Между Городом и Зоной, населённой мутантами, идёт непрекращающаяся война. В Зоне мутанты спорят, уничтожать двигающихся по их территории людей, или вступить с ними контакт? В Городе людей забивают ногами по подозрению в генетических отклонениях. При этом и там и там идёт кровавая борьба за власть. В этой обстановке бывший охотник за мутантами получает предложение от которого нельзя отказаться: расследовать обстоятельства исчезновения четырёх человек в Институте контроля при зоне спецкарантина, занимающегося Зоной…
«Сейчас начнется», — вяло подумал Блейк. Как всегда перед Прорывом, у него начала стремительно неметь левая половина лица. Блейк провел рукой по щеке: щетина росла неравномерно, клочками, обминая обожженные участки.
Студент суетился и трещал без умолку — стандартная реакция новичка.
Блейк тихо выругался сквозь зубы и подтянул поближе огнемет, так чтобы в любой момент им можно было воспользоваться.
Капрал смотрел на Студента оловянными глазами и как всегда что-то жевал.
«Как он может жрать перед Прорывом?» — Блейк сплюнул и поискал глазами остальных членов Группы Санитарного Контроля. Учитель устроился в стороне, огнемет он зажал между коленями, глаза закрыл и лишь беззвучно шевелил губами.
«Молится он, что ли?» — фыркнул Блейк.
Последний член группы — уголовник Штырь, прикрепленный для Перевоспитания, явно трусил, он-то хорошо понимал, чем все Это для него может кончится. Еще об этом, кроме Блейка, несомненно хорошо знал Капрал, но тому точно было на все наплевать, лишь бы успеть пожрать…
«Дерьмо!» — Блейк на мгновение прикрыл глаза: левая половина лица зудела невыносимо.
«Пора», — решил Блейк и негромко скомандовал:
— По местам!
Студент тут же заткнулся, но начал мелко трястись. Учитель вздрогнул и открыл глаза, а Штырь наоборот — закрыл и затаился: перевоспитуемым оружия не полагалось, да к тому же, чтобы уберечь перевоспитуемого от излишних соблазнов аккуратная, но прочная цепь удерживала его на месте перевоспитания. Капрал наконец перестал жевать и, вытерев руки о штаны, полез на вышку.
И тут Началось…
Желтый студень плюхнулся прямо к ногам студента, и того конечно стошнило. Капрал, неуспевший забраться на вышку, присел на ступеньках и полоснул по студню из огнемета: студень съежился и закричал как раненный заяц. Блейк вздрогнул, хотя каждый раз после Прорыва думал, что теперь уже точно привык ко всему.
Синяя плеть спиралью ввинтилась между Студентом и Штырем, но «развернуться» не успела — Учитель, не спеша поправив очки, методично сжег ее, от слегка раздвоенного хвоста до крошечной головы с жутким инфразвуковым глазом. Блейк успел подумать, что явно недооценил Учителя…
Но тут прямо из под стены полезли Красавчики. Панцири у них сегодня были кроваво-красные, а в районе псевдобрюха виднелись подозрительные мерзкие наросты. Блейк и Капрал перехватили головную шеренгу, но струя Капралового огнемета дернулась, вычерчивая в пространстве огненный сектор, и Блейк выпустил из под контроля правый фланг. Красавчики полукругом стали охватывать перевоспитуемого Штыря, который заголосил не хуже смоленого студня.
Студент наконец сориентировался и ударил по правому флангу, Красавчики потеряли темп, и атака захлебнулась. И вот тогда стало ясно что это за «наросты». Киллфлаеры! Наросты лопнули, и десятка два тварей по внешнему виду и функции похожих на разовые шприцы, атаковали ненастного перевоспитуемого. Штырь заметался и забился на цепи, словно воздушный шар рвущийся в свой первый полет. Если бы не Учитель, то акт Перевоспитания мог завершится досрочно…
Капрал на вышке все еще размахивал огнеметом как сачком пытаясь отогнать стаю «утюгов». Блейк провел рукой по обожженному лицу, — утюги сегодня были особенно крупными.
«Только бы не Черное Покрывало», — успел подумать Блейк, как тут же огромная черная тень легла за строем поверженных Красавчиков. Блейк ничего не успел предпринять, и Студент «жахнул» из своего огнемета прямо в центр Покрывала. Черное тонкое лезвие мгновенно распространилось во все стороны, выстлав ковром огромный участок и захватив район где находился Учитель. Как всегда все произошло совершенно беззвучно. Учитель, словно оплавившаяся свеча, «растекся» на черном ковре, еще мгновение эта страшная лужа хранила остатки человеческих очертаний, но вот и она впиталась… Черное Покрывало «стянулось» в точку и исчезло.
Студента опять стошнило, а Капрал наконец свалился со ступеней вышки и самый крупный «утюг», таки припечатал его пониже спины.
И все кончилось, так же внезапно, как и началось.
Теперь только Капрал выкрикивал отборные армейские ругательства, да выл распухший и покрытый огромными вулканизирующими волдырями перевоспитуемый Штырь, для которого шанс перевоспитаться начал становиться реальностью.
Студент озирался с безумным видом, из уголка безвольно распахнутого рта стекала слюна.
«Дерьмо», — подумал Блейк, — «а ведь наверняка доброволец. Дерьмо!»
Студент поймал тяжелый взгляд Блейка и беспомощно залепетал:
— Я не хотел, я забыл, я не знал, я не думал, что Учитель…
Блейк без размаха ударил прямо по отвисшей челюсти: Студент упал и засучил ногами, пытаясь отползти.
— Дерьмо! — с чувством сказал Блейк и сплюнул, но на душе легче не стало.
«Я устал! Это бессмысленно. Похоже это не мы отгородились от Зоны, это Зона со своими бесконечными, механистично-методичными Прорывами загнала нас в резервацию», — мэр сжал виски ладонями и с тоской посмотрел в грязное окно. Даже сквозь такое, почти непрозрачное стекло, хорошо была видна четкая линия горизонта, где город обрывался перерезанный силовым барьером, трещавшим по швам в местах Прорывов… А дальше начиналась Зона. Не видимая в дымке всевозможных испарений, конденсатов, коллоидов, взвесей и еще черт знает чего, но впечатляюще ощутимая, как внезапная оплеуха.
Мэр выдвинул нижний ящик письменного стола, достал огромный армейский револьвер, несколько секунд тупо его разглядывал, держа на раскрытой ладони и не спеша, как бы еще раздумывая, сунул в задний карман брюк.
В дверь настойчиво постучали. Мэр провел рукой по лицу, снимая маску усталости, а точнее заменяя ее на новую — маску мэра и негромко сказал:
— Войдите.
— Вы просили напомнить, что в двенадцать заседание Санационной Комиссии, — секретарь почтительно застыл в дверях, само олицетворение респектабельности и преуспеяния.
«По экстерьеру их подбирают, что ли, или это должность накладывает отпечаток?» — устало подумал мэр, а вслух сухо произнес:
— Спасибо.
«Нужно мне твое спасибо, как же!» — раздраженно подумал секретарь и понимающе улыбнувшись протянул папку. — Тут сводки от Групп Санитарного Контроля и донесение советника по Внутреннему Контролю о настроениях в Городе.
— Хорошо, давайте — я просмотрю по дороге.
«А ведь ты, мальчик, мечтаешь о моем месте», — удивленно подумал мэр. — Как же, как же: плох тот солдат… Да уступил бы я, чтоб ты подавился! Только куда же ты нас поведешь, мальчик?
Секретарь сиял будто эта несчастная папка была его долгожданным и горячо любимым первенцем:
— Вас так же настойчиво просила позвонить фрау…
— Хорошо, спасибо.
«Старый беспомощный трухлявый пень!!!» — секретарь расплылся в понимающей улыбке и даже слегка склонил идеально причесанную голову.
«Лакей!» — неприязненно подумал мэр, явственно ощущая тяжесть револьвера в заднем кармане брюк.
Марк сгорбился, прислонился к шершавому бетону какого-то монументального забора и на мгновение прикрыл глаза.
Сцена была типичной, но Марк никак не мог заставит себя привыкнуть и смириться.
Несколько боевиков из Группы Санитарного Контроля пыталась поймать дебила. Дебил был огромный и грязный, истошно верещал и отбивался. Рослый боевик в форме капрала, как бы нехотя, ударил дебила ребром ладони, и тот затих.
«Господи, за что?» — подумал Марк. — «За что ты нас караешь, господи?»
Среди особо усердствующих членов группы Марк вдруг узнал студента своего университета.
«Как же его зовут?.. Кажется Хансен… Впрочем, какое это теперь имеет значение…»
Проблема деградации становилась все острей и острей, с каждым днем, с каждым прожитым часом. Контакт с Зоной слишком часто оборачивался трагедией. Может этот дебил лишь несколько дней назад был коллегой тех, кто сегодня за ним охотился. Причем особый ужас состоял в недетерминированности воздействия, в невозможности установить зависимость между контактами с представителями флоры, фауны и прочими ингредиентами Зоны и спорадически возникающими мутациями.
Дебил неожиданно вырвался, расшвырял свои мучителей и с победным ревом помчался по улице прямо на встречу Марку. Марк невольно вжался в стену.
Высокий худой капитан Службы Санитарного Контроля лениво двигаясь, словно у него с трудом сгибались все суставы, преградил дебилу путь к спасению. Было в обожженном спокойном лице капитана что-то такое, что огромный дебил съежился и жалобно заскулил. Студент и капрал подобрались поближе, и когда вопрос казался уже решенным вдруг откуда-то вынырнули Черные монахи, окружив кольцом из своих тел сразу затихшего дебила.
Монахи молча ждали дальнейшего развития действия.
Капрал набычился и тяжело засопел. Еще несколько человек в нерешительности топтались поодаль. Студент преданными глазами больного пуделя глазел на капитана.
— Отставить, — спокойно сказал капитан. — Пусть забирают. Не драться же с ними.
Монахи все так же окружая дебила плотным кольцом, медленно стали отступать в сторону полутемного переулка.
Капитан потер обожженную щеку, развернулся как на ходулях и лениво пошел прочь. Боевики потянулись за ним.
Марк почувствовал, что ноги его не держат, и сполз по стене наземь. Как сквозь туман над ним «выплыло» лицо студента…
— Профессор, вам плохо? Нужна помощь?
— Нет, спасибо. Я сам, — прошептал Марк. — Тут рядом…
Лицо студента исчезло.
«Господи», — подумал Марк. — «За что ты караешь нас, господи?»
— …Кроме того… Осложнился вопрос с продовольствием. Южный район пригорода, не блокированный Зоной, уже по своим размерам явно недостаточен для удовлетворения хотя бы первоочередных нужд Города. Связь с тремя из четырнадцати фермерских колоний потеряна, а в девяти оставшихся мы вынуждены добывать продукты под угрозой силы. Да и то, Зона может перекрыть в ближайшее время подходы к еще двум колониям. Над Городом нависает угроза ординарного и уже свирепствует голод энергетический, советник по Нормативному Распределению замолчал, и мэр перевел взгляд на советника по Санитарному Контролю.
— Ничего утешительного. Зона сжимает кольцо, блокируя Город, отрезая от фермерских колоний. Количество дееспособных жителей сокращается, как за счет сокращения численности Групп Санитарного Контроля — это прямые потери, так и за счет непрямых. Это — пополнение различных сект, уголовных формирований, колонии дебилов, взятой под покровительство черными монахами. Ну и мутанты… О них разговор особый, — советник по Санитарному Контролю умолк — ему показалось, что мэр его абсолютно не слушает, но мэр, отрешенно глядевший в окно, глухо спросил:
— Так, что там с мутантами?
— Это особый пункт, — встрепенулся советник, — часть из них образует открыто противодействующий блок, часть, так называемая латентная группа, с вызревающими особенностями — потенциально опасны. Ну и третья часть мутанты-оборотни, тщательно скрывающие мутации и значит наиболее опасные, в силу своих мимикрических особенностей и возможности нанести нам удар изнутри. Все три группы плохо поддаются учету и по весьма приблизительным оценкам их суммарной численности составляют одну пятую населения Города, хотя еще совсем недавно это была одна десятая.
— Советник по Внутреннему Контролю? — мэр хотел заглянуть советнику в глаза (что тот собирается говорить, мэр и так знал), но советник по Внутреннему Контролю, как и положено было по должности, прятал глаза под огромными очками с зеркальными стеклами. В каждом зеркальце мэр увидел усталое лицо пятидесятилетнего мужчины с потухшим взором. Не сразу до мэра дошло, что это он сам.
«Един в двух лицах», — устало подумал мэр.
— Я вам представил докладную, — бесстрастно объявил советник.
— Да, я ознакомился с докладной, но хотел, чтобы и члены Комиссии…
— Я думал, что информация…
— Советник, вы думаете в нашем положении может существовать секретная информация?
— Как вам будет угодно… Как я уже писал в докладной, на территории Города функционируют три группы полууголовного толка: «Шестой день творения», «Стервецы» и «Грязные мальчики». Мозговые тресты групп тщательно законспирированы. Известно только, что ядро всех трех групп это бывшие Перевоспитуемые, которые имеют уже самое настоящее уголовное прошлое, выучку приобретенную в период Перевоспитания в составе Групп Санитарного Контроля, а часть из них — просто мутанты, с совершенно неожиданным набором необычных свойств. Так что попытки с Перевоспитанием приносят скорей вред, чем пользу. Выявление мутантов, и последующая депортация из Города встречает противодействие со стороны Черных монахов, как и депортация дебилов, в прочем…
— Кстати, — встрепенулся советник по Нормативному Распределению. Это правда, что в колонии дебилов Черные монахи прячут мутантов?
— Скорей всего — да. Мы не имеем информаторов в среде Черных монахов. Я могу продолжать?
— Да, пожалуйста.
— Кроме общеизвестной организации Черных монахов на территории Города зафиксирована еще одна крупная секта — «Аз Воздам». Ну и две функционируют в фермерских колониях, это «Искупление» и «Недетерминисты». Вторая состоит в основном из бывших горожан, мигрировавших к фермерам в поисках «легкой» жизни. Все группировки опекаемы мутантами-оборотнями, находящимися на различных постах в большинстве служб Города, — советник по Внутреннему Контролю вздохнул и нехотя добавил:
— Отчасти поэтому часть мер по Контролю Зоны недостаточно эффективны.
— А каков результат попыток установить размеры Зоны — ширину опоясывающего нас кольца, и возможность контакта с территорией Вне Зоны? мэр знал ответ на свой вопрос, но хотел чтобы заседание Комиссии развивалось по намеченному сценарию.
— Советник по Санитарному Контролю покачал головой и глухо произнес:
— Результат нулевой. Ни одна из групп: ни наземных, ни воздушных, не вернулась. В результате мы потеряли три вертолета из четырех, находившихся в нашем распоряжении, и семьдесят пять человек… не считая трех дезертиров.
— Ну что же, — мэр слабо улыбнулся, чтобы они видели, что он может еще улыбаться, а значит в запасе у него еще есть козыри, но улыбка вышла фальшивой, неискренней и мэр сухо закончил:
— Как раз по этому вопросу сейчас выступит наш гость — профессор Марк Слейтон…
— Зри какой сортовой шкалик!
— Ну в-а-а-а-ще, я — торчу!
— Покрасим?
— Аск?!
Секретарь презрительно усмехнулся: эти двое так пыжились и суетились, что сразу было видно — оба совершенно зеленые. Даже нарочито экстравагантная внешность, бритые головы и лица — вплоть до бровей, обнажившиеся бугристые черепа, все это вызвало скорей жалость, чем страх.
Тот что повыше протянул свою грязную руку унизанную металлическими кольцами и браслетами к лицу секретаря.
— Штырь на месте? — спокойно спросил секретарь и злорадно отметил как рука дрогнула.
— Ты что оглох, я тебя спрашиваю: Штырь на месте?!! — повысил голос секретарь.
Длинный сник, а тот что покороче попятился и юркнул, от греха подальше в ближайшую подворотню.
— Проводи меня к нему!
Длинный покорно кивнул и забыв с перепугу жаргон промямлил:
— Пойдемте… пожалуйста…
У входа в подземные коммуникации был пост.
«Вот эти — матерые. Вот уж, воистину, Стервецы», — подумал секретарь, когда его вежливо и профессионально обыскивали.
— Ты красавчик проходи, а ты — вали отсюда, прыщ! — нехотя процедил старший поста, и начинающего юного Стервеца-переростка как ветром сдуло.
Секретарю завязали глаза и почти потащили по лабиринту подземных ходов.
«Какой дурак додумался для всех коммуникаций прокладывать эти замысловатые коридоры? Нельзя было трубу или кабель просто зарыть? — зло думал секретарь, распаляясь от собственной беспомощности. Повязка на глазах слегка ослабла, сбилась и лезла в рот. — Пусть еще скажут спасибо, что подземелье облюбовали Стервецы, а не Зона.»
Под ногами захлюпало.
«Прощай новые туфли! А ведь сейчас на черном рынке они тянут два-три месячных оклада…»
— Пришли. Можете снять повязку.
Секретарь конвульсивно сдернул постылую тряпку и неожиданно для себя фальшиво выкрикнул:
— Привет, Штырь!
— Здравствуй… Лис.
Штырь сидел в самом темном углу бункера, но даже в полумраке смотреть на него было невыносимо.
«Господи, и это чудовище когда-то было милым шкодливым мальчиком, с которым мы вместе гоняли во дворе мяч?» — секретарь сглотнул и потеряв голос хрипло промямлил:
— Как поживаешь?
Штырь заклекотал…
«Этот смех… никак не привыкну, да и смех ли это?» — метнулось в голове у секретаря.
— А что мне мутанту сделается? Это ты у нас чистенький, беречься должен, чтобы от Зоны какую заразу не подцепить. А мы — мутанты, от Зоны только жиреем.
«Чего же ты не в Зоне, а здесь в канализации отсиживаешься?» — зло подумал секретарь, а вслух примирительно пробурчал:
— У меня к тебе дело…
— А я и не думал, что ты ко мне пришел просто так, по старой дружбу.
— Мер хочет послать экспедицию во Вне, через Зону.
— Одной меньше, одной больше… Еще никто из Зоны не вернулся.
— Ты напрасно так спокоен. Если установят контакт с теми, кто остался Вне Зоны… еще неизвестно в каком виварии тебя будут содержать!
— Это ты напрасно… Напрасно грубишь! — Штырь завозился и секретарь с ужасом заметил, что это подобие человека стало мерцать в полумраке ядовитым зеленым светом.
«Мутант проклятый!» — секретарь попытался взять себя в руки и как-будто ничего не произошло произнес:
— Я же о тебе беспокоюсь: если экспедиция дойдет…
— Через Зону еще никто не проходил.
— Профессор Слейтон обещал подобрать людей якобы обладающих иммунитетом…
— Иммунитет к Зоне — чепуха!
— Вспомни капитана из Группы Санитарного контроля, в которой ты проходил перевоспитание.
— Блейк? Ему просто везло.
— А если?..
Штырь перестал светиться, но зато секретарь явственно ощутил всей кожей слабое покалывание электрических разрядов.
«Господи, он и электричество генерирует!»
Штырь снова заворочался в своем углу и хрипло рыкнул:
— Дик, Чарли, Фрезер!
Три отборных «Стервеца» бесшумно вынырнули из бокового ответвления и застыли посреди бункера в почтительном молчании.
— Профессор Марк Слейтон, — спокойно объявил Штырь и помолчав добавил:
— Только на этот раз — без излишней рекламы.
Стервецы понимающе ухмыльнулись и отбыли столь же бесшумно, как и появились.
Секретарь потоптался в нерешительности и спросил:
— Наш уговор остается в силе?
— Ты же знаешь Лис, что меня ваши дела не интересуют. Мне достаточно моей «империи». Это ты у нас птица большого полета… Выпить хочешь?
— Нет, спасибо! — секретарь невольно вздрогнул, представив, что будет пить из той же посуды, которой пользовался этот… этот…
— Тогда аудиенция окончена. Эй! Проводите этого господина, ему у нас душно! Ему у нас не уютно! Его аристократические органы изнемогают от дискомфорта!!!
«Гнида!» — успел подумать секретарь, когда ему вновь завязывали глаза…
Мэр отвернулся и отошел от окна. Где-то в психоаналитических дебрях, то ли души, то ли подсознания закипало раздражение.
«Город это мое Проклятие», — мэр налил почти полный бокал виски и выпил — мелкими глотками, с отвращением, как лекарство.
— Последнее время ты слишком много пьешь, — печально сказал Эльза.
— Я просто устал.
— У вас что-то не ладится? Твой секретарь сказал…
— Поменьше слушай этого хлыща!
Эльза удивленно вскинула брови, и мэр почувствовал, что раздражение сменяется чувством вины и… бессилия.
— Извини… Я сам не понимаю, что со мной происходит…
Эльза печально улыбнулась, подошла, взъерошила ему волосы.
— Ты действительно устал, Эрнст.
— Порой мне в голову лезут совершенно дикие мысли. То мне кажется, что Зона поглотила всю нашу Землю, и Город — жалкий островок: все что осталось от непутевой, но по своему великой расы людей. А иногда, вдруг приходит мысль, что Зона и мы — это Помойка, склад ядовитых отходов, и те, там за полосой Зоны, просто отгородились от нас, как от заразы и не только не помышляют о нашем спасении, а как раз наоборот — заняты исключительно поисками средств для продления нашей изоляции и агонии, а то и вовсе уничтожения. Так или иначе, мы — одни, и надеяться можем только на себя. Но парадоксально — именно от этой мысли совершенно опускаются руки… А может Зона была всегда?
— Неужели, все настолько плохо? — Эльза испуганно распахнула свои грустные глаза.
— Ни одна из экспедиций в Зону не вернулась, — мэр глянул на Эльзу, и острое чувство жалости затопило его. Он улыбнулся, немного печально, но искренне. — Профессор Слейтон собирается сформировать еще одну… Может… им повезет.
Блейк расположился на скамье в сквере у площади. Вытянув длинные худые ноги Блейк наслаждался бездельем, скучая потягивал теплое пиво из банки и машинально фиксировал все, что подавало хоть малейшие признаки жизни. Город выглядел дико, еще более неестественно, чем на границе Санитарного Контроля. Пустынные улицы в рассеянном свете едва проникающем сквозь верхние слои Зоны, удерживаемые силовым коконом Города, казались декорациями из фильмов немецких экспрессионистов.
Блейк приложился к банке и краем глаза заметил фигуру закутанную в черный плащ с низко надвинутым капюшоном.
«Черный монах? Что это он здесь околачивается? — Блейк заинтересованно скосил глаза не меняя расслабленной позы. — Ого, да он не один… Вон второй… а вон и третий!»
Монахи вели себя непривычно, они без сомнения кого-то выслеживали. Блейк окинул площадь внимательным взглядом.
«Ага, а вот этого типа я уже где-то видел. Ах, да! Это кажется какой-то профессор, знакомый Студента. Монахи-то его и поджидали: ишь как занервничали!» — Блейк отставил банку и напрягся чувствуя, как стала покалывать левая половина лица.
«Как перед Прорывом… Э!!! Да это не монахи, те никогда не прикасаются к оружию, обет у них такой, что ли…»
Блейк встал и с индифферентным видом не спеша направился наперерез профессору, который имел не менее индифферентный вид. Монахи оживились, Блейк в их планы явно не вписывался.
«Поздно голубчики! Я перехвачу его раньше», — Блейк, прикидывая расстояние до всех персонажей разворачивающегося спектакля, усмехнулся…
Когда до профессора оставалось девять шагов Блейк лениво достал из нагрудного кармана пачку сигарет, щелчком по донышку выбил одну, ловко поймал ее на лету зубами и похлопал себя по карманам… Так что когда пути их с профессором пересеклись, Блейк спокойно и естественно спросил:
— Извините, огоньку у вас не найдется?
Профессор, в свою очередь, растерянно захлопал по карманам, а Блейк, не меняя позы, с лицом заинтересованного тупицы с восхищением следящего за бесплодными поисками, процедил:
— Профессор… Не дергайтесь! За вами следят. Пройдите по этой улице два дома и сверните в проходной двор… Спасибо за огонек! — Блейк развернулся и спокойно пошел прочь на своих длинных негнущихся как ходули ногах. Завернув за угол Блейк не спеша загасил сигарету и, так же не спеша, легко перемахнув двухметровый забор, оказался в соседнем дворе…
«Я, Марк Слейтон, профессор окончивший два европейских университета, я, как в дешевом гангстерском фильме, должен блуждать по каким-то грязным подворотням, — Марк оглянулся, но увидел только Черного монаха, степенно вышагивающего следом. — Этот капитан из Службы Санитарного Контроля, какое он, собственно, имеет право мною распоряжаться…»
Все остальное произошло настолько быстро, что Марк даже не успел окончательно сформулировать свои претензии к капитану. Получив мягкий, но сильный толчок в спину, профессор Слейтон пролетел метров десять вперед, силясь хоть как-нибудь устоять на ногах, но не устоял, а когда кряхтя и постанывая поднялся — все было кончено.
Три Черных монаха, разметав по четыре конечности каждый, застыли на грязном асфальте, а длинный капитан Службы Санитарного Контроля методично их обыскивал.
— Стервецы.
— Что? — спросил оглушенный Марк.
— Это не монахи, — спокойно объяснил капитан, — это ребята из банды с милым и уютным названием «Стервецы».
«Господи, за что?» — подумал устало Марк Слейтон, хотя никогда, даже глубоко в душе, не был верующим.
— Войдите! — секретарь поднял голову и побледнел: в дверях, улыбаясь холодной «рыбьей» улыбкой, стоял советник по Внутреннему Контролю.
— Добрый день. Разрешите? — продолжая обворожительно улыбаться спросил советник, не дожидаясь ответа, прошел прямо к столу, за которым сидел секретарь и бросил на стол пачку фотографий. Черные очки на лице советника блеснули, и секретарь, как грызун, завороженный змеиным взглядом, все не мог оторвать от них свой затравленный взгляд.
— Да вы на фотографии посмотрите, — улыбнулся советник еще лучезарней. — Право, там есть несколько весьма забавных. Вас они, определенно, должны заинтересовать.
Секретарь шевельнулся, а Советник не переставая улыбаться негромко сказал:
— Только не надо так сильно нервничать. Я ведь пришел с вами просто побеседовать. Иначе зачем бы мне вообще стоило приходить, а фотографии я вам дарю.
— Спасибо, — слабо усмехнулся секретарь одними пересохшими губами и поспешно сгреб фотографии в стол. Рука предательски дрогнула: на самом верху лежала та фотография, где он был запечатлен в компании двух стервецов, уже с завязанными глазами, перед входом в бункер Штыря.
— Вот что я хотел вас спросить, молодой человек, — советник снял очки и глянул на секретаря светло-желтыми ничего не выражающими глазами. — Ведь ваш друг детства, он же не всегда будет к вам столь снисходителен. Все таки может сказаться недостаток воспитания, воздействие социальной среды, так сказать, а для долговременных мероприятий нужен человек интеллигентный, выдержанный, умный, к тому же хорошо ориентирующийся в сложной текущей обстановке… опирающийся на сложившиеся структуры власти, хотя бы институт Контроля…
«Ну да, — успокоился секретарь, — такой как ты… Оба вы… и ты и Штырь… пауки! В одной банке с вами…»
— Конечно, с интеллигентным человеком общий язык отыскать проще, широко улыбнулся секретарь.
— Ну и отлично, — советник водрузил очки на место и улыбнулся еще шире, хотя казалось, что шире уже было невозможно. — Значит мы обо всем договорились? Рад, что нашел в вас столь отзывчивого собеседника. («Ты, щенок, меня вполне устраиваешь. Тобой я смогу вертеть как захочу. А вот старик стал в последнее время неуправляем, он только затягивает агонию Города, вместо того, чтобы ее с умом использовать.»)
Советник направился к дверям, но на полпути обернулся и бросил через плечо:
— Да, а вы в курсе, что на профессора Слейтона планировалось покушение, но доблестный капитан из Службы Санитарного Контроля по фамилии Блейк…
— Блейк?
— Это тоже друг вашего детства?
— Нет это я так… Так о чем вы говорили?
— О доблестном капитане Блейке. Капитан оказался на высоте и пленил нападавших на профессора. К сожалению эти три бандита пытались бежать из отдела Внутреннего Контроля, куда их препроводил доблестный капитан, но естественно были убиты… Впрочем, вам до них нет никакого дела, наверное. Просто я хотел сказать, что эксперименты профессора Слейтона нам ведь пока не к спеху… Я, конечно, делаю что могу, но я тоже не всесильный, я советник по Внутреннему Контролю, а не Всеобщему. Есть еще Санитарный Контроль, мне неподвластный… Пока неподвластный, — советник усмехнулся в последний раз особенно тепло и вышел.
«Ничего… там посмотрим кто кого, — мрачно подумал секретарь. — А Штыря надо известить. Как же это его молодцы так опростоволосились? Ведь все эти экспедиции нам и правда не к чему.»
— Долго нас здесь будут держать? — взорвался студент, но под спокойным, с деланной заинтересованностью, взглядом холодных глаз капитана Блейка, тут же умолк.
Капрал, который не переставал жевать, задумчиво протянул:
— Ты радоваться должен. Может попадешь, наконец, в историю Города, хотя бы в качестве этакой подопытной морской свинки.
Студент зло сверкнул очками, но промолчал, а капрал не унимался:
— Они тебя, парень, раскусили! И для всеобщего блага возьмут у тебя самое ценное, что ты можешь дать для науки и для общества…
— Это что же? — огрызнулся студент и сделал роковую ошибку: капрал явно ждал эту реплику, потому, как тут же выпалил:
— Анализы!!!
— А ты… а у тебя… — стал закипать студент. — Остроумие, как моя…
— Кончай трепаться, — вяло процедил Блейк, но тут дверь, перед которой они расположились, распахнулась, и в коридор вышел профессор Марк Слейтон. Мгновение он постоял беспомощно щурясь, а потом, увидев Блейка, заметно вздрогнул и поспешно заговорил:
— Здравствуйте. Вас пригласили, потому, что… В общем сейчас вы все пройдете обследование… Дело в том, что… по вашим статистическим отчетам, я имею в виду службу Санитарного Контроля, нами было установлено, что среди членов Групп Санитарного Контроля, попадаются «долгожители», то есть люди длительно контактирующие с Зоной, но котором удавалось выходить целыми и невредимыми из безусловно безвыходных ситуаций. Мы провели ряд исследований и установили, что у всех этих людей, обладающих, можно сказать, некоторым иммунитетом к Зоне, есть специфические особенности в данных энцефалограммы… Я понятно, объясняю?
— Вполне, — сказал капрал, и осторожно сглотнул.
— Так вот… О чем это я?
— Вы говорили, про иммунитет к Зоне, профессор, — весело вставил студент, но Блейк только глянул на него, и студент тут же стал серьезным.
— К сожалению, пятеро выявленных нами обладателя иммунитета погибли, — профессор Слейтон взглянул на студента, но похоже его не увидел. Погибли… Насильственной смертью на территории Города, при весьма загадочных обстоятельствах… Но это дело Службы Внутреннего Контроля.
Студент хмыкнул, но покосившись на Блейка, промолчал. Капрал вновь жевал и по его лицу было видно, что ему-то как раз на все это наплевать, а по лицу Блейка всегда ничего понять было не возможно.
Марк Слейтон окинул их всех поочередно печальным взглядом и, немного помолчав, продолжил:
— Очевидно у нас в институте существует утечка информации, а кому-то очень мешают наши исследования. Но, тем ни менее, есть решение сформировать экспедицию из обладающих иммунитетом к Зоне.
— Иммунитет к Зоне это чепуха! — вдруг внятно сказал капрал, переставший для этой цели даже жевать.
Профессор вымученно улыбнулся:
— Не буду это настойчиво оспаривать, но все же люди, обладающие выявленными нами особенностями в показаниях энцефалограммы — не подвержены мутациям, по крайней мере достаточно длительное время, и если Зона и может как-то с ними совладать, так это только — уничтожить.
— Веселенькая перспектива! — вновь радостно откликнулся студент. — И вы, профессор, предлагаете ее нам?
Марк посмотрел студенту в глаза и устало произнес:
— Конечно это риск. Даже, очень большой риск. Риском будет уже то, что вы пройдете обследование. Я имею в виду тех пятерых… Но, во-первых: пойдут только добровольцы, во-вторых: мы постараемся обеспечить секретность, самое главное: это — шанс! Может быть последний шанс, для всех тех, кто остается здесь в Городе. Шанс установить связь с Внешним Миром…
Блейк встал и негромко подытожил:
— Тогда, чего зря болтать. Валяйте, профессор, обследуйте.
— Алло, это служба Медицинского Контроля? Пришлите машину по адресу… — мэр прижимал трубку к уху и безучастно смотрел в окно, — …да срочно. Отравление большой дозой снотворного. Кто говорит? Мэр. Мэр! Мэр!!! Черт вас побери…
«Поздно! Ах, Эльза, Эльза…» — мэр подошел к кровати и взял Эльзу за руку, рука была едва теплой.
«Я устал. Наверное, даже у усталости бывает предел…»
Мэр услышал звонок и автоматически пошел открывать. В дверях стоял секретарь и еще двое, в форме Медицинского Контроля.
— В спальне, — глухо ответил мэр на немой вопрос.
— Какое несчастье, — искренне сказал секретарь, но у мэра уже не хватило сил ответить. Он пошатываясь спустился по лестнице, вышел на улицу и побрел куда глаза глядят. Он уже не увидел, как из дома вынесли носилки, как секретарь откинув край простыни глянул сначала на лицо женщины, а потом перевел взгляд на старшего из группы Медицинского Контроля.
— Поздно, — спокойно сказал старший, и секретарь спокойно кивнул…
Мэр шел по улицам Города, заново ощущая каким он стал чужим, даже враждебным.
