завядшие растения, клонящиеся к земле. Некоторые падали тихо, а некоторые дёргались, как рыбы, вырванные из воды, перед тем, как сдаться. Прекрасная Королева была чумой, убивающей всё на своём пути. Она напоминала мне чудовище, поймавшее меня вне этого сна, с тем лишь различием, что Королева была красавицей, а оно было чудовищем.

Слуги начали укладывать девушек в стеклянные гробы и отправлять их в тайну комнату, которая оказалась огромной купальней. Ну, конечно, где же ещё принимать кровавые ванны, как не в купальне?

Но сон не дал зайти мне внутрь купальни. Я не мог ходить, куда хотел, потому что девушка, за которой я сюда пришёл, лежала в гробу, наполовину заполненном водой и плавающими в ней розами. То же самое было и с другими девушками, и их по очереди заносили в купальню, и оттуда слышались крики.

— Теперь ты знаешь всё, что надо, — произнесла стоящая рядом со мной красивая девушка, ставшая призраком. Мы больше не были в замке. Теперь мы находились вне пространства и времени — в том месте во снах, когда знаешь, что вот-вот проснёшься.

— Ты мертва? — поинтересовался я.

— Не совсем, — ответила она. — Я не могу объяснить, а тебе нельзя знать большего. Я хочу, чтобы ты освободил меня, изменился сам, и тогда ты сможешь освободить себя.

— Ничего не понимаю, — пробормотал я. — Чего ты хочешь от меня, и как это поможет мне удрать от Чудовища?

— Чтобы сбежать из замка, ты должен освободить меня из сна, в котором я застряла, — произнес призрак. — Это не простой замок. Это как целый мир. Он существует с начала времён, он всюду. У него нет адреса, он меняет своё месторасположения из века в век. Ты видел какие-нибудь знаки по дороге сюда?

Я на мгновение задумался:

— Да. На указателе говорилось "На восток от Луны, на запад от Солнца".

— Нет. На нём должно быть было: "На восток от Солнца, на запад от Луны", — объяснила девушка.

— Да разве это важно? — рассмеялся я. — Это вообще не похоже на настоящий адрес.

— Ты сам так сказал. Это не настоящий адрес. Разве ты не понимаешь? Этот замок — зло. Держу пари, именно он заставил тебя где-то потеряться, на суше иль на море. Он всё спланировал, спланировал заманить тебя сюда. Он всегда так поступает. Он промывает людям мозги и заставляет думать, что находится здесь со времён сотворения мира, пока не получает того, что хочет.

— И чего он хочет?

— Я не могу сказать, и хоть ты и знаешь сам, ты тоже не можешь сказать.

— Да что это за загадка? — я начал терять терпение. — Всё такое запутанное, но мне на это наплевать. Всё, что я хочу знать — как освободить тебя, чтобы я сам мог сбежать, — произнёс я.

— Чтобы это сделать, ты должен приручить чудовище, которое держит тебя взаперти. Ты приручишь её, освободишь меня и себя.

— Вот так? И это единственный способ выбраться отсюда? Приручить чудовище?

— Да. — Ну почему она сразу этого не сказала? Но я был не в том положении, чтобы пререкаться.

— Как мне её приручить? — поинтересовался я. — Она приковывает меня к кровати каждую ночь и наказывает. Как можно приручить чудовище?

— Найди в ней красоту, и ты её приручишь, — ответила девушка. — Может, это и не рационально, но я даю тебе в руки "ключ" к собственному освобождению.

— Как я могу найти красоту в уродливом чудовище? — спросил я.

— Полюбить нужно прежде, чем откроется вся красота, — произнесла девушка эту чёртову фразу и не дала мне шанса продолжить разговор. Я проснулся.

На следующий день я сидел за обеденным столом напротив Чудовища и пытался получить удовольствие от своей пищи. Чудовище ело жучков, паучков и напоследок жабку — я решил, что это был для неё десерт, потому что она посыпала дёргающую лапками лягушку корицей и сахаром и съела живьём. Сразу после этого оно издало кваканье вместо обычной отрыжки. Никогда не ел лягушек, так что не знаю, может, так всегда случается после того, как съешь лягушку. И как я должен разглядеть в ней красоту? Как я могу сблизиться с этим чудовищем?

