Планета Корн, окрестности города Сард, поместье рода рем Даж

Я чувствовал, что схожу с ума». Обычно те, кто произносят эту фразу, совершенно не представляют, что на самом деле надо испытать, чтобы с полным правом говорить подобное. Так вот, я чувствовал, что уже сошёл с ума, одновременно испытывая самое сильное ощущение счастья в своей жизни и лишь чуть меньший страх, что стоит мне открыть глаза – и я не увижу её, в моих объятиях не окажется никого…

У Наты, как оказалось, было собственное мнение по поводу длительности поцелуев на свежем воздухе. От сухой рези во рту и носу мы невольно отпустили друг друга и синхронно раскашлялись. Мой кашель перешёл в хриплый, подозреваю, жутковато звучащий смех, который с трудом удалось запить водой.

– Лучшее доказательство, что ты настоящая, – пояснил я тоже пьющей Нате. – У фантомов не першит в горле!

Страх действительно пропал, приступ ощущения безграничного счастья тоже схлынул, оставив после себя эйфорию куда более полную и глубокую, чем я испытывал даже после самого лучшего секса. В тот момент я не думал о проблемах, не думал о будущем, не задавался вопросом, откуда посреди пустынной зоны не самой приятной для жизни планеты взялась любимая: она была здесь, и этого было достаточно. Для всего.

Ната, раскрасневшаяся, вернула водяную ёмкость на подвес брони и снова прижалась ко мне, уперевшись носом в щёку. Только так мы могли сейчас почувствовать прикосновения друг к другу без посредничества чёртовой многослойной одёжки.

– Любимый… – тихо прошептала моя женщина, – только сейчас поняла, как мне не хватало тебя! Ты так сильно меня любишь, что вокруг меня всё плывёт, как в тумане… Разве так бывает?

– Неужели я не убедил тебя за шестнадцать лет? – вопросом на вопрос ответил я, чувствуя, как мою щёку щекочет её короткая чёлка.

– Шестнадцать… – Ната чуть отстранилась от меня. В её прекрасных глазах туманная поволока неохотно уступала место отвлечённой задумчивости. Вот она чуть нахмурилась, нагнав у переносицы маленькую умильную складочку… И в следующую секунду с силой вжала сдавленную с двух сторон руками голову мне в грудь, едва не выгнувшись дугой. – Ашш!..

– Ната! – Мою эйфорию как ветром сдуло. Я опять осознал себя стоящим на дне циклопического древнего кань она, одного из рассекающих район плоскогорья в умеренных широтах планеты Сандра. Впрочем, всё это я ухватил мельком, вцепившись в плечи жене. – Что с тобой?!

– Мигрень! Очень сильная! – прошипела она сквозь зубы. – Ты сказал про шестнадцать лет, я подумала о… Ахгх! Проклятье! Больно как!

– Аптечка! – Мне хватило мгновения, чтобы додуматься до того, что в броне для элитных штурмовиков система первой помощи должна быть не хуже, чем в спецброне для полиции.

– Уже! – Ната растопырила пальцы, взъерошив волосы, но руки не отвела. – Не помогает… и пси тоже! Как начала думать о… Ай! О нас… Оу!

– Память! – сам не знаю как, понял я. – Не думай о прошлом! Мы здесь и сейчас!

– Ха… – выдохнула любимая… и неуверенно отвела руки от головы. – Помогло…

Она выпрямилась, осторожно покачав красноволосой макушкой из стороны в сторону, и опять посмотрела на меня.

– Что?.. Что-то не так?

– Как сказать. – Теперь, когда туман чувств не влиял на мой разум… по крайней мере так сильно, как вначале, я наконец заметил то, что должен был увидеть с самого начала. На меня смотрела почти точная копия той девушки, что записала обращение к отцу на красный пси-кристалл. Тот камень, который я с детьми обнаружил на сибирской имперской базе, а потом вынужден был бросить в туннелях на Каллиге.

– Ты выглядишь так же, как в день нашего знакомства, только волосы у тебя тогда были длиннее и тёмными.

