Ветреным и дождливым днем в конце сентября всеми городскими телевизионными станциями было передано срочное сообщение. Передав, его тут же повторили еще раз. Предназначалось оно всем полицейским участкам и патрульным автомобилям огромного города.

В редакциях вечерних газет, номера которых уже поступили в продажу, кусали локти, — новость пришла слишком поздно. А в редакциях газет утренних, улыбаясь, срочно переверстывали первые полосы.

Когда стала известна потрясающая новость, капитан Сэм Вайс, начальник 52 участка тут же вызвал лейтенанта Кленси из сыскного отдела. Он склонился над столом, телефонная трубка почти утонула в громадной ручище. Указав Кленси на стул, он снова приложил трубку к седеющему виску.

— Да, инспектор, — голос с бруклинским акцентом заполнил тесную комнату. — Понял, будет сделано… Да? Договорились! — Он быстро записал несколько слов. — Я скажу ему, инспектор… — Положив трубку, повернулся к Кленси, подумал, положил карандаш рядом с трубкой и сказал: — Это был инспектор.

Кленси решил не сообщать, что он и так догадался, и кивнул.

— Что произошло?

— Побег из Синг-Синга, — сказал капитан Вайс. — Четверо сбежали на грузовике. Подробности неизвестны, только грузовик был замечен одним хорошим полицейским в Оссининге. Достаточно хорошим, чтобы заметить грузовик, но недостаточно — чтобы остановить его в одиночку. Ему повезло — он еще жив, но протянет только несколько часов: пуля угодила в грудь и жизнь его на волоске. Только кое-что он все же сумел: один из беглецов мертв, а другой — Маркус — в тяжелом состоянии в тюремном госпитале. Грузовик возвращен владельцу.

— Это мне известно, — вежливо заметил Кленси. — Радио я тоже слушаю. Но чего хотел инспектор?

— Двое все еще в бегах, — казалось, Вайс и не слышал вопроса. — Видимо, они покинули грузовик до того, как его заметил полицейский. Робу их нашли в кузове, значит, они переоделись и теперь Бог знает где, и одеты вроде нас с вами.

— Надеюсь, что с учетом погоды — лучше, — съязвил Кленси. — Только все это я уже слышал.

Капитан внимательно взглянул на него и с притворной брезгливостью покачал головой.

— Может быть, вы даже слышали, кто они — те, кого еще не поймали?

— Нет.

— Ну, тогда держитесь. Один из них — ваш старый знакомый Ленни Сервер.

Улыбка на лице Кленси потухла. Глаза округлились, рука с сигаретой замерла.

— Ленни Сервер?

— Собственной персоной. Тот, который так орал на вас в суде. — Взгляд капитана Вайса мрачно оглядел стройную фигуру лейтенанта. — Вы все помните, Кленси? Он поклялся, что доберется до вашей шкуры, шкуры прокурора и судьи, только выйдет на свободу. Помните?

Кленси рассеянно пожал плечами.

— Помню, но шпана всегда так говорит. Может быть, это оправдывает их в глазах банды.

— Журналисты думают иначе.

Реплика не произвела на Кленси никакого впечатления. Достав сигарету, он задумчиво вертел ее между пальцев.

— Я тут одного не понимаю. Ленни осужден был на пять лет за то, что сбил человека и скрылся. Это было три года назад. Говорят, в тюрьме он вел себя хорошо и в истории не вмешивался. Месяцев через шесть — восемь он мог выйти на свободу. Так чего же он ввязался в такое дело?

— Может быть, ему неудержимо захотелось подышать свежим воздухом? — ядовито заметил капитан.

— Я не шучу. Все же, почему он это сделал?

— Спросите у самого, когда поймаете, — Вайс кивнул на телефон. — Это звонил инспектор Клейтон. Вам поручена поимка Сервера, охрана судьи Кейла и прокурора. Я вам обеспечу всю необходимую помощь. Инспектор полагает, он может заявиться к матери. И еще у него здесь есть подружка.

— Которая его мне заложила, — заметил Кленси. — Ленни этого так и не узнал.

— Да? — удивился Вайс. — Я тоже не знал.

— Этого никто не знал, кроме тех, кто занимался тем делом. Мне казалось, что не стоит кричать об этом на всех перекрестках. — Кленси наконец закурил. — Что за типы бежали вместе с ним?

Капитан взглянул в свои записи.

— Холли Уильямс, он был за рулем. А теперь он в холодильнике морга — пуля угодила в голову. Второй — Фил Маркус, он в тюремной больнице. В следующий раз наденет защитный жилет. И еще какой-то Блаунт и ваш друг Сервер.

— А шофер грузовика, — спросил Кленси. — С ним что сделали?

— Оглушили и бросили в кузов. Отойдет.

Кленси покачал головой.

— Ничего не понимаю. Ленни был всегда лишь мелким мошенником. А побег из Синг-Синга — крутое дело. Что в нем делать мелкому мошеннику, да еще накануне освобождения? Глупость какая-то.

— Глупость? А сбить человека на украденной машине — не глупо? А грозить в суде — не глупость? Кто же знает, почему он так поступил? Может быть…

— Может быть, — с улыбкой согласился Кленси, кладя в пепельницу обгоревшую спичку.

— Может, он боялся, что вы умрете от рака легких прежде, чем он до вас доберется, ведь у вас всегда торчит изо рта сигарета… Так что вот в чем дело. Думаю, инспектор не убежден, что Сервер собрался рисковать и участвовал в побеге добровольно. Но, как бы там ни было, он распорядился, и я вам передаю его указания.

— Превосходно! — Кленси встал.

— Чем могу помочь? — спросил капитан.

— Я возьму четверых, и еще мне понадобятся Капровски и Стентон. Дальше будет видно.

— Очень хорошо, — тревожная улыбка появилась на лице капитана. — Не рискуйте понапрасну, Кленси. Если этот тип действительно задумал то, о чем говорил… Я совсем не рвусь сообщать печальную весть Мери Келли…

Кленси ухмыльнулся. Мери Келли была любимицей 52 участка. Ей казалось, что четыре десятка — лучший возраст для мужчины, а седеющие виски придают импозантный вид, крепкое, чуть полноватое тело — то, что нужно, ну а фамилия Кленси — самая красивая из всех, которые может носить мужчина. И женщина тоже.

Именно в последнем Кленси был с ней решительно не согласен.

— Если вы еще раз вспомните про Мери Келли, — сказал он, — я решу, что вы к ней неравнодушны.

— Я волнуюсь только из-за вас. — Капитан решил, что сейчас неподходящее время для этой темы и углубился в свои бумаги. — Еще раз предупреждаю — будьте очень осторожны!

— Я буду осторожен, — ответил Кленси, — даже только для того, чтоб доставить вам удовольствие.

Кивнув капитану, он вышел из кабинета и спустился по лестнице.

Порыв ледяного ветра с дождем помог Кленси открыть дверь 52 участка, зато закрыл ее он с трудом. Ругаясь сквозь зубы, снял промокший плащ.

Перед ним предстала огромная фигура.

— Лейтенант…

— Метью? — Кленси нахмурился. — Вы же должны охранять дом Кирквуда!

— Да, лейтенант. Только по тому адресу, который вы дали, Кирквуд больше не живет. И нового адреса он не оставил.

Кленси с отвращением стянул промокшую шляпу, холодная струйка потекла по спине. Вздрогнув, он зло покосился на полицейского, словно тот был во всем виноват.

— А в справочнике?

— Там только старый адрес.

— А если по телефону?

— Пытался, он не отвечает. И в справочном бюро нет его нового номера.

— Ладно, пошли со мной, посмотрим, что можно сделать. Сержант! — он повернулся к дежурному за столом.

— Да, лейтенант. С судьей Кейлом я договорился, он ждет в половине девятого.

— Отлично. От Стентона и Капровского ничего?

— Пока нет.

Пожав плечами, Кленси прошел к себе в кабинет. Повесил плащ и шляпу, с которых стекала вода, плюхнулся в кресло и снял телефонную трубку.

— Сержант, свяжитесь с управлением кадров и спросите новый адрес Кирквуда. Только не говорите, что он на службе в окружной прокуратуре, а не в полиции.

— Хорошо, лейтенант. Если не выйдет, я позвоню Джонсону из телефонной компании. Он живо все выяснит.

— Спасибо. Только, пожалуйста, побыстрее.

— Стентон вернулся, лейтенант.

— Не задерживайте его, — Кленси положил трубку.

— Чертов ливень! В такую погоду и жить не хочется!

Он закурил. Стоявший в дверях Метью посторонился, пропуская Стентона.

— Привет, Метью, — Стентон повернулся к Кленси, показывая на Метью пальцем. — Наконец-то вы согласились на охрану, лейтенант?

— Да, он мне нужен здесь, — сказал Кленси. — Что там, у матери?

— Да ничего, — Стентон снял дождевик, положив его на стул. — Но вы ведь на особые результаты и не рассчитывали? Она божится, что видела последний раз Ленни в Синг-Синге недели две назад. И говорили о работе, которую она подыскала ему после освобождения — у друга его отца. Это в Джерси, по части подержанных машин. И, между нами, вполне приличное место для такого парня. Она клянется, он собирался дожидаться освобождения по закону и рассчитывал в ближайшее время выйти на волю. Я говорю, она поклялась, на самом деле! Принесла старую Библию, положила передо мной и поклялась на ней, что Ленни честный парень, случайно попавший в банду. Что будет впредь себя прилично вести. Мне она показалась немного не в себе.

— Вы спрашивали, почему же Ленни тогда сбежал?

— Да, но она ничего не ответила, только все время повторяла, что Ленни будет работать в Джерси и что больше никаких историй не будет. Старуха просто боится себе признаться, какой подонок ее сынок.

— Известий от него у нее нет?

— Клянется — нет, и я ей верю. Она говорит, что Ленни обязательно бы позвонил матери, ведь для того и мать, и Ленни это знает… и дальше в том же духе.

Позвонил дежурный.

— Я узнал телефон Кирквуда, лейтенант. Но это оказалось трудно: у телефонной компании его не было…

— Спасибо, — оборвал его Кленси.

— Но вас соединить? — сержант все понял.

— Весьма любезно с вашей стороны, — взяв себя в руки, вежливо ответил Кленси. — Я подожду.

Ждать ему пришлось так долго, что едва уже не положил трубку, когда наконец услышал:

— Алло?

Голос этот Кленси хорошо знал.

— Привет, Рой, это лейтенант Кленси.

— Привет, Кленси, — перевел дух Кирквуд. — Давно не виделись. Я уже был в дверях, когда услышал звонок. Ева с детьми пока у друзей, ведь мы окончательно не переехали. Они будут здесь завтра.

— Но где вы находитесь?

— У себя. Что за странный вопрос? А вы куда звонили?

— Где именно у себя?

— А, вот что… На Вашингтон-гейтс. Мы переехали уже…

— Господи, да где точно?

— 2450, Восточная 187 стрит, квартира 604. Но почему…

— Не кладите трубку. — Кленси повернулся к Метью, прикрыв рукой трубку, — записывайте: 2450, Восточная 187 стрит, квартира 604. Заедете по старому адресу и заберете парня, что торчит у черного хода.

