Твоя защита стала моей погибелью и стоном на губах.

Без тебя я ничто.

Вернули беглянку на редкость быстро. Через каких-то тридцать минут я уже находилась в главной зале большого дома Графа Агейского и ждала уготованной участи.

Шарль был широким в плечах пожилым мужчиной, в некогда темных волосах часто блестели нитки седины, карие глаза смотрели твердо. Классический образ стареющего человека. Он не мерил шагами комнату, спокойно сидел передо мной в высоком кресле у камина и пил маленькими глоточками ароматный горячий глинтвейн. Мы уже были представлены друг другу, он поцеловал мою все еще дрожащую руку, попросил Алию (именно так звали женщину в стальном платье, по совместительству, супруга главы дома) принести гостье домашние туфли, чай, а для него глинтвейн.

Темные глаза внимательно изучали меня, пытливо выверяли каждое движение и ужимку, и он разбавлял ничего не значащий треп такими же незначительными шутками. Он как будто даже пытался понравиться, расположить к себе. Рассказывал чудные истории и часто риторически вопрошал «Ты представляешь?!». Я не представляла, но дружелюбно кивала, тоже надеясь понравиться ему. Ведь теперь от него зависит завтрашний день.

— Давайте к делу, — наконец, набралась храбрости и перебила Шарля.

Чай приятно горчил. С чем он? Зверобой?

— К делу, — задумчиво повторил Шарль. — Ты права, уже можно. — Кустистые брови меланхолично дернулись. Вряд ли сейчас он расскажет подробности, возможно, слегка введет в курс дела, чтобы не перегружать мозг. Да и переживает, что испугаюсь. — Наш мир имеет имя Ромал. В отличие от того, где жила ты, у нас неотъемлемой частью быта является магия. — Он вздохнул и, вероятно, решил показать сразу на примере: переместил бокал в левую руку без какого-либо участия частей тела. Силой мысли. Левитация? Телекинез? Как это правильно называется? Перехватило горло.

То, о чем на Земле говорят неверяще и даже немного высмеивают, но неумолимо тянутся, пытаются постичь, научиться. Волшебство.

Не было видно никаких натянутых лесок или ловкости рук, бокал действительно самостоятельно переместился в другую ладонь, неизвестно чем ведомый.

Чуть подалась вперед, рассматривая посуду и руки Шарля и надеясь заметить подвох.

Он повторил трюк снова с виртуозностью шулера и с некоторым азартом циркового мошенника в глазах.

— По-настоящему? — уточнила я, отказываясь от беснующейся логики.

— По-настоящему, — подтвердил мужчина.

Надо же. Бывает все-таки.

Значит, и камин Вером был зажжен с помощью волшебства. Тогда, в его доме.

Мысли закружились вихрем. Правда ли не сон? На самом деле ли я все это вижу?

В голове прокручивались последние события, они были смазанными и казались невозможными. Слишком быстро, слишком много… и все не то.

Стало удручающе страшно.

Я схожу с ума, или мир вокруг правда изменился? Как такое вообще возможно?

Но вполне осязаемый Шарль сидел напротив и терпеливо ждал, когда мой взор прояснится. Искрит камин, согревая пламенными языками. Покусанный на нервах язык неприятно напоминает о себе.

Качаю головой, будто в прострации, отрицая увиденное, почувствованное, но не принятое мозгом.

— Я не верю в происходящее. Так не бывает.

Это уже стало мантрой.

Мужчина окончательно растерял смешливость. На настороженные взгляды, полные заботы, отвечать не было желания, и я упорно прятала глаза в блуждании по комнате, полу, стенам.

Глубокое кресло стало спасительным углом, я забилась в него испуганным маленьким зверьком с недоверчивыми резкими движениями, с запутавшимися мыслями.

Мягко скрипнула дверь за спиной, но увлекшись размышлениями о сумасшествии, я этого не заметила.

Мутная тяжесть появилась в затылочной части головы внезапно и даже стала своевременной, поплыли предметы перед глазами.

— Нужно поспать, — где-то вдалеке звучал знакомый голос. Как будто родной. Он обещал, что все наладится. Переход в сон остался незамеченным.

И тут мир снова решил перевернуться.

Ужин подошел к концу, слуги убирали грязную посуду, оставляя бокалы и вино. Шарль жестом подозвал меня к себе.

Прошло полтора года с того момента, как я проснулась в доме Графа и в ужасе бросилась бежать по улицам Старного. Время летело быстро, незаметно, неотвратимо.

Шарль вел в свой кабинет, мягко ступая впереди. Расположились на диване у стены.

Ему было как будто неудобно, хотя раньше за ним подобных слабостей не было замечено. Граф всегда готовился к диалогу заранее, взвешивая и прокручивая в голове возможные ответы и вопросы. А тут растерялся.

Хлопал себя по коленям, проверял часы, вздыхал.

И вот, наконец, собравшись с духом и глотнув для храбрости темного напитка их низкого стакана, он на выдохе сказал:

— Саша, я знаю, ты бы хотела посмотреть мир, — невесомая натянутая струна напряжения и страха в моей голове лопнула, жалобно тренькнув. Одна из струн, остальные тихо свистели, ожидая участи предшественницы. Я склонила голову в бок. — Я разговаривал с Каином, он собирается наведаться на родину вместе с Вером и Тавием. Думаю, тебе это будет полезно.

Он привязался ко мне больше, чем следовало бы.

Я сощурила глаза, слушая, как лопаются в раз оставшиеся струны. Неприятная музыка.

— А Каин согласен взять меня с собой? — я натянуто улыбалась, всем видом показывая радость.

Ты же хороший, Шарль. Ты же добрый и заботливый. И твое радушие и гостеприимство отнюдь не показные или наигранные. Что же вы тут все задумали?

— Да-да. Каин согласен.

— Хорошо, — задумчиво проговорила я, разглядывая пол. Раз так, то быть посему. — Я согласна.

— Рад! Я очень рад. Завтра же оговорю детали с Каином.

Я медленно поднялась и, не ощущая ног, подошла к двери. Ручка холодила кожу.

— Шарль, не заводите меня в ловушку, — прошептала я, не оборачиваясь к нему. Вышла.

Шаги глохли в мягком ковре, устилающим коридор.

Снеговая завеса устраивала козни продирающимся сквозь нее драконам. Осадки были не столь интенсивными, как вчера, но все же вполне ощутимыми.

Снова останавливались в поле, чтобы переночевать. Каин вел себя сдержанно и старался без повода не контактировать с шальными детьми, временами лакающими алкоголь из термоса, запасы которого не кончались. Но нас это мало волновало, скорее возникали вопросы, когда он все-таки хотел поговорить, именно такое поведение и являлось не типичным для мрачного дяди.

Я не думала о своих снах, о покушении на жизнь, о Вере, о Каине. Я не могла об этом думать, потому что додуматься было невозможно.

Понятно одно — путешествие происходило в угоду Весте, с которой я была смутным образом связана. И еще, что убийцы с туманными мотивами будут где-то рядом.

Кто, зачем, почему? Можно было только строить одна другой безумнее версии, но правда, находящаяся в облике темноволосого старшего дракона, не откроется. Тупик. Полный.

А посему не стоит лишать себя прелестей походной жизни, о которой я всегда мечтала. Тем более, что о комфорте заботилась магия. Безусловно, не хватало водных процедур, но поддерживать волосы, тело и одежду в порядке помогали бытовые заклинания талантливого полуэльфа, а это значительно упрощало жизнь.

Мы развлекали себя снежками, снежными бабами и тренировками.

Все дальше и дальше удаляясь от Старного, почти перестали встречаться поселения и любые признаки жизни. Как будто эти территории еще не освоили. И когда мы, наконец, заприметили остов забора, нашему счастью не было предела. Вода, теплая постель и мясо на ужин. Мы об этом спустя три дня полевой жизни мечтали.

Деревня казалась вымершей, заброшенной, словно единственным хозяином округи была лишь злющая зима, вздымающая крупу снега и бросающая ее в глаза нежданным гостям. Селяне не отличались гостеприимностью и явно не горели желанием приютить четверых путников. Надежды на сытный ужин и постель таяли, как таял сизый дым из печных труб игнорирующих нас жителей. В пятом доме, в который мы постучали, уже отчаявшись получить положительный ответ, отозвалась женщина.

— Нормальные люди по такой погоде не ходят! — логично заметили с той стороны двери, где было тепло и сухо.

— Мы и не ходим, — влезла я. — И не хотим ходить. Но не пускают же.

Видимо, хозяйку подкупило наличие молодого девичьего голоска среди мужских, и она отворила дверь. Оглядела нас внимательным карим взором, в любом другом случае заставившим бы съежиться от страха, но не в такой холод, когда и так уже походишь на комочек с красным лицом. И пропустила в дом.

Нос тут же уловил запах еды. Настроение начало кардинально меняться к знаку плюс.

Никогда ранее мне не доводилось бывать в деревенских поселениях Ромала, и я с жадностью вглядывалась в обстановку, испытывая скорее научный интерес.

Дом был маленьким, скромно обставленным, но уютным и светлым. Небольшой предбанник сразу перетекал в комнату, стены которой были выбелены. Тут была и кухня с печкой, и столовая с массивным деревянным столом на шестерых с бело-красной скатертью. С печки высунулись две маленькие мордашки — мальчик и девочка.

— Привет, — махнула я детишкам. Те заливисто засмеялись, нисколько не смущаясь незнакомцев, заискрили любопытными глазками.

— А ну цыц! — шикнула на них родительница. Те сразу нырнули в одеяла и поглядывали на нас тайком, перешептываясь о чем-то явно важном.

Надо же, не боятся пришлых.

— Мы ищем приют на ночь, — мягким баритоном известил Каин женщину, чуть склоняя голову в знак приветствия. — Не сдадите нам комнату?

Женщина оглядела каждого, оценивая. Я бы на ее месте испугалась, если честно. Непонятная компания из троих мужчин и всего одной девушки. Кто знает, чего от нас ждать можно. Но та согласилась, проронив несколько фраз, что на порядочных мы вроде похожи.

— Как зовут маленьких? — спросила, усаживаясь на лавку у стола. Скинув верхнюю одежду, я начала отогреваться.

— Сенья и Саник, — добродушно улыбнулась хозяйка. — А меня Твией называйте.

Мы представились. На столе появилась крынка с молоком и пироги.

— Не обессудьте, господа хорошие. Разносолов у нас не бывает. Суп гороховый сготовила, будете?

Вряд ли она врала, жадничая.

Я посмотрела на Каина, но он и так уже все понял, только кивнул, соглашаясь.

— Твия, мы рады воспользоваться вашим радушием. Не откажите, разделите трапезу с нами.

На последних словах Каин расшнуровал свою волшебную походную сумку и вынул три больших копченых окорока, пятнадцать огромных вареных картофелин и шикарный ломоть черного хлеба. На наше удивление. Нас он такими изысками кормить не собирался в прошедшие дни. Берег на непредвиденный случай в целости и сохранности.

Твия так растерялась, что в первые минуты и не нашлась, что ответить. А когда начала возражать, я подцепила ее под локоть и усадила рядом с нами, жестом подзывая малышей присоединяться.

Через тридцать минут все заливались счастливым сытым хохотом.

Женщина рассказала, что деревня давно уже потихоньку загибается, люди двигаются ближе к городам. Остались одни прикипевшие да те, кому уйти сложно по обстоятельствам. К кому себя относила непосредственно она, не уточнила. Но в их деревне еще было не так плачевно, как в более дальних, где не было даже знахарки, и им приходилось бегать к ним, сюда, за помощью.

Вдоволь наговорившись, Твия решила узнать и о наших планах.

— Куда же вы с детьми в такую погоду направляетесь? — хозяйка положила голову на упертые локтями в стол крепкие руки.

Несомненно, ей хотелось узнать новости из внешнего мира. Вполне естественное желание, когда заточен в узком пространстве без возможности выйти и посмотреть, что происходит снаружи.

Мы, как один, посмотрели на дядю, коего определили многодетным отцом. Но, по чести сказать, не так чтобы и сильно старше, чем мы, выглядел Каин. На тридцать два-тридцать пять, по моим меркам.

— Везу детей к родственникам, — сдержанно улыбнулся дракон. — Лошадей по дороге потеряли, взбрыкнули по такой погоде, в лесу скрылись.

Даже почти не соврал. Ровно наполовину.

Твия, безусловно, поняла, что сказанное содержит лишь часть правды, но уличать во лжи не стала.

— Беда, — согласилась женщина, — теперь-то лошадей уже нигде и не возьмешь, города все крупные впереди, дней четырнадцать пути, не меньше.

Каин с очаровательной улыбкой доверительно сообщил, что мы пристроимся к торговому обозу. И не суть, что обозы здесь не ходили, даже путники в этой глуши были редкими встречными. Твия согласно кивнула, и в который раз рот ее изогнулся в теплой мимике.

Она была красивой женщиной с густыми каштановыми волосами, убранными в косу, закрепленную на голове ободом, тонкие брови изящными дугами то и дело подскакивали вверх во время разговоров, небольшой вздернутый нос и чуть припухлые губы, словно от поцелуев. Странно, что она без мужа живет, таких женщин невозможно оставлять в одиночестве.

Сенья устроилась у нее на коленях, и любопытные маленькие глазки стреляли по путешественникам.

Саник же, проявив благосклонность, взобрался ко мне на колени, да так там и заснул.

В моем возрасте девушки Земли детей рожают. Я улыбнулась, глядя на мирно посапывающего ребенка. Вот и у меня бы сейчас такой был, сидел бы на коленях и посапывал, и было бы страшно спугнуть его сон неосторожным движением. Ведь ему снится что-то чудесное.

Каин забрал мальчишку и отнес в соседнюю комнату, туда же Твия отнесла дочь.

Дети были точной копией своей мамы. Те же каштановые жесткие волосы, широкий разрез карих глаз. Но у Сеньи был ювелирный прямой носик, а у Саника тонкие губы. Видно, от второго родителя, которого мы не застали.

— Я смотрю, Твие дядя приглянулся, — негромко сказал Вер, исподлобья наблюдая за реакцией.

Мы с Тавием не отреагировали на откровенную диверсию, безучастно пожав плечами.

Хозяйка устроила «детей» на печи, а Каину постелила на двух широких лавках рядом с печкой, прямо под нами.

Дядя лишь тяжело вздохнул, глядя, как мы втроем делим спальное место. Для деревень, где были стесненные жилищные условия, приличия ставились далеко не на первое место.

Заснули быстро, вьюга пела свистящую колыбельную, заставляя закрывать глаза и не думать ни о чем плохом.

Немного повертелась, устраиваясь удобнее на печи в свертках одеял, послушала дружное сопение, и сама незаметно провалилась в сон.

— Что это было? — у меня не попадал зуб на зуб от пережитого.

— Ледяные драконы. Один двуипостасный, другой полукровка, — Каин говорил и подтыкал края одеяла под Тавия.

Теперь, когда самое страшное было позади, когда Каин влил в горло полуэльфа несколько бутылочек с зельями и заговорили раны, я поняла, из какой передряги мы выбрались живыми. Относительно.

Каин действовал столь быстро и точно, что нам с Вером пришлось отойти в сторону и наблюдать на расстоянии, что было сложной задачей, учитывая состояние полуэльфа. Уже спустя пару минут я уткнулась носом в плечо племянника и дрожала от ужаса и волнения. А если у него не выйдет? Если Каин не сможет помочь белокурому другу? Рука Вера замерла на моей талии, он не шевелился и не отводил глаз от проводимых манипуляций до тех пор, пока дядя не выпрямился, обозначив завершение первой неотложной помощи.

Не будь Каина, мы бы были похоронены в этом заснеженном лесу с высокими деревьями. Нас бы и искать тут не стали, а если бы и стали — не нашли.

Или не так? Не будь Каина, на нас бы и не напали? Или не будь меня…

— Ну, давай, — резко встрял Вер, вытягиваясь струной и сжимая кулаки, — скажи, что это нелепая случайность, что ледяные драконы просто так решили на нас напасть в этом богами забытом месте! Что за эту случайность Тавий чуть не поплатился жизнью! Ну, соври что-нибудь, дядя! Ты на это такой мастер! И не надо напоминать мне про самодеятельность! Мы хотели помочь! — Под конец тирады Вер уже кричал не своим голосом, трясясь всем телом от истерики, глаза безумно вращались в глазницах.

Я потупила взгляд, не желая вмешиваться. Судя по монологу, разговор между дядей и племянником уже в некотором виде состоялся, вероятно, что и мысленно.

Нападение ледяных драконов не могло относиться к моей персоне. Никаким образом, это было невозможно.

Но Каин тогда сказал Шарлю: «Ты хочешь, чтобы в Старный ворвались драконы и все здесь разнесли? Ты войны хочешь?», «Ты, как правитель, не сможешь проигнорировать факт агрессивного вторжения, люди не поймут», «Уж четверых я смогу защитить».

Двуипостасные могли охотиться только за Каином.

Каин смотрел на племянника твердым взглядом, ему была неприятна устроенная истерика. Но уж он-то точно понимал Вера.

— Вер, — спокойно сказал он. — Все будет хорошо.

— Хорош-ш-шо? — едко спросил друг, теряя контроль. И резко обернулся ко мне. — Ты знаешь, каким образом Каин связан с ледяными драконами? Ты знаешь, что это уже век продолжается?

Я опустила голову и закрыла глаза. Выдохнула.

Неудачное время для выяснения отношений.

— Вер, прекрати, — жестко оборвал его дядя.

— Нет, думаю, она должна знать! — Но друга заносило на поворотах. Единственная возможность остановить тираду — дать выплеснуть яд, отравляющий сомнениями душу. — Он пытается спасти женщину, из-за которой все мы окажемся на том свете. Женщину, которую безуспешно пытаются убить даже ее соплеменники, но Каин любыми доступными способами идет в разрез с логикой и долгом, и, похоже, его единственная цель — убить нас всех ради нее одной!

Друг тяжело дышал поле гневной речи. Я же не дышала совсем. Понимание приходило медленно и неотвратимо.

Веста одна из ледяных драконов или связана с ними. Преступница, которую хотят убить соплеменники. Каин же пытается ее уберечь. И для этого ему нужна я.

Зачем? Куда они меня везут, и что будет дальше?

Я растеряно смотрела на Каина. Он смотрел на меня, выжидая ответной реакции. Но внутри, под ребрами, странным образом поселилась отрешенность.

— Нам… нам надо помочь Тавию, — прошептала я, не слыша даже собственного голоса.

— Улетать надо, — согласно кивнул дядя.

Когда я проснулась, солнце еще не поднялось. Дом за ночь немного промерз, спущенные с кровати ноги тут же сковало холодом, и я немедленно вернула их обратно. В темноте едва угадывался профиль спящего друга. Он мерно посапывал, лежа почти на краю кровати со своей стороны. Вера в спальне не было.

Сладко потянувшись, решительно стянула с себя одеяло, нащупала большими пальцами ног сброшенные вчера домашние туфли и вынырнула из теплого плена. Одиноко светивший огонек помог сориентироваться в пространстве комнаты и не врезаться головой в косяк на выходе. В коридоре тоже была тишина, разве что огонь в канделябрах освещал пространство и слабо потрескивал. Я затушила светлячок и направилась в свою спальню, чтобы принять водные процедуры, стуча от холода зубами, и сменить одежду.

Часы на стене медленно тикали, показывая начало седьмого. Я улыбнулась смешному кружочку с точкой в центре, обозначавшей, цифру «семь». За все время пребывания в этом мире мне не раз приходилось удивляться. Тут многого не было из моего мира, но в моем мире было еще меньше всего, чем здесь.

Незнакомые цифры, буквы и правила построения предложения запомнились быстро, будто их нужно было всего лишь повторить, но не учить. Что повергло меня в сильное смятение и депрессию. В то время я еще мало понимала, что происходит, почти не отдавала отчет происходящим действиям и событиям в моей жизни. Но я так сильно боялась, что боялась даже бояться. А потом…потом переносить изменения стало много легче. Я интуитивно сжала подвеску. Сейчас она была холодная. Я давно заметила, что подвеска нагревается, когда мне становится грустно, одиноко, когда я начинала паниковать или злиться. Это было странно, и наводило на некоторые размышления. Бриллиант не мог нагреваться от тепла тела или от перемен настроения. Он мог нагреваться под воздействием магии, это мне было больше, чем понятно. Но что делал этот алмаз?

Размышления прервал стук в дверь — служанка. Услышала, что я проснулась и хотела предложить помощь.

— Нет, спасибо. Я уже собралась, — я окинула взглядом узкие штаны и свободную рубаху. На ноги я надела толстые шерстяные носки, из-за которых теперь не могла влезть в домашнюю обувь. Зато тепло. Служанка моего энтузиазма по поводу внешнего вида не разделяла, еще раз уточнив, не нужна ли помощь. — Я бы позавтракала, — созналась я, подходя к ней ближе. Та сделала шаг назад, соблюдая дистанцию.

— Завтрак будет через два часа, по распорядку, — сообщила девушка.

— Тогда вы свободны, — нарочно вежливая улыбка.

