Город стал наполняться мусором. Он лежал повсюду, и дворники не успевали его убирать. Это были бумажки, дощечки, кусочки, палочки и другие мелкие предметы. Потом появились рекламные щиты, крыши газетных киосков и выдернутые с корнями старые деревья. Но горожане, несмотря на этот хаос, продолжали соблюдать свой обычный распорядок дня. И это вселяло надежду в то, что всемирная катастрофа обойдёт нас стороной. Но всё изменилось…

Ещё вчера я была на работе и печатала финансовый отчёт, переправленный мною уже в пятый раз, а всё из-за того, что между строк я писала мой новый роман, и тут меня словно вынесло на улицу. Ветер погнал меня к окраине города, и так я оказалась у двери крошечного домика с зелёной крышей и наглухо задёрнутыми шторами.

Я постучала, подчиняясь своим внутренним инстинктам, и мне тут же открыли. Женщина с длинными белыми волосами и таким же лицом больше походила на зомби, но она пригласила меня войти, и, как я ни упиралась, мой внутренний голос не терпел возражений. И я вошла!

В комнате было человек двадцать, не больше.

У меня не было времени даже рассмотреть их, как народ повалил в дом, словно кто-то открыл водопроводный кран на все обороты. Я поспешила плюхнуться на обшарпанный стул у окна и затаила дыхание. Стул оказался удобным и мягким. Сохранив остатки былой роскоши и лёгкую истёртую позолоту, он напоминал мне трон, хотя принцесса из меня была никудышная. Подданные суетились и кричали, и я постаралась замереть, чтобы скрыть от них своё присутствие. Вся комната была словно на ладони, и наконец-то я смогла за короткое время рассмотреть всех персонажей, пока они не стали толпой.

Мужчина с очень печальным лицом сидел на полу у окна и выскребал осколком разбитого стекла какую-то надпись. Он держал стекло с напряжением, так что его руки тряслись и на пол стекали крупные капли крови.

Я не могла прочесть эту надпись. Он прикрывал её ладонью от посторонних глаз и всё время оглядывался по сторонам, чтобы убедиться, нет ли за ним слежки. Один раз он всё же не успел увернуться, и я встретилась с ним глазами. Он не испугался, а лишь плотнее прижал ладонь к надписи, а палец – к губам, предлагая мне общий секрет. Его лёгкая улыбка словно загипнотизировала меня на секунду, приподнимая со дна моих воспоминаний нечто сильное и радостное, но это прошло так же быстро, как и овладело мною. Во мне вновь взыграло кокетство и природная дотошность. Мне было обидно, что секрет – на двоих, а в чём он, знает только этот мужчина. Я хотела встать и подойти к нему, но тут между мною и загадочным господином встали другие люди. Они искали место ночлега и сгребали ногами осколки зеркала, и почему-то именно под мой стул. Я разозлилась и забыла про наш секрет…

Разместившись, люди успокоились, и наступила тишина. Лишь ветер гудел за окном и ударялся о хрупкие стёкла с новой силой. И это была временная передышка! Удар за ударом, и комната вновь наполнилась шумом. Хотелось заткнуть уши и закрыть глаза. Мне впервые стало по-настоящему страшно! Того гляди стёкла треснут и осыплются на пол. И тогда последняя защита будет снята, и в комнату полетит всё то, что сейчас лежало у стен дома огромными кучами мусора.

– Не волнуйтесь, стекло выдержит! – успокоила нас странная женщина – хозяйка дома и исчезла.

У дребезжащего окна дрожала в такт ему и беспрестанно икала девушка лет восемнадцати. Совершенно юное создание, одетое во всё чёрное.

Я подумала, что это весьма уместное одеяние в данных обстоятельствах, но…

Чем сильнее она икала, тем больше на неё пялились другие. Она всем мешала, раздражала, и мне показалось, что если она не прекратит икать, её выкинут в окно.

Я поманила девушку к себе.

Вставать не хотелось, так как я боялась потерять сидячее место, видя жадные взгляды тех, кто ютился на полу.

Она долго колебалась, а потом кинулась ко мне, даже не выпрямившись в полный рост. Как маленький зверёк, она выскочила из своей норки и обняла меня за плечи.

Я закрыла ей рот рукой, да так, что она не могла дышать. Девочка пыталась сопротивляться, но, не дожидаясь, пока она задохнётся, я отпустила её.

Сначала у неё были испуганные глаза, почти бешеные, но потом, поняв, что она больше не икает, она схватила меня за шею, поцеловала в щёку и ускользнула на своё место так же быстро, как добралась до меня. И затихла, обняв колени и положив на них голову.

Про себя я думала: слава Богу, теперь они не тронут её.

А те – они, собрались вместе. Их было человек пять, и они сидели на полу спинами друг к другу и внимательно следили за остальными.

То были мужчины одинакового возраста, со схожими чертами лица и цветом волос. И взгляд у них был одинаково строгий, исподлобья, словно здесь всё было под их контролем. Из них выделялся лишь один с взъерошенной шевелюрой и бегающим взглядом.

Уснувшая девочка в чёрном была самой молодой, а мужчина, тот, что чертил на стене, самым «старым». Но я должна уточнить, что ему было не более сорока семи, и то лишь учитывая мудрую печаль в его глазах.

В уголке плакала женщина. Очень тихо, беззвучно и без слёз. Было видно, что она боится, как бы её не выгнали, и тщательно пыталась скрыть свою печаль. Тушь растеклась по щекам и засохла. Она растирала её рукой, но лишь больше становилась похожа на трубочиста.

Моё сердце сжалось… Что же могло случиться?

Она изо всех сил пыталась выглянуть в окно, именно в то, рядом с которым я сидела.

Следя за её взглядом, я привстала со стула и увидела, что на неухоженном газоне перед домом лежит подросток, и при каждом порыве ветра его тело катает по земле, то взад, то вперёд, как надувную куклу.

Он был мёртв – затуманенный взор и обмякшее тело, а в широко открытый рот набилась жёлтая листва. Она же прилепилась к его одежде и волосам, как репейники, и от этой яркости всё увиденное казалось нереальным. Каким-то театральным шоу, в конце которого юноша должен был встать, стряхнуть с себя листву и весело сказать: «Ап!»

Я взглянула на женщину и вздрогнула. Её глаза были стеклянные, а руки исцарапаны в кровь. Она делала это сама, доставляла себе телесную боль, чтобы не выдать душевную. Не забиться в истерике, не броситься к мёртвому сыну, чтобы поцеловать его в последний раз.

Но что случилось со мной? Смерть у меня под носом уже не казалась страшной, чрезвычайной…

Отчего? Когда я успела привыкнуть к виду смерти? Ведь ещё вчера я шарахалась от ритуальных автобусов…

В моей памяти всплыли картинки из детства. Мои братья…

Один из них умер тогда, а второй чуть позже, в больнице…

Это разрушило всё в моей жизни: дом, семью, всё, что было у меня на тот момент, превратилось в прах. С тех самых пор я стала относиться к смерти с отвращением, даже с ненавистью…

Мальчишки сбежали в лес и потерялись. Всю ночь они провели на холодной земле, и Сашка, а ему было всего четыре года, замёрз насмерть. Максим нёс его тело на себе более суток, пока их не нашли охотники.

Я видела Сашу в гробу. Он казался живым, и мне хотелось подбежать к нему и разбудить… Я так тогда до конца и не поняла, что брат умер, но с возрастом мне начал сниться один и тот же сон, в котором Сашка и Максим лежат на дне какой-то ямы и дрожат от холода. Максимка пытается согреть Сашеньку, но тот всё равно умирает. А Максим плачет и зовёт на помощь.

На этом месте я всегда просыпалась в слезах, и сейчас, видя, как страдает эта женщина, я понимала её боль, но не более…

Я вновь села на стул и прижалась к его спинке, пытаясь подумать о чём-нибудь другом, чтобы отвлечься от воспоминаний.

И, похоже, мне удалось задремать, а когда я вновь открыла глаза…

Пострадавших от стихии в дом не пускали. Лишь избранные, гонимые сюда ветром, имели честь войти в эту дверь…

Людей становилось всё больше и больше, ещё немного и нельзя будет сделать даже шагу.

Общее раздражение росло, и даже я, терпевшая всё это время, начала бить ногами о ножку стула, выбивая барабанную дробь.

Я теряла сознание от духоты, моя голова запрокинулась навзничь, и тут я увидела крылья бабочки.

Огромные крылья, роскошные, тёмно-синие. Бабочка взлетела, и я провалилась в пустоту.

Бабочка обрела тело… Это была та самая хозяйка дома. Она несла меня по коридору и поставила на пол перед обшарпанной дверью.

– Иди!

Я открыла дверь…

– Иди! – вновь потребовала крылатая хозяйка, и я сделала шаг…

Дверь была почти под потолком того места, в которое я должна была войти.

Пола не было, лишь пустота и холод. Я опустила голову вниз, чтобы рассмотреть дно глубокой ямы, и там я увидела…

Я задрожала всем телом, и из моей груди вырвался стон, как у раненого зверя, настигнутого охотниками.

– Мои любимые! О, Господи! Как давно я не видела вас живыми.

В холодной пустой комнате, на каменном полу лежали два мальчика. Один – лет десяти, а второй – четырёх, совсем маленький с курчавыми светлыми волосёнками и в белой ночной пижаме с паровозиками.

Штанишки были коротковаты, и он прикрывал руками голенькие ножки и весь дрожал от холода. На одной ноге ещё был тапочек, а со второй он слетел и лежал у противоположной стены.

Второй мальчик обнимал младшего брата, прижимал его к себе и пытался согреть, скрестив свои руки вокруг его коленей…

Я точно знала, что минует ещё час и случится непоправимое. И сколько бы Максимка ни старался, ему не удастся вдохнуть жизнь в остывшее и окоченевшее тельце брата.

Я уже хотела броситься вниз, чтобы помочь им, но моя крылатая провожатая схватила меня за плечи и перенесла на другую, противоположную часть комнаты.

В темноте я уцепилась руками за крошечное оконце без стекла и выглянула наружу…

Там, внизу, белели бесконечные просторы. Заснеженная равнина тянулась до самого горизонта, да и тот был едва различим, лишь тонкая серая полоска выдавала разницу между небом и землёй.

По правую сторону тянулся еловый лес, а по левую – небольшие холмы, покрытые снегом.

– Прыгай, это – твой Рай! – сказала провожатая и толкнула меня в окно, не дав последний раз взглянуть на моих мальчиков.

Упав в глубокий тёплый снег, я несколько минут полежала, собираясь с мыслями:

– Всё совсем не так, как я предполагала. Мой Рай? Значит, я умерла?

Я не помню, как умерла… И этот снег, он попадает мне в нос, рот и уши. Холодит и щекочет меня – одновременно. Так не бывает с мёртвыми.

Я высунула голову из сугроба и огляделась.

Обшарпанная стена с оконцем у самой крыши начала расти и вскоре стала огромной горой, в вышине которой трудно было увидеть ту крошечную щёлку, за которой умирали от холода мои мальчики. Ещё минута, и гора покрылась снегом, и стена исчезла под его покровом вместе с моими любимыми братьями…

Я посмотрела в небо и заплакала. А вдруг я могла спасти их? Могла взять их с собой, и им бы не было так страшно, как в том подвале? И снег здесь – тёплый и мягкий, как пуховая перина…

Слёзы прожигали в снегу тёмные отметины, и вскоре я смогла вылезти из сугроба и, притоптав ладонями снег, села и осмотрелась. Нужно перестать плакать и взять себя в руки!

Назад дороги не было… Значит, только вперёд!

Когда глаза привыкли к ослепительному блеску снега в солнечных лучах, я разглядела на горизонте особняк с белоснежными колоннами. Настоящая барская усадьба.

И тут словно что-то приблизило картинку, и я увидела высокие сосны, что росли по обе стороны здания, и протоптанную тропинку, ведущую прямо к нему.

А ведь поначалу особняк был очень далеко, едва различим, но постепенно расстояние уменьшалось и вскоре до него осталось не больше пятисот метров.

Что ж, настало время исследовать мой Рай, если он так напрашивается на это.

Я отряхнула снег со своей одежды и двинулась в сторону дома.

Пока я шла, мир вокруг меня играл в странную игру, названия которой я пока не знала…

Тот пейзаж, что я видела сейчас, через секунду совершенно неузнаваемо менялся на другой. Леса становились долинами, а те, в свою очередь, превращались в невысокие горы, покрытые цветущим вереском.

Снег растаял. Зазеленели поля, зацвели фруктовые деревья, и мир наполнился ароматами весны, но лишь на несколько шагов, и запахи растворились и исчезли…

Я не успевала рассмотреть одну картинку, а она уже менялась на другую, но не мгновенно, а как-то плавно, словно кто-то лепил её из пластилина своими умелыми руками с такой точностью, что они были как настоящие. Или они и были настоящие? Как узнать наверняка?

Неизменным оставался только дом с колоннами и тропинка, ведущая к широким ступеням. Даже сосны сменились лохматыми елями и, покачиваясь под ласковым тёплым ветром, делали видимую картинку – сказочной, волшебной. Ведь в реальности не могло быть того, что происходило со мною сейчас…

Все мои чувства были зомбированы и собраны в твёрдый комок, который прятался в самых недрах мой души. Я шла вперёд только потому, что у меня не было иной цели. Я не понимала, что происходит и где я нахожусь. Словно кто-то управлял мною и этим миром одновременно.

Провожатая сказала, что это – мой Рай, но по моим понятиям Рай должен выглядеть как-то иначе…

Тропинка оборвалась у самого дома, и снова пошёл снег.

Ступеньки немного обледенели, и я поднималась медленно и осторожно. И не успела я ступить на площадку перед дверью, как та распахнулись, словно приглашая меня войти.

– Что ж, пришла, входи! – сказала я сама себе и сделала первый шаг.

Дом получился великолепный! Двухэтажный, выкрашенный в белый цвет, с колоннами, доходящими до крыши, и с изящной лепниной, как это было принято пару веков назад. Дух русской усадьбы с её изящной простотой.

Поднимаясь по широким ступенькам, трудно не обратить внимания на тяжёлую дубовую дверь, теперь лишь она преграда к тому, чтобы шкатулка раскрыла все свои секреты.

Итак, мы уже в доме…

Уютная гостиная с огромным обеденным столом. Полукруглым и покрытым кружевной скатертью с оборками. Возможно, это мещанство? Ну, и пусть! Я так хочу и точка!

Лакированные полы из чёрного дерева, изящная мебель с точёными ножками и вырезанными узорами и вензелями, которые повсюду: на спинках кресел, на шкафах, на подлокотниках.

Звезда и шпага, соединённые вместе в солнечном диске, от которого исходит множество лучей, больших и маленьких, чередующихся друг с другом. Это был мой герб. Я заклеймила им свою фантазию. Но почему он именно такой, я пока не знала…

Под потолком висела хрустальная люстра и тихонечко позвякивала. Это была чудная, волшебная мелодия. Там, там, там, та-та-та-та, там, там…

Огромная деревянная лестница вела на второй этаж, и я буквально вспорхнула по ней. Все горести и печали оставив по ту сторону двери, я нашла здесь свой кабинет.

В моей мечте всё было так, как я хотела. Стол, покрытый зелёным сукном, и стопка бумаг.

Я подбежала к окну и увидела сосновый бор и снег, всё ещё лежащий на ветках величавых сосен, несмотря на весну и шальных белок, что искали свои припасы в заснеженных дуплах. И, не найдя их, бежали к входной двери – попрошайничать. А там уже были припасены для них орехи и семечки.

Моя фантазия подумала и об этом!

И ухающие совы, встревоженные беличьей суетой.

Сев в удобное кресло, я машинально потянулась за бумагами и…

Мой новый роман, тот, что я вписывала украдкой между строчками финансового отчёта… Я почти закончила первую главу, и вот она у меня в руках… Мой роман назывался – Из жизни обычных волшебников…

Странное ощущение, что я уже не я… Я оглядела себя с ног до головы. На кого я похожа?

На стене висело огромное зеркало в резной кованой оправе, в нём-то я и увидела странную, но знакомую женщину. Ту самую, про которую я писала целый год.

Сол…

Мои, а точнее, её волосы были растрёпаны, и я попыталась их пригладить, но на пол посыпались лепестки цветов, самых разных – роз, ромашек, васильков и лютиков. Я стала стряхивать их со своего роскошного голубого платья, и тёмно-синие бабочки заполнили комнату.

Я смотрела в зеркало как завороженная… Когда бабочки разлетелись по комнате и сели на потолок, я увидела, как по широкой юбке моего шёлкового платья поплыли барашки перистых облаков, а за ними пролетел косяк перелётных птиц.

И ароматы… Потрясающие ароматы луговых нескошенных трав, цветов и каких-то пряностей. Корицы, мяты, ванили, и почему-то цедры лимона, немного терпкий запах и не такой манящий, как сам фрукт.

Я обожала лимоны! Порезать их тоненько-тоненько и посыпать солью и, когда они пропитаются, положить их на язык и наслаждаться их остротой и ароматом…

Я поморщилась, представляя эту кислоту на своём языке, и тут же на столе появилось блюдо с тонко порезанными дольками, но не лимона, а лайма, что оказалось ещё вкуснее. Эти диковинные фрукты не доходили до нашей провинции, и лишь раз в жизни я купила эти плоды, всего две штуки, и этот вкус был мне знаком, но слегка забыт.

Когда тарелка опустела, мой взгляд упал на окно…

Я распахнула его и впустила в комнату чудесный воздух лета, очищенный сосновой хвоей.

– Вот и кончилась весна, – с грустью сказала я. – Ах, как жаль!

Вдалеке пестрели цветущие луга, и я больше не могла сидеть взаперти. Я выскочила на улицу и побежала по тропинке до самого луга.

Срывая цветы, я заходила всё дальше и дальше, и тут моя рука коснулась чего-то гладкого. Это была поверхность.

Но чего?

Я провела по ней рукой и медленно пошла вдоль неё. Стена из непрозрачной субстанции тянулась по линии поля до самой скалы, с которой я упала в этот мир.

Со стороны казалось, что этот Рай – бесконечен, но…

Зеркальная поверхность давала это ощущение безграничности пространства, но на деле оказался лишь жалким куском земли, отмеренным кем-то для меня… Маленький иллюзорный Рай и не более того!

Поняв это, я вновь стала собой, той самой несчастной женщиной в неброском платьице, попавшей в незнакомое место и не знающей, чего можно ожидать от него…

Сколько ещё сюрпризов у него в багаже?

Мои руки бегали по стене, мяли её, гладили, пытались защитить или проковырять пальцем. Всё бесполезно! Она не поддавалась.

Я прислонилась к ней, надеясь хоть что-то рассмотреть, спрятав лицо в ладони, создавая искусственную темноту, и тут мне показалось, что что-то скользнуло за стеной, и вдруг чья-то ладонь закрыла моё лицо и погладила по носу, по глазам, пытаясь понять, кто я… Ощупывая меня очень нежно, боясь сделать мне больно. Обычно так встречают незнакомцев незрячие люди. Чтобы понять – кто ты, им необходимо изучить твоё лицо, каждую его складку, морщинку, родинку. И их невозможно обмануть, они безошибочно угадывают все черты твоего характера ещё до того как ты проявишь их.

Я отдёрнула руки и поняла, что день превратился в ночь.

Я судорожно водила по стене, но больше не смогла коснуться того, кто был за ней…

Я тихо шла к дому. Хорошо ещё, что он не исчез!

Я не одна… О, Господи, я не одна в этом странном мире фантазий. Но как попасть туда, в тот, другой мир, и нужно ли это делать?

Вопросы роились в моей голове, сводя меня с ума…

Кем я была раньше в мире обычных людей?

Мечтательница, фантазёрка, писательница, уже завоевавшая своего читателя, но… Мне вечно чего-то не хватало!

Наш крошечный городишко был для меня мал, тесен, я едва помещалась в нём со всеми моими мечтами и амбициями.

Каждый месяц после зарплаты я садилась на ночной поезд и рано утром приезжала в Москву. Этот город был для меня непостижимой загадкой, и я, как и многие другие – приезжие гастролёры, пыталась их разгадать…

В моём распоряжении было ровно два дня и одна ночь на вокзале, и я не теряла времени даром.

Я изучала каждую улочку, каждый сквер, я покупала гвоздики и по одной дарила каждому памятнику, а вернее, тому, кому он был поставлен. Мне казалось, что эти великие люди прошлого заступятся за меня и окажут мне поддержку. Наивная маленькая дурочка…

С каждым приездом я узнавала всё больше и больше, а потом описывала это в своих романах, и для нашей необразованной провинциальной публики это было волшебным и даже сказочным миром, где горят большие огни, где на лимузинах разъезжают длинноногие блондинки, и где можно встретить, если очень постараться, тех, кого они каждый день видят по телевизору.

На самом деле я создавала свои образы, вглядываясь в лица обычных горожан, но превращала их в богатеев и красавиц.

Я писала любовные романы, подобно тем, что пестрят за стеклом каждого киоска и ларька, и всё же я была самой настоящей писательницей, и мне платили гонорары, пусть небольшие, но зато моё имя было известно всем в нашем городе, и сам Мэр вручил мне медаль почётного горожанина…

Я почти была довольна, почти, но каждый месяц я продолжала покупать билет на поезд и уезжала в своё двухдневное приключение.

Это случилось ровно за год до тех страшных событий, что охватили землю…

Осень, дождливая и холодная. Я ещё долго думала, не отложить ли свой проминант до следующего месяца, когда пойдёт снег и будет посуше.

Не страшно – одеться потеплее, а вот – промокнуть, а потом просидеть всю ночь на вокзале, дрожа от холода… Но будь что будет, и я купила билет.

По программе у меня было посещение Дома-музея Булгакова. Как и все «свободные сумасшедшие», к коим я себя причисляла, я обожала роман «Мастер и Маргарита» и, войдя в подъезд, настроилась на погружение в мистический мир, заселённый булгаковскими героями.

На входе меня встретил колоритный старичок в мундире и предложил бесплатно посетить экспозицию, и пока я ходила между стендов и витрин, незримо следовал за мной.

Он мне очень мешал, но как его прогнать!? Внутри накапливалась тревога.

Но вопрос решился сам собой, старичок, извиняясь и откланиваясь, попятился к дверце с надписью МЖ, и я с радостью вернулась к просмотру.

По коридору то и дело слонялись странные личности, то ли актёры в костюмах, то ли просто сумасшедшие… Но оказалось, что это – официанты, и не более того.

Но ведь такое место должно было быть странным!? Непременно, должно было быть!

От сильного запаха кофе в крошечной кофейне, расположенной прямо в музее, меня затошнило. Я посмотрела на цены, ахнула и поспешила спуститься во двор, но перед этим всё же успела положить свою гвоздику на лавочку рядом с Булгаковым.

Всё в этом музее было не совсем так, как я себе напридумывала. Хотелось мистики, а вышла, и кроме назойливого старичка ничего не запомнила и не удивилась ничему. Обидно!

В животе забулькало, но я решила, что сначала должна добить экскурсию до конца, и пошла на Патриаршие пруды…

Пошёл дождь. Всё сильнее и сильнее. Я поспешила раскрыть зонт, но тут я увидела их…

Они стояли у самого пруда, тесно прижавшись друг к другу, и словно все стихии: дождь и холодный ветер собрались вокруг них и затеяли бешеную пляску. Как нечисть возле святой земли.

И так они и эдак, а этим двоим – всё равно, не взять их ничем, как заговорённые. Обнимаются и целуются на глазах у изумлённого колючего дождя и пронизывающего ветра, до дрожи, до посиневших губ. Она что-то шептала ему и улыбалась, и он ей в ответ. Тихо, ласково, не отрывая от неё взгляда.

Одежда этих двоих тоже была необычной, словно они сошли со старинного полотна. Длинное синее платье до пят на ней и изящный камзол на нём, словно они собрались на бал во дворец, но вынуждены были остановиться здесь, у холодного чёрного пруда. Но зачем? Может, кино снимают? А где тогда съёмочная группа, камеры, свет?

Я в сумку полезла и хотела их сфотографировать, а когда голову подняла, их уже не было… Пропали!

Я стояла как вкопанная, не в силах пошевелиться, словно больше не принадлежала себе, но чувствовала, что внутри меня происходило нечто особенное. Это длилось лишь мгновение…

Я бросилась на то место, где видела странную парочку, но по Патриаршим плыли два лебедя и головы друг другу под крылья прятали, словно грелись, и ни души.

Села я на лавочку, а сама еле дышу, словно внутри меня что-то тёплое поселилось, волшебное.

Мне показалось, что я слышу, о чём шепчет дождь и кричит назойливый ветер, гуляющий по парку и гоняющий по дорожкам мокрую опавшую листву.

– Они ушли? – пытаясь перекричать сам себя, шумел ветер.

– Тише, тише! – шептал дождь. – Она не должна знать. Ей пока – нельзя…

До вечера просидела я в парке, а утром вернулась домой и начала новый роман, не похожий на предыдущие… но всё как-то не шло, не получалось.

И вот прошёл год, и я сама стала героем в чьём-то романе. Только пока не пойму, какой сюжетной линии они придерживаются: детектив, фантастика или всё же что-то про любовь, было бы не плохо… И вот кто они, эти авторы?

В кромешной темноте я добралась до дома, и тут же зажёгся свет, подвластный моему малейшему желанию.

Стоп! Желания… Мои желания исполняются лишь в этом доме, а на улице я бессильна, как младенец.

Я поднялась по лестнице и открыла тяжёлую дверь в кабинет и увидела на столе новую стопку бумаг. Я отчётливо помню, что первую главу я убрала в верхний ящик стола, и тот оставался пустым.

Я налила это вино в чудесный хрустальный бокал, непонятным образом прикреплённый к кованой ножке, выпила его залпом и погрузилась в сон, которому не было равных…

Вот и окно в скале, через которое я попала сюда. Протиснувшись внутрь, я увидела, что каменная комната до краёв наполнена водой. На поверхности плавала какая-то муть и мусор. Я потрогала воду – холодная. Перелететь? Но потолок так низко, мне не протиснуться в эту узкую полоску.

И я решила плыть… Я не боялась холодной воды, но боялась глубины, а вдруг кто-то вынырнет и схватит меня за ногу.

Я думала о мёртвом брате. Представляла себе, как он утягивает меня на дно, и от этого плыть становилось всё тяжелее и тяжелее, дыхание сбивалось, а ноги немели от холода. Я была беспомощна как ребёнок, а ведь ещё недавно я могла летать.

Мусор попадался мне под руки, и я с омерзением стряхивала его. За ногу зацепился полиэтиленовый пакет, и я никак не могла откинуть его. Платье намокло и прилипло к телу, и я стала тонуть…

Я едва шевелила ногами и уже пару раз хлебнула ледяную, слегка солёную воду, и тут под моими пальцами оказалась стена.

Я нащупала ручку двери и открыла её…

Свет ударил мне в глаза. Настоящий солнечный свет, а не тот искусственный, что был в том мире, куда меня кинули.

Я долго жмурилась, но всё же смогла справиться с резью в глазах и тогда я увидела нечто потрясающее и ужасающее одновременно.

То место, где я находилась, крепилось к поверхности земли сложной конструкцией из металлических труб.

Я сказала «к земле»? О нет, к воде…

Вода была везде… До самого горизонта. Вода и только вода! Со всех сторон.

До воды было рукой подать, и я с лёгкостью могла бы прыгнуть туда и поплыть, но куда?

Пройдя по толстой трубе, я попала на узкую прямоугольную платформу и выпрямилась во весь рост.

Страха не было, ведь я умела летать…

Моё лёгкое платьице моментально высохло благодаря ветру, который, видимо, был рад моему внезапному появлению, уж очень нежно и ласково он играл с моими волосами. И я почувствовала лёгкость в движениях и даже подняла руки, чтобы вновь взлететь, и тут же вцепилась в трубу…

Умела летать…

Вот именно, что умела. Раньше! А теперь, я дрожала от страха, качаясь на ветру над утонувшей планетой Земля.

Я боялась пошевелиться, поняв, что больше не обладаю силой Сол…

Я присела на корточки, а потом медленно, держась руками за балки, села на платформу и только теперь могла оглядеться.

От края моего мира можно было проползти вглубь конструкции и посмотреть, что там… Нужно было раз и навсегда, понять – где я?

Странная конструкция состояла из тридцати трёх секций. Я пересчитала ещё раз. Да, точно так, тридцать три. Одна из них была моим миром.

Рядом со мной был мир той несчастной женщины. Даже отсюда он казался тёмным пятном. В нём не было света, и по размеру он был меньше всех остальных, а в сравнении с моим просто крошечным. Я вспомнила, что эта женщина рассказывала, что она была последней, и хозяйка дома долго вздыхала, не зная, куда её пристроить.

Скорее всего, её мир – это отрезанная часть от какого-то другого мира, нужно же было пристроить человека. Как горбушка у батона: и выкинуть жалко, и есть – неохота.

Мне было жаль ту несчастную, но посмотрев на бесконечную гладь воды до самого горизонта, я поняла, как ей повезло.

Как всем нам – повезло! Тем, кто смог пережить конец света и получить в дар свой собственный мир.

