Разогретый асфальт, в лучших голливудских традициях, усердно коллекционировал отпечатки ног, лап и колес. Обладая малой толикой воображения и свободного времени по асфальтовой книге судеб можно было восстановить не одну драматическую историю, рельефные отпечатки которых хранила разморенная от всей этой летней круговерти черная вязкая лента. Нити судеб, персонифицированные в следах, переплетались в замысловатые узоры жизненных коллизий, завязывались в узлы конфликтов или неожиданно обрывались.

А иногда, вмести со следами, обрывалась и сама жизнь…

Его я знал еще совсем юным, угловатым и нескладным, в общем, самым настоящим щенком. Потом наши дороги разошлись… Нет, я ему не завидовал! Напротив, я был по настоящему рад, что Фортуна улыбнулась хотя бы одному из нас. Я даже простил Ему то, что после крутой перемены в его судьбе, мне уже там не хватило места.

У Него даже голос изменился: появились нотки уверенности в себе, временами переходящие в безапелляционность. Новая униформа не уродовала Его, а, тускло поблескивая на солнце всякими металлическими побрякушками, как бы подчеркивала природную грацию, я бы даже сказал — породу.

И надо отдать должное, свои новые обязанности Он выполнял самозабвенно: Босс мог спать спокойно, лучшего телохранителя трудно было сыскать.

Но это все было так давно…

Потом я потерял Его из виду. Жизнь мотала меня по городам и весям. Ночевки где попало, случайная работенка… Порой, на особо лихих поворотах, мадам Судьба зашвыривала меня даже на городские свалки.

Нельзя сказать что я всегда помнил о Нем, но иногда, когда все таки вспоминал — на душе становилось как-то теплее, хотелось верить, что Фортуна — двуликий Янус, и то лицо, что повернуто пока в мою сторону, не единственное, а есть еще одно… И вот когда, эта самая Фортуна, обернет ко мне свой второй лик…

Странно все таки, что так совпало: Его взлет и мое падение, но у Судьбы свои законы, свои мерки. Пожалуй госпожа Фортуна скорее похожа на мадам Фемиду с неизменным ее атрибутом — повязкой на глазах (да еще с мечом в правой руке в придачу), чем на четырехглазого, хотя конечно и двуликого, добряка Януса.

Но недаром говорят, что, чем выше вознесешься — тем интересней будет падать. И вот, я — потрепанный, даже несколько облезлый, но живой, а Он мертв!

Недоумевающий взгляд ничего не видящих глаз беспомощно устремлен в небо. Солнечный зайчик, примостившийся на зрачке, уже не заставит Его потешно прищуриться, как не раз бывало раньше, и упрямо тряхнуть лобастой головой. Он — мертв. И в этих ничего не видящих глазах, уже никогда не мелькнет отражение никакой иной мысли, кроме этой — последней: за что?

Я хотел прикрыть Ему глаза, но подумал: пусть смотрит, может, с этим взглядом встретится еще чей-нибудь, Живой Взгляд…

Его тело, вытянувшееся струной, прямо на обочине, казалось неожиданно большим, даже огромным. Я внимательно оглядел прилегающий участок асфальта… Следы шин, свернувшего к обочине автомобиля, были видны достаточно отчетливо, а рядом, столь же четко, отпечатался след человека, который из этого автомобиля выходил. Следы вели к телу, здесь человек постоял, неловко переступая с ноги на ногу. Пепел рядом со следами, говорил о том, что незнакомец успел даже выкурить сигарету, а потом, спокойно развернулся, сел в машину и уехал… А Он остался здесь. УМИРАТЬ!

Очень захотелось пить. Я обошел еще раз место где разыгралась трагедия… Нет, ничего. Отпечаток протектора, след мужчины и пепел от сигареты. Не густо! Хотя… судя по отпечатку, — машинка-то импортная! Это сужает круг. Стоп!!! О чем это я?! Тоже мне частный сыщик, ищейка… породистая.

Солнце, которое только что нещадно палило, стремительно покраснело, словно обожглось собственными лучами, и сумерки, как мерзкие блудливые кошки, повыползали из всех щелей.

Я сел рядом с Ним, чтобы отдать Последний Долг.

Не помню сколько я так просидел, из бездумного оцепенения меня вывел свет фар. Совсем не обязательно, чтобы меня видели здесь. Я бросил на Него последний взгляд и, как говорят в плохих детективных романах, «растаял во мраке».

Нет, все таки дернул меня черт впутаться в это дело! Ну действительно, что я могу? Даже если мне удастся разыскать этого любителя раскатывать в автомобилях иностранных марок. А если не разыщу? Значит, по истечению некоторого срока, (срока давности у собственной совести, если таковая имелась изначально в наличии), когда улягутся, умиротворенные отделяющим от событий временным промежутком, угрызения, тот «любитель» ощутит разрушающее влияние безнаказанности, а значит познает иллюзию вседозволенности и глядишь — дорастет и до «профессионала». А я? Кем буду я, после всего этого? Последней дворнягой?! И права будет старая скряга мадам Фортуна — мое место только на городской помойке!

