— Нет, нет и ещё раз нет! Не хочу! Не заставите! — разорялась блондиночка лет шестнадцати от роду.

— Как вы не понимаете, дочь моя, этот союз очень важен для наших земель, — увещевала свою дочь женщина лет от силы тридцати пяти. Увещевала, впрочем, уже без особой надежды.

Леди Генриэтта Миррская знала свою дочь как свою же бухгалтерскую книгу. Когда Лиэль упрямилась и не желала чего-то делать, то становилась неуправляемой и невменяемой. Подобное случалось, если конечно случалось, редко, но метко.

Так же леди Генриэтта знала, как именно можно отвлечь свою дочь от её мыслей о насущном и переключить внимание. Достаточно было разложить всё по полочкам. И обязательно тихим и вкрадчивым голосом. Прецедентов ещё не было и леди Генриэтте не хотелось, что бы они были.

— Вы хотите графскую корону? — без обиняков и хождений вокруг да около, спросила леди Генриэтта.

Блондиночка поперхнулась воздухом. Если новость о факте скорого замужества Лиэль восприняла в штыки, то о политике она иногда задумывалась.

— Графску-у-у-ую? — заинтересованно протянула Лиэль.

Леди Генриэтта чётко видела, как на лице дочери отразился весь ход её мыслей. И то, к чему он привёл, ей не понравилось.

В отличие от матери, Лиэль начала издалека.

— Послушайте, матушка, — вновь заупрямилась блондиночка, — если вы так печётесь о благополучие наших земель, если вам так хочется видеть свою дочь графиней, если…

Леди Генриэтта вздохнула и прикоснулась кончиками пальцев к вискам. Её дочь могла и таким образом вывести из себя даже святого. У Лиэль было три проверенных способа довести до последней степени каления. Это была уже вторая.

— Короче, — потребовала леди Генриэтта.

— Выходите замуж сами, матушка, — нахально оскалилась блондиночка.

Леди Генриэтта задохнулась от возмущения.

— Да как вы смеете?! — сквозь стиснутые зубы прошипела она. — Я столько вытерпела, дабы обеспечить вам нормальное будущее!..

Внезапно Лиэль хрипло рассмеялась. Прежде леди Генриэтта не наблюдала подобной реакции у своей дочери. Это нервировало и настораживало.

— Вы?! — взвизгнула Лиэль. — Вы — терпели?! Простите моё любопытство, матушка, но что вы терпели? Или, вернее, кого?

Настала очередь леди Генриэтты поперхнутся воздухом.

— Да, матушка, — продолжила Лиэль, — я прекрасно знаю, как относятся ко мне подобным. Но позвольте так же спросить, матушка, зачем же вы рожали меня, раз вам приходилось терпеть?

Обстановка существенно накалялась. Стороннему наблюдателю, если бы таковой нашёлся, могло бы показаться, что в комнате начал трещать и накаляться воздух.

Лиэль подошла к витражному окну и оглядела двор родового замка.

Всё как всегда. Не занятые дежурством стражники режутся в домино на щелбаны и поджопники. Девки с вёдрами и корзинами. По тракту, в дали, тащится разряженная процессия.

Лиэль ударила кулаком по подоконнику.

— Боги, матушка, — с горечью простонала она. — Вы всё решили за моей спиной! Как всегда!

Смотрины для Лиэль постоянно были если не праздником, то развлечением точно. Сколько она себя помнила, незваные, по её «скромному» мнению, гости, всегда подвергались гонению с её же стороны.

Привязать ведро с водой над дверью и разлить под нею масло, натянуть арбалетную струну на лестнице, привязать к верёвкам отбитые от бутылок горлышки и повесить данную конструкцию напротив окон гостевых покоев, поиграть в привидение бедного родственника, умершего от голода, пострелять из рогатки спрятавшись в кустах… Список можно было перечислять до бесконечности. В мелких пакостях и крупных бяках Лиэль была выдающимся виртуозом.

Конечно, не обходилось и без членовредительства. После того, что очередной соискатель её руки, сердца, других частей тела, жизненно-важных органов и баронства, неудачно упал с лошади и сломал ногу в трёх местах, Лиэль оставили в покое на целых полгода.

Сначала Лиэль казалось, что всё, женихи кончились, программу по запугиванию наивных идиотов можно закрывать и, гордо задрав нос, исполнить свою давнюю мечту. Либо одну, либо другую. Для Лиэль не было разницы. Что там, что там на неё перестали бы коситься, перешёптываться за спиной и укоризненно качать головами вслед. Как будто Лиэль была виновата в том, кем родилась.

Таким, как она, не было достойного места во владениях людей. Такие, как она, если рождались у простого люда, не жили долго. Ей действительно повезло родиться наследницей обширных человечьих владений. Первая дочь первой дочери.

Лиэль оскалилась.

Наследница! Боги, какое громкое слово для разменной монеты в политических играх её матери.

Что больше всего интересовало Лиэль, так это то, отчего её мать так и не вышла замуж? Почему тянула свою дочь туда, чего не знала сама? Леди Генриэтта всегда решала за себя, никому не позволяя сесть себе на шею и навязать своё мнение. Это Лиэль уяснила ещё в детстве, перед первой помолвкой и первой же своей жертвой.

— Что же, — блондинка потёрла руки, — посмотрим, кто кого. И как скоро.

Представленный Лиэль жених оказался на редкость несуразен и, блондинка бы даже сказала — странным.

Сразу после церемонии приветствия жених выдал:

— Это всё, конечно, меня полностью устраивает. Но где у вас библиотека?

Леди Генриэтта опешила от подобного построения фраз. Отец жениха тихо заскрежетал зубами, видно тоже не ожидал подобного финта ушами от своего отпрыска. Лиэль тут же подумала, что все возможные диалоги были оговорены между отцом и сыном заранее. А тут такой поворот!

Мозг блондинки включился как всегда внезапно.

Вариант первый, и самый отвратительный: жених решил показать предполагаемой невесте, что его больше интересует духовное, нежели материальное. Что плохо. Ибо судя по реакции отца жениха, тот знал о пристрастие сына и не одобрял оную. Лиэль же наоборот, одобряла. Или же отец жениха полностью был на стороне сына по поводу книг, и сейчас разыгрывал спектакль.

Вариант второй, и ещё более хреновый: кто-то из делегации сватов узнал о пристрастие Лиэль к книгам, прожужжал кому надо все уши и теперь специально для теоретической невесты разыгрывается концовка второй части первого варианта.

Третий вариант блондинке не понравился больше всего. Леди Генриэтта, с неё станется, могла слить всю информацию о своей дочери. Лишь бы посредством брака расширить свои земли. У леди Генриэтты, Лиэль это знала точно, были свои взгляды на брак дочери. Да и аккуратные тычки в бок, которые получала блондинка, уверили её в третьем варианте.

— Генетический модификатор, — прошипела себе под нос Лиэль.

— Что, простите? — не расслышал жених.

Получив ещё один тычок, Лиэль натянула на личико любезный оскал:

— Пойдёмте, я вас провожу.

— Право, не стоит утруждаться, — тут же заюлил жених, стараясь отвертеться от провожания.

Внутренне Лиэль покатывалась со смеху. Встав из-за круглого стола переговоров, и обойдя его, блондинка встала рядом с женихом, который, как она успела заметить, тоже получил одобрительный тычок от отца.

— О, не переживайте, — голос Лиэль сочился мёдом, сиропом и был приправлен ванилью и толикой красного перца для пущего эффекта, — мне будет не трудно угодить вам.

— Папа, — жених тут же перешёл на панический шёпот, — я её боюсь.

Блондинка красноречиво позвенела содержимым своих потайных карманов, которых было великое множество и все забиты металлическими шариками, иглами, гвоздями, камушками. Из одной из складок юбки даже высовывалась рогуля пресловутой рогатки, ставшей притчей во языцех. Репутация Алатиэль Ингеборги Маргариты Миррской как невесты бежала впереди блондинки словно облитая скипидаром.

Лиэль нависала над женихом дружелюбно скалясь во все зубы, как изваяние ну о-о-о-очень скорой расправы. Жених попеременно икал, бледнел, краснел и не знал куда деть руки. Леди Генриэтта с философским видом разглядывала свой маникюр. Отец жениха, с не менее философским видом, гнул зубчики вилки из фамильного столового сервиза баронов Миррских.

Блямс! Зубчик резко разогнулся и ударил отца жениха по пальцу.

— Гр-р-р-р-р, — рыкнул тот.

Жених судорожно сглотнул. Его благородная бледность сменилась не менее благородной зеленью.

— Что же вы? — Лиэль приподняла одну бровь. — Вам дурно?

— Н-н-н-н-не-е-е-е-ет, — проблеял жених.

— Так пойдёмте! — радостно воскликнула блондинка, хлопнув в ладоши. — Окажите мне честь!

Жених грустно завздыхал. Столь душераздирающе и давя на жалость, что Лиэль даже поверила в то, что это всерьёз. Блондинка не была бы собой, если бы верила каждому слову. Особенно совершенно постороннего человека. Пусть даже и жениха.

Лиэль протянула руку. Ладонью вниз. Жениху не оставалось ничего, кроме как неуклюже встать и, отчаянно зеленея, взять невесту за предложенное.

Больше всего Лиэль хотелось приложить ладонь к глазам, что бы не видеть совершенно непонятной, пятнами, окраски жениха, и заткнуть уши, что бы не слышать его неуверенного, блеющего голоса. Но увы, у блондинки бы банально не хватило рук.

— Этой тёплой, летней ночью, — между тем затянул жених, лапая блондинку потными ручонками за ладони, — меж проулков и аллей, в парке старом, под луною…

У Лиэль не вынесла душа эстета:

— Ты получишь ***, - закончила она и, высвободив руки, спрятала их за спину.

Жених сложил губёшки трубочкой, затрепетал ресницами и швыркнул носом.

— Вам не понравилось?

— Почему же? — Лиэль качнулась с пятки на носок. — Очень понравилось.

Жених надулся пуще прежнего:

— Я вам не верю.

— Ваше право, — кивнула блондинка, и взмахнула ручкой. — Мне же нет никакого дела, что вы там себе понавыдумывали по этому поводу. Думайте, что хотите, — и добавила брюзгливо. — В землях людей прочно укоренился патриархат.

Жених закашлялся. Лиэль глумливо гыгыкнула.

Если он наивно думал, что она тут же кинется его переубеждать, присюсюкивая при этом, то сильно просчитался. Блондинке хватало родной матери в роли истерички и расчётливого манипулятора. Терпеть вторую подобную натуру Лиэль не хотелось совершенно.

— Может, мы всё таки познакомимся? — предложила блондинка. — Хотя бы для соблюдения приличий.

— Но нас же представляли! — возмутился жених, и зачем-то надул щёки, от чего стал похож на степного хомяка.

— Я прослушала, — невинно заморгала Лиэль.

— Но цвета и герб нашего рода! — продолжил истерить жених, старательно пуча глаза, и приобретая уже сходство с, милыми сердцу блондинки, лягушками.

— Никогда не была сильна в геральдике, — вновь соврала Лиэль, нацепляя очередную дебильную улыбочку недалёкой идиотки.

Жених вновь приобрёл леопардовую окраску. Колер колебался от жёлтого до фиолетового. Сплошь пятнами.

В чём было преимущество Лиэль, так лишь в том, что за ними по пятам шли два стражника её личной охраны. Следовательно жениху совершенно не светило придушить блондинку и оставить её бездыханное тело где-нибудь за гобеленом или в кустах. Судя по его колеру, жениху этого как раз хотелось всеми фибрами души.

— Вы… — начал, было, жених. — Вы…

— Кхем-кхем, — красноречиво закашлял один из сопровождающих.

Жених обернулся. Зря он так резко. Тем, кто никогда не видел орков, было чем впечатлиться. Оба почти два с половиной на два метра, массивная нижняя челюсть и выпирающие клыки на оной не оставят равнодушным никого. Так же, как и мышцы, наращенные во всех, стратегически важных, местах. У Лиэль была теория, что доспехи игнорируются орками в любых маломальских домашних условиях.

— Он мозолит тебе глаза, мелкая?

Так же орки в грош не ставили уважительное отношение к тем, на кого работали. Если, конечно, это не были другие орки. Да и то не факт. Орки на то и были орками, что бы говорить прямо и максимально упрощёнными эпитетами. Что бы их могли понять все. Субординацию орки, конечно, соблюдали, но с их манерой общения, сиё было очень… экзотично и мозголомно.

Этого жених, судя по его реакции, не знал. Картинно схватившись за сердце, он заголосил с удвоенной силой. На этот раз обращаясь к орку:

— Как ты только посмел раскрыть свою грязную…

Хвать!

Дальше жених мог только невразумительно мычать.

Лиэль хмыкнула с искренним интересом разглядывая фасон сапог, надетых на жениховы ноги, теперь дрыгающиеся где-то в полуметре от пола.

— Вам не кажется, уважаемый коллега, что меня только что пытались оскорбить? — обратился держащий жениха орк к своему напарнику.

Второй орк пошарил по карманам, вытащил прямоугольный футляр, открыл и, достав оттуда пенсне, явно припрятанное для таких случаев, прицепил их себе на нос. На взгляд Лиэль получилось слегка кривовато, но на общем плане этого фарса не сильно сказывалось.

— Я с вами полностью согласен, дорогой коллега, — кивнул второй орк, и глубокомысленно чавкнул.

— Как же мы с ним поступим, уважаемый коллега? — продолжал издеваться первый орк, демонстративно облизываясь и потряхивая жениха Лиэль за шкирятник. Вторую лапищу с его рта так и не убирая. — Ведь, как мне так же кажется, он сделал попытку оскорбления всей нашей расы.

— Действительно, я, кажется, тоже что-то такое слышал, дорогой коллега, — согласился второй орк, и спросил. — Но вам не хочется узнать, может он уже раскаялся в своих словах?

Выражение лица жениха говорило о том, что он ни фига не раскаивается и готов повторить то, что сказал. И не один раз.

— Хм… А ты что думаешь, мелкая? — обратился к Лиэль первый орк.

Честно говоря, Лиэль ничего не думала. Всегда поступала интуитивно и от того лишь выигрывала.

— Он в библиотеку хотел, — выдала все планы своего жениха блондинка. — Наверное для того, что бы узнать, как можно продлить свою жизнь благодаря орочьим технологиям. На ближайшие два часа он ваш, дяденьки. Проведите ему экскурс в историю вашей расы.

Дяденьки гнусно оскалились и хохотнули.

— У тебя ещё живы мантии с выпуска? — спросил второй.

— Ты не поверишь! — заржал первый. — У меня и шапочки остались!

— О-о-о-о-о-о, — протянул второй. — Наши шапочки с ки-и-и-и-источками.

Под рассуждения орков относительно того, что они сделают с её женихом, Лиэль пошла дальше. Были у неё кое-какие, свои планы, которые появились совершенно внезапно.

Вокруг замка стоял город. Довольно крупная торговая точка по меркам людей. Одна из дорог перекрёстка, на котором стоял город, на сколько помнила Лиэль, вела даже в филиал Тёмной Цитадели.

В каждом уважающем себя Мире должен присутствовать какой-нибудь Тёмный Властелин, страдающей какой-нибудь фигнёй, типа скуки вселенских масштабов. Был такой кадр и в этом Мире. Копаясь в хрониках, Лиэль нашла много интересной и вкусной информации. Такой как:

А) Тёмному Властелину OVER+100500 лет.

Бэ) Все технологии, которыми на данный момент владеют расы, пришли из головного центра Тёмной Цитадели.

Цэ) Тёмный Властелин в качестве еды предпочитает эльфов.

Дэ) Тёмный Властелин был единственным представителем своей расы в этом Мире.

Е) Тёмный Властелин ел разумные расы не просто так, а за дело. Государственных преступников, если была доказана их вина, особо рьяных религиозных фанатиков и прочих возмутителей спокойствия, да буйных пришельцев из Иных Миров, когда таковые случались.

Фэ) Тёмный Властелин никогда не покидал своих владений, и если у кого-то возникал вопрос по устройству этого Мира, он мог спокойно обратиться в ближайший филиал Тёмной Цитадели, либо дойти/доехать/долететь до самой Тёмной Цитадели самостоятельно. Если, конечно, не боялся быть съеденным. Впрочем, такого рода прецеденты случались не часто.

Спрашивающие зарабатывали себе разрыв шаблона, сходили с ума, если было с чего сходить, и, либо кончали жизнь самоубийством, либо оседали в домах с мягкими стенами, либо оставались в Тёмной Цитадели.

Гэ) Запрета на религию не было. Каждый взрослый индивид мог верить в то, что ему ближе. К тому же, с каждым новым пришельцем из Иного Мира могла прийти и новая религия. Хочешь, верь в Иисуса-человека и ему подобных. Хочешь, в так называемых Древних Богов. Хочешь, так вообще в Эру, Доктора и больших боевых дяденек-роботов. Однако нельзя было пропагандировать религии и обращать в них детей.

Хэ) Войны за престолонаследие запрещены. Войны за захват власти запрещены. Войны основанные на религии запрещены. Однако воинскому делу обучали если не всех желающих, то большинство. Так же были разрешены стычки между баронствами и графствами заселённые людьми и разрешались межрасовые войны.

И) У Владетелей рас должно было хватить ума удерживать своих вассалов от никому ненужного кровопролития не смотря на разрешение. Иначе придёт Тёмный Властелин и съест. До настоящего времени Владетелям это удавалось.

По этим догматам Мир жил и процветал. До того момента, как одной наглой полукровке приспичило удрать от жениха, имени которого она так и не удосужилась спросить.

— Марта, мой мешок всё ещё меня дожидается? — спросила Лиэль, опёршись о барную стойку.

Трактирщица кивнула. Хозяйке постоялого двора было не до младшей госпожи. Весь зал был буквально забит отъедающейся с дороги свитой жениха и его отца.

Как рассудила Лиэль, если прятаться — то на самом видном месте. А именно — в центре родного города. Закроют ворота? Не беда. Лиэль, как наследница, была обязана знать все тайные, и не очень, ходы. За свою мать блондинка была спокойна. Леди Генриэтта не станет поднимать всех на уши, дабы найти свою непутёвую дочурку. Наоборот, протянет время до следующего дня. Что бы не говорила Миррская баронесса, и как бы не настаивала на скором браке, но в Лиэль она верила. Как и в масштаб творимых дочерью гадостей и пакостей. Особенно в то, что из этих гадостей и пакостей может получиться. Результат всегда был непредсказуем и оттого интересен.

— Сумасшествие и смелость, — хмыкнула себе под нос Лиэль, всё таки решив выйти из города сейчас и заночевать где-нибудь поблизости.

Ведь то, что она останется в городе, это один из вариантов того, что от неё ждут.

Оставив на месте своего мешка кошелёк с парой золотых мелочью, блондинка вышла из трактира.

Золотые слишком заметны, а вот медью никто интересоваться не будет. Ведь так?

Что должно быть в походном мешке каждой уважающей себя наследницы? Кружка, ложка и другие нужные вещи. А если ты наследница одной восьмой части человеческих земель — то в походном мешке просто обязаны быть разработки других рас. Да и сам по себе мешок был разработкой. Наверное. Лиэль не была точно уверена. Техника и магия в её Мире шли рука об руку и уже давно смешались в единое целое.

Однако ничто не заменит рогатки. Обычной деревянной рогули и резиновым жгутом. Рогаткой и стекло в окне женской бане можно разбить, и кроликом разжиться. Девки так забавно верещат, охрана замка, сплошь состоящая из орков, пакостно ржёт и интересуется, что у девок опять случилось, Лиэль, сидящая в кустах, с удовольствием наблюдает халявное развлечение и грызёт конфету, презентованную орками. С кроликом и так всё понятно.

Вот только как кролика разделывать? Если обращению с рогаткой Миррскую наследницу орки научили, то с разделыванием каких либо тушек — толком не успели.

— И что же теперь делать? — наигранно жалобно прохныкала Лиэль, двумя пальцами поднимая с земли кроличью тушку и вертя её перед глазами. — Говорила мне мама, слушай, дочка, старших. Они плохого не посоветуют.

— Но плохому научат, — раздался над головой блондинки новый голос.

Радостный такой. Прямо до зубовного скрежета.

Кроличья тушка полетела обратно на землю. В руках Лиэль моментально образовалась любимая рогатка в натянутом состояние.

— Пароль, — вкрадчиво потребовала блондинка.

— Какой пароль? — опешили сверху.

Место для ночлега Лиэль выбирала не наобум, а как учили орки. Чтоб ни с какой стороны видно не было. И теперь сидела в редком лесочке, в овражке, между корней. Даже костёр развела по всем правилам, в ямке, у речушки, даже ручья. Дым со стороны вполне себе можно было принять за туманную дымку, к ночи поднявшуюся над овражком. К утру, конечно, был риск обвешаться соплями, но главное было переждать ночь. С раннего утра же уйти дальше по тракту, присоединившись к какому-нибудь обозу. Дать караванщику десяток золотых серебрушками, наврать, что идёшь в Синие Холмы, а по дороге удрать в ближайший филиал Тёмной Цитадели. У Лиэль на Тёмного Властелина были свои планы. Не одному Мирру реветь горючими слезами от того, что вытворяет их наследница.

А тут вот внезапно кто-то нарисовался. И довольны-ы-ый. Прямо садись и самой плачь от того, что все планы с самого начала полетели кувырком в… Далеко, в общем, полетели. Дальше не придумаешь. Миррскую наследницу в лицо знали если не все, то многие. И эти многие с радостью вернут её матери за всё те же десять золотых. Серебрушками. Никто не хотел попасться под скорую на расправу руку леди Генриэтты.

Но зачем этому кому-то знать о том, что Лиэль, это Лиэль, а не, допустим, какой-нибудь инспектор с Синих Холмов? Пришёл таких, как она, пересчитывать. Мало ли какая дурь ихнему Владетелю в голову стукнет.

— Говори пароль, — вновь потребовала Лиэль, и натянула рогатку ещё сильнее. — Иначе свинца отведаешь.

Блондинка подумала и добавила:

— Зубами.

— Так в темноте же не видно, — хмыкнули сверху.

— Мне видно, — ласково протянула Лиэль.

Ей действительно было хорошо видно бледное девичье личико. Личико во все глаза смотрело на кроличью тушку и чуть ли не облизывалось. Личико было незнакомым. Значит, не из замка. Значит, Лиэль нигде не прокололась.

— Что, кушать хочешь? — так же ласково продолжила блондинка.

Личико энергично закивало.

— А разделывать умеешь?

Личико помотало головой.

— Афигеть! — восхитилась Лиэль. — И где вас таких воспитывают, что тушки разделывать не умеете?

И мысленно ответила самой себе; Где, где? В замке!

Захотелось сплюнуть с досады.

— Я не отсюда, — жалобно проскулило личико. — Я из другого Мира.

Упс.

К такому раскладу Лиэль была совершенно не готова. Одно дело, когда тебя ищут всем баронством, и совершенно другое, когда на тебя сваливается бледная дева со взором горящим. Да ещё и на кролика твоего слюни пускает. Пусть и на сырого, не потрошённого и не ошкуренного. Как не крути, а кролика было жалко. Так как мяса в тушке было мало, а Лиэль привыкла кушать как любой нормальный человек.

По хорошему, подобных индивидов, типа бледной девы, нужно было доставить в первый попавшийся крупный город для последующей транспортировки в ближайший же филиал Тёмной Цитадели. Там бы попаданку отконвоировали непосредственно в Тёмную Цитадель. А там уже решал Тёмный Властелин. Вдруг попаданка оказалась бы буйная и её нужно было бы ликвидировать? Во избежание, так сказать. Чтоб других своим буйством не смущала и заразить оным не успела.

Была в этом, хорошо смазанном, конвейере одна закавыка. Лиэль совершенно не хотелось возвращаться в ближайший крупный город. Другой же ближайший крупный населённый пункт был Чаячьим Городом, откуда, собственно, был родом несостоявшийся жених блондинки. Или те же Синие Холмы. Была ещё, конечно, столица людей, но туда, в первую очередь, с места в карьер, рванёт леди Генриэтта. В Чаячьем Городе же можно было купить себе место на корабле, обогнуть континент с юга, минуя Речной Кряж и горы, и высадиться восточнее. Там же, по Караванному Тракту, добраться прямиком в Тёмную Цитадель.

Все эти мысли влетели в одно ухо блондинки и успешно вылетели из другого.

— Прикопать бы тебя в этом овражке, — прошептала себе под нос Лиэль.

— Что? — не расслышала бледная дева.

— Кашеварить, говорю, умеешь? — «переспросила» блондинка, не опуская, впрочем, рук с рогатки и отпинывая ногой тушку кролика от костра поближе к мешку.

— Через раз, — честно призналась бледная дева.

— Это как? — заинтересовалась Лиэль.

— Это когда ещё никто не жаловался, — ответила бледная дева. И пояснила. — Потому, что не успел.

— У-у-у-у, — протянула блондинка. — А вот скажи, если я кашеварить не умею, что ты делать будешь?

Бледная дева изобразила на лице ход мыслей. Лиэль прямо видела, как в её черепной коробке с трудам вращаются шестерёнки. Явно не смазанные.

Ну да, какие могут быть мозги у попаданца обыкновенного? Вот что ему дома не сидится?

То, что ей самой не сиделось дома, Лиэль как-то упустила из виду. Но опять таки, то дом, а то — новый Мир. Обязательно — со страшно негостеприимными аборигенами.

Между тем бледная дева, явно повинуясь какому-то своему внутреннему механизму, подползала всё ближе и ближе к краю овражка. В итоге корни, на которых она так недальновидно возлежала, не выдержали веса и начали опускаться к земле. Лиэль это заметила вовремя и успела сделать шаг в сторону до того, как бледная дева, головой вперёд, ушла в прямой полёт по склону. Прямо к ручью.

— Уй, дура, — простонала Лиэль, убирая рогатку за пояс и прыгая вслед за бледной девой.

Та, весело дрыгая ногами и уперев руки в илистый берег, безуспешно пыталась встать на четвереньки. Ноги у бледной девы предательски разъезжались, казалось, во все стороны.

Перво-наперво Лиэль пнула бледную деву в бок. Что бы перестала понапрасну трепыхаться. Та и перестала, замерев в позе звезды, лицом в реке.

Блондинка потёрла руки, примеряясь.

— Буль, буль? — вопросительно донеслось из ручья.

— Не ори, — предупредила Лиэль. — Вообще молчи.

— Буль! — утвердительно донеслось из ручья.

Лиэль скрипнула зубами, нагнулась, и, что было силы, дёрнула бледную деву за ворот курточки из кожи молодого дермонтина. Ворот, что удивительно, выдержал. Силы у блондинки оказалось много. Бледная дева вылетела из ручья, как пробка из бутылки с игристым вином. Лиэль, что опять таки оказалось удивительным, умудрилась устоять на ногах.

Бледная дева, усевшись на земле на задницу и сложив ноги крендельком, возвела глаза к окончательно потемневшему небу и выдала:

— Не знаю.

— Что ты не знаешь? — не поняла Лиэль, и упёрла руки в бока.

— Ну, ты спрашивала, что я буду делать, если ты не умеешь готовить, — пояснила она. — Вот я и говорю, не знаю.

Лиэль с размаху приложила ладонь к глазам и простонала:

— В Тёмную Цитадель. Срочно.

Ха! Проще сказать, чем сделать. Пусть блондинка помянула пристанище Тёмного Властелина тихо и относительно неразборчиво, бледная дева услышала ключевое слово «тёмную» и, встав на дыбы, тут же принялась артачиться. Мол это обязательно далеко, глубоко, мокро, жарко, опасно и, что главное, Цитадель-то не абы какая, а как есть Тёмная! Следовательно идти туда — прямая погибель! А у бледной девы, как на зло, ещё ни клыкастого коня, ни говорящего, ехидного, меча нет, ни доспеха приличного. Хотя она тут уже несколько часов бродит. Не иначе происки того самого Тёмного Властелина, да! Иначе и быть не может.

Лиэль вновь захотелось прикопать свою новую знакомую в овражке. А перед этим долго и со вкусом бить её головой обо что попадётся.

Выдохнув через стиснутые зубы, блондинка села обратно к костру и, взяв временно забытую тушку кролика и нож, начала вспоминать, что ей таки говорили об ошкуривание туш. Если говорили, конечно.

Бледная дева, поняв, что гнать её никто не будет, наконец угомонилась и села по другую сторону костра. Пошарив по карманам, она вытащила некогда чистую тряпочку и пластиковую бутылку с прозрачной жидкостью, и принялась приводить себя в порядок. Лиэль по запаху опознала в жидкости чистый спирт.

— И не жаль продукта? — хмыкнула блондинка.

— Да у нас на каждом шагу, — отмахнулась, было, бледная дева, но под взглядом Лиэль как-то сникла и ссутулилась. — А я ведь только для рыбалки заново собралась червей накопать. Виталик, дурень, дел куда-то. Свернула не туда, кто-то толкнул, я споткнулась, запнулась и провалилась.

Бледная дева жалостливо захлюпала носом и, глотнув спирту, скривилась.

— Я очень надеюсь, что у тебя просто истерика, — прокомментировала это Лиэль.

— А то, что? — ощерилась бледная дева.

— А то я не только из рогатки свинцом и железом могу, — спокойно ответила блондинка. — То, что ты — попаданка все увидят за версту и каждый посчитает своим долгом доставить тебя в Тёмную Цитадель. Причём конкретно тебя никто спрашивать не будет. Оглушат, вколют транквилизаторов и отправят самым быстрым маршрутом. Самый быстрый, сама понимаешь, не значит самый удобный.

— Откуда ты слова такие умные знаешь? — поразилась бледная дева. — У вас же средневековье!

— Ну да, — кивнула Лиэль, — у нас средневековье. Причём дубово-о-ое.

От упоминания феодальных законов, распространённых в землях людей, блондинка всё таки вспомнила, как именно можно ошкурить разнесчастную тушку.

Отрезав кролику ступни и голову, Лиэль распорола тушку от паха до горла и, подцепив шкурку со стороны задних лапок, сдёрнула её, как перчатку.

— А говорила, что не умеешь, — попеняла бледная дева.

— Я спросила, умеешь ли ты, — поправила блондинка. — Это разные вещи. Причём совершенно.

Блудная дева покивала с умным видом.

Куски кролика отправились в заранее приготовленный котелок. Туда же Лиэль закинула морковь, лук, несколько картошин и кучу специй. По своему вкусу, ясное дело.

— А что дальше делать будем? — спросила бледная дева.

— Дальше? — Лиэль почесала затылок.

— Ну, как поедим, — уточнила бледная дева.

— Спать будем, — обрубила Лиэль. — А вот на утро мы разыграем трагедию с очень длинным названием. «Медведь забрёл к городу и, с голодухи, сожрал двух идиоток».

— А большой медведь? — хихикнула бледная дева.

— С меня ростом будет, — кивнула каким-то своим мыслям Лиэль. — Кстати, я тут тебе имя придумала. Вы, попаданцы, с чего-то под своими именами в подобных Мирах светиться не желаете.

— А давай, — легко согласившись, кивнула бледная дева.

— Альба, — тут же дала Лиэль. — С латыни «Белая». Ты вон какая бледнющая, местами даже зелёно-синяя. И при упоминание Тёмной Цитадели…

Новонаречённая Альба скрипнула зубами и затряслась.

— Именно это я и имею в виду, — Лиэль щёлкнула пальцами. — Если ты такая ярко выраженная светлая и делишь Миры только на чёрное и белое, то и быть тебе Альбой.

Бледная дева возвела очи горе и почмокала губами. Пару раз повторила новое имя, покатала его на языке и вынесла свой вердикт:

— Мне нравиться. Прямо как Альбус.

И довольно сощурилась.

Блондинка затряслась от еле сдерживаемого смеха.

— Лет сто назад, — помешивая в котелке кроличье рагу, начала делиться местной историей Лиэль, — занесло в наш Мир одного такого Альбуса. Он был строен, высок, рыж и в очочках. На поверку оказался магом, тут же начал швырять во все стороны огненные пульсары и требовал немедленно доставить его в ближайший филиал какого-то Зелёного Золота. Свет у него, видать, на золоте клином сошёлся. А так как проявился он в центре, аккурат у ратуши, в Южном торговом посте орков, то с ним даже пробовали поговорить и прийти к взаимному пониманию. Альбус же либо орочьих манер не знал, либо им не внял, но через час оказался напичкан транквилизаторами по самые ушки, погружён в искусственную кому и, под капельницей, на орочьей ладье, был отправлен в Тёмную Цитадель. Там Тёмный Властелин самолично обследовал предоставленную ему тушку, и выкинул Альбуса из этого Мира ко всем человечьим чертям. Аргументировал свои действия Его Темнейшество тем, что ему, в своё время, Фомы Торквемады за глаза хватило. Второго такого вот Фому его Мир может не пережить. Пусть даже этот новоявленный Фома, то есть Альбус, будет тщательно скрывать свои планы и будет действовать, как ему, Альбусу, кажется, только ради всеобщего добра. Эту историю, как и многие другие подобного же рода, можно прочесть в любом филиале Тёмной Цитадели. Всё запротоколировано и снято на цифровые камеры.

— Неправильно у вас всё как-то, — постановила Альба. — Я во многих книгах читала, что после переноса попаданцу должен первым делом встретить какой-нибудь старый дедушка маг, который всё попаданцу прояснит и цель перед ним на полочке поставит. И раз попаданец попал, то он обязательно кем-то избран и обязательно должен спасти дракона от злой принцессы. А сама принцесса злая потому…

— Что ей скоро на погребальный костёр, — подхватила Лиэль, — а замуж её никто так и не взял. Ах, горе-то какое! Прямо таки вообще!

— Была я замужем, — хмыкнула Альба. — Аж целых три раза. Ничего там хорошего всё равно нет.

— Вот и была ты там аж три раза, — уже откровенно веселилась Лиэль, — что готовить умеешь через раз.

Бледная дева тут же набычилась и пустила пар из ноздрей.

— Хорошо, хорошо, — Лиэль подняла руки вверх, — уговорила. Пока молчу в тряпочку. Едим и спать. Завтра будет завтра, завтра будет видно.

На относительное утро беглая наследница баронства Мирр принялась за потрошение своего хитрого вещмешка.

— О-хо-хо, грехи наши тяжкие, — тянула Лиэль, откладывая в сторону комплект по Миру шлятельного шмотья. Как то; сапоги на толстой подмётке, две пары носков к ним, штаны, рубаху и плотную куртку. Всё потёртое и якобы уже кем-то изрядно поношенное. Никто не заинтересуется.

Разбоя на дорогах и в городах людей не было, но мало ли что может случиться. А так две девки. Идут куда-то. Не порядок. Надо разобраться. И если с Альбой всё более-менее ясно, то Лиэль могут и в расход пустить, и матери вернуть. Смотря на то, развяжется ли у блондинки язык.

Блондинки…

Засунув палец в рот, была у неё такая нехорошая привычка, Лиэль прикинула так и этак, и толкнула всё ещё сопевшую Альбу в бок.

— Виталик, отцепись, — ответила та, и натянула спальник на голову.

— Я не Виталик, — прошептала на ухо бледной деве Лиэль, предвкушая новую веселуху.

— Петя, извини, — покаялась Альба, натягивая спальник ещё сильнее.

— И не Петя, — продолжила шептать Лиэль, добавив в голос немного хрипотцы.

— Лёша? Гена? Вася? — гадала Альба, явно загибая пальцы. — Я не хочу играть в угадайку!

— Я тоже! — воскликнула Лиэль, уклоняясь от резко вскочившей Альбы.

— Ах ты ж едрить твою налево! — обиженно взревела бледная дева со всего маху ударяясь о торчащий корень. — Не приснилось.

— Зато сладеньких мужчинок тебе приснился целый гарем, — заржала Лиэль.

— Язва, — отбила Альба, вновь залезая в бутылку и уютно там устраиваясь.

— Ещё какая, — согласилась Лиэль, садясь к вновь разгоревшемуся костерку. — Я тебе одежду подобрала. Переодевайся, свою мне отдашь.

За спиной блондинки утвердительно зашуршали спальником и лапником, служившим в прошедшую ночь довольно мягкой кроватью.

Сама же Лиэль вновь запустила свои загребущие руки в мешок. На свет появился плотно закупоренный бутылёк с пятью чёрными шариками, пара резиновых перчаток и комплект стальных лап, имитирующих медвежьи, количеством четыре штуки.

Первым делом блондинка натянула перчатки и, открыв пузырёк, вытряхнула на ладонь один из шариков и раздавила его у себя над головой, тут же превратившись из блондинки в брюнетку.

За спиной у Лиэль восторженно ахнули.

— Это же какая экономия времени, — прокомментировала Альба.

— Это орочьи разработки, — не могла не похвастаться Лиэль. — А это — эльфьи.

Следом из мешка появилась упаковка с силиконовыми ушами. Острыми и длинными. Хоп, хоп! И уши Лиэль удлинились в два раза.

— А ещё есть? — засопела Альба. — Всегда хотела отыграть эльфийку.

— Не-а, нету, — покачала головой Лиэль, вытряхивая из мешка железный намордник, имитирующий медвежью пасть. — И склоняй расы в женский гендер короче; эльфка, орка и так далее. Начнёшь говорить про всяких «-фиек» — спалишься с потрохами, получишь дубиной по голове, иглу капельницы в вену…

— И не увижу красот этого Мира, — согласилась бледная дева, и протянула Лиэль свою старую одежду.

Крашенная блондинка взяла узел из одежды, надела на себя намордник и передние лапы…

— Ты что творишь?! — истерично взвизгнула Альба, глядя на то, как её брендовая одежда медленно, но верно, превращается в живописные лохмотья.

— Нас медведь приблудный сожрал, — клацнула намордником Лиэль. — С голодухи. Или мы сами разделись и легли, чтоб медведю нас жрать удобнее было?

В глазах Альбы стояли неподдельные слёзы.

— Мне эти штанишки второй муж подарил, — хлюпала носом бледная дева. — Половину зарплаты за них отдал, придурок. Лучше бы как всегда, поганый тортик и пучок гвоздичек, украденных у ближайшего памятника.

— А теперь ни тортика, ни гвоздичек, ни штанишек, — старательно почавкала Лиэль, убирая пожёванные лохмотья к своим и снимая намордник.

Дальше было делом техники. Настрелять из рогатки десятка три белок, выжать их на получившиеся лохмотья, да раскидать их по лесу. Бренные останки белок и вчерашнего кролика Лиэль утопила в омутке ручья.

— Плюх, плюх, — сказал на это омуток, — буль.

— Чафф, чафф, — подтвердил кто-то из омутка.

— Кто там? — спросила бледная дева.

— Сомы, — ответила крашенная блондинка. — Там, ниже по течению, около Бездны, сомовья ферма. Сюда молодняк заплывает.

— Ой…

До Альбы весь масштаб трагедии, которая вполне себе могла бы развернуться ещё вчера. Только двух идиоток не эфемерный медведь бы сожрал, а самые натуральные сомы.

— А ты вчера могла бы меня вот так, как белок, из рогатки?

Лиэль склонила голову на бок.

— Ты была бы моим дебютом из людей.

— Ваша светлость! Ваша светлость, леди Генриэтта, вставайте, беда!

Шёпот служанки прорвался сквозь рассветную дрёму и заставил баронессу Миррскую резко сесть на постели. Разум, натасканный на слово «беда», проснулся раньше тела и включил автопилот.

— Алатиэль опять что-то учудила?

— Пропала, — доложила служанка. — Как есть вся пропала. Судя по всему, ещё вчера. Как её личная охрана проводила очередного претендента в библиотеку. Больше леди Алатиэль никто не видел.

— Сбежала таки, — кивнула своим мыслям леди Генриэтта. — Значит так, нашим гостям ничего не говорить. Будут спрашивать, скажешь, что леди Алатиэль ещё почивать изволит, и остальным передай, что бы говорили то же самое. У её покоев поставь дочкину личную охрану, пусть своими рожами жениха отпугивают. Спектакль начнётся в полдень. Тогда же отрядим гвардию и тех, кто согласиться принять участие добровольно, на поиски.

— Так вдруг нашу Ласочку медведи и волки в лесу уже съели? — не унималась служанка.

— Наша Ласочка сама кого хочешь съест и костей не оставит, — хохотнула леди Генриэтта, уже окончательно проснувшись. — На то она и Ласочка. Думаешь я просто так с ней путешествовала и знакомила с другими расами и их разработками и технологиями? У нашей Ласочки не только смазливая мордашка и вредность помноженная на наглость. Наша Ласочка, не смотря на свой возраст, умеет думать и имеет мозг кому-то не только в церебральном смысле, но и в физическом. Причём непосредственно у себя в черепе.

— Так где же её искать если что? Нашу Ласочку? — допытывалась служанка.

— Понятия не имею, — отмахнулась леди Генриэтта. — Алатиэль девочка большая, не пропадёт. Теперь оставь меня, я досыпать изволю. Разбудить в полдень, дикими воплями о пропаже.

— Как скажете, ваша светлость.