«Наверное, я не имею права быть на своем месте. Я ненавижу этот Город!» — мэр прислонился к какой-то грязной облупленной стене и почувствовал что-то неудобное в заднем кармане брюк.
«Револьвер?! Нет, не сейчас. Еще рано. Еще чуть-чуть! Еще хотя бы немного…»
— Какой почетный эскорт! Нас провожают как… — озираясь с радостным видом начал студент, но капрал не дал ему закончить.
— Как в последний путь.
— Чтоб у тебя, капрал, язык отсох!!!
— Студент, а ты случайно не на филологическом учился? — неожиданно вмешался Блейк. Но тут появился мэр, и все почтительно замолчали.
Мэр окинул тусклым взором собравшихся и тихо спросил:
— Зачем столь многочисленная охрана?
Советник по Санитарному Контролю спокойно ответил:
— Возможен Прорыв Зоны во время прохода группы… Кроме того…
Советник замялся.
Мэр посмотрел на него, но советник мог поклясться, что мэр его не видит.
Марк Слейтон почел за благо вмешаться:
— Я докладывал на Санационной Комиссии, что пятеро обладавших иммунитетом, из ранее выявленных, погибли при загадочных…
Тут оживился советник по Внутреннему Контролю:
— Я был против. Лучше было провести все это мероприятие более скрытно.
Советник по Санитарному Контролю нахмурился:
— Лучше обезопасить себя от случайностей, чем рассчитывать на секретность, которой нет…
Советник по Внутреннему Контролю фыркнул, но мэр сказал равнодушно:
— Оставим это. Как сделали — так и будет. — Мэр подошел к профессору Слейтону. — Окончательный состав группы, профессор? Ведь только вы знаете всех.
Марк вздрогнул и почувствовал себя палачом, но хрипло выдавил:
— Капитан Блейк, Капрал, Студент, Фрост, Малыш, Ферзь и… я.
Мэр помолчал и глухо спросил:
— Ферзь, это единственный кто уцелел из всех ранее выявленных обладателей иммунитета?
Марк кивнул. Мэр тоже кивнул в ответ и поочередно оглядел каждого члена группы.
«Капитан и Капрал, за этих можно не волноваться; Ферзь умудрился выжить здесь в Городе… один из шестерых; Фрост из службы Внутреннего Контроля, эти ребята выживут где угодно; Малыш и Студент хиловаты… И профессор, он-то куда лезет… — Мер на мгновение прикрыл глаза. — Ах Эльза, Эльза…»
— Я думаю вам не стоит говорить какие надежды связаны с вашей экспедицией… Так что… Идите. — Мер отвернулся, и советник по Санитарному Контролю поднял руку…
Но тут произошла заминка: к Советнику подскочил офицер службы Санитарного Контроля и что-то зашептал на ухо. Советник нахмурился и зло бросил в сторону советника по Внутреннему Контролю:
— Вот она, ваша хваленая секретность! Сюда стягиваются вооруженные отряды «Стервецов».
Советник по Внутреннему Контролю собрался возразить, но мер равнодушно оборвал его:
— Тем более надо спешить!
— Ты не боишься проиграть, Лис? — Штырь, растекшийся по креслу бесформенной массой, пристально глядел своими крохотными глазками на секретаря.
«Господи и с этой… с этим существом я вынужден сотрудничать?» секретарь улыбнулся, стараясь не смотреть на Штыря в упор, зная, что мутанты этого не любят, и твердо произнес:
— Я все рассчитал. Мер слишком потрясен смертью своей любовницы Эльзы. Часть сил Санитарного Контроля стянута к месту Прохода, на случай Прорыва. А служба Внутреннего Контроля… В общем смена власти произойдет безболезненно. А если твоим ребятам удастся прихлопнуть экспедицию и всю верхушку Санационной Комиссии, то мы даже не ощутим всю торжественность момента.
Штырь на мгновение вспыхнул, но тут же с видимым усилием пригасил зеленое свечение.
«Проклятый упырь! — зло подумал секретарь, — никак не могу привыкнуть к его балаганным фокусам!»
— Все таки напрасно я послушал тебя, Лис, у меня в бункере намного уютней, — вдруг капризно объявил Штырь, — ты хотя бы шторы прикрой!
Секретарь послушно задернул шторы и кабинет погрузился в полумрак. Сквозь неплотно прикрытую портьеру секретарь увидел как на восточной окраине Города разгорается зарево.
«Если советник по Внутреннему Контролю не предаст в последний момент, — подумал секретарь, — а иначе «Стервецам» мэрию не удержать. Они хоть и стервецы, но куда им против Групп Санитарного и Внутреннего Контроля.»
— А ведь ты трусишь, Лис, — скорей декларировал, чем спросил Штырь.
— Я?! — удивился почти искренне секретарь.
— Город гибнет…
— Что мне Город?!! — истерично выкрикнул секретарь и, устыдившись, что, утратив контроль, на мгновение обнажил тщательно скрываемые даже от самого себя мысли, примирительно пробурчал:
— В конечном итоге, я забочусь именно о Городе.
Штырь фыркнул, но секретарь не обратил на это внимания. Он был полностью поглощен созерцанием зарева на окраине Города.
Осколки битого кирпича брызнули фонтаном, запорошив глаза. Студент ужом вполз под защиту невысокого бетонного бордюра и затих, спиной ощущая собственную уязвимость, словно улитка лишенная прочного панциря. Чуть приподняв голову, можно было увидеть Малыша нелепо уткнувшегося лицом в собственную руку, вторая рука неловко вывернутая желтой ладонь в верх, безмолвно свидетельствовала о том, что Малыш — мертв.
Студент подобрался и, улучив момент, рванулся вперед к небольшой каменной лестнице, спускающейся к воде, но поскользнулся в луже крови и по лестнице слетел кувырком, успев отметить, что в то место, где он только что лежал, ударила упругая струя огня и растеклась клокочущей лужей. Запахло паленым.
В лодке, спокойно покачивающейся на речных волнах, уже сидели: капрал, Ферзь и Фрост. Блейк стоял на коленях у подножия лестницы, лицо его было перекошено, зубы оскалены, глаза — белые-белые. Он целился куда-то в верх из армейского карабина, а у его ног безжизненно распласталось тело профессора Слейтона.
— Живей! — рявкнул Блейк, — сейчас откроют Проход!
Студент, собрав все силы, прыгнул прямо в лодку, и Блейк, зачем-то взвалив тело профессора себе на спину тяжело прыгнул следом.
Тот час над бордюром показались две грязные рожи с бритыми бровями и голыми черепами. Капрал, как в тире, на вскидку не целясь выстрелил два раза, и оба «стервеца» исчезли.
И в это время, очевидно, отключили силовое поле на участке, что контролировал Барьер на реке. Образовался Проход и начался Прорыв.
Лодка, увлекаемая течением, оказалась за передовой линией Прорыва.
Студент еще успел увидеть, как на берегу заметались «стервецы», не имевшие опыта «общения» с Прорывом. «Стервецы» дрогнули и побежали.
И в это время Барьер восстановили.
Лодка с участниками экспедиции оказалась отрезана от Города. Обратной дороги уже не было. Теперь только вперед.
— Они бегут! И если вы не хотите, чтобы Группы Санитарного Контроля взяли вас здесь в мэрии всех разом, я бы посоветовал вам остановить своих молодцов! — советник по Внутреннему Контролю усмехнулся и предостерегающе поднял руку:
— Секретарь, объясните вашему другу, что излишняя нервозность и поспешность в решении важных вопросов может привести к непоправимым последствиям.
Секретарь зло оскалился и прошипел:
— А если я вам тоже не доверяю.
Штырь зарычал и начал светится.
Советник снял очки, его желтые глаза ничего не выражали:
— Я надеялся, что вы, окажетесь умнее.
— Убью!!! — прохрипел Штырь.
— Нет! — рявкнул секретарь. — Он — с нами!
— Не верю!!!
Советник перевел взгляд «пустых» глаз на Штыря:
— Выгляни в окно, Штырь.
Штырь, как обезьяна, опираясь на руки проковылял к окну и брезгливо выглянул из-за портьеры наружу.
— Сволочи!
— Стервецы, — неожиданно хихикнул советник и спокойно водрузил очки на место. — Они побежали, когда начался Прорыв. Надо отдать им должное драпали так усердно, что даже смяли моих людей, которые пытались блокировать их отступление.
Штырь проковылял к выходу, и вскоре советник и секретарь могли наблюдать из окна, как черная бесформенная масса преградила путь бегущим «стервецам». Не успевшие проскочить замерли неровным полукругом перед своим предводителем. Задние напирали. Полукруг дрогнул и чуть надвинулся. Штырь вдруг раскинул руки, словно хотел обнять свое неразумное войско, и множество мелких черных точек устремилось навстречу напирающим «стервецам».
— Киллфлаеры, — спокойно сказал советник.
Секретарь вздрогнул и ему захотелось отвести глаза, но он продолжал смотреть.
Полукруг распался. Люди метались по улице. Позади Штыря вынырнул человек в форме Внутреннего Контроля и почти в упор выстрелил из ручной ракетной пусковой установки. В том месте, где только что стоял Штырь, вспух огненно-грязный шар, людей разметало, а в дальнем конце улицы появился передовой отряд боевиков из Групп Санитарного Контроля.
— Первый раунд мы проиграли, — спокойно сказал советник по Внутреннему Контролю, — но все равно, проведенные мероприятия не были бесполезными. Группы Санитарного Контроля ослаблены, и я думаю, что второй раунд — будет за нами. За людьми интеллигентными. Как вы думаете, секретарь?
Секретарь криво усмехнулся и подумал:
«Интересно, кто будет следующим, он или я?»
— Все свободны, — устало произнес мер.
— Но, — попытался возразить советник по Санитарному Контролю, зло поглядывая на советника по Внутреннему Контролю.
— Вы, все свободны, — настойчиво повторил мер.
Секретарь, старавшийся держаться в отдалении, первым шагнул к двери. За ним потянулись остальные.
«Я устал», — тупо подумал мэр, подождал пока за последним выходящим закроется дверь, достал револьвер и вложил холодный горьковатый от пороховой гари ствол в рот…
В ту же ночь были арестованы и расстреляны советники по Медицинскому Контролю и по Нормативному Распределению, уничтожена штаб-квартира «Грязных мальчиков», нанесен ощутимый урон группе «Аз воздам». Службы Санитарного, Медицинского, Внутреннего Контроля и Нормативного Распределения объединены в одну — службу Тотального Контроля, во главе которой стал бывший советник по Внутреннему Контролю. Мэром, естественно, стал секретарь.
Не удалось арестовать бывшего советника Санитарного Контроля. Черные монахи укрыли его на территории опекаемой резервации дебилов. Монахи оказались единственной уцелевшей автономной, не подчиняющейся службе Тотального Контроля, группой на территории Города.
Надо отдать должное ребятам из бывшей службы Внутреннего Контроля поработали они на славу.
Секретарь прошелся по кабинету мера, потер довольно руки, задержался перед окном, глядя на четкий горизонт — линию границы между Городом и Зоной.
«И все-таки старик меня надул, — с досадой подумал секретарь, радость мгновенно улетучилась. — Это не совсем то, на что я рассчитывал. Проклятие!»
Секретарь снял телефонную трубку и сказал как можно приветливей:
— Советник, зайдите пожалуйста ко мне. Да, это я — мер.
Получилось слишком слащаво и фальшиво. Секретарь швырнул трубку и злобно подумал:
«Второй раунд можно считать ничейным. Но ведь ничего не мешает провести и третий…»
Секретарь сел за стол мера, теперь — его стол, придал лицу соответствующее нынешнему положению выражение и стал ждать советника по Тотальному Контролю.
— Во моем островнике зверям не живать, гадам не бывать, недобрым людям не захаживать, а быть бы мне большим набольшим… — Номмо заметался вздымая облака пыли длинными полами своего нелепого одеяния. — Как могучи травы зельные, так бы могучей того был мой заговор под молоду, под исход, под перекрой, по восход и по закат солнца, под пояс Сатара и Кучекроя, под Замежуя, под Отвори ворота, под Носкоча, под Зеленца, под звезды ясные и темные, со всеми звездами и полузвездами.
Номмо припал к земле и затаился прислушиваясь.
Тот-Ях криво ухмыльнулся: не верил он в эти заклятья, проклятья и заговоры. Тот-Ях скосил глаза на Калачакру, но тот застыл столбом и даже кажется не дышал.
— Окровавленный огненным вихрем!!! — внезапно истошно завопил стоящий на четвереньках Номмо, выхватил откуда-то из недр своего экзотического одеяния нож с широким лезвием и сноровисто стал вырезать пласт земли.
— След, — едва слышно прошелестел голос Калачакры.
— Чей след? — тоже шепотом спросил Тот-Ях, но ответа не дождался.
Номмо завертелся, словно его ужалил киллфлаер, в то же время умудряясь бережно держать на раскрытой ладони «след» — вырезанный пласт земли.
— АЛЕГРЕМОС! АСТАРТ! АКСАФАТ! САГАНА!!!
— Сейчас жечь будет, — мрачно объявил Калачакра, но Тот-Ях промолчал, зная, что ответа не будет.
Номмо застыл воздев обе руки к безучастному серому низкому небосводу. На ладони левой руки у него покоился «след», а в правой… в правой вспыхнул крохотный язычок пламени.
«Интересно, как он это делает? Химия какая-нибудь, наверное», равнодушно подумал Тот-Ях.
— Пошли вдруг объявил Калачакра и резко, как заводная кукла, развернувшись двинулся по направлению к поселку.
Тот-Ях хмуро окинул взглядом затихшего Номмо и поспешил вслед за Калачакрой.
Йа-Тайбрай стоял на холме и хмуро разглядывал поселок, который словно приблудный пес жался к его ногам. Черные зевы землянок испещривших холм, казались слепыми бельмами стоглазого великана. Йа-Тайбрай, безошибочно ориентируясь в лабиринте похожих как пуговицы входов в жилища обитателей холма, выбрал нужный и не спеша нырнул в узкий лаз.
— Ты думаешь Номмо действительно обнаружил след? — донесся из глубины пещеры голос Тот-Яха. Йа-Тайбрай замер: он хотел слышать ответ Калачакры.
— След был.
Йа-Тайбрай знал ответ, но все равно вздрогнул.
— Нас подслушивают.
— Тебе показалось Калачакра.
— Нет я чую… это…
Йа-Тайбрай поежился и поспешно шагнул вперед:
— Это я — Тайбрай!
При звуке его голоса, двое сидящих у костра посреди пещеры обернулись. Один худой зеленый, изломанный в самых неожиданных местах, состоящий из одних шарниров — Тот-Ях, а второй (этот-то мог и не оборачиваться), массивный и словно высеченный из кремния, с острыми сколами по всей темно коричневой коже, с огромными бездонными провалами глазниц, на дне которых поблескивали звезды. Йа-Тайбрай поежился, взгляд Калачакры ощутимо пронизывал насквозь.
— Я проходил мимо…
— Ты пришел узнать насчет следа, — Калачакра был невозмутим.
Йа-Тайбрай поежился в который раз и хмуро кивнул:
— Все-таки меня избрали старостой.
— Номмо нашел след и сжег.
Йа-Тайбрай снова кивнул и подумал, что у него не богатый набор реакций.
— Значит Они пришли опять, — сказал Йа-Тайбрай и тяжело вздохнув развернулся к выходу.
Йа-Тайбрай шел по склону холма мимо темнеющих беззубыми ртами входов в многочисленные пещеры и думал:
«Это плохо, что Номмо нашел След. Значит, ОНИ прошли Полосу Карантина. До сих пор это удавалось лишь однажды. Тогда десант сброшенный на парашютах доставил много хлопот…»
Йа-Тайбрай, погруженный в невеселые раздумья, не замечая ничего вокруг, едва не налетел на Рагнарека.
«С Калачакрой такого никогда бы не могло произойти», — успел подумать Йа-Тайбрай.
Рагнарек, с низким лбом и выпирающими надбровными дугами — словно козырек надвинутой кепки, стоял выпятив и без того внушительную грудную клетку. В маленьких злобных глазках неожиданно диссонирующих с априорным ожиданием, спровоцированным внешним обликом, светился разум, даже недюжинный ум, но было что-то порочное: то ли коварство, то ли неукротимость, то ли звериная приверженность к целесообразности.
— Я все знаю! — резко выдохнул Рагнарек и Йа-Тайбрай подумал, что здесь все все знают, кроме него.
— Чего ты хочешь? — устало спросил Йа-Тайбрай.
— Я пойду и убью их!
— Но они — люди!
— Зато мы для них ублюдки!!!
— Я запрещаю тебе даже думать об этом!
Рагнарек сверкнул своими «неожиданными» глазами:
— В прошлый раз твоя медлительность дорого обошлась колонии. Почти треть обитателей…
— Мы и в этот раз должны постараться избежать столкновения, — тихо сказал Йа-Тайбрай, — мы должны постараться…
Рагнарек зло сплюнул и, резко развернувшись, зашагал прочь.
«Его трудно будет удержать от опрометчивых поступков, — подумал Йа-Тайбрай. — Необходимо обязательно предупредить Калачакру.»
Тот-Ях замер и стал совершенно неразличимым в зарослях причудливо изломанных, то ли кустарников, то ли деревьев.
Перед ним на поляне расположился Рагнарек. Вцепившись двумя руками в огромный кусок мяса, Рагнарек тупо жевал, изредка поглядывая по сторонам. Он явно кого-то ждал.
Тот-Ях прикрыл глаза и тоже приготовился ждать, но ждать не пришлось.
Совсем рядом Тот-Ях услышал чье-то прерывистое дыхание, но странно, совершенно не было слышно шагов. Так по лесу умел ходить только Номмо. Даже Калачакра для обеспечения незаметности прибегал к различным психологическим ухищрениям. А тут была естественность и явная несуразица: дыхание Тот-Ях слышал отчетливо, а шагов не мог различить вовсе.
Рагнарек ничего не замечал и продолжал спокойно жевать.
Тот-Ях приоткрыл глаза и, стараясь особенно не шевелиться, осторожно огляделся.
Номмо притаился рядом — буквально в двух шагах. Его крохотные глазки сверлили могучую фигуру Рагнарека, беззаботно торчащую, словно маяк, посреди поляны.
— Тупица! — злобно прошипел Номмо, — тоже мне супермен…
Тот-Ях ехидно про себя хмыкнул.
Номмо скользнул на поляну, и тут, по-видимому, ветер донес его запах до Рагнарека.
Напрасно Номмо невысоко оценил способности Рагнарека. Столь совершенной «машины для убийства» Тот-Ях, пожалуй, не встречал.
Могучее тело, словно лопнувшая пружина, метнулось куда-то в сторону, без малейшей подготовки, прямо из положения «сидя», Рагнарек взлетел, перевернулся в воздухе лицом к предполагаемому противнику, а приземлился где-то неожиданно сбоку так, что Номмо вынужден был отступить, оступился и чуть не рухнул под ноги затаившемуся Тот-Яху.
— А-а-а, это ты, — протянул разочарованно Рагнарек.
— А ты ждал кого-то еще? — злясь на собственную нерасторопность буркнул Номмо.
«Пауки!» — подумал Тот-Ях.
«Скорее скорпионы.»
Тот-Ях от неожиданности сам чуть не выскочил на поляну.
«Не вертись!»
«Кто это?» — испуганно «промыслил» Тот-Ях.
«Не знаю как Рагнарек, а ты явно сообразительностью не отличаешься.»
«Калачакра, это ты?»
«Я, я! Не верти головой: я не вижу, что происходит на поляне.»
«Где ты?»
«О, господи! Да дома я — в пещере!»
«Так ты можешь…»
«Могу, могу… Смотри на поляну!»
На поляне Номмо и Рагнарек все еще в напряженном ожидании стояли друг перед другом. Но вот Номмо зверски осклабился, что при наличии буйной фантазии можно было счесть за улыбку. Рагнарек в ответ скорчил аналогичную физиономию.
— Ну что же, хрипло сказал Номмо, — можно считать, что обмен верительными грамотами произошел.
— Можно считать и так, — сверкнув свирепыми глазками безразлично буркнул Рагнарек.
«Спелись… клопы», — прозвучал в голове Тот-Яха голос Калачакры.
«Что такое клопы?»
«Это я так… Возвращайся домой, надо предупредить Тайбрая.»
— Тихо! — в отчаянии крикнул Йа-Тайбрай, чувствуя, что полностью теряет контроль над членами Совета Старейшин поселка. — Будьте же благоразумны! Вы в конце концов… (Йа-Тайбрай чуть не сказал «люди», но во время сдержался, не желая подливать масло в огонь бушующих страстей)…вы в конце концов мыслящие существа!
— Мы в первую очередь чувствующие! — мрачно буркнул Хар Лог, и Йа-Тайбрай отвернулся, чтобы не встречаться взглядом с его огромными, но совершенно бесполезными при дневном свете глазами. Днем Хар Лог пользовался ультразвуковым эхолокатором, отлично компенсирующим недостаток зрения. — Ты ведь помнишь чем обернулось для поселка прошлое посещение?
Йа-Тайбрай вздрогнул, ему уже второй раз пытались напомнить, о тех трагических событиях, и Хар Лог имел на это право как никто: одним из первых тогда погиб его сын.
— Хорошо, — устало сказал Йа-Тайбрай, — чего вы хотите?
На несколько мгновений повисла напряженная тишина, а потом Райс, по коже которого пробегали цветные сполохи, а между пальцев потрескивали слабые электрические микроразряды, хрипло произнес:
— Тайбрай прав, мы все таки… люди (слово было произнесено, но то, чего боялся Йа-Тайбрай не произошло). Убить — мы всегда успеем. Но все-таки сначала надо хотя бы попытаться…
Но тут Номмо, который и так слишком долго хранил молчание, театрально захохотал, встав и воздев руки к небу. Руки у Номмо были длинные, а пальцы имели неприятную особенность — могли сгибаться как вовнутрь ладони, так и наружу.
— Попытаться?!! Да для вас для всех уже давно забронированы места в банках с формалином! Или ты Хар Лог хочешь потрясти их своими ультразвуковыми погремушками? А ты, Райс? Будешь развлекать цветомузыкой? Или может Тайбрай покорит их поделившись секретом, как отращивать утраченные мелкие органы? Это ценная особенность, кто спорит! Но я думаю, они сами разберутся, что к чему, особенно когда оторвут ему все что можно оторвать!!! ЛЮДИ?!! Да, мы все для них просто ублюдки! ВЫРОДКИ!!!
Номмо умолк и победно оглянулся по сторонам.
«Я проиграл, — подумал с тоской Йа-Тайбрай. — Теперь их уже не остановить… Да и стоит ли?»
Но у Номмо в запасе оказывается был еще один сюрприз.
— В связи со складывающейся обстановкой, предлагаю: Тайбрая от обязанностей старосты освободить, и на период ведения боевых действий, временно, полномочия старосты передать Рагнареку. Уж он-то мямлить и топтаться на месте не станет!
«Это уж как хотите», — Йа-Тайбрай устало прикрыл глаза.
— Ага, конечно, — послышался раздраженный голос Хар Лога, — давайте быстренько выберем Рагнарека… императором… римским, а Номмо, соответственно, римским же папою.
— Меняя абсолютно устраивает нынешнее положение: скромного оракула в стане глухих слепцов! — огрызнулся Номмо.
— Калачакра, а ты что молчишь? — обеспокоенно вклинился Райс.
— Я всегда был за здравый смысл, — холодно сказал Калачакра. — Хотя, никогда не надеялся, что он окончательно восторжествует.
— Значит вы против моего предложения? — спокойно поинтересовался Номмо.
— Если насчет Рагнарека, то — несомненно! А вот насчет того, надо ли сидеть и спокойно ждать чем все это кончится — вопрос отдельный, — голос Хар Лога прозвучал уверенно. — Но так или иначе, первое что нам надо сделать, это извиниться перед Тайбраем, за невольно выраженное и абсолютно необоснованное недоверие!
Тайбрай открыл глаза и вздохнув покачал головой:
— Это сейчас не самое главное…
— Ах так?!! — взвился Номмо. — Тогда я оставляю за собой право действовать самостоятельно, на свой страх и риск!
«Если бы только на свой, — подумал Йа-Тайбрай. — Если бы только на свой!»
— Ты хочешь чтобы мы были первыми, кого ухлопают на этот раз? Тот-Ях задумчиво покачал своей маленькой зеленой головой, да так и застыл, свесив ее на бок словно огромное не спелое яблоко.
Калачакра невозмутимо паковал огромный мешок, сшитый из кожи «Черного пузыря», складывая туда нехитрый хозяйственный скарб.
— Нет, ответь мне, — не унимался Тот-Ях, — зачем так далеко топать за смертью, если она и так обещала на днях заглянуть по соседски?
— А романтика? — нехотя проворчал Калачакра. — Нет ничего прекрасней, чем умереть в Пути.
— Я бы предпочел все же в собственной постели, причем по возможности мгновенно, но не сейчас!
— Короче, — Калачакра решительно взвалил на левое плечо мешок, — ты остаешься?
Тот-Ях с уважением посмотрел на могучую спину Калачакры, на которой мешок из кожи «Черного пузыря» смотрелся словно игрушечный детский рюкзачок.
— Ну тогда пошли, — буркнул Калачакра не оборачиваясь. В мыслях Тот-Яха он ориентировался лучше хозяина.
Поселок выглядел безлюдным. И хотя Тот-Ях не обладал способностями Калачакры по экстрасенсорному восприятию, но мог поклясться, что почти в каждой обитаемой пещере идет интенсивная подготовка к войне. Йа-Тайбрай проиграл, его пацифистские настроения определенно не пользовались особой популярностью.
Тот-Ях вышагивал высоко задирая свои суставчатые ноги и в который раз удивлялся, что на левой ноге у него две коленки, а на правой три и тем ни менее он почти не хромает.
— Ты напрасно не думаешь о том, что нам предстоит, — неожиданно звонко «прозвучал» голос Калачакры, и лишь спустя мгновение Тот-Ях сообразил, что Калачакра опять общается с ним мысленно. Вслух калачакра обычно или ворчал или бубнил, но мысленно его голос звучал мощно и звонко, словно Калачакра вел беседу с тугим на ухо собеседником.
— А что нам предстоит? — наивно спросил тот-Ях, отчасти сознавая, что наивность его в общении с Калачакрой почти истинная.
Калачакра как-то по особенному хрюкнул, что означало по-видимому саркастический смех и все так же не оборачиваясь «развернул» в мозгу у Тот-Яха яркую и впечатляющую картину грядущих предполагаемых событий.
Тот-Ях невольно поежился: фантазия у Калачакры была богатая, но мрачная.
— Неужели все настолько плохо? — спросил Тот-Ях.
Калачакра, как всегда, промолчал, но его молчание было более чем красноречиво.
— Что ты от меня собственно хочешь? — недружелюбно буркнул Райс, слабо помигивая разноцветными сполохами спорадически возникающими на различных участках кожи и не пропуская Рагнарека в пещеру, служившую ему, Райсу, квартирой.
— Я хочу чтобы ты оставил свои интеллигентские штучки и присоединился к нам, — Рагнарек спокойно наблюдал за огоньками внешне оставаясь бесстрастным.
— К нам, это к кому? — усмехнулся Райс.
— Да! — неожиданно взорвался Рагнарек. — Да, нас пока только двое — я и Номмо… Но…
— Я не участвую в таких играх! — повысил голос Райс и отвернувшись стал смотреть в глубь пещеры.
— Ты еще пожалеешь об этом, — Рагнарек резко развернулся и и тяжело топая пошел прочь.
— Ты мне угрожаешь? — холодно осведомился Райс и сполохи на его коже стали ярче.
— Нет, — процедил Рагнарек не оборачиваясь. — Просто я хотел обрисовать ситуацию. Очень жаль, что ты недооцениваешь сложившееся положение вещей, и в вихре нарождающихся перемен шансу оказаться на гребне, ты собираешься предпочесть шанс пойти ко дну во имя дурацких принципов.
— Да ты у нас, оказывается, поэт, Рагнарек?! — хмыкнул Райс. — Только запомни, если не сможешь то — запиши: принципы не бывают дурацкими. Принципы они просто — бывают… или их нет.
— Я запомню! — огрызнулся Рагнарек. — Я все запомню… — Рагнарек рванул с места и чуть не налетел на Йа-Тайбрая.
— Он тебя уговаривал, — скорей констатировал, чем спросил Йа-Тайбрай, глядя на удаляющуюся могучую спину.
Райс усмехнулся:
— Уговаривал — не значит уговорил.
— Номмо тоже ходит по поселку…
— Номмо — шут!
— Ты ошибаешься. Номмо имеет определенный вес в… определенной среде.
— Ну разве, что в определенной…
Йа-Тайбрай кивнул и тихо спросил:
— Ты мне веришь?
— Я надеюсь, что ты прав.
— Спасибо и на этом.
— Мне просто ничего больше не остается. Если ты не прав, то прав Номмо. Но если ты ошибаешься…
— Не надо. Я и так слишком хорошо представляю, что ждет нас тогда, Йа-Тайбрай попытался вспомнить, зачем он пришел к Райсу, но, так и не вспомнив, молча пошел обратно.
Хар Лог тоже принял Рагнарека без особого восторга.
— Ну? — спросил Хар Лог, преграждая путь Рагнареку в пещеру.
— Может ты меня все же впустишь?
— Зачем?
— Мне нужно с тобой поговорить.
— Мы можем поговорить и здесь, — Хар Лог смотрел своими огромными глазами «сквозь» Рагнарека и, хотя он действительно ничего не видел днем, все равно, это раздражало.
— У меня к тебе дело, — выдавил Рагнарек, стараясь быть сдержанным.
— У нас с тобой не может быть общих дел.
Рагнарек уже готов был «сорваться», но тут откуда-то бесшумно вынырнул Номмо.
— Ты все распинаешься перед ними?!! — злобно зашипел Номмо. — А ты знаешь, что Калачакра и Тот-Ях уже час назад покинули поселок!!!
— Пропади все пропадом! — рявкнул Рагнарек, плюнул под ноги Хар Логу и круто развернувшись зашагал прочь. Номмо засеменил следом.
Хар Лог хорошо «видел» общую картину в ультразвуковом диапазоне, но от этого гнетущее впечатление только усугублялось.
«Нам только гражданской войны сейчас и не хватало», — устало подумал Хар Лог.
— Остановитесь! — Йа-Тайбрай неестественно накренившись вперед, словно собирался упереться лбом в надвигающуюся толпу.
— Кого вы слушаете?!! — истерично взвизгнул Номмо. — Ему же на вас плевать! Он же фактически бессмертный! Ему если чего и оторвут, оно же снова у него вырастет!!!
— А вот мы сейчас это проверим, вибрирующим от возбуждения голосом взревел Рагнарек.
Толпа угрожающе загудела.
— Остановитесь! — еще раз крикнул Йа-Тайбрай и вдруг почувствовал, что ему действительно все равно, что произойдет сейчас, и что будет потом…
Растерянно улыбнувшись Йа-Тайбрай развернулся к толпе спиной и сгорбившись пошел прочь.
— Ах, ты еще и смеешься над нами?!! — завизжал Номмо и стремительно подскочив с силой ударил Йа-Тайбрая по затылку.
Тайбрай упал.
Толпа замерла.
Номмо удивленно поглядел на свою руку в которой был зажат заостренный камень: и камень, и рука были в крови.
— Напрасно ты его… — просопел Рагнарек, скашивая на лежащего налитые тоскливой злобой глаза. — Напрасно в спину… Надо было на площади… публично…
— Ты чем зря болтать, — дико оскалился Номмо, — лучше добей его!
— Зачем? — угрюмо буркнул Рагнарек. — Он нам и так уже не страшен. Он сломлен и…
— Его надо добить! — зашипел Номмо, глядя на Рагнарека белыми безумными глазами. — Ты что же хочешь, чтобы его кровь была только на мне? Чистеньким хочешь быть?!! Не выйдет!!! Кровью плати! Своей ли, чужой… Плати! Кровь она нас с тобой почище любой клятвы вместе повяжет…
— Я…
— Убей!
— Ну хорошо, — Рагнарек судорожно вздохнул и взял у Номмо камень. Если это надо для дела… — Рагнарек тяжело ступая подошел к ничком неподвижно застывшему Йа-Тайбраю, неловко потоптался. — Ну если этого требует цель…
Рагнарек широко размахнулся, но нанести удар не успел — толпа, до этого момента молчаливая и затаившаяся, ожила и ринулась к распростертому телу.
Рагнарек с трудом выбрался из беснующегося озверелого клубка и, ссутулившись больше обычного, подошел к Номмо.
— Ты хотел связать нас общей кровью? Считай, что тебе это удалось.
Номмо победно ухмыльнулся, но как только заглянул Рагнареку в глаза, ухмылка на его лице погасла.
Хар Лог не сопротивлялся. Широко распахнув свои бесполезные при дневном свете глаза, он смотрел поверх толпы, мимо Рагнарека, куда-то вдаль.
— Я всегда знал, Номмо, что ты дерьмо.
— Ты не прав Хар Лог, — с трудом подбирая необходимые слова натужно выдавил Рагнарек. — Даже если Номмо и использует не совсем корректные методы, то по крайней мере он это делает ради общего блага… Подъем видового самосознания…
— …но я никогда не думал, что ты, Рагнарек, настолько глуп, — Хар Лог обезоруживающе улыбнулся. — Там где начинают говорить об общем благе, обычно забывают о индивидуальном, а чаще всего — подразумевают свое собственное.
— Не вступай с ним в разговор! — истерично выкрикнул Номмо.
— А мне с вами говорить не о чем! — резко сказал Хар Лог. — Два истерика довели людей до массового психоза. Превратили в толпу…
— Ах, людей!!! — Номмо даже завертелся на месте. — Вы только послушайте его! Это ТЕ за Барьером — ЛЮДИ, а нас за людей ОНИ никогда не считали. Мы униженные и растоптанные… Запертые с двух сторон в резервацию… Гонимые! Бесправные!!! Ублюдки без роду без племени, без…
— Ты болен, Номмо!