Но кого нужно благодарить за это? Бога? Но разве Бог станет сооружать подобные конструкции?

Нет! Бог даровал бы нам иной Рай, на небе, где бы нам не пришлось собирать листья из пластилина и вдыхать искусственный воздух. И при этом мы бы не чувствовали ни боли, ни страха, мы были бы мертвы.

Но сейчас – я жива, хоть и не ела уже три дня…

Странно, и почему это наши спасители не подумали о провианте? Так и ноги протянуть недолго…

Похоже, это прозвучало как одно из моих желаний. Голова закружилась и, не удержавшись на скользкой площадке, я упала вниз. Падение длилось не больше минуты, и я рухнула на камни, больно ударившись бедром.

И всё же устроители сего шоу могли бы пожалеть человека и чуть-чуть добавить искусственного тепла, чтобы она не окоченела до смерти…

Словно услышав мои слова, тёплый воздух проник сквозь отвалившиеся доски сарая.

– И посветлее… – добавила я.

Не сразу, медленно-медленно искусственный восход наполнил малиновым светом крошечный мир и ворвался в него неожиданно солнечным утром.

– Я больше не одна! Спасибо, Господи, за этот подарок!

Женщина встала на колени и сложила руки для молитвы. Я подождала немного, пока она выложит Господу всю свою благодарность за мой визит, и вновь усадила её на лавочку:

– Как вас зовут?

– Мария Петровна. Маша. Вы можете звать меня Машей. Так лучше будет.

Она взяла мою руку в свою и прижала к себе.

– Хорошо, я буду звать вас Маша, а меня вы можете называть…

Я замолчала. Мне хотелось назвать ей своё имя, но я забыла его. Как это могло случиться? Я помнила всё, до мелочей. Всю свою жизнь до сего дня, но не помнила, как меня зовут. Это потрясло меня невероятно. Я начала перебирать в уме все известные женские имена, но ни одно из них не было моим. Я это точно знала, потому как, называя каждое из них, я чувствовала холод.

– Так как вас зовут?

Маше не терпелось познакомиться со мной, а я молчала, как в рот воды набравши.

Потерять имя… Это равносильно тому, как потерять свою жизнь, свои воспоминания, своё лицо, в конце концов.

А может быть, я Сол? Та странная Сол из моего романа. Может, именно поэтому я не могу вспомнить своё настоящее имя, потому что я теперь – Сол!

– Меня зовут Сол! – сказала я Маше, и словно камень с души свалился… Пусть будет так. Ведь должна же она меня как-то называть.

Мне совсем не хотелось, чтобы люди кричали мне вслед «Эй, как там тебя зовут, иди сюда…» А Сол – хорошее имя! Необычное, но красивое.

Теперь настало время расспросить Машу о её прошлом. Я надеялась, что она не будет плакать и всё же расскажет мне, что случилось с её сыном. Она помялась слегка и начала свой рассказ.

Оказывается, она была в нашем городишке проездом, приезжала навестить свою двоюродную сестру, у которой месяц назад родился сынок Никитка. Маша жила в Новомосковске, работала в местной радиостанции, ведущей, а сын её, Вениамин, учился в одиннадцатом классе и собирался стать актёром.

Передача «Последние романтики» не была слишком популярна у радиослушателей, и её несколько раз закрывали, и Маша по месяцу сидела без работы, а потом её возвращали в эфир по просьбам телезрителей. Пусть их было – на пальцах перечесть, но видимо романтики были самыми упорными людьми и каждый раз они добивались своего.

Честно говоря, глядя на эту женщину сейчас, я никогда бы не подумала, что она окончила факультет журналистики и вела программу на радио. Скорее она походила на забитую мужем домохозяйку, рыдающую над бесконечными сериалами и своей несостоявшейся жизнью.

И это вполне объяснимо. Горе разрушает нас, не оставляя камня на камне в нашей душе, и, чтобы вновь обрести себя, нужна помощь близких. И я пришла, чтобы помочь ей, да и себе тоже, ведь одиночество подобно горю. Меньше всего я хотела становиться Робинзоном в своём выдуманном мире.

Итак, вернёмся к её рассказу. Они приехали в наш город в самое неподходящее время для таких путешествий. Просидев несколько дней в квартире, гости нашего захолустья всё же рискнули и вышли на улицу слегка погулять по городу, но не прошло и пятнадцати минут, как сильный ветер погнал их к домику на окраине города. Маша бежала по дороге, а Вениамин пытался сопротивляться и со всего маху ударился головой о дерево. Маша пыталась дотащить его к дому, но перед самым крыльцом он упал… Из его груди раздался страшный стон, он вздохнул последний раз, вздрогнул и умер.

Бедная женщина едва не умерла от горя вслед за сыном, но дверь открылась, и её поманили в дом. И у неё не было сил отказаться, и она бросила тело сына и пошла на зов.

Я помнила, что сама была в такой же ситуации. Когда меня пригласили в дом, я ведь тоже была словно под гипнозом и тупо вошла в эту западню. Я спрашивала себя, что выдающегося Они, устроители этого выборочного спасения, нашли во мне, в этой женщине и во всех остальных, с виду не слишком интересных персонах, которые были в той комнате?

Вопрос без ответа. Странно ощущать себя избранной, когда планета погребена под толщей воды.

– Машенька, посмотри, вода уходит!

Я встала на колени и, вглядываясь в толщу воды, всё ниже и ниже наклонялась вниз… Мне показалось, что там, внизу, я вижу какие-то тени, тёмные и светлые пятна, и тут что-то проплыло под самой площадкой, и, вздрогнув от страха, я упала вниз.

Сначала я ушла под воду с головой и слегка нахлебалась, но быстро всплыла, так как расстояние до воды было небольшим. Температура воды была значительно выше, чем в той комнате, через которую нам пришлось проплывать каждый раз, когда мы вырывались на волю из наших миров. Маша стояла наверху с испуганным лицом:

– Как же ты выберешься назад, Сол? Я ведь не смогу тебя вытянуть!

– Там посмотрим, а сейчас я хочу нырнуть вниз, чтобы посмотреть, что там…

Не дожидаясь её ответа, я отвернулась от неё и нырнула. Вода было совершенно прозрачной, я открыла глаза и поплыла к тем тёмным теням, что я видела с площадки.

Мои пальцы коснулись деревянных перекрытий дома, из которого торчала труба, на которой крепились наши миры. Я зацепилась за неё, чтобы не всплыть, и спустилась в дом.

Я не испытывала затруднения с дыханием: воздух, который я набрала в лёгкие при нырянии, почему-то не заканчивался, и я не была ограничена во времени, совершая эти изыскания в недрах новоиспечённого мирового океана.

Спустившись к полу, я увидела стул, который не смог всплыть, зацепившись ножкой за оторванную половую доску. Мой стул! Тот самый, на котором я провела несколько часов в этом странном доме. На противоположной стороне сидел тот загадочный мужчина и что-то писал осколком стекла, а у окна стояла Маша и плакала по погибшему сыну.

Я переплыла через комнату и отогнула доски… Вода не смыла буквы, вырезанные с таким трудом, и я смогла прочитать надпись:

Я люблю тебя, Сол… Навсегда…

Как он мог знать про Сол? Ведь это я придумала Сол…

Кто же этот человек?

Чтобы не всплыть, я схватилась за трубу, которая проходила со дна через весь дом, но она была скользкой. И тут я стала задыхаться и, отпустив трубу, начала стремительно всплывать на поверхность, а у самой поверхности воды вновь увидела ту огромную тень, что так стремительно проскользнула мимо меня.

Меня словно вытолкнуло из воды, и я зацепилась руками за край площадки. Маша радостно и облегчённо вскрикнула и стала меня тащить наверх. Это было нелегко. Я совсем ослабла и потеряла силу Сол, а одежда моя промокла, ещё больше утяжеляя мой вес.

Мы долго мучились, ободрали руки и коленки о корявую трубу, но всё-таки мы справились… Сидя на площадке, тяжело дыша и кашляя, мы были счастливы, оттого, что мы – всё ещё вместе.

Посидев на ветру, я сильно замёрзла, и зубы мои застучали, чётко отбивая барабанную дробь.

– Тебе нужно согреться! Давай вернёмся в твой мир, – сказала Маша.

– Нет, Машенька, мы должны попасть в другой мир. Нам срочно нужно найти того человека, что сидел у стены. Помнишь?

– Нет, я плохо что-то помню после смерти сына.

– Это неважно… Видишь ту балку, которая соединяет наши с тобой миры с другими. Один, два, три… В них мы могли бы попасть, если бы прошли по ней.

– Сол, я боюсь!

– Надо, Машенька, надо!

Я встала, медленно вытягиваясь во весь рост и, раскинув руки как канатоходец, сделала первый шаг.

– Маша, вставай и иди за мной! Что нам терять, в конце концов? Пару шагов под нами будет вода, и это – не смертельно, а потом начнётся твой мир. Ничего страшного не случится, если мы в него свалимся. Со мной это уже случалось. Перелезем в мой и начнём всё сначала.

Обдумав то, что я сказала, Маша встала и, последовав моему примеру, двинулась следом. Ветер трепал мои волосы, закрывая глаза, и я шла вслепую… а за мной, потеряв всякий страх, шла моя подруга. Она расценила мои слова «Нам нечего терять» буквально. И пока наглый ветер играл моими волосами, я сбавила скорость, а осмелевшая Маша догнала меня и дышала мне в затылок.

Если бы я знала, что безрассудство овладеет ею так неожиданно, я бы пустила Машу впереди себя, и мы давно бы были у цели, я же ползла как черепаха, боясь каждого шага. Ещё один шаг, и ещё один…

И тут моя нога попадает на соединение между балками, и я падаю вниз…

И снова я одна в чужом мире. Падение было жёстким, и ноги болели, особенно ступни. Словно в них вонзились тысячи кактусовых колючек, прошедшие сквозь обувь. Я сняла ботинки и начала осматривать ноги. Они покраснели и раздулись, а колючки оказались шипами какого-то кустарника. Как меня угораздило упасть в эти заросли?

Выдернув колючки из ступней, я вновь надела ботинки и сделала первый шаг… Боль пронизала всё моё тело. И с каждым последующим шагом я всё больше представляла себя Русалочкой из сказки, которой переделали хвост на ножки, но прокляли навеки этой нестерпимой болью.

Я села на камень и заплакала. Так долго и так истерично я не плакала давно, даже после всемирной катастрофы я не пролила ни одной слезы. Слёзы катились градом, и только когда мой организм потерял всю лишнюю влагу, я вытерла лицо рукавом и вновь встала, и пошла, превозмогая боль.

В мире, в который я попала, наступила ночь, и я шла наугад, пока не заметила вдали тусклый свет фонаря. Я так обрадовалась этому, что тут же забыла про боль в ногах, и бросилась бежать к свету. Мой мозг больше не думал о боли, ему было важно найти жителей этого мира и, чем быстрее я это сделаю, тем лучше.

В который раз я убедилась, что все наши горести и радости находятся у нас в голове. Опухшие ноги кровоточили, но мозг отключил эту проблему, а включил новую установку. Вскоре я увидела источник света. Это был небольшой, совершенно прозрачный домик с плоской крышей. Лишь одна стена была закрыта перегородкой, но и она не мешала осмотреть весь дом, не сходя с одного места. В доме суетился человек.

Я подошла совсем близко и уже хотела постучать, но тут я увидела нечто ужасающее, приковавшее меня к земле. Я больше не могла сделать ни шагу…

На стеклянном столе, что стоял в центре комнаты, лежала обнажённая Мария. А рядом, у ножки, валялась её одежда, алого цвета.

Мужчина средних лет выглядел слегка чокнутым, голова его крутилась из стороны в сторону, словно он искал кого-то, а движения были резкими, и руки тряслись, как у алкоголика.

Он с кем-то громко разговаривал и жестикулировал…

Но, осмотревшись, я поняла, что это был монолог, и в доме, кроме него, не было ни души, не считая несчастную Машу.

С того места, где я стояла, отчётливо было слышно каждое слово:

– Бедная женщина, и как её угораздило упасть в этот куст? И ведь самое странное, что я вовсе не заказывал это чудовище, не мечтал о нем. Какого лешего он вырос именно там, где свалилась эта чудная женщина? И ведь она не сразу умерла. Нет, не сразу, а изрядно промучилась, дёргаясь на кусте, загоняя в своё тело всё новые и новые ядовитые колючки, пока не испустила дух.

Он выдёргивал из тела несчастной шипы сантиметров по десять каждый, и кидал их в кучу окровавленной одежды. Чем больше колючек он вынимал, тем больше ручейков крови стекало со стола прямо на пол, звонко ударяясь о кафель.

– Жаль, что она уже мертва. Мы могли бы подружиться, а может быть, даже…

Тут он захихикал и подмигнул воображаемому собеседнику.

– Что ж, достаточно, наверное…

Колючек больше нет! Осталось её обмыть, как полагается…

Хотя, что уж изгаляться, всё равно я буду жарить её на костре и наверняка кожа вместе с ядом обгорит, и я её есть не буду. А дальше – сочное, ароматное мясо! Надоело жрать червяков да крыс. Фу, какая гадость! А эта женщина, истинный деликатес. Только для гурманов, таких как мы – брат.

И он вновь посмотрел вглубь комнаты и приветственно помахал рукой несуществующему брату. Затем мужчина взял белоснежную простынь и накрыл ею Машу, а сам вышел в противоположную дверь и стал разводить костёр. Он наложил огромную гору сучьев и поджёг её, радостно повизгивая как поросёнок, предвкушая вкусный ужин.

Я бросилась в дом и скинула простынь с головы Маши. Я долго вглядывалась в её лицо, надеясь обнаружить хоть какие-нибудь признаки жизни, но она была холодна и не дышала…

Я уже была готова запаниковать, но тут мой разум напомнил мне, что у трупов не течёт кровь. Если тело околело, то и кровь должна была свернуться, а тоненькие ручейки из каждой колотой ранки были тёплыми, и от них шла испарина, а значит, температура тела Маши была выше, чем температура в этом стеклянном доме.

Яд парализовал её, но не убил, и, возможно, пройдёт совсем немного времени и она очнётся? Я так надеялась на это. А этот гад уже жарить её собрался на вертеле, как кабанчика. Как нужно хотеть есть, чтобы изжарить себе подобного и съесть? Во что бы то ни стало, ценой собственной жизни я буду защищать мою подругу! Ей и так сильно досталось за последние дни, и она не заслужила погибнуть так дико и так нелепо.

И тут я поняла, что такое настоящий голод. Никогда ранее в своём мире я не испытывала этого чувства, что-то защищало меня от голода или от мыслей о еде, и лишь там, под водой, я впервые почувствовала слабость…

А ведь я не ела четверо суток, а может быть и больше, но я пила вино из той чудесной бутылочки… Это всё, что давало мне силы с первого дня пребывания в моём мире. Но где я нахожусь сейчас? И кто этот сумасшедший каннибал? Я даже не помню его среди тех, кто был в том доме. Или помню?

В памяти начали всплывать образы… Этот господин сидел в центре комнаты среди людей в «чёрном» – как я их назвала, и выделялся взъерошенной шевелюрой и странным взглядом, как, впрочем, и сейчас. Но не это было главным на данный момент. Собственные мысли пугали меня куда больше этого странного господина с раздвоением личности.

Видя, как пламя костра весело резвится за стеною дома, мне начали чудиться ароматы любимых блюд; жареной курочки с хрустящей корочкой, сочных отбивных с отварной картошкой, посыпанной ароматным укропом, яичницы с жареной колбасой из двух, да чего уж там, из трёх яиц, и колбасы не меньше полкило…

В глазах помутнело, и я стала терять сознание, но, упав на кучу окровавленной одежды с острыми шипами, я тут же очнулась и весьма вовремя, так как в дом вошёл хозяин, неся в руках огромный нож для разделки туш на живодёрне.

– Как славно! Сбылись все мои мечты! На столе лежит еда, а под столом… Как хороша! Мурашки по коже. Как ты попала сюда, крошка?

– Я – не крошка! И я пришла, чтобы спасти свою подругу от такого варвара, как ты!

– Я – варвар!? С чего же!? То, что хочу правильно использовать мясо? Твоя подруга больше не человек, она мертва, а её душа давно в Раю, я надеюсь. И ей всё равно, что я сделаю с её телом, оно ей больше без надобности.

– А вот и ошибаешься! Оно ей ещё послужит, и не один десяток лет. Маша – жива! Она просто парализована ядом, но его действие скоро кончится!

– Откуда ты знаешь?

– Я сильно поранила ногу об это чёртово растение, и если сначала это была нестерпимая боль, то теперь, спустя час, всё прошло и остались лишь крошечные точечки от уколов. Посмотри…

Я сняла ботинок и показала ему ногу. Она выглядела вполне здоровой.

– Но она потеряла много крови, и шипов в неё вонзилось раз в сто больше, чем в тебя, и она не дышит, посмотри!

И, словно дожидаясь этой реплики, Маша тяжело вздохнула и села… Увидев, что она совершенно голая, бедная женщина стала натягивать на себя простыню, оголяя нижнюю часть туловища.

– Кто это сделал со мной? – сказала она, строго глядя на мужчину с ножом.

Тот попятился и поспешил спрятать нож за спину. Но от волнения тот выпал и звякнул об пол. Все трое смотрели на этот опасный предмет и молчали.

Пришло время вмешаться. Я завернула Машу в простыню, а та обняла меня за шею и заплакала. Это длилось некоторое время, а потом, освободившись от тесных объятий, я стала рассматривать Машину одежду, надеясь, что её ещё можно будит спасти, если варвар снимал её аккуратно.

Разложив на полу платье, туфли и нижнее бельё, я убедилась в том, что при хорошей стирке, даже несмотря на крошечные дырочки, эту одежду можно будет поносить, пока мы не добудем новую.

– Эй, как там тебя зовут? Вода в доме есть?

– Меня Станиславом Львовичем зовут, и вода в доме есть, на кухне, за ширмой.

– Открывай свою ширму!

– Зачем?

– А затем, милый друг, что раз ты сумел снять одежду с девушки, будь любезен её и выстирать, а я следить за тобой буду. Шаг в сторону – и тебе конец.

Он даже не заметил, как между делом я подобрала его тесак и теперь была вооружена до зубов. Он провозился не меньше часа, а в это время Маша окончательно пришла в себя, слезла со стола и начала исследовать домик. На каждый шорох хозяин дома пытался обернуться, но я покрикивала на него, чтобы он пошевеливался. Получилась сказка про Машеньку и Медведя, когда она в короб залезла, чтобы он пирожки не съел, пока Медведь до деревни их нёс. От такой сказочной ассоциации у меня даже настроение поднялось и кушать расхотелось.

– Не садись на пенёк, не ешь порожек! – подтрунивала я над ним, и к концу стирки он тоже втянулся в игру и стал похихикивать и рычать, как медведь, прося хоть один пирожок, чтобы не упасть с голодухи.

Бельё было постирано и висело на верёвке над догорающим костром. Ужина не было, но зато нас было трое. Маша простила Станислава Львовича за его безобразное поведение, за то, что он раздел её и чуть не съел. Она искренне верила в то, что он сожалел обо всех своих поступках и глубоко раскаивается, и, как ни странно, я была полностью согласна с ней. Что-то было в этом человеке, что вызывало доверие и тёплые чувства. Слегка чокнутый людоед, оказался вполне приличным человеком, умным и общительным. В прошлой жизни вполне успешным архитектором, так и не успевшим построить дом своей мечты. Дворец из стекла и бетона, в котором можно было бы жить у всех на виду, ничего не стыдясь и не скрывая… Дом будущего, как он называл его в шутку. И теперь, попав в мир своих иллюзий, он создал такой дом, и сказать по правде, он выглядел очень необычно и таил в себе массу загадок, несмотря на свою полную открытость.

Время до рассвета пролетело незаметно. Мы обсуждали сложившуюся ситуацию, но был самый главный вопрос, который бурчал в наших желудках и не давал нам покоя – где достать еду?

Пока Маша и Стас обсуждали ловлю крыс, мне пришла в голову другая идея: а почему бы нам не заняться рыбалкой? Пока я ныряла в мировой океан, я чётко видела проплывающие мимо меня тени. Что это было, я не знала, но уж, наверняка, не крысы, живущие в перегородках между нашими мирами. И я решила озвучить эту идею своим друзьям.

Услышав про огромную плавающую еду, Станислав вскочил и побежал в дом, а через минуту вернулся с огромной палкой в одной руке и длинной верёвкой – в другой, на ней ещё недавно сушилась Машина одежда, а теперь она была годна совершенно для других целей. Вот что значит – способы выживания… Каждая вещь может быть чем угодно, в меру твоей фантазии и текущей надобности.

– Я придумал удочку. Пошли на рыбалку!

– Подожди намного, рассветёт, тогда и пойдём, – сказала я, а саму аж передёрнуло. Было так мерзко от того, что все наши мысли были только о еде.

Как только солнце, наше родное земное солнце взошло над горизонтом, мы направились к скале, чтобы совершить восхождение и порыбачить.

О, как я соскучилась по своему дому, по моим рукописям и по бутылочке волшебного вина. Но сейчас было не до возвращения домой, и всё же я уже задумала себе, что если рыбалка удастся, то я приглашу друзей к себе домой, и там, сидя у камина, мы съедим наш ужин и выпьем по глотку вина.

Итак, рыбалка началась… Стас нацепил наживку на булавочный крючок и кинул её в воду. Заброс был небольшой, ведь вместо лески у нас была верёвка, но выбирать не приходилось. Деяние его очумелых ручек уже через минуту дало свои результаты. Поплавок-чурбачок задёргался и ушёл по воду. Стас начал тянуть, но площадка была маленькой, и мы изо всех сил стали ему помогать. Рывок! И из воды выплыло что-то большое, не похожее на рыбу, и исчезло в воде, а нам остался лишь голый крючок с остатками крысиных внутренностей.

– Вот чёрт! – выругался Станислав.

– Что же делать будем? – чуть не плача спросила Маша.

– Не дрейфьте, девчонки, сейчас что-нибудь придумаем. Главное, что в этих водах водится крупная рыба.

– А я сомневаюсь, что это – рыба… Мне показалось, что у неё – ласты, – пыталась возразить я.

– Плевать! Мы всё равно её изловим и съедим. – И, как по волшебству, он достал из кармана вторую крысу, слегка придушенную, но ещё живую.

Стас велел нам зажмуриться, а когда мы открыли глаза, у крысы была откусана голова. Она плавала на поверхности воды, но огромная зубастая пасть вынырнула и заглотнула крысиную голову с огромным количеством воды. Её словно затянуло в водоворот.

– Вот это рыбина! – счастливо улыбался Стас.

Он вновь насадил наживку на крючок и, обломив об колено часть палки-удочки, сказал нам почти шёпотом:

– Держите меня, девчонки!

Он вновь закинул удочку, и, когда её с бешеной силой потянуло вниз, мы вцепились в Стаса, а он – в трубу, которая торчала в центре площадки, и начал вытягивать рыбу. Та сопротивлялась что было сил, но она была одна, а нас – трое. И мы выдернули её из воды.

Она пролетела по небу над нашими головами и ударилась об трубу с такой силой, что потеряла сознание и рухнула на площадку нам под ноги.

Выловленное чудище слегка подёргивалось и было живым, а как его убить, а главное – чем, мы не знали. Надежда была на то, что оно задохнётся, как говорят рыбаки – «уснёт» без воды, но она дышала не жабрами, а глоткой, хотя, жабры у неё тоже были.

Тут уже я проявила ловкость и смекалку. Протащив тело по площадке, я скинула это чудовище в Машин мир, так как попасть в мой было гораздо труднее. И прыгнула вслед за ней…

Друзья последовали моему примеру. Рыба ударилась об скалы, но не умерла, а напротив, очнулась, зашипела на нас и оскалила зубы. Отодвинув стенку между нашими мирами, я ухватила чудовище за хвост и втащила в свой мир. Здесь исполнялись все мои мечты, и я почувствовала себя гораздо смелее и сильнее.

Отвязав верёвку от палки, мы замотали чудовищу пасть и потащили к моему дому.

– Хорошенький особняк! – восхищался Стас и прибавлял шагу, чтобы лучше рассмотреть строение.

Вот я и дома. Как я мечтала об этом моменте.

– Что с этим делать будем? – спросила Маша.

Да, это был вопрос вопросов. Что делать с тем, что мы поймали? И что это? И чем её или его убить? И тут мы точно поняли, что – её… Пузо чудовища стало набухать, и в нём образовалось отверстие, которое росло вместе с животом, и вот уже из этого отверстия показалась голова младенца, крошечного чудовища, который жалобно пищал и тянул ко мне свои крошечные ласты.

Я, не раздумывая, вытащила из чрева маленькое пищащее существо и завернула в скатерть, сдёрнутую со стола, стоящего на веранде. А потом потащила его в дом и стала наполнять ванную слегка тёплой водой. Когда я выпустила малыша, он радостно засвистел и захлопал плавниками. Теперь-то я смогла его рассмотреть…

Существо было похоже на динозаврика с большой головой, тонкой шеей и туловищем с ластами. Но глаза… Какие у него были глаза, почти человеческие, и они смотрели на меня с любовью.

Как только я хотела выйти из ванной, он заплакал как ребёнок, а свист превратился в душераздирающие крики. И всё же я должна была спуститься вниз и посмотреть, что там происходит с роженицей.

Она лежала на боку и была бездыханна. Видимо, мы уморили её своей рыбалкой и у неё случились преждевременные роды, которых она не пережила.

– Вот вам и рыбалка…

Стас сидел на корточках рядом с мёртвым чудовищем, и в глазах его была печаль. Он забыл, что так хотел поймать ужин и как хотел набить живот вкусным мясом. И вот что из этого вышло…

Я ещё раз осмотрела животное, и увидела, как у неё из сосков течёт белая жидкость, похожая на грудное молоко. Я сбегала за чашкой и сцедила в него всё, что могла, и тут же побежала наверх и влила его в рот моему питомцу. И тот, наевшись, затих, сладко зевнул и, положив голову на край ванной, закрыл глаза и заснул.

И опять я бегу вниз, где мои друзья сидят вокруг мёртвого тела.

– Если так всё получилось, давайте пожарим её и съедим, как вы мечтали! – предложила я им. Но они даже не посмотрели на меня. Я принесла с кухни огромный нож и, зажмурившись, начала разделывать тушу. Небольшую часть мяса я нарезала на меленькие кусочки, чтобы покормить малыша. Я не была уверена, что тот станет кушать свою маму, но нужно было попробовать, ведь в случае неудачи малыш умрёт с голоду. Его острые зубки говорили о том, что он – плотоядный, да и мама его поплатилась жизнью за желание позавтракать жирной крысой.

Можно подумать, что там, в мировом океане, им больше есть нечего? Ведь погибло целое человечество и океанское дно покрыто горами человеческих трупов.

Пока я работала мясником, мои друзья морщили носы. Мой мир окончательно отбил у них охоту к поеданию мяса, но всё же я не переставала делать запасы, понимая, что рано или поздно, чувство голова вернётся, а кроме этого мяса у нас больше ничего нет. Даже крысы в моём мире не водились.

Взяв несколько маленьких кусочков, я понесла их наверх, в ванную и показала малышу. Тот уже выспался и ждал меня. Он радостно резвился в чистой воде, которая оказалась слегка солёной. Это я поняла, когда он обрызгал меня с ног до головы, и несколько капель попали прямо в мой рот.

В комнату вошла Маша и, слегка опасаясь, подошла к ванной, чтобы разглядеть новорождённого.

– Кто он? – спросила она.

– Я не знаю. По виду он похож на динозавра. На Лохнесское чудовище. Но как они успели расплодиться по всей территории планеты? Хотя, кто знает, может в других местах водятся монстры и пострашнее? Эти вроде бы не очень крупные и не сильно агрессивные…

В доказательство этому я погладила малыша, а тот заурчал, как котёнок, и прижался к моей руке…

– Невероятно! – воскликнула Маша.

Я достала приготовленное мясо и протянула его на вытянутой ладони, не сгибая пальцев. Малыш аккуратно слизнул шершавым языком эти кусочки и, вскинув голову, проглотил их не разжевывая.

– Мы не сможем долго держать его в ванне, он съест свою мать и примется за нас. Его нужно вернуть в океан. Хотя, что я говорю, его нужно убить… И пополнить запас мяса!

Станислав явно осмелел, поняв, что на данном этапе чудовище не опасно…

– Убить! Ты совсем с ума сошёл. Маму его убил, а теперь и дитя уморить хочешь! Это ты – кровожадный монстр, а не это милое существо.

Маша возмущённо кричала на Станислава, а малыш тем временем дотянулся до Маши и лизнул её в щёку.

– В одном Стас прав, – вмешалась я. – Малыша нужно переправить на большую воду. Если он вырастет чуть побольше, нам его не дотащить. Нужно сделать носилки и через Машин мир попытаться втянуть его по скале и выпустить в океан. Но этим мы займёмся завтра, а сейчас я всё же предлагаю приготовить мясо и выпить по глотку вина.

Перемирие заключали в гостиной. Мясо получилось сочным и ароматным, слегка синеватого цвета. Мы съели его без особого удовольствия, но… Что ни говори, это была честная охота!

