— Мама! — позвал мальчик, входя в дом после проведенного в лесу утра. — А обед уже готов?

— Да, Робин, — ответила его мать, возившаяся на кухне.

Когда Робин вошел на кухню, обед уже стоял на столе. Мальчик сел за сколоченный из грубо обструганных досок стол и начал есть.

Утолив голод, он сидел и смотрел сквозь отворенную дверь в глубину леса, пока его мать перемывала посуду.

— Мама, — внезапно спросил он, — а правду говорят, что господин Гай из Ковентри приходится тебе дядей?

— Ну да, Робин, это так, — был ответ. — А кто тебе про это рассказал?

Робин взял на кухне полотенце и стал вытирать тарелки.

— А правда, что он охотился на кабана в одиночку? — продолжал свои расспросы мальчик.

— Да, было такое, — рассмеялась мать. — Он очень храбрый человек, Робин.

Добродушная женщина, одетая в длинное платье из синей ткани, подтянула к себе по устланному камышом полу кухни скамеечку для ног и завела рассказ об этом подвиге господина Гая. Сидевший рядом с ней Робин слушал, не отводя от матери глаз.

Господин Гай один без подмоги отправился в лес, чтобы убить там громадного кабана, который задрал нескольких крестьян, шедших по лесу. Господину Гаю удалось его выследить и всадить рогатину — длинный нож на шесте — в сердце ужасному зверю. Его голову с торчащей щетиной и громадными клыками он принес домой как трофей.

Робин несколько минут сидел, рисуя в своем воображении картину — его предок идет один по лесу с рогатиной в руке.

— Ты вроде раньше не упускал случая побегать после обеда по солнышку, Робин, — заметила мать, беря в руки деревянную бадью, чтобы зачерпнуть воду из протекавшего рядом с домом ручья.

— Нет, мама, я просто задумался, — сказал мальчик, вставая и отряхивая со своих поношенных штанов частицы камыша, прилипшие к ним, пока он сидел на полу. — А в лесу ведь еще водятся дикие кабаны?

— Водятся, но таких опасных, как тот, что убил господин Гай из Ковентри, уже нет, — объяснила ему мать.

Робин зашагал по вьющейся в траве тропинке, уходившей от их хижины, и вскоре миновал лесистую опушку, за которой начинался Шервудский лес.

Время уже близилось к полднику, но Робин в доме так и не появился. Его мать, привыкшая к тому, что ее сын вечно где-то пропадает, оставила ему его порцию и начала готовить еду для отца мальчика, который вскоре должен был вернуться домой с работы. Но когда солнце медленно спустилось к горизонту, а в доме зажгли старые масляные лампы, родители серьезно забеспокоились о своем сыне.

Отец Робина уже решил отправиться на его поиски в лес и сделал несколько шагов к темневшим вдали деревьям, когда увидел впереди меленькую фигурку, спешившую к дому. Это был его мальчик.

— Где тебя носило? — набросился он на сына.

На голос мужа из дому вышла мать Робина.

Одежда сына была грязной и кое-где порвана. Он бросился к матери. Та крепко прижала его к себе.

— Отвечай мне! Где тебя носило? — не успокаивался отец, ища взглядом плеть для верховой езды, висевшую на стене хижины.

— Я… я забрел в чащу леса — думал найти там кабана. Хотел убить его, как это сделал господин Гай!

— Тебе здорово повезло, что ты его не встретил, — усмехнулся отец, направляясь к дому.

— Однако, — продолжил он — гнев его прошел столь же быстро, как и разгорелся, — ты не трус, если собирался добыть кабана. И тебе, и нам здорово повезло, что ты его не нашел — мы же любим тебя.

— И все равно, это было чудесно, — сказал Робин. — Я встретил там нескольких бродяг, они спросили меня, куда я иду. А когда я сказал, они подняли меня на смех.

— Ты еще совсем ребенок, — ласково усмехнулся отец.

— Но они дали мне поесть и попить, — продолжал Робин, — и еще сказали, что однажды лес станет моим домом.

— Храни нас Бог! — воскликнула его мать и поспешно поставила на стол прибереженную для сына порцию еды.

— А это была бы отличная жизнь, — задумчиво пробормотал Робин. — Подумать только — спать в лесу и проводить целые дни под открытым небом!

Уже лежа в своей кровати, сделанной из неструганых досок, он смотрел на поднимающуюся по небосводу луну, серебристое сияние которой пробивалось сквозь листву деревьев, и думал о том, какое бы дело избрать себе, чтобы было можно все время проводить в лесу, ведя свободную жизнь, полную приключений.

И через много лет, уже превратившись из мальчишки во взрослого человека, Робин никогда не забывал о своем первом приключении в лесу. Все свое свободное время он проводил, состязаясь с другими мальчишками в борьбе, прыжках и беге. Он научился сражаться на шестах и ловить своих друзей большими сачками, которые надо было накинуть на голову. Он не знал устали в скачках на конях, перепрыгивая на них через высокие изгороди. Но больше всего на свете он любил стрелять в цель из лука.

Вырастая, он превратился в крепкого мужественного парня, не знавшего себе соперников в быстром беге, верховой езде, стрельбе из лука и сражениях на кулаках или шестах.

Когда подросший Робин стал уже юношей, его отец серьезно задумался о будущем своего сына. Пора было пристраивать парня к какому-нибудь делу. Такому сильному юноше можно было бы выбирать из многих занятий, но отца беспокоил его независимый, склонный к приключениям нрав.

И все же мать с отцом гордились своим отважным мальчиком. Крепкий, хорошо сложенный, неизменно веселый и остроумный, он всегда был окружен обожавшими его друзьями.

В Ноттингеме, довольно отдаленном от их жилища городе, жил брат матери Робина. Сквайер Гэмвелл из Гэмвелл-Холла был добрым человеком, к которому тянулась молодежь; он же всегда был готов помочь тому, кто в такой помощи нуждался. Мать Робина уже много лет не виделась с ним, и очень хотела показать ему своего выросшего сына.

— Мой господин, — обратилась она однажды к своему мужу, — я несколько лет не виделась со своим братом. Нельзя ли мне побывать в Ноттингеме, чтобы повидаться с ним?

Ее муж глубоко задумался.

— Что ж, это ты здорово придумала, — наконец произнес он. — Но дорога туда не из легких. Надо, чтобы кто-то проводил тебя туда. Ты, конечно, не можешь отправиться в путь одна.

— Понимаю, — согласилась его жена. — Кто-то должен пойти со мной, чтобы защитить при случае от лихих людей.

— Да, и как ты тоже понимаешь, я сам не могу отправиться с тобой, — продолжал ее муж. — У меня просто нет времени для такой долгой прогулки. Никак не могу сообразить, кто бы мог пойти с тобой.

Его жена несколько минут молчала. Ответ мужа ничуть не удивил ее. Она и ожидала чего-то в таком роде. Теперь настало время претворить в жизнь то тайное желание, которое было у нее на уме.

— Может быть, мне взять с собой Робина? — как бы невзначай спросила она, постаравшись, чтобы ее голос звучал как обычно. — Он вполне силен, чтобы вступиться за меня.

Понизив голос и постаравшись придать ему убедительность, она сказала:

— Все-таки нам идти сорок пять миль, и я уверена, с ним мне будет спокойно.

Ее муж добродушно усмехнулся.

— Я прекрасно все понимаю, — улыбнулся он. — Наседке всегда хочется похвастаться своим цыпленком.

И снова замолчал, глубоко задумавшись. Можно ли надеяться на сына, сможет ли тот при случае защитить свою мать? Парня Бог силой не обидел, он вполне может справиться с возможной угрозой. Он высказал свое решение.

— Ты хочешь показать своему брату нашего выросшего сына, — сказал он. — Что ж, вполне естественно. Возьми с собой парня, моя дорогая, потом расскажешь мне, как поживает твой брат.

Мать Робина была вне себя от радости. Она едва сдержалась, чтобы не броситься со всех ног к сыну и не поведать ему это известие. Быстро выйдя из дома, она увидела, что сын идет навстречу ей.

— Робин, — довольная, воскликнула она. — Мы отправляемся в Ноттингем!

— В Ноттингем! — повторил Робин.

— Да, вдвоем с тобой! — продолжала его мать.

— О, мама! — засмеялся Робин. — Это же чудесно! И когда мы отправляемся?

Робин был готов сразу же отправиться в путь, но к такому путешествию еще надо было как следует подготовиться. Другого транспорта, кроме верховых лошадей, не было, так что они должны были захватить с собой достаточно еды и питья. Затем Робин переоделся в новую одежду. Осмотрел конские подковы, поправил уздечку, аккуратно оседлал лошадей.

— Иди сюда, сынок, — позвал его отец, — я хочу нарисовать тебе ваш путь.

Робин внимательно выслушал все наставления отца: какой дороги они должны держаться, где им могут встретиться разбойники и где они могут сойти с дороги и двинуться напрямик через лес.

Наконец все приготовления были закончены. Фляги были заполнены водой, дорожная поклажа увязана в тюки и навьючена на лошадей.

— Отличный денек для такой дальней поездки, — сказал отец Робина, взглянув на голубевшее небо.

Одетая в свое праздничное платье, мать Робина вышла во двор, где ее сын, уже ждал ее, держа лошадь под уздцы. Отец купил ему меч, который теперь гордо красовался у Робина на боку, а за поясом торчал кинжал.

Робин легко вскочил в седло и подождал, пока отец помогал матери устроиться на седельной подушке позади него.

— Счастливо вам! — крикнул им вдогонку отец, когда, верхом на одной лошади, они отправились в путь длиной в сорок пять миль.

Двигались они неспешно, лошадь легкой иноходью трусила под сенью густого леса. Вскоре они вышли на торную дорогу, которая вела к Ноттингему. Миля за милей оставались у них за спиной, но ни одного человека по дороге им не повстречалось. Но, когда их хижина осталась далеко позади, а они потихоньку двигались по большому тракту, то заметили двух человек, шагавших навстречу.

Робин соскочил с лошади, взял ее под уздцы левой рукой, а правую положил на рукоять меча. Но прохожие оказались мирными путниками, и, поздоровавшись с нашими путешественниками, прошли мимо.

Наконец, оставив позади много миль нагретой солнцем пыльной дороги, Робин и его мать приблизились к Ноттингему. От города до Гэмвелл-Холла оставалось уже совсем немного.

Дядюшка Робина пришел в восторг, увидев своих родственников.

— Так вот каков мой племянник! — весело воскликнул он, помогая матери Робина спуститься с лошади.

Дядюшка не преминул отметить про себя, что его племянник крепок сложением и явно не простак. Обняв сестру, он повернулся к дому и крикнул:

— Эй, Уилл! Иди сюда, познакомься со своим братом!

В дверях появился Уилл Гэмвелл. Он оказался высоким белокурым парнем примерно одних лет с Робином. Юноши сразу же стали друзьями.

— Ну, завтра от души повеселимся, — сказал дядя Робина, когда все уже сидели за столом с угощением. — Посмотрим, из какого теста ты сделан.

— Не могу дождаться, когда же наступит завтра, — признался Робин матери, когда они остались наедине. — Чувствую, что завтра что-то произойдет.

На следующее утро Робин проснулся очень рано. После вчерашней поездки он хорошо отдохнул и теперь вприпрыжку сбежал по длинной лестнице Гэмвелл-Холла, в залу, где уже завтракал его двоюродный брат Уилл.

— Добрый день, Уилл! — поздоровался он с братом.

— Привет, Робин, — улыбнулся ему в ответ брат. — У меня для тебе не очень-то хорошая весть.

— А что случилось? — спросил Робин, опускаясь за стол.

— Да здесь к нам приезжает на недельку еще один наш родич.

— Ну и что в этом плохого? — спросил Робин. — Может, нам с ним будет веселее.

— Да в том то и дело, что это не он, а она!

Это меняло дело. С парнями обычно бывало весело, но девчонки… они такие неженки и играют в какие-то глупые игры.

Но на следующее утро, увидев Мэриен, Робин ничего не мог с собой поделать — он был сразу же околдован девушкой. Она была очаровательна и выглядела совсем как настоящая леди, но в ее взоре играли бесенята, а она сама ничуть не чуралась мальчишеских игр. В беге она обгоняла многих мальчишек, да и со стрелами и луком управлялась ничуть не хуже ребят. Робин был покорен ею с первого взгляда.

Сквайер Гэмвелл устроил в своем поместье праздник и пригласил на него всех жителей окрестных деревушек, а также своих друзей, живших по соседству.

Гости от души веселились, взрывы их смеха разносились далеко за пределами поместья.

На длинных столах, поставленных на козлы и расставленных в зале, было накрыто обильное угощение. После того, как гости досыта наелись, сквайер предложил им отправиться на большой луг, где предстояло померяться силами. Все высыпали во двор и встали полукругом на траве.

— Но ведь нужна королева турнира! — воскликнул один из гостей, и его дружно поддержала вся молодежь.

Ни у кого не было сомнений, кто станет Королевой турнира — Мэриен была самой красивой девушкой среди всех присутствовавших. Она вышла из толпы гостей и была увенчана Короной. Сквайер Гэмвелл поставил на один из столов кресло, и Мэриен заняла свое место на троне.

— Как Королева турнира, — с улыбкой на лице произнесла она, — я повелеваю, чтобы молодые люди померялись силами друг с другом.

Робину не терпелось показать свою сноровку. В мальчишеских играх и товарищеских сражениях с ребятами своей округи он всегда выходил победителем. И хотя здесь он был никому не известен, он горел желанием показать свое умение и силу прекрасной Мэриен.

Он понимал, что ему предстоит померяться силами с соперниками, которые были далеко не новичками в сражениях на шестах. Но Робин сражался отважно и стойко. Опыт былых схваток с друзьями оказался незаменим, и Робин смог победить всех своих соперников. Он был немало удивлен этим, а его соперники обескуражены. Его шест мелькал над их головами куда быстрее, чем их шесты; а удары Робина были такой силы, что его соперники не могли удержать свое оружие.

Мэриен была в восторге от удали своего друга. Гордясь им, она смотрела, как он сражается с другими юношами на мечах. Собственно, сражения даже и не было; Робин превосходил всех соперников в мастерстве. Местные ребята, уязвленные его превосходством, изо всех сил старались победить незнакомца и сражались изо всех сил. Но все было напрасно, Робин выиграл все схватки.

— Браво! — воскликнула Королева турнира.

Единственным ее желанием теперь было, чтобы Робин победил и в последнем состязании — стрельбе в цель из лука. Она ничуть не сомневалась в его торжестве над всеми соперниками, но сквайер Гэмвелл, зная, сколь искусны в стрельбе из лука здешние ребята, почти не надеялся, что его отважный племянник окажется ко всему прочему и метким лучником.

— Да у этого парня сила взрослого мужчины, — прошептал сквайер матери Робина, когда они смотрели на поединки. — Но в стрельбе из лука одной только силы недостаточно. Нужны еще и верный глаз и твердая рука.

Началось заключительное состязание. Когда подошла очередь Робина, он пустил в ход все свое умение, приобретенное им с того времени, когда он, еще совсем мальчишкой, вдохновился легендой о господине Гае и диком кабане.

Стрела Робина попала в самый центр мишени. Но все же она была не единственной стрелой, поразившей мишень. Еще у одного-двух местных парней оказался столь же верный глаз. Надо было найти какой-то другой способ определить победителя. Местные ребята стали просить Мэриен придумать, как определить самого меткого стрелка.

Робину пришла на ум некая мысль, которая могла бы выручить их из этого затруднительного положения. Он подошел к Мэриен и прошептал ей на ухо несколько слов.

— Прекрасная мысль, Робин, — кивнула головой девушка и обратилась к зрителям и участникам. — Я повелеваю воткнуть в землю ивовый прутик, и тот, кто сможет попасть в него стрелой с сорока шагов, станет победителем.

Парни ошеломленно смотрели, как Робин втыкает в землю прутик. Несколько человек засмеялись.

— Но ведь это невозможно! — воскликнул один из зрителей.

Все молодые участники поддержали его.

— Тогда смотрите! — спокойно произнес Робин.

Он натянул лук и, тщательно прицелившись, выпустил стрелу. Зрители затаили дыхание, все взоры обратились к ивовому прутику.

Крак!

Стрела, пущенная из лука Робина, расщепила прутик на две половинки. Все зааплодировали такой меткости.

Мать Робина не могла скрыть своей гордости за сына, но куда больше ее была поражена мастерством своего вновь обретенного друга Мэриен.

Робин с матерью провели в гостях у сквайера Гэмвелла больше недели. Они бы остались и дольше, но неожиданное происшествие сократило их пребывание и побудило поскорее вернуться домой.

За несколько дней, прошедших после праздника в Гэмвелл-Холле, Робин стал всеобщим любимцем жителей деревни. Он был заводилой во всех шалостях и проказах. Сквайер Гэмвелл считал, что причиной такого нрава юноши была его жизнь в лесной глуши. Но мать Робина знала, что дух приключений, живущий в душе ее сына, ничто не сможет погасить.

Мэриен часто бывала заодно с Робином. Она тоже задержалась на неделю у своего дяди. Целыми днями они проводили в играх, веселясь от всей души.

— Нам надо обязательно побывать на ярмарке! — воскликнул как-то Робин, вбегая в залу.

Он и Мэриен узнали из слухов, гулявших по деревне, что в этот день в Ноттингеме начинается ежегодная ярмарка.