— Заткнись!!! — Номмо в ярости ударил Хар Лога по лицу.
— Ты болен, — Хар Лог улыбнулся разбитыми губами. — А человеком можно оставаться, даже будучи распоследним мутантом, а можно, будучи по сути человеком, оставаться — распоследним дерьмом. Таким как ты, Номмо!
— Вы слышали, кем он вас считает? Распоследним дерьмом!!! — завизжал Номмо, брызгая слюной прямо в толпу. — А себя мнит человеком!!!
— Не передергивай, Номмо, — устало сказал Хар Лог.
— Погоди, — пробормотал Рагнарек, но Номмо уже толкнул Хар Лога в еще не остывшую от крови Йа-Тайбрая толпу.
И толпа сомкнулась над своей жертвой, в безумном ожесточении попирая того, кому еще недавно почти поклонялась…
Райса взять не удалось. Он забаррикадировал вход в пещеру. В пещере у него оказалась припрятана винтовка, и Райс уложил наповал трех добровольцев попытавшихся разобрать баррикаду.
Больше добровольцев, несмотря на зажигательные призывы Номмо, не нашлось.
К тому же Рагнарек тоже отказался поддерживать Номмо, под предлогом того, что они собирались воевать с незваными пришельцами, а не друг с другом.
— Только гражданской войны нам и не хватало!
— Он ренегат! Его существование будет подрывать боевой дух нашей… нации!
Рагнарек удивленно глянул на Номмо:
— По-моему, ты уже перегибаешь палку, тебе не кажется?
— Ладно, черт с ним, пусть живет, — спокойно сказал Номмо и неожиданно подмигнул, — пока!
— А от тебя и правда попахивает дерьмом, Номмо, — зло сказал Рагнарек.
— Ничего не поделаешь, — осклабился Номмо, — путь к власти всегда пролегает через дерьмо. Через дерьмо и кровь. Кровь и дерьмо!
«Да уж, — подумал Рагнарек, — еще только самое начало пути, а я уже ощущаю, что мы в крови и дерьме по уши… Как бы не утонуть! Не ошибся ли я с выбором брода?»
Номмо ничего не думал: он был счастлив. Совета старейшин не существовало. Теперь колония подчинялась только ему — Номмо. Был правда где-то еще Калачакра… Но скоро придет и его черед. А там мы еще поглядим: кто дерьмо, кто, такой благородный, в этом дерьме плавать будет, своей дерьмовой кровью умывшись…
— Тайбрай — умер, — тихо сказал Калачакра, и Тот-Ях впервые с уверенностью мог подтвердить, что Калачакра тоже подвластен эмоциям.
— Я недооценил таки этого подонка, Номмо. Проклятие!
Калачакра в бессильной ярости грохнул кулаком по стволу ближайшего уродливого деревца — во все стороны, как из под топора, полетели щепки, деревце надломилось и шелестя засохшей листвой крона медленно завалилась набок.
— Надо было удавить гаденыша перед уходом!!! Дурак, понадеялся на общее здравомыслие…
Калачакра сел и обхватил голову руками.
— И Хар Лог тоже… и Стейниц… и…
Тот-Ях внезапно почувствовал слабость и собственное бессилие. Он сел. Руки его дрожали.
— Мы возвращаемся? — тихо спросил Тот-Ях.
— Нет! Уже все равно поздно, — жестко сказал Калачакра, и в глазах его промелькнул недобрый огонь. — Но если наша миссия будет удачной, а она будет удачной, иначе все теряет смысл — тогда я рассчитаюсь с Номмо за все… Идем!
Тот-Ях тяжело поднялся и глядя в огромную спину Калачакры вдруг понял, что их миссия несомненно будет удачной и увенчается сокрушительным успехом. Но понял он и то, что не бывает Пути без потерь, и даже если ты знаешь все дороги, то на любой из них есть некоторое количество Обделенных. Выбирая дорогу, одновременно ты выбираешь и тех, для кого этот путь обернется горем. И зная выбор — можно предсказать и тех кому этот выбор не сулит ничего хорошего…
И еще Тот-Ях понял, что отныне он всегда сможет определить тех, кому выбранный путь предрекает напасти…
Он и сейчас знал.
И было это страшно.
Но Тот-Ях медленно пошел вперед. Ибо не идти он не мог. Он мог только свернуть на другой Путь, ясно видимый, но…
Из двух зол обычно выбирают меньшее. Логично. Если зло направлено на тебя самого. Но если зло уготовано другому, третьему… Как соотнести их меру?
А если ты сам превращаешься в источник Зла…
Как выбрать жертву?
Но Тот-Ях шел. Впереди тяжело ступая и не выбирая дороги, как танк, продвигался Калачакра.
И была в их движении роковая неотвратимость и безысходная определенность.
Они шли к цели, и возможно цель оправдывала средства по ее достижению, но оправдывала ли она тех, кто эти средства вынужден будет выбрать…
Рагнарек сидел в пещере и тупо разглядывал свои огромные, похожие на волосатые клешни гигантского омара руки.
— Если ты думаешь, что смог бы найти иной выход из создавшейся ситуации, то ты — глубоко ошибаешься, — сказал Номмо дожевывая кусок мяса и вытирая руки о полы своего экзотического халата. — Собственно, мы выполняли социальный заказ, так сказать, волю народа… — Номмо сыто рыгнул и лег навзничь, засунув руки под голову. — Они давно подсознательно хотели чтобы власть перешла в руки сильных и решительных личностей, которые своей могучей мозолистой рукой одним махом прекратят все эти безобразия…
— Ты веришь в свои слова, Номмо? — глухо спросил Рагнарек, не отрывая завороженного взгляда от своих рук.
— А это вовсе не обязательно, — Номмо зевнул. — Главное чтобы мне верили… Политик, это вроде как писатель или актер: им вовсе не обязательно верить в то, что один пишет, а второй играет. Главное, чтобы поклонники свято чтили их талант.
— Значит тебя, в принципе, не интересует дальнейшая судьба колонии?
— Ну почему же не интересует… Просто боевой дух видовой принадлежности необходимо всегда поддерживать на высоком уровне. А за колонию не волнуйся — как-нибудь отобьемся! Пришельцы приходят и уходят, а мы остаемся. Вот если бы их совсем не было — то их пришлось бы выдумать! Номмо сладко потянулся и зевнул. — Давай спать. Завтра нам предстоит охота на Калачакру, а этот зверь будет посерьезней, чем вся та мелочь, что до сих пор попадала нам на зуб…
— А ведь тебя, Номмо, считали блаженным, а ты…
— А я — нормальный.
— Да, ты — нормальный, — серьезно подтвердил Рагнарек. — Ведь ты — не мутант, Номмо.
Номмо открыл глаза и внимательно посмотрел на Рагнарека.
— Ты угадал. Я действительно не мутант. Как и ты, кстати.
Рагнарек дернулся, Номмо не дал ему возможности возразить.
— Ты абсолютно нормален, как и я, — сухо объявил Номмо.
— Но тогда какое мы имеем право?..
Номмо снисходительно усмехнулся:
— Право не обязательно иметь — его можно взять!
«Возможно он и прав», — вдруг мрачно ухмыльнулся Рагнарек.
Номмо подозрительно на него покосился, но Рагнарек молча взял огромный кусок мяса и с аппетитом впился в него огромными крепкими зубами.
Номмо успокоился, закрыл глаза и через несколько секунд уже спал.
А еще через час Рагнарек встал, бесшумно подобрался к безмятежно посапывающему во сне Номмо и не торопясь его задушил.
Затем Рагнарек вернулся на свое место, не спеша доел остатки мяса и спокойно лег спать.
Спал Рагнарек в одной пещере с покойником на удивление прекрасно, гораздо комфортнее, чем он мог себе позволить пока Номмо был жив.
Ранним утром, когда небо было лишь беременно рассветом, отряд ведомый Рагнареком и не остывшим за ночь ослеплением кровью выступил по следам Калачакры.
Мутанты шли молча, но в каждом кипела ненависть. Словно те люди, что пришли на их территорию были виноваты во всем. И в том, что территория эта — была Зоной, и те кто жил здесь — мутантами, а пришельцы пока еще нет. И в том, что где-то существовал Город, а между Городом и Зоной была полоса Карантина, порождающая такие формы жизни, что даже у самих мутантов кровь стыла в жилах.
И ненависть глухой осязаемой волной катила впереди отряда мутантов.
И эта волна гнала сонмы представителей флоры и фауны Зоны вперед, превращая всю полосу Карантина в один огромный сокрушительный Прорыв.
И очень похоже, что остановить этот катаклизм было уже невозможно.
— Вот они, — спокойно сказал Калачакра, испуганно съежившемуся Тот-Яху. — Их всего пятеро.
— Я чую их страх и ненависть, — шепнул Тот-Ях.
— Это не мудрено, — буркнул Калачакра, — некоторые из них просто захлебнулись страхом. В одном ненависть пылает, сжигая разум… Но обрати внимание: двое абсолютно спокойны.
— И они — опасны вдвойне!
— Кто знает… Я все еще продолжаю верить, что иногда разум все-таки может контролировать чувства. Ну, а разум с разумом договориться может всегда.
— Да, но Йа-Тайбрай…
— У толпы нет разума!
Тот-Ях покорно кивнул и вдруг понял, что решил предпринять Калачакра.
— Они тебя просто убьют, — с тоской прошептал Тот-Ях.
— Ну, во-первых, это нет уж просто. А во-вторых… Есть еще ты! И если я не успею… не смогу… Тогда придет твой черед. Лишь бы дорогие соплеменники не успели внести свои неоценимые коррективы. Если у меня все будет складываться удачно и появятся эти… борцы за чистоту вида, попробуй их задержать.
Тот-Ях снова покорно кивнул, глядя в могучую спину Калачакры.
— Улыбнись! — сказал Калачакра. — Ведь я еще не умер.
Тот-Ях вымученно улыбнулся.
— Вот, так-то, — хмыкнул Калачакра не оборачиваясь и сделал шаг вперед.
Ему еще оставалось сделать шагов пятьдесят, чтобы вплотную приблизиться к кучке людей напряженно застывших в настороженном ожидании.
Но удастся ли ему их сделать не знал даже Калачакра.
Сорок девять…
Сорок восемь…
Сорок…
Он проводил жизнь в вечных сумерках.
Словно опираясь на тонкий меч со сломанным лезвием.
Привычный путь от космопорта до жилых кварталов занял у Прайда втрое больше времени, чем обычно. Да еще на перекрестке 176-й и 965-й улиц авто Прайда угодило в пробку. Группа молодчиков, одетых в черные гидрокостюмы, вытащила из притормозившего впереди лимузина предполагаемого мутанта и долго, усердно, с профессиональным знанием дела, била.
Экзекуция проходила при обоюдном молчании.
Прайд закурил, отвернулся и стал разглядывать гигантскую серую стену, в которую город почти упирался своей северной окраиной. Издалека стена казалась сделанной из обычного бетона. На самом деле это было не так. Стена представляла собой циклопическую сферу, наполовину врытую в землю, осязаемо плотного силового поля, изолирующего от внешнего мира зону спецкарантина. Таких зон в окрестностях города было несколько. А сколько их было всего никто толком не знал.
Прайд ожесточенно затянулся и вновь стал смотреть на события медленно и тягуче, разворачивающиеся на перекрестке. Около полусотни машин скопилось здесь. Сбившись в покорное молчаливое стадо все терпеливо ждали. Унылый дождь монотонно барабанил по крышам автомобилей. Не из единой машины никто не вышел. Дождь словно утопил весь город в своих равнодушных холодных струях.
Прайд докурил сигарету и уже было взялся за ручку автомобильной дверцы, но тут наконец появился полицейский. Многозначительно поигрывая излучателем, полицейский не спеша в развалку приблизился к группе беснующихся «акванавтов», и те так же не спеша, лениво схлынули, оставив лежать на асфальте грязного растерзанного мужчину неопределенного возраста и столь же загадочной социальной принадлежности.
Полицейский равнодушно ковырнул лежащего носком огромного кованого ботинка. Псевдомутант заворочался и застонал.
«Был бы настоящим мутантом, хотел бы я на вас глянуть тогда», мрачно подумал Прайд, закуривая вторую сигарету подряд.
Избитый мужчина встал, лицо его было сплошной кровавой маской. Какое-то время он стоял покачиваясь и оглядываясь по сторонам мутными налитыми тоской глазами, потом с натугой сплюнул кровавый сгусток прямо под ноги полицейскому, медленно развернулся на негнущихся ногах и нетвердой походкой направился к своему автомобилю.
Полицейский задумчиво разглядывал кровавый плевок, пока тот полностью не был размыт дождем, а потом перевел тусклый сонный взгляд на спину забирающегося в автомобиль псевдомутанта. Рука с излучателем у полицейского рефлекторно дернулась, но избитый мужчина уже захлопнул за собой дверцу, и его автомобиль осторожно двинулся вперед.
Весь инцидент занял минут семь, но в результате домой Прайд добрался, когда на улице стремительно начало темнеть.
Припарковав машину возле жилого корпуса Прайд медленно пешком стал подниматься на седьмой этаж, с ненавистью поглядывая на вечно неработающий лифт. Несмотря на определенный дискомфорт, на первых этажах селиться было бы полным безумием. На первых этажах царили бродяги, крысы и тараканы. Ну и конечно, кое-где, до поры до времени, отсиживались пока не пойманные мутанты.
На площадке седьмого этажа Прайд остановился и прислушался. Было тихо. На лестнице было уже совершенно темно, а ни одна лампочка, естественно, не горела. Лишь слева из-под дальней двери пробивалась узенькая полоска света. Из-под двери квартиры, принадлежащей ему — Генри Прайду.
— Неужели вы боитесь, Прайд? — прозвучал снизу — из темноты лестничного пролета насмешливый голос сержанта Харда.
Прайд криво усмехнулся, но почувствовал как мышцы спины постепенно расслабились, и уверенно толкнул дверь в свою квартиру.
На кухне за столом, по хозяйски развалясь, сидел инспектор Олби собственной персоной, пил пиво и курил свои любимые мерзкие сигареты из венерианского табака. Судя по количеству пустых банок на столе и окурков в пепельнице, инспектор развлекался на кухне уже около часа.
— Здравствуйте, Прайд, — буркнул Олби, продолжая увлеченно дегустировать пиво.
Прайд угрюмо кивнул и, привалившись к косяку, стал изучать Олби холодным сосредоточенным взглядом.
— Хотите пива? — спросил Олби и покровительственно улыбнулся.
— Я хочу только одного — чтобы меня оставили в покое. Хотя бы на время, — нехотя процедил Прайд.
— Вы же профессионал, Прайд, — раздался за спиной Прайда укоризненный голос сержанта Харда. Прайд оглянулся через плечо: сержант аккуратно притворил за собой входную дверь и встал позади Прайда, засунув руки в карманы плаща. — Вы же от покоя заплесневеете!
— А я мечтаю заплесневеть! Я просто горю желанием — пойти плесенью. Великолепной сизой плесенью!
— Перестаньте, Прайд, — ухмыльнулся Олби, советник Чени считает…
— Пусть ваш советник поцелует себя в…
— Я думаю эту счастливую возможность он предоставит вам, Прайд, жестко отрезал Олби. — Если вы забыли ту историю с Фобосом…
— На память я никогда не жаловался, — устало сказал Прайд.
— Вот и чудесно, — проворчал за спиной Прайда сержант Хард. — Хотя лично я — с удовольствием освежил бы вам память, Прайд!
— Ну-ну, Хард, не горячитесь, — издевательски ухмыльнулся Олби. Мистер Прайд просто набивает себе цену.
— Я не продаюсь, — твердо сказал Прайд.
Олби хотел было возразить, но глянув на Прайд, только покачал головой:
— Я думаю, что вам, Прайд, до сих пор еще не предлагали соответствующую цену.
— Вы считаете, что этот благословенный момент настал?
— Пока нет, но вы можете его существенно приблизить.
— А если я откажусь?
— Ну вы же знаете, Прайд. Фобос!
— Ах да, об этом вы уже говорили. В общем, получается сплошной Деймос.
— Про Деймос, к вашему счастью, нам ничего не известно. Пока неизвестно!
— Хорошо, — устало пробормотал Прайд, — что я должен делать?
— Как всегда, — подал за спиной Прайда бодрый голос сержант Хард. Вы же превосходная ищейка, Прайд…
— Я принимаю ваш… собачий комплимент.
— Но-но, полегче Прайд! — зашипел Хард, мигом утратив всю жизнерадостность и корректность. Прайд, усмехнувшись, представил, как сержант в бессильной злобе испепеляет взглядом его многострадальную спину.
Олби хмыкнул и спокойно пробурчал:
— В принципе, на сей раз, задача несколько сложней, чем ваша только что завершившаяся миссия на Плутоне. С которой, кстати, вы неплохо справились, Прайд. Советник Чени считает…
— Не будем возвращаться к теме советника Чени, а то я вынужден буду вновь вернуться к не совсем эстетичным пожеланиям в его адрес.
— Я бы не советовал. Но, впрочем, это ваше личное дело.
— Так что же я должен делать?
— На этот раз вам не придется выявлять и… нейтрализовывать скрытых мутантов. По крайней мере, на первых порах, — мрачно ухмыльнулся Олби, прихлебывая пиво из очередной банки. — Но мое чутье подсказывает, что там не обошлось без их штучек. Короче, из Института Контроля при зоне спецкарантина номер семнадцать стали исчезать сотрудники. Да-да, «исчезать»! Я не оговорился.
Прайд устало прикрыл глаза:
— Номер семнадцать, это какой профиль?
— Генные мутации в следствии направленного воздействия биологическими средствами, — Олби спокойно допил пиво и встал. — Все данные по исчезнувшим на этом кристалле. Идемте, Хард. Я думаю мистер Прайд уже осознал необходимость…
— Почему вы не хотите провести официальное расследование? — мрачно сказал Прайд, отрешенно разглядывая кристалл, безмятежно разместившийся на кухонном столе среди пустых пивных банок. — Зачем вам понадобились услуги частного детектива, да еще с подмоченной репутацией?
— Ну, как раз на этот вопрос легче всего дать ответ, — холодно усмехнулся Олби, на мгновение задержавшись в дверях. — Официальное расследование в Институте Контроля при зоне спецкарантина гарантирует крупный скандал, а использование частного детектива с подмоченной репутацией — определенную конфиденциальность и контролируемость ситуации.
Оставшись один, Прайд лег на диван, закурил и стал смотреть в окно. Стекло в окне было выбито, и капли дождя залетали в комнату. Под окном скопилась уже солидная лужа.
Хаотичная мозаика светящихся окон в доме напротив завораживала, словно сама ночь подмигивала зажигающимися и гаснущими в самых неожиданных местах прямоугольными глазами.
Ровно в двенадцать отключили подачу электроэнергии. Весь город исчез за непроницаемым черным занавесом.
Противно заныл биппер. В автономном питании были свои негативные нюансы. Прайд, не включая изображение переключил видеофон на прием и хмуро спросил:
— Кто?
— Здравствуй, Генри.
— Что тебе от меня надо?
— Я просто узнала, что ты вернулся. Чени сказал…
— Можешь считать, что я не возвращался.
— Ты сильно изменился, Генри.
— Было удивительно если бы я совершенно не менялся с годами.
— Чени считает…
— А он оказывается умеет не только писать, но и считать!
— Ты все еще думаешь, что тот донос написал Чени?
— А ты думаешь, что это я сам его написал?
— Но…
— Все! Хватит, — Прайд щелчком отправил окурок в окно и сел на диване. — Передай своему высокочтимому советнику, пусть…
— Генри!!!
Прайд отключил видеофон и, не обращая внимание на настойчивый тревожный зуммер вызова, встал и подошел к окну.
За окном была ночь. Ночь и дождь. Мелкая водяная пыль карнавальной маской оседала у Прайда на лице.
Зуммер умолк.
Прайд устало провел по лицу рукой, стряхивая оцепенение.
«Дьявол бы ее побрал, вместе с ее драгоценным советником. Неужели они, даже теперь, не могут оставить меня в покое?!» — Прайд прошел к сейфу вмонтированному в стену и приложил к замку большой палец левой руки. Замок с двойным контролем (папиллярных линий и пота, на предмет определение группы крови по семнадцати факторам) щелкнул и разблокировался.
Прайд достал из сейфа лэптоп и вставил в него кристалл, оставленный инспектором Олби.
Пропавших было четверо. К.Ф. Вольдман — профессор из нейрохирургической лаборатории; Джон Фридкин — математик из лаборатории моделирования биологических процессов; Клемм Роджерс — уборщик и Рой Адамс — сержант из охраны Зоны Карантина.
«Абсолютно разношерстная публика». — Прайд зевнул, «перелистал» личные дела всех четверых — ничего примечательного в послужных списках Исчезнувших не было. Порядок исчезновений тоже не внушал особого оптимизма.
Первым пропал профессор, вторым — уборщик, третьим — сержант и последним, совсем свеженьким — вчерашним, было исчезновение математика.
Интервалы исчезновений тоже были хаотичными: между первым и втором сутки, между вторым и третьим — месяц, а между третьим и четвертым — три дня.
Прайд подключил свой лэптоп к сети, чтобы получить общую статистическую справку из информационного банка по Институту Контроля и по зоне номер семнадцать, но не успел еще перекачать информацию, как почувствовал, что с компьютером твориться что-то неладное.
Перекачка информации оборвалась, компьютер пошел на перезагрузку, в его недрах возникло постороннее гудение. Звук нарастал. Прайд ощутил как стал вибрировать корпус взбесившегося лэптопа. Потом раздался громкий хлопок и компьютер перестал реагировать на любые манипуляции.
— Дьявол! — буркнул Прайд и угрюмо посмотрел на, ставшую мигом бесполезной, коробку, битком набитую электроникой. В электронике Прайд был слаб.
Зуммер видеофона не дал более емко охарактеризовать создавшуюся ситуацию.
Прайд раздраженно щелкнул по кнопке приема, но экран видеофона остался непроницаемо черным.
— Ну, что еще? — резко спросил Прайд, косясь на «умерший» лэптоп.
Видеофон безмолвствовал.
— Если советник Чени желает, чтобы я впадал в благоговейный экстаз только при одном упоминании его драгоценного имени, то я скорее застрелюсь…
Видеофон звякнул и безликий серый голос произнес:
— Вы ошиблись Прайд, с вами хочет говорить не ваша бывшая жена… А насчет предложенной вами альтернативы: у нас, в принципе, нет возражений.
Экран видеофона все еще оставался непроницаемо черным.
— Кто вы? — хрипло спросил Прайд.
— Так как, насчет того, чтобы застрелиться? — игнорируя вопрос, сухо произнес невидимый собеседник.
«Слишком многим это доставило бы удовольствие», — мрачно хмыкнул Прайд, мысленно прикинув потенциальный список.
— Вы, вероятно, очень болезненно воспринимаете собственную нефотогеничность? — попытался перехватить инициативу разговора Прайд.
— Ваша попытка воздействовать на мои эмоции — бесперспективна, холодно объявил голос.
— Вы андроид? — не сдавался Прайд.
— Поразмыслить над этим вы сможете чуть позже. А сейчас я хотел бы предупредить вас, Прайд: не ввязывайтесь в это дело.
— Какое дело?
— Второго предупреждения не будет.
— Я хотел бы уточнить некоторые нюансы… — быстро сказал Прайд, но связь уже прервалась.
Прайд поспешно набрал код коммуникационной станции и хрипло спросил:
— У меня только что был разговор с абонентом, я хотел бы знать откуда был вызов? Мой код доступа…
— Не требуется, — перебил его безликий голос коммуникационного компьютера. — Вызова не было.
— Как не было? — ошарашенно спросил Прайд.
— Семнадцать минут назад у вас был разговор с Марриет Чени…
— Это я и сам знаю. Но только что…
— Больше ваш номер не вызывался.
— Но я говорил!!!
— Разговор не зафиксирован.
Прайд посмотрел на видеофон, потом на вышедший из строя компьютер и хмуро проворчал:
— Соедините меня с инспектором Олби.
— Код вашего доступа?
Прайд назвал код.
— Абоненту в связи оказано.
Прайд отключил видеофон и подошел к окну. За окном была все та же ночь и все тот же дождь. И мрак.
— Боже как символично! — хмыкнул Прайд, — ну что же, будем считать, что начало положено. Когда происходят даже непонятные события, это все же лучше, чем когда вообще ничего не происходит.
Прайд спрятал бесполезный лэптоп обратно в сейф, запер его и не раздеваясь улегся на диван. Излучатель в кобуре подмышкой отчаянно мешал. Прайд переложил его под подушку, потом еще некоторое время прислушивался к шелесту дождя за окном, и вскоре уснул.
Сначала, ему приснилась Марриет, но как-то мельком, Прайд даже не успел толком разглядеть ее лица, просто знал, что это Марриет. Потом какое-то время ему ничего не снилось. А потом, как всегда, ему приснился Фобос, и…
Прайд проснулся.
Остаток ночи он лежал и слушал шелест дождя за окном, пока оконный проем не превратился из бархатно-бесконечного черного провала в подобие театральной сцены, с узкими подмостками — подоконником. Сцены, затянутой свинцово-серым непроницаемым занавесом.
«Боже как символично!» — вновь угрюмо ухмыльнулся Прайд и стал собираться. Первое, что он хотел сегодня сделать, это — нанести неофициальный визит визит в Институт Контроля, при зоне номер семнадцать.
Сложность задачи состояла в том, что визит, действительно, должен окружающими быть воспринят, как неофициальный.
Выпив кофе и перекусив какой-то растворимой дрянью из пакета, Прайд поправил излучатель под мышкой и вышел на лестничную площадку. И сразу понял, что этажом ниже кто-то есть.
Слышно ничего не было. Просто на лестничной клетке витал какой-то посторонний дух. Пахло резиной и еще чем-то… звериным. То ли кровью, то ли глухой беспричинной злобой.
Прайд медленно стал спускаться (проклятый лифт опять не работал).
Ниже этажом расположились пятеро акванавтов. Двое отирались о стены в глубине площадки, а трое возлежали прямо на ступенях.
Вонь от резиновых гидрокостюмов стала нестерпимой.
Не замедляя и не ускоряя движения Прайд продолжал спускаться по лестнице.
Акванавты его уже засекли, но продолжали с тупыми застывшими лицами все так же невозмутимо занимать облюбованные позиции.
И лишь когда Прайд приблизился на расстояние вытянутой руки к трем лениво развалившимся на ступенях, оставив двоих безучастно подпиравших стену у себя в тылу, один из сидевших не торопясь встал и с индифферентным выражением тусклого лица преградил Прайду дорогу. Двое сидящих его приятелей повернули обтянутые черной резиной головы к Прайду и почти улыбнулись, хотя глаза у них остались холодными и пустыми. Во всем их облике сквозила беспредельная скука, почти тоска.
Стоящий на дороге Прайда акванавт вытянул вперед правую руку. В зябкой тишине отчетливо раздался щелчок, и между мальцами акванавта, сложенными словно он собирался поддеть на вилку лакомый кусочек — кусочек его — Прайда, показался язычок ножа.
Физиономия акванавта стала еще постнее, будто он заранее был уверен, что чем дольше живешь, тем больше убеждаешься, что жизнь это самая банальная вещь на свете.
Прайд попытался его в этом переубедить. Причем похоже весьма успешно.
Не дожидаясь пока акванавт перейдет от дегустационных намерений к их реализации, Прайд прыгнул целясь ногой в эту предательски расслабленную руку с ножом, а локтем в сонное и одновременно бесконечно наглое лицо.
Ну а куда Прайд метил, туда он обычно и попадал. За редким исключением. Но сейчас был не тот случай…
Акванавт, словно нехотя оторвался от земли, точнее от грязных выщербленных ступеней, и все ускоряя движение перелетел через головы сидящих ниже приятелей, а затем гулко приземлился на площадке этажом ниже.
Но еще до того как он окончил свой полет, Прайд завершая прыжок обрушил свой огромный тяжелый ботинок (вместе с обутой в нем ногой, естественно) на толстый загривок одного из сидящих акванавтов, и все тот же многострадальный локоть на физиономию другого.
Так что самый шустрый из троицы не долго оставался в одиночестве. Буквально через секунду рядом с ним на площадке прикорнули два его дружка.
Прайд резко обернулся. Теперь двое оставшихся за спиной явно имели более выгодную позицию, находясь на несколько ступеней выше, но похоже воспользоваться преимуществом желания не имели.
Прайд хмыкнул и стал медленно спускаться, спиной ощущая тупой равнодушный взгляд, взгляд полный сокрушающего плотоядного фатализма: не сегодня, так завтра, не ты, так другой…
Под ногой что-то хрустнуло, Прайд мельком глянул — стилет. Тоненькое лезвие обломилось возле самой рукоятки.
Прайд перевел взгляд на вольготно разметавшуюся троицу. Даже на разбитых в кровь лицах лежала печать жвачной скуки, словно у коровы, сознающей, что ее и кормят-то исключительно на убой.
Когда Прайд открывал дверцу своего автомобиля, руки у него совершенно не дрожали, а когда он стал осторожно выруливать со стоянки, инцидент с акванавтами потускнел и постепенно выветрился из памяти.
Прайд достал бластер, спрятал его в тайник и полностью переключил внимание на дорогу.
Жалобно заныл биппер, Прайд протянул руку к видеофону, встроенному в панель управления автомобилем, и нажал кнопку приема. На экране появилась ухмыляющаяся физиономия инспектора Олби.
— Вы искали меня вчера, Прайд? — полувопросительно сказал Олби.
— У меня вышел из строя компьютер, а я хотел бы получить данные по зоне номер семнадцать.
— К сожалению, это не возможно.
— Я не могу работать вслепую.
— Я понимаю, — странным голосом сказал Олби. Прайду даже показалось, что инспектор несколько смущен, чего естественно быть не могло.
— Дело в том, — пробормотал Олби, — что данные по зоне номер семнадцать в информационном банке отсутствуют.
— Вы хотите сказать, что код доступа…
— Нет, — досадливо поморщился Олби, — данных вообще нет. До вчерашнего дня были, а теперь нет!
Прайд чуть не проскочил на красный свет. Он подогнал автомобиль к обочине и удивленно уставился на Олби.
— Да-да, — раздраженно проворчал Олби, — кто-то изъял из информационного банка все данные по зоне номер семнадцать, даже общего характера. Так что вам, Прайд, придется попотеть и выяснить все на месте.
— Меня вчера предупредили, чтобы я не совался в это дело.
— Кто?
— Вызов не зафиксирован.
— Один почерк. Чисто работают.
— Да, судя по тому, что им удается то, что в принципе не возможно…
— Поэтому, этот сеанс связи — последний. Если вам, Прайд, впредь что-либо понадобится — извольте явиться лично. Тем, кто с легкостью может манипулировать содержимым информационного банка и сетью коммутации, ничего не стоит сымитировать ложный вызов или запрос. Да, и Институт Контроля это скользкая тема, об этом мы уже говорили. Так что с этой минуты, Прайд, вы — один.
«Господи, неужели я таки добился того, к чему стремился все время?!! Неужели меня, наконец, оставят в покое?»
— Но не забывайте, Прайд, если вы провалите вашу миссию, то у нас в запасе всегда есть Фобос.
«Сволочь!» — Прайд осторожно вывел машину на середину улицы. — Так, как насчет допуска в Институт?
— Пока вы до него доберетесь, там «вспомнят», что у них образовалась вакансия на место… уборщика. Желаю удачи на новом поприще, Прайд! — Олби ласково улыбнулся, но в глазах сквозь неприкрытую издевку явственно просвечивало смятение.
«А ведь ты трусишь, парень?!» — с этой мыслью Прайд лихо подкатил к Институту Контроля. Громадная полусфера — надземная часть сферы силового поля, казалось нависла над длинным кольцевым зданием института расположенном по ее экватору.
«А ведь ты трусишь!» — стоя в тамбуре пропускника Прайд повторил эту мысль еще дважды, и незаметно она потеряла четкую адресацию, а точнее злым эхом фраза вернулась к Прайду. И возразить ей Прайду в общем-то было нечем.
— Руки за голову, — равнодушно сказал охранник, и после того как Прайд повиновался, неторопливым профессиональным движением провел по его телу руками. В левой Прайд заметил устройство позволяющее обнаружить даже микроприбор с электронной начинкой.
Потом охранник принюхался. Прайд хмыкнул.
— Чего скалишься? От тебя резиной попахивает, между прочим. Ты что акванавт? — хмуро поинтересовался охранник.
— А что, похож?
— Да нет вроде, — охранник лениво зевнул. — Я этих гнид за версту чую. Ладно проходи.
— Генри Прайд. Возраст — тридцать семь лет. Специальность психолог… Я не ослышался? — клерк удивленно приподнял брови.
— Вас удивляет, что я устраиваюсь не по специальности?
— Нет, — равнодушно улыбнулся клерк, — я удивлен, что до сих пор существует такая специальность. В наше время повальной компьютеризации достаточно набора тестов…
— Кстати, насчет компьютеризации: вы-то работаете по старинке анкеты, бланки, собеседования…
Клерк глянул на Прайда поверх очков:
— Я бы не стал сегодня с вами возиться, но начальству приспичило именно сегодня принять на работу уборщика.
— Ну, уборщики нужна всегда, — философски изрек Прайд, пытаясь заглянуть клерку в глаза, но тот равнодушно смотрел сквозь Прайда на стену, где висел плакат призывающий всех нормальных людей питаться очередной быстрорастворимой дрянью не требующей дополнительной обработки.
— А чем сегодняшний день отличается от вчерашнего? — вежливо поинтересовался Прайд.
— Сегодня компьютеры нашего института отключены от сети, и временно невозможен доступ к данным в Центральном Информационном банке.
«Молодец Олби — оперативно сработано», — Прайд понимающе кивнул:
— Вероятно какая-нибудь поломка?