Выпив по глотку вина из волшебной бутылки, я оставила своих друзей одних, а сама поднялась в ванную посмотреть на малыша. Тот сладко спал, слегка посвистывая, положив голову на край ванны.

– Доброй ночи, малыш! – сказала я и пошла в свой кабинет. Как мне не терпелось продолжить свой роман! Стопка чистых листков ждала меня на столе, и я с упоением взялась за перо…

Глава 5. День рождения Любви

Иногда обычные люди похожи на настоящих волшебников, а волшебники – на самых обычных людей. Разница лишь в том, во что ты веришь.

Она ещё не родилась, а ей уже предначертано было – быть. Быть – Любви! Ведь у Любви тоже есть свой День рождения, как и у всего остального в этом мире…

Нам иногда кажется, что звёзды были на небе всегда, но и это не так.

Ещё до того, как родился наш Бог, небо было пустынным и холодным, а звёзды – лишь лёгким облачком из пыли и газа.

Но какая была эта Любовь? Страстной? Нежной? Волнующей? О, нет. Она была – разной, не похожей на все остальные чувства! Особенная Любовь для особенных людей! Пока не соединишь две половинки, невозможно судить о предмете и узнать его окончательную форму. Так схематично можно определить эту Любовь.

Один без другого – ничто, неоконченное и непонятное, но вместе это есть сила, красота и любовь. Та, которую даровал нам Бог при сотворении мира, дабы мы могли быть подобны ему хоть в малом.

Итак… День рождения этой любви приходился на начало первого тысячелетия нашей эры. Точнее?

Это сложно… Многие вопросы в этом мире не имеют точного ответа или мы, люди, просто их не знаем. Вот, например, ответьте, не задумываясь, сколько лет сентябрю и где умирает старый ветер и рождается новый? А ещё, понимают ли море, солнце и земля всё то, что мы говорим? Не знаете? И я не знаю… А жаль! И я не помню точного дня рождения этой любви, а у Сол и Ра я спросить не могу, а вдруг они обидятся, что я не знаю такой важной для них даты.

Холодное утро ноября… Снег лежал на холмах и в долине скудным дырявым покрывалом, и лишь у деревни оно подтаяло и превратилось в жидкое месиво.

Год выдался неурожайный, и к весне от деревни останутся лишь с десяток жилых домов и несколько обездоленных истощённых бродяг, потерявших разум от голода и страданий.

Ра пришёл в эту деревню не напрасно… Вчера ему было видение, что она уже здесь, и ей грозит беда.

Он стряхнул снег с сапог и постучал в дверь старейшины.

– Ваша милость! – поклонился тот в ноги, приветствуя Великого Мага. – Ваша милость приняли моё приглашение. Хвала небесам!

– Да, я принял твоё приглашение, но я не смогу вернуть тот урожай, который был потерян под дождём и градом. И, тем более, не смогу спасти твою деревню от разорения!

Глаза старейшины расширились и стали круглыми…

– Разорение? Нам грозит разорение?

– Да!

– Когда, мой господин?

– Уже! – сказал Ра и, хлопнув дверью, вышел на улицу.

Спустя неделю он пожалел, что не пришёл на час раньше, чтобы помочь этим людям, но сейчас он был обычным Злым Магом, и раса людей не интересовала его. И лишь Она заставила прийти его в это захолустье.

Варвары ворвались в деревню, давя под копытами своих лошадей редких худосочных кур и детвору, играющую на дороге… Заголосили женщины и те, что пытались спасти детей, падали замертво, рассечённые саблями до самого живота.

Загорелись дома…

Варвары спешились и разбежались по домам – собирать добро и насиловать баб. После чего те сами насаживали свои осквернённые тела на сабли чужеземцев.

Ра шёл наугад. На краю деревни в пустом амбаре он нашёл её… Два варвара рвали на ней одежду, жадно скрипя зубами, предвкушая сладкий пир молодой плоти.

– Смотри, она покрыта золотом…

Второй лизнул ей плечо и сплюнул.

– Точно, золото! Нужно доставить её командиру – живой. Давай свяжем её и возьмём с собой.

– Давай! Но сначала я хочу попробовать её, иначе всё достанется Хельмуту, а нам одни подзатыльники. Ты же его знаешь!

– Хорошо, только ты не очень. А то в прошлый раз баба померла ещё до того как ты наелся ею.

Они громко засмеялись, а Сол тихо заплакала, роняя брильянтовые слёзы… Увидев, что по обнажённому золотому телу скатываются на землю блестящие камешки, варвары перестали смеяться и переглянулись.

– Ведьма! – в один голос закричали они и занесли свои сабли, чтобы зарубить несчастную, но тут вмешался Ра.

Через секунду оба насквозь продырявленных варвара лежали на земле, хрипя и истекая кровью. Вот тогда-то он и увидел Сол в первый раз. Она смущённо прикрывала грудь, но в её глазах не было ни стыда, ни страха.

Да, это – она! Её запах… Он шёл на её запах… Словно пчела на вересковый луг у подножья старых гор…

– Я не опоздал? – спросил Ра.

– О, нет, ты пришёл вовремя, мой господин. В самый раз. Ещё немного, и эти люди убили бы меня.

Она смущённо улыбнулась. Слово «убьют» она произнесла с лёгкостью, что сразу выдало в ней Фею. Но какая Фея позволит двум грязным ублюдкам так легко завершить свою жизнь, да ещё в таком чудесном теле.

Да, она была хороша! Чуть позже Ра скажет, что даже звёзды завидуют её красоте, но сейчас он был полностью в её власти…

– Я искал тебя…

– Я ждала тебя…

Он снял плащи и накинул ей на плечи. Она приняла с благодарностью его заботу и закуталась в плащ.

– Нам нужно уходить отсюда, – ласково сказал Ра, а в голове его крутилась мысль о том, что ждёт их на улице… Они медленно вышли из амбара и пошли задворками к ближайшему лесу. Но почти у самой опушки Сол потянула Ра назад, туда, где ещё разносились крики, стоны и лязг мечей.

– Нам нечего там делать! Деревня обречена!

Сол побледнела и, выдернув свою ладонь из руки Ра, бросилась бежать в сторону деревни. Ра бросился за ней, пытаясь догнать, но… Раньше он никогда не бегал за Феями, а точнее, не пытался их догнать и не знал, что это практически невозможно, ведь все стихии земли были на их стороне. Ветер подгонял их со спины, земля подталкивала вверх, а если они вдруг запыхались и хотели пить, капли прохладного дождя сами падали к ним на губы, чтобы они могли слизнуть их и освежиться. В итоге Сол была в деревне первой, и то, что она увидела, навсегда останется в её памяти, как чёрное пятно на этом дне, на этом часе, когда родилась их любовь. Она простит ему – всё, зная, что тогда он был всего лишь – Злой Маг, но никогда не сможет понять его равнодушия в тот заветный день.

Размытая осенняя дорога, идущая через всю деревню, была бордового цвета, словно вернулась золотая осень и забросала её кленовыми листьями, чтобы мягче было ступать. Но это были не листья, а кровь… Она стекала на дорогу тоненькими ручейками от каждого убитого, как в низину, собираясь там в полноводную реку. Конечно, не обошлось тут и без талого снега, который выпал сегодня ночью, но он лишь слегка разбавлял кровь своей влагой, помогая ей покидать изрубленные тела.

Они лежали повсюду, женщины, дети, старики и, конечно же, воины этой деревни. Были здесь и варвары, мёртвые варвары, но латы не позволяли их телам освободиться от крови, их лица были синими, а глаза расширенными, выскакивая из глазниц…

Сол пошла к своему дому, но зайти не смогла. На пороге лежала мать, прижав к себе мёртвое тело брата, а дальше – обнажённое и искалеченное тело сестрёнки. Совсем ещё ребёнок, тринадцать лет… Как они могли? Зачем?

– Этой деревне больше не грозит голод! – сказал Ра, стоявший у неё за спиной.

Сол закрыла лицо руками и плакала, долго плакала, больше часа. Ра не смел побеспокоить её, понимая, как страдает доброе сердце Феи при виде всех этих злодеяний. Но потом она кинулась на край деревни, где было кладбище, и, схватив первую попавшуюся саблю, начала рыть яму. Земля помогала ей, как могла, и Ра тоже. Затем они собрали все тела, кроме тел варваров, аккуратно сложили их в могилу и засыпали землёй, мягкой, как пух, чтобы не придавить их, не покалечить более. И Сол начала молиться.

А Ра собрал варваров на пепелище сгоревшего дома и поджёг. Едкий дым поднялся к небу, и оно почернело, а потом пошёл мелкий осенний дождь, он потушил этот костёр и другие пожары… И когда серая мгла рассеялась, взору открылись просторы голой выжженной земли. Деревня умерла! Осталась только Сол и та, дитя из другого мира.

– Нам пора уходить! – сказал Ра, беря Сол за руку.

Сол пошла с ним, послушно опустив голову и потупив взор, словно это было не по любви, а по принуждению…

Дом Ра находился в десяти километрах от этой деревни и, чтобы не тратить силы, Ра обнял Сол и перенёс её в своё жилище.

Она не хотела разговаривать, и золото на её коже перестало сиять, а взор потух. И лишь когда на землю спустился сумрак, а в осенние дни это бывает рано, Сол подняла полные слёз глаза и сказала:

– Ты мог бы им помочь! Почему ты не сделал это?

Ра не знал ответа на этот вопрос, но впервые в жизни он понимал, что поступил плохо. Для Злого Мага поступить плохо обычное дело, но после встречи с Сол всё изменилось.

Он смотрел на звёзды и думал о Сол…

Ровно через неделю после их встречи Она ушла.

Сол сказала, что не может забыть его плохой поступок. Для этого ей нужно время, но лет через сто она обязательно вернётся, и они будут вместе.

Так и случится, Ра это знал наверняка, так как видел будущее, читая его по звёздам, а сегодня они сияли ярче обычного, ибо Сол нужна была свежая звёздная пыль, чтобы её красота не покинула её на долгие, долгие годы. Ведь она должна понравиться Ра ещё раз, когда они встретятся через сто лет.

Так закончился День рождения Любви. Немного печально. Но всё в этом мире – относительно… Для обычного человека сотня лет – очень много, больше, чем жизнь, а для волшебника – это сущий пустяк. Это время поможет им осознать свои чувства и соскучиться друг по другу.

Я проснулась с головной болью и тоской на сердце, словно это умерла моя любовь. И это – не придуманный роман, а история моей жизни.

Спустившись вниз, я увидела такую картину: на диване в гостиной, в обнимку, спали мои дорогие друзья, а их одежда в беспорядке валялась по комнате. Я улыбнулась и пошла в ванную, кормить малыша. Тот уже ждал меня с нетерпением и, услышав моё приближение, радостно засвистел.

Пока я убиралась в ванной, спускала нечистоты и наливала свежую воду, малыш с аппетитом ел свой завтрак. Я смотрела на это поглощение пищи и думала о том, что там, в океане, они едят останки людей, погибших при затоплении планеты. Смерть ради жизни. Так же поступила и его мама. Своей смертью она спасла от голода и нас и своего ребёнка.

Приласкав малыша, я подумала, что, может, стоит дать ему имя, например: Немо. А почему бы и нет… Немо, хорошее имя для динозавра.

Спустившись вниз, я вынуждена была закрыть лицо рукой. Мои дорогие друзья получали утреннюю порцию любви, или секса.

Но любви, наверное, всё же больше…

Мне не хотелось их тревожить, и я вновь пошла в ванную побеседовать с Немо, а вернее, рассказать ему, как мы тут живём в этом искусственном мире. Он слушал меня очень внимательно. Ушей у нег не было, но зато дырочки по обе стороны головы расширялись, а глаза при этом прикрывались веками, словно это помогало ему думать.

Я всё рассказывала и рассказывала, и в результате начала плакать, и тут он тоже заплакал огромными голубыми слезами. Они текли по его светло-серой коже и, попадая в воду, делали её цвет бирюзовой.

Он понимал меня. Он знал, как я тоскую. Я посмотрела в глаза этому существу и увидела звёздное небо. Планеты, звёзды, галактики, чёрные дыры и Млечный Путь – всё это уместилось в огромных, как блюдца, зрачках Немо.

– Ты меня понимаешь?

Сначала ничего не происходило, но потом он низко опустил голову вперёд и кивнул ею несколько раз, как бы в ответ на мой вопрос.

С этой минуты всё моё восприятие действительности сменилось на совершенно иное, противоположное… Существо, завоевавшее наш водный мир – разумное! Но – насколько?

Вот вопрос… Возможно, он на уровне наших домашних питомцев: кошек и собак, а может… Может, он слишком мал для того, чтобы убедить меня в своих незаурядных умственных способностях.

На ступеньках послышались шаги, Станислав и Маша, взявшись за руки, вошли в ванную.

– Ого, как подрос наш малыш, – сказала Маша. – Нужно побыстрее переправить его за стену, а то скоро мы даже ласту его не поднимем.

Мы согласились с ней и спустились вниз.

Перекусив остатками вчерашнего мяса, мы взялись мастерить носилки, в которых можно будет перенести Немо на скалу. Возились больше часа, и получилось что-то вроде переносного корытца из грубого полотна с пропиткой, которое «случайно» нашлось в подвале, как только я подумала о нём.

Вдохновлённая достигнутым, я помечтала, чтобы малыш сам оказался в океане, но этого чуда не случилось. А вывод? Даже если твои мечты сбываются, ставь перед собой реальные цели.

Мы погрузили Немо на носилки и добавили туда немного воды, чтобы тело малыша не пересохло. Пока мы проделывали это, малыш всё время лизал меня: щёки, руки, волосы… Наверное, он думал, что я – его мама. Он прекратил свои нежности только когда мы подхватили его и понесли. Он сжался, лёг на дно носилок и закрыл глаза. Его страх сильно облегчил нам работу носильщиков.

Было совсем нетяжело, и на скалы мы забрались очень легко, но поначалу перелезли через разделительную стену в Машин мир.

И вот мы площадке… Я поцеловала Немо в обе щёки и отпустила свою часть носилок. Малыш нырнул в воду, но вскоре выплыл и весело просвистел нам свою прощальную песню. Печальные, мы хотели вернуться домой и потосковать у камина, каждый о своём, но тут произошло нечто, что изменило наши планы на вечер…

Видимо, она потратила на это восхождение все свои силы.

Ноги перестали её слушаться, и она рухнула на платформу. Пришлось Стасу взять её на руки и тащить через скалы в Машин мир, через который мы перебрались в мой. Там мы положили несчастную на диван, напоили, накормили, и лишь тогда она рассказала нам свою историю.

Когда женщина с крыльями начала забирать людей, Катя не испугалась: она была Готом и страха перед смертью у неё не было. Если мир катится в бездну, нет ничего страшного, когда ты следуешь за ним…

Мир Кати оказался тёмным и печальным, как и она сама. Песок и камни, холодный ветер и никакого укрытия. Ни домика, ни палатки. Она спала на голой земле, и так же как Станислав, с первой минуты пребывания там изнемогала от голода. Желудок сводило так, что она лежала на боку, прижав ноги к животу, и плакала от боли и отчаянья. Во рту пересохло, и она начала кусать губы. Так прошло двое суток… И тогда Катя впервые услышала наши голоса. Каждое слово так отчётливо, словно мы стояли неподалёку.

Когда я вылезла на площадку впервые, я молчала, но когда привела сюда Машу, а следом и Стаса, мы много и громко разговаривали, и тогда она нашла в себе силы и начала ползти на звук голоса, и так добралась до скалы. Вчера ей не удалось подняться, она всё время падала, но сегодня, вновь услышав наши голоса, она собрала всё своё мужество в кулак и залезла на стену.

Нас стало четверо, но я точно знала, что миров ровно тридцать три, а это значит, что двадцать девять человек с большой вероятностью умирают с голода, так же как и Катя.

Девочка была очень слаба и едва держалась на ногах, да ещё и эти кровоточащие раны давали о себе знать. Несколько дней без еды сильно подкосили её здоровье.

Лишь в моём мире мы могли обходиться без еды и питья, и только здесь мечты могли осуществляться так реально… Отчего так – непонятно, может мои фантазии были сильнее других, а может над нами проводили опыты наши загадочные спасители.

Правда, Стас смог придумать себе стеклянный дом, увиденный в каком-то фильме, но он всё равно был голоден и ради этого готов был стать каннибалом и съесть Машу, в которой сейчас души не чает, а это значит, что и его мир был несовершенным, а мечты – несостоятельными. Он балансировал на грани между разумом и сумасшествием, и лишь наш приход перевесил гирьку весов в его пользу… Возможно, что в других мирах дело происходит куда хуже, чем в мире Стаса.

И что из этого следовало? А то, что нам нужно спешить. Мы должны проникнуть в другие миры и помочь остальным. Возможно, все мы – это всё, что осталось от погибшей цивилизации.

Катю мы решили оставить дома, а сами двинулись в путь.

В этот раз мы не полезли на стену, а вооружившись топором, который нашёлся в том же волшебном подвале, послушном моему желанию, направились в Машин мир, а из него, отдирая заклёпки, на которых держалась разделительная плёнка, мы пробрались в мир Стаса. Он посмотрел в сторону своего стеклянного дома и с горечью вздохнул.

– А ведь это был мой самый уникальный проект. Там, на Земле, я был архитектором и строил дома, самые обыкновенные. А этот…

Мы обе пожали плечами… Перегородка следующего мира не поддавалась, и, долго промучившись с ней, мы начали подниматься по скале. Здесь стена была выше, чем перегородка, и мы перелезли через неё быстрее, чем достигли бы трубы над морем.

Следующим был мир Кати, и мы прошли мимо него, держась за острые скалы. Не удивительно, что девочка так поранилась.

Следующий мир стал нашей целью и – о ужас! В нос ударил страшный запах смерти. Мир был заполнен водой и, как хорошо, что мы не разломали перегородку, а то бы вся эта вода хлынула в мир Кати. В воде плавали трупы, множество трупов, разбухших от воды и обглоданных крысами, которых тоже было видимо-невидимо. Нашего друга чуть не вырвало, когда он вспомнил, как убивал и ел их, почти не прожаренными.

Вот откуда у него взялось пристрастие к каннибализму. Он заразился им от крыс. От толстых сытых крыс, что поедали человеческое мясо в огромных количествах.

В центре скалы мы увидели широкую пробоину. Видимо, когда вода была на самом высоком уровне во внешнем мире, она и залилась сюда вместе с телами погибших людей, которых к тому времени ещё не успели сожрать морские чудовища и рыбы.

Вода отступила, впитываясь в недра земли, это мы заметили там, на площадке. С каждым разом до воды было всё дальше и дальше, и когда мы сбрасывали Немо, то беспокоились, чтобы он не расшибся о воду. И вот, когда вода ушла, тела остались и начали гнить и пухнуть и, кроме крыс, их некому было похоронить.

– А что стало с человеком, который жил в этом мире? Ведь сначала воды не было… – вдруг спросила Маша.

– Скорее всего, он погиб! – сказал Стас. – Вода мгновенно заполонила всё пространство этого мира, и ему негде было спастись.

– А если он успел взобраться на скалу и перебрался в соседний мир, и спасся? – не унималась Маша.

– И такое возможно! – сказала я и показала на противоположную от нас стену.

Там сидел человек и смотрел на нас, но как только он понял, что мы засекли его, он тут же исчез.

– Он что, не рад нас видеть…? – удивлённо ахнула Маша и начала кричать и махать руками, чтобы привлечь внимание незнакомца.

– Нам нужно перебраться на ту сторону… – без уверенности в голосе сказал Стас.

Я начала рассказывать ему, как сложно это сделать, потому как скала постоянно рушилась, и её обломки падали в воду, и наступать на неё было опасно. Можно было вылезти на трубу и уже по ней перейти в другой мир, но был ещё один вариант – последний: переплыть этот мир по воде… Он был самым быстрым и самым сложным. Смрад от воды стоял невероятный, и лодки у нас не было, а возвращаться в мой мир и желать лодку было глупой тратой времени. Как тащить её сюда через две стены?

Мы начали восхождение по скале, но камни из-под ног осыпались в воду, и брешь стала на глазах шириться, и вскоре стена почти опала, и стало видно большую воду и трубу, параллельную горизонту. Но оказалось, что она искривлена и перебраться по ней также будет очень сложно. Оставался последний путь…

Станислав принёс несколько палок из своего мира, а парочку больших брёвен мы выловили из воды. Получился небольшой плот, но на нём мог поместиться только один человек. Станислав решил, что именно он должен совершить эту неприятную миссию, а мы, женщины, в случае неудачи этого мероприятия, должны вернуться в мой мир, остаться там до конца и не предпринимать других вылазок, опасных для жизни. Чтобы успокоить его, мы обещали. И Стас ступил на плот.

Когда плот утонул в воде под весом Станислава, он упёрся на что-то твёрдое, и сколько мы ни отталкивали его от берега, ничего не получилось. У Стаса оставалась одна палка, которую он припас как весло, и когда он стал ковырять ею в воде, то поднялась муть, а на поверхность всплыли новые тела, вытесняя старые вниз. И эти новые распухли до того, что стали раза в два больше обычного человека, словно здесь погибла армия гигантов, и весь этот мир до самого дна был заполнен трупами. Никакой плот здесь помочь не мог. Когда Стас растормошил воду, они ещё больше всплыли на поверхность и вода исчезла. Наш маленький плот вытолкнуло на поверхность, а под ним лежало нечто огромное, бледно-зелёное, покрытое множественными язвами от крысиных укусов…

Станислав зажмурил глаза и пошёл прямо по трупам, осторожно балансируя и упираясь веслом, чтобы не упасть в эту жижу. Так, очень медленно, он добрался до противоположной стены и заглянул за край… и тут его втянули на ту сторону. Он сопротивлялся, болтал ногами, но через секунду наш друг исчез.

Мы остались стоять, не в состоянии даже пошевелиться. Первой от шока оправилась влюблённая Маша. Она начала кричать что было сил, пока не охрипла, потом она села на скалу и горько заплакала, и, только услышав её рыдания, я пришла в себя.

Что произошло? Почему нам не рады в том мире? Неужели им нравится находиться в изоляции?

Пока мы сидели и плакали, уже – обе, небо потемнело и наступил вечер, зажигая крошечные бледные звёзды.

– Маша, нам пора домой. Скоро ночь, мы всё равно не сможем перейти на ту сторону в темноте и в любом случае этим путём я не пойду. Нужно искать что-то другое. Да и не ждут нас там. Тоже будут хватать и тащить, а мы должны проникнуть туда незаметно. Пойдём домой! Утро – вечера мудренее.

И взявшись за руки, мы вернулись в мой мир, где с нетерпением и волнением нас ждала Катюша. Мы всё рассказали ей, а обсуждение решили оставить до утра. Я пошла в свой кабинет писать новую главу, а Маша с Катей легли на диван и стали шептаться, не послушав моего совета…

Глава 6. Молот ведьм…

Иногда обычные люди похожи на настоящих волшебников, а волшебники – на самых обычных людей. Разница лишь в том, во что ты веришь.

Бывают такие дни, когда даже Феям кажется, что они не вовремя родились на этой Земле. Что всё идёт не так и все твои начинания и поставленные задачи рушатся, как карточный домик, или сгорают, не оставив следа, как крошечная спичечная головка, ещё не успев отдать должного жара.

Привычный ход вещей был нарушен, и всё закончилось ещё до того, как начиналось. Стоило только подумать, а его уже и нет. Но в этот день она даже хотела, чтобы он закончился, так же как и всё остальное, но, как назло, он длился бесконечно…

Этот день приходился на пятницу, где-то в середине прошлого тысячелетия… Чем он был примечателен? Слегка пасмурное и холодное утро в середине апреля. Обычно в эту пору сады Германии утопают в цвету, а сумасшедший аромат сводит с ума и заставляет сердца бешено биться. И именно это доставляет необычайную радость – Фее Любви. Начинается её пора вдохновенного таинства, когда она щедро раздаривает свои дары: любовь, любовь, и ещё раз – любовь.

Уже в это время, несмотря на утреннюю прохладу, Менестрели бродили по дорогам и пели свои величавые песни, подобно соловьиным трелям, донося до жителей страны, что весна вступила в свои права, давая волю чувствам и мечтам.

Но в этот год всё запоздало из-за холодной зимы, и даже музыканты ещё не вышли на дороги странствий, чтобы радовать мир своими неутомимыми балладами про рыцарей и дев невинных и прекрасных, как сама весна.

Страшная была зима, чего уж тут скромничать. Лютая. Много народу сгинуло от болезней и голода. Снега совсем не выпало, а температура доходила до двадцати градусов мороза.

Сол сидела у окна и печалилась, наблюдая за тем, какой урон эти холода принесли её чудесному садику. Помёрзли розы и молодые плодовые деревья. От огромного миндального дерева под окном осталась жалкая ветка и та мешалась и билась о стену, что в ветреный день было весьма неприятно. Словно в дверь стучали… И у Сол постоянно возникало желание пойти и открыть. А вдруг это один из тех музыкантов, или больной старик, сбившийся с пути.

Она хотела срубить эту ветку осенью, но пожалела, а теперь и вовсе передумала. Одна радость глазу – пышно цветущая ветка на голом чернеющем стволе, покрывшемся серой гнилью. Виноград тоже помёрз. И хмель, который пробивался из земли, был похож на тоненькие былинки сорной травы, а не на толстых извивающихся змеек, как бывало обычно в другие вёсны.

Дом Сол был на окраине этого крошечного городка, и её сад пострадал больше всех. Его обдували холодные ветра, и ничто не могло укрыть его от мороза. Те дома, что стояли в низине, сохранили свои сады в полном здравии, а Сол предстояло как следует потрудиться, чтобы переговорить с каждым деревом, с каждым хилым кустиком, упрашивая их вернуться к жизни. В этот день именно этим она и хотела заняться – подлечить старый сад, но… Вышло из этого совсем иное…

На центральную площадь въехала карета с двумя сопровождающими всадниками в красных колпаках с прорезанными глазницами. Двери кареты распахнулись, и на спину слуги, чтобы не испачкать рясы, вышли два священника, один слишком старый, а второй слишком молодой, даже не обросший бородой. Молодой подошёл к дверям церкви и громко постучал.

Через час на площади собрались все жители города, от грудных детей до немощных стариков.

– Не может быть безучастных в нашем Богоугодном деле! – сказал молодой священник, а старый только качнул головой в знак согласия. – Вы знаете, что церковь ведёт беспощадную борьбу с еретиками, приспешниками сатаны, кои вносят скверну и разврат в нашу жизнь, в наши дома, подвергая нас соблазнам и ввергая нас в грехи, дабы мы горели в геенне огненной, на радость их господина, Дьявола. Вот их задача – совратить как можно больше невинных душ.

Те горожане, кто хоть что-то знает о людях, вызывающих подозрение, не ходящих на исповедь, не освящающих себя крестом благодатным, не поминающих Господа нашего с радостью и благоговением, а также особ женского пола, не гнушающихся разврата, одиноких и знахарок, а также ведуний и просто странных людей, те граждане, что сообщат о таковых, получат по монете золотом и отпущение грехов от самого Епископа.

Те, на коих будет совершён донос, будут защищать себя в суде и при доказательстве своей невиновности, будут отпущены, но те, кто будет признан виновным, подвергнутся наказанию, сожжению на костре.

Толпа ахнула и замерла. Слухи об инквизиции давно доходили до этих мест, но её представители приезжали сюда впервые. По наивности своей люди не понимали, что цена монеты не вкусный ужин в таверне и не отпущение грехов, а чья-то погубленная жизнь.

На закате они поймут это, но сейчас они собрались в кучки и стали обсуждать, кого можно причислить к вышеперечисленным еретикам… Городок был маленький, и все друг друга знали, все были на виду. Падшие женщины, знахари и Сол…

Сол подходила под категорию – странная. Нет, они ничего не имели против Сол, напротив, с тех пор как она поселилась в их городишке, жизнь стала налаживаться. Ушли болезни и нищета, повысился урожай и снизилось пьянство, но Сол была самой странной из всех, кого они когда-либо знали.

И всё же о Сол Инквизитор узнал в последнюю очередь. Её сдала акушерка, обвинив Сол в смерти младенца. Младенец действительно умер, но Сол в тот день даже не была в городе, но акушерка сказала, что именно Сол принесла ей те травы, от которых задохнулся младенец, когда знахарка, чтобы очистить воздух, бросила их в печь.

История была нелепой, и никто в здравом уме не воспринял бы её всерьёз, но только не Инквизиторы. Они ухватились за неё с повышенным рвением, увидев, как красива обвиняемая и сколько греха она приносит на эту землю вместе со своей ослепительной красотой, сводящей с ума любого из мужчин. Даже молодой священник потупил взор, увидев её в центре зала, предназначенного для городских собраний и редких судов.

Выслушав все обвинения и отобрав десять человек – по их мнению виновных, Инквизиторы попросили горожан покинуть зал заседаний и остались наедине с обвиняемыми.

Молодой священник начал рассказывать несчастным, какие пытки ждут их, если они добровольно не признаются в сотрудничестве с Дьяволом.

Две женщины упали на колени и начали молить о пощаде, обливаясь горькими слезами, и молодой священник за пару вопросов выведал у них все их нехитрые тайны. Одна прелюбодействовала со своим соседом, а другая, родив ребёнка, ухаживала за ним не должным образом и тот умер.