Потом продолжил:

— Что за дела, Рой, с чего вы не оставили нигде своего нового адреса?

— А у привратника вы спрашивали? Ведь он прекрасно знает новый адрес, но вот такой уж тип — ему на все наплевать.

— У него могут быть крупные неприятности, если откажется давать данные полиции. А телефонная компания почему не в курсе?

— Сдавая старую квартиру, я телефон оставил там. Но как вы разыскали мой номер?

— Не знаю, но могу спросить, если вас это так интересует. — Тут Кленси заговорит серьезно. — Послушайте, Рой. На ближайшие дни мы к вам приставим пару ангелов-хранителей. Я специально вас предупреждаю.

— Но почему? Чем это вызвано?

— Полиция вас хочет защитить, пока не будет пойман Ленни Сервер.

— Шутите, Кленси, — в голосе Роя послышалось облегчение. — Конечно, я знаю о побеге, все только о нем и говорят. Но неужели моя охрана вызвана его пустыми угрозами трехлетней давности? Это просто смешно! Господи, да я…

— Не спорьте, Рой. Я получил приказ, и я его исполню. Так что не вздумайте улизнуть от наших ребят.

— Но, Кленси, у меня предвыборная кампания. Если за мной повсюду будут следовать двое агентов, я возомню о себе как о великом деятеле.

— Не спорьте, Рой. Вас все равно будут охранять. И не расстраивайтесь, вашего противника — тоже и по той же причине.

— Правда? Ведь Кейл на том процессе был судьей.

— Вот именно, — и Кленси подумал: «Как будто он это только вспомнил!»

— И когда ваши ищейки начнут наступать мне на пятки?

— Они уже в пути. И не пытайтесь ускользнуть от них.

— Ладно, я даже попрошу их подтолкнуть машину, если застряну. — Теперь в голосе Кирквуда слышалось любопытство. — Есть что-нибудь новенькое?

— Пока ничего. Вы знаете не меньше меня. Инспектор Клейтон просто не хочет рисковать, а он начальник… Так что вас будут охранять. Вас и судью.

— А вас?

— Обо мне не беспокойтесь, займитесь собой. — Кленси взглянул на часы. — Я кладу трубку, Рой. И помните, что я сказал: можете думать, что угодно, у меня приказ.

— Ну что ж, спасибо, Кленси.

Тот положил трубку и повернулся к Стентону.

— Что еще?

— Да ничего. Что дальше делать, лейтенант?

— К телефонам мадам Серверы и Марии Эрнандес подключились. Пока свободны, послушайте телефон матери. А сержант…

Снова задребезжал телефон.

— Алло?

— Капровски, лейтенант.

— Где вы?

— У дома девушки, лейтенант. Она еще не вернулась.

— Откуда вы звоните?

— Из бара напротив.

— Из бара?

— Ну что вы, это просто единственное место, где есть телефон.

— К ее телефону подключились.

— Я знаю. Вернее, догадывался. Я видел, как наши люди входили в дом. Они еще там.

— И не пытайтесь допрашивать девушку, — велел Кленси, — это ничего не даст. Просто слушайте ее разговоры. Если до полуночи ничего интересного не будет, включите магнитофон и отправляйтесь домой. Утром везите ленту сюда. Послушаем вместе.

— Будет сделано, лейтенант. Я поспешу, пока техники не ушли. Это все?

— Пока все. — Кленси положил трубку.

— Вы слышали, Стентон. Вам то же самое. Если Сервер вообще позвонит, в чем я лично сомневаюсь, он позвонит до полуночи. Но, по-моему, он удаляется от Нью-Йорка все дальше. И, разумеется, звонить никуда не будет.

Стентон кашлянул.

— Лейтенант…

— Да?

— Судью и прокурора охраняют, а… Магнитофон сработает и сам, пока я провожу вас домой… Я с вами…

— Стентон, — холодно оборвал Кленси, — запомните одно: инспектор отдает команды капитану Вайсу, тот мне, а я вам. Понятно? И установленный порядок менять не будем. Ясно?

— Как вам угодно, лейтенант, — у Стентона был просто несчастный вид. — Где мне найти вас, если что?

— Сейчас я иду обедать, потом к судье Кейлу, потом домой. Займитесь телефоном.

Стентон натянул дождевик.

— Вы начальник, лейтенант.

— Ну вот, — Кленси тоже поднялся, — теперь вы меня поняли.

Вторник, 20.40

Судья Эмиль Кейл жил в одном из огромных домов на восточной стороне Централ-парка. Собрав все свои сбережения, он сумел забрать дочь, библиотеку, кое-что из мебели и переселился в этот шикарный район.

Когда Кленси вышел из такси, дождь уже перестал. Оставляя мокрые следы на ковре, под укоризненным взглядом сидевшего за стойкой привратника Кленси пересек холл и вошел в лифт.

Открывший ему слуга принял плащ и шляпу. Когда он провел Кленси в гостиную, судья Кейл кинулся навстречу с распростертыми объятиями.

— Здравствуйте, лейтенант, как поживаете?

— Очень хорошо, спасибо.

Кленси пожал маленькую крепкую руку, позабыв, что его еще мокра от дождя. Его поразил безупречный смокинг судьи с атласными отворотами, шикарным жилетом и поясом. Вспомнив о своем поношенном костюме с мятым галстуком, Кленси только вздохнул.

— А как вы поживаете, сэр?

Судья счел вопрос риторическим.

— Мы как раз собрались отведать коньячку, — сообщил он, — вы составите компанию?

— Благодарю, сэр.

Пройдя за судьей в огромный салон, Кленси понял, что значило «мы». Присев на пуф у столика, он разглядывал молодую серьезную женщину в идеально простом платье и интересного усатого мужчину лет тридцати пяти.

— Разрешите представить, лейтенант, — сказал Кейл, — моя дочь, миссис Уэлс, и ее муж Джон Кэрол Уэлс. Дорогая Джейн, представляю тебе лейтенанта Кленси.

Кленси вежливо поклонился молодой женщине и пожал руку ее мужу.

— Джон, займись коньяком, пожалуйста.

— Сейчас, — Уэлс поспешно кивнул и направился к бару, встроенному между двумя кожаными диванами. Кейл сел напротив Кленси. — Ну, лейтенант, в чем же дело? — Судья перешел вдруг на официальный тон, так знакомый Кленси.

Взяв коньяк, поданный Джоном, Кленси благодарно кивнул.

— Вы, конечно, слышали о побеге?

— Разумеется. Полагаю, вы ко мне пришли потому, что Сервер на свободе? Да?

Кленси неуверенно покосился на дочь и зятя.

— Можете говорить при них, — сказал судья. — Они в курсе всего дела. Пригласил я Джона не на обед. Он ведь член комиссии, которая выпускает заключенных на поруки. Я подумал, он может быть нам полезен.

— Верно, — согласился Джон. — Только я не вижу, чем могу помочь. Но судья решил…

Кейл нетерпеливо перебил его.

— Я хочу кое-что уточнить, лейтенант. Думаю, вы пришли меня предупредить, что я должен быть осторожен. Собираетесь организовать мне охрану и все такое. Честное слово, я разрешил вам прийти только для того, чтобы сказать — я этого не люблю, не хочу и не нуждаюсь. Если бы я прятался за спину полиции все двадцать лет работы из-за каждой угрозы в зале суда, я бы просидел в четырех стенах.

— Я, конечно, понимаю, сэр, но…

— Никаких «но», — бесцеремонно перебил судья, — я веду предвыборную кампанию, и конвой полиции мне будет мешать.

— Ваш противник мне сказал то же самое, — усмехнулся Кленси.

— Мой противник? — теперь уже ухмыльнулся судья. — Вы послушайте радио в четверг вечером. После моего выступления ему уже не понадобится никакая охрана.

Джон наклонился к Кленси.

— Лейтенант, — извиняющимся тоном начал он, — ведь Сервер угрожал и вам тоже?

— Да, — согласился Кленси, — он угрожал вашему тестю, Рою Кирквуду и мне.

— И какое у вас впечатление, лейтенант?

— Понимаете, — секунду он колебался, — я весьма уважаю инспектора, а он смотрит на это иначе, чем я. Так что я обязан выполнять его команды.

— Но меня его команды не касаются, — возразил Кейл.

Кленси пренебрег этим замечанием и снова повернулся к Уэлсу.

— Вы работаете в комиссии по освобождению. Не могли бы вы дать мне сведения по четверым беглецам? Я имею в виду сведения, которых нет в их делах?

— Я хочу быть вам полезен, лейтенант, только вряд ли знаю больше вас. Ну посмотрим… Речь идет о Вильямсе, Маркусе, Блаунте и Сервере?

— Конечно.

— На комиссии был Вильямс, около месяца назад. Он сидел за то, что пырнул кого-то ножом во время ссоры в баре. Маркус с Блаунтом осуждены на двадцать лет каждый, к нам они смогут попасть лишь через много лег. Серверу дали от пяти до десяти лет. Его дело мы могли рассматривать только через шесть месяцев.

Кленси удивленно посмотрел на Уэлса.

— Вы на память знаете дела всех заключенных?

— Что вы, — рассмеялся Уэлс, — это невозможно. Но, услышав про побег, я решил взглянуть, имели ли мы с ними дело. А когда мой тесть пригласил встретиться с вами, я еще раз посмотрел их дела.

— Ясно, — кивнул Кленси. — Что вы думаете о Вильямсе?

— Он бы не был освобожден, — ответил Уэлс. — Это точно. Поведение в тюрьме не из лучших, и к тому же он рецидивист, он и раньше орудовал ножом. Нет, его бы не освободили.

— Понимаю. А Сервера?

Хмурясь, Уэлс покрутил в руках стакан.

— Трудно мне говорить от имени комиссии, дело мы еще не рассматривали. Лично я — но это между нами, полагаю, преступление его не так уж страшно. И в тюрьме он вел себя прилично. Повторяю, дело его еще не рассматривалось. Разумеется, теперь, после его участия в побеге… Почему вы меня об этом спрашиваете?

— Не могу понять, зачем он сбежал, если должен был предстать перед вашей комиссией и мог рассчитывать на освобождение. Странно это. И не я один так думаю. Как по вашему, что может толкнуть на побег человека в такой ситуации? Что его заставило?

— Видимо, у каждого есть свой предел терпения. И Сервер дошел до точки. Потому я, как и ваш инспектор, полагаю, что Сервер может быть опасен и к его угрозам относиться нужно серьезно. Постарайтесь убедить в этом моего тестя, очень вас прошу.

Судья Кейл что-то проворчал. Стакан его опустел, маленькие глазки заблестели.

— Столько слов из-за такой ерунды. Заключенному подвернулся случай бежать, он им и воспользовался. Глупо? Но тем не менее так. И угрозы нам троим он забыл раньше нас, будьте уверены.

Взяв бутылку коньяка, он налил себе и поставил бутылку под рукой.

— Кстати, Джон, затевая освобождение на поруки, вы только разжигаете в них напрасные надежды, а потом разочаровываете. Вот и все.