Сделав дежурный книксен служанка вышла, тихо затворив за собой дверь. Она точно знала, что просто так её госпожа от пропажи дочери не отмахнётся. Значит гости из Чаячьего Города притащили магов. Значит говорить лишнего не нужно. Все приказы госпожи передавать письменно и после прочтения съесть. Уж где, где, а в отхожем месте маги копаться точно не будут.

Леди Генриэтта врала, когда говорила, что понятия не имеет, куда направила свои стопы блудная дочь. Алатиэль могла направиться в три места. Либо в Столицу Людей, что маловероятно. Либо в Синие Холмы, выяснить наконец, кто же её отец. Либо, что грело душу леди Генриэтте больше всего, в Тёмную Цитадель.

В Столицу Людей леди Генриэтта кинется в первую очередь, если с дочкой действительно что-то случиться и это что-то можно будет со спокойной душой повесить на Чаячьего барона. Тогда баронесса Миррская вполне себе могла оттяпать у соседа если не всё баронство, то половину точно. В качестве компенсации. Всё таки леди Генриэтта очень хотела графскую корону.

В случае с Синими Холмами графская корона никому из баронов Миррских не светила, но светил протекторат от эльфов. Леди Генриэтта знала, от кого рожать. Эльфы своих полукровок не бросали. А уж если эти полукровки наследовали одну восьмую человеческих земель… Эльфам тоже нужно было где-то селиться.

Тёмная Цитадель была лучшим вариантом. И леди Генриэтте было плевать на то, что Мирр мог бы стать полигоном для магов и заводом для генной модификации и инженерии. Планете грозило перенаселение, Тёмный Властелин же занимался тем, что выращивал огромные корабли, которые могли летать в космосе и пробивал порталы в Иные, не населённые, Миры. Видеть свою дочь — полукровку около Тёмного Властелина стало бы для леди Генриэтты подарком.

Гостевое крыло замка тоже стояло на ушах. Точнее стоял на ушах папенька незадачливого жениха, его светлость Александр, барон Чаячьих земель. Его сиятельство наматывал километраж по гостиной в отведённых ему покоях и распекал на все лады своего сына. Сам же наследник Чаячьих земель сидел на подоконнике, смотрел волоокими очами на восход, вкушал клубнику со сливками и пропускал мимо ушей все папенькины вопли. Они их знал наизусть. Успел выучить по дороге.

— Я тебе что, дурню, говорил?! — разорялся его сиятельство. — Я тебе, идиоту, что советовал?!

Наследник тяжко завздыхал, обмакнул очередную ягодку в сливки и отправил её в рот. Весь его вид говорил о том, что его всё достало, и хотелось ему чего-то, непонятно чего. Для непосвященных непонятно. Папе барону было прекрасно известно на что, вернее на кого, пускал слюни его отпрыск.

— Только через мой труп! — упёрся тогда его сиятельство, когда наследник поставил его перед фактом своей великой любви.

В принципе папа барон ничего не имел против самих орков и их технологий, но когда навёл справки о предполагаемой невесте — встал на дыбы и закусил удила. Орка была ведущим специалистом. У его сиятельства же был пунктик, касающихся всех женщин любых рас. Дети, кухня, церковь. С такой же невестой не то, что детей, ничего не сваришь и не сделаешь. Его сиятельство как подумал о том, какие разговоры будут звучать во время семейных посиделок за столом, так и схватился за сердце.

— Так что, что молчишь?! — продолжил Александр. — Что, сказать нечего?!

Наследник вновь завздыхал и открыл рот:

— А знаете, папенька, есть. Например то, что вам наплевать на меня, как на отдельного, свободно думающего, индивида. Вы, папенька, явно хотите слепить из меня что-то, чем я не являюсь. Короче, вам, папенька, надо, вы и женитесь, раз уж мне не даёте.

— А вчера что было?! — схватился за голову барон.

— А вчера, — хмыкнул наследник, — как и прошлые два месяца, была демонстрация вашей тирании и властолюбия. Чаячий Город — порт, нам денег хватает. Откуда у вас такая навязчивая идея меня женить в кратчайший срок?

— Да я в твоём возрасте! — перешёл к последнему аргументу его сиятельство.

— Вы, папенька, в моём возрасте уже украли мою маменьку, — довольно оскалился наследник. — Причём она не была сильно против. Леди Алатиэль же очень сильно против. И я её боюсь, да.

Последнее наследник напомнил скорее самому себе.

— Всё ещё связь со своей оркой поддерживаешь? — обречённо выдохнул барон, и осел на стульчик.

Наследник пожал плечами, скушал ещё ягодку и ничего не ответил.

Конечно, он поддерживал связь со своей оркой от случая к случаю, и разыгранный накануне спектакль с личной охраной леди Алатиэль был ему, мягко говоря, неприятен.

Когда развесёлая парочка охранников дотащила его до библиотеки, наследник Чаячьих земель взял их в оборот и проехался по их мозгам, пытаясь вытряхнуть из них информацию о своей великой любви. Информацией орки делиться не усиленно не хотели и все трое, с переменным успехом, любили друг другу мозг в разных позах. В итоге же, так ни до чего не договорившись, они разошлись.

Тут в двери гостевых покоев просочилась фигура в серой мантии мага.

— Докладывай, — приказал барон.

— Наследница пропала, — охотно доложил маг.

— Как пропала?! — ахнул его сиятельство.

До Александра тут же дошёл масштаб этой самой пропажи. Леди Генриэтта этого просто так не оставит, в этом его сиятельство был уверен. Барону захотелось тоже пропасть. Куда-нибудь. Ещё лучше отмотать время назад и вообще носа не показывать из Чаячьего Города.

Маг скривил рожу под капюшоном. Ему было прекрасно видно, о чём думает его наниматель. Но увы, он такими силами и талантами не обладал. Да и никто в его ордене, в общем-то, тоже.

Его сиятельство принялся усиленно думать. Лучшим выходом из этой ситуации была бы пропажа и его наследника тоже. Мало ли, что могло прийти в головы молодым да ранним. Они же вечно не головой думают, а другим местом. И хорошо, если репродуктивными органами, а не задницей.

— Значит так, — распорядился его сиятельство, — сейчас отправляйся за стены города, организуешь остаточную энергию от телепорта. Причём оттуда. Сможешь?

Маг кивнул.

— Отлично, — Александр потёр руки, поняв, что жизнь налаживается. Хоть в похищение несносной полукровки его обвинить не смогут. — Исполняй.

Солнце за окном неумолимо вставало, медленно, но верно приближаясь к зениту. Маг, вновь кивнув, растворился и, чёрной дымкой, понёсся исполнять приказ. По замку, зевая и почёсываясь, начали сновать слуги. Новый день нёс с собой новые трагикомедии и развлечения.

Между тем две личности женского полу месили сапогами пыль по полу заброшенной дороге, которая вела к огромному, размером с родной город Лиэль, озеру. Вода в озере была чёрной и не двигалась даже в самую ветреную погоду. У огромного котлована, казалось, не было дна. Озеро так и назвали, Бездной.

— Почему Бездна? — спрашивала Альба, которой было интересно не только то, кто населял этот Мир, но и где этих самых кого-то можно найти.

— Русалки там живут, сомов разводят, — ответила Лиэль.

— С хвостами? — восхитилась Альба.

— Сомы? — сделала вид, что не поняла, Лиэль. — Конечно, сомы с хвостами. Где ты сомов без хвостов видела?

— Да не сомы, — Альба поняла, что сбилась с мысли. Или её намеренно сбивают. Причём опять издеваясь.

Крашенная блондинка почесала затылок.

— А кто тогда?

— Русалки.

Лиэль вытаращила глаза и изобразила на лице удивление. Получилось натурально.

— Русалки с ногами и полыми спинами. А с хвостами это морские девы. Живёт около Ольда их колония, там теплее.

Альба надула губы и нахмурилась.

— Я всегда считала, что русалки с хвостами.

Лиэль пожала плечами.

— Значит, ты неправильно считала.

Бледная дева засопела, всем своим видом показывая, что она теперь думает.

Думала же Альба много и все думы выходили сплошь неутешительными. Во-первых, Мир был неправильный. Дедушка-маг, который бы изобразил рояль в кустах, Альбе так и не попался. Во-вторых, местная аборигенка, которая, по идее, должна была смотреть в рот попаданке, тут же начала учить эту самую попаданку жизни. И ладно бы ещё не издевалась, так не упускала не единого слова из тех, что Альба говорила. В-третьих, попаданка обязана была попасть в квест и, в итоге, устранить такую значимую для любого Мира типа «Фэтези» фигуру под кодовым именем «Тёмный Властелин». Тут же всё с точностью до наоборот, всех попаданев в принудительном порядке стараются доставить именно к Тёмному Властелину, что бы уже он решил, что с этим попаданем делать. Кто первый доставил, тот и молодец. Тому и почётная награда, благодарственное письмо и орден Диора Третьей Степени на шею. За то, что молодец.

Альба хмыкнула.

— А дальше что? — спросила она в никуда.

— А дальше по обстоятельствам, — ответила Лиэль.

— Что по обстоятельствам? — очнулась Альба.

Лиэль за плечи развернула бледную деву на сто восемьдесят градусов и указала пальцем на клуб поднятой пыли.

— Телегу видишь? — спросила крашенная блондинка.

— Нет, — честно ответила Альба, кроме пыли ничего не видевшая.

— А она есть. Зуб даю, возница за свежими сомами поехал. Если повезёт, подкинет до Бездны.

Альба вновь хмыкнула. Такое чудесное изобретение человечества, как автостоп, видимо было везде и всегда.

В это время в Тёмной Цитадели, находящийся за пару часовых поясов от объединённых четырёх баронств людей, его Темнейшество, Эстэл Первый и Единственный, занимался столь тонким и высокохудожественным делом, как наводил последние штрихи во внешности. Красил длинные, гелиевые, наращенные ногти. Не свои.

Его Темнейшество увлекался таксидермией. Самолично отбирал особо буйных попаданцев и попаданок, безболезненно умерщвлял, подсыпав им в чай болиголова, после же делал из них чучела. Самым буйным, долбанутым и светлым доставалось почётное место в галерее Скорби. Посмертно, разумеется.

Высунув от усердия кончик языка, его Темнейшество мазнул кисточкой по гелиевому «ноготку», как вдруг…

— Ваше Темнейшество!

Дверь в лабораторию распахнулась. Судя по тому, что створка ударилась о стену, от удара ноги.

— Я же просил, — простонал его Темнейшество, и попытался стереть с рабочего халата выплеснувшийся из бутылька лак. У него предсказуемо ничего не получилось. Только пятно размазал.

Его Темнейшество горестно вздохнул.

На пороге стояла и смотрела куда угодно, только не на прямое начальство, начальник его же службы безопасности.

«Если какие-то черти её подняли, то дело нечисто.» — подумалось его Темнейшеству. Ему тут же захотелось найти этих пресловутых, мифических чертей и высказать им всё, что он о них думает.

Начальник службы безопасности начала переступать с ноги на ногу.

— Что? — спросил его Темнейшество.

— Портал. Открытый. Между Синими Холмами и человечьим баронством Мирр, — доложила начальник службы безопасности. — Около Башни Магов.

— Закрыть не пробовали? — поумничал его Темнейшество, прекрасно понимая, что с обычным открытым порталом его беспокоить не будут. Не рискнут. Прекрасно знают же, что сожрёт. Почему не закрыли?

— Пробовали, — кивнула начальник службы безопасности. — И маги пробовали, и мы пробовали. Требуется непосредственно ваше участие.

— Без меня никак? — попробовал отвертеться его Темнейшество.

— Больше некому, — развела руками начальник службы безопасности.

Его Темнейшество опять горестно завздыхал и тихо повыл, давя на жалость. Бесполезно. У его начальника службы безопасности было такое выражение лица, как будто она сейчас сама схватит в охапку непосредственное начальство и волоком потащит туда, куда надо.

Его Темнейшество ещё не знал, как был близок к поимке тех самых мифологических чертей.

В то же время у дверей другого Темнейшества переступал с копыта на копыто полный состав конклава адского НИИ.

— Кто пойдёт? — ехидно спрашивали откуда-то из задних рядов лаборанты. — Мы тут уже часа три копыта оббиваем.

Лаборантам было интересно как их начальство будут морально жрать.

Все в адском НИИ прекрасно знали причину сегодняшнего столпотворения. Казалось бы, дело выеденного яйца не стоило и шло, как по маслу. Однако где-то случился сбой и теперь конклав, всем составом, пришёл к шефу на ковёр. Заслуженные звездюли получать.

Наконец состав конклава принудительно выбрал добровольца и, с ворохом папок, втолкнул его в кабинет высокого начальства.

Высокое начальство же откровенно скучало и, закинув на полированный стол свои копыта, подбрасывало к потолку шарик на верёвочке.

— Кхем, кхем, — прокашлялся принуждённый доброволец, тем самым обратив на себя внимание.

Высокое начальство сбилось с ритма и выпустило из руки шарик. Тот сделал попытку удрать под стол, но был пойман и спрятан в ящик стола. Вместе с верёвочкой.

— Что? — спросило высокое начальство, и скривило рожу. — Без вступительной речи.

Доброволец пожал плечами, от чего ворох папок опасно покосился. Без речи, так без речи.

— Я касательно неучтённого Мира под кодовым номером R-NC…

Высокое начальство гыгыкнуло. Таких Миров были даже не триллионы, а гораздо большее число.

Кому первому пришла в рогатую голову мысли использовать эти Миры для того, что бы воровать души, высокое начальство уже не помнило. Но стоило в такой Мир закинуть какого-нибудь религиозного фанатика, как срабатывала цепная реакция, и людские души можно было лопатами грести.

— Так вот, — доброволец швыркнул носом, и поудобнее перехватил папки, — в этом Мире произошел сбой. Петля времени, которую мы на него накинули в целях эксперимента, материализовалась. И теперь там портал.

Высокое начальство от удивления даже копыта со стола убрало.

— Какая петля времени? Зачем? Почему не доложили?

— Так я и говорю, эксперимент у нас был. Группа лаборантов готовила свой проект по ядерной физике и высшей математике. Они накинули на этот самый Мир временную петлю на сотню лет. Хотели посмотреть сколько из этого Мира можно выжать человеческих душ. Самое интересное и предсказуемое то, что с каждым новым витком история шла по другому. Следовательно, там есть нулевые точки, на которых всё держится.

— И как? — заинтересованно спросило высокое начальство. — Много душ таким способом собрали?

Доброволец наконец сгрузил папки на стол и подтолкнул их к высокому начальству.

— Все здесь.

И сделал попытку удрать.

— Ты не умничай, — высокое начальство оценило толщину папок и манёвр сотрудника адского НИИ. — Ты мне на словах скажи. Или покажи на пальцах.

— Ни одной, — сознался доброволец. — С каждым новым витком души возвращались обратно.

— Так на фига надо было жопу рвать? — оскалилось высокое начальство.

— Так интересно же, — хмыкнул доброволец.

— Логично, — кивнуло высокое начальство. — Что ты там про портал говорил?

Доброволец судорожно сглотнул, понимая, что его сейчас будут жрать. Возможно даже не расчленяя. Однако во всём сознаться было нужно.

— Портал открылся из-за перебоев с энергией. Теперь в том Мире существует прямой ход к нам, и наоборот. Но всё же портал будет вести себя непредсказуемо и может закинуть в любую точку связанных Миров.

— М-н-дя, дела, — глубокомысленно изрекло высокое начальство, и ковырнуло когтем верхнюю папку. — Что с временной петлёй?

— Лопнула. Так и открылся портал, — добил высокое начальство доброволец. — И, как оказалось, этот неучтённый Мир находится под протекторатом.

— Чьим? — с искренним любопытством спросило высокое начальство.

Если окажется, что этот Мир находиться под защитой тех, кто сверху, нужно будет наложить на него лапу до того, как таинственный протектор соизволит сунутся на охраняемые им территории.

Однако доброволец красноречиво указал кривым пальцем вниз.

У высокого начальства отвисла челюсть.

Альба, стоявшая на обочине дороги в классической позе автостопщика обыкновенного, так же уронила челюсть, когда мимо неё и крашенной блондинки на скорости сто двадцать километров в час пронеслась белая тонированная девятка с дагестанскими номерами.

— Это же… Это…

Лиэль только глазами хлопала, пытаясь сообразить что-то умное.

Между тем девятка, взвизгнув тормозами, остановилась и дала задний ход. Округу огласила отвратительная музыка, как будто кто-то очень хотел играть на струнном инструменте, но не умел и инструмент усиленно сопротивлялся.

— Рогатку, — прошипела Альба. — Рогатку натягивай!

Лиэль не стоило просить дважды.

— Э-э-э-э, слюшай, — с непередаваемым акцентом сказало из приоткрытого окна машины, — до Москва далеко?

— Вай, какой девушька! — раздался второй голос по соседству с первым. — Паэдем в Москва, покатаемся!

— Ага, щас, — кивнула Альба. — А полноценный половой акт в средство массовой информации вам не завернуть?

— Зачэм так гаваришь, да?! — с истеричными нотками вопросил первый голос. — Поедем в кабак, да?!

— Нет, — оскалилась Альба.

— Па-ае-э-э-эдэ-эм! — настаивал второй голос.

Дверцы машины синхронно открылись и из неё вышли колоритные представители народа гор Реального и около Реальных Миров. Представители щеголяли классическими кожаными куртками, белыми спортивными костюмами и красными мокасинами.

— Кто такие? — строго спросила Лиэль.

Люди, если это, конечно, люди, были странными. Вроде бы попаданцы, а вроде бы и нет. Попаданцы, на сколько знала Лиэль, так себя не ведут. А уж люди — тем более.

— Ми? — спросил первый.

— Не мы же, — хмыкнула крашенная блондинка.

— Э-э-э, — протянул второй, забавно сведя глаза в кучку и морща лоб. Видимо, думать и формировать связные фразы для него было в новинку. — Пачэму у тэбя такой уши? Ти балной, да?!

Лиэль задохнулась. Точно не попаданцы. Те обычно знают почему у некоторых человекообразных могут быть длинные и острые уши.

Альба нашлась первой.

— Она-то здорова. В отличие от вас.

— Ти что сказал?! — теперь и второй начал истерить.

— Что слышал, — махнула рукой Альба. — Или ты ещё и оглох для полного счастья?

Тут взвились оба.

— Ани нэ панимають. Савсэм, — с чего-то решил первый. — Можэт паучим их, брат?

— Паучим, брат, — кивнул второй, и завращал налитыми кровью глазами ещё усерднее.

И ткнул пальцем в Лиэль.

— Ти. Отдай минэ игрушка.

— Больше тебе ничего не отдать? — пропела крашенная блондинка.

С каждым словом короткой фразы её голос набирал высоту и с последним предлогом чуть не сорвался на визг. Чуть. С рогатки же сорвался стальной шарик и встретился с зубами озабоченного «блюстителя нравственности». Тот закашлялся, подавившись снарядом и выбитыми напрочь зубами.

Лиэль молниеносно перезарядила рогатку и направила её на первого:

— Тебе ещё что-то от нас хочется?

Высота её голоса не изменилась и продолжала бить по ушам.

Первый, поняв что может прилететь и ему, не стал выставлять на показ свою плохонькую игру «Альфа-самец пришёл домой» на дальнейшее обозрение девиц и просто помотал головой.

Альба тут же поняла, что им на халяву досталось транспортное средство.

— Ключи! — потребовала она.

— Зачэм грабишь? — начал давить на жалость первый, но ключи от девятки отдал.

— В машину, быстро, — сказала Альба. — Только глаз с них не спускай.

И, нырнув на водительское кресло, с размаху вставила ключ зажигания. Повернула. Машина отозвалась радостным урчанием.

— Ну же!

Лиэль, пятясь и следя за странными людьми, уселась рядом. Как закрыть машину до крашенной блондинки дошло быстро.

— Правое плечо, — инструктировала Альба, вдавливая педаль газа до упора и на бешенной скорости делая разворот. — Чуть выше. Железная пряжка. Возьми её и дотяни до левого бедра. У кресла чёрная лапка с красной пупочкой. Ближе к тебе щель. Сунь туда пряжку до щелчка.

— Кто это был? — спросила Лиэль, выполнив все манипуляции. — Вроде люди, но ведут себя… Я даже не знаю как. У нас даже дорожные разбойники, если встречаются, так не говорят.

— Эти-то? Это молодняк понаехов, более известны как чуркобесы.

— Бесы значит, — протянула Лиэль. — Так вот они какие, христианские бесы. Куда ты правишь? Нам же в другую сторону.

— На фиг, — отмахнулась бледная дева. — Поедем по колее, оставленной машиной, и посмотрим откуда она приехала. Не интересно разве?

— Интересно, — кивнула Лиэль.

Два новоявленных христианских беса, живые и относительно здоровые, стояли посреди дороги и попеременно почёсывали то головы то задницы. И там, и там у них проклюнулись и начали стремительно расти новые дополнения к их телам.

— Обокрали, как есть обокрали, — причитал первый без каких либо признаков акцента. — Последнее забрали, хулиганки нехорошие.

Того что нельзя разговаривать с незнакомыми людьми он как-то успешно забыл.

Второй же остервенело тыкал в кнопки мобильного телефона.

— Абонент временно не доступен, — сказал телефон механическим женским голосом, — вы можете оставить сообщение после звукового сигнала.

Звуковой сигнал, как показалось второму, был не обычным пиканьем, а чьим-то издевательским смешком.

— Вано, это неправильная Россия! — заголосил он в трубку. — Здесь неправильные девки! Вано, ты вонючий курдюк шелудивой овцы, вот ты кто после этого!

Нажав на кнопку отбоя, он посмотрел на первого, желая поинтересоваться, что им делать дальше. Однако при взгляде на своего товарища по несчастью, заорал ещё громче и истеричнее.

— А-а-а-а-а-а-а! Шайтан!

— Сам шайтан, — устало огрызнулся первый. — Прокляли, как есть прокляли.

И утёр набежавшие слёзы пушистой кисточкой отросшего хвоста.

Первая часть трагедии «Пропавшая наследница» прошла без сучка, но с такой задоринкой…

Замок предвкушал внеплановую конную прогулку по живописным лесам и полям за стенами города, и желающие принять в этом участие уже вовсю прогуливались перед воротами, усиленно делая вид, что не замечают друг друга в упор и здесь оказались по совершенно другому поводу, или вообще случайно. Мимо проходили, например.

Ровно в полдень домоправительница опять ворвалась в покои леди Генриэтты и завопила, срываясь на истеричный смех:

— На кого ж ты нас оставила-а-а-а?!

Леди Генриэтта постучала себя по лбу и картинно схватилась за сердце.

— Мистрисс Алатиэль пропа-а-ала-а-а-а! — тут же поправилась служанка. — Вся как есть пропа-а-ала-а-а!

— Как?! — воскликнула леди Генриэтта, аккуратно падая на софу.

— Как есть! — выла домоправительница, терзая в руках ни в чём не повинный передник. — Нет нигде-е-е Ласочки-и-и-и на-а-ашей!

Рота служанок за дверями апартаментов баронессы приняла эти слова, как сигнал к действию. Дружно побросав всё, что держали в руках, девицы хором завыли. Каждая на свой лад.

Замок встал на уши второй раз за сутки.

— Но как же?! Как же так?! — заламывая руки и умудряясь перекричать хор служанок, возопила леди Генриэтта. — О, я смею надеяться на любую помощь, кто бы её не оказал! Иди! Распорядись, что твоей госпоже нужна помощь в поисках! Алатиэль не могла далеко уйти! Я же…

Леди Генриэтта протянула домоправительнице руку. Та кивнула, и, достав из кармана пополам луковицу, подала требуемое госпоже. Баронесса поднесла лук к носу и глубоко вдохнула. Её глаза мигом покраснели и опухли от брызнувших слёз. Леди Генриэтта достала из-за корсажа носовой платок и трубно высморкалась. У дамы истерика, даме можно.

— Я же, — продолжила леди Генриэтта, — попрошу о помощи наших гостей. Я думаю, они не откажут в столь ничтожной просьбе бедной, несчастной, покинутой матери.

К концу проникновенной речи госпожи хлюпали носами не только сама леди Генриэтта, но и служанки за дверью.

Решительно встав, баронесса подошла к комоду и, достав оттуда пачку носовых платков, вручила их домоправительнице. Лук и по дороге нюхать можно, а перед дверями в гостевые покои барона Чаячьих Земель передать кому-нибудь.

Заливаясь слезами и соплями, процессия двинулась по замку. Выли все. Леди Генриэтта фальшиво, остальные из солидарности. Только домоправительница, которой доверили ценный груз, держала лицо и кусала губы стараясь не смеяться.

Остановившись у дверей в гостевые покои, баронесса сунула половину луковицы в карман ближайшей служанки и тщательно вытерла руки влажной тряпицей, отправившейся в тот же карман. Девицу тут же отослали.

Распухшие лицо леди Генриэтты вырядило натурально. Взяв новый платок и приложив его к лицу, баронесса принялась стучать в дверь ногой. Все манипуляции происходили под нестройный рёв группы поддержки.

Леди Генриэтте потребовалось девять ударов, что бы ей открыли дверь. Десятый пришёлся в коленную чашечку барону Чаячьих Земель, которому захотелось лично посмотреть, кто там такой прыткий.

Его сиятельство Александр тут же пожалел, что забросил тренировки и силовые упражнения. Уже лет пять как забросил, понадеявшись на учителей для сына.

Барон потерял равновесие и покачнулся, поджимая ногу, на которую пришёлся удар женской ноги, обутой в кожаную туфельку с острым, обитым железом, носком. Александр бы устоял, но от неожиданного столкновения равновесие потеряла так же и леди Генриэтта. Барона повело назад, баронессу вперёд. Итог понятен, упали оба. Его сиятельство спиной вперёд, крепко приложившись лопатками и копчиком. Её светлость упала сверху. У барона вышибло дыхание и искры из глаз. Вырез домашнего платья леди Генриэтты удачно оказался под носом Александра.

«Да на хрена мне этот Мирр сдался? — промелькнуло в голове его сиятельства. — Хочу домой. Однако, какие большие и выразительные… глаза!»

Леди Генриэтту тут же подняли, поставили на ноги и отряхнули влетевшие следом служанки.

Его сиятельство поднимать на ноги было некому. Пришлось вставать самому, шипя сквозь стиснутые зубы. «А не фиг было слуг по замку распускать, — попенял себе барон. — Вынюхал, что хотел? Как же, десять раз!»

Леди Генриэтта убрала руки от лица и его сиятельство ужаснулся. Приличия требовали спросить, и он спросил:

— Мадам, что с вами?!

Её светлость захлюпала носом. Орава девиц тут же организовала своей госпоже кресло, в которое она и рухнула, в очередной раз заголосив, чуть ли не на ультразвуке:

— Моя дочь! Моя единственная дочь!

Группа поддержки поддержала.

У барона заложило уши, и мигрень, гаденько похихикивая, вбила в голову его сиятельства своё орудие нелёгкого труда.

Александр, прихрамывая, подошёл к столу и, налив в кубок вина, протянул одной из девиц. Та передала по назначению. Леди Генриэтта, старательно давясь, выпила предложенное и икнула.

— Что случилось с вашей дочерью, мадам? — пытаясь выглядеть удивлённым, приподнял брови барон.

Леди Генриэтта сцепила пальцы и сделала вид, что выпитое помогло.

— Она пропала! Пропала! Я даже не могу предположить, куда она могла отправиться! Моя маленькая, наивная, добрая девочка!

«Добрая она, как же, — хмыкнул про себя барон. — И такая же наивная. Это я наивный, раз купился на такое сокровище, как на невестку.»

— Могу ли я надеяться на вашу помощь? — продолжала леди Генриэтта. — Ведь я всего лишь слабая женщина!

Группа поддержки тоже показала насколько они, женщины, слабы.

Александру захотелось домой с удвоенной силой.

— Конечно, мадам, — кивнул он. — Всё, что в моих силах. Мои люди в вашем полном распоряжение.

Нужно же было продемонстрировать баронессе дело рук его мага. А потом можно будет и домой уехать с чистой совестью.

— О, я буду вам обязанной, если вы поможете мне вернуть дочь, — ничего не пообещала леди Генриэтта, вставая из кресла. — Выезжаем через час. Сбор во дворе замка.

И, окружённая группой поддержки, выпорхнула из гостевых покоев.

В назначенное баронессой время из ворот города выехала конная колонна по четыре вряд. Вперёд выпустили магов, что бы не только прокладывали дорогу, но и вели куда надо. Маги и завели.

— Но это же телепорт сюда, — захлопала глазами леди Генриэтта.

— Вы разбираетесь в магии? — поражённо спросил его сиятельство.

В зрачках баронессы сверкнуло стилизованное пламя.

— Немного, — смущённо улыбнулась леди Генриэтта, и втянула носом воздух. — Нам туда.

— Вы уверены, мадам?

Всё таки наёмные маги это одно. Что им скажешь, то они сделают, а то, что подразумевалось делать не будут, отговорившись тем, что прямого указания им не поступало. Природная же ведьма это совершенно другое.

Леди Генриэтта оскалилась, понюхала воздух со всех четырёх сторон и утвердительно кивнула.

Колонна медленно, но верно, двинулась к тому месту, где, накануне, ночевала Лиэль в компании Альбы.

— Искать! — рявкнула леди Генриэтта.

Колонна рассредоточилась и минут через пять маги продемонстрировали их сиятельствам художественно изорванные лохмотья изгвазданные спёкшейся кровью. В платье признали вчерашний наряд наследницы.

Глаза леди Генриэтты наполнились слезами. «Ну, доча!» — подумала она, быстро сообразив, какую свинью её подложила Алатиэль.

Его сиятельство, барон Чаячьих Земель облегчённо вздохнул, в свою очередь поняв, что за исчезновение наследницы Мирра ему ничего не будет.

Наивный.

— Примите мои соболезнования, мадам, — склонив голову, сказал он. — Я надеюсь, что смерть вашей дочери была безболезненной. Медведь убил её сразу.

— Но здесь медведей сроду не было, — опровергла леди Генриэтта, пропуска мимо ушей якобы точные знания о том, как именно убивают медведи.

— Как не было? — Александр ещё раз посмотрел на принесённые лохмотья. — Это точно был медведь. И остаточный портал…

Зря его сиятельство упомянул портал.

— Медведи научились открывать порталы? — наивно поинтересовалась баронесса. — Никогда бы не подумала.

Маги, окружившие овражек, накинули на себя глушилки и откровенно ржали. Не зря в Реальном Мире существует поговорка «Дурак, это человек считающий себя умнее меня».

— Вы сами ведьма, мадам! — наконец взвился его сиятельство, поняв, что из него сейчас сделают того самого дурака.

— Верно, — согласилась леди Генриэтта. — Но я могу лишь определять. Творение мне не подвластно.

И от всей души предложила:

— Проверку могу пройти хоть в Башне Магов, хоть в Тёмной Цитадели.

Его сиятельство заскрежетал зубами.

Поспешил он с остаточным порталом, нужно было всё проверить самому, прежде чем на гора выдавать свои идеи, оказавшиеся откровенно дурацкими.

— Что вы предлагаете, мадам?

Леди Генриэтта склонила голову на бок и постучала пальцем по нижней губе.

— Суммарно ситуация такая, — подвела итог баронесса. — Вы притащили в мой город магов и на утро были найдены остатки портала, ведущего под стены города. Так же, в получасе езды была найдена изорванная и окровавленная одежда моей дочери. Моя же дочь, судя по состоянию её одежды сбежала из замка накануне. Следовательно, её что-то напугало так, что она решила бежать вместо того, что бы всё рассказать мне, своей матери. Что же её могло так напугать, если учесть то, что мы с вами видели её в последний раз когда она выходила из приёмного зала с вашим сыном. Что ваш сын мог сделать моей дочери?

Лицо барона побагровело. Так вывернуть ситуацию он бы не смог при всём желание.

— Вы в чём-то обвиняете мою семью, мадам?

— Я не обвиняю, я лишь привожу факты. Даю вам год. Если по истечение этого срока моя дочь не заявит о себе, если она, конечно же, ещё жива, мне придётся обратиться в Столицу для дальнейшего разбирательства.

Год. Год это не много, но и не мало. Его сиятельство был уверен, что даже и с вмешательством Тёмной Цитадели в их дела каждый из них останется при своём.

— Почему год, мадам?

— Здесь же нашли два комплекта одежды, не так ли? Второй, судя по ткани и фасону, не отсюда. Скорее всего, очередной блаженный.

Вторая часть трагедии окончилась так же. Без сучка и с такой задоринкой, что ужас, ужас. Хотя и не совсем так, как хотелось заинтересованным лицам.

Одного не заметил барон Чаячьих Земель. Того, что из колонны пропал уже его наследник.

При возвращение в замок его сиятельство ждала записка, написанная рукой его сына. Если отбросить высокопарный слог, которым от случая к случаю грешил наследник, текст сводился к этому: «Папа, женись сам. Я с удовольствием познакомлюсь с мачехой, когда вернусь с той, кого люблю.»

Его сиятельство философски вздохнул и приказал собираться. В Мирре ему было больше нечего делать.

В адской канцелярии тоже все стояли на ушах.

Конклав адского НИИ лично отконвоировал проштрафившихся лаборантов на ковёр к высокому начальству.

— Вы зачем вообще это делали?! — разорялось высокое начальство, громко топоча копытами по кабинету. — Вы чем думали?! Почему вы ничего не просчитали заранее?! Уволю! Запру в Лимбе и разжалую в барабашки!

Лаборанты с искренним интересом наблюдали, как высокое начальство, наплевав на все законы гравитации и физики, бегает по стенам и потолку.

— Экспериментаторы косорукие! Дегенираты! Двоечники!

Высокое начальство принялось биться рогами о потолок. На лаборантов посыпалась штукатурка.

— Души! Бессмертные души! Вы, идиоты, хоть в курсе, что через ваш портал начали сбегать души?!

Такое развитие событий лаборанты предположить могли и оно подтвердилось. Но что этим душам сделается? Обрастут плотью, проживут ещё одну жизнь и вернутся обратно. Может быть.

По расчётам лаборантов выходила неутешительная картина. Это если не считать сбежавших душ, которые за время пребывания в аду, успели так же познакомится поближе с местными жителями и от них нахватались всякого. Так вот, лаборанты вычислили, что портал нельзя было закрыть с одной стороны. Либо закрывать с двух, либо это может сделать тот, кто создал Мир, в котором проявился портал. Но была одна заковыка. Местному демиургу или стало скучно, и он оставил этот Мир, или он не хочет выходить на связь, радуясь халявным душам, как новому источнику энергии.

Однако, как сказало высокое начальство, когда всё таки опомнилось и упало с потолка, у этого Мира есть протектор, который, в принципе, может устранить случившееся безобразие, но он тоже находится неизвестно где.

— Прямую связь через портал организовать сможете? — уронив голову на скрещённые руки, простонало в столешницу высокое начальство.

Лаборанты подумали и ответили, что смогут.

Его Темнейшество вместе со своим начальником службы безопасности, молодой полуоркой, перенеслись к своей новой головной боли.

У его Темнейшество, при виде открытого портала, полезли на лоб глаза и отвисла челюсть.

Портал был огромен, кругл и втиснут в раму с россыпью символов по ободу. Кроме того, рама портала была украшена семью драконьими головами. Его Темнейшество сощурился и пересчитал рога, венчавшие головы. Получилось десять.

— Что-то мне портал напоминает, — протянул его Темнейшество. — Ой, что-то напоминает. Где-то я уже такое видел. А`арнья!

Начальник службы безопасности вытянулась в струнку.

Эстэл похлопал себя по карманам плаща и, вытащив два одноразовых телепорта, протянул их полуорке.

— Марш домой, поднимешь Торквемаду и оба сюда.

— Так он же плеваться будет, — хмыкнула А`арнья.

— За шиворот и на пинках, — распорядился его Темнейшество.

Начальник службы безопасности приняла телепорты, раздавила один, тем самым активировав, и исчезла.

Великого Инквизитора его Темнейшество украл в одном из около Реальных Миров ещё в незапамятные времена. На поговорить. Всего лишь. Однако разговор ни к чему не привёл, обе стороны расплевались в прямом смысле. Эстэл, что бы не выпускать за ворота Тёмной Цитадели оружие массового поражения и атомную бомбу замедленного действия в одном флаконе, оглушил Великого Инквизитора и положил его в криокамеру. Его Темнейшество так же был коллекционером всяких там блаженных и бесноватых. И, по возможности, живых.

Эстэл окинул взглядом местность. Два холма. На одном Башня Магов, на другом портал. Холм с порталом плотно оцеплен адептами из ближайших филиалов. Его люди стояли в метре друг от друга.

— Где начальство? — спросил его Темнейшество, подойдя к ближайшему адепту.

— На другой стороне холма, — ответили ему.

Адепта трясло.

Обходя холм по периметру, его Темнейшество увидел работу портала. Драконьи головы одновременно распахнули пасти, пустили дым из ноздрей, поверхность портала пошла рябью, как вода при ветреной погоде, и оттуда вышло несколько личностей. Смуглых и черноволосых. Мужчина с огромным животом, как у бабы на сносях, и стайка молодых женщин с сумками типа «мечта оккупанта». Людьми личности пробыли недолго. Они, как и портал, пошли рябью и приняли другую форму. Тех самых мифических чертей.

Эстэлу стало интересно, кто под кого маскировался? То ли люди под чертей, то ли черти под людей. Его Темнейшество ещё раз похвалил себя с тем, что не сожрал Великого Инквизитора, хотя очень хотелось. Тут Торквемаду ждала работа. Причём настоящая.

Дойдя до лагеря Эстэл распахнул полог самой большой палатки.

— Что здесь происходит?

Мир менялся.

Стоило тонированной девятке выехать на федеральный тракт, как Лиэль перестала узнавать знакомые с детства места. По обе стороны широкой, асфальтированной дороги, протянулись столбы с натянутыми проводами. Там, где раньше стоял лес — встали серые, пятиэтажные, дома, похожие один на другой. Не изменились только поля.

— У меня такое чувство, что я тебя знаю, — сказала крашенная блондинка, сдавив голову руками. — Почему я тебя знаю?

— Потому, что ты меня знаешь, — пожала плечами Альба, не отрывая взгляда от дороги. — Кажется, твой город наконец обогнули.

Лиэль посмотрела на город, одновременно узнавая и не узнавая его. Из центра торчало несколько небоскрёбов, на месте замка стояла стилизованная пародия на него же. Только бледно-розовая и как бы воздушная.

— Нет, не так, — крашенная блондинка помотала головой. — Я дольше тебя знаю. Ты — рыжая, и твои родители умерли.

Альба затормозила и остановила машину у придорожной проезжаловки.

— Откуда ты про моих родителей знаешь? — резко спросила она, запуская руку в свои пегие волосы. — И ещё я только вчера покрасилась.

— Знаю и всё, — ответила Лиэль. — Голова-то как болит, Боги.

Альба открыла бардачок, ничего там не нашла, кроме документов на машину, и оценивающе посмотрела за заднее сидение, сплошь забитое клетчатыми баулами. Подтащив один к себе, кинула его Лиэль на колени.

— Пошарь в сумках, посмотри таблетки. Ищи всё, что заканчивается на «-гин» и «-ган». А я пойду, посмотрю, чем тут кормят. У тебя местная валюта есть?

Лиэль вытащила из кармана кошель с мелкими серебрушками и, отсчитав пять штук, протянула Альбе.

— Должно хватить.

Альба, выйдя из машины так хлопнула дверью, что у крашенной блондинки голова разболелась ещё больше, пошла в сторону кафе. Лиэль запустила обе руки в сумку. Найденное в итоге не обрадовало её. Совсем.

За первой сумкой последовала вторая, потом третья, четвёртая… Через десять минут выворачивания сумок на изнанку вернулась Альба и позвала есть шашлыки, только что приготовленные старым бесом Гиви.

— Что мы везём? — спрашивала Альба после того, как всё было съедено и девицы развалились в пластиковых креслах на веранде кафе.

— Брикеты верхушек конопли, — мрачно перечисляла Лиэль, — брикеты с надписями «реагент» и какой-то коаксил в таблетках. И пипалфен. Тоже в таблетках.

Лицо Альбы перекосилось в гримасе ненависти и отвращения.

— Ур-р-роды, — прорычала она. — Надо было им руки-ноги переломать и так кинуть. Вот же твари.

— Почему? — спросила Лиэль, всегда тяготевшая ко всему новому.

— Наркотики, — пояснила Альба. — Конопля ещё ладно, но остальное… Надо же, травка, таблетки и химия.

Слово «наркотики» было Лиэль знакомо. Наркотики применяли эльфьи медики, что бы облегчить боль, или усыпить пациента перед операцией.

— Это же медицинские препараты, что в них такого? — без задней мысли спросила она.

Бледная дева посмотрела на Лиэль, как на дуру. Потом сделала скидку на другой Мир и мировоззрение местных аборигенов.