Есть хотелось жутко. И я без зазрения совести спустилась на первый этаж в поисках кухни. Точно помню, что это четвертая или пятая дверь. Или вторая? Неторопливо блуждала по комнатам, заглядывая и рассматривая их. Каждая была удивительной и неповторимой, если можно так сказать. Я уже не изумлялась необычному оформлению и сочетанию цветов, было просто любопытно, что же скрывает другая дверь. Наконец, искомое было найдено. По большой кухне, пестрящей разномастной плиткой от пола до потолка, носились двое мальчишек на подхвате, которыми командовала та самая гномиха. При моем появлении жизнь на кухне замерла. Все трое остановились с удивлением в глазах.

— Э, — я почувствовала, что сказать что-то надо. Но что именно, не знала. Три пары глаз хлопали в ответ. «Может быть, поздороваться, например» — просчитывала в мозгу варианты.

Да, вот, где не ждут женщин на кухне, так это в доме с обслугой.

— Госпожа заблудилось? — гаденько поинтересовалась гномиха. У меня упала челюсть. Она назвала меня «оно», да еще и язвительность не подумала убрать. Это чем я так провинилась, интересно?

И я, подчеркнуто учтиво, с упором на женский пол ответила:

— Я бы хотела перекусить. Это возможно?

— Нет, — отрубила гномиха, попутно жестами показывая мальчишкам, чтобы те не стояли столбом, а работали дальше. — Завтрак через два часа. Подождете.

Наверное, я за полтора года привыкла, что слуги общаются вежливо, робко, подобострастно и не смеют выказывать своего отношения к господам. Не то чтобы я была дворянкой или другого знатного происхождения, но хамства терпеть не могла.

— Ясно. — Под негодующий, полный яда, взгляд я прошла вперед, заглядывая в шкафчики и за двери кладовых. Мне удалось довольно быстро разыскать хлеб и вяленое мясо, сгрудив добычу на большой тарелке. Напоследок я захватила стакан и графин с водой. Уходя, боялась получить в затылок прощальное напутствие.

Гномиха как стояла на одном месте при моем появлении, так с него и не сдвинулась, сверкая злобными глазами.

Сдержать облегченного выдоха, оказавшись в коридоре, не смогла.

Мой путь лежал в библиотеку. Скоротать время с книжкой- что может быть лучше в этот утренний час, уже наполненный событиями.

Нужную комнату нашла со второй попытки, хоть вчера мне показывали ее расположение. Библиотека находилась рядом с каминной залой с одной стороны и с зимним садом — с другой. Высоченные стеллажи из темного дерева возвышались громадами над головой, битком набитые книгами. Между тремя стеллажами справа и слева стоял камин, на полке которого красовался корабль в прозрачной пузатой бутыли, две картины маслом с закатным солнцем в золоченых рамках и ветвистые подсвечники, больше напоминавшие оленьи рога, чем осветительное приспособление. Легким пассом я зажгла свечи в комнате, залив ее почти дневным светом. Глаза с непривычки заслезились.

Не мудрствуя лукаво, схватила первую книгу с полки с многообещающим названием: «Любовь г-жи А.» и упала на мягкую кушетку, пододвигая ближе тарелку с едой и графин с наполненным стаканом.

Госпожа А. была несчастной, ей не везло в любви, потому что она не была ни красивой, ни умной, ни образованной. Будучи из обычной среднестатистической семьи ей полагалось, как и всем девушкам в ее возрасте, выйти замуж и родить парочку детишек. Только молодые люди скользили взглядами мимо А., не замечали ее добропорядочности и доброй души. Близкие жалели ее, девушки-соседки злорадствовали и поддевали А., рассказывая о своих ухажерах. Бедняжка ночами лила горькие слезы, закусывая край подушки до неприятного скрипа на зубах. У А., по всем правилам жанра, была тайна. Она любила принца. Богатого, невероятно красивого и такого недосягаемого.

Часы отбили девять. Я подумала было сходить на завтрак, но книга так увлекла, что я поборола в себе это желание. Перевернулась на живот, подперла подбородок руками и снова углубилась в чтение.

Принц знать о ней ничего не знал, живя в свое удовольствие, чередуя военное обучение и светских женщин. К его ногам падала любая, а потом ползла за ним на коленях, умоляя подобрать. Принц был жалостлив и подбирал.

А., тем временем, совершенно отчаявшись, решила спрыгнуть с моста. В дождливую ночь она выскользнула ужом из дома и бросилась бежать к своей цели на другой конец маленького городка, в котором жила. Она долго бежала, вымокнув до последней нитки, и вот стоит на мосту. Стоит, держится за перила, пытаясь отдышаться и надышаться одновременно.

— Прыгну! — решила она, закидывая первую ногу на перила.

— Зря ты, девочка, — проскрипел старческий голос. — Любовь тебя ждет большая.

А. замерла в ожидании, боясь оглянуться и посмотреть на того, кто говорит ей это.

— Ты найдешь ее в бедняке. Но не унывай, его бедность принесет тебе богатство.

А. тогда не спрыгнула с моста, поверив старой женщине. Под утро она вернулась домой, окрыленная.

Дни проходили за днями. А. расцветала от предстоящей встречи, внутреннее сияние придавало ей такой ореол очарования и прелести, что прохожие оборачивались ей вслед, восхищаясь. Они называли это харизмой. А она ждала его, своего бедняка.

Однажды вечером госпожа А., задержавшись в читальном зале, куда с недавних пор начала ходить, бежала домой, но путь ей преградило лежащее тело прямо на пороге. Девушка склонилась над мужчиной, он был оборван и дико избит, остатки его одежды были перепачканы сырой глиной. И тогда она поняла, вот он, кого предсказала ей старуха. Кликнув мать, они вдвоем перетащили мужчину в дом, где принялись отмывать и обрабатывать его раны. Лицо бедняка было изувечено синяками и опухлостями, длинные волосы спутаны. А. не отходила от него ни на шаг. Кормила с ложечки, меняла одежду, делала массаж, читала книги. Неделю бедняк приходил в себя. Он был угрюм и молчалив, чем приводил девушку в трепет.

И тут бедняк засобирался. Он проникся добротой девушки и пообещал навещать ее время от времени. Еще он обещал отблагодарить ее, но А. отмахнулась. Чем ее может отблагодарить бедняк? Разве что, любить ее?

Бедняк уехал. А. осталась ждать.

Через месяц во двор их старого перекошенного домика въехал королевский картеж, из кареты вышел принц.

— Я хочу видеть госпожу А., - величественно крикнул принц.

А. выбежала во двор и приклонилась пред принцем, пряча глаза. Что нужно здесь его высочеству?

— А., разве ты не узнаешь меня? — спросил шепотом принц, подойдя к ней близко-близко.

А. смотрела на ухоженного красавца, ее сердце выпрыгивало из груди, но о чем он говорит? Конечно, она узнала его.

— Да, Ваше величество. Вы принц, — глубже поклонилась А.

— Ну же! — еще раз обратился к ней принц. А. осмелилась поднять глаза на мужчину. Перед ней стояла ее мечта, ту, которую она лелеяла. Но не ее любимый бедняк, которого она ждала.

— Ваше Величество? — испугалась она.

Принц уехал. Ранин младший уехал со двора девушки, которая приютила его месяц назад после того, как предатели совершили покушение. Уехал в очень расстроенных чувствах, не понимая, как она могла не узнать его. Неделю он думал над тем, что произошло, и придумал переодеться бедняком, выпачкать волосы и отправиться к ней.

А. была счастлива. Ее бедняк вернулся. А Ранин был обескуражен. Как она могла не узнать его тогда?

На следующий день во двор А. приехал посыльный с приглашением на бал во дворце. Это было так удивительно, что А. не могла говорить несколько часов, ходя из угла в угол в своей маленькой комнатушке. У нее почти не было платьев, и ей пришлось занять денег, чтобы купить что-то подходящее. На балу принц снова уделял ей внимание, и она начинала его бояться. Но ей удавалось маскировать страх гордостью. А. снова не узнала Ранина в царской одежде.

Бал закончился, гости двора разъехались по домам. Принц погрузился в думы. У него было много женщин, и всем им нужны были его деньги, власть, статус. А. же это не интересовало. Она была не дурна собой, в ней было что-то особенное, что завораживало его. Может быть, мечтательный, полный надежд светящийся взгляд? Чистая улыбка? Он не видел ее недостатков во внешности, как не видели теперь и те, кто видел их раньше. Ожидание любви переродило А., украсило ее.

Утром бедняк снова появился в доме у А. Он держал ее за руки и говорил, что завтра он придет за ней. Завтра ровно в десять. А. кивала, она была счастлива.

В десять утра следующего дня во двор госпожи А. въехал королевский картеж.

Я улыбнулась. История банальна и избита, но как же чудесно верить в такие красивые концы.

Перевернула страницу. Эпилог. Читая его, улыбка сползала с лица.

Старуха на мосту оказалась матерью принца, которой надоели сумасбродства сына. И она решила с помощью девушки решить эту проблему. Пообещав любовь с бедняком, который принесет ей богатство, она подстроила нападение на сына.

Это что же получается? Девушка могла и не выбрать бедняка, если бы ей не посулили счастье, а так бы и страдала по своему принцу. Она могла не выхаживать его. И он бы, познакомившись с ней обычным способом, считал бы ее одной из тех, кому нужно его положение?

Я, разочарованная, запихнула книгу обратно на полку. Злой автор, все разрушил!

Часы на стене показывали десять минут второго. Уже десять минут как начался обед.

Подхватив пустую тарелку, графин и стакан, я отправилась в столовую.

Тавий тоже не спешил к обеду, мы с ним столкнулись у лестницы, он прихрамывал. Вчера я этого совсем не заметила. Друг тепло улыбнулся и предложил свою помощь, забрав посуду.

— Как ты себя чувствуешь? Нога болит?

— Все отлично. Еще немного поспал, пока Вер и Каин тренировались, — Тавию не нравилось, что о нем волнуются. Обычно заботиться и тревожиться входило в его обязанности. А потому он быстро уходил от темы, предварительно вежливо ответив на вопросы. — Ты задержалась в библиотеке, книги у Угима лучше, чем у Шарля?

— Не изучала так глубоко, — я решила скрыть факт чтения женских романов. — Интересно, а меня на тренировку не позвали.

Друг пожал плечами, мол, не принимай близко, и мы как раз вошли в столовую. Все уже собрались, две слуги подавали блюда. Гномихи не было видно. Я хотела было спросить у Угима о нехарактерном поведении персонала, но вовремя прикусила язык, не мое это дело. Тавий сгрузил ношу на край стола.

Обстановка была, как обычно, теплая. Темный эльф весело шутил и рассказывал забавные истории про своих клиентов. Мы до коликов смеялись, представляя в красках сцены.

— Я думаю, что завтра утром нам можно двигаться дальше, — сказал Каин, когда сменили блюда с первого на второе. Дурманящий аромат свиных ребрышек разлился по комнате.

Отчего-то Угим многозначительно посмотрел на дядю, но тот не отреагировал.

Неприятное чувство непонимания крепло с каждым днем и сжирало изнутри недоверием, подозрительностью. Да, темный эльф друг дяди, но я же участник процесса, мне тоже положено знать, что происходит. Разве нет?

Хозяин дома в честь торжественного обеда откупорил бутылку, по его словам, отменного вина и теперь потирал руки от предвкушения.

— Наливаю? — кокетливо подмигнул мне Угим.

— Да, — кивнула я.

— Нет, — перебил Каин.

Угим заливисто расхохотался, гладя себя по животу. Слезы тут же выступили на его глазах.

— Чего это? — растерялась я.

Дядя до объяснений не опустился, чем развеселил темного эльфа еще сильнее.

Я кивнула на бокал, с подтекстом, что не будем слушать этого зануду, но Угим покачал головой.

— Тебе, малышка, может и сойдет с рук, а мне потом достанется.

Я пригорюнилась. Запивать мясо сиропом — высший пилотаж.

Исподлобья я смотрела на Каина. По его лицу нельзя было понять о чем, он думает. С равной долей вероятности он мог размышлять как об остывшем чае, так и нападении ледяных драконов. Плечи передернулись от воспоминаний.

Вот нас угораздило попасть в эту историю. И, если возвращаться к событиям, интересно, чем отличаются полукровки драконов от чистокровных?

Вилка неприятно заскрежетала на зубах, привлекая внимание.

— Простите, в облаках витаю, — беззаботно улыбнулась я. Мужчины вернулись к своим делам, только Каин дольше положенного задержался на моем лице, разглядывая истинные причины задумчивости. Не сомневаюсь, он их нашел.

Вы всегда видите больше других, правда?

Я помотала головой, отгоняя ненужную нежность и жалость. Как можно его жалеть? Такого взрослого, сильного, мудрого. Это я жалкая, маленькая глупая девочка.

Он называет меня «девочкой». Девочка и есть, не смотря на двадцать шесть и приемлемый багаж опыта за спиной. Никогда бы не подумала, что стану кисейной барышней, которая не в состоянии вымолвить слова против.

Неожиданно для самой себя снова на него разозлилась. За «девочку», за опеку, за недомолвки, за свою влюбленность в него.

Влюбленность. Я все-таки смогла признаться, что за чувство в душе колышется каждый раз при мысли о мужчине, при каждом его визите, при любом взгляде. Когда мое сердце ускакивает в пятки, желудок делает головокружительные кульбиты, и на лице появляется блаженная улыбка дурочки.

Хорошее настроение исчезло, и как бы ни старался Угим, как бы ни стрелял вопросительными взглядам Вер, я не смогла вернуть улыбку на место.

Закончив обед, поблагодарила за пищу и поднялась в свою комнату. Забралась с ногами в постель. Прикрыла глаза и снова задумалась.

Веста, Веста. Кто же ты? Где же ты?

Промучившись над незаданными вопросами и неполученными ответами, похоже, задремала, и когда открыла глаза, за окном уже стемнело.

Я привела себя в порядок и пошла искать ребят, чтобы придумать совместное времяпрепровождение. Но отведенные им комнаты пустовали, и мне ничего не оставалось кроме как спуститься снова в библиотеку.

Не то, чтобы мне было скучно одной, за время дружбы с мальчиками я привыкла, что они не могут быть всегда рядом. У них есть дела, свои планы, даже тут, в незнакомом городе, населенном уголовными составляющими. Но иногда, особенно в моменты девичьей грусти, хотелось быть вместе с близкими.

Я устроилась на мягком подоконнике с подушками, взяв книгу по истории.

В комнате жарко полыхал камин, и тени причудливо выгибались на противоположной стене, не иначе как, по везению, не украшенной гобеленом.

Улицы города преступников завалило на добрый метр самым чистым светящимся снегом, сияющим, словно в раю.

Дверь в библиотеку широко распахнулась, и вошел Угим, который явно, не ожидал застать здесь кого-то.

— Чудо мое, ты опять в одиночестве! Раз такое дело, составлю тебе компанию.

Я была совсем не против, тем более, что темный эльф сел за письменный стол и углубился в бумаги, которые извлек из ящика.

А книга по истории унесла меня в увлекательный омут событий и дат, которые хоть и сложно усвоить, но понимание и примерная очередность в памяти остаются.

Спустя какое-то время взгляд внимательных глаз заставил отвлечься. Угим рассматривал меня исподлобья и молчал. Я хотела было игнорировать, но желтые глаза сверлили и мешали сосредоточиться.

— Почему Вы так смотрите? — пристальное внимание неожиданно ставшего серьезным темного эльфа смущало.

— Пытаюсь увидеть. — На его лице не скользила улыбка. Он был очень задумчив, что испугало больше, чем когда-то гнев Каина.

— И видите?

— Не больше, чем дозволено видеть. — Он отвечал сухо, ровно, из эмоций пустота и сожаление.

Я опустила глаза и уткнулась в книгу, страницы которой тускло освещал подсвечник. Это невыносимо — ждать. Но темный эльф молчал, более не задавая вопросов.

Утром я проснулась раньше всех только потому, что была жутко голодна. Тщетно порыскав в остатках еды, с ужасом поняла, что мужчины ни разу обо мне не подумали и не оставили даже маленького кусочка от вчерашней птицы.

Костер, трещавший всю ночь напролет, и не думал тухнуть, облизывая морозный воздух темным пламенем. Как интересно, Каин это делает?

Оглядела спящий зимний лес. В предрассветной темноте все дышало покоем и тишиной, завораживая первозданной силой природы.

Я не то, чтобы очень любила зиму, но она давала ощущения покоя и душевности, а это мне нравилось.

Немного помедитировав на огонь, мне пришло в голову накормить спящих пока мужчин. Обычно с полевой кухней они управлялись без женского участия, что не то чтобы задевало и расстраивало, но щемило совесть. Я начала выискивать в небе птиц, достойных употребления. Птиц не было. То ли они не летали так рано, то ли просто тут не летали. Пройдя немного вперед и обогнув вчерашнюю полянку, навеявшую неприятные воспоминания, которые было решено оставить в прошлом, двинулась дальше. Не птица, так кролик, не кролик, так еще что-нибудь съедобное.

Проплутав порядка получаса, приняла решение вернуться на место нашей стоянки ни с чем. Кашей обойдутся.

В своих поисках я твердо держала курс прямо, чтобы потом уверенно вернуться к лагерю, и не заблудиться по дороге. Но пройдя двадцать минут пешком, меня начал пробирать страх.

Поваленного дерева, занесенного снегом, с вывороченным корневищем я не проходила точно. Как не проходила трех пеньков и виднеющейся березовой рощи.

Паника резко подскочила к самой груди и откатила к ногам, парализуя. Меня прошиб пот. Резко озираясь по сторонам, искала хоть что-то знакомое и не находила. Но как? Как я могла заблудиться, идя прямо?!

Я старалась сконцентрироваться, но дыхание сбивалось от ужаса быть потерянной.

Невдалеке показалось какое-то смазанное движение, и я прищурилась, чтобы рассмотреть получше. Что-то снова проскользнуло меж деревьями и исчезло.

Липкий страх обнял сердце, безумно стучавшее в груди.

Секунда и передо мной стоит белый гигантский волк. Стоит и смотрит в упор. Я не смела шелохнуться.

Нашла, называется, завтрак.

Что там нужно делать, когда встречаешь волка? Не двигаться, не пытаться убежать? Я была готова орать от ужаса, переполнявшего сознание и раскачивающего нервы. И тут волк медленно двинулся, но не ко мне, а параллельно. Сделал пару легких шагов и снова остановился, разглядывая меня.

Ну же, уходи. Уходи, белый.

Снова сделал пару шагов и остановился.

Долгую минуту мы смотрели друг на друга. Я молилась всем богам, которых знала, он выжидал.

Не уверена, был ли это настоящий лесной волк или кто-то еще. Ведь, наверное, волки не бывают таких больших размеров?

Хищник сделал шаг навстречу, и у меня все опустилось. Теперь конец.

Он шел медленно и вальяжно.

Нельзя бежать, нельзя бежать, вторил внутренний голос, удерживая от поспешных ходов. Но когда волк почти приблизился, страх саданул по нервам и я, что есть силы, крутанулась в обратную сторону и побежала. Донесся злобный рык, и в следующее мгновение волк перемахнул через меня, преграждая путь. Нас разделял метр свободного пространства. Он с непониманием, с какой-то обидой во взгляде смотрел в мои глаза.

Опустив голову, зверь медленно подошел, аккуратно уцепился зубами за край куртки и повел меня обратно.

Всю дорогу я не дышала, только смотрела на жуткие пожелтевшие зубы хищника, трепетно держащие меня за одежду и ведущие вперед.

Я понимала, что по каким-то необъяснимым причинам волк нападать не будет, но терялась в догадках.

В голове всплыло недавнее посещение маленькой деревушки, где мы ночевали у Твии с ее детишками. Тогда Вер с Тавием рассказывали о разумных волках. Быть может, этот волк разумный? Но говорили, что они едят людей. Иногда. Я переместила взгляд с зубов на глаза волка. Они были черными, большими и…действительно разумными, тоскливыми, смотрящими с опаской и надеждой. Глаза волка подбадривали меня, и я неловко улыбнулась ему. Белый выпустил из челюстей куртку, и я остановилась, не понимая, что это значит. Но, судя по всему, он просто решил, что меня можно больше не вести на поводу. Он чуть пробежал вперед и кивнул головой, мол, давай же, пойдем.

И я пошла.

— Саша!

— Саша!

Голоса были так далеко, но я их слышала. Радость начала отогревать сердце. Нашлась.

Волк замедлил шаг и остановился. Он очевидно не собирался знакомиться с кем-то еще.

— Спасибо тебе, хороший, — я не рискнула подойти к нему близко. — Без тебя я бы тут и сгинула.

Волк кивнул, принимая благодарность, и побежал обратно, напоследок, будто невзначай, мазанув меня холодным черным носом по замерзшей руке. Рукавицы были неосмотрительно забыты.

Я вновь услышала голоса и побежала на них.

— Я тут! — закричала я, на что хватало легких.

Первым увидела Тавия и бросилась к нему на шею, обнимая.