Уэлс сжал зубы, его жена собралась было вмешаться, но раздумала.

— Вы против освобождения на поруки в любом виде? — спросил Уэлс.

— Если откровенно — да. Все это бессмысленно. И безрезультатно. Чего вы добиваетесь? Любви таких, как Сервер и Блаунт?

Уэлс с женой замолчали, видимо, такие ссоры были не впервой. Кленси встал, не желая вмешиваться. Жестом Джон предложил ему еще налить, Кленси отказался.

— Мне надо идти, — сказал он. — Завтра трудный день.

Судья Кейл пожал плечами. Видимо, последняя рюмка коньяка вдруг испортила ему настроение.

— В общем, лейтенант, — сказал он сухо, — не надо мне ваших людей. Мне вести кампанию, я готовлю ответственную речь для радио. У меня будет дурацкий вид…

Кленси, не вступая в спор, простился, Джон Уэлс проводил его до двери. Появившийся невесть откуда слуга подал Кленси плащ и шляпу.

— Он не всегда такой, — сказал Уэлс. — Видимо, побег волнует его гораздо сильнее, чем он говорит. Тут еще эти выборы… Его будут охранять?

— Разумеется, — Кленси пожал ему руку. Улыбнувшись, подумал про себя: «У меня будет дурацкий вид… И судья прав, потому что он и есть упрямый старый дурак. Ну, а я?»

Под по-прежнему лившим дождем улыбка его быстро исчезла.

Телефон все звонил. Кленси безуспешно пытался проснуться. Долго шарив рукой по столику, наконец нащупал трубку.

— А-алло?

— Лейтенант, это Капровски, — голос был смущенный и несчастный. — Я в отчаянии, что пришлось будить вас среди ночи, но…

Кленси наощупь зажег ночник и заморгал. Черт бы все побрал!

— Что случилось? — хмуро рявкнул он.

Из трубки донесся тяжелый вздох.

— Эта девушка… Фернандес… Она погибла.

— Что?

Кленси сел и потряс головой, чтобы окончательно проснуться и понять, что говорит Капровски.

— Вы откуда звоните?

— Из больницы Бельвью. Ее привезли сюда.

Кленси пошел в ванную, окатил голову холодной водой и вернулся окончательно проснувшимся.

— Все в порядке, Кап, рассказывайте. Только с самого начала. Что произошло?

— Лейтенант, я выполнял ваши указания. Пошел к техникам, те установили аппаратуру подслушивания в подвале. Отослали привратника, приготовили мне наушники. Я подумал, раз девушка не пришла, подожду ее в бистро напротив, заодно сэндвич съем…

— И пока вы там торчали, — угрожающе начал Кленси.

— Нет, лейтенант, ни в коем случае. Значит, съел я свой сэндвич, вернулся в подвал и надел наушники. Телефон звонил несколько раз, но ее не было дома и никто не брал трубку. Я уж было собирался вылезать из подвала и узнать у привратника, не уехала ли она куда-нибудь, как вдруг трубку подняли и набрали номер. Она вернулась.

— Откуда вы знаете?

Капровски даже сбился.

— Как это… ну, она же звонила матери Ленни.

— Хорошо. В котором часу это было?

— В девять двадцать шесть.

— Где был Сальмен?

— Сальмен?

— Тот, кто должен был наблюдать за входом в дом.

— Когда я пришел, он стоял на углу. Думаю, он там и оставался.

— Фотографии у вас обоих были?

— Ну, конечно, лейтенант, — заверил Капровски. — Я взял перед уходом… Про Сальмена, правда, не знаю, но странно было бы…

— Продолжайте, пока это не имеет значения.

Кленси свободной рукой зажег сигарету и натянул одеяло на плечи.

— Ну, так вот, — продолжал Капровски, — она позвонила мамаше Сервер, и я ухихикался при мысли о том, что на другом конце провода Стентон слушает то же, что и я, но вот не говорили они ничего для нас полезного. Марсия Эрнандес только плакала и спрашивала, почему да зачем Ленин это сделал. А мать… ее послушать, так не все полицейские гоняются за ее сыном. Она все повторяла: «Не расстраивайся! Ленни хороший мальчик!» и все в таком же роде.

Не иначе от шока она просто одурела.

— Больше она ничего не говорила? Что Ленни дал ей знать о себе? Что помогло бы нам узнать, где он и что собирается делать?

— Абсолютно. По крайней мере мне так кажется. Если, конечно, они не говорили кодом. Но все записано, можете послушать. Ну, да ладно. Они закончили и целый час — тишина. Я уже собирался уходить, как ей вдруг позвонили снова. Около полуночи. Она, наверно, ждала у аппарата, так как сняла трубку сразу.

Звонил мужчина, голос хриплый, как будто простуженный. Спросил:

— Марсия?

Она ответила:

— Да, кто это?

Тот перебил ее:

— Молчите, говорить буду я. У меня к вам поручение от одного старого друга. Он хочет вас срочно видеть.

— Где? — спрашивает она.

— В том месте, где вы познакомились. Вы знаете.

Девушка что-то хотела спросить, но трубку повесили.

Что делать, я не знал. Идти за Сальменом не мог, а вдруг она еще кому будет звонить, и нужно было проследить, пойдет ли она к Серверу. Я подождал немного, дал ей выйти, чтобы меня не заметила.

Капровски смолк. Кленси уже представил себе, что было дальше.

— Продолжайте, — сказал он спокойно.

— Я был еще в вестибюле и сквозь стеклянную дверь следил, как она переходит улицу. И тут автомобиль с погашенными фарами на полном ходу налетел на нее. Она ничего не видела, даже не вскрикнула. Когда я выскочил, машина была уже далеко. А девушка лежала в луже крови. Она была мертва.

— Других машин на улице не было? А полицейских?

— Ни души.

— А Сальмен?

— Думаю, он ушел в полночь. Остался полицейский, который пил кофе в баре напротив и наблюдал за перекрестком, но он видел не больше меня. И даже меньше.

Кленси сквозь зубы выругался.

— А что с машиной? Ни вы, ни он ничего не заметили, чтобы ее опознать?

— Натансон, тот полицейский, вообще ничего не видел. А я заметил только, что она черная. Но ночью невозможно поручиться и за это. И совершенно не могу сказать, кто в ней был. Вызвали скорую, но было поздно. Теперь она в морге с биркой на ноге. Видели бы вы ее, лейтенант… жуткое зрелище…

— Где Натансон?

— Я отослал его в участок. Он-то ни при чем. Все это только моя вина!

— Ну да?

— Мне нужно было шевелить мозгами. Ленни наверняка позвонит, когда ее не будет на том месте. Захочет знать, что случилось. Нужно было подняться в квартиру и дождаться звонка, но мне тогда и в голову не пришло. Поехал вместе с Натансоном в больницу.

— Не стоит расстраиваться, — успокоил Кленси, — я гарантирую, что он и не думал звонить. Ведь за рулем черной машины наверняка был именно Ленни Сервер. И это не несчастный случай, а преднамеренное убийство.

Капровски был поражен.

— Как? Вы думаете, он сам ее задавил? Но почему?

— Потому что три года назад она сдала его мне. Я думал, он не знает, но, видимо, ошибался. Так что здесь виноват я. Нужно было создать ей усиленную охрану. Я думал, Сервер просто мелкий мошенник, а он опасен. Инспектор и Джон Уэлс были правы. Все были правы, кроме меня.

— Но я был рядом с ней, — сказал Капровски, — я мог…

— В такое время вы уже должны были спать дома, — заметил Кленси, размышляя. — Вы осмотрели ее сумочку?

— Ничего интересного. Немного денег, помада, все такое.

— Ясно, — вздохнул Кленси.

— Лейтенант, я могу чем-нибудь помочь? После такого зрелища явно не уснуть.

— Хотелось бы услышать запись разговора. На всякий случай, вдруг вы упустили какую-то деталь.

— Конечно, лейтенант. Но только я все передал слово в слово. Магнитофон еще в подвале, я за ним спущусь.

— Ладно, я одеваюсь, и через час мы встретимся у ее дома.

— Я жду вас, лейтенант.

— И принесите ее сумочку.

— Договорились.

Кленси положил трубку, прошел в ванную и, сняв пижаму, увидел себя в зеркале. Длинный шрам зигзагом пересекал грудь — результат оплошности при аресте наркомана, убившего жену и двух случайных прохожих.

Сервер — мелкий жулик? А тот, другой, поджидавший его в тупике с окровавленным ножом в руках?

Кленси вздохнул, почесал шов и открыл кран.

Положив катушки с магнитофонной лентой на стол Кленси, Стентон занял свою любимую позу — верхом на стуле. Капровски по привычке раскачивал стул на ножках. Он зевал и жмурился, считая, что после такой ночи можно. Кленси взглянул на кассеты.

— Стоит слушать? — спросил он.

— Считаю, нет. Разве что у вас время лишнее. Там записей на двенадцать часов. Звонили всю ночь не переставая.

Кленси удивленно взглянул на него.

— Сколько же вы просидели у аппарата?

— Я? Всю ночь. Жена у меня сейчас в Уайт-Плин сидит с ребенком сестры, пока та в больнице, так что я совершенно свободен. Вот я и решил, что лучше оставаться у телефона, чем идти домой к полной раковине грязной посуды. Правда, разок-другой я вздремнул, не снимая наушников. Просыпался, прослушивал, что прошло на запись, но все время одно и то же — пустая болтовня.

— Почему?

— Да потому, что в семье этой триста пятьдесят человек, не меньше. Все эти дяди, тети, кузины словно с ума сошли, звонили один за другим, видно как только узнавали о побеге. И все наперебой предлагали помощь. Если бы они принесли все, что пообещали, старухе можно бы открыть магазин. Короче, все звонившие были потрясены. Кроме самой старухи, что мне кажется подозрительным. Она была спокойнее всех. И всем говорила, что Ленни — хороший мальчик, что за него не надо волноваться, что его ждет хорошая работа после освобождения. Я говорю вам — она та еще штучка!

Кленси закурил, задумчиво разглядывая спичку.

— Вы уверены, что среди всех этих родственников не проскочил звонок от Ленни?

— Уверен я только в одном: все они поклялись, что с голоду она не умрет. Если там и был голос Ленни, он не сказал ничего такого, что может навести на след. И сомневаюсь, чтобы парень, убежавший из Синг-Синга, стал звонить, чтобы обещать поддержку — даже своей матери.

Капровски лениво приоткрыл один глаз.

— Серверы — каталонцы. Они все говорили по-английски?

— Время от времени кое-кто начинал с иностранного, но старуха отвечала на английском и те делали так же. Она ведь говорит, Ленни — стопроцентный американец.

— Ленни вообще не говорит по-испански, — заметил Кленси. — Отец его погиб, когда Ленни был совсем маленьким, а мать всегда учила его только английскому.

— Ладно, — сказал Стентон, — вы будете слушать пленку, лейтенант?

Кленси отодвинул катушки.

— Нет. Скажите, Стентон, старуха не знает, что случилось с Марсией Эрнандес?

— Нет. А что с ней случилось?