— А такого в них то, — вздохнув, продолжила пояснять на пальцах Альба, — что я из Мира, где наркотики употребляет чуть ли не всё население планеты. Кто-то закидывется сильными анальгетиками, содержащими наркотики, что бы унять боль. Кто-то пьёт спиртосодержащие продукты по литру в день, а то и больше. А кто-то вкалывает себе или скуривает химические наркотики, от одной дозы становясь наркоманом и уже не о чём, кроме новой дозы думать не может.

— О, я поняла, — кивнула Лиэль. — Лет десять назад был у нас в городе такой… наркоман. Сломал как-то один мужик ногу. Неудачно сломал. В двух местах открытый перелом. Мужика отправили в больничку к эльфам. Уж не знаю, чем его там лечили, да как, но после того, как он из больнички вышел, стал жаловаться на боль в ноге. Эльфы, добрые души, прописали ему, как ты сказала, сильные анальгетики. Мужик их ел горстями. Когда же ему отказали в следующей дозе, сославшись на то, что у него фантомные боли, мужик как с цепи сорвался, орал, визжал, плевался, ещё требовал. Ему даже его анализы показали и расшифровали для особо одарённых, что всё у него зажило. Мужик же не поверил и, вернувшись домой ни с чем, убил всю свою семью. Детям просто головы свернул. У жены было пятьдесят ножевых ранений. Когда он свой дом поджигал она была ещё жива. Моя мать, потрясённая случившимся, лично отправилась в Столицу. Владетель людей тоже не знал, что делать. В итоге написали в Тёмную Цитадель. Оттуда незамедлительно прибыл заплечных дел мастер. Он у нас год жил. И в тот год, на главной площади, стоял стерильный куб из непробиваемого стекла дварфьей работы. В нём тот наркоман свой последний год доживал, с каждым днём становясь всё меньше и меньше.

— Китайская казнь, — кивнула потрясённая Альба. — Нам бы ваши законы. У нас наркоманов лечит, хотя я это считаю пустой тратой времени и денег.

— Давай груз в ближайшей канаве сожжём? — предложила крашенная блондинка. — Не надо нам тут такого.

— Обязательно, — согласилась бледная дева, и указала в сторону трассы. — Кажется, нас ждёт развлечение.

Лиэль обернулась. Там, на взмыленном коне, подъезжал к кафе её несостоявшийся жених, сэр Кэвин Чаячий.

В аду уже стояло на ушах адское НИИ. Лаборанты, ответственные за проект, развлекались во всю.

— А давайте накроем портал временным куполом и отмотаем на сотню лет вперёд, — предложил кто-то.

— А что? Идея! — согласились остальные.

Поместив совместными усилиями портал в сферу, главный по проекту принялся нажимать на кнопочки, расположенные на консоли. Все находящиеся в лаборатории принялись стремительно стареть.

— Упс, перепутал.

Главный по проекту нажал кнопки в другой комбинации. В лаборатории все пришли в норму. Оправа портала, точно повторяющая те же фигуры, что и в связанном Мире, пошла трещинами. Разноцветные огоньки-искорки душ, влекущие за собой клочья чёрного тумана, принялись нырять в недра портала гораздо шустрее. Консоль вспыхнула синим пламенем. В лаборатории сработала пожарная сигнализация и присутствующих окатило холодным душем напополам с хлопьями пены.

— Зашибись, — прокомментировали все, и посмотрели на главного за проект не предвещающего ничего хорошего взглядами.

— Отрицательный результат тоже результат, — отвертелся тот. — Зовите ремонтников и уборщиков.

Через полчала лабораторию привели в относительный порядок.

— Итак, — главный по проекту почесал рог, — опытным путём мы выяснили, что души назад не возвращаются. Кстати, чья была идея?

Никто не ответил.

— Ну да, — кивнул главный за проект, и продолжил свои разглагольствованья. — Так же мы выяснили, что начали пропадать не только души, но и обслуживающий их персонал. Скорее всего, наши коллеги из отдела Наказаний обзавелись собственными душами и перенеслись в связанный с нами Мир. Так же наши коллеги обрели все пороки и пристрастия тех душ, с которыми они работали. Это самое логичное объяснение, которое я могу дать происходящему.

— Шеф селекторную связь хотел, — напомнил тот же голос, что и предложил временной купол.

Главный по проекту не обратил на это внимания. На то, что голос тот же. Его пальцы вновь застучали по кнопкам консоли.

— О, Боже, какой я мужчина! — тут же раздалось из всех колонок, развешенных по стенам лаборатории. Почему-то голосом высокого начальства. — Я хочу от себя сына!

— А-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а! — заверещали все, зажимая уши.

Главный по проекту пошёл зелёными и синими пятнами. Стёкла по лаборатории затрещали и осыпались. Даже драконьи морды на ободе портала скривились, как будто у них разом заболели все зубы. Консоль вновь вспыхнула и свет погас.

Дальше всё шло по отработанному сценарию.

— Ремонтников и уборщиков? — спросил в полной темноте чей-то полный неподдельной тоски и отчаяния голос.

Только к концу дня в адском НИИ восстановили электропитание и наладили селекторную связь с внешним Миром.

Генератора дурных идей так и не нашли. Проверка на вшивость ничего не дала.

— Торквемаду ему подавай, — брюзжала себе под нос А`арнья, идя по подвалам Тёмной Цитадели. Именно там располагались криокамеры. — Он же психопат с хроническим недостатком секса и буйной фантазией.

За начальником службы безопасности шли два мускулистых адепта, которых полуорка выбрала в качестве грузчиков. Они и криокамеру до лифта на тележке покатают и, если будет нужно, пациента скрутят. В принципе, обездвижить Великого Инквизитора могла и сама А`арнья, но кто знает, что ему в голову стукнет? А начальник службы безопасности в Тёмной Цитадели один. Кто, в случае чего, за неё, и иногда его Темнейшество, думать будет?

Адепты недостатка в сексе не испытывали, и поэтому тоже не могли понять, зачем его Темнейшеству понадобился такой экземпляр.

Дойдя до нужной камеры, А`арнья набрала на кодовом замке комбинацию цифр и приложила пропуск. Дверь со щелчком открылась. Внутри кроме криокамеры, работающей в автономном режиме, и телеги типа рохля, ничего не было.

Полуорка дала отмашку.

— Грузите клиента.

Адепты погрузили и, матерясь, повезли по коридору к лифту.

— А потом куда? — спросил тот, что тащил.

— А потом в свободную лабораторию и на стол.

— У-у-у-у-у, — протянули оба. — Тут штабелёр нужен.

— Я вам покажу штабелёр, — цыкнула А`арнья. — Не маленькие, не развалитесь.

До лаборатории доехали быстро, криокамеру на стол погрузили тоже без проблем. Они начались позже.

— Ну что, спящий красавец, пора вставать? — утробно урчала полуорка, открывая хрустальный гроб дварфьей работы.

Первым делом Великий Инквизитор, после того, как открыл глаза, прицельно плюнул в начальника службы безопасности. Если бы она не увернулась в последнюю долю секунды, плевок нашёл бы свою цель.

— Урод лысый, — непотребно взвизгнула А`арнья.

— Порождение демонических чресел, — не остался в долгу Великий Инквизитор.

Полуорка чавкнула и, подняв кулак, ударила Торквемаду промеж глаз. Великий Инквизитор упал обратно в гроб сведя очи в кучку.

Адепты, стоящие у дверей, заржали.

— В смирительную рубашку его, — ласково распорядилась А`арнья. — Надеть кожаный намордник с железными вставками. Плеваться он мне тут ещё будет.

Адепты были попаданцами из около Реальных Миров и поэтому упаковку для Великого Инквизитора оценили по достоинству. Даже где-то тележку нашли и привязали к ней Торквемаду в стоящем положении. Пришедший в себя Великий Инквизитор теперь мог только невразумительно мычать и вращать глазами.

— Какой косплей, — сцепив пальцы и сложив руки у груди, удовлетворённо и восторженно выдохнул один.

— Первое место бы взяли в альтернативном дефиле, — согласился второй.

Начальник службы безопасности положила ладонь на плечо Великого Инквизитора и активировала второй одноразовый телепорт.

Перенеслись удачно. Прямо к его Темнейшеству, начавшему что-то обсуждать с директорами филиалов.

— Это кто его так? — отвлёкся Эстэл, и оценивающе посмотрел на Великого Инквизитора. В глазах Тёмного Властелина плескалось смутное узнавание.

— Адепты, — тут же сдала всех А`арнья. — Они ещё что-то про ксоплей говорили и альтернативное дефиле.

— Гы, — расплылся в зубастом оскале его Темнейшество. — Конечно ксоплей, он же плюётся.

И потыкал когтем в пузо Великому Инквизитору.

— Масочку я, пожалуй, оставлю, а вот ушки свои ты открой. Тут для таких, как ты, работа появилась.

При слове «работа» Торквемада перестал дёргаться и придал глазам осмысленной выражение.

— Мымымы, — восторженно промычал он.

Его Темнейшество сунул под нос Великому Инквизитору красноречивую фигу.

— Ведьм я тебе не дам, но чертей — сколько угодно. Теперь докладывайте.

Картина вышла такая, что его Темнейшеству впору было хвататься за голову и составлять конкуренцию высокому начальству в соревнованиях по бегу по стенам и потолку.

Портал открылся на рассвете. Пока в филиалах сориентировались, пока подключили магов, прошло два часа. За это время на планету, которой и так грозило перенаселение, перенеслось неизвестно сколько натуральных, живых, христианских, если судить по их виду, чертей. Сначала адепты из ближайших филиалов пробовали закрыть портал, потом к этому подключились маги, потом пробовали все вместе. Попытки не дали никакого результата. На закрытие портала плюнули и создали оцепление. Прибывающих чертей оперативно глушили, погружали в искусственную кому и транспортировали в подвалы филиалов, где складировали штабелями. Сколько чертей успело просочиться в Мир до того, как поставили кордоны — никто не знал. Ни магически, ни энергетически черти не обнаруживались. Так же адепты и, сменяющие их маги, стояли на невидимой границе, сквозь которую никто не мог пройти к порталу. Но никаких следов купола, сферы или кольца обнаружено не было.

Его Темнейшество прикинул так и этак.

— Я отменяю правила от Е до Хэ. С этого момента вводится запрет на религии. Я могу появляться где хочу и есть кого хочу. Владетелям Земель разрешено вырезать чертей, включая женщин, детей и стариков, если они ведут себя агрессивно по отношению к коренному населению. Если черти изъявят желание получить собственное государство и согласятся из праздного любопытства не покидать его границ, то землями я их обеспечу. Так же черти должны строго следить за своей популяцией.

Где-то в дали громыхнул гром и с чистого неба ударила молния. Великий Инквизитор попытался что-то промычать, но на него никто не обратил внимания.

— Кхем, кхем, — раздалось со стороны портала. — Раз, два, три. Раз, два, три. Проверка связи. Как слышно? Приём.

Эстэл хмыкнул. Хорошо сказать «Приём», а микрофон где?

Словно в ответ на его мысли на столе появился селектор. Его Темнейшество нажал на кнопку.

— Не будет вам приёма, — брякнул первое, что пришло в голову, Эстэл. — Как я понимаю, вы — другая сторона? Как мы, по вашему, должны расценивать ваше вторжение?

На той стороне закашлялись и динамик зафонил. Присутствующие зажали уши. Не повезло только Великому Инквизитору. У него глаза полезли из орбит.

— На колени, жалкие смертные! — приказали из селектора другим и, что самое главное, дурным голосом.

— Хиддлстон, ты, что ли? — схохмил его Темнейшество.

В ответ заскрежетали зубами и разразились длинным списком титулов и регалий.

— И что? — спросил Эстэл, уже откровенно зевая. — Вы так и не ответили, чем обоснованно ваше вторжение?

— Я буду говорить только с вашим демиургом!

— Я за него, — пожал плечами его Темнейшество, поражаясь тупости собеседника.

Он не мог даже подумать о том, что другую сторону могли банально довести до состояния, когда уже ничего не соображаешь и несёшь всякий бред. Хочешь ты того, или нет.

— Мне нужен местный демиург, или протектор этого Мира! — продолжали надрываться из-за портала.

— Мужик, ты — дебил? — с искренним сочувствием спросил Эстэл.

На том конце опять закашлялись и вновь начали перечислять титулы. Потом опять закашлялись и заткнулись. Не на долго.

— Ты — демиург? — потрясённо спросили из-за портала.

— Я такого не говорил, — отвертелся Эстэл. — Я лишь сказал, что я за местного демиурга. Где наш протектор тоже сказать не могу — не знаю.

На самом деле его Темнейшество немного лукавил. Он прекрасно знал, где находится тело протектора, но где его сознание — сказать не мог бы при всём желание. Этого он точно не знал.

— Ага! — радостно воскликнули из-за портала. — Ты — демиург!

— Мужик, ты точно дебил, — вздохнул его Темнейшество. — Вынь то, что вбил себе в голову. Обзываешься сразу, хамишь. На вопросы не отвечаешь. Нехорошо.

— Можно подумать, что хамить это твоя прерогатива.

— Конечно, — согласился Эстэл. — Мне по должности положено.

На другой стороне хрюкнули и о чём-то зашушукались.

— Слушай, исполняющий обязанности демиурга…

— Тёмный Властелин, — с удовольствием перебил Эстэл.

Теперь на другой стороне молчали долго.

— А почему ты мне тогда не служишь? — минут через десять обиженно спросили из селектора.

— А кто ты такой, что бы я тебе служил? — его Темнейшество не смог сдержать довольного ржача. — Не много ли тебе чести будет?

Перечисление титулов и регалий грозило забить эфир в третий раз.

— Мужик, успокойся, — от чистого сердца посоветовал Эстэл. — Погрызи ногти, говорят, помогает.

На другой стороне глубоко вдохнули и выдохнули. Пять раз. Видать, ногти грызть не хотели. Или уже все сгрызли, что, в принципе, тоже было вариантом.

— Тёмный Властелин…

— Ваше Темнейшество, — опять перебил Эстэл.

На другой стороне раздался грохот, топот и вопли: " — Урою! Закопаю! Своими лапами!». Следом опять топот, бульканье и скрежет зубов.

— Твоё Темнейшество, верни души.

— Отзови вторжение, — отбрил Эстэл.

— Это не вторжение, это души.

— Откуда у чертей души? Это истинное вторжение, — гнул свою линию его Темнейшество.

— Исполняющий обязанности демиурга, — слышался фоном шёпот из селектора, — Тёмный Властелин, протекторат…

Дальше шёпот стих и с другой стороны спросили:

— Ты, случайно, не помазанник Божий?

— Так тебе священник нужен? — обрадовался Эстэл. — Есть у меня один под рукой. Хочешь подарю?

Великий Инквизитор, давно поняв с кем разговаривает тот, кто его украл, попытался упрыгать из палатки. Вместе с тележкой. Ему не дали.

— Хороший, исполнительный, работящий, — расхваливал Торквемаду Тёмный Властелин, хватая того за ремень смирительной рубашки. — В еде неприхотлив, хотя ряху вон какую себе нажрал. Мы его сейчас проглистогоним и закинем к тебе.

— Не-е-е-е-е, — проблеяли с другой стороны, но Эстэл уже выключил селектор.

— Будет он мне тут души требовать, — буркнул его Темнейшество. — Настроить одноразовый телепорт на портал и этому на шею, активировать и одновременно качнуть его средство транспортировки. Чтоб наверняка.

— Может, черти и есть души? — предположила А`арнья. — Всякое же может быть.

Его Темнейшество вновь прикинул так и этак.

— Может, — кивнул он. — Я, когда до лагеря шёл, видел, как они выходят и через какое-то время становятся чертями. Следующую группу не глушить, немедленно вести сюда, будем слушать выходцев с того света.

Наследник Чаячьих Земель сполз с коня, потёр задницу и крикнул во всю силу лёгких:

— Трактирщик! Выпить, пожрать!

Ясен пень, ни ответа, ни привета. Старый бес Гиви, хоть и отхватил душу владельца придорожной проезжаловки, на вопли выходить не спешил. Мало ли, кто там голосит. Надо — сам дойдёт, ножки не отвалятся.

Сэр Кэвин, изрядно удивившись тому, что никто не спешит встречать его с распростёртыми объятиями и, одновременно, бить земные поклоны, стал глубоко задумчив и несколько обескуражен столь наплевательским отношением к своей персоне.

— Трактирщик! — вновь сделал попытку наследник.

Ноль внимания, фунт призрения. И никакого намёка на то, куда бы можно было пристроить коня.

Сплюнув себе под ноги, сэр Кэвин привязал узду к хлипким перилам веранды, где за столиком сидели две девицы и скалились во все зубы. Одна брюнетистая эльфка, вторая пегая человеческая.

— Ты в дверь зайди, — посоветовала пегая.

Сэр Кэвин задрал нос и гордо продефилировал к гостеприимно распахнутой двери, всем своим видом показывая, что идея зайти вовнутрь целиком и полностью принадлежала ему.

Свою экс невесту наследник так и не узнал.

Через минуту из глубин кафе раздалось отчётливое:

— А-а-а-а-а-а-а! Свят, свят, свят! Изыди, нечисть!

Что поделать, папенька сэра Кэвина исповедовал христианскую религию и сына приучил. Церковники, чувствующие себя в Чаячьих Землях, как рыба в воде, со смаком расписывали все прелести и ужасы загробной жизни. Особенно живописно были расписаны ад и его обслуживающий персонал. С иллюстрациями. По этому не было ничего удивительного в том, что сэр Кэвин бывшего служителя адского отдела Наказаний опознал сразу и принялся размахивать нательным крестиком.

— Где нечисть? — округлил глаза старый бес Гиви, и даже оглянулся. Нечисти за его спиной предсказуемо не обнаружилось. — Зачем так пугаете, уважаемый?

— Вы нечисть, — чему-то обрадовался наследник, и даже переключился на уважительное «вы».

— Тю на вас, уважаемый, — тут же расслабился Гиви, — какая же из меня нечисть? Вот моя ныне покойная тёща, ведьма та ещё. Могла живьём сожрать. То ей не так, это ей не этак, а это ей вообще категорически не то. Так что, говорите, заказывать будете?

И подтолкнул наследнику лист бумаги формата А4 с написанным от руки меню.

Сэр Кэвин почесал макушку и распахнул рот от удивления. Названия грузинской и еврейских кухонь ему ни о чём не говорили. Вот что, к примеру, такое «чахохбили» и «кошерная кура»? С курой-то всё более-менее понятно, но почему она кошерная? Что это вообще такое? Таинственное чахохбили напоминало сэру Кэвину одновременно насморк и разбитый в кровавую юшку нос.

Потыкав пальцем в относительно пристойные, по его нескромному мнению, названия, наследник Чаячьих Земель развернулся и хотел было пойти и сесть за стол, что бы дождаться заказанного, как ему в спину донеслось строгое:

— У нас самообслуживание. Разносы там.

Сэр Кэвин попробовал было возмутиться, но во время вспомнил, что на его праведные вопли так никто и не вышел, и оставил это неблагодарное дело.

Цапнув разнос, сэр Кэвин послушно засеменил к окошку раздачи, но был остановлен новым окликом:

— А платить кто будет? С вас две серебрушки и тридцать семь медяков.

Положив разнос на ближайший стол, сэр Кэвин похлопал себя по карманам. По мере прохлопывания его лицо принимало обиженное и расстроенное выражение. Денег не было. Жрать же наследнику хотелось всё сильнее и сильнее.

— Под расписку можно? — хлюпнул носом сэр Кэвин.

Тут же, как двое из ларца, в противоположном конце кафе и у двери, появились два шкафообразных амбала.

«Тут тебе не родной город, — ехидно заржал внутренний голос, — на халяву не пожрёшь, девок за жопы не пощиплешь.»

— Только если в пределах вашей досягаемости есть нотариус, услуги которого вы оплатите отдельно, — разулыбался Гиви.

Сэр Кэвин проклинал себя последними словами за то, что улепетнул от соколиного взора папеньки без всего и денег в первую очередь. Как-то не подумал, с кем не бывает.

— Мы за него заплатим, — раздался от дверей подозрительно знакомый голос.

Сэр Кэвин судорожно сглотнул и нацепил на лицо благодарную улыбку.

Девицам, сидевшим на веранде, было всё прекрасно видно и слышно. Альба с ностальгией вспоминала родной колорит, Лиэль умилялась от выражения лица предполагаемого, но теперь уже точно бывшего, жениха. Когда вопрос об оплате встал ребром, крашенная блондинка запустила руки в кошелёк.

— Ты чего делаешь?! — шёпотом взвыла Альба, которой было жаль денег. Пусть и не своих.

— Идиота спасаю, — честно ответила Лиэль. — Жаль малохольного.

— Он тебе кто? Брат, друг, любовник, муж бывший?!

— Жених бывший, — оскалилась крашенная блондинка.

— И долго ты его знаешь? — наседала бледная дева.

— Второй день.

Пока Альба, вытаращив глаза, ловила челюсть, Лиэль ускакала к двери. Вовремя. На наследника уже посматривали двое бесов комплекцией два на полтора метра.

— Мы за него заплатим, — сказала крашенная блондинка.

Старому бесу Гиви было абсолютно по барабану, кто и за кого заплатит, лишь бы платили. Шкафоподобные амбалы испарились туда, откуда появились. Других неудачников ждать. Сэр Кэвин благодарно раскланялся, оттопырив тощий зад.

— Мазель, вы меня так выручили, так выручили, — старательно скаля слегка щербатые зубы и делая лицо пришибленного жизнью ещё в детстве даунёнка, вещал он. — Как мне отблагодарить вас?

— Расскажите, как оказались в этих краях без гроша в кармане, — Лиэль на эльфий манер склонила голову. — Это будет лучшей платой.

И, развернувшись, крашенная блондинка вышла обратно на веранду. Альба сноровисто убирала со стола, поняв, что их ждёт продолжение банкета.

Наследник Чаячьих Земель сначала пытался одновременно говорить и чавкать, потом, после того, как был остановлен Лиэль, только чавкал, наплевав на аристократическое происхождение.

Минут через полчаса, когда от заказанной еды остались одни воспоминания и обожжённое перцем нёбо, сэр Кэвин поведал двум девицам свою точку зрения о неудавшейся женитьбе. Лиэль узнала о себе много нового и интересного.

— Но знаете, — продолжил свой крайне грустный рассказ сэр Кэвин, — я бы всё равно не смог бы жить с ней.

— Почему же? — захлопала глазами Лиэль. Даже с тем ушатом слухов и мнений, деньги добавляли ей что красоты, что смирения, что прекрасного и покладистого характера. Нужное подчеркнуть.

— Леди Алатиэль совершенно не в моём вкусе, — честно признался наследник, и задрал нос к небесам. — У меня есть дама сердца, и я женюсь только на ней. Хотя мы и не общались уже полгода.

И упрямо засопел. Даже скупую слезу пустил. От съеденного перца, не иначе.

Альба рассмеялась.

— Что? — наследник засопел ещё сильнее, и задрыгал ножками. — Вы увидели в моей ситуации что-то смешное?

— Да, увидела, — согласилась Альба. — Только то, что я увидела, ни фига не смешно. Вы, сэр, напомнили мне моего первого мужа. Он тоже имел привычку рассыпаться в приятных уху словосочетаниях, а если что-то шло не по его замыслу, бил копытом и пускал дым из ушей. Вот прямо как вы сейчас. Хорошо я прямо перед ЗАГСом опомнилась и предпочла свалить несостоявшегося официального муженька одной знакомой, которая на него слюнями прямо таки исходила.

— И что? — Лиэль забарабанила ладошками по столешнице, и предвкушающе облизнулась.

— И доисходилась. Видела я их недавно. Знакомая моя и до замужества с моим первым была, прямо скажем, не подарочной упоковочности, а уж после… Торговок рыбой на базаре видели? Ага, видели, по вашим лицам вижу. Ну, так те торговки рыбой по сравнению с ней — королевы красоты и благовоспитанности с чарующими голосами сирен. А уж мой несостоявшийся муженёк…

Альба закатила глаза и довольно зачмокала губами.

— Стоит, визжит, как будто ему яйца в тисках сжали, ножонками сучит, ручонками размахивает. А в ручонке у него сумка-авоська, и он ка-а-ак хрена-нась её по личику этой авоськой. Я тут же сделала вид, что мне туда не надо, и по стеночке, огородами, убежала домой.

Лиэль, к концу рассказала, гаденько похихикивала и косилась на своего бывшего жениха. Тот сидел с отсутствующим видом и пытался поймать за хвост мораль этой истории. У него не получалось.

— И какова же суть вашего повествования? — спросил сэр Кэвин.

— Во-первых, не всё то золото, что блестит, — пояснила на пальцах Альба. — Во-вторых, вы со своей дамой сердца не пересекались полгода. Почему?

— А?

Сэр Кэвин захлопал глазами не хуже Лиэль, когда она делала вид, что ничего не понимает. Но в отличие от наследника Чаячьих Земель, Миррская наследница понимала всё. А что не понимала сразу, до того доходила если не логикой, то окольными путями.

— Почему вы не поддерживали хоть какую-нибудь связь? — по другому спросила бледная дева.

Наследник Чаячьих Земель поскрипел мозгами и наконец выдал:

— Она пропала. Я писал её родителям на Орочий остров, телеграфировал в орочье НИИ, в котором она работала, наводил справки в Торговом посте. Ничего. Везде глухо.

— Или же, — Альба подняла указательный палец вверх, — она вас быстро изучила и ей что-то не понравилось в вашей натуре. Так что она решила «пропасть», предварительно предупредив всех, что бы о ней не особо распространялись.

— Но моя Аньечка девушка с тонкой, романтичной натурой! — воскликнул сэр Кэвин и, достав из рукава платочек с кружавчиками, принялся нервно комкать его в тонких пальчиках. — Моя Аньечка не могла со мной поступить столь жестоко!

— Аньечка, Аньечка, — бормотала себе под нос Лиэль, — что-то мне это напоминает.

— Вот и именно, — продолжила разглагольствовать Альба, подняв вверх указательный палец. — Уменьшительно-ласкательная кличка, помноженная на отвратное словечко «моя». Вы, сэр Кэвин, как изволили выразится «вашу» Аньечку что, купили, что бы иметь полное право её так величать?

— А?

Наследник вновь захлопал глазками.

— Документы купли-продажи движимого объекта под кодовым названием «Аньечка» у вас имеются?

Сэр Кэвин пошёл бурыми пятнами и застучал зубами.

— У нас нет рабства, — наконец выдавил он.

— Чем христианская религия отличается от рабства? — хмыкнула Альба. — Особенно для женщины. Вот вы сказали, что писали родителям вашей дамы сердца на Орочий остров. Она кто?

— Кто? — не понял наследник.

— Ваша дама сердца.

— Орка.

— Какую религию практикуют орки?

— Науку, — замялся сэр Кэвин.

— Наука не религия, — отмахнулась Альба.

Наследник вновь задумался и у него вновь не получилось.

— Не знаю, — потупив очи долу, проблеял он.

— Вы даже её религию не знаете, — с довольной рожей подвела черту в их диспуте Альба, — но называете её «своей Аньечкой». Как же у вас язык на это поворачивается?

Сэр Кэвин высунул язык и показал как именно. Альбе захотелось взять со стола тарелку с остатками соуса и надеть её наследнику на голову. Она сдержалась.

— Мужчины, — вздохнула бледная дева. — Грехи ваши тяжкие. Вы хоть её полное имя назвать можете?

— Могу, — оживился сэр Кэвин. — А`арнья!

У Лиэль вновь разболелась голова. Названное имя ударило набатом изнутри черепной коробки. Цвета разделились на красный и чёрный, в глазах потемнело, в ушах застучало и крашенная блондинка сделала попытку отъехать в обморок.

— Э, э, э, подруга, вернись в действительность!

На крашенную блондинку вылили остатки воды из стакана и похлопали по щекам так, что голова дёрнулась из стороны в сторону и заболела ещё сильнее. Хотя сильнее было некуда.

— Я помню, — прохрипела Лиэль, вытаращив глаза.

— Ты, жертва Нескучного сада! — взвыла Альба. — Какого хрена ты сразу не сказала о своём болевом пороге?! Помнит она! Что ты помнишь?!

— Помню, — замогильным голосом выла Лиэль, вращая глазами. Капилляры в её глазных яблоках лопнули и окрасили белок кровью. Впечатление незабываемое. — Я всё-о-о-о-о помню. И кое-кому припомню ведро на верёвочке.

Сэр Кэвин, при виде неземной красоты экс невесты, придушенно пискнул и сполз в обморок.

— Мать вашу за ногу через забор и головой об стену! — Альба схватилась за голову. — Припадочные идиоты! Жертвы стимпанка, вот вы кто!

Между тем Лиэль более-менее пришла в себя и, схватив Альбу за руку, поволокла ту к машине.

— А этот? — спросила бледная дева, в последний раз посмотрев на обморочного наследника.

— К папе вернётся, — отмахнулась крашенная блондинка. — Получит ремня и двухчасовую лекцию о вреде побегов для профилактики, и женится. Ничего ему не будет. И, да, по мозгам ты ему проехалась мастерски. На сколько я знаю А`арнью, она верит только в науку и его Темнейшество.

Последнее было сказано уже в машине.

Альба принялась тыкать пальцем в навигатор, проверяя прошлый маршрут, которым по этому Миру ехали бесы.

— Маршрут выбран, — сказал механический голос.

— Что-то странное с этим нафигатором, — хмыкнула бледная дева. — У вас тут спутников нет?

— У вас ещё космодром не готов, — пожала плечами Лиэль, стараясь разложить по полочкам обрушившуюся на неё память. — Хотя в моей четвёртой жизни он уже в это время был.

— Чего? — протянула бледная дева, и покрутила пальцем у виска. Тихих психов, мнящих себя реинканацией всяких там, ей и дома хватало.

— Я не так выразилась, — поправилась Лиэль. — Этот Мир был заключён во временную петлю.

— Ну да, — с умным видом покивала Альба, — как всегда, полный сдвиг по фазе на почве беспробудного пьянства в компании непосредственного начальства.

— Не без того, — криво улыбнулась крашенная блондинка. — Заводи тарантайку. Зуб даю, бесы приехали оттуда, где сейчас самая веселуха во главе с его Темнейшеством.

В прошлый раз, когда Лиэль давала зуб, девицы огребли транспортное средство на халяву. В этот раз Альба боялась предположить, что может случиться.

Два одиноко пасущихся чёрта были схвачены стражей города и доставлены к баронессе Миррской на ковёр.

— И что это такое? — пренебрежительно спросила леди Генриэтта, потыкав пальчиком с наманикюренным ногтем в сторону двух мотков верёвок, из которых торчали лишь рога, копыта и хвосты.

— Были схвачены за подрывной деятельностью у стен города, — доложился капитан стражи, щёлкнув каблуками.

— Да-а-а-а-а? — протянула её сиятельство. — И что же они делали?

— Бились рогами о стены и проклинали двух девиц.

— Очень интересно, — разулыбалась леди Генриэтта. В талантах своей дочери она не сомневалась. — Послушаем, что они скажут.

Повинуясь взмаху руки одному из чертей освободили рот.

— Отвечать не задумываясь, быстро и чётко. Лишнего не говорить, на употребление посторонних слов не отвлекаться, — приказала леди Генриэтта. — Это понятно?

— Да, ува… А-а-а-а-а-а-а! — чёрт сорвался на визг.

— Это понятно? — ещё раз спросила баронесса.

Эльфы были не только медиками. Бухта верёвки с эффектом электрошока обошлась бы Мирру в копеечку, если бы не та злосчастная история с наркоманом.

— Да, — на этот раз чёрт разумно решил лишнего не болтать.

— Вы вместе? — начала допрос леди Генриэтта.

— Да.

— Почему вы проклинали двух девиц?

— Они нас обокрали.

— Что взяли?

— Товар и машину.

— Какой товар?

Чёрт молчал.

— Какой товар? — чуя неладное, обманчиво ласковым голосом повторила леди Генриэтта.

Чёрт продолжал упорно молчать в тряпочку.

Тут второй чёрт задёргался в путах, захрипел. От верёвки пошёл чёрный дымок. В главном зале замка завоняло палёной шерстью.

— Какой товар? — в третий раз пропела леди Генриэтта.

Допрашиваемый чёрт узнал интонации и тут же всех сдал:

— Конопля, реагент и таблетки.

— Что это?

— Наркотик.

Леди Генриэтта скрипнула зубами.

— Зачем они вам?

— Для распространения.

— Того, кто вас снабдил товаром вызвать сможете?

— Не уверен.

— Почему?

— Мы не смогли с ним связаться. Сотовой связи не было.

— Но это возможно?

— Да.

Глаза баронессы остекленели.

— В камеры их, по отдельности.

Чертей буквально выкатили из зала. Какой приём им окажут в застенке, баронесса могла только догадываться. О событиях десятилетней давности знали и помнили все. И реагировали соответственно. Идиотов не было, никому не хотелось проснутся утром и обнаружить свою голову в тумбочке.

Выйти на связь с поставщиком было делом техники. Изъять устройство связи у чертей, магически заставить его работать, прикинутся распространителями, договориться о встрече и накрыть всех. Дальше по цепной реакции. К тому же указания пришедшие от Владетеля людей полностью развязывали баронессе Миррской руки.

Пожалуй, нет ничего хорошего и весёлого в том, что бы менять шило на мыло. Жаль только, что эта прописная истина доходит до человеков годам к сорока, к пятидесяти. Если вообще доходит. Есть, конечно, такие молодые да ранние индивидуумы, которые это понимают и в тридцать и даже раньше. Но это всё не суть.

Суть же в том, что не только человеки подвержены нехорошей привычке надевать себе шоры на глаза и вдалбливать себе что-то в головы. Этому идиотизму подвержены и другие расы. Если с мифическими расами, типа эльфов, орков, дварфов, морских дев и прочих, было всё понятно, бегают себе по Миру, ищут своего одного разъединственного партнёра, которого после двух-трёх лет совместного проживания на одной жилплощади не прибьют за уши к стенке и дротики в тушку кидать не будут, было всё понятно. То с Небесной и Адской Канцеляриями дело обстояло совсем, как с человеками. Нанюхались друг от друга за столько лет, не иначе. Канцелярии же всё больше по человеческой расе специализируются. А с кем поведёшься, то так тебе и надо.

Вот и высокое начальство отдела, отвечающего за новые разработки, как-то решило сменить шило на мыло и радостно перебирая ножонками, резвым козликом поскакало оформлять развод со своей блудной и буйной женой. Блудной в том смысле, что сию дамочку могло куда-нибудь ублудить. Причём в такие дебри, что расхлёбывали потом всем Адом. Пойти направо вместо нужного лево, да нажать чёрным, загнутым книзу, коготком какую-нибудь светящуюся красненькую кнопочку с надписью «пуск», было для бывшей жены высокого начальства обычным делом. Буйной же… Ну кто из женщин, когда им слово поперёк вякают, не кидает вилки на звук и не попадает своему оппоненту в глаз?

Выглядело это примерно так:

— Саванька, а где мои тряпочки из шкуры со спины бразильских носорогов? — ласково спрашивала жена, нервно почёсывая оригинальной формы рога.

Саванька, оно же высокое начальство, не чуя зла и скорого звездеца, радостно отвечал:

— Так я думал, они тебе не нужны и использовал их, что бы в ванной копыта вытирать.

— Щито-о-о-о-о?! — заводилась с пол оборота жена, хватала первое, что попадало ей под руку, обычно это оказывались столовые приборы колюще-режущего назначения, и метко швыряла снаряд в благоверного. — Раз лежит, никого не трогает, так не фиг брать своими корявками!

А уж когда высокое начальство отбывало в очередную командировку по делам компании, то жене резко становилось скучно, она бежала в гости к дедушке, Владетелю Исподнего Мира для мифических рас и личностей, подыскивала себе какого-нибудь сирого и убогого психопата с маниакально-депрессивным психозом помноженного на манию величия с комплексом неполноценности, да тащила его в дом. И ладно бы просто одного психопата, так ещё подруг звала и стая развесёлых представительниц Хаоса и Порядка ставили на уши весь квартал. У жены высокого начальства были подружки что в Адской Канцелярии, что в Небесной. Врагу не пожелаешь такого сочетания.

Семейная жизнь Саваньки закончилась так же внезапно, как и началась. Жена получила достаточно светлый и прозрачный намёк от дальнего родственника мужа, занимающего чуть ли не самый главный пост (Родственник пост занимал, а не муж. Саваньке до этого поста, как до Кибертрона раком без скафандра. — примечание автора), что хватит уже подрывать авторитет Ада, а не то в тёмном переулке нехорошие дяди посветят удавкой, куда-то лихо испарилась, не оставив даже записки и очередной вилки, отскочившей бы от Саваньки и застрявшей в стене.

Через какое-то время, ничуть не горевавшее высокое начальство решило наступить на те же грабли, и, теряя на ходу подковы, побежало до ЗАГСа, штамп в паспорте о разводе получать. Ибо жена вроде есть, и очень даже живая, но где — не понятно. Хрен достанешь и найдёшь. Даже не смотря на то, что хрен — растение умное, оно типа всё знает.

Ещё через какое-то время Саванька окольцевался во второй раз. И через месяц новой семейной жизни взвыл дурниной, поняв, что променял шило на мыло в прямом смысле.

Нет, новая жена в Саваньку вилками не кидалась и ночлежку для толпы подружек и мёртвых психопатов из дома не делала, она даже разрешала слугам готовить любимый Саванькин говяжий язык в клюквенном соусе, который первая жена Саваньки с отвращением в голосе и пренебрежением на личике называла «половой член коровячий», это если цензурно, и отказывалась даже к нему прикасаться. Нет, новая жена была чудесной, умопомрачительной, страстной женщиной. Но она воспользовалась тем, что первая жена научила Саваньку по первому её вяку предоставлять ей всё на блюдечке с палладиваемой каёмочкой. Вот так всегда получается, дрессируешь мужика, воспитываешь, а стоит только пойти погулять, как нарисовывается какая-нибудь зараза и все твои труды достаются этой самой заразе. Обидно.

Но это всё лирика, реальность же — вот она! Вторая жена высокого начальства тоже недавно развелась и у неё было двое детей от первого брака. Детишки же, двое пацанят с ангельскими личиками и бесячими характерами, только-только вошли в переходный возраст. Через год появился третий пацан. По документам от Саваньки, по скукоженой внешности — не пойми в чью родню.

После рождения ребятёнка Саванька с рогами закопался в работу, дневал и ночевал в своём кабинете и мотался по командировкам, аргументируя это тем, что семью, резко увеличившуюся в размерах, кормить надо. На самом же деле высокому начальству тупо хотелось тишины и покоя, которых дома, ясен пень, внезапно не стало. Иногда, за бутылкой кефира, Саванька с ностальгией вспоминал летающие вилки, которые тормозили об него метко, но редко. Потом высокое начальство одёргивало себя и читало, словно мантру: «У меня же теперь сы-ы-ы-ы-ын.». Аутотренинг пока помогал.

К чему автор об этом вам поведал? Да к тому, что первая жена Саваньки, сиречь высокого начальства, и была тем самым протектором, который попал во временную петлю башковито-придурочных лаборантов адского НИИ. Бывают же в жизни такие совпадения, не правда ли?

Давным-давно, когда Реальный Мир был ещё бактериологическим супом и варился в кастрюльке, существовали лишь извечный Хаос и его шебутные обитатели, разделённые на насколько Домов, занимавшихся каждый своим делом вообще и помешиванием супа в кастрюльке в частности.

Но как-то один экспрессивный дедок, которому всё обдырело, пошёл и создал в противовес Хаосу — Порядок. Видать посмотреть хотел, что из этого может получиться, не иначе. Получилось у дедка как всегда. Когда лучше хочешь.

Новоявленные соседи начали посматривать друг на друга с гастрономическим интересом. Особо ушлые и продвинутые Дома, прозорливо угадав, что если так и дальше пойдёт, то не останется ничего, придумали подковёрные игрища и борьбу за престолонаследие, да и объявили себя правящими династиями Хаоса и Порядка. Другие Дома, не такие расторопные, похмыкав, согласились. Но с условием, что к их представителям претензии, если будет за что, высказывали в самую последнюю очередь. Дома стали знатью. Но над кем?

Когда сварился супчик, вопрос отпал сам собой. Люди, населившие Реальный Мир, придумали себе Богов, что Светлых, что Тёмных. Хаос и Порядок, не будь идиотами, человеческую идею подхватили и разделили между собой обязанности. Порядку досталась Светлая сторона, Хаосу, соответственно, Тёмная.

Время шло, люди развивались, учились на всю катушку пользоваться своими мозгами и сознанием. Мозги приводили к цивилизации, сознание — к управлению энергетикой.

Хаос и Порядок радостно сучили лапками, углядев в человеческой энергетике халявный источник энергии для себя, любимых. На совете правящих Домов были быстренько, на коленке, придуманы религии и запущенны в Реальный Мир. Люди с удовольствием скушали предоставленное и попросили добавки. Хаос и Порядок, всем составом объявившие себя демиургами, добавки дали. В Реальном Мире начались религиозные войны. Новым демиургам оставалось лишь собирать урожаи халявной энергетики и складировать к себе в кладовочки.