— Городские нас не очень-то жалуют, — предупредил их Уилл Гэмвелл. — Каждый год мы бываем на этой ярмарке, и всегда случается какая-нибудь заваруха. Горожане привыкли смотреть свысока на деревенских простаков, вроде нас, и всегда задираются.

— Ну, на этот раз им не поздоровится! — засмеялся Робин.

Толпа деревенской молодежи с Робином и Мэриен во главе появилась в Ноттингеме в самый разгар ярмарки. Торговцы, стоявшие за своими празднично украшенными столиками под навесами, просто не обратили на них никакого внимания. Но местные подростки сразу же заприметили новичков и принялись высмеивать Робина и его друзей.

Робин в первый раз в жизни оказался на ярмарке и поначалу не обращал на насмешки никакого внимания, весь поглощенный новым для него зрелищем. Но когда местные стали уже откровенно оскорблять его, Робин не смог оставить это без ответа.

— Разбивайте палатки, ребята!

Городские начали понимать, что происходит, только тогда, как три столика под навесами были уже перевернуты. Тогда они завопили, зовя своих земляков на помощь. Те, вооружившись палками, набросились на друзей Робина, но тот бросился в толпу и стал выручать своих.

— Вот тебе! — воскликнул он, награждая ударами одного неуклюжего увальня. — Посмотри, каковы мы, деревенские!

Робин оказался в самой гуще схватки.

Но тут внезапно городские, словно увидев привидение, прекратили драку и мгновенно исчезли в ближайших переулках. Но увидели они отнюдь не призраков. Это был местный шериф. Он приближался к ярмарочной площади верхом на коне и в сопровождении нескольких вооруженных стражников.

— Робин! Робин! Смывайся! — закричали его друзья.

Но тот как раз сражался с последним из городских парней.

— Взять этого парня! — крикнул шериф, увидев как Робин мощным ударом сбил на землю своего обидчика.

Люди шерифа схватили Робина и привели его, вырывающегося у них из рук, к своему командиру.

— Да ты убил человека, негодяй! — набросился на него шериф. — Тебе это даром не пройдет.

И он приказал своим людям:

— Взять его и бросить в тюрьму!

Робину было не справиться с людьми шерифа. Его оттащили в городскую тюрьму и заперли в свободной камере.

— Удалось ли Мэриен выбраться из этой передряги? — прежде всего подумал Робин, опускаясь на охапку соломы.

Но через несколько минут он уже изучал место своего заключения. Площадь камеры была около восьми квадратных футов. Подобно всем тюрьмам своего времени, она была сделана из дерева с небольшим окошком под потолком, сквозь которое пробивался лучик света. Взглянув вверх, Робин увидел, что потолок старой камеры изрядно прохудился, в нем зияли большие дыры. Сквозь них была видна крытая соломой крыша тюрьмы.

— Да я буду последним остолопом, если не выберусь отсюда, — сказал он сам себе.

Когда стемнело, Робин выбрался на крышу тюрьмы и пролез через соломенную кровлю. Для него не составило труда спуститься по крыше и спрыгнуть на землю.

— Взять его живым или мертвым! — приказал шериф, когда утром ему доложили о побеге юноши.

Робин пробрался к дому своего дяди. С тоской он попрощался с Мэриен, посадил мать верхом на своего коня и пустился с ней в долгий обратный путь. Всю дорогу у него из головы не выходила мысль о той несправедливости, которая привела его в тюрьму за то, чего он не совершал.

Но и оказавшись дома, он не мог долго оставаться в безопасности, поскольку до него дошла весть о том, что люди шерифа разыскивают его. Он не хотел втягивать своего отца в свою вражду с шерифом и понимал, что должен уйти из дому.

— Мой отец не будет в этом замешан, — дал он зарок сам себе. — Пока все не утихнет, я скроюсь в лесу.

В тот же день Робин ушел в лес. Так началась его полная приключений жизнь вольного человека.

В полдень на следующий день люди шерифа пришли в дом, в котором жил дядя Робина.

— Именем его величества короля я требую, чтобы вы выдали Робина Гуда! — приказал старший из них.

— Робин Гуд вчера отправился домой, — ответил им сквайер Гэмвелл. — Он живет в сорока милях отсюда.

Такое расстояние не испугало людей шерифа. Их начальник велел не возвращаться обратно без своего пленника.

— Мне нужен Робин Гуд живым или мертвым! — приказал им утром этого дня шериф. — Я не хочу стать посмешищем для всех горожан. Слыханное ли дело, чтобы человек сбежал из моей тюрьмы? Разве я не назначен королем карать тех, кто нарушает закон страны? Робин Гуд должен быть здесь! Доставьте его — живым или мертвым!

Когда, проехав сорок миль, люди шерифа добрались до хижины, в которой жил Робин Гуд, около нее они увидели отца Робина.

— У нас есть приказ арестовать Робин Гуда, — произнес старший. — Именем короля мы требуем, чтобы вы передали его нам.

— Но его здесь нет, — ответил отец Робина. — Он живет в лесу. Если вы станете искать его там, то будьте поосторожнее. Те, кто идет по лесным тропинкам, становятся отличной мишенью для ребят с луком в руках. Если вы будете лезть на рожон, то вполне можете не вернуться в Ноттингем.

Несмотря на все грехи своего сына, отец Робина пытался отговорить людей шерифа искать того в лесу.

Люди шерифа прислушались к словам старика; но все же на всякий случай обыскали дом и окрестности — вдруг парень все это время прячется где-нибудь поблизости.

— Да, он не соврал, — сказал старший. — Нам надо бы поискать Робин Гуда в лесу.

В голосе его сквозила неуверенность; ему и его людям предстояло обыскать громадный лес.

На опушке леса они остановились. Только теперь они полностью осознали, сколь бесполезны даже попытки соваться с такими поисками в лесную чащу, где за каждым деревом и под каждым кустом их мог подстерегать отличный стрелок с луком в руке. Люди шерифа развернулись и пошли по извилистой тропке обратно в Ноттингем. Так-то оно безопаснее!

Когда Робин отправился в лес, уже вечерело. Он брел по тихим полянам, стараясь решить, куда бы ему было лучше отправиться.

— Да, это именно то, о чем я так долго мечтал! — пробормотал он про себя. — Свободная жизнь на природе, под открытым небом, которой мне так хотелось!

Собрав кучку хворосту и листьев, он кремнем и огнивом высек искры на трут, который всегда носил с собой. Потом раздул пламя и скоро уже грелся у костра.

Робина охватило чувство одиночества. Но он был не один. За каждым его движением следили внимательные взгляды. Огонек его костра заметили такие же, как он, бродяги. Они уже давно жили в лесу. Бесшумно они приблизились к сидевшему у костра юноше, постепенно сжимая кольцо.

Робин завернулся в плащ и лег на кучу листьев, собираясь поспать. Но, едва он сомкнул глаза, как бродяги окружили его. Робин вскинулся и увидел, что его обступили явные разбойники.

— Что ты тут делаешь? — спросил один из них.

— Кто ты такой? — спросил другой.

К этому времени Робин уже совсем пришел в себя, сел и оглядел окруживших его людей.

— Я здесь потому, что какой-то господин, которого все зовут шерифом, пригласил меня погостить у него в Ноттингеме, — объяснил он незнакомцам. — И никаких моих отказов он и слушать не хочет — даже послал за мной несколько человек почетной стражи.

Разбойники засмеялись.

— Ну, и ты пошел с ними? — спросил один.

— Нет! Подался в лес. Мне рассказали, что шериф так жаждет меня увидеть, что его не заботит, живым я попаду к нему или мертвым! Но живым я ему не дамся, а так как умирать не желаю, то предпочел перебраться подальше. Вот почему я здесь — и буду здесь жить.

Разбойники посмеялись и позволили Робину остаться с ними. Они даже пригласили его поесть.

— Мы пробавляемся королевскими оленями, да стреляем птиц — в общем, не голодаем!

Так Робин прибился к разбойникам и стал одним из них.

Рассказы о том, как он ускользнул от шерифа в лес, обошли все селения и там, где жил он, и там, где был дом его дяди — Гэмвелл-Холл. Их жители с гордостью вспоминали юношу, который так недолго прожил среди них, но успел поразить их своим умением побеждать в состязаниях взрослых мужчин.

Когда суровый феодальный закон тех дней обрушивался на дома кого-нибудь из жителей этих селений, то они без долгих раздумий уходили в лес к Робину. Поток таких бедолаг не иссякал, и вскоре небольшая горстка разбойников превратилась во внушительную силу. Те из них, что обитали в лесу перед появлением Робина, решили, что человек, у которого так много друзей и последователей, не может быть простым крестьянином. Они стали думать, что он происходит из благородного сословия.

Так оно и было на самом деле. Но сам Робин никогда не поминал того, что его отец был отпрыском знатного рода или что, не случись превратностей в судьбе родичей его матери — чьей-то смерти или женитьбы — он сам мог бы быть графом Хантингдонским.

Мало-помалу все стали считать Робина своим предводителем. Он не только был выходцем из знатной семьи, но и превосходил всех в искусстве сражения на шестах, фехтовании и стрельбе из лука.

Разбойники единодушно выбрали его своим предводителем.

— Нам нужно завести только луки, сделанные из самого упругого тиса, — сказал как-то Робин, когда все разбойники сидели вокруг весело трещавшего костра. — И наши стрелы тоже должны быть сделаны отлично.

Ему пришлось приложить немало сил, чтобы научить членов своего воинства искусному владению оружием и рукопашному бою. И еще он посчитал нужным, чтобы, помимо луков, они вооружились также и короткими мечами.

— А что насчет одежды? — как-то раз спросил он. — Нам стоит одеться, как лесным жителям.

В те дни его сотоварищи были одеты, кто во что горазд, и все было рваным и грязным.

— Давайте заведем себе зеленую одежду! — предложил Робин. — Тогда нас будет куда труднее заметить — ведь в лесу все зеленое!

Все согласились — идея и в самом деле была отличная.

Чуть позднее Робин научил своих людей подавать сигналы, по-разному трубя в рог. Ряд отрывистых звуков означал призыв о помощи; два звука сразу один за другим — приказ к сбору; три кратких звука означали, что Робин хочет говорить со всеми своими товарищами.

Однажды ранним летним вечером Робин собрал вокруг себя своих разбойников.

— Я собрал вас здесь, — сказал он, — чтобы поделиться с вами своими планами. Нет никакого смысла сидеть нам здесь, словно мы все закоренелые злодеи. Мы живем в странное время, когда словно есть один закон для богатых, а другой — для бедняков. Богачей закон оберегает, а к беднякам относится хуже, чем к собакам. Дворяне в своих замках делают, что хотят. Надо заставить их делать то, что мы хотим!

Дружный смех сотоварищей был ему ответом.

— Да смейтесь сколько угодно! — сказал Робин. — Нас сто сорок человек — и все отменно владеем луком. Там, за опушкой леса, полно негодяев и творится много зла. Давайте примемся за них! Пусть наступит справедливость и для бедняков. Поклянитесь мне, что нашим делом будет помощь беднякам!

Все изгнанники, нашедшие убежище в лесу, поклялись поддерживать своего вожака в его благородном деле.

В своем новом зеленом наряде Робин обходил лагерь своих друзей-разбойников в Шервудском лесу. Он смотрел, как они выстругивают стрелы, заново натягивают тетивы луков и чинят оружие.

— Такое впечатление, словно они только что закончили бой, — хмыкнул Робин про себя. — А ведь не прошло и двух недель, как мы согласились на наш план.

Робин не мог не думать с тревогой о том, что ждет их в будущем. Он как-то разговорился с сыном Великана-Мельника, одним из новых членов их товарищества.

— Здорово, конечно, быть предводителем такой компании — и ведь она все увеличивается — но что делать этим опытным бойцам, если не дать им настоящего дела?

Сын мельника, детина не из мелких, хлопнул своего предводителя по плечу.

— Не беспокойтесь, хозяин, — сказал он. — Мы всем довольны. В конце концов, ведь такую жизнь мы и выбрали.

Но Робин не находил себе места, он жаждал действий.

«Не дело торчать здесь, в лесу, поджидая, пока какое-нибудь приключение замаячит на горизонте. Так все мы просто отупеем. Надо выбраться из лесу и приглядеть что-нибудь повеселее.»

Вечером того же дня он в одиночку пустился в путь. Своих товарищей он просил внимательно прислушиваться к звуку его рога, на тот случай, если он попадет в беду. Он шел, не разбирая дороги, продираясь сквозь густой подлесок, пока не вышел на какую-то тенистую лесную тропинку. Отдавшись своим мыслям, он брел по этой тропке, пока она не пересеклась с другой тропинкой, уходившей через поля к лежавшей поодаль деревеньке.

По левую руку от него журчал ручей. Некоторое время Робин шел вдоль него, повторяя его извилистый путь по полю. Наконец он поравнялся с грубо построенным мостиком. Робин ступил было на мостик, но тут же внезапно остановился. На другом конце мостика стоял какой-то верзила. Видно, он подошел к мостику в тот же момент, что и Робин.

Робин сделал несколько шагов навстречу верзиле. Тот даже и не подумал уступить дорогу. Наоборот, он занял самую середину мостика и с вызовом посмотрел на Робина, словно требуя уступить дорогу ему.

Положение становилось все более занимательным. Робин даже засмеялся от восторга. Стало совершенно понятно, что встречный не даст ему пройти. Так что одному из них придется отступить, чтобы другой мог пройти — но Робин Гуд, предводитель разбойников Шервудского леса вовсе не собирался уступать дорогу незнакомцу, как бы громаден тот ни был.

Робин взглянул на бегущую под мостками воду. В голове его созрел план.

— Дай мне пройти, парень! — велел он.

Верзила даже не пошевелился.

— Если ты не уберешься с дороги, олух ты здоровенный, мне придется самому тебя сдвинуть! — пригрозил ему Робин.

Но тот только ухмыльнулся. Робин разозлился и схватился за лук.

— Если не дашь мне пройти, — предупредил он, — то мне придется показать тебе, как мы управляемся с такими, как ты.

Когда Робин наложил стрелу на тетиву лука, верзила неуклюже шагнул навстречу ему. В руках его был крепко зажат шест.

— Если только попробуешь натянуть тетиву, — угрюмо произнес он, — то я тебя в порошок сотру.

Это было смело сказано, так как Робин, с луком в руках, безусловно превосходил своего соперника. Захоти он, то тут же бы мог застрелить этого верзилу. Нельзя было не признать, что здоровенный незнакомец, презрительно усмехающийся при виде лука, не из робкого десятка. Робин вполне все это оценил. Предводитель разбойников сделал пару шагов по мосту назад, все еще держа верзилу на прицеле.

— Не говори ерунды, — сказал он, — ты не сделал бы и шагу, как я всадил бы в тебя стрелу.

— Ты просто трус, — презрительно бросил его противник. — У тебя лук со стрелами, а у меня в руке только шест.

— Трус! — рассмеялся Робин. — Вот это мне нравится! Ну что ж, придется показать тебе, какой я трус.

Робин спрыгнул с мостков и, подбежав к растущему неподалеку от берега дубу, подпрыгнул и схватился за нижний сук. Резко пригнув его, он отломил сук, быстро очистил его от веток и бегом вернулся к мосткам.

На середине мостков упрямцы сошлись друг с другом. Палки взлетели в воздух. Робину удалось попасть противнику по плечу. Ответ незнакомца не заставил себя ждать — он пришелся Робину по голове. Схватка разгоралась. Противники были достойны друг друга, и, хотя Робин был более опытным бойцом, его соперник оказался много сильнее.

Робин обрушил на соперника град ударов, частых и сильных. Тому пришлось немного отступить. Но через несколько секунд, когда Робину уже стало казаться, что он одолевает, он поскользнулся и с громким шумом упал в ручей.

Хотя ручей и был глубок после сильных дождей, Робину удалось тут же выплыть на поверхность.

— Ну где ты там, красавчик? — со смехом спросил незнакомец.

Робин плывя к берегу, буркнул:

— Да тут, в воде. На этот раз ты меня обошел.

— Ну что ж! — сказал на это верзила. — Если ты признал свое поражение, то я, так и быть, пропущу тебя по мосткам.

Чуть ниже по течению Робин выбрался на берег. Он вымок насквозь и был перемазан грязью. Подойдя к незнакомцу, он спросил, чем тот занимается, и есть ли у него сейчас работа.

Верзила покачал головой.

— Да никто на мили вокруг не даст Джону Малышу работы даже на день, — сказал он. — Тут все боятся нанимать меня. Дело в том, что я люблю работать так, как мне нравится. А все хотят, чтобы я работал так, как нравится им. Но никому еще не удавалось заставить Джона Малыша делать то, что ему не хочется — и все всегда кончается дракой! А мне приходится сматываться с пустым брюхом. Да я сейчас бы съел быка!

Пока верзила рассказывал все это, Робин старался отчистить от грязи свой новый зеленый костюм.

— Пошли со мной, — предложил он, подбирая свой лук и стрелы. — Здесь есть ватага удальцов, которые будут рады накормить тебя.

С этими словами он зашагал по той самой тропинке, которой пришел, а незнакомец отправился следом за ним.

Оказавшись со своим спутником на опушке Шервудского леса, Робин снял с пояса свой рог и поднес его к губам. Но вместо звуков из рога выплеснулась грязная вода, которая все еще оставалась в инструменте после купания в ручье. Робин весело рассмеялся, его смех тут же поддержал и его спутник.