Я хрустнул пальцами и прочистил горло, напоминая себе, что у меня просто мало опыта в общении с девушками. Я тратил свою жизнь на книги по алхимии и магии, но они не смоги помочь мне, когда было нужно.

— Хм, — кашлянул я, вытирая рот салфеткой из лучшей ткани и пытаясь оторвать внимание Чудовища от лягушачьих лапок. — Я хотел у тебя кое-что спросить, — произнёс я.

Она кивнула, но не стала писать что-нибудь на шкуре животного, полностью сосредоточившись на слизывании с губ зеленоватой слизи.

— Как тебя зовут? — спросил я. Это было лучше, что смог придумать. Я решил, что для того, чтобы узнать человека и сблизиться с ним, лучше начать с представления.

Чудовище выплюнуло то, что сейчас жевало, и подняло на меня глаза. Они были такими же изменёнными, как и раньше, но на этот раз в них что-то проблеснуло. Правда, я всё равно не знал, что означают блестящие чёрные глаза. Может, я сказал что-то не то?

— Прости, — пробормотал я. — Я не хотел…

Она схватила кожу животного, написала на ней что-то, поднялась со своего стула и подошла ко мне, показывая имя. "Вильнёв".

Вильнёв? Как мило, подумал я. Оно могло бы звучать жутко, если бы не это милое и нежное окончание "-нёв". Когда я произнёс вслух её имя, её глаза разгорелись ярче, чернота стала исчезать и сменяться синевой. Она склонила голову, услышав своё имя, и продолжала на меня смотреть, словно хотела меня поцеловать. Только вот я не хотел.

— Красивое имя, — кивнул я, и я не лгал.

Она удивила меня: взяла мою руку в свою. Разве она может быть тем же монстром, что пытал меня? Девушка из моих снов была права. Похоже, это и был путь наружу. Но что теперь? Попросить отпустить меня? Не думаю, что она пока позволит. Лучше всего было продолжить игру.

— Я заметил, что ты любишь музыку, — предположил я. — Музыку для балов. Она помогает мне ночью заснуть.

Чудовище кивнуло и опустилось рядом со мной на колени. Мне внезапно показалось, что я разговариваю с домашним питомцем, который, тем не менее, мог с лёгкостью оторвать мне голову.

— Ты любишь танцевать? — спросил я, не надеясь на ответ, она согласно качнула головой.

Чудовище хлопнула в ладоши, и по всему замку разнеслась музыка. Я заметил, что когда она была рядом со мной, вещи не умирали и не рассыпались пеплом. Ну, может пару растений завяло, но эффект определённо был меньше.

Она подняла меня со стула, притянула ближе, и мы начали танцевать… Я не говорил ни слова, но она была отличным танцором, правда, движения были слишком порывисты. Мне приходилось прилагать усилия, чтобы не свалиться ей под ноги и оказаться расплющенным, как та лягушка, которую она недавно с аппетитом скушала.

Чем дольше мы танцевали по огромному залу, тем больше расслаблялось её лицо. Нет, оно было по-прежнему изуродованным и страшным, но теперь слегка светилось счастьем. Мы танцевали и танцевали, пока я не выдохся. Я не мог больше притворяться довольным заключённым, поэтому попросил её остановиться. Закончилось всё снова наказанием и приковыванием к кровати. Ярость Чудовища была огромной, и я начал подозревать, что не такая уж это и хорошая идея — попытаться приручить Чудовище. И ко всему прочему, девушка в моих снах больше не появилась. Не показалась мне, пока я спал. Что случилось? Она показала мне, что делать, и теперь я не мог с ней это больше обсуждать?

