© В. Нагаев, 2016

© Литео, 2016

«Благими намерениями дорога в ад вымощена» – мало кто задумывался над тем, что в этих словах заключена одна из тайн бытия, которую постиг великий Сократ и которая повсеместно сопровождает человека.

Добро и зло способны превращаться друг в друга при изменении жизненных обстоятельств.

Но раз так, то примитивная установка – твори добро и тебе воздастся в мире вечном, разбивается вдребезги. Как же следовать этому правилу, если порой не знаешь, где оно добро, а где зло. Известная библейская мудрость указывает человеку на то, что совесть и благие намерения – это только одна стопа, на которую ему следует опираться, следуя по тернистому жизненному пути. Что есть еще одна, без которой он слеп и глух и рано или поздно захромает не по той дороге. Этой стопой для человека является разум. Разум делает человека видящим и слышащим. Разум позволяет разглядеть зло, облаченное в благопристойные одеяния. Разум позволяет услышать ложь в благочестивых речах всевозможных кумиров и оракулов. И только разум позволяет увидеть в отверженной ереси рациональное зерно истины.

В современной мировой политике утвердилось заблуждение, согласно которому плюрализм различных идеологических и религиозных воззрений – это один из факторов социального согласия и, соответственно, социальной стабильности. Однако вся человеческая история доказывает, что подобный плюрализм, равно как и различие во взглядах на мироустройство – это один из главных факторов социальной дестабилизации, а не наоборот. Иначе и быть не может, потому что идеологическое многообразие – следствие незнания того, как устроен мир. А все значительные социальные катаклизмы, которые заключали в себе религиозную либо идеологическую составляющую, были не чем иным, как эволюционным механизмом, побуждающим человека к поиску всеобъемлющей картины мира, которая очевидна и приемлема для всех.

В разные моменты истории острота и актуальность такого поиска была различной, и если брать сегодняшний момент, то, без сомнения, он является в этом смысле наиболее острым за всю человеческую историю.

«Истина превыше всего». Эта фраза сегодня актуальна как никогда, потому что если истина у каждого своя, то такая ситуация рано или поздно проявляет свой разрушительный потенциал, поскольку позволяет каждому придумывать свои суверенные и удобные теории и учения, подгонять под них государственное устройство и ограждать все это ядерными боеголовками.

Что же может положить конец этому опасному процессу?

Это под силу только истине. Единой для всех и непреложной истине, которая естественным образом отметет все заблуждения и утвердит общую цель и общую духовную направленность в мире. Если говорить более определенно, то это должна быть новая мировоззренческая парадигма, которая, заслужив всеобщее признание, определит общепринятый характер видения мира. Ну а уже на ее основе должна появиться новая идеология, которая позволит ориентироваться в сегодняшних социально-политических процессах, соизмерять их с понятными и незыблемыми теоретическими положениями, ясно видеть перспективу их развития.

На что же должна опираться эта мировоззренческая парадигма и соответствующая ей идеология? На универсальный алгоритм развития, который предписывает земной биосфере периодические глобальные катаклизмы. Такого рода катаклизмы являются не чем иным, как инструментом перехода всего живого на Земле на более высокий уровень развития. Именно в свете такой фатальной перспективы и следует искать ту истину, которая отметет все заблуждения и позволит увидеть ближайшую цель человеческой истории.

Моя первая книга была посвящена построению фундамента для новой мировоззренческой парадигмы, а именно – правильному взгляду на процесс эволюции. Поэтому данная книга, будучи ее естественным продолжением, решает следующую задачу – задачу построения той идеологии и того мирового порядка, которые выведут человечество из нынешнего неожиданно возникшего, но закономерного тупика. И если главной предпосылкой для написания первой книги для меня послужили результаты закрытых исследований в одном из самых экстремальных в экологическом отношении регионов нашей планеты, то отправной точкой для написания второй стало одно любопытное социально-политическое явление, произошедшее чуть позже примерно в том же самом регионе. Именно здесь, на стыке Европы и Азии произошли два события, оставшиеся практически незамеченными, но анализ которых позволяет сделать далеко идущие выводы.

Философы Древней Греции полагали, что окружающий нас мир прост, потому что в его основе лежит всего лишь одна главная истина. Все остальные так или иначе к ней привязаны и из нее проистекают. Этой истиной является цель существования окружающей нас реальности. Постигнув ее, можно постичь все остальное. А поскольку наша реальность подвержена эволюции, то самая главная истина приобретает более конкретный вид – какова цель эволюции. Стратегия поиска ответа на этот вопрос так же проста.

Достаточно выявить общую направленность процессов на всех уровнях организации материи, эта общая направленность и укажет конечную цель. Ну а для этого необходимо знать структуру универсального алгоритма развития. Алгоритма, который одинаково проявляет себя на уровне человеческой, мировой и глобальной истории. Структура этого алгоритма и есть ключ к решению всей проблемы. Однако и здесь все оказалось просто.

Прообраз этого алгоритма давно уже известен, его установил советский философ профессор В. Н. Веселовский. Установил еще в 60-х годах прошлого века.

Анализируя жизнедеятельность биологических систем, известный советский философ пришел к выводу, что все живое, от простейших одноклеточных до сложных сообществ многоклеточных организмов, подчинено единому принципу, который он определил как сущность живой материи. Эта сущность сводится к внутреннему противоречию, присущему всем формам жизни на Земле.

Любая живая структура, чтобы выжить, стремится адаптироваться к параметрам внешней среды, стремится оставаться в неизменном виде. Это универсальное свойство живой материи профессор Веселовский определил как динамическое самосохранение.

Но поскольку в любой физической среде происходит непрерывный рост энтропии, стремящейся разрушить сложные структуры, находящиеся в этой среде, то само по себе динамическое самосохранение не способно обеспечить длительный жизненный процесс.

Оставаясь в рамках одного только динамического самосохранения, жизнь давно была бы уничтожена вездесущей энтропией. Поэтому для поддержания и развития жизненного процесса все организмы и все живые системы должны противостоять данной разрушительной тенденции.

Это происходит благодаря второму универсальному свойству живой материи – тенденции к самоизменению, стремлению перейти в новое состояние, обеспечивающее более высокую степень динамического самосохранения.

Определив сущность живой материи как внутреннее противоречие между тенденцией к самосохранению и тенденцией к самоизменению, профессор Веселовский не стал выходить за рамки конкретных биологических систем, что и не позволило ему увидеть истинный смысл сформулированного им философского критерия. Однако схема эволюции земной биосферы в целом так же происходит в соответствии с этим универсальным критерием. Сама жизнедеятельность флоры и фауны постепенно создает для себя экстремальные условия, апофеозом которых становится глобальный экологический катаклизм на Земле.

Такой катаклизм уничтожает все живые организмы с низкой экологической устойчивостью. Выживают лишь те, кто обладает сравнительно большим жизненным потенциалом, именно они обеспечивают следующий жизненный цикл, который также заканчивается глобальной экологической катастрофой. Палеонтологические исследования показывают, что каждая такая катастрофа вела в конечном итоге не к обеднению земного биокомплекса, а к его бурному развитию и многообразию, к возникновению новых, более сложных форм жизни. Таким образом, каждая экологическая катастрофа на Земле представляла собой инструмент перехода земной биосферы на более высокий уровень развития или, по сути дела, в состояние с более высокой степенью динамического самосохранения.

Раз так, то философский критерий, определяющий сущность живой материи, представляет собой алгоритм развития мировой истории. Но этот же алгоритм лежит в основе глобальной истории, другими словами, в соответствии с этим алгоритмом осуществляется эволюция Вселенной.

Фундаментальные законы природы и мировые константы, определяющие количественные соотношения в этих законах, представляют собой самостоятельную субстанцию, лежащую в основе динамического самосохранения Вселенной.

Эта субстанция формирует окружающую нас реальность и направляет эволюцию, однако ресурс ее в борьбе с разрушительной энтропией не безграничен. Именно поэтому каждый эволюционный цикл Вселенной заканчивается ее гибелью как проявлением тенденции к самоизменению.

В момент гибели и рождения новой Вселенной происходит структурное изменение фундаментальных законов природы и мировых констант. Наш мир обретает другую субстанцию, которая формирует новую реальность, более сложную и более совершенную по сравнению с предыдущей.

Вселенная переходит в состояние с более высокой степенью динамического самосохранения.

Таким образом, в лице философского критерия, сформулированного профессором Веселовским, мы имеем дело с логическим ядром универсального алгоритма развития, и то, что происходит со Вселенной на протяжении десятков миллиардов лет, происходит со всеми живыми структурами на протяжении гораздо меньших промежутков времени. В соответствии с этим выводом данный алгоритм должен определять и ход человеческой истории. Но на этом простота заканчивается.

Человеческая история является самой сложной формой реализации универсального алгоритма развития. Это связано с особенностями структуры окружающей нас реальности, которая отражается в нашем сознании. Она раздвоена. Мы как бы одновременно живем в двух мирах. События одного мира укладываются в рамки рационального мышления, их можно выразить логическими категориями.

Сущность этого мира для нас проста и понятна. Для того чтобы в нем ориентироваться, достаточно установить его законы.

События другого мира иррациональны по своей природе. Их невозможно постичь средствами логики. В этом мире нет устойчивых связей, поэтому в нем невозможно утвердить незыблемые законы, которые позволили бы ориентироваться в этой загадочной для нас стороне реальности.

Чувства, инстинкты и интуиция – только они позволяют проникнуть в иррациональную сущность бытия.

Тем не менее два этих мира существуют не изолированно друг от друга. Переплетаясь сложным образом, они проявляют себя в самом неожиданном виде.

Так, в явлениях, иррациональных по своей природе, можно подчас обнаружить железную логику, как это произошло в теории Хиндемита, устанавливающей строгие математические закономерности в музыкальных формах.

И наоборот, беспристрастная логика способна завести в совершенно иррациональные области, как это произошло в теории мнимых чисел и квантовой механике.

При этом структура мозга человека отражает структуру реальности, и поэтому наш мозг ассиметричен. Логические операции связаны с левым полушарием, а интуитивная, чувственно-эмоциональная сторона сознания – с правым. И точно так же как две стороны окружающего нас мира отрицают друг друга, так и наши чувственные порывы часто противоречат здравому смыслу. В свое время психологи предприняли попытку провести градацию чувств и эмоций человека, описать чувственно-эмоциональную сферу сознания средствами рациональной науки, используя язык логики, и вскоре пришли к выводу, что это сделать невозможно. Неудачная попытка психологов лишний раз подтвердила глубокое различие двух сторон окружающей нас реальности. Она стала наглядным отражением того факта, что два мира – рациональный и иррациональный – всего лишь соприкасаются друг с другом, но друг к другу не сводятся.

Более того, фиаско психологов на этом направлении всего лишь подвело итог аналогичных попыток на поприще фундаментальных исследований.

Так, Альберт Эйнштейн и французский физик-теоретик Луи де Бройль весь остаток своей жизни потратили на безуспешные усилия в поиске хоть какой-то рациональной основы в совершенно иррациональном микромире.

Задолго до этого известный математик Леонард Эйлер всю свою сознательную жизнь пытался отыскать хоть какую-то рациональную сущность в теории мнимых чисел. Ему так и не удалось этого сделать. Иррациональная сторона реальности в принципе не может быть заключена в рамки рационального мировосприятия.

Такая двойственная структура окружающего нас мира делает его бесконечно сложным и неисчерпаемым. Более того, взаимное отрицание двух сторон реальности приводит к тому, что разум человека оказывается не способен одновременно углубляться в каждую из них. Постижение каждой из этих сторон требует принципиально различных механизмов мировосприятия. Поэтому процесс эволюции человека разумного предполагает циклическое изменение такого механизма.

Это обстоятельство и формирует фундаментальные закономерности, управляющие ходом истории. Тот факт, что у современного человека доминирует левое полушарие мозга, говорит о том, что на нынешнем этапе эволюционного цикла наше сознание обращено к той стороне реальности, которая укладывается в рамки логического мировосприятия.

Экстраполируя этот процесс вспять, мы неминуемо придем к тому периоду истории, когда разум человека был способен проникать в иррациональные, магические сферы бытия.

Вся остальная история человечества представляет собой промежуточные фазы между этими двумя глобальными циклами. При этом нравственная мотивация поведения человека определяется тем, насколько окружающая его реальность адекватно отражается в его сознании. Другими словами, чем глубже разум человека проникает в одну из ее сторон, тем больше деформируется общая картина мира в сознании человека, тем ниже у него становится уровень морали и нравственности.

Весь трагизм человеческой истории заключается в том, что при достижении пиков такой деформации происходят глобальные катаклизмы, которые играют роль инструментов, перестраивающих механизм мировосприятия человека.

Когда же этот механизм полностью перестраивается, человечество теряет способность к сознательному восприятию той информации, которая была накоплена за предыдущий глобальный исторический цикл. Эта информация не укладывается в голове, она представляется бессмысленной и абсурдной. И все же именно она оказывается главным фактором эволюции человека разумного.

Кодируясь особым образом, посредством чувственно-эмоциональных реакций, эта информация хранится глубоко в сознании и передается последующим поколениям.

Такой процесс ведет к тому, что каждое последующее поколение людей приобретает сравнительно большую потенциальную способность к познанию окружающего нас мира, по сравнению с предыдущим.

После очередного глобального катаклизма человек может вновь вернуться на уровень пещерного существования. Но это уже будет другой человек. Он сможет постичь соответствующую его сознанию сторону реальности гораздо быстрее и проникнуть в нее гораздо глубже.

Таким образом, рост степени динамического самосохранения человека как вида определяется ростом его потенциальной способности к познанию двуликого, противоречивого и неисчерпаемого мира.

Такова в общих чертах форма реализации универсального алгоритма развития на уровне человеческой истории.

Палеонтологические находки высокоинтеллектуальных достижений человечества, возраст которых составляет несколько миллионов лет, являются наглядным подтверждением этой трагической картины. Таким образом, философский критерий, определяющий сущность живой материи, обретает форму универсального алгоритма развития при введении в него одного существенного элемента. Этим элементом является глобальный катаклизм как инструмент перехода на более высокий уровень организации, в состояние с более высокой степенью динамического самосохранения. Этот элемент невозможно было выявить, оставаясь в рамках анализа отдельных биологических систем.

Но так или иначе, а согласно воззрениям античных философов, постигнув главную истину, можно постичь все остальное. А главная истина заключена в цели эволюции.

В масштабах глобальной истории эта цель сводится к структурному изменению законов природы, что приводит к росту степени динамического самосохранения Вселенной.

В масштабах мировой истории этой целью является рост степени динамического самосохранения земной биосферы, благодаря появлению новых более сложных и устойчивых форм жизни.

И наконец, на уровне человеческой истории эта цель в конечном итоге заключается в росте потенциальной способности сознания человека к познанию окружающего его мира.

Если же подвести общий итог, то окажется, что главная цель – это противостоять разрушительной энтропии. Главная цель – это выжить за счет увеличения степени динамического самосохранения. При этом цели эволюции на уровне мировой и человеческой истории органично вписываются в конечную цель эволюции Вселенной. Рост степени динамического самосохранения земной биосферы является условием возникновения человека. Этот акт не является случайным, поскольку процесс познания окружающего мира человеческим сознанием создает условия для структурного изменения фундаментальных законов природы и мировых констант в момент перехода Вселенной в состояние с более высоким уровнем самоорганизации.

Вся эта логическая конструкция, подробно изложенная в книге «Какова цель эволюции», представляет собой теоретический фундамент, опираясь на который мы попробуем не просто заглянуть в ближайшее будущее, а определить наиболее рациональный путь, на который человечество должно ступить уже сейчас.

Периоды между глобальными экологическими катастрофами в истории нашей планеты были заполнены множеством катаклизмов менее масштабных и на первый взгляд случайных. Однако на самом деле все они были направлены на реализацию главной цели эволюции земной биосферы – на увеличение степени ее динамического самосохранения.

Точно так же бесчисленное количество войн и революций в истории человечества были не случайными эпизодами, они были теми инструментами социальной эволюции, посредством которых человеческие особи достигли сегодняшнего уровня самоорганизации. Самый главный вывод, который вытекает из универсального алгоритма развития, заключается в том, что жизненный процесс может осуществляться лишь в том случае, если живые системы способны постоянно повышать свою жизнеспособность. В противном случае под действием разрушительной энтропии они будут деградировать и погибать.

В своей монографии «О сущности живой материи», изданной в 1971 году, профессор В. Н. Веселовский наглядно показал, что на биологическом уровне эта главная цель жизненного процесса реализуется постоянно, шаг за шагом. Первые живые клетки, затем организмы как сообщества клеток, далее сообщества организмов, затем биоценозы – все это были новые уровни организации живой материи, объединенные одной сущностью – увеличением степени жизнеспособности.

В соответствии с универсальным алгоритмом развития главная цель человеческой истории так же должна реализовываться шаг за шагом. При этом каждый шаг должен быть направлен на увеличение уровня самоорганизации всего людского рода.

Так самая главная истина позволяет установить главную истину для каждого конкретного момента истории. Что же касается сегодняшнего момента, то он в этом смысле ничем не отличается от всех предыдущих.

Человечество должно двигаться в направлении, обеспечивающем рост его жизнеспособности.

Такое движение состоит из множества отдельных шагов, каждый из которых должен быть подчинен одной главной цели.

Эта цель теперь понятна. Остается проанализировать каждый конкретный шаг. Этому и посвящены все следующие главы этой книги.

Одной из малоизвестных страниц в истории политологии ХХ столетия был многолетний и напряженный поиск идеологического стержня фашистской идеи. Эта идея предстала весьма крепким орешком для исследователей, взявшихся изучать данный социальный феномен. На первоначальном этапе либерально настроенные политологи и марксисты вообще не признавали существования фашистской идеологии, считая фашизм смесью культа личности, оголтелого национализма и жестокости. Поскольку фашизм в идеологическом плане был направлен против либеральной демократии и марксизма, то представители и того и другого лагеря попытались исключить фашизм как объект серьезного исследования и таким образом поставить на нем крест раз и навсегда.

Это был первый рубеж на пути изучения данного одиозного порождения ХХ века, и главным препятствием здесь были именно марксисты, которые пытались убить сразу двух зайцев – заклеймить проклятый капиталистический строй, представив фашизм как уродливый продукт капитализма. На примитивность этого пропагандистского приема сразу указал известный философ и публицист Эрнст Блох – «фашизм имеет более глубокие корни, чем капитализм».