— Вероятно, — фыркнул клерк, с явным оттенком осознанного превосходства над человеком строящим столь банальные предположения.
— А обычно данные о претенденте вы наверняка получаете из Центрального Информационного банка? — спросил Прайд и, чтобы как-нибудь оправдать нерегламентированное любопытство, извиняющимся тоном добавил:
— Видите ли, я действительно психолог, а уборщиком устраиваюсь временно, чтобы параллельно собирать материал для составления методических рекомендаций по проектированию тестов на тему: «Психологическая комфортность в замкнутых коллективах при условии повышенной секретности, по типу военных баз, изолированных поселений на отдаленных планетах, резервациях, а так же зонах спецкарантина».
— Это ваше личное дело, — безразлично буркнул клерк, тщательно заполняя очередную анкету и игнорируя вопрос.
Прайд задумчиво посмотрел на его лысеющую макушку и вдруг поймал себя на дурацком желании — поставить прямо на этой сверкающей лысине какой-нибудь штамп.
«А впрочем, ему действительно нет дела до моих забот. Да это и к лучшему», — Прайд усмехнулся, но желание хлопнуть клерка по темечку осталось.
Клерк заполнил последнюю анкету и все тем же отсутствующим взглядом засыпающей рыбы уставился на Прайда.
— Теперь вы должны подойти к начальнику охраны. В его ведении находятся так же и… уборщики. Вы надеюсь не рассчитывали, что ваша редкая специальность вызовет здесь радостный ажиотаж? — гаденько ухмыльнулся клерк и Прайд пожалел, что не воплотил подспудное желание в жизнь.
Поднатужившись Прайд улыбнулся, как можно искренней и доверительно сообщил:
— Ну что вы! Да я и сам всю жизнь мечтал поработать ассенизатором. Принести, так сказать, посильную пользу обществу.
Клерк покосился на Прайда с подозрению, пожевал блеклыми губами и молча швырнул заполненную анкету.
Прайд все еще улыбаясь взял анкету и отправился на поиски начальника охраны.
Прайд шел по коридору, все окна которого выходили «во двор». Но двора не было. Окна упирались в глухую серую стену силового барьера. Стена была столь огромна, что верхняя ее часть исчезала в свинцово сером небе и казалась абсолютно ровной, как по горизонтали, так и по вертикали, но Прайд знал, что это — циклопическая сфера, диаметральное сечение которой соответствовало участку земной поверхности объявленному зоной карантина. Причем радиус сферы, если его измерить изнутри, был больше радиуса, которой получался при вычислении во Вне сферы. Гигантское силовое поле искривляло пространство, и внутри сферы евклидова геометрия не работала. Ходили слухи, что внутри сфер зон карантина наблюдались и темпоральные аномалии, но точно этого все равно никто не знал. Депортированные в сферы мутанты живыми обратно не возвращались. А то, что сферы изредка пропускали наружу, даже не всегда поддавалось научной классификации, не то, чтобы пытаться отыскать с ЭТИМ хоть какой-нибудь общий язык.
— Прайд… Генри Прайд… Странно, откуда я могу знать ваше имя? начальник охраны, Б.Крюгер (если верить табличке на дверях кабинета) прищурившись разглядывал Прайда. — Чертов компьютер! Без него как без рук.
Прайд стоял перед начальником охраны преданно поедая его служебно-бараньим взглядом.
«Скорей всего, мое имя может у него ассоциироваться с Фобосом. Но это было так давно…»
Б.Крюгер с сомнением посмотрел на Прайда и покачал седеющей головой:
— Ну что же, обязанности ваши не сложные, но помимо основных… Вы ведь, наверняка, в курсе: работа у нас сопряжена с некоторой долей конфиденциальности, во избежание излишнего ажиотажа среди… обывателей. Людям вполне достаточно знать, что существуют, так называемые, зоны карантина. Подробности могут вызвать нежелательный резонанс…
— Я понимаю.
— Обычно мы более тщательно проверяем кандидатов на любую должность, но по вашему поводу было особое распоряжение. Необходимые рекомендации доставил сегодня сержант… причем лично — минуя компьютерную сеть. Что само по себе достаточно неординарно… Черт! Как же звали этого сержанта?!
— Хард.
— Точно! Хард. Из отдела Контроля Социальных Процессов. Это конечно не мое дело, но я-то знаю, что это все как-то связано с мутантами…
— Я всего лишь психолог. Моя специальность — тесты, — бесцветным голосом сказал Прайд. — Я здесь для того, чтобы собирать статистические данные.
— Да-да, конечно, — поспешно сказал Б.Крюгер. В отличии от чиновника, до этого беседовавшего с Прайдом, Крюгер был достаточно осведомлен, кем может оказаться Прайд, и во что это может обойтись лично ему — Крюгеру.
— Так вот, вернемся к вашим обязанностям, — хмуро сказал Крюгер, стараясь не смотреть на Прайда, — они отчасти будут совпадать с деятельностью по вашей основной специальности… Я имею в виду психологию, а не… уборку помещений…
«А ведь он хочет сделать из меня стукача», — Прайд задумчиво разглядывал начавшего заливаться соловьем Б.Крюгера и по инерции кивал головой. — «Интересно, это у них устоявшаяся традиция или это экспромт в честь нашей встречи?»
— Вы, надеюсь, понимаете меня, Прайд?
— Безусловно («Они просто сговорились, и все как один апеллируют к моему пониманию!»).
Б.Крюгер вновь с подозрением покосился на Прайда и с сомнением покачал головой:
— Ну что же, будем надеяться, что в отделе по Контролю Социальных Процессов знают, что делают. И учтите: никто кроме меня и директора не в курсе относительно вашей истинной миссии…
— Я действительно, всего лишь психолог.
— Бог с ним! В конце-концов это не мое дело.
«Просто мечта, а не заведение: здесь никому и не до чего нет дела. Одному мне больше всех надо!!!» — Прайд упрямо наклонил голову и довольно резко спросил:
— Я могу идти?
— Идите Прайд, — сухо буркнул Б.Крюгер. Но когда Прайд был уже в дверях, его нагнало раздраженное восклицание:
— Вот черт! Ну где же все-таки я мог слышать ваше имя?!
В достаточно уютной и комфортабельной комнате, отведенной под штаб-квартиру уборщиков Прайда встретили без особого энтузиазма.
Двое верзил, явно инкубаторского происхождения, с отсутствующим видом сидели каждый у своего дисплея, но судя по звукам, гоняли, похоже, одну и ту же компьютерную игру. Верзилы лишь синхронно кивнули в ответ на приветствие Прайда.
Третий из присутствующих — длинный и худой, напоминающий причудливо изогнутую стремянку, полулежал примостив тощий зад в одном кресле, а ботинки в другом. Между креслами было довольно солидное расстояние так, что основная часть худосочного представителя доблестного клана уборщиков находилась на весу. Но это не удивляло, а наоборот, казалось, что если убрать одно из кресел, то все равно человек обладающий столь уникальной конституцией упасть не должен, а будет трепетать на ветру как высохшее полотенце.
— Заходи, располагайся, — вяло пробормотал тощий. — На этих можешь не обращать внимания. Они, конечно, ребята хорошие, но их интеллектуальный предел — компьютерные игры. Все что выходит за эти рамки у них вызывает только одно желание — нажать кнопку соответствующую команде «HELP».
— Заткнись, Джо, — вяло буркнул один из инкубаторских, не отрывая глаз от экрана. — У тебя интеллекта не хватает даже на это.
— У него весь интеллект сосредоточен на кончики языка, как у… змеи, — столь же вяло откликнулся второй верзила.
— Ты, наверное, имеешь в виду зубы и яд? — тощий Джо самодовольно ухмыльнулся и приглашающе махнул рукой на свободное кресло рядом с собой. — Садись, Прайд, в ногах правды нет.
— А если я сяду, где она будет? — хмыкнул Прайд. — Кстати, я ведь не успел представиться, откуда же тогда…
— Ах это? — ухмыльнулся Джо и равнодушно кивнул на огромный, вмонтированный в стену, дисплей за спиной Прайда.
На экране хорошо можно было различить текст:
ГЕНРИ ПРАЙД. ВОЗРАСТ — 37 ЛЕТ. СПЕЦИАЛЬНОСТЬ — ПСИХОЛОГ. ПРИНЯТ НА ДОЛЖНОСТЬ САНАТОРА…
«Ишь ты, уже почти сенатор! Узнает советник Чени — удавиться от зависти», — Прайд плюхнулся в кресло рядом с Джо, вытянул ноги и прикрыл глаза. Сразу же вспомнился Фобос. Прайд поспешно открыл глаза и чуть осипшим голосом спросил:
— У вас что — щадящий режим?
— А ты не суетись, — ухмыльнулся Джо, — еще успеешь в дерьме наковыряться.
— Да уж, — вздохнул один из инкубаторских, не отрывая завороженного взгляда от дисплея, — чего-чего, а дерьма тут вдоволь!
«Интересно, они специально меня провоцируют», — подумал Прайд, мысленно возвращаясь к беседе с Б.Крюгером.
— Тут всегда так малолюдно? — осторожно поинтересовался Прайд, пытаясь уйти от скользкой темы, относительно своеобразия местного изобилия, ненавязчиво переключив внимание на своеобразие местного дефицита.
Верзилы вновь отреагировали синхронно — одновременно пожав могучими плечами.
«Ты, наверняка, впервые попал в Институт Контроля», — ухмыльнулся Джо. — «А я околачиваюсь здесь уже около десяти лет, и имел счастье наблюдать все здешние метаморфозы. От нездорового многолюдного ажиотажа, до почти полного отупенья и безлюдья. В некоторых институтах, кроме немногочисленной охраны, не осталось никого. Сфера силового поля вокруг зоны карантина поддерживается автоматически. Редкие незначительные нарушения, случающиеся не чаще двух-трех раз в год, нейтрализуются тоже автоматически. Охрана комплекса крайне малочисленна и, опять же, действует почти автоматически: локализовать и уничтожить, а потом, с тем что осталось, пусть разбираются яйцеголовые — все равно, без толку!
— Вы фаталист, Джо? — спросил Прайд.
Один из верзил тоненько и противно хихикнул. Второй мрачно буркнул:
— Он у нас — циник.
— Я реалист, — ухмыльнулся Джо.
— Странно, — немедленно откликнулся верзила, — а Крюгер утверждает, что ты — трепло.
— Он пристрастен, — невозмутимо парировал Джо. — Крюгер и Клемма не принимал всерьез.
Прайд невольно подобрался, но в тот же миг душераздирающий рев потряс стены института.
— А тебе везет, Прайд, — флегматично заметил Джо, мельком глянув на экран дисплея, вмонтированного в стену. — Такое, как я уже говорил, случается не чаще двух-трех раз в год…
Прайд глянул на экран, там мигали огромные красные буквы:
ОБЩАЯ ТРЕВОГА!!!
— Ну, что же, — зевая, невнятно пробормотал Джо, — ты хотел сразу окунуться в… работу… я тебе это гарантирую… по уши.
Джо лениво захлопнул «пасть» (в отличии от всего остального, зубов у него было похоже даже больше, чем нужно) и резко встал — под тощей мышкой у него явственно обозначилась рукоять излучателя.
Джо перехватил заинтересованный взгляд Прайда и ухмыльнулся:
— Я ведь говорил, Прайд, что институты ощущают дефицит людских ресурсов — поэтому приходится совмещать различные должностные обязанности. Кстати, положенный тебе по штату излучатель находится вон в том ящике… Раньше он принадлежал Клемму. В конце смены вернешь его на место.
— Клемм? Я уже второй раз слышу это имя?..
— О! Нет повести печальнее на свете, — глубокомысленно изрек Джо, но один из здоровяков не дал ему развить тему. Верзила потянулся щелкнул выключателем дисплея и встал.
— Согласно инструкции: во время Общей Тревоги мы должны находится в кольцевом коридоре, и ты Джо прекрасно об этом знаешь.
— Я знаю даже больше, малыш. Я знаю, что за десять лет, сколько бы я не околачивался в кольцевом коридоре, еще ни разу мое присутствие там, ничего хорошего, кроме неприятностей, не приносило ни мне… ни окружающим!
— А я знаю, что за десять лет, что ты околачиваешься в институте, ты так и не поднялся выше санатора… и все благодаря своему языку и… пренебрежению к инструкциям.
— Ну что же… Зато как красиво звучит моя постоянная должность санатор! Почти сенатор…
Прайд невольно хмыкнул, а второй верзила, неторопливо направляясь к двери, буркнул на ходу своему «близнецу»:
— Оставь его, Джей, ты же знаешь, что если бы Джо дали возможность исполнять свои обязанности языком — институт бы уже давно был стерильным.
Здоровяки обменялись понимающими взглядами и протопали к выходу. Тощий Джо лениво двинулся следом, пытаясь на ходу объяснить: где и в каком виде он имел честь, имея в виду весь этот институт в целом, с зоной и обслуживающим персоналом, а кольцевой коридор в отдельности…
Прайд вновь глупо ухмыльнулся, собираясь было покинуть вслед за остальными уютную штаб-квартиру уборщиков, но в последний момент его взгляд задержался на большом дисплее, где еще маячила надпись: «Общая Тревога».
Под нею вновь возникла информация, касательно лично его — Прайда: возраст, профессия, должность… И лишь выскочив по инерции из комнаты, Прайд сообразил, что было в той надписи что-то абсурдное и тревожащее.
Это были, собственно, две даты. Первая — хорошо знакомая — дата рождения, его — Прайда, а вторая — совпадающая с сегодняшним днем — как следовало из сообщения — дата его — Прайда,
СМЕРТИ…
Кольцевой коридор действительно был гигантским кольцом, опоясывающим экватор защитной сферы, словно чудовищный пояс, предназначенный для предотвращения возможной грыжи, на животе фантасмагорического штангиста.
В кольцевом коридоре на определенном расстоянии друг от друга находилось несколько самодвижущихся платформ, оснащенных добавочными силовыми установками и целым арсеналом различных средств уничтожения. В случае прорыва основного силового поля, обеспечивающего целостность защитной сферы, платформы можно было подогнать к месту Прорыва и попытаться погасить его добавочными средствами. Но обычно даже этого не требовалось, достаточно было увеличить мощность основного поля. То что «просачивалось» сквозь «прореху» уничтожалось отрядами охраны института. Санаторы фактически подстраховывали все мероприятие по «локализации» Прорыва.
Все это Прайд знал из краткой справки подготовленной инспектором Олби, которую все же успел основательно проштудировать, до того, как лэптоп вышел из строя.
Стены кольцевого коридора были нематериальны, а имитировались все тем же силовым полем, но все равно, размах псевдостроения поражал воображение, и заставлял думать, что китайцы со своей Великой стеной были жалкими пигмеями, у которых великими были всего лишь амбиции.
Платформы парили, на антигравитационных подушках в полости циклопического тора, причем участок тора обращенный к центру казался прозрачным, хотя частично эта скрадывалось грязно молочной стеной сферы, которую опоясывал тор. Но и это была иллюзия — это тоже было поле, но проницаемое, как для оптических эффектов, так и для воздействия различными видами оружия, но только оптически проницаем участок тора был снаружи во внутрь, а для остальных видов воздействий из недр тора — наружу. Что создавало идеальные условия для визуального наблюдения, с одновременной защитой и возможностью вести обстрел прямо из недр тора.
Платформы, парящие в торе, имели две спаренные кабины управления с полным дублированием всех возможных функций, но управлялись тем ни менее компьютерами. Для внесения изменений в программу управления требовалось согласованное вмешательство двух санаторов…
Напарником Прайда, естественно, оказался Джо. Их платформа должна была занять место в точке противоположной институту. Даже учитывая умопомрачительную скорость, которую могла развивать платформа в полости тора, дорога к исходной точки заняла около трех минут. Прайд прикинул, что наружный радиус сферы составлял порядка пяти километров, а если правда, что внутри он больше… хотя это никак не укладывалось в голове.
На экране дисплея появилась компьютерная томограмма контролируемого участка сферы. И сразу же по внутренней связи раздался меланхоличный голос Джо:
— А ты Прайд, везунчик! Похоже, что Прорыв будет на нашем участке.
Томограмма на экране напоминала слоистый пирог в разрезе. В центре «пирог» вспучился, слои сместились, часть из них не столь четко разделенная как у краев перемешалась, но визуально участок защитной сферы прямо перед Прайдом остался без изменений.
— Сейчас начнется, — прозвучал голос Джо. — Смотри внимательно, Прайд — это весьма поучительно.
«Чему еще меня можно научить?» — хмыкнул Прайд, но в это время по поверхности сферы пошли разноцветные сполохи, в воздухе возникло какое-то напряжение, словно растеклось, разлилось безысходное тоскливое ожидание в безветренной душной предгрозовой ночи первых капель дождя и предрассветного ветра…
И сфера раскололась…
В образовавшийся черный пролом хлынула какая-то темно багровая масса, похожая на свертывающуюся кровь. Из недр массы стали выползать мерзкие синюшные твари. Все это медленно, словно во сне…
А потом из пролома появилась девушка.
— Там — человек! — Прайд неожиданно для себя обнаружил, что эту фразу он почти выкрикнул.
— Спокойно, Генри! — голос Джо обжигал своей холодностью.
Среди бурлящего багрового болота белый тонкий силуэт девушки выделялся особенно отчетливо и резко, как звук оборванной струны во время паузы в звучании оркестра.
— Но ведь там человек!!! — прохрипел Прайд. — Надо что-нибудь предпринять!
— Не трогайте клавиши управления — это бессмысленно! — рявкнул Джо. Именно для таких случаев и предусмотрена невозможность вмешиваться без согласия с партнером.
— Какое к чертям согласие?!! — зарычал Прайд. — Ведь она же погибнет!!!
— Если вам не хватает здравого смысла и некоторого опыта, — спокойно и слегка презрительно буркнул Джо, — наберитесь хотя бы терпения!
Девушка легко взмахнула руками и сделала несколько осторожных мелких шажков. Ноги ее едва касались копошащейся массы…
И в это время в нижней части тора, в котором плавала платформа, возникло басовитое утробное гудение. Видимость ухудшилась, словно прозрачная часть тора, обращенная к прохудившейся сфере, подернулась дымкой.
— Пытаются наложить заплату, — раздался в кабине Прайда ворчливый голос Джо. — Что-то сегодня они растягивают удовольствие.
«Господи, что он мелет?! Какую заплату? Ведь ее надо спасать!!! Надо срочно вытягивать из этой мерзкой копошащейся жижи…» — Прайд сжался, втянул голову в плечи, словно собирался прыгнуть и прошибить лбом колпак кабины управления.
Девушка сделала еще шаг, и Прайд увидел, что ее ноги совершенно не погружаются в массу, а лишь едва касаются ее поверхности, и ни одна тварь не собирается причинять ей вреда…
Гудение стало столь мощным, что завибрировала многотонная платформа, в которой находились Джо и Прайд.
Поверхность защитной сферы медленно стала обретать первоначальный вид, отсекая багровый «язык».
А потом по периметру языка ударили аннигиляторы. В воздухе ощутимо запахло паленым мясом.
Прайду вдруг стало страшно. Ему показалось, что «стены» тора зашатались и готовы рухнуть. Сизые твари попавшие под огонь аннигиляторов взвились в диком танце, образовав неровное кольцо по краям багровой лужи… И опали бесформенными кляксами, в которых невозможно было даже предположить наличие какой-нибудь жизни. Уцелевшие твари метнулись к центру лужи — сгрудились непосредственно у ног девушки.
— Они… ее… — прохрипел Прайд.
— Вы лучше о себе побеспокойтесь, — почти так же хрипло прорычал Джо. — Сейчас будет вторая инфразвуковая волна.
Огненное кольцо аннигилируемой массы сжалось по направлению к центру…
И новый прилив ужаса пронзил разум и плоть Прайда.
— Спокойно, Прайд!!! — с подвыванием прорычал Джо.
Сизые твари метнулись разом навстречу кипящему аннигилируемому краю массы, словно своими телами стараясь прикрыть девушку от медленно наступающей огненной смерти.
А в следующее мгновение девушка оказалась в перекрестье двух лучей лазера.
Жуткий рев, от которого у Прайда волосы на голове зашевелись похлестче, чем от инфразвуковой волны, потряс тор. Тонкая девичья кожа лопнула, как перегоревшая лампочка. И в лазерном перекрестье забилось такое… такое… что Прайд понял: теперь в его снах наступит разнообразие, и когда его не будет мучить кошмар Фобоса, то несомненно приснится ЭТО.
Кожа вылупившегося монстра похоже экранировала лазерные лучи. Несколько пульсирующих огненных шаров, выпущенных из крупнокалиберных импульсных бластеров, устремилось к беснующемуся в огненном кольце чудовищу.
— Приготовьтесь, Прайд! Похоже, что сегодня нужна будет и наша помощь! — крикнул Джо, и Прайд, двигаясь словно заводная кукла, положил руки на клавиши управления.
Залп, произведенный установленными на платформе направленными гравитационными излучателями, должен был по идее уничтожить все живое попавшее в сектор обстрела… Но монстр еще жил.
Прайд почувствовал, что его мутит и отвернулся. Снова дохнуло паленым.
— Проклятие!!! — прохрипел Прайд. — Неужели нельзя было поставить фильтры! Этот запах кого угодно может свести с ума!!!
— Ваша кабина оборудована фильтрами. Просто их надо включить, послышался спокойный голос Джо. — Там слева тумблер…
Прайд включил воздухоочиститель, но запах паленой плоти был неистребим.
Прайд понял, что еще секунда и он не выдержит…
И все кончилось.
В наступившей тишине Прайд гулко ткнулся таки лбом в прозрачный колпак кабины и уже совершенно отупев и обессилев, сквозь расслабленно полуприкрытые веки мог наблюдать, как плазменные резаки нарезали из оставшейся не аннигилированной бурой смеси аккуратные брикеты, затем автопогрузчики расфасовали брикеты в пластиковые контейнеры и увезли. В промежутке между тором и серой стеной защитной сферы осталось лишь изуродованное тело монстра.
— Господи, — прошептал Прайд, — оно еще живое?!!
Бесформенная масса слабо шевельнулась и из его развороченного чрева выползло нечто напоминающее одновременно и личинку, и… новорожденного ребенка.
Прайд отвернулся.
Когда платформа вернулась в ангар, расположенный в здании института, Прайд пошатываясь с трудом выбрался из кабины. Из соседней легко выпрыгнул Джо.
— Держи! — Джо протянул Прайду плоскую флягу.
Прайд жадно припал к горлышку, с каждым глотком ощущая как обжигающая жидкость потихоньку заполняет душевную опустошенность.
— Еще немного, — хрипло буркнул Прайд, — и я бы не выдержал. — Прайд протянул флягу Джо.
— А первый раз почти никто и не выдерживает, — криво усмехнулся Джо. — Потом ничего — привыкают… Кто остается, конечно. Вот Джей и Макс, например. Кто-то должен выполнять и грязную работу. Нас не любят, но обойтись без нас пока не могут…
— А Клемм? Может он просто не выдержал?
— Может… Но от этого его исчезновение выглядит не менее загадочным. — Джо еще раз отхлебнул из фляги и протянул ее Прайду.
— Спасибо. Я уже в норме.
— Как хочешь, — Джо хмыкнул и спрятал флягу. — Похоже, что у тебя, все-таки, имеется некоторый опыт.
«Опыт-то у меня есть. Только нервы ни к черту!» — Прайд неожиданно разозлился на самого себя. — Так, что там могло такого загадочного произойти с вашим Клеммом? Смылся парень и все!
— Дело в том, что смыться он мог только туда, — Джо меланхолично кивнул в сторону серой громады защитной сферы. — В тот день Клемм пришел в институт. Отметился на пропускнике и больше из института не выходил. Видеоконтроль потерял его где-то после обеда. Последнее зафиксированное местопребывание — это компьютерный комплекс на третьем этаже института… Кстати, там же обрываются следы еще одного исчезнувшего Джона Фридкина. Но этому сам бог велел находиться у компьютеров: он в отличии от нас ассенизаторов — местный чистоплюй — программист.
— Ходят слухи, что из института пропало еще двое?
— Пропало. Но с этими двумя вообще нет никакой зацепки, разве что место исчезновения — опять компьютерный зал, — Джо подозрительно покосился на Прайда и нехотя проворчал: — Что-то ты, парень, чересчур уж осведомлен о наших внутренних делах. Ты случайно не из полиции?
— Нет, — вздохнул Прайд, и в общем-то не покривил душой. — Я собираю материал по психологии в замкнутых специализированных коллективах. Для… генерации тестов.
— Ну-ну, — фыркнул Джо и собрался было еще что-то добавить, но к стоянке лихо подкатила платформа, из кабины которой выбрались Джей со своим напарником-близнецом Максом.
— Новичка можно поздравить, — равнодушно зевнул Джей, глядя куда-то сквозь Прайда.
— Нашего полку прибыло, — так же равнодушно поддержал его Макс.
— Я… — начал было Прайд, но Джо хмуро его оборвал:
— Пошли в душ! — и уж совсем мрачно добавил: — Чище не станем, но нужно быть последовательными до конца!
Стоя под сильными теплыми струями, подставляя под приятную массирующую водяную дробь то один, то другой бок, Прайд думал, что хотел сказать Джо. Толи его последняя фраза вовсе ничего не значила, то ли в ней был скрыт слишком глубокий философский смысл.
На выходе охранник так же тщательно, как и при входе обыскал Прайда.
— Вы ищете что-либо конкретное? — вежливо улыбнулся Прайд.
Охранник подозрительно прищурился, но потом нехотя процедил:
— Новенький?
— Сегодня первый день.
— Привыкай, если не последний.
— Так все-таки?
Охранник вновь окинул Прайда с головы до ног оценивающим взглядом и буркнул:
— Микрофильмы, голограммы, кристаллы, записи… Запрещено!
Но тут в тамбур вошел Джо и внимание охранника переключилось на новый объект.
Джо привычно сложил руки за головой:
— Ты торопишься, Прайд? Первый день, тем более столь бурный не мешало бы отметить. Или тебя кто-нибудь ждет?
— Из моей анкеты хорошо видно, что особенно меня ждать некому, усмехнулся Прайд, вспоминая огромный дисплей в комнате санаторов.
— Тем более. Это тоже стоит обмыть. В наше время иметь хотя бы иллюзию свободы — большая роскошь! Я знаю одну великолепную дыру… Готовят там отвратительно, но на напитки это не распространяется.
Джо опустил руки и подмигнул охраннику.
— Везет вам, золотарям, — хмуро проворчал охранник, — спите целыми сменами, работаете раз в году, а деньги лопатой гребете!
— Да нет, нам их уже расфасованными приносят — в мешках, ухмыльнулся Джо.
Прайд невольно вздрогнул. В его памяти сразу же возникла картина: обгорелые куски биомассы, расфасованные по брикетам и еще шевелящийся монстр…
— Идем, Прайд, тут рядом. — Джо внимательно прищурившись пристально посмотрел на Прайда.
Прайд молча кивнул и двинулся вслед за долговязой фигурой Джо.
Когда они вышли из здания института, Прайд невольно оглянулся — серая стена защитной сферы нависала за спиной, словно хотела накрыть собой ускользающую добычу.
— А ты, парень, оказался крепче, чем я предположил в начале нашего знакомства, — Джо меланхолично пригубил рюмку и блаженно вытянул свои ходули так, что огромные ботинки выглянули из-под противоположного края стола.
Прайд лениво пожал плечами и тоже отхлебнул глоток обжигающей ароматной жидкости, с едва уловимым горьковатым привкусом самой печали.
«Неужели цианистый калий имеет тот же завораживающий запах? Запах смерти… Светлая горечь и… все. Ни тебе мутантов, ни инспектора Олби, ни этой сановной гниды — советника Чени, ни этой…» — Прайд устало улыбнулся. Он вдруг поймал себя на том, что впервые за долгие полгода имя Марриет прозвучало для него, как совершенно ничего не значащее сочетание букв. Смысл самого слова померк в соседстве с восхитительным ароматом содержимого рюмки.
— Тебя заинтересовала судьба Клемма? — Джо прикрыл глаза, но Прайду показалось, что из-под припущенных век Джо внимательно за ним наблюдает.
Прайд равнодушно провел пальцем по краю бокала и нехотя пробормотал:
— Не то, чтобы заинтересовала…
— Да-да, я помню, — хмыкнул Джо, — статистический материал, психология…
«Если я снова начну оправдываться, это будет выглядеть совсем уж по идиотски», — Прайд обворожительно улыбнулся и слегка язвительно произнес:
— Нет, конечно! Это абсолютно досужий интерес. Вы мне этим Клеммом в первый же день работы все уши прожужжали. Да и чисто по человечески, мне вовсе не безразлично, как и куда мог исчезнуть человек, чье место я теперь занял?!!
Джо открыл один глаз и удовлетворенно улыбнулся:
— Не злись, Генри. С этими исчезновениями было столько разных комиссий, расспросов, допросов… Да и ты сам тоже хорош: нечего строить из себя этакого невозмутимого супермена.
— Да уж, супермен, — примирительно буркнул Прайд. — Я до сих пор, как вспомню этот запах паленого… Бр-р-р!!! — Прайд невольно содрогнулся и поспешно залпом допил свою рюмку.
— Во всех исчезновениях есть один фантастический, но все же бесспорный факт, — Джо сделал паузу, чтобы последовать примеру Прайда, и когда его рюмка тоже опустела, спокойно добавил:
— Не один исчезнувший с территории института не выходил…
— Трупы ищите в ящиках письменных столов, — мрачно пошутил Прайд и сам понял, что шутка неудачная: стоило припомнить брикеты с расфасованной биомассой.
— Ты же видел нашу пропускную систему, — не обращая внимания на замечания Прайда спокойно продолжал Джо, — все пропавшие входили в Институт, но не один из них не вышел. А так как я в чудеса не верю, то вывод напрашивается один — они все каким-то образом проникли в зону.
— Есть еще одно достаточно реальное объяснение, — Прайд вновь наполнил рюмки. — Если учесть весь набор средств уничтожения, имеющийся в институте… избавиться от тел не составляет труда.
— Это действительно реалистичное объяснение, но так же, как и предыдущее, практически не реализуемое. Институт кроме средств уничтожения напичкан также и всевозможной аппаратурой контроля. Так что теоретически ничто на территории института не может произойти незамеченным. А в данном случае мы имеем абсурдный парадокс: замеченным является только исчезновение. Бред собачий! — Джо вновь опрокинул содержимое рюмки в свой уникальный, по обилию зубов, рот. — В наличии есть только отсутствие.
— Не расстраивайся так, Джо, — сочувственно сказал Прайд, повторяя вслед за Джо ритуальный жест. — Что-то пропадает, что-то где-то возникает… («Боже! Что я несу?!!»)
— Ну! — глубокомысленно подтвердил Джо, наполняя рюмки.
«С такими темпами мы имеем шанс дойти до еще более уникальных умозаключений», — подумал Прайд и послушно выпил. — Раз все возможности равноневероятны, придется составить список невероятных версий и проверить их все по порядку на невероятность… Если они все действительно окажутся равноневероятными, останется применить старый, простой и надежный, эвристический метод — бросить монетку: если выпадет орел…
— Да ну их всех к черту, Прайд! Главное, чтобы мы с тобой были орлами… Давай выпьем?!
Джо заглотнул очередную порцию и хмуро уставился в пространство.
— Кто из вас Генри Прайд? — спросил официант меняя по едва уловимому знаку Джо пустую бутылку на полную.
— Из нас, скорей всего, все же — я! — криво усмехнулся Прайд.
— Тогда вас к телефону. Седьмая кабинка…
«Неужели Марриет и здесь меня нашла?» — Прайд с трудом встал из-за стола и медленно пошел к кабине номер семь, где был установлен стационарный стереовидеофон.
Экран слабо мерцал, но изображение отсутствовало.
— Если вы не включите изображение, я прерву связь, — раздраженно сказал Прайд.
После угрозы экран померк окончательно, а безликий голос холодно произнес:
— Вы были предупреждены, Генри Прайд. Теперь пеняйте только на себя.
— Второе последнее предупреждение? — ухмыльнулся Прайд. («Слабое звено у меня только Фобос!»)
— Это не предупреждение, а констатация факта. Того факта, что теперь вы, Генри Прайд, вне закона.
«Зачем же тогда столь шокирующее многословие?» — Прайд попытался по параллельному каналу запросить диспетчерскую, чтобы попытаться выяснить откуда пришел вызов.
— Не старайтесь, Прайд, засечь вызов — это бесполезно!
«По большому счету, все в этой жизни, более или менее, бесполезно и бессмысленно!»
— Прощайте, Прайд. — Впервые в бесстрастном голосе Прайду почудились отголоски человеческих чувств. В интонации явно сквозило сожаление…
Когда Прайд вернулся к столу, Джо уже дремал, свесив голову на грудь.
— А? — Джо встрепенулся и посмотрел на Прайда мутными, налитыми кровью глазами.
— Пойдем, — тихо сказал Прайд, — я тебя подвезу…
Джо тяжело поднялся, опираясь на широко расставленные длинные худые руки и заглянул Прайду в глаза. На секунду Прайду показалось, что Джо вовсе не на столько пьян, насколько хочет казаться.
— Не лез бы ты парень в это дело, — с трудом ворочая языком пробормотал Джо.
«И этот туда же!» — угрюмо подумал Прайд.
На улице шел дождь. Прайд быстро юркнул в машину и сразу же почуял, что в его отсутствие тут кто-то побывал.
Джо тяжело плюхнулся на заднее сиденье:
— Чего это у тебя в салоне так резиной воняет, ты что — акванавт?
«Ага! Только сухопутный… очень!» — Прайд осторожно проверил тайник — бластера не было. — «Хоть пока все еще плаваю, но кажется одновременно начинаю потихоньку тонуть… Похоже, что компьютерные шуточки с датами постепенно, в отличии от меня, постепенно обретают под собой почву.»