Робин как следует просушил свой рог и снова подул в него. Три трубных звука прорезали лесную чащу. На этот зов тут же отозвались другие рога, и вскоре целый отряд молодцов, облаченных в зеленые штаны и рубахи, собрался вокруг своего предводителя и его спутника.

Робин с гордостью представил их:

— Вот и мои молодцы, Джон Малыш, — сказал он.

— А это, — продолжал он, поворачиваясь к своим людям, — человек, который не позволил мне пройти по мосткам нынешним утром через ручей, сбросив меня в воду. Что мы с ним сделаем?

— Искупаем! — был дружный ответ. — Швырнем в воду, как он тебя!

— Нет! — возразил Робин. — Он оказался превосходным бойцом с шестом. И куда лучшим, чем я сам.

Он повернулся к верзиле.

— Давай, стань одним из нас, — сказал он. — У нас всегда много еды и питья, а занимаемся мы тем, что сражаемся со злом. Если в округе заведется тиран или кто-то станет обирать бедняков, ему придется иметь дело с нами. Предстоит много сражаться. Жизнь не из легких, но зато привольная. Что скажешь?

Джон Малыш с радостью согласился примкнуть к ним. Все вместе они отправились обратно в свой лесной лагерь, а когда оказались в нем, Робин Гуд, хитро усмехнувшись, предложил своим удальцам: «А давайте-ка мы устроим ему крещение!»

Его люди расхохотались и сгрудившись вокруг Джона Малыша, повалили его на землю. Уилл-Драчун предложил новое имя:

— Он сказал, что его зовут Джон Малыш. Пусть тогда будет Малютка Джон!

Новому члену отряда вылили на голову полную кружку воды, и с этого момента он стал «Малюткой Джоном». Он получил штаны и рубаху зеленого сукна, научился стрелять из лука и владеть мечом и кинжалом. С этого дня он уже никогда не ходил голодным, потому что у Робин Гуда и его веселых удальцов всегда в изобилии было мясо королевских оленей, которых они промышляли в лесу, ставшим им родным домом.

Малютка Джон вскоре стал всеобщим любимцем. Все то, что и как он делал, ничуть не вызывало неприятия во всех остальных. Робин часто оставлял его командовать отрядом, когда отлучался сам. Все удальцы охотно подчинялись верзиле недюжинной силы и отваги, когда Робин был в отлучке.

Однажды путник, проходивший по Шервудскому лесу, попал в засаду молодцов Робин Гуда и был схвачен ими. Ему грубо заломили руки за спину и крепко связали.

— Отлично! — сказал Малютка Джон. — Отведем этого парня к Робину Гуду.

И они направились напрямую в лагерь сквозь лесную чащу, ведя перед собой путника с его лошадью, навьюченной несколькими тюками.

Увидев связанного путника, Робин Гуд разгневался.

— Это кто же связал ему так руки за спиной? — набросился он на своих молодцов.

Те только удивленно переглядывались. Тогда Малютка Джон ответил:

— Я! И, думаю, сделано это на совесть!

— Ах, на совесть? — гневно переспросил Робин. — Что ж, поглядим!

Обернувшись к своим людям, он приказал:

— Схватить Малютку Джона и связать его точно так, как связан этот человек!

Несмотря на все его сопротивление, верзилу скрутили и, заломив ему руки за спину, связали точно так, как и путника. Веревка грубо врезалась тому в руки. Но люди Робин Гуда, хотя и выполнили его приказ, не понимали, для чего их предводитель велел сделать это. Перехватив несколько косых взглядов своих людей, Робин повернулся к Малютке Джону и сказал:

— Ну что, нравится? Для чего было вязать пленника так туго? Ему и так-то не сладко попасть к нам в руки, так для чего еще добавлять и это? Никогда больше не вяжи так пленников, или поплатишься за это! Мигом вылетишь тогда из нашей ватаги! Нам нужны сильные люди, но с добрыми сердцами.

Потом он обратился прямо к Малютке Джону.

— Пусть это будет тебе уроком, Малютка Джон, но теперь ты свободен. Мы с тобой отлично знаем друг друга, и ты, думаю, не обидишься на меня. Мне пришлось сделать это, чтобы показать всем, как нам следует обращаться с пленниками.

Когда Малютку Джона развязали, тот уныло взглянул на свои запястья и повернулся к пленнику.

— Я не сообразил, что связал тебя так сильно, — сказал он. — Ты уж прости меня.

— Отлично сказано! — воскликнул Робин.

— А теперь, — продолжал он, тоже повернувшись к путнику, — присядь и расскажи нам, откуда ты и что за товары везешь.

Веревки были сняты, и пленник сел на землю.

— Утром, едва только рассвело, — начал он, — я пустился в путь со своими товарами из Ноттингема. Вы сами видите — я еще молод и занимаюсь торговлей совсем недавно. В самом Ноттингеме товар расходится очень медленно, там у меня мало покупателей. Поэтому я решил попробовать распродать товар попроще в деревнях. Может, удастся продать его крестьянам и их женам. Но, когда я шел лесной тропинкой, на меня налетели твои молодцы и привели меня сюда. Жаль, что я не мог знать этого раньше, а то бы непременно захватил с собой какой-нибудь зеленой холстины, чтобы продать вам.

Робин Гуд и его друзья расхохотались — уж больно смешной показалась им уверенность торговца в том, что он упустил хорошую сделку.

— Стало быть, ты разъезжаешь не для того, чтобы баловать всякими там шелками местных сквайеров и их жен? — спросил Робин.

— Да нет, конечно, — ответил торговец. — Если бы я пошел на это, то они просто-напросто отобрали бы у меня, что им понравилось, и не заплатили бы ни пенни. Ведь в наши дни прав тот, у кого сила.

Робин кивнул головой; он по себе слишком хорошо знал, что так оно и есть. Повернувшись к своим людям, он сказал:

— Откройте его тюки. Если он не врет, что везет товары для бедняков, то отправится дальше невозбранно.

Тюки тут же размотали. В них оказалась грубая суровая ткань и небеленая холстина, из которых обычно шьется одежда простого люда; но ни клочка ткани, достойной рыцаря, дамы, сквайера или леди.

— Этот человек сказал правду! — вынес приговор Робин Гуд. — Мы не хотим воевать против бедняков и не хотим мешать им честно зарабатывать. Давайте отпустим этого человека. Что скажете, друзья?

Разбойники в ответ только захлопали в ладоши, и путник понял, что ему уже ничто не грозит.

— Ну, тогда я пойду своей дорогой, — сказал он. — А когда окажусь в ваших краях, прихвачу с собой несколько кип зеленого сукна. С вами можно неплохо торговать, ведь вас здесь по крайней мере, сотня человек.

— Ты, похоже, вполне уверен, что мы заплатим тебе за твой товар! — сказал малютка Джон.

— Так уверен, — ответил путешественник, — что вы увидите меня очень скоро.

На дорожку Робин Гуд до отвала накормил путника вкусной олениной. Разъезжая по деревням, тот рассказывал, как обошелся с ним Робин Гуд, и почему не ограбил его. Так сельчане узнали, что Робин Гуд и его удальцы были их друзьями. Да и друзья Робина получили в этот день хороший урок — что они не должны хоть в чем-то задевать простых людей.

Торговец сдержал свое слово. Прошло не больше недели, когда он снова появился в лесу со своей лошадью, нагруженной тюками зеленого сукна. Разбойники заплатили ему за материю полную цену, и он поехал назад, совершенно довольный.

Но через пару дней он снова появился у них в лагере, причем на лице его был написан испуг.

— В прошлый раз, когда я уехал от вас, — поведал он Робину Гуду, — я перепутал тропинку, ведущую в Ноттингем, и в сумерках попал в руки шайке разбойников. Они забрали все деньги, да еще и лошадь, хорошо хоть самого не убили.

— Отведи нас туда, где ты сбился с дороги, — велел ему Робин.

Весьма нехотя торговец повиновался.

— Мне кажется, вот здесь я свернул на другую тропку, — показал он рукой, когда они отъехали довольно далеко от лагеря.

Робин и его удальцы тщательно обыскали всю местность, но не обнаружили никаких следов борьбы. Робин отметил это для себя и велел своим товарищам отвести бродячего торговца обратно в их лесной лагерь. Затем Робин отрядил двух человек побывать в доме торговца и в его городской лавке. У него возникли сомнения в той истории, которую преподнес ему торговец, но он ничем не выдал торговцу своих подозрений.

— Боюсь, тебе придется погостить у нас, — сказал тому Робин, — пока мы не найдем твоих обидчиков.

Торговцу выбирать не приходилось, и он остался в лагере до той поры, пока не вернулись из города посланцы Робина. Как только они выехали из-под деревьев на лесную поляну, с нетерпением поджидавший им Робин бросился к ним навстречу.

— Этот человек врет! — сказали те. — Когда мы заглянули к нему в хлев, то увидели, что там спокойно стоит его лошадь, которую вроде у него украли.

Робин подозревал нечто в этом роде и страшно рассердился. Весь кипя, он вернулся к бродячему торговцу.

— Ты искусный торговец, — заговорил он. — Ты подумал про себя: «У Робин Гуда и его удальцов добрые сердца. Скажу-ка им на обратном пути, что меня ограбили; тогда они, может быть, и подбросят мне деньжонок, чтобы выручить из беды.» Но на твою беду ты сказал мне, что твою лошадь тоже угнали, а мои люди видели ее стоящей в твоем хлеву.

Услышав эти слова, торговец затрепетал.

— Простите меня, добрый господин! — возопил он. — Бес попутал! Я больше никогда не буду ловчить!

Он отчаянно боялся, что за свою выходку ему придется расплачиваться жизнью.

Робин Гуд несколько минут молчал. Затем произнес:

— Ты соврал ради денег, так что деньгами тебе придется за это расплатиться. Ты останешься здесь до той поры, пока кто-нибудь из твоих домашних не принесет выкуп за тебя. Тебе придется вернуть до последнего пенни ту сумму, которую ты заработал на нас, когда продал нам сукно. Причем мы возьмем только твою прибыль. И не собираемся отнимать у тебе те деньги, которые ты потратил на сукно.

Незадачливому дельцу пришлось согласиться. Условие Робина было выполнено. Один из родичей торговца принес в Шервудский лес требуемую сумму денег, и тот был отпущен домой.

После этого случая и все члены воинства Робина Гуда стали проникаться тем чувством справедливости, которое вынашивал их предводитель. Они начали понимать, что он ни в коем случае не был намерен обирать простого пахаря или батрака. Он не имел намерения выступать даже против благородного рыцаря, если тот был добрым и честным человеком. Но если он знал, что кто-то обирает своих ближних, грабит или обманывает их, то, не колеблясь, карал их так, как считал нужным. Порой кто-либо из попавшихся в руки Робину уверял, что у него нет денег; но если же после обыска их у него находили, то лжецу тогда приходилось платить за себя двойной выкуп.

— Помогайте добрым людям и тем, кого жизнь не балует, — не уставал наставлять Робин своих людей, — но не давайте спуску тем, кто делает ее такой — это наши враги, и первый из них — шериф Ноттингемский!

Под кронами деревьев Шервудского леса ехал высокий рыцарь. Он ехал верхом на заботливо ухоженном прекрасном вороном коне, но на нем самом одежда была потертой и даже порванной.

Он двигался в направлении аббатства, расположенного поблизости от Ноттингема. Рыцарь многое бы отдал, чтобы не появляться в этом аббатстве, поскольку он задолжал настоятелю порядочную сумму и не мог выплатить свой долг. Но он был честным человеком и хотел лично предстать перед своим кредитором и признаться в том, что он не может уплатить долг.

Малютка Джон, услыхав стук лошадиных копыт, вышел из зарослей леса, окликнул рыцаря и взял его лошадь под уздцы.

— Добро пожаловать, господин рыцарь! — приветствовал он всадника.

Рыцари были лакомой добычей для Робина и его людей, поскольку порой эти жестокие люди частенько бывали при деньгах, и в этих случаях Робин изымал их неправедное богатство и делился им с бедняками. Малютка Джон не знал, что господин Ричард из замка Ли, стоящий сейчас перед ним, не был ни богатым, ни жестоким.

— Не угодно ли побывать у нас в гостях и отобедать с нами? — продолжал Малютка Джон. — Наш предводитель будет рад познакомиться с вами.

— Но кто ваш предводитель? — спросил господин Ричард.

— Робин Гуд, — был ответ.

— Я много слышал о нем, — сказал рыцарь, — и буду только рад познакомиться с ним.

Малютка Джон взял под уздцы коня и повел его с сидящим на нем рыцарем сквозь чащу леса к лесному лагерю Робина. При их приближении Робин встал и подошел к краю поляны, чтобы встретить процессию. Увидев приближающегося Робина, господин Ричард натянул поводья и спешился.

Робину сразу же бросилось с глаза печальное состояние одежды рыцаря. Он отметил для себя его потрепанную одежду, потертое седло на спине у коня и печальное выражение лица рыцаря.

— Что гнетет вас, господин рыцарь? — спросил он.

— Абсолютно ничего! — гордо ответил тот, не желая делиться своими печалями с незнакомцем.

— Тогда, по крайней мере, разделите с нами нашу трапезу, — предложил Робин.

Этот рыцарь всерьез озадачил его. Обычно восседавшие на конях богатеи-путники бывали при деньгах, которыми потом можно было поделиться с бедняками.

Обед был уже готов. Но когда рыцарь увидел, что стол перед ним буквально ломится от яств, он повернулся к Робину.

— Я не могу есть, — сказал он.

— Да будет вам! — воскликнул Робин. — На мой взгляд, хороший обед вам не помешает!

— Вы правы, — вздохнул рыцарь. — Но, видите ли, я вряд ли смогу заплатить за такой роскошный стол. И не в моем обычае есть то, за что я не могу заплатить.

Робин Гуд бросил взгляд на Малютку Джона и улыбнулся. Ему уже приходилось и раньше слышать подобные разговоры!

— Скажите мне по-правде, — предложил Робин. — Сколько при вас есть денег?

— Не более десяти шиллингов, — ответил господин Ричард Ли.

— Тогда, — сказал предводитель разбойников, — этот обед не будет вам стоить ничего. Садитесь и ешьте.

Когда трапеза началась, Робин велел Малютке Джону обыскать седельные мешки, навьюченные на лошадь рыцаря, и убедиться, правду ли говорит рыцарь о тех деньгах, которые есть при нем. Малютка Джон осмотрел вещи рыцаря и сказал своему главарю, что там и в самом деле нашлось всего-навсего десять шиллингов.

— Но скажите, любезный господин, — спросил Робин, обратившись к рыцарю, — как случилось, что вы пребываете в столь прискорбном положении?

— Мой рассказ будет долгим, — ответил господин Ричард, едва успевая насыщаться вкуснейшей олениной. — Некогда я был богатым человеком, но два года тому назад пало много скота в моих стадах, большую часть нашего состояния украли, и, в довершение ко всему, мой сын на рыцарском турнире случайно пробил шлем другого рыцаря. После смерти его соперника было решено, что мой сын должен заплатить большой штраф. Чтобы спасти его от тюрьмы, мне пришлось занять денег у аббата.

— У аббата? Ну и дела! — засмеялся Робин.

— Я обещал ему, продолжал господин Ричард, — что, если я не смогу отдать долг в обусловленный срок, тоя передам ему все мои земли. Срок истекает завтра. Отдавать долг мне нечем, так что аббат наложит руку на мои земли.

— Но почему бы вам не перезанять эту сумму? — после недолгого раздумья спросил Робин.

Рыцарь посмотрел прямо ему в глаза.

— Кто же даст в долг уже разоренному рыцарю, которому к тому же надо вернуть другой долг? — ответил он вопросом на вопрос.

Робин несколько мгновений размышлял.

— Я верю вашему рассказу, — наконец произнес он. — Подобное несчастье может случиться с каждым. Придите завтра к аббату и попросите его подождать еще немного.

— Аббат не из добряков, Робин Гуд, — сказал господин Ричард. — Он только посмеется мне в лицо.

— Ну, а вы посмейтесь в лицо ему, — ухмыльнулся Робин. — Если же он откажется дать вам еще сроку, то заплатите ему по полной. Хотелось бы мне посмотреть, какая у него при этом будет рожа!

— Очень смешно! — саркастически усмехнулся господин Ричард. — Прекрасная шутка! Но ведь я уже сказал вам, что денег у меня нет.

— Я ссужу их вам, — прозвучал спокойный ответ. — Верю, что вы вернете их мне, когда сможете.

Он повернулся к Малютке Джону.

— Принеси из нашей шкатулки… сколько там надо, господин Ричард?

— Четыреста фунтов! — назвал сумму рыцарь.

— Принеси мне, — продолжил Робин, обращаясь к Джону, — четыреста фунтов, да положи их в кошель.

Рыцарь едва нашел слова, чтобы поблагодарить Робина Гуда.

Вскоре он уже снова ехал верхом на своем коне. Робин попросил своих людей найти рыцарю новое седло и уздечку, затем разбойники подыскали для него новый костюм и до блеска начистили старые щит и шлем.

С опушки Шервудского леса господин Ричард выехал совершенно счастливым человеком.

— Какой чудесный день! — напевал себе под нос аббат, с особой тщательностью облачаясь в рясу. — В полдень я стану богачом! Мои земли будут простираться туда, сюда, везде!

Лишь его тучность помешала ему приплясывая войти в монастырскую трапезную. Сегодня господин Ричард Ли должен был вернуть ему взятую в долг сумму. Пронырливый аббат уже знал, что рыцарю нечем отдавать долг.