— Дура сумасшедшая! — зло прорычал друг. — Час уже тебя ищем.

Он отцепил меня от себя, удерживая за плечи.

— Я не знаю, как так вышло, — начала оправдываться я. — Я шла прямо и только прямо. Честно, Тавий.

— Нашел! — прокричал он, отклоняясь вбок.

Через пятнадцать секунд появился Вер, а следом Каин.

Вер тяжело дышал, опираясь руками на колени.

— Цела? — только и спросил он. Я кивнула.

Каин ничего не сказал, но в глазах читался приговор, недавно озвученный Тавием. Мы в молчании пошли вперед. За спинами мальчишек висели сумки, свою я нашла на плече у Каина. Значит, сразу собрались.

— Давайте сумку, — я подошла к Каину и потянула за лямку рюкзака. — Спасибо, что понесли ее.

Каин тяжело вздохнул.

— Что ж тебя вечно куда-то тянет? Ты можешь спокойно посидеть на месте?

— Могу, — неуверенно ответила я. Что значит «вечно»?

— А что ж не сидится?

Я пожала плечами. Отчитываться перед старшим драконом было мучением, самой страшной карой. Я боялась его мнения, боялась того, что он будет осуждать меня, боялась, что посчитает глупой.

— Я хотела найти какую-нибудь зверушку на завтрак. И шла всегда прямо. Честное слово! Я шла-шла, но дичи не было, и я повернула назад. А спустя какое-то время поняла, что дорога не та. Там было поваленное дерево и пеньки, а их я не проходила. А потом, — я запнулась. Стоит ли ему говорить о волке? Как он это воспримет?

— Что потом? — я услышала в его голосе волнение. Едва уловимое, почти неощутимое, но одна нотка просквозила в интонации.

— Ко мне вышел волк. Белый такой, — я наблюдала за реакцией Каина, но его лицо ничего не выражало. — Он меня привел к вам.

— Испугалась?

— Очень. Очень сильно, — от переизбытка эмоций я повторилась, передергивая плечами от воспоминания первых минут поединка взглядов.

— Ты попала в преломление пространства. Знаешь что это?

— Я читала об этом. Это когда в одной точке происходит разрыв одного пространства и образуется плавный переход в другое пространство.

— Да. Такое бывает и со временем. Это будет временной перелом. Его почти нигде не встретишь, но редко случается. Самое страшное, что в преломленном временном пространстве можно оказаться как в будущем, так и в прошлом.

— Ясно, — кивнула я. — А что насчет волка?

Дракон чуть нахмурился.

— Это нормально?

— Саш, это не рядовой случай, врать не буду. И рекомендую никому об этом не говорить. И Веру с Тавием тоже.

— Почему?

— Потому что.

— Это ответ? — рассердилась я. Да сколько же недомолвок еще будет?

— Это ответ.

— Ладно, — сдалась я, понимая, что спор никуда не приведет. — Но мне Вы скажите, почему волк меня проводил и не попытался съесть?

— Это был разумный волк.

— Как в той деревне? — перебила я дядю.

— В той деревне не было волков, — мягко напомнил Каин, глядя мне в глаза. В голове неприятно зашумело, и я на пару секунд зажмурилась.

— Тогда мне мальчики рассказывали про них, — я с усилием потерла виски. Надо меньше нервничать. — И они сказали, что волки могут питаться людьми.

— Могут, — согласно кивнул он. — А могут и не питаться. Вероятно, ты ему понравилась, и он захотел помочь. Такое тоже встречается. Но, повторюсь, это не рядовой случай и не стоит об этом распространяться.

— Не буду, — согласилась я, обдумывая слова дяди. Неужели так просто, я ему понравилась, и он решил помочь? Хотя, любой бы человек поступил аналогично. А если волк разумный, значит и ему не чуждо доброе отношение.

Я замолчала и продолжала идти, чуть отстав от дяди. Сзади шли мальчишки и обсуждали поселение, в которое мы должны были попасть через час ходьбы.

«А что же мы не переночевали в этом близком поселении?» — рассеяно думала я, ступая след в след за дядей.

Снег тут не был высоким, но все-таки нога нет-нет да проваливалась до голени. И к штанине тут же приставал влажный снег, чтобы потом растаять и доставить кучу неприятных ощущений.

— Что за поселение? — я притормозила и подождала ребят, чтобы подробнее расспросить о населенном пункте.

Оказалось, что в поселении живут в основном отшельники. Люди покидали свои дома и уходили жить сюда, в Лавосское село. На добровольных началах они помогали крестьянам из соседних сел и деревень вспахивать землю, собирать урожай, строить дома. Но по большей части, редко кто из них выходил из своего убежища. Они почти не общались друг с другом, некоторые никогда не видели своих соседей.

— И зачем нам туда? — я удивленно вскинула брови, ища смысл.

— Мой друг серьезно болен. Нужно заехать, — проговорил недалеко идущий Каин.

Мальчишки встрепенулись. Видимо, им до сих пор не была доведена причина изменения маршрута.

— Утром я получил весточку от Сафия. Счастье, что мы оказались неподалеку.

У меня ссутулились плечи под давлением стыда. Вряд ли бы этот Сафий побеспокоил Каина с обычной простудой, а тут еще я со своим преломлением пространства. Час времени потерян точно. Я виновато посмотрела на Каина, но он шел ко мне спиной и не видел угрызений совести.

Вер с Тавием смущенно замолкли. Они с таким энтузиазмом обсуждали отшельников, что не удосужились поинтересоваться, чего ради мы туда идем.

Пока я блуждала по воспоминаниям, связанным с волком, и пыталась понять его поведение, мы начали подходить к высоким деревянным стенам поселения. Забор был не по-аскетски хорош, из темного дерева, с выструганными остриями, он на три метра возвышался над землей. Я восхищенно присвистнула. Тавий поддакнул, согласившись, что не ожидал от аскетов излишеств в виде серьезного забора.

Но излишества касались не только забора.

Широкие ворота, способные пропустить одновременно три потока повозок, были открыты, и толстые двери надежно закреплены торчащими из стен железными прутьями, наподобие крюков.

На входе стояло пять мужчин и одна женщина. Все они были одеты в длиннополые одежды из темно-синей ткани. Однако лицо женщины было закрыто чем-то, похожим на хиджаб, открывающий лишь блеклые серые глаза. Поверх одежд были наброшены куртки или теплые плащи, спасающие от холода.

— Каин, — один из аскетов поклонился, приветствуя дядю. Остальные тоже поклонились, спохватившись.

Оставалось только удивляться и делать выводы неожиданному приветствию. Я совершенно не знала старшего дракона. В Старном мы не выходили вместе на улицу, и как обращались к нему жители, было мне неизвестно. Склонялись ли они в поклонах?

— Вер? — мужчина сощурил глаза, рассматривая друга.

— Да, это он, — подтвердил Каин, приобнимая шагнувшего вперед племянника за плечи.

Минуты три ушло на представления, рукоплескания и озадаченные взгляды. Последние достались мне и мною же были исполнены.

Каин вел себя немного странно, опережая вопросы старого знакомого и не позволяя задавать их в большом количестве.

— Сафий ждет тебя. Я провожу до его дома.

— Как он? — мужчины шли нога в ногу, обсуждая насущные проблемы, а мы плелись сзади, отставая от них шагов на пять-шесть.

Дома, которые мы проходили, были тоже сделаны из темного дерева. Они вздымались крупными громадами с огражденными большими участками, где были высажены фруктовые деревья, сейчас занесенные пышным покрывалом. Как минимум два этажа и открытая веранда присутствовали во всех домах. Живописные улицы покорили не только меня. Ребята, простодушно разинув рот, поворачивали головы в разные стороны и разве что пальцами не тыкали в особенно не вписывающуюся деталь в аскетском селении.

Великолепные фонтаны, изображающие женщин в длинах одеждах и с хиджабом на головах в разных величественных позах, урны, множество скамеек вдаль аллеи, где мы проходили, клумбы и высокие вазы под цветы. И безупречная снежная чистота. И тишина.

Все здесь дышало достатком и ухоженностью. Не было никакой помпезности и вычурности, не было кричащих деталей и указателей роскоши. Все было дорого, добротно и по мере выдержано в стиле скромности.

— Не так я себе это место представляла, — шепотом проговорила я, чтобы дядя не услышал.

— Я тоже иначе себе жизнь аскетов представлял, — так же тихо сказал Вер. Похоже, о жизни аскетов они знали исключительно из официальных источников, не всегда несущих истину, и сейчас впервые воочию сравнивали полученную информацию.

— А заметили, сколько у них изображений женщин? — вставил Тавий.

Я обратила внимание только на отключенные фонтаны.

— Фонтаны? — уточнила я у полуэльфа.

— Фонтаны, ковка на воротах и скамьях, на флигелях. И вот! — Тавий указал здание, которое мы сейчас проходили.

Вероятнее всего, это была общественное здание. Дом культуры, библиотека или нечто похожее.

Эта постройка была в один этаж, но высота стен оставляла простор для воображения: то ли есть второй и третий скрытые этажи, то ли стеллажи с книгами в этой библиотеке завидные.

Здание было простой прямоугольной формы, сложено из того же темного дерева, что и все постройки села. Главным шедевром была площадь перед ним. На высоком широком постаменте из коричневого камня, запорошенного белой мукой, стояли пять женщин, выкованных из железа. Они были облачены в традиционную одежду аскетов, трепетно струящуюся по изгибам женского тела и уходящую в пол. Женщины стояли в одну сломанную линию и как будто обсуждали что-то важное. Женщина слева стояла, скрестив на груди руки, и задумчиво слушала, чуть склонив голову вправо. Следующая женщина стояла, раскрыв ладони на уровне талии, одна рука была ниже другой. Она словно приводила какие-то доводы, жестикулируя. Третья же явно молчала, ее голова была склонена к книге, которую она держала. Страница в книге замерла под углом в девяносто градусов, переворачиваясь. Четвертая аскетка, яростно указывала в книгу, словно доказывая что-то, что было прописано в ней. Последняя женщина стояла на носочках, чуть придерживая подол тонкими пальцами, но не открывая щиколоток. Тянулась к небу. Вся она была устремлена ввысь, тянулась к солнцу. Ей не было никакого дела до жарких споров, до того, кто был прав. Ей было нужно только небо.

Я замерла у статуи в немом восторге. Ничего более совершенного, более реального в своем исполнении ранее видеть не доводилось. Мне чудилось, что можно понять эмоции каждой стоящей женщины. Не только понять, но и услышать. Легко представился спор, который мог бы быть у них, и я улыбнулась своим фантазиям.

Отдернул Вер. Все уже ушли, а он задержался, чтобы забрать меня. Вдалеке маячили спины мужчин. Догоняли мы их уже бегом.

— Каин никогда ничего не рассказывал об этом селении? — полюбопытствовала я набегу, тут же запыхавшись. Пар вырывался изо рта облачками.

— Каин похож на того, кто будет что-то рассказывать? — ухмыльнулся Вер.

— Нет, — неуверенно согласилась я. — Наверное, нет.

Спина и плечи жутко ныли от бега с рюкзаком, но жаловаться я не решилась. Чего доброго, отберут еще ношу. У самих за спиной не пушинки.

Я видела, как наш провожатый удалялся от дома, передав Каина другому человеку. Мужчины ждали у самого входа в большой добротный дом из трех этажей с мансардой, взирая на нас с немым укором. Дубовая дверь отворилась с тонким скрипом, и мы вошли внутрь под гробовое молчание.

Скинули куртки и повесили их на вешалку в холле, рюкзаки оставили там же.

Пройдя три комнаты без излишеств в мебели, мы поднялись по лестнице на второй этаж и оказались в небольшом квадратном коридоре, тут было четыре двери. Мы зашли в дальнюю.

В глазах поплыли желтые круги- реакция на переход со света в темноту. Плотные гардины были зашторены, не пропуская и толики света, свечи в комнате не горели.

— Темно, — озадаченно проговорил Тавий, цепляясь за мою руку выше локтя.

Вспыхнула одна прикроватная свеча, скудно освещая лежащего на кровати. Но он тут же взвыл.

— Свет! Свет! Умоляю! — старческий голос скрипел, и мне стало его невыносимо жалко.

Я ничего в жизни не боялась так, как старости. Немощность, одиночество, болезни, боль. Плечи непроизвольно передернулись. Тавий нашел и сжал мою ладонь.

— Так, — проговорил Каин. — Все выходят. Я тут надолго, поэтому найдите себе занятие.

Хотелось как-то приободрить его, но в голову не лезло ничего полезного. Мы гуськом, вчетвером вместе с нашим сопровождающим, вышли из темной комнаты, снова оказываясь в коридоре.

— Пойдемте, — приглашающим жестом мужчина позвал нас вниз. — Меня зовут Филоп.

Мы представились в ответ. Вер, представляясь, замялся и произнес свое полное имя — Ветаэр. Я, до этого момента никогда не слышавшая его официального имени, изумилась. Попробовала на вкус, понравилось.

Я знала, что имена, которыми представились мне мальчишки изначально были краткими, но никогда не задавалась вопросом: а какое же полное? Мне оно было без надобности. Да и свое полное имя с фамилией и отчеством я тоже не озвучивала.

— Что? — едко поинтересовался Вер на мой взгляд.

— Ничего, — улыбнулась я. — Имя красивое.

Вер улыбнулся в ответ.

Мы спустились на первый этаж и, пройдя через холл, вошли в гостиную, совмещенную со столовой. Длинный стол, столешница которого покрыта белой вышитой салфеткой. Восемь стульев с низкими спинками, сервант с прозрачными стеклами, внутри посуда и статуэтки женщин. Длинный диван светлых тонов без подушек.

Что же это у них за культ женщины такой интересный?

— Простите мою неосведомленность, — начала я. — Но почему столько женщин?

Филоп понимающе кивнул головой и присел на диван, скромно скрестив ладони на коленях. Мы присели следом.

— Потому что женщина — это святое творение небес. Она мудра, добра, слаба, сильна. Она дает жизнь новым людям, дает нам, мужчинам, желание жить, дает нам любовь свою и ласку. Без женщины этот мир бы умер, как зачах бы самый прекрасный сад без солнца и дождя.

— О, — протянула я, пораженно. Нет, я всеми руками за и согласна с перечисленным. Но это так неожиданно, что хоть кто-то додумался до таких элементарных вещей и превознес их над всем. Эти аскеты мне определенно начали нравиться.

Лица мальчишек приобрели недоверчивое выражение, явно ожидая подвоха.

— А что аскетического в вашей жизни? — продолжала я интервьюирование.

Мужчине вопрос не понравился, но он, принимая женщин за чудо, не мог меня упрекнуть в несдержанности и глупости. Да и вряд ли я первая, кто задает подобный вопрос.

— Мы не отрекаемся от своих желаний, не умерщвляем свое тело плетьми, не истязаем его голодом. Ибо потребности человеческие — это неотъемлемая часть нашего мира. И отрекаться от них — неверно. Но мы не хотим участвовать в интригах власти, в войнах. Мы хотим уединенно жить со своими любимыми, со своими богинями.

Ого. Он называет женщин богинями. Остаться что ли тут на ПМЖ?

Странно, конечно, что их называют аскетами. Только ли за то, что хотят мирной жизни?

— Ну, мне пора, — представитель движения поднялся с дивана и оправил свои длинные одежды. — Недалеко есть корчма, можете перекусить. И, — Филоп переступил с ноги на ногу. — Саша, — ему нелегко далось мое имя, — вам нужно будет переодеться, если решите выйти на улицу. За углом есть магазин женской одежды.

— Хорошо, — непонимающе ответила я. А потом смысл медленно достиг цели. Женщины тут ходили в длинных узких балахонах с закрытым лицом.

— Я это не надену! — безапелляционно заявила я, когда за Филопом закрылась дверь.

— Саша, — с упреком заговорил Вер. — Это традиции местных жителей, ты должна их уважать.

— А у меня свои традиции, почему бы им их тоже не поуважать?!

Две пары глаз смотрели на меня, оценивая степень дурости. И я поняла, что мне не отвертеться подобным образом.

— А вы что? Вам же тоже надо балахоны надеть? — с надеждой в голосе произнесла я.

— А про нас ничего не сказали, — засмеялся Тавий.

Я была готова разреветься от обиды. Мы тут на пару часов, а мне надо в хиджаб рядиться.

— Я не буду ходить по улицам. Я буду сидеть тут, — сразу же нашелся выход из ситуации.

— Саш, но ты же есть хочешь, — напомнил Вер.

— Принесите мне сюда, пожалуйста. Я не буду в этом ходить, — я с надеждой уставилась на ребят. — Ну, пожалуйста, — повторила для верности. — Зачем на полдня эта одежда, мы все равно вскоре уедем.

Вер с Тавием вздохнули и согласились с разумными доводами. Сделав масштабный заказ на пятерых, с учетом того, что очнувшийся друг Каина тоже будет голоден, и проводив мальчиков, я принялась искать ванную комнату, чтобы по возможности провести гигиенические действия.

Безусловно, искренняя благодарность Тавию за регулярную помощь в поддержании чистоты с помощью магии не знала границ. Но при отсутствии воды все равно казалось, что я неопрятно выгляжу и, главное, чувства соответствующие.

Проведя нехитрые и доступные процедуры, ощутила себя посвежевшей и даже отдохнувшей. Вода смывает не только дорожную пыль.

Пройдясь по первому этажу, обнаружила, что в аскетском доме была не только гостиная, но и кухня, и библиотека, и веранда, и подсобка. Библиотека меня, к слову, разочаровала. Я ожидала умных книг о науке, истории, а нашла сплошные мемуары о жизни и поэзию. Как-то у меня отшельники не вязались со всем выше представленным.

Долго выбирая, взяла небольшой томик стихов Гринса Свинол» э. Этого автора я открыла для себя более полугода назад. Он писал о любви и страданиях, о боли, разочарованиях и таком малом количестве счастья, что дано любому живому существу. Гринс был полукровкой вампира, отчего в моих глазах приобретал еще более романтичный ореол. Правда, иногда, Гринс писал от лица женщины, но это не очень смущало.

Я снова вошла в гостиную и полулегла на диван, предвкушая как минимум полчаса эйфории.

В дверь постучали. Сначала тихо, а потом более настойчиво. Стоит ли открывать дверь чужого дома? Но когда стук повторился с учащенным ритмом, я уже испугалась за то, что это может помешать Каину.

На пороге стояла девушка. С красивыми синими глазами под цвет наряда. Тонкие пальчики поднялись к лицу и поправили чехол на голове.

— Доброе утро, — поздоровалась я, не пропуская девушку в дом.

— Доброе, — он оглядела меня с ног до головы, глаза чуть прищурились. — Я слышала, Каин приехал?

Да она не ходит вокруг да около.

— Он сейчас занят. У Вас что-то произошло? Нужна помощь?

— Нужна. Я давно его не видела, хотела поздороваться. Когда он освободиться?

— Не знаю, — честно ответила я. Девушка мне не понравилась своим надменным прищуром и оценивающим взглядом. — Часа через четыре. Передать ему что-нибудь?

— Да, дитя, — сладко пропела она. — Скажи, что Ялья заходила, пусть найдет меня.

Мы распрощались. И я вернулась на диван к своим стихам. Но послышались шаги в холле, кто-то спускался по лестнице.

— Кто заходил? — спросил Каин, войдя в гостиную, которая располагалась прямо напротив лестницы.

— Девушка Вас искала. У нее синие глаза, имени не помню. Что-то на «Я» или «И». Вы закончили уже?

— Ялья? — спросил Каин. Я кивнула, вспомнив имя. — Что хотела?

— Понятия не имею, — вырвалось у меня. И чуть успокоившись, добавила, — Просила, чтобы Вы нашли ее. Сказала, что давно Вас не видела.

Каин кратко улыбнулся, оценивая выданную реакцию.

— Так Вы все? — я кивнула головой в сторону лестницы.

— Нет еще. Мне нужно передохнуть. Я бы поел.

— Скоро ребята придут, они за едой пошли.

— Замечательно.

Каин устало упал на диван, подвинув мои заброшенные ноги. Пришлось подогнуть их в коленях.

— Что читаешь?

— Свинол» э, — я показала обложку дракону. Каин удивленно посмотрел на томик, хмурясь. — А мне нравится! — категорично заявила я, намекая, что это не обсуждается.

Дядя откинул голову на спинку дивана и закрыл глаза.

— Почитай мне, — тихо проговорил он.

Я на секунду залюбовалась им. Длинными ресницами, четко очерченными скулами и подбородком, собранной в хвост прической.

Почитать.

Наугад открыла страницу, и, выдохнув, начала читать почти шепотом. Потому что казалось, что Свинол» э можно читать только шепотом.

Хлопнула дверь. Призрачный мир стихов треснул, и я с сожалением захлопнула книгу.

— Ты, когда расстраиваешь, поджимаешь губы, — заметил Каин, чему-то улыбаясь. А затем резко поднялся навстречу мальчикам.

— Серьезно? Не замечала.

Ребята зашли с большими свертками, у каждого было по два в одной руке.

— Налетай! — рассмеялся Тавий, и я поняла, что готова умереть от голода.