— Высадишь меня вон на том углу! — подал невнятный голос Джо. Хороший ты парень, Прайд! А хорошие люди… нынче долго не живут.
— Спасибо тебе, Джо. Но ты мне льстишь: я не настолько хорош… а, следовательно, собираюсь все же пожить подольше!
— Ну, дай бог, — скептично пробурчал Джо, выбираясь из машины.
«Не знаю насколько я хорош, но все же достаточно, чтобы хорошо знать этот район. Если бы я, избави бог, не настолько хорошо его знал, то я мог бы поверить, что ты живешь вот в этом доме», — лениво подумал Прайд. — «Но мы то с вами знаем, что этот дом необитаем — здесь давно пришли в негодность все сантехнические коммуникации, но сносить его местным властям обойдется дороже, чем оставить вот так — догнивать на корню. Зато подъезд у него проходной! И это мы знаем совершенно точно!!!»
Когда Прайд припарковал машину у своего дома было уже совершенно темно.
Гнусный мелкий дождь шел с упорством настырного идиота.
Прайд некоторое время выжидал, расслабленно откинувшись на сиденье. В салоне автомобиля было тепло и уютно. Прайд не спеша выкурил сигарету. Сквозь густой запах сигаретного дыма отчетливо пробивался дух старой резины…
«Черт! Не вечно же мне тут сидеть», — Прайд решительно распахнул дверцу автомобиля и щелчком отправил под дождь сигарету.
Отправляться за ней следом самому — не было никакого желания.
«Ерунда! Даты, компьютерные шуточки, телефонный балаган, пропавший бластер… — все это дешевый цирк! Если бы меня хотели убить, то это можно было сделать давно, не раз и без излишнего ажиотажа.» — Прайд выбрался из машины, запрокинул голову, подставив под унылую водяную пыль разгоряченное лицо. — «Да и кому я нужен?! Когда меня в конце-концов убьют, то скорей всего это случится по ошибке.»
Прайд провел по лицу рукой, смахивая вместе с водяными каплями остатки сомнений и решительно шагнул в черный зев неосвещенного подъезда…
В ту же секунду Прайд шкурой почуял опасность.
Не раздумывая Прайд прыгнул вперед и вправо, упал перекатился через голову и стремительно поднялся на ноги, но уже в глубине подъезда, спиной ощущая успокоительную прохладу монолитной бетонной стены.
«Ну, кто первый сунется?!!»
Во тьме натужно сопели, но не было заметно ни малейшего движения.
Воздух был напоен концентрированным духом старой резины.
— Эй, ублюдки?!! У кого есть желание проветрить мозги, заработав дополнительное отверстие в своей глиняной черепушке?!! Или вы боитесь продемонстрировать, что там у вас пусто?!! — хрипло рявкнул Прайд. «Теперь точно, если не пробьюсь — забьют насмерть!»
— Ты уверен, что он не вооружен? — прозвучал во тьме мрачный голос.
— Мне обещали… — свистящим шепотом откликнулся другой.
— А ты проверь! — почти спокойно сказал Прайд, стараясь унять противную дрожь. — Я по голосу слышу: ты смелый парень — для таких дырка во лбу словно орден!
— Заткнись!!! — зашипел первый голос.
— Не вступай с ним в пререкания! — злобно проскрипел второй.
— Пусть попрепирается, — открыто издеваясь сказал Прайд. — На кладбище компания такая — не очень-то и поспоришь.
— Замолкни, гад! Убью!!! — взвинчивая себя взвыл обладатель первого голоса. — Ты у меня одной дыркой во лбу не отделаешься…
Прайд не ответил. Он бесшумно скользнул вдоль стены, стараясь уйти как можно дальше от того места, где только что стоял.
— Я у тебя из шкуры ремни резать буду!!! Слышишь ты?!!
«И слышу и запомню. А при удобном случае и припомню.» — Прайд прищурил глаза…
В ту же секунду ослепительный огненный луч ударил в то место, откуда Прайду удалось улизнуть.
«Двое!» — Прайд отрешенно улыбнулся, а мышцы действовали автономно.
Еще до того, как угасла краска вокруг расплавленного участка бетонной стены, в том месте, куда угодил заряд выпущенный из крупнокалиберного бластера, Прайд прыгнул…
Через мгновение все было кончено. Прайд вытащил по очереди оба тела, плотно упакованные в скользкие черные гидрокостюмы, и перед тем как оставить мокнуть под дождем прямо у входа в подъезд, тщательно обыскал. Ничего. Вот только… Прайд поспешно содрал с головы одного из бывших акванавтов резиновый шлем и провел рукой за левым ухом — там оказалась вживленная прямо в кожу крохотная микросхема. У второго ни за одним ухом ничего подобного не было.
«Интересно кто из них кто?» — мрачно подумал Прайд. — «А впрочем, черт с ними!»
Прайд спрятал микросхему в карман и решительно развернулся к покойникам спиной. Под утро патрульная машина подберет тела, но даже полицейские будут только рады — двумя акванавтами стало меньше!
Конфискованный бластер внушал уверенность. Прайд стремительно поднялся на свой этаж и хотел было пинком распахнуть дверь в свою комнату, но вовремя остановился, саркастически хмыкнув: «Тоже мне супермен…», — и осторожно взялся за ручку.
Дверь была не заперта, хотя Прайд хорошо помнил, что запер ее уходя.
— Только без глупостей, Прайд! А то еще ухлопаете меня сгоряча, раздался насмешливый голос сержанта Харда. — И свет тоже не надо зажигать. Это я — Хард.
— Для вас слишком велика честь — пасть от моей руки, — буркнул Прайд, спрятал бластер и, ловко лавируя в темноте между своим привычным и скудным интерьером, прошел к дивану, а потом лег не раздеваясь.
«Все таки я старею: такие номера уже не для меня. Говорят обезьяны от стресса подыхают в течении получаса, а человек ничего — живет себе… Впрочем, какой я человек? Человек живет по человечески. И дом у него — это крепость, а не ночлежка пополам с проходным двором. И работа — это работа: нечто стабильное, может даже нудное. Не надо мчаться постоянно туда, где тебя никто не ждет и уходить от туда, где к тебе уже привыкли… А возможно даже, что возвращаясь домой ты сознаешь, что тебя там кто-то давно ждет (только не Хард! избави бог!!!) — вот это человеческая жизнь. А у меня — это жизнь бездомного пса. Бездомного пса-ищейки… Собачья жизнь, одним словом…»
— Прайд, вы что уснули? — раздраженно спросил Хард из темноты.
«Чудесная мысль! Может я действительно сплю? Сплю давно… И просто не могу никак проснуться?»
— Если уснули, то я надеюсь навечно? — злорадно проворчал Хард.
— Не надейтесь, — усмехнулся Прайд, — слишком многим это пришлось бы по нутру, а я не альтруист.
— Меня, между прочим, прислал инспектор…
— Лучше бы он вас послал, но тоже вроде как бы между прочим.
— Инспектор хочет знать, — заметно накаляясь процедил Хард, — как у вас продвигаются дела?!
— Не так стремительно, как хотелось бы инспектору, — вновь усмехнулся Прайд, радуясь, что ему удалось хоть немного отыграться на Харде, — но меня уже пытались убить.
— Надеюсь вы не меня имеете в виду? — с издевкой проскрипел Хард.
— Ну, что вы, — притворно вздохнул Прайд, — вас сержант я никогда в расчет не беру.
— И однажды вам это дорого обойдется!
— Только не продешевите, сержант. Я ведь не мутант — с меня семь шкур не сдерешь. У меня одна, но за дешево я ее никому не отдам!
— Иногда Прайд, мне кажется, что вы недалеко ушли от ваших любимых мутантов.
— Зато вы, Хард, настолько далеко от них ушли, что порою кажется, — в вас ничего человеческого уже не осталось!
— Мутанты — не люди! — зло огрызнулся Хард.
Прайд устало прикрыл глаза:
— Мутанты — люди. Пусть не совсем обычные или больные, это как вам будет угодно, но люди.
— Как же вы Прайд со столь гуманистическими взглядами занимаетесь тем, что всю свою жизнь отлавливаете скрытых мутантов: ведь их потом, в лучшем случае, ждет депортация в зону карантина… В лучшем случае… в одном из десяти!!!
— Вы прекрасно знаете почему! — зло сказал Прайд.
— Ах да, Фобос! — хихикнул вдруг Хард. — Как же, как же…
— А сейчас оставьте меня в покое! — рявкнул Прайд. — Я устал, у меня завод кончился, я спать хочу, в конце концов! Если появятся какие-нибудь новенькие пикантные подробности: например меня освежуют или кастрируют — я обязательно извещу вас Хард, инспектора Олби и всю вашу братию, во главе с высокочтимой гнидой…
Хард громко хмыкнул и направился к выходу:
— Вы все же берегите себя Прайд. Если с вами, паче чаяния, что-либо произойдет, мы в вашем лице потеряем неоценимого специалиста по нейтрализации мутантов — этакого узкоспециализированного убийцу…
«Скотина!» — тупо подумал Прайд, запирая за Хардом входную дверь. «Если бы не Фобос, мы бы с тобой разговаривали по другому… Но я тоже хорош! Сорвался. Таки старею… Вот уже и Хард умудряется вывести меня из себя…»
Через несколько минут Прайд уже спал. Так и не раздевшись, лишь переложив бластер под подушку…
Но спал Прайд не долго.
Откуда-то из глубины подсознанья всплыл идиотский текст с двумя датами, его — Прайда, рождения и смерти, после чего Прайд открыл глаза, мгновенно вырвавшись из цепких объятий мучительного сна. Рука автоматически нырнула под подушку — бластера не было!
«Это уже становиться смешным», — раздраженно хмыкнул Прайд. Стараясь двигаться бесшумно, он осторожно сполз с дивана на пол.
«Если сейчас меня пристрелят, то я отдам концы в достаточно нелицеприятной позе — на четвереньках. И это будет ужасно… символично.»
Прайд откатился к стене, встал, затаился и прислушался.
Из коридора едва доносился приглушенный шепот. Прайд подобрался поближе к двери. Отсутствие бластера создавало определенное неудобство, словно Прайд был не совсем одет, но, в принципе, Прайд никогда не отличался особой щепетильностью по части собственного туалета.
— Я велел тебе его прикончить, а не просто украсть бластер! — едва разобрал Прайд хриплый свистящий шепот.
Ответ Прайду разобрать не удалось.
— Черт с тобой! — просипел первый голос.
Прайд подобрался.
Из коридора послышался едва уловимый звук мягких кошачьих шагов.
Прайд прыгнул…
С первым проблем не возникло. А второй, застывший в нелепой позе посреди коридора, выглядел настолько беззащитным и жалким, что рука у Прайда дрогнула и удар получился скользящим…
Но все равно этот второй рухнул как подкошенный.
Прайд не спеша зажег в коридоре свет. Первый, естественно, был мертв, а вот второй… Прайд опустился рядом с первым на колени, содрал у него с головы дурацкий резиновый шлем.
— Женщина?! — Прайд невольно присвистнул. — Слава богу жива! В кои веки женщина сама проявила ко мне интерес, хоть и своеобразный… Да, Марриет была права: со мной иногда приятно провести время, но жить невозможно. Ну, это-то вроде, со мной — не со мной, а жить будет.
Прайд сначала проверил нет ли за прелестным крохотным ушком, вживленной микросхемы, а потом похлопал женщину по щекам. На этом его познания по оказанию первой помощи исчерпывались.
Как ни странно этого оказалось достаточно. Женщина, или точнее существо, которое только лет через пять сможет так именоваться, медленно открыло глаза.
— Ты меня убьешь? — Глаза у существа были большие и черные, а волосы нахально рыжими.
Прайд с сомнением покачал головой:
— Сегодня пожалуй нет. У меня был слишком плотный ужин. Я пока сыт. А вот завтра… если проголодаюсь…
— Это ты шутишь, — с серьезным видом изрекло создание и осторожно потрогало левую скулу, изрядно припухшую.
— Ты не по годам проницательна, — столь же серьезно сказал Прайд, вставая с колен.
— А где Фред?
— А-а-а, так то был Фред, — задумчиво протянул Прайд, — к сожалению с ним я пошутил менее удачно… Или более. Смотря с чьей стороны смотреть на данную проблему. По крайней мере, его — вопрос, что он будет есть на завтрак, теперь уже никогда мучить не будет. Аналогично, впрочем, у него обстоят дела с обедом и ужином.
— Ты его убил?
Прайд почесал затылок и нехотя проворчал:
— Более или менее.
— Ты его убил?! — настырно повторила девушка, и Прайд был вынужден раздраженно буркнуть:
— ДА!
— Вот здорово! — радостно заявила девушка, пытаясь занять вертикальное положение. — Он обещал, если я тебя не убью, отдать меня остальным ребятам… А я не смогла: ты так стонал во сне, жалобно-жалобно.
— Хм, — глубокомысленно сказал Прайд и немного помолчав спросил:
— А много там осталось этих… остальных?
— Да человек пятнадцать. У нас группа очень нестабильная, кто-то приходит, кто-то уходит, — беззаботно прощебетало субтильное создание, которому наконец удалось сесть на полу, привалившись спиной к стене.
— Нда-а-а, — вновь задумчиво протянул Прайд и, пожалуй, впервые в жизни ощутил, что у него весьма скудный словарный запас, не позволяющий в полной мере адекватно выразить обуревающие его чувства.
— Ладно вставай, — проворчал Прайд. — А то, неровен час, простудишься…
— Ничего, у нас в подвалах гораздо хуже — стены сырые, спим прямо на полу и ничего!
— Вставай-вставай, — сказал Прайд, понимая, что его ирония отскакивает от этого феномена не причиняя обезоруживающей дремучей наивности ни малейшего ущерба.
Девушка попыталась подняться, но без посторонней помощи ее потуги грозили обернуться полным фиаско. Прайд, не особенно церемонясь, подхватил ее под худые хрупкие мышки и рыком поставил на ноги.
— Спасибо, — слабым голосом пробормотало эфирное существо и тут же сделало попытку снова осесть на пол. Прайд был вынужден прижать девушку к себе, отчего ощутил вдруг собственную незащищенность, словно близость гибкого, закованного в дурацкий гидрокостюм, тела заставила Прайда на миг позабыть, что он, по роду своей деятельности, всего лишь… пес полицейский пес-убийца.
«Говорят, что у каждого человека есть свой круг, величина радиуса которого очень индивидуальна, но, тем ни менее, вторгнуться в пределы этого круга позволительно лишь существам близким: либо близкому другу, либо… врагу.»
— Как тебя зовут? — хрипло спросил Прайд, в то время как его руки, автономно, профессиональным жестом, скользнули по телу девушки.
«Похоже она не вооружена… Впрочем… это еще с какими мерками подходить к данной проблеме.»
— Меня зовут Крисс, — прошептала девушка и из-под огромных, пушистых, как первый снег, ресниц на Прайда доверчиво глянули два черных омута.
«Дьявол! А она не настолько беспомощна, как мне показалось вначале.» — Прайд подхватил легонькое тело девушки на руки и перенес на диван.
— Ты собираешься меня…
— Нет, — мрачно усмехнулся Прайд, — уж лучше я тебя все-таки съем! Но сначала я твоего приятеля отправлю подышать свежим воздухом.
— Ты опять шутишь, — неуверенно сказала Крисс, осторожно устраиваясь на диване поудобней. — У тебя совершенно невозможно понять, когда ты говоришь серьезно, а когда смеешься надо мной.
— К сожалению этот недостаток у меня единственный, — проворчал Прайд, взваливая на плечо тело Фреда. — Остальные присущие мне свойства сплошные достоинства, что делает меня совершенно невыносимым. — Прайд невольно покосился на бесформенным кулем свисающее с плеча тело Фреда и хмыкнул от невольно получившегося каламбура. — Надеюсь, пока мы с Фредди будем совершать вечерний променад, ты не сбежишь?
— Мне некуда бежать, — обезоруживающе улыбнулась Крисс.
— Ну-ну, — буркнул Прайд. — Многообещающие начало.
Сам не зная зачем Прайд дотащил тело Фреда до первого этажа, а потом не поленился вынести его еще и на улицу. Очевидно полицейский патруль уже побывал здесь — тел двух незадачливых акванавтов, которых Прайд несколько часов назад оставил мокнуть под дождем — не было.
«Ну, что же, если и дальше события будут развиваться в том же духе, им придется организовать постоянный маршрут по вывозу тел.» — Прайд задумчиво почесал нос. — «Интересно, мое тело, которым будет по счету?»
Отбросив лирику Прайд тщательно обыскал тело Фреда, но кроме «блудного» бластера, уже третий раз меняющего хозяина, ничего не нашел. Лишь содрав с головы покойника резиновый шлем, за левым ухом Прайд обнаружил у бедняги Фреда крохотную микросхему, вживленную прямо в кожу. Аккуратно изъяв, Прайд спрятал ее в карман.
Когда Прайд вернулся к себе в квартиру, то еще с порога обратил внимание на какой-то посторонний звук, словно дождь за окном, за время пока Прайд поднимался на свой этаж, превратился в тропический ливень.
«Да это же душ! Я становлюсь просто паникером…» — Прайд подошел к приоткрытой двери в ванную и замер на пороге. Гидрокостюм высохшей змеиной кожей валялся на полу.
— Почему ты так смотришь на меня? — невинно спросила Крисс. Серебристые водяные капли, усеявшие ее смуглую кожу, сделали Крисс похожей на гибкую диковинную рыбу или… змею.
«Точно — змея!» — растерянно подумал Прайд.
— Почему ты не отвечаешь? Придумываешь, как бы в очередной раз посмеяться над беззащитной глупенькой девчонкой.
— Пожалуй, все-таки, я недооценил состояние собственного организма, проворчал Прайд («И твоего тоже!»). — Я кажется не настолько сыт, как думал… Скорей всего я тебя все-таки… съем!
— Ну вот, ты снова смеешься надо мной.
— Я серьезен как никогда.
— Ну, раз ты такой серьезный, то может поможешь мне вытереться? Где тут у тебя полотенце?..
Уже лежа в постели, Прайд подумал, что все происшедшее за день укладывается в схему дешевого приключенческого фильма, снятого с единственной целью — запутать, запугать простодушного зрителя. И в данном случае широта продюсеров поражала: ведь зрителем этой дорогостоящей инсценировки был один только Прайд и зрителем достаточно неблагодарным. Не проще ли было его все-таки действительно убить?
Но потом Прайд послал все «умные» мысли «куда подальше» и зарылся лицом в еще влажные густые волосы Крисс, словно нырнул наполовину в иную, не то чтобы чуждую, но какую-то обескураживающую реальность.
Когда действительность, феерически переплетенная со сном, окончательно уступила свои позиции, Прайд этого даже не заметил…
Проснулся Прайд на рассвете. Крисс рядом не было. Не было ее и в ванной…
По инерции Прайд проверил бластер — бластер был на месте.
Прайд пожал плечами, некоторое время постоял, задумчиво разглядывая темно серое предрассветное небо в облупившейся, почти антикварной оконной раме, сплошь затянутое плотным тяжелым однообразием туч, а потом, неопределенно хмыкнув, пошел на кухню. Не спеша заварив кофе, Прайд позавтракал традиционной быстрорастворимой дрянью из очередного красочного пакета, машинально отметив, что их запас надо бы пополнить…
Когда Прайд вернулся в комнату его что-то заставило насторожиться. Сквозь ставший уже привычным за последние дни запах старой резины и слабый аромат паршивого кофе, едва пробивался какой-то совершенно нелогичный посторонний запах — призрачный почти неуловимый — запах влажных волос Крисс.
Прайд, словно больной конь, упрямо тряхнул головой, пытаясь сосредоточиться:
«У меня на сегодня намечено несколько неотложных дел…»
Но несмотря на героические усилия, Прайда затопило желание послать все дела к чертовой матери, лечь на диван и хоть на некоторое время забыть обо всем. Забыть о том, что он — охотничий пес-убийца; забыть обо всех мутантах вместе взятых; забыть о советниках, сановниках, санаторах, сенаторах и прочих инспекторах; забыть о бластерах, лазерах и прочих побрякушках… Лечь! Вытянуть ноги. Сложить руки на груди и хоть несколько мгновений ни о чем не думать!!! Не думать ни о чем…
Прайд вздохнул, вспомнил Фобос, потом не торопясь открыл сейф, достал испорченный лэптоп, проверил на месте ли микросхемы, изъятые у покойных акванавтов и нарочито медленно направился к выходу из квартиры.
На пороге Прайд оглянулся, что-то ему подсказывало, что сюда он больше не вернется…
Прайд скептично фыркнул и запер за собой дверь, словно отрезав отгородившись одним махом от прошлого.
Когда Прайд спускался по лестнице, он не встретил ни одного акванавта. То ли он их всех уже истребил, то ли они в это время, как и полагается истинным хищникам, просто спали по норам, а с наступлением сумерек повыползают опять.
С машиной тоже все было в порядке, по крайней мере на первый взгляд.
Прайд сел за руль и погнал машину по еще пустым в этот час улицам, сквозь пелену гнусного мелкого дождя и серый сумрак хилого рассвета.
«Странно», — машинально подумал Прайд, — я только позавчера вернулся с Плутона, а впечатление такое, будто этого не было никогда. Будто я всю жизнь безвылазно жил в этом паршивом городишке, среди грязных запущенных домов — ветхими монстрами, сбившимися в охваченное предсмертной тоской стадо, из последних сил пытающихся сохранить свое червивое нутро… И я, вместе с остальными, составляющий это взаимозависимое копошащееся месиво… Бегущий по жизни, как по замкнутому кругу, неизвестно куда и зачем…
Прайд притормозил у ветхого шестнадцатиэтажного дома. По времени уже давно должно было наступить утро. Но небо осталось темно-серым, слабое утреннее солнце никак не могло пробить многокилометровую толщу облаков. И дождь — нудный, как неутихающая зубная боль, с упорством, достойным лучшего применения, все шел и шел…
Прайд не спеша выкурил сигарету, а потом подхватил испорченный лэптоп и решительно выбрался из машины.
Лифт, конечно, здесь тоже не работал. До пятого этажа Прайд добрался легко, но к седьмому понял, что одним махом лестницу не одолеет.
«У меня не только нервы ни к черту… Но и выносливости не осталось ни на грош! Одно упрямство, подхлестываемое лишь садомазохистским комплексом, да инерция, доставшаяся в наследство от профессионализма.» Прайд с трудом отдышался и тяжело переставляя непослушные ноги, медленно поплелся дальше.
На шестнадцатом этаже в этом доме жил своеобразный человечек маленький, щуплый пьяница по фамилии Макрой. Кроме выпивки у него, впрочем, было еще одно хобби, которому он отдавался столь же самозабвенно, как и первому, это — электроника. Обоим занятиям коротышка, действительно, отдавался одинаково безраздельно, и когда не пил, то обязательно копался в чреве очередного электронного монстра. А когда не копался, то пил, да так, что глянув ему в глаза, можно было увидеть гладь алкогольного омута, заполнившего Макроя целиком, до дна его маленькой, но в некотором роде, бездонной души, а иногда содержимое даже перехлестывало через край мутными пьяными слезами, крепостью наверняка никак ни меньше 12 градусов… каждая. Все это можно было лицезреть только в том случае, если Макрой был вообще в состоянии приоткрыть глаза…
Прайд толкнул незапертую обшарпанную дверь и, переступив порог Макроевской норы, понял, что в данном случае ему, кажется, повезло. Макрой был почти полностью одет и сидел за столом, заваленным разнокалиберной электронной рухлядью, с видом еще более мрачным, чем сегодняшнее пасмурную утро. А следовательно в данную минуту был относительно трезв.
— Ну? — хмуро буркнул Макрой вместо приветствия.
— У меня к тебе несколько вопросов.
— Ну?!!
— Я тут кое-что захватил…
— Ну-у-у!!! — оживился Макрой.
— Дело в том, — невозмутимо продолжил Прайд, — что у меня вышел из строя лэптоп.
— Ну? — энтузиазм Макроя заметно угас.
— Ты не мог бы…
— Я бы мог, — мрачно сказал Макрой, — только… ты же знаешь…
— Я думаю это тебя заинтересует, — поспешно сказал Прайд и положил на стол микросхемы, изъятые у мертвых акванавтов.
— Что это? — спросил Макрой.
— Это — микросхемы, — с невинным видом сказал Прайд.
Макрой посмотрел на Прайда заинтересованно, словно на идиота внезапно изрекшего удачную шутку.
— Остальные подробности я хотел узнать от тебя, — невозмутимо добавил Прайд.
— Вот это, действительно, разумно с твоей стороны, — буркнул Макрой, осторожно поддевая одну из микросхем ногтем. — Забавная штучка…
После этой фразы Макрой где-то на пол часа утратил к Прайду всякий интерес.
Прайд сел на старый продавленный диван — близнец его собственного, и, стараясь не думать ни о чем, достал сигареты и закурил.
Макрой в это время развил бурную деятельность и проделал с микросхемами целую серию всевозможных манипуляций, разве что не плавил в тигле и не пробовал на зуб, зато в конце всей процедуры понюхал, а потом многозначительно поскреб свою лысеющую макушку.
— Ну? — с издевкой хмыкнул Прайд.
— Где твой лэптоп? Давай пока его, — задумчиво пробормотал Макрой, не обращая внимания на нюансы в интонации Прайда.
Вскрыв корпус лэптопа, Макрой даже хрюкнул от полноты чувств и перевел внимательный взгляд на Прайда, вальяжно развалившегося на диване.
— Скажи мне, только честно, микросхемы и лэптоп как-то связаны между собой? — совершенно нормальным голосом спросил Макрой.
— Ну, каким-то образом, — Прайд для наглядности помахал в воздухе рукой, словно попеременно то вкручивал, то выкручивал лампочку.
— Понятно, — сказал Макрой, — тогда плату я беру вперед и наличными.
— С чего бы такая спешка? — ухмыльнулся Прайд, явно намекая на второе хобби Макроя.
— А какие еще могут быть расчеты с потенциальными покойниками? задумчиво разглядывая Прайда хмуро спросил Макрой.
— Кого ты имеешь в виду? — все еще ухмыляясь спросил Прайд.
— Тебя естественно, — невозмутимо изрек Макрой.
— Ну, все мы потенциальные покойники, — проворчал Прайд.
— Да, конечно, только потенции у всех разные!
«Сговорились они, что ли?» — раздраженно фыркнул Прайд, и пожал плечам. Вчерашний день прошел, а он, не взирая на анонсированную компьютером института дату его Прайда смерти, до сих пор жив. И еще как-нибудь, даст бог, протянет…
— А если без лирики, — спокойно спросил Прайд, — в двух словах, но желательно таких, чтобы я понял, что же именно я принес?
— Ну, если в двух словах, — хмыкнул Макрой, — то одно из того что ты принес — такое, о котором я слышал, но всегда считал компьютерным мифом, а другое — возможно, но я надеялся, что пока все-таки не осуществимо.
— Очень емко, достаточно кратко, но ты явно не полностью учел мои пожелания. В итоге я так ни черта и не понял!
— А что тут понимать, — Макрой вновь почесал затылок и устало вздохнул, — то что привело в негодность твой лэптоп — в принципе возможная штука… теоретически. Но вероятность ее осуществления близка к нулю…
— Макрой!
— Да-да, конечно. Короче, если только внутри твоего лэптопа не была заложена гравитационная бомба, то скорей всего — это явление общего электронного резонанса.
— Это все? — мрачно спросил Прайд.
— Для лэптопа этого оказалось достаточно, — невозмутимо ответил Макрой. — В результате резонанса, как всем известно, резко возрастает амплитуда…
— Ну и что из этого?!!
— Ничего. То есть, если во всех элементах, захваченных этим процессом…
— Макрой!!!
— Да… Ну и… все выходит из строя. Только вот что удивительно, чтобы это распространилось на все элементы одновременно!!! Ну, одним словом, от твоего лэптопа остался только корпус. Можешь использовать его как экзотическую шкатулку или, если тебе это ни к чему, то можешь хранить там овощи…
— Ладно. А что насчет микросхем? — Прайд невольно покосился на свой лэптоп, мысленно отдавая ему последние почести.
— С микросхемами проще. Это модуляторы биотоков человеческого мозга, но вот включенный туда декодер радиоволн в биотоки…
— Макрой ты опять за свое?! Не забывай, что ты разговариваешь не сам с собой, а со мной — туповатым детективом… недавно вернувшимся с периферии.
— Откуда? — искренне не понял Макрой.
— С Плутона, — буркнул Прайд. — Так что может эта микросхема?
— Скорей всего, используя эти микросхемы в паре с коммутационным компьютером можно объединить людей, которым эти микросхемы были имплантированы в некую сеть, подобную обычной компьютерной сети, но с неожиданными результатами.
— Что ты имеешь в виду?
— Видишь ли, Генри, несмотря на порой весьма скотские условия существования, человеческий мозг отличается от обычного серийного электронного устройства.
— Кто бы мог подумать! — фыркнул Прайд.
— Иронию можешь оставить при себе, — угрюмо проворчал Макрой. — Я конечно не в курсе с какой целью и кому понадобилось создавать столь жутковатую сеть, но скорей всего он жестоко просчитался, думая, что оперируя с коммутационным компьютером будет хозяином положения. Судя по микросхемам предполагается так же наличие обратной связи. И вот тут-то, как раз, злую шутку могла сыграть нестандартность человеческих мозгов.
— Ты хочешь сказать…
— Я хочу сказать, что этот монстр с успехом мог выйти из-под контроля, и вообще его связи могли быть полностью переориентированы и переподчинены более мощному из недавних терминальных элементов. В древности сказали бы, что в данном случае, необходимо учитывать пресловутый человеческий фактор. Чего конечно не нужно делать в обычной компьютерной сети.
— Сказать, что я все понял, — фыркнул Прайд, — значит покривить душой, которая у меня к счастью пока обходится без микросхем. Но в общих чертах… Очевидно ты имел в виду, что эта… сеть — результат каких-то там экспериментов, вышедшая из-под контроля и функционирующая как самостоятельный… организм.
— По крайней мере вероятность этого достаточно высока. После того как земля фактически превратилась в ряд разрозненных регионов, покрытых волдырями зон спецкарантинов, ни одному из них, практически изолированных осколков нашей цивилизации, не под силу контролировать столь грандиозный проект. Значит это остатки старой хорошо засекреченной программы. А наиболее вероятный путь ее развития я тебе уже вкратце обрисовал.
— А лэптоп? Это может быть как-то связано?
— И это высоко вероятно, но… Уж слишком тонкие процессы были задействованы для уничтожения твоего лэптопа. Уж слишком неадекватная цели технология… Куда как проще для этого биосети было задействовать один из своих терминалов.
— Да, это действительно просто, — Прайд саркастически покачал головой, вспоминая славных акванавтов, во главе с Фредди. — Только вот ты мне скажи, то что с легкостью могло устроить такую штуку с моим лэптопом, могло каким-то образом организовать исчезновение людей?
— Как это исчезновение? Буквально что ли?
— Куда уж буквальней. Как в иллюзионе — бесследное… из запертого и хорошо охраняемого помещения.
— Пресловутая загадка запертой комнаты, — Макрой вздохнул и неожиданно выпалил:
— Давай выпьем, что ли?
— Ты думаешь поможет?
— Кому как, — мрачно буркнул Макрой, выуживая из-под стола почти полную бутылку. — Это джин… Ты пьешь джин?
— Потенциальные покойники пьют все, — улыбнулся Прайд.
— Напрасно ты так легко к этому относишься, Генри, — вздохнул Макрой, разливая джин по разномастным бокалам. — Поверь, я в мире электроники болтаюсь уже не первый год, но ни разу не натыкался даже на упоминание о том, что ведутся разработки по биосетям. А феномен, послуживший причиной разрушения твоего лэптопа и вовсе из таких сфер… о которых и думать страшно… тут задействованы такие процессы, управлять которыми можно лишь… Не знаю, может я ошибаюсь… мне кажется…
— Ты хочешь сказать, что… — Прайд не торопясь пригубил свой бокал. Джин был теплым и как-то очень уж через-чур отдавал хвоей.
— Да-да! — раздраженно пробурчал Макрой. — Если тебе уж так сильно хочется, чтобы я расставил все точки над «i»… Я хотел сказать, что лэптоп был разрушен… изнутри! Хотя, конечно, это звучит достаточно невероятно.
— Ну, почему же, — задумчиво хмыкнул Прайд, залпом допивая свою порцию джина. — А как ты думаешь, мутанты…
— Мутанты — это биологический процесс…
— Да-да, я понимаю, — Прайд налил себе вторую порцию и залпом выпил, чем вывел Макроя из состояния мрачного самосозерцания и заставил поспешно проделать аналогичное действие.
— Твои дела явно компьютерного толка, — Макрой, боясь как бы Прайд вновь его не опередил, поспешно налил себе очередную рюмку, — но — как бы это выразиться поточнее — относящиеся к разным поколениям, что ли… А может к разным направлениям компьютерной псевдомутации.
— Ладно, — Прайд решительно отодвинул пустую рюмку. — Разберемся! Ты не одолжишь мне на некоторое время какой-нибудь лэптоп, желательно из не зарегистрированных в сети.
Макрой внимательно посмотрел на Прайда, вздохнул и обреченно кивнул:
— Есть у меня один… ветеран, из списанных… Но парень он еще хоть куда. Его хозяин погиб в автомобильной катастрофе.
— Вот деньги, — Прайд протянул Макрою купюры, — но постарайся их просадить не все сразу. Может еще пригодятся — выпьешь за упокой души пса-ищейки, наконец нашедшего свою судьбу под забором.
— Не шути так, Генри, — печально покачал головой Макрой.
— Да, ладно, — фыркнул Прайд.
— У меня к тебе только одна просьба, — тихо сказал Макрой.
— Что мало? — удивленно вскинул брови Прайд.