На следующий день я сказал Вильнёв "Доброе утро" и назвал её по имени, которое ей определённо нравилось. Я всю ночь практиковался широко улыбаться, так что она не сможет понять, что улыбка ненастоящая. Я был красивым парнем; однажды девушка случайно порезала палец, засмотревшись на меня. Думаю, будет несложно обмануть Чудовище. Садясь напротив неё, я был поражён, насколько она стала вести себя, как девушка. Она прочесала жёсткие волосы, которые раньше выглядели паклей, пусть и сделала это своеобразно. Надела розовое платье. Она даже принесла с собой нож и вилку, и теперь резала что-то на тарелке. Мы оба знали, что блины она не ест — на тарелке лежала крыса. Наверно, она решила, что это будет мне не так противно, как жучки-паучки. И ещё она поджарила крысу, так что теперь блюдо смотрелось, как просто хорошо прожаренное мясо. А потом произошло кое-что ещё более странное…

— И тебе доброе утро, — ужасным, грубым голосом произнесла она, но я понимал, что Чудовище старалась изо всех сил, так что представил, что мне на ухо щебечут птицы.

— Ты можешь разговаривать? — поинтересовался я.

— Я боялась, что когда ты услышишь мой голос, я тебе не понравлюсь, — ответила она.

— Хм, — я чуть не подавился едой. Мне показалось, что сейчас она предложит мне попробовать кусочек её прожаренной крыски, но этого не произошло.

— Я знаю, что у меня отвратительный голос, но это мой голос.

Он не был отвратительным. Он был жутким, словно пришёл из многочисленных детских ночных кошмаров. Это была совокупность скрипа двери, крика осла и кваканья лягушки. Но я не мог ей этого сказать. Как и не мог сказать, что её голос настолько сладок и мил, что я бы хотел, чтобы она спела мне песню. Она поймёт, что я лгу. Иногда молчание — лучший выход их подобных ситуаций.

— Тебе действительно стоило раньше позволить мне услышать твой голос, — произнёс я. — Теперь мы стали ближе. Мы должны знать друг о друге всё.

Она покраснела… насколько может покраснеть чудовище.

Следующие дни мы провели танцуя, разговаривая и узнавая друг друга. Единственной вещью, о которой она отказывалась говорить, была история о том, кто она и откуда здесь появилась. И она очень не любила зеркала и всё, что с ними связано, даже если я рассказывал про них в сказках.

Время от времени она позволяла мне посмотреть через зеркало на маму, но оставляла при этом дверь открытой, так что я не мог тайно пообщаться с зеркалом. Главное, что моя мать чувствовала себя хорошо, была излечена и казалась здоровее день ото дня. Моя мать ещё не знала, что стала бессмертной. У меня разрывалось сердце каждый раз, когда я видел, как она молила богов вернуть меня домой. Она до сих пор верила, что я жив. Я с нетерпением ждал того дня, когда смогу вернуться к ней и рассказать о своём чудовищном, но таком волшебном приключении.

Чудовище стало разрешать мне спать без цепей. Она даже предложила спать вместе, но я убедил её, что до свадьбы это неуместно. После этих слов она даже стала счастливее. И вот однажды она привела меня в тайную библиотеку в замке. Она была огромной, но странной. Где бы я ни становился, я видел длинные ряды стеллажей с различными книгами, но стоило мне сделать шаг в сторону, как я видел уже другие полки и совершенно другие книги. Эта библиотека казалась гигантским лабиринтом. Чтобы найти то, что тебе надо, надо было точно знать, куда становиться. Этакая головоломка на ориентирование и знание месторасположения. Это напомнило мне то, что сказала девушка в моих снах: замок был ужасным местом и не принадлежал какому-то одному пространству и времени. Кажется, там было написано "На восток от Солнца, на запад от Луны"?

— Я хотела тебе это показать с тех пор, как узнала, что тебе нравятся книги, — сказала она. — Я уверена, что здесь ты сможешь прочитать все сказки, что тебе нравятся. Считай это моим свадебным подарком.

— Но это безумие чистой воды! Как я смогу здесь найти то, что захочу? Я могу провести тут всю жизнь в попытках найти нужную, но невидимую мне полку.

— Знаю, — кивнула Вильнёв. — Я люблю книги и тоже провела всю свою жизнь за чтением здесь.

Даже Чудовище было таким же книжным червём, как и я. И всё же, несмотря на это, я сопротивлялся возможности полюбить её. Наши танцы, смущение, одержимость книгами — порой я не мог воспринимать её чудовищем. Я не знал, как описать эту чувство: мы были похожи, не взирая. на наши внешности и происхождение. Я был воспитан на книгах, они составляли всю мою юность до того, как я отправился в море. Эти книги позволяли мне жить в дальних странах, притворяться героем в сказочном королевстве, даже не выходя из дома, а просто глядя на их страницы. И всё же… Она оставалась чудовищем, а я слишком красив, чтобы прожить свою жизнь с ней. Чертовски красив.