Однако второй рубеж оказался более сложным. Сам по себе термин «фашизм», означающий на итальянском «связка», «союз», не несет никакой идеологической нагрузки. При этом он предстал многоликим социальным явлением, способным воплощаться в различные формы, а многочисленные теории, которые пытались дать ему объяснение, на самом деле всего лишь описывали отдельные стороны фашизма. Более того, в ходе многочисленных дискуссий выяснилось, что ни антисемитизм, ни шовинизм, ни расизм непосредственного отношения к фашистской идее не имеют. Все это относилось к искусственной форме, в которую эту идею облекли.

Данная ситуация не является уникальной. Кровавый режим Пол Пота в Камбодже, следуя точно такому же рецепту, обратил теорию К. Маркса в идеологический инструмент истребления собственного народа.

Так или иначе, а потребовались годы упорного труда, чтобы тщательно проанализировать все уникальные воплощения и эволюционные формы фашизма. Этой работой занимались прогрессивные ученые-политологи, которые понимали, что, для того чтобы в будущем распознать новые обличья фашистской идеи, необходимо выявить ее идеологический стержень. Первым серьезным прорывом в этом направлении стали результаты исследований американского профессора Роджера Гриффина. Он, наконец, сумел ухватиться за одну из главных сущностей фашизма, присущих всем его эволюционным формам. Эта сущность была им охарактеризована термином «палингенез», или «повторное рождение».

Для того чтобы наглядно представить себе, о чем здесь идет речь, обратимся к доверительному разговору между Мюллером и Штирлицем, который произошел между ними в одной из последних серий фильма «Семнадцать мгновений весны». Тогда Мюллер сказал: «Войну мы проиграли, но идея наша рано или поздно возродится вновь».

Представим себе, что такой разговор действительно имел место. На чем тогда могла основываться уверенность группенфюрера СС, что идея, о которой он толковал Штирлицу, неминуемо возродится?

Поскольку Мюллер был не рядовым членом партии, он прекрасно разбирался в тонкостях фашистской идеологии. Поэтому хорошо знал, что любая нация, достигнув величия и успокоившись на этом, начинает быстро деградировать. Спокойное и сытое благополучие ведет к тому, что она перерождается в сброд обывателей, главным смыслом существования которых становится мягкий диван возле телевизора, холодильник на кухне и удобный унитаз поблизости. Вскоре представители некогда сплоченной нации перестают интересоваться теми, кто живет по соседству с ними, в квартире напротив, потому что весь круг интересов у них замыкается на собственных потребностях исключительно материального характера. Так происходит гибель нации, трактуемая в идеологии фашизма как естественный в природе процесс, который должен таким же естественным образом сменяться ее возрождением. Акт смерти и акт рождения должны сменять друг друга в жизни любой нации, как это происходит со всеми жизненными формами.

В этом и заключается смысл палингенеза.

Вот только акт возрождения нации сам по себе произойти не может. То, как это происходит, представляет собой центральный момент данного процесса.

Нация способна заново возродиться, если возрождается ее дух, а сделать это невозможно, воздействуя только на разум человека. Поэтому призывы встать в строй, вспомнив былое величие, надежды сплотить нацию лозунгами типа «встающей с колен страны и тем самым вызывающей у всех зависть» с позиций палингенеза никакого эффекта иметь не могут.

Возродить дух нации можно только на уровне чувств, эмоций и инстинктов, а произойти это может, если появляется харизматическая личность, способная взять на вооружение самое мощное средство сплочения – чувство ненависти.

В 1917 году харизматический лидер сумел возродить дух нации и сплотить ее, взяв на вооружение «священное» чувство ненависти ко всем угнетателям трудового народа.

Таким образом, Октябрьская революция была социалистической только по своим целям. По своему характеру это была революция фашистская, так как была осуществлена в соответствии с постулатами этой идеологии.

И все же палингенез не является главной частью идеологического ядра фашизма. Главную часть неожиданно для себя выявил известный итальянский писатель Умберто Эко. В одной из своих многочисленных характеристик фашизма он назвал его «идеологией действия ради действия» – и тем самым попал в самую точку. Этой короткой фразой он дал характеристику фашистской революции, у которой есть начало, но нет конца. И несмотря на то что смысл этой революции определяется палингенезом, именно она и составляет главный стержень фашистской идеи. Такая революция приводит не просто к возрождению нации, она призвана возвести нацию на более высокую ступень совершенства, и этот процесс в идеологии фашизма является бесконечным. Но именно здесь фашистская идея оказывается в полном соответствии с целью социальной эволюции. Все это и наполняет смыслом слова Мюллера о том, что эта неистребимая идея рано или поздно возродится вновь.

Таким образом, идеологическая сущность фашизма отнюдь не реакционна. Более того, эта идеология вполне научна, согласуется с практикой и имеет прочный теоретический фундамент.

Но почему же тогда об этом не знает никто, кроме узкого круга специалистов? Почему в массовом сознании фашизм не только в России, но и на Западе до сих пор ассоциируется только со злом, жестокостью и человеконенавистничеством? Более того, во всех средствах массовой информации жестко пресекаются любые попытки объективного анализа этого социального феномена. Они представляются либо как спекулятивные, либо как провокационные.

На это есть две причины. Первая заключается в том, что на момент своего возникновения фашизм не был востребован историей и поэтому был искажен и дискредитирован на долгие годы. В начале ХХ века никто не понимал истинного значения этой идеологии, а ее абстрактное содержание позволяло интерпретировать ее в широком диапазоне, что было на руку политическим проходимцам, рвавшимся к власти. Однако тот факт, что фашизм предстал облаченным в самые неприглядные формы, оказался на руку другим персонажам, куда более опасным, нежели заурядные политические проходимцы. И именно это обстоятельство и составляет вторую причину тотальной дискредитации фашизма. Эта причина сложна, и докопаться до нее непросто, поэтому анализировать ее мы будем с разных позиций и начнем с одного любопытного факта из жизни современной Германии.

Сегодня в этой передовой европейской стране каждые два месяца открывается новый хоспис, заведение для тех, у кого уже нет шансов победить онкологию. Германия с ее высоким уровнем медицины и столь же высоким уровнем медицинского контроля стала всего лишь индикатором глобального процесса. В мире разворачивается подлинная пандемия диабета, онкологических заболеваний, аутизма и целого ряда других недугов, связанных с нарушениями на уровне генетического аппарата человека, на уровне молекулярной программы жизнедеятельности многоклеточного организма.

Главной причиной этого бедствия является непрерывный рост фона жесткой космической радиации, достигающей поверхности Земли. Именно эти смертоносные лучи способны разрушать сложные молекулярные структуры, несущие на себе генетическую информацию. Они приходят к нам из открытого космоса и вместе с солнечным ветром, а единственной защитой от них является магнитное поле Земли. Однако за последние сто лет напряженность земного магнетизма уменьшилась на 18 %. Это произошло вследствие стремительного накопления углекислого газа в атмосфере нашей планеты. Этот газ обладает диамагнитными свойствами, поэтому способен ослаблять магнитное поле, в котором находится. Но кроме этого, каждая молекула СО₂ обладает магнитным моментом, поэтому ориентируется по направлению внешнего магнитного поля. Такая ориентация требует затрат энергии. При этом постоянное перемещение воздушных масс в земной атмосфере вследствие перепадов давления и температуры приводит к дезориентации молекул углекислого газа. Дезориентация с последующей ориентацией создают механизм выкачивания энергии из магнитного поля нашей планеты, который работает тем интенсивней, чем выше концентрация молекул СО₂.

По заключению экспертной комиссии при ООН, в 2014 году концентрация углекислого газа в земной атмосфере достигла максимального значения за всю историю человечества и имеет устойчивую тенденцию к дальнейшему росту.

Таким оказалось еще одно неожиданное последствие безумного и безудержного сжигания астрономического количества нефтепродуктов, угля и газа. Но это только часть проблемы.

Согласно данным Всемирной организации здравоохранения (ВОЗ), на протяжении последних десятилетий у людей в масштабах всей планеты происходит стойкое снижение иммунитета. Катастрофическая опасность этого процесса связана с тем, что он протекает на фоне всевозрастающих мутаций в микробиологическом мире, которые порождают все новых и новых возбудителей опасных заболеваний. Эти мутации также связаны с ростом уровня жесткой космической радиации на поверхности Земли.

Наиболее чувствительными к этой радиации оказались вирусы, они первыми начали на нее реагировать и соответственно к ней адаптироваться. В результате такой адаптации стали возникать новые вирусы, гораздо более жизнеспособные и гораздо более опасные для многоклеточных организмов. Так, на сегодняшний день уже известно более 180 видов вируса СПИДа, причем новые виды куда опаснее тех, которых выявили в начале восьмидесятых годов прошлого века.

Что же касается человека как многоклеточного организма, то он не способен так быстро приспосабливаться к увеличению фона смертельно опасного излучения. Реакция человеческого организма оказалась иной, она наглядно проявила себя в росте хосписов в Германии.

Таким образом, нетрудно прийти к выводу о том, что дальнейшее накопление углекислого газа в атмосфере Земли уже очень скоро приведет человечество к катастрофическим последствиям.

Все это – один из главных фрагментов процесса, который согласно универсальному алгоритму развития представляет собой закономерный итог исторической эпохи рационального мировосприятия. Закономерный итог прагматического отношения к окружающему миру.

Этот алгоритм предписывает человечеству глобальный катаклизм как инструмент перехода в новую историческую эпоху, в новое состояние с более высокой степенью динамического самосохранения. Однако этот алгоритм не предполагает никаких конкретных сценариев такого перехода, он предполагает лишь тенденцию к самоизменению, причем на фоне дальнейшего роста прагматизма в сознании человека.

Таким образом, решающим сегодня является вопрос о том, в какой форме проявит себя эта тенденция.

На протяжении последних 550 миллионов лет на нашей планете произошло несколько глобальных экологических катастроф, которые опустошили как флору, так и фауну, но при этом развивались не так стремительно, как это происходит сегодня, они были растянуты во времени, длились от одного до двух миллионов лет. В целом для земной биосферы это были процессы плавного развития экстремальных экологических условий.

Подобные сценарии перехода в состояние с более высокой степенью динамического самосохранения не противоречат универсальному алгоритму развития, тем более что они уже были реализованы в палеонтологической летописи Земли. И поскольку избежать тенденции к самоизменению человечеству не удастся, то наиболее благоприятным сценарием реализации такой тенденции для него является именно плавное, растянутое во времени развитие экологического катаклизма на нашей планете.

Исторические модели, предписывающие человечеству ограничение энергопотребления, создание транснациональных отраслей по переработке отходов и т. д., отражают инстинктивное стремление к реализации именно такого сценария.

Тем не менее на сегодняшний день подобные исторические модели являются не более чем благими пожеланиями. Для их реализации необходимо предельно оптимизировать социальную структуру человечества в масштабах всей планеты. Такая оптимизация предполагает создание однополярного мира, состоящего из нескольких государств, способных действовать в унисон друг другу, а впоследствии – создание единого общепланетного государства с единым центром управления. Только в этом случае можно взять под жесткий контроль все источники энергии на Земле, добиться резкого снижения энергопотребления и перенаправить огромные средства с гонки вооружений на оздоровление окружающей среды.

Актуальными сегодня можно считать лишь те исторические модели ближайшего будущего, которые указывают конкретный путь к достижению этой цели, поскольку это единственный путь, позволяющий избежать катастрофического развития событий.

Первый шаг на этом пути уже был сделан Соединенными Штатами Америки. Этим шагом стала политика экспорта демократии, провозглашенная американской администрацией на рубеже XX–XXI веков в качестве одного из главных приоритетов в своей международной деятельности.

Политика экспорта демократии не является американским изобретением.

Еще две с половиной тысячи лет назад она была провозглашена и реально осуществлена известным древнегреческим политиком и полководцем Периклом.

Государственный строй, который зиждется не на воле меньшинства, а на воле большинства людей, утверждающих законы, обеспечивающие равноправие для всех, – таков был идеал Перикла, воплощению которого он посвятил свою жизнь. Город-государство Афины стал главным оплотом демократии и исходным рубежом в политике древнегреческого стратега. Перикл хорошо понимал, что Афины могут спокойно наслаждаться свободой и преимуществом демократии, если Эллада будет заселена такими же городами-государствами с демократическим правлением. При этом он оказался не только выдающимся стратегом, но и блестящим тактиком. Для осуществления великой цели было привлечено все – от искусной дипломатии до подкупа враждебных полководцев и военных действий там, где дипломатия и подкуп не давали результатов. Благодаря внешней политике Перикла были разгромлены все деспотические режимы аристократов и родилась знаменитая Афинская архэ. Это был военный союз, в состав которого входило 200 городов-государств с населением около 15 миллионов человек. На протяжении многих лет архэ крепла и пугала главного противника демократии – Спарту, которая тем временем создавала свой аристократический союз, приведший в итоге к знаменитой Пелопонесской войне. В этой тридцатилетней войне победу одержала Спарта. Тем не менее исторический опыт мирного сосуществования союза демократических государств рано или поздно должен был быть востребован, так же как и идея экспорта демократии. Это произошло в наши дни, и роль главного сподвижника идей Перикла взяла на себя Америка.

«Демократии между собой не воюют» – эта крылатая фраза стала лейтмотивом в современной политике экспорта свободы и равноправия. В своей сущности такая политика вполне разумна и гуманна, поскольку торжество демократии в мире приведет, по замыслу ее сторонников, к установлению стабильности в нем. Однако заявленные руководством Соединенных Штатов обязательства посредством военного давления «покончить с тиранией во всем мире и поддержать демократию во всех уголках земного шара» потерпели крах.

В подавляющем большинстве случаев насаждение демократии извне вело к ухудшению внутриполитической ситуации в странах, находящихся под гнетом тиранов. В результате демократических преобразований к власти приходили не здоровые политические силы, а всенародно поддерживаемый политический сброд, одержимый стремлением этот же народ ограбить и вести паразитический образ жизни.

Почему же гениальная идея Перикла не сработала в данной ситуации?

Чтобы ответить на этот вопрос, необходимо более детально рассмотреть мотивы, побуждающие людей к созданию государств.

Возникновение государственных структур является одним из самых наглядных проявлений принципа целесообразности в процессе социальной эволюции.

Чем больше разделение труда, тем выше его производительность, поэтому каждый член сообщества в итоге получает гораздо больше, нежели получил бы в одиночку, обеспечивая себя всем необходимым. Но это лишь одна, внешняя сторона тенденции, принуждающей людей создавать государства. Другой стороной является тот факт, что государственная структура и способ существования в ней человека направлены на реализацию его интеллектуального потенциала. Чем выше этот потенциал, тем сложнее и мобильнее эта структура. Поэтому за всеми революциями, за всеми социальными потрясениями, которые в итоге вели к увеличению производства жизненных благ, всегда стояла еще одна невидимая, внутренняя сторона тенденции, побуждающая людей создавать принципиально новые социальные структуры.

Смена способов объединения людей в такие структуры отражает процесс роста интеллектуального потенциала человека. При этом подсознательное стремление к реализации этого потенциала в рамках государственных структур – это одна из самых мощных сил, направляющих социальную эволюцию.

Вне государства человеку не только трудно обеспечить себя всем необходимым для жизнедеятельности, ему невозможно реализовывать свои творческие потенции и тем более невозможно их приумножать в длительной исторической перспективе.

Такой подход позволяет поставить окончательную точку в вопросе о несостоятельности политики экспорта демократии в глобальном масштабе. Это попытка не просто утвердить торжество демократии во всем мире, это попытка установить во всех странах мира цивилизованные стандарты государственного устройства, соответствующие современным развитым государствам. Но такие стандарты не возникают в результате воздействия извне. Они возникают как результат внутреннего стремления к реализации своего интеллектуального потенциала в рамках соответствующего государства.

Именно по этой причине в постсоветских странах Средней Азии цивилизованные демократические формы государственного правления оказались пустым фетишизмом, а во властных структурах утвердили себя средневековые родоплеменные отношения.

Различия в государственном устройстве отражают различия в интеллектуальном потенциале и способности к развитию у разных народов. Эти различия есть отражение естественного процесса социальной эволюции, поэтому современная политика экспорта демократии оказалась в противоречии с ее законами.

Фиаско на этом направлении сподвигло американских политиков избрать другой путь.

Это объединение в политический союз уже состоявшихся мировых демократий, объединение с целью продвижения демократических ценностей коллективными усилиями. Но даже такой вполне разумный вариант оказался неосуществимым.

Этот проект предполагал создание некой лиги демократических государств, в которой ведущую роль играла бы Америка. Подобная структура могла бы в первую очередь направить свои усилия на поддержание мира, взяв на себя обязательства воздерживаться от применения силы друг против друга.

На следующем этапе страны, входящие в Лигу демократии, смогли бы совместными усилиями оказывать давление на тоталитарные режимы и обеспечивать поддержку тем странам, где зарождающиеся демократические нормы правления находятся под угрозой. Но самое главное, подобный демократический союз, по замыслу его инициаторов, мог бы более эффективно контролировать нераспространение ядерного оружия, сдерживать распространение опасных вирусных заболеваний, а также сообща решать проблемы охраны окружающей среды. Но здесь сразу проявилась абсурдная ситуация, ставшая главным препятствием на пути создания такого союза. С большинством состоявшихся мировых демократий у Соединенных Штатов очень сложные отношения. Эти страны не только против доминирующей роли Америки, но и против целого ряда ее политических, экономических и финансовых инициатив. И наоборот, с достаточно большим числом стран мира, в которых господствуют авторитарные режимы, у Соединенных Штатов сложились очень хорошие отношения.

Таким образом, объединяться в союз с ведущими демократическими странами нет смысла, поскольку невозможно будет достичь консенсуса даже по ряду простых вопросов. Невозможно, поскольку каждая состоявшаяся демократия все вопросы оценивает с позиций своей выгоды.

Еще меньше смысла объединяться со странами, входящими во вторую группу, поскольку одна из главных целей такого объединения – это демонтаж внутриполитических структур в них.

Так проект с громким названием «Лига мировых демократий» оказался в тупике. Этот тупик заставил американских идеологов изменить тактику и решить данную проблему иначе: «Куда более полезно для нас заниматься свободной торговлей со странами и соблюдать принципы невмешательства в их внутренние дела. Помогая им таким образом экономически крепнуть, мы будем стимулировать их перенимать наши либеральные ценности». Так обозначил новое направление один из заокеанских аналитиков.