Земли, которые должны были перейти к аббату в этом случае, были для него гораздо ценнее, чем деньги. И сегодня он получит их!

В комнату, постучавшись, вошел слуга.

— К вам судья, ваше преподобие, — доложил он.

— Проси его! Проси немедленно! — пробормотал аббат, принимаясь за завтрак.

И затем, когда судья был препровожден в трапезную, обратился к нему:

— Доброе утро! Доброе утро! Присаживайтесь. Вы завтракали?

— Да, в общем-то… — начал было судья. — Но, уж если вы…

— Ну, разумеется! Составьте мне компанию!

Аббат специально пригласил судью к себе в гости этим утром, чтобы тот присутствовал при передаче ему господином Ричардом своих земель. После завтрака хозяин и гость стали прогуливаться по двору аббатства. Тень от указателя солнечных часов все ближе и ближе подползала к тому часу, когда господин Ричард должен был вернуть свой долг.

— Что-то ваш должник не спешит вернуть деньги, мой дорогой аббат, — заметил судья.

— Ему же будет хуже, — ответил на это аббат.

— Может быть, у него конь захромал, — предположил судья, — или, чего доброго, он попал в лапы Робина Гуда.

— Ну, здесь уж я ни при чем, — фыркнул аббат. — Это не причина. По нашему соглашению долг должен быть уплачен сегодня до полудня. Если он не явится к этому часу, его земли станут моими.

Судья и аббат снова стали прогуливаться, чтобы скоротать время. Аббат оставил все попытки вести беседу с гостем. Он был слишком взволнован, чтобы разговаривать. Судья же был озабочен только тем, чтобы в обусловленное время восторжествовала справедливость.

Услышав у себя за спиной торопливые шаги подходящего монаха, аббат быстро обернулся.

— К нам приближается всадник, святой отец, — сообщил монах.

— Что? — едва не закричал аббат. — И кто это такой?

— Я не мог разглядеть его лицо, он еще слишком далеко, — потупился монах.

Аббат спешно вернулся в монастырь и, выглянув из окна башни, попытался рассмотреть лицо всадника. Это был рыцарь. Аббат уже совершенно отчетливо мог разобрать это, поскольку на солнце ослепительно сверкали шлем и щит всадника. Внутреннее чутье подсказывало ему, что это был господин Ричард. Ему оставалось утешать себя тем, что, по его точным сведениям, рыцарь был не в состоянии уплатить долг.

Через пару минут господин Ричард приблизился к воротам аббатства и постучал в них. Ворота открылись, и он прошел прямо к присевшим на скамью аббату и судье.

Аббат, не тратя время на любезности, приступил прямо к делу.

— Осталось совсем немного времени до условленного часа возврата вашего долга, господин Ричард, — сказал он. — Вы привезли деньги?

Вопрос этот он задал лишь для проформы, поскольку прекрасно видел, что в руках у рыцаря ничего нет.

— Ваша преподобие, — почтительно произнес господин Ричард, — питаю надежду, что вы согласитесь принять от меня часть моего долга сейчас, а оставшуюся сумму получить через год.

Сказав это, господин Ричард едва удержался от смеха при взгляде на лицо аббата — на нем чересчур явно было написано внезапное облегчение.

— Вот оно что! — возмутился аббат. — Так я и думал. Я здесь не для того, чтобы терять время в пустых разговорах. И я получу либо весь ваш долг, либо все ваши земли!

— Насколько я понимаю, господин Ричард, — вмешался в их разговор судья, — ваше соглашение предусматривало выплату сегодня всей суммы долга либо же передачу ваших имений в качестве платы.

— Это верно, — ответил господин Ричард, притворно приняв вид самой безутешной скорби. — Тогда, по крайней мере, не будете ли вы, ваше преподобие, столь добры, чтобы дать мне ваше благословение?

И господин Ричард преклонил колено, смиренно ожидая благословения аббата.

— Да как вы смеете! — вознегодовал аббат. — Нет, господин рыцарь, не следует более терять время. Мы здесь не для того, чтобы выслушивать ваши объяснения. Вы должны немедленно уплатить всю сумму долга или же передать мне ваши земли. Судья засвидетельствует, что все сделано как должно.

Аббат отнюдь не желал получить долг деньгами, поэтому то, что в следующее мгновение сделал господин Ричард, ошеломило его, как удар поленом по голове. Господин Ричард достал из-за спины большой кошель с деньгами. Ранее кошель был скрыт под наброшенным плащом.

Аббат остолбенело смотрел на происходящее. Он постарался овладеть собой. Возможно ли, задавал он себе вопрос, чтобы господин Ричард смог собрать всю сумму долга? Протянув руку, он взял кошель и медленно принялся пересчитывать монеты.

— Рад, что здесь присутствует господин судья, — произнес господин Ричард. — Он сможет засвидетельствовать, что уплачена вся сумма долга.

Судья только кивнул головой. Не отрывая взгляда, он смотрел, как аббат пересчитывает монеты. Вся сумма сошлась до последней мелкой монеты. Аббат никак не мог придти в себя.

— А теперь, ваше преподобие, прошу вернуть мне подписанную мной расписку, — с почтительным поклоном произнес господин Ричард.

— Еще чего! — вскричал аббат. — Вы же говорили, что не можете…

— Простите, ваше преподобие, — вмешался в разговор судья, — но, боюсь, у вас нет другого выхода, кроме как только и в самом деле вернуть расписку господину Ричарду, поскольку он полностью вернул вам свой долг.

— Неслыханно! — бушевал аббат.

Но ему, однако, и в самом деле ничего не оставалось делать, как только вернуть расписку.

Потеряв дар речи, он провожал взглядом господина Ричарда, который вскочил на коня и покинул аббатство. Рыцарь не мог удержаться от смеха, глядя на обескураженного настоятеля, которому в одночасье пришлось расстаться со всеми надеждами обрести новые поместья.

Про себя господин Ричард решил, что, как только сможет раздобыть необходимую сумму денег, он немедленно вернет свой долг Робину Гуду, да и добавит еще сверх того.

Аббат не находил себе места, получив деньги от господина Ричарда Ли. Он не мог себе представить, каким образом рыцарь благополучно миновал Шервудский лес, не будучи ограблен при этом разбойником Робином Гудом. Но, по крайней мере, становилось очевидно, что этим лесом можно ехать без опаски. И аббат решил собственной персоной отправиться с деньгами в Ноттингем, чтобы дать их там кому-нибудь в долг под хорошие проценты.

Он собрал все деньги, которые хранил в аббатстве. Вместе с деньгами господина Ричарда он положил их в большую мошну и отправился в Ноттингем. Не будучи смельчаком, он приказал сорока девяти солдатам, вооруженным луками, отправиться вместе с ним на тот случай, если все же придется столкнуться с Робином Гудом.

Уже отъехав не так далеко от аббатства, он сообразил, что с его стороны было не слишком умно сложить все деньги в одно место. Он спешился и, оставив при себе только двадцать монет, разложил остальные по кошелям, которые имели при себе солдаты.

Взгромоздившись снова на лошадь, он въехал под своды деревьев Шервудского леса. Под ними царили тишина и спокойствие. На ветвях распевали свои песни птицы, и аббат, в окружении сорока девяти вооруженных солдат, почувствовал прилив отваги.

— Стойте! — Услышал он в этот момент чей-то голос.

Аббат натянул поводья коня и обернулся по сторонам, но никого не заметил. Вдруг в луку его седла вонзилась стрела. Аббат побелел, как полотно. Солдаты ждали его приказа, но аббат молчал. Он был чересчур перепуган, чтобы помышлять о сопротивлении.

— Бросьте луки, или вам не поздоровится! — снова произнес голос.

— Да, да, бросьте же луки! — возопил аббат, не помня себя от страха.

Его охрана вертела головами, стараясь разглядеть владельца голоса, но ни одного разбойника не было видно. Иные из солдат готовы были к сопротивлению, но, будучи людьми подневольными, им не оставалось ничего, как только повиноваться аббату.

Из лесной чащи появились Малютка Джон и Уилл Красные чулки в сопровождении всех ста сорока лесных разбойников Робина Гуда с натянутыми луками в руках.

Малютка Джон приблизился к аббату.

— Ваше преподобие, — произнес он, — наш предводитель, Робин Гуд, послал нас пригласить вас на нашу веселую пирушку. Он прослышал, что вы по делам направляетесь в Ноттингем, и хочет предложить вам утолить дорожные жажду и голод.

Перепуганный аббат не мог не принять такое приглашение. Он дал своим людям знак следовать за собой, и вся процессия углубилась в лесную чащу, держа путь к лагерю Робина.

Спустя час все они уже расположились за накрытым столом, ломящимся от яств, и Робин Гуд приветствовал аббата, словно тот был его лучшим другом. Когда с трапезой было покончено, Робин Гуд обратился к аббату.

— Мои гости имеют обычай платить за то угощение, которое они разделили с нами, — сказал он. — Если мой гость — бедный человек, то он не платит ничего. Но если он богат, то платит и за себя, и за всех своих сопровождающих. Так что назовите мне ту сумму, ваше преподобие, которую вы намерены заплатить за себя и своих людей.

Аббат постарался принять бравый вид.

— Вы сами видите, — произнес он, — что мы следуем в Ноттингем. У меня при себе совсем немного денег, потому что человеку моего положения не пристало вести крупные дела с большими оборотами. Сказать по правде, у меня едва найдется двадцать монет, не больше. И я уверен, вы не станете отбирать эти гроши, поскольку нам предстоит жить на них вплоть до моего возвращения.

— Если это правда, — ответил Робин Гуд, — то вам не придется платить за обед. Но только правда ли это?

Аббат подтвердил, что он говорит правду, и Робин Гуд, похоже, был удовлетворен его ответом. Но внезапно он повернулся к аббату.

— Ваше преподобие, — сказал он, — пока вы вкушали трапезу, мои люди обыскали поклажу на ваших лошадях, и словно побывали в сокровищнице. Вы пытались обмануть нас. Если бы вы сказали нам правду, то я был бы достоин презрения за то, что посягнул на деньги честнейшего из людей. Но теперь вам придется заплатить за своих людей — а их сорок девять человек, и все прекрасные едоки — и за себя, еще более выдающегося едока. Я возьму с вас по пять фунтов за каждого, и мы с удовольствием как-нибудь пообедаем с вами еще раз. Также вам придется уплатить и штраф в сто пятьдесят фунтов за то, что вы пытались обмануть нас. Совершенно случайно эта сумма до пенни совпадает с той, которую господин Ричард Ли вам вернул.

Аббат ошеломленно воззрился на Робина. Только теперь он понял, каким образом господин Ричард Лийский смог вернуть ему свой долг. Но делать было нечего. Незадачливый делец заплатил названную сумму и, повесив голову, пустился в обратный путь.

Несколько месяцев спустя господин Ричард Лийский поправил свои дела и отправился к Робину, чтобы вернуть взятые у того в долг деньги.

Но Робин сообщил ему, что долг этот уже уплачен, поскольку аббат вернул его, едучи в Ноттингем!

— Не стоило бы тебе ходить в Гэмвелл-Холл, Робин, сказала старушка, переставая крутить колесо своей прялки, стоявшей прямо перед предводителем разбойников.

— Это почему же? — спросил Робин, лениво вытянувшийся в стоявшем у камина кресле.

Появившись неподалеку от Ноттингема, он заглянул в гости к своей старой знакомой и поведал ей о том, что собирается побывать в Гэмвелл-Холле.

— Потому что он уже не принадлежит сквайеру Гэмвеллу, — был ответ.

— Как так? — вскричал Робин. — А что с Мэриен и Уиллом Гэмвеллом? Я обещал Мэриен вернуться, и я непременно вернусь!

— Сквайер Гэмвелл умер, — тихо произнесла старушка. — А в старом Холле теперь живет господин Гай Гисборн.

Робин не верил своим ушам. И даже не столько весть о смерти старого доброго сквайера поразила его, но известие о том, господин Гай Гисборн, рыцарь, которого сквайер ненавидел, живет теперь в его родовом гнезде.

— Но ведь сквайер Гэмвелл наверняка завещал Холл своему родному сыну? — спросил Робин.

— Да завещал бы, если бы смог.

— Как это понимать?

— А вот как, Робин, — продолжила свой рассказ старушка. — Однажды господин Гай Гисборн со своим отрядом ворвался в Гэмвелл-Холл. Сквайер кликнул на помощь своих людей, разгорелась схватка, но он был убит, а господин Гай обосновался в Холле.

— А что сталось с Мэриен? — тут же спросил Робин.

— Я не знаю, — ответила старушка. — И никто не знает.

— Ты хочешь сказать, что о ней никто ничего не знает? — не мог скрыть своего удивления Робин.

— Кто-то говорил, что во время схватки ей удалось убежать. Другие рассказывали, что господин Гай держал ее взаперти, а потом женился на ней. А кое-кто говорит, что он убил ее.

Робин невидящим взглядом уставился в окно. Неужели правда, что Мэриен — его Мэриен — нет больше на свете? Нет! Этого просто не может быть. Он встал и вышел из дома. В голове его крутились планы мщения господину Гаю Гисборну.

Вернувшись в свой лесной лагерь, он созвал всех своих удальцов.

— Нам предстоит отбить Гэмвэлл-Холл, — объявил он. — Господин Гай Гисборн захватил его и убил нашего друга сквайера Гэмвелла. Что сталось с Мэриен и Уиллом Гэмвеллом, никто не знает. Нам предстоит разобраться в этом.

— И как ты думаешь его отбить? — спросил Малютка Джон.

— Знаю только, что мы сделаем это нынче ночью!

Ночь стояла темная. Идя по лесным тропкам, люди Робина толковали между собой о том, что предприятие им предстоит серьезное. Робин повел их опушкой леса, а потом узкими тропками через поля. Наконец вдалеке показались огни Гэмвелл-Холла.

— А теперь тихо, — приказал Робин. — И ни слова, пока мы не подойдем к Гэмвелл-Холлу.

Все разговоры стихли. В ночном воздухе раздавался лишь шорох осторожных шагов.

— Мы возле рва, — прошептал предводитель разбойников, когда они оказались на его берегу.

Холодная темная вода время от времени покрывалась рябью, когда по ней пробегал легкий ветерок, и даже на вид скрывала мрачную глубину, отражая на поверхности огни из освещенных окон Гэмвелл-Холла.

— Малютка Джон и Уилл Красные чулки, — прошептал Робин, — переплывите ров и подкрадитесь к окнам. Посмотрите, что происходит в доме, и возвращайтесь к нам. Пока вы там будете заняты, мы тоже переберемся через ров и встретимся с вами на берегу.

Малютка Джон и Уилл Красные чулки скользнули в воду и бесшумно поплыли через ров. Не было их довольно долго. Тем временем люди Робина тоже переправились через ров и собрались на его другом берегу, где к ним тихо вернулись два разведчика.

— У господина Гая какой-то праздник, — доложил Малютка Джон. — Они вовсю гуляют.

— Нам это на руку, — хмыкнул Монах Тук. — Робин Гуд и его удальцы будут мериться силами с господином Гаем и его молодцами.

— Посмотрим, по вкусу ли им придется наша сталь, — пробормотал Робин и негромко произнес:

— А теперь давайте через ограду.

Монах Тук первым ринулся на штурм ограды. В ней была дыра, которую проделали Малютка Джон и Уилл Красные чулки. Но Монах Тук своими размерами был не чета этим двоим. Уже просунув в дыру голову и плечи, он сообразил, что его живот застрянет в ней. Пришлось остальным буквально проталкивать Тука сквозь ограду, расширяя дыру, в которую зато потом можно было пролезть даже двоим зараз.

— Я подойду один ко входу в Холл, — сказал Робин, когда все оказались во дворе и разобрались по группам. — А вы молчите и держитесь за мной, но в тени.

Робин двинулся вперед. Подойдя к двери, он постучался.

— Что надо? — спросил привратник, пытаясь в темноте разглядеть лицо незнакомца.

— Дома ли господин Гай? — спросил Робин.

— Дома.

— Скажите ему, что его хочет видеть Робин Гуд.

На грубом лице привратника, освещенном падавшим сзади светом, отразилось несказанное удивление. Он отступил на шаг назад. Неужели гость и в самом деле Робин Гуд?

— Я… я доложу господину Гаю, — пробормотал он. — Вы один?

— Разве вы видите со мной кого-то еще?

И снова привратник воззрился в темноту. Но никого рядом с посетителем не увидел.

— Подождите! — сказал наконец он.

Скорыми шагами он прошел в гостиную и доложил о пришельце господину Гаю Гисборну.

— Да неужели это сам Робин Гуд? — рассмеялся господин Гай. — Что ж, впусти его.

— Не к добру это, господин, — покачал головой привратник.

— Если Робин Гуд сам хочет засунуть свою голову в петлю, пусти его! — воскликнул рыцарь.

— Боюсь, что у него что-то на уме.

— Я велел тебе впустить его! — вскричал господин Гай, стукнув по столу кулаком.

Привратник больше не произнес ни слова. Возвратившись в прихожую, он отпер дверь. Пока он докладывал господину Гаю, люди Робина подтянулись к своему предводителю. Теперь они все стояли на пороге дома.

— Можете войти, — сказал привратник, распахивая дверь. — Господин Гай ждет вас в гостиной.

— Тогда прочь с дороги, — воскликнул Робин, отшвыривая привратника в сторону.