Я испытал почти физически ощутимое разочарование, когда Ната вернула отброшенный шлем на место. Мне тоже пришлось нацепить капюшон и маску: уровень обезвоживания организма, определяемый обязательно носимым всеми в городе специальным кожным датчиком-наклейкой, ещё не достиг первой опасной отметки, но полз к ней угрожающе бодро.

– И сколько мне было лет? – Жена провела рукой над одним трупом, а потом над другим.

– Девятнадцать. – Я едва успел ухватить себя за язык и не ляпнуть «не помнишь?». Только новых мигреней не хватало.

– Мне двадцать пять, из которых я три года провела в коме, так что… не удивительно? – Последнюю часть фразы она произнесла с явным сомнением и повернулась ко мне. – Мы что, действительно были вместе шестнадцать лет? Я знаю, это правда… Но в голове не укладывается вообще никак.

– Ещё полгода встречались до этого, – улыбнулся я, ощущая уютное тепло этих воспоминаний – они спасали меня тогда, когда я считал, что потерял супругу, а сейчас просто тихонько грели.

– Охренеть! – Лексикон благоверной тоже будил во мне ностальгию по временам далёкой, будто немного нереальной на фоне происходящего здесь и сейчас, юности, заставляя играть новыми красками извлечённые из глубин памяти моменты. – Осталось узнать, что у нас ещё и дети есть… Ой! Угадала, да?

Девушка в элитной десантно-штурмовой броне села прямо там, где стояла, – хорошо, не на одно из мёртвых тел. У меня самого заныло в груди: всякое можно забыть, но такое… Чёрт, невольно мысли начинают вращаться вокруг того, что всё-таки произошло в лаборатории под центром дальней связи на Каллиге. Убить мало тех, кто с моей женой такое сотворил! Но всё же, даже понимая, что эмоции выдают меня с головой, постарался ответить спокойно и ласково:

– Двое. Старший – мальчик. Ему четырнадцать, Егор, или Гор, если на имперский лад, мы с тобой специально так имена подобрали. Младшая – девочка, Василиса. Помню, как ты влюбилась в это имя… Лисса здесь. Давай я перекину тебе свежие снимки?

– Красивые какие!.. – В голосе Наты зазвучала неподдельная гордость матери. – Кажется, я что-то начинаю вспоминать… Погоди, это же империя?

– Корн. Как я понял, их в столицу на экскурсию возили, – пояснил я.

– Почему я о них ничего не знаю? – Несмотря на так поставленный вопрос, я понял, что именно спросила у меня супруга.

– Потому что они не рем Вил, – объяснил я. – Пришлось согласиться на принятие в род рим Фог… Собственно, я из-за этого на Сандре и оказался.

– Почему?! – Ната скорее возмутилась, чем удивилась.

– Потому что у детей началась тьма, а на Корне их вылечили. – Я по-прежнему понимал Нату с полуслова, как и раньше.

– Но почему к Фогам?! – простонала девушка. – Они даже не рем! Торгаши! Принятие – это на всю жизнь, если только император не наградит новым именем!

– Извини, но выбора не было, – твёрдо сказал я. – Тем более я совсем не уверен, что рем Вил адекватно воспримут известие о твоих – и моих – детях.

– Я – единственная рем Вил, – с болью в голосе просветила меня Ната. – Если бы я только знала… Почему ты раньше не нашёл меня?!

– Был уверен, что ты мертва. Убита! – глухо произнёс я и отвернулся. – Извини.

– Убита? Я? – Похоже, Ната решила, что ослышалась. – Но… Как так? Я же… тут.

– У меня есть запись. – Я раскрыл защищённый файловый архив, извлёк файл, который пересматривал несчётное число раз, и переслал его супруге. – Посмотри, и всё поймёшь сама.

– Дядя… – Ната сжала кулаки. – Или вообще неизвестно кто, прикрывающийся его именем, – добавил я.

– Нет, ты не понял, – прервала меня супруга. – Я только сейчас догадалась: первое, что я помню отчётливо после… после старых воспоминаний: пришла в себя на борту малого кросс-шаттла. Думала, что заснула сидя… Там был он, Иоганн рем Пау. Он сказал про кому, про эксперимент, который закончился неудачно, и я как будто это вспомнила. Агхх! – Девушка опять потянулась к шлему, но опустила руки. – Я вообще теперь не знаю, что у меня в голове правда, а что нет! Отец пропал… Но я помню, что это он отправлял меня… Но прошло не пять лет, а восемнадцать! Получается, что всё, что я помню, ложно? Всё – ложь? Зачем он это со мной сделал?!