То, что и эта политика закончится крахом, можно видеть на примере таких стран, как Катар и Саудовская Аравия, вполне экономически окрепших, но являющихся главными идеологами и спонсорами мирового терроризма.

Если провести анализ идеологических основ либеральной демократии, то нетрудно прийти к выводу о том, что все эти провалы во внешней политике США и других стран Запада оказались не случайны. Они явились следствием того, что в рамках нынешнего мирового порядка оптимизировать социальную структуру человечества в масштабах всей планеты невозможно. Невозможно действовать в унисон друг другу в рамках существующих сегодня государственных структур и в рамках доминирующей сегодня идеологии либеральной демократии. Тем не менее стремление выжить все равно подтолкнет человечество к решению этой проблемы, поэтому здесь и необходим тщательный анализ причин провала описанных выше международных инициатив, который позволит судить о том, насколько господствующая сегодня в мире идеология соответствует сложившимся историческим условиям.

В отличие от идейной сущности фашизма тут все значительно проще. Идеология либеральной демократии является естественным воплощением духовного состояния человека, основанного на антропоцентризме, согласно которому человек – центр и конечная цель мироздания. На представлении об окружающем мире как о гигантской кладовой, из которой можно черпать блага, познавая законы, по которым этот мир функционирует. И именно антропоцентризм утвердил высший принцип эволюции – принцип целесообразности – в качестве главного ориентира всего современного мировоззрения. В сегодняшнем лексиконе этот принцип именуется прагматизмом.

Однако антропоцентризм стал духовной основой не только для прагматизма.

Гуманизм, провозглашающий главной ценностью человека, его свободу и возможность к творческому созиданию, оказался созвучен антропоцентризму.

По этой причине гуманизм одновременно с прагматизмом образовали прочный симбиоз, лежащий в основе идеологии современной цивилизации. Но с самого начала в этом тандеме доминировал прагматизм, потому что именно он определял сущность современной исторической эпохи – эпохи рационального постижения окружающей нас реальности. Более того, гуманизм, провозглашающий ценности отдельного человека выше государственных интересов, изначально оказывался в противоречии с прагматизмом. Это диалектическое противоречие было скрытым до тех пор, пока гуманизм играл свою прогрессивную роль, пока он помогал человечеству избавиться от средневекового религиозного мракобесия и схоластики, пока он способствовал становлению государств, основанных на демократических принципах. Однако ход современной истории сделал это противоречие явным и с течением времени делает все более острым.

По сути дела, идеология либеральной демократии в условиях современного мира порождает абсурд везде, куда проникает. И этот абсурд является следствием попыток поставить гуманизм в привилегированное положение.

Представим себе, что переселенцы из Европы, построив могучее государство на американском континенте, в соответствии с принципами гуманизма передали бы все бразды правления им коренным американским индейцам. Они быстро бы задушили демократию в этой стране, объявили бы себя титульной нацией и в соответствии с этим утвердили свои родоплеменные отношения во всех властных структурах. Началась бы повальная коррупция и деградация по всем направлениям общественной жизни, а Америка оказалась бы в числе развивающихся стран.

Именно это произошло в республиках Средней Азии после развала Советского Союза.

Тот факт, что подобный сценарий не был допущен в Америке, говорит о доминировании прагматизма в современном цивилизованном мире.

Но, с другой стороны, можно сделать очевидный вывод о том, что гуманизм в современных исторических условиях не может играть ту прогрессивную роль, которую сыграл во времена Френсиса Бекона и Петрарки.

Все вышеизложенное позволяет ясно сформулировать причины несостоятельности либеральной демократии в современном мире.

В ходе естественного исторического процесса гуманизм и прагматизм, лежащие в основе этой идеологии, сами вступили в острое противоречие друг с другом. В этом противоречии уже давно доминирует прагматизм, и именно на фоне такого доминирования это противоречие и будет разрешаться.

Данный анализ основ либеральной демократии позволяет сделать вывод о том, что это не венценосная идеология, как ее многократно пытались представить. Неумолимые законы эволюции все больше заводят ее в тупик.

Однако для того чтобы в этом анализе поставить окончательную точку и показать, что в рамках нынешнего мирового порядка оптимизация социальной структуры человечества невозможна в принципе, нам придется вновь обратиться к философам Древней Греции.

Вопрос о том, есть ли цель существования у окружающей нас реальности, не является абстрактно-философским. Поставив этот вопрос, античные мыслители вскрыли духовную основу социального паразитизма, этой наиболее выраженной формы деградации человека.

Согласно научному определению паразитизм, или антагонистический симбиоз, есть форма взаимоотношений между организмами различных видов, из которых один (паразит) использует другого (хозяина) в качестве среды обитания и источника питания. Обычно паразит наносит вред организму-хозяину.

Первой неточностью этого определения является то, что паразитизм имеет место и среди организмов одного и того же вида, как это происходит в людских сообществах.

Вторая неточность связана со словом «обычно», предполагающим исключения в форме «иногда».

Это явление само по себе не может приносить пользы, оно приносит только вред, причем всегда, поэтому полностью исключает «иногда». При этом паразитизм имеет место на всех уровнях жизни, от простейших микроорганизмов до сложных социальных систем.

Одной из самых изощренных форм паразитизма в микробиологическом мире являются вирусы. Эти мельчайшие внутриклеточные паразиты способны переключать клетки организма, в который они проникают, на синтез новых вирусов и таким образом размножаться.

Что же касается изощренных форм паразитизма на социальном уровне, то здесь наглядным примером является организация «Хамас» в палестинском Секторе Газа. Устраивая вооруженные провокации против соседнего государства, члены этой преступной организации специально устраивают склады оружия в школах и больницах, чтобы в случае ответных ударов добиться максимального количества жертв среди мирного населения. После подобных акций они взывают к милосердию всех цивилизованных стран, чтобы получить от них помощь, обеспечивающую им паразитическое существование.

Анализируя различные виды паразитизма от простейших организмов до хитроумных финансовых афер, можно сделать вывод, что все это разновидности более сложных форм жизни. Однако на самом деле это не так. Паразитизм в своей сущности – это форма проявления разрушительного природного начала. Это явление всегда было присуще человеческому обществу. Во все времена появлялись трудоспособные бездельники, живущие за счет других людей или за счет государства, а поскольку главным предназначением человека в этом мире является реализация его творческого и интеллектуального потенциала, то паразитизм для него – наиболее явная и выраженная форма деградации. По этой причине рост количества паразитов естественным образом ослабляет жизнеспособность государства как социального организма, и наоборот, исключение этого явления и социальных предпосылок, его порождающих, повышает жизнеспособность государственных структур.

Все сказанное относится и к человечеству в целом. Наличие в мире государств и народов паразитов является проявлением разрушительной энтропии, что и является сегодня главным фактором социально-политической нестабильности в мире.

В эволюционном плане паразитизм всегда был одним из главных факторов естественного отбора. Усложнение многоклеточных организмов шло в процессе их противодействия болезнетворным вирусам и бактериям. Соответственно, и на уровне социальной эволюции противодействие паразитизму станет одной из центральных идей в процессе оптимизации социальной структуры человечества в масштабах всей планеты.

Подводя итог, можно сказать, что паразитизм изначально несет в себе деструктивное начало и любое распространение этого явления следует рассматривать как проявление деградации, как результат ослабления антиэнтропийных сил. Каковы же истоки этой социальной заразы?

Вот именно их и выявили античные мыслители Древней Греции, поставив вопрос о том, есть ли цель существования у окружающей нас реальности.

Итак, если эта цель есть, то она реализуется посредством универсального алгоритма развития – глобальной закономерности, которая вытекает из фундаментальных законов природы, но при этом стоит над ними и одинаково проявляет себя на всех уровнях организации материи. Если же этой цели нет, то миром правит хаос в форме непредвиденного и непредсказуемого случая и никакого подобного алгоритма в природе не существует. Но все дело в том, что идея хаоса незримо пробивала себе дорогу к сознанию человека на протяжении всех 2,5 тысяч лет. Поскольку все это время вопрос, поставленный античными мыслителями, висел в воздухе. За весь этот период человеческой истории не появилось ни одной убедительной теории, которая бы отмела духовную установку, согласно которой будущим правит непредвиденный случай. А когда в ХХ веке наивные прогнозы всевозможных футурологов оказались несостоятельными, окончательно утвердилась точка зрения, согласно которой исторический процесс непредсказуем.

В конце 1990-х годов в России появилось справочное руководство для студентов вузов с характерной оценкой в верхней части обложки – «Высший балл». В этом лучшем учебном пособии под редакцией профессора С. Самыгина давался краткий обзор всех основных научных достижений, составляющих фундамент современного мировоззрения. В разделе, посвященном эволюции, провозглашалось, что очень скоро люди в своем выборе пути развития перестанут руководствоваться учениями всевозможных мэтров. А согласно идее, что таких предрешенных путей нет, будут опираться на здравый смысл и на складывающиеся реалии сегодняшнего дня. То есть жить надо днем сегодняшним, опираясь на здравый смысл и складывающиеся реалии. Но что стоит за подобной идеологической установкой?

Весь опыт человечества говорит о том, что подобное руководство брали на вооружение те, для кого в этом мире не было ничего превыше собственной шкуры и собственного брюха. А те, кто не хотел ограничивать свое существование этими двумя материальными субстанциями, всегда пытались отыскать цель и смысл в житии своем. Таким образом, именно идея хаоса заключает в себе тот духовный импульс, который пробуждает в сознании человека хватательные рефлексы. Отсутствие цели существования у окружающей нас реальности неминуемо порождает цели, за которыми стоят радости сегодняшнего дня. Поэтому профессор С. Самыгин всего лишь официально обозначил то, что веками формировало одну из главных мотиваций в сознании людей. Человечество развивалось, совершало подвиги на поприще научно-технического прогресса – и при этом вынашивало в своем сознании ядовитые зерна паразитизма. Когда же в мире сформировался цивилизованный свободный рынок, когда везде и во всем утвердил себя высший принцип бизнеса – меньше вкладывать и больше получать, тогда эта зараза, которая является наиболее выраженной формой социальной деградации, разрослась пышным цветом. Подтверждением этих слов является подлинное бедствие, охватившее все человечество и быстро набирающее все новые обороты. Этим бедствием является коррупция, которая в своей сущности есть не что иное, как воплощение идеалов свободного рынка: получать, ничего не вкладывая. Призывы бороться с коррупцией, повсеместно искоренять ее совершенно бессмысленны, поскольку питательной средой для нее является нынешний мировой порядок. С другой стороны, неистребимая и вездесущая коррупция – это наглядное отражение масштабов и глубины распространения паразитизма, который незримо стал одной из самых сильных внутренних мотиваций в поведении современного человека. И именно это обстоятельство является сегодня главным источником глобальной нестабильности. Потому что если проанализировать причины всех конфликтов, которые непредсказуемо вспыхивают по всему миру, то окажется, что в основе их лежит непреодолимая тяга к паразитическому существованию в современных условиях. Поэтому тот тупик, в котором сегодня оказалось человечество, вполне закономерен. Подобно тому как человек с ошибочным мировоззрением и ложными жизненными установками рано или поздно окажется в безвыходной ситуации, обстоятельства жизни его раздавят и уничтожат, так и человечество, опираясь на ложное мировоззрение, оказалось в глухом тупике. С одной стороны, паразитизм стал главным фактором глобальной нестабильности, с другой – фактором, цементирующим всю современную социально-политическую конструкцию.

Идеология хаоса в сознании человека породила хаос в окружающей его жизни. Под хаосом здесь следует понимать рост энтропии, разрушение организованных структур, деградацию и гибель.

Итак, мы приходим к очень важному выводу о том, что ни симбиоз прагматизма с гуманизмом, ни антропоцентризм на самом деле не являются идейным фундаментом современного мирового порядка. Они явились всего лишь благоприятным фоном для глобальной реализации идеи хаоса. Идеи принципиальной непредсказуемости «завтрашнего дня», что ставит превыше всего «день сегодняшний».

По самым предварительным оценкам в недрах Земли только разведанных запасов угля, нефти и газа находится на сумму порядка 150 триллионов долларов. Добыв всю эту дармовую халяву и продав ее на мировом рынке, соответствующие бизнес-структуры создадут для человечества невыносимые для дальнейшей жизни условия. Однако это их не остановит, потому что глубинные мотивы поведения, порожденные нынешним мировым порядком, превращают жизнь грядущих поколений в некую неопределенную абстракцию, не имеющую никакого значения по сравнению с радостями сегодняшнего дня.

Современный мировой порядок в своей сущности опирается на низменные «хватательные рефлексы», возводя в ранг высшей жизненной ценности паразитическое существование, позволяющее все иметь и при этом ничего не делать. Поэтому для того чтобы корректно ставить вопрос об изменении нынешнего мироустройства, необходимо четко понимать, какая идея его породила. И поскольку это идея хаоса, то начинать надо именно с нее, именно она должна быть отвергнута. Но идею может победить только идея.

Вот тут-то и всплывает доверительный разговор Мюллера со Штирлицем.

Палингенез и фашистская революция – это не просто процесс восхождения нации к вершинам совершенства. Это еще один прообраз универсального алгоритма развития, как и философский критерий сущности живой материи, сформулированный профессором В. Н. Веселовским.

Они являются прообразами потому, что рассматривались в узком смысле. В одном случае только по отношению к биологическим системам, в другом – по отношению к отдельным нациям. Но в любом случае суть одна – жизненный процесс способен осуществляться только при условии постоянного роста уровня организации живых структур. В противном случае разрушительная энтропия вызывает их деградацию и гибель. При этом инструментом перехода на более высокий уровень организации является катаклизм, революция, кардинальный отказ от всего отжившего и нежизнеспособного.

Данная схема универсальна и справедлива не только для отдельных наций или биологических систем, но и для истории в целом, как человеческой, так и глобальной. Представляя собой универсальный алгоритм развития и устанавливая цель эволюции на всех уровнях организации материи, она отвергает идею хаоса. Но идеология, которая отвергает господство непредвиденного и непредсказуемого случая и утверждает в сознании человека цель его существования в этом мире, неминуемо начинает подавлять мотивацию к паразитизму и пробуждать мотивацию к созиданию.

Наглядным примером, подтверждающим такую закономерность, является опыт первого советского государства, сумевшего пробудить огромную созидательную энергию народа, провозгласив цель существования его в этом мире.

Способность абстрактного содержания фашистской идеологии трансформироваться в различные формы, приспосабливаться к разным условиям и ситуациям уже давно сформировала мнение о том, что фашистская идея, как и предсказывал Мюллер, рано или поздно возродится вновь. Вот только история уже не повторится в той же форме. «Черт никогда не приходит снова через ту же дверь».

В какую же дверь черт явится на этот раз?

Выявив истинную сущность фашизма и учитывая те глобальные социально-политические тенденции, которые происходят в мире, эту дверь вычислить несложно.

Современный научный анализ показывает, что главная цель фашизма – это радикальная трансформация не отдельной нации, а всего человечества. Трансформация с целью создания «человека нового типа» и, соответственно, идеального состояния общества, преодолевшего пороки всех предыдущих народов и этносов. Во всех своих вариациях фашизм ставил перед собой задачу не просто изменить государственную систему, а избавить цивилизацию от загнивания и стать стимулом возникновения новой породы людей. Эту задачу он и будет решать в новых исторических условиях. А поскольку главным фактором глобальной социально-политической дестабилизации в мире является катастрофический рост паразитизма, то именно паразитизм и будет объявлен главным злом, а высшим благом его противоположность – созидание. Но в этом случае фашизм в своем новом обличье разделит человечество на две расы. Они будут отличаться не цветом кожи и не разрезом глаз. Они будут отличаться своей психологией. Это будет раса созидателей, одержимых заботой о своих внуках и правнуках, и раса паразитов, живущих по принципу «сегодня нажраться, а завтра хоть трава не расти».

Разделив человечество на две расы, фашизм в своем новом воплощении спровоцирует глобальный социальный конфликт, новую фашистскую революцию. При этом главной ее движущей силой вновь будет «священное» чувство ненависти ко всем паразитам, которые ради своей «шкуры» и ради своего «брюха» хотят отобрать будущее у наших внуков и правнуков.

Первостепенной задачей этой революции станет оптимизация социальной структуры человечества в масштабах всей планеты, которая позволит взять под жесткий контроль расу паразитов и не допустить ее к 150 триллионам, лежащим в недрах Земли. Новая фашистская революция станет хоть и глобальным, но по своей сущности внутренним конфликтом, поэтому не сможет привести к использованию ядерного оружия. Оптимизация социальной структуры человечества положит конец самоубийственной гонке вооружений и позволит направить огромные средства и усилия на оздоровление среды обитания человека.

Следующей задачей фашистской революции станет воплощение главной цели всей фашистской идеи – создание новой породы людей, новой расы созидателей, которая растворит в себе все этнические, национальные и расовые различия и раз и навсегда покончит с многополярным бардаком в мире, ведущим сегодня весь человеческий род к неминуемой катастрофе. Это будет раса, состоящая из индивидов, смысл существования которых не холодильник на кухне и удобный унитаз поблизости, а гордость за принадлежность к великому сообществу людей, повергнувших расу паразитов и сохранивших извечные основы человеческого бытия на нашей планете. Эта раса станет результатом перехода человечества как живой структуры на более высокий уровень социальной организации. Но только до следующей фашистской революции, у которой есть начало, но нет конца.

В таком обличье чрт, размалеванный в коричневые тона, обретает очертания спасительной соломинки, ухватившись за которую человечество сможет отвратить от себя стремительно надвигающуюся экологическую катастрофу.

Почему же тогда этот черт предан столь жестокой анафеме?

Идея хаоса не просто породила нынешний мировой порядок, она породила могущественную расу паразитов, на господстве которой этот порядок держится. Рассмотренный выше анализ идеологического ядра фашизма давно уже проведен, и та опасность, которую он представляет для нынешнего мироустройства, давно известна. Вот именно в этом и заключается вторая – главная причина тотальной дискредитации этой идеологии. Неуклонное стремление привязать ее к любым проявлениям ультранационализма, ксенофобии и расовой нетерпимости.

Истинная причина этой тотальной дискредитации в том, что на сегодняшний день фашистская идея представляет собой единственный действенный инструмент, способный сокрушить господство расы паразитов и направить человечество на путь созидания, отвратив его от пути самоуничтожения.

Что же может привести в действие этот инструмент?