— Сервер отправил ее на тот свет, — ответил за Кленси Капровски.

— Черт, я этого не знал, — выругался Стентон.

— А ты заходи на службу, тогда будешь в курсе. Здесь бюллетени вывешивают.

Массивная фигура капитана Вайса появилась в дверях. Он озабоченно взглянул на Кленси.

— Говорят, у вас была весьма насыщенная ночь, лейтенант.

— Совершенно справедливо, капитан.

— Ну и какие выводы?

— Такие, что я чувствую себя совершенно разбитым, — ответил Кленси. — Сегодня у меня встреча с директором Синг-Синга. Возможно, кое-что узнаю.

— Нужна помощь?

— Да. Я хотел бы, — чтобы Роя Кирквуда и судью Кейла стерегли как следует. Пусть их не отпускают ни на шаг. Нравится им это или нет. И мне нужны Кап и Стентон, для них есть работа. Кап, вы разыщите бывшую банду Ленни, они именуют себя «сиды». Поговорите с ними любыми средствами, вплоть до кулаков. Этой ночью черных машин не угоняли, я проверил. Значит, Сервер достал эту машину иначе.

Теперь он повернулся к Стентону.

— А вы поедете в Джерси, в ту фирму, где Ленни обещали работу. Он мог взять машину там. Я в самом деле пока не знаю, где его искать.

— А как насчет вас, Кленси? — спросил Вайс. — Кто будет охранять вас? Ведь вы распорядились усилить охрану всех, кроме себя.

— О себе я сам позабочусь, — заявил Кленси.

— Великолепно, — хмыкнул Вайс. — Изображаем великого ирландского героя, да? Ведь только прошлой ночью вас Сервер едва не шлепнул, и только чудо вас спасло. Рапорт сержанта я уже прочитал. Одна бабенка все видела из своего окна, так она говорит, если бы Капровски не завалил вас на землю, конец бы вам!

— Ну нет, он взял слишком высоко. — Кленси умолк и напрягся. — А машину она видела?

— Да видела, но вся беда в том, что не отличит «мерседес» от велосипеда.

— Замечательно, — кисло констатировал Кленси, устраиваясь в кресле поудобнее. — Ну, ладно, в любом случае я отправлюсь в Синг-Синг и не думаю, что Сервер последует туда за мной. — Он поднял глаза на Стентона и Капровски. — Чего вы ждете? Я вас озадачил, теперь за дело!

Капровски грохнул стулом, Стентон вскочил, и они молча убрались из кабинета.

Кленси вздохнул.

— Вы правы, Сэм, — сказал он Вайсу. — Разыгрывать героя в нашем деле — это просто идиотизм. Когда я вернусь из Синг-Синга, можете приставить ко мне ангела-хранителя, хотя это и бесполезно!

— Хорошо, — согласился капитан.

Зазвонил телефон, Кленси снял трубку.

— Кленси? Как дела? Это доктор Фримен.

— Привет, доктор, что нового?

— Я только что осмотрел девушку, которую ночью привез Капровски. Ее сбила машина. Она как-то связана с делом, которое вы ведете?

— Более-менее. А почему вы спрашиваете? Что-нибудь нашли?

— Ха, Кленси, у меня-таки есть для вас новости. Правда, плохие новости. Если я только не сошел с ума, это не несчастный случай, а преднамеренное убийство.

Кленси покачал головой и нахмурился.

— Послушайте, доктор, мы-то знали, что это не несчастный случай, но вы как это определили?

— А на одежде не было ни грязи, ни осколков стекла.

— Что-что?

— Кленси, я видел кучи таких трупов. Но я никогда не видел тело, изуродованное до такой степени, и чтобы не осталось осколков от разбитых фар или чего еще. Я попросил своих ребят внимательно осмотреть одежду девушки, так вот они нашли на ней кусочки дерева — сосновые щепки. Единственное объяснение — шофер заранее подложил доски, чтобы предохранить радиатор и фары. Но если тогда это не тщательно продуманное убийство, то что?

— Там был Капровски, который все видел, но не заметил на машине ничего особенного.

— Читал я его рапорт, — возразил Фримен. — С того места, где он стоял, ничего и не увидишь, тем более все произошло так быстро. Да и деревянный щит наверняка был небольшой.

Кленси вздохнул.

— Да, все это не слишком нам поможет.

— Делаю что могу, Кленси. Вы ведь хотите, чтобы я дал вам чудо, а я могу дать только факты. Да, будет очень трудно установить, кто вел машину. Единственная улика — может быть слегка помятый радиатор. А сколько в городе таких машин, у которых он не помят? Найдете — рыба фиш с меня.

— Не занимайтесь благотворительностью, — через силу улыбнулся Кленси. — Впрочем, в радиаторе тоже могли остаться частицы дерева…

— Ну, это только если у них не хватило ума их удалить. Или их могло смыть дождем. Или смахнуть — любой рабочий на бензоколонке. Или…

— Ладно, — не выдержал Кленси, — я все понял.

— Не кипятитесь, я только держу вас в курсе дела.

— Благодарю, — вконец расстроенный Кленси положил трубку.

— Я слышал, — сказал капитан Вайс. — Никаких шансов разыскать машину? — Он покачал головой. — Не говорите мне только, что этот мерзавец выйдет сухим из воды.

Кленси пожал плечами.

— Сэм, если не возражаете, я сейчас поработаю, а потом поеду к директору Синг-Синга.

Капитан Вайс кивнул и ушел, оставив Кленси одного.

Тот придвинул к себе стопку бумаг и просмотрел их по очереди. По большей части ничего интересного. Но Кленси продолжал листать бумаги, пока его внимание не привлек исписанный от руки лист. Он тут же схватился за трубку.

— Сержант, Метью здесь?

— Нет, лейтенант, он придет позже. Вчера он охранял Кирквуда, лег поздно…

— Знаю, — перебил Кленси, — но все равно свяжитесь с ним, я жду.

Сержанту пришлось потратить немало сил, убеждая миссис Метью, что дело очень серьезное и она должна немедленно разбудить своего повелителя.

Метью, совершенно сонный, пришлепал наконец к телефону.

— Алло?

— Метью? Это лейтенант Кленси. Скажите, вчера вечером, когда вы пошли к Кирквуду, вы проверяли, был ли пост у черного хода?

— Конечно, лейтенант, как вы и говорили. Но его не было на месте до самой ночи. Пришлось устраиваться так, чтобы наблюдать одному за обоими входами, а это жутко неудобно. — Метью зевнул. — Я написал все в рапорте, вы что, его не читали?

— Читал, читал, потому и звоню. Что за манера выставлять посты?

— Господи, лейтенант, я-то тут при чем? Да с Кирквудом ничего не случилось. Я лично видел, как он вчера вернулся домой и как сегодня вышел из дому. С утра его охраняли уже двое, так что все обошлось.

— Да, вам везет. Ну, хорошо, отсыпайтесь.

— Спасибо, лейтенант, — снова зевнул Метью.

Кленси взглянул на часы: до поезда в Оссининг оставался еще час. Он снова зарылся в бумаги.

Покачав головой, Капровски прислонился к двери ванной и осторожно постучал. Шум душа не прерывался. Подождав еще немного, постучал сильнее. Шум воды тут же смолк. Раздался раздраженный голос:

— Что там еще?

— Стентон звонит, лейтенант.

— Господи, ну попросите подождать немного, я же под душем. — Последовала пауза. — Ладно, я уже готов.

Лязгнула защелка, и в клубах пара появился Кленси, завернувшийся в полотенце. Быстро подошел к телефону.

— Алло?

— Говорит Стентон, лейтенант. Я только что вернулся.

— Ну и как? Что-нибудь нашли в Джерси?

— Этот городок гораздо больше, чем на карте. Что до матери Сервера, то ей солгать — раз плюнуть.

— Подождите болтать, — прервал Кленси. — Я в одном полотенце и уже замерз. Что же происходит?

— Старуха дала мне адрес мастерской в Джерси и фамилию хозяина, друга отца Ленни, который обещал ему работу. Но по этому адресу только модные лавки, парикмахерские, чайные — и ничего похожего на какой-то гараж. Никакого проката машин. Я подумал, что напутал с адресом и решил позвонить — ничего. В телефонной книге пусто. В справочнике по прокату машин — тоже. — Стентон помолчал. — Алло?

— Я вас слушаю, — отозвался Кленси. — И все еще мерзну. Давайте побыстрее.

— Ладно. Возвращаюсь я в Нью-Йорк, и старуха оказалась дома. Спрашиваю, что все это значит, а она даже не смутилась, не растерялась, а спокойно заявляет, что ошиблась. И дает мне новый адрес. У нее был такой спокойный вид, что я, как идиот, вместо того, чтобы позвонить по телефону, снова еду в Джерси. Но на этот раз вместо парикмахерских — лавки букинистов и ростовщиков и…

— Ближе к делу, — перебил Кленси. — Я хотел бы хоть немного поспать.

— Извините… Ну, на этот раз я вернулся в бешенстве. И на этот раз нахальная старуха мне дает адрес в Пассейке, называет имя, ничего общего с первым не имеющее. Она снова лжет, я уверяю вас, лейтенант.

— Может быть, — Кленси поправил сползающее полотенце. — Погодите… Старуха явно хотела своей ложью помочь Ленни с Марсией. Я видел одно его письмо к Марсии, он писал там, что мать нашла ему работу.

— Лейтенант, именно поэтому только я и сдержался, — согласился Стентон. — Если хотите знать, я считаю, что старуха эту чепуху рассказывает в основном для себя и сама же в нее верит. Ей так хочется, чтобы Ленни устроился на работу и жил спокойно, что она сама все это выдумала. И сама себе поверила.

— Да, — задумчиво протянул Кленси, — вполне возможно.

— Ну, а я считаю, так оно и есть.

Кленси попытался сосредоточиться, но кровать, на которой он сидел, была такая удобная, что хотелось прилечь, заснуть и забыть об этом деле до утра. Наконец он сказал:

— Вот что мы давно должны были проверить, была ли у Ленни машина до того, как он сел в тюрьму?

— Лейтенант, — заметил Стентон, — вы, наверное, слишком устали. Будь у Ленни машина, к чему бы угонять чужую? И у матери машины не было, я это точно знаю.

— Да, — согласился Кленси, — я и правда устал до смерти. Ладно, что вы собираетесь делать?

— Пойти домой и перемыть наконец всю посуду, накопившуюся без жены. Она завтра вернется, и если увидит тот бордель в кухне, мне не сносить головы. — Похоже было, Стентон и в самом деле так думает. — Лейтенант, если у вас для меня ничего нет…

— Нет, — согласился Кленси, — желаю вам получше и побыстрее вымыть посуду. До завтра!

— Ладно, лейтенант, спасибо, спокойной ночи!

Кленси медленно положил трубку. Его мучила одна мысль: ведь во время допроса он всегда задавал только нужные вопросы… может быть, он их и задавал, и услышал нужные ответы, но не придал им значения… Попытавшись вспомнить события минувшего дня, тут же отказался от этого: слишком он устал и сейчас бы это ничего не дало. Встал, направился в ванную.