Пришла стража и увела их в тюрьму…

Так, один за другим, все были признаны виновными в страшных злодеяниях и службе Дьяволу. Все! Кроме Сол.

Она стояла, опечаленная увиденным, но понимая, что не в её силах помочь этим людям, была безмолвна… Даже когда её обвиняли, она молчала, что уже говорило не в её пользу.

– Если ты не признаешь свою вину, нам придётся пытать тебя! – сказал молодой священник.

– Я невиновна! В чём я должна признаться? В том, чего не совершала? И тогда вы сожжёте меня на костре без зазрения совести?

– Но тебе придётся переносить страшные муки и в результате ты всё равно признаешь свою вину.

– Да с чего вы взяли, что эта вина на мне есть?

Сол начала злиться, и погода на улице окончательно испортилась. Небо покрылось чёрными тучами, поднялся страшный ветер, срывавший цвет с вишнёвых деревьев… Они закружились над городом и упали на городскую площадь.

– Она ведьма! Настоящая ведьма! – в оба голоса прошипели Инквизиторы.

Прибежала стража и потащила Сол в подвал, где уже были приготовлены орудия пыток, которые старый инквизитор всегда возил с собой. Они были разложены на столе, и с первого взгляда было непонятно, набор ли это хирурга, либо кузнеца.

Сол стала звать Ра. Неужели они сожгут её? И пока она взывала к небу, стражники стали срывать с неё одежду, чтобы убедиться, что соблазнение – это то, чему научил её Дьявол. И вот тогда они обнаружили звёздную пыль на её теле. Её было много. Сол встречалась с Ра в прошлом месяце, и в её душе царила любовь и весна…

Молодой священник начал шептать на ухо старому, что Сол стоит взять с собой и показать её Епископу, но старый был непреклонен и велел пытать Сол до тех пор, пока она не сознается.

Они раздели её донага и привязали к дыбе. Они рвали её тело на части, отрывали от неё куски, обрили ей волосы на голове и лобке, ища родинки на теле. Они пытали её калёным железом. Они насадили её на железный штырь, чтобы навсегда уничтожить место греха, женское лоно. Они раздробили ей кисти рук и ступни, но она не проронила ни слова. Она не чувствовала боли, ведь она была Феей! Она не чувствовала стыда, ведь она была выше этого, но…

Она не чувствовала его приближения, и лишь это приводило её в ужас. Впервые за столько лет их любви он не пришёл к ней на помощь, не защитил её.

– Ра!!! – кричала её душа. – Ра!

Когда кровь начала хлестать из ран, она окончательно поняла, что ей придётся расстаться с этим телом и искать новое, и всё же… Почему он не спас её? Почему?

Вечер спускался на город, и безжизненное тело Сол вместе с остальными осужденными выволокли на площадь и привязали к гигантскому костру.

Только сейчас жители крошечного городка осознали, как велика была их вина и как легкомысленно они отнеслись к прибытию в их город господ Инквизиторов.

Все, кроме Сол, были в здравии, и выли на все голоса, видя, как близка их смерть. И многие из них даже завидовали бедной Фее, что она не почувствует языков пламени на своём теле.

Стражники поднесли факелы к соломе, подложенной под поленья, и костёр вспыхнул. Сначала очень скромные искорки, крошечные звёздочки пробежались по старой и влажной соломе, подсушив её, и огонь, освоившись, взметнулся ввысь, к небу, не разбирая пути. Что ему человеческие тела, когда он обрёл власть над этой толпой зевак. Даже огню приятно чувствовать себя победителем!

Горожане заткнули уши и закрыли глаза. Крик стоял такой, что осыпались остатки вишнёвого цвета в городском саду…

Ветер разгонял огонь то в одну, то в другую сторону, продлевая мучения несчастным людям, и лишь спустя час наступила полная тишина, и лишь огонь доедал то, что ещё осталось от человеческой плоти.

И тут в кострище что-то вспыхнуло и в небо взметнулись яркие искорки и исчезли в вышине, и вот тогда… Тогда, началась первая весенняя гроза.

Дождь хлестал с такой силой, что под утро на пепелище нашли девять отмытых добела скелетов. Всего девять…

Инквизиция уехала, но горожане запомнят эту удивительную историю и занесут её в летопись своего города, как настоящее чудо.

Они сидели на облаке, рядышком, но не касаясь друг друга. Оба закрыли лицо руками, и оба плакали… Она – от обиды, а он от того, что в этот раз не мог ничего сделать. Они умерли в одно мгновение и оказались на своём розовом острове с разницей в полсекунды. Его жгли и вешали, топили и душили, прежде чем он умер. И он был рад этому, потому что очень спешил к ней.

К вечеру она начали разговаривать, а к утру они уже были счастливы. Они решили переждать смутные времена на Розовом Острове, но через семьдесят лет он покинул её и вернулся на землю, а она прожила на острове ещё век, чтобы окончательно успокоиться и прийти в себя.

Он приходил каждую ночь, и они любили друг друга, а под утро он вновь возвращался в своё тело. Когда она вернулась на землю, начались проблемы…

Так сложно было встречаться, но и тогда, не реже чем раз в месяц им удавалось видеться и, прячась в тайных местах, они наслаждались своей любовью.

Но ещё очень долго по ночам Сол снилось, как она горит на костре, и тогда поутру звёздная пыль облетала с её плеч от огорчения.

Да, было время на нашей земле, когда Феи и Волшебники были не в чести.

Книга «Молот Ведьм» заменила Библию, а жажда наживы преобладала над честью и человеколюбием. И всё же, на следующий год, когда весна ворвалась в город с тёплым ветром и песнями трубадуров, сухое миндальное дерево покрылось тёмно-розовыми цветками, почти красными, как кровь.

Проснувшись и сделав первый глубокий вздох, я начала задыхаться, но через несколько секунд удушья моё дыхание вновь восстановилось. Но что-то было не так… Я хотела встать с кровати и тут увидела своё тело.

Немо! Я была копией Немо, только немного побольше и потемнее. Кое-где на теле ещё оставались ошмётки человеческой кожи и клочки одежды. Это было не волшебство, но превращение… За ночь мой организм перестроился настолько, что я стала динозавром. Это никак не может быть болезнью, тут что-то другое… Кожа высохла и начала стягивать моё тело. Было ужасно некомфортно, и я поняла, что пора было ползти к воде. Но как сделать это без посторонней помощи? Я боялась испугать и заразить подруг, да и весом я была многим больше Немо, а это значит, что двум хрупким женщинам не дотащить меня до воды. Там же скалы, будь они неладны… Нужно попробовать самой.

Я свалилась с кровати на пол, и вместе со мной упало что-то крошечное и звучно дзынькнуло, наделав шума больше, чем моё неуклюжее тело.

Это был тот самый ключик, что завалялся в моём кармане, про который я окончательно забыла, и вот он нашёлся. И не мудрено, вся моя одежда превратилась в крошечные лоскутки меньше того кармана.

Как обидно, что я перестала быть самой собой, что я перестала быть Сол, и так и не узнала, где же находится эта дверца, ключик от которой был мне подарен в первый день заселения в этот мир. И это – не моя фантазия, а совершенно реальная вещь, изготовленная искусным мастером.

Я ещё раз рассмотрела его, полюбовалась крендельками и изгибами и, наклонившись, взяла его в рот. Других карманов у меня теперь не было, а вместо рук были длиннющие ласты.

Пора было выбираться отсюда… Но перед этим в моём любимом огромном зеркале, где я так любила рассматривать Сол, я увидела странное серое существо, похожее на плезиозавра, только с шеей покороче и с глазами подобрее. И из этих глаз потекли слёзы…

Я открыла рот, чтобы что-то сказать, но услышала в ответ тоненький свист и кошачье урчание. Длинные ласты зацеплялись за всё подряд, а по лестнице, не удержавшись, я свалилась кубарем. Было не больно, но сложно встать и держать равновесие.

Девочки спали на диване сидя, видимо, боясь проспать, если я позову на помощь. Я проползла мимо и выскользнула в дверь, выкатившись на улицу, как огромный шар с хвостом. По тропинке я ползла достаточно быстро, как это делают морские котики, проворно двигая тело вперёд, помогая ему ластами.

Я пожелала, чтобы покрытие было гладким, и всё получилось наилучшим образом. Словно кто-то полил водой резиновый коврик. Но только до скалы… Что я только не делала, но она не поддавалась. Лишь шкуру разодрала.

И тут… Невероятно! Как я раньше её не заметила? В скале у самой земли я увидела дверь. Да, она почти не отличалась от основной скалы, но я почувствовала тепло, исходившее оттуда.

Было ужасно неудобно зубастым ртом вставлять ключ в еле заметную скважину, но с пятой попытки у меня получилось.

Дверь открылась! Она въехала в стену, а замочная скважина проглотила мой ключ. В туннеле было светло. Я начала медленно двигаться, плавно виляя бёдрами, чтобы не поцарапаться о твёрдые скалы, но скоро они закончились и начались пластиковые стены овального тоннеля. Ещё пятнадцать метров, ровно столько, каковой была ширина комнаты наверху, и вот я на небольшом мостике, а внизу – вода…

Как мы могли не заметить этот туннель? Правда, он был далеко от трубы и площадки, но виден был достаточно чётко, как чёрное пятно на фоне серой скалы, и ключ ведь был…

Вот мы глупые!

По скалам лазили, ноги в кровь обдирали, в холодную воду лезли. Что теперь локти кусать, которые вовсе и не локти, а ласты? Пора прыгать в воду, а то скоро кожа совсем пересохнет.

И я прыгнула…

Это было то, что надо! Как хорошо! Я почувствовала такое облегчение… Тело напиталось водой, а кожа засияла под лучами утреннего солнца, выплывающего из-за горизонта, запуская в воду свои лучи-щупальца, чтобы поиграть со мной, успокоить, побаловать теплом. Я легла на воду и закрыла глаза… Какая разница, кто я теперь… Главное, мне очень хорошо!

Подо мной плескалась гладь воды, раскачивая моё новое тело, омывая, обволакивая его, и тут меня что-то толкнуло снизу, не сильно, а словно приподняло слегка и опустило назад. Я тут же перевернулась и увидела Немо. Он радостно взвизгнул, и я поняла, о чём…

– Я рад тебя видеть!

– Ты узнал меня?

– Я ждал тебя! Я верил, что ты сможешь…

– Почему я стала такой, как ты?

– Чтобы понять меня…

– Ты хочешь мне что-то сказать?

– Многое…

– А потом?

– Ты снова станешь той, кем должна быть…

– Тогда говори…

Я успокоилась, поверив его заверениям, что снова стану человеком и вернусь к своим друзьям. Я волновалась за них…

– Поплыли со мной, – просвистел мне Немо, и я последовала вниз, на глубину, вслед за его тенью. Там, внизу, были разрушенные дома, искорёженные машины и остовы поломанных деревьев.

Я коснулась ластой до разломанного, но устоявшего в земле дуба и про себя сказала: «Настоящее…» Здесь всё было настоящее и такое родное! Пока я разглядывала подводный мир, бывший моим домом, к нам подплыла целая стая существ, точь-в-точь похожих на нас с Немо.

– Я хотел вас познакомить.

Немо поднырнул под меня и подтолкнул к стае…

– Её зовут Сол. Запомните её имя. Она будет иной, но имя её останется прежним.

Существа закивали головами и уплыли…

– Но ты не познакомил меня с ними…

– Их слишком много и всех ты не запомнишь, какой смысл знакомить? А потом они останутся не все…

– Не все?

– Да! Ты поймёшь… А сейчас – мне пора. Океан отступает! Вода попала между платформами, и они сдвинулись, образовался огромный вулкан, и он начал извергаться. Вода уходит под землю и испаряется быстрее, чем мы думали. Нам нужно уходить на большую воду. Скоро здесь будет гигантское болото, кишащее насекомыми. Будь осторожна, Сол!

– Мы больше не увидимся?

– Не знаю. Но на всякий случай прощай, Сол… Удачи тебе и твоим друзьям! И запомни, лишь ты сможешь им помочь. Без тебя и твоих друзей эти существа никогда не станут людьми.

И он уплыл, а я… Моё тело вновь вспыхнуло, как в огне, а кожа покрылась сыпью, и дыхание стало сбиваться. Я теряла сознание, и свет меркнул в моих глазах. Я выпрыгнула из воды и закинула свою тушу на помост туннеля.

Очнулась я от холода. Меня трясло, зубы отбивали чёткую барабанную дробь. Я села и оглядела себя с ног до головы. Сол… Я снова – Сол… Голая, замёрзшая, в водорослях, которые запутались в моих волосах, с песком под ногтями. Я встала и пошла по туннелю до самой двери и вышла в свой мир.

Было непривычно разгуливать голой, но выбора не было, и я двинулась по дорожке, ведущей к дому. Как же холодно! Хоть бы плохонькую одежонку накинуть на замёрзшие плечи…

Вот и дверь… Но комната была пуста. Я обежала весь дом. Никого… Видимо, не найдя меня поутру, они бросились на поиски. А сейчас уже полдень, и солнце в зените, и Маша с Катенькой могли уйти далеко, до затопленного мира с трупами.

Господи, они же могут погибнуть!

В подвале нашлось точно такое же платье, что было на мне до превращения. Я спешила натянуть его и, запутавшись в рукавах, свалилась на пол. И это падение окончательно вернуло меня в реальность.

Забыв про усталость, и про то, что я совсем недавно была умеющим говорить динозавром, что само по себе звучит нелепо, я бросилась к скале и нырнула в туннель. И снова гладь воды, но уже не такая голубая, как раньше, а лишь местами – бирюзовая, а в большинстве своём тёмная и тягучая. Стало видно дно, бывшее некогда землёй, а это значит, что Немо сказал правду, вода уходит. Но ведь это не вернёт погибших, не возвратит цивилизацию землян!

Прыгнув в воду, я слегка ударилась о поверхность. До воды было более трёх метров. Ещё час назад это расстояние было куда меньше… Я быстро поплыла вдоль скалы до следующего мира – это был мир Стаса, а у Машиного мира даже туннеля не было, его делали наспех.

Ещё один туннель, наглухо забитый мусором. Скала над ним осыпалась, это был затопленный водой мир. Ветер нёс из расщелины страшный зловонный запах.

А следующим был тот мир, в котором пропал Стас и, возможно, мои девочки…

Я медленно, держась за скалу и прижавшись к ней щекой, перебралась к площадке у туннеля, и тут я услышала крики над головой:

– Сол, дорогая, мы здесь! Спаси нас!

Катя и Маша висели, как бельё на прищепках, качаясь от порывов сильного ветра, которому, видимо, хотелось, чтобы они упали вниз, так он старался дуть именно в их сторону.

Ну ведь просила же я их, сидите дома и носа не высовывайте. Ведь всё же у вас есть: и еда, и питьё, и крыша над головой. Так ведь нет, понесло их на скалы. И как они умудрились залезть на эту изломанную трубу?

Уговорить их прыгнуть было бы проще всего, но вода не глубокая, а расстояние до неё приличное. Разобьются…

Тут я вспомнила, что просила их привязаться верёвкой к трубе, и если они это сделали, то не должны долететь до воды, а здесь я их поймаю.

– Катя, Маша, вы привязаны верёвками?

– Да!

– Тогда по одной… Сначала Маша пусть отпустит руки… Я поймаю!

Она немного помедлила и отпустила трубу. Ветер подкинул её вверх и бросил на меня. Мы обе влетели в туннель, но я поймала Машу.

– Теперь ты! – крикнула я Кате, но её наверху уже не было. Видимо, верёвка оказалась слишком велика, и она упала в воду.

Я посмотрела вниз и увидела, что Катя болтается в воде, как поплавок. Верёвка не дала ей утонуть, но она больно ударилась ногами и потеряла сознание. Мы ухватились за верёвку и потянули её к себе.

Она долго лежала без движения, словно мёртвая, но когда я несколько раз ударила её по щекам, Катя открыла глаза и застонала.

Лишь через час Катя смогла встать на ноги, и мы двинулись по туннелю. С этой стороны двери тоже была скважина для ключика, и я вставила его. Дверь медленно поползла вбок, и нам открылся новый мир…

– И кто пойдёт в их логово?

– Мы пойдём. Ты и я.

Стас посмотрел мне прямо в глаза, словно изучал серьёзность моих намерений, и кивнул головой в знак согласия.

Мы быстро позавтракали, сделали по глотку вина для храбрости и, простившись с испуганными друзьями, двинулись в путь. У нас не было чёткого плана, но мы были уверены, что он обязательно найдётся, пока мы будим лазить по туннелям.

Мы уходили по тропинке к скале, а друзья смотрели нам вслед…

Через час мы были у нужного туннеля. Водная гладь стала зелёного цвета и уменьшилась настолько, что прыгнуть в воду, было бы самоубийством.

Поднявшись на скалу, мы увидели, что соседний мир, заполненный разложившимися трупами, был почти разрушен. Получилась братская могила для множества безымянных тел. Перешагнул через груду камней, частично вывалившихся в мир каннибалов, мы осторожно подошли к дому… А из него раздавались странные крики и рычания. Каменный дом трясся от наносимых ими ударов. Мы аккуратно заглянули в приоткрытую дверь… Эти бывшие люди, а ныне – дикие звери, бросались друг на друга, кусались и царапались, как это делают Гориллы – самцы в брачный период.

Дождавшись, пока один повалил другого на спину и собирался вонзить свои зубы ему в горло, Стас стукнул камнем по голове сначала того, кто был сверху, а затем и того, кто был уже слегка придушен…

Мы выволокли их на улицу. За сутки нашего отсутствия они окончательно одичали и совсем лишились одежды, порвав её в бесконечных драках.

Я достала из-за пазухи бутылку вина и влила каждому в глотку приличную дозу. Больше пяти минут ничего не происходило, но потом их тела забились в судорогах и изо рта потекла пена.

Затем гримасы сошли с их лиц, и они одновременно открыли глаза. Мы были наготове, держа в руках по здоровенному камню, чтобы дать отпор, но этого не понадобилось…

Мужчины сели, посмотрели на нас и заплакали, как малые дети. Со слезами из них выходила вся скверна, всё зло, которую они накопили за то время, что ели себе подобных. И разум почти покинул их, а душа была в цепких руках демонов, что вселились в них. Наконец, слёзы кончились, и они успокоились благодаря моим усилиям…

Я гладила их головы, говорила им ласковые слова.

Затем мы помогли им встать, и лишь тогда они заметили свою наготу и множество ран и ссадин на своих телах.

Из тряпья, найденного в доме, мы соорудили им набедренные повязки, и Стас помог им их надеть. Словно дети малые, они доверяли нам безоговорочно.

Мы повели их через туннель и дальше в мой мир, чтобы залечить их раны, вымыть, одеть, накормить и узнать наконец-то их историю… Меня просто распирало любопытство. Почему эти двое оказались в одном мире, и был ли кто-то в том мире, который затопило водой? Все мои мысли стремились к тому загадочному человеку, который поделился со мной своей тайной. Я искала только его. Он знал моё имя ещё до того, как я стала его носить. А вдруг они что-то знают о нём?

Я люблю тебя, Сол… Навсегда…

Кто тот человек, который написал эту волшебную фразу, сошедшую со страниц моего романа? – этот вопрос стал для меня навязчивой идеей, постоянно сидевшей в мозгу.

Как все были рады нашему приходу. Девчонки обнимали и целовали Стаса как героя и как единственного кавалера. Но это пока… Пройдёт неделя, и наша спасённая парочка человекообезьян, которых звали Игорь и Максим, превратится в настоящих донжуанов.

Сначала Максим поразил нас искусством обольщения, и сердце Кати дрогнуло. А затем… Наташе было сложно принять ухаживание мужчины, от которого она настрадалась, но он не помнил этого и продолжал настаивать, и в результате она сдалась и не напрасно. Игорь оказался замечательным человеком и хорошим отцом для её крохи…

Мальчика назвали Николаем, в честь дедушки, как сказала Наташа, и Игорь поддержал её в этом выборе. Так у нас появился новый член общины, Николай Игоревич.

Я с наслаждением и великой радостью наблюдала за сложившимися парами. В их глазах светились звёзды, а сердца излучали любовь, которую было видно даже невооружённым взглядом. Но нужно было продолжать поиски!

Моим друзьям неведомы были цели и причины, по которым я готова была блуждать по разным миров в поисках их обитателей. И это к лучшему. Никто не мог обвинить меня в предвзятости и неоправданном риске.

Я сказала им, что, возможно, мы – единственные оставшиеся в живых после всемирной катастрофы, и именно нам предстоит создать новую соц-систему, новое сообщество людей на планете Земля.

Итак… Мы были в мире Маши, там было темно и неуютно. Затем в мире Станислава, где стоял дом из стекла, вершина авангардной мысли архитектора – мечтателя, но он вполне был пригоден для жилья, а значит, мечты в том мире сбывались, пусть и с небольшими погрешностями.

Далее мир Кати… Стоп! В этом мире мы не были. Мы нашли Катю, когда она ползла нам навстречу по трубе, израненную от бесконечных падений со скалы и истощённую от голода. И даже когда мы путешествовали по мирам, мы не смогли разрушить перегородку, и нам пришлось миновать этот мир по трубе. Мы не заглянули в него ни разу, даже когда были в ведущем к нему туннеле, в который мы попали, спасая Наташу и Стаса.

А ведь этот мир граничит с тем, что был затоплен, а теперь завален камнями. А вдруг, спасаясь, человек из того мира перебрался в Катин?

Друзья внимательно следили за моими мыслями вслух, пока я не обратилась к ним с предложением посетить мир Кати. Услышав это, Катя побледнела и посмотрела на меня так жалостливо, что у меня по спине пробежали мурашки… Эта девочка что-то скрывала, но боялась признаться. Нужно было вывести её на чистую воду.

– Что-то не так, Катюша? Может, мы чего-то не знаем?

– Нет, всё в порядке… Так что-то, голова закружилась…

– Может, от любви! – засмеялся Максим и обнял Катю за плечи.

– Если у всех всё в порядке, тогда я собираюсь в путь! Кто-нибудь составит мне компанию?

– Я пойду! – сказал Стас. – Не могу же я оставить тебя без присмотра, у тебя же дар вляпываться в истории. Кто знает, что судьба преподнесёт тебе на этот раз. А вдруг этот мир кишит монстрами и Катя одна из них?

Шутка явно была неуместной и слегка злой. Глаза у Кати загорелись огоньками ненависти, и меня это насторожило ещё больше, чем её бледность.

– Хорошо! – сказала я. – Со мной пойдёт Стас, и Катя с Максом пусть прогуляются. Маша останется присматривать за малышом, а Игорь – за Наташей.

Дав последние наставления, мы двинулись в путь. Я не сводила глаз с Кати, а она, напротив, прятала их, низко наклонив голову, словно мы вели её на казнь.

Что случилось с этой девочкой? – спрашивала я себя. – Что же она натворила?

Стас шёл впереди и радостно насвистывал, а Макс пытался подбодрить Катюшу и что-то постоянно шептал ей на ухо, но по тому, как она всё больше мрачнела, складывалось впечатление, что с утешением у него ничего не выходит. Видимо, он выбирал неправильные слова. Оставив свои приставания, Макс догнал Стаса и помог ему в художественном насвистывании, а сам искоса продолжал следить за Катей.

Так как денег у нас не было, и они нам были ни к чему, я не стала их останавливать, хотя, если сказать честно, это меня раздражало. Свистуны из них были никудышные, как, к слову, и музыканты, и человеку с хорошим слухом их свистопляски были невыносимы.

Я знала, что всему виной мои подозрения, но гнев нарастал, и когда мы прошли туннель и вышли на каменную стену, я попросила их замолчать.

Они недоумённо переглянулись и всё же перестали свистеть.

Пропустив перед собой Катю, я старалась не упустить её из виду. Руки у неё тряслись, а шаги были неуверенными. И она еле-еле передвигалась по стене и тормозила меня.

Стас ушёл далеко вперёд, а Макс шёл вплотную к Кате, но та словно не замечала его… Она была в каком-то забытьи.

И тут она резко остановилась, обернулась на меня и, сделав резкий рывок в сторону, прыгнула в воду.

До воды было больше десяти метров, а неделю назад в неё можно было просто спрыгнуть или посидеть на скале и пополоскать в ней ноги. Но сейчас… Это была верная смерть!

Я видела, как её тело летело в воду, как оно погрузилось в неё, выбросив на поверхность фонтан из брызг, и пропало… Зелёная рябь покрыла поверхность воды, и через секунду она вновь стала зеркальной.

Я хотела прыгнуть за ней следом, но что-то, может инстинкт самосохранения или интуиция, остановили меня от необдуманного поступка, и я осталась стоять на скале, вглядываясь в толщу воды.

Вернулся Стас и так же пристально, как и я, вглядывался в воду, ожидая, что она всплывёт и позовёт на помощь, но всё тщетно, Катя утонула…

А Макс? Он вёл себя странно… Когда после падения Кати я обернулась на него, его рука была выставлена над пропастью, а вторая сжата в кулак, да так крепко, что на каменную тропу капала кровь. Видимо, он поранил ладонь ногтями или ещё чем-то… У него был испуганный вид, но не трагичный, как было бы логичнее в этой ситуации.

И он не прыгнул за ней… Почему? Стас бы без раздумий сиганул вслед за Машей в любую пропасть, а этот – нет, стоит себе с протянутой рукой и молчит. Хотя, что я наговариваю на парня, может, это – просто шок.

Постояв ещё с минуту, я попросила друзей продолжить поиски, а сама вспомнила выражение глаз Кати. В них был страх. А ещё? Что-то ещё, чего я не поняла тогда, кажется, она хотела о чём-то попросить меня. Но о чём?

Мы дошли до туннеля, ведущего в её мир, и сели на камни. Разговаривать не хотелось… Но я не могла плакать, мне казалось, что у девочки была веская причина поступить именно так, и, по всей видимости, смерть казалась ей слаще, чем раскрытие её тайны.

Я рассказала ребятам о своих размышлениях… Они ничего не ответили мне и молча вошли в неизведанный мир.

Сначала мы увидели посёлок. Небольшие аккуратные домики с черепичными крышами и печными трубами. Зелёненькие ставенки на окнах и аккуратно побеленные стены. Широкая улица вела к самой скале, а за домиками были разбиты огородики. Но что на них росло, теперь было трудно понять, так как урожай полёг от засухи. Плетни растений вытянулись вдоль грядок, как тонкие змеи, и наводили ужас. Двери в домах были открыты и – ни души.

Аккуратно спускаясь со скалы, мы вышли на улицу и, пройдя пару домов, заглянули внутрь. Застеленные кровати и чистые половики, белоснежная скатерть и тюлевые занавески. Иконы в углу и церковные книги на полках. Небольшой камин, заложенный дровами для растопки… Всё было так, словно люди вышли на минутку и вот-вот вернутся назад и позовут нас к столу.

Но лишь этот обеденный стол говорил о том, что людей здесь давно не было. Зелень повяла, а варёная картошка сгнила вместе с другими овощами, разложенными на большом цветастом блюде.

В какой бы дом мы ни заходили, везде всё было одно и то же, пока мы не дошли до последнего. Здесь не было мебели, не было икон и книг, а ставни были наглухо закрыты. Мы отворили их, и я пошатнулась…

Всё в этом доме было багрового цвета: пол, стены, потолок, а на столе, на окровавленном тряпье, лежала человеческая рука. Маленькая, с тоненькими пальчиками…

– Детская! – вскрикнул Стас. – Здесь были дети!

Мы поспешили выйти на улицу. Но в доме не было запаха разложения и крови, как в соседнем мире.

– Эти люди там, в воде, – и Стас показал в сторону разрушенной стены. – Они не приплыли туда. Их убили. Всех до одного. Их попросту бросали в воду…

– Но кто? – недоумённо спросил Макс.

Мы посмотрели на него, как на идиота, и сказали в один голос:

– Катя!

Да, это было смелое предположение. Но всё складывалось против Кати. Её рассказ о том, что она не могла залезть на скалу, был нелепым, так как скала со стороны большой воды была почти пологой, и она могла бы залезть на неё, как говорят, не замочив ног. Она явно делала это не один раз, наблюдая за тем, как я выбираюсь на площадку. А вот та стена, которая сейчас была разрушена и похоронила под собою трупы, была почти отвесной, и даже сейчас на неё было сложно залезть, не ободрав ноги. А это значит, что она лазила туда не один раз, да ещё и с тяжёлой ношей, чтобы свалить очередной труп. Но была ли там вода в то время?

Скорее всего – да. И, спасаясь от воды, она и перешла в этот идеальный мир нормальных людей, невероятным образом основавших тут деревню за такой короткий срок.

Просто Катя решила воспользоваться тем миром для заметания следов, но почему? Ещё один вопрос и ещё один ответ. Катя и была жительницей того мира, который был затоплен. Мы пытались его отыскать и нашли…

Но остался вопрос, на который мы не знали ответа: почему она всё это делала?

Наша Катя. Мы знали её кроткой и ласковой… Ранимой и доверчивой… Как она могла сотворить весь этот ужас? Мы вернулись домой и рассказали друзьям об увиденном. И вновь и вновь, обсуждая это, высказывали разные предположения и самые невероятные версии.