В соответствии с идеологическим ядром фашизма это харизматическая личность, способная сплотить потенциальную расу созидателей, воздействуя на чувства и эмоции и взяв на вооружение «священное» чувство ненависти. Это лидер, способный объединить ту часть людского рода, которая оказалась в меньшей степени отравлена духом современной эпохи, всех человеческих особей, для которых созидание и забота о будущих поколениях стоит не на последнем месте.

Однако, по мнению автора этих строк, фашистская идеология в этом месте обладает неполнотой.

Для того чтобы идея, положенная в ее основу, обрела реальную силу и вызвала глобальные социальные процессы, недостаточно того, чтобы она овладела сознанием масс, всколыхнула чувства и эмоции. Необходимо наличие социальных структур, способных быть носителями новой идеологии и соизмерять свое бытие в соответствии с ней. Другими словами, необходимы государства, которые отвергнут толерантные догмы либерального абсурда и заложат основы нового мирового порядка.

Самой главной неопределенностью теории этногенеза Льва Гумилева является определение пассионарной энергии, порождающей пассионарный порыв. Такой порыв, как проявление антиинстинкта, заставлял пассионарные этносы браться за оружие и покорять народы, лишенные этой живительной энергии. Подобный подход ставит с ног на голову всю теорию этногенеза, согласно которой монгольские племена, ведомые Чингисханом и несшие разрушения и хаос, были пассионарным этносом. На самом деле они были этносом деградирующим, а главной мотивацией их поведения был не антиинстинкт, а именно инстинкт самосохранения, который порождал стремление к паразитическому существованию. Только такое существование позволяло им выжить в тех условиях, в которых они находились, что и толкало их на убийства и грабежи соседних народов.

Для того чтобы в этом вопросе встать на правильные позиции, необходимо еще раз вернуться к тому, что главным предназначением человека в этом мире является реализация его интеллектуального потенциала. Наличие такого потенциала и стремление к его реализации порождает мотивацию к созидательной деятельности. Именно эта мотивация и является главным и единственным фактором, лежащим в основе пассионарной энергии и соответствующего ей пассионарного порыва. Подобная пассионарность представляет собой проявление антиэнтропийных сил, поэтому исключает стремление к паразитизму, грабежам и убийствам.

Только оставаясь на таких позициях, мы сможем правильно оценивать исторические перспективы человечества на ближайшее будущее. Данную оценку необходимо проводить на примере стран высокоразвитых, поскольку они определяют сущность современной цивилизации. И согласно выводам предыдущей главы, эти страны, несмотря на лидирующее положение в мире, подвержены социальной деградации. Она порождена тем, что общие принципы государственного устройства в этих странах опираются на обанкротившуюся идеологию. На идеологию, исчерпавшую свои возможности и существующую лишь по инерции.

Тем не менее логика развития прагматизма, порождающая жесткую конкуренцию в мире, конкуренцию за политическое и экономическое влияние, неминуемо сломает эту ситуацию. Лидерами в этой конкурентной борьбе станут те народы, у которых главным внутренним мотивом поведения является стремление к созидательной деятельности. Именно они уже в ближайшем будущем начнут создавать государства с более эффективной моделью внутреннего развития. Другими словами, это будут государства принципиально нового типа, которые смогут быстро преодолеть нарастающие, как снежный ком, проблемы, присущие странам с развитой демократией. Эти государства отвергнут либеральный абсурд и утвердят новую, прогрессивную идеологию, отвечающую требованиям современного момента истории.

Что же это будут за государства?

Обратимся еще раз к античным временам.

Поражение Афинской архэ от Спарты стало наиболее наглядным примером преимущества, в определенных исторических условиях, тоталитарного режима над демократическим. Этот пример не единственный. Сегодня большинство историков уверены в том, что именно тоталитарный сталинский режим, позволивший осуществить быструю модернизацию промышленного производства в СССР, стал спасением советского государства во Второй мировой войне.

Установление тоталитарных режимов в Италии и Германии в 30-х годах прошлого века позволило им совершить настоящий рывок в экономическом развитии.

Такова положительная сторона тоталитаризма на первоначальном этапе его возникновения. Но если вовремя от него не отказаться, неминуемо начинается следующий этап – деградация и разложение. Таким образом, демократия и тоталитаризм – это инструменты государственного регулирования, которые должны использоваться в соответствии с тем, насколько они востребованы конкретной ситуацией. Исторический опыт тоталитарных режимов ясно указывает на то, что лишь отсутствие механизмов, обеспечивающих своевременный переход к демократическим принципам правления, позволяет правящей верхушке в них превращаться в воров и преступников, разваливающих государство.

Поиск и построение таких механизмов, обеспечивающих единство двух противоположных и взаимодополняющих инструментов государственного регулирования, очень скоро станут приоритетной идеей в вопросах осуществления внутригосударственной стабильности.

Итак: диалектическое единство инструментов свободы и принуждения, регулируемое принципом целесообразности. Логический анализ приводит к однозначному выводу о том, что только такая гибкая государственная структура способна создать мощный запас прочности в тех странах, которые смогут ее построить. При этом главным стимулом к ее построению будет всевозрастающая мировая конкуренция. В ней выживут и будут дальше развиваться только те, кто сможет встать на следующую ступень социальной эволюции. Эта ступень не является ни утопией, ни чем-то совершенно новым в человеческой истории.

Воплощением единства демократических и тоталитарных механизмов управления государством была римская республика, в которой сенат демократическим путем избирал верховного консула. Последний наделялся неограниченной властью, но при этом постоянно был под контролем сената.

Человечеству придется обратиться к опыту этого периода своей истории, чтобы с учетом современных реалий создать более жизнеспособные государственные структуры и соответствующий им новый мировой порядок. Беспристрастная логика указывает именно на такую перспективу развития событий ближайшего будущего. И поскольку в основе формирования государств нового типа будет лежать принцип целесообразности, то первостепенными станут факторы, укрепляющие саму основу государства.

Будет полностью исключен этнический фактор и утверждено единое для всех соблюдение правил и законов, единое для всех соблюдение принятых норм морали. На территории этих государств будут ликвидированы всякие штаты с губернаторами, автономии и республики со своими президентами и претензиями на самостоятельность. Все это будет связано с тем, что внутренняя и внешняя политика новых государств должна будет сориентирована на достижение одной общей цели – создание единого центра управления всеми социально-политическими процессами в мировом масштабе. Цели сохранения всего людского рода, а не отдельных этносов и наций.

Возвращаясь к наследию великого Сократа, здесь следует напомнить, что он одним из первых обратил внимание на главный недостаток демократического устройства общества – предоставление права голоса тем, кто не способен этим правом разумно распоряжаться. Этот недостаток демократии, подмеченный Сократом, привел к ситуации, когда нынешние политологи заявляют, что сегодня ни в одной развитой стране мира нет ни одного профессионального политика, стоящего у руля власти, и что в своих действиях эти случайные люди соревнуются в том, кто глупее. Неумолимый прагматизм преодолеет этот недостаток демократии. Из конституции государств нового типа будет удален пункт, наделяющий всех совершеннолетних правом голоса. Этим правом будут обладать только лучшие представители общества. Тунеядцы, сексуальные извращенцы, наркоманы, пьяницы и преступники будут лишены возможности участия в формировании органов власти. Делегирование избирательного права лучшим представителям общества станет главным принципом всей избирательной системы. Эти представители будут обладать правом выбора сената как главного, центрального органа власти. В свою очередь сенат будет избирать одного лидера или небольшую группу лидеров, которые будут наделены всеми полномочиями, необходимыми для оперативного управления страной. Их решения не должны будут проходить никаких процедур согласования с сенатом, а отчитываться они должны будут только за конечные результаты всех своих действий. При этом сенат будет нести ответственность за своих лидеров, не будет пожизненным и будет подвержен постоянной ротации. Сенат будет решать вопрос о том, на какой срок наделять властью лидеров, на сколько продлевать этот срок и когда лидеров менять. Любые попытки узурпации власти будут уголовно наказуемы. Такая структура позволит добиться максимальной открытости и оперативности в управлении государством.

Определяя идеологию этих государств, прагматизм неизбежно отодвинет гуманизм на задний план, поэтому уголовное законодательство станет предельно жестким, а одной из главных консолидирующих идей станет борьба с паразитическим образом жизни в любых его проявлениях. Очень быстро эта идея станет определяющей во внешней политике государств нового типа.

В конце 1990-х годов, во время интенсивного освоения нефтяных месторождений Средней Азии иностранными компаниями, один из деятелей азиатской нефтяной отрасли дал примечательное интервью местному государственному телеканалу. С немалой долей бахвальства он заявил, что на сегодняшний день они сумели добиться того, что нефть не ищут, не добывают и не транспортируют, все это за них делают иностранцы, они же только получают дивиденды.

Борьба с такой самой распространенной сегодня формой международного паразитирования будет одним из главных, при этом не скрытых, а официальных направлений внешней политики новых государств.

По мере глобальной консолидации межэтническое и межнациональное паразитирование, использующее географическое положение, будет полностью устранено, поскольку находится в противоречии со здравым смыслом, лежащим в основе прагматизма.

Этот процесс будет сопровождаться масштабными войнами, многочисленными конфликтами и в итоге перекроит всю карту мира.

С другой стороны, в основе этого процесса будет лежать необходимость централизованного контроля над всеми источниками энергии. Такой контроль неизбежен при решении задачи спасения среды обитания для всего человечества. Добыча и расходование угля, нефти, газа, а также урана, цинка, алюминия и т. д. должны будут управляться не рыночными законами, а в первую очередь принципом экологической целесообразности в масштабах всей планеты.

Здесь следует оговориться – страны, подобные России и бывшим советским республикам Средней Азии, используют как тоталитарные, так и демократические формы правления. Однако никакого отношения к государствам нового типа такая форма общественного устройства не имеет, поскольку инструмент свободы в них не работает. Эти страны используют демократические принципы не для улучшения внутренней организации государств, а как ширму, позволяющую удерживать личную власть и сохранять свою тоталитарную сущность в новых исторических условиях.

Логика возникновения государств нового типа будет совершенно иной. Она будет продиктована не стремлением удержать власть, она будет продиктована стремлением к реализации и дальнейшему приумножению своего внутреннего интеллектуального потенциала. Реализации в рамках принципиально новой и более совершенной социальной структуры.

Что же касается способа производства и распределения материальных благ в этих более совершенных социальных структурах, то, в отличие от марксистского учения, этот вопрос в данном случае не принципиален. Способ производства и все остальные структурные моменты в этих государствах будут определяться одним-единственным фактором – прагматизмом. Поэтому все приведенные выше рассуждения о внутренней организации государств нового типа не являются ни поверхностными, ни фрагментарными.

Само по себе определение «диалектическое единство инструментов свободы и принуждения, регулируемое принципом целесообразности», а также весь исторический опыт человечества заключают в себе всю программу структурной организации этих государств.

И все же здесь возникает другой вопрос – где гарантия того, что государства нового типа смогут осуществить оптимизацию социальной структуры человечества в масштабах всей планеты? Не приведет ли дальнейший рост прагматизма к еще большей их разобщенности?

Конечно же, сама по себе идея искоренения паразитизма уже является консолидирующим фактором, однако в мире существует гораздо более мощная сила, которая заставит эти государства консолидироваться в единый социальный организм. Эта сила заключена в парадоксе, с которым столкнулась профессор Лондонского института Ближнего Востока Бхавна Даве.

Как правило, парадоксы – это неожиданное проявление тех противоречий, которые долгое время накапливались, будучи глубоко скрытыми за внешними и на первый взгляд незначительными явлениями. Их анализ позволяет понять то, что порой пытаются утаить или исказить. Однако, проявив себя в форме парадокса, истина становится тем самым шилом, которое в мешке уже не утаишь.

Казахстан – богатое нефтью государство Центральной Азии, претендующее на особый статус и особую роль, причем не только в азиатском регионе. На такое исключительное положение президент этой республики Нурсултан Назарбаев стал претендовать сразу же после распада СССР и образования Казахстана как самостоятельного государства. Но за внешним благопристойным имиджем и маниакальным стремлением к уникальности стоит совершенно другая картина этого государства.

Волею судьбы оказавшись у власти в этой республике, бывший коммунист Нурсултан Назарбаев стал создавать в ней семейно-клановую диктатуру, параллельно уничтожая всякие ростки демократии.

По оценкам независимых экономистов, в том числе и казахстанских, Назарбаев создал в своей республике неоколониальную экономику. Казахстан сегодня – это экспортер сырьевых ресурсов, поставляющий нефть и металлы на мировой рынок. Соответственно, поток импортной продукции с этого рынка развалил на корню собственное промышленное производство Казахстана. При этом для укрепления личной власти и удовлетворения непомерного честолюбия он избрал своеобразную политическую тактику. Неудобное географическое положение своей страны Назарбаев провозгласил исключительным для новейшей истории, охарактеризовав его как мост между Европой и Азией, а столицу Казахстана объявил будущим центром мировых религий, претендуя на роль создателя нового Иерусалима.

Далее с его стороны последовали грандиозные мирные внешнеполитические инициативы, заведомо не осуществимые, но привлекшие внимание к персоне энергичного и деятельного президента.

Так Нурсултан Назарбаев создавал себе имидж, рассчитывая на то, что в случае неприятностей тот станет для него спасательным кругом. Неприятности не заставили себя долго ждать.

Осенью 1998 года в одном из швейцарских банков был обнаружен счет на сумму 80 миллионов долларов, принадлежащий лично президенту Н. Назарбаеву.

Чуть позднее швейцарские следователи нашли новые счета высокопоставленных казахстанских чиновников, которых Назарбаев использовал как подставных лиц. Деньги на эти счета поступали от американских нефтяных компаний Chevron, Mobil и Amoco, поэтому в январе 2000 года к расследованию этого дела, получившего название «Казахгейт», подключилась американская сторона.

В июле того же года в швейцарских банках были заморожены все счета, принадлежащие президенту Казахстана. Их сумма составляла порядка 1 миллиарда долларов.

Параллельно к расследованию «Казахгейта» подключились независимые журналисты и быстро выяснили, что большая часть состояния Н. Назарбаева вложена в дорогие объекты недвижимости по всей Европе. Стало ясно, что президент Казахстана многие годы брал взятки от иностранных компаний за предоставление концессий на разработку нефтяных и других сырьевых объектов.

Скандал, связанный с арестом счетов Н. Назарбаева в швейцарских банках и приобретением им в Европе гостиниц и особняков, достаточно широко освещался оппозиционной прессой Казахстана. Поэтому электорат этой страны был хорошо осведомлен о темных делах своего президента – и тем не менее на очередных президентских выборах 4 декабря 2005 года обеспечил ему триумфальную победу в 91 % голосов.

Одним из наблюдателей от миссии ОБСЕ на этих выборах и была профессор Бхавна Даве, которая проводила скрупулезный опрос избирателей. Этот опрос выявил абсурдный парадокс: подавляющее большинство опрошенных было недовольно сложившейся в Казахстане ситуацией, но при этом с благоговением отдало свои голоса обворовавшему их на миллиарды долларов президенту.

Для того чтобы понять истоки этого парадокса, необходимо проанализировать некоторые ключевые события, связанные со становлением Казахстана.

История как наука пострадала больше всего от всякого рода проходимцев, которые подвизались и подвизаются на ее поприще. Казахстанская история в этом отношении не исключение. Интерпретируя исторические события в соответствии с политическими интересами правящей верхушки и в угоду собственному национальному чванству, многочисленные казахские псевдоисторики напустили на объективный исторический процесс огромный покров дыма.

Это в особенности относится к событиям 1986 года. Официально считается, что развал СССР начался с армяно-азербайджанского конфликта в Карабахе в 1988 году. Однако первая трещина образовалась в 1986 году в столице Казахстана того времени Алма-Ате. Избавляясь от старых брежневских кадров, главный идеолог перестройки М. Горбачев отправил на заслуженный отдых коммунистического лидера Казахстана Д. Кунаева. Утром 16 декабря 1986 года на главной площади Алма-Аты стали собираться молодые казахи, главным образом студенты, которые пели «Интернационал», шли с портретами Ленина в руках и при этом несли транспаранты с лозунгами: «Каждому народу своего вождя». Такой была реакция на желание Горбачева поставить во главе Казахстана вместо казаха Д. Кунаева русского партийного функционера Г. Колбина.

Абсурдность этой политической акции заключалась в том, что казахи на тот момент составляли 35 % населения Казахстана, но при этом лозунги на транспарантах подразумевали, что народ этой республики – казахи и вождем в ней должен быть только казах. Все это никак не вязалось ни с портретами Ленина, ни с «Интернационалом».

В итоге весь этот политический балаган закончился разгоном демонстрантов и последующими репрессиями в отношении его организаторов и участников, а после развала СССР – их реабилитацией и возведением в ранг национальных героев, боровшихся за свободу и независимость Казахстана.

Так казахские идеологи и псевдоисторики попытались скрыть истинную сущность этого события, анализ которого позволяет дать объяснение парадоксу профессора Даве.

Здесь следует начать с того, что Казахстан – искусственно созданное большевиками государство. Это продукт экспансии молодой советской империи, стремившейся увеличить свой политический вес в мире. Но разрозненный и деградирующий тюркоязычный этнос, населявший нынешнюю территорию этой страны, не имевший даже собственной письменности, не способен был создать современное государство. Поэтому оно создавалось выходцами из молодой Советской России и других советских республик. Этот процесс, по сути дела, начался только в 1950-е годы, когда политическим лидером в СССР стал Никита Хрущев. Именно он решил из пустынных степей Казахстана сделать пахотные земли для выращивания пшеницы. Параллельно началось интенсивное освоение богатых недр Восточного Казахстана.

Из России, Украины, Белоруссии в эту республику хлынул поток квалифицированных специалистов и умелых рабочих рук. За короткое время в ней были проложены тысячи новых дорог, электрифицированы огромные регионы, создана вся необходимая промышленная инфраструктура.

Так сформировался Казахстан, в котором коренного населения – казахов – оказалось только 30 %, остальные 70 % составляли русские, украинцы, немцы и представители многих других национальностей.

С самого начала политика Кремля была направлена на создание в Казахстане своих национальных кадров, чтобы эта республика выглядела как самостоятельное образование, а не как советско-российская колония. Однако параллельно с усилиями Кремля шел и другой процесс.

Облеченные властью казахи вначале кулуарно в кабинетах, а позже, в начале 1990-х годов, – открыто в средствах массовой информации стали ставить вопрос о наделении коренной национальности особыми привилегиями. Они мотивировали это тем, что казахи в силу своих психологических особенностей не в состоянии оказать социальную конкуренцию представителям других национальностей, населяющих Казахстан.