— Стентон что-нибудь нашел? — спросил Капровски.

— Нет. Я снова иду под душ, а если позвонят…

И тут позвонили. Кленси с отвращением взглянул на аппарат.

— Возьмите трубку, я хоть что-нибудь надену.

Он быстро вернулся из ванной, затягивая на ходу пояс халата, и взял трубку, которую протянул Капровски, предупредив:

— Капитан Вайс.

— Алло, Сэм, — отозвался Кленси, садясь на кровать.

— Привет, Кленси. Мне сейчас позвонили…

— Где вы?

— Дома. Мне звонили со службы. По поводу Блаунта.

Вся усталость у Кленси прошла.

— Задержали?

— Нет. Пытались, но он удрал.

— Где? — Надо же, а ведь только что появилась надежда! — Это не ошибка?

— Нет, на самом деле был он.

— Но где?

— В Олбэни.

— Давно?

— Около часа назад. Они сначала позвонили в управление, потом в 52 участок, а потом ко мне. Но в любом случае…

— Он один был?

— Черт побери, Кленси, — тут даже слывший человеком весьма терпеливым капитан Вайс не выдержал. — Вот ирландец чертов! Вы мне хоть слово дадите сказать?

— Извините, Сэм, я вас слушаю.

— Надо же, он слушает! Премного благодарен! С вами мне труднее говорить, чем с женой. Ну да ладно. Как я все пытаюсь вам сказать, полицейские в Олбэни вспомнили, что Блаунт с ума сходит по своей жене и подумали, что он наверняка захочет с ней связаться. И они клянутся, что ни на секунду не спускали с нее глаз. Тем не менее, они ее как-то упустили. Блаунт виделся с женой, получил от нее деньги и скрылся.

— Вот так просто?

— Да, так просто.

— И вы говорите, за ней все время следили?

— Минимум двое.

— Что там, в Олбэни, происходит? Они что, ослепли или тронулись?

— Нет, просто Блаунт все проделал мастерски. Один полицейский наблюдал за входом в дом жены Блаунта, второй — следил сзади. Телефон ее прослушивался непрерывно. Сделано было все, как девушкой Сервера.

— Лучше не напоминайте, — кисло буркнул Кленси. — Ну, и как все произошло?

— Два часа назад к жене Блаунта пришла соседка. Они сели в кухне пить чай. Наш человек их очень хорошо видел в окно. А потом соседка ушла. Миссис Блаунт вымыла чашки, привела себя в порядок и вышла на улицу. Остановила такси, села в него. Полицейский поехал следом. Через два квартала та вышла, прогулялась пешком, остановила другое такси и вернулась домой.

— Не тяните, Сэм, у меня сердце заходится.

— У вас нет сердца, Кленси, раз вы так относитесь к Мери Келли…

— Сэм!

— Я ничего не сказал. Да вам и не скажи… Лучше я вернусь к Блаунту. Видимо, он предупредил жену через соседку и назначил ей свидание: он лежал на заднем сиденье в первом такси, и держал шофера на мушке. Тот немедленно заявил в полицию, только Блаунт покинул машину. Так шофер утверждает, что миссис Блаунт передала мужу деньги, половину которых тот вернул, сказав, что ему немного нужно. Когда жена вышла, Блаунт велел шоферу ехать к вокзалу.

— Блаунт говорил жене о своих планах?

— В такси — нет.

— А миссис Блаунт и соседку задержали?

— Нет. Наши коллеги решили, что случай может повториться и поставили на прослушивание телефон соседки.

— Теперь это ничего не даст.

У Кленси мелькнула какая-то мысль, но настолько неопределенная, что он никак не мог ее ухватить.

— Сэм, — спросил он, — когда Блаунта взяли после ограбления банка в Гленн Фоллс, все деньги были возвращены?

— Все до последнего цента. А почему вы спрашиваете?

— Не знаю. — Неясная мысль никак не давалась. — Я смутно что-то чувствую…

— И очень хорошо, — одобрил Вайс, — мне нравится, когда вы так говорите. Можете думать всю ночь, результаты доложите завтра.

— Попытаюсь, Сэм. Спасибо, что позвонили.

— Я рад возможности сказать вам пару слов. Спокойной ночи.

Кленси положил трубку, еще подумал, но, не придумав ничего интересного, пошел в гостиную. Капровски снял куртку и, сидя в кресле, листал журналы.

— Какие новости, лейтенант?

— В Олбэни видели Блаунта, но он скрылся.

Кленси закурил и тоже упал в кресло.

— Кап…

— Да?

— Что вам известно о Холли Уильямсе и Филе Маркусе?

— Уильямсом я совсем не занимался, но Маркуса помню хорошо. Особенно допросы про пожар. Никто ничего не понимал. И видел я его один только раз, когда его поймали. Но, лейтенант, вы должны помнить их лучше меня!

— Да помню я… Я не о том.

Неясная ускользавшая мысль совсем замучила его. Взяв сигарету, он стал сосредоточенно разглядывать свои босые ноги, рассеянно отгоняя дым.

— Я хочу сказать…

Опять зазвонил телефон.

— Черт, с этой адской машинкой всю ночь глаз не сомкнешь, — выругался Капровски.

Кленси с задумчивым видом вернулся в спальню и снял трубку.

— Алло? — рассеянно протянул он.

— Кленси? Этой Рой Кирквуд. Я…

Голос Кирквуда, нервный и пронзительный, Кленси узнал не сразу.

— Кто говорит?

— Рой Кирквуд.

— Что стряслось, Рой?

— Кленси, мне нужна ваша помощь.

— Ну, разумеется. Какая?

Надолго затянулось молчание, потом Кирквуд едва слышно произнес:

— Мне пять минут назад позвонили. Голос мужской, незнакомый. Глухой, который нельзя узнать. Должно быть, он прикрыл трубку…

— Что он сказал? — не выдержал Кленси. — Старайтесь повторить слово в слово.

Кирквуд зло рассмеялся.

— Ну, этого-то я не забуду. Он мне сказал: «Кирквуд, вы что, решили, что перехитрили нас, раз спрятались за полицейских? И думаете, вы в безопасности? Но я хочу вас предупредить, что с вашими детьми ведь тоже может случиться несчастье…» — Тут он хихикнул и бросил трубку.

— Сказав «Кирквуд», он подождал ответа?

— Нет.

— Был кто-то из моих людей при вас?

— Кенливен был.

— Дайте ему трубку.

— Подождите, Кленси, вначале меня послушайте. Вот я о чем прошу… Я хочу отослать жену с детьми к ее матери, в Кемден. Пожалуйста, пусть ваши люди их проводят.

— Ваших детей будут охранять, не беспокойтесь, Рой.

— Я не хочу, чтобы их охраняли, я просто не хочу, чтобы они оставались в этом безумном городе, пока не арестуют вашего сумасшедшего бандита! — Тут голос Кирквуда стал еще более пронзительным. — Я не хочу водить их в школу в бронежилетах, под конвоем полицейских. Они же дети… Вы меня понимаете?

— Послушайте, Рой…

— Не буду я вас слушать, Кленси! Вы лучше меня знаете, что вся эта затея с охраной — пустой звук. Если я вздумаю вдруг убрать президента Соединенных Штатов, то уберу, несмотря ни на какую охрану. Вам-то это известно! Прошу вас только об одном, Кленси. Вы можете дать команду, чтобы мою жену с детьми проводили до Кемдена?

— Конечно, могу, Рой. Только не нервничайте так. Вы можете отправлять своих детей куда угодно, их обязательно проводят. Только я посоветовал бы вам отправиться вместе с ними.

— Я? Что мне, делать больше нечего? — сказал тот с горечью. — Предвыборная кампания в разгаре, к тому же у меня есть револьвер и разрешение на него, так что пусть этот подонок только сунется! Да, я надеюсь, что он появится. Посмел моим детям угрожать!

— Да успокойтесь вы, Рой!

— Черт побери, — Кирквуд уже рычал, — послушайте, Кленси…

— Вы замолчите или нет, — взорвался Кленси, однако тут же взял себя в руки. — Простите, Рой. Теперь мне надо поговорить к Кенливеном.

После паузы в трубке послышался другой голос.

— Да, лейтенант, Кенливен слушает.

— Где были вы, когда звонили Кирквуду?

Этот вопрос как-то невольно сорвался с языка. Кенливен задумался.

— Ну, я-то был в туалете, когда вернулся, Кирквуд уже говорил по телефону и сделал мне знак не мешать. Он молча слушал, ничего не отвечая, потом положил трубку и тут же позвонил вам.

— Кто с вами там еще?

— Причард в машине перед домом, какой-то тип во дворе, я его не знаю, он не из наших.

— Можете подогнать машину и незаметно погрузить семью Кирквуда?

— Думаю, да, лейтенант.

— Хорошо. Пусть отвезут их к матери жены в Кемден, вам дадут точной адрес. Вы оставайтесь с ним. Заставьте выпить виски и не спускайте глаз. Понятно?

— Да, лейтенант.

Положив трубку, Кленси вернулся в гостиную. Капровски времени зря не терял: постелил простыни, достал одеяло и соорудил весьма приличную постель. Кленси сердито нахмурился.

— Вы что, решили изобразить материнскую заботу?

Капровски ухмыльнулся.

— Ну, если насчет матерей, то у моей, кто не умел стелить, тот и не спал. Кто там звонил, лейтенант?

— Да так, ерунда. Постель и правда кажется удобной. Сейчас я как залягу… А если что понадобится, ищите сами!

— Я обойдусь. Вот только дай-то Бог, чтоб чертов телефон больше не звонил. — Капровски погасил верхний свет и включил ночник. — Спокойной ночи, лейтенант.

— И вам спокойной ночи, — ответил Кленси. — Приятных сновидений!

Из ванной Кленси вышел если и не проснувшимся, то уж во всяком случае тщательно выбритым. Капровски уже нашел в холодильнике апельсиновый сок, на спиртовке весело булькал кофе, вкусно пахли гренки. Сам сержант погрузился в чтение газеты. Кленси взглянул на него с восхищением.

— Кап, из вас выйдет идеальная жена.

Капровски улыбнулся.

— Не хуже Мери Келли, лейтенант? — Он показал газету. — Тут так расписана вчерашняя афера Блаунта… Да, все же удобная штука такси, да, лейтенант?

— Это уж точно, — мрачно буркнул Кленси. — Подумать только, эти идиоты полицейские…

Капровски возмущенно фыркнул.

— Откуда же им было знать? — Его вдруг осенило. — Вам не по себе, лейтенант?! Не выспались на этом диванчике?

— Вам что, доплачивают за сведения, кто как спал? — Кленси покачал головой. — Спал-то я хорошо, но вот перед тем, как проснуться, привиделась какая-то чушь… — Он сел за стол и взял стакан с соком. Отпил, потом остановился и отставил стакан. Хмуро взглянул на него, явно не видя. — Вот я себя спрашиваю…

Вскочил, оттолкнув стул, снял телефонную трубку и набрал знакомый номер. Телефон заливался, Кленси терпеливо ждал. Наконец в трубке послышался сонный голос.