Но я думала об ином, даже не о несчастной Кате, оставив эти мысли на потом, а о том, откуда в том мире взялось такое огромное количество людей, ведь их не было в доме, из которого нас всех перенесли в это убежище. И не было ли среди тех несчастных того единственного, которого я искала…

И всё же я не теряла надежду и решила продолжить поиски, даже если мои друзья откажутся сопровождать меня. Но с чего начать, а вернее, продолжить?

Следующий мир, из которого спасли Игоря и Макса, был последним по эту сторону трубы, а дальше – новое препятствие: тонкие балки на другую сторону…

Сил на разговоры больше не было, и я пошла спать. За несколько минут до того, как мне приснился этот сон, я подумала, что на войне, как на войне… Мы теряем друзей, но не сдаёмся, и одно поражение ещё не повод сдаваться без боя и капитулировать. Но когда я заснула, всё изменилось…

Мою душу окутал покой и несказанное счастье оттого, что мир, который я потеряла, всё ещё жил в моём сознании и в моём романе, который становился толще день ото дня, и я становилась частью его, открывая для себя всю большую связь между реальностью и выдумкой. А может, всё наоборот? И эти миры и есть настоящая выдумка, история, придуманная автором, куда более виртуозным, чем я?

Я вылезла из туннеля и ахнула… Водный мир больше не был бесконечной ровной гладью. На её поверхности появились выпуклости в виде бесформенных куч мусора. Приглядевшись, я поняла, что, уходя, вода уносит с собой весь мусор и лишь на естественных препятствиях – холмах, он тормозит и сбивается в те самые кучи, которые я видела сейчас.

Ещё немного, и дно океана станет сушей и можно будет ступить на благодатную почву и начать новую Эру планеты Земля. И начнётся новый отсчёт времени и новый календарь – первый год после конца света.

Я ещё раз взглянула в безоблачную даль и устремилась на площадку в центре конструкции, с которой мне нужно было сделать шаг в неизвестность.

Встав на площадку, я решила ещё раз оглядеться, и в этот раз увиденное порадовало меня куда меньше… Наши миры начали постепенно разрушаться. Там, где был мир, затопленный водой, зияла дыра, сквозь которую виднелась изумрудная рябь уходящей воды. Частично обвалился и крайний мир, у которого рухнула стена, отделяющая его от мира внешнего…

И лишь мой мир выглядел как новенький. Словно что-то питало его энергией и помогало сохраниться пригодным для жизни.

Миры по ту сторону на вид были только что созданными, и их было гораздо больше…

Я привязала себя к трубе заранее приготовленной верёвкой и пошла вперёд.

Стараясь не смотреть вниз, я перешла на другую сторону и вступила на тонкую тропку вдоль каменной стены, в которой было множество тоннелей.

Я выбрала самый длинный и погрузилась в темноту. На ощупь я нашла дверь и замочную скважину. Ключ подошёл, и я открыла дверь в новый, неизведанный мир…

Увидеть Париж и умереть! – так говорят, когда есть мечта, недостижимая и далёкая, за исполнение которой ты готов отдать жизнь. В детстве и у меня была такая мечта…

Я хотела попасть на необитаемый остров, на котором раскинулись непролазные джунгли с надоедливыми мартышками, говорящими попугаями и множеством экзотических деревьев. Кокосовые и финиковые пальмы, овитые темно-зелёными лианами, и, конечно же, банановые посадки со сладкими ароматными плодами.

И всё это я видела теперь перед собой и куда более красочным, чем в своих мечтах.

Внизу расстилался мир диких джунглей. Пели птицы, а невидимые животные ухали, визжали и даже шипели…

Я стала медленно спускаться по стене, держась за длинные лианы, что опутали скалы.

Забыв обо всём на свете, я отвязала верёвку. Внизу было влажно и пахло цветами. Я сорвала лист с первого попавшегося куста, и его сок растёкся по моим пальцам. Лист пах свежестью и лимоном. Приглядевшись, я поняла, что это и был лимон. Ах, как ароматны были его цветы, среди которых уже висело несколько зелёных плодов с пупырышками.

Я была в восторге. Каждый шаг был новым открытием.

Как это всё попало сюда? И ведь всё настоящее, не то что в моём мире.

Под ногами что-то прошмыгнуло, и я подпрыгнула от неожиданности, а ещё от радости. Я думала, что на земле всё погибло: растения, животные и люди, но оказалось, что это не так… Мир джунглей был реальным и живым! В нём было всё то, о чём я мечтала, и ещё масса всего, что требовало моего тщательного исследования.

Высоко, там, где небо проглядывало сквозь плотную крону деревьев, скакали обезьянки, цепляясь за ветки длинными хвостами. Отсюда они казались крошечными, но их громкие крики разносились эхом по всему лесу.

И тут на голову мне что-то упало и побежало по волосам и, заползло мне за пазуху. Это была ящерка, которую я выудила в районе груди, поймав за вертлявый хвостик, который она и оставила мне на память, а сама соскользнула в высокие папоротники и была такова.

– Шалунья! – сказала я ласково и продолжила путь.

Я шла вперёд, и в моём сердце не было страха… Я была уверена в том, что со мной ничего не может случиться в этом мире, потому что я была частью его, а он был частью моих фантазий. И я любила его и преклоняла колени перед его величием и силой.

И он принял меня! Бабочки садились мне на плечи и волосы, но я не смела дотронуться до них, зная, что могу повредить их драгоценную пыльцу на ярких крылышках.

Птицы слетались на нижние ветки, чтобы продемонстрировать мне свои красивые длинные перья.

Раньше я видела Райских птиц только в Москве, в Зоопарке, а теперь мне лишь стоило протянуть руку, как одна из них тут же слетала на неё и начинала пританцовывать, слегка щекоча мою ладонь.

Я подкидывала её вверх, и она садилась на ближайшую ветку, а я вновь проделывала такой же фокус дрессировки, и так, пока не рассмотрела всех представителей птичьего сообщества.

Пока меня развлекали птицы, с верхних веток спустились обезьяны разных видов и размеров, словно кто-то намеренно выбирал каждой твари по паре.

Одна, самая маленькая обезьянка, протянула мне банан. Я с радостью взяла его, а та заухала и запрыгала от радости, что мне понравился её подарок. Я не могла удержаться и съела банан, и ещё один и ещё… Обезьяны стали тащить мне всё, что казалось им съедобным. И я почти всё попробовала, и, лишь убедившись, что я сыта, обезьяны бросились врассыпную и скрылись в густых кронах.

И я пошла дальше… Смеркалось и звуков стало больше. В моих ушах звенело, шипело, ухало и рычало. Последнее означало, что в этом мире не всё так безобидно, как казалось на первый взгляд. Я вспомнила Маугли, Киплинга. Пантеры, тигры, волки, ядовитые змеи – вот неполный список всех возможных опасностей, подстерегающих меня в ночи. И все эти хищники не прочь немного подкрепиться такой лёгкой добычей, как я. Ну, конечно, кроме змей, для них моя смерть – пустое баловство. Но если они меня и не съедят, так понадкусывают, а это будет означать верную смерть.

Пока я обдумывала мрачные перспективы своей гибели, совсем стемнело, и я решила, что просто сяду под дерево и будь что будет. Так я и сделала. Из темноты на меня уставились десятки пар горящих глаз. Жёлтых, зелёных и даже красных, как крошечные угольки, но они не приближались ко мне, а просто взяли меня в кольцо. Я устала бояться и уснула.

Мои ноги юркнули в пустоту, и я начала падать… Я пыталась зацепиться за стены, расставив руки, но не нащупала их. Мои манёвры нисколько не замедлили моего падения, и дух захватывало от того, как быстро я лечу вниз.

Не успела я подумать, что это напоминает сказку про Алису, как мои ноги вонзились во что-то мягкое и липкое, и я почти с головой нырнула в это месиво и стала захлёбываться, но тут две сильные руги буквально выдернули меня на поверхность и положили на твёрдую землю.

Моя одежда намокла, а точнее, пропиталась глиной, и теперь всё моё тело покрылось плотной коркой. Я облизывала губы, чтобы можно было дышать, но нос был забит, а руки невозможно было оторвать от тела, они словно приклеились. Я начала дёргаться, стараясь разрушить корку, но у меня ничего не получилось.

И тут меня взяли и понесли. Я дышала с трудом, а панцирь вокруг моего тела твердел всё больше и больше. Я была живьём замурованная, как Стас в том каменном столбе.

И тут меня с головой погрузили во что-то тёплое и тут же вынули, и окунули вновь, придерживая меня за подбородок. Постепенно я отмокала, к моему телу вернулась подвижность, а глаза открылись, но кромешный мрак не позволил мне разглядеть моих спасителей, а их было, как минимум, двое.

И пока они окунали меня в тёплую воду, я слушала их разговор…

– Ты уверен, что это – Она?

– Уверен! Хозяин сказал, что кроме неё никто бы не добрался до нас.

– Она просто свалилась вниз. Тоже мне – геройство!

– Не тупи. Она провела ночь среди диких зверей, и они не тронули Её, а нас бы с тобой разорвали в клочья. Вспомни Эрика! Хороший был парень…

– Да, жалко Эрика. А ведь хозяин предупреждал, что нельзя нам соваться во внешние миры.

– Да не о нём сейчас речь, а о Ней! Хозяин велел Ей помочь перейти временной барьер. А она сейчас в очень плохом состоянии. Эта глина кого хочешь доведёт до истерики. Попробуй ей лоб, температура ещё не поднялась? А то у меня руки заняты.

Большая и слегка прохладная рука коснулась моего лба и тут же исчезла.

– Она горячая как огонь. Нужно всунуть ей в рот таблетку, которую дал нам хозяин. Она у тебя?

– У меня? Нет! Ты же её к себе в карман положил.

Эти двое завозились и даже один раз окунули меня с головой в горячую воду, но это было к лучшему, потому что размокшая глина окончательно смылась с моего лица. И я задышала полной грудью.

– Таблетки нет. Что же с Ней будет? Если Она умрёт, хозяин нам этого не простит…

– Не умрёт, Она же Фея.

– Какая ещё Фея? Чего ты выдумываешь?

– Я слышал, как хозяин разговаривал сам с собой… Так вот, он сказал, что Она – последняя Фея на Земле.

– Фея она или не Фея – неизвестно, а то, что у неё температура зашкаливает, это факт. А кровь у неё самая обычная человеческая, ещё немного и она свернётся. Таблетку искать нужно. Я назад поползу, может мы её выронили, когда из грязи Её вытаскивали.

Один уполз, я слышала, как он скрёб коленками по мелкому гравию, которым был усыпан пол, а второй стал обтирать мой лоб холодной водой, пытаясь уменьшить жар. Я подумала, что логичней было бы вынуть меня из горячей воды гейзера, который булькал и причмокивал. Но эта мысль не пришла в голову моим спасителям.

Приполз второй и довольно заявил, что нашёл таблетку, тут же сунул её в мой онемевший рот и влил в него большой глоток ледяной воды. Я с трудом сделала один глоток. Всё моё тело было расслаблено.

Они должны были понимать, что я слышу их разговор, но почему-то вновь заговорили обо мне как о неодушевлённом предмете.

– Теперь ей должно полегчать, а если нет, хозяин с нас шкуру спустит. Вот не пойму, почему в этом месте глина такая ядовитая?

– Да чёрт её знает. Может, проделки хозяина, защита какая-нибудь. Да если она умрёт, то нам тогда лучше в джунгли к диким зверям, и те милосердней с нами обойдутся, чем хозяин.

– Будем ждать, авось пронесёт. Мало кто после этой глины выживал, но раз она – Фея, ей сам Бог велел.

– Не поминай Бога, хозяин этого не любит. Оставил нас Бог! Забыл про нас!

На этой печальной ноте они закрыли рты и стали ждать, пока моя температура спадёт. Я тоже ждала, ждала и заснула…

И вновь синее небо над головой, только очень высоко, словно я сидела в глубоком колодце. На самом деле это была комната с деревянной кроватью, застеленной сухой травой и пальмовыми листьями, грубый табурет да небольшой круглый столик.

Я попыталась встать, но не смогла. Силы покинули моё тело, и я не могла пошевелить даже пальцем. И только голова работала как нельзя лучше.

Как меня угораздило попасть в такую передрягу? Похоже, в этом мире есть Король или предводитель, который подмял под себя всех жителей оставшихся миров, а это не мало. Но откуда он знает про Сол, и с чего взял, что я – Фея? И тут меня осенило, что человек, которого я ищу, и есть господин тех двух парней, которые вытаскивали меня из глины. Только он знает про Сол… Откуда? Это уже другой вопрос!

Продвигаясь в своих мыслях всё дальше и дальше, я не ответила ни на один вопрос, но окончательно запуталась, а тело как было бесчувственным бревном, так им и осталось.

Далёкое небо покрылось тучами, и пошёл дождь. Его мелкие капли окропили мне лицо, и воздух наполнился приятной летней прохладой.

Когда дождь кончился, вся моя одежда была насквозь промокшей, и меня затрясло, как вчера, когда мне на лоб лили холодную воду, чтобы сбить температуру.

Возможно, я потеряла сознание и очнулась оттого, что мне в рот что-то вливали… О, нет, не что-то, а моё любимое вино с земляничным вкусом.

И опять эти двое спорили, словно я была надувной куклой.

– Только три глотка – так велел хозяин!

– Не говори мне под руку, а то перелью. Лучше голову ей держи, чтобы не захлебнулась. Она же без сознания.

– А может, она умерла?

– Да что ты всё время каркаешь, как ворона? Не дай Бог! Долгие ей лета, благодетельнице нашей!

Мне хотелось открыть глаза и посмотреть на моих говорливых спасителей, и я рискнула, но… в моей одиночной камере была кромешная темнота. Что же не везёт так!? Что за люди такие? Не люди, а кошки. Среди белого дня не показываются, а ночью видят, как днём, и таблетки на коленях ищут, и глотки считают, как бы передоз не вышел.

Ну, погодите, сейчас я вам покажу «мёртвая – не мёртвая»!

Проглотив три глотка с величайшим удовольствием, я схватила за руку того, кто вливал в меня моё любимое вино, и, держа его извивающуюся руку, долила себе в рот остатки вина из маленького флакончика.

– Ой! – вскрикнул тот. – Она очнулась и выпила всё до капли!

– Ну вот, а я мечтал хоть капельку слизнуть, – опечалился второй.

Видимо, то, что я очнулась, для него не было интересным, а то, что я всё выпила и ему ничего не оставила, даже слизнуть, его сильно задело, прямо за живое, потому как он ныл ещё очень долго себе под нос, как мечтал об этой капле целый год.

Стоп! Целый год! Как это возможно. Мир погиб около двух недель назад, ну, пусть чуть больше, но никак не год… Что они здесь делают целый год? Загадка за загадкой и ни одного ответа.

Когда они ушли, я почувствовала невероятную лёгкость, как тогда, когда перелетела через стену своего мира. Что ж, я вновь умею летать! Тогда – вперёд, госпожа Фея Сол!

Я подняла руки и взлетела вверх к отверстию, через которое была видна луна и яркие звёзды. И вот она, долгожданная свобода…

Хотя, была ли я в плену?

Всё, что я помню, как эти два говорливых мужичка лечили меня то таблетками, то холодной водой, то моим любимым вином. И именно от него я смогла взлететь, а значит, их хозяин продумал и это, и бутылка на моём столике на второй день – была делом его рук, и мой роман тоже.

Да, он читал мой роман, и он приносил мне листки и чернила, а может, он и сам сочинил его, а я – так, просто «мимо проходила»? Просто записывала его мысли?

Преодолев стены гигантской ямы, я вылетела на свободу и оказалась над совсем другим миром, не над тем, в который спускалась, а мира три от него.

До дома было рукой подать и нужно было спешить. Сила вина могла закончиться в любую секунду, и тогда прощай, Сол.

Я мысленно умоляла своё тело лететь быстрее, но до дома всё же не добралась… Шлёпнулась на высокое дерево под своими окнами и расплющила его в огромную лепёшку. Воздух наполнился запахом бензина или керосина.

С трудом встав с земли, я отряхнула платье и пошла домой. Все сладко спали, и я поспешила прокрасться в свою комнату и тут же увидела стопку чистой бумаги и новую бутылку вина.

– Уже и тут побывал! – вслух сказала я, оглядываясь по сторонам. Но комната была пуста. И тогда я принялась писать, очень быстро, едва успевая за своими мыслями. Ни секунды не раздумывая, словно эта глава уже была написана в моей голове и просто ждала своего часа.

Глава 9. Феи бывают разные…

Иногда обычные люди похожи на настоящих волшебников, а волшебники – на самых обычных людей. Разница лишь в том, во что ты веришь.

Она смотрела в окно и постепенно её глаза окутала поволока. Она перестала осознавать, где находится и кто она в этом мире. И вылетев в окно, гонимая осенним ветром и цветастой листвой, что тут же облепила её с ног до головы, она раскинула руки и закрыла глаза.

Люди видели, как по вечернему небу летела рыжая птица, но не как её собратья, на юг, а совсем в другую сторону, на север, где вечные снега уже ждали её горячую плоть… Прошло более суток прежде чем она врезалась во что-то и… упала вниз, как подбитая птица.

И вот тогда-то и началась эта история…

Но прежде чем рассказать её, я напомню своим дорогим читателям и истинным поклонникам волшебства, что Феи рождаются лишь раз в сто лет, а то и реже. Иногда они приходят из другого мира, но за последние три тысячи лет они рождаются здесь, на Земле, от Фей, которые попали в этот мир при его сотворении. Но при рождении новой Феи старая должна умереть, передав всё своё волшебство своей дочери.

По глубокому снегу она шагала, высоко поднимая босые ноги и задирая тончайшую ночную сорочку, пытаясь спасти её от намокания. Но не тут-то было, снег повалил хлопьями, облепляя обнажённое девичье тело, и она промокла.

– Бррр… Как холодно!

Но вдруг что-то внутри неё словно оборвалось и стало тепло… Нет! Горячо! И это – «горячо» потекло по её бёдрам и ногам и, попадая на белоснежное покрывало бесконечного поля, окрашивало его в алый цвет.

– Господи! Почему сейчас? Ведь мне ещё рано рожать!

Она стояла, широко раздвинув ноги, и снег под ней стал чёрного цвета. Она закричала так громко, как могла, и эхо разнесло этот крик до самого горизонта.

В лесу завыли волки, и птицы покинули свои уютные дупла и ринулись в небо, крича надрывно и испуганно. И тут небо потемнело, и в самом центре над её головой вспыхнула яркая звезда… И не было ей названия в то далёкое время, когда происходила эта история.

Её силы были на исходе. Она больше не могла стоять и упала навзничь, утопая в подтаявшем снегу.

Волки приближались. Они вели с собой волчат, покусывая их, чтобы те не разбежались, а они поскуливали от боли и повизгивали. У самого леса толпились зайцы, целое семейство… Они были похожи на восковые фигуры, застывшие на холоде. Им страшно было пошевелиться в присутствии волчьей стаи, но инстинкт привёл их на эту поляну, и они мелкими перебежками приблизились к роженице. Но через секунду они разбежались…

Из леса вышел огромный медведь на задних лапах со страшным рыком. Встав на четыре лапы, он побежал к центру поля, где уже начались роды.

Ей было очень страшно! Так страшно, что она дрожала именно от этого страха, а не от холода. Глупышка, она не понимала, что от страха не умирают, а от холода очень даже… Ещё пять минут, и она потеряет сознание, а ещё через десять она будет мертва вместе со своим ещё не родившимся ребёнком.

Волки окружили девушку и легли в тесный круг, мордами к ней и, начали интенсивно дышать на её тело, а зайцы облепили её, пытаясь согреть своими мягкими шкурками. Медведь громко зарычал, и, испугавшись, она начала рожать…

Роды были долгими и мучительными, звери, как могли, помогали ей, и когда ребёнок вылез наружу, старая волчица подбежала и перекусила пуповину и начала вылизывать младенца. Это была девочка.

Кровотечение не останавливалось, и женщина теряла силы. Последний её взгляд был устремлён в небо, которое, как ей казалось, поступило с ней слишком несправедливо.

Она ушла, когда сумрак накрыл поле плотным покрывалом, а звезда, что горела даже ярче луны, и та пыталась спрятаться за лесом, уж очень ей не хотелось смотреть на мёртвое тело, утопающее в собственной крови.

Лишь когда её душа ушла на небо, медведь бережно взял девочку и понёс её в свою берлогу, где она и провела зиму, согреваясь на груди у страшного зверя, который оказался медведицей. Малышка безошибочно нашла медвежий сосок и, присосавшись к нему, уснула на долгих три месяца…

Наступила весна… Медведица проснулась и вылезла из берлоги, неся в зубах уже подросшего человеческого детёныша. Она положила её у проталины, на которой успели зацвести подснежники, а сама начала валяться по земле, очищая свою шкуру.

Очистившись, она начала облизывать малыша, переворачивая девочку то на спинку, то на животик. Малышка улыбалась своим беззубым ртом и пыталась ухватить медведицу за ухо.

Настала очередь волков, которые уже собрались на поляне. Они подхватили вылизанную малышку и понесли к своей норе, там ей нашёлся и кров и пропитание. У молодой волчицы родились два щенка, остальные издохли, и человеческий детёныш присосался к волчьему соску и с наслаждением, слегка причмокивая, принялся завтракать. Маленькие волчата жалобно повизгивали, но мать волчица подтолкнула их к другим соскам, и вся троица принялись за еду.

Днём волки отпускали малышку поползать по зелёной травке, время от времени облизывая её, пытаясь обогреть и обласкать. Но с наступлением сумерек они уносили её глубоко в нору, где девочка сладко спала в окружении волчьей стаи. И лишь к закату лета звери решились на долгое путешествие в край людей, где их подстерегала опасность, но ради ребёнка они готовы были на всё!

Больше суток они наблюдали за жителями деревни, прежде чем выбрали семью, в которую подложили малышку следующим утром. Они знали, что женщина выходит из дома ровно в пять утра, чтобы подоить корову и выгнать её из стойла, и именно тогда они положили девочку на крыльцо.

Они убедились в том, что женщина нашла малышку, и лишь после этого направились в обратный путь, в свой лес.

Прошло десять лет…

Если бы волки знали, как неудачно они выбрали приёмную семью для своей любимой малышки! До того, как в их доме появился подкидыш, у них уже было трое своих детей, и лишний рот стал бы им обузой, но они оставили ребёнка, боясь осуждения соседей, ибо тогда ребёнок, принесённый на крыльцо, считался милостыней Господа нашего.

У хозяйки было много молока, которым она вскармливала всех троих, старшему из которых было уже семь лет, и малышку тоже стали кормить молоком. Правда, её прикладывали к груди последней, вслед за старшим и вечно голодным пацаном, и всё же ей кое-что перепадало, так как росла она быстрее всех детей и гораздо упитаннее. Щёки её всегда были с румянцем, глаза блестели, а на губах была загадочная улыбка, в уголках которой постепенно накапливалось волшебство… Да, да! Волшебство! Малышка была самой настоящей Феей, и это была её первая земная жизнь, в которой она ещё ничего не понимала.

Во многом, судьба и характер Феи зависит от условий прихода в этот мир, так же, как и её профессия, или по-иному, обязанность, по причине которой она сюда и приходит. Рождение этой Феи было слегка экстремальным, и имя её было таким же, Тэйна…

В миру люди называли её Таней, но в волшебном мире она была известна как Тэйна, Фея животного мира, пришедшая в наш мир, дабы защищать братьев наших меньших.

Но от кого? Да от нас же! От людей! И если Фея Любви возбуждала в людях любовь ко всему, что окружало их, то Тэйна совсем не заботилась об этом. Люди были для неё лишним звеном в развитии природы, и она не только недолюбливала их, а даже старалась их не замечать и не принимать во внимание их потребности, чем приносила людям много вреда.

Ведь мы, люди, от начала веков привыкли к тому, что животные были созданы Богом в угоду нашим потребностям, но это далеко не так… И это заблуждение не давало спокойно спать Фее животного мира.

В той деревне, где началась жизнь юной Феи, её вскоре сделали изгоем.

Её неприязнь к людям росла, и люди отвечали ей тем же. Дети, видя её исключительность, пытались воздействовать на неё силой. Ничего глупее они сделать не могли.

Вскоре и сама Тэйна поняла, что она – другая… Сильнее, умнее, и наконец… волшебнее. Она угадывала все их мысли и замыслы. И прежде чем они наносили свой удар, Тэйна уже клала их на обе лопатки.

Получая тумаки и шишки, соседские детишки и собственные братья не давали ей покоя целый год, пока однажды она не загнала их в сарай и не подожгла. Шуму тогда было! Жители деревни подоспели вовремя, и раз и навсегда запретили ребятишкам нападать на «Ведьму». Отныне её называли только так.

И лишь когда ей исполнилось четырнадцать лет, к ней явился Ангел и рассказал ей, кто она и откуда. Тэйна переселилась на край деревни в старый заброшенный дом и там прожила сто лет, помогая всякой живой твари, кроме человека.

Прошли века…

Феи встречают Фей в мире людей крайне редко. По разным причинам. Одна из них в том, что Фей, живущих среди нас, слишком мало, а другая, что они так привыкли жить в одиночестве, что отвыкли от общества себе подобных. И когда судьба сводит представителей волшебного сообщества, то они не могут найти ни одной темы для обсуждения.

И когда Сол встретила Тэйну, она сразу же поняла, что та – Фея, но не поспешила выдать себя, чтобы пообщаться с ней, а может быть, и слегка посплетничать про волшебный мир. Но сердце её бешено колотилось…

А Тэйна? Она, напротив, хотела задать Сол массу вопросов, на которые пока не нашла ответов, потому как была слишком молода и неопытна.

Так состоялось их знакомство: в тихую осеннюю ночь, когда они обе вылетели из окна и столкнулись лбами. Они жили по разные стороны улицы, и их окна смотрели друг на друга…

Сол пригласила Тэйну на чашечку кофе. Юная Фея так просила об этом. У неё накопилось множество вопросов, на которые она жаждала получить ответы…

Тэйна осталась в доме Сол до того момента, пока на пороге не возник высокий стройный мужчина восточной наружности с волнующим хрипловатым голосом, от которого у Тэйны подкосились ноги…

Как рассказчик этой невероятной, но совершенно реальной истории, должна заметить, что она произошла уже после того, как Ра ушёл в мир иной. Но как повелось у этой странной пары, он иногда позволял себе воплощение в самого себя и спускался в этот мир, чтобы насладиться любовью к своей Сол.

Время «Искупления грехов» – как он называл эту разлуку, было разным, то год, то два, а то и целое тысячелетие, в которое он копил силы.

Вот и в этот раз его не было слишком долго, и Сол успела соскучиться так, что долгими ночами звала его в пустоте, но не могла докричаться, видимо, он был слишком далеко от неё…

Глава явно была не дописана, но глаза закрывались, и я с наслаждением нырнула в любимую кроватку. Утро вечера – мудренее…

И вновь те воспоминания, которые не давали мне заснуть долгие годы.

Крошечный гроб на табуретке и плачущая мама. Мне было тогда лет пять, чуть больше, чем Ванечке, моему младшему брату. Максим был в больнице и не присутствовал на похоронах, но через год и его не стало. Сильная пневмония подорвала иммунитет и без того слабого ребёнка, и он умер от очередной простуды одним туманным зимним утром на рубеже весны, которую он так ждал, надеясь, что она вернёт ему силы.

Мама крепилась несколько лет, неся в себе это горе, сделавшее её, молодую и красивую женщину, совершенно седой и сморщенной, как старуха. И когда мне исполнилось четырнадцать, и я вполне стала самостоятельной и ответственной, она покинула меня, бросившись под проходящий поезд.

Отец ушёл от нас годом раньше, но маме было всё равно, и когда её не стало, мы договорились с ним, что я не пойду жить к нему в дом его новой пассии, а останусь у себя и буду экономно вести хозяйство и хорошо учиться.

Я выполнила своё обещание, а он – своё. Он не лез в мою жизнь, но всегда исправно подкидывал деньжат, чтобы его сиротка ни в чём не нуждалась.

Я заплакала, издавая надрывные громкие звуки, наверное с помощью них я пыталась высвободить своё сердце от нестерпимой боли, что сидела в нём годами, приходя в кошмарных снах. Выплакав все слёзы, я на секунду потеряла сознание, а очнулась всё в том же подземелье, из которого вылетела прошлым вечером. И вновь моё сознание поплыло в никуда… Я слышала голоса, но не понимала, о чём они говорят.

И тут я почувствовала запах одновременно спелого винограда и земляники. Лёгкий тёплый ветерок проскользнул по моему лицу, и, что самое невероятное, я услышала голос, очень знакомый голос, но кому он принадлежал, я не знала…

Он шептал мне на ушко, тихо, тихо…

– Сол, милая, ты не дописала главу. Нужно закончить! Прошу тебя!

– Я хочу вернуться домой!

– Как скажешь, милая, но только после того, как ты допишешь главу. Ведь ты помнишь, что было потом?