— Нет. Денег достаточно… Я только хотел попросить, чтобы ты оставил мне микросхемы.
— Пожалуйста, — Прайд равнодушно пожал плечами. — Мне они ни к чему. Я пока не собираюсь записываться в компьютерные зомби.
Вернувшись к автомобильной стоянке, Прайд сначала внимательно оглядел автомобиль и лишь потом осторожно открыл дверцу. Сев на сиденье, Прайд пристроил компьютерного патриарха на сиденье рядом с собой и поразмыслив решил до начала смены в институте навестить инспектора Олби.
— Вы еще живы, Прайд? — вместо приветствия пробурчал инспектор приглашая Прайда в свой особнячок, расположенный на окраине города, в районе, максимально удаленном ото всех зон карантина.
«Где-то здесь теперь обитает Марриет и ее драгоценный советник по интимным делам», — вяло подумал Прайд.
— Хотите пива? — почти добродушно спросил Олби.
— Я хочу попасть в вычислительный центр института, — сказал Прайд, чувствуя как стабильное удивление тем, что он еще жив, начинает постепенно его раздражать.
— Нет ничего проще, — пробурчал инспектор Олби, прикладываясь к неизменной банке с пивом. — Вы ведь заявлены в институте, как специалист по тестам. Сегодня в институт придет подтверждение и просьба поспособствовать в сборе информации для важной программы, курируемой… ну допустим нашим управлением — «Тестирование программистов, имевших опыт длительной работы, связанной с постоянным контактом с различными ингредиентами зоны карантина…» Или что-нибудь в этом роде.
— Кроме того, мне необходим детектор наличия функционирующей микрокомпьютерной техники.
— Это еще зачем? — фыркнул Олби. — Не забывайте Прайд — ваше дело мутанты! Электронные штучки в сферу наших интересов не входят. Пусть ими занимается управление Общей Компьютеризации.
— Вы дадите детектор или мне придется добывать его самому?
— Черт с вами! Будем считать, что вы знаете, что делаете. Но не забывайте, Прайд, ваша цель — выяснить куда делись люди из института и каким боком к этому пристегнуты мутанты! А кроме того, помните, что в запасе у вас всего пять дней, а у нас — Фобос. И хотя у нас достаточно дел здесь, но это положение вещей может измениться.
— Я все прекрасно понимаю, — буркнул Прайд.
— Тогда и в самом деле дела обстоят прекрасно, — инспектор Олби не спеша допил пиво и бросил банку в утилизатор. — Детектор я вам сейчас выдам. И все таки, в двух словах, как обстоят дела в институте?
— Я предоставлю отчет чуть позже — когда общая картина будет более ясной.
— Смотрите Прайд, как бы картина не прояснилась настолько, что некому будет рассказывать, что же именно там изображено… Ведь, насколько я понимаю, три трупа у вашего подъезда — это один из элементов этой вашей… картины.
— Это малосущественная деталь.
— Ну-ну, — неопределенно буркнул Олби. — До сих пор вам везло, Прайд. В конечном итоге, вы ведь всегда оказывались победителем, но так не может продолжаться бесконечно…
— Что, собственно, вас волнует в большей степени?! Чтобы я выяснил куда подевались все эти… исчезнувшие, или чтобы я наконец проиграл?!
— Трудно сказать, — внимательно прищурившись холодно произнес Олби. Как когда. — Олби не спеша откупорил еще одну банку с пивом и запрокинул голову, вливая в свою глотку очередную порцию янтарной жидкости.
Прайд никак не мог оторвать напряженного взгляда от могучей шеи с огромным кадыком, двигающемся размеренно и с натугой, словно поршень.
Олби швырнул опустевшую тару в утилизатор и молча развернувшись скрылся в глубине дома.
До Прайда донесся лязг сейфа, и через мгновение Олби вернулся, неся в неуклюжей громадной клешне крохотный детектор.
Прайд молча взял детектор, повертел его в руках и вдруг резким движением поднес руку с включенным детектором к шее Олби. В ту же секунду крепкая с короткими сильными пальцами рука инспектора перехватила руку Прайда.
— Вы что, Прайд, рехнулись на почве служебного рвения?!! раздраженно рявкнул Олби.
Прайд загадочно улыбнулся:
— У вас отличная реакция, инспектор!
Детектор — безмолвствовал! Инспектор, явно, не был нафарширован ничем, кроме пива. По крайней мере, функционирующих микросхем в нем не наблюдалось.
— Я просто проверил одну свою гипотезу, — все еще улыбаясь пробормотал Прайд.
— Когда-нибудь вы таки доиграетесь, Прайд, — инспектор криво ухмыльнулся и нехотя выпустил руку Прайда из своей цепкой клешни.
— Только не прозевайте этот момент, инспектор, — на этот раз Прайд улыбнулся почти искренне, но глаза у него тем ни менее остались холодными, как у профессионального вивисектора. — На мою шкуру уже давно положил свой зоркий глаз сержант Хард.
— Советник Чени выделил на завершение расследования еще два дня, после чего институт будет вновь подключен к Общему Банку Информации, а следовательно, мы не сможем полностью контролировать циркуляцию конфиденциальной информации. — Олби откупорил новую банку с пивом.
— Мне кажется, что и так этот контроль — фикция, — мрачно ухмыльнулся Прайд, вспоминая злополучный огромный дисплей в институте с более чем конфиденциальной информацией относительно его Прайда. Но пока похоже все-таки ошибочной. Ведь он, Прайд, все еще жив!
— Поторопитесь, Прайд. Ведь вы же помните: в крайнем случае у нас в запасе всегда есть Фобос!
— На что, на что, а на память я никогда не жаловался, — Прайд спрятал детектор в карман, развернулся и не спеша пошел к своей машине.
Инспектор Олби стоял на крыльце своего фешенебельного особняка и смотрел вслед Прайду, не замечая как рука, в которой была зажата банка с пивом, медленно сжимается в кулак. Олби очнулся только тогда, когда почувствовал как пиво, вытекающее из сплюснутой банки, стекает по руке, затекая в рукав…
Олби раздраженно швырнул банку в утилизатор и захлопнул дверь.
Прайд лихо подкатил к огромной полусфере института, окруженной безликим серым бетонным забором, как раз за пятнадцать минут до начала смены. Несколько мгновений Прайд раздумывал, что делать с лэптопом, но потом решив, что вряд ли этот патриарх может вызвать чей-нибудь нездоровый интерес. Аккуратно вскрыв корпус лэптопа, Прайд пристроил внутри детектор и вновь закрыл. Оставив бластер в тайнике, а лэптоп на виду, прямо на сиденье, Прайд решительно выбрался из машины.
До проходной института надо было пройти шагов пятьдесят, но Прайд вдруг ощутил неуверенность. Без малейшей видимой причины ему внезапно захотелось повернуть обратно. В этих пятидесяти метрах было нечто такое… отчего холодный пот мгновенно проступил у Прайда сквозь рубаху на спине огромным черным пятном. Словно пятно мишени.
Прайд замешкался, сбился с шага.
Это его и спасло.
Луч выпущенный из бластера почти в упор, лишь опалил левую щеку и выжег брови. Прайд совершенно инстинктивно прыгнул вперед и покатился по земле, понимая, что это бессмысленно — укрыться было негде.
Краем глаза он заметил гибкую фигуру, закованную в черный блестящий гидрокостюм, спокойно и деловито целящуюся из бластера в него — Прайда, беспомощно барахтающегося на земле. Заметил охранника, выбежавшего из дверей института и тоже судорожно пытающегося достать бластер из кобуры на поясе. Заметил чуть в отдалении тощую нескладную фигуру Джо, словно застывшую в какой-то напряженной нелепой позе… И в стороне — рыжее пятно, от быстрого бега разметавшихся по ветру, волос… Крисс?!
В следующее мгновение сухо щелкнул обычный револьверный выстрел, одновременно с выстрелом очередная упругая огненная струя, выпущенная из бластера, опалила Прайду плечо… И сейчас же вооруженный бластером акванавт дернулся словно сломанная марионетка, на груди у него медленно стало расползаться темно-красное пятно. Но в это время огненный плевок выброшенный из чьего-то аннигилятора достиг цели — обезглавленное тело акванавта, отброшенное на институтский забор, медленно сползло наземь, оставляя на бетоне неровный кровавый след…
Прайд с трудом поднялся на ноги. Голова кружилась, ноги не гнулись и дрожали в коленях. Жутко саднили обожженные щека и плечо.
— Я же предупреждал вас, Прайд, такие парни как вы долго не живут, спокойно произнес, медленно приближающийся Джо, лениво пряча в кобуру под мышку аннигилятор.
— Напрасно вы его, — тихо сказал Прайд, силясь унять нервную дрожь. Все равно Крисс успела первой.
— Ах, мадам зовут Крисс?! — чуть иронично усмехнулся Джо. Поздравляю! Но у меня, к сожалению, не столь быстрая реакция как у вас Прайд. Да к тому же, если я уже прицелился, то предпочитаю — выстрелить.
Прайд слабо пожал плечами и посмотрел в черные глаза Крисс, особенно выделяющееся сейчас на чуть побледневшем лице, а потом перевел задумчивый взгляд на растрепавшиеся рыжие волосы.
— Я решила узнать, не затевают ли ребята чего-нибудь еще… после смерти Фредди, — тихо сказала Крисс, все еще судорожно сжимая в руках огромный допотопный револьвер. — Сегодня утром было принято решение убить тебя во чтобы-то ни стало.
«Интересно», — мимоходом подумал Прайд, — «в какой именно момент я наступил на змеиное гнездо?»
— Похоже я у тебя теперь в долгу, — кивнул Прайд, стараясь не глядеть в глаза Крисс, чтобы окончательно не потерять способность мыслить по возможности логично.
— После столь бурной увертюры, я думаю, вы Прайд, нуждаетесь в отдыхе, — косясь на Крисс проворчал Джо, — заодно постараетесь разобраться в своих долгах. Объяснение с полицией и руководством института я беру на себя.
— Спасибо, Джо, но мне необходимо срочно переговорить с Крюгером и еще… кое с кем, а за полицию, я буду вам благодарен, — Прайд кивнул Джо и решительно повернулся к Крисс:
— Подожди меня в машине… пожалуйста. Надеюсь на этот раз ты не исчезнешь?
— Я попробую, особенно если ты дашь слово больше не смеяться над глупой девчонкой. — По губам Крисс скользнула скользнула мимолетная улыбка.
Прайд с трудом улыбнулся в ответ — обожженная щека сделала улыбку вымученной, словно Прайду действительно стало неловко за собственную несерьезность. Поэтому Прайд на мгновение просто устало опустил веки в знак согласия.
— Гммм, — задумчиво сказал Джо. — Кажется приближается патруль, который наконец догадался вызвать институтский охранник.
— Джо, вы сможете уладить дело? Мне срочно надо переговорить с Крюгером, — рассеянно спросил Прайд, глядя как Крисс устраивается в автомобиле. — И если это возможно, оградите от всего этого Крисс. Ведь это был всего-навсего… простой… акванавт.
— Конечно, — спокойно кивнул Джо. — Но будьте и сами великодушны, Прайд — не впутывайте в это дело девчонку… Она ведь еще совсем ребенок.
Прайд удивленно глянул на Джо: откуда вдруг такая сентиментальность?! Потом хотел улыбнуться, но вспомнив, что у него это получается плохо, лишь чуть прищурил глаза и решительно направился к зданию института.
Слегка ошалевший охранник на входе, все еще держащий в руках видеотелефон, по которому он, очевидно, вызвал патруль, пропустил Прайда беспрепятственно. И лишь внутренний охранник, в тамбуре пропускника, тщательно обыскал Прайда, невозмутимо глядя «сквозь» его обожженное лицо.
«Интересно», — думал Прайд, поднимаясь на лифте к этажу, где находился кабинет Крюгера, — «если охрана так тщательно обыскивает сотрудников института при входе и выходе, то откуда у Джо, так кстати, оказался аннигилятор — весьма специфическое оружие, не так широко уж и распространенное?! А ведь неплохо было бы проверить, что за уши были на исчезнувшей голове безвременно почившего акванавта? Я готов поклясться своими, что за одним из них ютилась крошечная-такая микросхема…»
— Что у вас за вид, Прайд? — фыркнул Б.Крюгер, раздраженно разглядывая Прайда остановившегося в дверях. — Неужели при сборе информации для ваших… тестов, обязательно надо выглядеть жертвой стихийного бедствия?
Прайд мельком глянул на еще чуть дымящийся прожженный рукав своей спортивной куртки и мрачно проворчал:
— Мой вид служит контрольным тестом на наличие эмоций у контингента подпадающего под категорию тестируемых по профилю связанному с моими…
— И все-таки, Прайд, — перебил его Крюгер, — где я вас видел?
«Вот прицепился!» — Прайд хмуро глянул на Б.Крюгера и почти грубо спросил:
— В связи с неадекватностью моего внешнего вида я бы хотел попросить, освободить меня от дежурства, а кроме того выяснить могу ли я попасть в вычислительный центр института?
Крюгер на секунду прищурился, разглядывая Прайда, словно целясь в него из бластера, а потом устало кивнул:
— Да, конечно… Недавно опять был курьер, подтвердивший ваши полномочия.
— Тогда выпишете мне пропуск, — сказал Прайд, осторожно проводя ладонью по своей обожженной щеке.
Помещение вычислительного центра находилось в том крыле здания института, куда вел единственный и столь тщательно контролируемый проход, что у Прайда мгновенно отпали всякие сомнения — попасть или ускользнуть из ВЦ незамеченным абсолютно невозможно.
В самом помещении было пустынно и тихо.
Прайд прошелся между рядами столов, на которых стояло множество разнокалиберных компьютеров. От аналогичных погибшему лэптопу Прайда, до солидных многопроцессорных комплексов.
Но нигде не было видно ни единого человека.
«Бред какой-то», — раздраженно подумал Прайд, — «если не обслуживать и не контролировать, то хотя бы наблюдать за всем этим барахлом кто-то должен?!»
Прайд было собрался уходить, когда, наконец, обнаружил неприметную боковую дверь.
За дверью была крохотная, но безбожно захламленная комната. В полумраке, царящем здесь, Прайд не сразу разглядел складную походную кровать в углу и скорчившегося на ней человека, лежащего лицом к стене.
«Мертв?!» — Прайд поспешно шагнул вперед и тронул лежащего за плечо.
— Убери лапы! — глухо рыкнул лежащий и с трудом сел на кровати.
«Живой! Хоть и отчасти. Это обнадеживает. Вокруг и так слишком много трупов.»
— Меня зовут Генри Прайд. Я… психолог.
— Вот вали туда, куда тебя зовут! — мрачно проворчал внушительного вида здоровяк, который сидя на кровати смотрел на Прайда не снизу вверх, а глаза в глаза. Глаза у здоровяка были умные и злые. — Чего вылупился?! Полицейская крыса…
— Я психолог, — твердо сказал Прайд.
— Эти сказки можешь рассказывать знакомым девочкам, — верзила встал и, не обращая на Прайда никакого внимания, лениво потянулся. Зрелище было впечатляющим — словно дрессированный медведь встал на задние лапы.
Прайд невольно сделал шаг назад. Ко всему, здоровяк был еще и основательно проспиртован.
— Пси-хо-лог! За те десять лет, что я здесь болтаюсь, как… в проруби, этих психологов в институте перебывало как… дерьма! А приглядишься повнимательней и впрямь одно дерьмо, — здоровяк поскреб огромной пятерней под мышкой.
«И это интеллектуальная элита института?!» — Прайд по привычки прищурил глаза, так легко отступать было не в его правилах. — Вам знакомо имя профессора Вольдмана?
— Дерьмо!
— А уборщика Клемма Роджерса?
— Дерь-мо!
— А…
— Дерьмо!
— А сам-то ты кто?
— Дер… — здоровяк осекся и пристально трезвыми и злыми глазками посмотрел на Прайда. Между нами, если я сейчас тебя отсюда вышвырну, то руководство института и не пикнет! Нас, квалифицированных программистов осталось только трое, вместо двенадцати человек по штату. Понял ты, клоп?! — здоровяк не торопясь протянул по направлению к Прайду огромную пятерню, похожую на вывернутую облезлым мехом наружу рукавицу.
Прайд не дожидаясь дальнейшего развития сюжета с силой пнул верзилу ребром ботинка под коленку и тут же, сложив руки замком, ударом снизу вверх проверил челюсть здоровяка на прочность.
Очевидно верзила никак не ожидал такого оборота — взмахнув пару раз руками, словно умирающий лебедь, здоровяк обрушился на кровать, которая под ним развалилась, сверху упало несколько ящиков…
Прайд наклонился над слабо шевелящейся кучей и холодно произнес:
— Сейчас я тебя придушу, и в штате у вас останется только два высококвалифицированных программиста, но уж наверняка более воспитанных.
— Ладно, — глухо из-под ящиков проворчал поверженный верзила. — Давай говорить серьезно.
— А я и так все время серьезный, — мрачно сказал Прайд.
— Ну хорошо, — миролюбиво буркнул верзила, — извини, погорячился! Просто с этим делом о Исчезновениях совершенно задергали. Тут и так покоя нет. Зона активизировалась, компьютеры барахлят, от сети отключили, морды всякие шныряют… подозрительные… У тебя сигареты есть? А то вдобавок ко всем мерзостям, у меня еще и сигареты кончились.
— Держи, — Прайд протянул пачку здоровяку, наконец, показавшемуся из-под кучи хлама. Осторожно двумя пальцами верзила вытянул из пачки сигарету.
— Только не надо мне рассказывать сказки про психологию, — хмыкнул верзила осторожно ощупывая челюсть, — я скорей поверю, что ты тренер детской команды по бейсболу… А на досуге, по вечерам, стучишь… на барабане где-нибудь в стриптиз-клубе. Но тем ни менее, я тебе искренне советую — не лезь ты в это дело!
— У меня такое ощущение, что человечество разделилось на две половины: одной приспичило чтобы я постоянно куда-то лез, а вторая твердо убеждена, что этого делать не стоит. Но тех и других объединяет то, что их прямо таки распирает от добрых советов.
— Ладно, — примирительно хмыкнул высококвалифицированный специалист. — Это в принципе не мое дело… Просто на твоем месте…
— Можешь считать, что тебе крайне повезло и… смело оставайся на своем, — проворчал Прайд пристраиваясь на какой-то ящик.
— Эй поосторожней! Там ведь… а впрочем черт с ним! — вздохнул верзила и с ожесточением затянулся почти угасшей сигаретой. — Так что, конкретно, тебя интересует?
— Кто дежурил в тот день, когда пропал Вольдман?
— Я.
— А когда исчез Роджерс?
— Я.
— Если ты скажешь, что и в тот день, когда исчез Адамс, дежурил тоже ты…
— Тоже я!
— Тогда, учитывая твои каннибальские наклонности, я начинаю догадываться что произошло, — мрачно сказал Прайд, пристально разглядывая верзилу. — Как тебя зовут, кстати?
— Черта с два! То есть, зовут меня Алек, Алек Кроун. А вот то, что ты начинаешь догадываться, что произошло — это, как раз, черта с два! — Алек нервно затянулся, и Прайд отметил, что у программиста подрагивают руки.
«С чего бы? Такое ощущение, что парень чего-то боится, а напугать такого бугая…» — Прайд хмыкнул.
— Зря скалишься! Не знаю, что тебе известно… Но я согласен поверить даже в потустороннее влияние злых сил! — Алек встал и, насколько позволяла захламленная территория, стал метаться из угла в угол. — Я действительно дежурил почти все дни, кроме позавчерашнего, когда происходили эти… дела. Но тем ни менее я так совершенно и не представляю, что же происходило на самом деле. Вот только…
— Что только? — Прайд чуть напрягся, ему показалось, что за стеной в зале, где стояли компьютеры, раздался какой-то посторонний звук.
— Не знаю… Это только какое-то смутное ощущение… Но каждый раз, когда происходили исчезновения, я был в зале, меня что-то на мгновение отвлекло, а когда я оборачивался — человека не было! — Алек поежился. Когда это случилось в первый раз, я почти не принял это во внимание. Мало ли, может человек как-то незаметно вышел… А когда это случилось третий раз подряд — я чуть не спятил!!! И каждый раз происходил сбой в каналах коммутации с центральным информационным банком сети. И вообще… компью…
Алек оборвал фразу на полуслове и прислушался.
— Что компьютеры? — тихо напомнил Прайд.
Алек невольно передернул плечами и тоже едва слышно пробормотал:
— Я… я стал… их бояться. У меня такое чувство…
Алек хотел что-то еще добавить, но знакомый вой — сигнал общей тревоги — заставил его вновь поежиться и скороговоркой пробубнить:
— И Зона, вот активизировалась — четвертый прорыв за последние два месяца! Почти двухлетняя норма. Такого никогда не бывало! — Алек нехотя повернулся спиной к Прайду и собрался было направится в зал. — Позавчера пропал Фридкин. Я его хорошо знал. Он как раз дежурил в тот день, — Алек замер в дверях, достал из-за пазухи плоскую флягу и хорошенько к ней приложился. — Хочешь? — спросил он не оборачиваясь.
— Нет, — сказал Прайд, задумчиво глядя в могучую спину, сейчас неестественно ссутулившуюся. Но ведь телекамеры слежения…
— Сбой в системе слежения! Только что был человек — сбой — и… никого. Я же говорил, спятить можно!
— Ладно пошли в зал — тревога все таки, — сказал Прайд в широкую спину Алека Кроуна.
— Какого черта я должен здесь болтаться?! Уволюсь!!!
— Это не ко мне, — равнодушно пожал плечами Прайд, — это к Крюгеру. Он кажется заведует у вас кадрами?!
— К черту Крюгера! Дерьмо!!! — Алек наконец распахнул двери и шагнул в зал.
Прайд двинулся следом. На мгновение его что-то отвлекло, Прайд повернул голову влево, но ничего особенного не увидел, а когда посмотрел вперед то Алека Кроуна в зале уже не было.
На всех дисплеях мигала одна и та же фраза — тревожные красные буквы — «СБОЙ В СИСТЕМЕ!».
И лишь на ближе всего расположенном к Прайду экране холодным голубым светом пылали слова:
«Прайд Генри, частный детектив, разведен, слабое звено — Фобос.»
— А! Я таки вспомнил в связи с чем мне знакомо ваше имя. Вы ведь каким-то образом замешаны в скандале с Фобосом?!
Прайд вздрогнул и с трудом оторвал взгляд от экрана.
«Я начинаю потихоньку сходить с ума! Сначала у меня прямо из под носа исчезают люди, а потом я не замечаю как Крюгер оказывается у меня за спиной», — Прайд медленно повернулся и тупо уставился на сияющий лик Б.Крюгера.
— Да-да, — радостно забубнил Крюгер, — я вспомнил. Вы помогли стартовать с земли кораблю битком набитому мутантами!
«Их всего-то было трое…»
— …а на Фобосе им потом предоставили убежище. Фобос ведь отказывается принимать Экологическую инспекцию с Земли.
«Инквизиторы!»
Крюгер окинул хозяйским взглядом компьютерный зал и удивленно произнес:
— А куда подевался Алек? Что происходит? Нас наконец подключили к сети, а здесь творится бог знает что?!
— Как подключили? — резко спросил Прайд. — «Олби ведь обещал мне еще два дня?!»
— Что значит: как подключили?! Обычно. Советник Чени посодействовал, — Крюгер презрительно ухмыльнулся. — А вы, Прайд, значит психолог?
«Будто ты с самого начала не знал кто я», — раздраженно подумал Прайд. — «Дерьмо!»
— Вы конечно понимаете Прайд, что теперь, когда наши компьютеры имеют выход на Главную Информационную базу, вам не следует более оставаться в стенах института, — Крюгер высокомерно смерил Прайда холодным взглядом. Общественное мнение может неверно истолковать ваше присутствие здесь. И все-таки, интересно, как вы сочетаете свою профессию… живодера и благотворительность по отношению к мутантам? Я имею в виду ту историю с Фобосом? Просто удивительно, как я мог ее забыть?!
— По-моему, я слышал сигнал тревоги, — стараясь говорить спокойно произнес Прайд. — «Если бы тебя это коснулось так же как меня, ты вряд ли бы забыл.»
— За нас не волнуйтесь, — иронично ухмыльнулся Крюгер, — это всего лишь сбой в системе слежения.
«И все же я сгоню с тебя спесь!» — холодно подумал Прайд. — Алек Кроун исчез. Так что я думаю у вас и так будет забот по уши. К чему вам Фобос?
— Как исчез?! — взревел Крюгер.
— Как и все предыдущие до него, то есть, бесследно, — невозмутимо сказал Прайд, повернулся к Б.Крюгеру спиной и пошел на выход. На пороге Прайд оглянулся, Крюгер стоял посреди зала и беспомощно озирался, а вокруг расположились компьютеры, пялящиеся на одинокого человека равнодушными мертвыми зрачками дисплеев.
Охранник на выходе не стал задерживать Прайда, даже не обыскал, а лишь презрительно ухмыльнулся.
«Сволочь, небось слушая новости об очередной расправе над очередным мутантом эта гнида спокойно пьет пиво и тихо радуется, а тех кто вынужден заниматься этой грязной работой он, видите ли, презирает», — Прайд нагло ухмыльнулся охраннику в лицо. — А что приятель, давно ты проверял свой генетический код? Сколько времени ты уже работаешь в контакте с зоной?
Улыбка тут же сползла с побледневшего лица охранника, а Прайд не дожидаясь ответов на свои зловещие вопросы, покинул здание института.
Крисс терпеливо ждала его на заднем сиденье в машине, смиренно сложив руки на коленях. Общий пейзаж портил только лежащий рядом огромный револьвер.
Прайд сел за руль, мимоходом поймал в зеркале напряженный взгляд Крисс и попытался улыбнуться. Крисс осторожно коснулась кончиками пальцев его обожженной щеки.
— Джо просил тебе передать, чтобы ты не ночевал пока дома, — тихо сказала Крисс.
Прайд отстраненно кивнул и, достав из тайника бластер, переложил его в карман куртки.
— Может он и прав, — невесело усмехнулся Прайд и невольно поморщился — обожженная щека покрылась коркой, больно стягивающей кожу. — «Заживает как на собаке… Вот и не забывай, что ты, всего лишь презренный пес пес-ищейка, внезапно почуявшая след.»
Прайд вывел машину со стоянки и не спеша поехал прочь от института.
— Может Джо и прав, — немного помолчав спокойно повторил Прайд, — мы сейчас на минутку заскочим ко мне — я заберу кое-какие мелочи, а потом что-нибудь придумаем: в городе полно пустующих домов.
Прайд осторожно притормозил около своего подъезда и, не выключая двигатель, выскользнул из машины.
— Ты только не выходи из машины! Чтобы не произошло!!! — на бегу крикнул он Крисс.
Почти вплотную к подъезду загораживая проход стоял хорошо знакомый автомобиль.
«Проклятие! Хард. Только его сейчас не хватало, — подумал Прайд огибая машину и мимоходом касаясь капота — двигатель еще не остыл — видимо Хард приехал несколько секунд назад. Прайду даже показалось, что он слышит отзвук шагов доносящийся с верхних этажей.
И тут где-то высоко над головой что-то грохнуло, дождем посыпались осколки стекол, камни, еще какие-то дымящиеся куски… Прайд прикрывая голову руками метнулся обратно к машине.
— Похоже Джо был таки прав: ночевать там на самом деле не стоило. Бедный Хард! На том свете он будет локти кусать — в кои-веки успел раньше меня и невпопад!!! — Прайд плюхнулся за руль и поспешно тронул машину с места.
Проскакивая мимо машины Харда, сиротливо припаркованной у подъезда, Прайд краем глаза увидел, что за ней притаилась какая-то смутно знакомая фигура.
Что-то звякнуло, и в боковом стекле рядом с головой Прайда образовалось аккуратное отверстие.
— Крисс, пригнись!!! — Прайд прибавил газу. Уточнением личности прятавшегося он решил заняться как-нибудь в другой раз, при более благоприятных обстоятельствах. Тем более, что вдалеке уже послышался звук сирены патрульной машины.
— У тебя всегда такая насыщенная жизнь, Генри? — сдавленным голосом спросила Крисс, свернувшаяся калачиком на заднем сиденье.
— Нет. Обычно все выглядит гораздо банальней. Просто с годами, наверное, накапливается все больше и больше страждущих, аллергеном для которых служит моя скромная персона.
— Почему? По-моему, ты достаточно обаятельный?!
— Возможно это как раз и является основной причиной.
— Опять ты надо мной смеешься?
— Нет. Я же обещал, — Прайд устало покачал головой, — наоборот, я похоже в первый раз пытаюсь всерьез проанализировать ситуацию. Разве ты не замечала, что чем более обаятелен человек, тем большее раздражение он подчас вызывает, как по количеству раздраженных, так и по качеству раздражения. Или красота?! Разве ты не ощущала на себе, как много есть желающих ее растоптать или унизить? Причем эта тенденция прогрессирует во времени. Общество прямо-таки аккумулирует раздражение, причисляя к факторам, его провоцирующим, все новые и новые элементы.
— Для меня это слишком сложно, — тихо произнесла Крисс. — Я могу, наконец, сесть нормально?
— Я думаю ты это просто обязана сделать! Во-первых твои колени, торчащие выше головы, меня отвлекают, а во-вторых, еще неизвестно, когда тебе представится такая возможность в следующий раз. Кто знает, что нас ждет в следующую минуту… Наверное Джо был кругом прав, напрасно я впутываю тебя в это дело, — Прайд вздохнул, — а с нашей эпохой всеобщего раздражения — на самом деле — все просто. Это наверное лишь проявления запущенного комплекса неполноценности. Циклопические сферы зон отчуждения — символ нашего времени. Похоже, что каждый человек сейчас представляет из себя такую зону. И вместо того, чтобы бескорыстно первому протянуть руку, мы ищем мифический тайный смысл в чужих порывах, пытаемся заранее просчитать возможные негативные последствия. И все от априорного признания собственной ущербности, иногда мнимой, а иногда и нет. Наше отношение к отклонению от стандарта, независимо в какую сторону — к новому необычному, или просто непохожему — это лишь зеркальное отражение отношения к самому себе. Как страх перед жизнью, это всего лишь парадоксальное отражение нашего страха перед смертью. Как ненависть, которая при ближайшем рассмотрении может оказаться… любовью, и любовь, внезапно оборачивающаяся ненавистью.
— Для меня это действительно слишком сложно, — покачала головой Крисс, и осторожно погладила Прайда по обожженной щеке. — Слишком абстрактно. Для меня зло гораздо конкретней. Я не знаю насколько опасны мутанты, но я считаю, что гораздо опасней те люди, которые сначала стреляют, а потом еще пытаются рассуждать, что иначе они не могли бы поступить, а то, не дай бог, человечеству бы грозила такая опасность… Соблюдение генетической гигиены, регулируемой в государственном масштабе, кажется мне обыкновенным, пусть генетическим, но расизмом. Какое вообще мы имеем право лишать жизни живое существо, лишь на том основании, что оно не похоже на нас?!
— Ты знаешь кто я? — устало спросил Прайд притормозив машину.
— Да, — ответила Крисс, не переставая осторожно гладить Прайда по щеке.
— Я сыщик! Я выискиваю скрытых мутантов!!!
— Я знаю, — кивнула Крисс.
— И я… знаю кто… ты.
— Я поняла, что ты догадался, — спокойно сказала Крисс. Рука на щеке Прайда замерла, но не дрогнула. — Да, мой генетический код отличен от твоего, Генри. Я, действительно, мутант. И у меня есть связь с зоной, при институте где сегодня тебя чуть не убили. Зона давно пытается наладить контакт с внешним миром, но встречает здесь лишь барьер — барьер ненависти, а не просто силовое поле.
— У меня нет ненависти к мутантам, — хрипло выдавил Прайд и закрыл глаза, особенно остро ощущая мягкую теплую руку на своей щеке. — Просто у меня такая работа…
— Я все знаю. И про Фобос тоже.
Прайд ожидал этого, но все равно вздрогнул и невольно застонав сквозь крепко стиснутые зубы, почувствовал как опустошающей волной накатывает безысходная усталость. Прайд бессильно уткнулся разгоряченным лбом в ветровое стекло.
— Твой сын Макс, ты помог ему бежать на Фобос… И еще двум… другим мутантам.
— Его хотели отдать экологической комиссии, — Прайд вновь застонал, в лучшем случае его ждала депортация в зону! А в худшем…
— Как и всех нас, — тихо сказала Крисс за его спиной. — Уже не первый год мы пытаемся достучаться до вас. Но вы делаете вид, что нас не существует вовсе. Либо просто убивая, либо вышвыривая в зоны. По принципу: с глаз долой и нет проблемы.
— Я не могу иначе… Это мой… долг, — хрипло выдавил Прайд.
— А с Максом ты смог?
— Макс…
— А меня ты теперь сдашь экологический инспекции?
— Но… Я должен подумать.
— Думай Генри. Лучше поздно, чем постфактум, — Крисс села, поджав под себя ноги и стала молча глядеть в окно.
— Прайд поднял тяжелую, словно наполненную ртутью голову и с трудом повернулся лицом к Крисс.
— Ты ищешь во мне чужие враждебные черты? — печально спросила Крисс, не отрывая отрешенно взгляда от унылого пейзажа за окном.
— Нет, — с трудом произнес Прайд, язык у него словно одеревенел и ворочался с трудом. — Я хочу понять: все что между нами произошло было заранее запланировано или…
— А что между нами такого произошло?
— Ты выбрала не совсем удачное время, чтобы расквитаться со мной за то, что я над тобой подтрунивал.
— Дурачок! Конечно… запланировано. Только я, похоже, перевыполнила план. Вечно я путаю — когда надо лишь сыграть роль, а когда вжиться в нее настолько, что позволить ей начать играть со мной… Слишком это зыбкая грань — между игрой и жизнью. И если я теперь не знаю как мне жить дальше — это игра?