Кстати, о помойках: хозяин такой машины вряд ли держит свое драгоценное сокровище под открытым небом. Человек, который может позволить себе иметь такую машину — с не меньшим успехом, может позволить себе и столь же роскошный гараж. Хотя я, между прочим, абсолютно не понимаю эту странную склонность некоторых людей к фетишизации техники. Грохот, вонь бензина… Лично я предпочитаю ноги. Ноги — они, как известно, и волка кормят.

Значит так! Задача номер один — методично обойти хорошо обустроенные, так сказать комфортабельные, гаражи. Хотя, конечно, если честно признаться, этот труд по масштабу сравним с усилиями предпринятыми моим предшественником на эпическом поприще по свершению подвигов, а конкретно, на уборке Авгиевых конюшен. Аналогия тем более впечатляющая, что оба акта связаны со средствами передвижения (там лошади, здесь машина). Хотя, опять же, лично я — предпочел бы лошадь.

Итак, методичность и, очень бы хотелось, хотя бы каплю везения. Иначе, есть опасность не очистить (я имею в виду аллегорические конюшни), а утонуть (я имею в виду несколько менее аллегорический навоз).

Повезло мне — только на третий день, под вечер. Но все таки, я нашел то, что искал.

Гараж был роскошный, по видимому, владелец собирался сменить свой «скромный» мерседес на средних размеров авиалайнер. А может, просто у него была такая широкая натура: ведь вышвырнул же он…

Я заглянул в окно гаража. Сквозь чисто вымытое стекло, которое слегка искажало общую картину, деформирую реальность, придавая ей некий флер сюрреалистического авангарда, хорошо было видно не менее роскошное «нутро». Тот, которого я так упорно все это время искал, стоял спиной к окну. Я уже знал — это он, и машина — та самая. Он был обут в комнатные тапочки без задников, а одет в добротные серые брюки со спущенными подтяжками и веселенькую футболку. На спине красовалось изображение собаки. Это, почему-то, добило меня окончательно. Я даже зарычал сквозь крепко стиснутые зубы и впился взглядом в его толстый загривок, весь в жирных складках и покрытый бисеринками пота.

Он замер, а потом стал медленно поворачиваться…

Сразу, как только я попал в поле его зрения, у него в глазах стал разгораться огонек животного страха и когда он развернулся, наконец, ко мне анфас — в глазах пылал ужас.

Еще мгновение и я его пожалею…

Не раздумывая ни секунды я прыгнул!

Осколки брызнули как…

Мужчина дико закричал, метнулся в сторону, налетел на полки с инструментами, съежился под противоестественным дождем из дерева и металла, в его глазах застыла обреченность, но в последний момент рука наткнулась на огромный гаечный ключ…

— Что случилось? — спросила испуганно женщина, в ярком вечернем платье, появившаяся в дверях гаража и беспокойно переводившая недоуменный взгляд с разбитого окна на мужчину полускрытого от нее огромным автомобилем.

Мужчина с силой вытер дрожащей рукой лицо и глухо буркнул:

— Ничего.

Второй рукой он сжимал огромный гаечный ключ испачканный в чем-то темном и вязком. Мужчина посмотрел на ключ и с отвращением отшвырнул его в сторону. Женщина сделала несколько неуверенных шагов навстречу мужчине и вдруг увидела у его ног то, что заставило ее побледнеть и прошептать ярко накрашенными дрожащими губами:

— Собака.

Мужчина, стараясь не глядеть на труп огромного черного пса, злобно проворчал:

— Да собака, что тут такого… Бросилась… Бешеная, наверное!

— Нет, это из-за Джека, я знаю, — тихо сказала женщина, — нельзя было его отвозить в лес.

— Чепуха! Он бы и так сдох! Еще не хватало, держать в доме издыхающую собаку. Но вообще, ты права: надо было хорошенько вымыть машину.

— Господи, о чем ты говоришь? — печально прошептала женщина, безвольно уронив руки вдоль тела. — Ведь ОН пришел Отомстить!

Мужчина брезгливо покосился на труп черной собаки и фыркнул:

— Ерунда! Просто Он почуял Запах Смерти вот и взбесился.

— Запах Смерти… — почти беззвучно повторила женщина одними губами и посмотрела в глаза мужчины. Там уже не метался огонь страха, а ровно и размеренно тлело обычное повседневное чувство: сытого туповатого самодовольства. Мужчина полупрезрительно пожал плечами и отвернулся. Женщина посмотрела на мертвую собаку и встретилась с широко распахнутыми мертвыми, но сохранившими так много жизни, глазами. Женщина огляделась вокруг, будто попала сюда впервые, и это гаражное великолепие показалось ей диким… А был еще дом, дача…

— Запах Тления — Запах Смерти! — резко повторила женщина, а потом развернулась и вышла, громко хлопнув дверью.

— Дура! — крикнул мужчина и вдруг, подхватив с пола гаечный ключ, со всей силы ударил им по лобовому стеклу мерседеса.