У каждого Дома была такая кладовочка. Уже потом Дома, на очередном совете, придумали для себя обязанности, департаменты, отделы планирования, разработок, наказаний, поощрений и прочего, в том же духе. Что бы разобраться было легче, на какой Дом наезжать в случае чего. И это не считая того, что в землях Порядка полным ходом шли игрища за престолонаследие.

В начале двадцатого века от Рождества Христова по летоисчислению Реального Мира, Хаос и Порядок, заглянув в свои кладовочки, доверху набитые энергетикой, сиречь душами, подумали и сказали: «Всё!», и запустили в Реальный Мир развесёлую штуку под названием «Атеизм».

Человечество полностью одумалось, отошло от религии и с весёлым хрюком закопалось в другую интересную штуку с названием «Наука». Люди сами стали демиургами, творя свои Миры, около Реальные и не Реальные вообще.

Через сотню лет по человеческому времени таких доморощенных графоманов-демиургов стало великое множество. Миры появлялись один за другим. Хаос и Порядок схватились за головы, поняв, что не успевают. Им бы уйти, да жить себе спокойно. Ан нет! Спокойно жить — скучно. Да и привычка — вторая натура.

Однако всегда найдётся тот, кому привычная система на фиг не нужна. Типа того шустрого дедка, который Порядок создал. Именно такой личностью и была первая жена Саваньки. Головная боль для родителей, вечное наказание для правящего Дома и макака с ядерной боеголовкой для других Миров в одной упаковке. Спешите любить и потом не ябедничайте, леди Джилва из Дома Хендрейков собственными рогами и копытами.

Хотелось леди Джилве одного, выйти из системы и, из тщательно выбранных экземпляров, лепить демиургов средней руки и посмотреть, что из этого получится. Если с первым всё прокатило на ура, помогло замужество и вопли леди Джилвы на тему того, что она — девочка и потому будет сидеть дома, то со вторым вышел облом. Нет, демиург-то уже был, с пылу, с жару, прямо хватай и беги, но правящему Дому это почему-то не понравилось.

Леди Джилва плюнула (фигурально) на систему, на мужа, на правящий Дом и повернула копыта к своему демиургу. То бишь, в тот Мир, который он уже успел создать. Корявенький конечно, но у кого что-то с первого раза получалось нормально?

Там леди Джилва, которой через две недели стало скучно, пробила прямую дорожку в Реальный Мир и устроила классическое попаданство с последующим летальным исходом для попаданца и массовки, которую зацепило.

Так же зацепило и саму леди Джилву. Сознание отделилось от материального тела и, радостно повизгивая, отправилось наводить шороху в других Мирах. Местный демиург вздохнул с облегчением, собрал в уютный гробик останки шебутного протектора и запечатал их на самых нижних уровнях Тёмной Цитадели.

Как оказалось рано обрадовался. Протектор изволил отчалить, но дорожка осталась. Тонкая, неприметная, хрен закроешь. В Мир косяком повалили попаданцы.

Демиург на стену лез, понимая, что столько не переварит.

А потом гроб треснул. Леди Джилва изволили вернутся. Наверное для того, что бы дорожку закрыть. Или банально соскучилась, кто же её знает.

Одновременно с треснувшим гробом в адском, то есть в Хаосском НИИ, главный по проекту нажал на кнопку «пуск», активируя временную петлю.

Леди Джилва вместо того, что бы воскреснуть, осталась в Лимбе на продолжительное время.

— Ма-а-аша-а-а-а, — выла Лиэль, размазывая по мордашке бегущую из носа кровь. — Ма-а-аш, ты прости, если что. Я же не хотела-а-а-а-а!

Альба, у которой в паспорте чёрным по русскому в строке «имя» было напечатано «Мария», уже ни чему не удивлялась.

— Я же хотела-а-а-а-а тебя в том о-о-о-овра-а-ажке-е-е-е прика-а-а-апа-а-ать! А оно вот ка-а-ак всё-о-о-о-о на са-а-а-амом де-е-еле-е-е-е!

— Молчи, кликуша, — цыкнула бледная дева.

Лиэль не знала, что такое «кликуша», но на всякий случай обиделась и, заткнувшись, зашарила в своём мешке в поисках носовых платков. После того, как она вытерла кровь, стало только хуже.

— Да что ж это такое? — брюзжала крашенная блондинка, разглядывая себя в зеркале заднего вида. — С таким личиком только воров пугать, даже сигнализации не надо.

— Голова всё ещё болит? — озабоченно спросила Альба.

— Болит, — кивнула Лиэль. — Память. Много памяти.

Бледная дева резко дала по тормозам и, выйдя из машины, принялась выкидывать с заднего сиденья торбы, содержимое которых ушло бы в Реальном Мире за о-о-о-очень большие деньги.

Покидав всё в кювет, Альба вытащила ключи и полезла проверять багажник.

— Твою мать! А я-то думаю, отчего девятка чуть ли не брюхом по асфальту?!

— Что там? — булькнула кровавым пузырём Лиэль, и перебралась на заднее сидение, верно истолковав манёвр с баулами.

— Пластид, — просто ответила Альба. — Ага, а вот и бензинчик… Кто же горючку в такой таре вместе со взрывчаткой перевозит? Идиоты, ей Богу идиоты.

Вытащив из багажника пластиковую канистру, бледная дева разлила её содержимое по тюкам и пролив дорожку подальше от машины, кинула в бензин зажжённую спичку.

— Линяем! — радостно взвыла она, падая на водительское сидение и заводя девятку как всегда с первого раза. — Надо будет ещё мотор посмотреть. А то мы всё едем, едем, а горючка не кончается и не кончается.

Сзади весело полыхнули наркотики.

— Синтезируется, — опять булькнула Лиэль. — У нас всего этого нету, но оно может синтезироваться.

Альба кинула взгляд на задние сидение, на котором распласталась крашенная блондинка.

— В больничку тебе надо, — прокомментировала её состояние бледная дева. — Рожа опухшая и в кровище, синющая, зёнки красные. В больничку, точно в больничку.

— Не надо в больничку, — помотала ушами Лиэль. — Ты — нулевая точка, тебя в этом Мире всю временную петлю не было. Ты именно то, что пошло не так. С твоим приходом петля лопнула и в этот Мир полезли всякие.

— Это ты сейчас меня в этом бардаке обвиняешь?

Как всякая женщина, Альба услышала, что хотела, остальное выдумала.

Лиэль хрипло забулькала-засмеялась:

— Нет, не обвиняю. Наоборот. Ты, своим появлением, вывела Мир из спячки. Значит так, сейчас будет крупный город на нейтральных землях. Заедешь туда и прямо к высокой чёрной башне. Она там одна такая, не ошибёшься. Там потребуешь прямой портал до его Темнейшества.

— А если они не дадут? — засомневалась Альба, поняв, что Лиэль говорит про филиал Тёмной Цитадели.

— Дадут.

— А если они нас пошлют?

— А мы не пойдём.

— А если…

— Да задери ты рукав и сунь им под нос Розу Ветров!

— А…

— У меня такая же. У А`арньи тоже. Говорю же, ты уже была в этом Мире. Десять оборотов назад. Когда петлю запустили. Протектора поднимать надо. Ой, надо! Но как же её поднимешь, она же сумасшедшая…

Так, под булькающее бормотание Лиэль, бледная дева въехала в ворота города расшугав охрану, и, отчаянно сигналя, направила машину по внезапно широкой улице на ориентир. Всё, как и говорила крашенная блондинка. Тонкая, чёрная башня, скорее шпиль, высотой с десятиэтажку. Не ошибёшься.

Вылетев из девятки, Альба подбежала к дубовой двери с железными полосами. Явно для усиления. Или для тех, кто дверной звонок у упор не видит. Бледная дева увидела и вдавила пупочку.

Внутри башни раздался вой пожарной сирены. Кто-то испуганно ойкнул, кто-то матернулся и скатился с лестницы. Послышался грохот разбитой посуды и шаркающие шаги. «А вроде дубовая…»

— И ходють тут, и ходють. Покоя от них нет.

Дверь открыла классическая бабушка — Божий одуванчик с берданкой на плече.

— Чаво надыть, болезная?

Альба, не размениваясь на слова, задрала рукав и сунула под нос бабке всоё предплечье с весёленькой, шестнадцатиконечной звездой. Глаза у бабки округлились и полезли на лоб.

— Ёжкин дрын! — заорала она и, развернувшись, продолжила драть глотку уже в недра башни. — Михась! Растудить твою налево, сымай себя с жинки, тута Высокородная!

С лестницы, путаясь в балахоне и резво перебирая ногами, спустился колоритный мужчинка неопределённого возраста с простым лицом и хитрыми глазами.

— Чего изволит барыня? — явно подражая бабкиному говору, спросил он.

— Изволю, — кивнула Альба, и застрочила со скоростью пулемёта.. — Прямой портал до его Темнейшества изволю. У меня на руках другая Высокородная, кровью из ушей и носа исходит. Память у неё активировалась, за десять жизней сразу. Опухоль мозга, короче. Неоперабельная.

— Мы только по архивам, раком занимаются в другом филиале, — Михась почесал подбородок, пропустив мимо ушей прямой приказ о портале.

— Запорю! — внезапно завизжала Альба. Её трясло. У неё в машине полутруп кровью плюётся, а тут ещё пальцы гнуть изволят. — Шкуру спущу! Его Темнейшеству всё расскажу!

— Шевелись, бесноватый! — поддержала бледную деву бабка, огрев директора филиала поперёк спины берданкой. — Слыхал, чаво Высокородной надо? Бегом!

Михась, видать, боялся больше бабки, чем его Темнейшества со всеми его Высокородными разом. Бабка вот она, а у его Темнейшества пока до него руки дойдут.

Подхватив подол балахона, директор местного филиала резвым козликом поскакал в подвалы башни.

— Вот так и живём, — философски вздохнула бабка. — Ты уж будь ласкова, Высокородная, донеси куда надо о том, какой тута бардак.

— Жива буду, обязательно расскажу, — оскалилась Альба. — Вот ведь люди, чем дальше от прямого начальства, тем ленивее и наглее.

— И не говори.

Вернулся Михась и протянул бледной деве висюльку на верёвочке.

— Нам с машиной, — рыкнула Альба. — Нам портал, блин, нужен!

— Так мне что? — директор филиала почесал уже затылок. — Мне действительно портал открывать?

И вновь схлопотал берданкой.

— А и открывай! Вконец уши заложило?! Как девок лапать, так он первый, а как работу выполнять, так я не я и баба не моя!

— Каких девок?! — раздалось сверху. — Ты же говорил, что я у тебя одна!

Михась судорожно сглотнул и покрылся испариной.

— Бар-р-рдак, — хмыкнула Альба. — Портал, живо! Прямо к его Темнейшеству!

— Бегом, — поддержала бабка. — А то всё Марке расскажу.

Михась закивал и зашевелил руками, наконец открывая требуемое.

Портал, как портал. Чёрный круг как бы поддёрнутый бензиновой плёнкой вертикально от земли на два метра и на два с половиной в поперечнике.

Уже наполовину въезжая в ничто, Альба сообразила, что не видит дороги впереди.

Выехали удачно. Чуть ли не на блондинистого, зубастого мужика в стильном, чёрном плаще. Мужик старательно пучил огромные, жёлтые глазищи с вертикальными зрачками и верещал благим матом.

— Эстэл, — булькнула Лиэль с заднего сидения. — Прибыли.

И отключилась.

Черти только подтвердили предположение А`арньи о том, что являются душами. Ну как душами? Одушевлёнными телами, которые следили за тем, что бы человеческая энергетика, отделённая от тел в момент смерти, попадала куда надо, а именно в кладовку одного из Домов.

Тут его Темнейшество понял, что ничего не понимает и попросил рассказать поподробнее. Чёрт и рассказал, умолчав о Хаосе. Эстэл вцепился в расчёхранные волосы, сделав их ещё лохматее.

— Что значит люди из Реального Мира — демиурги? В каком это месте? На фига тогда демиурга этого Мира требовать, если он — в Реальном? Что за бред вообще?

Допрашиваемый чёрт состроил умную морду:

— Демиурги, проживающие в Реальном Мире даже не подозревают о том, что они — демиурги. Они начальству не нужны. Миры, подобные этому, когда-то отпочковались от тех, что были созданы в Реальном Мире. Подобные Миры обзаводятся своими, личными, демиургами и уже варятся в собственном соку.

Эстэл свёл глаза в кучку, посмотрев на кончик носа:

— Всё равно бред. И вообще, откуда ты такой умный выискался?

— Всё оттуда же, — схохмил чёрт, за что и был съеден.

Его Темнейшество возложил на чёрта руку и выпустил энергетические щупы, воткнувшиеся тому по всей длине позвоночника.

— Энергетика, ад, души какие-то, — хмыкал Эстэл, отряхивая от праха руки. — На вкус как человек обыкновенный.

То, что осталось от чёрта, смели в совочек и выкинули за полог палатки.

— Искроед, — прокомментировала начальник службы безопасности.

Его Темнейшество решил прикинутся глухим. Были у него на полуорку планы. Причём такие, ради которых можно не только «искроеда» мимо ушей пропустить, но и чего похлеще. К тому же орки, они такие. Говорят, что думают.

Эстэл сцепил пальцы и положил руки на столешницу.

— Значит так, — начал он. — На данный момент мы имеем то, что в аду называют душами, хотя на самом деле это всего лишь вселившаяся в гомункулов человеческая энергетика. Читай; энергия. Душой тут и не пахнет. Если была у них душа, то потерялась при переходе оттуда сюда. Души я видел, знаю, что такое и как выглядит. Следовательно, к нам просочилась халявная энергия. Нам лишь остаётся складировать её, если не до лучших времён, то потратить на постройку космических кораблей, либо на увеличение объёма планеты. Перенаселение никуда не делось и никуда не денется. Ваши предложения?

Директора крупных филиалов сошлись во мнение, что Эстэл тут не только Тёмный Властелин, но и, вроде как, главный, ему и решать. Начальник службы безопасности, сжав руками виски, откинулась на спинку стула и сделал вид, что её здесь нет.

— Что, нет предложений? Вот и разводи после этого демократию с одним Владетелем для какой либо расы. А вот как сниму запрет на гражданские войны… Кстати, а это идея! И с перенаселением всё само собой рассосётся.

Тут директора всё таки почесались и выдвинули идеи уже высказанные его Темнейшеством. Однако все дружно сошлись на том, что не отдавать. Ни за что не отдавать. Не фиг было ушами хлопать.

Эстэл довольно потёр загребущие лапищи:

— Тем, кто уже успел просочится, я обещаю то, что пообещал. Земли и всё такое. Тех, кто будет выходить из портала, глушить и транспортировать в Тёмную Цитадель, в подвалы. Там я решу, что с ними делать. Скорее всего на корабли пущу. Увеличение планеты оно, конечно, заманчиво, но тогда надо кое-кого поднять. Я же не уверен, что она проснётся в хорошем настроение.

— Протектор, — А`арнья убрала руки от висков. — Надо поднимать протектора. Нас мало. Нужны ещё двое, протектор и судьба.

Глаза полуорки закатились, голос стал неестественным.

— Транс, — с ходу определил один из директоров.

— Точно, — кивнул его Темнейшество. — Ещё и за это держу.

— Петля лопнула, — продолжила А`арнья. — Портал нужно уничтожить. Нужны ещё двое.

Полуорка замотала головой выходя из транса.

— И что это было? — с любопытством спросил Эстэл.

— Самой бы понять, ваше Темнейшество, — пожала плечами А`арнья. — С порталом понятно, мало ли кто оттуда может вылезти вслед за душами. Протектор… Ну протектор он и есть протектор. Если поднимать, то поднимать. Но что за петля и ещё двое, этого я не знаю.

— Разберёмся, — махнул рукой Эстэл.

И тут…

Правильно, открылся очередной портал. Прямо в палатке. Благо она большая была. Армейская палатка типа маленький домик.

Из палатки, прямо на его Темнейшество, попёрла белая тонированная девятка. У Эстэла отпала челюсть.

Первой сориентировалась А`арнья. Выскочив из-за стола, полуорка сцапала прямое начальство за шкирку и дёрнула одновременно швыряя обалдевшую тушку подальше. Машина изменила направление, будто намагниченная.

— Мать твою, — скрипнула зубами начальник службы безопасности, отпихивая его Темнейшество в другой угол.

Директора филиалов смотрели развернувшееся представление и даже умудрялись делать ставки.

— Стоять!

А`арнья остановилась. Глаза в глаза, треугольные зубы в клыки.

Машина тоже остановилась. Дальше пошёл портал. Как будто не он вытряхивал из себя транспорт, а девятка стряхивала с себя стоящею вертикально бензиновую лужу черноты.

— Ир-р-р-р-р-р! — зарычала полурка, разворачиваясь к машине с самыми нехорошими намереньями.

— Стоять, кому говорю!

Машина заглохла и остановилась.

— Это вы тут будите Тёмным Властелином? — спросила хамоватого вида девица, выходя из транспорта.

Эстэл неуверенно кивнул. Директора прикинулись ветошью и не подавали признаков жизни. А`арнья смотрела на пришелицу квадратными глазами. Точнее на её правое предплечье, где красовалась Роза Ветров. Это можно было бы списать на совпадение, если бы не обрамление в завитушках и всполохах. Один в один.

— Отлично! — новоприбывшая задрала нос, оценивающе разглядывая его Темнейшество, и хлопнула в ладоши. — Меня Альба-Мария зовут. Можно просто Маша. Я попаданка. И тому, кто меня сюда отконвоировал, срочно требуется хил.

И открыла дверцу заднего сидения.

— Вот.

Эстэл тут же сунул туда свой любопытный нос.

— Тут не хил, — заключил он, сканируя измазанную в крови эльфку, лежащую без сознания. — Тут рес.

— Ну так рестаните её, — швыркнула носом попаданка. — У неё память проснулась. Она всё про временную петлю говорила. Сказала, что петля лопнула. Сказала, что нужно поднимать протектора. И добавила, что она сумасшедшая. Протектор, в смысле. А ещё у вас в филиалах бардак и Михась работать не хочет. А ещё там меня обозвали Высокородной. Это что значит?

Под нервную болтовню вновь прибывшей, его Темнейшество вытащил бессознательную эльфку и перенёс её на чудом уцелевший стол.

— Все брысь, я шаманить буду. Сюда пяток чертей. А`арнья, займи гостью разговором, поясни что такое «Высокородная» и покажи тут всё. Шайтан-арбу на фиг отсюда.

Первой палатку покинула машина.

После того, как доставленные черти стали прахом, его Темнейшество, заправившись энергией по самые уши, принялся водить хоровод вокруг стола и бормотать себе под нос. Была у Эстэла такая привычка. Для лучшей концентрации.

— Ведь это не эльфка, это полукровка. Ну да, чистокровка бы уже умерла, а эта ничего, хрипит, но живёт. Люблю полукровок. Память, значит. Если память, значит мозг. Твою ж! Как она вообще ещё живёт?! Это же не мозг, это сплошной синяк! А это что? А это здесь не надо. Не надо, я кому сказал?! Ах, память. А если слить? Где-то у меня было.

Пошарив по карманам, его Темнейшество вложил в руку полуэльфке огранённый в форме шестигранника длинный кристалл.

— Знаю, что мало. Всего какая-то тысяча терабайт, но может какую-то часть сольёшь. Сливай, девочка, сливай, кому говорю! От второй жизни до этой, они тебе всё равно не нужны, они лживые. Сливай!

Энергетические щупы, тянувшиеся от Эстэла к голове полуэльфки, мягко завибрировали и дали отростки. Те начали вытаскивать из её головы клочья тумана и складировать их в кристалл. Если бы кто сейчас посмотрел на его Темнейшество в ином спектре восприятия, то принял бы его за взбесившегося осьминога. Хотя отростками управляла уже сама полуэльфка, «подавая» нужные куски памяти, которые его Темнейшество бегло просматривал.

— Ну надо же, действительно петля. Даже с зафиксированными точками! Красота-то какая! Я, да полукровки две. Ой, ой, а это лучше смотреть по пьяни, с комментариями. А кто у нас тут нулевая точка и думать не надо, раз здесь её не видно. Попаданка эта, Машенька. Хм… Надо было раньше Джилву поднять, тысячу лет бы не потерял.

— А уж как протектор отреагирует на тысячу лет в петле, — прохрипело со стола теперь уж знакомым голосом.

Его Темнейшество открыл глаза и втянул щупы.

— Опять к отцу удрала? — спросил он, растекаясь в зубастой улыбочке.

Кто неподготовленный упал бы в обморок.

— Не-е-ет, — хитро протянула Лиэль.

— От жениха? — веселясь, допытывался Эстэл, пытаясь когтями расцепить слипшиеся волосы полуэльфки.

— Не без того, — согласилась Лиэль. — Теперь у меня были планы конкретно на тебя, Эстэл.

— Только не при посторонних, — предупредил он.

— Субординация же, — хмыкнула крашенная блондинка, и покосившись на горки пепла, распустила руки. — Накачивай. Боги, Эстэл, десять оборотов!

Его Темнейшество кивнул и опять выпустил щупы. Он не был против.

А`арнья уверенно вела попаданку на запах полевой кухни.

— Есть хочешь? — спросила полуорка.

— Чаю бы, — ответила та.

— А я — хочу, — отрезала А`арнья, и поябедничала. — С утра на рогах.

— Ага, — закивала Альба-Мария, — все бегают, всем весело.

Протиснувшись вне очереди, девицы получили два пайка и возмущённый вяк от мага, которого оттеснили. Полуорка с удовольствием продемонстрировала клыки. Маг послушно заткнулся.

Расположившись под навесом, А`арнья отключилась от действительности, погрузившись в еду. Альба-Мария скромненько попивала чаёк и разглядывала полуорку.

— Имя Кэвин тебе ни о чём не говорит? — наконец спросила попаданка.

А`арнья подавилась кашей и закашлялась.

— Говорит, — разулыбалась Альба-Мария. — Ты запей, потом меня убивать будешь.

Полуорка странно засопела и забила ножкой, упакованной в сапог с железными набойками, но от еды не отказалась. Какой нормальный орк, пусть даже на половину, откажется от еды? Тем более халявной. Эта полевая кухня принадлежала магам. Да второй идти было лениво.

Доев, полуорка накинула на стол отвод глаз. Он, стол, как бы был, но идти туда никому не хотелось совершенно.

— Сначала ты рассказывай, — потребовала А`арнья.

— О чём? — почесала макушку Альба-Мария, вертя головой во все стороны и наблюдая за тем, как их стол обходят по широкой дуге.

— О татуировке. Когда проявилась, до или после перехода?

— Всегда была.

Полуорка скептически хмыкнула:

— Именно такой?

Альба-Мария перевела взгляд на руку.

— Такой нет. Сначала это было скопление родинок. Шестнадцать точек в кружок, одна посередине. Такой вид татуировка приобрела только сегодня утром, я заметила, когда переодевалась. Удивится мне Лиэль не дала, взяла в оборот и начала гонять по лесу, одежду раскидывать. Потом удивляться было некогда. Пыльный тракт, машина, черти…

— Черти? — оживилась А`арнья. — Где?

Полуорка вытащила из подпространственного кармана карту одной третьей континента и развернула на столе.

— Показывай.

— Где тут Бездна? — потребовала попаданка.

А`арнья показала.

— Масштаб?

— Один к двадцати тысячам.

— Ага…

Альба-Мария закопалась в карту, возя по ней носом.

— Значит тут мы пересеклись, тут я плутала в ночи. И города в упор не видела. Нет, я точно идиотка. Гы-гы. Тут мы остановили чертей и угнали у них машину. Тут мы обедали и наткнулись на этого самого Кэвина. А вот тут, на самой границе, стоит филиал, где заправляет бабка с берданкой. Дальше был портал. Прилично скосили, прилично. Так что значит «Высокородная»?

Полуорка прикинула так и этак. Вообще-то у этого термина были довольно расплывчатые рамки.

— Второе лицо, после его Темнейшества, в этом Мире. Верёвки из начальства вить можно, он и слова не скажет

— Это жена, что ли? — поражённо захлопала глазами попаданка. — Зашибись сходила на рыбалку! Провались в другой Мир, получи Тёмного Властелина в мужья автоматом!

С такого ракурса А`арнья на свою ситуацию ещё не смотрела.

— Что-то в этом, конечно, есть, — согласилась полуорка. — Но если судить по тому, как ведут себя пары других рас, получается какая-то фигня. Вроде бы я и вольнонаёмная, а вроде бы и собственность. Угроза быть съеденной есть всегда.

— Значит, с фактом моего очередного замужества разберёмся позднее, — покладисто кивнула попаданка. — Рассказывай про Кэвина.

— Что тут рассказывать, — пожала плечами А`арнья. — Год назад в Торговом посте нарисовался наследник Чаячьих Земель. Принесла его нелёгкая с торговым представителем. А у меня там командировка была, от НИИ. Что-то в посте полетело, надо было исправить. И вот возвращаюсь я в гостиницу и сталкиваюсь в холле с этим вот… любителем экзотики. У мальчика тут же глазки в кучку, слюни по подбородку, выдавить из себя может только «Ы-ы-ы-ы-ы» и ручонки свои шаловливые ко мне тянет, типа встать помогает. Только у меня руки не из груди растут. Пришлось мальчику ума добавить, думала, у него мозги на место встанут. Куда там! На следующее утро мальчик постучал ко мне в номер и сунул мне под нос какой-то ощипанный веник. Пришлось веник отобрать и гнать мальчика по коридору, подгоняя этим самым веником. Кто же его просил в полшестого у меня под дверями выть? На следующий вечер мальчик пригнал под мои окна местный оркестр. Мне пришлось бежать на кухню и просить ведро помоев. Оркестр разбежался, мальчик не успел. И в таком ключе у меня пролетела почти вся командировка. Но этого мальчику показалось мало, он заявился на Орочий остров, нашёл моё НИИ и устроил истерику моему директору. Директор, не будь дурак, направил мальчика к моим родителям. Тут мальчик прифигел и засочился слюнями ещё обильнее. Родителей увидел, ага. Папа у меня тоже любитель экзотики. Эльф окопавшийся. Мальчик, видать, уже прикидывал, что из нашего партнёрства может получиться, но тут вернулась мама. Она мальчику обстоятельно и на пальцах пояснила, что ничего хорошего получится не сможет. До чего первого дотянулась, тем и пояснила. Мальчик вылетел от родителей, размазывая по лицу сопли перебитыми пальцами, мама же на его пальцах поясняла, и завывая о том, что он всё равно меня получит. Получит он меня, как же, десять раз. Вечером мама взяла меня за шкирку и пинками отправила меня в Тёмную Цитадель с напутствием пересидеть там лет, этак, двадцать. Мальчик, сказала мне мама, к тому времени подрастёт и перестанет нести честным оркам ересь. При этом мама очень выразительно смотрела на папу и явно думала о том, куда она дела лучшие годы своей жизни. Папа, при таких взглядах, уже давно научился прятаться под лавку и сидеть тихо-тихо, как это могут только эльфы. Вот тебе и вся история.

Попаданка радостно хрюкала и утирала брызнувшие от смеха слёзы.

— Значит, я всё правильно поняла. Ты знаешь, как он твоё имя сократил?

— Знаю, — скрипнула зубами полуорка, — Аньечка. За Аньечку я его головой в унитаз запихаю и воду спущу. Аньечка, мля…

Тут А`арнья получила вызов по ментальной связи.

— Пошли, его Темнейшество твою подругу на ноги поставил и со стола согнал.

Три пары глаз, жёлтые полуорочьи, синие полуэльфьи и зелёные человеческие, внимательно смотрели за перемещениями по палатке его Темнейшества. Сам Эстэл, заложив руки за спину, топтал дно палатки массивными гриндерсами. Нежная любовь к театральщине была у его Темнейшества в крови.

— Дамы, — патетично начал Эстэл, — на данный момент мы имеем две проблемы. И если одна более-менее решабельна, то вторая может отнять меня у вас.

— И оставить нас вдовами, — гыгыкнула себе под нос попаданка, за что и получила два тычка под рёбра. — А что я такого сказала?

Его Темнейшество сделал вид, что ничего не услышал.

— Первая проблема, это портал, к которому никак не подойти. Круг адептов вы все видели, дальше никак не пройти. Даже мне.

— А у нас в машине пластид, — протянула Машенька. — Причём столько, что можно замок взорвать. В каменную крошку.

— К порталу не подойти, — напомнила А`арнья.

— А если попробовать ромашки? — припомнила свои прошлые жизни Лиэль. — От Тёмной Цитадели, от ромашкового поля. Окружить палатку ромашками и перенести к порталу.

— Это может сработать, — потёрла подбородок полуорка. — Хотя, на сколько я знаю, ромашки это временная аномалия. Так, ваше Темнейшество?

Эстэл кивнул. Сам, своими руками, полторы тысячи лет назад выкапывал в одном любопытном Мире эти ромашки с эффектом временной аномалии. Причём управляемой аномалии. То ромашковое поле окружало домик местной Бабы Яги. Если из дома кто-то вылезал через окно, то необходимо было залезть именно в то же окно, что бы никто не хватился. Сколько бы времени ни прошло, в домике оно как бы застывало. Эстэл это выяснил опытным путём, пока подготавливал плацдарм для этого Мира. То есть воровал ромашки и выносил одну из многочисленных лабораторий той самой Бабы Яги.

За ромашки Эстэлу тогда ничего не было, но за вынос лаборатории протектор, от всей души, передала смачный пинок раздвоенным, когтистым копытом.

— Не может, — оскалился его Темнейшество. — Оно сработает. Сейчас, в этот самый момент, палатку окружает поляна ромашек. Точно такая же поляна покрывает верхушку холма с порталом. Если оттуда выйдут черти, то они до-о-олго по поляне гулять будут. Где там ваш пластид? Куть-куть-куть-куть…

В палатку, скромно мигая фарами, сунула бампер машина.

— Иди сюда, моя хорошая, — сюсюкал его Темнейшество. — Иди, иди, мы тебе вес облегчим, мотор от бентли поставим. Хочешь моторку от бентли?

Девятка утвердительно бибикнула.

— Будет. И корпус тебе будет. Как, уже меняли?! Какой вольфрамо-кевларовый с алмазным напылением?! А вот как сейчас вспомню экзорцизм!

— Это не бардак, — откомментировала Машенька.

— Это дурдом, — поддержала А`арнья.

— И сегодня день открытых дверей, — добила Лиэль.

Машина открыла багажник, вышвырнула из себя пластид, канистры с бензином, чемодан с инструментами и затихла. Чемодан, весело брякая своим содержимым, приземлился на ногу его Темнейшеству. Гриндерс не спас.

— Вы кого притащили?! — шипел сквозь зубы Эстэл, прыгая на одной ноге до ближайшей табуретки. — Какой, к чертям лысым, серо-зелёный корпус для подключения?! К чему подключатся?! Тьху…

— К человеку, — сказала Лиэль. — Разъёмы по позвоночнику и в мозг. Я всё помню, и корпус этот, и другой, фиолетово-серый, рогатый. И летающий город помню, Машка аккурат оттуда первый раз сбежала, сочувствующей оказалась. И ещё я помню Амет и обстоятельства её рождения. А`арнья была свидетелем, как вы потроха выблёвывали и пол себе меняли. А сейчас здесь был протектор, точнее его сознание, что как бы нам всем намекает, что её всё таки надо поднимать. Если вы ничего из этого не помните, это буду помнить я.

Полуэльфка встала с табуретки и, уперев руки в бока, наклонилась к его Темнейшеству нос к носу.

— Это понятно?

Естественно, Лиэль сильно рисковала. Что могло прийти в голову его Темнейшеству с учётом того, что даже он ничего не помнил, было неизвестно. Даже с восстановившейся телепатической связью. Щиты и блоки Тёмный Властелин всегда умел ставить на зависть.

Его Темнейшество, отойдя от отповеди, устроенной полуэльфкой, вновь начал командовать:

— Все сосредоточились на портале и выходим. Надо же, получилось.

За его спиной похмыкали.

— А знаете, девочки, мы всё таки идиоты, каких поискать, — сказал Эстэл, выйдя из палатки.

— Почему? — искренне обиделась А`арнья, отпихивая других девочек от полога палатки.

— Мы не учли того факта, что сами можем трансформироваться при попадание в зону действия портала. Как же лоб чешется. Никто на халяву рогов не хочет?

Его Темнейшество шагнул обратно.

— Ой, какая прелесть! — восторженно взвизгнула Машенька, и, подбежав к Эстэлу, протянула руку. Пощупать. — Можно?

Тёмный Властелин склонил голову.

— Это не я, — отшатнулась А`арнья.

— Ага, — тут же согласилась Лиэль, — их ветром надуло.

Голову его Темнейшества украсили две пары рогов. Одна, маленькая и аккуратная, но линии роста волос, и вторая, растущая за ушами, напоминающая символ «тильда», острыми кончиками вперёд и вверх.

— Это ребёнка может ветром надуть, — не согласилась полуорка. — А тут — рога.

— Ну да, рога, — фыркнула полуэльфка. — А за тобой мой женишок несостоявшийся бегал. Вот что у вас было, а? А?!

— Дура!

— Сама дура!

И две полукровки, вцепившись друг другу в волосы, покатились по полу.

— Давайте им грязевую ванну сообразим, — Машенька тут же переключилась на новое развлечение. — А то так не интересно.

— Это мысль, — согласился его Темнейшество.

Комок из визжащих девиц засыпало кусками чернозёма. Хорошо вскопанного и рыхлого. Следом полилась вода.

— Ай, холодная же! — заверещали полукровки в два голоса, расползаясь каждая в свой угол и, оттуда сверля попаданку злыми взглядами, придумывали и откладывали на потом планы страшной мести.

— Успокоились, хрюшки-свиньи? — с довольной рожей спросил его Темнейшество. — Политического убежища друг от друга не надо?

На первый вопрос девицы кивнули, на второй покачали головами.

— Раз так, то брысь отсюда приводить себя в порядок. На всё про всё полчаса.

— Эм, ваше Темнейшество, — спросил грязевой колобок, сверкая наглыми, синими глазами, — а где? Мы же не в Цитадели.

— А`арнья покажет, — махнул рукой Эстэл.

Второй грязевой колобок цапнул первый за шиворот и выволок из палатки.

— Мы разве не у портала? — вытаращилась Машенька.

— Нет, мы так, где и были, — ответил Эстэл, новым взмахом расщепляя грязь на молекулы. — Всё дело в ромашках. Я и сам не знаю, как они работают, но они одновременно могут быть временной аномалией, то есть допустим для меня пройдут сутки, для тех, кто вне аномалии — год. И это портал в любое другое место на выбор, стоит только о нём подумать. Главное, что бы там тоже росли ромашки. Больше ничего там расти не должно.

— То есть, если я сейчас подумаю о Тёмной Цитадели и шагну из палатки, я там окажусь? — недоверчиво спросила Машенька.

— Ты — да, ещё А`арнья и Лиэль. Естественно я. И протектор.

— Эвона как, — попаданка подтянула к себе табуретку и села. — А вот вы, вроде как, Тёмный Властелин, а сейчас заняты тем, что хотите закрыть портал в ад. Вместо того, что бы по всем законам жанра, объединится с Адской канцелярией и пройтись по Миру огнём и мечём.

— Зачем? — не понял Эстэл, тоже подтаскивая к себе табуретку, садясь и вытягивая ноги. Напротив прохода.

— Так законы жанра же, — втолковывала Машенька, тоже отказываясь понимать в упор логику Тёмного Властелина. — Все так поступают.

— А я — нет, — Эстэл вновь продемонстрировал зубы. — Этот Мир и так мой. С самого начала. Зачем мне его завоёвывать, если я его обрёк на перенаселение, запретив войны? Я питаюсь разумными существами, их энергией. Зачем мне сознательно уменьшать количество еды?

— То есть, — поразилась попаданка, — вы разводите разумные расы, как скот?

— Именно. Так же я предоставляю им свод основных законов, за нарушение которых преступников доставляют в Тёмную Цитадель. Надеюсь, тебе не надо говорить, что я с ними делаю?

— Не надо. И на сколько вам хватает, допустим, одного человека?

— Если у меня нет серьёзных ранений, или никого не нужно вытаскивать с того света, как сегодня Алатиэль, отдавая энергию на то, что бы запустить регенерацию, то одного человека на три-четыре месяца.

— Вот оно, значит, как…

На лице попаданки была написана вся гамма чувств и эмоций к тем писателям, которые из Тёмных Властелинов нехороших бяк делают и этими сказками наивные и незамутнённые женские умы большими порциями кормят. Историю вон, вообще, победители пишут, и ничего, все довольны.

— Всё равно, — сложив ручки на животике, надулась Машенька, — неправильный у вас Мир.

— Уж какой есть, — пожал плечами его Темнейшество. — Зато целиком и полностью в моём распоряжение. Хм… А не конвертировать ли мне полярность энергетической структуры чертей и не сделать ли из них мембрану?

Машенька свела глаза к носу.

Полукровки вернулись держась за ручки и щебеча, как закадычные подружки, знавшие друг друга с одной песочницы.

— Гадость задумали, — с ходу определила Альба.

— Не-не-не, — сделала честные глаза Лиэль.

Полуэльфка избавилась от ушных протезов и вернула волосам первозданную блондинистость.

— Правильно, не верь ей, — кивнула А`арнья. — Она такого за десять жизней понабралась, весь Мир вывернуть наизнанку хватит.

— Мир и так вывернут, — пресёк дальнейшие разборки его Темнейшество. — Гаремные пляски с ятаганами тоже оставьте до лучших времён. На данный момент портал запечатан мембраной. На сколько её хватит, я понятия не имею. Предлагаю устроить направленный взрыв, что бы уронить портал. Позади будет открыт ещё один, куда-нибудь в океан, в глубину. Чертей я просканировал, им, как и нам, нужен кислород. Возражения есть?

Возражений не последовало.

Кроме идеи открыть портал сразу под порталом и не трогать взрывчатку. Корректировку приняли с условием, что если не получиться, то пластид всё равно взорвут.

Эстэл сосредоточился на адском портале, выдохнул и снова вышел из палатки. К рогам ничего не прибавилось. Мазнув когтем по воздуху, его Темнейшество разорвал Ткань Миров, открыв тем самым портал далеко и глубоко.

Адский портал подумал и сказал:

— Бульк!

Ткань Миров восстановилась.

Верх холма исчез вместе с ромашками.

— И куда вы его, ваше Темнейшество? — спросила А`арнья, поднявшись на холм.

— Кажется, в Реальный Мир, в Мариинскую впадину, — сознался Эстэл. — Адскую канцелярию ждёт большой сюрприз.

— Криворукое человекообразное, — раздалось сзади. — На пару лет оставить нельзя, обязательно во что-нибудь вляпаешься.

Его Темнейшество резко обернулся. Давно его никто так не называл. За его спиной стояло… привидение. Натуральное полупрозрачное привидение. Вроде как черноволосой, растрёпанной девицы в белой хламиде.

— Где моё тело? — продолжило привидение. — Куда ты его спрятал?

— Ой, протектор! — совершенно по детски показала пальцем Лиэль.

— Где Амет? — привидение чуть ли не плевалось. — В конце концов, где твоя дочь? Не знаешь? А я знаю. За тысячу лет девочка подросла, набралась ума и такого родителя, как ты, знать не желает.

— Вот это протектор? — очень громким шёпотом спрашивала Альба у Лиэль. — Вот это поднимать надо?

— Вот это и надо, — таким же громким шёпотом отвечала Лиэль. — Ой, что бу-у-уде-е-ет.

Его Темнейшество раскрыл рот, дабы достойно ответить, и тут же закрыл. Он вспомнил.

— Ага! — взвыла призрачная девица. — Помнишь, кто такая Амет и какие надежды ты на неё возлагал?

— Для Амет ещё слишком рано, — опроверг Эстэл. — У нас ещё десять лет до её рождения.

— Десять лет, — передразнила леди Джилва, садясь в воздухе, закидывая ногу на ногу и закуривая призрачную сигарету. — Стэл, ты забыл, с кем связался? Перед тем, как петля захлестнула этот Мир, я увела Амет. Мой бывший мне бы не простил, если бы из Великого Узора пропала его двоюродная сестра.

— Где Амет?

— Вот и я спрашиваю, где Амет? И что я вижу? То, что тебе, Стэл, плевать на собственного ребёнка. Короче, возвращай моё тело и будет тебе Амет. Мне ещё надо разобраться со своим благоневерным мужем.

— Уговорила, — кивнул его Темнейшество. — Будет тебе твоё тело. Правда за сохранность не ручаюсь.

— Вот и замечательно, — потёрла руки леди Джилва. — Кстати, симпатичные рога, прямо как мои.

Тут до Эстэла дошло, каким ветром ему надуло рога. Слишком уж у протектора лицо стало невинным.