Вер с Тавием набрали еды даже больше, чем было нужно. Так, впрочем, лучше. На запас останется.

Мы накрыли на стол и быстро поели, не разговаривая. Обстановка давила.

— Что с ним? — спросил Вер, кивая головой наверх, туда, где располагалась спальня друга Каина. Он уже доедал свой салат.

— Инфекцию в кровь занес, когда путешествовал по Южным горам. Подумал, что пустяк. Рану кое-как обработал. Ну и получил по полной программе. Отторжение тканей, нагноение. Еще бы немного, и можно было ампутировать руку.

О Южных горах мне было известно крайне мало. Географически они отделяли территорию людей от вампиров и брали свое начало от границы огненных драконов. Какая-то часть была освоена гномами, они жили у подножия. Основными же обитателями Южных гор стали орки. А, как известно, от них хорошего ждать не приходилось.

— Как он сейчас? — еда после представленной конечности в горло больше не лезла, и я отодвинула тарелку подальше.

— Спит. Мне еще часа два нужно, и он будет в норме.

После завтрака Каин поднялся наверх, и я снова легла на диван с книгой. Вер с Тавием нашли колоду карт и начали партию. Мальчики не только освоили игры Земли, но и виртуозно придумывали свои. И судя по тому, что выиграть у них не выходило, жульничали они мастерски.

Прошло уже более трех часов. Каин до сих пор не спустился, я все еще читала, сменив книгу, ребятам успели надоесть карты, и они просто болтали о культе женщины, раздувая его до масштабов Вселенной и хихикая на пикантных моментах, отнюдь, не по-джентельменски.

Боги, что же он там так долго? Нужна ли ему помощь? Все ли хорошо?

В дверь постучали. Не дом, а проходной двор.

Мы переглянулись. Я взглядом сказала, что подниматься не собираюсь. Тавий, вздохнув, пошел в холл, выразив надежду, что там Богиня. Вер от души смеялся, но встал с пола, где они до этого рассиживали с другом, и занял место рядом со мной.

Голосов я не слышала, и очень сильно удивилась, увидев входящую в гостиную подругу Каина — Ялью.

— Добрый день, — пропела девушка мелодичным голосом, чуть играя им. И тут она сняла свой платок с головы.

Если в этом селении все девушки такие красивые, то им нужно поголовно ходить в этих хиджабах, не снимая. Никогда.

Ребята поплыли.

Ялья имела весьма яркую, но не вызывающую внешность. Черные густые прямые волосы водопадом хлынули к пояснице, большие синие выразительные глаза, обрамленные черными пушистыми ресницами, тонкий маленький носик и припухлые алые губы на снежно-белом лице.

Она была совершенством. Я поймала себя на том, что вместе с Вером и Тавием замерла в восторге.

Кх-м.

— Каин еще не освободился, — предупреждающе вырвалось у меня.

— Не страшно, я его подожду.

— Конечно-конечно, — засуетился Тавий, отодвигая перед гостьей стул.

— Я вот вам ужин принесла.

Я была так увлечена внешностью Яльи, что не заметила в ее руках большую фаянсовую посуду, накрытую крышкой.

— Пахнет замечательно, — вставил Вер.

— Это наш семейный рецепт, — наигранно зарделась девица и захлопала ресницами.

Мальчишки глупо улыбались и всеми силами поддерживали разговор, развлекая гостью.

Я старалась не закипать, уткнувшись в книгу.

Каин спускался очень медленно. Его лицо было белым. Мы встретились взглядами еще до того, как он вошел в комнату, и меня пробил озноб.

Он был совершенно опустошен, я приободряющее ему улыбнулась и спросила:

— Ну как?

— Хорошо. Теперь все хорошо.

У него явно возникла не одна трудность, если он так задержался.

Ялья, не теряя времени, бросилась к нему на шею и что-то залепетала.

Я не слышала, что она говорила своим чарующим голосом, в ушах поселился тонкий писк. Она его обнимала, пальцами дотрагивалась до его лица, смеялась так, что ее красивые губы открывали ровный ряд зубов.

Я отвела взгляд и уткнулась в текст. Выходит, они близки.

Краем глаза уловила, как Каин поймал руки гостьи и опустил их. Стесняется что ли? Или ему неприятно ее внимание?

Когда с приветствиями было покончено, решили поужинать.

Немного покопались, накрывая на стол. Ялья взяла инициативу в свою цепкую хватку и принялась отдавать распоряжения. Такую тарелку, другую тарелку, столько-то ножей, столько-то вилок, взять салфетки, найти скатерть. Вер с Тавием помогали, что есть сил. Тавий старался больше всех, пытаясь угодить красавице. Каин молча сидел вместе со мной на диване, мрачно наблюдая за суетой.

— Ты помочь не хочешь? — ослепительно улыбнулась в мою сторону Ялья.

Я на секунду приняла задумчивое выражение лица и быстро ответила:

— Нет.

Каин хмыкнул. Вроде бы даже довольно.

От еды я отказываться не стала, тем более, что Ялья принесла только салат, об остальном не подумав. Не подготовилась, однако.

Я достала холодные куриные голени, которые днем принесли мальчики, и разогрела их, призвав силу огня. Быстро закидала крупу в кипящую воду и через двадцать минут уже подавала к столу.

Ялья все время трещала, не закрывая чудного ротика. О, она могла говорить обо всем и понемногу, не углубляясь в детали. Ее не страшила политика, не пугало искусство. Она могла поведать о недавно прочтенной модной книге, которую написала беженка горных троллей, и с той же долей энтузиазма рассуждала о недавнем судебном процессе в государстве вампиров. А затем ловко перескакивала на не слишком холодную зиму, как следствие от пагубного влияния метео-магии.

И тут внезапно остановилась. Я подняла на нее глаза, вдруг подавилась?

Девушка внимательно меня изучала. Поймав ответный взгляд, не смутилась, и даже с еще большим превосходством окинула мое лицо в десятый раз взором.

— И каким образом ты, Саша, попала в такую изумительную компанию? — девушка мило улыбнулась, будто искренне интересуется.

Интересно, драконы считаются «изумительной» компанией? Или она ведет речь исключительно о дяде?

— Саша приходится дальней родственницей Графа Агейского, — за меня ответил Каин.

— Ого, — протянула девушка, еще раз сканируя. Как будто в прошлый раз пропустила что-то важное.

— Салат, кстати, вкусный, — решила я сменить тему. Пусть лучше лопочет без разбору, но ко мне не пристает.

— Он из протухшей рыбы делается, — мстительно ответила девушка, ожидая реакции.

Я медленно сглотнула салат во рту. Ребята позеленели.

— Правда? И как?

Девушка начала в таких увлекательных подробностях обрисовывать полные протухшей рыбы бочки, выставленные на солнце, его фильтрацию и специи, что я аж действительно заинтересовалась и задавала уточняющие вопросы по ходу объяснений. Позже мы уже отгородились ото всех и жадно обсуждали кулинарные вопросы.

Мужчины закончили ужин, и дядя вышел из-за стола.

Готовить в теории я умела превосходно, но на практике ничерта не выходило. Ялье этого знать было точно не нужно. Она болтала, болтала, болтала, а потом внезапно остановилась, глядя на меня в упор. Эта ее особенность однозначно пугает.

— Каин мой и даже носа на него не задирай.

Я как сидела с улыбкой, так с ней и осталась. Больше от неожиданности.

— А он в курсе твоих марьяжных мотивов? — я фамильярно перескочила на «ты».

Бог мой, где не женщина, так все на дядю.

— Ты меня поняла? — с угрозой в голосе проговорила она.

Я приторно улыбнулась в ответ, втягиваясь в игру из вредности.

— Ты явно переоцениваешь свои возможности.

— Ты меня поняла?! — второй раз спросила красавица, сокращая расстояние меж лицами. Так и глаза выцарапать недалеко.

— Тебе еще раз повторить? — осклабилась я.

— Девушки, о чем разговор? — Тавий легко втиснулся в нашу милую беседу и начал о чем-то говорить. Я знала, что он со стороны увидел конфликт и решил его загладить, поэтому не слушала навязанных речей.

Более того, его слышали все в этой комнате. Тавий сидел слишком близко, а драконы обладают крайне острым слухом, но, вероятно, Ялья этого не знала.

Я поднялась со стула и села на диван к дяде. Он ничем не выдал своего мнения относительно произошедшего. Вроде как, женские разборки его не касаются. Или вообще забавляют глупостью.

— Кто она?

— Старая знакомая.

— Вы неплохо ладите, да?

— Нет, Саш, — Каин устало выдавил из себя подобие улыбки и потер виски. — Ты же все понимаешь, не спрашивай.

Я кивнула. Ялья была обыкновенной охотницей на мужчину. Каину было все равно, ему нужна Веста и никакие аскетки не могли заглушить этого желания. Впрочем, не только аскетки.

— На улице скоро стемнеет. Завтра поедем?

— Нет, сегодня. Сафий быстро пойдет на поправку, я ему уже не нужен. Да и оставаться тут негде. В комнатах для гостей не убрано, белья постельного нет. Лишние хлопоты. Нам осталось-то лететь всего ничего.

— Но Вы же устали, — внесла я здравую мысль.

— Скоро приду в себя. Не волнуйся.

Я начала убирать со стола. Вер вызвался помочь, вынося грязную посуду на кухню. Очевидно, он чувствовал вину за то, что так обрадовался неожиданной визитерше, и исподлобья наблюдал за мной, норовя начать разговор на любую отвлеченную тему. Я же не была расположена к беседам. Как бы ни уговаривала сердце успокоиться, но Ялья все же задела за больное, испортив настроение.

Набрала воды в железный тазик, подогрела ее и принялась мыть тарелки.

Надо было извращаться с множеством вилок, ножей и тарелок, нельзя было одним комплектом обойтись. Теперь посуды в два раза больше мыть.

Пока я занималась хозяйством, Ялья развлекала дядю. Он смотрел сквозь нее, не отвечал на вопросы и временами отвлекался на большие часы.

— Закончила? — спросил он, когда я вошла в комнату.

— Да.

— Можем ехать.

— Куда же так поздно, — спохватилась девушка. — Стемнеет скоро, дорога дальняя. А вы куда? Да и родители мои тебя бы повидали. Много лет уж минуло. И Ве…

Каин злобно, словно ударил плетью, взглянул на девушку, оборвав ее на полуслове. Она тут же сникла.

— Прости меня. Я не хотела о ней напоминать.

Она говорила о Весте? Выходит, о ней она осведомлена. Или, быть может, они знакомы? Интересно, а как Веста относится к неровно дышащей девушке?

— Пошли.

Мы все по команде бросились одеваться и подбирать сумки с пола. Я потуже затянула шарф, запихнула рукавицы в рукава куртки, сильно зашнуровала сапоги, заправив в них брюки, и надела теплую вязаную шапку.

Да, я была похожа на снеговика.

Ялья бросилась нас провожать до ворот, наспех надев хиджаб и длинный плащ с капюшоном, отороченный лисой.

Шли по знакомой уже улице, молча. Каждый думал о своем.

Погода стояла безветренная, снег не спускался с темнеющего неба и только редкие птичьи голоса разрывали тишину села.

У ворот стоял тот же мужчина, что встретил нас утром у дома — Филоп.

— Как он? — спросил он, подходя к нам.

— Жить будет. Я оставил в комнате тебе лист бумаги. Там написано, какие примочки делать и в какой последовательности. Силу в него не качай, давай пить чаще. Очнется завтра утром. Покушать сразу поднеси. И передай мои недовольства его безалаберным поведением, — дядя раздавал приказы ровным тоном, и я в который раз поразилась его выдержке и умении держать во внимании публику. Мужчина так заискивающе смотрел на Каина, что делалось неловко рядом со старшим драконом.

Быть может, Каин занимает какую-то высокую должность в этом мире? Или за столько лет обзавелся нужным авторитетом?

— Будет сделано, — Филоп низко поклонился Каину, а потом подошел и крепко обнял. — Спасибо тебе за него.

— Твой отец редкий чудак, — беззлобно поругался дядя.

— Летите с богами!

Ялья не решилась обнять дядю, но отозвала его на пару минут поговорить в сторонку. Мы терпеливо ждали, когда шестая минута двухминутки закончится. Каин спокойно что-то объяснял девушке, та стояла с поникшей головой и изредка кивала. Мне стало ее жалко.

По сути, она не была плохой девушкой. И ничего дурного не хотела для старшего дракона. Разве дурно желать любви?

Наконец, Каин прижал к себе девушку в прощальном объятии. Я отвела глаза в сторону, чтобы не вторгаться в личные сцены жизни и стала смотреть на лежащие груды снега.

— Странные эти аскеты, — проговорила я задумчиво. — Скорее уж, группа по интересам.

— Согласен. — Вер легко обнял меня и чуть сжал плечо. — Полетели.

Я обернулась и увидела, что Каин уже обратился в дракона. Вер отошел от меня с Тавием и шагнул в пучину песка.

Какое же невероятное зрелище.

Я залезла на Каина, карабкаясь по чешуйкам и выступам, помогая ветром. Дядя дождался, когда я устроюсь и поправлю одежду, и поднялся на четыре лапы, расправляя крылья.

Вер с Тавием летели рядом с нами. Тавий изредка строил рожицы или показывал на особенно красивые созвездия в чернеющем небе.

Я смотрела на летящего Вера, на размеренность его движений и поражалась грациозности драконов.

Насколько я знала, драконы летели со скоростью более ста километров в час. И как выдерживать ловкость и красоту полета при такой скорости я не представляла. Это было чем-то за гранью моего понимания, чем-то, что поражало до глубины души.

Вер оглянулся на мой взгляд, остановившийся на нем во время размышлений, и подмигнул.

Подмигнув в ответ, я откинулась на нарост за спиной и расслабилась.

Спустя какое-то время задремала под мерный гул ветра, убаюканная ровными движениями крыльев.

Сквозь сон пришло нарастающее чувство тревоги. Оно щемило в груди, разрывало сновидения в клочья.

Открыв глаза, начала смотреть по сторонам.

Знакомый уже по предыдущему опыту ледяной дракон вспарывал хрустальными крыльями тусклое небо, неся на себе всадника. Никакой агрессии они пока не проявляли, следуя за нами по пятам.

«Что происходит?!» — мысленно заорала я от страха. Да что же это такое?! Они нас преследуют? Это новые драконы или нет?

«Не бойся».

Как не бояться? Они в прошлый раз Тавия едва на тот свет не отправили, и теперь снова тут. Зачем? Убить нас?

«Что им нужно?!»

«Саш, успокойся».

«Но…»

«Дитя, прошу тебя. Успокойся и не паникуй. Мне это будет только мешать».

Я не отважилась задать еще один вопрос Каину. Его нарочитое спокойствие, казалось, могло разлететься на осколки от одного неосторожного возгласа, от одного недоверчивого движения бровью, и тогда он со злостью рявкнет, чтобы я уже замолчала.

Озираясь по сторонам, часто натыкалась на подбадривающий взгляд Тавия.

Вот на его месте я была бы как минимум зла на всех летающих созданий. Он даже еще не отошел толком от полученных ранений, прихрамывает, а мне улыбается. Мол, не бойся, сестренка, не пропадем.

Сильный магический фон я почувствовала незадолго до самого факта колдовства.

В двухстах — двухстах пятидесяти метрах распахнулась широкая в обхват дракона арка телепорта. Она непередаваемо сверкала золотым песком на фоне вечернего стремительно темнеющего неба, туго сворачиваясь в спираль и высвобождая ее же. Арка не имела четких границ, словно была размытой, дрожащей. Когда порывистый ветер утыкался в нее, она начинала играть разноцветными бликами, искря во все стороны блестящими брызгами бронзового цвета.

Каин пропустил вперед Вера, закрывая его собой. Я обернулась назад.

Все происходило, как в замедленной съемке. Мозг четко разделял каждое действие, помогая принять верные решения и сориентироваться в ситуации. Выброшенный адреналин диктовал свои правила спасения.

Ледяной дракон панически участил взмахи, поднялся чуть выше и кинулся нам наперерез, брошенным в воду камнем. Он не атаковал нас, а именно пытался задержать, о чем говорило сорвавшееся с рук всадника заклинание ловчей сети. Но она растворилась в воздухе, не завершив предназначения.

Инстинкт самосохранения резко активировался, отдавая команды телу.

Я опустила опаленные огнем ладони, ловчая сеть всегда отвечала ожогами на противодействие.

Времени удивляться не было. Но я с неподдельным изумлением смотрела на свои руки, сотворившее заклинание, которое я лишь недавно узнала и еще не успела отточить движения, вектора действия и мыслеобразы.

И как спавшая пелена, все вернулось к обычному ритму. Скрежетали зубы, воздух свистел, пропитанный магией.

«Осторожно» — мелькнул в голове голос дяди, но взглядом он держал телепорт, отдавая силы на его действие.

Как он смог сотворить телепорт в воздухе единолично — был тот еще вопрос, потому как по учебным пособиям, на это была способна только группа магов, объединявшая силы. Не представляю, сколько усилий ему требуется на поддержание этого заклинания. Узнаю, при случае. Главное, чтобы случай остался.

Вер скользнул в арку легкой тенью. Спираль резко сжалась, вытянулась, золотой песок Времени заиграл новыми красками: медно-красные искры хлынули в стороны, разом слизывая образ младшего дракона с Тавием на спине.

Нам оставалось до арки метров пятьдесят, когда над головой разлился сладкий запах выпущенного заклинания.

Они все же решили взять наши жизни.

Время вновь замедлило ход. Взмахи крыльями стали медленными, плавными, тягучими. Я повернула голову назад, всем существом ощущая чистую, непоколебимую смерть, птицей выпущенной ледяным драконом на свободу. Она разрывала студеное небо горячими взмахами, обжигающими слизистую. Ее крылышки трепетали, за доли секунды приближаясь к нам. Сладость наполняла ноздри, все вокруг, она искала нас. Она видела нас.

Страх парализовал. Пригвоздил на месте. Сердце душно стукнулась в груди и я, была готова поклясться, спустилось в ноги, вымораживая насквозь ужасом. Мгновенно взмокли ладони и спина.

В голове взорвался истеричный крик, граничащий с безумием. Невыносимая, чудовищная боль пронзила висок и раскраивала мою голову на части, на осколки, убивая остатки мыслей, оставляя только одну, единственно верную: «Не дай ему умереть».

Кисти невольно вскинулись вверх в грубом жесте, сводя локти. И поборов желание сжать виски, выставили слабый щит. Правая рука с напряжением отводилась назад, будто натягивая тугую тетиву, собирая энергию. Ладонь жгло, щипало силой, и с каждой сотой долей секунды становилось все тяжелее удерживать ее. Как будто с каждым мгновением на руке висла десяти киллограмовая гиря, норовя вот-вот выскользнуть и упасть. Рука тряслась от напряжения.

Меня начали душить слезы, хотелось спрятаться, забыться. Но рефлексы знали путь к спасению лучше усвоенных знаний. Мое тело просто отрабатывало приказы мозга. Более того, я даже толком не знала, что происходит. Это странное помешательство накрыло с головой, подчиняя. И не подчиниться было нельзя. Невозможно.

«Раз, два», — отсчитывала в уме, успокаиваясь.

Рука возвращалась на место, от ладони шло жгучее сияющее тепло. Оно светило так ярко, что в глазах поплыли темные круги, дезориентируя в пространстве. Где он?

И, наконец, тело произвольно выбросило ту силу, которая собралась из всего окружающего: из воздуха вокруг, из земли под нами, из снега, из смерти, посланной убивать. Выбросило грубо по мышцам, словно в пазы вошел сложный механизм, становясь на место.

Оглушительный взрыв разукрасил небо ярко-оранжевыми и желтыми всполохами, заволокло сизым паром. Едкий запах быстро пропитывал воздух незнакомой магией. Волосы, выбившись из шиворота, больно хлестнули пол лицу от волны силы.

Нас подтолкнуло вперед остаточной магией, опаляя.

Три — закончил мозг отсчет.

Магия телепорта сдавила непривычной болью легкие, но было такое блаженство ощущать это.

Живы.

Нас выбросило над заснеженными полями. Каин неуверенно держался в воздухе, робко и, даже, конвульсионно снижаясь. Я всеми оставшимися силами схватилась за гребень дракона, едва сохраняя сознание. На землю мы буквально свалились, обессиленные магией. Каин перекинулся в человека еще до приземления, сбрасывая меня со спины.

Снег оказался не таким уж мягким на проверку. Заледеневшая корка верхнего слоя громко хрустела под телами, царапая лицо и выставленные вперед для торможения ладони. Наст больно впивался в щеки и лез в рот. Неумело группируясь в падении, интуитивно старалась закрыть ничем не защищенные глаза.

Лежа во вспаханном снегу и даже не силясь выровнять дыхание, я ощущала, как бьется в раз потяжелевшее сердце, гонгом отбиваясь в затылочной части. Разум отказал. Глаза закрылись.

Темноту разбавлял слабый свет свечей, которые стояли рядом с кроватью на тумбе. Собравшись, я подтянулась и привалилась спиной к подушкам.