— Господи, ну кто там в такую рань? — И после паузы уже возмущенно. — Черт побери, кто это?

— Проснись, Порки, — спокойно сказал Кленси. — Нам нужно встретиться.

— А, это вы! — Кленси представил себе Порки в шелковой пижаме, испепеляющего взглядом аппарат. — То-то я слышу знакомый голос! Судя по всему, вы сами отлично выспались. И забываете, что мне не платят таких денег, как вам, даже если будят посреди ночи!

— Жду через двадцать минут!

— Через двадцать минут? — Казалось, Порки потерял дар речи. — Вы представляете, во сколько я лег спать этой ночью? Точнее, этим утром?

— А мне плевать на это, — искренне сообщил Кленси. — Нам нужно встретиться, и немедленно. Условия нашего уговора ты знаешь, у них есть свои преимущества и недостатки.

— Ну, ладно, ладно! — Порки протяжно зевнул. — Возможно, я когда-нибудь обнаружу в этом пресловутом договоре и преимущества. — Он помолчал. — Но я по крайней мере сам выберу место. Соседнее бистро меня вполне устроит, тогда после встречи я хоть смогу вернуться домой и еще поспать.

— Так где тогда?

— «Анджело-бар», идет? Это в ста метрах от моего дома. Открыто круглосуточно.

— Знаю. Через двадцать минут буду.

— Вы очень добры, — сказал Порки, снова сладко зевнув. — Надеюсь, вы меня извините, если я буду небрит?

— Извиню.

Кленси вернулся в кухню. Голова его посветлела, и он почувствовал заряд оптимизма. Почему-то казалось, что он продвинулся вперед и вот-вот сформулирует ту неясную мысль, что бродила в голове со вчерашнего дня.

Хлопнул по газете Капровского.

— Пошли!

Тот ошарашенно уставился на него.

— Куда? Вы же даже не поели! Я сейчас сварю яйца!

— Варите себе, а я пошел. Только вымойте потом посуду.

Торопливо встав, Капровски погасил огонь под кофейником и уныло поплелся следом.

— Вы прекрасно знаете, лейтенант, что я не могу оставить вас одного.

— Тогда пошли, — Кленси надел пальто и шляпу. — Ждите меня в машине. Хватит с меня стрельбы.

— Капитан Вайс…

Кленси, уже не слушая, вышел на площадку и вызвал лифт.

На четвертом этаже Дворца юстиции двое полицейских едва удерживали возбужденную толпу, сгрудившуюся в узком коридоре от зала заседаний к судейским кабинетам. Служащие суда перемешались с посетителями, репортерами и фотографами, старавшимися пробиться к тяжелой дубовой двери. Но оцепление пока держалось. В воздухе витал слабый запах гари.

Кленси с Капровски с трудом пробили путь сквозь мятущуюся толпу. Один из журналистов, узнав его, схватил за руку.

— Лейтенант, ради Бога, пусть выйдет Ландберг или кто еще, нам через полчаса сдавать материалы в печать…

Едва Кленси освободил руку, как тут же подскочил другой.

— Лейтенант, я…

Кленси скрипнул зубами и, обернувшись, рявкнул:

— Кап!

Тот поднажал, расчистив проход до самой двери. Блеснули вспышки фотографов, но без толку.

Как только приоткрылась дверь, Кленси проскользнул внутрь и захлопнул ее за собой, оставив снаружи Капровски. Один из фотографов попытался воспользоваться моментом, чтобы снять вид комнаты, но громоздкая фигура Капровски решительно перекрыла проем. Ругнувшись, фотограф опустил аппарат.

В судейском кабинете работали четверо. Один фотографировал комнату с различных точек, другой работал с порошком, снимая отпечатки пальцев, остальные осторожно собирали усыпавшие ковер осколки.

Один из них был лейтенант Вилли Ландберг из бригады пиротехников. При звуке открываемой двери он поднял голову, взглянув на Кленси.

— Привет, — дружески поздоровался он. — Сейчас я буду к вашим услугам.

Кленси огляделся.

Комната сильно пострадала. На подоконнике — осколки стекол, рамы вылетели во двор, кресло разбилось о стену. Книги беспорядочно высыпались на пол. Огромный письменный стол из красного дерева выглядел так, словно по нему пришелся удар громадным топором. Нечто искореженное и покрытое простыней лежало у книжного шкафа. Из-под простыни торчала нога в лаковом ботинке. Несмотря на выбитые окна, в комнате стоял пронзительно-едкий запах.

Дверь, ведущая в гардеробную, болталась на одной петле, вторая — в ванную — осталась цела.

Лейтенант Ландберг выпрямился, сложил на угол стола собранные осколки и повернулся к Кленси.

— Да, неприятность, — спокойно произнес он.

Кленси кивнул на труп.

— Кто его накрыл?

— Врач, он только что ушел. Констатировал смерть — и только. Заключение несколько задержится… да это и не к спеху.

— Секретаря не было?

— Была в другой комнате. Повезло.

— Когда это случилось?

Ландберг ткнул пальцем в стенные часы: стекло было разбито, стрелки остановились на 3 часах 12 минутах.

— Вам ваши люди не сказали?

— А где они?

— Ждут в зале заседаний. — Ландберг потер подбородок. — Такие вот дела.

Повисла тяжелая пауза.

— Пойду успокою охотников за сенсациями.

Он вышел из комнаты, забыв закрыть дверь. Снаружи шум возрос, потом вдруг стих, когда заговорил Ландберг.

— Произошел несчастный случай, — послышался его спокойный голос. — Судья Кейл мертв. Когда станут известны подробности, прессу оповестят в обычном порядке. Пока это все.

Сквозь щель в двери Кленси заметил, как засверкали фотовспышки; со всех сторон посыпались вопросы.

— Что было причиной несчастного случая, лейтенант? Что взорвалось? Бомба? Что все-таки произошло?

— Лейтенант, смотрите сюда, эй, лейтенант!

— Это убийство?

— Еще одно?

Ландберг повысил голос, перекрывая этот гвалт.

— Пока это все, что я вам могу сообщить. Как только будут новости, вас поставят в известность.

Вернувшись в комнату, он плотно прикрыл за собой дверь.

— Такие вот дела, — повторил он, снова потерев подбородок.

— Но вы имеете представление, что здесь произошло?

— По-моему, здесь подстроили ловушку.

Лейтенант подошел к столу. В этот момент один из ассистентов положил туда еще горсть осколков. Концом карандаша Ландберг отделил маленький обрывок кожи с неровными краями.

— Тот, кто это сделал, знал свое дело в совершенстве. Воспользовался обыкновенной книгой в кожаном переплете, где сделал вырез для взрывчатки. Потом положил ее на стол или на пачку бумаг. Старик Кейл был очень педантичен, наверно, машинально взял книгу, чтобы поставить на место. — Ландберг задумался. — Возможно, был и часовой механизм, но вряд ли. Ведь неизвестно, когда судья мог вернуться с заседания. — Он пожал плечами. — Если удастся собрать побольше осколков, тогда в лаборатории попробуем разобраться подробнее.

— А где в это время были мои люди?

— Уж лучше спросите у них.

— Тут уже можете рассчитывать на меня, — ледяным тоном заявил Кленси. — Я ничего не упущу.

— Не сомневаюсь. — Ландберг нагнулся к ассистенту. — Ты вылезаешь, Джим?

Из-под стола появилось багровое от натуги лицо.

— Лейтенант, этот подрывник в несколько раз превысил потребное количество взрывчатки. Вряд ли найдутся осколки, по которым удастся что-то определить. Все равно что взорвать атомной бомбой бутылку от кока-колы…

— Все равно продолжайте искать, — сказал Ландберг.

— Может быть, при вскрытии найдут что-то поинтереснее, — предположил Джимми, косясь на труп, покрытый простыней.

— Может быть, — согласился Ландберг.

Кленси огляделся.

— Как вы думаете, не могли все-таки бомбу бросить снаружи, когда судья был в кабинете? Это хоть дало бы нам время, когда тут был преступник.

Ландберг покачал головой.

— Ваши-то люди дежурили и снаружи, так что они не могли этого не заметить. Нет, эта штука поджидала судью здесь. А подложить ее могли когда угодно.

Джимми с трудом разогнулся, положил свои последние находки на стол и стал отряхивать брюки. Фотограф начал снимать собранные обломки. Дактилоскопист занялся библиотекой.

— Знаете, что это мне напоминает? — вдруг спросил Джимми. — Ту знаменитую серию пожаров. Тот же метод. Только здесь дело с убийством, а не пожар.

— О каких пожарах речь? — сразу включился Кленси.

— А вы не помните серию пожаров несколько лет назад? — спросил Ландберг. — Тогда нас поразило, что преступник всегда использовал взрывчатку, чтобы уничтожить следы поджога. И то же в книгах, с которыми можно было хоть по улице гулять, не вызывая подозрений. А раз однажды фокус удался, его используют и впредь.

— Вы говорите о Маркусе? — осенило Кленси.

— Вот именно! — Джимми щелкнул пальцами. — Фил Маркус! Он же… — он замолчал, глядя на Кленси.

— Да, совершенно верно, — подтвердил тот. — Один из четверых беглецов из Синг-Синга. Только он сейчас в тюремном госпитале. Вот Блаунт — тот явно умел пользоваться динамитом, и он приятель Маркуса…

Кленси вздохнул.

— Ладно, я пошел к своим. Если найдете что-нибудь, дайте мне знать, хорошо?

Ландберг кивнул, и Кленси направился к двери, но вдруг остановился, пораженный каким-то неясным предчувствием, стараясь вспомнить, что говорил ему судья в своей роскошной квартире. И никак не мог, что его ужасно раздражало. Ламберг с Джимми, заметив его насупленную мину, молча ждали. Вдруг вспомнив, Кленси щелкнул пальцами.

— Вы осмотрели документы в кабинете?

— Нет, ждем пока снимут отпечатки пальцев.

— Потом посмотрите, не попадется ли вам текст его сегодняшней речи на радио.

— Хорошо, — озадаченно протянул лейтенант. — И заодно я спрошу секретаря, кто его речь печатал. Буду держать вас в курсе дела.

Кленси поблагодарил. Теперь он чувствовал себя гораздо лучше, не понимая, почему.

Толпа в коридоре поредела, остались только журналисты и фотографы. Капровски при виде Кленси направился к нему.

— Вы, Кап…

Тут он услышал цокот каблучков и увидел Джейн Уэлс. Она бежала, расталкивая толпу, и судорожно ухватила руку Кленси. Глаза ее были полны ужаса.

— Лейтенант, это кабинет моего отца…

Кленси вежливо обнял ее за плечи.

— Произошел несчастный случай, — сказал он.

Журналисты накинулись на новую добычу.

— Миссис Уэлс, вы не могли бы нам сказать…

— Миссис Уэлс? Дочь судьи? А? Миссис…

— Взгляните, пожалуйста, сюда, миссис Уэлс!

— Ваш отец воспринимал всерьез угрозы Сервера?

— Он ничего не говорил вам об этом?

— Сюда смотрите, миссис Уэлс!