Всю последующую неделю Хаос стоял на ушах и раз за разом переворачивался с ног на голову и обратно.

Перво-наперво злющая леди Джилва вернулась домой и застала там новую жену Саваньки.

— Вам кого? — на свою беду спросила та, в упор отказываясь узнавать жену старую.

— Дарочка, — протянула леди Джилва, суя копыто между дверью и косяком, — не признала, что ли, старушка? Это же я, твой ночной кошмар во плоти.

Леди Дара, поняв, что сейчас может начаться, кинулась вглубь дома за сыновьями и документами. Новая жена Саваньки мудро решила отдать на откуп старой жене комфортабельный особнячок мужа. К тому же она давно затевала ремонт, а Саванька всё откладывал и откладывал.

Когда Саванька вернулся с работы, то застал своё семейство у тёщи, потому как его жилплощадь стреляла искрами в небо. Особнячок догорал.

— Это всё ты виноват, — прошипела леди Дара в лицо своему мужу. — Теперь не отвертишься.

Саванька вцепился в редкие остатки волос. Он точно знал, кому принадлежит эта фразочка.

Следующим пострадал Дом правящей семьи. Натереть все лестницы и ступеньки маслом, понатыкать в обивку стульев иголок, поменять местами соль и сахар, насыпать перца в ящики с нижним бельём, устроить во всех кроватях мышиные гнёзда и клоповники, заминировать двери, и далее в бесконечность, на сколько фантазии хватит. Леди Джилве хватало.

— Мелочь, а приятно, — томно вздыхала она, полупрозрачным призраком летя к конечной точке. — А не фиг было мне ультиматумы ставить.

Третьей и последней точкой было Хаосское НИИ, а именно — кабинет высокого начальства.

Подлетев к благоневерному мужу, леди Джилва гаркнула во всю мощь призрачных лёгких:

— Здорово, сморчок волосатый!

Саванька подпрыгнул вместе с креслом и тут же схлопотал огненным пульсаром промеж рогов. Пульсар стёк лавой, унося с собой за шиворот остатки Саванькиных волос и опалив тому рога.

— Я больше не буду! — узнавая голос, заорало высокое начальство дежурную фразу.

— Конечно, не будешь, — покладисто согласилась леди Джилва. — Ты хоть понимаешь, пенёк мохноспинный, что своей петлёй чуть не развязал новую войну с Порядком?!

— Это не я! — оправдывался Саванька, улепётывая во все лопатки по коридору от вернувшийся непонятно откуда жены.

— Да мне плевать! — неслось вслед с пульсарами. — Ты у меня сейчас за всё-о-о-о-о получишь, клоп неэпилированный!

Через час НИИ, и без того трещавшие по швам после пропажи портала, рухнуло.

— И где я теперь буду работать? — хлюпал носом Саванька, бредя на ковёр в Дом правящей семьи.

Дом Хендрейк пробовали призвать к ответу, но их представитель сделал лицо кирпичом и сказал, что леди Джилва возвращалась без тела, то есть призраком самой себя. Ничего, касательного подобной проекции или аватары, в ультиматуме сказано и обговорено не было.

— Нужно соблюдать точность формулировок, — добил представитель. — Леди Джилва имеет полное право возвращаться без тела. Кстати, до нас дошла информация, что правящий Дом остался без энергии. Совет в праве выбрать себе новое правительство.

— Стэ-э-эл, — в лучших привиденчиских традициях, завывала леди Джилва. — Моё тело готово, Стэ-э-эл?

— Где опять шлялась? — вместо приветствия хмыкнул его Темнейшество.

— Да так, по мелочи, — пожала плечиками леди Джилва. — Развалила бывшему мужу семью и карьеру. Это, пожалуй, единственное целое, что у него осталось.

И показала Эстэлу уведённые из шкафа леди Дары плечики. Вешалка жалобно тренькнула и сломалась.

— Ну вот, уже не осталось.

Когда вскрыли треснувший гроб с останками протектора, то решили никуда его не переносить. От тела остались истончившиеся кости и титановые разъёмы для подключения к экзоскелету. Лабораторию развернули прямо у гроба.

— Не энергией единой, — оценив масштаб работ по восстановлению, Тёмный Властелин дал отмашку на вскрытие семи криокамер с попаданками-магичками, практикующими элементы энергий.

В дело пустили некромантию на крови аккурат семи жертв-элементов.

Сейчас тело леди Джилвы было заключено в сферу, наполненную кровью тех буйных попаданок, делающих зарубки на мече за каждого убитого Тёмного Властелина. Вместе с кровью залили глюкозу и витаминчики, рассудив, что протектор в каком-то роде всё же Божество, так что само разберётся, что ему надо, а что нет.

Лиэль, припомнив не так упавшее ведро с водой, привязанное над дверью, предложила ещё негашёной извести кинуть, но была поймана за руку бдительной А`арньей.

— Не фиг, — сказала полуорка, отбирая у диверсантки оружие праведной мести, — мы один раз уже без протектора остались, и посмотри, что за бардак тут произошёл. Месяц разгрести не можем.

Лиэль отдала известь и задумчиво посмотрела на скипидар:

— Сто грамм на литр воды и натереть пяточки. Вылупиться и посмотрим.

Гадость, которую задумали полукровки, заключалась в том, что они выпустили погулять по Миру Торквемаду. Эстэл, поняв, что не может пройти барьер, создаваемый адским порталом, резко передумал дарить Саваньке Великого Инквизитора и отослал того в Башню Магов. Лишний раз поглумится над религиозным фанатиком, свято верившим в то, что любая ворожба и мыслительный процесс исходят от Сатаны.

А`арнья и Лиэль наивно посчитали, что Великий Инквизитор пробудет на свободе максимум несколько дней. Однако Торквемада взялся за ум и поднял ближайший населённый пункт для охоты на чертей, раз уж за первую попавшуюся деревенскую ведьму ему поперёк спины дрыном прилетело. От сына старосты деревни, который к той ведьме сватался. Теперь Великий Инквизитор обзавёлся толпой поклонников и с интересом посматривал на православную церковь, раздумывая над тем, как бы присоединить её к родной, католической.

Люди, обрадованные снятыми ограничениями, радостно участвовали в охоте на чертей и друг на друга. Всё таки люди всегда остаются людьми, в каком бы Мире они не обитали.

Однотипные дома, появившиеся вместе с чертями, было решено не сносить. Как и столбы с проводами. Хотя кабель кто-то честно спёр уже через пару недель. В серых пятиэтажках же Альба-Мария, кинув клич по филиалам, устроила турниры по пейнтболу и страйкболу. Попаданцев из около Реальных Миров было множество.

— Так что там с телом? — напомнила леди Джилва.

— Готово твоё тело, готово. Уже пару дней как тебя дожидается. На искусственном жизнеобеспечение и под капельницами с глюкозой.

Леди Джилва взвизгнула на ультразвуке и штопором просочилась в пол. Его Темнейшество поморщился и поковырял когтем в ухе. Как-то за тысячу лет отвык от того, как именно протектор выражает все свои эмоции.

Пять минут благословенной тишины и личные апартаменты Эстэла вновь огласил сигнал пожарной сирены:

— Какая падла это сделала?!

Взлохмаченная брюнетка, что примечательно, совершенно голая, выскочила из портала, запрыгнула на стол и сунула ноги Эстэлу. Пятки у девицы покраснели и отчётливо дымились.

— Как так можно жить?! Стоило мне, значит, только примерить тело, наконец что-то почувствовать, потянутся, похрустеть моими новыми костями, сесть… И тут я вижу тазик, перед кроватью, с водичкой. Ой, думаю, какие тут все хорошие и добрые, как они тут все меня любят и ждут, даже водички в тазик налили. Сую туда ноги… Ой, дура наивная! Водичка там, ага! Десять раз! Кто серной кислоты в тазик налил?!

Его Темнейшество не выдержал и заржал. Тысячелетняя передышка кончилась.

— Чего тут смешного?! — подтвердила конец спокойной жизни леди Джилва, и сунула пятки Эстэлу под нос. — Лечи давай!

— Сама, как будто, не можешь? — отсмеявшись, спросил его Темнейшество, но пятки залечил.

И, стащив замолчавшего протектора со стола, распустил загребущие руки. Леди Джилва возражать не стала, разрезая вмиг вытянувшимися когтями ремни на плаще Тёмного Властелина.

— Тысяча лет, блин, — пыхтела она, высунул кончик языка, — а ты всё тот же фасон носишь. Предлагаю проверить моё тело на чувствительность в других местах.

Тут Тёмному Властелину возразить было нечего.

— Итак, тело ты получила. Где моя дочь?

— Понятия не имею.

— Что-о-о-о-о?!

— То! Кто, по твоему, попал во временную петлю и был заточён в Лимбе? Я. Мир, откуда ромашки воровал, помнишь? Вот перед самой петлёй я доставила туда Амет. А уж куда она пошла дальше я понятия не имею. Я в петле, в этом Мире, была. Без права куда либо сунутся.

— (Вырезано цензурой).

— Мать, мать, мать, по привычке откликнулось эхо. Значит так, Стэл, расселяй свой уютный Мирок, бери своих девиц и пошли на поклон к нашей общей знакомой. Твой Мир умирает, пройдёт ещё сотня-другая лет и он просто перестанет существовать, развалится, сам по себе исчезнет из Великого Узора. Так что лучше сразу. Да, ты последний из своей расы, но у тебя есть дочь и её нужно найти. А как безболезненно расселить Мир я тебе покажу, будем повышать твою квалификацию демиурга.

Тысячу лет назад по летоисчислению Мира Эстэла и двести пятьдесят с копейками лет по летоисчислению местного времени.

С приземлениями у Амет всегда были проблемы. Очень хреновые проблемы. Если же приземление было помножено на телепортацию и переход в первый попавшийся под что получилось Мир, то…

Очнулась Амет лицом в луже. Холодной до зубовного скрежета и ломоты в оных. Хоть чистой и то хорошо.

— Тьху! — сплюнула дочь Тёмного Властелина, и приподнялась над лужей на руках.

В помещение с каменным полом и гостеприимной лужей было темно. В паре метров от Амет кто-то старательно стучал зубами. Дочь Тёмного Властелина щёлкнула когтями зажигая пульсар.

— Ведьма! — раздался приглушённый визг из того места, где находился пока невидимый зубовный щелкун.

— Ведьма? — удивилась Амет закрепляя пульсар чуть выше и дальше плеча. Так, что бы свет не слепил глаза, но в то же время разгонял тьму. — Где ведьма?

И потребовала:

— Покажи!

Амет выросла очень любопытной и любознательной особой. То, что она — ведьма, ей как-то не пришло в голову. Дочка Тёмного Властелина это — получение магических способностей автоматом. Создавать, по её мнению, такую мелочь, как пульсары, Амет умела с того времени, как научилась ходить.

Между тем, кто-то из угла подался вперёд и уверенно ткнул дрожащей рукой Амет в грудь.

— Но, но, — запротестовала та, аккуратно, двумя пальцами, убирая нахальную руку. — Нечего меня за что попало лапать. Или ты уже себе язык откусил?

Перед взором Амет образовался молодой человек русой наружности и грязноватого оттенка кожей. Давно сидит. Девица не была сильна в определение человеческого возраста, единственное, что она могла определить с ходу, так это то, что её невольный сокамерник был именно человеком. А человеки, как говорила Арвен и как была уверена сама Амет, всегда боялись и стремились убить то, чего не понимали. Если, конечно, не захотят понять. Что бывало крайне редко. Но бывало.

Приободрённая этой мыслью, девица подползла поближе к невольному сокамернику и, сев рядом и скрестив ноги крендельком, изобразила дружественный оскал.

— Ну что, давай знакомится? — предложила дочь Тёмного Властелина от всей широты души. — Моё имя Амет, я — не шибко скромная попаданка, пошла в лес за грибочками, есть у меня в лесу делянка хитрых грибов, запнулась о корень, упала и оказалась здесь. Говорил мне дядя; " — Племянница, если хочешь продолжать наш скромный бизнес в относительной безопасности — расти грибы в холодильнике на даче, с местным участковым я договорился.». Так нет же, я девушка романтичная, мне лес подавай. В лесу же иногда принцы водятся. Ну как водятся? Отстал от охоты и заблудился. А тут я, с грибами. Дам ему пару грибочков, а дальше дело техники, главное не дать принцу до регистрации брака от грибов отойти. Вот у вас принцы водятся?

— А? — захлопал глазами сокамерник.

— Принцы, говорю, у вас водятся? Наследники правящих Домов. Или у вас народно избранный президент и какой-нибудь парламент, рада, дума?

Невольный сокамерник часто закивал.

— Так правящий Дом или народно избранный президент? — сощурившись, уточнила Амет и ткнула сокамерника когтем в бок.

— Дом, — тут же сдал всех принцев тот.

— Отли-и-и-ично, — протянула Амет, разулыбавшись ещё шире. — А сколько у вас неженатых принцев? А какие у вас законы, касательные количества жён? Меня и шариат устроит, устраню конкуренток и буду жить долго и счастливо.

В ровном свете пульсара было отлично видно, что сокамерник резко взбледнул.

— Бе-е-е-е, — так же старательно, как раньше стучал зубами, заблеял тот. Видать, не сомневался в том, что новоявленная ведьма всю свою болтовню обязательно исполнит. — А у нас мужчины рожают, вот! И я один из них!

— Хрюпх! Гы-гы-гы! — заржала Амет. — Угодила же я в омегаверс! Это тебя что, шибко умный и ушлый альфа украл и в темницу с мокрым полом посадил в наивной надежде на то, что ты воспылаешь к нему неземной любовью?

К удивлению Амет, сокамерник вновь закивал. Такого шанса нельзя было упустить. Ну когда ещё выпадет шанс встретить живого омегу и расспросить о его физиологии? Амет была свято уверена в том, что омегаверс, как жанр, ни к чему хорошему привести не может и был задуман исключительно как слив эротических фантазий аффтарафф и читателей. То есть, как полный фансервис. За двести с копейками лет чего только не прочитаешь и чему только не научишься.

— Рассказывай, — попросила Амет.

Просьба звучала как приказ и сокамернику ничего не оставалось делать, как подчинится. Когти у Амет были крепкие и острые.

Его звали Базилевс и он был принцем в своей стране. Боги посмеялись над папенькой принца, послав ему сначала сына, в последствии оказавшегося омегой, и целый курятник дочерей. По законам его страны омега наследовать не мог, так же, как и дочери.

— Долбанный мужской шовинизм, — прокомментировала Амет. — Я, конечно, считаю омегаверс злом, как оно есть, но не до такой же степени.

Однако законы были написаны не просто так, а от жадного соседа, которому всегда было мало денег и земель. Вдруг у соседа родится альфа и родитель, не будь дурак, тут же зашлёт сватов? Так получилось и в этой раскладке. Жадный сосед, у которого был наследник альфа, хитростью, коварством и колдовством украл возможного наследника сопредельного государства. Папенька Базилевса, вместо того, что бы тут же отречься от трона в пользу кого из числа многочисленных и малоимущих родственников, закусил удила и собирал войска для последующего захвата земель жадного соседа.

— Ну и дурак, — опять вставила свои пять копеек Амет. — Тут же бы отрёкся и вся фигня с твоим похищением потеряла бы смысл. Кстати, а ты откуда про будущую войну знаешь?

— Андрес рассказывает, — потупил глазки Базилевс. — Приходит каждый день, глумится, говорит, что скоро…

— Не продолжай! — воскликнула Амет, прекрасно зная, что может наступить скоро. — Когда?

— Через месяц, — хлюпнул носом сокамерник. — Максимум два.

Амет облегчённо вздохнула.

— Через месяц тебя тут не будет. Уже месяц как. Ведьма я, или нет?

Сокамерник скривился от отвращения. Амет тут же решила ограничится лишь выходом на поверхность, а дальше пусть живёт сам и думает сам. Иначе сдаст при первом удобном случае. Ведьм в этом Мире явно не особо любили и, по классике жанра, сжигали. В голове Амет уже созрел план «мелкой» пакости всем альфам и омегам вместе взятым. Всё гениальное просто. Найти местных религиозных фанатиков и напеть им в уши, напомнив, что содомия есть грех смертельный, и пусть с репродукцией там всё в порядке, но всё равно ата-та, фу-фу-фу и бе-бе-бе. Стоит только напомнить о том, каким местом рожают омеги.

Амет только-только потёрла руки, поздравив себя с гениальным планом, как в замке раздался поворот ключа.

— С оружием обращаться хоть умеешь? — шепнула Амет загасив пульсар и бесшумно переходя в дальний угол.

— Бе-е-е-е, — ничего путного не сказал принц, перемещаясь в свой.

— У-у-у-у, козлина, — прошипела Амет из угла.

Дверь открылась.

Что есть омегаверс? По мнению Амет ничего хорошего для женщин вообще, и для мужчин-бет в частности. В общем и целом омегаверс — Мир противненьких пидорят — делился на мужчин и женщин. Однако мужчины тоже делились. На альф, этаких брутальных самцов, могучих, вонючих и волосатых во всех местах. Омег, тоненьких и женственных мальчиков — колокольчиков. И бет, обычных, то есть нормальных, мужчин. И всё бы ничего, но омеги могли рожать. Как и чем — тайна за семью печатями и покрытая мраком для пущей таинственности. Для женщин, которых по статистике всегда больше мужчин, это был удар из запрещённых.

Все правила поведения в Иных Мирах, которые Арвен вдалбливала Амет в подкорку, тут же вылетели у той из головы. Обитательница избушки ничего не говорила про омегаверс. А раз не говорила, то всегда можно пройтись по одному Миру огнём и мечём. Такого добра не жалко.

Обычно идиотов в королевские телохранители не брали. Обычно. Что может быть необычного в том, что принц в казематы спуститься захотел, над пленником поглумится, новости последние тому рассказать? В принципе обычно. Кроме неучтённого фактора, выпрыгнувшего из тьмы камеры и тремя прикосновениями уложившего личиками в давешнюю лужу принца с его охраной. Принесённые гостями факелы пшикнули и погасли. Амет вновь зажгла пульсар.

— Ну что, идём отсюда? — ласково предложила она.

Сокамерник смотрел на поверженные тушки квадратными глазами.

— А… Они… Это…

Больше ничего вразумительного он из себя выдавить не смог при всём желание.

— Они не это, — хмыкнула Амет, пиная ближайшую тушку в бок. — Минут через пол часа оклемаются. Так ты идёшь, или мне ещё вокруг тебя хоровод поводить? Где хочешь оказаться? Говори! Будешь моими глазами и ушами в этом отсталом Мире.

— Дома, — наконец справившись с очередным приступом зубной дроби, чётко и раздельно ответил Базилевс. — Домой хочу, в кроватку.

— Так, стоп, — замахала руками Амет, совершенно не желая разделять мысли омеги о кроватке. — Не надо про твою койку и её содержимое. Лучше сосредоточься на своих комнатах.

Сокамерник прикрыл глазки и слегка раскрыл ротик. Наверное ему так лучше думалось. Когда принц пустил слюну и выдал что-то типа «Ы-ы-ы-а-а-а-у-у-у», Амет привычно скривилась от отвращения и запустила перенос вслепую, ориентируюсь лишь на фантазии омеги.

Телепортировались с довеском.

— Ну ты и дура-а-ак…

— А что сразу я?!

— А кто?! Кто это с собой прихватил, ты, жалкая пародия на озабоченную самку человека?!

— Попрошу без грубостей, я всё таки тут принц, хоть и не наследую. Я же не спрашиваю, почему мы здесь оказались здесь втроём.

— Посмотрите, как оно заговорило! А ведь стоило лишь оказаться дома, под крылом папки с мамкой, как гонор полез! Знала бы, хрена с два бы ты из камеры сбежал!

— Ведьма косорукая!

— Что, последний аргумент? На большее мозгов не хватает? Или обратно захотел? Ты только кивни, я тут же устрою.

Ругаться было с чего. В качестве довеска зацепило сынульку жадного соседа, принца сопредельного государства, альфу Андреса.

Первым делом, что сделал Базилевс оказавшись дома, это задёргал шнур, прикреплённый у стены. Буквально в ту же минуту покои принца наводнило стадо выдрессированных слуг, которым бывший сокамерник тут же начал раздавать ценные указания. Как то; приготовить ванну, притащить соли, масла, притирки, шампуни, бальзамы… В общем всё, как обычно.

Вторым делом было переданное папеньке сообщение о том, что с Басенькой всё в порядке и ни на какую войну идти не надо. А надо пересмотреть своё отношение к ведьмам поганым. Потому как благодаря одной Басенька дома, цел, невредим и с ценным экземпляром заложника обыкновенного.

Амет, наблюдая развернувшийся халявный спектакль, не знала, плакать ей или смеяться. Как не крути, а Миры омегаверса всегда были с изрядной долей сумасшедшинки. Процентов, этак, на двести.

«Точно к религиозным фанатикам схожу, — решила девица. — Присоветую баб подключать для искоренения этой заразы. Верно! Придумаю новую религию и устрою здесь матриархат с полигамностью и с уклоном в шариат. А то Басенька, Басенька… Тьху, нечисть!»

Третьим делом Базилевс приказал расквартировать вышеупомянутый ценный экземпляр в миленькой камере под уровнем земли и обязательно что бы была водичка по всему периметру пола. То бишь в ещё более худший аналог той камеры, из которой его унесла свалившаяся личиком в лужу Амет.

Принца Андреса унесли и тут бывший сокамерник решил разыграть запоздалую истерику.

На последний вопрос Амет Базилевс отчаянно замотал головёнкой и сдал назад.

— Не хочу обратно.

— Вот и умничка, — похвалила Амет, и довольно потёрла загребущие ручонки. — Я тут, пока ты своим стадом командовал, в окошко выглянула и увидела парочку соборов готического образца. Католицизм исповедуете?

— Католицизм, — согласился Базилевс, и размашисто перекрестился.

— Отли-и-ично, — сощурившись, протянула Амет. — То, что надо. У вас, я смотрю, дубовое средневековье, факелы, мечи, кольчужки и, явно, ни одной настоящей ведьмы. Открою тебе страшную тайну, ведьм, таких, какими их описывает церковь, не существует. А медиков, травников и учёных трогать нельзя.

С этими словами Амет растворилась в воздухе, перенёсшись аккурат к католическому собору. У дочки Тёмного Властелина не то, что слова, мысли с делом не расходились. Иногда. Особенно когда ей нестерпимо свербело.

— Здрас-сти, ваше святейшество!

Амет радостно скалилась во все аккуратные зубы. Священник, зажатый в тёмном углу, придушенно хрюкнул и подумал о том, что фига с два он больше будет подходить к девицам, у которых раззявлен рот и вытаращены глаза. А ведь только спросил что-то типа «Вам чем-нибудь помочь?», как тут же оказался прижат к стенке. Левым предплечьем к горлу, когтями на правой руке — к животу. Причём когти девицы распахали ткань сутаны и недвусмысленно упирались в брюшину. Дёрнешься — кишки на руку намотает. И что бы там не говорили о том, что по себе людей не судят, но свои кишки священнику были ещё дороги.

— Значит так, — начала Амет, — я тут типа попаданка и мне очень не нравиться ваша деторождаемость среди представителей местной аристократии и правящих семей. А именно — факт омегаверса. Вот спросить хочу, как Святая Католическая Церковь к этому относится?

Священник что-то вновь придушенно хрюкнул.

— Ась? — переспросила Амет, и, опомнившись, убрала руку от его горла. — Ах, да. Простите.

— Сквозь пальцы относимся, — потирая придавленное горло, хрипло ответил священник. — Пока десятину церкви платят, никто никого не трогает.

— Какая прелесть, — скривилась Амет.

Тут ей пришла в голову очередная пакостная мысль, которую она моментально озвучила.

— А к ведьмам?

И слегка нажала когтями, как бы давая информацию к размышлению.

Итог размышлений не заставил себя долго ждать.

— Вы хотите сдаться? Добровольно?!

Казалось, священник не верил своему счастью.

Амет скрутила красноречивую фигу и продемонстрировала служителю церкви. Тот обиженно сдулся. На его лице проступило капс локом «Что такое не везёт и почему именно мне?».

— Вот что вы все такие упёртые, а? Почему, если девка красивая, то обязательно — ведьма? Подумаешь, кости стальные. Может, я мутант, а не ведьма? Вы знаете, что такое «мутация»? Впрочем, откуда.

На удивление Амет, священник часто закивал.

— Отклонение от нормы, — ответил он.

У Амет отпала челюсть.

— Что? — хмыкнул священник. — Не ожидали? Вижу, что не ожидали. Ручку-то уберите. Я тут, может, тоже… мутант. Со спецзаданием.

И священник оскалился, обнажив два ряда зубов, среди которых явственно выделялись клыки и глазные зубы. У человека таких зубов быть не могло в принципе.

Где лучше всего прятаться? Правильно, у всех на виду. А что у всех на виду в дубовом средневековье? Опять правильно, церковь. Мимо церкви не пройдёшь при всём желание. Сарафанное радио, работавшее по принципу испорченного телефона, существовало всегда и везде. Не пошёл в нужный день в церковь — соседи увидели — сделали выводы — донесли куда надо. Всё, считай машина завертелась, и рано или поздно за тобой придут. Будь ты хоть трижды попаданцем со стажем, но что бы спокойно жить, надо жить как все и особо не высовываться. Что бы там нее писали наивные авторши о не менее наивных, невоспитанных и наглых попаданках.

Священник на поверку оказался… демоном. Натуральным демоном, из вольного города-государства Инферно, а не из Домов Хаоса, как сначала подумала Амет. Причём действовал сей демон скорее по собственной инициативе, нежели по заданию от вышестоящего руководства или же временного нанимателя.

Спецзаданием священника-демона был отлов одной разъединственной блудливой девицы из около Реального Мира. Блудливой не в том смысле, что девица блудила со всякими там, а в том, что её заносило куда попало. Девица была той самой попаданкой со стажем. Некоторые демиурги её регулярно и с особым удовольствием отлавливали уже не раз и не два, и выдворяли восвояси, предварительно подтерев память. Но девица была на редкость упорна и просачивалась в Иные Миры раз за разом. Подтёртая память тоже давала о себе знать, и, по возвращению в родной Мир, девице приходилось отдыхать в стационаре и кушать таблеточки и витаминчики. Но излюбленные грабли такие излюбленные! Слава и общие мнение девицу не интересовали от слова «совсем», хотя папа девицы занимал не последнюю должность кое где.

— Как я на вас должен был реагировать? — с искренними смешинками в глазах, спрашивал священник-демон. — Стоит блондинка посреди церкви, головой крутит, на личике смесь упёртости и громадная толика откровенной пришибленности.

— Она тоже блондинка? — скалилась в ответ Амет.

— Ещё какая! — кивнул он. — Как диагноз. Я ведь в одном с ней Мире живу, буквально за стенкой. Катенька соседка моего Хозяина. На одной лестничной клетке обитаем.

— У вас всё таки есть Хозяин?

Для Амет демоны были в новинку. А уж демоны, у которых Хозяева — человеки — тем более. Для себя Амет уже решила увязаться за этим демоном и посмотреть на его Мир. Лестничные клетки, это признак двадцатого, и по нарастающей, веков. В средневековье Амет ловить было нечего. А уж во вселенной омегаверса — тем более. У Амет были другие планы. Ей совершенно не улыбалось, что бы её будущий экипаж занимался чем-то, что выходит за рамки канонического поведения расы её отца.

— Я не совсем демон. Я… Как бы это поточнее сформулировать? Я, скорее, имп, но, вполне себе, могу иметь Хозяина-человека. Да и Хозяин у меня тот ещё тип. Для импа в самый раз будет.

Священник-демон облизнулся с таким видом, что Амет тут же позавидовала его Хозяину. С таким выражением на продувной роже не говорят о тех, кто тебе безразличен.

Тут выражение лица священника-демона резко изменилось. Черты заострились, клыки и глазные зубы удлинились и полезли из под губы, зрачки расширились. Он втянул носом воздух и принялся принюхиваться. Под капюшоном, надвинутым на лоб, что-то задрыгалось на макушке. Уши?

Его демоническое святейшество развернулось на скамье и подтащило под себя ноги, что бы было удобнее наблюдать за входом. От резкого разворота со священника-демона слетел капюшон.

Точно уши. Чёрные кошачьи уши стояли торчком и мелко подрагивали в такт ногам обутым, почему-то, в берцы, судя по отметке, тридцать восьмого размера.

«Да ведь это девка! — дошло до Амет. — Высокая, тощая девка! Манера речи фигня, что я, с бигендерами не общалась? Внешность тоже фигня, андрогин, итить его налево! Мальчик-девочка.»

— Футанари, — добил священник-демон, одевая капюшон.

— ОМГ, — простонала Амет. — А вы возьмёте меня с собой?

— Упх, — поперхнулось его демоническое святейшество. — Посмотрим на ваше поведение. Теперь тихо! Не спугните дуру. Меня она, вроде как, узнать не должна, но кто знает. Если что, громко кричите «Ведьма!» и тычьте в неё пальцем.

Амет послушно закивала. В Иной Мир хотелось нестерпимо.

Между тем по проходу, к алтарю, шла блондинистая девица совершенно серой наружности. Особа не вертела головой и не созерцала красоты собора. Особа шла под ручку с мужчиной, на лице которого было написано отчаяние и вселенская скорбь и боль. «Жизнь — тлен», таким был девиз мужчины на сегодняшний день.

Священник-демон радостно оскалился, пару раз хлопнул в ладоши и, спрятав клыки, слез с лавки. Подойдя к парочке, он пристал к ним с дежурным вопросом:

— Вам чем-нибудь помочь?

Белобрысая особа тут же задрала нос и сложила губы в куриную жопку:

— Мы хотим обговорить день свадьбы.

Голос у особы был на редкость противен.

Мужчина горестно завздыхал и принялся стрелять глазами по сторонам в поисках спасения.

Амет, с развесёлым ужасом, узнала в мужчине своего бывшего сокамерника, оставленного ею во дворце каких-то два часа назад. «Из огня, да в полымя, — заржала про себя дочь Тёмного Властелина. — Базилевсу откровенно не везёт.»

Судя по всему и священник-демон знал, кого притащила в церковь белобрысая особа.

— Вас не смущает тот факт, что ваш избранник — омега, и ему суждено соединить свою жизнь лишь с мужчиной?

Белобрысая особа, Катенька, припомнила Амет, задрала нос ещё выше. Хотя, казалось бы, выше было некуда.

— Я не потерплю богомерзкие отношения! — рявкнула Катенька. — Я его вылечу!

На неё зашикали. Та не обратила никакого внимания.

Священник-демон радостно забил берцем об пол.

— Позвольте поинтересоваться, как? — спросил он, расплываясь в маньячной улыбке. — Физиология вашего избранника не может подвергнутся какому-либо «лечению». Она не может быть изменена. Это все знают.

Катенька выпятила нижнюю губу и швыркнула носом.

— А я всё равно вылечу!

На белобрысую опять зашикали.

Базилевс наконец соизволил заметить Амет, которая с напускным скучающим видом продолжала сидеть на лавке закинув ногу на ногу.

Амет тут же изобразила лицом и фигурой, что спасать никого не будет. Хватит с неё одного раза.

Базилевс на это изобразил лицом и фигурой, что согласен уже на Андреса с его закидонами.

— Не вертись! — взвизгнула Катенька, и двинула потенциального мужа локтем под рёбра.

Бывший сокамерник судорожно охнул, выпучил глаза и сложился пополам.

Амет пожала плечами и встала с лавки. Базилевс едва заметно кивнул и улыбнулся уголками губ.

— Ведьма! — заорала Амет на весь собор. — Люди, среди нас появилась ведьма! Она околдовала нашего принца и хочет изменить его своей мерзопакостью! Хватай пособницу нечистого, врага рода человеческого!

Акустика в церкви была — закачаешься! В прямом смысле.

От воплей Амет, на толику усиленных магией, что бы до всех дошло и все прониклись, со священника-демона чуть не слетел капюшон. Он, кстати, первый и отреагировал, как будто этого и ждал. А может быть и ждал, кто его знает? Во всяком случае, он опомнился первым и, цапнув Катеньку в охапку, профессионально заломил той руку. Белобрысая особа тут же заверещала многоэтажным матом, стараясь встать поудобнее.

— Кто, как не ведьма, может с уверенностью говорить о том, что может «вылечить» омегу? Бог создал нас такими, какие мы есть, альф, бет и омег! Она покушается на промысел Божий! Ведьма! Вызвать инквизицию! И на костёр ведьму! На костёр!

От упоминания костра Катенька обмякла безвольной тряпочкой. В плече у неё явственно что-то хрустнуло.

Священник-демон с каким-то садистским удовольствием дёрнул Катеньку на себя, полностью выстёгивая у той плечо из сустава и, взяв обмякшую девицу на руки, понёс куда-то вглубь собора.

— Господа, представление окончено, — тут же взял дело в свои руки Базилевс. — Сожжение ведьмы состоится после вынесение приговора отделом инквизиции. Заклятие ведьмы с меня спало после того, как святой человек обездвижил её. На этом всё.

Любопытствующие потянулись к выходам. Кто из церкви, кто, наоборот, вслед священнику-демону.

— Как же тебя угораздило-то, болезный? — спросила Амет, ненавязчиво вытаскивая бывшего сокамерника из собора.

— Не поверишь, папа присоветовал, — скривился Базилевс. — Пока я у Андреса в застенках отдыхал от трудов праведных, свалилась эта белобрысая. И давай свои порядки наводить, как будто так и надо. Видать у неё действительно что-то есть, раз папенька её послушал и начал затевать войну. Ты говорила, что ему проще было отречься, и ты была права, он об этом в первую очередь подумал. А тут эта. Назвалась Примари делла Кор де Белфагор. Откуда появилась не сказала. Сказала лишь, что раз сосед у нас такой бяка, надо его наказать и завоевать его земли, а семью вырезать. Что бы другим неповадно было. Сказала это, самое поганое, на заседание совета. Как она туда просочилась, кто провёл и пустил — не известно. Советники посчитали, что такой вариант может иметь место быть и отговорили отца от отречения. Взамен Примари захотела замуж, ей и пообещали в случае удачной кампании мою скромную особу. Наследовать-то я всё равно не могу, так что Примари ничего не светило кроме статуса принцессы короны.

Амет почесала макушку. В словах Базилевса была логика, и не хилая. Однако же…

— А если бы она родила?

— Не родила бы, — хохотнул принц. — От омеги ещё никто не рожал.

— Ну а если бы? — допытывалась Амет. — У тебя же явно родни много, нашла бы от кого родить. Она же громогласно утверждала, что тебя «вылечит». И вот, родила бы от кого-то из твоих многочисленных двоюродных и троюродных братьев и дядьёв, или к отцу твоему в койку бы пролезла.

Принц резко позеленел от открывшейся перспективы.

— Исключено, — промямлил он, зажимая ладонью рот.

— Подожди ты, — разгонялась Амет. — Ты ещё не знаешь женского коварства и того, как они, женщины, умеют ходить по головам. Так вот, родила бы твоя Примари от неизвестно кого, ребёнка бы записали на тебя, объявили бы сиё чудом. Угадай, что бы было дальше? Не знаешь? Я тебе расскажу. Если бы ребёнок был девочкой, то Примари тут же бы затребовала себе штат, среди которых обязательно был бы её осеменитель. Для последующего размножения. Если бы мальчик… О-о-о… Тут Примари бы затребовала штат уже ребёнку, а сама перетравила бы всех претендентов на престол в течение нескольких лет, и осталась бы весёлой вдовой с титулом королевы-регента. И никто бы и слова поперёк не смог бы сказать, потому, что родила от омеги, пусть только по документам. А это — чудо.

Базилевс мотал головой и смотрел на Амет квадратными глазами. Дочь Тёмного Властелина всё добивала и добивала словами:

— Но ты же явно не один принц-омега? Так? По глазам вижу, так. Так что помешает твоей Примари провернуть эту операцию несколько раз? Она же девка молодая, ей больше двадцати не дашь. Пять лет на одно государство, пять на другое, дальше пойдёт по накатанной и времени Примари нужно будет всё меньше, а земель у неё будет всё больше. И вот так, почти бескровным путём, Примари подомнёт под себя какую-то часть континента. А оно вам всем надо?

— Совершенно не надо! — кивнул Базилевс, и тут же подозрительно сощурился. — А ты откуда это знаешь?

Амет пожала плечами:

— Я бы так поступила. Спусти брови с затылка, омегами не интересуюсь. Пошли лучше узнаем, как там твою Примари допрашивают. Ты теперь не только мои глаза, но и пропуск на все закрытые мероприятия.

Допрашивали Катеньку — Примари в лучших традициях двадцатого — двадцать первого веков по летоисчислению Реального Мира. Священник-демон организовал стол с вбитой в столешницу скобой, два стула и пару фонарей направленного света. Сидела Катенька на стуле без одной ножки, её руки были скованны проходившей через скобу цепью. Одно неосторожное движение и Катенька бы упала вместе с колченогим стулом. Судя по свежему синяку на её лбу, это уже имело место.

Перед его демоническим святейшеством лежала стопка пухлых папок и ещё одна, раскрытая, лежала перед ним. В руке священник-демон держал перьевую ручку и рассеяно постукивал ею по нижней губе.

Амет с Базилевсом скромненько встали у стены и сделали вид, что их тут нет и никогда не было.

— Отлично, свидетели для ведения допроса прибыли, — откомментировал их появление священник-демон. — Екатерина Михайловна, вы продолжаете упорствовать в своей ереси?

— Как он её назвал? — прошептал на ухо Амет принц.

— Екатерина, дочь Михаила, — расшифровала та.

— Тишина на галёрке, — чуть повысил голос священник-демон.

Принц и дочь Тёмного Властелина послушно заткнулись.

— Итак, ваше имя? — продолжало его демоническое святейшество, обмакивая ручку в чернильницу и поднося к листам в раскрытой папке.

— Примари делла Кор де Белфагор, — как заведённая оттарабанила Катенька.

— Екатерина Михайловна, вы, как мне кажется, надо мной издеваетесь вот уже полчаса и всё продолжаете упорствовать. Вот здесь, — священник-демон указал на стопку папок, — полное собрание ваших «подвигов» и их возможных результатов, вплоть до коллапса вашего родного Мира. А вот здесь, — тут он достал из-за пазухи скрученный пергамент, — разрешение на ведение дознавания любого подозреваемого в колдовстве. Вы можете поздравить себя с тем, что наконец нарвались на инквизитора. Что такое инквизиция вам рассказывать не надо? Смотрите, Екатерина Михайловна, я же могу применить пытку, у меня и инструмент с собой. Хотите покажу? Вам понравится.

До Катеньки постепенно начало доходить, что ей предлагают. Она замотала головой по сторонам, увидела обещанного ей принца и изобразила на лице мольбу и всепрощение. Что до Амет, так её Катенька в упор не замечала.

— Может всё таки не надо пыток? — спросил Базилевс. И пояснил, — У меня желудок слабенький.

Священник-демон повернул капюшон к стене, где расположилась парочка.

— Слабенький, — подтвердила Амет. — Его всё время блевать тянет. Слышь, твоё высочество, а может тебя Андрес уже?

— Не-не-не, — замотал головой принц, — Андрес честно ждал, пока я никуда не смогу деться.

Его демоническое святейшество как-то горестно вздохнул и отложил в сторону ручку.

— Пытка состоится, — не терпящем возражения голосом, постановил он. — Подозреваемая упорствует.

И, щёлкнув пальцами, рявкнул:

— Тень!

Принц и дочь Тёмного Властелина перевели взгляды на тень, которую отбрасывал священник-демон. Та начала уплотнятся, сгущаться, изменять свою форму и зажила своей жизнью, отделившись. Доля секунды, и в комнате появился мужчина с откровенно пошлым и о-о-очень многообещающим выражением на лице. Мужчина был красноволос, красноглаз и облачён был, наперекор присутствующим, в джинсы в облипку и рубаху навыпуск. Ансамбль довершали высокие сапоги, уместные в любом времени, и железные браслеты, больше похожие на кандалы, на запястьях.

Базилевс, Амет и Катенька дружно и не сговариваясь, забыли, как дышать.

Красноволосый отвесил священнику-демону издевательский поклон на девяносто градусов и осведомился:

— Чего изволит ваше величество, король Галь… Тьху! Чего надо, рожа кошачья?

Троица не дышащих уставилась в одну точку.

Первым наваждение слетело с Амет. Ну мужик, ну экзотичный, ну написано у него на лице, что никому отказать не может. Так мало ли, чего там написано, мужик-то в кандалах, значит принадлежит, как он сам выразился, кошачьей роже. Значит, ничего ей, Амет, не светит.

— Он — собственность, — тут же осведомила она принца. — Закрой рот и втяни слюни.

— А? — очнулся Базилевс, и захлопал маслеными глазками. — Правда? Какая жалость.

— Не бери в голову, — отмахнулась Амет. — У тебя ещё знаешь сколько искушений будет?

Принц с трудом оторвал взгляд от задницы красноволосого.