Люди Робина последовали за своим главарем в пиршественную залу, где восседал за пиршественным столом господин Гай со своими друзьями-рыцарями. Вдоль стен залы стояли на страже солдаты господина Гая.

— Кто впустил всю эту шваль? — воскликнул господин Гай.

Он-то думал, что разбойник в одиночку придет к нему на поклон, а он вволю потешится над ним, прежде чем сделать его своим пленником. Но при виде множества искусных лучников Робина рыцаря охватил страх.

— Ах вы, негодяи! — вскричал он и бросил своим солдатам. — Стреляйте в них! Чтоб никого не осталось в живых!

— Каждый за себя! Воскликнул Робин и бросился на рыцаря.

Закипела схватка. Люди господина Гая оказались в более выгодном положении, поскольку были вооружены мечами и боевыми топорами, гораздо более удобными в ближнем бою. Но парни Робина были сильны, проворны и исполнены решимости.

Противники отчаянно сражались друг с другом. Солдаты господина Гая привыкли к сражениям и побывали во многих переделках. Рубка с врагами была для них делом привычным; но люди Робина были закалены в сражениях не меньше них, а внезапность нападения стала для них большим преимуществом. Клич Робина эхом отдавался у них в душе, когда они ринулись на своих противников. Когда падал кто-либо из солдат господина Гая, его меч тут же переходил к кому-нибудь из людей Робина. Солдаты явно уступали решительным удальцам Шервудского леса и уже начали было отступать.

Внезапно Робин издал предостерегающий крик. Он увидел, как клинок меча, стремительно опускаясь, задел масляную лампу, и та упала на пол. Тут же за ней последовала и другая. Затем еще одна. В зале быстро становилось все темнее и темнее по мере того, как лампы падали на пол.

Робин все еще рубился с господином Гаем Гисборном, когда последняя лампа, сбитая, рухнула на пол, и зала погрузилась во мрак. В этот момент господин Гай смог сообразить, что ему надо сделать. Воспользовавшись всеобщей сумятицей и темнотой, он проскользнул мимо Робина и выбежал из двери залы. Догнать его в темноте было совершенно невозможно — в темноте не разобрать, где свои, а где враги.

Внезапно зала снова осветилась. Одна из упавших масляных ламп зажгла деревянные стены залы, облитые маслом. Пламя быстро распространялось. Вскоре занялся огнем уже весь дом. Робин кликнул своих молодцов.

— Господин Гай ускользнул от меня, — крикнул он им. — Нет смысла драться в этом аду. Пусть эти негодяи живут, а мы возвращаемся в лес.

Здание уже полыхало вовсю, когда люди Робина направились по ярко освещенному двору ко рву. Здоровые помогали раненым. Но двое из них навсегда остались в Гэмвелл-Холле. Они пали в схватке с солдатами.

— Грустное зрелище, — пробормотал Робин Монаху Туку, на минуту остановившись на другом берегу рва и бросая взгляд на пламя, рвущееся к небесам. — Милого моему сердцу Гэмвелл-Холла скоро не будет.

Но тут его мысли перенеслись от воспоминаний детства и юности. Он решил для себя спасти от господина Гая Гисборна прекрасную Мэриен; но до сих пор ничего не знал о ее судьбе.

— Одно только ясно, — сказал он сам себе, — Мэриен не было сегодня в доме вообще. Даже если бы она находилась в другой части дома, то непременно пришла бы на шум.

Затем в душу его закралась было мысль — возможно, слухи о том, что господин Гай убил Мэриен, были верны. И что стало с Уиллом Гэмвеллом? Он не находил себе места, думая об этом.

Ответ на все эти вопросы он нашел через несколько дней.

В то время, когда господин Гай Гисборнский напал на Замок Гэмвеллов, ни Мэриен, ни Уилла Гэмвелла, который был давним другом Робина, дома не было — они гостили у родственников. А когда вернулись и увидели, что дом сгорел, а сквайр Гэмвелл убит, они поняли, что теперь им некуда деться. Что же делать?

— Я отомщу за отца, — мрачно сказал Уилл.

— Как? — спросила Мэриен, но надежды в её голосе не чувствовалось.

— Я пойду в лес к Робину, — ответил Уилл.

— Да, Уилл, это ты правильно придумал, — с жаром произнесла Мэриен. Вдруг ей пришла в голову мысль, и глаза её заблестели. Какое-то мгновение она молчала, потом взглянула на брата.

— Уилл!

— Да, Мэриен.

— Возьми меня с собой в лес.

— Что? — переспросил он.

— Я хочу пойти с тобой. Я… я хочу тоже вступить в шайку Робина Гуда.

— Тебе нельзя. Что делать девушке в лесу? Ты знаешь, там жить очень тяжело.

— Не тяжелее, чем быть бездомной.

Уилл не ответил. Мэриен потеряла родителей, дом, всё на свете. Он знал, что она любит Робина. Вероятно, в этом случае лучше всего было поступить именно так, как она предлагала — конечно, при условии, что Робин тоже так считает.

— Что скажет Робин? — спросил Уилл.

Она улыбнулась и ответила:

— Мы его удивим.

На этом разговор прекратился. Собрав свои немногочисленные пожитки, в тот же день они ушли в лес. К вечеру они достигли лагеря Робина Гуда.

— Командир, у нас гости! — закричал сын Великана-Мельника, как только завидел их вдалеке.

Робин вышел на поляну.

— Мэриен!

Лицо разбойника расплылось в счастливой улыбке, и он бросился навстречу девушке, которую так давно мечтал увидеть. Ему так не терпелось узнать обо всём, что с ними случилось со времени их последней встречи, что нашим друзьям далеко не сразу удалось сообщить ему о своём намерении присоединиться к Весёлой Ватаге. Когда они наконец-то сказали об этом Робину, улыбка сбежала с его лица, но лишь на мгновение. Вот и осуществилась его сокровенная мечта о том, что в один прекрасный день Мэриен придёт к нему.

— Извольте посмотреть, как мы живём, — с гордостью пригласил он их.

Робин Гуд провёл новичков по лагерю, показывая им каждого из своих разбойников. Уилл и Мэриен увидели, как здесь готовят еду, где обедает и чем занимается Весёлая Ватага.

Мэриен сказала, что ей, как и Робину, понравится жизнь в лесу. Она скоро привыкла к лесным условиям и расположила к себе разбойников. Особенно замечательно было то, что они с Робином могли проводить время наедине.

То, что замок Гэмвеллов сгорел, означало, что Мэриен стала бедной девушкой, и теперь ничто не мешало Робину на ней жениться, тем более что она сама хотела за него замуж. Влюблённые решили пожениться и жить вместе в лесу.

Свадьба состоялась весенним вечером. Робин и Мэриен стояли под высоким дубом, покрытым свежей листвой. Над ними торжественно склонялись зелёные ветви, образуя узорчатый свод, как в соборе. А в кустах пели птицы.

Монах Тук совершал обряд, а остальные друзья стояли вокруг в благоговейном молчании. Мэриен выглядела замечательно красиво в свадебном платье, которое она себе смастерила. На зелёном лесном ковре она не шелохнувшись стояла рядом со своим женихом. Для столь значительного события разбойники прихорошились. На переднем плане стояли Малютка Джон и Уилл Красный чулок.

Когда брачная церемония закончилась, Весёлые Ребята громко пропели гимн. Их голоса гулким эхом отзывались в лесной чаще. Робин поцеловал свою молодую жену. Вот и воплотилась его самая смелая мечта!

Дзинь!

В воздухе просвистела стрела и вонзилась в дерево, перед которым стояли молодожёны. Мирная картина была разрушена. Кто же выстрелил?

— Кто бы ты ни был, ты умрёшь! — воскликнул Робин.

Он тотчас же отдал Мэриену под защиту разбойников.

— Сражайтесь за её до последней капли крови! — скомандовал он.

Он бегом помчался через чащу. Вскоре он увидел большой отряд солдат Шерифа. Они тихо подкрались на звук песни, которую пели разбойники. Со своего места Робин ясно видел солдат. Их яркие плащи резко выделялись среди приглушёных красок леса.

Робин Гуд и его спутники оказались в безвыходном положении.

Лишь двенадцать Весёлых Стрелков были вооружены. Благодаря защитным цветам их одежды, их трудно было разглядеть среди деревьев. Это было единственное их преимущество, поэтому напасть надо было неожиданно.

В голове Робина блеснула счастливая мысль. Он заметил, что люди Шерифа растянуты в длинную цепь, и решил этим воспользоваться.

— Пусть двенадцать стрелков построятся в один ряд, подальше друг от друга, — скомандовал он. — За каждым стрелком станут трое невооружённых.

Разбойники молча исполнили приказание.

— Стрелки должны непрерывно стрелять, и чтобы ни одна стрела не пролетела мимо цели. Как только стрелок устанет, его тут же сменяет запасной.

Весёлая Ватага поняла замысел Робина и по его команде начала стрелять. Поток стрел застилал видимость, и Шериф решил, что в чаще прячется огромная армия Робина Гуда.

Все разбойники были опытными стрелками, и ни одна стрела не пролетела мимо цели. Шерифу оставалось лишь смотреть, как падают на землю его солдаты. Видя, что ничего уже не поделать, он решил отступать.

Сигналом к бегству послужила стрела, пронзившая его шапку. Шериф развернул лошадь и поскакал прочь, а за ним последовали и его солдаты.

— В погоню, хозяин? — спросил Малютка Джон.

— Не надо! — с улыбкой ответил Робин. — Ты разве забыл, что сегодня день моей свадьбы?

«Давно пора расквитаться с Робином Гудом!» — Шериф Ноттингемский взглянул в окно в сторону Шервудского леса, и в его мозгу всплыла мысль, которая, в сущности, всегда жила в его душе.

А в Шервудском лесу Робин Гуд думал о Шерифе.

«Давно пора насолить Шерифу!» — решил он.

Он вышел прогуляться по лагерю. И вскоре, когда ветерок донёс до него вкусный запах завтрака, мысли о Шерифе улетучились.

Робин Гуд и Шериф состояли в вечной вражде. Шериф мечтал повесить разбойника, а тот постоянно досаждал ему, потому что знал, как Шериф ненавидит его вместе с его ватагой.

И поэтому, когда Малютка Джон сказал Робину, что придумал, как ещё можно досадить Шерифу, Робин просто загорелся желанием узнать его план.

— Что же ты придумал? — спросил Робин.

— Командир, я бы хотел сначала исполнить мою задумку, а потом уже рассказать тебе, — ответил Малютка Джон.

Робин не стал настаивать. Он знал, что его верный слуга расскажет ему всё, когда сочтёт нужным. Но он чрезвычайно удивился, когда на следующее утро ему сказали, что Малютки Джона нет в лагере.

Тот с утра пораньше отправился в замок господина Ричарда Ли.

— Милостивый господин Ричард! Мне надоело бродяжничать, и я бы хотел стать солдатом вашей гвардии, — сказал Малютка Джон, когда его допустили к рыцарю.

Господину Ричарду почудилось в словах Малютки Джона что-то такое, что заставило его насторожиться. Но крепкое телосложение пришельца приглянулось рыцарю, и он позволил ему остаться.

Малютку Джона вскоре зауважали все солдаты, служившие в замке. Он приобрёл славу лучшего стрелка в отряде господина Ричарда.

Неудивительно, что, когда в Ноттингеме начались состязания, Малютку Джона первого отправили участвовать в них.

«Кажется, парень из кожи вон лезет, чтобы поучаствовать в состязании лучников», — думал господин Ричард. «Сдаётся мне, неспроста пришёл он ко мне на службу».

В назначенный день стрелки господина Ричарда, одетые в алые ливреи, отправились под предводительством Малютки Джона в Ноттингем, чтобы испытать свои силы в состязании стрелков. Несомненно, жители городка пришли бы в ужас, если бы узнали, что самый здоровенный лучник, в стрельбе оставивший далеко позади всех соперников, — один из шайки Робина Гуда.

Шериф Ноттингемский с восхищением смотрел на то, как стрелял Малютка Джон. Когда пришло время вручения наград, всем было ясно, кто победил.

— Ты отлично стреляешь, — сказал Шериф, награждая Малютку Джона. — Я мог бы взять тебя в свой отряд. Как ты на это посмотришь?

— Я был бы просто счастлив, мой господин, — с жаром произнёс Малютка Джон.

— Как тебя зовут? — спросил Шериф.

— Мм… Рейнольд Зеленый лист! — выпалил Малютка Джон первое, что пришло на ум.

Шериф договорился с господином Ричардом о переводе Малютки Джона из его отряда в свой. Господину Ричарду не хотелось отдавать своего великана, но Малютка Джон подмигнул ему, давая понять, что именно это он и замышлял с самого начала. Поняв намерения своего солдата, рыцарь согласился отдать его Шерифу.

— Я буду платить тебе вдвое больше, чем ты получаешь сейчас, Рейнольд Зеленый лист, — сказал Шериф. — Ты будешь одним из моих лучников — а это большая честь для любого. Я буду одевать тебя, кормить и давать ночлег.

И так Малютка Джон поступил на службу к Шерифу. Какое-то время всё шло спокойно — наш герой выжидал удобного момента, чтобы начать действовать.

Он обнаружил, что Шериф плохо обращался со своими людьми. Мало кто из них вовремя получал свои деньги. Кормили их плохо, и Малютка Джон с тоской вспоминал, как они с Весёлой Ватагой пировали в Шервудском лесу. Как же он мечтал поскорее вернуться к Робину Гуду!

Однажды Шериф вызвал Малютку Джона и сказал:

— Рейнольд Зеленый лист! Я с небольшой свитой уезжаю в один далёкий город. До моего возвращения ты остаёшься за старшего в замке.

— Хорошо, мой господин, — сказал Малютка Джон.

Эконом, который должен был кормить оставшихся слуг, был ленив. Он мало заботился о пропитании стражников, а Малютке Джону вообще ничего не давал есть.

На следующий день после отъезда Шерифа Малютка Джон зашёл на кухню и увидел, что эконом беспечно спит на стуле.

— У меня во рту не было и маковой росинки, — сказал Малютка Джон. — А я должен есть, господин эконом, и я намерен заняться этим сейчас.

Эконом проснулся и, протирая глаза, спросил:

— Чего тебе?

— Есть хочу! — рявкнул Малютка Джон.

— Ну так ешь, — угрюмо процедил эконом.

Малютка Джон бросился на него, но тот отскочил к двери. Разбойник настиг его и сбил с ног, после чего эконом больше не шевелился. А Малютка Джон нашёл еду и прекрасно пообедал.

— Что происходит? — послышалось в дверях.

Малютка Джон медленно обернулся. Прислонившись к дверному косяку, стоял могучего вида повар.

— Я проголодался, — спокойно объяснил Малютка Джон. — Эконом сказал, чтобы я сам достал себе еды. Ну, я и достал.

— А с чего это он на полу валяется?

— Да всё маячил у меня на дороге, — со смехом пояснил Малютка Джон.

Повар снял со стены громадную палку и повернулся к новичку. Он догадался: этот жадина уложил эконома и стащил еды! Заметив, что повар схватил палку, Малютка Джон последовал его примеру, и тут завязалась схватка. Полчаса они дубасили друг друга, но потом выдохлись.

— А ты силён, — сказал Малютка Джон, — да и храбрости тебе не занимать.

— И ты не слабак! — ответил повар.

— Если ты ещё и стрелять умеешь, пойдём со мной, вступишь в шайку Робина Гуда, — предложил Малютка Джон.

— А кто ты такой, чтобы это предлагать? — спросил повар, явно заинтересовавшись.

— Люди зовут меня Малютка Джон, — был ответ.

И он рассказал повару о том, как он попал в отряд Шерифа. Повар от души посмеялся над его ловкой проделкой.

— Я пойду с тобой, — решил он. — Такая жизнь будет мне по нутру. Однако надо скорее сматываться отсюда, пока эконом не очнулся.

— Ты прав, — сказал Малютка Джон, — но мы не можем уйти с пустыми руками. Шериф мне кое-что должен.

— Да и мне тоже, — добавил повар.

— Так давай получим наши долги, даже не беспокоя Шерифа, — со смехом сказал Малютка Джон.

Они пришли в покои Шерифа и, переворошив все полки, шкафы и ящики, набрали огромный мешок золота и два мешка серебряной посуды.

— У Робина Гуда сегодня будет шикарный ужин! — усмехался Малютка Джон, пока они пробирались через лес.

Вскоре они подошли к лагерю разбойников. Весёлая Ватага сидела вокруг костра.

— Вы посмотрите, кто к нам пожаловал! — Робин Гуд бросился обнимать старого друга.

Прибывшие положили перед ним свои огромные мешки.

— Здорово, командир! — воскликнул Малютка Джон.

— Чего это ты разгуливаешь в форме людей Шерифа? — спросил Робин.

— А я служу у Шерифа. По крайней мере, служил до недавних пор.

Робин от души хохотал, когда они ему всё рассказали.

— Когда Шериф вернётся, он готов будет разнести Ноттингем по кирпичику, — смеялся главарь шайки. — Чует моё сердце, скоро он нас навестит.

И Робин оказался прав!

На следующее утро Робин и Малютка Джон сели вместе завтракать.

— Интересно, сколько времени им понадобится, чтобы раскрыть мой розыгрыш? — произнёс Малютка Джон.

— Я думаю, немного, — ответил Робин.

— Надо придумать, как опередить Шерифа, — сказал великан. — Не дать ему отыграться на нас… Ага, я придумал!