– Не всё. – Я присел рядом с ней на щебёнку, устилающую дно каньона, и обнял за плечи. – Есть наши шестнадцать лет на Земле, они точно правда.

– Я-то их не помню! – Ната прижалась к моему плечу знакомым движением, вызвав у меня волну немного неуместной в такой момент нежности. – Как я могла забыть собственную свадьбу, рождение своих детей? Я пытаюсь вспомнить, а вместо памяти – пустота и боль… Я даже тебя ждала, не понимая, что жду… Не могла вспомнить ни имени, ни внешности… Я смотрю на лица моих детей, вижу твои черты и мои, но всё равно не узнаю! Я как новорождённая, даже хуже: я всё растеряла. Я смотрю на запись своей смерти и вижу, что та Ната – та я! – была другой! Она даже двигалась не как я! Что мне делать?!

– Что делать? – повторил я вопрос любимой… И вдруг понял, что знаю ответ. – Есть один вариант.

– Какой?

– Он… Подожди минуту, сейчас объясню.

Я вдруг вспомнил кое-что важное, совершенно вылетевшее у меня из головы из-за всего этого. И очень зря.

Обливаясь холодным потом, я аккуратно просунул руку под куртку и отсоединил слегка переделанный мной источник питания от плазменного резака: энергоячейка по внешнему сигналу могла выдать на клеммы весь свой заряд одним импульсом, в единый миг испарив моё тело. Одна Флоя, наверное, ведает, почему Тай не замкнула цепь, когда я сообщил Нате о том, что я на Сандре по делам рим Фогов. Возможно, потому, что я не упомянул Корена? Ч-чёрт! Вот был бы «подарок» любимой!

– Что это? – напряжённым голосом спросила жена, почувствовав моё состояние.

– Источник питания промышленного плазмореза… – Я вспомнил, что обучение в МГУ любимая тоже забыла, и поправился: – Страховка на случай, если мне не удастся выбраться, не попавшись. Глава младшей ветви Фогов поставил мне как условие благополучия детей, что живым я из зоны мятежа выбраться не должен, потому пришлось пойти на крайние меры.

– Фог посмел угрожать детям после того, как принял в род? – внешне спокойно переспросила благоверная. – Такое впечатление, что я вернулась не в ту империю, которую помню…

– Корен подорвал криотанкер над заводом рим Райнов, оставил без крова тридцать пять тысяч человек и спровоцировал гражданские выступления… так называемый мятеж, и всё ради того, чтобы немного подвинуть конкурентов на Сандре. Я не очень настроен проверять, насколько он следует кодексу чести.

– Проклятье… В голове не укладывается… А доказательства?

– Всё здесь. – Я постучал костяшками кулака в лоб маски. – Это к вопросу о воспоминаниях. Спецсредство «грань», ты наверняка о нём знаешь.

– Предлагаешь мне влезть в твою голову? – Не ожидал, что Нату шокирует моё предложение, которое мне самому казалось очень рациональным. – Но…

– У меня от тебя никаких секретов нет. – Я не испытывал никаких сомнений. – Там все те годы, что мы провели вместе, и я не хочу, чтобы ты их забыла.

– Миш! – Жена сжала меня в объятиях, вызвав волну боли в отбитых рёбрах, отозвавшуюся в затылке. Ничего себе я был не в себе, что почувствовал всё только сейчас. – Ой! Прости! Сейчас!

Руки любимой заскользили над моим телом, и неприятные ощущения стали быстро отступать. Касаться меня ей не потребовалось, а ведь на Земле во время лечения Нате мешал даже слой одежды. Хотя я, честно говоря, совсем не против повторить в старом варианте: чтобы нежные руки супруги, легко касаясь, скользили по моей коже…

– Миш… – как-то на редкость хрипло позвала меня девушка. – Не… не здесь, ладно?