Уже определенно лучше.

Недалеко от меня на стуле спала знакомая служанка, свесив с подлокотника руку. Сколько ей? На человеческий возраст лет двадцать, не меньше. Но кто знает этих драконов, она, может быть, старше меня в три раза. Девушка заворочалась и открыла глаза. Какой чуткий сон.

— Как Вы? — она тут же подбежала к кровати, ощупывая мой лоб.

— Хорошо.

— Лекари сказали, это от переутомления. Нужно еще отдохнуть.

— Сколько я спала?

— Часов девять. Вам бы еще…

— Мне уже лучше, — я хотела улыбнуться как можно теплее и показать, как приятная ее забота, но та уже спохватилась, налила в стакан воды и протягивала к моему лицу тонкую руку.

— Как мне тебя называть? — я приняла стакан и сделала несколько жадных глотков горьковатой воды.

— Прислугу не называют по имени, — девушка озорно улыбнулась, как будто даже с некоторым вызовом в голосе.

— Серьезно? — развеселилась я. В таком случае, девушка абсолютно не походила на стандартную прислугу.

— А что не так? — она растерялась от такого ответа и сделала шаг назад.

— Прислуги, как я видела, не выражают свои эмоции и не улыбаются. Давно здесь работаешь?

— Что? — девушка пугалась от того, как быстро я меняла тему. — Да, давно. Но Повелитель Каисэн долго отсутствует.

— Каисэн? — задумчиво повторила я. Неужели, это полное имя старшего дракона?

— Коэ`тар Каисэн.

Не очень звучное имя, однако.

— Каин? — на всякий случай уточнила я, чтобы мы говорили об одном и том же.

— Нам не позволительно называть Повелителей короткими именами. Для меня он Повелитель Каисэн.

— Понятно. А как мне называть тебя?

Девушка вздохнула и поняла, что уйти от ответа не выйдет.

— Онелла.

— А меня Саша. Очень приятно.

Девушка снова улыбнулась, показывая свое расположение.

— А сейчас, Онелла, принеси-ка мне что-нибудь поесть.

— Но Вам нельзя! Лекарь строго-настрого запретил любую пищу, кроме воды с каплями травок!

— А ты слушай его больше, и я умру от голода.

— У нас самый лучший лекарь в государстве! — возмутилась девушка.

— Я и не спорю, но, поверь, знаю свой организм куда лучше лекарей.

Соврала, конечно, нагло, за что и поплатилась. Расстроенная Онелла скакала с тазиком еще три часа, пока я, обессилив окончательно, не заснула с влажной тряпкой на лбу и под причитания девушки, что ее теперь точно убьют.

— Вы великолепны, — выдохнула Онелла, отступая назад, чтобы полностью разглядеть отражение в зеркале.

Черная ткань с ювелирной вышивкой сиреневого цвета была сама по себе изумительна, а то, во что превратили ее девушки-швеи, вообще не поддавалось ни одной восхищенной характеристике.

Корсет оголял грудь чуть больше дозволенного, но мы скрыли это узкой гофрированной ленточкой, пришитой с изнанки, сложная юбка казалась объемной, но не пышной, мягкой волной спускающейся на пол. Весь силуэт был довольно банальным и скромным, если бы не цвет и фактура ткани, если бы не прическа, над которой три часа колдовала Онелла, мягкими локонами спустив на грудь свободные пряди.

Это было изыскано, заставляло не отрывать глаза от отражения, завораживая.

— Ничего лишнего, — удовлетворенно сказала я.

— И добавить нечего, потому что все совершенно! Разве что…

Онелла порылась в большой корзинке, где лежали парикмахерские принадлежности, и извлекла три черных, как ночь, маленьких лилии. Каждая по два сантиметра с лепестками.

— Идеально, — улыбнулась девушка, приколов в прическу сбоку россыпь цветов. — Я боюсь Вас так отпускать одну! Украдут!

— У меня есть защитники, — загадочно проговорила я, прислушиваясь к стуку в дверь. — Входи!

Попав в комнату, Тавий не смог вымолвить даже слова, беззвучно, подобно рыбке, открывая и закрывая рот. Но и этого было достаточно, чтобы Онелла зашлась в ярком хохоте, не стесняясь господина.

— Именно на такую реакцию я и рассчитывала, — для пущего эффекта покрутилась на месте, позволяя другу рассмотреть образ со всех сторон.

— Я потерял дар речи! Ты! Святые боги, ты великолепна!

— Я говорила, — гордо вставила девушка, подбегая к Тавию. Оттуда они еще раз восхитились моим внешним видом.

— Ну, хватит, теперь я довольна, — смущение разлилось краской по щекам.

Как мало, оказывается, нужно девушке для счастья — утереть нос придворным дамам.

Тавий робко подставил локоть и величественно сопроводил спутницу к выходу из комнаты.

Коридоры были уже пусты, мы немного опаздывали к началу, но шли тем не менее медленно.

— Платье ведь другое было, — мурлыкнул друг, целуя меня в макушку. — Когда это успели сделать?

— Я бы без Онеллы не управилась, она молодчинка. Нашла швей за секунды, которые всю ночь корпели над платьем и управились только часа полтора назад, не раньше. А ты видел то платье, которое изначально подготовили для бала?

Ранее мне не приходилось видеть творение платья, а уж тем более, когда пособником было само волшебство. И то, чему я стала свидетелем, было по истине чудом.

— Видел. Милое светлое платье с розочкой на корсете. Хорошо, что ты передумала. Кстати, что тебя на это сподвигло?

Я невинно трепыхнула ресницами и сменила тему. Не сознаваться же, что сыграли исключительно женские струнки души. Стыдно.

— Вер много потерял, не увидев тебя в таком виде.

Я сделала вид, что не расслышала сказанных тихим шепотом слов.

Чем ближе мы подходили, тем отчетливее звучала фоновая музыка из огромного зала, в воздухе витали аромат цветов, духов, легких спиртных напитков с добавками и хвои. Всюду были еловые ветви — символ нового года. Оставалось пройти десятиметровое расстояние и появиться в полном гостей помещении. Из распахнутых дверей доносились веселые крики и смех. Я глубоко вздохнула и выпрямилась, подняв голову. Тавий легонько сжал мои пальцы в знак поддержки.

Мы шагнули в проем и окунулись в эйфорию праздника, улыбок и восхищенных взглядов.

— Мы хорошо смотримся, — заключил Тавий, проводя нас в гущу толпы и отмечая нацеленные прицелы зрачков.

У меня на секунду сбилось дыхание. Нет, не от количества лиц, не от льющегося, как днем света.

От зала.

За все время пребывания я здесь не была, разве что…

Далеко поставленные друг от друга белые колонны, визуально делящие зал на три части были мне знакомы. Я опустила глаза в пол. Мозаика вживую была куда ярче и сложнее рисунком, чем в замутненном виденье сна, и она звала, манила туда, где начинался пьедестал, и стояли три белоснежных трона с высокими спинками, обитыми золото — зеленой тканью, под цвет искрящейся на солнце чешуи.

Ощущение де жа вю вскружило голову.

Так мои сны причастны к реальности…вот это поворот.

Я, задыхаясь, в панике оглядывала зал и по-новому оценивала сон.

Дамы были, по большей части, в светлых нарядах, но выдуманных на разный лад: с цветами, без цветов, с широким яркими лентами, скрученными на лифах и юбках в узоры, с приоткрытыми в треугольных вырезах спинами, с закрытой под горло грудью, с вышивкой, без вышивки- все пестрило и сливалось в монотонно-пастельные тона. Лишь одна женщина выделялась из этой тусклой палитры.

Саиля была в жемчужно-белом платье с ярко-алой лентой под грудью, спускающейся сзади по юбке до самого конца наряда. Платье было открытым ровно настолько, насколько это позволяли мораль Повелительницы и этикет. Ее голову венчал тонкой работы венец, сверкающий медовыми и белыми камнями. Мама Вера сияла величием.

Саиля быстро выделила нас с Тавием из толпы и сдержанно кивнула в знак приветствия.

В самом центре тронного зала и по его бокам стояли фуршетные столы, где гости могли угоститься напитками и закусками. В основном там все и столпились, шумно обсуждая последние новости.

А я старалась унять трепет, и теплеющая подвеска на шее, безусловно, старалась помочь.

Музыка начала стихать, драконы оборачивались к пьедесталу с тронами.

— Будет речь, — предупредил друг.

Тем временем, на возвышении появились еще две фигуры. Раиль и Каин.

Оба брата облачились в темные одежды, поверх накинуты дорогие длинные камзолы, застегнутые до пояса. Головы украшали серебряные венцы без камней, но с витиеватым грубым плетением.

Зал замер в тишине, а потом, как один, преклонил колени и приложил руку к сердцу перед Повелителями.

Тавий потянул меня вниз для глубокого поклона, но время для выражения почтения было утеряно, и я одна осталась стоять посреди раболепно пригнувшейся толпы. Раиль сделал знак, чтобы его подданные поднялись, слабо скрывая недовольные искорки в глазах.

Ох, и влетит мне.

Но это волновало сейчас меньше всего, не волновали и злобные взгляды тех, кто успел заметить мое неуважение к Правителям Альсии. Я всецело была отдана лишь одному действу.

За спинами двух Повелителей, около тронов появилось еще одно действующее лицо.

Светло-бежевый костюм с длиннополым камзолом, воротник-стоечка, скромный венец без камней.

Тавий обхватил меня со спины, чтобы я не бросилась сию секунду на шею младшего дракона, неожиданно появившегося на празднике.

Раиль что-то говорил, Каин дополнял, Саиля поздравляла. А я не могла оторваться от грустных глаз, желая только одного — обнять его, почувствовать холод кожи, узнать, что все хорошо, сказать, как его не хватало нам.

Зал взорвался аплодисментами на приветственную речь, и я, вывернувшись из цепкого кольца Тавия, побежала вперед, вежливо расталкивая гостей. Сзади оставляя недоумение, добежала до ступеней и замерла в ужасе: подняться туда, когда присутствующие так и ждут?

Вер неторопливо подошел к краю, не делая последнего шага вперед, чтобы оборвать короткие сантиметры между нами. Долгие секунды мы смотрели друг на друга, гадая, кто же уступит.

И все-таки он решился.

Вер птицей слетел со ступеней, и жарко обнял меня, отрывая от земли.

— Ты вернулся, ты вернулся, — шептала я. Еще две руки легли сверху, и сладкий парфюм полуэльфа скользнул в нос. Все вокруг потеряло значение. Только быть вот так, среди своих друзей, закрытой ото всех, защищенной с двух сторон. Как я любила их!

— Давайте веселиться! — восторженно крикнула я, и тут же, словно по волшебству, громыхнула музыка.

Оторвавшись от ребят, увидела, что сцена излишне заинтересовала многих дам и мужчин, расходиться не торопились.

Раиль хлопнул в ладоши, призывая к порядку. Народ очнулся, засуетился, пустился в пляс.

Я не хотела ни о чем думать, просто улыбаться и кружиться с лучшими друзьями.

Мальчишки вертели меня в разные стороны, шутливо деля меж собой.

Сбив дыхание, ухватила бокал спиртного и увлекла ребят в сторонку, к фуршетным столам, где можно было бы передохнуть от танцев.

— Ты не рассказал ей? — Вер бросил на Тавия смешливый взор. — О правилах Первого танца?

— Нет. Оставляю эту честь за тобой, — едко осклабился полуэльф, стреляя глазками в проходящих мимо девушек.

— Видишь ли, Саша, — сказал Вер, пропуская меня под своей рукой, лениво продолжая полутанец, и наклоняясь к уху. — В Альсии есть правило Первого танца. Мужчина должен пригласить на свой первый танец ту девушку, которая ему небезразлична.

— К чему такие сложности? — удивилась я. Даже не столько сложности, сколько афишированию симпатий. Вряд ли бы я хотела оказаться на месте мужчин в этом деле. — Ты меня пригласишь, и весь зал будет знать, что я тебе нравлюсь.

— В этом-то и смысл.

— А девушки имеют право приглашать мужчин на танец?

— Ни в коем случае. Категорически запрещено.

— Этикеты государств отличаются, — пробормотала я себе под нос. Действительно, поразительно, что в таких тонкостях, как личные отношения, в каждом государстве был свой свод правил, опиравшийся на менталитет и общее воспитание. Возможно, это и правильно, но мне как иномирянке довольно сложно запоминать различия.

Я оглянулась по сторонам. Те девушки, которые пришли на бал без пары, и правда стояли сбоку, ожидая приглашения, либо танцевали в групповых партиях. На мой взгляд, они были довольно милыми и симпатичными, но молодые люди не торопились с выбором.

Что же хорошего? Женская половина страдает от дефицита внимания и выискивает в себе недостатки, а мужская — предательски боится, что неосмотрительно выберет девушку для партии, и заклеймит себя. Хотя, наверное, правило Первого танца ни к чему в последующем не обязывало, только на время бала.

По другую сторону у второго фуршетного стола стоял Каин, медленно потягивая вино из шарообразного бокала, и внимательно осматривал зал. Мы встретились взглядами. Вместо того, чтобы приветственно улыбнуться, я, как малолетняя дурочка, покраснела и отвела глаза, сделав вид, что смотрела совершенно в другую сторону.

Ребята отошли поздороваться с мелькнувшей группой молодых людей, посоветовав не скучать в одиночестве. И тут же в сторонке собралась небольшая стайка из девушек, жадно перешептывающихся. В меня летели маленькие молнии от их взоров. Чем я им, интересно, не угодила?

Ответ нашелся тут же.

— Я наблюдал за Вами некоторое время, — обаятельно улыбаясь, походкой мартовского вальяжного кота, подошел молодой мужчина, облаченный в темный дорогой костюм. Такой явно дорогой, что было даже неудобно стоять рядом с ним и не попытаться огородить красной ленточкой как экспонат.

Сдержанная улыбка послужила ему ответом.

Не люблю задавать глупые вопросы. Наблюдал? Значит, заинтересовала, понравилась, не понравилась. Все, что угодно. Его мнение не волновало и не вызывало интерес.

— В то время, как Вы наблюдали за Повелителем, — чуть сощурил глаза, ловя мою реакцию.

Поиграть хочешь, скучно на балу. Но мне не до этого, право слово. Да и не из того я теста.

Я отстраненно ловила мысли в голове по поводу происходящего, как будто со стороны.

— Я не лучшая игрушка в этом зале, поверьте, — сделала глоток вина, не ощутив терпкого букета.

— Недоступные игрушки всегда лучшие, — играл голосом мужчина.

— Вы не готовы заплатить за такую игрушку.

— Я готов платить за все.

— Свою жизнь ставить разменной монетой — плохой вариант, — равнодушие струилось в моем голосе холодом в то время, как внутренний голос заходился в ужасе от произносимых речей. Когда я успела так осмелеть?

— Угрожаете, — сладко пропел мужчина. — Обоснованно ли?

Откуда мне знать, что несет мой чертов язык.

— Рискните проверить, — открыто улыбнулась, превращая беседу в фарс.

— Вы забавная. Тэраль, — представился мужчина, подхватывая и целуя мою руку.

— За Вами целая толпа из красавиц, — напомнила я, поводя ресницами в сторону девушек. Те злобно шипели. На передний план выплыли знакомые придворные дамы, убившие во мне желание отсидеться на мероприятии в сторонке.

— Я не встретил ни одну девушку на балу краше Вас… Вас?

— Я не буду Вам представляться. И пусть это будет дурным тоном.

— Вы еще и дерзить умеете, — Тэраль пораженно вскинул брови. — Позвольте пригласить Вас на танец?

Я победно стрельнула ресницами в толпу девушек и женщин, и позволила увести себя в центр зала, где вальсировали пары.

Очень по-женски и довольно глупо, надо признать. Но мне доставляло удовольствие видеть их гневные лица, вытягивающиеся по мере приближения к танцевальной площадке.

В общем-то, я не могла отнести себя к показушницам, и дух соперничества не бился в экстазе. Дело было в детских комплексах и навязанном мнении, что внешностью природа обделила. Не обделила, а сделала по-своему, и нужно всего-то было научиться подчеркивать голубые глаза и не ставить акцент на полных губах. Да и взросление пошло на пользу, превращая из гадкого утенка в симпатичную девушку.

Но отказать самолюбию в открытой лести не смогла бы.

Медленная музыка доносилась сверху, где находился балкон для оркестра. Пары красиво кружились по залу, сияя счастливыми улыбками и праздничным настроением.

У меня, как назло, это настроение отсутствовало. Уже в восемнадцать новый год не воспринимался как торжество. День как день, как и любой другой. И альсийский праздник ничем не отличался от московского. Улыбки, спиртное, веселье, а потом все упьются до потери сознания и будут горланить песни во весь голос, забывая о правилах приличия.

— Почему Вы согласились на танец? — заговорил Тэраль, свободно ведя в партии. В его руках было легко чувствовать себя маленькой податливой статуэткой. Танцевал он великолепно.

— Мне было скучно.

— Любая бы из этих женщин умерла от счастья танцевать со мной.

— Так вот почему Вы избегали их, не хотели невинных смертей на празднике, — я очаровательно улыбнулась, не позволяя принять слова за хамство.

— Вам понравился Повелитель?

Я на миг запнулась. Просто же по моему взгляду определить отношение к этому дракону. И Каин, наверняка, тоже осознает природу чувств, что легкомысленно отображаются на девичьем лице.

— Он всем нравится, — равнодушно пожимаю плечами, сдаваясь.

— Говорят, он странный.

— Какая разница, что говорят. Вы знаете его?

— Слишком мало. Но могу рассказать то, что вижу, — Тэраль явно играл, любуясь произведенным впечатлением. И если бы разговор шел серьезным тоном, я сию секунду отвесила бы звонкую, отрезвляющую пощечину. — Он стоит сбоку и не танцует. Значит, ждет кого-то. Печален, некто его расстроил. Сильно, по всей видимости.

Я рассмеялась шутливому тону мужчины, задействовавшему все свое обаяние и харизму.

— А серьезно? — тут же бросила ему вызов.

— Серьезно? Он пьет вино из пузатого бокала. Это значит, что он предпочитает вина, которые достигли своей «зрелости». Я винодел.

Отчего-то последние слова были произнесены спокойным печальным тоном, манерная веселость слетела с него, как вода с гуся. Мы тут же остановились, хотя зал был все так же в движении, никто, впрочем, и не заметил этого.

— Я не понимаю, в чем дело. Мы разве знакомы?

— Нет, — я очень удивилась вопросу.

— Я вас как будто знаю, — он смотрел на меня испытующим взглядом, ожидая ответов.

Глубоко. Наизнанку. До дрожи.

Я высвободилась из объятий Тэраля, делая шаг назад, но он тут же поймал меня за кисть, не позволяя покинуть площадку. Что он делает?

— Кто Вы? — серо-зеленые глаза смотрели с мольбой, в них не было приказа, столь свойственному подобной натуре.

На мои плечи неожиданно опустились руки. Эти руки я бы узнала из тысячи, и мне не понадобилось оборачиваться, чтобы знать, кто стоит за спиной.

Тэраль лишь усилием воли остался стоять на месте. Я видела, как на секунду переменилось его лицо: от изумления до ненависти, как он хотел отшатнуться от меня, словно от прокаженной. Тэраль абсолютно точно был драконом, об этом свидетельствовали бронзовые проблески, словно чешуя на солнце, в его подрагивающих зрачках, готовых вытянуться, но разве драконы могут испытывать негативные эмоции к своим Повелителям?

— Девушка хотела уйти, не стоит ее задерживать, — спокойно сказал Каин, но от льда в голосе замерзало сердце.

— Повелитель, — Тэраль кратко поклонился дяде, прижимая правую руку к сердцу, выражая почтение. И удалился, наградив сомнениями в ухмылке.

— Все в порядке? — Каин осторожно повернул меня к себе и заглянул в глаза.

— Нет, — я дотянулась пальцами до подвески на шее. Алмаз грел мягким солнышком. — Потанцуйте со мной.

Не знаю, кто в очередной раз направил мой язык, говоря это, какой черный дернул за руку, осторожно положив ее на левое плечо старшего дракона.

Не представляю, какая муха укусила Каина.

Но он нежно обхватил мою талию и закружил по залу. Медленно, затем постепенно ускоряясь, мы парили среди других драконов, я держала его пристальный взгляд, который он не отрывал от меня.

Так о многом хотелось спросить.

Косые взоры, злобное и удивленное шипение со стороны. Похоже, нашей партии никто не ожидал.

— Снова контролируете мои эмоции, — грустно ухмыльнулась я, ясно ощущая некоторое давление в голове.

— С каждым днем дается все хуже и хуже.

— Что? Почему? Это плохо?

— У каждой ситуации есть как минимум два выхода: плохой и хороший. Я планирую хороший.

— Планируете, — безучастно повторила я. — Как долго Вы будете держать меня своей пешкой?

— А кто сказал, что ты пешка?

— Все эти игры. К чему они? Вы обещали рассказать, когда мы прибудем в Альсию. А теперь избегаете.

— На то есть причины.