Он выскочил из-за стола.

— Командир, нельзя ли аккуратно сервировать стол посудой Шерифа?

— Отчего же, можно. А зачем?

— И сделать так, как будто его здесь ждёт его повар?

— Да можно это подстроить. Только, Малютка Джон, я никак не пойму, к чему это все.

— Поймёшь, ещё солнце не сядет, как ты поймёшь! — с улыбкой пообещал великан и тут же пустился в лес.

Он снова нарядился в форму воина из отряда Шерифа Ноттингемского.

— Шериф должен сегодня возвратиться домой, — твердил Малютка Джон на бегу. — Надо перехватить его до того, как он попадёт в свой замок.

Малютка Джон добежал до дороги на Ноттингем и остановился в ожидании. Вскоре он увидел, как из-за поворота подъезжает Шериф в сопровождении своей свиты. Малютка Джон отошёл на обочину и преклонил колена перед ним.

— Что ты здесь делаешь? — гаркнул Шериф, узнав своего слугу.

— Не будет ли вам угодно, мой господин, — подобострастным тоном произнёс Малютка Джон. — Я слышал, что вы сегодня возвращаетесь в замок… И я подумал: проезжая через лес, не угодно ли вам будет поохотиться?

— Мне решать, чего я хочу! — прорычал Шериф.

— Вне всякого сомнения, мой господин, но когда я скажу вам, что я сейчас увидел, думаю, вы простите меня, что я вышел к вам навстречу.

— Ну, что же ты увидел?

— Самого огромного оленя, какого только можно вообразить, — ответил разбойник. — За ним шло целое стадо — вероятно, он вожак.

— Гм… — Шериф задумался. — Где ты всё это видел?

— За милю отсюда, — сказал Малютка Джон. — Если вам будет угодно, я был бы счастлив проводить вас туда.

— Ладно, — согласился Шериф.

— Даю вам слово, охота будет великолепная, — заверил Малютка Джон.

— Я пойду без свиты, — заявил Шериф. — Пусть мои люди возвращаются в замок.

Малютка Джон с самого начала знал, что Шериф будет не в силах отказаться от охоты. Всем было известно, какой он заядлый охотник.

— Мне страшно хочется посмотреть на этого громадного зверя! — проговорил Шериф. — Веди меня, Рейнольд Зеленый лист!

И Шериф последовал за Малюткой Джоном, а его свита отправилась в замок.

Малютка Джон повёл его через лес. Разбойник бежал впереди, а Шериф ехал следом на лошади. Вскоре они вышли на поляну, на которой сидел Робин Гуд с Весёлой Ватагой. Шериф слишком поздно понял, что попал в западню. Разбойники окружили его и потребовали спешиться.

— Вы делаете нам честь! — в восторге воскликнул Робин. — Добро пожаловать, господин!

— Ты совсем обнаглел, мерзавец! — в бешенстве заорал Шериф. — Ну, Робин Гуд, ты за это ответишь!

Робин Гуд не обратил внимания на его угрозу. Он был крайне любезен, однако в глазах его мерцал огонёк, который очень беспокоил Шерифа. Робин пригласил гостя за стол, специально для него накрытый, и тому ничего не оставалось делать, как покориться и сесть за великолепную трапезу. Но его ни на минуту не покидала мысль: что же с ним сделает Робин Гуд, которого он столько раз зарекался убить.

Когда Шериф увидел свою серебряную посуду, он издал жалобный стон. А обнаружив, что за столом прислуживает его собственный повар, Шериф совсем потерял аппетит.

— Ты затащил меня в ловушку, — сказал он Робину Гуду. — Ты украл моё серебро и переманил моего повара. Что ты собираешься со мной сделать?

— Думаю, я одену тебя в платье моих Весёлых Ребят, — со смехом ответил Робин.

Он приказал разбойникам раздеть Шерифа и нарядить его в зелёный костюм. После этого он потребовал, чтобы Шериф остался с ними и посмотрел, как они живут. Тот возражал, но это не помогло. Когда пришло время сна, Робин заставил Шерифа лечь вместе со всеми на голую землю. Шериф всю ночь проворочался, но так и не смог заснуть. К утру он был согласен выполнить любое требование Робина Гуда.

— Ты останешься у нас на год! — заявил Робин.

— Робин Гуд, — взмолился Шериф, — всё что угодно, только не это! Я взываю к твоему милосердию.

— А ты бы проявил милосердие, если бы я оказался в твоих руках? — насмешливо спросил Робин.

— Ни малейшего! — честно ответил Шериф.

— Что ж, по крайней мере, ты честно признался! — улыбнулся разбойник. Он повернулся к своей шайке. — Что мы сделаем с этим человеком? — спросил он. — Нам не нужны его деньги, и мы не хотим его смерти, как он хотел нашей.

Многие из Весёлой ватаги сказали, что надо поступить с Шерифом так, как он бы поступил с Робином, окажись он на его месте. Но Малютка Джон вышел вперёд и произнёс такие слова:

— Одно дело, если бы он попался нам на пути и мы бы его поймали. Но я заманил его хитростью, и поэтому мы не должны убивать его. У нас его серебро, с нами его повар. Он узнал, какие мы весёлые ребята. Давайте возьмём с него обещание больше не трогать нас да отпустим его восвояси.

Все согласились, что это будет справедливо. Робин повернулся к Шерифу.

— Ты пришёл к нам как враг, но мы не собираемся лишать тебя жизни. Мы бы хотели, чтобы ты стал нашим другом. Ты в наших руках, и, как видишь, мы могли бы убить тебя, но мы тебя отпустим. Однако мы считаем, что будет справедливо, если перед уходом ты поклянёшься нам в вечной дружбе.

Изумлённый Шериф вздохнул с облегчением.

— Я бы никогда не стал клясться тебе в дружбе, — сказал он. — Но теперь я понял, что ты благородный человек, и я исполню твою просьбу. Я больше не буду преследовать тебя.

Шериф и не собирался держать своего обещания. Как только он вернулся домой, тут же объявил, что удваивает вознаграждение за голову Робина Гуда. Он решил, что тому, кто наконец-то избавит его от наглого лесного разбойника, стоит заплатить как следует.

Услышав о том, что вознаграждение удвоилось, целый отряд вооружённых сорви-голов отправился в лес на поиски главаря разбойников. Эти ребята решили, что лучший способ раздобыть деньжонок — предоставить Шерифу голову Робина Гуда.

В тот день, когда на него собирались напасть, Робин Гуд был в отъезде. Он уехал с Мэриен повидать друзей и сказал разбойникам, что не вернётся до темноты.

— К нам приближается огромный отряд! — крикнул Уилл Алый чулок, пялясь в лесную чащу. — Кажется, это не к добру!

Разбойники приготовились к обороне. К сожалению, многие были на охоте, а тех, кто оставался в лагере, было недостаточно для полноценной его защиты. Но эти оставшиеся решили храбро сражаться.

Прибывшие знали, что в честном поединке никто из них не справится с разбойниками. И они решили атаковать издалека. Став на безопасном расстоянии, они начали осыпать разбойников градом стрел. Трое из Весёлых ребят — братья Уилл Борец, Лестер и Гарри — упали наземь.

Искателям лёгкой наживы этого было достаточно. Схватив троих раненых, они заторопились в обратный путь. Хотя их было гораздо больше, чем разбойников, они всё равно спешили скрыться, не желая воевать с защитниками лагеря, которые, как известно, были прекрасными бойцами.

— Даже если мы не взяли самого Робина Гуда, — сказал предводитель отряда, — по крайней мере, за этих троих мы что-нибудь получим.

На обратном пути налётчики были очень веселы. Они знали, как Шериф жаждал восстановить своё доброе имя после того, как побывал у Робина Гуда. Он обрадуется, когда увидит этих трёх разбойников из злосчастной шайки.

В самом деле, увидев пленников, Шериф пришёл в восторг.

— Завтра они будут повешены, — объявил он. — Я казню их всенародно, и пусть Робин Гуд знает, что на этот раз я серьёзно берусь за дело.

Когда Робин узнал, что трёх братьев взяли в плен, он очень опечалился. Вскоре по его возвращении в лагерь к нему пришла бедная вдова, их мать.

— О мой добрый Робин Гуд, — начала она, — трёх моих сыновей сегодня взяли в плен, а завтра их должны повесить. Умоляю тебя, спаси их. На всём свете у меня никого нет, кроме них. Живя с тобой, они часто навещали меня и всегда заботились, чтобы мне было на что жить.

Робин пообещал вдове, что сделает всё возможное, чтобы спасти её сыновей.

На следующее утро он отправился в Ноттингем. Впереди он заметил странствующего монаха. Робин догнал старика и обратился к нему с вопросом:

— Куда путь держишь, святой отец?

— В Ноттингем, — был ответ. — Сегодня должны повесить трёх храбрецов. Я хочу помолиться за них перед их смертью.

Тут Робина осенило. Он стал просить монаха отдать ему свою рясу, чтобы он мог пойти в ней на казнь. Сначала святой отец и слышать об этом не пожелал, но звон монет быстро склонил его к предложению Робина. Не прошло и часа, как Робин уже входил в ворота Ноттингема в одежде монаха.

Он направился прямо к месту казни. Всё уже было приготовлено. Три брата стояли связанные на эшафоте.

— Господин Шериф! — воскликнул прибывший священник, — эти три мерзавца должны перед смертью покаяться!

— У них для этого предостаточно времени, — ответил Шериф, — я не могу найти никого, кто бы согласился их повесить!

— Тогда позвольте мне принять их исповедь, — попросил монах, — нужно исполнить волю Божию.

Шериф расплылся в довольной улыбке, когда священник поднялся на эшафот. Хотя в толпе раздались негодующие крики, теперь, подумал Шериф, можно уже не бояться, что в последний момент казнь придётся отложить.

Священник начал говорить с осуждёнными. И невдомёк было Шерифу, что же сказал им святой отец.

— Я — Робин Гуд, — сообщил он. — Не бойтесь. Я ослаблю ваши путы, а потом, по моему сигналу, мы побежим отсюда.

Сказав это, Робин стал развязывать своих друзей. Но, когда верёвки были ослаблены, осуждённые продолжали стоять не двигаясь, делая вид, что не могут пошевелиться.

Но тут Робин Гуд сбросил рясу и предстал пред народом в своём зелёном платье. Он поднёс к губам свой рог и три раза дунул в него. Сейчас же из-за деревьев показались разбойники и устремились к площади казни. Верные ребята Робина и на этот раз отозвались на призыв своего предводителя.

— Бежим! — крикнул Робин троим братьям. — Спасайтесь!

Четверо разбойников, сбежав с эшафота, продирались сквозь толпу, отчаянно работая кулаками. Солдаты Шерифа сгрудились на площади, ожидая приказаний, но поздно: Робин и трое братьев уже приближались к своим друзьям, которые подошли совсем близко к площади.

Шериф в отчаянии построил солдат.

— Оружие! — крикнул он. — Где ваше оружие?

— Мы сложили его на землю перед началом казни.

— Так возьмите его, мерзавцы! — в бешенстве взревел Шериф.

Солдаты бросились за своими мечами и копьями. Затем снова построились.

Но к тому времени, когда Шериф и его войско были готовы к преследованию, разбойники были уже далеко. Их было гораздо больше, чем солдат, собравшихся на казнь, и Шерифу ничего не оставалось делать, как уныло смотреть вдаль на силуэты разбойников, убегавших в сторону Шервудского леса.

Когда госпожа Хардлок увидела своих сыновей целыми и невредимыми, её благодарности не было предела.

Большую часть того дня Робин в одиночку охотился в лесной чаще. Как вдруг перед ним неслышно возник Епископ Херефордский.

— Не двигаться, Робин Гуд! — громко приказал он, слезая с лошади. — Я пришёл отдать тебе долг.

Епископ не смог забыть, как однажды Робин Гуд получил вместо него деньги от Шерифа. И теперь он намеревался отомстить разбойнику.

— Добрый день, Ваше Преосвященство! — со смехом произнёс Робин, поворачиваясь к нему. — Я всегда готов получить назад долг, особенно если к нему добавится ваше благословение.

— Я не шучу, — сказал Епископ. — Ты однажды лишил меня денег, предназначенных для меня Шерифом, а теперь, клянусь, я отучу тебя смеяться!

— Ну что ж, приступайте, — добродушно ответил Робин. — Я сейчас выслеживаю прекраснейшего королевского оленя. Давайте охотиться вместе, Ваше Преосвященство. Может быть, ваше присутствие заставит оленя раскаяться в своём быстром беге и позволит мне поймать его.

— Ты прекрасно знаешь, что охота на королевских оленей — тяжкое преступление, — в гневе вскричал епископ. — Хорошо, что я поймал тебя за этим занятием. Ты будешь проклинать этот день.

— Мне жаль, — вздохнул Робин. — Если вы в таком настроении, нам не по пути. Надо разойтись.

Робин зашагал прочь. Пройдя несколько шагов, он оглянулся и увидел, что Епископ садится на лошадь, чтобы его преследовать. Робину не хотелось причинять вреда епископа. Он решил поразвлечься и что есть духу побежал по лесу. Однако лошадь быстро его догнала.

Тогда Робин решил свернуть в гущу деревьев, чтобы коню было труднее его преследовать. Пробравшись через заросли, Робин увидел избушку, затаившуюся в тени деревьев. Это был дом вдовы Хардлок. Зная, что она его всегда с радостью примет, он открыл дверь.

— Сударыня! — крикнул он, — спрячьте меня, пожалуйста, за мной гонится Епископ Херефордский!

Тем временем епископ тоже подъехал к лесной избушке. Он остановил коня и громко постучал в дверь.

— Войдите, — ответили изнутри.

— Сударыня, — обратился епископ к вдове, которая, как ни в чём не бывало, сидела за ткацким станком. — Вы не видали здесь поблизости разбойника в зелёном одеянии?

— Нет, ваше Преосвященство, не видала, — ответила она. — Но вы поищите. Может быть, он где-то здесь прячется.

Епископ начал осматривать избушку. В одном шкафу ему послышалась возня. Распахнув дверцу, он увидел Робина Гуда, забившегося в угол.

— А ну, вылезай! — завопил епископ.

Пойманный разбойник покорно вышел из шкафа. Епископ вывел его из избушки, а вдова осталась дальше ткать.

Малютка Джон и Уилл Алый чулок шли по лесу к лагерю, когда вдруг услышали шорох в кустах. Пред ними предстала странная фигура в чёрном.

— Да это же госпожа Хардлок! — воскликнул Малютка Джон.

— Нет, вы ошибаетесь, — был ответ. — Малютка Джон, ты что, командира не узнаёшь?

Малютка Джон залился хохотом, а вслед за ним и Уилл Алый чулок. Да оно того стоило: главарь разбойников, замотанный в чёрные покрывала, смотрелся просто уморительно.

Робин рассказал друзьям, как в лесу за ним погнался Епископ Херефордский, а он укрылся в домике вдовы Хардлок и поменялся с ней одеждами. Вдова спряталась в шкафу, а когда Епископ обнаружил её, он подумал, что нашёл разбойника.

— Если бы он знал, что за станком сидит Робин Гуд, он бы не был так обходителен! — смеялся Робин.

Он трижды протрубил в рог, и тут же к нему сбежалась вся шайка. Он переоделся, взяв платье у одного новичка, и повёл Весёлых Ребят лесными тропами к Ноттингему. Робин надеялся перехватить Епископа и его пленницу по дороге.

— Вон он! — воскликнул Робин Гуд, как только они вышли из леса на дорогу.

Они быстро нагнали епископа и окружили его.

— Что это значит? — в бешенстве заорал епископ, глядя на Робина и на старуху в разбойничьем одеянии.

Епископ был так ошарашен, что трудно было без смеха на него смотреть.

— Ваше Преосвященство, — начал Робин, пододвигаясь к нему, — это как же надо взбеситься, чтобы ни в чём неповинную пожилую женщину силой вытащить из дома?

— Ну, ты… — епископ запнулся.

— Госпожа Хардлок, — продолжал Робин, — я думаю, за свою грубость епископ заслуживает оплеухи.

Вдова была того же мнения. С плутовской усмешкой она залепила епископу колоссальную оплеуху.

— Вы отняли у неё очень много времени, — сказал Робин Епископу. — А время — деньги. Вы должны возместить ей деньги, которые она могла бы наработать за это время.

Он приказал епископу отдать вдове ровно такую сумму денег, на которую она могла бы наткать за всё это время. Когда епископ расплатился, ему позволили продолжать путь.

На обратной дороге Робин сказал вдове:

— Не откажите быть нашей почётной гостьей на пиру сегодня вечером.

Однажды тихим летним вечером Робин предложил:

— Давай прогуляемся по лесу.

— Ты просто неутомим — тебя на шестерых хватит, — засмеялась Мэриен, заканчивая латать порванное платье мужа.

Вдвоём они шли по лесной чаще, окутанные звуками и запахами. Под косыми лучами заходящего солнца лес переливался зеленью и золотом.

— Как прекрасна жизнь в такие вечера! — в блаженстве вздохнула Мэриен.

— Прислушайся! — вдруг воскликнул Робин. — Кажется, кто-то с тобой согласен!

Неподалёку звучало пение — приятный баритон пел песню о счастье. Казалось, что, как только раздались звуки этого голоса, всё в лесу стихло, и даже звери и птицы заслушались чудесной музыкой.