— Чего изволю? — священник-демон мечтательно почмокал губами, и указал на Катеньку. — Помнишь её?

Красноволосый разогнулся и перевёл взгляд с капюшона на белобрысую Катеньку. Сощурился, оценивающе оглядывая.

— А-а-а-а-а-а-а-аы-ы-ы-ы-ы-ы-ы-ы-ы, — выдала та, даже не пытаясь стереть набежавшие слюни.

— Вот теперь точно узнаю, — кивнул красноволосый.

— Ай, хатю, хатю, — продолжила пускать слюни Катенька.

— О! Коронные фразы одна за другой! — восхитился красноволосый. — Ни с кем не перепутаешь!

— Она меня забыла! — радостно воскликнул Базилевс, и потёр руки.

— Ох, кто это у нас здесь? — красноволосый сделал вид, что только что заметил стоящую у стены парочку свидетелей.

Рассеявшись чёрной дымкой, красноволосый проявился в шаге от принца и дочери Тёмного Властелина. Впился взглядом сначала в него, потом в неё.

— Девушка, мы с вами нигде не встречались? — смерив Амет взглядом, спросил он.

— Нет, — покачала головой та. — Я бы запомнила.

— Действительно, — кивнул красноволосый. — Запомнили бы. Но кого-то вы мне напоминаете. Вам бы глаза жёлтые и цвет кожи более зеленоватый. И… Да! Ну конечно!

Красноволосый захихикал так, как будто что-то узнал. Его смех граничил с легкой истерикой.

— Котяра, у нас ещё один привет из прошлого.

— Я в курсе, спасибо, — склонил капюшон священник-демон. — У нас на повестке дня другой вопрос.

Между тем, другой вопрос пытался выломать скобу из столешницы. Белобрысая Катенька, поняв задним числом, что на неё никто не обращает внимания, встала опрокинув стул и тараном пошла в сторону красноволосого. Но упс, Катеньку не пускала скоба и наручники. Она дёргалась в своих оковах, пытаясь сдвинуть с места стол. Тот сопротивлялся. Успешно. Видать был прикручен к полу.

— Куть-куть-куть, — брякнул красноволосый, и поманил Катеньку соответствующим жестом, каким подманивают несмышлёных щенков.

— А-ня-ня! — отозвалась Катенька, и попыталась протереть в полу колею.

Стол не пускал. Катенька нечленораздельно выражала свои желания. Красноволосый глумливо хихикал. Базилевс и Амет следили за развитием событий. Им было интересно, кто победит, стол или Катенька. Священник-демон сдёрнул с головы капюшон, обнажив свои выдающиеся уши.

— Итак, Екатерина Михайловна, вы помните процедуру? — вновь завёл свою шарманку его демоническое святейшество.

Катенька закивала. Слюни полетели вертикальным веером.

— Пятнадцать минут, — предложил священник-демон.

Красноволосый развернулся и, вихляя бёдрами, подошёл к столу. Сел на столешницу, закинул ногу на ногу и посмотрел на Катеньку таким взглядом, каким нормальный человек смотрит на кусок хорошо прожаренного мяса.

Катенька отреагировала мгновенно и потянула стол уже в другую сторону, с явным желанием переломить столешницу посередине. От загребущих, цепких ручонок Катеньки до красноволосого оставались какие-то десять сантиметров. Опустить одну руку и сцапать вожделенного мужчину другой, у Катеньки не хватало мозгов.

— С-с-с-су-у-у-утки-и-и-и-и, — провыла Катенька, и задрыгала ножкой.

Священник-демон пожал плечами и щёлкнул пальцами:

— Сгинь.

Красноволосый вновь растворился чёрной дымкой. На этот раз уже надолго.

— А где-е-е-е?! — взвыла Катенька с интонацией белокурой Жози.

— Где, где? — передразнил священник-демон, и сцепил пальцы домиком. — Там, где надо. Он моя тень, и я делаю с ним всё, что мне заблагорассудится. Так что пятнадцать минут. Согласитесь, Екатерина Михайловна, это лучше, чем ничего.

Катенька похлопала глазами и почмокала губами, одновременно пытаясь вытереть капавшие ей на корсет слюни. Так как она стояла, то и получилось у неё плохо. Приходилось наклонятся.

— Так что, вы согласны на стандартную процедуру и последующую депортацию из этой реальности?

— Согласна.

Священник-демон облегчённо вздохнул и снова взял перьевую ручку.

— Имя?

— Картова Екатерина Михайловна…

Через час протокольного допроса Амет захотела жрать. Именно жрать. Лезть в подпространственный карман за кристаллом и лишний раз кроить психику Базилевсу она не рискнула. Принц и без того за неполные сутки увидел больше, чем видел за всю свою жизнь. Ведьма, демон и тень не оставят никого равнодушными, а уж в комплекте с озабоченной, пусть и несостоявшейся, невестой, так тем более. Впрочем, Базилевс уже ничему не удивлялся. Удивлялка сломалась.

— Долго ещё? — заныла Амет, переступая с ноги на ногу.

— Почти, — отозвался священник-демон.

Он конспектировал показания высунув кончик языка. От усердия с него начала сползать наведённая личина. Амет поняла, что именно привлекло её в этом священнике. От кошкоухого фонило магией. Рыбак рыбака, как говорится.

— Я же тебя знаю, — потрясенно выдохнула Катенька. — Это ты… Ты… Это ты во всём виновата, мерзкая тварь! Нацистка! Вампир! Вампир!

Последние слова Катеньки потонули в диком хохоте священника-демона.

— Да, конечно, это я тут сижу и пишу чистосердечное признание, — утирая слёзы, сказал он, когда вновь смог говорить членораздельно. — Это на меня здесь собранно досье. Это я приводил полюбившийся мне Мир к коллапсу аж пять раз. Екатерина Михайловна, вы ничего не путаете?

— Нет! — Катенька по своей излюбленной привычке задрала нос к потолку. — Это всё ты, ты, ты! Это ты, падла, уводишь всех моих любимых мужчин!

Тут не выдержали и расхохотались Базилевс и Амет.

— Ой, подумаешь, спас и сделал стабильным одного, — растягивая слова, затянул демон-священник. — Если бы не мы с Хозяином, остались бы от Тени одни воспоминания. У вас же, Екатерина Михайловна, насколько я знаю, даже не самые приятные.

Катенька заскрежетала зубами и, подавившись слюнями, заткнулась.

Между тем с кошкоухого окончательно слетела личина. Это действительно оказалась девица. Черноволосая и кареглазая. Волосы короткие и торчат чуть ниже подбородка в разные стороны. Как будто их ножом резали. Кончики пальцев девицы были сильно деформированы и заканчивались кошачьими, сплюснутыми когтями. Как такими что либо можно было сжимать оставалась тайной.

— Значит так, — внезапная девица развернулась к свидетелям вместе со стулом, — вводный инструктаж, он же знакомство. Имп, занятый фамильяр, футанари. Говорю о себе в мужском роде, потому как в истинном облике я — кот. Предпочитаю общаться на «вы», ибо натаскан Хозяином. Имя, данное Хозяином — Упырь. Всем всё понятно?

Амет пожала плечами. Упырь, он, вы. С кем не бывает?

Базилевс изобразил реверанс.

— А я тут, собственно, принц этого государства, — скромно напомнил он.

— Рад за вас, — кивнув, схамил Упырь, и принялся за прятанье папок в подпространственный карман.

Базилевс уронил челюсть.

— Ну что вы на меня так смотрите, ваше высочество? — всплеснул руками кошкоухий. — Я не её фамильяр. Мы всего лишь пересекались с её отцом. Кстати, как он там, всё ещё бороздит просторы со своим собутыльником?

Теперь настала очередь Амет ловить челюсть. Нарваться в первом попавшемся Мире на того, кто знал Эстэла до его становления демиургом, это уметь надо.

— Уже давно нет. У него свой Мир и свои правила.

Тут Катенька решила, что на неё долго не обращают внимания, и с истерическим воплем " — Доченька!» вновь захотела утянуть стол. Тот, опять таки, не поддался.

Теперь охренели все трое.

— Чего?! — одновременно взвыли Упырь и Базилевс.

— В моём зачатие не участвовала женщина! — взвизгнула Амет. — Это было разделение души!

— Доченька, как же так?! — голосила Катенька.

— В твоих эротических фантазиях, озабоченная курица! — продолжилась верещать Амет, пытаясь вжаться в стену от открывшейся перспективы.

— Уберите её отсюда, — вторил Базилевс, по стеночке подбираясь к двери. — Она же блаженная. Зашибёт и не заметит.

— Где-то у меня тут было, — Упырь сунул лапу по локоть в подпространственный мешок, и что-то пытался там нашарить.

— Доченька, это же я, твоя мама! — выла Катенька, слушая только себя и голоса в своей голове. — Ты же на меня так похожа, как две капли воды, сероглазая блондиночка!

— Да хрена тебе лысого, сумасшедшая человечья самка, — радостно прошипела Амет, поняв, как можно заткнуть блаженную.

Проведя рукой по волосам, дочь Тёмного Властелина вернула им родной цвет. Следом на пол полетели линзы — склеры. Красные глаза Амет с миленькими вертикальными зрачками стрельнули искрами. Три фиолетовые пряди встали этакой диадемой, как зафиксированные лаком.

— Никого не напоминает? — поинтересовалась Амет, тряхнув головой.

Катенька забулькала и резко заткнулась.

— Напоминает, — склонив голову на бок, оценил Упырь.

— У вас тут всё в порядке?

Дверь открылась и в проём сунулась любопытная физиономия в капюшоне.

Все четверо переглянулись.

Первым, как ни странно, опомнился Базилевс.

— Да, у нас всё хорошо, — с улыбкой счастливого идиота, кивнул принц. — Закройте, пожалуйста, дверь с другой стороны.

Капюшон кивнул и испарился, аккуратно прикрыв дверь.

— К чертям загородный портал, — решил за всех Упырь. — Линяем, пока до них не дошло.

Всех накрыла Тьма с миллиардами звёзд-вспышек-льдинок. Последнее, что слышала Амет, это удар был двери о стену. Видимо, до них дошло быстро.

Переносились по очереди.

Иначе никак нельзя было объяснить картину маслом, представшую перед глазами Амет после того, как рассеялась Тьма.

Высокий брюнет, тощий, как палка, с упоением таскал за ухо Упыря и приговаривал:

— Упырик, Упырик, Упырик, это не дело. Это совсем не дело. Кого ты опять притащил, Упырик? Почему, когда тебя куда-то уносят черти, ты кого-нибудь обязательно принесёшь? Что у тебя за манера такая, привечать и тащить в дом всех сирых и убогих? Куда я буду прятать трупы, Упырик?

— Мы не сирые, — вякнула Амет, пытаясь определить, где у неё руки, где ноги и почему она сидит, если перенос накрыл её в стоящем положение? Да и сидит она на чём-то подозрительно мягком.

— И не убогие, — подтвердил голос Базилевса откуда-то снизу. — Слезь с меня, пожалуйста.

— Не могу, — покаялась Амет. — У меня руки-ноги затекли.

— Куда? — поинтересовался Базилевс. — Впрочем, не отвечай. Мои затекли туда же. Извините, вы не могли бы убрать с меня…

Базилевс замолчал, пытаясь подобрать подходящий эпитет.

Брюнет повёл пальцами свободной руки, и Амет приподняло в воздух и отнесло на метр. Кровь вновь начала циркулировать.

— А где… Катенька? — спросил принц, приводя себя в более-менее удобное положение. — И зачем меня-то надо было из родного Мира выдёргивать? И где мы, собственно?

Брюнет выпустил кошачье ухо и, подтащив к себе табуретку, сел.

Амет наконец соизволила оглядеться. Судя по всему — кухня в многоквартирном доме. Значит, или Реальный или около Реальный Мир. Однако Упырь говорил о том, что живёт в около Реальном Мире. В одном из. Следовательно, и в этом Мире можно найти остатки её расы. Или наткнутся на порталы, ведущие в Миры её отца. То, что надо.

Сам же Упырь, поняв, что дальше его бить не будут, достал с полки четыре кружки и, не интересуясь ничьим мнением, налил всем чаю. С одной кружкой кошкоухий сразу же удалился из кухни куда-то вглубь квартиры.

— Тень! — раздалось оттуда. — Пятнадцать минут.

— Не хочу! — тут же заартачился красноволосый, которого из кухни не было видно, но прекрасно слышно.

— Надо. Я обещал.

— Не буду!

— А-а-а-а-аы-ы-ы-ы-ы! — послышался голос Катеньки, и глухие удары в дверь. Судя по всему, её заперли.

— А ты замаскируйся.

— Как? — кокетливо, но уже заинтересованно, спросил красноволосый.

— Иди-ка ко мне ушком…

— Ы-ы-ы-ы-ы! — ревниво выла Катенька из-за двери.

— Так? — уточнил красноволосый через пять минут пояснений.

В кухне повеяло холодом, тленом, прахом и чуть сладковатым запахом разложения.

Брюнет приложил ладонь к глазам.

— Экспериментатор, — с отчаянной безысходностью откомментировал он. Было видно, что проделки Упыря сидят у него, как кость в горле.

Базилевс начал стучать зубами.

— Ты чего? — спросила Амет. — Не очень холодно же стало.

— Мне страшно, — признался принц. — Беспричинно страшно.

Амет же, к стыду своему, не знала, что такое боятся. Этого чувства у неё не было. Пока ещё.

— Ага, ага, — раздался голос Упыря. — Глаза ещё только кожей затяни, как будто их нет, и самое оно будет. Во, молодец! Пошёл. Пятнадцать минут. Время пошло.

И шаги куда-то дальше.

— Можно это как-нибудь… убрать? — спросил Базилевс, вставая наконец с пола и пересаживаясь на табуретку. — Или огородить? Гложет же.

— В принципе можно, — кивнул брюнет, и рявкнул так, что задребезжали стёкла. — Упырь! О щитах кто думать будет?

Раздалось приглушённое «Мля!» от кошкоухого и страх отступил, как будто его и не было.

— О всех щитах, — напомнил брюнет. — Если её отец примчится на её вопли, продолжу совершенствовать кандалы на твоём рыжем.

На этот раз раздалось более смачное многоэтажное и стук зубов Катеньки стих. Как и мерзкое хихиканье красноволосого. И грохот чего-то, швыряемого в стену.

— Кого он Катеньке загнал? — спросила Амет, в свою очередь поднимаясь с пола и оккупируя последнюю оставшуюся в кухне табуретку.

— Зная его любовь к Оливеру Джеймсу Ригни-младшему, я подозреваю, что Мурддраала, — ответил брюнет.

— Его и загнал, — послышался голос Упыря откуда-то с улицы. Оттуда же потянуло табаком. — Я же не уточнял, в каком виде Екатерина Михайловна получит Рыжего на целых пятнадцать минут.

Брюнет глубокомысленно хмыкнул.

— Итак, гости, давайте знакомится. Можете называть меня Норд, я — ректор Русской Магической Академии. Добро пожаловать в Москву, пришельцы — иномирцы.

— Это же надо, магические академии!

Всё таки Базилевсу было чему ещё удивляться. Хотя он не удивлялся тому, что Амет во время чаепития ела и пила своё. То есть кристаллы и бензин высокой очистки. Видимо ожидал чего-то подобного. Амет вообще была странной. А уж после правдивой истории о том, зачем её потащило по Мирам, принц заподозрил, что уже и с ним что-то не так.

— Относись к этому, как к резервации, — хмыкнула Амет. — Ты знаешь, что такое «резервация»?

Парочка расположилась на широком балконе, наслаждалась закатом и отпаивалась каждый своим для успокоения нервов и привода мыслей в порядок.

Принц рассеяно кивнул.

— В подобных Мирах, на сколько я знаю, — вещала Амет, прикладываясь к кружке уже с высокооктанкой, — маги водятся, как вид. Причём, они не получают свою силу от третьих лиц, что бы там не утверждали церковники.

— Христианство распространено и здесь?

— Конечно. От него никуда не деться. Если его не было изначально. Да даже если его и не было, всегда найдутся те, кто отправит магов на костёр. Люди обязательно найдут слабость тех, кто отличается от большинства, и использует эту слабость. Вот по этому настоящие маги предпочитают помалкивать о том, кто они. Во избежание чего либо. Вот скажи, Базилевс, что бы с тобой было, если бы тебя не украл Упырь?

Принц пожал плечами. Раньше он как-то об этом не думал.

— Зная наших церковников, — начал он, — я могу предположить, что меня бы обвинили в пособничестве и укрывательстве. Пытали бы, добились бы признания в том, чего я не совершал, и в итоге сожгли бы. А дальше принялись бы за семью.

Амет щёлкнула пальцами:

— Правильно предполагаешь. Фактически тебе и твоей семье спас жизни мелкий демон, имп, фамильяр колдуна. Цени.

— Ценю. Но ведь наши церковники могут пристать с тем же самым и к моему отцу. Хотя у меня мать умная, может ответить, что я и только я начал якшаться с демоном. На почве того, что не могу наследовать. Как вы там все говорите? Из-за особенностей физиологии, которую нельзя изменить. Кстати, а магия может изменить мою физиологию?

— Честно? Не знаю. Спроси у нашего гостеприимного хозяина или у его импа.

— И это говорит мне дочь Бога, — иронично рассмеялся Базилевс.

— Демиурга, — поправила Амет. — Я не помню всего, но мой отец, кажется, менял расу трём женщинам. Подстраивал их под себя. Тогда он был последний, сейчас я хочу найти других. Но то сделать возможным зачатие, но никак не изменить физиологию омеги. А это правда, что ваш запах и ваше состояние во время течки можно заглушить сборами трав?

— Не всегда, но мне помогало.

— Тогда тебе тем более надо поговорить с Нордом, он — травник. Миры по большей части одинаковы, но травы называются по разному.

— Обязательно, — согласился принц. — Но завтра.

— Что завтра? — сунулся на балкон Упырь. — Пойдёмте Катеньку возвращать.

— Может, вы сами? — попробовала отвертеться Амет.

— Да вы что?! — воскликнул Упырь. — Это же такое развлечение!

Мама Катеньки, Мария Моисеевна, эффектная пышка лет сорока пяти, плюс-минус десять лет в обе стороны, смотря на её настроение, уже давно смирилась с закидонами своей единственной и нежно любимой дочурки. На работников кареты скорой помощи Мария Моисеевна смотрела сквозь пальцы. Вечером же, после того, как в шикарно обставленной квартире все отходили ко сну, Мария Моисеевна кралась на кухню, вытаскивала с дальней полки бутылку коньяку и позволяла себе стопочку. После же мама Катеньки сидела за столом и, подперев ладонью щёку, думала над тем, куда делись её лучшие годы и где была её голова, когда она выходила замуж за военного с его вечными переездами и полугодовыми командировками. На данный момент папа Катеньки, Михаил Юрьевич, был откомандирован по работе в Милан, где работал работу при посольстве. Папа Катеньки исполнял обязанности военного атташе. Звучит гордо, но на деле… Всего лишь капитан второго ранга. То есть никто, и звать его никак.

Сейчас Мария Моисеевна откровенно скучала. Муж умотал в Милан ещё месяц назад и прихватил с собой дочку. Были у него какие-то планы, касательные наследницы семьи Картовых. Однако на самом деле всё было гораздо проще. Михаил Юрьевич спал и видел, как бы побыстрее и попроще избавится от дочери. Путём её замужества. Сама Катенька только и делала, что рвалась замуж, но её никто не хотел. Ни подчинённые Михаила Юрьевича, ни его коллеги по работе и их сыновья, никто из вышестоящего руководства и никто за границей, ни соседи, ни друзья. Мужчины от тринадцати до восьмидесяти бежали от Катеньки, стоило ей открыть рот и бросить в их сторону зазывный взгляд. В общем, Катеньку боялись. А уж после того, как младшая Картова, поддавшись всеобщей моде, начала истово верить в Бога и посещать церковь, от неё начали открещиваться местные священники. Ибо Катенька прочла на просторах интернета, что православным священникам можно женится.

Помнится, перед самым отъездом в Милан, Мария Моисеевна имела глупость сопроводить свою дочь в церковь и через пол часа застала развесёлую картину. Одной рукой Катенька цепко держала за рукав молодого и симпатичного священника, вторую упёрла себе в бок и, задрав нос к потолку, что-то с возмущением, чётко написанным на её лице, доказывала. Марии Моисеевне стало любопытно и она подошла поближе.

— Женись на мне! — требовала Катенька.

Молодой и симпатичный священник заозирался по сторонам в поисках спасения. Однако время службы прошло и даже вечные бабки — приживалки куда-то испарились. Те несколько человек, которые были в тот момент в церкви, всё больше возили носами по витрине лавки и имели вид магов — шарлатанов, наводнивших не только Москву, но и всю Россию за последние двадцать лет. Помощи было ждать неоткуда и парню пришлось выкручиваться самому.

— Мне нельзя, — проблеял он, делая попытку освободить свой рукав. — Я ещё не получил сан.

— Почему?! — взвилась Катенька. — Как ты посмел не получить сан, когда я хочу замуж?! Мама, скажи ему!

Мария Моисеевна нервно сглотнула и, сделав вид, что разглядывает роспись на стенах, полезла в сумочку за телефоном. Она точно знала, что когда у её дочери случается подобный припадок, помочь может лишь бригада скорой помощи, плечистые санитары и шприц с транквилизатором. Семейство Картовых в определённых медицинских кругах знали давно и каждые осени и весну привечали, как родных.

— Ну извини, не успел закончить семинарию, — нагло врал священник, плюнув на попытки высвободить свой рукав. — Но годика через два…

— Через два годика меня тут не будет! — визжала Катенька, топая ногами. — Я хочу сейчас! Хочу, хочу, хочу!

— Алло, скорая? — прошептала в трубку Мария Моисеевна. — Это Картова. Выезжайте. Вот адрес…

Назвав своё местоположение работникам Кащенко, мама Катеньки убрала телефон и пошла отцеплять свою дочь от её новой жертвы…

Скорая приехала на удивление быстро. Если бы Мария Моисеевна разделяла увлечение своей дочери фантастикой, то заподозрила бы универсальный, настроенный на них, телепорт.

— В Сибирь уеду, — с совершенно не христианским смирением и всепрощением, шипел молодой и симпатичный священник. — А ещё лучше в геи уйду.

— Простите, — Мария Моисеевна потупила взор и завздыхала. — Полгода спокойной жизни я могу вам гарантировать. Через два дня она уезжает в Милан.

— Всё равно, — мелко брызжа слюной, негодовал священник. — Уйду в пидорасы, так надёжнее будет. А как вернётся из Милана — пойду на добровольную кастрацию, переломаю себе пальцы и отрежу язык.

— Вы говорите страшные вещи, — хмыкнула Мария Моисеевна.

— Так иначе от вашей дочери не избавишься, — кое как успокоившись, развёл руками священник. — Мне заранее жаль её будущего мужа, если таковой появится.

Вот так и сидела Мария Моисеевна на кухне, в компании бутылки коньяку и, перебирая в памяти причуды и выкрутасы дочери, тяжко вздыхала.

Внезапно зазвонил телефон. На дисплее высветился номер мужа. Мария Моисеевна взяла трубку.

— Да, дорогой?

— Катька пропала, — без предисловий и приветствия начал Михаил Юрьевич. — Документы, деньги, вещи, всё на месте.

— Как?! — поразилась Мария Моисеевна, хватаясь за коньяк.

— Так! — передразнил военный атташе. — Полицию и медиков я на уши уже поставил, но будь на чеку. Девка у нас дурная, но ушлая. Она уже несколько раз пересекала границу без документов, мне бы её таланты.

— Мишенька, подожди, в дверь звонят.

Встав, Мария Моисеевна заспешила в коридор. И, открыв дверь, так и застыла на пороге.

— Нашлась! — крикнула она в трубку. — Привели!

— Во! Что я говорил! Давай, Машок, я тебе позже позвоню, расскажешь, — и отключился.

Кроме Катеньки на площадке застыли ещё трое. Соседка, облачённая, как всегда, в камуфляж, берцы и бандану. Именно она всегда и приводила домой Катеньку, стоило ей пропасть. Бандану, на сколько знала Мария Моисеевна, соседка никогда не снимала на людях. Как-то Мария Моисеевна поинтересовалась, почему? Соседка, приложив руки к двум буграм над ушами, сказала, что у неё деформация черепа после горячей точки из одной из стран третьего мира и она считает зазорным пугать людей. Дальнейшие вопросы о том, почему именно она приводит домой Катеньку, отпали сами с собой. Скорее всего тоже военная или наёмник.

Двух остальных Мария Моисеевна видела первый раз в жизни. Русый молодой человек, тонкий и даже женственный и особа с вытянутым лицом вылившая себе на волосы тонну блондекса. Оба были одеты странно для современного времени, но не для Москвы. Столица России привыкла к разного рода фрикам и субкультурам. К тому же Катенька была одета в пышное платье с кучей нижних юбок, без какого либо кринолина. Это Мария Моисеевна определила с точностью.

— Здравствуйте, — сказала соседка, и протолкнула вперёд Катеньку. — Забирайте.

— За что вы её так ненавидите? — спрашивала Амет, наблюдая за тем, как Упырь пытается отцепить Катеньку от бортика чугунной ванна. Девица дрожала, стучала зубами и отказывалась расцеплять пальцы.

Упырь плюнул на попытки вытащить Катеньку из ванной комнаты и, выйдя обратно в коридор, закрыл дверь на щеколду.

Хозяин Упыря, выпив чаю, отбыл обратно в Академию, оставив свою городскую квартиру на милость и разграбление своему фамильяру и его невольным гостям.

Базилевс окопался в комнате Норда, зарывшись в его книги по травам. Пусть до развесёлого момента в его жизни оставался ещё месяц, но никто не мог сказать, когда его вернут в родной Мир. И вернут ли вообще.

Упырь вздохнул и, склонив голову на бок, предложил ещё чаю. Амет не стала отказываться, но сказала, что вновь будет пить своё.

— Я точно не знаю, кто она такая, — начал Упырь, размешивая сахар. — Она может открывать всякие там Двери. Из них лезут всякие, и в Мире случается очередной коллапс из-за диссонанса различных магических сил и их источников. То есть, случался бы, если бы мы его не предотвращали. Мы, это несколько местных девушек, которых зацепило совершенно случайно, ваш отец, его собутыльник — демиург средней руки, мой Хозяин и я. Что бы предотвратить коллапс нужно было всего лишь убить Катеньку. О, да, мы её уже убивали десяток раз, даже отделяли душу от тела. Ничего не помогало, она каждый раз возвращалась и становилась всё сильнее. Двери начали открываться гораздо чаще, она начала прокладывать Тропы в Исподний Мир и Мир Снов. Вы помните поведение Рыжего?

— Тени? — уточнила Амет.

Упырь кивнул.

— До своей смерти он был другим, — продолжил кошкоухий. — Как другая сторона монеты. Катенька выдернула его, мёртвого, из Исподнего Мира и переместила в Мир Снов. Рыжий, не будь дурак, тут же начал использовать её, как донора энергии. А так как мы с Катенькой живём через стенку, то встреча двух инфернальных сущностей оставалась лишь вопросом времени. У Рыжего что-то пошло не так, и, как итог, меня засосало в сон Катеньки. Так мы с Рыжим и познакомились. Не то, что бы он просил меня как-то повлиять на его ситуацию, но после того, как его настройки на донора сбились, мне пришлось вытащить Рыжего из снов. У него на тот момент не было тела, кандалы его сделали стабильным и не дали развеяться ему и этому Миру. Кандалы напрочь отрезали его от снов и нанесли удар по психике. Он меня ненавидит, но деться никуда не может. Если кто-то поймал Тень, не важно каким образом, Тень обязана служить, не важно каким образом.

— М-да-а-а-а, — протянула Амет, потирая подбородок.

Такого оружия массового поражения дочери Тёмного Властелина не приходилось не то, что видеть, но и читать о подобном. Если даже один единственный индивид будет обладать такой силой, что может вытащить кого угодно из Исподнего Мира или же из снов, то проще и правильнее будет такого индивида убить. Но и убийство не помогало. А ведь ещё оставались Двери и Тропы, что были открыты и проложены Катенькой.

— Вы ещё скажите ей спасибо, что у неё не хватило мозгов открыть Дверь на нижние уровни Инферно, — хмыкнул Упырь, и допил свой чай. — Оттуда может такая гадость поналезть. А если лопнет грань Снов… Вы знаете, что такое Припять?

Амет кивнула. О Чернобыле и экспериментах людей ей популярно рассказала Арвен.

— Пустой, заброшенный город, — нагнетал страху Упырь. — От него осталась только память. От этого Мира, всего Мира, может не остаться даже памяти. Некому будет помнить. Вы ещё спрашиваете, за что я её так ненавижу. Я хочу жить, и хочу, что бы жила эта Реальность. Как я уже говорил, этот около Реальный Мир мне нравиться. Я не хочу, что бы он исчезал.

— Так что там с развлечением? — перевела стрелки Амет.

Дочери Тёмного Властелина не хотелось думать о том, что может случится с этим Миром. Она всегда могла уйти. Но другие? Вряд ли. В этом Мире были Двери и Тропы. Возможно, уже закрытые, но по ним ещё можно было пройти. А куда они ведут — всегда можно спросить.

— О-о-о-о-о, — протянул Упырь, щурясь от удовольствия, — развлечение. Вы когда-нибудь играли в ролевые игры?

— Ещё не приходилось, — хохотнула Амет.

— Теперь придётся, — кошкоухий несколько раз соединил и разъединил кончики когтей. — Вы будите девушкой пострадавшего, защитившей его от буйной мазельки в Нескучном саду. Это такое место в Москве, где каждые выходные собираются любители старины и пива. Одеты вы соответственно, так что наша любезная Мария Моисеевна Картова, родительница Екатерины Михайловны, не будет задавать лишних вопросов.

Базилевс на авантюру согласился. На нём ещё были свежие синяки, ссадины и порезы.

Протокол задержания, дачу показаний и снятие побоев составили быстро. У Упыря была целая коллекция разного рода бланков, штампов и печатей.

Когда Мария Моисеевна загнала блудную дочурку в недра квартиры и, рассыпавшись в благодарностях, попыталась закрыть дверь, Упырь сунул ногу между дверью и косяком.

— Погодите, пожалуйста, в этот раз не всё так просто.

И раскрыв принесённую с собой папку, сунул её содержимое под нос женщине.

— Полицейский протокол, — выдохнула Мария Моисеевна. — Но как?

— Пройдёмте туда, где мы сможем поговорить, — сдвинув брови к переносице, предложил Упырь.

Волшебное слово «пройдёмте» одинаково действует во всех Мирах. Мария Моисеевна шагнула вглубь, пропуская визитёров.

Первым в квартиру прошмыгнул Упырь, следом, взявшись за ручки, Базилевс и Амет.

Вообще-то кошкоухий мог и сам вернуть Катеньку по месту её московской прописки, но ему нужны были зрители для очередного фарса, который он решил разыграть. Об этом Упырь честно предупредил парочку. На счастье импа принцу было скучно, дочке Тёмного Властелина же было интересно посмотреть реакцию человека из около Реального Мира. То есть, тоже скучно. Скука вообще враг всего живого. Все беды от скуки.

Меду тем родительница Катеньки повела всех на кухню и предложила чаю.

«Да сколько можно пить этот чай?» — недоумевала Амет.

— У меня своё, спасибо, — сказала она, вынимая из рюкзачка, одолженного Упырём и перекроенного под подпространственный мешок, пластиковую канистру с высокооктанкой.

Базилевс вежливо отказался, но так красноречиво покосился на оставленный на столе коньяк, что ему налили. Принц рассыпался в благодарностях.

Упырь на чай согласился и долго разрывался между красным и сёрным. В итоге получил две кружки.

Мария Моисеевна долго изучала фальшивый протокол и не менее фальшивые показания.

«Я, Василий Георгиевич Королёв, такого-то года рождения, — значилось в показаниях, дата рождения была поставлена на вскидку, — мирно и культурно отдыхал со своей девушкой, имярек и т. д., в Нескучном саду такого-то числа, такого-то месяца, такого-то года, в такое-то время был остановлен Екатериной Михайловной Картовой бла-бла-бла требованием, что бы я на ней женился. Не смотря на мой отказ Картова Е. М. продолжала выдвигать свои требования, истеря всё больше и больше, чем привлекла толпу зевак. Спустя какое-то время Картова Е. М. отломила с ближайшего дерева ветку и принялась избивать меня…» «Снятые» побои из травмпункта прилагались.

— Так что же вы хотите, Василий Георгиевич? — спросила родительница Катеньки, мигом поняв, что тут действительно просто так не отделаешься. На то она и жена военного, что бы такие вещи просекать на ходу.

— Я? — задумался Базилевс, и набулькал ещё коньяку. Себе и хозяйке квартиры. — Не я первый, не я последний. Я бы хотел лоботомию для вашей дочери.

— Я бы тоже, — мечтательно вздохнула Мария Моисеевна. — Но, увы, это может плохо сказаться на карьере моего мужа.

— Лоботомию, — сквозь зубы булькал коньяком принц. — Или я подам в суд. Вам, на сколько я понимаю, не нужен скандал.

— Не нужен, — соглашалась Мария Моисеевна, вновь наполняя рюмки.

— Вот и я говорю, что не нужен, — кивал Базилевс, накачиваясь дармовой выпивкой на халяву. — А ещё есть?

— Что? — не поняла Мария Моисеевна.

— Оно, — Базилевс ткнул пальцев в резко опустевшую бутылку.

— Сколько угодно, — радостно разулыбалась родительница Катеньки и, встав с табуретки, подтащила оную к кухонным шкафчикам. — Вы мне не поможете?

Принц с охотой согласился помочь и, встав из-за стола, подал даме руку. Мария Моисеевна распахнула дверцы шкафчика и Упырь подавился слюной, глядя на полки, полностью забитые алкоголем.

— Ром, ром берите, — подсказывал кошкоухий. — Вон тот, беленький, с надписью «Бокарди», не прогадаете.

Принц подумал и согласился на ром.

Мария Моисеевна элегантно вспорхнула на табуретку и сняла с полки вожделенную Упырём бутылку.

Амет же сидела и откровенно скучала. Начавшийся было фарс медленно, но верно, скатился в унылую пьянку.

«Тут люди, вроде как, не летают, — размышляла дочь Тёмного Властелина. — Пойти, что ли, их попугать? Всё равно делать нечего.»

Сказано — сделано. Просочившись в коридор, Амет принялась открывать все попавшиеся двери. Комната, комната, комната, ещё комната, в которой стонала и ворочалась в кроватке спящая Катенька, коморка, до верху забитая ящиками с водкой, на чёрный день, не иначе, ванная, туалет, ещё коморка с моюще-чистящими принадлежностями. Взгляд Амет упал на подозрительно знакомую метлу, явно приволочённую Катенькой из её скитаний где попало.

— То, что надо, — гыгыкнула Амет, и цапнула этот веник на древке.

Вылакав оставшуюся в канистре высокооктанку, дочь Тёмного Властелина поняла, что вот-прям-щас взлетит.

— Вы не могли бы, — начала Амет, вернувшись на кухню, но поперхнулась.

Было от чего.

Упырь, уже без банданы и перчаток, беззастенчиво лазил по шкафчикам и перебирал коробочки и баночки с чаями. То, что ему понравилось, кошкоухий прятал в свои необъятные карманы.

Базилевс, придвинув свою табуретку к хозяйке квартиры, что-то ей втирал и хватал Марию Моисеевну за руки.

«Вот тебе и омега!» — подумала Амет, и постучала древком метлы о косяк.

— Да, да? — встрепенулась родительница Катеньки, не спеша вырывать руки у загребущего принца.

— Откройте мне окно, пожалуйста. Ик!

Амет шатало.

— Всё таки ведьма, — на что-то обиделся Базилевс, и склонил голову к своей соседке. — И вот они посчитали, что она — моя девушка. Моя девушка! Я никогда не свяжу свою судьбу с ведьмой! Вы же не ведьма?

Принц захлопал глазами трепетной лани.

— Конечно же нет, — маслилась Мария Моисеевна. — Я даже могу вам доказать, у меня на теле нет дьявольских меток.

— О-о-о-о-о, — засучил ножками Базилевс, — я же, в ответ, покажу вам те раны, что нанесла мне ваша дочь!

— А-а-а-а-а-а, — вторила ему Мария Моисеевна.

Упырь оторвался от мародёрства, покрутил пальцем у виска и, подойдя к окну, распахнул его.

— Благодарю, — кивнула Амет, и полезла на подоконник.

— Как нагуляетесь, я у себя, — сказал на прощание Упырь, глядя на то, как дочь Тёмного Властелина матерится, упав на макушку растущей под окнами берёзы.

— I am the dragon's daughter. And I swear to you, — орал телефон голосом Эмилии Кларк.

Упырь вытянулся на кровати и накрыл голову подушкой.

— That those who would harm you will die screaming, — продолжал надрываться телефон.

Упырь зашарил лапой и сделал попытку отключить ненавистную с утра звонилку.

— I am the dragon's daughter! — издевался андроид.

Упырь проклял тот день, когда скачал ремиксовку и установил на вызов.

Кошкоухий вылез из под подушки и посмотрел на дисплей. Номер незнакомый. Очень интересно.

— И кто там такой добрый в четыре часа утра?

— Амет Эстэловна Демиургова вам знакома? — ответили вопросом на вопрос с той стороны.

— Амет? — попытался припомнить Упырь. — Это такая фиолетовая и с метлой?

— Заберите её отсюда, пожалуйста, — попросили на том конце. И даже, как показалось Упырю, всплакнули.

— Гы, — через силу разулыбался тот. — А что мне за это будет?

— Наше человеческое спасибо, — щедро пообещали на том конце.

— Так не интересно, — выпятил нижнюю губу Упырь. — Вот если ваши души…

— Всего-то?! — порадовались на том конце. — Мы согласны. Пишите адрес…

— Эте-те-те-те, не так быстро, — перебил Упырь. — Это вы пишите адрес. Новокосино, улица Салтыковская, дом… В течение получаса не привезёте, можете оставить Амет себе, как и свои души. Кстати, сколько вас там?

— А вам зачем? — как-то нервно отреагировали на том конце.

— Ну как же, мне же нужно договора составить, печать подготовить, одноразовые иглы для сбора крови. И, да, протокол задержания захватите, я посмеяться хочу.

И Упырь повесил трубку.

«И как она умудрилась? — думал кошкоухий, бредя на кухню. — Явно же попала к человекам в участок. Это уметь надо, что бы не попасться отделу магического контроля. Хотя… Я тут единственный его представитель и я вчера пил. Гы-гы. Но кроме меня должны же быть другие. Ведь так?»

Дойдя до кухни Упырь не застал там никого, кроме Катеньки.

— Вы что здесь делаете? — зашипел кошкоухий, подходя к холодильнику и доставая пиво.

— Сижу, — как-то подозрительно спокойно ответила Катенька.

— Это я вижу, — сворачивая крышку и ополовинивая бутылку одним глотком, прохрипел Упырь. — Как вы в квартиру попали, болезная?

— Так не заперто было, — шмыгнула носом Катенька.

Упырь насторожился.

— Вы же сами сказали, когда я нагуляюсь, возвращаться. Вот, нагулялась и вернулась.

У кошкоухого упала челюсть и вытянулись зрачки.

— Амет?

Катенька кивнула.

Упырь вылил остатки пива в раковину и, вытащив из подпространства прихваченную бутылку рома, присосался к нему. Вот и нарвалась Амет на отдел магического контроля.

— Рассказывайте, — потребовал Упырь, разливая остатки рома по стаканам.

— Да что там рассказывать, — передёрнула плечами Амет. — Мне вчера не давали покоя ваши слова о Дверях и Тропах. Я и полетела их разыскивать. Я же говорила, мне свою расу найти надо, а тут такой шанс! Грех упускать его из рук.

— Угу, — мрачно кивнул Упырь. — В отделение полиции вы как оказались?

— Столкнулась с перелётным вертолётом, — наивно захлопала глазами Амет, — вмиг протрезвела и упала. Там и вызвали наряд.

— Документов у вас с собой, естественно, не было, — продолжил кошкоухий. — Вас и загребли для выяснения личности. Но почему вы им глаза не отвели, я не понимаю.

— Люди интересные, мне же скучно было.

— А сейчас веселье прямо через край бьёт.

— А Тропку я всё равно нашла…

— И потеряли тело. Я же вам говорил, я же вам рассказывал.

— Говорили, рассказывали, — вновь зашмыгала носом Амет. — Думаете, я не понимаю? Да, я не понимаю, как оказалась в теле вашей соседки и я совершенно не имею понятия, где находится моё тело.

— Вот уж где ваше тело, я знаю, — криво ухмыльнулся Упырь. — Его должны доставить через десять минут. Вы пейте, пейте, если всё пойдёт гладко, то обеспечите Катеньке похмелье.

— У неё и так похмелье, — оскалилась Амет. — Я могу летать только тогда, когда в нули. Арвен говорила, что тогда у меня дожигатели включаются. Ох… Только бы они ей воды не давали. И еды. И вообще ничего белкового.