— Скажите мне!

— Тшш, не кричи, Саша, — Каин ловко уводил меня из зала, перед ним почтительно расступались.

Я очнулась, когда мы вышли из распахнутых дверей и скрылись в небольшом проеме стены коридора, оставив позади несколько парочек. — Что ты хочешь знать?

Каин оттеснил и прижал меня к стене, беззастенчиво нависая скалой. От близких губ пахло вином, глаза с ожиданием наблюдали за откликом загнанной и смущенной девочки. Дразнили. Играли. Пытались сбить?

Безумной зверушкой пялясь на лицо Повелителя, я пыталась оформить вопросы. Их был миллион! Но в этот миг они вылетели из головы, делая ее никчемно пустой, звенящей.

Я видела только губы напротив, слышала только вкус вина. Сердце бешено колотилось в груди, еще чуть-чуть и оно пробьет грудную клетку, не в силах удержаться в оковах тела.

— Ты не подготовилась, — Каин играючи провел пальцами по моим волосам.

— Нет. Я…я…

— Спроси, когда вспомнишь, — он развернулся и собрался было уходить, когда мой голос неожиданно прорезался.

Я собрала всю себя, сжав до боли кулаки.

— Кем она была для Вас?

Каин замер, воздух накалился от разрастающегося напряжения. Он стоял ко мне спиной, но я знала, что сейчас дракон закрыл глаза, стараясь перетерпеть накатившие чувства.

— Ты не этот вопрос хотела задать, — бесцветно проговорил он.

— Но я его задала, — с обманчивым вызовом, призванным скрыть неуверенность. — Кто она? Кем она была? Кем была для Вас? Что с ней стало?

Холодная стена приняла его плечо, закрывая с тыла.

И сию же секунду боль острым клинком вонзилась в мое солнечное сплетение, заставляя дышать чаще, выбивая из равновесия, отнимая волю. Я, схватившись двумя руками за грудь, начала задыхаться и хрипеть.

Что это? Как больно.

Рука Каина тут же поймала за талию, прижимая к себе, давая опору.

— Пожалуйста, — с губ срывался свист, приходилось делать частые паузы между словами, подготавливая к ним легкие. — Мне нужны ответы, я в тупике. Вы ничего не рассказываете, — слезы тонкими ручейками скатывались по подбородку. Тугая пружина, сжатая до предела, которую так долго сдерживал Каин, не выдержала, выстрелила, смывая эмоциональным потоком любой самоконтроль. Я уже не знала, что было нужно в данный момент. Говорить, что я люблю его, просить стать мне другом, ответить на вопросы, забыть? Хватаясь за дракона, сползала на пол, не чувствуя ног. Грудь сдавило чудовищной болью, и я сжала зубы, чтобы не закричать.

Какая ирония, именно в тот момент, когда появился шанс хоть что-то узнать, сама же прерываю процесс.

Я смутно помнила эти ощущения. Нечто подобное, но много щадящее, вспыхивало в теле ранее. В тот день, когда впервые воспользовалась магией и выбила стекла. Или когда мы только прибыли в Альсию. Или еще когда? Это не впервые.

Боль, как разверзнувшаяся черная дыра, поглощающая любые эмоции, но взамен дающая только ад.

Каин подхватил меня на руки и понес по длинным коридорам.

— Не сейчас, Саша. Не сейчас, слишком рано, — шептал на ухо дракон, убаюкивая сладким голосом. — Потерпи еще, девочка.

Крученая лестница вывела на башню, у которой не было стен, и крыша держалась на высоких мощных белых колоннах. Черное небо было усыпано звездами, медленно кружился снег, с улицы разносился веселый гомон веселящихся горожан. Город, подсвеченный миллиардами огоньков и салютов, жил в эту ночь.

Дракон сел на меховую подстилку, лежащую здесь, все так же держа меня на руках. Воздух, с трудом поступавший в грудь, совсем сбился, начала кружиться голова от недостатка кислорода. Каин торопливыми движениями ослабил шнуровку корсета, но это не принесло облегчения. И новый виток боли огненной стрелой пронзил насквозь, выгибая дугой и отпуская. Бисеринки пота высыпали по телу. Я болезненным комочком свернулась в объятиях Повелителя, выжидая, когда эта мука закончится. И самое главное — отчего?

— Это невыносимо, сделайте что-нибудь, — голос хрипел, пальцы немели от того, что с силой сжимали собственные плечи, сейчас казавшиеся чужими.

Я умру, расколюсь от этой невероятной боли, боги, умоляю, сделайте что-нибудь.

Слезы, стоны и хрипы мешались.

Смерть от боли… Пожалуйста…

— Я не могу это остановить. Прости, — его холодные губы замерли на моем виске, руки с силой сдерживали судороги.

Внутри колотила беснующаяся дрожь, подбрасывая и вжимая то вверх, то вниз, по спине струился пот, хотя на улице хозяйничает зима. Губы пересохли, и сложно произнести даже слово. Счет времени потерян, волосы прилипли ко лбу. Когда спазмы мышц особенно усиливались, Каин теснее прижимал к себе, словно стараясь вобрать каждую дробь тела, разделить на двоих.

И где-то в урывках между агонией и спокойствием я ловила себя на мысли, что безмерно счастлива, что он сейчас рядом, что это его руки держат мое тело, его губы целуют мои висок и лоб.

Целуют.

Когда, после бессчетных минут, появились силы открыть глаза, ничего не изменилось. Разве что крики на улице смолкли. Все так же кружил снег, подчиняясь законами природы, все так же Каин держал меня в объятиях, согревая.

— Я даже не могу стереть твои воспоминания, — грустно улыбнулся дракон, поправляя выбившуюся прядку из моей прически.

— Что это было? — язык будто опух и еле ворочался. Я попыталась собрать себя и приняла сидячее положение. Должно быть, ноги Каина затекли под моим весом. — Так и будете молчать? У Вас есть все ответы, но почему Вы не хотите ничего объяснить?

— Саша, ты мне веришь? — Каин отвел взгляд и смотрел высоко в небо, лицо было, как всегда, сосредоточенным и печальным.

— Верить и доверять — разные вещи. Я Вам верю. Верю, что не причините мне зла. Я надеюсь на это. Но, Каин, мне бы не хотелось просто слепо верить.

— Пока все будет именно так. И я не намерен что-либо менять.

— Но, — задохнулась я от возмущения. — Вы же обещали!

— Я сказал, что, когда мы прибудем в Альсию, ты все узнаешь. Я не отрекаюсь от слов. Ты действительно все узнаешь, но не сейчас.

Сильный порыв ветра взметнул наши волосы, и на одну короткую секунду они сплелись в этом танце, лаская друг друга.

— Пора спать, скоро рассвет.

— Мы пропустили весь праздник? Вер и Тавий, наверное, волнуются.

— Они знают, что ты со мной.

Я прикрыла глаза. Только этого не хватало, Веру эта новость не понравится.

— Пойдем, провожу тебя до комнаты. Но сначала, — он повернул меня к себе спиной и затянул корсет. — Неприятно будет потерять его по пути.

Проводы до спальни больше напоминали прогулку под конвоем, Каин шел впереди и ни разу не заговорил и не обернулся. Ему было достаточно слышать мои шаги, дыхание и биение сердца. А человеческий моторчик выпрыгивал из костей и мягких тканей от пережитого.

Что все это значило? Откуда эти убивающие спазмы? Последствия сдерживающей магии Каина или что-то иное?

Я сбилась с шага, вспоминая мучения. На мгновение показалось, что боль сейчас вернется, и невольно обхватила плечи, впиваясь ногтями в рукава платья. Но ничего не произошло. Мы шли по мертвому полутемному коридору, где витал запах нового года, и были развешаны гирлянды.

А еще, я снова ничего не узнала.

— Ты должна хорошо поспать, — Каин открыл передо мной дверь и пропустил вперед.

— Спокойной ночи.

Но вряд ли его ночь была спокойнее моей. Я не сомкнула глаз до полудня, а потом разом провалилась в черные сновидения.

Пробуждение было легким: голова, руки, ноги не ныли, мысли были ясными. Правда, сразу насторожил запах сырости, тухлости и твердая холодная поверхность, на которой я лежала. Камень, судя по всему.

Осторожно осмотрелась. Довольно темно, но это не помешало угадать сверху черный пласт сырого камня, покрытого плесенью и мхом. Приподнялась и начала изучать помещение, освещенное чадящим факелом с противоположной стороны за решеткой.

Замечательно, меня поместили в камеру. И лежала я действительно на каменном полу, даже элементарной соломой не застеленной. Окна отсутствовали, только ржавая во весь свободный проем решетка с частым плетением. Впрочем, тут не было ничего кроме камня, плесени, мха и решетки.

Сотый раз чертыхнулась и подошла к ограде, желая обозреть хоть что-то полезное. Быть может, не все так страшно. Прутья звонко отозвались разрядом, не подпуская ближе. Совсем ненормальные, зачем узникам ток на решетках?

Только если…

Я выпустила легкий поток ветра, преграду не выбьет, но поможет проверить догадку.

Заклинание, сплетенное на решетке, опять звякнуло, показало золотую структуру по всей площади покрытия и приняло в себя выпущенную энергию.

Нет, этого я не ожидала. Думала, что срикошетит обратно, но никак не впитает, как губка.

А если так?

Заклинание ветра было пущено в камень, чуть выше крепежей самой решетки — вдруг можно таким образом выбраться? Но и там была раскинута сеть заклинания. И на потолке, и на стенах, и на полу. Различие было лишь в том, что на решетке было какое-то дополнительное заклинание, не позволяющее к ней прикасаться.

— Та-а-ак, — протянула я задумчиво.

А подумать было над чем. Что бы ни послать в решетку и камень, это будет, если не плюсом к их обороне, то просто минусом к моему резерву. Даже снятие волшбы приумножит силу преграды. Или просто нейтрализует примененную магию.

Вывод был простой, но не утешительный: вытащить пленника можно исключительно с обратной стороны. А вытаскивать меня было некому.

К тому же, судя по давящим ощущениям и спертости воздуха, тюрьма находилась под землей.

И какой нормальный человек додумается искать здесь пропажу?

Я села на корточки напротив решетки и стала ждать.

Ноги затекли уже через три минуты, пришлось встать и ходить взад-вперед.

Как можно было так нелепо попасться. Зачем вышла за пределы замка? Каин меня убьет. Если сможет найти живой.

Тяжело вздохнула и оперлась спиной на стену. Сырой воздух чуть резал по гортани и оставлял неприятный осадок на языке. Куртка предательски пропускала весь холод опоры, и вскоре зубы начали постукивать.

«Берем», — эхом прозвучали в голове слова четверых.

Кто же это?

Мысленно воспроизвела картинку еще раз, в деталях рассматривая лица. Четыре неподвижные фигуры, облаченные в черные брюки с серебряными стрелками, черные туники до колен, подвязанные тонким поясом в цвет стрелкам, узкий рукав три четверти, воротник под подбородок, лицо от глаз скрывает прозрачная черная же навеска, длинные до поясницы волосы собраны в тугой высокий хвост. Ни одной эмоции, почти ни одного движения.

И те двое, что разглядывали меня. Они были в такой же одежде, что и молчаливые тени, отличался лишь цвет — ярко-красный и желтый. Их лица были более живыми, но вряд ли более эмоциональными, ожившие маски. Они или не чувствовали холода, или были к нему приучены. Минус десять и снег их не смущали.

В гарем, на органы, в рабство?

Чем этот замечательный мир отличается от моего старого? Столько же жестокости, подлости и грязи, которых не замечаешь поначалу, окунаясь с головой в волшебный водоворот неизведанного.

Жизнь казалась ожившей сказкой с небольшой горчинкой, появлявшейся во время воспоминаний о родных и близких людях. Я тосковала по ним безбожно, да и тоскую до сих пор. Но я лишь человек, а как любому индивидууму нашей расы, нам свойственно привыкать ко всему, особенно к хорошему.

А чем плохо? Не нужно ежедневно ходить на опостылевшую службу, оплачивать коммунальные услуги, стоя в пробках, вдыхать ароматы выхлопов и бензина. Живи себе, учи интересную магию, ходи в роскошных платьях, позволяй камеристкам обслуживать себя. Но это лишь на первый взгляд той, кто оказался на самом верху.

Бедность, болезни, насилие, неравенство, высокомерие, предательство и ложь — от социальных явлений, к сожалению, не скроешься. Люди везде одинаковые.

И получается равнозначная замена, ничем примечательным не отличающаяся.

Послышалась возня сбоку, я подошла ближе к решетке и осмотрела доступный участок — никого. Раздались шаги.

— Кто живой? — спросила я, прислушиваясь. Шаги зачастили, и теперь точно можно было сказать, что за стеной кто-то был.

— Давно привезли? — тихо спросил женский голос.

— Не знаю, я без сознания была, — я чуть не припала к решетке всем телом, обрадовавшись обществу, но вовремя вспомнила об особенностях тюрьмы.

— Отключилась?

— Нет, отключили.

— Сопротивлялась, — горько заключила девушка.

— Где ты?

— В соседней камере.

Возня увеличилась, девушка устраивалась удобнее, если такое возможно на голом камне.

— Меня Саша зовут. А тебя?

— Зачем оно тебе?

— Чтобы обращаться, — немного растерялась от ее вопроса.

— Можешь называть меня Риммой, если хочешь.

— Это твое ненастоящее имя?

— Да, но оно мне всегда нравилось.

Я кивнула. Какая мне разница, что за странности у соседки. Мне вот в детстве хотелось, чтобы ко мне «Ангелиной» обращались.

Какое-то время работало.

— Кто они? — я замерла в ожидании ответа, может, девушка имеет представление об этих людях.

— Вайреки.

Название ничего не давало, и я уточнила кто это. Девушка нервно хихикнула и принялась объяснять.

Это странные существа в обличье человека тройственны. Два хозяина и один соглядатай, они неразделимы, словно единый организм. Питаются эмоциями и душами, вышедшими из тела.

— То есть? Я не понимаю, каким образом.

— Ты знаешь, зачем мы тут?

— Нет.

— Ясно. Слушай, — Римма на минуту замолчала, выжидая драматическую паузу и начала рассказывать тихим хриплым голосом. — Это их древний ритуал, вайреки выпускают на ринг двоих, и один из них должен погибнуть в схватке, другому достается приз. Приз, понятное дело, на усмотрение самих вайреков и не важно, что победившему это покажется вовсе не наградой.

— Душу убитого съедают эти монстры, а эмоции?

— Во время боя их более, чем достаточно.

— Ты неплохо ознакомлена с процессом, — улыбнулась я. Хотя улыбаться было нечему.

— Конечно, — сухо ответили за стеной. — Я выхожу на этот ринг уже двадцать третий раз. И сегодня придется убить тебя, чтобы снова остаться в живых и все еще иметь надежду на то, что меня отпустят.

Сердце больно ухнуло и скатилось в желудок. Меня поразило даже не то, что вайреки такие животные, а то, как эта девушка равнодушно относится к настоящему. Стала относиться. До какой степени нужно набраться отвращения, чтобы и его уже не возникало?

Но волновать сейчас меня должно другое.

Меня убьют. На ринге. И мою душу съедят вайреки.

Никакой романтики.

Или это очередная попытка устранения? Что и кому сделала гостья Грани, что ее так старательно сживают со свету?

Римма молчала, поскребывая ногтями по камню.

— У тебя кто-то остался? — спросила я, чтобы замять паузу и не думать о грядущем, тем более, что исправить что-то уже не в моих силах.

— Двое детей. Мальчишки, — ее голос даже не дрогнул в улыбке, не блеснул чувствами. Да, где-то там у меня кто-то есть, говорила ее интонация, а может, уже и нету никого, кто знает.

Стало страшно. Ей же уже все абсолютно безразлично и она прекрасно понимает, что ее не выпустят отсюда. Раз за разом Римма будет доставлять пищу для вайреков и отвечать на подобные вопросы десятков людей, которые окажутся недолгими соседями.

Я отшатнулась от решетки, как от чумной, и попятилась к углу, надеясь укрыться там от давящего чувства безысходности.

Что она такое, если даже своих детей забыла, если перестала бороться? Почему не дает убить себя на ринге? Правда думает, что выпустят? Не похоже.

Личный повар вайреков. Бессменный. И следующим блюдом станет моя душа.

Так просто.

Спасите. Каин, где же Вы?

Слезы горькими горошинами посыпались на колени, которые я прижала к себе, раскачиваясь из стороны в сторону, чтобы согреться и занять глухое пространство движением.

Римма все так же скребла ногтями по камню, потом начала напевать незатейливую грустную мелодию, больше походящую на бред сумасшедшей, изредка переходящую в стоны.

Полумрак камеры настигал сознание и порывался вторгнуться внутрь. Часа три или больше я билась с ним, а потом уступила, проваливаясь в сон.

Кабинет тонул в переливчатом свете огня камина и жара от него. Старший дракон сидел за столом отца, удобно расположившись в кресле. Как много разговоров проходило в этой темной комнате, обитой шелком и деревом. Еще мальчиком он любил бывать здесь, тайно пробираясь, садясь в отцовское грубое кожаное кресло с ногами и рассматривая каждую деталь, пропитанную особым запахом и духом.

Брат напротив него в кресле тоже принял удобную позу, закинув ногу на ногу по-мужски.

Оба долгое время молчали, затем младший брат не выдержал и поднял глаза на родственника.

— Сколько тебе еще нужно времени? Оно на исходе.

— Думаю, месяца два-три.

— Ты хочешь три месяца держать ее в неведении? За такой срок многое может перемениться, и ты не в силах будешь контролировать ситуацию. Девочка не так сильна.

— Я регулярно даю ей подпитку, она справится.

Младший дракон хмыкнул.

— Она уже не поддается магии, у нее вырабатывается иммунитет на твои вмешательства. Что ты будешь делать, когда она обернется драконом? Ее кровь все сильнее.

Каин с рыком поднялся с кресла.

— Я знаю. Но мне необходимо время, другого выхода нет.

— Ты сильно рискнул в этот раз, брат.

— Я не рискнул. Я все поставил на кон.

И дал ей другую жизнь, дал возможность не думать о погонях, жить в свое удовольствие, забыть о долге. И пусть это совсем не то, чего бы он желал для нее, но все же было меньшим злом из всех.

Каин мельком глянул на Раиля, задумавшегося над словами брата. Он почти ничего не знал. Да, собственно, мало кто был осведомлен о планах старшего дракона целиком. Четыре доверенных лица, четыре версии знаний. Он был единственным, кто принимал решения. И тем, кто нес мучительно тяжелый крест мужчины, до исступления любящего ту, которой суждено умереть. Проклятое пророчество, сделавшее их судьбы, связавшее их цепями. И он ничего не мог сделать, кроме как тянуть время так долго, как сможет.

Пробуждение было тяжелым и болезненным. И хоть Онелла принесла для «безответственной эллейн» специальный настой от похмелья, отпустило лишь частично. Я не была способна идти на тренировку, но прогуляв ее, неизвестно, что получу взамен.

— Давайте перенесем тренировку? — я честно зашла в зал под нарочито спокойный взгляд старшего дракона. Он разминался. Основательно так.

— С какой радости? — Каин смотрел на меня ровно и спокойно, чеканя слова. Пожалуй, если бы я не знала интонаций его голоса, то не поняла бы, что что-то не так. — Почему ты думаешь, что твое нежелание является основанием для срыва моих планов?

Каин был зол. Сейчас он мне все припомнит с таким настроем.

Лучше идти на опережение. Я же женщина. Что я, не смогу что ли.

Сделав несколько неуверенных шагов в сторону дракона, сократила расстояние до вытянутой руки и подняла на него печальные глаза, пару раз взмахнув ресницами.

— Это моя вина целиком и полностью. Я осознаю ее, — покаянно сказала я, добавив голосу траура. — Но Вы бы ни за что не согласились отпустить нас одних. Нам же хотелось просто отдохнуть. Разве мы не заслуживаем этого? — опустила на секунду полные раскаяния глаза в пол и снова подняла ресницы.

Голос немного дрожал, и я ловила себя на мысли, что даже почти не лукавлю по самой сути. Каин на мгновение оторопел, это было видно по дрогнувшим губам. Или едва сдержал улыбку?

— Саша, на меня подобные уловки не действуют. Ставь ограничитель и начинаем тренировку.

— Да что же Вы за изверг! — взмолилась я.

— Как тебе будет угодно.

Он не жалел меня, когда я пропускала удары. Мне так казалось. Голова трещала по швам, тошнота при интенсивных движениях подкатывала к горлу.

В глубине души с ним можно было согласиться, старший дракон не желал потакать капризам и хотел поставить девчонку на место, отыгравшись за вчерашнее.

На его месте мне бы тоже было обидно.

Но на наше место никто вставать не хотел.

Подъем был смещен на более позднее время, давая возможность выспаться после творческой ночи. Я все-таки добилась того, чего так хотела, украшение получилось, хоть и далеко не с первого раза и близко к утру. Завершая плетение, думала о том, что не обязательно девочкам-швеям говорить, будто их труды по поиску зелени оказались напрасными. Можно украсить свою комнату, свежие цветы всегда поднимают настроение.