Робин с Мэриен пошли на голос. Из-за стройных стволов бука они вышли на лесную поляну. На противоположной стороне её прохаживался юноша и пел. В руке он держал палочку, которой забавно взмахивал во время пауз.

Робин и Мэриен укрылись за деревом, когда юноша обернулся. Он их не заметил и, пройдя по поляне, скрылся за окаймлявшими её деревьями.

— Вот тебе счастливый человек, — воскликнул Робин. — Человек, которого ничто не тревожит.

Они побрели прочь, в обратную сторону, и вскоре достигли лагеря.

Через неделю супруги вновь отправились на прогулку. Они пошли в ту же сторону, что и в прошлый раз, и опять увидели того юношу. Однако на этот раз он лежал в траве и молча обливался слезами. Робин и Мэриен заметили его лишь благодаря ярко-оранжевым чулкам, которые бросились им в глаза, когда они вышли на поляну.

— Наверное, он не знает больше песен, — прошептал Робин, рассматривая юношу.

— У него ужасно грустный вид, — отозвалась Мэриен.

Робин и Мэриен приблизились к юноше. Заслышав их шаги, он вскочил на ноги и подозрительно уставился на них.

— Что вам нужно? — спросил он.

— Нам — ничего, — ответил Робин, — но ты лежал тут и выглядел таким расстроенным, что мы решили подойти и узнать, не нужна ли тебе помощь. Неделю назад мы видели тебя здесь: ты пел, и казалось, что счастливее тебя никого нет. А сегодня можно подумать, что на тебя обрушились несчастья всего мира.

— Если хотите знать, у меня горе, — раздраженным голосом сообщил юноша.

— Тебе помочь чем-нибудь?

— Мне никто не сможет помочь.

Как бы опомнившись, он продолжал более учтивым тоном.

— Я собирался жениться на прекрасной девушке. Её зовут Элен. Скоро должна была состояться наша свадьба. Мир тогда казался мне полным радости и счастья. Но сегодня утром я узнал, что завтра Элен выходит замуж за норманнского барона. Это невыносимо!..

— А барышня Элен любит барона? — по обыкновению своему, деловито спросила Мэриен.

— Сударыня, она в таком же отчаянии, как и я.

— Непонятно, — вмешался Робин. — Расскажи нам всё по порядку. Прежде всего, как тебя зовут?

— Алан-а-Дейл, — ответил юноша.

— А почему барышня Элен выходит замуж за барона?

— Её отец сейчас в бедственном положении, — объяснил Алан-а-Дейл. — Норманнский барон — богач. Он пообещал отцу Элен много денег, если тот отдаст ему свою дочь.

— Из-за того, что ему нужны деньги, он обрекает дочь на несчастную жизнь с этим бароном! — в негодовании воскликнула Мэриен. — Какая постыдная сделка!

— Где должна проходить свадьба? — спросил Робин.

— В монастыре неподалёку от Ноттингема.

— Робин, — с жаром начала Мэриен, — мы должны помочь этому молодому человеку. Нельзя допустить, чтобы двух любящих людей разлучили по прихоти какого-то норманнского самодура. Надо что-то сделать.

— Сделаем, — твёрдо сказал Робин и повернулся к Алан-а-Дейлу. — Не бойся. Мы помешаем свадьбе. Но в благодарность за это ты вступишь в мою шайку разбойников, если, конечно, Элен не будет против. Она бы стала хорошей подругой для Мэриен.

— Должно быть, ты Робин Гуд, — сказал юноша. — Я клянусь выполнить твоё условие. Я всё равно собирался вступить в твою шайку, если бы Элен вышла замуж за барона.

— Тогда пойдём с нами в лагерь, — пригласил его Робин. — Я тебя познакомлю с нашими добрыми друзьями.

Втроём они пришли в разбойничий лагерь. Робин созвал Весёлых Ребят, усадил их в круг и поведал им историю Алан-а-Дейла и его возлюбленной. Разбойникам не терпелось узнать, как их предводитель собирался расстроить свадьбу, но Робин этого ещё не продумал. Поздно вечером он сел в сторонку и стал разрабатывать план.

Утром следующего дня по всей округе разносился предсвадебный звон монастырских колоколов. Когда настало время церемонии, в соборе не осталось свободного места. Никогда ещё древний храм не видел такого скопления народа. Но мало кто мог догадаться, что здесь не только горожане, пришедшие посмотреть свадьбу, но и ребята Робина Гуда, одетые как простые местные жители.

Вдруг по толпе пробежал шёпот:

— Вот она, вот она!

Все взгляды обернулись к дверям, когда вошла красавица Элен в свадебном наряде. На душе у неё было тяжело, и она улыбалась через силу. Она знала, что отец принёс её в жертву деньгам барона.

Когда она вместе с отцом шла по собору, к ним протиснулся простецкого вида парень в потрёпанной одежде.

— Я принесу барышне счастье, — со смехом выкрикнул он.

Существовало поверье, что бродяга или трубочист на свадьбе — к счастью. Все трое поднялись к алтарю, где их ожидал барон. Его тонкие губы сжались при виде оборванца. Бессовестный нахал! Как он осмелился заговорить с его невестой? Но здесь не место давать ему нагоняй, тем более, что троица уже приблизилась к нему. Барон не сказал ни слова, а при виде невесты он прямо-таки засветился.

Однако, спустя мгновение, радость на его лице сменилась ужасом. Он истошно завопил: «Пусти меня!», потому что бродяга схватил его за шиворот.

— Отойди! — прикрикнул на него бродяга, сбросив лохмотья и оставшись в зелёном разбойничьем платье.

Это был Робин Гуд!

Робин сделал знак, и тут же все разбойники, бывшие в соборе, повскакали с мест и устремились к нему.

Епископ, готовый начать венчание, был просто поражён, когда услышал звуки разбойничьего рога, в который протрубил Робин Гуд. В тот же миг в дверях собора появились шесть стрелков с натянутыми луками. Они раздвинули толпу, и в образовавшийся коридор вступил Алан-а-Дейл. Лёгким шагом он направился к алтарю. Узнав возлюбленного, Элен радостно вскрикнула.

— Ваше преосвященство, — громко, чтобы всем было слышно, обратился Робин к епископу. — Вы собирались обвенчать людей, которые не могли быть счастливы вместе. Невеста должна выходить замуж за того, кого она любит. Спросите у неё, кто этот человек.

— Это грубейшее нарушение… — задыхаясь от гнева, начал епископ.

— Спросите у неё! — прервал его Робин Гуд.

— Кто этот человек? — в смятении повернулся епископ к Элен.

— Алан-а-Дейл, мой возлюбленный, — не задумавшись, ответила Элен.

— Я не могу совершать венчания, — взревел епископ. — Меня никогда ещё так не…

— Хорошо, — отрезал Робин. — Обойдёмся без вас.

Весёлые Ребята оттеснили в сторону взбешённого епископа. Он попытался вырваться, и тогда двое разбойников схватили его и держали, чтобы он не трепыхался.

— Венчание будет совершать праведный монах Тук! — объявил Робин.

Кротко улыбаясь, толстяк монах прошёл через боковой придел. Он взглянул на Робина, потом на красного от унижения епископа. Поднявшись к алтарю, монах повернулся к влюблённой паре и тут же приступил к совершению обряда.

Когда венчание подошло к концу, счастливые молодожёны поцеловались. Начавшаяся было трагедия завершилась хорошим концом.

Однажды Алан-а-Дейл с женой сидели на солнышке около домика, который построили для них разбойники. Уже месяц как Робин Гуд вернулся в лес из рыбацкого посёлка, и жизнь Весёлой шайки пошла по-прежнему славно.

— Мне что-то совсем сегодня неохота ничего делать, — зевнув, сказал жене Алан-а-Дейл. — Элен, убаюкай меня песенкой.

Элен засмеялась.

— Если я начну петь, ты ни за что на свете не заснёшь! Ты скорее сбежишь отсюда!

Они снова замолчали. Мимо проходил монах Тук, но они бы его и не заметили, если бы он не поприветствовал их своим приятным голосом.

— Доброе утро! — окликнул он их. — А я совершаю утреннюю прогулку.

Сказав это, он повернулся, чтобы продолжать путь, однако Алан-а-Дейл остановил его.

— Подождите минутку, святой отец, — крикнул он, поднимаясь с земли. — Мы пойдём с вами.

Парочка подошла к монаху, и втроём они тронулись в путь. Под ногами хрустела листва. Но, не пройдя и нескольких шагов по поляне, они вдруг услышали другие, странные звуки.

— Спрячемся в кустах, — прошептал монах Тук. Они скрылись в ветвях и прислушались. Вновь воцарилась тишина. Монах Тук высунулся из кустов и осмотрелся вокруг. Невдалеке он увидел двух чёрных коней, привязанных к дереву.

— Непонятно! — шёпотом обратился он к Алан-а-Дейлу. — Где же хозяева этих коней?

— Это я сейчас выясню, — ответил молодой человек.

— Прошу прощения, — возразил монах, — ведь ты хотел сказать «мы»!

— Ну, хорошо, — улыбнулся Алан. — Давайте тихо пройдёмся мимо лошадей и посмотрим — авось что-нибудь увидим!

Элен захотела пойти с ними. Когда они втроём приблизились к привязанным коням, они заслышали тихое пение, доносившееся из-за деревьев.

Вдруг монах Тук схватил Алан-а-Дейла за руку.

— Смотри, — прошептал он. — Туда, за деревья!

Алан и Элен посмотрели в ту сторону, куда указывал их спутник. Среди берёз они увидели трёх человек в монашеских одеяниях: двое из них были в чёрных монастырских рясах, а третий был одет, как странствующий монах. Ряса этого последнего была настолько запачкана, что монах Тук с трудом распознал в её владельце своего собрата — странствующего монаха. Вдруг, как по команде, троица опустилась на колени и раздалось уже знакомое нашим друзьям странное пение.

— Как интересно, — тихо сказал Алан-а-Дейл. — Давайте подберёмся поближе и послушаем.

Наши друзья так и сделали: незаметно подкравшись к поющим, они спрятались за дубом. Теперь они смогли разобрать слова молитвы, которую пели монахи.

— Денег, денег! О, пошли нам денег, Господи! — пели они тихими, безрадостными голосами.

Нашим наблюдателям было ясно видно, что лица чернецов выражали глубокую печаль. А у странствующего монаха, лица которого не было видно, был самый грустный голос из всех троих, к тому же, он постоянно выбивался из мотива. Зрелище они представляли поистине печальное.

Когда монотонная молитва о деньгах была допета, странствующий монах поднялся на ноги и обратился к чернецам.

— Братия, — сказал он своим унылым голосом, покачивая из стороны в сторону головой, — денег у нас нет. Мы усердно молились, чтобы Господь ниспослал нам денег. Теперь наша молитва окончена. — Он опустил голову, но лишь на мгновение, потом снова взглянул на монахов и продолжил, ещё печальнее, — Давайте ещё раз поищем в наших карманах, что нам послали Небеса по нашим молитвам.

Сказав это, он посмотрел на одного из монахов. Тот поднялся на ноги и опустил руки в карманы сутаны.

— Увы, святой отец, у меня по-прежнему пусто, — сказал он.

Второй чернец проделал то же самое. Его карманы также оказались пусты.

Монах Тук объяснил Алану и Элен, что, если бы у чернецов были с собой деньги, они должны были бы отдать их странствующему монаху. Таков был обычай, ибо странствующим монахам дозволялось просить милостыню.

— Кажется мне, — прошептал своим спутникам монах Тук, — что этот странствующий монах попросил денег у тех чернецов, и они стали молиться, чтобы Господь послал им денег.

Один из чёрных монахов сказал:

— Как мы уже говорили тебе, святой отец, до встречи с тобой нас ограбили.

— Истинно так, святой отец, — подтвердил и второй монах, — на нас напали разбойники Робина Гуда и отобрали все наши деньги.

— Да, братия, вас ограбили, — ответствовал их собеседник, — но вы ведь после этого помолились о деньгах. И мне кажется, что ваши молитвы были услышаны.

Чернецы с грустью переглянулись. Им начало казаться, что этот странствующий монах немного не в своём уме. А тот продолжал:

— Возможно, на этот раз нам стоит проверить карманы друг друга, а не наши собственные?

Чёрные монахи снова переглянулись. Угораздило же их именно сегодня наткнуться на этого сумасшедшего!.. Однако они покорно начали обыскивать его карманы и вскоре обнаружили, что они пусты.

— Теперь, позволь, святой отец, мне обыскать тебя, — с этими словами странствующий монах полез за пазуху к одному из чернецов.

Вдруг на землю звонким дождём посыпались серебряные монеты. Высыпавшись из рясы чёрного монаха, они покрыли всю лужайку. То же самое произошло и со вторым монахом, когда странствующий монах начал его обыскивать. У обоих чернецов под рясой оказался пояс, на котором висело по дюжине мешочков с деньгами. Странствующий монах чуть отступил назад.

— Наши молитвы услышаны! — произнёс он. — Мы просили не напрасно. И так как мы обещали, что поделимся всем, что Небо нам ниспошлёт, возьмите каждый по горсти монет.

Двое монахов стояли, тупо уставившись на рассыпанное под ногами богатство. Эти деньги они накопили с монастырских пожертвований и теперь везли, чтобы спрятать в тайник. Однако, сказав странствующему монаху с самого начала, что у них нет при себе денег, они теперь не могли потребовать их назад, чтобы не прослыть обманщиками.

— Садитесь на коней, — сказал странствующий монах. — Продолжайте ваш путь и знайте, что сегодня вы совершили великое доброе дело.

Чернецы грустно побрели к своим коням.

— И ещё не забудьте, — крикнул им вслед странствующий монах, — когда вы встретите бедняка, одарите его так же щедро, как сегодня одарил нас Господь!

Монахи не ответили. Они сели на коней и тронулись в глубь леса.

Странствующий монах некоторое время смотрел им вслед, а потом вдруг рассмеялся. Когда всадники скрылись в лесу, он сорвал с себя рясу и остался в зелёном платье разбойника!

Монах Тук, Элен и Алан-а-Дейл сразу его узнали. Это был Робин Гуд! Тут же он повернулся в их сторону.

— Леди Элен! Отче Тук! Алан-а-Дейл! — воскликнул он, не переставая смеяться. — Чего вы там прятались?

Троица смутилась. Робин Гуд приблизился к ним.

— Я вас издали заметил, — захлёбываясь от смеха, говорил он. — Как вам моё представление? Идите сюда, помогите мне всё это собрать!

Троица бросилась помогать Робину подбирать деньги монахов.

— Здесь никак не меньше четырёхсот фунтов, — сказал монах Тук.

Довольные уловом, друзья вернулись в лагерь и принесли с собой четыреста фунтов.

Слух о Робине Гуде и его Весёлой ватаге в конце концов достиг английского короля. Король узнал, что Робин Гуд — отличный стрелок и бесстрашный воин. И вот, в один прекрасный летний день король прибыл в Ноттингем.

— Почему по всему городу развешены объявления, обещающие награду за поимку Робина Гуда? — спросил король Шерифа Ноттингемского.

— Ваше величество, этот разбойник уже давно не даёт мне житья, — ответил Шериф, — но ничего страшного: я его поймаю и призову к ответу.

— Он смельчак и отважный боец, — сказал король, — и, должно быть, у него доброе сердце. Мне говорили, что он помогает беднякам.

— Да, Ваше величество, он отдаёт беднякам деньги, которые отбирает у богатых! — заметил Шериф.

Король улыбнулся. Поглядев на стол, сервированный самодельной посудой, он понял, что разбойники нередко используют Шерифа как источник средств для помощи бедным.

— Я хочу лично посетить Робина Гуда, — сказал он. — Только так я смогу понять, что он за человек.

Известие о том, что английский король собирается лично посетить Робина Гуда, быстро облетело всё королевство. Король решил взять с собой свиту из ста человек.

Перед тем, как отправиться в лес, король остановился у Шерифа. За обедом королю вручили письмо от Робина Гуда. Тот писал, что, приехав в сопровождении ста человек, король не найдёт его. Если же король приедет один, Робин Гуд будет несказанно рад принять его у себя.

Прочитав письмо, король ничего не сказал Шерифу. А поздно вечером он объявил, что не возьмёт с собой сопровождающих. Он оделся в монашескую рясу и в одиночку отправился в Шервудский лес.

Проехав совсем немного по лесу, он заметил на поляне высокого парня, склонившегося над поверженным оленем.

— Эй, ты! — крикнул король.

Верзила быстро обернулся и выхватил нож.

— Это у тебя королевский олень? — спросил король.

— Ну, королевский. И что дальше? — ответствовал Малютка Джон, ибо это был он.

— Да нет, ничего, — сказал король.

Малютка Джон и не догадывался, что разговаривает с королём. Он видел лишь простого монаха, сидящего на брёвнышке.

— Думаю, мой предводитель будет рад познакомиться с вами, — усмехнулся разбойник.

Он провёл короля через лес к лагерю Весёлых Ребят. Робин Гуд вышел поприветствовать гостя.

— Добро пожаловать, святой отец, — сказал он. — Мы с ребятами сейчас упражняемся в стрельбе из лука, но мы всегда рады гостям.

— Позвольте мне тоже пострелять, — попросил монах. — У меня это неплохо получается. Друзья говорят, что я отличный лучник.

— Конечно, присоединяйтесь, — рассмеялся Робин, подумав, что монах, стреляющий с ними из лука — это что-то новенькое.