От тембра и интонации её голоса меня бросило в дрожь, кровь прилила к щекам… и не только к щекам. А потом я едва успел подхватить тихонько застонавшую супругу, в буквальном смысле не устоявшую на ногах.

– Ната!

– Всё… хорошо… Даже слишком… Дай мне пару минут… – тяжело дыша, выдохнула девушка.

Фух! Блин… Даже не знаю, мне извиняться сейчас или как?

– Не вздумай… просить прощения! За такое… можно ещё кого-нибудь убить! – Жена, совсем как раньше, совершенно правильно смогла расшифровать мои эмоции.

Я вдруг поймал себя на ощущении, что чем дальше, тем больше в моей голове образы той Наты и этой сливались.

Словно судьба подарила мне шанс ещё раз пережить момент первой встречи, вспомнить первые свидания, совместные прогулки…

– Всё будет хорошо! – Под влиянием момента я озвучил свои мысли. – Мы опять вместе, и теперь точно всё наладится. Раз уж нам выпал второй шанс…

– Даже не сомневайся. – Супруга несколько неуверенно утвердилась на ногах и тут же положила руки на мои плечи. – Теперь я от тебя и на десять метров не отойду, даже не надейся!

– Рассчитываю на это. – Я скользнул руками на талию моей женщины и притянул к себе.

Поскольку Ната тоже потянула меня к себе, мы звучно столкнулись маской и забралом шлема… и вместе легко и весело рассмеялись! А жизнь-то, похоже, налаживается!

Н-да. Я отпустил супругу и повернулся к скальной стене, у которой застыли два в общем-то совершенно случайно попавших под раздачу тела. С другой стороны – никто не тянул за язык эту… геолога, да и псионик-ВВешник, даром что не местный, что-то слишком активно ей потворствовал.

– Их скоро хватятся? – спросил я у Наты. – Сеть ведь отключена, телеметрия никуда не идёт?

– До вечера, скорее всего. – Судя по голосу, два свежих трупа после того, как эмоции от встречи сошли, её… несколько огорчали. – Сигнал бедствия они послать не успели, а аварийные передатчики, срабатывающие при опасном отклонении жизненных параметров, я вывела из строя. На рефлексах действовала, как на снятии часовых – не только кости раздавила, но и радиоконнекторы.

– Круто… – уважительно отозвался я, склоняясь над бывшим капитаном внутренних войск.

– Я же красноголовая, Круто – моё второе имя, – невесело пошутила жена. – Мы же из лагеря в нарушение приказа ушли: у Лики в жопе приключения взыграли, а я… Как же, штурмовик, автономная боевая единица империи, кроме императора и командира – никто не указ. Глупо так вышло… Повела себя как девчонка.

– И только потому мы смогли встретиться, – твёрдо сказал я. – А смерть никогда не бывает особо умной. – Уж это я мог утверждать с полным правом, особенно вспомнив отдельные моменты из миссий в НК-4. – Хорошо, что предупредила: надо уничтожить трупы и броню, раз на них остались характерные следы твоей атаки.

Я нашёл глазами так и оставшийся лежать на камнях цилиндр энергоячейки, прикидывая, что имеющегося заряда как раз хватит. Особенно если найти узкую расщелину и забросить тела туда, хорошенько присыпав сверху камнями, дабы всё выделенное тепло пошло в дело. Такое место, правда, будет заметно аж с орбиты в ИК-спектре ещё как минимум половину суток, так как камень не самый лучший проводник тепла, горячая область остывает медленно, как чай в термосе, но под замечательным скальным козырьком этого замечательного каньона, как специально самой природой предназначенного для захоронения улик и прочих пряток от сенсоров спутников, этого всё равно будет не разглядеть.

– Не думаю, что это поможет. – У Наты чем дальше, тем больше портилось настроение. – Я покинула базовый лагерь с ними, и в любом случае без тебя я уходить не собираюсь. Честно говоря, всё, что я придумала делать дальше, – одно другого хуже. Только если обратиться напрямую к императору – как у главы рода, у меня есть такое право.