Завтрак прошел в дружелюбной обстановке, на нем отсутствовал Раиль. Саиля без мужа становилась много радушнее и веселее. Мы много болтали о предстоящем бале, она рассказывала нам истории и интриги прошлого Весеннего бала, когда две заклятые соперницы пришли в похожих платьях, поскольку портнихи решили досадить неугомонным женщинам. Или когда одна предприимчивая дама обещала стать спутницей сразу двум кавалерам и на протяжении всего торжества бегала то к одному, то к другому, при этом ни один из них не догадался о фарсе.

Отношения сына и матери пришли к хрупкому перемирию, но было видно, как они оба стараются сделать все возможное от них, чтобы идти дальше. Саиля часто в разговоре касалась Вера рукой, привлекая его внимание, ища поддержку или сама ее таким образом высказывая. Младший дракон то и дело смотрел на нее, ожидая реакции на свои шутки и реплики.

И мне было приятно, что я немного, но причастна к их воссоединению.

Вот уже пятый день отсутствовал Каин. И никто не вспоминал о нем, не говорил.

Мне не давала покоя сцена нашего прощания, неужели Повелитель чего-то боялся? Тогда чего же?

Я старалась занять себя чем угодно, лишь бы не думать и не додумывать. К сожалению, отсутствие информации порождает в нас параноидальные мысли, граничащие с безумием.

Камешек на шее тлел угольком, согревая кожу. Я привычно подцепила слезу пальцем и несколько раз прогнала ее по цепочке туда-сюда, металл мягко звенел.

Не думать я научилась профессионально. Переключаешь мозг, говоришь себе «Все потом» и самое удобное «Я сама все равно ничего не могу узнать». И даже, если все это было правдой, оставалось главное — я не думала и слепо верила старшему дракону, став марионеткой в чужой партии.

Был ли у меня выбор? Я его не видела. Сбежать? Куда, кому я нужна тут? Мало, что знаю, почти ничего не умею. Какова вероятность положительного исхода? И есть ли она вообще?

А может быть, это даже не мои мысли?

— Эллейн, цветы принесли, — в комнату вошла Онелла, а следом за ней два мальчика, нагруженные буквально стогом благоухающей растительности. Что я говорила про украшение комнаты?

Спасибо Онелле, она не дала мне опомниться и быстро вывела слуг.

Рассматривая кучу пестрой флоры, думала, куда ее деть в столь необъятном количестве. Не придумав ничего умного, решила украсить комнаты Тавия, Вера, свою и Саиле подарить. Но с последствиями не рассчитала.

— Откуда эти цветы? — спросила Повелительница, когда увидела, что я буквально везде их пихаю по замку и ей предлагаю.

— Да ну так, — неудобно говорить, что напрасно погибшая красота нужна было для дела, но не пригодилась. — Принесли мне…вот.

Саиля поджала губы. Цветы не приняла, но посоветовала расставить в холле или отдать прислуге, чтобы украсили комнаты для гостей. Что и было воплощено в жизнь.

Время шло медленно, и я в поисках развлечений бродила по замку. Почему бы не сходить в ту оранжерею? Там так тепло, светло и зелено.

Идя по коридорам, разглядывала редкие украшения, виды за окнами. Некоторые из уже прибывших гостей прогуливались по саду. По мне, так много интереснее сходить в город и погулять там, чем бродить по пустынному саду с распускающимися листьями.

В области груди неприятно кольнуло. Я замерла, прислушиваясь к себе — неужели опять? Вроде бы ничего. Медленно шагала дальше. Снова укол, как будто пронзающий спицей. Еще один, еще. Дыхание сбилось. Ноги по инерции двигались вперед вдоль плинтуса, руки цеплялись за стену.

Перед глазами начало плыть, смазываться и растягиваться. Гонгом звучали удары сердца в ушах.

Отчетливо понимала, что сознание качается, как будто на волнах, а ноги, тем не менее, продолжали нести, непонятно куда и зачем.

Повороты, коридоры, стены.

Настойчивое внутреннее присутствие побуждало к действию. Я шла, петляя, спотыкаясь, глаза плохо видели. Все покрыто дымкой, выбеливающей предметы. Вещи теряли очертания, свой запах, плотность. Временами казалось, что я иду в кромешном дыму с выставленными вперед руками.

Без страха, без сомнений.

«Там…там есть дверь. Туда» — шептал сбивчиво голос, который сложно отделить от внутреннего.

Винтовая лестница.

Колени подогнулись, и я сильно упала на каменные щербатые ступени, отдаленно осознавая, как же мне больно. Сил на то, чтобы подняться не было, и тело безвольно ползло вверх, используя колени и руки. Тяжелая юбка платья мешала и замедляла движения, я скатывалась вниз, сдирая кожу с рук.

Голос манил: «Дверь. Туда»

Когда добралась до двери, в которую упиралась лестница, вообще перестала что-либо видеть кроме цветных пятен. Но какая-то неведомая часть внутри знала, что нужно делать, ей не нужны были глаза.

Я бессмысленно водила руками по деревянному полотну, собирая занозы, пыталась подняться и схватиться за ручку. Эта дверь, в отличие от многих других, не открывалась самостоятельно.

«Я все сделаю» — обещал голос.

Пальцы тряслись, сами непослушно складывались в незнакомый знак. И я будто открывая проход, толкнула вперед силой.

Над головой послышался звук глухого взрыва, воздух заволокло пылью, и что-то больно ухнуло по голове на прощание.

Меня несли. Я пыталась открыть глаза и сфокусироваться.

— Раиль, — слабо вытолкнула из горла, узнав в человеке брата дяди. Не ответили.

Темнота закрыла обзор, выключила звук и погрузила в сон.

Свет то загорался, то туск, а то и вовсе исчезал. Очень хотелось пить.

Очень хотелось забыть.

Кто-то ходил по комнате, садился рядом, гладил по голове.

— Все будет хорошо, — сказал над ухом дракон.

Нечто иное внутри меня подобралось на звук родного голоса, собралось из последних сил и заставило разомкнуть пересохшие губы:

— Выпусти меня.

Темнота снова укрыла с головой.

На обед нас ожидал сюрприз.

Выпитая медовуха, до этого блаженно шумевшая в голове, и с приятным сладким осадком на нёбе, начала быстро выветриваться, снова отпуская в реальный мир с его горечью.

Канарейки к обеду решили не выходить, но гостей и без того хватало с лихвой. Тройной комплект слуг в парадных светлых костюмах с красной строкой шва стоял за спинами сидящих. Многих из гостей я видела впервые, вероятно, прибыли утром или ночью. Тавий, под провожающими взглядами в затылок, довел меня до нужного стула. Помог сесть.

Я была странным явлением: не дочерью, не женой и даже не невестой. Им казалось, что мне здесь не место. Но по непонятной для собравшихся причине, не только сидела за столом, но еще и по правую руку от старшего дракона. Любопытно. Если быть откровенной, я была даже с ними солидарна.

Благоразумно делая вид, что не замечаю неприязненных и вопросительных взглядов, занялась созерцанием скатерти.

Каин и Вер вошли вместе, следом Раиль с супругой. Как обычно, последовала процедура приветствия. Я привыкла по инерции выполнять ее вместе со всеми, дабы не вызывать лишних вопросов. И было в этом жесте нечто святое, как будто вручаешь сердце его Повелителю.

Сюрприз вплыл в столовую, когда слуги начали разливать напитки. В роскошном красном платье, оголяющим плечи, с высокой прической, по-королевски восхитительна. Тонкие шпильки выстрелами били по мрамору, приковывая к себе все взгляды без исключения.

Но, вообще говоря, с образом аскетки не вяжется. Где ее паранджа?

— Ялья, рада тебя видеть, — поздоровалась Саиля. Если ей и не понравилось эффектное появление девушки, то вида Повелительница не показала. — Просим.

Знакомы, значит. Интересная у них компания вырисовывается.

Единственное свободное место было рядом со мной, его никто не занимал.

— Благодарю. — Коротко присев в приветствии, она двинулась к пустующему стулу.

— Милая, — обратилась она ко мне, выразительно стреляя глазами, — в следующий раз прошу уступить мне честь сидеть по правую руку от Повелителя, — и она так обворожительно улыбнулась, что рядом сидящие гости и слышавшие пожелание, поняли, что ей нужна честь не только сидеть рядом с Каином.

Кто-то поперхнулся откровенностью фразы и ее неуместностью.

Я предпочла сказаться глухой и немой. Ялья же расценила выражение моего лица без сопровождающей речи ответным хамством.

Она открыла было рот, но наткнулась на взгляд Каина. Не знаю, что в нем было, но дамочка, проглотив слова, отвернулась в другую сторону. И сохранила сомкнутые губы аж целых пять минут, после чего не выдержала и снова начала привлекать к себе внимание. Мужская часть гостей была в восторге. Женская не очень.

Когда обед был закончен, и визитеры дружным строем двинулись в гостиную залу, аскетка не упустила момент и повисла на руке Каина.

— Каин, я была так приятно удивлена!

— Чем же?

— Букет лилий в моей комнате роскошный! Мне лестно, что ты помнишь, какие цветы мои любимые, — кокетка трепыхала ресницами и стреляла искорками из влюбленных глаз.

Каин туманно улыбнулся, не раскрывая свою непричастность к флористическим изыскам.

Я заскрежетала зубами. Отдала цветы служанкам на свою голову.

Чувствую, бал пройдет крайне весело и незабываемо.

Теперь в замке прятаться было негде, гости были везде. Они кучковались в коридорах, в комнатах, на улице. Меньшей популярностью пользовалась библиотека, поэтому мы с ребятами собирались либо в ней, либо в комнатах.

Младшего дракона осаждали канарейки и новые девицы, с которыми я не успела еще познакомиться. Тавий тоже оказался в зоне интересов.

Насыщенный день грозил обернуться не менее насыщенным вечером, к которому я не была готова морально. Посему решила прогулять ужин и последующие посиделки в гостиной, не намереваясь более участвовать в фарсе с выбором невесты. Теперь, когда их прибавилось, стало по-настоящему страшно. Вер позорно ретироваться не мог, а Тавий решил его поддержать. Или посмотреть на Ялью, не уточнила.

Перекусив в комнате, спустилась в библиотеку. В окружении стеллажей было не так одиноко. Ребята, наверняка, придут сюда после отработанной программы и в лицах устроят повтор выступления. Мне же не останется ничего кроме, как выразить сочувствие и поддержку.

Невесты. Брак по расчету. Выгодная партия. Похоже, нужно родиться от природы расчетливым, чтобы не чувствовать себя несчастным при отобранном союзе. Или быть крайне верным долгу.

Устроившись на кушетке с книгой, начала утопать в историческом романе, где о проклятом долге не вспоминали, а следовали любви.

Запах каминного огня расслаблял и внушал истинно-домашний уют звуками потрескивающих бревен, которые либо никогда не прогорали, либо вмешивалось иное волшебство.

Исторические романы всегда покоряли правдивой историей, которая совершенно не обходится без интриг и любовных драм. Но по этическим соображениям, таковые создавались о давно умерших или малозначительных лицах, повесть о которых не очернит род. Были и другие, о ныне живущих, но писались с личного разрешения семьи, и рукопись выдерживала строгую редактуру, после чего поступала в печать. И что там было истиной, а что красивой ложью — одной семье и известно. Таких романов я избегала, и в библиотеке драконов не нашла. Зато помнила, Угим был обладателем целой коллекции в золотом переплете.

За упоительным чтением счет времени был утерян.

Вздрогнула, когда дверь отворилась, и послышался цокот каблуков по паркету. Для начала я подняла глаза на часы, чтобы проверить догадку — время ужина действительно прошло. Но концерт в гостиной должен быть в самом разгаре, что она здесь делает в таком случае неясно. Ялья неспешно приближалась.

К ужину аскетка сменила наряд на темно-синее платье с белыми рукавами и распустила пышные волосы. Хороша, что говорить.

— Не помешаю? — скорее для формальности уточнила она, присаживаясь в одно из кресел напротив. Нас разделял журнальный стол, на котором всегда лежала свежая пресса.

— Нет, — так же для формальности ответила я, возвращаясь к чтению книги.

Ялья молчала, брезгливо просматривая заголовки лежащих газет и журналов, двигая их наманикюренным пальчиком.

— Знаешь, — все-таки начала она. — Мне кажется смешным твое желание забрать себе Каина.

Ее голос тек сладким ядом, как будто она уговаривала меня в моей же глупости. Ну что я, право, как глупое дитя.

Интересное начало разговора. Хотя, чему удивляться, она всегда неожиданно начинает нести разную чепуху вроде этой.

Я игнорировала ее как факт существования.

— Ну, посмотри на себя, — продолжала она, отчетливо злясь. Ее смела игнорировать вот уже в который раз какая-то девчонка. — Ты серая мышка, в тебе нет ничего, что могло бы его заинтересовать.

Я была не совсем согласна с вышеозвученным, но стоически молчала. Она была, конечно, эффектнее, ухоженнее, пользовалась дорогой косметикой и сладкими духами. И что важно, от нее исходила такая уверенность, которая могла увлечь любого.

Объективно, я была в проигрыше рядом с ней, если сравнивать эти параметры. Но мы полярно разные, нас вообще нельзя ставить в один ряд и проводить анализ.

Наверное, я была больше волчонком, а она лисицей.

Хотелось ответить ей в тон: «Ну, посмотри на себя, ты же каждого примеряешь!», но я не намеревалась опускаться до оскорблений и перехода на личности. Пусть болтает, я тут ни при чем. Каину так вообще нет дела ни до нее, ни до меня.

— Я смотрю, ты упрямая. Такие, как ты, вырастают злобными людьми, способными растоптать ради своей цели.

Чего добивается эта истеричка? Она, верно, не оценила преимущества упрямого темперамента — я не приму к сердцу необъективное унижение, которое по сути не имеет ко мне никакого отношения. Пусть шипит.

Продолжение душещипательного монолога прервал вошедший Каин.

Поразительно, как вдруг всем понадобилась библиотека.

Дракон нисколько не удивился девичьим посиделкам, подходя ближе и присаживаясь во второе свободное кресло. Сцепив руки в замок, он положил их на колени, словно готовясь к занимательному действу.

Ялья излишне воодушевленно, на мой взгляд, защебетала о восхитительных видах на сад, где уже распустились молодые листья, потом переключилась на другую тему, потом на следующую.

Я искала, куда деть глаза и не смотреть на них. Каин что-то отвечал девушке, затем еще, та смеялась.

Взгляд упал на журнальный стол и лежащие на нем газеты. Рассеяно рассматривала их цветные обложки, разные шрифты, размышляя над тем, как бы незаметно уйти. Невольно среди пестрого вороха наткнулась на черное пятно глянца. Может быть, Ялья сама не заметила, как разворошила кучу макулатуры и вытащила из груды бумаг половину журнала с ярким белым заголовком на черном фоне.

Я рванула на себя журнал, Каин опоздал на доли секунды, хватанув свистнувший воздух. Ялья, испугавшись, подскочила, тонко пискнув.

«Повелитель Холлеалы убит».

Это же отец Весты.

Реальность поплыла от догадки. Дело рук Каина. Кто еще?

— Саша, отдай мне журнал, пожалуйста, — пришел в себя дракон.

Это он недавно пропал на несколько дней, это у него были счеты с ледяными драконами, это их предала Веста. Это она его возлюбленная.

Я вцепилась в бумагу до побелевших костяшек.

Это во мне живет часть ледяного дракона, это за мной охотились все те воины.

— Что происходит? — подала голос аскетка, от томных ноток не осталось и следа. Она была требовательна.

С ужасом я смотрела на старшего дракона, желая только одного — чтобы он не приближался. Ноги пятились назад, огибая мебель.

— Саша, — он смотрел мне в глаза, я чувствовала, как их начинает щипать. Медленно надвигался, незаметными шагами. — Ты должна мне верить.

Подвеска на шее ощутимо нагрелась.

Секундное замешательство позволило Каину оказаться рядом и прижать к себе, забирая печатное издание из ослабших рук.

Сколько еще я смогу верить? И жить, позволяя менять мое восприятие? Как долго это будет продолжаться?

Что теперь? Может быть, нелепое совпадение?

— Ччч, — шептал он мне в макушку, поглаживая спину. А потом тихо добавил в сторону: — Ялья, я прошу тебя уйти сейчас.

Не было слышно возмущенных возгласов, вероятно, женщина опешила от происходящего. Даже представить себе не могу, о чем она подумала. Захлопнулась дверь.

Каин подхватил меня и отнес на кушетку, сам сел рядом.

Надо начинать без подготовки, рубить сразу. Иначе потом голос сядет, упадет в пятки, вымораживая кончики пальцев.

— Вы его убили? — я не смотрела на него, было страшно.

— Вариант газет, что это могли быть бастарды Правителя. Но стоит дождаться официальной версии.

Ухмылку скрыть не удалось. Он ничего не скажет. Когда он хоть что-то говорил?

— Почему вы так отреагировали, когда я взяла журнал?

Осмелела и подняла глаза. Пусть отвечает. Хоть на что-нибудь.

Он помолчал.

— Я чувствую любое изменение в настроении. У тебя началась мгновенная паника, перекрывающая сознание. Был скачок давления, сердце повысило количество ударов.

— А вы следите за моим настроением, — это был факт, уже давно известный.

— Да.

— Зачем?

— Затем, что твоя сила может выйти из-под контроля и причинить вред.

Как тогда, когда мы только увиделись, и я взорвала стекла? Спрятала голову в подобранных коленях.

Врал ли он? Конечно, врал. И я все равно вручала ему себя, так было спокойнее.

Мысли вернулись к аскетке.

— Ялья вытащила этот журнал наружу. Для чего ей это? Вряд ли случайно.

— Тут все очень просто, — выдохнул он. — Ялья попросила меня подойти в библиотеку для обсуждения важного вопроса. Ей нужно было спровоцировать меня на разговор, и потому она положила сюда этот журнал, думаю, еще днем.

— А тут я.

— Да. Она не пыталась тебя выпроводить?

— Видимо, но я не поняла намеков.

Странные у нее способы. Я должна была обидеться на слова про серую мышь и убежать? К чему фраза про то, что я могу растоптать людей? Вот чего бы не позволила себе.

— Ты умная девочка, — Каин потрепал меня по голове. Нашла в себе силы поднять голову, он улыбался.

Так же улыбался мужчина во сне. Я не помнила его, только улыбку.

Заворожено наблюдая за ним, мне хотелось только одного — коснуться губ, проверить они ли это.

— Давай я провожу тебя до комнаты, — сказал дракон, обрывая наваждение. В ушах зазвенело. Хотелось закрыть глаза, положить голову, расслабить мышцы шеи.

Я с усилием разжала веки, поднимаясь.

— Так я могу прочитать ту статью? — вяло поинтересовалась больше для того, чтобы прервать молчание.

— Не забивай голову глупостями, — посоветовал старший дракон и поднялся. — Пойдем.

Я держалась за любезно предоставленную Каином руку, согнутую в локте.

В последнее время странностей происходит все больше, а понимания так и осталось на уровне «ноль». Вероятно, все это относилось к глупостям, которыми не следовало забивать голову маленьким девочкам.

Сегодня день Весеннего бала! Я проснулась с превосходным настроением около полудня. Все, что было плохого и мрачного, отложим на завтра! Сегодня только бал, только веселье! Когда еще плохому удавалось испариться незаметно? Тогда пусть подождет в сторонке.

Солнечные лучи пробирались сквозь неплотно запахнутые гардины, находя щелки и лазейки, светили в глаза. Махнула рукой, и послушный поток воздуха раздвинул их в стороны, взметнув даже ламбрекены. Свет затопил комнату. Я сладко потянулась, улыбаясь, и энергично сбила одеяло ногами к спинке кровати. Подскочила и подбежала к манекену, любуясь творением.

Любовно огладила платье, пайетки приятно шуршали под пальчиками, переливаясь.

Все определенно чудесно!

Желающим завтрак подавали сегодня в комнаты, чтобы было вдоволь времени на приготовления.

Онелла тоже пребывала в отличном расположении духа, и впорхнула в комнату, как бабочка. Следом за ней вошли еще две девушки с большими сумками. По своему опыту с балами знала, что там всевозможная косметика и прилагающиеся аксессуары. Но в этот раз я озадачила Онеллу комплексным подходом от головы до пят, для чего и были приглашены в помощь девушки.

Мы начинали священные действия красоты.

Обертывания, скрабы, маски, маникюр, педикюр и прочее-прочее. Остается таять под руководством мастериц и волшебных снадобий.

Периодически в дверь ломились ребята, негодуя, почему их не пускают.

В четыре часа дня мы закончили с процедурами над телом и решили сделать передышку, чтобы затем с новыми силами взяться за прическу и макияж.

Торжественная часть бала должна начаться в семь часов, и мы как раз поспевали к назначенному сроку. Отпустив девушек на час пообедать, сама решила наведаться к мальчишкам и узнать, как продвигается их подготовка.