И тут я поняла, что всё, что я писала, вовсе не выдумка, не моя безудержная фантазия, а воспоминания из прошлого. Но когда всё это было со мной? Кто этот человек, голос которого волновал меня настолько, что я почувствовала, как мои руки дрожат?

Лёгкими шагами он вышел из подземелья в невидимую дверь, а я вновь осталась одна. Зажёгся свет, и я увидела на обшарпанном столе стопку бумаг и ручку.

Что ж, нужно выполнить его просьбу, тем более, я вспомнила всё… Больше не нужно было что-то выдумывать, нужно было просто записывать свои воспоминания.

Я множество раз задавалась вопросом: чем каждый из нас заслужил место в «Раю»? За какие такие заслуги? На первый взгляд в моих друзьях не было ничего примечательного, но всё ли я знала о них? Думаю, что нет! Бесспорно – нет!

Пообещав себе, что восполню эти пробелы в знаниях прошлого своих друзей, я принялась за работу.

Глава 10. Феи бывают разные… Продолжение…

Иногда обычные люди похожи на настоящих волшебников, а волшебники – на самых обычных людей. Разница лишь в том, во что ты веришь.

Настал день, когда Ра решил, что ему пора вернуться к Сол… Время «Искупления грехов» прошло, и он вновь был готов любить… Он знал, где она живёт, и даже если бы не знал, то нашёл бы её по запаху. Единственному и самому приятному запаху любимой женщины. И целая Вселенная не велика для того, чтобы почувствовать её и прийти к ней.

Но на пороге стояла совсем другая женщина, очень красивая, но – другая. От неё пахло лесом, полем и весенними сочными травами. И, наверное, Ра мог бы сказать, что она – прекрасна, если бы не Сол, которую он любил больше всего на свете. Сол была лучшей и единственной!

Тэйна не могла отвести глаз от незнакомца. Она и раньше видела красивых и сильных мужчин, но не так близко.

Кровь остановила свой бег по её венам, и сердце замерло почти на минуту. И за эту минуту она влюбилась!

Но тут из кухни пришла Сол и всё испортила…

Она бросилась на шею этому волшебному мужчине и чуть не зацеловала его до смерти. Бедная Тэйна чуть не сошла с ума от ревности. Стоило ей встретить достойного мужчину, как он тут же достался не ей, а этой старомодной и сентиментальной Сол. И она ещё набралась наглости и целует его прямо на её глазах…

– Тэйна, познакомься, это мой любимый Ра.

Ра элегантно поклонился и, взяв руку Феи, нежно поцеловал её в кончики пальцев.

Ра всегда умел нравиться женщинам, они просто таяли в его присутствии и были готовы на всё. И он был бы также не прочь воспользоваться их любовью, если бы не Сол…

А точнее, всё это было! Но было до того, как в его жизни появилась Сол. И тогда все женщины на земле, на небе, и даже во всей Вселенной для него перестали существовать.

Он видел, что эта соблазнительная молодая Фея влюблена в него, как кошка, и ему хотелось слегка подзадорить её… Просто так, в шутку, подчиняясь древнему инстинкту, зовущему обладать всеми женщинами разом, как это делали его предки, Ханы и Шейхи, у которых в гаремах было женщин больше, чем в стране, а наложниц и того больше.

Пока обе женщины поедали его взглядами, он рассказывал им, где он был всё это время и что делал. Но они не слышали его слов, а лишь слушали его голос.

Сол вспоминала годы минувшего счастья, когда они были вместе, вспоминала Розовый Остров и почему-то в тайне гордилась тем, что этот величайший маг выбрал именно её. А Тэйна не вспоминала, она не знала что такое – любовь, она мечтала, как руки этого Бога обнимают её, как гладят её по волосам и как снимают с неё одежду, и…

Вечером Сол попросила Тэйну вернуться в свою квартиру, чтобы быть вместе с Ра. Сол было ужасно неудобно выгонять подругу, но в её квартире была всего одна комната и одна кровать, а им с Ра так много нужно было вспомнить…

Фея ушла, но всю ночь она провела, сидя на подоконнике, смотря в окно соседнего дома, и в её сердце росла ненависть. И когда настало утро, она уже была готова на всё, чтобы заполучить этого мужчину, даже на убийство Феи.

Может, и был какой-то другой способ ликвидации соперницы, но он не приходил ей в голову.

Но не так-то просто, как кажется, убить Фею. Нет, конечно, убить её тело было проще простого, но она ведь возродится вновь и тогда – держись, Тэйна… Мало не покажется! Значит, нужно найти такой способ, чтобы она умерла навсегда! Но как узнать этот способ? Кроме Сол, у Тэйны не было знакомых Фей, и она решила спросить у неё.

А почему бы и нет? Кто, как не сама жертва, может подсказать верное решение проблемы?

– Зачем тебе нужно знать такие страшные вещи?

– Просто мне интересно, как мы умираем…

И наивная Сол рассказала о том, что не должна была делать ни в коем случае.

– В этом мире нельзя убить Фею, её бессмертную душу, но в мире, из которого мы пришли, это вполне реально. В нашем мире мы – обычные долгожители, но всё же – смертные. И, умирая там, мы уходим на небо, навсегда, чтобы провести там вечность, поэтому-то, много тысячелетий назад Феи стали переходить в мир людей, чтобы жить вечно или перерождаться вновь, сменяя одно человеческое тело на другое.

С Феей внутри век тела увеличивается до ста, ста пятидесяти лет, и оно не стареет, поэтому нам приходится путешествовать. Задержись мы чуть дольше на одном месте, как тут же о нас складываются сказки и легенды. Но это было раньше, а теперь просто подозрительные граждане вызывают милицию.

– А как вернуться в наш мир?

– Это сложнее… Если Фея выбирает земной путь, она навсегда отрекается от мира Фей и попадает туда лишь на секунду, в ту самую секунду, когда её душа покидает изношенное тело и вселяется в другое. Тогда Фея – беззащитна, и её можно убить заклятьем.

– А каким заклятьем?

– Ты слишком много хочешь знать, девочка моя! Это заклятье держится под строгим секретом. И мало кто из ныне живущих Фей знают его.

– Но ты же знаешь?

– Знаю! Но тебе не скажу! Ты ещё слишком молода. И если тёмные силы захотят его выведать, ты по глупости своей можешь поставить свой род на грань вымирания.

Тэйна решила, что на этом стоит прекратить дотошные вопросы, но идея убийства Сол так глубоко засела в её мозгу, что она решила не сдаваться…

И обстоятельства играли на руку её злобе и зависти.

Ра всё время был рядом с Сол. Он целовал её, обнимал, говорил ласковые слова, а на Тэйну лишь поглядывал изредка, подбадривая её печальный взгляд игривой улыбкой. Эта улыбка давала молодой Фее надежду, что после смерти Сол он достанется ей.

Конечно, в мире немало хорошеньких ведьм, но они – смертны, а она, Тэйна, будет жить вечно.

Однажды, воспользовавшись отсутствием Сол, Тэйна стала выспрашивать у Ра про Розовый Остров, и тот с охотой рассказывал ей. А когда она попросила разрешения взглянуть на него, на секундочку, тот позволил.

В вопросе женщин Ра ничем не отличался от обычных земных мужчин. Эта темноволосая киска явно была неравнодушна к нему, и ему это нравилось. И как настоящий мачо он подыграл ей и исполнил её желание…

На Розовом Острове пахло цветами и июньским мёдом. Самым первым и самым ароматным мёдом, который приносили на остров обычные земные пчёлы. Ра устроил для них удобный улей, а мёду брал лишь столько, чтобы хватило на одну баночку, которая стояла в кухонном шкафу на случай прихода гостей. Сами они этот мёд не ели, но им был приятен этот аромат, парящий над островом…

Пока Ра показывал Тэйне достопримечательности острова, та нежно держала его за руку, а когда он предложил ей чашку чая, она встала на цыпочки и поцеловала его в губы. И Ра окончательно растаял. Следующий поцелуй длился так долго, что старые цветы сбросили лепестки, а новые бутоны раскрылись, наполнив новым пьянящим ароматом Розовый Остров. А те лепестки, что засохли, поднялись в небо и, встретившись с северным ветром, устремились вниз, на землю, и упали на ладонь Сол, которая возвращалась домой через тенистый парк, наслаждаясь прохладой… Увидев лепестки, она сразу всё поняла и устремилась туда, где её совсем не ждали. Цветы не могли поступить иначе. Конечно, они любили Ра, но Сол… Она посадила их, она ухаживала и разговаривала с ними, понимая все их тревоги и печали. И лишь Сол любила их, а они любили Сол.

Они ещё целовались, когда она вступила на краешек облака. Сначала она словно не поняла, что происходит, но потом… Её сердце вздрогнуло и остановилось, и она упала вниз.

Её тело нашли в том самом парке, тенистом и уютном. Она лежала, раскинув руки и широко раскрыв глаза, в которых всё ещё отражался Розовый Остров.

Но на самом деле он почти умер…

Цветы завяли, виноград засох, а маленькие пчёлки устремились вниз, на землю. Лягушки нырнули в болото и больше не квакнули ни разу. И лишь розовые драконы горько плакали, лёжа на облаке серого цвета кверху брюшками. Они чувствовали её боль, и им тоже было очень больно.

Как убить Фею Любви? Очень просто! Предательство убивает любые чувства, разбивает любые сердца, даже совершенно волшебные! Конечно, Сол родилась вновь, уже в другом теле, но пройдёт ещё шестнадцать лет, прежде чем, стоя на коленях, Ра будет умолять её о прощении. Но сможет ли она простить?

Тэйна, испугавшись содеянного и видя гневный взгляд Ра, поспешила скрыться и спрятаться на другом краю земли. Её любовь как ветром сдуло. И она ещё раз убедилась, что животный мир куда честнее и вернее, чем мир людей и волшебников.

Итак, всё закончилось печально… И почему он хотел, чтобы я дописала эту главу? Если он – Ра, настоящий Ра из моего романа, а точнее из моих воспоминаний, то ему должен быть неприятен этот эпизод из прошлого. И всё же он настаивал!

Мне нестерпимо хотелось продолжить, вспомнить всё, что следовало за этим прискорбным эпизодом, но я не могла. Фантазия уснула мертвецким сном и потянула за собой мои воспоминания. Все бросили меня… Как они могли? Мысли, друзья, время, память, мой маленький Рай над поверхностью океана смерти, где в братской могиле лежало всё население планеты Земля.

В тёмной комнате я с трудом нашла кровать и упала на неё, погружаясь в забытьё, которое вполне можно было бы принять за сон, если бы не галлюцинации…

Мне казалось, что я качаюсь по волнам на крошечном ялике, а Немо подталкивает меня всё дальше и дальше от сооружения на сваях, которое я стала считать своим домом.

Высоко в небе летели птицы. Я так давно не видела птиц… так давно. И вот их целая стая, над моей головой.

Я спрашиваю у Немо, откуда взялись птицы, но он не отвечает и даже не поворачивает голову в мою сторону, а просто везёт меня вдаль, к свету, который сияет на горизонте, всё ярче и ярче, да так, что щиплет в глазах, до боли, до рези.

Я ложусь на дно ялика и закрываю глаза и так попадаю в этот свет, и только там я могу подняться, не открывая глаз и слышать его голос.

– Я обещал вернуть тебя домой? Я исполню своё обещание!

И тут я падаю в воду, и Немо тут же подхватывает меня на спину и мчит по безбрежному океану, это почти так же хорошо, как и летать…

Я очнулась дома в своей кровати… Сон? Если бы…

Я была в грязной и мокрой одежде прямо на чистых простынях, только мужчина мог допустить такое варварство. И всё тело болело, словно меня тащили по камням.

Да что я говорю? Конечно, не тащили, но путь по скалам и трубе над океаном и снова по скале, был не из лёгких, и меня несли на руках, а моё тело висело как шнурок на гвоздике, от этого шея затекла, и по всему телу были огромные синяки. Видимо, меня ударяли обо всё подряд.

Было очень опрометчиво со стороны моего пленителя доверять мою доставку домой своим бестолковым слугам. Я помнила всё, что они говорили. О том, что находятся в данном месте при хозяине уже целый год, и мне ещё предстояло разгадать эту загадку.

Итак, я – дома! Или нет? Нужно было проверить. Я скользнула на пол босыми ногами и пошлёпала к двери. Ещё в коридоре я услышала храп Макса и тихое посвистывание Игоря. Эти двое спали так громко и бодрствовали так тихо, что оставалось диву даваться, как это у них получается. Я заглянула в каждую из комнат и спустилась вниз, где в гостиной никого не было.

Сейчас я была не в силах идти назад, туда откуда меня принесли… Но дело было недоделано и требовало продолжения, но чуть позже. Нужно было передохнуть. Вниз по лестнице спустился заспанный Стас и, увидев меня, потерял последние сладкие воспоминания о сне.

– Сол, какое счастье, ты вернулась! А я уже собирался на твои поиски. Как я мог отпустить тебя? О чём я только думал?

– О Маше… – съязвила я.

Но Стас не обиделся и стал обнимать меня за плечи, пытаясь убедиться, что я цела и невредима, но когда я начала ойкать и он увидел синяки на моих руках, мне пришлось всё ему рассказать, кроме одного факта, что я пишу роман. Это была моя маленькая тайна, которую никто не знал. И тогда я задала Стасу тот вопрос, который вертелся у меня на языке, кем он был в прошлой жизни и как попал сюда. Мне хотелось понять принцип отбора людей на эту сомнительную миссию. А ещё я хотела знать, что стало с тем господином, который выцарапывал надпись на стене. Видя моё нетерпение, Стас рассказал всё…

– Как ты уже знаешь, Сол, меня зовут Станислав Львович Костяков. Я архитектор. В нашем городишке, не то что в Москве, сильно не развернёшься, так, типовые проекты. Но я старался в каждый проект вложить что-то своё. Моя семья жила в тесной квартирке, и это было очень неудобно. И я старался, чтобы у простых горожан был шанс жить чуть лучше, чуть комфортнее.

С самой Академии я слишком много времени уделял работе и так и не женился… Сначала – сожалел об этом, но потом привык быть одиноким, но свободным, и совсем разбаловался. Я больше не искал любовь, а только мимолётные забавы и лишь в этом мире, дорогая моя Сол, я встретил настоящую женщину и полюбил её. Страшно вспомнить, что чуть было не поужинал той, которую теперь так люблю! Но тогда я был нездоров. И что самое невероятное, она простила меня… Да, простила! И, кажется, полюбила! – он засмущался и опустил голову.

В его глазах светилась любовь, та самая, вечная, о которой я писала каждую ночь в своём романе. Любовь на грани жизни и смерти и больше самой жизни, ибо что она по сравнению с теми чувствами, что переполняют тебя. И я подумала, что даже если бы у этого человека не было никаких других талантов, для того чтобы сделать его избранным, хватило бы всего одной этой способности – так сильно любить кого-то. И Маша полностью заслуживает этого. Она потеряла сына, но нашла в себе силы идти дальше, помня и любя его всем сердцем, а это значит, что все слабые и обиженные найдут в её сердце отзвук своей боли. И эта женщина сделает всё, чтобы помочь им.

Помолчав немного, видимо, так же как и я, подумав про Машу, он продолжал:

– Что-то нашло на меня. Чувство голода завладело мною настолько, что я готов был рыть носом землю, лишь бы найти то, чем можно было насытить брюхо. Это страшное и унизительное чувство, терять в себе – человека. Ползать как крыса на четвереньках и искать, искать, искать. Хоть личинку, хоть червячка.

– Но ведь эти миры не настоящие? – вмешалась я. – Здесь нет земли, и червяков.

– Я знаю! Теперь – знаю! А тогда… Я построил этот стеклянный дом о котором всегда мечтал, а потом что-то пошло не так. Мне стали сниться странные сны, словно я становлюсь динозавром, руки и ноги превращаются в ласты, шея вытягивается, а в желудке начинает сильно бурчать. Я был страшно голоден, так сильно, что ел всю эту гадость.

Когда мы поймали ту рыбину…

– Динозавра Немо, – поправила я.

– Да, конечно, того динозавра, я вдруг вспомнил этот сон, и на одну секунду мне показалось, что я поймал сам себя, убил сам себя, и съел сам себя. Если сказать по чести, мне было его очень жалко, но я старался не показывать этого. Ведь это же слабость, а мужчина не может быть слабым, да ещё и в глазах любимой женщины.

Маша, она такая нежная ранимая и такая несчастная, и мне так захотелось сделать её счастливой. Когда случилась эта катастрофа, мне казалось, что я всё потерял, но как теперь понимаю, у меня ничего и не было, и то, что страшно потерять, я нашёл только здесь, в выдуманном мире. И мне всё равно, кто держит нас здесь, кто играет с нами в эти странные игры, но я благодарен им за то, что встретил Машу. И тебя, Сол, моего лучшего друга, которому я могу доверять всё, что сейчас говорю.

Он хотел сказать ещё что-то, но заметив, как по ступенькам спускается Маша, бросился к ней.

– Доброе утро, любовь моя! Посмотри, какая радость, Сол вернулась!

Увидев меня, Маша пролетела мимо Стаса и изо всех сил обняла меня, да так крепко, что я почувствовала нехватку воздуха.

– Отпусти её, дорогая! Задушишь! Она очень устала и вся в синяках!

Мне пришлось ещё раз рассказать всё, что со мною приключилось. Маша слушала очень внимательно и, когда я закончила, она неожиданно спросила:

– А ты давно знаешь этого господина?

Я опешила, да с чего она взяла, что я его вообще знаю. Обрывки воспоминаний, роман – который я пишу по ночам втайне от всех, и та надпись на стене, вот, пожалуй, и всё, что я о нём знаю. Хотя, это не так уж и мало.

Я думаю о нём – раз! Я ищу его – два! И мечтаю увидеть его глаза… Это – три! И есть четвёртый пункт, который я боялась произнести вслух, и не только. Даже в мыслях это было чем-то запретным. Я любила его!

Так что же ответить Маше? Правду? Её следовало ещё узнать…

А будь что будет…

И я выложила всё начистоту. Стас и Маша – мои друзья, и других не будет, так почему я должна хранить эти тайны внутри своего сердца, когда одной мне с ними не выжить, не найти ответов на мои бесконечные вопросы.

Друзья слушали очень внимательно, но комментировать не стали. Стас посмотрел мне в глаза, долго так, пристально и сказал:

– Давайте так, дождёмся, когда встанут остальные и отправимся в путь. Ты готова, Сол? – и при этом голос его был нежным, словно я была маленькой девочкой и он уговаривал меня принять микстуру от кашля.

– Мы с тобой отправимся на другую половинку миров, а Маша останется здесь за главную. Макс ещё в депрессии, а Игорь слишком занят Наташей и ребёнком.

Я понимала, что таким образом он отсекает попытки Маши пойти с нами. Он считал это рискованным, и это было правильно.

Я бы всё равно вернулась туда и без Стаса, но была очень благодарна ему за то, что в этот раз он не оставит меня одну.

Когда все спустились вниз и позавтракали, мы со Стасам объявили им о нашем уходе и, быстро собрав скудный провиант, двинулись в путь. Выйдя на скалу, мы увидели фигуру по ту сторону миров. Она смотрела в нашу сторону. Заметив, что мы тоже увидели её, она тут же исчезла, а за спиной мы услышали кашель. Это был Макс.

– Я пойду с вами. Может, буду чем-то полезен. Чем тосковать в одиночестве, лучше погибнуть с вами…

– А мы погибать не собираемся, имей в виду! – сказал Стас и первым встал на трубу.

Макс нырнул в густую зелёную жижу океана, а вернее, в то, что от него теперь осталось.

Вода зацвела от яркого солнца. По моим расчётам, уже наступила зима, но климат изменился, и всё встало с ног на голову…

Так вот, когда Макс вынырнул, его ждала спасательная верёвка, за которую он цепко схватился, и мы вытащили его из океана в то же отверстие, в которое он и упал. Он стоял рядом с нами, испуганный и мокрый.

Стас стал стягивать с него рубаху с намерением её выжать. И когда он дошёл до брюк, из их заднего кармана выпал стеклянный шар и, завертевшись, как юла, подскочил к моим ногам и остановился…

– Это тот самый шар? – спросил Макс, но на его лице было видно не удивление, а скорее – жадность. В глазах Макса загорелись странные огоньки, он смотрел на шар, как на величайшее сокровище. Машинально я зажала шар в руке с такой силой, что кровь закапала на камни. Я проткнула руку ногтями.

Где-то я уже видела такое…?

А возвращаясь к Максу, он всё же убил Катю, пусть даже и не нарочно, но убил, и он не раскаивается, а ведь их многое связывало…

С эти мыслями я спустилась в гостиную, где вся наша честная компания, за исключением пленника, была в сборе. Они сидели, молча ковыряясь вилками в совершенно пустых тарелках…

Увидев меня, они встрепенулись и уставились так пристально, словно я была чем-то божественным, спустившимся с небес.

– Не смотрите на меня так! Я так же, как и вы, не знаю, что делать! Можно влить в этого ирода стакан вина, и если не поможет, утопить его в океане. Только как мы сможем жить после этого? Нам уже никакое вино не поможет.

– Некого топить, – сквозь зубы процедил Игорь, видимо чувствуя некоторую неловкость…

– Как – некого? – изумилась я.

– Убежал он!

– Как убежал? Мы же его заперли.

– Так кто же его знает, как он убежал. Замок на месте, а его самого – нет. Как сквозь землю провалился.

– Нет здесь никакой земли, один пластилин, – съехидничал Стас и стукнул кулаком по столу. – Выходит их теперь – двое. Тот мужик, что всю деревню перерезал, и Макс, и кто из них хуже, ещё вопрос… Выходит, даже в этом доме мы не можем быть в безопасности.

Я села на свободный стул и поддалась всеобщему унынию.

На улице поднялся сильный ветер, а затем хлынул дождь как из ведра. Это было похоже на мои мысли, и мир безошибочно скопировал мои эмоции. Но почему же, чёрт подери, он выпустил Макса? Кто ему позволил?

Я вскочила со стула и пошла в подсобку, в которой вчера заперла пленника.

Дверь была открыта… На полу валялись верёвки, которыми был связан пленник. Ну, допустим, он их перегрыз, и в этом виновата я, потому как попросила завязать ему руки спереди и не очень сильно. Моё вечное сострадание к людям, граничащее с абсурдом.

А как он открыл дверь? Да никак… Ему кто-то помог.

Я вернулась в гостиную и вновь села на свой стул.

– Нет его!

– Понятно, что нет! Я три раза проверял! – сказал Игорь.

– А давно это было?

– Утром…

Я вскочила со стула так, что он с грохотом упал на пол, и побежала на второй этаж.

Дверь в мою комнату была приоткрыта.

Распахнув её, я увидела Макса. Он рылся в моих вещах. И я знала, что он искал!

– Он у меня! Напрасно ты навёл бардак в моей комнате. Так, может, всё же объяснишь, для чего нужен этот крошечный шарик?

Макс обернулся и вздрогнул. Его лицо было перекошено от гнева. Он смотрел так, словно это я была виновна во всём, что с ним случилось. И тут он дёрнул меня за руку и закрыл дверь.

Бросив на кровать, он придавил меня своим телом, да так сильно, что я не могла даже вздохнуть, не то чтобы позвать на помощь. А ведь она была в нескольких ступеньках от меня…

– Это всё из-за тебя, дрянная Фея. Если бы не ты, он бы доверил мне тайну «Светоча», и я бы стал властелином мира. Ведь эти людишки там, в гостиной, понятия не имеют, с кем имеют дело… Но я-то знаю, кто такая Сол, – и шёпотом добавил:

– А ещё я знаю, кого ты ищешь…

При этом он смеялся, как сумасшедший. И пока он истерил, мне удалось слегка освободиться от его тисков.

– Кого же?

– Сама знаешь, кого! – и он с размаху ударил меня по лицу.

Шарик стукнулся об пол и, подпрыгнув, как мячик, попал в руки Макса. Он схватил меня за горло и начал душить. В глазах потемнело, и я потеряла сознание…

Мои друзья долго пытались привести меня в чувство, но я была без сознания, а вернее, в своём сознании, внутри него и не собиралась выходить наружу. Они лили на меня холодную воду, били по щекам, капали в открытый рот благословенное вино с запахом земляники, но я стойко сидела внутри себя, наблюдая за всем этим со стороны.

Когда мне надоело созерцание моего тщетного воскрешения, я погрузилась в себя ещё глубже, в своё прошлое, и этот мир оказался куда более интересным, чем та суета, которая образовалась вокруг моего бездыханного тела.

Лёгкий туман, оседающий на землю, ускользал тоненькой струйкой у меня из-под ног и исчезал. А там – цветы, видимо-невидимо. И все разные, маленькими куртинами на холмиках между извилистой тропинкой, как цветная мозаика.

Я хотела сделать шаг в сторону, а там – болото… Не то чтобы – топь, но ноги замочила. Неприятно, даже если это происходит в твоих тайных воспоминаниях…

Ладно, какая теперь разница. Ноги-то мои на кровати лежат, а всё остальное – иллюзия.

Деревья низкие и вертлявые, как шаловливые дети, то в одну сторону изогнутся, то в другую, то вниз наклонятся, то к небу кроны задирают.

Осины – с серебряными листочками и позвякивают ими, как колокольчиками, и берёзки – крошечные, тоненькие в жёлтых серёжках. А ещё можжевельники лопастные с синими ягодами поверху, прошлогодние, наверное, ведь весна кругом, цветёт всё, откуда ж ягодам-то взяться.

Тихо, с осторожностью прохожу полесье, от свежего воздуха голова кружится и шатает слегка. И вот диво, поле бескрайнее, синее, а за ним – горы, а вокруг их вершин – облака хороводы кружат, и тоже непонятно, то в одну сторону, то в другую.

Хотела я в васильковые просторы войти, а это и не цветы вовсе, а вода, цвета такого странного, и берегов не видно, кроме гор на горизонте, и то неизвестно, сколько до них плыть, может часа четыре, а может и несколько дней.

И тут на моё плечо рука легла ласковая, желанная, и согрела и приголубила одновременно. Лишь Ра умеет так, чтобы дух захватывало от его любви на кончиках пальцев. Одним словом, волшебник.

– Заждался я, Солушка…

– А давно ли ждёшь?

– Дня три! Мы же с тобой на субботу договорились, а сегодня уже понедельник.

– Не помню… Ничего не помню! Как во сне. Как ты с острова пропал? Как попрощался? Где встречу назначил?

– Странно, ну да ладно, главное, что ты пришла. Я давно тебе рассказать хотел, да всё дела какие-то… Вот уж и времени больше ждать – нет! Нужно, чтобы ты всё поняла и запомнила, а то когда меня не…

Он осёкся и опустил глаза, не посмев договорить начатую фразу.

– Когда тебя – что…?

– Да неважно! Вдруг дела неотложные появятся.

Вот хочу тебя с одним другом познакомить. Время больше не ждёт, пора настала, Солушка…

– А кто этот таинственный друг, про которого я не знаю?

– Друг мой! Верный друг! Мы с ним так давно знакомы, что я и не помню – сколько, но то, что он старше меня, это уж наверняка.

– Так где же он, твой друг?

– У тех гор его дом. Ты не бойся, стоит лишь нырнуть, и мы на месте. Сделай вздох, Солушка!

Я закашлялась и вскочила с кровати. Было трудно дышать… Что-то мешалось внутри. Мне в рот вливали ледяную воду. Зубы свело и дыхание перехватило.

– Уморить меня решили?

– Да ты и без того была мертва. Мы тебя чудом откачали, – сказал встревоженный Стас, и виновато потупив голову, добавил, – Макс-то сбежал и «Светоч» утащил. Вот упорный паршивец! Ни замками, ни верёвками связать его не могли.

– Унёс и унёс, не переживайте так! – успокаивала я друзей. – А время настанет, он нам его сам принесёт, вот увидите!

Я сама не знала, откуда во мне взялась такая уверенность, но тогда она сыграла решающую роль в дальнейших событиях. Не успокой я всех, друзья бы ринулись на поиски Макса, а тот в свою очередь сражался бы не на жизнь, а на смерть, и возможно кто-то мог бы пострадать, а так мы сидели в гостиной, все вместе и пили чай.

Я рассказывала им про мир внутри меня, про странные воспоминания и наконец-то решилась рассказать про свой роман, который я пишу по ночам и про его волшебные свойства. Стас с Машей уже всё знали, но виду не подали. Одним словом, друзья. Слегка поразмыслив и набравшись смелости, я открыла им свой секрет про того человека, которого я искала в иных мирах и почти уже нашла, но он вновь вернул меня сюда, в мой любимый дом.

Ещё я рассказала им о людях, которые пробыли здесь больше года. Стас уже слышал эту историю, но для других она стала сенсацией, и на меня обрушился шквал вопросов, на которые я, как всегда, не знала ответа.

На ум приходило лишь одно, что кто-то, допустим, учёные, или ещё смелее – инопланетяне, или даже сам Господь Бог, зная о предстоящей катастрофе, создал эти миры, чтобы хоть как-то сохранить человечество и животный мир. Ибо в тех мирах, что по другую сторону, как я уже поняла, была собрана вся флора и фауна, и это усложняло поиск моего потеряшки со странным именем – Ра.