Назначенный Москвой коммунистический лидер казахов Динмухамед Кунаев на протяжении почти 30 лет целенаправленно внедрял эти особые привилегии. Поэтому к декабрю 1986 года в Казахстане сложились специфические социальные отношения, когда русскоязычная часть населения уже привыкла к тому, что во всех значимых сферах общественной жизни руководящие должности занимали казахи и все общественные блага в первую очередь принадлежали именно им.

По этой причине у тех, кто вышел 16 декабря 1986 года на главную площадь столицы Казахстана, не было поводов требовать свободы и независимости от каких-либо угнетателей, поскольку в положении угнетенных оказались все остальные народы Казахстана, лишенные тех особых привилегий, которыми наделил казахов Д. Кунаев.

Что же в таком случае сплотило их на борьбу неизвестно за что?

В первую очередь стремление сохранить в своей республике установившееся межэтническое паразитирование. Но не только это.

За долгие годы совместного проживания с представителями других национальностей у потомков деградировавшего тюркоязычного этноса выработался устойчивый комплекс неполноценности, который со временем трансформировался в агрессию и злобу. Эту злобу невозможно было остановить никакими привилегиями. Невозможно потому, что она является проявлением инстинкта самосохранения, порождающего агрессию по отношению к любому этносу, имеющему морально-психологическое и интеллектуальное превосходство. Именно этот инстинкт сплотил и вывел на площадь молодых казахов, нелепо вооруженных портретами Ленина и распевавших «Интернационал», хотя при этом вся акция носила чисто националистический характер.

Что же касается Нурсултана Назарбаева, который вскоре пришел к власти в Казахстане, то он хорошо понимал значение и роль этого инстинкта. Цинично провозгласив лично себя гарантом межнационального согласия, он стал еще более активно проводить дискриминационную социальную политику, начатую Кунаевым.

В первые же годы своего правления Назарбаев сумел выдавить из Казахстана около 2 миллионов русскоязычных, доведя баланс коренного населения до 50 %. При этом он рассчитывал на то, что рано или поздно его внутренняя политика принесет свои плоды. Эти расчеты оправдались 4 декабря 2005 года, когда казахстанские избиратели обеспечили ему вполне ожидаемую победу. Инстинкт самосохранения, породивший внутриэтническую консолидацию, оказался превыше норм демократии, свободы и справедливости. Для коренных казахов сам факт переименования всех улиц и городов в их республике на казахский лад стал куда более весомым аргументом, нежели факт воровства из их собственного кармана миллиардов долларов.

Если кто-то, прочитав эту главу, вздумает обвинить автора в проявлении неуважения к другому народу, в разжигании межнациональной розни, пусть вспомнит об этих двух миллионах русскоязычных жителях Казахстана. Это были дети тех, кто своим самоотверженным трудом создал в этой республике всю необходимую для жизнедеятельности инфраструктуру. Это именно их детей как ненужный балласт выдавили из Казахстана, чтобы увеличить процент коренного населения и уменьшить социальную конкуренцию для него.

Но и это еще не все.

Когда в начале 1990-х годов теория Льва Гумилева стала достоянием широкой общественности, одними из первых на вооружение ее взяли чеченские националисты. Провозгласив себя пассионарным этносом с высоким уровнем рождаемости, а русских – этносом деградирующим и вымирающим, они начали подводить теоретическую базу под все свои фальшивые авизо, а также бандитизм и теракты. Согласно теории Л. Гумилева в их интерпретации, все это было естественной в природе борьбой за жизненное пространство. Однако чеченские националисты оказались не единственными, кто стал формально использовать эту теорию в своих узкокорыстных интересах. В начале 2000-х годов в Алма-Ате автору этих строк довелось столкнуться с вопиющим головотяпством и безответственностью со стороны сотрудников Управления юстиции при оформлении юридических документов. Чтобы сбить накал моего возмущения, чиновник этого ведомства заявил мне, что подобные ляпсусы у них в Казахстане везде и повсюду и что им на это наплевать, потому что они независимая страна.

Откуда взялась подобная позиция? Из теории Л. Гумилева, вернее, из специфической ее интерпретации. Представители казахской интеллигенции взяли из нее на вооружение тот пункт, согласно которому они – древний этнос, прошедший пик своего развития, а потому заслуживающий почтения и уважения. Именно по этой причине все привилегии в Казахстане должны в первую очередь принадлежать казахам, а повальный непрофессионализм и бардак везде и повсюду – это естественная болезнь древнего этноса, требующая снисхождения.

Такова сегодня негласная позиция в Казахстане, оправдывающая уже много лет процветающий в этой республике межэтнический паразитизм. При этом в столице Казахстана – Астане именем Л. Гумилева назван Евразийский университет, что позволяет на официальном уровне высасывать из его весьма сомнительной теоретической конструкции подобные идеологические установки, которые, в свою очередь, формируют скрытые социальные механизмы, порождающие абсурдные парадоксы. Эти механизмы должны выявляться и анализироваться. Замалчивать их и не видеть только потому, что они не вписываются в толерантные догмы современного либерализма, сглаживать подобные острые вопросы посредством обкатанной демагогии, провозглашающей в качестве одной из высших ценностей межнациональное согласие, – все это сегодня граничит с форменным идиотизмом.

Тем не менее все вышеизложенное является частичным объяснением парадокса профессора Даве, поскольку относится лишь к коренным жителям Казахстана. Почему же многочисленная русскоязычная часть населения этой республики оказалась не в состоянии отстаивать свои гражданские права? Это притом что Казахстан создавался руками отцов именно этой части населения.

Ответ на этот вопрос требует отдельного рассмотрения.

Согласно выводам, к которым мы пришли в V главе, определяющим фактором развития того или иного этноса является внутренняя мотивация к созиданию, к реализации своего интеллектуального и творческого потенциала. Если эта мотивация начинает доминировать, государство превращается в слаженно работающий механизм и даже, не имея природных ресурсов, способно быстро выйти в мировые лидеры. Самыми наглядными примерами, подтверждающими такую закономерность, являются послевоенные Германия и Япония.

Если же подобная мотивация утеряна, то доминировать начинают животные инстинкты на фоне социальной апатии, равнодушия и инертности либо на фоне религиозного фанатизма.

В любом случае запускается процесс этнической деградации. Как показывает мировая практика, наличие природных богатств не способно остановить эту деградацию, и самым наглядным примером здесь является Россия. Именно Россия сегодня – абсолютный мировой лидер по величине национального богатства на душу населения и при этом абсолютный лидер по убыли населения.

Россия занимает первое место в мире по психическим заболеваниям, числу детей, брошенных родителями, потреблению алкогольной продукции на душу населения, количеству ДТП и авиакатастроф.

Россия является мировым лидером и по многим другим позициям, однозначно указывающим на наличие стремительной социальной деградации. В этом плане она не одинока: весь арабский мир и большая часть тюркоязычных республик являются этническими аутсайдерами в современном мире. Но если эти народы деградировали еще много веков назад вследствие кочевого образа жизни, то этническая деградация в России имеет принципиально другие причины.

Природа этого уникального российского явления позволяет понять, почему советская империя так и не смогла встать на путь цивилизованного развития, превратившись в социальный конгломерат из индивидуумов, главная жизненная цель которых – урвать как можно больше и как можно быстрее.

Причины стремительной деградации населения России сегодня пытаются объяснить особенностями исторических условий, не позволивших русскому человеку выйти за рамки феодального сознания. Однако это объяснение примитивно и никак не объясняет той стремительной динамики, которая характеризует этот процесс в последнее время.

Для того чтобы досконально проанализировать это явление и расставить все точки над i, необходимо принять во внимание не только исторические условия, в которых оказалась Россия за последние сто лет, но и еще одну любопытную психологическую особенность людей, которая сформировалась у них с незапамятных времен.

В момент опасности у человека проявляются три стандартных типа поведенческой реакции, которые возникли у него еще на биологическом уровне.

В первом случае он проявляет агрессию, стремится напасть, ударить – уничтожить источник опасности.

Во втором случае – впадает в растерянность и оцепенение, не предпринимая никаких действий.

И, наконец, в третьем – стремится убежать, удалиться от источника опасности.

Смертельная опасность – это сильный стресс, поэтому вполне естественно, что любой глубокий стресс, вызванный крушением жизненных идеалов, порождает у человека именно эти три стандартных типа поведенческой реакции – у кого-то агрессию, у кого-то апатию, а у кого-то стремление уйти, удалиться в свой мир.

Революция 1917 года разрушила главные духовные ценности русского народа. Царь и православная церковь были обращены в высшее воплощение угнетения народа. Это был психологический стресс, который породил эти три стандартных типа поведения людей, незримо разделив их на три категории. Агрессия тех, кто попал в первую категорию, очень быстро стала слепой, поэтому в итоге оказалась направленной на невинных людей.

30 июля 2007 года в России вспомнили о 70-летнем «юбилее» знаменитого указа № 00447. Этот указ наркома внутренних дел по репрессированию бывших кулаков и «антисоветских элементов» родился в недрах Политбюро ЦК ВКП(б) в 1937 году. Он предписывал в плановом порядке репрессировать 268 950 человек.

Однако как только началась практическая реализация кремлевской инициативы, со всех уголков страны Советов посыпались просьбы увеличить квоты. Эти просьбы воспринимались с воодушевлением и удовлетворялись не глядя.

Согласно официальному рапорту МВД, подготовленному в январе 1954 года, по указу № 00447 были репрессированы более 1,5 миллионов человек, из которых 680 тысяч приговорены к расстрелу. Но даже эти официальные данные оказались занижены.

Объяснить этот примечательный факт служебным рвением на местах невозможно, поскольку масштабы и зловещий характер самого деяния никак не укладываются в такое объяснение. Его невозможно объяснить никакими соображениями политической целесообразности.

Этот факт советской истории – наглядное проявление той самой агрессии, жертвами которой стали главным образом те, кто впал в апатию или попытался удалиться в свой мир.

Идеологам марксизма-ленинизма пришлось приложить титанические усилия для искоренения равнодушных и не желающих активно участвовать в коммунистическом строительстве. При этом консолидация общества была достигнута на основе нового идеала – передового отряда рабочих и крестьян, созданного великим Лениным. Именно этот идеал и главная цель, ради которой он был создан, – торжество коммунизма во всем мире – стали основными духовными ценностями русского народа, пришедшими на смену самодержавию и церкви. Но новый идеал со всеми его великими целями был изначально обречен на полную дискредитацию.

Главная и конечная цель – коммунистическое общество, в котором каждый получит по потребностям, невзирая на способности, – оказывалась в противоречии с фундаментальным принципом социальной эволюции – непрерывной конкурентной борьбой, в которой погибают все слабые и утверждают себя сильные и полные жизненной энергии.

Гнилая и нежизнеспособная теоретическая основа породила такой же нежизнеспособный, быстроразлагающийся «передовой отряд рабочих и крестьян». И когда всем стало ясно, что коммунистическая партия в советской России – это просто паразитирующая на идеологии насквозь прогнившая социальная прослойка, тогда рухнул очередной идеал, а вместе с ним и духовные ценности советского народа. Это был очередной психологический стресс, который, точно так же как и предыдущий в 1917 году, породил стандартную поведенческую реакцию, разделившую общество на три основные группы. И вновь жертвами тех, кто впал в агрессию, стали те, кто погрузился в апатию или попытался «бежать» в свой внутренний мир от очередного социального катаклизма.

Кланово-корпоративная структура, в которой высшие слои бизнеса переплетены с высшей государственной властью, – вот та форма, в которую трансформировалась агрессия, безжалостно раздавившая и на корню ограбившая тех, кто в силу своих психологических особенностей проявил пассивность и бездействие. Пассивность стала удобной социальной средой для возникновения и стремительного развития этой огромной полукриминальной структуры, ведущей в очередной тупик современную Россию. Астрономические денежные суммы российского стабилизационного фонда и золотовалютного резерва, скопившиеся в начале 2000-х годов на фоне нищего и вымирающего населения, – итог, который является характерным примером деятельности этой структуры. И так же как и злодеяния в 1937 году, данный факт современной российской жизни невозможно объяснить никакими соображениями политической или экономической целесообразности. За ним стоит все та же безжалостная жестокость, прикрытая высокопарной демагогией и низводящая рядовых граждан России до положения ненужного социального балласта.

Но, быть может, наиболее наглядно в нынешних российских условиях проявился третий тип психологической реакции на глубокий стресс, вызванный крушением жизненных идеалов, – стремление убежать, удалиться в свой мир. Массовый уход в религию самой атеистической страны в мире глупо и смешно сегодня представлять как возрождение русских традиций и русской духовности. Это небывалое по своим масштабам фарисейство – стандартная психологическая реакция, одна из трех разрушающих консолидацию в обществе.

Тем не менее вакханалия, которая началась на обломках советской империи, требовала достижения консолидации любой ценой. А для этого нужен был новый идеал, позволивший бы сплотить бывших незадачливых строителей коммунизма. Таким идеалом естественным образом могла стать либеральная демократия, обеспечивающая свободу, равенство и справедливость. Но невидимая внутренняя эволюция, которая возвела воровство и стяжательство в главный стереотип поведения, набрала такую инерцию, что заранее исключала возможность цивилизованного демократического пути развития для России. Тотальный грабеж, коррупция, беззаконие осуществлялись теми, кто уже достаточно прочно стоял на ногах. Демократия никак не вписывалась в складывающиеся российские реалии. Поэтому только замаячивший и еще не сформировавшийся в сознании россиян идеал был порушен.

Перед кремлевскими и околокремлевскими идеологическими холопами была поставлена цель: не допустить проникновения в страну демократии, облачив ее в форму пагубных либеральных западных ценностей. Однако при этом перед ними не стояла задача глубокого анализа истоков кризиса либеральной демократии. В их задачу входило просто дискредитировать эту идеологию посредством простых и наглядных для всех аргументов.

В соответствии с такой программной установкой во все СМИ и учебники культурологии была запущена идея, согласно которой универсализм Запада ведет к отрицанию и разрушению самобытности отдельных народов.

Следующим шагом стало утверждение о том, что только Россия способна противостоять этому злу, поскольку именно ей отведена историей особая роль – роль моста между Востоком и Западом.

Для того чтобы донести эту идею до широких масс, на главных российских телеканалах были организованы целые шоу под видом политических дискуссий. Итогом этих бурных и эмоциональных зрелищ был однозначный вывод: современное российское общество должно опираться на традиционные патриархальные ценности, либеральные западные ценности для него чужды и опасны.

При этом вакханалия, в которую Россия погрузилась в 1990-е годы, была представлена как крах западных либеральных ценностей в условиях этой особой страны, для которой предначертан особый путь развития.

Вся сущность этого пути сводилась к тому, что в России демократические ценности способны реализовать себя лишь посредством реставрации национальных традиций. Однако очень скоро стало ясно, что путь этот эфемерный и бесперспективный. Впервые за всю историю человечества универсальные идеалы свободы и демократии были искусственно и неуклюже втиснуты в рамки особенностей менталитета, формируемого национальными традициями. При этом главные придворные идеологи Кремля скрупулезно разложили эти особенности на три основополагающих постулата.

На первое место они поставили психологическое стремление к сильной централизованной власти как главную особенность российского политического сознания. На втором месте – идеализация целей политической борьбы. Только грандиозные, мессианские идеи способны консолидировать русский мир для штурма новых высот. Но наиболее интересен третий постулат, характеризующий особенность традиционной русской политической культуры. Это дефицит взаимного доверия и, соответственно, низкая способность к демократической самоорганизации общества. Отсюда естественным образом вытекает исключительная роль политических лидеров, способных компенсировать такой дефицит.

Эти высосанные из пальца идеологические догмы были направлены на то, чтобы с фундаментальных позиций обосновать невозможность внедрения в России стандартов западной либеральной демократии.

Конечно же, вся эта идеологическая ахинея была рассчитана в первую очередь на тех, кто воспринимает мир эмоциями, а не разумом. Но все дело в том, что именно чувства и эмоции в конечном итоге определяют содержание человеческого сознания. Именно они способны направить в нужное русло мысли и поступки людей. Поэтому российские идеологи знали, что делают. Они сразу же взяли на вооружение второй постулат.

«Мессианство Третьего Интернационала вздыбило планету, сделало СССР сверхдержавой, а россиян – космическими первопроходцами» – именно так был сформулирован современный российский идеологический ориентир.

Великая Россия, встающая с колен и потому вызывающая у всех зависть и стремление поставить подножку. Эта наивная побасенка эффективно сработала, породив шквал ксенофобии и шовинизма. При этом она была призвана сыграть роль промежуточного, дежурного варианта новой идеологии, консолидирующей российское общество. Но у нового, наспех слепленного идеала «поднимающейся с колен великой России» оказался весьма незначительный ресурс. Как выразился один из российских политологов, для нынешней правящей полукриминальной коалиции весь смысл консолидации населения и стабильности в стране заключается в том, чтобы получить с этой стабильности навар, настричь как можно больше шерсти.

Массовое осознание этого факта на фоне катастрофического разрыва между богатыми и бедными быстро разрушило новый идеал, а следом и общественную консолидацию, что в итоге стало очередным духовным потрясением. При этом внутренняя психологическая эволюция привела к тому, что национализм, агрессия и ксенофобия стали составной частью менталитета россиян. Составной, но не главной. Главная сущность менталитета в современной России очень наглядно проявилась в июне 2008 года, в самом начале глобального экономического кризиса, первыми жертвами которого стали мелкие российские авиаперевозчики. Тысячи пассажиров в аэропортах ряда крупных российских городов стали заложниками их финансовых проблем. Люди с маленькими детьми, оставшись без средств, несколько суток находились в переполненных помещениях. Официальные власти зашевелились только тогда, когда телерепортажи об этой вопиющей ситуации появились на западных телеканалах. Измученных людей развезли по гостиницам, а в стране, утопающей в энергоресурсах, изыскали резервные запасы для заправки простаивающих самолетов. Однако сразу после этого их владельцы начали отправлять в рейсы пустые самолеты, дабы не платить штрафные санкции за сверхурочный простой. Пассажиров в гостиницах никто об этом в известность не поставил. Начались инсульты и инфаркты, а вся эта ситуация стала очень наглядным примером сформировавшегося и достаточно устойчивого стереотипа поведения людей в современной России. Равнодушие, социальная апатия и инертность на фоне торжества животных инстинктов, сдерживаемых лишь внешним окружением.