Упырь рассеяно закивал и продолжил «лечение». Амет, приняв за лучшее попусту не истерить, присоединилась к кошкоухому, обеспечивая Катеньке развесёлый бодун.

— А ничего так, — оценила дочь Тёмного Властелина. — Я уже жалею о том, что мне пока нельзя белковое.

— Пока?

— Пока. Вот лет через триста-пятьсот… А пока только кремний, металлы и бензин высокой очистки. Я расту.

Упырь почесал голову между ушами. «Я подумаю об этом… потом. Что я, механоидов не видел? Правильно, не видел. Зато андроидов…» И в очередной раз с ненавистью вспомнил утренний звонок.

В домофон позвонили.

— Вот и ваше тело, — сказал Упырь и пошёл открывать, на ходу вытаскивая из подпространства краденный алкоголь.

Следом засеменила Амет. Новое тело слушалось плохо, и грозило запутаться в конечностях на ровном месте. Ноги слишком короткие, руки кривые и тощие, глазам бы не помешала операция по улучшению зрения. Зато память… О-о-о-о-о, память Катеньки хранила в себе все пути выхода из этого Мира, которые Катенька когда либо открывала и которыми пользовалась. Невольно, или наоборот, понимая, что делает. Амет захотелось изучить местные карты и отметить на них точки перехода. Но для этого нужен был стазис для её тела, и Амет точно знала, у кого можно было выклянчить одну камеру для искусственной комы.

Между тем Упырь, открыв дверь, ждал поставщиков, которые не замедлили явится. Почему-то по лестнице.

— У нас перестал работать лифт? — невинно поинтересовался кошкоухий, и ненавязчиво погремел бутылками.

— Предупреждать надо, — вывалив язык на плечо, прохрипел один из поставщиков, толстый и лысый. — Шестнадцатый этаж же.

— Посчитать квартиры не судьба? — хмыкнул Упырь, сунув поставщику в руки бутылку.

Тот кивнул, не посмотрел, что дают и, свинтив крышку, хлебнул из горлышка. Глоток, другой…

— А ведь это натуральный арманьяк, — посетовал Упырь на то, что стражи человеческого порядка совсем разучились пить благородные напитки.

Поставщиков было трое. Амет узнала в них вчерашний злополучный наряд, уволокший её в ближайший обезьянник. Увезли бы в вытрезвитель, сказали тогда ей, да вот алкоголем от неё не пахло. Теперь от них пахнуть будет, не без удовольствия отметила дочь Тёмного Властелина.

— Что же, заходите, — посторонился от дверей Упырь, — будем договоры оформлять. Всё честь по чести, вы мне свои души, я же забираю её.

Кошкоухий указал на Катеньку в теле Амет. Та передвигалась как сомнамбула и делала вид, что не понимает, где находится и кто все эти люди. Или действительно не знала и не понимала.

— Вы её кормили? — чего-то не того заподозрила Амет. — Поили? Давали что-нибудь белковое, что она могла бы съесть или выпить?

— Нет, — ответил второй из тройки, не отличающийся от первого ничем. Впрочем, они все были на одно лицо и одной комплекции. — А надо было?

— Нет! — рявкнула Амет, хватая Катеньку за руку и уводя в глубь квартиры. — У неё специальная диета. Скажите спасибо вашей жадности, иначе бы она сгорела.

— Хм, очень интересно, — Упырь почесал подбородок.

Что могла натворить Катенька, находясь в обычном для себя состояние, он знал. Но что такого она сделала, что теперь выглядит, как после хорошей дозы галопередола, имп предположить не мог.

— Кстати, — опомнился третий, — вы ей кто будете?

— Никто, — честно признался Упырь. — Но вы согласились на договор со мной. Так что, лучше думайте о том, кто я для вас.

— Кто вы для нас? — продолжил любопытничать третий.

— По мне не видно? — кошкоухий застенчиво пошаркал тапочкой по полу, и вытащил из подпространства шесть распечаток формата А4. — Так и быть, обойдёмся без крови. Подписывать здесь, здесь и здесь, там, где галочки. И предъявите мне ваши документы, а то меня каждый обмануть норовит. Правда, потом жалеет. Себя.

Пока Упырь расшаркивался со стражами человеческого порядка, Амет уволокла Катеньку на кухню, усадила её на табуретку и, вцепившись ей в плечи, зашипела, что бы никто услышал:

— Верни мне моё тело, дрянь.

Катенька подняла на Амет глаза, наполненные непониманием происходящего и откровенным дебилизмом.

— Тело? — спросила она, и чуть приоткрыла рот.

— Ты издеваешься? — продолжала шипеть Амет. — Тело, тело, моё тело, вот это самое, — и для уверенности ткнула пальцем Катеньке в грудь.

— Тело! — разулыбалась та.

— Ир-р-р-р-р! — взвыла дочь Тёмного Властелина, с размаху опускаясь на свою табуретку.

— Тело, тело, — с улыбкой счастливой идиотки, пела Катенька, — тело, тело.

«Действительно, очень интересно. Будем плясать от того, что кости у меня из металла. Да и органы устроены не так, как принято у людей, спасибо папе. Итак, что мы имеем? Первое: перенесённое сознание. И не абы как, а во время сна. Второе: я могу связно мыслись и ощущаю себя нормальной. Плюс к этому у меня две памяти. Третье: Катенька себя нормальной не ощущает и ничего не помнит. Вывод: мозг, находящийся в моём теле, отверг своё новое сознание и закрылся. Как бы при следующем переносе Катенька не огребла мою память. Да заткнётся она когда-нибудь?!»

— Помолчи, — поморщилась Амет.

— Пить! — вякнула Катенька, и потянула ручонку к стакану с остатками рома.

— Тебе это нельзя, — Амет передвинула стакан.

— Пить! — верещала Катенька, не обращала ни что внимания.

— Нельзя, сгоришь. Ты же не хочешь сгореть?

— Пить!

— ОМГ, — Амет приложила ладонь к глазам. — Сейчас попробую.

Дочь Тёмного Властелина потянулась к своему подпространственному карману. Как ни странно, но оно откликнулось и выдало бутылку требуемого и пару кристаллов.

— Попробуй это.

Катенька посмотрела на Амет, как на дуру, и опять потянулась к стакану.

Дочь Тёмного Властелина заковыристо выругалась. Тут её взгляд упал на оставленную кем-то на столе зажигалку и пачку салфеток. Не долго думая, Амет взяла одну салфетку, подожгла и опустила в стакан. Ром вспыхнул.

— Видишь? Горит. Выпьешь это — сгоришь.

Катенька зачарованно смотрела на огонь. И, как от неё ожидала Амет, сунула ручонку, куда не надо.

— А-а-а-а-а-а-а-а-а!

Или наоборот, куда надо.

— Горит, — стращала Амет, делая большие глаза. — Больно.

— Бо-о-о-о-о-ольно-о-о-о-о-о, — зашвыркала носом Катенька.

— Будешь меня слушаться?

— Слу-у-у-у-у-ушаться.

— Тогда ешь это, и пей это. От другого сгоришь. Больно будет.

— И откуда такие таланты? — хмыкнул Упырь, появляясь в дверях кухни.

Кошкоухий, сжимавший в лапе три свежих договора, был доволен донельзя.

— Так как иначе? — развела руками Амет. — Сколько ребёнку не говори, что огонь жжётся, он не поверит, пока сам не попробует. Кстати, о нашем ребёнке, она невменяема. На сколько могу судить, она не умеет притворятся и говорит то, что думает. Двухлетний человеческий детёныш и то умнее. Есть у меня кое-какие соображения на этот счёт.

— Очень интересно, — повторил Упырь, и вновь потёр подбородок. Договора кошкоухий отправил в личное подпространство до лучших времён. — У неё есть привычка посылать тех, кто по её мнению её обидел, в полицию. Причём, под конвоем. Но это ей никогда не удавалось, по той простой причине, что за ней постоянно кто-то следит. Либо я, либо кто-нибудь ещё. Я всякого наслушался через вентиляцию. «В полицию, — скрежещет зубами она, когда засыпает, — в тюрьму, отлучить от интернета, в кандалы, убить, убить!» Эти слова она читает каждый вечер, как мантру. И, видимо, уверовала в них так сильно, что её выдернуло из тела. К тому же, именно к вам она ментально тянулась вчера, с чего-то обзывая вас своей дочерью. И вот результат, именно в ваше тело её занесло.

— Но что с моей памятью? — спрашивала Амет. — С той, что останется после того, как я займу своё тело.

— Ничего, — пожал плечами кошкоухий. — Старайтесь не учится ничему новому и не переходите через свои порталы. В ваше подпространство она не залезет, как вы уже убедились. Для этого нужно не только ваше тело, но и слепок души и ауры. Главное, не поить её высокооктановым топливом. Господа, продавшие мне свои души, ещё долго будут приводить своё отделение в порядок. Ваше тело рвало огнём. Кстати, они даже вернули метлу. Очень любопытный артефакт, как оказалось. И такой знакомый.

Тут хлопнула входная дверь и всё опять стало не слава Богу.

— Хозяева! — раздался от порога голос окончательно удовлетворённой жизнью женщины. — Соседи, к вам Катенька не забегала?

Амет и Упырь посмотрели друг на друга одинаковыми, квадратными глазами.

— Где Базилевс? — опомнилась дочь Тёмного Властелина.

— Мля! — глубокомысленно выразился кошкоухий, и схватился за уши.

— Тело, тело, — вновь начала петь Катенька, раскачиваясь на стуле.

— Не показывать, — простонал Упырь, хватая за руку Амет и таща в коридор. — Соври что-нибудь.

И выдал тычок в спину для ускорения.

— Тело, тело, — неслось вслед.

— Мы перешли в «ты»? — гыгыкнула Амет.

— Нет… Да… Не важно! — взвился Упырь. — Но что бы через минуту её здесь не было! Это не квартира, это проходной двор!

— Тело! — кинула свои пять копеек Катенька, и сверзилась с табуретки. — А-а-а-а-а-а-а-а-а-а!

— Ой, маменька, как ты замечательно выглядишь! — наконец добрела до входной двери Амет, и старательно оскалилась во все зубы, которые ещё оставались у Катенькиного тела. — Прямо таки, цветёшь и пахнешь!

На самом деле у Марии Моисеевны цвёл и пах лишь голос и тон. В остальном же на её лице всеми красками были написаны результаты бессонные ночи. Бессонной и очень, очень бурной.

Упырь поскакал обратно на кухню успокаивать Катеньку, Амет осталась один на один с озабоченной потерей дочери родительницей.

— Катя, — оценивающе сощурившись, заворковала Мария Моисеевна. — Катенька, почему ты удрала? Пойдём домой, доченька.

— Маменька, — ещё шире оскалилась Амет, подозревая, что с чужим телом не будет нужного эффекта. — Давай поступим так, дорогая маменька. Я не говорю папеньке с кем и как ты провела прошедшую ночь. В конце концов это не моё дело. Ты же отпускаешь меня погулять на… неопределённое время.

Мария Моисеевна резко взбледнула с лица и забегала глазами по коридору в поисках ответов. Крыть ей было нечем.

— Так как, маменька? — наступала Амет, закручивая гайки. — Мне молчать, или…

— Молчать, — вынуждена была согласиться Мария Моисеевна.

— Хорошо, — кивнула дочь Тёмного Властелина. — А сейчас не соблаговолишь ли ты вернутся домой и пригнать сюда Базилевса. Я… извинится хочу.

— Доча, скажи честно, у тебя ремиссия или ты притворяешься? — не поверила в чистые намерения Мария Моисеевна. И правильно сделала.

Амет задумалась. Не на долго.

— Я издеваюсь, — решила она. — И пожалуйста, маменька, не беспокой меня в процессе моего гуляния, от него зависит многое.

— СМСки хоть скидывай о том, что с тобой всё в порядке, — вздохнула родительница Катеньки, и вышла из квартиры.

— Обязательно, — от всей души пообещала Амет, и поняла, что номер телефона-то она не знает, а прихватить Катенькин телефон как-то не подумала.

«Потом что-нибудь придумаю. В крайнем случае приду и возьму. Он же всё равно… мой.»

Закрыв дверь и вернувшись на кухню Амет застала Упыря за ноутбуком и Катеньку с обиженным видом грызущую очередной кристалл.

— Шантаж, — довольно хмыкнул кошкоухий, — милое дело, когда это самое дело доходит до койки.

— Спасибо, кэп, — сморщилась Амет. — Вы мне лучше скажите, когда я получу своё тело обратно?

— Вам честно, или что-нибудь соврать?

Кошкоухий оторвался от монитора и вперил взгляд карих глаз в Амет. Весь его вид говорил, буквально кричал, что возится с попавшимися под его же раздачу иномирцами ему совершенно не хочется. От слова «вообще».

— Что, совсем хреново? — пригорюнилась Амет, и села на табуретку.

— Почему же? Можно всё сделать быстро, вырвав и переселив по местам ваши души. Но будет риск не до конца вычистить все куски вашего сознания. Однако можно сделать долго и поковыряться, узнать, кому вообще это могло понадобиться.

— Оно могло кому-то понадобиться?!

— Конечно. Хаосу, или же…

— Порядку. Что вряд ли. Я мало что помню из детства, да и доступа к моим архивам у меня теперь нет, но я точно знаю, что принадлежу и тем, и к другим.

— Очень интересно. Подписывали ли вы отказ от участия в их подковёрных игрищах?

Подковёрные игрища. Игры Домов. Арвен, помниться, предупреждала о чём-то подобном.

— Нет, — созналась Амет.

— Жаль. Как же вас угораздило вообще связаться с этой колдой скучающих паршивцев? — продолжил допрос Упырь.

— Через Джилву Хендрейк, — вновь не стала скрывать Амет. — Ей как-то стало скучно, и вот результат, появилась я. Сейчас леди Джилва находится во временной петле Мира моего отца.

— Герцогиня Хендрейк вам, случайно, не…

— Мать? Нет. Она протектор.

— Очень интересно. Протектор, петля, ваше появление на свет. И ваше желание найти вашу расу. Однако, упс, у вас отняли ваши тело. Судя по всему в Хаосе леди Джилву не очень любят.

— Так вы считаете, что все мои суточные беды прямиком из Хаоса?

— Так не от местных же, в самом деле. Этот Мир принадлежит людям. Местным магам вы совершенно не интересны. Если бы они чувствовали от вас хоть какую-нибудь угрозу, мигом бы убили или убрали из этого Мира. Остаётся Хаос и его нелюбовь к протектору Мира в котором вы родились. Чаю?

Амет согласилась.

Лишний раз напакостить и пройти в грязных сапогах по Хаосу и Порядку? Почему бы нет. Разрезать временную петлю и вывести Мир из ловушки? Нет ничего проще. Но как?

Внезапно до Амет дошло, что без отца и его флота, ей своей расы не видать, как своих ушей без зеркала. Флот был. Должен быть. Она помнила, что корабли были достроены, но летать на них было некому. Эстэл был ленивым параноиком, что бы поднять свою космическую флотилию.

Но с другой стороны ей оставалось только гадать о том, что могло случится за все временные обороты. Как могла пойти история её Мира. Есть ли корабли теперь.

— Она может быть ставленником Хаоса или Порядка? — спросила Амет, указав подбородком на Катеньку.

— Хм… Я никогда не думал о ней в таком плане, но вполне себе может быть, — ответил Упырь. — Она даже может не подозревать об этом.

— Но тогда… — начала было Амет, и тут же захлопнула рот, резко передумав развивать мысль. — Нам нужно избавиться от неё. На время. Я знаю, где можно взять камеру для стазиса.

— Я тоже, — кивнул Упырь. — Моя будет ближе, если Хозяин одобрит. Есть кое где в подвалах любопытный алтарь, исчирканный рунами, иероглифами и клинописью.

— Мне нужны дополнительные щиты на разум, — Амет начала загибать пальцы, — щиты на душу, щиты от постороннего вмешательства. Так же этому телу необходим прямой разъём в мозг для скачивания памяти. Мой отец практиковал техномагию и хорошо позаботился о моём теле и о сохранности моей памяти. Вы, как не крути, демон из Инферно, вы можете обеспечить это тело тем же самым.

— Без прямого приказа вряд ли, — развёл лапами Упырь.

— Значит, нам нужен ваш Хозяин, — постановила Амет. — Чем быстрее, тем лучше.

Словно прочтя мысли и желания дочери Тёмного Властелина, из коридора раздался менторский голос ректора магической академии:

— Упырик, приструни свою тень!

И повеяло холодом, тленом, прахом, могилой и прелой листвой. Зазвенели цепи и всех накрыло давящим ужасом.

Упырь накрыл уши руками и пригнулся к столешнице.

Катенька привычно застучала зубами, отбивая чечётку.

Амет передёрнуло. Это тело прекрасно знало, что такое страх.

— Мне трындец, — картинно шмыгнул носом кошкоухий.

— Не так быстро, как тебе хотелось бы.

В кухню вошёл Норд. Он пристегнул к кандалам Рыжего собачью цепочку и теперь за неё и вёл пакостливую Тень, ещё не сменившую облик обратно на человекообразный. Брюнет потянулся было к ушам Упыря, но те были предусмотрительно закрыты руками.

— Упырик, какой сейчас месяц? — ласково спросил Норд. Даже через чур ласково.

— Начало лета, — отпинался кошкоухий. — Я не обязан запоминать, как вы, люди, месяца называете. Каждые по разному и каждый раз по новому.

— Допустим, — кивнул брюнет, коса которого начала жить своей жизнью и бить его по бёдрам. — А где работаю, Упырик?

— На работе, — кошкоухий состроил самые честные глаза на какие был способен. Невинность всех Миров была заключена на тот момент в его глазах.

Ему не поверили.

— А точнее? — допытывался Норд.

— А точнее на мерзкой, гадкой, отвратительной, вредной, злободневной, неблагодарной…

— Хорошо, хорошо. Но кем я работаю, какую должность занимаю? — давил Норд.

— Ректор магической академии, — вынужден был сдаться Упырь.

— Вот мы и добрались до сути, — довольно оскалился брюнет. — Я — ректор в академии, сейчас начало лета. Так какого (выпилено цензурой), ты (выпилено цензурой), оставляешь в этой (выпилено цензурой) академии своё (выпилено цензурой) пугало?!

Вышеупомянутое пугало радостно заржало и, отстегнув ставшую ненужной, цепь, склонило голову к Амет.

— Здравствуй, сладенькая, — кокетливо поздоровался Рыжий. — Всё ещё хочешь меня?

— Пошёл на хрен, — скорчила рожу дочь Тёмного Властелина. — Заведи себе глаза обратно. Твой клиент на другом конце стола.

— Врать нехорошо, — прищёлкнул языком Рыжий. — Я же вижу, там — одни ошмётки. Всё, что нужно — здесь.

И ткнул когтем в лоб Амет.

— С этим разберёмся потом, — передёрнул плечами Норд. — Упырь?

— Тень! — рявкнул кошкоухий.

Рыжий тут же вытянулся в струнку, сделал морду кирпичом и повернулся к импу.

— Больше в академии в этом облике не появляться и никого не пугать.

— Только в академии? — уточнил Рыжий.

— В академии, и никого в прилегающих к этой квартирах, пока здесь кто-нибудь находиться.

— Будет исполнено, — осклабился Рыжий, отвесил издевательский поклон и чёрной дымкой ввинтился в потолок. Видимо, пугать людей ему понравилось.

— Как вы справляетесь? — спросила Амет Норда.

— У меня выработался иммунитет на страх, — ответил Норд.

Вопросы, вопросы, вопросы и полное отсутствие ответов. Норд, по доброте душевной, не иначе, подкинул ещё один. Может ли Миру грозить очередной коллапс и уничтожение после того, как тайный ставленник украл тело дочери Тёмного Властелина? Украл, что самое поганое, со всей памятью и знаниями. Энергия, высвободившаяся после взрыва планеты, огромна. Дома Хаоса и Порядка подобную энергию собирают и консервируют для своих, личных, целей. Это всем известно.

По зрелым размышлениям, выкушав ещё пару литровых бутылок рома и закурив сигареткой, присутствующие решили, что нет, не грозит. Хотя всё возможно, кто их, хаоситов этих и прочих всяких на подобие, разберёт. То есть, такой исход реален, но под вопросом. Исключать и скидывать со счетов не стоит.

К полудню вернулся Базилевс. Принц был задумчив, рассеян и старался не прислоняться спиной к мягкой спинке стула, принесённого из комнаты, ибо все табуретки разобрали. Базилевсу тут же выдали штрафную на пол литра за опоздание к довольно размытому сроку. Принц безоговорочно вылил содержимое пивной кружки на старые дрожжи и, раскрасневшийся, был введён в курс дела.

Банальная пьянка, он же совет, обрела новый виток, когда Упырь вспомнил о том, что Амет говорила о найденных ею Дверях и Тропах.

Норд согласился на предложение своего фамильяра, что Катеньку надо бы по поры, до времени заморозить. И, прихватив с собой Базилевса, вызвался самолично препроводить мировую угрозу до искомого алтаря в глубине подвалов академии. Троих удаляющихся через портал шатало во все стороны. Ректора и принца по понятной причине, Катеньку, висящую между ними, за компанию.

После того, как кухонное пространство освободилось и лишние уши и глаза ушли, Упырь развернул перед Амет карты.

— Где? — спросил кошкоухий.

— Милан, — икнула дочь Тёмного Властелина, покопавшись в катенькиной памяти, — Москва и, почему-то, Новосибирск.

В открывшийся портал полетели пепельница с горкой окурков, пустые бутылки и стаканы, грязные салфетки и тарелка с солёными огурцами, которыми Базилевс придумал закусывать штрафную кружку с ромом. Недопитую бутылку Амет придержала для себя. Из портала раздался чей-то отборный мат и он закрылся.

— Упс, — хмыкнул Упырь и, истерично хихикнув, накрыл столешницу следующими картами. — Где?

— Мэ-э-э-э-э-э-э-э, — Амет почесала затылок. — А трёхмерного изображения нет?

На карты лёг ноутбук.

Дело пошло быстрее и гораздо веселее. Дочь Тёмного Властелина разглядывала фотографии городов и называла адрес. Упырь, стащив карты на пол, лазил по ним на четвереньках и, высунув кончик зыка, отмечал крестиком места Дверей и Троп.

— Значитца так, — постановил кошкоухий через пару часов и минус ещё одну бутылку, когда три карты были усеяны крестиками, — Миланом и Москвой пусть займутся выпускники академии, будет им дополнительный экзамен на профессиональную пригодность. Мы же с вами…

— Что? — опять икнула Амет.

Ром выносил похлеще высокооктанки. В глазах дочери Тёмного Властелина не то, что троилось, расплывалось. Хотелось одного, лечь и уснуть, а не бегать каждые полчаса в туалет пописать или засунуть два пальца в горло, что бы пить дальше.

— Мы с вами отправимся в Новосибирск, — докончил Упырь, и сцепил пальцы, — там всего два крестика.

— Вот прямо сейчас?! — ужаснулась Амет.

— Вот прямо сейчас, — кивнул кошкоухий.

Авторское отступление.

Придумай имя — поиздевайся над ребёнком.

Ага.

Но что делать ребёнку, когда у его родителей не хватает фантазии, или они гонятся за модой? Распространённое имя — бич ничем не хуже, нежели имя редкое. Над редким, заковыристым и зубодробильным хоть смеются и дразнятся. Но как слышать в спину незнакомый голос, который тебя окликает, а когда ты поворачиваешься и на автомате спрашиваешь; " — Что?», а тебе говорят; " — Ой, вы тоже Маша?», это знает только человек с распространённым именем. Не то, что бы хочется своё имя сменить, но высказать родителям всё, что ты думаешь о их фантазии — очень даже.

Рождённые в шестидесятые годы двадцатого столетия в Реальном Мире, вспомните, сколько во дворах ваших школ бегало Танечек? Рождённые в восьмидесятые, сколько у вас было Леночек? А уж Алексеев и Александров всегда можно было лопатой грести и ещё бы осталось.

Так-то.

Конец авторского отступления.

Маша собиралась на рыбалку.

Не ту, которая «Удочки не берём, из автобуса не выходим», и не ту, которая " Шашлыки, пиво, саунбуферы в машине на сорок децибел, истерящие дети и матери-наседки с дамскими сигаретками в напомаженных ротика, и я-крем-от-солнца-дома-забыла». А на классическую, нормальную рыбалку с донками, червями, опарышем, палаткой, туристическими ковриками-пенками, спальниками, рюкзаком, садком и другими приблудами, включая несколько бутылок водки. Если ночью холодно станет, а карась клюёт. И, конечно же, с очередным парнем, который всё это добро потащит. Как же иначе? Иначе и быть не может.

В свои двадцать пять лет Маша Соколова была круглой сиротой, обладательницей трёхкомнатной квартиры по линии метро, ярко рыжих волос и трёх бывших мужей. Наивные мальчики на что-то надеялись, однако через пол года совместной жизни натыкались на полное нежелание Маши их прописывать и куда-то успешно и резко исчезали. Маше приходилось разводиться через суд и она так же наивно думала, что над ней тяготеет какое-то очень хитрое проклятие. Что-то типа венца безбрачия, чёрной вдовы и нестоячки в одном флаконе, смешать, но не взбалтывать, и с точностью до наоборот. Мужья-то были, но все убежали.

Нынешний парень Маши, мажористый мальчик Виталик, сам был обладателем однокомнатной квартиры на Васхниле, и по этому мог позволить себе привередничать, не соглашаться с мнением Маши и строить глупые рожи. Только по этому Маша решила чуть-чуть подкорректировать свою внешность. Дабы рожа Виталика приобрела ещё более глупое выражение. В ванной Машу ждал оттеночный шампунь цвета «платиновый блондин». Хотя Маша не была уверена в том, что шампунь возьмёт её рыжие волосы, но обесцвечиваться ни в какую не желала. Машу в её внешности устраивало всё. Маша была редкой девушкой, не смотрела «Дом-2» и не носила угги, ночным клубам предпочитала рыбалку и охоту, и в упор не могла понять, зачем другие дамочки вьющиеся волосы стараются распрямить, а прямые завить. Однако, когда Маша заводила себе очередного парня, то иногда грешила оттеночным шампунем.

— М-да-а-а-а-а, — глубокомысленно изрекла Маша, глядя в зеркало на получившийся результат. — Предупреждали меня подруги, не доверяй ты этой пакости.

Ярко рыжие кудри её стали пегими. Один волос как и был, так и остался рыжим, второй чёрным, третий, как и было обещано, стал блондинистый. И такая красота на всю Машину косу толщиной в три пальца.

— Зато Виталик будет наповал, — разулыбалась она, и пошла одеваться.

Пришедший через час Виталик действительно был наповал.

— Это что? — спросил намарафеченный, как всегда, мажористый мальчик, указывая пальчиком попеременно на машины волосы и рюкзак на сто пятьдесят литров.

— Сюсик, но мы же едем на рыбалку, — скрипнула зубами Маша, и застенчиво пнула рюкзак берцем.

— Масик, я же на машине, — не остался в долгу Виталик. — Зачем ты обрядилась в… это?

— Это называется «камуфляж», — словно ребёнку, поясняла Маша, и развела полы не застёгнутого кителя для пущей демонстрации. — И там, куда мы едем, машина не проедет. По крайней мере, я прямых дорог не знаю. Ты же не хочешь заблудится и сесть на мост в какой-нибудь луже, Сюсик.

— И как же мы поедем?! — плаксиво спросил Виталик, и втянул набежавшие от испуга сопли.

— На электричке, конечно же! — воскликнула Маша. — Надевай рюкзак!

— Я?! — ещё больше ужаснулся Виталик, и попробовал сбежать из квартиры.

Однако Машу на мякине было не провести. На свою новую дверь она самостоятельно врезала ещё один замок, который был сквозным, то есть двухсторонним. И сейчас этот замок был предусмотрительно закрыт, ключ же лежал у Маши в кармане.

— А кто, я?! — рявкнула она, уперев руки в бока. — Кто из нас мнит себя мужчиной?!

Виталик сдулся, вспомнил о том, что лежит у него в трусах и покорно надел рюкзак. У него в голове тут же начали плавать всякие извращённые фантазии, которые он понадеялся провернуть с Машей.

— Слюни втяни, — хмыкнула та, застёгивая лямки и подгоняя рюкзак по фигуре Виталика. — Видок у тебя, конечно…

Мажористый мальчик обречённо захныкал. Рубашечка, джинсики, туфли, в которых не зазорно в любой закрытый клуб просочится, и рюкзак. Тяжёлый, зараза.

— Если я умру под твоим гнётом, — патетично завякал Виталик из под рюкзака.

— То я похороню тебя в озере, — хохотнув, закончила Маша, и отпёрла дверь. — Рыбам всё равно, что жрать. Пошёл!

Виталик пустил слезу и пошёл.

Две личности, пьяного вида, аккуратно переставляя ноги, шли по центру Новосибирска.

— Оно движется, — заявила Амет, и икнула.

— Растудыть твою! — мявкнул Упырь, и полез в карман за телефоном. — Как портал может двигаться?

— А это не портал, — опять икнула дочь Тёмного Властелина. — Порталы не двигаются. Если и двигаются, то неактивные.

— Значит, это аномалия, — кивнул Упырь, и принялся шаманить с телефоном. — Слепок.

Дочь Тёмного Властелина предоставила слепок ауры аномалии.

— Точно, аномалия, — откомментировал кошкоухий передвижения слепка по карте в телефоне. — И мы от неё в каком-то километре. Ой, а сейчас уже в десяти, в двадцати, в…

— Никуда аномалия от нас не денется, — довольно хрюкнула Амет, углядев впереди пробегаловку типа летнее кафе. — Я есть хочу. И хочу попробовать, что едят человеки.

Другие две личность, но совершенно трезвого вида, стояли на одном из внутренних балконов магической академии, кушали гранат и плевались косточкоми на головы проходивших внизу студиотусов. Те совершенно не замечали косточек и продолжали спешить по своим делам. У студентов была сессия, и они старались не отвлекаться ни на что. Очень старались.

— Ску-у-у-у-у-учно-о-о-о-о-о-о, — во весь рот зевнула первая личность, и отправила в свободный полёт гранатовую шкурку, предварительно измазав её в гранатовом же соке.

Кто-то внизу тут же наступил на импровизированный снаряд, поскользнулся, упал и разразился отборным матом. Вторая личность, вытащив из кармана блокнот и ручку, принялась конспектировать.

Когда поток матов внизу иссяк, вторая личность неодобрительно покосилась на первую и выдала:

— Лена, ты балда. Швырянием куда попало шкурок развлекаются только…

— Балды, — подхватила первая личность, названная Леной. — Но ты же явно услышала что-то новенькое. Не так ли, Вика?

И мерзко захихикала.

Именованная Викой личность скромно потупила глазки, но уже через несколько секунд присоединилась к хихиканью.

— Оппачки! — резко перестала хихикать Лена, и перевесилась через перила балкона. — Куда это они?

— Что? Кто? Где? — засуетилась Вика, предвкушая возможное развлечение. Ей тоже было скучно.

— Вот, — указала Лена. — Норд какую-то девку тащит.

— Что за девка? — ревниво засопела Вика. — Почему не знаю?

— Так и я не знаю, — хмыкнула Лена. — Но предлагаю узнать вот прямо сейчас.

Отойдя от ограждений балкона, она цапнула Вику за руку и перенесла на несколько пролётов ниже.

— Ля-ля-ля, — распевала Катенька, — ля-ля-ля.

— Задумал лев сплясать с медведем, — процитировал Базилевс, явно припомнив прошедшую ночь.

— Заткнитесь оба, — сквозь зубы процедил Норд, и перехватил Катеньку поудобнее. Та всё время отвлекалась на идущих мимо юношей и всё норовила вывернутся, дабы схватить этих юношей за что попало. — Пожалуйста.

— Ну и больно надо, — разобиделся принц.

— Ля-ля, ля-ля, — проигнорировала Катенька.

Норд резко затормозил, желая сказать всё, что думает по поводу не желательных гостей вообще и идиоток, создающих коллапсы, в частности.

Очень вовремя затормозил, как оказалось. Лена до сих пор не умела пользоваться своей специфической магией. Лена куда видит, туда и идёт, а то, что по ходу её движения на дороге вполне себе может образоваться ещё кто-нибудь, Лену никогда не волновало. Её магия никогда не корректировалась на маршруты. Даже включая стены и работающую технику.

Растудыть твою в качель! Одну Лену Норд бы ещё пережил, но тут из скопища теней шагнула Вика. Эту просто так не переживёшь и не отвертишься.

— И куда же, позвольте узнать, вы так спешите? — склонив голову к плечу и нацепив на личико милую улыбку, полюбопытничала Вика.

Базилевс, мигом всё поняв, сделал вид, что его тут и рядом не стояло, и с невинным видом попробовал удрать обратно, к постоянно открытому порталу, ведущему в квартиру господина ректора.

Наивный.

От Катеньки, если ты её потрогал даже за ручку, так просто никто не убегал. Это Норд давно усвоил на наблюдениях за стратегией поведения соседки. Сейчас Катеньку можно было выпустить, никуда от Базилевса не денется и принцу не даст удрать.

— Вниз, — нацепив такую же улыбочку, как и у Вики, ответил Норд. — К вашему алтарю. Он свободен?

— Эм…

Лена и Вика переглянулись и одинаково потупились.

— У-у-у-у…

— Ну-у-у-у-у…

Норд приложил ладонь к глазам.

— Как долго?

— У нас очередь, — в конце концов созналась Лена. — Многие хотят.

— Мы же должны заработать себе на булавки, — поддержала Вика.

Норд пустил дым из ноздрей. Идея положить соседку на алтарь, отделяющий душу и сознание от тела, медленно, но верно, делала ручкой.

— Сколько хоть гребёте? — спросил он.

— Золотой за минуту, — оскалилась Лена.

Норд схватился за то место, где у нормальных людей находится сердце.

— Так вот почему курсовые у балбесов написаны на пятёрку!

— Такие расценки только для любителей экстрима, — «успокоила» Вика. — Твои студенты в основном с мозгами и в горячие точки не лезут.

Теперь Норд схватился за голову.

— Вы меня в гроб вгоните.

— Не-е-е-е-е, — протянула Лена. — Мы тебя из гроба достанем.

— Ничуть не сомневаюсь, — кивнул Норд, и, перехватив Катеньку поудобнее, поволок ту дальше.

Прямого отказа от использования алтаря всё равно не было.

— «Аттракцион «Преврати свои фантазии в реальность!» — прочитал криво прибитую вывеску Норд. — Какие такие фантазии?

Вика мило зарделась и опустила очи долу.

— Какие получится, — передёрнула плечами Лена, и открыла дверь в помещение. — В основном эротические. Прошу.

Первыми зашли жадные до денег девицы, следом Норд впихнул Катеньку, замыкал маленькую процессию Базилевс.

Камера и камера. Каменный мешок, по другому не скажешь. В углу, на колченогой табуретке, неаккуратной кучей свалена одежда. По середине камеры — алтарь из цельного куска чёрного камня, два на метр на метр на полтора. На алтаре бьётся в предсмертных конвульсиях голая девица.

— Сколько с неё содрали? — поинтересовался Норд, точно зная, что эта девица может выложить много. Очень много.

— За эти три часа, или за всё время? — уточнила Вика.

Норд подавился воздухом.

— Бухгалтерские книги мы покажем потом, если захочешь лишиться сна, — сказала Лена. — Как я понимаю, её возвращаем, а это кладём?

Норд и Базилевс одновременно кивнули.

— Раздевайте.

— А?

— Девку вашу раздевайте, или пусть сама раздевается.

— Снять-снять, — вновь открыла рот Катенька. — Снять-снять. Всё?

— Всё, — кивнул Норд. — Всё. Тьху! Выводите девку уже!

— Уже выводим, — буркнула севшая на пол у изголовья алтаря Лена. — Вика, лови!

Та оторвалась от разглядывания из под тишка Базилевса, подошла к алтарю и встала рядом с лежавшей на нём девицей. Вовремя. Ранее не издававшая никаких звуков студентка академии, Наденька Лесова, дочка богатых родителей, балбеска, каких поискать, заверещала благим матом и, даже не садясь, что бы отдышаться, попробовала взлететь с алтаря.

Своего первого клиента ушлые девицы ещё пробовали именно ловить. Со вторым и последующими они поступали гораздо будничнее и приземлённее. Вика от пояса вверх била кулаком в челюсть клиенту, и тот заваливался обратно на алтарь, уже не пытаясь никуда убежать в голом виде. В большинстве случаев клиент оказывался в глубоком обмороке.

Со шкафоподобной Наденькой этот номер не прошёл. Девица лишь упала обратно, раскинув руки и ноги, и пускала счастливые слюни.

— Ы-ы-ы-ы-ы-ы, — выдала она.

— У-у-у-у-у-у-у-у, — подхватила Катенька.

— О-о-о-о-о-о-о-о, — закончили они вместе.

— Кажется, они поняли друг друга, — разулыбался Базилевс.

— Так-то вы готовитесь к сессии, мазель Лесова, — сказал Норд, привлекая к себе внимание студентки. — Сколько у вас ещё зачётов? Смотрите, я же могу вам обеспечить пересдачу по всем дисциплинам.

Наденька, услышав знакомый до зубовной боли голос, который попортил ей немало крови на лекциях, сгребла свои глазки в кучку и, повернув голову к источнику звука, ойкнула. Второй раз она ойкнула, когда до неё дошёл смысл слов.

— Не надо пересдачу, — заалев, как маков цвет, Наденька попробовала сложиться покомпактнее.

— Брысь отсюда! — рявкнул Норд.

Наденька пулей выскочила из каменного мешка, прихватив на ходу свои вещи.

Ушлые девицы принялись протирать алтарь спиртом.

Через пять минут Лена заняла исходную у изголовья, Вика же укладывала Катеньку.

— Холодно, — жаловалась последняя.

— Сейчас тепло будет, — кровожадно пообещала Вика.

— Какой уровень погружения ставим? — поинтересовалась Лена, выглянув из-за алтаря.

— Полное отделение от тела, — ответил Норд. — И отправьте куда погорчее.

Лена с Викой переглянулись и на их лицах расцвели одинаковые маньячные улыбочки.

— Мы бы туда сами пошли, — пропела Лена, настроив алтарь для переброса, — всё оттягивали и оттягивали, но мы, кажется, знаем, кого мы сейчас туда отправим.

— Аура и ошмётки души, по крайней мере, те самые, — кивнула Вика. — Закольцуй в петлю.

Катенька на алтаре заверещала, выгнулась дугой и опала безвольной тряпочкой. Черты её лица быстро заострились.

— Она что теперь, мёртвая? — засомневался Базилевс, и, подойдя к алтарю, потыкал тело Амет пальцем.

— Конечно, она мёртвая, — буркнула Лена, вставая. — Как иначе отделить одно от другого? Теперь вы двое…

Ушлые девицы встали в одинаковые позы, уперев руки в бока.

— Мы не выпустим вас из подвалов академии, пока вы не выкупаетесь в спирте, — постановила Вика.

— Жёны? — сочувственно спросил Базилевс, когда они выходили из каменного мешка.

— Ещё какие, — кивнул Норд.

Виталик ныл всю дорогу и, как мог, портил Маше предвкушение от предстоящей рыбалки. Сначала Виталику не понравились цыгане в тамбуре электрички, потом Виталик хотел настучать машинисту на тех, кто прокурил тамбур, потом, возвращаясь от машиниста, Виталик умудрился наступить в междувагонье в чьё-то говно, потом Виталик причитал о дорогих туфлях и мыл их минеральной водой всё в том же тамбуре, потом… В общем, Виталик развлекал себя полтора часа, как мог. Когда объявили остановочную платформу Тасино, Виталик уже курил в тамбуре с цыганами и сидел на полу.

— Сюсик, мы выходим, — объявила Маша, и указала Виталику на рюкзак.

— Очень хорошо, Масик, — покорился судьбе Виталик, натягивая рюкзак и делая попытку встать.

Маша хмыкнула, но не поверила.

В открытые двери электрички Виталик буквально вылетел и затормозил о скамейку. Маша вышла следом и поставила Виталика на ноги.

— Куда теперь? — спросил он, вертя головой во все стороны.

— В магазин, — указала Маша направление.

— А ты купишь мне мороженку? — заныл Виталик, хотя рань кушал мороженки только в кафе «Баскин Роббинс».

— Посмотрим на твоё поведение, — призрачно пообещала Маша.

В магазине мороженое было. Аж три разных вида. Как и сортов пива. Воды не было. Как вид.

— М-да-а-а-а-а, — задумчиво протянула Маша, и нагрузила Виталика ещё и пивом.

По пути к озеру Виталик тянул себя, потяжелевший рюкзак, грыз стаканчик мороженого и был совершенно счастлив от того, что вышел, наконец, из электрички.

Когда мороженое закончилось, Виталик вновь начал ныть о том, что ему тяжело и неудобно тащить такую тяжесть и он не ломовая лошадь.