Крики неслись со всех сторон. Джейн Уэлс вырвалась и едва не проскочила мимо полицейских, стороживших дверь. Лицо ее было искажено от боли, глаза расширены от ужаса.

Кленси догнал ее, остановил и процедил сквозь зубы:

— Кап, избавьте нас от этих стервятников!

Капровски повысил голос:

— Первому, кто начнет фотографировать, я разобью аппарат об его поганую голову! А ну-ка, разойдитесь, дайте дорогу! Освободите коридор!

Джейн Уэлс подняла глаза на Кленси, умоляюще прошептав:

— Я хочу видеть его.

— Сейчас нельзя, — мягко возразил Кленси. — Пойдемте куда-нибудь, вам нужно присесть.

Не видя ничего, она повернулась, сделала несколько шагов и рухнула. Кленси успел подхватить ее на лету. Взяв молодую женщину из его рук, Капровски без усилий пронес ее сквозь сразу стихшую толпу репортеров, уставившихся на них во все глаза.

Свернув в соседний коридор, Кленси пнул первую попавшуюся дверь. Там оказалась секретарша, вскочившая в полном недоумении.

— Свободная комната есть? — рявкнул Кленси.

— Есть, — прошептала девушка, стараясь держаться подальше, — но…

Кленси распахнул указанную дверь и закрыл ее за Капровски, который осторожно уложил свою ношу на диван.

— Воды, — бросил Кленси.

Через мгновение Кленси вернулся с бумажным стаканчиком. Кленси, приподняв голову молодой женщины, поднес стакан к губам, Капровски смочил ей лоб.

Джейн Уэлс чуть застонала, отпила глоток и открыла глаза.

— Я… Мне стало плохо.

Она взглянула на Кленси. Тут к ней совсем вернулось сознание, глаза снова расширились от ужаса. Она попыталась встать.

— Осторожнее, — остановил ее Кленси. — Попейте еще воды и полежите немного.

Она послушалась. Потом, опираясь на Кленси, приподнялась, спустила ноги на пол и замерла с поникшей головой.

— Что же случилось, лейтенант? — спросила она задыхаясь.

— Несчастье…

— Отец мертв, да?

— Да.

Она судорожно втянула воздух. Отдав стаканчик Капровски, Кленси протянул Джейн пачку сигарет, но та покачала головой. Потом повернулась к нему.

— Его убил Сервер?

— Не знаю, — Кленси старался говорить как можно искреннее. — Но мы обязательно найдем убийцу, кем бы он ни был.

— Моему бедному отцу это не поможет.

Выпрямившись, Джейн Уэлс машинально стряхнула с платья капли воды. Видно было, как напрягает она все силы, чтобы держать себя в руках.

— Как это случилось?

— Не время говорить об этом, — сказал Кленси. — Когда вы будете себя лучше чувствовать, вам все расскажут.

Он посмотрел на часы. Жест его что-то напомнил женщине, та вздрогнула.

— Джон… Муж должен был приехать за нами. Мы собирались на выставку Фрайгофта на 57 Стрит. Отец хотел купить…

Она зажмурилась, стараясь отогнать картину несостоявшейся прогулки втроем среди картин.

Кленси вытер пот со лба. Хотел бы он сейчас оказаться подальше отсюда, подальше от этого ужаса. Как можно дальше…

— Успокойтесь, он скоро придет. Все обойдется.

— Но он не знает…

— Я предупрежу. — Он повернулся к Капровски. — Подождите Уэлса у лифта и проводите сюда.

— Да, лейтенант, — Капровски замялся. — А как я его узнаю?

— Ему лет тридцать, он с усами и примерно вашего роста, — Кленси усмехнулся. — Если увидите с десяток подходящих людей, спросите имя или возьмите отпечатки пальцев.

Кивнув, Капровски вышел. Он терпеть не мог, когда Кленси выходил из себя.

Тот повернулся к Джейн.

— Как вы себя чувствуете?

— Как полная идиотка. Должна ведь четко понимать, что происходит, но не понимаю ни черта. Голова не работает.

— Успокойтесь, — Кленси опять вытер лоб. Вдруг ему в голову пришла мысль, заставившая спросить:

— У вас есть текст речи, которую ваш отец собирался произнести сегодня вечером по радио?

Джейн отрицательно качнула головой.

— Он никогда заранее не писал речей, пользовался короткими тезисами. Говорил, что ему трудно смотреть каждый раз в записи, особенно если речь длинная.

И на ее глазах вновь показались слезы. Как ни кусала губу, не выдержала и разрыдалась. Кленси в душе обругал себя.

— Я очень сожалею…

Джейн понемногу успокоилась, а тут появился и Джон Уэлс в сопровождении Капровски. Не глядя на Кленси, он склонился к жене, взяв ее руки в свои. Та бросилась в его объятия.

— Моя дорогая…

Капровски повернулся к Кленси.

— Я ему все сказал. Подумал, с вас достаточно…

Кленси, вздохнув, встал. Через плечо жены адвокат сделал ему знак.

— Лейтенант…

— Вам лучше отвезти жену домой, мистер Уэлс, — остановил его Кленси. — Она перенесла ужасное потрясение. Поговорим позднее.

Глаза адвоката расширились, он помолчал, потом тихо произнес:

— Вы правы.

Кленси с Капровски проводили супругов до лифта.

— Спасибо, лейтенант, — поблагодарил Уэлс.

Кленси молча кивнул, глядя, как закрываются створки лифта.

«За что спасибо? — с горечью думал он. — За смерть отца, разорванного бомбой? Все потому, что я ошибся и не сделал всего, что нужно? За то, что пренебрег деталью, проскочившей у меня под носом? За то, что я протирал штаны, строча рапорты, пока какой-то сумасшедший, оказавшийся и хитрее, и удачливее, подложил бомбу в кабинет жертвы? Нет, не за что, мистер Уэлс!»

Через окно в коридоре Кленси видел, как Джон Уэлс вышел с женой, бережно усадил ее в машину, и они уехали.

— Пойдем посмотрим на тех, кто должен был охранять судью, — гневно бросил он.

Под порывами ветра стекла в неплотно прикрытом окне все время дребезжали, мешая Кленси спать. Он поймал себя на том, что все время прислушивается, не капает ли из крана вода, хотя хорошо помнил, что затянул его до отказа. Повертевшись в постели, нашел относительно удобное положение и попытался уснуть.

Ветер утих, словно устал дуть. Капровски тихонько похрапывал, усыпляя Кленси. Веки его слипались, хоть мозг и сопротивлялся, но все же Кленси унесся в сновидения, разглядывая проносящиеся перед ним картины.

Во сне посреди лестницы Дворца юстиции вдруг оказалась телефонная будка. Людей вокруг не было, вроде бы ночь, но яркое солнце заливало ступени… Кленси не стал обращать внимания на такие мелочи.

Вот появился ребенок в плавках и бронежилете, который сверкал как кольчуга. Ребенок вошел в кабину и снял трубку, хотя едва достал до нее — ростом не вышел да и жилет мешал. И тут Кленси вдруг осознал, что и ростом тот не так мал, и бронежилета на нем больше нет, да и вообще это не ребенок. Это Рой Кирквуд торопился куда-то позвонить.

Порыв свежего ветра зашуршал сухими листьями, хотя нигде вокруг не было видно деревьев.

Повернув голову, Кленси заметил вдруг Ленни Сервера, поднимавшегося по лестнице Дворца юстиции с револьвером в руке. Подойдя к кабине, он стал стрелять через стекло в человека, находившегося внутри. Но, казалось, Рою Кирквуду это вовсе не мешало.

Кленси пожал плечами и, не спуская взгляда с телефонной кабины, поднес к уху трубку. Голос, заглушенный стеклом, стал звучать отчетливо.

— Марсия?

Кленси зевнул, едва не вывихнув челюсть.

— Дурацкие шутки могут продолжаться до бесконечности.

— Кто говорит?

Казалось, слова долетают издалека, с запаздыванием, словно эхо.

— Молчите, не говорите ничего. Слушайте внимательнее. Я вам звоню по поручению старого знакомого. Он хочет видеть вас как можно скорее.

Кленси все это было неинтересно.

— Где именно?

— Молчите, черт возьми! Он говорил, вы должны помнить это место. Там, где вы познакомились.

— Но…

Кленси недовольно нахмурился: кабина вдруг исчезла. Он стал искать, куда она делась, но тут увидел Сервера. Тот поднимался по лестнице, направив пистолет на Кленси. Из дула вылетал огонь.

Кленси среагировал машинально, уйдя нырком… и очутившись на полу возле дивана, запутавшись в одеяле.

Растерянно встав, он подтянул пижамные брюки и стал поправлять постель. Однако с одеялом ничего не получалось — пух все время сбивался в одном месте. Бросив одеяло, Кленси вдруг поспешил в комнату, где безмятежно спал Капровски, укрывшись с головой одеялом.

«Это к лучшему, мне будет спокойнее», — подумал Кленси, набирая номер и надеясь, что не вытащит из постели какого-нибудь несчастного незнакомца: номер он помнил весьма приблизительно. Он успел еще пожалеть, что не надел халат и тапки, когда на том конце провода сняли трубку.

— Да, слушаю, — раздался удивленный женский голос.

«Точь-в-точь как Марсия», — подумал Кленси.

— Стентона, — попросил он.

— Сейчас…

Кленси потер нога об ногу, стараясь согреться, но впустую. В трубке он слышал, как жена Стентона повторяет:

— Стен! Стен! Проснись, кажется, твой начальник, лейтенант Кленси.

— Алло? — наконец сонным голосом протянул Стентон.

— Вы уже проснулись, Стен?

Тот едва подавил зевок.

— Почти проснулся. Что стряслось, лейтенант?

— Стен, я хочу видеть Джулио Сагарра, это главарь «сидов». К восьми часам доставьте его в участок.

— Что-что, лейтенант?

— Стен, проснитесь! Запишите, пока не забыли, или попросите жену. Джулио Сагарра, к восьми часам.

— Вам нужно, чтобы я его арестовал?

— Нет, я просто хочу, чтобы вы привели его к восьми утра в участок. Мне нужно побеседовать с ним, ясно?

— Ну, в общем…

— Черт побери, — взорвался Кленси, — понятно или нет?

Теперь Стентон проснулся окончательно.

— Понятно, лейтенант! — гаркнул он.

— Ну, наконец-то! В восемь в участке!

Положив трубку, Кленси тут же пожалел, что психанул. И сам он не блистал сообразительностью спросонья. Капровски высунулся из-под одеяла и недоуменно таращился на него заспанными глазами.

— Что вы сказали, лейтенант?

— Да ничего, — махнул рукой Кленси, — спите.

Он вернулся в гостиную, завернулся в одеяло, вытянулся и мгновенно уснул спокойным здоровым сном. Без сновидений.

Метрдотель ресторана «Веккьо-Альпин» пребывал в смущении. Четверо прибывших мужчин были такими разными, что размещение их грозило стать проблемой. Ну, разумеется, с тем элегантным, ладным, с голубыми проницательными глазами, вопросов нет… Но толстый увалень, которому давно пора подстричься… А высокий брюнет с темными глазами, пронзительным взглядом и кричащим галстуком? Не говоря уж о четвертом, прилично одетом, который то ли пьян, то ли слишком взволнован, но едва держится на ногах.