Внезапно я вспомнил слова девушки из своего сна: " Полюбить нужно прежде, чем откроется вся красота". До сих пор точно не знал, что это значило, хотя уже начал догадываться, и моя догадка мне не очень нравилась.

— Я тоже люблю книги, — произнёс я. — Если ты не против, я буду какое-то время проводить в библиотеке.

— Я рада, что тебе понравился мой подарок. Но я должна тебя предупредить, — сказала она.

— Предупредить?

— Есть девушка, — неуверенно начала Вильнёв. — Она очень красива, но ей нельзя доверять.

— Какая девушка?

— Она живёт в замке. Наверное, она призрак, но я не уверена. Ей нравится эта библиотека. Если увидишь её, лучше сразу уходи, — сказала она, а я почему-то сразу подумал о девушке из сна.

— Она плохая, — настаивала Вильнёв. — Не ведись на её красивое личико и никогда не делай того, что она скажет.

Когда я попытался узнать у Вильнёв подробности, она отказалась и начала злиться. Я не стал давить на неё. Не мог рисковать: вдруг она перестанет мне доверять? А ведь я так близко от того, чтобы попросить её отпустить меня. Хоть она и предупреждала меня о той девушке, я был уверен, что девушка из моих снов мне очень помогла. Я ведь изменился, не так ли? Я увидел Вильнёв сквозь её обличие чудовища и позволил ей показать мне красоту поверх носимой ею шкуры монстра. Моё пребывание в замке больше не было ужасным. Я больше не боялся Чудовища. Мы жили мирно. Если я и хотел до сих пор уйти отсюда, то лишь по одной причине — здесь мне было неуютно. Я хотел исследовать мир, увидеть мать, рассказать ей, что всё ещё жив, плавать по морям. Я хотел иметь выбор, пробовать что-то делать, пусть у меня и не получится, но я сам хочу решать, кем хочу быть, и что хочу делать.

Я всё сильнее понимал Чудовище, но по-прежнему хотел уйти. И вот в один не прекрасный день я попросил её меня отпустить… Ярость, которая ей овладела, была мощнее и ужаснее всего, что я до этого видел. Её глаза перестали блестеть и снова превратились в чёрные омуты. Она, как избалованный ребёнок, одержимый злым духом, хотела замучить меня до смерти. Все растения вокруг нас умерли в одночасье, а библиотека содрогнулась, как при землетрясении, и в воздух взлетели книги. Я побежал прочь, потерялся в лабиринте библиотеки, спрятался в самом тёмном углу и слушал, как она яростно кричит моё имя. Не похоже, что она готова просто наказать меня и приковать снова к постели. Её настолько ослепила ярость, что думаю, она убьёт меня, если найдёт.

Рядом со мной упали несколько книг. Я не мог не заметить, что все они о красавицах и чудовищах из различных уголков мира — истории, сказки, предания. Я не мог прочитать все названия, потому что моё укрытие было слабо освещено, но заметил книги про Призрака Оперы, где девушка влюбилась в призрака, про Амура и Психею, про Горбуна из Нотр-Дама. И ещё там была книга "На восток от Солнца, на запад от Луны", в которой рассказывалось о принце, превращённом в медведя. Теперь я вспомнил эту историю. Я читал её в детстве, но почти забыл. Так вот почему адрес этого жуткого замка — на восток от Солнца и на запад от Луны. Все истории в библиотеке — о любви между чудовищем и красавицей. Неужели они все одинаковы? Неужели Вильнёв проводила день за днём, читая романы о запретной любви между чудовищем и красавицей? И именно поэтому она решила упрятать здесь меня, но не обращала внимания на местных жителей, грозивших поджечь её? Она заманила меня в ловушку, потому что я был красив, и она надеялась, что я её полюблю?