Большая разница – искать человека в пустой комнате или в заваленной мебелью до самого потолка. Примитивный пример, но точный. Я не представляла себе вторую вылазку в мир джунглей. Вновь эта бесконечная чёрная яма, и неизвестно, будет ли следующее падение столь же удачным, как предыдущее. И подвергать друзей такой опасности я не могу.

Сидя за большим столом, все вместе, мы пытались решить, как будем действовать дальше. Но последнее слово оставалось за Стасом.

Я полностью доверяла этому человеку. Несмотря на нашу первую и весьма неласковую встречу, он стал моим самым верным соратником и другом. Он не задавал лишних вопросов, не лез тебе в душу, он просто был со мной рядом, чтобы вовремя прийти на помощь, как было уже несколько раз. И я была ему благодарна, и он знал это. В тех экстремальных условиях, в которых мы оказались, лишние слова были ни к чему, и мы научились разговаривать взглядами и знаками. А это свойственно только очень близким людям. Даже с Машей мы не смогли бы так…

Пока я размышляла, Стас сидел молча и чесал свою светлую, во всех смыслах, голову. Его и без того растрёпанные волосы за время нашего пребывания в Раю сильно выросли и заколосились, как поле в августе. Эта взъерошенная копна всегда вызывала улыбку у окружающих, но он не переживал, а только подтрунивал над собой, мол, с такой лохматой головой можно зимой на снегу спать, а если урожай шерсти собрать, так и носки, и варежки можно связать на всю компанию.

И когда его раздумья закончились, он встал из-за стола и очень тихо сказал:

– Я пойду один…

Его голос дрожал и был хриплым, как у заядлого курильщика, а глаза были опущены в пол, словно он что-то прятал в них, что-то от меня, ведь только я умела читать его взгляд.

– Почему ты, а не мы? – спросила я.

– Потому что это – опасно?

– Никто и не говорит, что это неопасно, но идти одному – это глупо. Тем более, сейчас, когда рядом бродит преступник, готовый на всё.

– Именно поэтому я и хочу идти один. Это я выпустил Макса…

Все ахнули!

– Ты совсем чокнулся! – бросилась на него с кулаками разъярённая Маша. – Он чуть не убил Сол. Мы едва откачали её… ты понимаешь это?

– Я понимаю! Но я не знал, что так всё выйдет. И поверьте, у меня были веские причины поступить так. Ради нас всех!

– Что он наплёл тебе?

– Он сказал мне, что та история была вымышленная, на самом деле, люди в том селении умерли от страшного вируса, который занёс к ним именно этот шар, а их с Катей послали спрятать его или уничтожить, но когда они вернулись, все жители мира поубивали друг друга. Видимо, их сознание помутилось от страшной болезни, похожей на проказу.

И тогда ребята собрали всех и бросили тела в соседний мир, но неожиданно скалу прорвало, и туда хлынула вода. И они остались по разные стороны. Макс присоединился к Игорю, а Катя выбралась на площадку и встретила нас.

– Почему ты поверил ему?

– А потому, что он и сам болен! Он показал мне язвы, и я испугался, что мы все заразимся от него и умрём, а в первую очередь, Сол, ведь «Светоч» находился у неё. Хотя, возможно, я опоздал, и мы уже больны и тогда нам – конец.

У нас ещё осталось вино? Может, сделаем по глотку? Игорю же помогло! Он пришёл в себя, и Максу помогло на какое-то время…

Я сбегала в комнату и принесла вино. Мы сделали по три глотка, и содержимое бутылки резко убавилось, но я надеялась, что к вечеру оно восстановится, и мы сможем повторить процедуру.

И всё же мне не верилось… Что-то в этой истории было не так. Во-первых, она в корне отличалась от первой, во-вторых, мне был непонятен повод его вранья, о чём я сказала друзьям… Тут вмешался Игорь:

– Когда я запирал его вчера, никаких язв на его руках не было, и выглядел он совершенно здоровым с точки зрения физического тела, но вот психика у этого парня была сильно расшатана. Дрожащие руки, расширенные зрачки, лёгкое заикание при частой и спутанной речи. Тогда возникает вопрос – когда же он успел заболеть? Если я правильно понял Стаса, в тот момент, когда он освобождал его, он выглядел тяжело больным, чем-то вроде проказы, а её признаки – язвы на теле и лихорадка не могут проявиться у человека в течение нескольких часов. Только что человек был здоровым и уже, бац, болен и весь в язвах. Полный бред! А значит, либо это неизвестный нам вирус, либо он каким-то образом симулировал свою болезнь…

– Похоже, он опять нас обманул! И как ему это удаётся? Похоже, мы ничего не понимаем в психоанализе.

– Почему же? Понимаем, – слегка помедлив, сказал Игорь. – Я профессор психологии. Преподаю, то есть преподавал до потопа в Первом Московском государственном медицинском университете имени И.М. Сеченова.

Он говорил это с гордостью, и его глаза засветились. По всей видимости, в тот момент он вспомнил годы любимой работы, свои достижения и талантливых учеников. А ведь до этого для нас он был просто Игорь…

Это объясняло попадание Игоря в число избранных в миры. Если у кого-то начнёт съезжать крыша, её есть кому подлатать. То же самое и со Стасом, на примере той же крыши, только в буквальном смысле: дом с крышей любой сложности – это его прерогатива как архитектора. Эти два господина очень полезны будущему обществу.

Наташа принесла в этот новый мир чудо рождения новой жизни, что делало её присутствие – ценным, чего нельзя было сказать о нас с Машей.

Мои мысли прервал Стас. Он встал из-за стола и пошёл к выходу, и я бросилась за ним.

– Я с тобой! И только попробуй мне перечить. Я – сторона пострадавшая и имею права наложить вето на все твои решения.

– Хорошо! – понурив голову, сказал Стас.

Мы собрали вещи в дорогу: нашу верёвку – выручалку на все случаи жизни, ключ – открывающий туннели, немного вина и двинулись в путь.

Друзья провожали нас с болью в сердце.

Маша плакала, прижав руки к груди, а Игорь, понимая, что оставить женщин одних – нельзя, печально смотрел нам вслед, с едва уловимой завистью. Ему тоже хотелось приключений, и он не был трусом, но долг был выше желаний.

Шли мы молча, и я весь путь до скалы думала о Максе. Всё, что он делал и говорил, было похоже на игру. Он ловко придумывал небылицы и с такой же лёгкостью убивал людей. На что ещё он был способен? И тут мне вспомнилась одна его фраза, и как я раньше не обратила на это внимание?

«Божья искра» у нас в руках, а значит, мы сможем управлять этим миром, как захотим. Выгоним на свет всех подземных крыс, магов и ведьм и заставим служить нам. Только отдайте её мне, и я расскажу вам, что нужно с ней делать».

Выходит, он знает, как управлять этим шаром, а все его болезни и разговоры о том, что его и Катю послали его спрятать, – явная ложь. И получается, что мы вообще ничего не знаем о Максе, кроме одного, он – сумасшедший негодяй, и если мы не найдём его первыми, то рано или поздно он найдёт нас и убьёт, как несчастную Катю.

Ну не делиться же с нами – троном, в конце концов.

Последняя мысль была из раздела чёрного юмора. Фантазировать – да, сколько угодно, но верить в магов и волшебников, это уж слишком.

Мы вышли на площадку над океаном и зажмурили глаза от яркого солнца. Небо было тёмно-синим и жарило так, что мою макушку тут же напекло, и я прикрыла её ладонью.

Воды не было видно. Казалось, что небо упало на землю, или мы были птицами и летели над облаками. Но на самом деле от палящего солнца вода сильно испарялась и почему-то скапливалась в облака прямо у земли. Ничего более красивого и непонятного я раньше не видела. Небо над головой и небо под ногами – одного цвета, и облака между ними.

Путь до выбранного нами мира занял не больше часа. Мы шли по трубе, страхуя друг друга, и так же спустились к туннелю, и лишь там отвязались.

В туннеле тоже было жарко, и запах стоял – невыносимый, словно кто-то умер под его сводами.

Когда я открыла дверь в новый мир, свет озарил туннель, и мы увидели груду камней у правой стены, в которую был воткнут крест, связанный из двух палок.

Это была могила. Но так как делалась она наспех, то многие камни попросту вывалились из самодельного склепа и захороненное тело было видно. Понятно, что в такой жаре оно разлагалось очень быстро, а тут ещё и крысы, которые бежали, прижавшись к стене, опасаясь нас. Видимо, еда влекла их гораздо больше, чем страх мог бы остановить…

Забегая под камни, они возвращались с желанной добычей и спешили вон из туннеля, волоча за собой крошечные обрывки человеческой плоти.

Вывалившаяся рука превратилась в обглоданный скелет, и сложно было определить, кому она принадлежала, мужчине или женщине.

И тут, прямо у ноги я увидела что-то блестящее и, наклонившись, подняла с пола пещеры жемчужные бусы.

Находиться здесь больше не было сил, и мы выскочили в тот мир, который нас вовсе не ждал.

Там было темно. Так же темно, как и в сердце того, кто там жил. Мысленно я настраивала мир на просветление, и постепенно рассвет наполнил его, медленно-медленно, выползая на небо, словно черепаха. Становилось светлее, и, наконец, настало утро.

Кресты, кресты и снова кресты до самого горизонта, до противоположной стены этого мира. Камни и кресты, а в самом центре на большом камне сидел человек, низко опустив голову на колени. Иногда его тело вздрагивало, и становилось понятно, что он живой, хотя за секунду до этого он походил на странный постамент неизвестного скульптора. Мы осторожно прошли мимо крестов и, обогнув сидящего, взглянули ему в лицо…

Это был человек лет сорока, но уже с седой головой. Руки его были сложены как при молитве, а по щекам текли крупные слёзы. Когда он увидел нас, его глаза расширились от удивления, и он попытался встать с камня, но от долгого сидения ноги не послушались его, и он упал лицом вниз. Мы бросились его поднимать и вновь водрузили на камень.

– Кто вы? – спросил Стас.

Этот человек долго ни с кем не разговаривал, и первые его слова были похожи на лепет младенца, но постепенно он сосредоточился и сумел выговорить своё имя.

– Александр я.

– Мы не причиним вам зла, Александр. Мы пришли к вам с миром из другого мира. И мы соболезнуем вашему горю. У нас совсем недавно трагически погиб друг, и мы до сих пор не оправились от этой потери, а вы, по всей видимости, потеряли жену…

И тут его прорвало. Он начал рассказывать всё, что с ним произошло за последнее время. Рассказ был сбивчивым, и нам было сложно поначалу уловить смысл истории, но когда мы услышали об «Искре Божьей», всё встало на свои места.

Александр был тем самым несчастным, у которого фанатики, его же односельчане, убили сына, принеся его в жертву. Мальчик умер у него на руках, истекая кровью. Ребёнок умолял его спасти, но что мог сделать несчастный отец? Эти варвары отрезали у мальчонки руку по самое предплечье, и было невозможно остановить кровь, которая хлестала, как вода из крана.

Его жена потеряла сознание от ужаса и пришла в себя только после того, как их сынишка уже умер. И увидев его бездыханное тельце, она испустила дух. Но Александр этого не понял, и, вскинув её на одно плечо, а мальчика – на другое, он бросился бежать как можно дальше от этого страшного места.

Найдя этот мир он наконец-то понял, что его близкие – мертвы, и тогда он похоронил их в туннеле, а сам вернулся в селение, чтобы отомстить, но дома уже были пусты, и людей нигде не было.

И тогда он увидел человека, который тащил тело на скалу. Он последовал за ним и понял, что это их предводитель, тот самый, который убил его малыша. И он погнался за ним, а тот перебрался через скалу и скрылся в соседнем мире. Александр не стал его догонять… Не смог. Силы покинули его. Горе превратило сильного и мужественного человека в растерянного младенца на краю пропасти.

И тут он увидел всех своих односельчан в одной братской могиле. Все были мертвы! Все, с кем он прожил целый год бок о бок. С кем он делил кров и еду, ещё до того, как был построен их посёлок, и до того, как в него попал тот светящийся шар, который помутил их разум. Ему ничего не оставалось, как вернуться к могилам своих любимых. Но каждому из убиенных он поставил по кресту и получилось безымянное кладбище в память о некогда дорогих ему людях.

Я не могла сдержать слёз и дала волю чувствам. Я плакала навзрыд, и, наверное, именно это растопило сердце несчастного отца и мужа. Он слез с камня, обнял меня за плечи с отцовской нежностью и сказал:

– Не плачь, девочка! Я же не плачу…

– Прошу вас, пойдёмте в мой мир! – взмолилась я. – Вы не будете один. Мы будем заботиться о вас и любить всем сердцем.

– А как же мои дорогие?

И он показал в сторону туннеля…

– Мы будем навещать их, обещаю. Поверьте, они были бы очень рады, если вы пойдёте с нами, и останетесь под нашей опекой.

Александр немного подумал и согласился. Мы дошли до туннеля, и там нам пришлось взяться за работу. Наносив побольше камней, мы обложили могилу ещё одним слоем, тщательно заложив все щели, чтобы мерзкие крысы перестали растаскивать человеческие останки.

Помолившись в тишине, мы вышли на трубу и медленно двинулись в сторону дома.

Когда мы добрались до платформы, Стас всё же задал Александру тот вопрос, который крутился у него на языке всю дорогу.

– А вы могли бы описать и узнать того человека, который совершил все эти злодеяния?

– Конечно! Даже если мне выколют глаза. Его звали Макс. Он молодой и очень симпатичный парень и очень умный. Он с первого дня стал нашим предводителем и весьма успешным до того… как этот шар попал в наш мир!

Мы не стали допрашивать его более, он чуть не плакал, губы его дрожали, и говорить он не мог. На этой грустной ноте мы добрались до моего мира, и когда вошли в дом, то увидели, что вся наша компания сидит за столом, словно бы и не расходилась в ожидании нас.

Мы вкратце рассказали им про Александра и, оставив все дальнейшие разговоры до утра, проводили нашего нового друга в пустую комнату. С ним остался Стас, на всякий случай, и я поспешила в свою комнату.

Бутылка вина вновь была полной, и, отхлебнув большой глоток, я села за новую главу. Ничего не нужно было придумывать. Я писала так быстро, как только могла. Мысли летели быстрее и быстрее, уводя меня от реальности в иной мир, мир фантазий или воспоминаний.

Глаза того человека, что мы встретили сегодня, казались мне до боли знакомыми…

Глава 12. Скупые слёзы Странника…

Иногда обычные люди похожи на настоящих волшебников, а волшебники – на самых обычных людей. Разница лишь в том, во что ты веришь.

Даже когда ты теряешь всё, что-то остаётся…

Этого не замечаешь, когда боль утраты входит в твоё сердце, но это так. Чувства не превращаются в пустоту, просто они замирают на время, прячутся в тебе, чтобы не дать захлебнуться ими. Такова защитная система нашего организма. Но, к сожалению, она не всегда срабатывает. И когда ты стоишь на распутье своей жизни, не понимая происходящего, совершенно один, наедине со своей болью, ты вспоминаешь о Боге. Вот тогда-то и происходит самое важное… Если ты находишь оправдания тем бедам, что случились, либо принимаешь их, как неизбежность, то Бог входит в твоё сердце, облегчая твою боль и залечивая раны. И ты находишь силы для молитвы за тех, кто покинул тебя.

Но если ты начинаешь винить его во всём, что случилось, то превращаешь Бога в своего заклятого врага.

И тогда ты разочаровываешься не только в Боге, ты теряешь веру в добро и в милосердие, и в чистые помыслы людские. Начинается необратимая реакция – самоуничтожения личности человека как создания духовного, наполненного благостью и любовью. Ты падаешь в бездну, и уже никто не может тебе помочь!

И всё же, случаются чудеса на этом свете! В них нужно верить!

Сол могла не заметить в толпе этого человека, могла пройти мимо, не взглянув в его некогда бездонные серые глаза, а теперь завешанные поволокой, отделяющей его от окружающего мира… Сол могла отвернуться, заглядевшись на уличных музыкантов, играющих печальную песню без слов на своих ненастроенных инструментах.

Могла… Она могла найти тысячу причин не почувствовать запах одиночества и слёз, исходящих от этого человека, направив свой хорошенький носик в сторону французской пекарни, открытой только что на углу улицы, но…

Она сделала именно так, как велело ей сердце, которое умело дарить чудеса этому миру людей, самые великие чудеса Вселенной. Веру в себя, в вечную любовь, и в Бога… И Сол посмотрела на него…

Александр шёл, сам не зная куда. По инерции.

Нужно было как-то отвлечься, и он не придумал ничего лучше, как бродить по улицам, а вдруг за каким-нибудь углом его подкараулит Смерть…

О, это было бы великолепно! Это была его мечта! И тогда он окажется рядом с ними, со своими любимыми, и теперь уже навсегда!

Но старуха Смерть словно обходила его стороной. За месяц его уличных путешествий он несколько раз видел её рядом, но она приходила не за ним, а за теми, кто вовсе не ждал её и не желал её прихода.

На его глазах погибла старушка, переходя дорогу, её сбила машина и умчалась дальше…

Мотоциклист, молодой парень, отдал ей свою жизнь под колёсами самосвала, который попросту не заметил его и раздавил как шкурку от банана.

Он видел, как на лавочке умер бомж, и никто не подошёл к нему, чтобы закрыть глаза. И когда приехала труповозка, санитары так и засунули его в мешок с широко открытыми глазами. Вот уж кто успел рассмотреть Смерть. И Александр завидовал этому человеку.

Сегодня по утру, он снова видел Смерть…

Выходя из квартиры, он встретился с соседкой, премилой женщиной, которая не раз пыталась сказать ему слова утешения после гибели его близких. Она была вся в слезах и в чёрном измятом платке, видимо он лежал до этого дня где-то в шкафу под бельём, как раз на такие случаи, как сегодня. Дрожащим голосом она рассказала ему, что поутру у неё умерла мама. Она просто не проснулась и всё.

– Сладкая, чарующая смерть, – подумал Александр и пошёл дальше, даже не пожалев осиротевшую соседку.

Погода подходила для прогулок как нельзя лучше. Тихий тёплый дождь и нераскрытые зонты… Прохожие просто держали их в руках наготове, как автоматы, способные в любую минуту взвести курок, то есть накрыть себя тоненьким покрывальцем, прячась от небесных слёз.

Осень печалилась тихо, и Александр был благодарен ей за эту тихую грусть. Он уже не мог как раньше – рыдать навзрыд, он просто закрывал лицо руками и вспоминал их лица, которые, что очень пугало Александра, стали мутнеть и расплываться. Неужели время стирает их из памяти, уносит в небытие, оставляя его совсем одного?

– Милые, дорогие, не уходите! Не оставляйте меня одного! – молил он.

Но осень обволакивала его и уводила прочь и от них, и от его собственных мыслей. Он был опустошён и одновременно наполнен этой Осенью, и это придавало ему силы идти вперёд, и вот на углу у пекарни, когда он остановился, не зная куда повернуть, Она коснулась его руки…

Такого тепла он не чувствовал давно, оно пробежало внутри него быстрой волной чувств, и на секунду в его воспоминаниях остались только – радость и счастье, без боли и без тоски, как глоток чистого воздуха или прохладной воды из ручья. Он поднял на неё глаза и замер…

Верить в чудеса, не видя их – это талант души, но видя – не верить, это – порок сердца, его изъян.

И Александр не верил с того страшного дня, никому и ни во что не верил. До сегодняшнего утра!

Сол остановилась как вкопанная, встретив его глаза, и дождь усилился, видя, как её сердце окунули в омут, как оно съёжилось и заплакало.

– Нужно ему помочь! – шептала Осень.

– Помоги ему, Фея! – шелестел дождь по пожелтевшим листьям.

– Дай ему шанс! – отзывались лужи, вторя дождю.

А он усиливался с каждой секундой. Прохожие открыли зонтики и прибавили шагу, а потом разбежались в разные стороны, и на перекрёстке остались двое, Потерянный Странник и Фея Любви. Она ласково положила свою руку на его запястье и повела за собой.

И он шёл, как собачонка на привязи, не пытаясь сопротивляться, не потому что ему было всё равно, а оттого, что за долгое время ему хотелось этого. Быть с кем-то – рядом, рука об руку.

– Странная женщина, – думал он. – Но такая приятная, такая родная. Может, её послала Смерть, чтобы забрать меня к себе. Вдруг это похоже на смерть во сне, только гораздо приятнее.

– Как помочь ему? – думала Фея, понимая, как это нелегко, когда все мысли в голове этого человека лишь о Смерти. – О, если бы он знал, как далека от него госпожа Смерть, он бы не пытался отвлекать её от важных дел.

Фея привела его в свою уютную квартирку и посадила на диван. Пока она заваривала жасминовый чай и накладывала в хрустальную розетку земляничное варенье, он осматривал комнату. Она была ещё более странной, чем её хозяйка. На потолке синего цвета плыли туманные облака, высоко-высоко, а под ними суетились ласточки и стрижи, крича наперебой:

– Будет дождь! Будет дождь!

Тут ухнула большая белая сова, сидевшая на платяном шкафу:

– Цыц! Молчать!

Птички в небе ойкнули и разлетелись в разные стороны. Тут вошла хозяйка и прервала созерцание Странника.

– Попробуйте земляничного варенья. Очень вкусное! Не пожалеете.

Странник машинально сунул себе в рот полную ложку и…

С его глаз упала пелена, и он увидел свет. Он лился отовсюду. С неба, из окна, из всех щелей, и незнакомая женщина, очень красивая, тоже светилась. Она была вся в золоте, словно кто-то покрыл её им, как купол церкви.

Две чашки ароматного чая, и он готов был открыть ей своё сердце, выплеснуть наружу всё то, что так долго копилось в нём. И он сделал это…

Весна летела над городом, даря всем радость и надежду, но только не ему.

Уже неделю он не вставал с больничной койки, а так хотелось выскочить в коридор и найти их. Ведь они должны были быть где-то рядом? Ведь должны же быть? Он постоянно задавал себе этот вопрос и отвечал утвердительно, но что-то щемило внутри, что-то не давало покоя. А врачи молчали…

На вопрос, что с его близкими, они уклончиво отвечали, что ему нужно поправиться и окрепнуть, и тогда… Что – тогда…? – он не знал.

К его величайшей радости всё заживало, как на собаке, и через неделю он встал и сделал первый шаг в сторону коридора. И так шаг за шагом… Он не замечал боли, его раны не беспокоили его, болело сердце!

И вот, в среду… Да, это было в среду, он хорошо помнил этот день. Пришёл незнакомый врач, предложил ему присесть и мягким голосом, словно он говорил, как приятно выпить холодной воды в летнюю жару, он рассказал о том, что их уже нет… Совсем нет на этом свете…

Она просила отложить поездку на утро, зная, как он не любит ездить по ночам, но ему так хотелось поскорее убраться из этого душного города, а поутру сходить с сыном в лес – поприветствовать весну, послушать трель соловья. И он не стал её слушать, а сделал всё по-своему.

Саша уютно спал на заднем сидении, положив свою кудрявую голову матери на колени. Она тоже дремала, но не переставала поглаживать сына по голове, охраняя его сон. Но не смогла…

На выезде из города в них врезался самосвал, везущий щебень. Водитель весь день был за рулём, и эта последняя ходка окончательно сморила его, и он уснул. Всего на мгновение, но это стоило жизни Ире и Сашеньке.

Машина за секунды превратилась в груду искорёженного металла и вспыхнула.

Александр сидел впереди и остался жив – лишь сотрясение мозга и несколько неглубоких ран.

Его выкинуло через лобовое стекло в кювет, где и нашли его спасатели.

– Зачем? Кто так решил? – спросил он у прекрасной незнакомки, закончив свой печальный рассказ.

А она ответила вопросом на вопрос:

– Ты знаешь, что такое смерть?

Конечно, понятие Смерть разнится, как белое и чёрное, как небо и земля, для тех, кто умер, и для тех, кто остался оплакивать их на Земле.

Для Александра это был конец всему, и лишь скорбь начиналась с этой минуты, но для Иры и малыша это стало началом новой жизни, ласковой, тихой, полной раздумий, и лишь одно не давало им покоя – его слёзы.

Когда Сол погладила его по голове, он увидел своих любимых. Они махали ему рукой и просили жить, за себя и за них, и не торопить смерть, ибо она настанет непременно, но в своё время.

Они спустились ниже, и Сол дала им пять минут на то, чтобы поговорить.

Когда он открыл глаза, этот мир уже не был таким плоским, как до сна. Он превратился в лабиринт с множеством тайных комнат, закоулков и открытых окон в миры иные, о которых он ещё ничего не знал.

– Как я был слеп! – сказал Александр. – Я мешал им, я не давал им покоя. Я думал только о себе и о своей скорби. Хватит! С завтрашнего утра начинаю жить так, чтобы им было нестыдно за меня, за каждый мой прожитый день.

Он вскочил и бросился к двери… Что ждало его там, в новой жизни, Сол не знала, но втайне надеялась, что всё будет хорошо!

Утром, когда мы все собрались в гостиной, я не могла сосредоточиться на разговоре и всё время смотрела на Александра. Видимо, его тяготило это, и он ковырялся в тарелке, боясь поднять глаза выше уровня стола.

– Ира и Сашенька… – прошептала я. Решившись на этот крайний шаг, чтобы окончательно понять: что я пишу? Сказку, придуманную моим больным воображением, или описываю прошлое, по какой-то причине забытое мною.

Александр вздрогнул и выронил вилку. Она упала на пол с таким звоном, что все посмотрели на него, прервав свои беседы и споры.

– Откуда вы знаете про мою первую жену и сына?

Я не знала, что ответить, и когда пауза затянулась настолько, что было слышно, как стучат наши сердца, я выпалила:

– Разве вы не помните меня, Александр!? Я – Сол!

Он подошёл ко мне вплотную, взял моё лицо в ладони и привлёк к себе. Наши глаза встретились, но он смотрел глубже, пытаясь заглянуть в мою душу. Он погладил меня по волосам, коснулся моей руки и быстрым движением положил мою ладонь себе на голову.

Я машинально погладила его, с нежностью, понимая, как много бед пережил этот несчастный Странник, а он, вздрогнув всем телом, упал передо мной на колени…

– Фея, миленькая, верни моих любимых, ну, пожалуйста, хоть этих – верни!

– Я не могу, Александр! Они – мертвы! Их души в Раю, а тела под грудой камней. Но у вас есть мы!

Конечно, мы – не ваша семья, но это лишь – пока. Я вновь послана, чтобы успокоить боль вашего сердца. Знаю, что внешне я не слишком похожа на ту Сол, которую вы знали, но внутри я всё та же, что и тогда. Поверьте мне!

Чтобы разъяснить ему ситуацию, я повела его в свою комнату и показала роман. Он прочёл главу про Странника и безошибочно узнал в ней себя. Было сложно сдержать слёзы, и нам понадобилось время, чтобы успокоиться. Взрослый мужчина плакал, как ребёнок, а что уж говорить про меня… Я накопила их, видимо, на этот случай, для поддержки своего нового друга, чтобы оплакать те беды, которые выпали на его долю.

Успокоившись, он в нескольких словах рассказал мне, что женился на своей соседке, у которой умерла мама, и у них родился сын Никитка. А потом…

Они поехали на рыбалку всей семьёй…

В августе утренний туман, как шторка из органзы, с виду лёгкий, но сложно что-то различить сквозь него. Попав в низину на сельской дороге, они ехали почти на ощупь, и так и заехали в пруд. Вода начала заполнять машину, и они уже приготовились к смерти, как что-то выкинуло их на поверхность вместе с машиной, двери открылись, и их тела, повинуясь порывам ветра, попали в странный мир, огороженный искусственными стенами.

Вдоль широкой дороги стояли небольшие уютные домики, а за ними шелестел листвой небольшой лесок.

Никитка выбрал домик, и они остались в нём на ночь, а к следующему утру их мир пополнился ещё одной семьёй и так – каждый день, пока все дома не были заняты. И это было около года назад.

Последним прибыл Макс… Он перелез через скалу из соседнего мира и тут же выбрал себе дом на краю деревни.

Этот человек, хоть и молодой, но очень предприимчивый, стал руководить их жизнью, и нельзя сказать, что его действия были нелогичными или несли хаос, напротив, с каждым днём их жизнь налаживалась, и они уже не желали возвращаться в суету внешнего мира.

Люди говорили, что до попадания в миры он работал юристом в одной крупной компании, и хоть знания законов тут были бесполезными навыками, но умение управлять людьми и внушать им свою точку зрения оказались как нельзя кстати. Но всё это было лишь до того момента, пока «Светоч – Божья искра» не попала в их крошечный Рай. Она-то всё и разрушила!

Среди белого дня шар свалился с неба и пробил крышу крайнего дома, в котором жил Макс. С того дня у него крышу и снесло.

Ходил, как очумелый, и всё твердил, что Бог даровал нам милость и теперь в благодарность мы должны нести милости к его «престолу». Престолом он называл стол, на который положил шар. После овощей и фруктов пошли в ход песнопения и ночные бдения, а потом он замахнулся на жертвоприношения. Животных в нашем мире не было, и он выбрал человека.

– Катю? – спросила я.

– Точно, Катю! Она попала в наш мир за неделю до «Светоча».