В комнате Вера было пусто, и я пошла далее по коридору к Тавию, по пути натыкаясь на придворных дам, гостей и слуг. Все они были довольными, настроение праздника приводило в эйфорию. Люди заражались друг от друга предвкушением. Даже на Новый год не было подобного ажиотажа.

— Я, конечно, предполагала, что вам все равно…

Мальчики сидели на полу и играли в морской бой на щелбаны.

— Но чтобы настолько!

— Чем ты так расстроена? — не понял Вер. — Еще только начало пятого, в половине шестого начнем собираться.

— Я слышал, гостей будет просто тьма, — поделился Тавий. — Даже более, чем в прошлом году!

На прошлый Весенний бал ребята поехали без меня, а потом еще месяц рассказывали о своих приключениях, которым я громко завидовала.

Обычно молодежь собиралась своей компанией, отделившись от взрослых. И тут уж они забывали о правилах приличия.

Если задуматься и вспомнить, то когда мы только познакомились с ребятами, Вер не был столь категоричен в ограничениях. Но позже многое стало меняться, все меньше и меньше веселья, все больше занятий. И Тавий стал более серьезным. Взрослеют?

— Кто со мной первым танцует? — подмигнула я мальчишкам.

— А вот тот, кто эту партию выиграет! — воодушевился Тавий. — Б-шесть!

— Ранил! — взвыл Вер, ставя крестик в листочке, спрятанном за перегородкой из книги.

Времени еще было достаточно, и я осталась дождаться окончания боя. Просмотрев листы обеих сторон, можно было сказать, что выигрывал однозначно полуэльф.

— Б-пять!

— Ранил!

— Б-четыре!

— Ми-имо! Ж-восемь!

— Мимо!

Тавий всегда был готов подержать лучшего друга, что бы ни случилось, и какая бы ситуация не возникла. Я ни разу не видела, чтобы между ними случились разногласия. Даже взять в пример наш недавний разговор с Тавием о младшем драконе, первое, что он мне сказал: «Ты же не знаешь, каково ему».

На самом деле, я не знала ни каково Веру, ни каково Тавию.

О сокровенном мы умалчивали, что лично меня устраивало. Были ли секреты у мальчиков друг от друга, я не знала.

Тавий выиграл партию, за что был награжден поцелуем в щеку. Вер тут же подставил и свою.

— За моральный ущерб, — коварно улыбнулся младший дракон.

Я встала на носочки и поцеловала Вера. В губы.

Он повернул голову нарочно. Сознательно.

— Я случайно, — улыбнулся он. — Прости.

От возмущения я задыхалась.

— Хамло! — наконец, смогла выругаться и удалилась. За закрытой дверью послышался звучный смех. Идиоты!

Зачем он вообще это сделал? Смутить хотел, пошутить?

И все бы ничего, для меня поцелуи не входили в разряд недозволенного, хоть и личная жизнь претерпела множество изменений по прибытии на Ромал. Но Вер относился к проявлениям близости иначе.

Девушки уже ждали в комнате, и как только я появилась, взялись за работу над лицом.

Уговорившись сама с собой, рассудила не реагировать на провокацию со стороны младшего дракона. Сделаю вид, что ничего не было. Это самый разумный вариант.

— Одеваемся! — обрадовалась Онелла, когда приготовления завершились. До начала торжества осталось тридцать минут.

Надевая платье, я чувствовала себя не меньше, чем королевой. И сладкое предчувствие тлело в душе.

— Какая ты красивая, — выдохнул Тавий.

Мы впустили мальчиков в спальню, и они ждали, когда я закончу глядеться в высокое зеркало, чтобы спуститься в зал.

Длинные темные волосы, переплетенные тонкими нитями жемчуга, локонами спускаются до талии. Открытое платье нежно переливается на свету. И мое творение, которым можно гордиться по праву, украшает левую кисть и запястье. Ровно так, как я и хотела.

— Ты, как ангел, — согласился Вер. — Но давайте уже спускаться, начало через десять минут, а меня до сих пор нет на месте.

— Без тебя не начнут, — успокоил его Тавий, но уже открыл дверь, чтобы пропустить нас вперед.

Быстрым шагом шли по коридору. Я держала ребят, шедших по бокам, под локти.

Они выглядели великолепно в новых смокингах: Вер — в темно-синем, Тавий — в голубом. Дорогая ткань, безупречная подгонка, яркие запонки и шейные платки вместо галстуков. И непоколебимая уверенность в себе. Чувствую, список невест сегодня будет полным.

Нам надлежало прийти в небольшую комнату, откуда Повелители выйдут в зал на пьедестал и произнесут торжественную речь об открытии. И вот мы стояли у нужных дверей.

На душе были праздник и одновременно чувство покоя и умиротворения. Я сейчас была так счастлива рядом с ними, что не могла сдержать эмоций.

— Я давно хотела вам сказать: спасибо, что вы есть в моей жизни, — я сжала их руки.

— И всегда там будем, — улыбнулся Тавий.

— Вопреки всему, — согласился Вер.

Двери распахнулись.

Каин, Раиль и Саиля уже ждали внутри, оживленно болтая.

— Саша, ты превосходно выглядишь, — похвалила Повелительница, вставая с дивана. Мужчины следом тоже поднялись.

— Спасибо, я старалась, — ответно говорить комплимент казалось неуместным. Она всегда хорошо выглядела. И в будничном зеленом платье, и сейчас — в нежно-коралловом с небольшим шлейфом. Ее голову украшал золотой венец из красных камней с мелкой россыпью бриллиантов.

— Ну что же, можно начинать, — хлопнул в широкие ладони Раиль.

Драконы подобрались, расправили складки на одежде. Я хотела было поймать взгляд Каина, чтобы пожелать удачи, но он смотрел в другую сторону.

Слуги в парадных костюмах открыли перед семьей Повелителей высокие резные двери с витиеватыми ручками, ведущие в тронный зал. В комнату ожидания ворвались звуки толпы, и тут же мгновенно смолкли. Я подошла ближе, чтобы видеть сквозь распахнутые двери, что происходит. Присутствующие сели в поклоне, прижимая правую руку к сердцу. Все, как один склонили головы. Неважно, что многие из них могли не принадлежать к древней расе по происхождению. Пред силой и могуществом драконьей крови невозможно не преклониться.

Поддаваясь моменту, я тоже приложила руку к сердцу, ощущая, как сильно оно бьется.

— Mave torri! — произнес Раиль. Поданные поднялись с колен, устремляя взоры на Повелителей. — Мы рады видеть вас на ежегодном Весеннем балу!

Я заметила, что на любых мероприятиях говорили, тем не менее, на всеобщем языке. Как ранее объяснили ребята, это делалось из уважения к другим расам, которые могли присутствовать на званых вечерах, балах, открытиях. Далеко не все говорили на драконьем, что значительно облегчало мне жизнь в Альсии.

Речь Повелителей была краткой и доброй, и ее встретили такими бурными овациями, словно гостям сообщили о невероятно-важном известии, а не о начале Весеннего бала.

Им внимали так, будто пред людьми предстали божества. Немое благоговение, преданность, обожание светились в глазах.

— Весенний бал открыт! — провозгласил раскатистым голосом Раиль, поднимая руки над головой.

Ударила музыка, обозначая состоявшееся открытие.

Теперь мы с Тавием могли выйти ко всем.

Зал был украшен по истине по-королевски! Желтые и красные розы с обилием зелени сплетались венками и опоясывали белые колонны от пола до основания наверху, украшали свисающими гирляндами потолок и образовывали арки, под сводами кружились лепестки, мерцая в теплом свете от мириад свечей и магического огня. Большой зал было почти невозможно сделать уютным в виду своей однозначной помпезности, но цветы все же привносили праздник и свежесть.

Малочисленные пары открыли партии по танцам.

Я рассматривала присутствующих, прогуливаясь вдоль столов и пробуя кулинарные изыски. Дамы в разных удивительных платьях от абсурда до неземной красоты, мужчины в смокингах на всевозможный манер или иных парадных костюмах. Драконы с фирменными надменными каменными лицами и острыми скулами, привычные люди, полукровки, небольшая компания эльфов, ярко выделяющаяся на фоне гостей длинными светлыми косами ниже плеч, тонкими прямыми носами и большими, будто удивленными глазами цвета зелени. Красивые, спокойные, холодные. Такие же древние, как драконы. Их наряды были простого кроя, без сковывающих корсетов, без пышных юбок у дам. К ним я присматривалась тщательно, всегда было интересно, какие же они на самом деле, и есть ли знаменитые заостренные уши. Тавий в виду разбавленной крови не обладал некоторыми физиологическими особенностями, способными удовлетворить любопытство.

Поскольку все же Бал был внутренним событием столицы, чужеземцы почти не прибыли на него. Я надеялась увидеть родственников Тавия. Но вряд ли та компании эльфов относилась к ним.

Вер и Каин беседовали с парой, состоящей из мужчины и женщины. Саиля ходила по залу и приветствовала гостей, уделяя каждому несколько минут. О чем с ними со всеми можно говорить?

Ялья блистала в окружении поклонников, как обычно, концентрируя вокруг мужчин. Ее наряд был на грани фола с кричаще открытой спиной под прозрачной вязью кружева.

Полуэльф неприметно стоял у ближайшей колонны и помахал мне рукой, я поспешила составить потерявшемуся ранее в толпе другу компанию.

Вдалеке без труда заприметила двигающуюся прямо на нас широкоплечую фигуру темного эльфа. Он резко контрастировал с присутствующими цветами кожи и одеяния.

— Угим! — радостно воскликнула я. Парадный костюм сидел на бодибилдере несколько непривычно и комично. К тому же, Угим не изменял своему вкусу. Ярко-желтая шелковая ткань в темно-синие завитки эффектно завершала образ темного эльфа.

— Деточка моя! — Угим оторвал меня от пола и крутанулся вокруг своей оси. Усилием воли, я не закричала от переполнившего меня ужаса. Никогда не любила игры с вестибулярным аппаратом.

— Угим, — тут же рядом оказался Каин. — Очень рад, что ты смог выбраться. — Мужчины пожали друг другу руки, тепло улыбаясь.

— Как я мог отказать себе в удовольствии, — Угим ловко ухватил бокал вина у проходящей мимо прислуги с подносом. — Пить хочу, сил нет. Ваше здоровье! — темный эльф в один глоток осушил бокал и вытер губы рукавом. — Надо бы парой слов перекинутся, пока только начало.

Каин кивнул, принимая приглашение.

— Я вовремя, — в компанию влился еще один мужчина.

Я удивленно распахнула глаза. Такого персонажа в этом мире надо было поискать.

Пред нами стояло тощее тело, облаченное в подобие серого балахона, узкое синюшнее лицо, пухлые губы, почти прозрачные голубые глаза, под которыми веером распустились морщины, большой красный нос картошкой, широкий подбородок с отрастающей клочьями светлой щетиной. И взъерошенные седые волосы, обрамляющие маленькую лысину на темечке.

Он определенно был человеком. Но больше напоминал пьяницу со стажем. У нас, в Москве, такие типажи каждый день моего детства во дворе в домино резались.

Это вообще кто и что он делает на Весеннем балу, куда собиралась только элита?

— Алекс, — было видно, что Каин ждал загадочную личность, но удовольствия она ему не доставляла.

Ну да, еще бы.

— Представишь меня? — почему-то он смотрел на меня и облизывал свои пухлые красные губы. В лицо бросился жар.

Начало мне не нравилось. Тавий, конечно, говорил, что гостей будет в избытке, но пропойца точно не вписывался в формат праздничного события знати.

Каин предупреждающе положил руки на мои напряженные плечи. Привычное движение несколько успокоило.

— Саша. Это Алексей. Тебе не обязательно с ним общаться.

Тавий не смог скрыть удивления. Угим заржал, как конь, от смешной шутки. Подошедший Вер ничего не понимал и вопросительно смотрел на полуэльфа.

Алексей? Это земное имя. Неужели?

— Ты всегда был вежливым, — заметил Алексей Каину и протянул руку. Я осторожно ответила на рукопожатие. Его глаза остро смотрели вглубь, нисколько не стесняясь, изучали. Потребовались все силы, чтобы не отвести взгляд и сохранить самообладание. По моему мнению, это выходило за рамки приличия. — Чудес-сно, — протянул он.

О чем он говорит? Что за странный тип?

— Тавий, самое время пригласить Сашу на танец, — ровным голосом проговорил дядя, отпуская.

— Да, — поразительно быстро ответил друг и взял меня за руку, уводя в другой конец зала. Я и сама тороплюсь исчезнуть из виду.

— Кто это был? — невозможно опомниться от липких глаз. Захотелось прикрыться, будто он раздел глазами догола.

Тавий привлек к себе и заставил двигаться в такт музыке. Тело, сначала казавшееся одеревеневшим, отходило, возвращалась плавность движений.

— Ты удивишься, если я скажу, — выдохнул Тавий. — Это самый могущественный волшебник на Ромале. Ученый, изобретатель. Знаешь про шесть ступеней? Ему пришлось дать седьмую. Понимаешь?

Понимала приблизительно.

В этом мире владение магией делилось на шесть ступеней, от самой низшей первой до шестой. У Вера, как я понимала, была вторая ступень. У Тавия — первая. Мне даже до первой пока не дорасти.

Я оглянулась назад, отыскивая странного человека. Как такое могло быть? Выходит, сильнее него не бывает.

— Интересно, чем ты его так привлекла, — сам с собой размышлял друг, ведя в танце.

В ответ пожала плечами.

Вероятно, невидимой второй ипостасью. Больше объяснений не было.

— Да ну, не бери в голову, — тут же опомнился он.

Все верно. Я отмахнулась от лезущих дурных мыслей, напомнив себе, что мы пришли отдыхать и веселиться.

Музыка менялась, гости развлекались. Организатор проводил небольшие конкурсы с символическими призами. Например, узнать свою даму по руке среди прочих при завязанных глазах.

На балу было достаточно много молодежи. Они собирались группами и громко обсуждали свои дела, воображали, жестикулировали. Я даже им немного завидовала.

Молоденькие девушки слетелись в три стайки и, покраснев, хихикали, стреляя глазками в кучерявого полуэльфа.

— Только вошли, а у тебя уже поклонниц-то!

— Ну и ну, горячая будет ночь! — шутил в ответ Тавий, разглядывая хохотушек.

Полуэльф всегда приукрашивал по части женщин. Не раз видела его в компании красоток, но ничего серьезного никогда не было. Я даже не была уверена, что он в действительности проводил хоть с одной женщиной время. Или ему удавалось исправно скрывать свою личную жизнь даже от нас.

— Позвольте, — молодой шатен вывел меня в другую партию, более подвижного танца.

Следующим партию попросил молодой дракон в траурном наряде из всего черного.

Он во время танца поведал грустную историю о смерти двух своих пауков, по случаю чего и облачился в траур.

— Будьте так добры, — вмешался Вер. Шатен чуть не упал, когда увидел, кто хочет увести у него партнершу. — Я увидел твое лицо.

Можно было только догадываться, каким было его выражение, слушая о безвременной кончине любимейших питомцев.

— Ты меня спас, — выдохнула я.

Вер вел в танце легко и непринужденно. И я окончательно расслабилась.

— Не злишься на меня?

— Нет, ты что, спасибо.

— Я не об этом.

— А, — я как-то и позабыла об инциденте с поцелуем. — Нет, все в порядке. Но больше так не делай, ты напугал меня.

Вер улыбался. Так открыто.

— Я забыла, когда последний раз видела твою улыбку.

— Поводов все меньше.

— Мы с Тавием твой повод.

— И правда, — снова улыбнулся он.

Краем глаза я заметила, как Тавий пригласил на танец красивую блондинку в розовом платье. Ну что же, вечер налаживается. Главное, избегать неприятных контактов.

Мы с Вером протанцевали пять партий подряд, прежде чем меня попросил другой кавалер, затем еще один, потом третий. Далее я потеряла им счет и не запоминала лиц, поддерживая разговоры ни о чем. Мышцы лица сводило от натужных вежливых улыбок.

Бал полностью пришел в движение. Пили, танцевали, разговаривали, выясняли отношения, организатор все так же разыгрывал конкурсы и раздавал призы. Гости наслаждались жизнью.

Каина я больше не видела, как, впрочем, и Ялью. Так же из виду скрылись Раиль с Алексеем и Угимом. Вероятно, заперлись в кабинете и обсуждают операции мирового масштаба. Саиля нет-нет да показывалась в толпе, сопровождаемая небольшой свитой придворных дам.

Я уклонилась от очередного приглашения и шагнула за колонну, укрываясь от танцевальной площадки и тронного пьедестала. За окнами стемнело, горели яркие звезды и полная белая луна. С этой стороны помещения были открыты прозрачные стеклянные двери, которые вели в сад, украшенный подсветкой и распустившейся за неделю зеленью.

Захотелось вдохнуть свежий запах ночи.

Выйдя на широкое крыльцо, вымощенное белым мрамором, облокотилась на широкие перила. Дневная жара ушла безвозвратно, ветерок мягко перебирал листву и мои волосы, охлаждал разгоряченную кожу.

Так приятно, спокойно. Музыка хоть и была очень близко, но стала теперь более приглушенной.

— Я принес вам вина.

Повернулась на голос. Тот самый субтильный молодой человек, выигравший вчерашний турнир, стоял передо мной с протянутой рукой, в которой был бокал с почти прозрачным, желтоватым напитком. Сейчас юноша был облачен в серебряно-голубой камзол и светлые брюки. Как будто хрустальный. На опасную личность он мал походил.

— Так и не нашли пару? — изумилась я, памятуя наш разговор в парке. Приняла бокал.

— Как видите, — он развел руками, показывая, что пришел один. — А вы веселились, я видел.

— Что есть, то есть, — не стала увиливать я.

— Вы дружите с младшим Повелителем? — как можно непринужденнее прозвучал вопрос.

— Это имеет какое-то значение? — настороженность в голосе его не обманула, и он переменил тему.

— Давайте выпьем за дружбу, это очень важно, — поднял бокал, приближаясь к моему. Стекло торжественно звякнуло.

— За дружбу, — согласилась я, отпивая кислый напиток. Как говорила моя подруга, вино должно быть кислым. То, что тебе нравится сладкое, это от недоразвитого вкуса. — Как вам удалось выиграть турнир? Соревнования были довольно-таки непростыми.

— Я тоже не самый простой, — подмигнул молодой человек. — Мне было важно попасть сюда.

— Для чего же?

— Я не совру, если скажу, что это вопрос жизни и смерти, — по его голосу нельзя было понять, серьезно ли он говорит об этом или шутит. — Нужно было найти одну любопытную личность и немного поговорить о насущных делах.

— Да, наверное, ради этого стоило выигрывать турнир.

Я поймала себя на мысли, что не очень хорошо поняла его слова, они как будто растеклись в голове. Снова сделала глоток, чтобы прийти в чувство.

Возможно, он тайно влюблен в девушку и пришел увидеться с ней. Как романтично.

— Как вы отнесетесь к тому, чтобы немного пройтись? Сад недурно украшен к празднику и есть на что посмотреть.

— Я не против, — мне и правда стоило бы пройтись. Алкоголь дезориентировал.

Сад, украшенный фонариками и огнями, производил впечатление волшебного, заколдованного места. Пахло распускающимися цветами и сырой землей. Мы прошлись недалеко по тропинке.

В ногах появилась неприятная слабость, и я пару раз споткнулась.

— Вам нехорошо, — заметил спутник. — Обопритесь на меня.

Он галантно подставил локоть, но ноги-предатели окончательно утратили силу, подогнувшись. Молодой человек поймал меня под спину одной рукой.

И тут я догадалась.

— Что было в вине?

Последнее, что увидела перед тем, как закрылись глаза, самодовольную усмешку, размазанную по лицу с кривым прищуром.

Сознание простилось.

На заднем фоне слышались шелест листьев, звук шагов, словно шорох, по земле. И явственно ощущались острые впившиеся в тело короткие ногти. Весь мир сузился только до этих ощущений, отрубив прочее.

— Сестра, она твоя.

Пальцы оторвались, и меня неделикатно швырнули вниз.

Зрение медленно возвращалось, туман рассеивался, я инстинктивно на пробу ощупала перед собой пространство, пытаясь понять, где нахожусь.

— Проснулась? — ехидный женский голос прорывался в разум. Угадывалась размытая фигура, но лица было не разглядеть.

Руки безвольно шарили вокруг, расширяя диапазон — влажная трава и земля. Мы все еще в саду?

Каин. Каин. Где вы?

— Давай поговорим, малышка. Я не хочу причинять тебе боль, лучше говори сразу и без недомолвок.

— Что вы хотите? — голос пока плохо слушался.

— Расскажи-ка мне вот что, где наша Принцесса? — она сидела напротив и наматывала на кулак мои волосы, заставляя задрать голову. Видимо, здороваться ее не учили.

— Не понимаю вас. — Кто это? Что происходит? О ком они говорят?

— Ив, она нас не понимает, — обратилась незнакомка к кому-то. И сильно дернула меня за волосы, заставляя вскрикнуть от боли. — А так? Или все же начнем более серьезный допрос?