Проблему за него решил инспектор Клейтон, направившись к ближайшему столику, и вся компания за ним.

Покосившись на метрдотеля, который пожал плечами, официант понес им карту вин и меню. Но Клейтон на них даже не взглянул.

— Виски с водой, — бросил он.

— Прекрасно, — поддержал капитан Вайс, — мне то же самое.

— Пива, — коротко буркнул Кленси.

— А мне, — вмешался Кирквуд, — двойное виски. Ни воды, ни льда.

Официант удалился, довольный тем, что его предчувствия оправдались.

Кирквуд повернулся к Кленси, сидевшему по левую руку.

— Ну вы меня и напугали, Кленси. Когда вы заперли меня с Кенливеном и теми двумя, я в самом деле решил, что вы меня во всем подозреваете. Вы понимаете, ведь кабинет мой рядом с кабинетом судьи…

— Знаю, — сказал Кленси. — Но если б я вас в чем-то заподозрил, то только по вашей вине. Я ведь просил вас не ускользать от наших людей, а тут Метью мне говорит, что вы вернулись… Но, значит, выходили и были вне контроля… А именно в это время убили женщину, стреляли в меня и Капровски…

— Я просто уходил обедать, — сказал Кирквуд, — потом, чтобы отвлечься, зашел в кино. И не пытался ускользнуть от наблюдения, просто не мог оставаться один в доме — Ева-то с детьми уже уехала…

— Ну, разумеется, — продолжал Кленси, — потом я узнаю от судьи Кейла, что он готов вас уничтожить в выступлении на радио. Не знаю, вы сочтете это важным или нет…

Кирквуд был ошеломлен.

— Но не могли же вы подумать, что я убью человека только для того, чтоб помешать его нападкам в предвыборной кампании?

— Конечно нет, хотя мотивы преступлений бывают так причудливы… Часто причина преступления кажется важной только тому, кто его совершает. Короче, я все же понял, что вы тут ни при чем.

Официант принес напитки. Чтоб оказать честь Клейтону, а не из уважения к Кленси, тому он принес бутылку «Хайнекена». Весьма довольный этим, Кленси тут же налил себе и собрался выпить, когда инспектор вдруг поднял руку.

— Я полагаю, мы должны выпить за лейтенанта Кленси, — торжественно произнес он.

Все чокнулись, Кленси поблагодарил. Поставив стакан, капитан Вайс сказал:

— Теперь, Кленси, вы нам расскажете об Уэлсе? И почему вы вдруг сказали, что часть награды должна достаться нашему другу Рою?

— Ну, это чтобы ошеломить Уэлса. Но задача была решена благодаря присутствию Роя на Вашингтон-гейтс.

Все недоуменно уставились на него. Широко улыбнувшись, лейтенант оглядел компанию.

— Ладно, начнем с самого начала. Теперь они признались оба, но не попадись Блаунт, Уэлса мы бы все равно загнали в угол. Он был настолько небрежен… — Допив стакан, Кленси закурил.

— Что меня мучило вначале — никак не мог понять, с чего бежать Серверу, которому осталось всего ничего до освобождения. У всех были свои версии, но ни одна мне не казалась убедительной. Но в прошлый вторник, когда я был у Кейла, Уэлс сам предоставил мне единственное подходящее объяснение: Ленни дошел до точки. Что подтвердил и Блаунт, когда сегодня врал про Ленни. Но это не вязалось с тем, что говорила мать Сервера, которая его все время навещала. Ничего подобного не заметил и начальник тюрьмы, а у охранников есть нюх на такие вещи, они всегда предупреждают заранее. Потом я прочитал письма Ленни к Марсии — из них не следовало, что он так уж страдает в тюрьме. — Кленси нахмурился. — И я стал спрашивать себя, а по своей ли воле бежал Ленни? Не утащили ли его силой? И тут как раз убили Марсию, стреляли в Капровски и в меня.

Вначале я чуть было не отказался от версии насчет похищения Ленни, казалось, понял, что могло побудить Сервера к бегству: месть тем, кто его посадил. Я могу поклясться, он не знал о роли Марсии… но выходило, что он знал. Чем больше я об этом думал, тем меньше верил.

Мне непонятно было, откуда Ленни мог узнать, что донесла на него Марсия. Никто не знал, кроме меня, Кейла и Роя. И даже если он узнал, то тут же дал бы знать ребятам из своей банды, а те твердили, что она — человек верный… Уверена в это была и его мать.

— Нет, с этой версией ничего не получалось. — Кленси поднял голову и оглядел всех. — А вот когда в вас стреляли, мне показалось странным, что тип, сидевший за рулем, промахнулся, на улице не было ни души, у него было время разделаться с нами. Потом я начал видеть какие-то кошмары во сне. Но не такие уж бредовые они оказались, и все по этому делу. Видимо, подсознание искало ответы на те вопросы, что я задавал себе днем.

Первое: кто оплатил побег? И мог ли это сделать человек, не связанный напрямую с бежавшими? Ответ я отыскал потому, что непрерывно слышал во сне разговор, записанный на ленту: кто-то велел Марсии отправляться на встречу с Сервером в то место, где они познакомились. Марсия попыталась возражать, но этот тип прервал ее. Я долго пытался понять смысл ее «но», пока не понял — она просто не могла прийти в то место, где они познакомились, по крайней мере не тогда, поскольку познакомились они с Сервером не в Нью-Йорке. И позже это подтвердилось.

Инспектор Клейтон подался вперед.

— Но тут она должна была понять, что звонок не от Ленни. Зачем же выходить на улицу?

— Вот этого мы никогда не узнаем, — признал Кленси. — Но, видимо, она поняла, что ей готовят ловушку и знают ее адрес; возможно, решила уйти из дому, чтобы скрыться.

Но как бы там ни было, это доказывало, что Ленни тут ни при чем и целью было выманить девушку из дому, чтобы уничтожить. И так, как будто это сделал Ленни. Зачем? Затем, чтобы создалось впечатление, что Ленни затевает резню всех тех, кто ему доставил неприятности.

Официант кружил вокруг стола с меню в руках. Клейтон дал знак повторить выпивку, и тот с довольным видом исчез. Кленси продолжил рассказ.

— Тогда-то я и начал ломать голову. Стало ясно, что Ленни подставили. Только мы втроем знали причину ареста, ему же это известно не было. Убийца Марсии знал, но был уверен, что знает и Ленни. Так действовать мог только Джон Уэлс, но это я сообразил гораздо позже.

Узнал он это от судьи, который сообщил про Марсию по ходу дела, совсем не придавая значения. Но я вернулся к первой версии — что Ленни был использован лишь потому, что слышали, как он угрожал когда-то ряду лиц, в том числе и судье Кейлу. Теперь, если Ленни бежал из тюрьмы, и одного из них убили, вина автоматически ложится на Сервера. А если б не было его, с чего бы начали мы следствие?

Итак, следствие по делу об убийстве судьи Кейла. Не будь мы предубеждены насчет Сервера, с чего бы начали? С вопроса, кому выгодна эта смерть. И ответ чрезвычайно прост — Джону Уэлсу, мужу единственной наследницы, который уже заждался. И сразу многое стало понятно, вот только я еще не был уверен, что не ошибся.

Хлебнув пива, Кленси продолжил.

— Именно тут кто-то позвонил Рою на новую квартиру и угрожать стал не только ему, но и его детям. Мне стали сниться телефонные кабины и дети в бронежилетах. Но этим утром и кабинете инспектора я вдруг подумал, кто же мог узнать новый адрес и телефон Роя? Ведь даже наш дежурный намучился, пока его раздобыл. Каким же образом Сервер и Блаунт узнали о переезде Кирквуда на новую квартиру и раздобыли новый, закрытый номер телефона? А Джон Уэлс, работавший в суде, мог. И именно он звонил для поддержания легенды, что Сервер сводит счеты. Вот самая грубая ошибка, которую совершил Джон Уэлс.

И если у меня сомнения до этого и были, звонок Кирквуду подтвердил, что я на правильном пути. Осталось только собрать улики. Организатор побега должен был иметь связи с охраною Синг-Синга и деньги для оплаты побега. Уэлс такие связи имел как член комиссии по досрочному освобождению. А деньги… Денег у заключенных, конечно, не было, но через Фила Маркуса Уильямс знал один нелегальный источник — а это по части Порки. Может быть, нам просто повезло, но он нашел человека, давшего деньги, всего за полдня.

А дальше вы все слышали. Посредником был Уильямс, Блаунта с Маркусом выбрали из-за познаний во взрывном деле. Им только сообщили, что условие побега — забрать с собой Сервера.

Ну вот, когда нам стало ясно, что надо искать, мы сразу все нашли. И добрались бы до Уэлса даже и без Блаунта. Он так уверен был, что сделал все чисто, что даже не замечал своей небрежности, уверовав в непогрешимость плана.

Мы развернули следствие по всему фронту. Гомес нашел машину и гараж, где ее брал Уэлс. Стентон нащупал телефонные звонки Уэлса из отеля в Оссининге — домой к убитому охраннику и к миссис Блаунт в Олбени.

Кстати, он счел удачей, что полицейский из Оссининга умер — теперь-то Блаунту было не отвертеться от электрического стула, и все подозрения автоматически падали на него.

Уэлс все оценил с юридической точки зрения, ведь адвокатом он был блестящим и знал: можно заставить Блаунта говорить только то, что было выгодно ему, пообещав создать его жене спокойную и обеспеченную жизнь. Жену Блаунт обожал, а терять ему было нечего.

Тут в разговор вмешался капитан Вайс.

— Но если Уэлс собирался убедить всех, что Сервер ликвидирует своих врагов, зачем ему стрелять не в вас, а в воздух?

Кленси улыбнулся.

— Держу пари, теперь он горько сожалеет об этом. Нет, убивать нас всех он не стремился, только создать видимость мести Сервера. И что он выиграл бы, убив меня? Ведь он не знал, чем я ему опасен. Убийство Марсии вполне вписалось в версию мести, убийство офицера полиции?.. Он знал, что всех поднимут на ноги, — Кленси покачал головой. — Нет, он меня убить не собирался, так же как не собирался трогать детей Роя Кирквуда. Просто хотел заставить нас смотреть на это дело так, как выгодно ему, причем уверен был, что глубже мы копать не будем.

— Так как вы догадались, что Сервер убит? — спросил инспектор Клейтон.

— Уж слишком явно его подставляли. И будь он жив, мог бы прийти с повинной или их шантажировать, поставив под угрозу весь план. Когда я это понял, стало ясно, что от него необходимо было избавиться.

Все замолчали, поглощая выпивку и погрузившись в свои мысли.

Отчаявшийся официант рискнул все-таки подойти:

— Мне кажется, вы просили меню?

— Вот именно, — выйдя из оцепенения, спокойно ответил инспектор Клейтон. — Теперь можно и меню.

Сидевшие за столом дружно улыбнулись.