— Я вижу, среди вас есть благородный рыцарь, — сказал монах, указывая на рыцаря, натягивающего тетиву.

— Вообще-то он не из нашей шайки, — объяснил Робин Гуд. — Это господин Ричард Ли. Я пригласил его сегодня в гости, потому что, сказать по правде, к нам сегодня должен пожаловать король Англии, а у короля нет более преданного слуги, чем господин Ричард.

— Вот как! А вы, должно быть, Робин Гуд, — сказал монах. — Я слышал, что король собирается навестить вас.

Монаху дали лук и стрелы и предложили выстрелить в цель. К удивлению Робина, монах оказался прекрасным стрелком.

— Святой отец, я предлагаю так, — обратился к нему Робин. — Кто промажет, тот получает тумак от соседа.

Все стрелки выстроились в ряд и начали стрелять по очереди. Если кто-то не попадал в цель, ему сосед отвешивал тумак. Когда очередь дошла до монаха, его стрела угодила точно в цель. Стоящий рядом с ним Робин Гуд чуть-чуть промахнулся, и монах ему здорово врезал.

— А ты сильно бьёшь, — восхищённо сказал Робин, когда упражнения в стрельбе закончились. — Разоблачайся, святой отец, и предстань перед нами в своём истинном виде.

Монах отказался.

— Разоблачайся! — настойчиво повторил Робин Гуд.

Монах опять отказался. Робин решил, что это вызов, и ударил монаха кулаком так, что тот упал. Но сейчас же снова вскочил и, забежав сбоку, отвесил разбойнику такой тумак, что на этот раз наземь повалился Робин.

— Ты мне определённо нравишься! — со смехом говорил Робин, валяясь на земле. — Было бы замечательно, если бы ты вступил в мою шайку.

Господин Ричард Лийский подошёл к Робину и помог ему подняться. Затем он повернулся к монаху, и тут произошло нечто удивительное. Господин Ричард вдруг преклонил колено пред монахом.

— Ваше Величество, — произнёс рыцарь.

Все разбойники остолбенели, поняв, что находятся в присутствии английского короля. Робин тотчас же встал на колени рядом с господином Ричардом. Все остальные последовали их примеру.

— Встаньте! — приказал король. — Я понял, что вы из себя представляете. Я убедился, что рассказы о вашей храбрости — чистая правда. Я был бы рад, если бы вы стали мне служить.

Все поднялись с колен. Робин Гуд был в замешательстве. Ему совсем не хотелось поступать на службу к королю — его сердце принадлежало лесу. Король сейчас же угадал, почему Робин Гуд молчит.

— Хорошо, — сказал он. — сойдёмся на малом. Я требую, чтобы вы проводили меня до Ноттингема.

Через два часа горожане высыпали на улицы, чтобы посмотреть на короля в сопровождении Робина Гуда и Весёлой шайки. Зрелище было поистине незабываемое.

На рыночной площади король остановил шествие.

— Робин Гуд, — объявил он, — я дарую тебе и всем твоим людям прощение при условии, что вы пойдете ко мне на службу и будете моими храбрыми воинами.

Предложение было поистине роскошное. Подумав, Робин решил, что для Мэриен будет лучше, если он поступит служить к королю. Он сказал, что согласен, и обернулся к Весёлым Ребятам. Многие из них решили последовать его примеру. Некоторые предпочли вернуться к своим семьям и заняться торговлей. Король позволил им это.

Через несколько дней король отправился в Лондон. С ним ехали Робин Гуд, супруга его Мэриен и большая ватага Весёлых Ребят.

Весёлые ребята, которые отправились с Робином в Лондон, надеялись, что при дворе короля заживут легко и привольно.

— У нас будет жильё, еды вдоволь и постоянное жалование, — радовались они. Чего ещё можно желать?

Однако, прожив при дворе некоторое время, они поняли, как они ошибались. Когда Робин Гуд обратился с просьбой о том, чтобы его людям заплатили жалование, ему сказали, что это он должен им платить.

— Так делают все дворяне и рыцари. Если человеку нечем заплатить своим людям, ему здесь делать нечего! — так сказал Робину один рыцарь.

У Робина был огромный сундук, набитый золотыми монетами, который он привёз из леса. Эти деньги он и стал платить Весёлым Ребятам. Но Робин знал, что золото не вечно. А вскоре он заметил, что почти никто из рыцарей ничего своим слугам не платит.

Первое время Робин жил беззаботно и счастливо. Он вовремя платил своим людям жалованье и, пока были деньги, ни от кого не зависел. Увидев, как легко он относится к деньгам, другие рыцари стали частенько просить у него взаймы.

— Робин Гуд, — обращался к нему какой-нибудь рыцарь. — Мне нечем заплатить моим солдатам, а они уже начинают возмущаться. Пожалуйста, одолжите мне денег, чтобы заплатить им, а то они забастуют.

У Робина было доброе сердце. К тому же, он знал, что придёт день, когда он сам окажется в трудном положении, и тогда рыцари ему помогут. И он щедро давал им золото из своего сундука.

— Уже дно показалось, — отметил он однажды. — Пройдёт ещё немного дней, и сундук опустеет.

Вскоре так и случилось. Золото кончилось. Робин решил, что на сей раз он может надеяться на помощь рыцарей, которым он давал в долг. Он попросил их вернуть долги, но тщетно. Его некогда лучшие друзья-рыцари теперь не хотели на него и взглянуть. Пока были деньги, с Робином все хотели дружить. Как деньги кончились, ему остались верны лишь его старые лесные друзья.

Робин Гуд созвал своих людей и честно рассказал им, что денег больше нет. Весёлые Ребята посочувствовали ему, но они ведь не могли прожить без жалования. Вскоре многие из них ушли к своим семьям. Но дома почувствовали, что их тянет на вольное житьё, и возвратились в Шервудский лес.

Робин Гуд из последних сил заставлял себя оставаться при дворе. Мало кто из друзей разделял его тяготы. Было одиноко. Робин сказал Мэриен о том, как ему до смерти хочется вернуться в Шервудский лес. Она знала, что без лесной чащи её муж никогда не будет счастливым, и поэтому сказала, что тоже хочет вернуться.

— Робин, только обязательно спроси короля, — посоветовала она. — Он не простит, если ты уйдёшь без его разрешения.

— Хорошо, я спрошу, — согласился Робин.

Он попросил камергера допустить его к королю. Представ пред королевские очи, Робин Гуд сказал о своём горячем желании повидать свой лес.

— Ваше Величество, я скучаю по дому, — сказал Робин. — Пока я не побываю в своём лесу, не поживу там недельку-другую, я не сгожусь ни для какого дела.

Король призадумался. Будучи добрым и человечным правителем, он понимал, что в таком состоянии духа Робин вряд ли способен хорошо служить ему. Возможно, отлучка возвратит ему бодрость духа… Помолчав, король произнёс:

— Твои слова звучат убедительно. Я выполню твоё желание. Можешь поехать в Шервудский лес, но, — он сделал внушительную паузу, — ровно через две недели ты должен вернуться. Ни днём позже.

Радостный, Робин Гуд вышел из покоев короля и побежал к Мэриен — сообщить ей радостную весть. В тот же день он отправился в Шервудский лес — один, ибо попутчиков он себе не нашёл. Мэриен должна была последовать за ним через неделю в повозке. Она не смогла бы проделать весь путь пешком. Итак Робин Гуд в одиночку отправился в свой родной лес.

Преданный друг Робина Гуда — Великан Мельник к этому времени умер, оставив сыну в наследство мельницу, которую тот теперь должен был содержать. Мельник-младший никак не общался с разбойниками, ушедшими в Лондон. Единственно с кем из старых друзей он поддерживал связь, это с монахом Туком. Каждое воскресенье они встречались и прогуливались по лесу, вспоминая то славное времечко, когда они жили в лесу с Робином Гудом.

На одной из таких прогулок, когда им обоим немного взгрустнулось, сын Большого Мельника вдруг резко остановился и посмотрел на монаха.

— Ты слышал? — взволнованно спросил он.

— Нет, — ответил монах, — ничего не слышал. А что?

— Должно быть, ничего.

— Мне говорили, что некоторые из ребят снова стали жить в лесу, — сказал монах Тук.

— Какие это ребята?

— Наши, — ответил монах и тут же поправился. — То есть, ребята ведут такую же греховную жизнь, как раньше вели мы.

— Вот опять, — прервал его спутник.

Теперь не было никакого сомнения. Это был тот самый давно знакомый им трубный звук. Они побежали туда, откуда он доносился. Что они там найдут, они не ведали, но смутно надеялись, что волей счастливой судьбы они встретят вновь своего предводителя.

Вскоре они выбежали на небольшую полянку, на которой увидели трёх человек. Один из них лежал на земле и казался смертельно уставшим, другой склонился над ним. Третий, великан, стоял поодаль. Завидев пришельцев, он выхватил из-за пояса нож.

— Малютка Джон, убери нож! — закричал ему монах Тук, сразу признавший великана. — Неужели ты нас не помнишь? Ведь мы твои старые друзья, монах Тук и Мельник-младший!

Увидав друзей, Малютка Джон несказанно обрадовался.

— Кто это с тобой? — спросил монах.

— Который наклонился — это Уилл Алый чулок, — сказал Малютка Джон. — Неужто он так изменился, что вы его не узнаёте?

— А на земле кто лежит? — спросил Мельник-младший, когда они подошли поближе.

— Командир! — шепнул Уилл Алый чулок, поднимая взгляд от распростёртой на земле фигуры.

Монах Тук бегом бросился к Робину.

— Дорогой мой Робин! — запричитал он. — Посмотри же на меня! Ты помнишь своего старого духовника?

Робин поднялся. Пройдя пешком от Лондона до Шервудского леса и не съев за всю дорогу ни крошки, он совершенно выбился из сил. Разумеется, он бы не выдержал этого четырёхдневного перехода, если бы не огромное желание увидеть свой родной лес. Теперь он был дома и чувствовал, что скоро силы вернутся к нему.

— Я несказанно рад вас видеть, — сказал он монаху Туку и сыну Большого Мельника. — Король отпустил меня на две недели, чтобы я мог побывать в лесу, но, боюсь я, эти две недели пролетят незаметно…

Сделав усилие, Робин поднялся на ноги. Он поднёс к губам рог, и давно знакомый призывный звук огласил окрестности. Со всего леса на поляну сбегались люди. Вскоре вокруг собралась толпа бывших разбойников Робина Гуда.

Робин отложил рог и радостно обвёл взглядом своих старых товарищей. Он почувствовал, что к нему вернулось его всегдашнее весёлое расположение духа. Он заметил, что среди собравшихся много было тех, кто пошёл с ним на службу к королю, но потом они все покинули королевский двор, чтобы вернуться в Шервудский лес. Ибо они любили эту жизнь, к ней лежали их сердца.

— Здравствуйте! Здравствуйте, мои дорогие друзья! — обратился к ним Робин Гуд. — Я вернулся в лес, чтобы пострелять королевских оленей — правда, ненадолго.

Поздним вечером Малютка Джон и Уилл Алый чулок сидели вдвоём у догоравшего костра. Робин рано лёг спать, потому что всё же он очень устал с дороги.

— Наш предводитель должен остаться, — сказал Малютка Джон. — Мы так же необходимы ему, как и он нам.

— Он не вернётся к королю, как того обещал, — подтвердил Уилл Алый чулок.

Малютка Джон загадочно улыбнулся.

— А если его здесь держать силой, он ведь не сможет выполнить обещания?

— Куда ты клонишь?

— К примеру, мы с тобой свяжем его и будем содержать, как узника! Он просто не сможет вернуться.

Малютка Джон продумал всё очень чётко. Он знал, какая жизнь по душе его предводителю. Но он также знал, что только силой можно заставить Робина остаться в лесу и нарушить данное королю слово. Вместе с Уиллом Алым чулком они стали думать, как они схватят Робина, свяжут его и будут держать так, пока один из них поедет к королю и объяснит ему, что Робин Гуд не может без своего леса.

План поимки был завершён, как раз когда Робину настала пора отправляться в Лондон. Мэриен, которая приехала несколько дней назад, была посвящена в планы разбойников, но ничего мужу не сказала.

Когда Робин укладывал свои вещи, Малютка Джон и Уилл Алый чулок накинулись на него сзади. От неожиданности Робин растерялся и не мог понять, что происходит. А когда его крепко связали верёвками, его удивлению не было предела. Став перед ним, Малютка Джон виновато произнёс:

— Прости нас, командир. Мы знаем, что по своей воле ты не останешься. Но нам также известно, всей душой ты жаждешь жить здесь. Поэтому ты будешь нашим пленником, пока не вернётся гонец и не сообщит нам решение короля.

Поняв, наконец, в чём дело, Робин пришёл в ярость, однако поделать он ничего не мог.

В тот же день Уилл Алый чулок отправился в Лондон. Через неделю он вернулся. Он подозвав к себе Малютку Джона, и вместе они предстали перед Робином. Уилл с улыбкой доложил предводителю следующее:

— Я сообщил королю, что тебя держат в плену твои же люди. Я объяснил ему, что твой истинный дом — здесь, и ты никогда не будешь счастлив при дворе, и попросил его позволить тебе остаться с нами. Выслушав меня, король долго думал, а потом сказал, что ты можешь жить в Шервудском лесу при условии, что если начнётся война, все мы будем защищать королевство. Я дал слово, что так и будет.

— Ты хочешь сказать, что я могу остаться с вами? — недоверчиво переспросил Робин.

— Так точно, предводитель, — со смехом ответил Уилл Алый чулок. — И мы снова заживём по-старому — будут опасности, приключения — всё, что мы так любим!

Услышав это, Робин был вне себя от счастья. Малютка Джон тоже. Все лесные разбойники собрались в лагере, где задали огромный пир по случаю возвращения Робина Гуда в лес — к свободе и приключениям.

Долгие годы прожил Робин Гуд в лесной чаще. После того, как он вернулся с королевского двора, большинство его шайки тоже вернулось к нему. Годы шли, и все они постепенно скончались, и были похоронены в родном лесу под покровом листвы.

Поседевший, Малютка Джон не покидал Робина до самого конца. Мэриен, которая всегда была готова делить с супругом все тяготы их нелёгкой, но столь милой им жизни, тоже состарилась. Робин настоял на том, чтобы она ушла в монастырь и дожила остаток дней в покое.

Однажды весенним утром Робин Гуд проснулся и позвал Малютку Джона.

— Я стар, — сказал он. — Я хочу перед смертью ещё раз повидать Мэриен.

— Монастырь далеко отсюда, мой командир, — сказал Малютка Джон.

— Доберёмся как-нибудь, — ответил Робин. — Помнишь, Малютка Джон, в прежние времена дороги нас не пугали.

— Мы были тогда молоды, — вздохнул разбойник.

Посидев ещё некоторое время, два друга встали и двинулись через лес в сторону монастыря, куда почти год назад удалилась Мэриен. Им не суждено было застать её в живых. Она так тосковала по Робину и по вольной жизни в лесу, что прожила в монастыре лишь три месяца и скончалась.

Солнце уже клонилось к закату, когда старики достигли монастырских ворот.

— Позвони в колокольчик, — сказал Робин Малютке Джону.

Тот позвонил. В ответ ему внутри раздалось тихое позвякивание. Навстречу им вышла настоятельница монастыря. Робин сказал ей, что хотел бы видеть Мэриен. Тогда настоятельница пригласила их войти. Малютка Джон остался ждать предводителя у монастырской стены, сев на необтёсанную деревянную скамейку. Рядом с собой он положил свой лук и колчан со стрелами, а лук и стрелы Робина — на землю.

Узнав, что Мэриен умерла, Робин был безутешен.

— Проведите меня в её комнату, — тихим голосом попросил он. — Я хочу видеть, где она провела последние дни.

Настоятельница провела его по каменной лестнице в комнату Мэриен. С трудом переставляя ноги, Робин подошёл к окну. Он чувствовал, что и сам скоро последует за супругой. За окном простирался спокойный бескрайний лес. Привычным движением Робин поднёс к губам рог.

Малютка Джон услышал три слабые звука и понял, что его старому предводителю нехорошо. Вскочив на ноги, он бросился туда, где скрылись Робин Гуд и настоятельница.

— Он здесь, — донеслось до Малютки Джона. — Думаю, вы ему нужны.

Через мгновение Малютка Джон был уже рядом с Робином.

— Я умираю, мой добрый друг, — слабым голосом произнёс Робин Гуд. — Дай мне мой лук, я хочу пустить стрелу из окна. Куда она упадёт, там меня похоронишь.

Малютка Джон скоро принёс Робину его лук и стрелу и помог предводителю подняться на ноги. Сделав последнее усилие, Робин Гуд пустил свою стрелу сквозь оконный проём. Казалось, что вся его сила вернулась к нему ради этого последнего выстрела. Чётко пущенная стрела, набирая скорость, летела, чтобы упасть далеко в лесу, который был для Робина Гуда родным домом. С удовлетворённой улыбкой, он опустился на руки Малютки Джона.

— Это был славный выстрел, — произнёс Робин.

Два старых друга молча созерцали свой лес.

— Когда я умру, Малютка Джон, отыщи мою стрелу и схорони меня там, где она упала, а на грудь мою положи меч, — завещал Робин.

Малютка Джон исполнил волю своего друга и схоронил его на том месте, где упала его последняя стрела.

Так скончался весёлый разбойник Робин Гуд. Но память о его подвигах жива и будет жить вечно.