А потом начались комары и Виталик принялся носиться кругами, не заходя, впрочем, в лес.

— Стой, обсосок! — заорала Маша, хватая Виталика за рюкзак. — Стой, кому говорю!

— Кусают! — поябедничал тот, и топнул ножкой.

— Сейчас не будут, — пообещала Маша, доставая рефтамид. — Глаза закрой.

— Вя…

— И рот.

Виталик послушно заткнулся и закрыл всё, что было сказано.

Пш-ш-ш-ш-ш-ш-ш…

— А теперь мо… Бха! Бха! Бха!

Пш-ш-ш-ш-ш-ш-ш…

— Бе-е-е-е-е-е-е!

Виталик принялся выжимать язык и отплёвываться.

— Идиота кусок, — ласково сказала Маша. — Ничего, я ещё сделаю из тебя человека.

— Не хочу быть человеком, — привычно заныл Виталик, но покорно пошёл дальше, подгоняемый тычками в спину.

До озера оставалось каких-то пять минуть ходьбы.

— Я пить хочу! — дразнился Упырь. — Я есть хочу!

— Я спать хочу, — пьяно хихикала Амет, пытаясь подняться со скамьи. У неё не получалось.

— Где же я вам спать найду в десять вечера? — продолжал глумиться кошкоухий, пытаясь собрать свой взгляд в кучку.

— Понятия не имею, — вновь захихикала дочь Тёмного Властелина, и задрыгала ногами.

В принципе Упырь знал, где можно найти спать, но идти до ближайшей гостиницы, с территории здания Рок Сити, было крайне лениво, хоть и не далеко, да и паспортов, что у него, что у Амет с собой не было. Новосибирск это вам не Москва. В Новосибирске девочкам вполне себе можно гулять по улице без паспортов. Как и мальчикам. Некоторым.

Оставался ещё один вариант. И этот вариант сейчас шёл мимо, не о чём плохом не думая. Однако плохое, в виде Упыря, уже точило на него когти и зубы.

— Эй, патлатый! — заорал кошкоухий.

Вариант, споткнувшись, остановился и принялся оглядываться по сторонам. Он уже лет десять как не был патлатым и одевался в цивильное. Но рефлексы не потеряешь и не пропьёшь, хотя вариант очень старался.

— Ты, да ты, — продолжил Упырь, пока вариант не вздумал сбежать. — Иди сюда, бить не буду.

Вариант, аккуратно переставляя ноги, подошёл и поправил сползшие на кончик носа очки.

— Чего надо? — спросил он, и, на всякий случай, вновь поозирался по сторонам.

— Вписку для этой мазельки, — ткнул пальцем в дочь Тёмного Властелина Упырь.

— Не могу, — внимательно рассмотрев пьяную тушку, вздохнул вариант, — у меня мама.

— Ишь ты, — восхитился кошкоухий, — мама у него! Тебе сколько лет, мальчик?

Вариант надулся и вперил злой взгляд в свои туфли.

— Пятнадцать? — округлив глаза, морально убивал Упырь. — Двадцать? О, неужели двадцать пять?!

— Тридцать семь, — прошипел вариант сквозь стиснутые зубы.

— Сколько, сколько?! — Упырь сделал вид, что не расслышал и приложил ладонь к тому месту, где у нормальных людей находится ухо.

— Тридцать семь, — громче и чётче повторил вариант.

— Афигеть! — кошкоухий сложил лапы на животе. — И этот великовозрастный индивид утверждает, что не может привести домой девку только потому, что у него, оказывается, мама. Или твоя мама заявила свои права на твои репро…

— Пошли, — вариант шагнул вперёд, и протянул руку Амет.

Упырь заржал и, покопавшись по карманам, вытащил зелёненькую бумажку:

— Такси поймай, маменькин сынок. Тебе даже на пиво должно остаться.

Вариант обиженно засопел, но деньги взял.

План Маши по избавлению себя от мажористого мальчика Виталика шёл вперёд семимильными шагами.

Для начала выяснилось, что Виталик не умеет ставить палатку, потом, что не умеет обращаться с саперной лопаткой, а поиск хвороста и дров для костра вызывает в нём истерический рефлекс, потом Виталик запутался в леске и стропах от палатки, потом у Виталика случилась настоящая истерика, стоило ему увидеть живых червей и опарышей в опилках. Маша завела Виталика на мостки и от всей широты души дала ему смачный поджопник.

— Дура! — заорал Виталик, загребая воду двумя руками. — Я плавать не умею!

— Встань, тебе воды максимум по пояс, — сложив руки на груди, сказала Маша, пропустив «дуру» мимо ушей.

— Да пошла ты! — огрызнулся Виталик, но встал.

В его воспалённом, истеричном мозгу зрел план кровавой мести. В своих больных фантазиях, он уже танцевал на могиле Маши лезгинку с саблей в зубах и бутылками кинзмараули в руках.

Выйдя из воды, Виталик присел у костра, нанизал на шпажку куски шашлыка и принялся жарить, попутно обжигаясь.

— Мясо жарят на углях, — заметила Маша, даже не думая оборачиваться.

Виталик плюнул в костёр и, из особой вредности, сунул шашлык в самый жар.

— И кто из нас после этого дурак? — хмыкнула Маша. — Смотри, жесть накалится…

— А-а-а-а-а-а-а-а-а! — заверещал Виталик, у которого в этот самый момент разогрелась шпажка. — Накаркала!

Маша гыгыкнула, кинула донку на произвол судьбы и полезла в рюкзак за полотенцем. Намочив тряпку в озере, она кинулась спасать разгорающиеся мясо.

Виталик смотрел круглыми, белыми от ужаса, глазами на то, как его почти бывшая девушка, обернув руку истекающим водой полотенцем, бесстрашно сунулась в костёр и достала успевший обуглится шашлык.

— Ты… Ты… Ты… — заикался Виталик, получив назад свой кулинарный шедевр вместе с полотенцем.

От отповеди Машу отвлекла зазвеневшая донка, удилище которой начало весело прыгать по мосткам.

— Урод безрукий, — с чувством сказала Маша, и побежала подсекать.

Рыба тянула в одну сторону, Маша, прыгающая по мосткам, упрямо крутила вертушку и не желала упускать.

— Кхем, кхем, — раздалось сзади, — а вы знаете, что здесь рыбалка платная?

— Виталик, дай дяде тысячу рублей, — сквозь зубы рыкнула Маша. — Мы здесь на двое суток.

Этот дядя был новый. Раньше ей никто под руку не говорил.

— С чего бы это вдруг? — вякнул Виталик, который не понимал всей фишки с платной рыбалкой.

— Быстро! — рявкнула Маша, вытаскивая таки на берег карася примерно килограмма на полтора, окружённого довеском из травы.

— Не буду я ему ничего давать, — заупрямился Виталик, и попробовал показать, кто тут мужчина. — И тебе не позволю!

— Да ты что?! — восхитилась Маша, отправляя карася в садок. — Сюсик, ты чем слушаешь? На какой части тела у тебя находятся уши?

— А что такое, Масик? — захлопал глазками Виталик, действительно прослушав про платную рыбалку и, тем самым, подтверждая что уши у него находятся не на голове.

— Да так, ничего, — пожала плечами Маша, уже получая квитанцию и расставаясь с тысячей Виталика. — Сюсик, а какого члена ты не взял больше денег?

— Масик, но я же был на машине, — заюлил Виталик, жопой чувствуя, что ему светит ещё не один полёт в озеро с мостков.

— Ешь свой шашлык, кулинар хренов, — великодушно выпустила пар Маша, и пошла обратно на мостки.

Рыба угомонилась только к двум часам по полуночи.

— Тили-тили-бом, кричит ночная птица, он уже пробрался в дом, к тем, кому не спится, — мырчал себе под нос Упырь, сидя в соседних кустах и дрыгая в воде задними лапами.

Аномалию кошкоухий опознал сразу. Пегая девица с гренадёрскими замашками и поведением умудрённой жизнью женщины, у которой двадцать лет брака за плечами.

Хитрые в Новосибирске были аномалии. У Упыря сложилось впечатление, будто пегая девица не принадлежит этому Миру. А какому? Кошкоухий не знал. Вроде бы и этому, но, с другой стороны, вроде бы и нет. Как будто у девицы срок годности кончился.

Потом до Упыря дошло. Временна петля, о которой говорила Амет. Из-за этой петли дочь Тёмного Властелина вообще могла не родится, так почему бы не быть ещё одному человеку, который из-за этой петли не попал туда, куда надо? Может быть, именно эта пегая девица, одном своим появлением, сможет разорвать петлю? Почему бы и нет, в самом-то деле.

Остаётся одно, выманить девицу подальше от её безрукого мальчика и закинуть её в Великое Ничто. После Ничто само выкинет девицу куда надо, петля лопнет и угроза очередного коллапса рассеется.

В том, что этот Мир опять балансирует на грани, Упырь не сомневался. Он это чуял, как предстоящий дождь. Любимы и вкусный Хозяин уже отделил ошмётки сознания от тела Амет, остаётся лишь закинуть девицу в Ничто, разобраться со второй аномалией и можно отправляться назад.

Наверное.

Будем решать задачи по мере их поступления.

Кошкоухий вылез из кустов и пошёл обходить лагерь пегой девицы.

Два часа ночи, луна светит, птицы орут, им подвывают ещё не уснувшие на другом берегу человеки. Красота.

Так и есть, пегая девица забыла убрать наживку. Выкинув червей и опарыша в садок к карасям, Упырь ушёл обратно в свои кусты. Кошкоухому нужно было лишь дождаться рассвета, а вопли пегой девицы его разбудят не хуже любого будильника.

Свернувшись на мостках в компактный клубок, Упырь заснул.

Вариант, которого уже лет десять не звали Феней, тащил на себе пьяную в три звезды и скрюченную в три погибели от постоянного гомерического хохота, Амет.

— Желаю ванну с шампанским! — требовала дочь Тёмного Властелина. — Желаю стриптизёров и продолжения этого вечера!

— А спать ты уже не желаешь? — скрипел сквозь зубы Феня, уже сотню раз проклявший свой благородный порыв, заставивший его потащить в дом совершенно незнакомую, пьяную девицу.

— Желаю! — без перерыва икала Амет. — Но потом. Сначала стриптиз!

Феня так же проклял тот день и момент, когда ему пришло в голову пойти в ролевики. Не пошёл бы, не откликнулся бы на «патлатого» и не тащил бы на себе эту синявку.

У Фени оставалась смутная надежда на то, что мама с папой, по случаю пятницы, куда-нибудь свинтят и он не огребёт часовую лекцию о том, что не фиг водить домой всяких яких вообще, и девок в особенности.

— Твоим Богом тебя прошу, заткнись, — зашипел Феня, осторожно поворачивая ключ в замочной скважине.

— О, да, — хихикнула Амет, — папа это святое.

И надо отдать ей должное, быстренько заткнулась и даже изобразила на личике пошлую трезвость и покаяние во всех грехах, какие только могут быть. Судя по выражению личика Амет, этих грехов были — легионы. Выбирай, не хочу!

Феня только-только успел закинуть в свою комнату Амет, как его смутная надежда разбилась вдребезги и разлетелась миллиардами радужных осколков.

— Сына, кого это ты привёл? — обманчиво сладким голосом спросила мама, появляясь в коридоре, аки меч карающий.

— Эм… — глубокомысленно замычал Феня, и зашаркал ножкой.

— Сына, что я тебе говорила? — мама упёрла руки в бока, и начала надвигаться на своего отпрыска, как айсберг, бессмысленный и беспощадный.

— Мама, мне уже как бы за тридцать пять, — внезапно начал гнуть свою линию Феня. Видать, слова камуфлированной девицы всё таки взяли его за гланды.

— Сына, ты будешь водить к себе кого захочешь, но только после того, когда обзаведёшься собственным жильём, — мама оскалилась, как заправский вурдалак.

Вскоре Амет надоело подслушивать под дверями, и она, сотворив из подручных средств несколько справок, вышла в коридор.

— Здрас-сти, — сквозь зубы поздоровалась дочь Тёмного Властелина, и принялась совать под нос маме Фени поддельные справки. — Глистов, вшей, заболеваний, передающихся половым путём и кожных паразитов у меня нет и не будет. Проверку проходила неделю назад. Он, — кивок в сторону притихшего Фени, — предупредил.

— Простите? — квакнула мама Фени, отступая на шаг назад. — Что вы хотите этим сказать?

— Так же я не претендую на вашего сынульку от слова «вообще», — продолжила расставлять все точки над «Ё» Амет. — Секс с вашим детёнышем меня не интересует.

— Но… Но… — всё квакала мама Фени, выхватывая из воздуха парящие справки. — Но что же вам тогда нужно?

Феня злорадно отметил выражение лица своей родительницы. Такого рассеянного и потерянного вида он не видел с тех пор, как в сопливом детстве разодрал до мяса колени и ладони, бегая наперегонки с соседскими детишками.

— Помыться, — начала загибать пальцы дочь Тёмного Властелина, — сходить в туалет, вымыть после этого руки, отдохнуть после двух суток без сна и с изрядной порцией адреналина. Всё. Пошли, болезный, где там наше пиво?

— Как? Ещё и пиво?! — только и успела вновь изумиться мама, как перед её носом захлопнулась дверь.

Ночь для Фени прошла спокойно… бы. Если бы ему сразу пришло в голову разложить своё кресло-кровать и утянуть свою же подушку.

Первый раз Феня слетел с койки, когда полез к Амет выяснять, действительно ли её не интересует секс непосредственно с ним. И если да, то почему? Ведь он весь такой из себя, этакий и не выглядит на свой возраст. Амет, поймав загребущую ручонку любопытного Фени, пояснила тому на его же пальцах, что после того, как она всё таки слупила с него стриптиз на тумбочке, то уже не очень уверена в том, что он такой, этакий. Не фиг было тумбочку ломать, в общем. Феня попробовал пояснить, что эта тумбочка и не такое видела, и вообще держится на соплях и честном слове. Амет на это поржала в подушку, и сказала, что когда она откроет свой стрип клуб, то обязательно предоставит Фене пилон и кэблы. После этого мужская гордость Фени скатилась на отметку «полная импотенция» и так там и осталась до утра.

Второй раз Феня полетел с койки после того, как решил, что ему пора баиньки. Однако у дочери Тёмного Властелина и на это имелось своё мнение.

— Но я же отдыхать! — попробовал прояснить ситуацию Феня.

Амет вновь начала объяснять на пальцах, что кровать узкая, а она — девушка. А девушкам надо уступать всё самое лучшее, что ни есть. Им, девушкам, ещё рожать.

Третий раз летать Фене не хотелось совершенно и он, вновь кляня себя за ролевое прошлое, принялся раздвигать кресло, где и уснул без подушки и какого-либо укрывальца.

На рассвете, на поганой метле, прилетел Упырь и завил у окна шестого этажа. Благо на улице было тепло, ещё относительно темно и окно было открыто.

— Цвяточге, мля, — мявкнул кошкоухий, влетая в комнату.

Феня спал чутко и только по этому тут же проснулся и приготовился заверещать.

— А ну, цыц! Не ори, — зашипел Упырь, приземляясь на пол и замахиваясь поганой метлой. — Разбудишь Амет — я тебе язык вырву. Я тебе снюсь, понял?

Феня закивал и поверил. Во всё поверил. В том числе и в то, что уже давно сошёл с ума. Потому что не бывает такого, что бы почти сорокалетнему мужику мама запрещала водить домой девок. А тут даже две девки, причём одна из которых никак не могла знать адреса, ибо Феня его предусмотрительно не говорил.

Феня опять закрыл глаза, расслабился и принялся ждать удовольствия. Хотя бы во сне.

Между тем Упырь поставил в угол поганую метлу, обернулся котом и впрыгнул на кровать. Пройдясь туда-сюда по Амет и показав Фене язык, Упырь свернулся калачиком и принялся досыпать.

Первое, что унюхала Амет ещё толком не проснувшись, был сигаретный дым. Первое, что увидела — громадный, тощий, чёрный кот, сидящий за компьютером, курящий сигарету и что-то увлечённо читающий на просторах интернета.

«Глюки» — подумала Амет.

— Херня! — воскликнул кот, и пустил сигаретный дым в потолок.

Феня, умаявшийся практически бессонной ночью, всё ещё прибывал в объятиях кресла-кровати и просыпаться не желал.

Амет продолжала таращить глаза на кота.

— И что вы на меня так смотрите? — скривил морду тот. — Кота за компьютером не видели?

Дочь Тёмного Властелина помотала головой.

— Нет, не видела. А как вы меня нашли?

То, что кот — Упырь, в этом Амет не сомневалась. Он же сам говорил, что он — кот.

Упырь указал лапой в угол.

— Моя метла!

— Вообще-то технически она не ваша, она сама по себе, — кот почесал нос и затянулся. — Поганая метла сама выбирает где и когда её нужно проявится.

— Почему «поганая»? — недоумевала Амет.

— Так её ваш папенька назвал, — пояснил Упырь, — после того, так отобрал у какой-то вздрюченной дамочки. На какой же ещё метле может летать дамочка, если она вздрюченна?

— На поганой, — мерзко захихикала дочь Тёмного Властелина, и просканировала реальность на предмет аномалий. — А где?

Упырь пожал плечами. С учётом его кошачьей ипостаси — получилось забавно.

— Уже не здесь. Да не смотрите вы на меня так, никого я не ел, кроме рыбы! Это была девка, не принадлежащая этому Миру. Великое Ничто само вынесет её туда, где ей место. Кстати, о рыбе…

Кот перетёк с компьютерного кресла в кресло-кровать и принялся прыгать по Фене, вереща на разные лады:

— Подъём! Пора вставать! Мне рыбу некуда девать!

Феня отмахивался, вертелся, но просыпаться усиленно не хотел. Как же, полшестого утра, накануне было выпито из расчёта «Три литра много, пять — мало», ему не дали, дважды скинули с его же кровати, и вообще.

Феня очень удачно взмахнул рукой и Упырь полетел на пол.

— Даже так? — насупившись, хмыкнул кот. — Ну ладно, блин.

И, встав на задние лапы, вышел из комнаты.

Амет совершенно по-детски хихикнула и, быстро одевшись, пошла следом. Упырь был горазд на всякие мелкие пакости, и очередную дочь Тёмного Властелина пропускать не хотела.

Кот обнаружился в ванной, где уже открыл воду и устраивал в ванне импровизированный пруд с живыми карасями.

— Где взяли? — спросила Амет, оглаживая одну из рыбин кончиками пальцев. Карась ласке не внял и попробовал цапнуть дочь Тёмного Властелина за палец.

— Где взял, там уже нету, — схамил Упырь. — Почему вы все мне не доверяете?

Вопрос остался без ответа.

— Не могли бы вы поставить сковородку, я хочу поманьячить. За одно поставлю эксперимент.

— Это какой? — заинтересовалась Амет.

— Можно ли зажарить карася живьём, — любезно пояснил Упырь, и ощерился, продемонстрировав клыки до подбородка.

Через полчаса на кухне кот Упырь уже во всю шкворчал карасями на сковороде. Караси, что примечательно, действительно были ещё живые и порывались удрать с плиты. Им не давали.

Амет поправляла здоровье чаем, но сильно подозревала, что вскоре ей надо будет пить коктейль из марганцовки.

— Мама, ты — маньячка.

За запах еды Феня всё таки отреагировал, и, так как не нашёл у себя в комнате Амет, посчитал вчерашнее страшным сном.

— А-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а!

— Не ори, рыбу распугаешь, — строго сказал Упырь, и упёр лапы в бока.

— А-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а! — продолжил голосить Феня.

— Марш мыть руки, — кот указал направление кухонной лопаткой.

Феня, как ни странно, послушался, и пошёл в сторону ванной.

— А-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а! — донеслось оттуда.

— Тьфу ты, подумаешь, какие мы нервные, — покачал головой Упырь, и закинул на сковороду следующую порцию.

Амет покатывалась со смеху в оккупированном ею углу.

Вернувшийся на кухню Феня обогнул плиту и кота по широкой дуге, и налил себе чаю.

— Мать меня убьёт, — шёпотом прокомментировал он в кружку.

Карасей Упырь чистил и потрошил с размахом.

— Не раньше полудня, — хмыкнула Амет. — Твоя маменька всю ночь под дверями твой комнаты продежурила. Интересно, чего она так упорно ждала?

И дочь Тёмного Властелина захлопала наивными глазами.

Феня поперхнулся и закашлялся, тут же представив себе, что именно могла слышать и видеть его маменька.

— Есть будите?

Упырь отлевитировал тарелку с рыбой на стол.

Амет и Феня переглянулись, дружно позеленели и синхронно покачали головами. Выпитое пиво давало о себе знать полным нежеланием закидывать в себя какую-либо еду.

— Ну и зря, мне больше достанется. Вы же давайте, думайте, как вторую аномалию искать будем и кто она вообще? — издевался Упырь, буквально вгрызаясь в свежепрожаренного карася.

— Это… оно нам? — всё так же шёпотом спросил Феня, склонившись к уху Амет.

— Это он мне, — отмахнулась дочь Тёмного Властелина.

— Между прочим, я всё слышу, — поднял голову от карасей Упырь. — Поясните болезному.

Амет принялась пояснять. По мере поступления информации, лицо Фени приобретало отчётливое выражение зависти и плохо скрываемой обречённости. Зависти от того, что всякая мистика действительно существует, но прошла мимо него даже не плюнув в его сторону. Обречённости от того, что ему теперь быть гидом по городу в поисках живой аномалии. И, пожалуй, оттого, что кот, который сейчас сидит за столом на высоком стуле и есть вчерашняя девица в камуфляже. Оборотень хренов.

— Демон, — вновь оторвался от карасей Упырь. — А ещё ролевиком себя называет. Животное.

— Почему «животное»? — обиделся Феня.

— А кто к Амет пытался в ночи клинья подбивать? — фыркнул в карасей Упырь. — Она же в этом теле страшнее ядерной войны. У тебя что, настолько всё плохо с сексом?

Феня сделал вид, что смутился и уткнулся носом в кружку с остатками, порядком остывшего, чая.

Упомянутая Амет лишь фыркнула.

— Ты на себя посмотри, — продолжал Упырь, закатив глаза. — Ты же мальчик симпатичный. Темноволосый, кареглазый, губки пухленькие, мордочка невинная. Во-во, ещё раз так сделаешь, и я могу забыть о том, что у меня есть Рыжий.

Теперь Феня засмущался по настоящему и, опустив глаза в столешницу, затрепетал ресницами.

— Всё бы ничего, — скромно пропел он, поняв, куда ветер дует, — но мама…

— А со своей мамой разбирайся сам, — отрезал кот, и вернулся к карасям.

— И что это такое? — спрашивал в никуда Норд.

Вопрос был риторическим.

Господин ректор магической академии склонился над картами, оставленными его фамильяром и потомком привета из прошлого. Крестики, отмечавшие аномалии, Двери и Тропы в Москве и Милане, щедрой россыпью украшали глянцевую бумагу и передвигались в маршруте дом-работа-дом, или дом-отдыхаловка-дом.

В общих чертах Норд хорошо понимал, какую свинью ему подложил Упырь. Видимо, его фамильяр решил, что Хозяин слишком долго сидел на одном месте и ему давно пора встряхнутся, дабы не особо расслабляться.

Сам Упырь, видать, решил подать пример и, прихватив с собой Амет, убрался в третий город, как было написано в записке, прикреплённой к двери редакции «Уединённый Мыслитель», в просторечие именуемой туалетом. Не хочешь, а прочитаешь. Записок две, текст одинаковый, обе на уровне глаз.

В коридоре бабахнуло, зазвенело и заматерилось на два голоса. Жёны пожаловали. Хоть и предпочитали обитать в академии. Там, как они говорили, им было спокойнее и проще обирать наивных малолетних идиотов.

Обе иномирки. Одна из другого около Реального Мира, достаточно отдалённого от магических и достаточно приближённого к Реальному, что бы о всём магическом не задумываться. Вторая из полудикого, средневекового, достаточно сильного, что бы сжигать всё магическое. Как эти двое вообще смогли найти общий язык было известно только Норду и тем, кого эти двое в своё время обобрали, как липку. Любовь к деньгами вполне себе может отставить на второй план все моральные устои, религиозные убеждения и взять себе в мужья одного мужчину-мага.

— Это безобразие!

Та-а-а-ак… Вика решила поиграть в высокородную даму, каковой и являлась в своём Мире.

— Я не потерплю конкуренции!

Это уже Лена. Любительница ходить по теням и тащить всё, что не прибито замагиченными гвоздями.

— Обошёл? — хмыкнул Норд, не отрываясь от карт.

Собственность Упыря явно плевать хотела на все запреты. Даже от самого Упыря.

— Оббежал! — рыкнула Лена. — Не появляется в теле, но чувства… Ладно мы, но студенты!

Норду было плевать на студентов так же, как рыжему на какие либо запреты. Он студентов лишь учил, и только.

— Это что? — теперь уже и Вика склонилась над картами, безошибочно распознав, что на кухне было не так.

— Это моя новая головная боль, — охотно пояснил Норд. — Девочки, давайте сделаем так; вы разбираетесь с этим, я же заточу Тень до появления в академии Упыря.

Вика только протянула руку, дабы скрепить договор, как Лена эту руку перехватила.

— Подожди, что-то он не договаривает. Возможно, мы сможем слупить с нашего мужа не только запертую Тень.

В глазах Вики появился нехороший огонёк. Она всегда точила зубы на перенос в этот Мир своего родового поместья. Норд отнекивался и кормил жену завтраками. Он мог, но ему было лениво. На те двадцать лет, что они были женаты, терпения у Вики хватало. Теперь же Норд явственно прочувствовал, что завтраки кончились.

— А теперь рассказывай мне про свою головную боль, — Лена села на табуретку и сложила ручки на коленях, как примерная девочка. — Мы же подумаем, что нам за это должно быть. И, да, Базилевса из академии ты тоже удалишь. Там не нужен омега во время сессии.

Норд вздохнул, пожал плечами и начал рассказывать.

Упырь жрал карасей, Феня релаксировал на чай, Амет думала о смысле жизни.

«Ну найдёшь ты огрызки своей расы, а дальше что? Тебе ли не знать, что они такое и как себя поведут. Ладно, допустим они тебя выслушают и даже доверят управление одной колонией, но на фига тебе одна колония, когда у тебя известный в узких кругах папа и у него целый Мир для пакостей и гадостей. Лучше уж быть дочкой такого папы, чем рулить одной единственной колонией. Ага, блин! А вот когда ты захочешь того же, но без папы, тогда что? Будешь мечтать о колонии? Или сожрёшь папу? А у папы, кажется, был протектор, который за такое по головке не погладит. М-да… Замкнутый круг какой-то.»

В дверь позвонили.

Все трое переглянулись.

— Кому там неймётся в такую рань? — оторвался от карасей Упырь, и ткнул в Феню обглоданным позвоночником. — Иди, посмотри.

— Почему я? — тут же окрысился Феня, совершенно не желая отрываться от кружки.

— А кто, я? — фыркнул кот, и огладил себя по бокам.

В дверь позвонили ещё раз. Уже настойчивее.

— Марш! — мявкнул Упырь, и принялся за последнего карася. — Старших надо слушаться.

— Это ещё кто тут старший, — забрюзжал Феня, но из-за стола вышел.

— Вообще-то, технически, она, — тут же сдал Амет Упырь. И добил. — Сколько вам полных солярных циклов по летоисчислению Реального Мира?

— Эм… Двести пятьдесят шесть, — смутилась та. — Я ещё маленькая.

В дверь позвонили в третий раз и, видимо, даже не собирались убирать палец с кнопки.

— Ну? — Упырь изогнул то место, где у нормального человека находится бровь.

Феня вздохнул и, покорившись мелкому демону, пошёл смотреть, кого там и кто принёс. Вернулся на удивление быстро, шагая, как сомнамбула.

— Вот, — сказал он, — говорит, что из местной инквизиции.

Следом за Феней шёл субтильный типчик в пиджачке. В меру лысый, в меру серый. Такому в толпе затеряться плёвое дело. Один раз посмотришь и тут же забудешь, что такого видел.

— Здравствуйте, я представляю местных магов, — сказал типчик. Голос у него тоже был серый и ничем не примечательный. — Своими действиями вы нарушили параграф восемьдесят пять, пункт три, а именно — вы открылись человеку.

— Этому, что ли? — хохотнула Амет, указав подбородком на Феню. — Он же в сказки верит и трепать не будет.

Типчик поморщился.

— Не только этому, но и его матери.

— Это, простите, как? — тут же окрысилась дочь Тёмного Властелина. — Я что, с порога представилась и вывалила на неё все мои титулы, да ещё сожрала половину оставшейся ей жизни?

— Кхем, кхем, — Упырь постучал лапой по столу.

— Вы что-то хотите сказать? — приподнял бровь типчик.

— Хочу, — кивнул кот. — Вы сказали, что представляете местных магов. Каких именно? Сибирских или европейских? После того, как магическая Сибирь отделилась от магической России, нам, котам, представляющих не только магическую Россию, нужны уточнения.

— Сибирь, — сквозь зубы выдавил типчик. — Но если вы прибыли из России, то вам вменяется так же незаконный переход границы.

— Ой, ой, как всё сложно, — деланно посокрушался Упырь. — Но как вы прохлопали ушами, я представляю не только магическую Россию. Так же я представляю вольный город-государство Инферно.

— Демон, — разочаровался типчик. — А она?

Типчик указал на Амет.

— Иномирка, — оскалился кот. — На сколько я помню, ваши правила не распространяются на жителей Инферно и на иномирцев не из около Реальных и Реального Миров.

— Верно, — кивнул типчик. — Но с чего бы мне вам верить?

— Так с чего бы мне вам врать? — развёл лапами Упырь.

— Но может…

— Подпишем договор? Что бы вы хотели в обмен на свою душу?

— Сибирские маги не оперируют своими душами. Это все знают.

— Это все знают, — согласился Упырь. — Так что сибирским магам нужно от скромного демона и иномирки?

— Китяж, — совершенно спокойно и бесцветно ответил типчик. — Мы уладили то, для чего вы пересекли границу. Так же, в данный момент, наши маги латают дыры в Ткани Миров по всей Москве и в Милане. На кануне нас посетила одна занимательная особа и поставила вопрос ребром. Так же она ясно намекнула о том, что кое-кто из вашего окружения может знать, где находится Китяж.

Упырь потёл подбородок лапой и в упор посмотрел на Амет.

— Я? — удивилась дочь Тёмного Властелина. — Мне-то откуда знать?

— Вы, — кивнул кот. — Вы же точно не знаете обстоятельств вашего зачатия и рождения. Возможно, это был не энергетический, а магический всплеск. Его душа и разделилась. Ваш отец где только не лазил, куда только нос не совал. Вы, Амет, дочь целого города, не только одного, отдельно взятого, демиурга. Это будет интересная гонка, уж поверьте.

— Откуда я могу знать, что мы найдём тот самый Китяж? — заупрямилась Амет, однако любопытная натура уже брала верх. И Упырь это знал. — Не прощё ли будет подождать, пока меня найдут?

— Не проще, — отмахнулся Упырь. — Он, — кивок на типчика, — вполне себе может сейчас вас заковать и упрятать так, что даже протектор вашего отца вас не найдёт. Им нужны знания города, и уж поверьте, они не остановятся ни перед чем. Сибирскими магами пугают детей по всему Миру.

Типчик кивком подтвердил, что это правда. И запрут, и пугают.

— Знаете что? — протянула Амет. — Я, пожалуй, всё же дам вам согласие, но на определённых условиях. Ваш прошлый договор был составлен за моей спиной, и я о нём ничего не знаю. Этот будем составлять при моём участие и с моего одобрения.

— Это приемлемо, — кивнул типчик.

Через час оживлённых дебатов и пререканий, когда солнце толком уже взошло и начало нещадно палить в окно, новый договор был составлен.

— Итак, что мы тут имеем, — Амет повертела в руках черновик договора. — Я, в компании, какую сама себе подберу, отправляюсь на поиски мифологического города, который, оказывается, на самом деле существует. Так же я имею право требовать все, нужные мне для поиска города, ресурсы, какие сибирские маги мне безоговорочно предоставят. Если маги начинают кочевряжится, договор теряет силу. Если кочевряжится начинаю я, то сибирские маги делают откат в Ткани Миров и дыры, Тропки и Двери появляются снова. В принципе, это не мой Мир и мне его совершенно не жалко, но что-то останавливает меня от кочевряженья. Что бы это могло быть? Далее, я могу приступить к поискам в любое, удобное для меня, время. Очень хорошо. Мне нужно вернуть моё тело. Идём дальше. При обнаружение города, или намёка на город, я вызываю представителя сибирских магов и он первым заходит на территорию предполагаемого города. Так же представитель договаривается с городом сам, во избежание всяческих эксцессов и всего прочего в том же духе. При нахождение искомого города я имею право на получение всех знаний и ресурсов, каковые сочту для себя полезными, находящихся в городе. Очень заманчиво. Что же, согласна. Составляйте договор, я подпишу.

Представитель сибирских магов щёлкнул пальцами и перед Амет появилась распечатка формата А4 с набитым текстом.

— Оперативненько, — прокомментировал Упырь, сам пользующийся подобной техникой.

Дочь Тёмного Властелина пробежала глазами три распечатки и подписала каждую.

Представитель довольно осклабился и, закинув в своё подпространство две копии, одну для себя и одну для начальства, растворился в воздухе.

— Позёр, — хмыкнула Амет, и протянула свою копию Упырю. — Вы не могли бы сохранить?

— Мог бы, — кивнул кот, и убрал распечатку. — Сроки, как я понимаю, вы специально не проставили?

— Конечно, — согласилась дочь Тёмного Властелина. — Мне же не только тело забрать надо, но и узнать, что это за Китяж такой.

— Так вы не знали, на что подписывались? — округлил глаза кот.

— Я подозревала. Особенно после того, что вы сказали, — отбила Амет.

Посидели, посопели друг на друга.

— Девочки, милые, хорошие, добрые, возьмите меня с собой, а? — в наступившей тишине раздался голос пришёдшего в себя Фени. Тон его был жалостливым и просящим.

«Девочки» вообще и Упырь в особенности, явно забыли на чьей кухне сидят.

— На кой ты нам нужен? — искренне удивилась Амет.

— Вот, вот, — поддакнул Упырь. — На кой хрен?

— Но как же так? — изумился Феня, до сих пор верящий в сказки. — Во всех книгах о таком написано. Герой встречает кого-нибудь, и этот кто-то берёт его с собой. Или герой проваливается в какой-нибудь Мир и там вершит подвиги. Возьмите меня, а? Ну пожа-а-а-алуйста!

Дочь Тёмного Властелина пожала плечами, показывая, что ей, вообще-то, плевать. Одним ртом больше, одним меньше. Но лучше бы, конечно, меньше.

Упырь покачал головой и затянул цитату из одного миленького фанфика:

— Жили-были три Вонючки, и было у них на троих семнадцать пальцев. Семь на руках, и десять на ногах. Не меть в герои, мальчик, пальцы целее будут. Жизнь, хе-хе, это не книга, страницы не перевернёшь. Или же…

Кот оскалился, цапнул со стола нож и перевоплотился в привычный образ камуфлированной девицы.

— У тебя есть лишние пальцы? — оскалился Упырь, наступая на Феню. — Глаз, я смотрю, тебе тоже многовато. Хочешь один вырву? Зубы тебе тоже надо поубавить, не находишь?

Феня сделал шаг назад и упёрся спиной в стену. Такого он в книгах точно не вычитывал.

— Упырь!

Голос Норда хлестнул плетью.

Амет подумала, что господину ректору было не впервой оттаскивать своего демона от его жертв.

— Хозяин, — подобострастно разулыбался имп, — мы как раз собирались назад.

— Немедленной!

Норда не было видно, зато прекрасно слышно. Открытый портал мерцал посреди кухни.

Упырь пожал плечами и спрятал нож в карман

Самый напряжённый момент — перед отправлением. Все бегают, всем весело, всем до всего есть дело.

Тело Катеньки действительно оказалось самовосстанавливающимся. В этом Амет убедил Упырь, банально полоснув ту по горлу уведённым ножом. Кровь — во все стороны. Дочь Тёмного Властелина пришла в себя в совершенно тёмной комнате без окон. Под телом что-то холодное и твёрдое. Камень, наверное.

Амет щёлкнула пальцами зажигая пульсар. Точно, камень. Скорее алтарь. В углу комнаты горкой свалена её одежда.

Нестерпимо хотелось есть.

— О, проснулась!

Базилевс. Стоит в проёме двери. Лыбу давит. И не понять, почему счастлив.

— Давай скорее, там Катенька очередной спектакль устроила. Говорит, что вырвали её на самом интересном месте. Она там какого-то мертвяка уже соблазнила, а мы её выдернули.

— Ай, яй, — посокрушалась Амет. Говорить было сложно и больно. — какие мы противные и гадкие.

Язык не слушался. Ноги через раз.

— Не то слово, какие, — хохотнул принц.

Упырь где-то увёл ядерную бомбу и почти запихал её в личное подпространство, но был остановлен бдительным Хозяином.

— Я ещё могу понять все ваши пляски с договором, — приговаривал Норд, привычно таская кошачье ухо, — я ещё могу понять твои садистские наклонности, я ещё могу понять твоё желание погулять по Мирам, но бомба-то тебе зачем?

— Надо, — неопределённо ответил Упырь, и вывернулся из хозяйской длани карающей. — Я вообще ненадолго. Это же Китяж, Хозяин!

— Да, и это я тоже прекрасно понимаю, — согласился господин ректор. — Но в договоре не было прописано, что все спутники Амет получат знания.

— Но так же не было прописано, что не получат, — выкрутился кошкоухий. — А раз не прописано, то всё может быть.

Норд вздохнул. Его ушлая жена Лена умудрилась сделать всё чужими руками практически не вставая с дивана. Вот уж кто мог относительно спокойно общаться с сибирскими магами, так это она. Других они бы сожрали, стоило бы им пересечь Урал. В прямом смысле съели бы.

Катеньку, не смотря на все её протестующие вопли, визги, писки и требования вернуть назад к мертвяку, отконвоировали к матери. Мария Моисеевна была счастлива вновь увидеть свою ненаглядную дочурку в привычном для неё неадеквате.

— Знаете, Василий Георгиевич, — сказала родительница Катеньки принцу, — то, что между нами было…

— А между нами что-то было? — невинно спросил Базилевс, и захлопал глазами.

Мария Моисеевна облегчённо вздохнула:

— Действительно, между нами ничего не было. И, я надеюсь, впредь не будет.

И закрыла дверь.

— Наивная, — оскалился Базилевс. — Я ещё вернусь.

Тем самым Мария Моисеевна доказала, что даже омегаверс лечится.

— Кто открывает? — азартно спросил принц. — Только не она, я точно знаю, у неё телепорты и порталы корявые. Я видел.

И ткнул пальцем в Амет.

Упырь передёрнул плечами.

— Раз не она, то я.

И открыл портал в никуда.

Дочь Тёмного Властелина, не наследный принц и одолженный демон исчезли из этого Мира.

Полчаса спустя.

Большой полуорганический космический корабль привычно прикидывался невинным китайским спутником на обратной стороне луны третьей планеты в этой солнечной системе.

— Вспомнил таки о моём существовании, — разъяренной мегерой орала высокая зеленокожая рыжая девица. — Тебе, видимо, было плевать на то, что я могла развалится на части, — девица всхлипнула. — Банально развалится! Все меня бросили, все забыли!

— Молчи, Дестини, — добродушно рыкнул двухметровый блондин, кожа которого была на несколько тонов зеленее. — Для меня вообще тысяча лет прошла. А для тебя? Года два? Три?

— Пять! — зарычала названная Судьбой. — Пять лет без стазиса! И с Земли на меня уже косо поглядывали.

— Я уже забыл, какой у меня замечательный интерфейс корабля, — фыркнул блондин. — Значит так, Дестини, отправляй меня на Землю, только смотри, в этот раз не накосячь с координатами.

Рыжая злобно гоготнула и блондин исчез с корабля в луче телепорта.

— О, нет! — простонал Норд, открыв дверь.

Эстэл. За пять лет ничуть не изменился. Даже поганая улыбочка всё та же.

— О, да! — опроверг Тёмный Властелин, и спросил в лоб. — Тут моя дочка не пробегала?

— Вы разминулись на полчаса, — не скрывая злорадства, ответил господин ректор. — Приволокла какого-то убоищного принца, сманила моего фамильяра и отправилась искать кое что.

— Что? — заинтересовался Эстэл.

Норд спроецировал голографическое изображение города. Тот был полностью из металла и очертаниями напоминал восьми лучевую звезду или снежинку.

— Но это же… — вытаращился Эстэл.

— Это Китяж, затонувший город, — пояснил Норд, и закрыл дверь.

— Дамы, у нас проблемы!

Пятеро дам участливо закивали. Когда, мол, их у нас не было?

— Моя поганка убежала искать Атлантис!