— Давай уедем на Фобос, — сказал Прайд, стараясь говорить, по-возможности, спокойно. — Они оказываются допускать к себе экологические инспекции.
— Ты же хорошо понимаешь, если мы так сделаем, то в конце-концов управившись здесь экологическая инспекция доберется и до Фобоса. Во имя твоего сына и остальных, я должна быть здесь.
— Они тебя убьют, — печально сказал Прайд.
— Ну, пока у меня есть ты, сделать это будет не так уж просто, улыбнулась Крисс.
Прайд наконец почувствовал как от ее улыбки начинает потихоньку спадать нервное напряжение и отступать опустошенность. Он слабо улыбнулся в ответ:
— От столь откровенной лести растает любой, даже менее самолюбивый мужчина, чем я.
— Эту фразу можно интерпретировать, как согласие помочь мне?
— Эту фразу, по крайней мере, можно интерпретировать! Но этим мы займемся позднее, а сейчас, в первую очередь, мы должны определиться с ночлегом. Не в машине же нам спать?! — бодро сказал Прайд, украдкой бросая взгляд на обнаженные колени Крисс.
Крисс моментально сделала ангельское лицо и покорно произнесла:
— Ну, в этом вопросе я полностью полагаюсь на тебя. Тем более, что по части сна ты уже успел зарекомендовать себя прошлой ночью, — но потом не удержалась и тихонько хихикнула.
Прайд подозрительно покосился на ее смеющееся лицо, но сам не выдержал и широко улыбнулся, а потом и вовсе расхохотался. Впервые за последние три года.
— Ну вот, здесь нас никто не найдет! — Прайд окинул хозяйским взглядом новые владения. Квартира была меблирована даже лучше, чем его старая. Прайд уже давно мог бы подыскать нечто подобное, но привычка, склонность к бродячей жизни — все как-то руки не доходили.
Крисс заглянула на кухню. Водопровод работал, газ тоже был. Даже сохранилась кое-какая посуда.
— У меня в багажнике есть коробка с консервами, — бодро сказал Прайд, — я всегда таскаю с собой некоторый запас. Жизнь такая непредсказуемая штука, а я бы хотел гарантировать себе хотя бы минимум комфорта.
— Я знаю, — улыбнулась Крисс, — все мужчины жутко кичатся своей неприхотливостью и умением выживать в экстремальных условиях, но при этом ни за что не упустят возможность вкусно поесть.
— Конечно, — самодовольно хмыкнул Прайд, — я при всей своей гипертрофированной склонности к авантюрам еще к тому же жутко хозяйственный! А в перерывах между тем как стреляю или стреляют в меня обожаю готовить.
— Обожать и уметь — это разные философские понятия.
— Сейчас ты сможешь уточнить это на практике, — гордо заявил Прайд, и я думаю, что тебе станет стыдно за неуместный в данном вопросе скептицизм!
— Посмотрим, — интригующе промурлыкала Крисс.
Прайд сходил к машине и принес в дом сначала лэптоп, а потом коробку с консервами. Его видавший виды автомобиль ничем не выделялся среди припаркованных и просто брошенных машин на небольшой стоянке, зажатой с трех сторон пустующими домами.
Потом Прайд оккупировал кухню, предварительно изгнав оттуда Крисс, мотивируя это тем, что мол когда он готовит, то должен сосредоточиться и полагаться на вдохновение, а Крисс его отвлекает, заставляя мысли течь совершенно в другом направлении.
— Каюсь! И после ужина готова искупить вину, — восторженно прошептала Крисс, когда через полчаса Прайд торжественно пригласил ее к столу. — Но ты опять надо мной смеешься — все это никак не возможно было приготовить из тех несчастных банок и пакетов, которые ты принес из машины. Тем более за полчаса!
Прайд гордый произведенным эффектом, скромно потупившись пробормотал:
— Это что, это так — на скорую руку… А вот завтра я съезжу за продуктами…
— И тогда нам будет ничего уже не страшно. Мы обманем их все! Мы умрем не с чужой помощью, а сами — от обжорства. И смерть эта будет прекрасной.
— Я могу предложить так же и другой вариант, — совсем уж застенчиво сказал Прайд. — Тем более, что кто-то обещал искупить свою вину.
— Я готова, — невинно похлопала огромными пушистыми ресницами Крисс, — надеюсь только, что мы все же успеем перебраться из кухни в комнату?
— Я думаю, — серьезным тоном сказал Прайд, — что да, хотя это и не имеет принципиального значения. Некоторое время я еще могу потерпеть, но все же не стоит затягивать решение столь животрепещущего вопроса, — и Прайд легко подхватил Крисс на руки…
Через час, когда Крисс уже спала, Прайд встал и подключил компьютерного патриарха к сетевому коммутатору.
Информационный блок посвященный общедоступным событиям не содержал ничего интересного. Прайд лишь мельком отметил, что напряженность, увязываемая с наличием в городе возможных мутантов продолжает необоснованно нагнетаться.
Прайд хорошо представлял какую потенциальную опасность могут таить непредсказуемые свойства мутантов, но он так же хорошо знал, что мутанты никогда не идут на обострение отношений вне кризисных и безвыходных ситуаций. А с некоторых пор, Прайд мог считать, что знает мутантов лучше и глубже, чем кто-либо, может даже лучше самих мутантов. Ведь его сын Макс был мутантом. Макс, которого он в свое время таскал на плечах, которому вытирал сопливый нос, а порою, окончательно выведенный из себя разбушевавшимся бесенком, и вынужденно прикладывался к традиционной точке, служащей незадачливым воспитателям как средство радикального воздействия в экстремальных ситуациях, порою ошибочно принимаемую за панацею в разрешении всех возникающих конфликтов.
Макс, в котором Прайд без труда угадывал собственные сглаженные временем черты и с которым, как бы заново, проживал почти не различимые на данный момент, но возможно лучшие годы своей жизни. Хотя конечно услужливая память наверняка постаралась сгладить, затушевать негативные нюансы прошлого. И вполне возможно, что пора детства не столь уж радужна и безмятежна — как впоследствии это хочет представить память — со своими ничуть не менее важными проблемами и не менее горькими бедами, особенно учитывая остроту восприятия в те далекие годы. Помнил бы человек, пусть смутно, события происходившие в зрелости, через такой же промежуток времени, что отделяет его от навсегда ушедшего детства? Кто знает…
Прайд устало прикрыл глаза. Перед его мысленным взором явственно возникла картина, казалось навсегда впечатанная в память, словно выжженное тавро. Та картина которая снова и снова возникала, стоило Прайду хоть на мгновение прикрыть глаза. Он вновь видел как Макс стоит перед экологической комиссией. Приговор был предрешен. Они его совершенно не слушали — кому охота слушать что там лепечет жалкий мутант. Макс пытался воздействовать на них логикой и умом. А им не нужны были ум и логика, они могли бы прислушаться к одному-единственному аргументу — к силе. Но мальчик не так был воспитан. Прайд сам его таким воспитал…
А потом было заключение медицинской комиссии и приговор… Страшный приговор, но в отличии от всего остального спектакля — амбициозно называемого заседанием экологической комиссии — очень логичный. Конечно, как мог оставаться в живых потенциальный носитель как минимум трех-четырех новых свойств, совершенно чуждых их представлению об обычном человеческом организме?!
Заседание комиссии было закрытым. Давно миновали времена, когда эти процессы разворачивались публично, обставляемые как яркое и красочное шоу. Теперь, когда фактически каждый второй житель города мог не пройти тест на экологическую чистоту, обильные костры инквизиции могли слишком ярко высветить язвы общества раздувающего это жуткое пламя. Общества в котором малейшее отклонение от стандарта стало считаться самым страшным пороком.
Прайд вспомнил как используя свое право доступа он миновал электронный контроль и попав в здание где должна была заседать экологическая комиссия долго блуждал по полутемным коридорам, пытаясь открыть все двери, попадавшиеся на пути. Словно слепой блуждающий в лабиринте, с каждым шагом неотвратимо приближающийся к поджидающему его минотавру.
Внезапно распахнув одну из дверей, Прайд оказался на галерке огромного зала: полупустой амфитеатр, где скучающе развалились в уютных креслах сытые ухоженные мужчины и полукруг света, в котором застыла нелепая, неуместная здесь, хрупкая фигура мальчика…
Все остальное происходило как в дурном сне.
Прайд действовал словно хорошо отлаженная боевая машина. Когда через полчаса он подошел к боксу, где содержались мутанты, привезенные на суд, часовой (они были так уверены в себе, что выставили только одного-единственного часового!) даже не успел ничего сообразить…
Зато старший из мутантов, мельком глянув Прайду в глаза тихо и спокойно сказал:
— Я пилот. Если вы поможете нам добраться до космопорта, остальное я беру на себя.
Конечно это была авантюра, но все прошло на удивление гладко. Видимо долгие годы легких побед атрофировали бдительность у блюстителей генной чистоты.
Уже стоя у корабельного люка Макс осторожно коснулся тонкими холодными пальцами руки Прайда:
— Ты с нами… отец?
— Нет, — чуть помедлив покачал головой Прайд, — слишком стар, чтобы начинать все с начала. К тому же, если у Них под рукой не будет виноватого, Они так просто вас в покое не оставят.
— Они убьют тебя.
— Ну нет, на это они вряд ли пойдут. Это чревато скандалом, а они терпеть не могут скандалов, они любят полумрак и шепот.
— Я буду ждать тебя, отец.
Прайд молча кивнул и подтолкнул мальчика к кораблю.
Старший из мутантов, задержался на мгновение у люка:
— Надеюсь вы знаете, что делаете.
— Я тоже надеюсь, — спокойно сказал Прайд, поднимая воротник куртки и зябко поеживаясь на сыром осеннем ветру. — Хотя последнее время я начинаю в этом сомневаться.
— Сомнения это — жизнь, а жизнь это… прекрасно. До свидания!
— Прощайте, — холодно усмехнулся в ответ Прайд. — Вы ведь понимаете, что если бы не Макс, то я скорей всего был бы среди тех, кто идет сейчас по вашему следу.
— Кто знает, — спокойно произнес мутант не отрывая пристального взора глубоко посаженных светящихся темным пламенем глаз от лица Прайда. — А может вы еще будете жалеть о сегодняшнем поступке…
Фраза была двойственная. Ее можно было трактовать по разному, и как то, что Прайд отказался лететь на Фобос, и как сожаление, что вопреки всем своим жизненным установкам помог бежать мутантам…
Но Прайд ни о чем не пожалел, ни сразу, ни потом, когда трибунал приговорил его к двухлетней ссылке на молибденовые рудники Плутона.
Но не было у Прайда и злобы на мутантов, ни когда он вновь вынужден был вернуться к своему ремеслу сначала на Плутоне, где способствовал выявлению и депортации мутанта-оборотня, ни теперь — здесь в городе, где все это когда-то начиналось.
Лишь об одном сожалел Прайд, что опоздал тогда к началу заседания комиссии и так и не узнал, кто же именно написал донос, выдавший Макса, а у самого Макса спросить об этом не успел — не того было.
По всем же косвенным фактам, выходило, что донос вышел из-под пера, уже возникшего тогда на горизонте очередного, но самого перспективного поклонника Марриет — блистательного и сановного советника Чени.
Прайд с трудом вынырнул из засасывающей пучины воспоминаний и попытался в обход официальных каналов получить доступ к информации для служебного пользования. На первых порах ему это удалось, симулировав запрос по линии системного контроля. Информационный блок почти полностью был посвящен страшному террористу и безжалостному убийце — Генри Прайду. На совести которого были сержант Хард, программист Алек Кроун, а так же… инспектор Олби.
«Так», — пожевав губами отметил Прайд, — «Олби ОНИ тоже убрали. Интересно, как старый лис умудрился дать заманить себя в ловушку? И почему же ОНИ не добавили к этому списку целую компанию покойных акванавтов? Но, похоже, что информация отчасти справедлива — виной всему несомненно некий Генри Прайд. Очевидно изначально предполагалось, что он станет действовать в ином направлении, но где-то он зацепил что-то такое, о чем знать был не должен. Причем настолько серьезное, что Олби, отнюдь не питавший к Прайду теплых чувств, поплатился своей жизнью.»
Прайд хмыкнул: непривычно было размышлять о себе в третьем лице.
«Может прав был Алек Кроун? Ну чего я лезу в это дело? Что мне до всех этих компьютерных зомби, исчезновений? Мало мне, что ли двухлетней ссылки на Плутоне? Бросить все, пока не поздно, силой заставить Крисс уехать на Фобос, и хоть пару лет пожить по человечески, а там — хоть трава не расти! Невозможно же все время жить одними надеждами. Да и жизнь ли это? Ведь у меня не осталось даже иллюзий. Откуда берется надежда?!!» Прайд устало помотал головой, словно больная лошадь силящаяся отогнать надоевшего до рвотных позывов слепня, причиняющего однако не сколько боль, сколько отвлекающего от размеренного погружения в небытие.
И все-таки, если проанализировать факты, к каким выводам это может привести? Что мы имеем в наличии? Во-первых, тандем: Исчезновения компьютерные чудеса (разрушение лэптопа, не фиксируемая связь, сбои в системах слежения института, не санкционированное вмешательство в информационный банк по части сведений касательно лично его — Прайда); во-вторых, тандем акванавты — коммутационные микросхемы, а в третьих и последних мутанты, проблему которых кто-то стремиться поставить во главу угла и похоже действительно являющихся неким связующим звеном во всей этой неразберихе.
Теперь по порядку. Отдел Социального Контроля начав действовать в связи с исчезновениями явно превысил свои полномочия, не только не воспрепятствовав, но даже подтолкнув его — Прайда к соприкосновению с чем-то таким, чего касаться нельзя было ни в коем случае. Возможно, что это соприкосновение было просто неизбежным, но ОНИ понадеялись, что всегда успеют воспользоваться его слабым звеном — Фобосом. Но так попытки убрать раздражитель начались с самого начала, логично было бы предположить, что ОНИ просто вынуждены были позволить вмешательство третьих лиц, дабы не обнаружить… собственную причастность к событиям. Из трех групп только акванавты действовали последовательно и предсказуемо — методично пытаясь его просто убить. Таинственные незнакомцы из первой группы запугивая добивались скорее обратного — заинтриговывая, хотя возможно, что это как раз и являлось их конечной целью.
И третья группа…
Прайд украдкой бросил взгляд на диван, где свернувшись калачиком лежала Крисс. На секунду ему показалось, что она вовсе не спит, но тут краем глаза он заметил, что на экране лэптопа произошли изменения.
«Пользователь компьютера SQ-486-16-10 просьба зарегистрироваться в сети. Назовите ваш код доступа. Вы случайно проникли в блок информации предназначенный для служащих Отдела Контроля Социальных Процессов. Подтвердите, что вы имеете доступ к данной информации. Назовите ваш код.»
Прайд лениво набрал один из реально существующих кодов, имеющихся у него в запасе и принадлежащих реально существующим стопроцентно «надежным» гражданам, с «делами» которых он сталкивался в ходе предыдущих своих расследований и чьими кодами он периодически пользовался, когда не хотел быть опознанным.
Компьютер мгновенно отреагировал:
«Ваше право доступа не подтверждено кодом. Доступ к информации перекрыт. Вы имеете право на пользование только общедоступным блоком информации».
«Благодарю за напоминание», — фыркнул Прайд, — «не больно и нужна была ваша служебная информация, пользы от нее как от наших акванавтов в морских пучинах.»
На экране вновь появился список информационных блоков общего пользование к которым имел потенциальный доступ Прайд зарегистрировавшийся с чужим кодом.
Не обращая внимания на крикливые заголовки, воспевающие трудовые будни города, Прайд перевел лэптоп в состояние ожидания поступления новой информации, хотя сам весьма смутно представлял какую информацию он ожидает.
Потом Прайд осторожно перебрался на диван и лег рядом с Крисс. Крисс заворочалась во сне, что-то пробормотала — Прайду показалось, что он разобрал слово «черный» — и доверчиво прижалась к его плечу.
Прайд погладил ее по щеке, потом устало закрыл глаза и очень скоро провалился в тяжелое мучительное забытье.
На этот раз ему ничего не снилось. Сон был удушливым и вязким, словно Прайд медленно погружался в топкую маслянистую жижу…
На рассвете, когда проем окна стал чуть выделяться на фоне окружающего непроницаемого мрака из беспокойных объятий сна его вырвал зуммер коммутатора вмонтированного в лэптоп.
Прайд еще не успел удивиться, как на экране компьютера, оставленного в режиме ожидания, возникло лицо Марриет.
— Ты, я вижу, времени даром не теряешь, — брезгливо поджав губы произнесла Марриет глядя как бы сквозь Прайда.
Прайд невольно скосил глаза на обнаженное плечо Крисс выглядывающее из-за его плеча.
— Как ты меня нашла? — сухо спросил Прайд.
— Кто она? — резким и каким-то визгливым голосом спросила Марриет.
— Как ты меня нашла? — настойчиво повторил Прайд.
— Никогда не думала, что ты скатишься до такого — станешь подбирать на улице девок, — игнорируя вопросы фыркнула Марриет, — хотя, зная тебя, конечно этого следовало ожидать.
— Ты связалась со мной чтобы лишний раз оскорбить? По-моему, спустя три года можно было и оставить меня в покое!
— Можно, — вдруг холодно согласилась Марриет, — если бы ты постоянно не путался у меня под ногами.
— Я?! — Прайд удивленно приподнял брови.
— Но ты, об этом, еще пожалеешь, — с ледяным спокойствием произнесла Марриет и, не дожидаясь ответной реакции Прайда, прервала связь.
Прайд не успел даже пренебрежительно фыркнуть, как экран вновь ожил. Теперь на нем возникло мрачное лицо Алека Кроуна.
— Жаль конечно, что вы не прислушались к моему совету, Прайд, и не послали это дело по соответствующему адресу.
— Может еще не поздно? — стараясь сохранить хладнокровие спросил Прайд.
— Поздно! Вы уже по уши в дер…
— Где вы сейчас находитесь, Алек?
— Хм, — лицо Алека Кроуна на мгновение потеряло четкие очертания, это сложный вопрос. Слишком много времени ушло бы на объяснения.
— Ничего, — жестко сказал Прайд, — я не тороплюсь.
— И напрасно, — лицо Алека Кроуна вновь стало хорошо различимым, — у вас нет времени выслушивать мои пространные излияния, Прайд. Ваше убежище, как вы сами понимаете, обнаружено. И не только нами. У вас есть, как максимум, минут десять — пятнадцать. Не забудьте только захватить лэптоп. Следующий раз, когда вы подключитесь к сети, мы постараемся заблокировать вашу идентификацию.
— Почему я должен верить вам?
— У вас нет другого выхода, Прайд, — грустно улыбнулся Алек Кроун с экрана и его изображение начало таять. — Поторопитесь, Прайд…
Прайд тут же попытался запросить коммутационную службу:
— Только что компьютер SQ-486-16-10 имел связь…
— Абонент не зафиксирован.
— Я так и думал, — мрачно пробормотал Прайд.
Когда Прайд осторожно тронул Крисс за плечо, она тихо сказала:
— Я не сплю и все слышала…
Когда через пару минут они стремглав выскочили из квартиры Прайд сразу же понял, что они опоздали.
Снизу слышался топот множества ног и отрывистые команды.
— Быстрее! На крышу! — Прайд схватил Крисс за руку и они стараясь двигаться бесшумно побежали наверх.
Лэптоп в левой руке отчаянно мешал, Прайд задыхался, ноги отказывались служить…
«Еще немного и я не выдержу! Супермен из меня никудышный!» — Прайд на бегу глянул вниз — преследователи отстали на пять-шесть лестничных пролетов.
Дверь на крышу была заперта. Прайд с остервенением рванул висячий замок. Еще раз! Посыпалась ржавая труха и замок, содрав кожу с ладоней, развалился на части.
— Быстрее, — шепнул Прайд, помогая Крисс протиснуться в узкий люк. «Но куда?! И до каких пор можно бежать?!»
Прайд вдруг почувствовал дикую опустошающую усталость. Не физическую, нет! Появилось непреодолимое желание остановиться достать бластер и…
А Макс? А Крисс?
Крыша соседнего здания в предрассветном сером сумраке виднелась метрах в трех и на два, два с половиной, ниже той, на которой они в данную минуту находились.
— Дай мне лэптоп, — тихо сказала Крисс, — а лучше брось его совсем.
— Нет, — спокойно сказал Прайд, стараясь дышать как можно ровнее. Он оглянулся на люк — шум погони был уже совсем рядом. — Говорят рожденный ползать летать не может… Сейчас мы это проверим на практике.
Прайд тяжело разбежался и прыгнул. На мгновение ему показалось, что пословицы никогда не лгут, но крыша соседнего дом, принявшая его в жесткие не ласковые объятия, мигом вышибла все мысли до единой.
— Прыгай! — прохрипел Прайд, стараясь пристроить лэптоп на скользкой от вечного мерзкого моросящего дождя крыше.
Почти одновременно, когда гибкое тело Крисс взвилось в воздух, из люка за ее спиной вынырнули две тени, слегка поблескивающие влажными гидрокостюмами.
Прайд путаясь в полах куртки выхватил бластер и не целясь выстрелил. Тени залегли, а Крисс плашмя приземлилась на крышу, где уже находился Прайд и стала медленно соскальзывать к ее краю.
«Не успею!» — Прайд судорожно ткнул бластер за пазуху и попытался передвинуться поближе к Крисс. Бластер выскользнул, прогрохотал по крыше и, блеснув серебристой рыбой, исчез в темном провале.
Тело Крисс противоестественно изогнулось, застыло на краю крыши, а потом вдруг оказалось метрах в двух от края. Причем Прайду даже показалось, что какой-то миг на крыше находилось сразу две Крисс, настолько быстро все это произошло.
«О, господи!» — Прайд бессильно откинулся навзничь. — «Какими еще способностями она обладает?!»
Но время на построения гипотез не было, из люка на соседней крыше вынырнуло еще несколько теней, и Прайд, поспешно перевернувшись на живот, на четвереньках, подхватив по дороге лэптоп, пополз к Крисс.
До люка через который можно было попасть вовнутрь оставалось около полутора метров, но Крисс, похоже, была без сознания.
— Сдавайтесь, Прайд! Нам приказано, если вы будете чинить сопротивление вас уничтожить. Не усугубляйте и без того свое незавидное положение!
Прайд зло прищурившись оглянулся.
«Полицейские?! Спелись с акванавтами? Впрочем, гидрокостюмов уже что-то не видать…» — Прайд пытаясь подтащить одеревеневшее тело Крисс поближе к люку, как можно спокойнее, насколько позволяли обстоятельства, поинтересовался:
— Что же мне теперь: прыгать обратно?
— Вы напрасно иронизируете, Прайд. Положение гораздо серьезнее, чем вы думаете, — прозвучал с соседней крыши тот же усталый и равнодушный голос. — Я уже нарушил инструкции вступая с вами в пререкания. Советник Чени приказал…
— Вот уж никогда бы не подумал, что досточтимый советник опустится до личной мести! — буркнул Прайд, стараясь оттянуть время. Люк был уже совсем рядом.
— Я не в курсе о том, на что вы намекаете, но это не личная месть!
«Я и сам так думаю», — хмыкнул Прайд проскальзывая в люк и протаскивая за собой одновременно и лэптоп и бесчувственное тело Крисс.
— Стреляйте! Он уходит!!!
«Поздно, приятели!» — Прайд заскользил по ступеням лестницы не отпуская Крисс и лэптоп. — «Скорее вниз пока не накрыли…»
Стало светло словно днем. Сверху посыпались обломки, закапал расплавленный метал.
«Так они весь дом разнесут! Серьезные ребята. И подход у них… системный», — Прайд кубарем скатился на площадку ниже этажом, так и не выпустив ни Крисс, ни лэптоп.
Крисс слабо шевельнулась.
— Что со мной было? — спросила она бесцветным голосом. — Я чуть не сорвалась с крыши. Ты меня спас?
— В некотором смысле, — неуверенно пробормотал Прайд.
Но тут наверху грохнуло особенно сильно и часть крыши просело вовнутрь.
— Я думаю нам надо уносить отсюда ноги, пока в переносном смысле, чтобы потом, не дай бог, не пришлось это делать в буквальном, но отдельном смысле.
— Сказать, что твой юмор меня вдохновляет, — вздохнула Крисс, значит покривить душой. Но то, что он бодрит — это точно.
«У каждого из нас есть свои скрытые до поры до времени резервы», мелькнуло в голове у Прайда, — «и лучше считать их потенциальными достоинствами, этакими приятными сюрпризами…»
Когда они уже миновали площадку второго этажа Прайд шкурой почуял опасность. На бегу оглянувшись, он увидел как из глубины площадки медленно выдвинулась зыбкая тень, и слабый отблеск высветил ствол бластера, нацеленного Прайду прямо между лопаток.
«Боже мой, как глупо! И жил по дурацки и…»
Крисс, чуть опередившая Прайда, вдруг резко остановилась и развернулась на месте. Прайд по инерции продолжая двигаться вперед еще завершал начатое движение, а Крисс внезапно оказалась за его спиной, словно Прайд проскочил ее насквозь…
«Как на крыше!» — Прайд борясь с инерцией тоже попытался развернуться лицом к противнику, силясь дотянуться до Крисс и оттолкнуть ее в сторону…
Но в это время тугая огненная струя, предназначавшаяся ему — Прайду, раскаленной белой иглой насквозь пронзила хрупкую фигурку, словно безжалостная рука пришпилила очередной забавный экземпляр, беззаботно добавив его к своей коллекции.
Прайд на некоторое время ослеп, но все-таки по памяти прыгнул в том направлении, откуда был выпущен смертоносный заряд.
Пальцы Прайда впились в теплую податливую плоть, тело Прайда, словно внезапно обрушившаяся каменная глыба, подмяло под себя не сопротивляющееся дряблое тело противника. Разум Прайда во всем этом не участвовал.
Прайд ударил поверженного врага об бетон. Руки сами нашарили валявшийся рядом бластер и Прайд по инерции разок выстрелил наугад не открывая ослепших от предыдущей вспышки глаз в безвольно обмякшее тело…
Потом Прайд медленно пополз по направлению к Крисс. И лишь наткнувшись на ощупь на тонкую безвольную руку, преодолевая отчаянное внутреннее сопротивление, Прайд с трудом открыл глаза в безумной надежде, что мутант по имени Крисс обладает еще одним чудесным свойством, и что заряд бластера это, в сущности, такая мелочь…
Крисс сидела привалившись спиной к перилам. Отблеск горящей крыши, падавший сверху в сквозное пространство лестничного пролета, высвечивал совершенно белое, обескровленное лицо, обрамленное золотистыми волосами и безобразное багровое пятно, злым беспощадным пауком расползавшееся на груди.
Крисс слабо улыбнулась:
— Ну что, мой дурачок, а ты, небось думал, что у мутантов кровь зеленая и светится?..
— Юмор у тебя — под стать моему, — с тоской пробормотал Прайд, стоя на коленях рядом с истекающей кровью Крисс и бережно держа ее за стремительно холодеющую руку.
Жизнь покидала тело мутанта быстро, слишком быстро… И очень по человечески.
— Да, вероятно это не самая моя удачная шутка, — едва слышно шепнула Крисс, — зато я, похоже, помогу тебе избавиться от одной щекотливой проблемы, ведь у тебя мелькала мысль о том, как мы будем жить дальше?
— Нет, — почти честно сказал Прайд, — я старался не задумываться над этим. У меня к этому вопросу отвращение с детства.
— Ну, теперь вопрос решился сам собой.
— Я хотел бы иного решения.
— Правда? — жизнь теплилась у Крисс лишь в глазах.
— Да! — в отчаянии шепнул Прайд, — я хотел, чтобы мы были вместе. Я тебя лю…
Прайд не договорил, глаза у Крисс на мгновение чуть прищурились — в них промелькнула тень улыбки — затем внезапно широко и недоуменно распахнулись — жизнь покинула их.
Прайд минуту постоял на коленях, словно беззвучно молясь, а потом, тяжело и медленно встал, судорожно сжимая в руке рукоять бластера.
«Жечь! Убивать!» — пошатываясь Прайд поднялся на площадку где лежал поверженный убийца Крисс.
Разгоравшийся пожар на крыше теперь позволял хорошо разглядеть его лицо…
— Макрой?!
— Ты до сих пор жив, Прайд, — почти удовлетворенно пробормотал Макрой, в горле у него булькнуло и на губах появилась розовая пена.
«Да», — вяло подумал Прайд, — «смерть постоянно бродит где-то рядом, но каждый раз, как только она собирается заняться делом, под руку ей попадает кто-нибудь из моего ближайшего окружения, кто-нибудь из тех, кто мне… не безразличен».
— Зачем ты это сделал? — бесцветным голосом спросил Прайд.
— Что ты имеешь в виду? — зло пробулькал Макрой.
Не отвечая Прайд протянул руку, за которую Макрой сделал слабую попытку укусить, и ощупал голову Макроя безвольно болтающуюся на обмякшей шее. За левым ухом приютилась крошечная микросхема, даже не имплантированная под кожу, а впившаяся в нее множеством тоненьких ножек.
Прайд гадливо морщась поддел микросхему ногтем и с усилием рванул.
Тело Макроя выгнулось дугой, а потом обмякло.
На первый взгляд могло показаться, что Макрой умер. Но вот он открыл глаза, подернутые пеленой близкой смерти, и слабо шепнул глядя сквозь Прайда:
— Спасибо. — Потом его голос превратился в едва уловимый шелест. — Я был прав почти во всем… Но я переоценил свои силы… ОНО оказалось слишком сильным, а я… Я всегда был слабым… Но самое страшное, что в ЭТОМ что-то есть… притягательное. Ты словно становишься частицей одного огромного и сильного… организма… Это страшнее даже, чем эффект… толпы… Может быть потому… что я… подспудно… всю жизнь… был готов… к этому… Не то, что ты… Ты всегда был… сам по себе… Мне жаль, что погибла девчонка… а не… ты. Ты разрушитель, Генри, ты… ты всегда был индивидуалистом-одиночкой… По закону жанра… такие всегда должны… погибать… А в ЭТОМ… сокрыты… такие потенциальные возможности… Я… пусть краткое время, но был… Мы были… — Макрой забился в судорогах и закашлялся. Пена на его губах стала алой.
— Успокойся, — устало сказал Прайд, — твой мозг просто окончательно еще не освободился от этой заразы.
— Нет, — захрипел Макрой, — тебе этого никогда не понять… И поэтому я… я… не скажу… тебе… кто является носителем схемы… ставшей коммутационным центром… нашей… нашим… нашим… — тело Макроя конвульсивно дернулось и застыло. Глаза широко распахнулись и остекленели.
— Ну вот, — пробормотал Прайд, глядя в мертвые глаза Макроя, — по крайней мере в одном ты был несомненно прав. Все мы потенциальные покойники, но потенции у нас действительно разные. Впрочем в экстремальных случаях, я думаю, их можно и подкорректировать.
Прайд встал и с чувством необоримой брезгливости наступил на валявшуюся рядом с неестественно подвернутой рукой мертвого Макроя микросхему.
— Ну, а имя, если тебе так спокойней уходить, можешь не называть. Похоже я и так его знаю!
Прайд подхватил лэптоп и вернулся к телу Крисс. В памяти всплыла сцена за которой Прайд наблюдал сквозь амбразуру кольцевого коридора неаннигилированные куски биомассы, фасуемые в брикеты. К горлу подступила тошнота.
«Ну нет», — зло подумал Прайд, — «ее я вам не отдам! Даже мертвой.»
Прайд пристроил под мышкой лэптоп и бережно поднял на руки хрупкое маленькое тело, которое от потери крови казалось стало еще легче, а затем решительно направился к выходу.
У соседнего дома суетилась группа полицейских. Прайд быстро глянув по сторонам заметил неподалеку машину Макроя и бегом бросился к ней.
Его заметили почти сразу, но несколько секунд форы почти решили дело. Полицейские оживились, стали ожесточенно жестикулировать, а потом открыли беглый огонь.
Прайд, чуть пригибаясь добежал до машины, бережно пристроил тело Крисс на заднем сидении, а потом поспешно плюхнулся за руль.
Полицейские устроили целый фейерверк, но ни один выстрел не достиг цели.
«Что с ними сегодня», — раздраженно подумал Прайд, — «их можно обвинить в чем угодно: в тупости, нефотогеничности, в неумении вышивать гладью, но только не в неумении стрелять!»
Прайд глянул в зеркало заднего вида, тело Крисс на заднем сидении лежало с неловко подвернутыми руками, словно мертвая птица с перебитыми крыльями. А из упавших на бескровное белое лицо огненно рыжих волос укоризненно выглядывал черный совершенно остекленевший глаз.
Прайд сцепил зубы так, что из десен стала сочиться кровь и до отказа вдавил в пол педаль газа…
Несколько раз автомобиль сильно занесло на мокрой от непрекращающегося нудного дождя мостовой.
Не сбавляя скорости и рискуя не вписаться в очередной поворот Прайд одной рукой включил лэптоп и, пользуясь своим служебным кодом затребовал доступ к разделу информационного банка, связанного с идентификацией.
Тотчас на экране возникло лицо Алека Кроуна:
— Вы что Прайд, спятили?!! Зачем вы пользуетесь своим кодом? Вас же обнаружат в течении двух-трех минут! Достаточно было просто включить лэптоп. Мы бы сами с вами связались…
— Адрес?!! — хрипло прорычал Прайд. — Мне нужен адрес!
— Прайд, не делайте глупостей, — лицо Алека Кроуна потеряло стабильность и вдруг обрело сходство с лицом другого человека.
«Клемм Роджерс», — машинально отметил Прайд, — «видать вся компания уже в сборе. Ах да, институтский вычислительный центр ведь уже подключили к сети.»