– И рим Фоги, почувствовав запах жареного из-под задниц, доберутся до Егора и Васи. Причём первыми. – Я совершенно не сомневался, что подобный исход неизбежен независимо от того, какая будет реакция у высшей властной структуры империи. Как и не сомневался, что само по себе обращение к высшей власти в империи ничего хорошего не сулит даже роду рем Вил (просто не простят другие аристо), я уж не говорю о себе: судьба мелкой даже не пешки – песчинки, случайно влипшей в разборки не по рангу, всегда печальна. – Сейчас нужно действовать самим, а если обращаться к императору по поводу того, что с тобой сделали, то сначала хотя бы увезя с Корна детей. В лагере геологов ведь есть борт, способный выйти за пределы атмосферы?

– Даже полноценный катер есть, – обрадовала любимая. – Оставшиеся не окажут сопротивления, атаки они не ожидают.

Я несколько секунд переваривал услышанное. Моя женщина только что прямым текстом доступно объяснила, что ради меня готова грохнуть кого угодно. Но такого допустить не мог уже я. Не по соображениям какой-то там гуманности, конечно, а просто потому, что жизнь Наты и так не просто сломали, а реально пережевали, оставив небольшой огрызок, который она доверчиво вручила мне. Когда я это понял, то у меня дыхание перехватило – от нежности, от желания немедленно защитить любимую от всего на свете… и от желания пропустить через мясорубку того, кто за всеми её злоключениями стоял. Живьём. Пару раз. Правда, даже до единственного известного лица дотянуться руки были очень и очень коротки… пока. Да и были проблемы более насущные. Ну ничего, придёт ещё время. Уж что-что, а ждать и бить в нужный момент, подкравшись незаметно и с неожиданной стороны, я научился хорошо. Нужно было только как-то выпутаться из текущей ситуации, по возможности быстро и без потерь.

– Ната, а сейчас коротко расскажи мне об этой экспедиции – как ты там оказалась, чем они занимаются и всё такое. Уверен, что смогу что-нибудь придумать.

А хорошо геологи устроились, вольготно так: на девять человек – восемь временных зданий, поддерживающих внутри себя комфортную для жизни среду, несколько транспортёров, один из которых представлял собой летающую цистерну для воды, а другой – самоходную установку для автоматизированных автономных станций геолокации, ну и тот самый катер. Атмосферно-космическое судно империи так и сияло ослепительно-белыми бортами, на которых сейчас играли жёлто-оранжевые блики заката, и от знакомого мне корабля Корена рим Фога, кроме окраски, отличалось размерами – было раза в два меньше. Впрочем, уходить в гипер этот небольшой кораблик мог не хуже больших братьев, остальное было маловажно. В паре сотен метров от лагеря высилась одна из тех самых автономных станций геолокации: возвышающийся на три человеческих роста столб, вбитый в каменистый грунт Сандры, на верхнем конце которого расположился целый букет сенсоров и антенн в защитных колпаках. Если такие штуки натыкать достаточно близко друг от друга, то они могли поддерживать связь между собой и центральным узлом контроля без участия орбитальной группировки спутников связи.

Именно так сведения о моей не самой мягкой посадке попали к двинутой гиперактивной дуре-«геологу»: овраг-переросток с каменными стенами на манер гитарного резонатора многократно донёс усиленное эхо до чувствительного прибора, в нарушение всех правил воткнутого рядом с лагерем. Прямо-таки классическая иллюстрация «идиотам везёт»: нормально установленная станция передала бы данные о сейсмической обстановке только после снятия сетевой блокады, но в прямой видимости оборудование отлично соединилось напрямую, минуя отключённую спутниковую инфраструктуру. Интересно, я тогда получаюсь ещё больший дурак, раз выжил я, а не она? Н-да…

На самом деле эта самая Лика никаким геологом не была, зато была дочерью совладелицы одной из доимперских корпораций. Надо сказать, что, хотя империя и не особо ограничивала себя, забрав после объявления протектората под свои нужды удобную территорию и другие нужные объекты, всё-таки это не было похоже на то, как гопник в подворотне отжимает кошелёк и мобилку: обязательно выплачивалась адекватная компенсация или предоставлялось что-то равноценное взамен с учётом потерь в логистике, нового обустройства и так далее – всё по-честному, насколько это вообще возможно. Таким образом, богатые люди в системе Сандре в одночасье стали ещё богаче: продукция их предприятий и добываемое сырьё по-прежнему были востребованы, только теперь спрос гарантировался новой администрацией, которая только увеличивала и увеличивала запросы.