Подобное духовное состояние не способно породить мотивацию к созиданию. Превращая простых людей в никому не нужный мусор, оно создает предпосылки для тотальной и стремительной деградации.

Таковым оказался итог нескольких подряд глубоких психологических потрясений, которые пережил российский народ за короткий исторический период.

Таким образом, соскользнув с пути коммунистического строительства, Россия не случайно превратилась в мафиозное государство. Этот исторический тупик стал для нее вполне закономерной ситуацией.

Но, так или иначе, в 2005 году на выборы президента Казахстана пришли казахи, для которых Н. Назарбаев был символом внутриэтнической консолидации, и русскоязычные избиратели в состоянии моральной и духовной деградации. И если первыми руководил инстинкт самосохранения, то вторые, пораженные социальной апатией, были просто не способны отстаивать свои гражданские права. Вторые способны были только плыть по течению, избегая каких бы то ни было катаклизмов и потрясений.

Все это и привело к парадоксу, с которым столкнулась профессор Даве.

Абстрактно, с философской точки зрения человек – это набор потребностей. Этих потребностей, как физиологических, так и духовных, великое множество, но только одна из них характеризует сущность человека. Это потребность, формируемая нравственной мотивацией поведения.

Весь смысл существования любого живого организма заключается в том, чтобы противостоять окружающему хаосу, проявляющему себя как рост энтропии. Чем выше уровень организации материи, тем совершеннее антиэнтропийные факторы в ней, а самой высшей формой проявления антиэнтропии является человеческая нравственность. Нравственность – главная основа существования любой социальной системы. Если она поддерживается на высоком уровне, то происходит быстрый рост самоорганизации такой системы. И наоборот, если уровень нравственности падает – общество деградирует, а государство начинает трещать по швам либо влачить жалкое существование.

На сегодняшний день имеется огромное количество научных исследований по философской этике, посвященных одной-единственной проблеме – как добиться того, чтобы нравственность стала внутренней потребностью человека, а не просто внешней формой его поведения. Главный итог всех этих исследований можно сформулировать коротко – нравственность не может основываться ни на страхе, ни на рациональном корыстном расчете, она может основываться только на совести. В противном случае нравственная мотивация в сознании человека неустойчива и легко разрушается. Этот вывод светских ученых-философов является основным содержанием христианства.

Божья благодать, входящая в душу человека и проявляющая себя в его сознании как совесть, – это главный акт единения бога и человека в учении Иисуса Христа. С другой стороны, этот по сути дела центральный момент христианства ставит совесть в основу нравственной мотивации поведения человека.

Согласно взглядам русского философа Н. Бердяева, христианство, освободив сознание человека от языческих богов, освободило его от страхов перед природными стихиями. Эта свобода открыла широкий простор для его творческой энергии, заложив тем самым основы для стремительной научно-технической революции.

Тем не менее одной свободы духа было недостаточно, для того чтобы эту свободу реализовать, необходим был еще духовный импульс.

Нравственный выбор на основе совести как проявления божьей благодати – этот момент и стал тем импульсом, который обеспечил духовный рост и развитие человека. Этот импульс явился могучим антиэнтропийным фактором, обеспечившим рост самоорганизации людского сообщества. Более того, нравственный выбор на основе совести заложил в сознание человека еще одну степень свободы, которая сделала невозможным использование этой религии в качестве духовной узды для народа. По этой причине лидерами современной цивилизации стали страны, принявшие христианство.

Обратимся теперь к сущности ислама и историческим предпосылкам, которые привели к его появлению.

Как гласят древние писания, родоначальниками евреев и арабов были семитские племена. Разделение их на два различных этноса произошло из-за различия в образе жизни. Часть семитов стали оседлыми, начали строить города, создавать письменность, развивать науку. Они положили начало евреям.

Другая часть долгое время вела кочевой образ жизни, положив начало современным арабам. Эти потомки семитов стали наглядным примером того, до какой степени деградации может докатиться человек, ведя образ жизни кочевника.

Суть ислама сразу же становится понятной из тех запретов, которые пророк Мухаммед наложил на поведение арабов. Одним из первых был запрет на убийство собственных детей. Разум нормального человека не способен постичь, как можно живьем закопать в землю собственного ребенка, если ты испытываешь нужду или видишь, что это девочка, за которую в будущем не сможешь взять хороший калым. Именно так поступали арабы со своими детьми трех– и пятилетнего возраста. За подобную традицию ни иудеи, ни христиане не считали их людьми, их считали намного хуже скотов. Поэтому арабы до появления ислама, подобно современным цыганам, находились в социальной изоляции. При этом нескончаемые внутренние конфликты между арабскими племенами, которые длились столетиями, вели их к взаимному истреблению.

Таким образом, ислам, созданный пророком Мухаммедом, был не чем иным, как религиозно-идеологическим проектом, направленным на то, чтобы сохранить и приумножить деградирующую ветвь семитов, к которой он сам принадлежал.

Этот проект был адаптирован специально под арабов и для арабов и преследовал три основные цели:

1. Сделать из деградировавших скотов подобие людей.

2. Остановить взаимное истребление среди арабских племен.

3. Консолидировать всех арабов на борьбу с внешним враждебным миром.

«Если два мусульманина сражаются друг с другом, то оба попадут в ад. И тот, кто будет убит, и тот, кто победит». Так пророк Мухаммед запугивал арабов, чтобы достичь второй и одновременно третьей цели в своем замысле. Соответственно, христианская заповедь «не убий» в устах Мухаммеда стала звучать иначе – «не убивай только тех, кто исповедует ислам». Однако в своей сущности эта установка не является религиозным руководством. Это универсальный принцип, по которому формируются все бандитские сообщества, и именно этот принцип основатель ислама положил в основу консолидации арабов. Следующий аналогичный принцип, который пророк Мухаммед положил в основу консолидации мусульман, был в свое время успешно использован большевиками – «кто не с нами, тот против нас». Именно таков смысл призыва, обращенного к мусульманам – убивать всех, кто принял ислам, а впоследствии от него отказался.

Поэтому появление бандитского государства ИГИЛ – это не случайность, а закономерная реализация той потенциальной возможности, которая существовала уже с момента возникновения ислама, этой экстремистской идеологии, облаченной в религиозную форму. Что же касается официальных заявлений исламских религиозных деятелей, которые пытаются откреститься от ИГИЛ, объявив его исчадием ада, то здесь необходимо учесть специфику эволюции ислама. Первые проповедники учения пророка Мухаммеда, которые стали распространять его на другие страны и народы, были вынуждены адаптировать ислам под их традиции и верования, а также под общечеловеческие ценности. По этой причине их ислам стал отличаться от первоначального, а сами они сегодня оказались между молотом и наковальней. С одной стороны, приверженцы истинного ислама, количество которых в мире быстро растет, объявили их первейшими врагами учения пророка Мухаммеда, а с другой стороны, их деятельность не имеет никаких перспектив в будущем, так как попытки создать благообразную форму для порочной сущности оказываются в противоречии с фундаментальным законом диалектики.

При этом третья цель этого религиозно-идеологического проекта была конечной и самой главной. Воплощением ее занимались в основном последователи Мухаммеда, провозгласившие его самым правильным пророком из всех, которых Всевышний когда-либо посылал людям. При этом Коран они объявили «завершенным пророчеством» – окончательным словом Бога, обращенным к людям. По этой причине Коран стоит над священными книгами иудеев и христиан, а мусульмане – особый народ, избранный Всевышним для последнего завета.

Согласно Корану, иудеи и христиане верят в того же Бога, что и мусульмане, однако они исказили и забыли Божье слово и таким образом сделались неверными.

В целом это была наивная форма, в которую пророк Мухаммед и его последователи облекли свой религиозно-идеологический проект. Тем не менее именно такая форма, а не содержание, позволила сравнительно быстро распространить ислам среди арабов и также быстро достичь главной – третьей цели.

Ненависть ко всем немусульманам, ненависть ко всем, кто отказывается принять ислам как последнюю и окончательную истину, стала мощным консолидирующим фактором, остановившим нескончаемые внутренние конфликты. Благодаря этому фактору арабы объединились и завоевали все близлежащие страны, окончательно уничтожив остатки великих цивилизаций в Сирии и Египте.

Создав свой арабский халифат, они обрели человеческое лицо, стали развивать науку и культуру. Таким образом, цели, поставленные пророком Мухаммедом, были достигнуты. Но достигнуты они были в краткосрочной исторической перспективе. В перспективе долгосрочной ислам оказался губительным как для арабов, так и для других народов, которые его приняли. Основоположник ислама понимал, что для достижения поставленных им целей необходима такая вера, которую можно использовать в качестве религиозной узды, позволяющей направить в нужное русло всех, кто принял ислам, поэтому в первой же своей заповеди он провозгласил началом всех добрых дел не совесть, а страх перед Аллахом. В своей пятой заповеди он отверг свободу нравственного выбора для мусульман, призывая их не делать выбор между добром и злом, ибо и то и другое исходит от Аллаха. По сути дела, эта заповедь является логическим продолжением исламского канона, согласно которому Бог создал человека не по своему образу и подобию, он создал человека из глины и при этом не наделил его свободой выбора – воли человеческой в исламе не существует, «на все воля Аллаха». Таким образом, пророк Мухаммед отверг учение пророка Иссы (Иисуса) и создал собственное религиозное учение, которое в своей сущности было разрушительным для человеческого сознания. Если человек лишен нравственного выбора на основе совести, все добрые дела, совершаемые им, превращаются в выхолощенную форму поведения. При этом человек лишается импульса к духовному росту, погружаясь в невежество и фанатизм.

Так, обретя ислам, арабы обрели консолидирующую идеологию, но при этом оказались духовно порабощены. Сама сущность ислама не может играть роль антиэнтропийного фактора, обеспечивающего прогрессивное развитие человеческого общества. По этой причине все страны исламского мира закономерным образом оказались на задворках современной цивилизации. Они либо влачат жалкое существование, либо ведут паразитический образ жизни, продавая ископаемое топливо развитым странам. Сегодня в мире нет ни одного исламского государства, которое бы шло в авангарде научно-технического прогресса.

Этот сравнительный анализ двух религиозных течений дает наглядное представление о роли идеологии и мировоззрения в процессе социальной эволюции. Насколько он в данном случае уместен и насколько вяжется с тезисом о необходимости уважительного отношения ко всем мировым религиям и, соответственно, религиозным чувствам верующих?

В контексте анализа рассматриваемой в этой книге проблемы данный сравнительный анализ необходим. А вот со вторым пунктом он никак не вяжется и не должен вязаться.

Суть вышеприведенного тезиса сводится к тому, что если истина у каждого своя, то с этим необходимо смириться и уважительно относиться к каждой из них. Это один из главных абсурдов современного толерантного либерализма, потому что истина в этом мире одна, а все остальное заблуждения. При этом чтобы следовать по пути истины, ее необходимо утвердить, а заблуждения отвергнуть.

Такую стратегию диктует нам здравый смысл – стратегию, которая вступает в противоречие с канонами господствующей сегодня в мире идеологии. Эти каноны, провозглашая превыше всего компромиссы за столом переговоров, обеспечивающие спокойное и сытое существование, отодвигают эту стратегию на задний план. Однако если человек не способен следовать по пути истины, истина утвердит себя сама и заставит человека следовать тем путем, который она ему укажет. Поэтому приведенный выше анализ двух религиозных течений не является выпадом против ислама, он является борьбой с заблуждениями ради утверждения истины.

Вернемся вновь к истории казахов, а именно к первой их попытке создания своего независимого государства.

Это произошло в 1801 году на стыке Европы и Азии, в междуречье Волги и Урала. Именно здесь образовалось Букеевское ханство, названное так по имени его основателя султана Букея. Оно было создано на территории Российской империи, поэтому называлось еще Внутренней Ордой.

Видя, что кочевой образ жизни ведет к упадку и вымиранию, Букей был первым, кто предложил казахам перейти к оседлой жизни, строить дома и обрабатывать землю. Но те бесплодные степи, на которых веками кочевали казахи, были непригодны для этой цели. Поэтому султан Букей обратился с просьбой к русскому царю Павлу I предоставить ему плодородные земли в низовьях Волги и Урала.

К тому времени эта территория пустовала на протяжении 30 лет после того, как с нее были изгнаны воинственные калмыки. Поэтому русский царь не возражал против того, чтобы ее заселили миролюбивые кочевники.

Букей понимал, что для создания государственного образования его преемник должен быть достаточно грамотным и просвещенным, в совершенстве знать методы общественного управления. С этой целью он попросил астраханского губернатора, с которым был в приятельских отношениях, взять на воспитание его старшего сына Жангира и дать ему все необходимые знания.

Будущий хан получил европейское образование, в совершенстве овладел несколькими языками, обучился административному управлению.

В 1823 году Жангир возглавил Букеевское ханство, которое находилось в составе Российской империи. Он сразу провел ряд реформ в структуре управления ханством, превратив Внутреннюю Орду в самостоятельное территориальное образование, обладающее значительной свободой в делах как внутренней, так и внешней политики.

Молодой и образованный хан сосредоточил в своих руках административную, судебную и законодательную власть. Он определял финансово-налоговую политику, порядок землепользования и хозяйственного устройства. При этом Жангир-хан не жалел сил и собственных средств для просвещения своего народа. Он начал строить школы, запретил обычаи и порядки, которые мешали гражданской и хозяйственной стабильности в Орде, впервые в истории казахских ханств осуществил переход земель в частную собственность кочевников. Эти меры способствовали разложению кочевой общины казахов и в итоге превратились для Букеевского ханства в бомбу замедленного действия.

Кочевой образ жизни есть следствие неблагоприятных внешних условий и естественным образом формирует у человека одну главную мотивацию поведения – выжить. Постепенно эта мотивация начинает вытеснять и подавлять другую – созидать. Не имея возможности создавать письменность, развивать науку и образование, кочевые племена начинают деградировать. За несколько веков кочевого образа жизни у казахов сформировались специфические родоплеменные отношения, которые были адаптированы под этот образ жизни.

Жангир-хан не учел это обстоятельство. Взявшись ломать устои и обычаи казахов с целью привить им европейские ценности того времени, он столкнулся с недовольством казахской знати уже в первые годы своего правления. Эта часть его общины стремилась не к созидательным усилиям, а к тому, чтобы побольше урвать, опираясь на свои родоплеменные привилегии. При этом у казахов не было стремления к знаниям и каждодневному труду на земле.

В исторических источниках сохранился на этот счет характерный факт: помимо начальных школ, в Букеевском ханстве было открыто училище с интернатом, дававшее более основательные знания. За все время его существования в нем обучались 243 человека, однако закончили его только 26 человек.

С начала образования Внутренней Орды к султану Букею примкнуло 5000 кибиток, а к концу правления Жангир-хана их было 20 000. Значительно увеличилось поголовье скота, а орудия труда для возделывания земли раздавались казахам бесплатно. Быстро росли торговля и товарообмен. И тем не менее в 1836 году в Букеевском ханстве вспыхнуло восстание. Ставка Жангира была окружена, на помощь ему пришли царские карательные отряды, которые впоследствии и подавили этот мятеж. Но мир в ханстве не воцарился, и в 1845 году Жангир-хан погиб от рук наемного убийцы.

Он вошел в историю как реформатор и созидатель, одержимый юношеским максимализмом. Заступив на ханский престол, молодой Жангир был одержим идеей – осуществить в казахской степи реформы, подобно Петру Великому. Он мечтал войти в историю как хан, правление которого станет «золотым веком» для казахов, но при этом не учел, что тот образ жизни, который необходимо было создать для этого, был чужд кочевому народу.

После смерти Жангира Букеевское ханство пришло в упадок и так и не стало самостоятельным государством. Такое государство возникло только в советское время и создано было представителями других народов, казахи искусственно были вовлечены в уже готовую государственную инфраструктуру. Но с обретением независимости в 1993 году родоплеменные распри среди казахов, приведшие к упадку Букеевское ханство, начались с новой силой. И вновь, как и 150 лет назад, главным мотивом в казахской верхушке стал не созидательный труд, а стремление как можно больше урвать, опираясь на свою родоплеменную принадлежность.

По словам политических обозревателей, после 20 лет независимости целые сферы государственной жизни в Казахстане превратились в епархии отдельных родоплеменных кланов.

В свою очередь это создало предпосылки для масштабного воровства и коррупции, основанных на круговой поруке, в которую оказались вовлечены и контролирующие, и карающие органы. На этом фоне начался упадок Казахстана как государства. Прежде всего пострадали здравоохранение, образование и наука. Возросла заболеваемость туберкулезом и бруцеллезом, самыми распространенными болезнями среди кочевых казахов. Резко упала эффективность обучения в многочисленных учебных заведениях, особенно частных. Появились десятки тысяч полуграмотных или совершенно безграмотных представителей титульной национальности с дипломами о высшем образовании. В три раза сократилось количество ученых, а академия наук, которая была открыта в тяжелое послевоенное время, в 1947 году, прекратила свое существование. Ровно через 10 лет после этого проправительственная казахстанская газета «Литер» опубликовала интервью с директором института экономики МОН РК О. Сабденом, в котором он подвел итог положению науки в Казахстане. Так, финансирование научных учреждений осуществляется на уровне «поддержания штанов», а 95 % всех научных исследований – полная фикция.

Таким образом, Казахстан, будучи до 1990-х годов быстроразвивающейся советской республикой, практически полностью выпал из мирового научно-технического прогресса.

В соответствии с постулатом теории этногенеза этническая деградация казахов, начавшаяся задолго до образования Букеевского ханства, оказалась необратимой. Однако представители казахской интеллигенции решили поставить все с ног на голову и представить эту деградацию как следствие внедрения в сознание казахов чуждых им цивилизационных форм, которые придуманы не их предками и не ими самими.

На самом деле современный Казахстан – это наглядный пример несостоятельности внедрения в подобных странах цивилизованных стандартов государственного устройства.

Неработающие здравоохранение и образование, насквозь коррумпированная юстиция – все это стало сопровождаться призывами отказаться от чуждых западных ценностей и вернуться к истинным ценностям, которые сами собой наведут порядок. При этом под истинными ценностями в первую очередь подразумевается религия ислама.

Призывы обратиться к учению пророка Мухаммеда раздаются не только со страниц казахстанских газет. Целая группа членов сената этой республики пыталась на законодательном уровне запретить детям казахов исповедовать христианство. «Одна нация – одна религия» – именно данный принцип делает нас одним народом. В этом контексте мы и будем разрабатывать концепцию развития ислама в Казахстане». Так официально обозначило свою позицию казахстанское агентство по делам религий.