— Мне плевать на вашу конспирацию! — зло сказал Прайд. — Мне плевать на ваши далеко идущие планы! Мне плевать…
— Мы конечно понимаем — у вас горе, — пробормотал с экрана полу-Кроун, полу-Роджерс.
— А вот насчет понимания, я как раз сомневаюсь!
Лицо Алека Кроуна на экране окончательно изменилось.
«Джон Фридкин», — зловеще ухмыльнулся Прайд, — «и ты здесь голубчик».
— Напрасно вы так, — печально сказал Фридкин.
— Адрес?!!
— Ну хорошо, — вздохнул Фридкин, — только учтите, в складывающейся ситуации мы вам помочь не сможем. В итоге… вас просто убьют.
— А я и так уже мертв, на три четверти, — буркнул Прайд, безжалостно давя на педаль газа.
Когда машина Прайда подлетела к дому по адресу указанному Кроуном-Роджерсом-Фридкиным, Прайд резко нажал на тормоз и невольно оглянулся назад.
«Крисс! Я не знаю нужно ли тебе это теперь, но похоже я нашел то, что тебя интересовало. И теперь я могу сделать для тебя одно — то единственное, что я умею делать безупречно — пойти и убить! Я ведь по призванию разрушитель! Все, к чему прикасаются мои руки, тут же окутывает дыхание смерти. Я не умею созидать! Но иногда, разрушая, я проклинаю тех кто создал то, что я вынужден уничтожать…»
— Вы хорошо все обдумали, Прайд? — спросил с экрана лэптопа Алек Кроун, вновь обретший свой первозданный лик.
Вместо ответа Прайд выключил лэптоп, вскрыл его корпус, достал оттуда детектор и суну в карман, а потом вооружившись бластером вышел из машины.
«Я так и думал, что этот дом находиться где-то здесь. До особняка инспектора Олби отсюда минут десять пешком.» — Прайд подергал ворота. «Закрыто. А могли бы и открыть. Ведь наверняка в курсе, что «гость» у порога.»
Прайд неопределенно хмыкнул, окинул оценивающим взглядом виллу. Ничего особенного, скромный двухэтажный коттедж, правда это не многоэтажка в каких живет большинство, где на верхних этажах нет воды, а на нижних есть, но только в комплекте с крысами и прочими прелестями трущобной жизни. Но вот ограда действительно впечатляет. Метра два в высоту, ни меньше.
Прайд зажал бластер в зубах, подпрыгнул и ухватился за верхний край ограды.
«Хорошо хоть битым стеклом сверху не присыпали!»
Когда Прайд, оказался верхом на ограде, словно полководец оседлавший кирпичного скакуна, он оглянулся и чуть было не потерял равновесие…
Отовсюду, по пустынным переулкам и улицам, со всех сторон в слабом предрассветном тумане к дому стекались сотни черных склизко поблескивающих фигур, затянутых в тугие гидрокостюмы.
«Господи! Сколько их, однако?!!» — Прайд на мгновение застыл, завороженный фантасмагорическим зрелищем. Среди гидрокостюмов изредка попадались и вполне «цивильные» одеяния.
— Словно крысы бегущие с обреченного корабля! Но надо спешить, не то они меня просто затопчут, — Прайд легко скользнул во внутренний двор и держа бластер наготове бегом бросился к дому.
За спиной у него послышался нарастающий звук полицейской сирены.
— И эти тоже уже здесь, — Прайд злорадно хмыкнул: первый раз и от акванавтов предвиделась польза в народном хозяйстве. Пока полицейские будут пробиваться сквозь кишащие акванавтами улицы — все будет кончено.
Прайд толкнул входную дверь.
«Не заперто! Меня все таки ждут.»
С бластером в одной руке и детектором в другой Прайд пометался по первому этажу, никого не обнаружил и стал подниматься по лестнице на второй.
Детектор молчал.
«Неужели я ошибся?!» — Прайд распахнул ближайшую дверь и попал в едва освещенный, пробивающимся сквозь опущенные плотные шторы серым предрассветным сумраком, кабинет.
— Я ждал тебя, Генри.
Прайд резко повернулся на голос. Детектор в его руке ожил и зарегистрировал наличие функционирующей электронной начинки. Прайд не ошибся, стоящий перед ним человек был нафарширован электронным оборудованием.
— Здравствуйте советник, — спокойно сказал Прайд.
— Ну, к чему этот официоз? — слабо улыбнулся советник, — зови меня просто Чарли. Ведь мы с тобой почти родственники.
— Здравствуй Чарли, — саркастично скривил рот в зловещей ухмылке Прайд.
Снаружи послышался многоголосый вой, какой-то грохот и звон разбитого стекла.
— Твои запчасти взволнованы, — процедил Прайд, не отрывая пристального взгляда от спокойного бледного лица советника.
— Что ты в этом понимаешь?! — холодно усмехнулся советник Чени. — Что ты вообще можешь понять… Ты, жалкое ничтожество, один — песчинка, среди таких же одиноких песчинок. Изолированное НИЧТО! Ты, по сравнению с нами, все равно что отдельно существующая печень по сравнению с целым организмом!!!
— Хорошо хоть не мочевой пузырь, — спокойно сказал Прайд, пытаясь перебороть в себе брезгливую жалость. — Хотя мне кажется, что это я целостный, пусть не идеальный, но самостоятельно существующий организм, а вот ты — всего лишь какая-нибудь… железа предстательная.
Вопли и грохот, доносящиеся снаружи, усилились. Там явно разгоралось какое-то побоище. Похоже, что армада акванавтов вступила в бой с полицией.
— Говорят, что одна голова — хорошо, а две — лучше. Но в вашем случае голова, вероятно, осталась одна и далеко не самого лучшего качества.
— Ты просто хочешь мне отомстить, — презрительно ухмыльнулся Чени, по личным мотивам. Но учти, я доноса не писал…
— А кто же это мог сделать кроме тебя? — тихо спросил Прайд чувствуя, как кровавая пелена окутывает рассудок.
— А вот это тебя не касается.
— Не касается?!! — еле сдерживаясь прохрипел Прайд. — И Крисс…
— Крисс? — советник удивленно приподнял красивые брови.
— Девушка — мутант…
— Ах, мутант, — презрительно процедил советник. — Не мы начали эту войну. Мы поначалу вообще не вмешивались в вашу грызню, обыкновенных людишек и ваших же бракованных экземпляров. Но потом мутантам стало известно о нашем существовании… И тогда они стали угрожать нашему существованию. Мы лишь немного подкорректировали ваши взаимоотношения. Пока вы грызлись друг с другом то не представляли опасности для нас… как вида. И если бы не слухи, что вы пытаетесь наладить контакт…
— Конечно, — горько усмехнулся Прайд, — пока мы уничтожали друг друга ваш симбиоз жирел, как клоп паразитируя на нашей крови.
— Ну, не столь прямолинейно, — поморщился советник, — но в общем-то верно… Нам удалось окрепнуть и выйти из анабиотического состояния. Но тут вмешалась третья сила, которая усиленно стала пытаться объединить вас… В результате чего стала нарастать угроза НАШЕМУ существованию.
— И вы попытались использовать меня как инструмент для обнаружения этой третьей силы, — покачал головой Прайд.
— Я был против этого, — надменно процедил советник. — Мы смогли бы обойтись и без помощи жалкого лишенца-одиночки.
На первом этаже раздался топот множества ног, грохот, истошный визг и запахло паленым.
Советник брезгливо поморщился.
— И все равно… — с какой-то надменной жалостью произнес советник, тебе никогда не изведать то упоение единением, которое ведомо нам. Ты так навсегда и останешься одиноким, словно бабочка в коллекции — пришпиленная булавкой к своему месту — которой заведомо не дано подползти к такой же пришпиленной рядом бедолаге. Тебе никогда не изведать чувства единства цели, когда все действия сотен живых существ объединенных в единый организм направлено на ее достижение. Когда перестает существовать личное! Когда потеря одного-двух существ трансформируется во всего лишь плановое удаление одного-двух гнилых зубов! И может обернуться даже благом для всего остального организма. Когда…
— И все таки я правильно поступил придя сюда, — внезапно успокоившись сказал Прайд, — я просто обязан тебя убить!
— Как ты на меня вышел? — неожиданно резко спросил Чени.
— Звонок Марриет и Макрой с вживленной микросхемой. Только Макрой знал, что компьютер SQ 486-16-10 теперь принадлежит мне. А после того, как он вживил микросхему это сразу стали известно вам. Стоило мне зарегистрировать компьютер в сети, как вы тут же связались со мной…
— Бедняга Макрой, — равнодушно покивал головой Чени. — Он был так счастлив, обретя себя в новом качестве. Ты его тоже убил?
— Да, — Прайд невольно поежился.
— Правильно, — почти радостно согласился советник, — если бы не ты его, то он бы тебя обязательно убил. Не удалось взорвать в квартире или подстрелить около дома — удалось бы в следующий раз.
— Так это все таки Макрой подложил взрывчатку и обстрелял мою машину около дома. Мне показалось, что я его узнал, но я не поверил.
— Можно сказать и так. Но точнее будет считать, что это сделали мы, советник на мгновение умолк, напряженно вслушиваясь в звуки боя кипевшего за стенами комнаты.
— Ты ждешь подкрепления? — спокойно спросил Прайд. — Похоже, что вами наконец занялись серьезно. Я даже подозреваю, что меня опять использовали в слепую как живца. Благоразумно выждав пока вы как мухи слетитесь на падаль, чтобы затем прихлопнуть всех разом.
— Я всегда завидовал твоему умению столь мрачно, но столь же откровенно иронизировать над собой.
— Да тебе вечно не хватало известной доли самоиронии, чтобы выглядеть нормальным человеком, а не застывать постоянно в позе самодовольного напыщенного болвана, — Прайд слабо улыбнулся. Вся ярость куда-то прошла и он вдруг почувствовал, что не сможет застрелить этого человека. Все эти электронные штучки, микросхемы, сетевой конгломерат человеческих организмов, насильственно превращенных в убогое интеллектуально ограниченное существо, все это оказалось где-то далеко, как минимум за стенами кабинета… Здесь перед ним стоял обыкновенный человек, ненавидеть которого у Прайда оснований было больше, чем достаточно, но убить… Убить человека было не так-то просто.
Прайд, почувствовал, что с этой минуты он вообще будет не в состоянии кого-нибудь убить. Следовательно пришла пора менять ремесло.
Советник словно уловив душевное состояние Прайда спокойно прошел к своему письменному столу и небрежно присел на краешек, покачивая в воздухе ногой. Руки его скользнули в карманы атласного халата накинутого поверх, как всегда элегантного костюма, сшитого у самого дорогого портного в городе.
— Ну, что же ты, мститель?! — презрительно усмехаясь произнес советник, — уже даже на это не годен?
— Пошли вы все! — устало сказал Прайд. — Хоть бы вы скорей окончательно перегрызлись и, наконец, оставили меня в покое… Дерьмо!
Прайд плюнул советнику под ноги, повернулся к нему спиной и направился к выходу.
Шум за стенами на мгновение разом стих и в наступившей тишине отчетливо прозвучал знакомый металлический лязг — звук взводимого затвора.
Прайд совершенно инстинктивно упал на колени и из-под левой руки в падении выстрелил на звук…
Обезглавленное тело советника Чени еще мгновение сохраняло вертикальное положение, а затем медленно завалилось на стол. Но пол из судорожно сведенных рук выпала огромная старомодная… зажигалка.
— Дерьмо! — проникновенно сказал Прайд, чувствуя как к горлу подступает тошнота. — Вся эта жизнь — дерьмо!!! Прав был Алек Кроун! И чтобы человек не предпринимал по этому поводу, он только глубже погружается в пучину дерьма…
— Остается только определить источник дерьма и его уничтожить! прозвучал за спиной Прайда знакомый голос.
— Марриет?!
— Ты так удивлен, будто даже не догадывался, что это мой дом.
— Просто ты — это совсем другая история, — Прайд почувствовал, что у него не хватит сил подняться с колен. Он сел на полу, безвольно уронив руки на колени и безвольно привалившись спиной к косяку.
— Ты думаешь?! — ледяным голосом произнесла Марриет, хладнокровно переступила через вытянутые ноги Прайда и подошла к письменному столу, где лежали страшные останки советника Чени.
Марриет совершенно спокойно осторожно, стараясь не испачкаться в крови, подняла с пола зажигалку и невозмутимо прикурила от нее сигарету. Руки у нее не дрожали.
— Бедный Чени. Он так и не понял до конца своей роли в нашей драме.
Прайду на глаза попал детектор, валявшийся на полу рядом с бластером.
«Боже!!! Да она ведь тоже…» — Прайд перевел безумный взгляд с детектора на спокойное холодное лицо Марриет, словно высеченное из горного хрусталя.
— Наконец-то ты сообразил, — усмехнулась, словно оскалилась Марриет, как ни в чем не бывало присаживаясь на край стола рядом с телом покойного советника. — Ты, в общем-то, никогда не был дураком, хотя соображал всегда туго.
«Господи, она тоже зомби!» — Прайд с ужасом смотрел на красивое гладкое колено и длинную изящную ногу, беззаботно покачивающуюся рядом с окровавленным трупом.
— Чени был всего лишь одной из многих крохотных частичек, перехватив взгляд Прайда жутко ухмыльнулась Марриет. — Винтик. Каких у нас много. Но ведь ты же понимаешь, что это не главное. Он, как и многие из вас был слишком слаб, чтобы представлять из себя что-либо более существенное. Сказывалось отсутствие стержня. А у меня такой стержень есть — Ненависть! Ненависть — источник силы. Силы и независимости. Он помогает идти вперед… У тебя были задатки Генри, еще немного и я бы помогла тебе приобщиться к нашей тайне. Но слава богу я вовремя поняла, что ты, все равно, в глубине души навсегда останешься слизняком — жалким рефлексирующим интеллигентишкой! И тогда я устроила тебе последнее испытание…
— Ты, — прохрипел Прайд, внезапно севшим голосом, — это ты написала донос на Макса?!
— Да я, — прошипела Марриет злобно давя сигарету в лужице крови на письменном столе.
— Но ты же мать?! — с ужасом пролепетал Прайд.
— Он мог угадывать мысли, и со временем эта его способность прогрессировала. Он становился опасен.
— Ты чудовище, — прошептал Прайд, рука его невольно потянулась к бластеру.
— И ты выстрелишь в женщину? — презрительно усмехнулась Марриет.
Прайд конвульсивно стиснул рукоять бластера так, что побелели суставы:
— Нет… Не могу!
— Ты всегда был импотентом! — презрительно захохотала Марриет и стремительно выхватила из кармана забрызганного кровью халата советника миниатюрный излучатель, используемый в хирургии как скальпель.
— Ну, что же ты?! — визгливо выкрикнула Марриет. — Ты же меня ненавидишь! Убей меня!!!
— Я устал даже для ненависти, — апатично пробормотал Прайд. — Надо же когда-нибудь разорвать этот порочный круг…
Прайд с трудом поднялся на ноги, все еще держа бластер в руке, потом, как бы спохватившись, невесело усмехнулся и отшвырнул его в сторону.
— Я в женщин не стреляю… даже в таких, — вяло пробормотал Прайд.
— Ах, как благородно! Ах, как по-рыцарски! Зато я с вами такое делаю… — Лицо Марриет исказилось. Глаза закатились и на губах показалась пена. Выставив перед собой излучатель она двинулась на Прайда.
«Она — больна! Это похоже на эпилепсию», — Прайд упрямо тряхнул головой и едва слышно повторил:
— Я в женщин не стреляю.
Когда короткое тонкое лезвие белого луча вспороло кожу на груди Прайда, кто-то с силой оттолкнул его в сторону, и упругая огненная струя заряда, выпущенного из бластера, отбросила тело Марриет к стене.
— Зато я, стреляю куда ни попадя, — флегматично пробормотал Джо, стоя в дверном проеме, чуть наклонив голову, чтобы ненароком не стукнуться затылком о притолоку. — А вас, Прайд, как всегда тянет на подвиги?
Прайд не откликнулся. Безвольно, словно внезапно сдувшийся воздушный шар, он опустился на колени рядом с телом Марриет. Глаза у нее чуть подернулись пеленой и приняли почти нормальное выражение.
— Мне… надо было тебя… давно убить… Все бы сейчас было… по другому. — Тело Марриет забилось в судорогах, потом затихло и она еще успела прошептать:
— Убить… с самого начала… При первой встрече… Но я… не смогла. Сама не знаю… почему…
Прайд осторожно закрыл глаза Марриет, застывшие в последнем удивлении, которое теперь будет длиться — вечно…
— Я и не знал, что вы столь сентиментальны, — проворчал за спиной Прайда Джо.
— Заткнитесь, я вас прошу! Я могу не успеть сообразить, что дал обет не брать в руки оружия.
— Ну-ну, не горячитесь, Прайд. Инспектор Олби характеризовал вас, как исключительно выдержанного и хладнокровного агента.
— Вероятно покойник ошибался…
— Ошибаетесь вы, Прайд: инспектор — жив-здоров и спокойно дует себе пиво. Просто он на время счел необходимым создать себе ореол покойника, чтобы развязать руки…
— Боже, как это символично, человек, чтобы развязать себе руки обязательно должен либо стать покойником, либо на худой конец, создать себе такой временный имидж. Ну, а вы, как я понимаю…
— Отчасти мы с вами уже знакомы: Джозеф Блейк — уборщик, — Джо подобрал с пола детектор и сунул его в карман. — Я думаю он вам уже не понадобиться.
— Блейк, — задумчиво повторил Прайд, — Блейк, а не «блэк» («Так вот что шептала Крисс спросонья!»).
— Ну, и по совместительству ваш партнер по мероприятию. Я должен был вас подстраховывать.
— Но ведь вы же… — неуверенно пробормотал Прайд.
— Вы хотите сказать, что я — мутант? — Джо самодовольно ухмыльнулся. — Да, вы несомненно правы.
— Но как же тогда институт… уборщик?
— Я вам, по секрету, даже больше скажу! Мой родной брат Вильям Блейк остался на территории оказавшейся в последствии в Зоне Карантина. Не в нашей правда, но… А вообще-то я вам удивляюсь: всю жизнь посвятить служению организации специализирующейся на нейтрализации мутантов и… Фобос. Уж вы-то меня должны понимать как никто.
— Я и себя-то не всегда понимаю, — вяло возразил Прайд.
— Будем надеяться, что теперь наступят более благоприятные времена для понимания.
— Ну, это вы уж как-нибудь без меня.
— Вы ненавидите нас?
— А вы меня? — Прайд устало помотал головой и огляделся вокруг, словно попал в кабинет покойного советника Чени вот только что, в данную секунду. — Господи, сколько крови. И во имя чего?!
— Как ни банально это звучит, — саркастично ухмыльнулся Джо, — во имя светлого будущего.
— Не слишком ли дорогостоящее получается удовольствие?
— У вас в запасе была какая-нибудь альтернатива?
Прайд не ответил.
— Могу я забрать тело Марриет? — глухо спросил он, тупо глядя на лужи густеющей крови.
— Ради бога, — пробормотал Джо.
«Если он сейчас, что-нибудь скажет — я за себя не ручаюсь!» — подумал Прайд.
Но Джо промолчал, лишь склонил по куриному голову на бок, словно тщательно изучая Прайда.
«Может и правда они могут чуять мысли», — подхватывая на руки тело Марриет равнодушно подумал Прайд и тяжело переставляя словно налитые свинцом ноги, направился к выходу.
На первом этаже виллы царил полный разгром, но ни акванавтов нигде видно не было.
«Может они наконец истребили друг друга», — со слабой надеждой подумал Прайд.
На улице уже совсем рассвело, но дождь продолжал выстукивать по крышам размеренный погребальный марш.
Прайд пристроил тело Марриет на заднем сидении своего автомобиля, рядом с телом Крисс. Автомобиль уцелел, только лишился фар, лобового стекла и заднего бампера.
Неподалеку стояло несколько фургонов, вокруг которых суетились полицейские, да трое мертвых акванавтов лежало прямо посреди улицы.
От группы полицейских отделилась знакомая фигура.
Прайд постоял немного, разглядывая двух мертвых женщин, зачем-то рукавом куртки протер крышу авто и неуверенно двигаясь, словно плохо изготовленная кукла марионетка, обойдя машину кругом, сел за руль.
— Хотите пива, Прайд? — на удивление дружелюбно спросил подошедший инспектор Олби. В одной руке он держал неизменную банку с пивом, а в другой — лэптоп ветеран, презентованный Прайду покойным Макроем.
Прайд не чувствуя в себе сил произнести хотя бы слово, лишь отрицательно мотнул головой.
— Благодаря вам, Прайд, мы прихлопнули разом всю компанию… Но советник-то каков, а?!
Прайд молча глядел на инспектора.
— Вы действительно уверены, Прайд, что не хотите пива?
Водяная пыль залетала в незащищенный лобовым стеклом салон автомобиля и оседала у Прайда на лице, Олби, глядя на это лицо как-то засуетился и невнятно заворчал:
— А насчет Исчезновений… можете не беспокоится. Мы вслед за вами установили с ними контакт… Там еще не все ясно, но… Впрочем, в будущем это может оказаться полезным. Ну и мутанты… В общем-то у них нет претензий… Мутанты, они ведь как-то по особенному устроены, у них своя логика и совсем иные моральные и этические нормы…
Прайд молча смотрел на инспектора. В чудом уцелевшее зеркало заднего вида не оборачиваясь можно было разглядеть двух мертвых женщин — словно на лету внезапно застигнутых сном птиц — устало прикорнувших на заднем сиденье автомобиля.
Олби проследил за направлением взгляда Прайда и наконец умолк.
Прайд, так и не сказав ни слова, включил зажигание.
Когда автомобиль уже набрал скорость в его салоне послышался негромкий щелчок. Прайд устало скосил глаза — на экране самопроизвольно включившегося лэптопа возникло лицо Алека Кроуна.
— Вы знаете Прайд, — виновато улыбаясь произнес высококвалифицированный программист, — как я сейчас понимаю, вы, во время нашей первой встречи, были очень близки к общему пониманию событий, а я, по иронии судьбы, был похож на ничего не соображающего испуганного идиота. Сейчас я могу точно сказать, что же произошло, но пока так до конца и не осознал — хорошо это или плохо.
Прайд молчал, чуть прищурив глаза: водяная пыль, летящая в лицо мешала следить за дорогой.
— Мое нынешнее состояние, а тем более местонахождение, трудно передать словами, — продолжал говорить, словно оправдываясь, Алек Кроун. Все это как-то связано с преобразованием материи в энергию, а энергии в информационное поле… Профессор Вольдман исследовал этот процесс в связи с некоторыми феноменами зоны… ну и… Впрочем я вряд ли смогу объяснить вам суть этого явления.
Прайд упорно молчал, только костяшки пальцев сжимающих руль слегка побелели.
— Но зато в нашем новом качестве открываются небывалые перспективы. Там где функционирует компьютерная сеть — там есть мы, одновременно во всех концах компьютерной вселенной. Мы уже наладили контакт с некоторыми из Зон Карантина. И это отнюдь не убогое создание базирующееся на псевдосимбиозе биоэлементов, замкнутых в сеть с помощью коммутационных микросхем. Нет, это новое качество — вам, обыкновенным людям, непонятное и недоступное!!!
— Слушайте, Алек, — впервые нарушил молчание Прайд, — если один из периферийных компьютеров вдруг выйдет из строя, ваш драгоценный новый индивид не пострадает?
— Нет конечно, — несколько растерянно пробормотал Алек.
— Прекрасно, — спокойно сказал Прайд, а затем, не суетясь и не делая лишних движений, вышвырнул лэптоп в окно.
Два дня спустя Джозеф Блейк зябко кутаясь в насквозь промокший плащ стоял в тени административного корпуса у ворот космопорта и нетерпеливо поглядывал на часы.
До старта рейсового корабля на Фобос оставалось менее получаса, когда к центральным воротам подкатил автомобиль без лобового стекла. Почти одновременно с ним прибыл полицейский фургон из которого поспешно выбрался инспектор Олби и вразвалку направился к изувеченному автомобилю.
— Вы конечно теперь на Фобос, Прайд? — слегка запыхавшись спросил Олби.
— Вы хотите мне воспрепятствовать? — сухо осведомился Прайд, выбираясь из машины.
— Избави бог! — слегка преувеличенно воскликнул инспектор Олби, выуживая из кармана плаща неизменную банку пива.
«Вот уж воистину акванавт, и как он не булькает при ходьбе?!» подумал Прайд, по инерции бросая осторожный взгляд по сторонам.
Джо Блейк удовлетворенно хмыкнул и пошел к ним навстречу.
— Здравствуйте, Прайд! Похоже инспектор был прав, охарактеризовав вас как исключительного профессионала, — беспечным голосом произнес Джо и приветливо улыбнулся.
— Где ваши инструменты? — устало спросил Прайд.
— Что вы имеете в виду? — слегка пригасив улыбку спросил Джо.
«Ни черта он не чует», — раздраженно подумал Прайд.
— Это мистер Прайд так изволит шутить, — лениво проворчал Олби, — это у него манера такая.
— Ну да, — хмыкнул Прайд, — ведь вы же пришли проводить меня с музыкой. На чем же вы собираетесь играть?
— В основном на нервах, — мрачно сказал Олби, прикладываясь к распечатанной банке и кивнув в сторону Джо добавил: — Я же говорил вам Джо, что это бесполезно.
— Надеюсь наше прощание не затянется? — равнодушно спросил Прайд. Обойдемся без слез и объятий? Мой корабль стартует через двадцать четыре минуты.
— Вы хоть представляете, что произошло за эти два дня, которые мы с вами не виделись? — спросил Джо, глядя куда-то в сторону стартовых площадок.
«Я успел похоронить Крисс и Марриет», — Прайд вяло пожал плечами и безразлично поинтересовался:
— А что, собственно, произошло за эти два дня? Вы успели по мне соскучиться?
— Я очень рад, что к вам вернулось ваше своеобразное чувство юмора, сухо кивнул Джо.
«Вот и Крисс считала, что у меня чувство юмора своеобразное… Интересно, все таки, что же их с Джо еще связывало, кроме того, что они оба были мутантами… Впрочем была только она… Этот вот он — есть…» В груди у Прайда было холодно и пусто.
— За два дня, наконец, произошло то, к чему вы Прайд так долго стремились, — сухо сказал Джо. — Кольцо ненависти разорвано!
«Ты гляди: я так долго стремился, а на это и надо было всего-то два дня», — равнодушно подумал Прайд.
— Экологические комиссии распущены, — веско добавил Олби, задумчиво разглядывая опустевшую банку.
— Но вы-то, как я вижу, снова при деле, — цинично ухмыльнулся Прайд, — вылавливаете теперь потенциальных акванавтов?
— Ну, не столь прямолинейно, — проворчал Олби, сжимая пустую банку в кулаке и внимательно разглядывая результат этих манипуляций с видом заинтересованного идиота.
— Не лгите ему, Олби, — жестко сказал Джо. — Да, Прайд, вы правы. Еще существуют законсервированные дубликаты элементов уничтоженной сети, которую образовывали группы акванавтов и часть… добропорядочных граждан.
— А что же качественно новое образование Кроун-Фридкин и т. д., на их информационном уровне нельзя утрясти этот вопрос? — с преувеличенной заинтересованностью спросил Прайд.
— Это сложно объяснять, но информационное поле, содержащие личности Кроуна, Фридкина и прочих, пока не может контролировать человеческое сознание — пока микросхемы «спят», их наличие в индивидууме можно установить лишь на вскрытии. К тому же Кроун и компания имеют в принципе свой спектр проблем, связанный с налаживанием контакта с зонами. Ведь далеко не каждый из нас может установить связь с зоной так, как делала… ваша Крисс. Кстати, Прайд, вы помните того монстра, который пытался пробиться во время Общей Тревоги? Это именно Крисс предупредила меня о попытки прорыва. И мутанты тоже бывают разные, и далеко не все имеют столь обаятельный вид как я!
Прайд задумчиво посмотрел на Джо и спокойно спросил:
— Значит теперь вам понадобилась ищейка?
— Но вы же все равно ничего другого делать не умеете, Прайд! раздраженно пробурчал инспектор Олби, отправляя банку по соответствующему адресу — в мусороприемник.
Прайд проводил банку сосредоточенным взглядом и тихо спросил:
— А если я скажу «нет»?
— Ну, вы же знаете, Прайд, — ухмыльнулся Олби, — у нас всегда в запасе есть Фобос.
— ЧТО?!! — Прайд на мгновение потерял над собой контроль.
— Перестаньте, Олби, — брезгливо сказал Джо и обернувшись к Прайду виновато улыбнулся. — Как это не парадоксально, но он отчасти прав. Все это связано с Фобосом.
— Вы хотите сказать…
— Да. Именно там произошел инцидент, который помог обнаружить «законсервированный» элемент биосети. И обнаружить его помог…
— Нет! — хрипло сказал Прайд.
— Да, — мягко возразил Джо, — ваш сын оказался способным мальчиком, почти как… Крисс.
— Не впутывайте хоть его в ваши грязные игры!
— Это не игры, Прайд, — жестко отчеканил Джо. — Это — политика выживания. Но мы с радостью передоверим решение этой проблемы вам.
— Хорошо, — устало пробормотал Прайд («Неужели и это еще не конец?!»). — Что я должен делать?
— О все достаточно тривиально, — вновь приветливо заговорил Джо. Инспектор вам сейчас вручит кристалл, на котором собрана вся информация об этом деле. Потом вы подключите к сети свой лэптоп и Кроун-Фридкин-Адамс дополнит информацию, поможет вам ее обобщить и затем выработать адекватную стратегию.
«Послать бы вас всех… с сетью», — в бессильной ярости подумал Прайд. — Хорошо, я согласен…
— Ну вот, Прайд, а вы говорили, что нет такой цены… — ухмыляясь начал инспектор Олби, но Прайд молча глянул ему в глаза и инспектор не выдержал — умолк и отвернулся.
— Инспектор вы, я надеюсь, захватили новый лэптоп? — слегка наиграно поинтересовался Джо, стараясь сдержать холодную чуть презрительную усмешку.
— Попробовал бы я не захватить! — в тон ему проворчал Олби.
Потом, глядя вслед ссутулившейся фигуре, чуть прихрамывая двигающейся по летному полю к рейсовому кораблю на Фобос, инспектор Олби покачал головой:
— Неужели он действительно…
— Вы ему завидуете, Олби? — цинично ухмыльнулся Джо.
— Ну, не то чтобы завидую, — хмуро пробормотал Олби, извлекая из бездонных карманов своего плаща очередную банку с пивом. — Завидовать как-то особенно и нечему…
— Я знакомился с его генетической картой. В отличии от… нас с вами, он — самый обыкновенный человек. Homo vulgaris, в некотором роде!
— И правда то, что подавляющее большинство жителей нашего города имеют генетические карты с теми или иными отклонениями?
— Я вам, Олби, даже больше скажу. Выдам, так сказать, часть информации сугубо для служебного пользования! Если не считать покойных акванавтов (а чего их теперь считать?!), все население нашего города — как ни парадоксально — мутанты. Очень похоже, что Генри Прайд — последний представитель исчезнувшего вида «человека обыкновенного». По крайней мере на земле. Ну, а на спутниках мы их потихоньку повыведем.
— Какая ирония судьбы, — хмыкнул инспектор Олби, — человек профессиональный нейтрализатор мутантов — помогает им в борьбе с последним, пусть несколько извращенным, но человеческим же сообществом. А до недавнего времени МЫ были вынуждены позволять ему беспрепятственно заниматься своим грязным ремеслом!
При словах «грязным ремеслом» Джо саркастически хмыкнул, но промолчал.
Прайд так ни разу и не оглянувшись наконец достиг люка корабля и исчез из поля зрения. Люк за ним закрылся и корабль почти сразу же стартовал.
— Ну, вот и все, — вздохнул Джо, — а насчет иронии судьбы, вы же прекрасно понимаете, Олби, что дело-то отнюдь не в генетической карте. Пока общество, независимо от качественного статуса его членов: будь то люди, либо мы — мутанты, либо компьютерно сетевой конгломерат, отягощенный информационно личностной структурой Фридкин-Кроун-Адамс, пока данное общество будет подвержено искусу властью — до тех пор в нем будут образовываться совершенно причудливые мезальянсы, не по видовой, расовой, половой или иной принадлежности, а исключительно лишь в том плане, в котором новообразование будет иметь максимум шансов в борьбе за… эту власть.
— Для меня это несколько заумно. Я человек простой… то есть обыкновенный… мутант. Но в общих чертах я думаю, что я понял вашу мысль, — равнодушно проворчал Олби, подбрасывая опустевшую банку и заставляя ее, сначала неподвижно зависнуть над землей, а потом по неестественной пологой кривой отправляя ее вслед за предыдущей — в мусороприемник.
— И все таки, будь на то моя воля, — буркнул Олби расправившись с банкой, — я бы Прайда так просто не отпустил.
— А куда он денется, — беззаботно отмахнулся Джо. — Не забывайте, у нас в запасе всегда есть Фобос.
— Поживем — увидим, — равнодушно зевнул Олби и вразвалку, тяжело ступая огромными башмаками направился к своей машине.
На корабле выполняющем рейс на Фобос Генри Прайд прошел в свою каюту и не раздеваясь завалился на койку, зашвырнув под нее новенький лэптоп. Потом Прайд безуспешно попытался заснуть. О том, что его ждет на Фобосе Прайд старался не думать, но мысли осязаемо плотные и тяжелые, словно гвозди впивались в усталый мозг…
Прайд сел на кровати и вдруг вспомнил, что не курил уже два дня. Прайд достал сигареты, прикурил, но затянувшись пару раз отправил окурок в мусороприемник.
Во рту было противно и чувствовался привкус крови.
«Прикусил что ли губу на старте?» — вяло подумал он.
Прайд сплюнул и с чувством громко сказал:
— ДЕРЬМО!
Но на душе легче не стало.