Я потерял самообладание и начал срывать с полок книги, прочитывая их названия. Мои мысли метались: почти всегда в этих история в роли чудовища выступали мужчины. Моя ситуация несколько отличалась. Интересно, это имеет какое-либо значение? И тут я наткнулся на книгу "Красавица и Чудовище". Открыв её, я заметил, что все страницы пусты и рассыпаются у меня под пальцами, как песок. Я открывал одну за другой все книги с таким же названием — "Красавица и Чудовище" — но с каждой книгой происходило то же самое. Книги были пусты.

Что это значит?

Но у меня не было времени разбираться. Вильнёв, Чудовище, скоро найдёт меня в лабиринте библиотеки. Я побежал дальше в темноте по бесконечному коридору, и вдруг заметил тонкий золотистый лучик света, выбивающийся из-под двери. Я распахнул её, забежал внутрь и захлопнул за собой. Оглянувшись, я понял, что это та же комната с зеркалом, только я вошёл в неё через другую дверь. Я подбежал к зеркалу и задал вопрос, надеясь, что оно ответит мне и сможет что-нибудь посоветовать. Снаружи в дверь колотило Чудовище.

— Зеркало! — произнёс я. — Что мне делать? Она собирается меня убить.

— Не слушай её! — прокричала из-за двери Вильнёв, плача. В её голосе слышалось раскаяние из-за случившегося. Я не знал, а вдруг она пытается меня обмануть? Хотя раньше она никогда меня не обманывала. Она зверела от ярости, но никогда мной не манипулировала.

— Не слушай ни зеркало, ни девушку. Пожалуйста! — молила Вильнёв.

— Я могу тебе помочь, — произнесла девушка в зеркале. — Ты с лёгкостью можешь её убить. Всего-то и надо — дать ей увидеть своё отражение. Как ты думаешь, почему в замке нет ни одного зеркала?

У меня не было времени читать между строк или задумываться, зачем зеркалу убивать Вильнёв. Она почти пробила стену, у меня не было другого выбора — лишь попробовать провернуть фокус с зеркалом. Я схватил высокое зеркало и повернул его к двери, чтобы это было первым, что увидит Вильнёв, ворвавшись в комнату. Сработало. Увидев своё отражение в зеркале, Вильнёв закричала.

— Зачем? — прохрипела она. — Девушка в зеркале обманула тебя. Я не хотела, чтобы всё так случилось.

Вильнёв не умерла и не была ранена, посмотрев в зеркало. Она лишь опустилась на колени и продолжила плакать. Мне пришлось повернуть зеркало и посмотреть, на что похоже её отражение в зеркале. И я не мог поверить тому, что увидел. Вильнёв превратилась в самую красивую девушку, которую я когда-либо видел. Самую прекрасную, самую милую — девушку в розовом платье из моих снов.

Озадаченный, я обернулся и взглянул на настоящую Вильнёв. Она тоже превратилась из чудовища в девушку в моих снах.

— Теперь ты счастлив? — спросила меня Вильнёв.

— О чём ты? — поинтересовался я. Что происходит? — Почему ты не сказала, что это ты — девушка из моих снов? Почему ты предостерегала меня от неё, если это была ты?

— Это была не я. Она лишь выглядит, как я, и была занесена в твой сон этим ужасным зеркалом.

— Что? — когда я вновь посмотрел на зеркало, оно уже полностью потемнело.

— Это проклятие замка, в котором я живу, — пояснила Вильнёв. — Это зачарованный замок, которым управляет Королева Скорби. Она отослала меня сюда после того, как не смогла забрать у меня то, что ей надо было во дворце. И послала меня в этот проклятый замок в качестве наказания.

Похоже, сейчас был не самый подходящий момент, чтобы уточнять у неё, что же случилось в той кровавой купальне Королевы.

— У замка есть собственная душа, и все известные истории, о которых ты читал, произошли именно здесь, — истерически разрыдалась Вильнёв. — Каждая история о красавице и чудовище случилась в этом замке.

— Ты хочешь сказать, что все книги в библиотеке описывают реально произошедшие здесь истории? Амур и Психея, Призрак оперы, Горбун из Нотр-Дама? Это абсурд!

— Замок принимает различные облики и формы. Он существует в различных странах в различное время. Иногда он появляется прямо в человеческих снах. Ему надо питаться, чтобы жить. Он проклят. Разве ты не понимаешь? Настоящее чудовище тут — сам замок!