Для того чтобы понять, почему Казахстан и подобные ему страны приходят к такому финалу, обратимся к исследованиям, проведенным в начале 2000-х годов министерством внутренних дел Саудовской Аравии. Это ведомство провело опрос среди 700 исламских радикалов. Оказалось, что потенциальные террористы понятия не имеют об основных канонах ислама, но при этом готовы отдать за него жизнь. Они в любой момент готовы умереть, сами не зная за что.

Та форма, в которую основатель ислама облек свое религиозное учение, до сих пор остается гораздо более эффективной, чем содержание. Для ослепленных злобой и ненавистью радикалов важны не каноны ислама, а то, что они являются приверженцами самой правильной религии и что существует враждебный мир неверных кяфиров, который стоит над ними – правоверными. Такая форма, порождающая безальтернативную мнимую правоту, закономерным образом подталкивает к агрессии.

Паталогический формализм учения пророка Мухаммеда наглядно проявился в ожесточенной внутриконфессиональной войне, когда в XXI веке приверженцы различных течений ислама убивают друг друга прямо в мечетях. При этом поводом для кровавых терактов может оказаться сущий пустяк вроде непризнания в качестве духовных авторитетов всех двенадцати имамов из рода Али Талиба. Этот патологический формализм является главным фактором, отвергающим верующих от содержания того, во что они верят, порождая слепой фанатизм. Именно формальная сторона ислама, отрицающая все, что не вписывается в его рамки, и стала заветной альтернативой тому, к чему невозможно приспособиться.

Вписаться в ход современной истории – это значит быть способным к растущей конкурентной борьбе в сегодняшнем мире. Народы, не способные к этой конкуренции, все больше ощущают социальную изоляцию, что, в свою очередь, порождает у них стремление к консолидации. В этих условиях исламу, так же как и много веков назад, предстоит выполнить ту же роль, которая изначально была ему уготована – стать инструментом консолидации для всех народов, оказавшихся на обочине современной цивилизации. В этом выводе нет ни шовинизма, ни расизма. В этом выводе объективное отражение ситуации, которая порождена естественным ходом социальной эволюции Логическим продолжением все усиливающейся конкурентной борьбы в мире станет появление государств нового типа. Как только это произойдет, человечество вступит в завтрашний день истории. Этот процесс будет дифференцированным.

Создавать новые государственные структуры смогут только те народы, интеллектуальный и творческий потенциал которых будет этим структурам соответствовать. По этой причине социальное и политическое разделение в мире станет еще более глубоким. Новые государства начнут консолидироваться на основе принципиально новой идеологии, те же, кто не сможет шагнуть на следующую ступень социальной эволюции, окажутся неразвитыми навсегда. При этом главной консолидирующей идеологией для этих стран станет ислам.

Новые государства, вооруженные новой идеологией, в соответствии с естественными законами развития, совершат качественный скачок в своем развитии.

Те же страны, которые изберут своим идеологическим знаменем учение пророка Мухаммеда, станут проявлять еще большую агрессию в отношении государств нового блока.

Мир станет двухполярным, соответственно, консолидация в нем пойдет по двум противоположным направлениям. Поэтому парадокс, с которым столкнулась профессор Даве, неминуемо примет глобальные масштабы. Этот парадокс наглядно показал, что этническая коллективная форма проявления инстинкта самосохранения стоит выше принципов справедливости, норм демократии и идей прогресса. Такой инстинкт с каждым годом будет проявляться все сильнее, потому что на сегодняшний день уже очевидно, что страны-аутсайдеры в нынешних условиях никогда не выйдут на уровень высокоразвитых стран. Отсутствие собственного научно-технического потенциала делает бесперспективной и бессмысленной для них политику импорта технологий как способа уйти от сырьевой зависимости и производить конкурентоспособные товары.

Во-первых, высокоразвитые страны не продают наиболее передовые разработки, обеспечивающие им самим прибыль и безопасность. Во-вторых, страны-аутсайдеры просто неспособны их освоить и в итоге становятся свалками устаревших технологий и товаров.

Мир «неверных» все больше будет довлеть над миром «правоверных».

Таким образом, на пути преодоления глобального экологического катаклизма человечество неминуемо столкнется с катаклизмом социальным. При этом он будет развиваться на фоне стремительно ухудшающейся экологии в масштабах всей планеты, поэтому инстинкт самосохранения человечества вступит в острое противоречие с инстинктом самосохранения тех народов, которым суждено исчезнуть с исторической арены завтрашнего дня. И именно это противоречие станет главной силой, лежащей в основе консолидации стран нового типа. Это противоречие станет также и главным катализатором формирования и становления новой идеологии, призванной прийти на смену либерализму и толерантности.

Итак, сложившийся на сегодняшний день мировой порядок ведет человечество к катастрофе. При этом главную опасность представляет не глобальное потепление и ухудшение экологии, главную опасность представляет катастрофическое по своим темпам накопление углекислого газа в атмосфере, ведущее к ослаблению магнитного поля нашей планеты. В ближайшей перспективе этот процесс, ведущий к повышению фона смертельно опасного космического излучения на поверхности Земли, будет протекать более интенсивно, чем в предыдущие 100 лет, поскольку скорость его зависит от исходной концентрации СО₂ в атмосфере. Чтобы остановить это самоубийство, необходимо взять под жесткий контроль все источники ископаемого топлива на Земле, ограничить уровень его добычи и, соответственно, уровень энергопотребления.

Ход истории естественным образом привел человечество к необходимости решения этой проблемы. А путь к ее решению только один – консолидация человечества в союз нескольких государств, способных действовать как единый социальный организм, а на следующем этапе – консолидация в единое общепланетное государство. Но все, что изложено в предыдущих главах этой книги, ясно указывает на то, что этот путь для человечества лежит через глобальный социальный катаклизм, который сломает нынешний мировой порядок, поскольку, оставаясь в его рамках, решить данную проблему невозможно в принципе. Этот вывод однозначно вытекает из анализа духовных и идейных основ сегодняшнего мироустройства, который наглядно показывает, что в его основе лежит одна главная сила, порождающая все остальные. И сила эта не ракеты, крейсеры и подводные лодки, а идея, которая формирует глубинную мотивацию поведения человека. Идею эту озвучил еще пророк Екклесиаст: «… не может человек постигнуть дел, которые делаются под солнцем. Кто скажет человеку, что будет после него? И нашел я доброе и приятное в том, чтобы есть, пить и наслаждаться добром во всех трудах своих, во все дни жизни своей, ибо в этом доля человека».

Вряд ли мудрый израильский царь предполагал, чем могут обернуться подобные наставления для далеких потомков.

«Есть, пить и наслаждаться добром во все дни жизни своей» – это первое, что овладевает сознанием человека, когда он не ведает о том, что делается под солнцем и что будет после него. В этом изречении заложен глубокий порок, на который и обратили внимание античные философы Древней Греции. На протяжении многих веков этот порок неявно, исподволь разъедал человеческую душу, потому что не было идеи, способной ему противостоять.

Ни одна религия так и не смогла сыграть роль подобной идеи. Потому что мировоззренческая установка, согласно которой жизнь одна, а человеческая доля – есть, пить и наслаждаться, всегда перевешивала все религиозные посулы.

Такая идея появилась только на рубеже XIX и ХХ веков в форме коммунистической идеологии, определяющей для человека цель и смысл существования его в этом мире. Но просуществовала она только 73 года, поскольку оказалась антинаучной интеллектуальной авантюрой. И тем не менее посулы этой авантюры оказались куда более весомыми всех религиозных, вместе взятых. Именно поэтому главным итогом этого короткого эпизода в истории человечества стало невиданное доселе высвобождение огромной созидательной энергии человека, увидевшего цель своего существования под солнцем.

Однако очень быстро ход истории поставил человечество перед необходимостью вновь обратиться к идее, которая определяет цель и смысл всего сущего вокруг.

К идее, которая переводит сознание человека с животного уровня «есть, пить и наслаждаться» на уровень человеческий. На тот самый естественный уровень, который определен ему эволюцией.

Коварный рок заключил эту идею в такие формы, которые были отвергнуты и объявлены ересью в своем изначальном виде.

Однако этот же неотвратимый рок заставляет человека обратить свой взор поверх неприглядных одеяний, в которые эта идея оказалась облачена.

Сегодня в мире усиливается социально-политическая нестабильность и растет угроза всеобщей безопасности. Все это в целом закономерный процесс деградации всей социально-политической конструкции, основанной на современном мировом порядке. А в основе этого процесса лежит расползающийся по всему миру паразитизм. Сама по себе эта ситуация не может изменить русло своего течения. Не может вследствие огромной социальной инерции, породившей могущественные силы, препятствующие любым шагам, направленным на изменение нынешнего мироустройства.

Поэтому идеологические клише о том, что все проблемы человечества можно решить, оставаясь в рамках многополярного мира, на основе взаимного уважения и учета интересов всех заинтересованных сторон, являются не просто демагогией. Они являются составной частью продуманной идеологической кампании, направленной на сохранение нынешнего мирового порядка любой ценой. Частью продуманной идеологической кампании являются и увещевания о том, что хватит уже революций, войн и потрясений, жить надо спокойно и тихо, избегая любых катаклизмов.

Однако избежать катаклизмов человечеству еще никогда не удавалось, поскольку они являются неотъемлемой частью эволюции.

Стремление избежать их сегодня за столом переговоров, учитывая интересы всех заинтересованных сторон, – это стремление отложить решение жизненно важной для всего людского рода проблемы на неопределенный срок в будущем. Это путь к дальнейшей деградации и гибели, остановить которую может только идея, разрушающая духовную основу паразитизма.

Идея, которая определяет для всех живых систем один-единственный путь, обеспечивающий жизненный процесс, – постоянный рост степени динамического самосохранения, увеличение жизнеспособности. Если живые системы не способны следовать этому пути, разрушительная энтропия вызывает их деградацию и гибель. Для человечества в целом, как и для отдельных наций, из которых оно состоит, это постоянное стремление к вершинам совершенства, постоянный рост уровня социальной самоорганизации, это путь революции, у которой есть начало, но нет конца. Именно в этом и заключается логика универсального алгоритма развития, который одинаково проявляет себя как на уровне человеческой истории, так и на уровне эволюции Вселенной.

Наличие цели у окружающей нас реальности, которая реализуется посредством универсального алгоритма развития, – это противоположная мировоззренческая установка, которая противостоит идее хаоса как первоосновы нашего мира.

Осознание цели своего существования и цели существования окружающей действительности – это первооснова для формирования мотивации к созиданию.

Таким образом, идея, согласно которой миром правит не хаос, а порядок в форме универсального алгоритма развития, направлена в конечном итоге против любых форм социальной деградации, и паразитизма в первую очередь. Эта идея направлена на усиление антиэнтропийных процессов, на рост социальной самоорганизации, на повышение степени динамического самосохранения благодаря доминированию в сознании человека мотивации к созидательной деятельности. Но если миром правит порядок в форме универсального алгоритма развития, а непредсказуемая случайность – это всего лишь проявление разрушительного природного начала, постоянно стремящегося утвердить себя в этом мире, то всю свою жизненную стратегию человечество должно соизмерять с теми закономерностями, которые определяются этим алгоритмом. А главным его структурным элементом является катаклизм как инструмент перехода на более высокий уровень самоорганизации, в состояние с более высокой степенью динамического самосохранения. Этот катаклизм – предрешенный для человечества пункт, в который оно должно прийти независимо от избранного пути. Если соизмерить сегодняшний момент истории с фундаментальными закономерностями, определяемыми универсальным алгоритмом развития, становится очевидно, что у человечества есть только два пути на ближайшую историческую перспективу.

Первый путь – фатальный и непредсказуемый. Это путь глобального экологического катаклизма, который ввергнет человечество в критическое состояние и естественным образом разрушит нынешний мировой порядок.

Именно это критическое состояние и станет началом следующей исторической эпохи, которая приведет человечество в состояние с более высокой степенью динамического самосохранения.

Второй путь в плане общей стратегии вполне предсказуем, он не является фатальным и направлен на сохранение лучшей части людского рода, на сохранение первооснов бытия. Это путь перехода человечества на уровень с более высокой степенью самоорганизации путем разрушения нынешнего мирового порядка и создания нового.

Таким образом, весь описанный в этой книге сценарий, предписывающий человечеству ближайший путь развития, является одной из форм реализации универсального алгоритма развития, формой более рациональной из двух возможных.

Что же касается неизбежности глобального социального катаклизма в этом сценарии, то он предопределен двумя факторами. Первым является социальная инертность, необходимость преодоления тех сил, которые представляют собой симбиоз большой политики и большого бизнеса. Это те силы, которые приспособились к нынешнему мировому порядку и его олицетворяют. Второй фактор предопределен парадоксом, с которым столкнулась профессор Даве.

Парадокс профессора Даве – это прямое следствие роста прагматизма в отношениях между людьми, прагматизма, неминуемо порождающего жесткую социальную конкуренцию. Анализ этого парадокса ясно указывает на то, что грабительские набеги кочевников на мирные города в прошлом, создание этнических привилегий с помощью властных инструментов в настоящем, а также разворачивающаяся по всему миру экспансия исламского терроризма на длительную перспективу в будущем имеют под собой единую первопричину. Все это разные формы проявления инстинкта самосохранения у тех народов и социальных групп, которые оказываются не способными к социальной конкуренции на текущий момент истории. Два этих фактора на первоначальном этапе не смогут действовать согласованно, но впоследствии начнут создавать идеологический союз.

Во все времена человечество страдало от индивидуумов, которые в силу своих психологических особенностей не в состоянии воспринимать истинную картину мира. Противоречия реальности не укладывались в их сознании, по этой причине они всегда стремились запихнуть эту реальность в удобные для себя рамки и свое мракобесие навязывали всем окружающим. Эта ситуация не изменилась и сегодня. При этом современные мракобесы часто наделены высокими регалиями и активно используют их для утверждения удобных и обкатанных догм, конъюнктурных и расхожих, но ничего общего не имеющих с глубинными и сложными процессами, определяющими сегодняшнюю картину мира.

Все, что изложено в этой книге, не имеет никакого отношения ни к национализму, ни к шовинизму, ни к человеконенавистничеству. Напротив, это анализ путей, позволяющих человеческому роду выжить и сохраниться. Однако уже предварительная реакция на содержание этой книги показала, насколько сильны и непоколебимы позиции мракобесов, для которых удобные и привычные догмы превратились в способ существования в этом мире. Сам термин «фашизм», подобно выработанному условному рефлексу, порождает у них реакцию отторжения всего, что имеет к нему отношение. Тем не менее истина неминуемо себя утвердит. И в сегодняшнем стремительном мире это произойдет так же быстро, как и беспощадно. А инструментом такого утверждения будет прагматизм.

С другой стороны, рост прагматизма неизбежен, согласно специфике нынешнего момента истории. Этот рост будет и дальше вести к снижению конкурентоспособности стран с развивающейся экономикой, порождая все большее количество безработных в них. При этом общие демографические тенденции таковы, что в ближайшие десятилетия почти 90 % прироста населения Земли произойдет за счет самых бедных регионов.

Таким образом, парадокс профессора Даве в нынешних условиях заключает в себе огромный конфликтный потенциал, который неминуемо будет реализован, когда в мире появится и начнет утверждать себя идеология, направленная на искоренение любых форм социального паразитизма. А такая идеология должна появиться, поскольку в нынешней исторической ситуации только она является инструментом построения нового мирового порядка, инструментом оптимизации социальной структуры человечества в масштабах всей планеты. Только идеология, которая провозгласит созидательную деятельность в качестве высшего общественного идеала, естественным образом приведет человечество к самоорганизации, к созданию единого центра управления всеми социально-политическими процессами в масштабах всей планеты. Только такая идеология способна в конечном итоге сохранить первоосновы человеческого бытия. Но утвердит она себя, лишь сломав инстинкты, порождающие стремление к паразитическому существованию. Она начнет утверждать себя с того момента, когда в мире появятся первые государства, которые в основу своей организации положат принцип целесообразности и провозгласят демократию и тоталитаризм равноправными инструментами государственного управления. С этого момента в мире начнет складываться принципиально новый уровень противостояния – идеологического и политического, который в итоге и должен будет разрушить нынешний мировой порядок. Однако произойдет это только при консолидации государств нового типа в единый социальный организм. И как следует из вышеизложенного, сила, которая заставит их консолидироваться, заключена опять же в парадоксе профессора Даве. Огромный конфликтный потенциал, заключенный в нем, сыграет роль импульса, с которого начнется оптимизация социальной структуры человечества в масштабах всей планеты.

Логика текущего момента истории ясно дает понять, что сохранение самобытности отдельных народов и их традиций, сохранение многообразия культур и построение на этой основе многополярного мира – не более чем утопия.

Эта идеологическая утопия выгодна сегодня тем, кто оседлал нефтяную трубу и стремится замкнуться в своей независимой национальной скорлупе, позволяющей дать волю проявлению хватательных рефлексов.

Весь ход современных социально-политических процессов указывает на то, что в рамках многополярного мира невозможно решать глобальные проблемы, встающие перед человечеством. Невозможно их решать на основе взаимного уважения и учета интересов всех сторон, потому что эта затея находится в противоречии с законами эволюции, утверждающими постоянную борьбу, в которой отмирает все нежизнеспособное и побеждает все прогрессивное, обеспечивающее более сложные и устойчивые формы жизни.

За стремлением сохранить самобытность отдельных народов и культур на самом деле стоит стремление уйти от этой борьбы. Борьбы, которая отметет все народы и культуры, не вписывающиеся в решение главной задачи людского сообщества – обеспечение развития. Борьбы, которая утвердит на исторической арене те народы и культуры, которые окажутся в состоянии эту задачу решать. И именно эти народы должны будут создать единую социальную структуру, способную управлять социально-политическими процессами в масштабах всей планеты. К этой цели их будет вести жесткий прагматизм, который неминуемо реанимирует главное идеологическое ядро фашизма. Но только это будет фашизм в новом обличье, которое позволит ему стать идеологическим знаменем всей прогрессивной части человечества, поскольку в этом обличье он будет служить цели спасения людского рода. Этот возрожденный и освобожденный от извращений фашизм будет лежать в основе оптимизации социальной структуры человечества в масштабах всей планеты. Оптимизации на основе идеи создания единой нации созидателей, которые остановят развитие экологической катастрофы на Земле.