Макс тут же стал подкатывать к ней, но она упёрлась и ни в какую. Ну, не понравился он ей. Мы с женой приютили её, так как свободных домов в нашем мире уже не было.

И вот однажды ночью он пришёл к нам в дом вместе с соседями, и они насильно увели Катюшу. Она кричала и сопротивлялась, и когда я попытался её защитить, меня грубо оттолкнули и пригрозили смертью мне и моей семье.

Её держали взаперти до следующего вечера, а потом всем велели собраться у дома Макса. Он вышел и сказал, что после жертвоприношения наша жизнь во многом улучшится. Все наши желания будут исполняться, дети престанут болеть, и жить мы будем долго и счастливо. Все жители посёлка повелись на эту ерунду, все, кроме меня.

Пока Макс пудрил им мозги, я пробрался в сарай за его домом, сорвал замок и выпустил Катю. Я посоветовал ей бежать, и мне показалось, что она так и сделала.

Когда началась церемония жертвоприношения, Макс обнаружил пропажу девушки и тут же, заподозрив меня, схватил моего сына Никитку…

Александр вновь заплакал, вспоминая самые трагические минуты. Но сквозь слёзы он продолжал рассказывать:

– Они положили его на стол и отрубили ему руку.

Как он кричал, Господи, я никогда не смогу этого забыть. Как я не умер тогда? Почему не умер?

Его мама скончалась от ужаса в тот же час, а я получается – бесчувственный? Я схватил этот долбаный шар и выбежал с ним на улицу, а тут – Катюша, так я сунул его ей в руки и велел бежать как можно дальше от этого места. Так она и сделала…

Когда Макс понял, что «Светоч» пропал, он кинулся на его поиски и лишь тогда я взял сына на руки.

Он уже не дышал. Кровь лилась рекой из жалкого остатка его руки. Она была отрублена ближе к плечу и так и осталась там, на жертвенном столе в доме этого ирода.

Я вынес Никитку на улицу и спрятал за домом, а потом я вернулся за Ириной, но она уже была холодна как лёд. Поплакав, я положил их на плечи и пошёл прочь, куда глаза глядят.

К утру, когда развиднелось, я нашёл пустой мир, и лишь тогда похоронил их. А после этого я вернулся назад, чтобы придушить Макса собственными руками, но увидел то, о чём рассказывал раньше… Он убил всех и сложил их в соседний мир, а затем сбежал. Про Катю я больше ничего не знаю, а всем своим односельчанам я поставил по кресту в надежде упокоить их грешные души.

– Он убил Катю…

– Убил? Горе-то какое! А ведь я надеялся, что этой славной девочке удалось спастись.

Помолчав о Кате, мы вернулись в гостиную.

Я сильно засомневалась в его словах, учитывая плачевность нашего положения.

Заметив мою растерянность, он повторил с ещё большей уверенностью, глядя мне прямо в глаза:

– Я говорил с Богом этой ночью. Он подошёл к моей постели и сказал, что я должен найти «Светоч», иначе он взорвётся и всех уничтожит. Шар не должен так долго находиться в руках грешника. В недрах «Светоча» назревает бунт, и когда негативной энергии в нём станет больше, чем положительной, он взорвётся, образуя чёрную дыру, в которую засосёт всех, кто ещё остался в живых, а потом и саму планету.

– Как выглядел Бог? Опиши мне его…

– Обычно! Как Бог! Глаза такие бездомные, а в них звёзды горят.

– И что ты предлагаешь, разбудив меня в такую рань?

– Идти и искать «Светоч»!

– Может быть, мы соберём команду и двинемся засветло?

Он сдёрнул с меня одеяло и потянул за руку…

– Только мы с тобой! Нужно торопиться.

Я послушно встала, оделась, и мы побрели к скалам.

Александр поддерживал меня под локоть, чтобы я не упала, и отпустил лишь у туннеля, чтобы мы смогли войти в него, не задевая за влажные корявые стены.

На площадке дул сильный ветер, и в противоположные миры пришлось ползти по трубе, обхватив её руками и ногами. Александр бесцеремонно подпихивал меня сзади под мягкое место, и это меня раздражало, но изменить ситуацию я не могла. Из-за сильного ветра он не слышал, что я ему говорю, а оторвать руку от трубы я боялась. Внизу была бесконечная зелёная гладь, и сложно было предположить, сколько ещё воды там осталось.

Затормозив, чтобы передохнуть, я увидела полоски на этой изумрудном бархате. Эти линии то сходились, то расходились, то тянулись параллельно до самого горизонта.

Я вспомнила, как в детстве видела то же самое на прудике, поросшем ряской. Эти полосы оставляли водяные крысы, снующие в поисках пищи. Их головы едва высовывались на поверхность, и я представляла, что это вовсе не крысы, а гигантские животные.

Чудища, нарисовавшие на воде такие зигзаги, должны были быть многим крупнее крысы. Неужели динозавры вернулись?

Мои мысли улетучились мгновенно, когда я получила пинок, да такой силы, что чуть не свалилась с трубы. Я поползла очень быстро, желая как можно быстрее наподдавать обидчику. На противоположной стене было потише, и когда руки Александра коснулись скалы, я начала кричать, используя все знакомые мною ругательства и даже те, которые никогда раньше не произносила. Тот виновато повесил голову и не знал, что ответить.

Его руки дрожали от напряжения, а синие губы тихо шептали:

– Нужно спешить!

Те миры, в которых я уже была, мы прошли очень быстро и остановились у мира, где я нашла пещеру, ставшую на время моей тюрьмой.

– Идём туда! – настойчиво произнёс Александр…

Ключ в двери туннеля не поворачивался, словно что-то мешало ему с другой стороны, и тогда мой спутник напрягся и вышиб дверь вместе с петлями, и она выпала в мир, ещё неизведанный нами. Сердце больно защемило, а ноги не хотели делать это первый шаг и опять – Александр. Теперь я поняла, что его вела какая-то сила, велевшая ему прихватить и меня для полноты нового театрального действия. Что это будет? Новое жертвоприношение?

Мы спустились со скалы и шли по руинам. Сложно было понять, чем они были раньше.

Так мы дошли до забора, и как ни странно, к калитке подошёл мой ключ, и она со скрипом отворилась…

О, как там было чудесно! Маленький домик и садик, и виноград в палисаднике с крупными ароматными гроздями. Запах стоял такой силы, что я не удержалась и сорвала гроздь. С первым укусом на мой язык пролился глоток самого величайшего наслаждения за время, проведённое в Раю. Этот виноград на фоне всех придуманных декораций был настоящим, более настоящим, чем те бананы и даже моё вино в неистощаемой бутылке. Хотя вкусы их были похожи.

– Бог велел тебе прийти сюда? И привезти меня? – уже смело и громко спросила я. Страх прошёл мгновенно, стоило мне проглотить ягоду.

– Да! Именно сюда! Он здесь живёт!

Мы постучали в дверь, но нам никто не открыл, и тогда мы вошли сами.

Удар был такой силы, что мне показалось, словно моё тело вогнали в землю, и когда я упала, то мои руки коснулись чего-то тёплого и вязкого. Я мельком увидела на полу Александра с перерезанным горлом и потеряла сознание…

Это продлилось совсем недолго. Когда я открыла глаза, то уже не чувствовала боли, а парила над своим истерзанным телом, с жалостью рассматривая свой проломленный череп.

– Это тело потеряно навсегда! – печально сказала я и обернулась. Чуть поодаль, касаясь моей туманной руки, зависла между полом и потолком, другая душа, хрупкая, тонкая, как тростинка, со скромным, потухшим взором.

– Кто ты, дитя моё?

– Я – это вы! Вы стали мною, разве вы не помните?

– Ах, да! Помню, конечно. Год назад на Патриарших. Мы попрощались и разошлись. Ра направился в свою берлогу, так он называл этот мир, а я вселилась в эту девочку и совсем бы забыла кто Я, если бы не её страсть к бумагомаранию. Этот роман позволил мне стать реальной, и вот результат, её душа истощена, зажата. Сама того не желая, я поступила с ней отвратительно и совершенно недопустимо для Феи Любви. Нужно было что-то предпринять…

Душа Александра плакала в углу комнаты, и мне пришлось прерваться, чтобы поговорить с ним.

– Ты вёл меня сюда, чтобы убить?

– Нет, Госпожа! Бог сказал, что настоящий «Светоч» – это ты.

– И твой Бог – Макс?

Александр низко опустил голову и безмолвно завис, покорившись судьбе. И тут я увидела Макса. Всё это время он был в комнате и с интересом наблюдал за тем, как мы растеряны и беспомощны.

– Что, госпожа Фея, неприятно быть мёртвой, и любимый на помощь не приходит… И не придёт, не жди! Он тоже мёртв!

Я позаботился об этом.

– Так что тебе нужно?

– Глупая Фея, мне нужно, чтобы вы обе были мертвы и больше ничего. И тогда я смогу управлять этим миром с помощью «Божьей искры».

– Макс, ты безнадёжно глуп. Ты даже не знаешь, что в этом крошечном светящемся шаре…

– Знаю! Там власть и сила!

– Ошибаешься! Там крупинки разума для всего человечества. Пылинки любви, дарованные нам Богом, как последний шанс.

– Ты лжёшь!

– С какой стати? Будучи в теле этой милой девушки, я не знала истины, но теперь ты говоришь с Сол, с настоящей Сол, которая обладает силой, даже не имея человеческого тела.

– И что же ты можешь? Ты всего лишь облако…

И он подошёл к окровавленному телу на полу.

– Ты даже не сможешь защитить её.

И с этими словами он взял нож и распорол живот лежащей на полу девушке, и достал оттуда окровавленный шар. Он гордо поднял его над головой, и капли крови упали ему на лицо.

Душа несчастной – закрыла лицо руками, чтобы не видеть всего этого ужаса, и тихо заплакала.

– Вот и всё, Сол, шар у меня. Всё это время, с нашей последней встречи, он был в тебе. Когда ты потеряла сознание, я заставил тебя проглотить «Светоч». Если бы меня поймали, то наверняка бы отобрали шар, а меня, в лучшем случае, связали бы по рукам и ногам, а в худшем – просто бы прихлопнули, а так он был в полной сохранности. Не могла же ты украсть его сама у себя.

Я понимала, что времени у меня слишком мало, и решила пойти на хитрость…

– Хорошо, ты получил, что хотел, и станешь править этим крошечным Раем, так начни своё правление с милости…

– С какой ещё милости?

– Подари жизнь этой хорошенькой девочке. Она тебе ещё пригодится. Она – единственная достойна тебя по уму и красоте.

– Нашла дурака! Я её спасу, а значит, и тебя!

– Вовсе нет! Я уже отделилась от тела и не смогу войти в него вновь без помощи Ра, а его здесь нет.

– Ну, хорошо, уговорила. Она мне всегда нравилась, то есть, ты нравилась. Но это неважно. Если она выживет, то, думаю, не будет полной дурой, иначе её бы не выбрали носителем твоей души.

– Тогда давай поспешим и спасём девушку!

Он поднял её с пола и положил на стол, смахнув с него всё, кроме шара. И мы начали осмотр…

Рана на голове была неглубокой, кость не задета, и, отстригнув прядь волос, он обработал рану. Нашлась и иголка с ниткой. Я приложила свою ладонь к ране на животе, и она начала постепенно стягиваться, словно собирая все внутренности в нужном порядке. Максу оставалось сделать несколько стежков на животе и два на голове.

– Теперь отойди, я должна подлечить её.

Я отдала этому телу всё, что могла. Гибель этой девушки была на моей совести, а этого я не могла допустить. Когда её щёчки порозовели, я поманила к себе растерянную душу, висевшую в уголке…

– Иди сюда! И ложись так, как лежит твоё тело.

– А Вы? Как же Вы?

– Я умирала и воскресала тысячу раз, но сейчас это твой шанс – жить.

Она повторила точь-в-точь, что я ей велела. И когда её душа погрузилась в тело, оно вздрогнуло и сделало первый вздох.

– Как её зовут? – спросил Макс.

– Я не знаю…

Мне было очень стыдно не знать, как её зовут. Но это было так!

– Хорошо, дождёмся, когда она очнётся, и спросим. Она-то должна знать?

Я была измотана и стала совсем невидимой, чем и воспользовался Макс. Прошло ещё три дня, и новая Сол попросила бумагу и ручку. Она хотела закончить свой роман…

Поставив точку, новая Сол заплакала…

– Лучше бы я умерла, а Фея осталась жить!

– Глупенькая, – утешал её Макс, – Фея всегда жива, даже когда у неё нет тела. Живучие они создания, Феи.

Я сказала эти слова медленно, чётко проговаривая, чтобы он всё понял. И он понял!

– Вы очень похожи, девочки, и совершенно разные, но я люблю вас обеих. Я чуть с ума не сошёл, когда вы исчезли.

С другой стороны миров к нам приближалась троица, впереди шла Катя, а следом – Иван и Никифор. Пока все обнимали Катю, а я знакомила новых членов команды с моими друзьями, за нашими спинами выросла фигура. Она подкралась медленно, мягко, как кошка, карабкаясь по трубе, чтобы достигнуть нас, не привлекая внимания, и лишь когда он схватил Полину за горло и заорал как резаный, что он – единственный Король мира, только тогда мы увидели Макса. Он сильно похудел и осунулся, видимо, любовь забрала у него сил гораздо больше, чем те злые дела, доставляющие ему величайшую радость и прилив энергии.

Одежда висела клочьями, и где он так поободрался, было непонятно, ведь в прошлую ночь он выглядел вполне опрятным негодяем. Но он сам разъяснил нам эту загадку. Повернув к себе Полину, он начал кричать на неё…

– Я всю ночь искал тебя, лазил на скалы, звал. Где ты была, мерзавка? Ведь я мог убить тебя, но не сделал это, потому что… потому что… Потому что я любил тебя! – сказал он уже шёпотом, чтобы мы не услышали эти странные для него слова.

Полина едва дышала, пытаясь оторвать его руки от своей шеи, и мне пришлось вмешаться.

– Отпусти её немедленно. Если ты любишь её, это не значит, что ты можешь распоряжаться её жизнью.

– Сейчас я волен распоряжаться всем, чем захочу, по одной крошечной, но очень могущественной причине! – и с этими словами он достал из кармана крошечный светящийся шарик, «Светоч» – как мы все его называли. – Сейчас, я разобью его, и вы все, без исключения, и ты – Фея и твой чокнутый волшебник станете моими рабами, послушными как овечки. А Полина, она будет моей любимой рабыней, а за ней ещё сотни и сотни. Я оплодотворю этот мир своим семенем, и люди будущего – будут похожи на меня. От плоти и крови, не так ли? Так говорил ваш любимый Бог?

Макс теребил шар в ладони, не зная точно, как ему разбить его. Он даже стукнул его о железное перекрытие, но и это не помогло, шар оставался целёхоньким, но свечение внутри – нарастало.

Что-то изменилось… Птицы замолчали, а мошкара прибилась к земле, словно опасаясь чего-то… В мире джунглей зарычал лев и тут же заскулил, как побитая кошка. Мир наполнялся звуками и вновь становился безмолвным.

Максу было всё равно, он был занят вскрытием «Светоча». Он достал из-за пазухи – нож, на нём ещё остались следы крови Александра и Полины, и того несчастного мальчика, сына Александра, которому он отрезал руку, и других жертв его жестокой расправы. И когда он направил остриё этого ножа на светящийся шар, тот выскочил у него из рук, отлетел в сторону и начал падать вниз…

Макс, не раздумывая, бросился за ним. Он падал с высоты пятнадцатиэтажного дома, и шансов выжить у него не было. Словно внутри себя я услышала голос:

– Поймай шар, Фея! Поймай!

Я бросилась вниз и почти у земли поймала в ладонь уже искрящийся шар. Он обжигал мне руки, но я нашла в себе силы, чтобы вновь подняться на площадку.

– А теперь разломи его!!! – голос в моей голове звучал настойчиво, даже властно. Раньше, я бы ни за что не позволила такого обращения со своим разумом и сопротивлялась бы, но сейчас я знала, что должна сделать то, что мне настоятельно велят. И я разломила шар.

Миллиарды светящихся точечек заполнили небо так, что его не стало видно. Одно сплошное северное сияние, до самого горизонта и всё ярче и ярче… В глазах защипало от яркого света. Я видела, как мои друзья прикрывают их руками, чтобы не ослепнуть.

И вдруг точки кинулись вниз, туда, где на поверхности земли сидели обнажённые и беззащитные люди, и каждая светящаяся искра выбрала себе человека и спустила к нему тоненькую ниточку. Она тянулась к самому темечку, и постепенно проникала в него, притягивая к голове саму искру. И когда слияние происходило, человек вскрикивал, и вокруг его тела образовывалась словно вторая, защитная оболочка, тоже сотканная из лёгкого тумана и светящейся паутины. Всё это происходило в течение часа, пока каждый выживший не получил свою «Божью искру». Это было то, что дали динозаврам Ангелы.

Когда душа человеческая рождается в небесных чертогах, она чиста и невинна, она соткана из любви и бесконечной веры в добро. Лишь попадая в наше тело, она загрязняется настолько, что подземные чистилища Ада считают её подходящей для себя.

Ангелы вернули людям – то, что было утрачено при трансформации из человека в динозавра, а именно, саму душу. Они собрали их воедино и сжали в крошечный шар. И лишь Фея Любви, готовая к всепрощению и самопожертвованию, могла раскрыть его для людей, для тех, кого она любила больше всего на свете, для тех, ради которых она пришла в этот мир – однажды, чтобы остаться в нём – навсегда, во имя Любви и Добра.

Только теперь, я поняла слова Немо: «Лишь только ты сможешь им помочь!»

Эти люди были беззащитны и беспомощны, но самое страшное, они не имели души. Вот почему всё то, что делали благороднейшие динозавры, не имело бы смысла без этих крошечных светящихся точек, дающих человеку возможность быть тем самым Человеком, сыном Божьим, чтобы начать летопись свою с чистого листа!

С противоположных миров начался стремительный спуск вниз. Операция по спасению началась. Всё, что я видела прошлой ночью в коробках и ящиках, сейчас стало тем, что обеспечит выживание такого огромного количества людей: одежда, пища, медикаменты.

На тросе спустили машину, работающею на солнечных батареях, а за ней следом ещё одну, похожую на скорую помощь. Мы тоже захотели спуститься вниз, и наша верёвка-выручалка вновь оказала нам неоценимую услугу. Но как только Катя, а она спускалась последней, коснулась земли, верёвка рассыпалась и разлетелась пылью. Она была из мира иллюзий, который поддерживали динозавры, но он рушился на глазах, он уже не был нужен. Реальный мир лежал у нас под ногами, а над головой вновь зашумели птицы, уносясь в бесконечную высь, испуганные человеком.

Миры на сваях разгружались с молниеносной скоростью, сразу видно, что всё это было отрепетировано заранее и доведено до совершенства. Каждый член группы чётко знал свои обязанности и неукоснительно придерживался своего личного плана. Я видела, как многие доставали его из кармана и, просмотрев, вновь брались за свои дела.

Очень бережно спускали на огромных площадках мир джунглей вместе с его обитателями и мир нашей средней полосы с милыми сердцу берёзами и молодыми дубками. В клетках спускали животных. Как мне рассказали позже, это были лишь те особи, которые жили в зоопарках Москвы и Санкт-Петербурга. Бегать по лесу за дикими волками и зайцами времени не было.

– Что смогли – то сохранили, – с печалью в голосе рассказывала мне Анна, отвечающая за флору и фауну европейской части России. Теперь она была запутанно-смешанной, и сложно было предположить наперёд, как сложатся взаимоотношения между представителями животного мира разных континентов. А пока они сидели в своих клетках и печально наблюдали за происходящим.

Команда спасения натягивала палатки, помогала людям встать и сделать первые шаги, тут же одевала их в нехитрые робы и вела на медосмотр. После чего их собирали в группы по двадцать человек и начинали их обучать простейшему: как сказать – да или нет, как пользоваться ложкой и употреблять пищу – неторопливо, тщательно прожёвывая каждый кусочек. Интеллектуальный уровень человечества был не выше ясельной группы детского сада, но и это уже прогресс.

Одна из групп собирала мёртвые тела и тащила их в одну кучу. Мы подошли поближе…

Среди этих тел лицом вниз лежал Макс, раскинув руки, как большая чёрная птица.

Полина и Стас перевернули его на спину. Из его груди торчал нож. Он проткнул ему сердце. Это и стало причиной смерти. Он умер за секунду до того, как его руки коснулись земли.

Когда гигантская яма была вырыта, трупы стали скидывать вниз… Настала очередь Макса… Мы смотрели, как его тело смешивается с остальными и теряется из виду.

Вот и всё!

Полина плакала. Она надеялась на хороший исход, на то, что он перевоспитается и сможет быть рядом с ней. Видимо, за то время, что они были вместе, он смог изменить её отношение к нему. Она простила его и, возможно, даже… Но, это уже было неважно. Макс был мёртв, а у Полины было много важных дел, о которых она пока и сама не знала.

Каждому выжившему в искусственных Мирах и сохранившему память была отведена отдельная, собственная миссия на этой Земле: научить других тому, что он умел в прошлой жизни.

Наша команда была – особенной, непохожей на ту организованную армию, снующую как муравьи по телу планеты, выполняя миссию №1 – Помочь выжить!

Наша же задача стояла гораздо дальше, чем №5 и №17… Мы не подчинялись ничьим приказам и указаниям, мы были группой единомышленников, связанных дружбой и любовью. Этому-то мы и должны были научить человечество, после того как другие научат его говорить. Но мои друзья не стали дожидаться своего пункта и бросились помогать команде спасения.

А я… Я искала его… Он не должен был погибнуть… Не должен!

Остался всего один мир.

За самой высокой стеной, которая как летающий замок зависала над землёй. Это был мир №33. Все остальные миры, кроме моего, самого стойкого, начали рушиться, осыпаясь вниз тоненькой струйкой песка. Ведь они были созданы силой фантазии лишь одного существа – Динозавра Немо!

Нужно было поторопиться!

Спасти всех животных и попробовать пересадить растения из мира тропических джунглей и мира, хранящего в себе собирательный образ лесов Центральной Европы. Но это уже было неважно. Наш мир простирался внизу. Планета быстро зализывала раны. Сквозь топкую грязь пробивались на поверхность ростки новой жизни. Деревья, кустарники, которые смогли спасти свои семена где-то глубоко под землёй, где вода не смогла их испортить. Тоненькие веточки новой жизни на благодатной почве пересохших болот, ещё не до конца потерявших свою влагу, давали им преимущество в быстроте роста.

Я смотрела на тот Мир, в котором не смогла побывать и надеялась, что Он – там. Я уже хотела взобраться по трубе, но потом вспомнила, что умею летать.

Но тут случилось непредсказуемое: мир №33 рухнул! Над поверхностью земли возвышалась железная труба, но через секунду и она рассыпалась пылью. Как и всегда, люди покидают Рай внезапно, без права на возвращение…

Я обернулась к друзьям и увидела свой дом. Он не разрушился, как всё остальное, не превратился в пыль. Это была наша с Немо самая стойкая фантазия. А может, не только наша? Я бросилась в дом, взлетела по ступенькам, не замечая того, что лестница качается и висит на одной планке, и вбежала в свою комнату…

Да, это был он! Точно он!

Вдруг он резко обернулся и посмотрел на меня. Он держал в руках страницы романа, но они выпали из рук и плавно опустились на пол.

Его глаза, его улыбка… Голова закружилась. Воспоминания обрушились на меня, как снежный ком, а губы шептали:

– Ра, милый Ра!

И я снова попала в те далекие времена, когда впервые увидела его. И моя голова закружилась от счастья!

– Наконец-то ты нашла меня. Больше года я ждал этой минуты! С того дня на Патриарших прудах, когда мы расстались, – и с этими словами Ра подбежал ко мне, и взяв на руки, закружил, прильнув губами к моей груди. – Я люблю тебя, Сол! И это – навсегда!

В моём огромном волшебном зеркале, которое показывало мне моё истинное отражение и пробуждало мою душу Феи, возвращая туманные воспоминания прошлого на страницы романа, я увидела чудесную пару влюблённых волшебников.

Ра был одет в свой парадный фрак, а на мне было то самое синее платье с бабочками на юбке, послушно сидящими на розах и лилиях, которые окантовывали его подол.

Мы закружились в танце, и время уже хотело остановиться, чтобы продлить радость видеть нас, но в дверь постучали…

На пороге стояли мои друзья и смотрели на нас. В их глазах читался восторг и немного волнения, ведь не каждый день встречаешь в своей жизни существ из волшебного мира, о котором и знает-то не каждый, а уж верят в него – единицы.

Стоит написать слово – волшебник или Фея, как любой роман из обычного начинают считать фантастическим.

Для моих друзей это было уже не так. Мы были реальными! Нас можно было потрогать и даже обнять, с нами можно поговорить и обсудить свои проблемы, и та золотая звёздная пыль, что начала сиять на моих плечах всё ярче и ярче, уже не смущала их нисколько…

Я познакомила их с Ра, и он был очень любезен и даже ласков, что говорило о его невероятном уважении к этим людям, которые оберегали меня и Полину все эти трудные дни ожидания.

Потом мы прошлись по дому и устранили те неполадки, которые возникли в нём при мягком падении, ведь Ра спускал его самостоятельно, не утруждая и не отвлекая других людей из спасательной компании.

Опустив дом на землю, он тщательно укрепил его и добавил чудесную комнату на втором этаже, с позолоченными стенами, с необычно огромной люстрой, украшенной множеством звёзд, которые загорались как лампочки с наступлением темноты, и с великолепной старинной кроватью из красного дерева с воздушным балдахином того же золотого цвета. Из комнаты Полины он перенёс волшебное зеркало, но стол с зелёным сукном – оставил, так как Полина стала первым и единственным летописцем нового времени.

Будущие потомки будут судить о временах после Апокалипсиса по её записям в Книге Жизни, которая уже лежала на её столе в великолепном кожаном переплёте с бесконечным количеством пустых страниц, которые уже ждали первых строчек от своего автора. Но это чуть позже…

Мы вышли на улицу. Уже смеркалось, но ещё не стемнело, и тут с разных концов неба начали падать звёзды. Одна, вторая, третья…

– Ра, что это? – спросила я.

– Это Феи возвращаются на землю, чтобы помочь людям. И одна звезда, вон та, что ярче всех – наша дочь, дорогая Сол.

Испугавшись Апокалипсиса, многие Феи и волшебники предпочли ради своей безопасности отсидеться на других планетах, но разломив «Светоч», сама того не подозревая, Сол дала им сигнал к возвращению. Вернулась и их дочь Анна.

Сол явственно чувствовала биение её сердца и даже смогла перекинуться с ней парой фраз, но потом Анна вынуждена была улететь на другой конец света, чтобы помогать людям. Ведь там уже ждал её…

– Ах! – вздохнул Ра, как это делают все отцы, когда понимают, что их дочь – уже взрослая и невозможно запереть её в комнате, видя, как она хорошеет. И теперь, понимая, что Анна влюблена, в его сердце что-то съёжилось. Может, волнение за своё единственное чадо, а может, и обычная человеческая ревность, ведь иногда обычные люди похожи на настоящих волшебников, а волшебники – на самых обычных людей. Разница лишь в том, во что ты веришь.

Мы с Ра прожили в доме с колоннами ещё один год, а потом вернулись на наш Розовый Остров.

За это время на планете Земля выросли небольшие города, зазеленели невысокие леса, а по осени хлебные поля с ароматной пшеницей давали надежду на то, что новому миру не придётся голодать.

Полина, Катя, Маша, Наталья и Игорь вошли в совет планеты от населения средних территорий России под руководством Стаса. Вот кто работал день и ночь, используя все возможные средства, чтобы приблизить мир к совершенству.

Динозавры не покинули нас, они всячески поддерживали человечество советами, и благодаря их высокому интеллекту, сообщество людей достигло многого. Но к созданию иллюзорных миров они больше не прибегали. Есть кое-что, что нужно делать только своими руками.

А Полина… Полина каждый вечер садилась за стол, покрытый зелёным сукном, и писала Летопись Мира.

Запись первая

(на совете мы решили, что коль осень была потеряна из-за наводнения, то будет вполне справедливо дать ей второй шанс, на том и порешили)

Всему рождённому однажды, либо созданному на этом свете, и даже самому свету, когда-нибудь придёт конец… Наше Светило потухнет, и планета Земля погрузится в кромешную и ледяную темноту, но нас – людей, к тому времени уже не будет в живых. Мы превратимся в пыль, и нас сдует с поверхности планеты и разнесёт по бесконечному космосу.

Но я хочу перевести земные часы на миллионы лет назад, когда эра величественных динозавров закончила своё существование, а на смену ей пришло новое сообщество животного мира, млекопитающие…

Так что же стало причиной падения господства гигантских ящеров на всей территории Земного шара?

Учёные спорят об этом феномене не одно столетие. Но истинную версию происшедшего вы узнаете только сейчас, спустя месяц после Апокалипсиса. Когда новое летоисчисление вновь запустило Земное время и направило его в будущее…

7 сентября 7 года (0 столетие после Конца Света)

Полина Вишневская

Продолжение следует…