— Но какое это отношение имеет к тебе? И ко мне?

— Чтобы замок существовал, ему нужны души. Он ловит красавицу и превращает её в чудовище. Вот чем он питается. Он заманивает путника, превращает его в чудовище и упивается болью жертвы. Он делает это уже многие тысячелетия, и обо всех них написаны сотни книг. Королева знает это, она специально отправила меня сюда в наказание, потому что знала, что замок меня не отпустит, пока… — Вильнёв подняла на меня заплаканные глаза.

— Пока, что?

— Пока меня кто-нибудь не полюбит, — всхлипнула она. — Я надеялась, что ты меня полюбишь. Полюбишь за то, кто я есть, и мы оба станем свободными. "Полюбить нужно прежде, чем откроется вся красота". Вот фраза, разрушающая заклятие.

— Но… — я потерял дар речи.

— Но ты меня не полюбил, знаю, — произнесла Вильнёв. — Даже после того, как я делала всё возможное. Это могло бы произойти, если бы ты не попросил меня отпустить тебя. В облике чудовища я не могу контролировать свою ярость.

— Тогда почему замок подсказал мне, что надо с тобой сблизиться, а потом попросить отпустить? — спросил я, всё ещё сжимая зеркало.

— Потому что зеркало — часть замка. Оно — зло, одержимое девушкой по имени Мэри, — пояснила Вильнёв. — Она обманула тебя, потому что знала: если ты дашь мне надежду, а потом попросишь уйти, я жутко разозлюсь, и тогда чудовище во мне причинит тебе такую боль, что ты никогда не сможешь меня полюбить. И в результате я никогда не покину этот замок.

— А почему сейчас ты вернула себе настоящую внешность?

— Я не думаю, что замок это планировал. Это случилось из-за того, что ты заставил меня посмотреть в зеркало. Это часть заклинания: человек, который заставит меня посмотреть на своё отражение… — Вильнёв вздрогнула. Сейчас она говорила обо мне.

— Что? Что случится с человеком, который заставит тебя посмотреть на твоё отражение?

— Он займёт моё место, — произнесла Вильнёв с заплаканным лицом. — Особенно, если он красив.

— Что?

— Взгляни в зеркало, посмотри на себя, — произнесла она.

Я посмотрел, и зеркало выпало из моих рук и разлетелось на куски. Лучше уж так, чем смотреть на свою чудовищную, отвратительную новую внешность. Я стал проклятым вместо Вильнёв.

— Если бы ты только смог меня полюбить, — произнесла Вильнёв, поднимаясь с пола. — Этого бы не случилось.

— Куда ты уходишь? — спросил я со слезами на глазах.

— Я должна уйти, пока двери замка для меня открыты. Он меня выпустит. Теперь у замка есть новое Чудовище. Ты. Мне так жаль! — Вильнёв побежала к двери, но я окликнул её.

— Тогда, может, придёшь меня навестить? Я знаю, что проклят, и не представляю пока, что с этим делать, но ты ведь можешь прийти навестить Чудовище? Мы ведь вместе танцевали, помнишь? Я почти полюбил тебя, — прокричал я.

— Но ведь не полюбил, — ответила Вильнёв. — Я была готова ждать тебя, сколько понадобиться, пока ты меня не полюбишь. Но ты не полюбил. К тому же, я не смогу к тебе больше приходить.

— Почему?

— Я знаю, что ничего об этом не вспомню, после того как вернусь домой к семье. Я забуду всё, заснув дома и впервые увидев обычные сны.

Вильнёв меня покинула, и я стал новым Чудовищем замка. Глупо подробно рассказывать вам всё, что после этого случилось со мной в замке: я изучал его бесконечные секреты и проводил своё одиночество среди бесчисленных книг.

С течением времени я смирился со своей судьбой, со всеми странностями, со всем, что со мной случилось. Но одна вещь по-прежнему не давала мне покоя каждый раз, когда я входил в библиотеку: все книги с названием "Красавица и Чудовище" оставались песком. Это были единственные пустые книги в библиотеке. С самого начала я считал, что они пусты, потому что наша с Вильнёв история ещё не закончена. Но почему же в таком случае они пусты до сих пор?