Возрожденный фашизм – как бы зловеще ни звучала эта фраза, в арсенале у человечества нет другой идеологии, находящейся в точном соответствии с универсальным алгоритмом развития, который в конечном счете и направляет социальную эволюцию.

Такой вырисовывается перспектива ближайших событий.

Каким же будет место России в этом историческом сценарии будущего? Будет ли она играть одну из определяющих ролей на исторической сцене завтрашнего дня или медленно деградирует и растворится в бурном потоке грядущих событий?

С одной стороны, можно с уверенностью говорить о наличии деградации России, деградации как социального организма, который существует благодаря паразитированию на своем географическом положении.

С другой стороны, явные внешние признаки деградации не позволяют однозначно судить о наличии деградации внутренней, глубинной, порождающей необратимость этого процесса.

Дело в том, что предпосылки для начала морального разложения русского народа были заложены задолго до революции 1917 года.

В 2002 году в газете «Аргументы и факты» было опубликовано интервью со скандально известным российским писателем Виктором Ерофеевым. В нем он рассказал о своих исследованиях русских народных сказок. Писатель искренне признался, что пришел в ужас от того, над чем потешался русский народ, какой образ морали, любви и эротики он выстроил за свою многовековую историю. Цинизм, обман, издевательское отношение к женщине, унижение священников и половые связи родителей с детьми – вот на чем веками воспитывались поколения простых русских людей.

Этот весьма значительный пласт русской культуры, возведенный в ранг закрытых архивных материалов, сыграл немалую роль в успехе Октябрьской революции. Потерпев фиаско в странах Европы, коммунисты добились триумфа в России, поскольку их идеи – ограбить всех богатых, уничтожить религию и интеллигенцию – легли на благодатную моральную почву.

Внедренная следом в сознание советских людей идея общественного прогресса, согласно которой идеального состояния общество достигает только при коммунизме, сыграла для русского народа такую же роль, как и похабные сказки.

Русский философ-эмигрант Николай Бердяев, а также известный французский философ-публицист Альбер Камю в своих работах наглядно показали, что эта идея, определяющая человеку роль ничтожного муравья, весь смысл существования которого сводится к кропотливому труду во имя безграничного счастья далеких потомков, в своей сущности безнравственна и ведет к моральному разложению.

Однако не только главная основа советской идеологии, но и злосчастные сказки стали для славян чем-то вроде внешней идеологической диверсии, пришедшей из Европы и не получившей достойного отпора.

Современные антропологические исследования показывают, что, начиная примерно с VI века, весь центральный район Русской равнины начали заселять пришлые, не славянские народы. Эти гонимые со всей Европы племена варваров нашли прибежище на берегах Москвы-реки, Оки и их притоков. Именно они, известные в современной истории как вятичи, положили начало будущей российской столице. Коренные славяне сторонились пришлых дикарей, так как были шокированы их нравами.

Киевский монах-летописец Нестор, описывая племена вятичей, сравнивает их со зверями, «ядуще все нечисто». По его свидетельству, общались они друг с другом «только посредством срамословья, жены у них были общими, коих умыкали на плясаньях и бесовских игрищах».

На протяжении длительного времени вятичи жили изолированно, ассимиляция их с местным населением началась только через несколько столетий. После чего русский мат и пошел гулять по Руси, а вместе с ним и нравы грубого племени «яко звери, ядуще все нечисто».

Поэтому ростки духовного разложения были принесены на русскую землю очень давно. Прижившись на ней, они и заложили основу для будущего переворота, а следом красного террора, праведного и беспощадного, когда человека могли убить на улице только за хорошие ботинки и хорошие манеры поведения.

Однако дальнейший ход истории показал, что на самом деле никакого духовного разложения и никакой духовной деградации русского этноса не произошло.

Краткий, но бурный период советского строительства раскрыл его огромный созидательный потенциал. Этот потенциал не мог исчезнуть за еще более короткий период перестроечных катаклизмов. Поэтому, несмотря на весьма сложную ситуацию, в которой сегодня оказалась Россия, она, несомненно, обладает скрытым импульсом, способным разрушить все преграды, стоящие на пути к реализации этого потенциала.

И для того чтобы привести этот импульс в действие, необходимо ясно осознавать реальное положение, которое в России сложилось, осознавать с позиций тех глобальных исторических тенденций, которые происходят в мире. А реальное положение таково, что государством управляет огромная воровская свора, которая очень заинтересована в сохранении социальной стабильности, позволяющей ей вести паразитический образ жизни. Поэтому все социальные программы, все инновационные проекты и приверженность к прогрессивным преобразованиям не более чем фальшивые декорации, призванные скрыть суть дела. Ну а вся суть в двух трубах – нефтяной и газовой, вся суть в том, чтобы по своему усмотрению распределять халявные миллиарды.

Реальное положение в современной России таково, что на воровскую верхушку работает все – силовые структуры, антинародный парламент, главные средства массовой информации, все ветви власти.

Это глухой внутриполитический тупик, который будет существовать до тех пор, пока народ России будет верить в то, что любая революция – это кровь, хаос и лишения, что нынешняя ситуация предпочтительнее любой другой.

На самом деле все революции – это неизбежные ступени, по которым человечество двигается к своей исторической цели. Любая революция – это инструмент, посредством которого осуществляется социальная эволюция. Революция ведет к крови, хаосу и лишениям, когда она пущена на самотек, высвобождая низменные животные инстинкты. Это хорошо понимал вождь мирового пролетариата, предупреждая, что революцию нельзя делать в перчатках, ее необходимо делать засучив рукава. Тем не менее в октябре 1917 года это предупреждение было проигнорировано, и на первоначальном этапе контроль над революционным процессом был большевиками в значительной степени утерян.

Такой контроль был утерян и во время февральской революции 2014 года на Украине. Свергнув режим Януковича, украинский народ совершил подвиг, но потеря контроля над революционным процессом и переход инициативы в руки националистов обратили этот подвиг в трагедию.

Однако за истекший период истории в мире произошло немало мирных революций без крови и хаоса. И для России наиболее ценным является опыт Грузии 2012 года, когда произошло мирное свержение диктаторского режима Саакашвили. Для этого просто потребовалась консолидация всех оппозиционных политических сил и жесткий контроль над революционным процессом.

Поэтому для того чтобы запустить в России мирный революционный процесс, достаточно по примеру Грузии консолидировать все оппозиционные политические силы. Консолидировать на основе единой политической платформы и единой политической программы. И чтобы этот революционный процесс не зашел в очередной российский тупик, необходимо следовать в направлении глобальных политических процессов. Россия должна включиться в демонтаж нынешнего мирового порядка, а для этого в первую очередь отказаться от либерализма, толерантности, политического сотрудничества с ворами во власти.

Необходимо взять на вооружение одну-единственную идею, вокруг которой строить всю идеологию и политическую программу, вокруг которой консолидировать все оппозиционные силы и весь народ.

Эта идея хорошо знакома россиянам, так как с большим успехом была в свое время использована коммунистами. Это идея борьбы с паразитизмом как формой социальной деградации. Борьбы с паразитами, захватившими природные ресурсы страны, паразитами, использующими свое служебное положение для личного обогащения, паразитами, не способными поднять хозяйство, наладить производство и потому живущими на государственные дотации.

«Кто не работает, тот не ест» – эта простая и понятная идея вновь, как и сто лет назад, способна сплотить всю Россию вокруг оппозиции, которая в основу своей политической платформы положит борьбу с этим пагубным социальным явлением, принявшим в мире огромные масштабы и изощренные формы. «Кто не работает, тот не ест» – этот лозунг, который с триумфальным успехом использовали левые политические силы сто лет назад, вновь востребован историей. Только теперь он призван стать движущей силой и правых сил и по прошествии ста лет должен звучать по-новому: «Кто живет паразитом в этом мире, тот достоин только презрения».

Паразитизм – одно из самых противоречивых явлений социальной жизни. С точки зрения индивида, лишенного мотивации к созиданию, он является наиболее рациональной формой поведения. И этот рационализм, лежащий в основе паразитического образа жизни, делает его столь устойчивым и жизнеспособным. С другой стороны, ничто так не разлагает социальный организм, как это пагубное явление, которое распространилось и существует в современном мире благодаря господству идеологии либерализма.

Распространяясь по социальному организму как инфекционная зараза, он блокирует все процессы самоорганизации и развития общества, являясь одним из самых мощных проявлений разрушительной энтропии.

Именно паразитизм является сегодня главным источником всех социально-политических катаклизмов, поэтому любая политическая партия, которая провозгласит борьбу с ним в качестве приоритетной задачи, будет следовать общему мировому тренду.

В современной России это антисоциальное явление достигло катастрофических масштабов, поэтому объединенная оппозиция, чтобы получить всенародную поддержку и правильное направление движения, должна опираться не на демагогию типа требования перевыборов парламента и президента, а на программу решительной борьбы с паразитизмом.

Реальной всеобщей консолидации объединенная российская оппозиция сможет достичь только на основе идеи возвращения всего украденного народу и привлечения к уголовной ответственности всех воров и паразитов. Кроме того, такой консолидации необходимо добиваться на основе общих мировых тенденций. И если борьба с паразитизмом – это первостепенный шаг, призванный создать единый оппозиционный кулак, то следующий и самый главный программный пункт – это построение государства нового типа. Не развитого капитализма с человеческим лицом и не социализма, а государства, которое воплотит в себе все преимущества демократии и тоталитаризма, все известные на сегодняшний день рациональные инструменты государственного регулирования. Только такая политическая программа выведет Россию из нынешнего тупика и направит в правильное историческое русло.

Истина всегда только одна. И эта истина ясно указывает – современной России не нужен парламентаризм. Не нужен потому, что все эти зюгановцы, жириновцы и эсеры – это политический мусор, существующий ради самого себя, а вся российская избирательная система находится под контролем воровской своры, захватившей власть.

Поэтому третий программный пункт объединенной оппозиции должен провозгласить задачу не вооруженного захвата власти в России, а создание условий для прихода к ней достойных людей, способных повести страну в правильном направлении. В соответствии с этим лозунг «Вся власть учредительному собранию» является единственно правильным в нынешних условиях.

Достойным и ответственным людям необходимо делегировать право на демократических принципах сформировать власть, обладающую всеми полномочиями управления страной, при этом подотчетной всенародному собранию.

Третий программный пункт предполагает мирный процесс отсечения от власти антинародного парламента и всех полукриминальных чиновничьих кланов, стоящих над ним. Это отсечение от власти всех воров и паразитов, единственная мотивация которых – ободрать Россию до последней нитки.

Итак, для того чтобы остановить дальнейшую деградацию России и встать на правильный путь развития, который позволит раскрыть огромный созидательный потенциал ее народа, необходимо (по примеру Грузии 2012 года) консолидировать все оппозиционные политические силы в ней.

При этом специфика нынешнего исторического момента такова, что программный пункт, провозглашающий тотальную борьбу с паразитизмом, сам по себе способен обеспечить такую консолидацию, объединить в единый оппозиционный кулак как левые, так и правые политические силы, вплоть до праворадикальных.

Мир стоит на пороге глобальных социальных потрясений. Весь смысл этих потрясений будет сводиться к одной цели – выжить, и путь к этой цели будет только один – упорядочить социальную структуру человечества в масштабах всей планеты. Что же касается России, то у нее сегодня нет и не может быть никакого особого пути, никакой национальной идеи и никакой особой идеологии. У России есть огромная паразитическая короста, избавиться от которой она сможет, только следуя по общему пути, предначертанному всему цивилизованному человечеству. Поэтому на все оппозиционные российские партии ложится не просто историческая миссия, а историческое предназначение, которое они обязаны выполнить. Обязаны выполнить, если пришли в политику, чтобы обрести истину и следовать ей, а не затем, чтобы обрести в политике самих себя и этим тешить свое честолюбие. И левые, и правые, и праворадикальные российские партии должны объединиться на единых идеологических принципах, объединиться, чтобы стать центром консолидации всего российского народа.

Все, что изложено в этой книге, позволяет четко сформулировать эти принципы, которые отметут любую политическую демагогию, а следом очистят Россию от всего политического мусора. Принципы, которые в итоге позволят сокрушить в России власть воров и паразитов и дадут ей возможность шагнуть в завтрашний день истории.

И здесь возникает вопрос: когда и при каких условиях эта возможность будет реализована? Формулировать и провозглашать можно все что угодно, однако, как показывает современная практика, даже овладев массами, идея может так и не обрести силу. При этом расхожая формула, согласно которой революции возникают, когда верхи не могут, а низы не хотят, сегодня звучит как анахронизм. Это связано с тем, что обе эти догмы не играли определяющей роли во время революции 1917 года. Определяющую роль сыграл харизматический лидер, сумевший возродить дух нации и сплотить ее, взяв на вооружение самое эффективное средство консолидации – чувство ненависти.

Поэтому так же как и 100 лет назад, Россия сможет шагнуть в завтрашний день истории только тогда, когда появится харизматический лидер, который сумеет возродить дух нации. И так же как в 1917 году, когда главной движущей силой революции стало «священное» чувство ненависти ко всем угнетателям трудового народа, так и сегодня этой силой может стать только «священное» чувство ненависти ко всем паразитам, ворам и коррупционерам.

Таким образом, в масштабах отдельной страны этот постулат фашистской идеологии остается незыблемым. Что же касается дальнейшего процесса образования в мире стран нового типа, то он уже вряд ли будет протекать в строгом соответствии с этим постулатом. В данном случае достаточно запустить этот процесс в отдельно взятой стране. Дальше начнется цепная реакция. Если же этой страной окажется Россия, то данная цепная реакция наверняка окажется более масштабной и более интенсивной.

И все же самым главным препятствием на пути в завтрашний день истории как для России, так и для других стран станет не столько паразитизм как глобальное явление, сколько все тот же гуманизм. Именно он станет главным орудием в руках инертных социальных сил, которые попытаются не допустить никаких коренных изменений в нынешнем мировом порядке. На пути к оптимизации социальной структуры в масштабах всей планеты человечество столкнется с двумя полюсами паразитизма. Первым полюсом станут все инертные силы, олицетворяющие динамическое самосохранение, весь социально-политический конгломерат, приспособившийся к паразитическому существованию в рамках нынешнего мирового порядка. Господствующая сегодня в мире идеология либеральной демократии будет главной идеологической основой этого полюса.

Второй полюс возникнет в результате консолидации всех стран и народов, которые уже сегодня не способны вписаться в стремительный ход истории. Эти народы не смогут встать на следующую ступень социальной эволюции, а инстинкт самосохранения будет постоянно подталкивать их к паразитическому существованию. При этом ислам будет и дальше играть для них роль мощной консолидирующей силы. Поэтому ход истории неминуемо приведет к тому, что толерантные догмы либерального абсурда начнут искать точки соприкосновения с исламом, и этот уродливый симбиоз попытаются водрузить на пьедестал гуманизма, а далее возвести гуманизм в ранг высших человеческих ценностей, стоящих над всеми идеологиями.

Но на самом деле это не так.

Гуманизм – это наглядный пример того, как добро способно переходить в свою противоположность по мере исторического развития. Воплощением такого перехода стала высшая цель коммунизма – создание общества, в котором каждый получит по потребностям, невзирая на способности. Общество, в котором нет необходимости слабым бороться за то, чтобы выжить, потому что и слабые и сильные будут иметь одинаковый доступ к жизненным благам. Такое торжество гуманизма должно было положить конец внутривидовой конкуренции человека, а следовательно, конец его эволюции. Но конец эволюции – это начало гибели для всего человечества.

Справедливость этих рассуждений подтверждается всем процессом развития жизни на нашей планете.

Самые первые млекопитающие появились на Земле еще в мезозойскую эру, во времена господства динозавров. Единственным спасением для них был ночной образ жизни, днем они прятались от прожорливых ящеров в глубоких норах. Некоторые виды мелких динозавров начали специализироваться на добыче пропитания из этих нор и порою тратили много времени на то, чтобы добраться до заветной добычи. Когда большая часть норы была раскопана и нашим далеким предкам оставалось прожить только одну ночь, до восхода солнца, они поедали своих детенышей, чтобы иметь силы перебраться в другое место и вырыть новую нору.

Подобный стереотип поведения был жестоким даже на биологическом уровне, но он оказался тем инструментом эволюции, благодаря которому мы сегодня существуем.

Это наглядный пример того, как эволюция способна сформировать или разрушить любой стереотип поведения в зависимости от того, согласуется он или нет с принципом целесообразности.

Жалость, сострадание, гуманизм, либерализм – все эти категории могут быть первостепенными либо второстепенными в зависимости от того, насколько они соответствуют этому принципу в данных исторических условиях и насколько они этими условиями востребованы. Гуманизм – такой же момент динамического самосохранения живых систем, как и любая идеология, которая на него опирается. Он не обладает универсализмом. Универсален лишь прагматизм, благодаря которому самые первые млекопитающие сумели выжить в экстремальных для себя условиях.

В разные моменты истории этот универсальный механизм поведения был востребован в большей или меньшей степени, но всегда был определяющим в процессе социальной эволюции. Прагматизм сформировал современные высокоразвитые государства, прагматизм закономерным образом привел идеологию этих государств к либеральному абсурду, и именно прагматизм указывает путь, ведущий к преодолению этого абсурда.

С другой стороны, все изложенное в этой книге также является прагматическим анализом перспектив ближайшего будущего для человечества. Этот анализ не исключает возможности того, что на нынешнем историческом этапе тенденция к самоизменению еще недостаточна для того, чтобы преодолеть инертные силы динамического самосохранения. Тогда эти силы не допустят появления государств нового типа. В мире, пораженном заразой паразитизма, будет и дальше расти социально-политическая нестабильность. По-прежнему колоссальные средства будут тратиться не на оздоровление среды обитания человека, а на самоубийственную гонку вооружений, провоцируемую ростом угрозы всеобщей безопасности. Толерантные догмы либерального абсурда начнут все глубже погружаться в кровавую пасть ислама. Все это будет происходить на фоне стремления не к ограничению, а к стимуляции потребления как главного фактора роста экономики, основанной на современном мировом порядке. Этот путь очень быстро приведет нашу планету к глобальной экологической катастрофе. И тогда тенденция к самоизменению проявит себя в крайне негативной форме. Это будет форма реализации универсального алгоритма развития, при которой нынешние поколения в погоне за собственным благополучием обрекут на страдания и потрясения своих внуков и правнуков.