И пока время утекало, я забыл о том, что действительно имело значение.

А значение имело лишь то, что спустя некоторое время я начал понимать, почему прелестная девушка Вильнёв не только выглядела, как чудовище, но и вела себя как чудовище. То же самое сейчас происходило и со мной.

Сначала облик чудовища был лишь каркасом, кожей, которую я носил. Я ждал, долго-долго, пока судьба не принесёт на мой порог девушку, я приглашу её в замок и сделаю всё, чтобы она полюбила меня, как делала это Вильнёв со мной. Я собирался стать терпеливым, заботливым, обходиться с ней по-джентльменски и показать, что "Полюбить нужно прежде, чем откроется вся красота". Я буду сопротивляться своей чудовищной натуре. А потом мы оба станем свободными, и я стану первым, кто сбросил проклятие замка.

Но позже я понял, что облик чудовища не был лишь каркасом. Он поглощал мою душу, моё сердце билось в унисон с сердцем чудовища, а потом я вообще не смог узнать стук моего собственного сердца. Чудовище во мне пошло в библиотеку и нашло там книгу о тёмных искусствах и заклятиях. Там описывались способы контроля над чужими сердцами и судьбами. С помощью этой книги и хрустального шара я решил заманить в свой замок девушку. Я наколдовал проблемы её отцу-купцу, он разорился и потерял всё нажитое. Затем с помощью заклятия я отправил его в море, как когда-то отправился сам. Позволил ему выжить в кораблекрушении, приплыть на остров и отправил его по тропе, в конце которой был указатель "На восток от Солнца, на запад от Луны". И тут перед ним появился мой замок. Он вошёл, увидел там алый цветок, но не знал его истинной ценности. Он сорвал его лишь потому, что он снился его дочери.

И тогда на пороге появился я, притворился, что этот цветок мне очень важен, угрожал и заставил пообещать, что в обмен на цветок купец отдаст мне что-то поистине дорогое. Я подтолкнул его к обещанию отдать мне одну из трёх дочерей, живущих с ним счастливо в маленьком домике в Королевстве Скорби. Мужчина согласился и ушёл, чтобы отослать ко мне свою дочь…

И в тот момент, когда я пишу свой дневник, во входную дверь позвонили. Я рад, что успел закончить свою историю прежде, чем пришёл посетитель, иначе вы бы никогда её не узнали. Мой посетитель — особый гость, и он может принести мне как жизнь, так и смерть. Сейчас я поднимусь с кресла и оставлю дневник на столе. Открою двери перед посетителем — дочерью купца, которого прокляла моя сущность Чудовища. Я сделаю всё, что смогу, чтобы она меня полюбила. Я буду терпеливым, галантным, понимающим. Ничего страшного, если она моментально меня не полюбит. Я пойму, если она решит, что находится здесь лишь для того, чтобы спасти своего отца от смерти, пожертвовав собой, когда остальные две сестры отвернулись от него. А после всего я отпущу её домой. И она сама сможет выбрать: вернуться ко мне и подарить свою любовь или навсегда убежать от моей проклятой чудовищной сущности. Если она вернётся, то я освобожусь от проклятия, и мы с ней будем жить долго и счастливо. А если нет — я смирюсь с тем, что она ничем мне не обязана. Я уже причинил ей много боли, когда всё, чего она хотела — было добиться моей любви.

Я бросил последний взгляд на Персидский холст на стене и прочитал вслух надпись: "Полюбить нужно прежде, чем откроется вся красота". А сейчас я пойду и открою дверь перед Вильнёв, которая не помнит, что когда-то была Чудовищем.

Теперь, покидая вас, мне кажется, я понимаю, почему все страницы книг о Красавице и Чудовище были пусты. Потому что они ещё не написаны. И теперь я должен заполнить эти страницы, пока Вильнёв остаётся со мной в замке. Только в моих силах создать правильную историю. Надеюсь, что однажды страницы этой книги будут написаны. Вы их прочтёте и узнаете, что я смог добиться её любви. И тогда станет неважно, кто Красавица, а кто Чудовище. Потому что мы оба побывали и тем, и другим.