И только одно безмерно омрачало безудержную радость предпринимателей и бизнесменов, ранее державших всю Сандру в своих руках: у политического руля теперь были совершенно посторонние им люди, с которыми требовалось наладить сотрудничество и при этом не пойти по статье о взятках. Пусть за шесть лет консенсус местной власти и капиталистов вполне состоялся, всё равно просто взять и сделать то, что выгодно, не согласуя со всеми «лишними» заинтересованными лицами, было уже нельзя. Какой-нибудь одарённый капитан внутренних войск, если его задеть, мог доставить массу проблем, просто затребовав кусок твоей земли под нужды армии, – и гражданская администрация, состоящая сплошь из граждан империи, радостно кивала и подписывала визу даже такому аристо без «настоящего» рода. Таким образом, хоть влезть во власть лично всё же было можно, но только на тех же условиях – стать гражданином, и утраченного влияния и статуса гражданства империи до конца не возвращало. Многие утирались и тихо радовались финансовому благополучию, но не все.

Имперское подданство, кстати, просто так тоже нельзя было сразу взять и получить: можно с ним родиться или заработать военной или рабочей службой на благо империи в среднем за сорок – пятьдесят или более лет. Этот ценз был обязательным, и обойти его можно было только псионикам при принятии в род. Огромный срок? Да, но только не в обществе, где продление жизни поставлено на поток. В граждане федерации, к слову, попасть было не намного легче, а мехном и вовсе можно было только родиться. Однако имперцы любили традиции (одна монархия чего стоит!), и потому в многозвёздном аристократическом государстве прекрасно работал один из древнейших социальных лифтов – возвышение через брачного партнёра. Разумеется, разевать рот на кого-то с приставкой «рим» перед родовым именем было бесполезно, но вот амбициозный рун, получив вместе с невестой достаточных масштабов бизнес, мог серьёзно выслужиться, если получится, конечно. А там – пожалование родом и службой, и – р-раз, с тобой считаются, и вынуждены подвинуться и высокомерные родовитые дворяне, что рулят твоей бывшей системой. Супруга или супруг от этого, разумеется, аристо не станет, но всеми правами запросто пользоваться сможет. Как говорят в таких случаях у меня на родине – профит!

Будущую парочку-смычку между деньгами и одарённостью моя супруга собственноручно и прикончила. С другой стороны, если тебя отправили крутиться перед носом у неведомо каким ветром занесённой в «дикие пампасы» рем Вил, пытаясь установить личный контакт и получить в будущем человека из высшей прослойки дворян, к которому при случае можно обратиться с выгодным предложением, надо головой думать, а не задницей! И мамаше этой самой Лики – тоже. Она же не могла не слышать о красноголовых и об их «замечательном» характере, но всё равно смогла пропихнуть и как бы «геолога»-дочь, и её жениха в состав экспедиции, решив, что игра стоит свеч… И доигралась.

Ната даже не поняла, что «охота на повстанца» была изначально организована для неё: девушка-штурмовик, выполняя учебно-боевое задание своего командира и сопровождая экспедицию, разве что не впадала в спячку от скуки. Тренировки были ограничены двумя-тремя часами в день, учебно-методические материалы целыми днями изучать тоже было за гранью добра и зла, со своими задачами геологи справлялись самостоятельно. Последних было особенно жалко: целый штурмовик, приданный для охраны экспедиции, нервировал и мотивировал на самостоятельный труд бедняг не хуже, чем смотрящий в затылок ствол плазмомёта: не могли же такой ресурс просто так взять и приставить «в охрану»? Правда, насколько я понял саму Нату, полковник просто выпихнула её на «синекуру», типа в отпуск – отдохнуть от казарменного расписания и расслабиться, а заодно и добить «очков» до очередного звания. В результате с моей любимой здесь в основном пыталась наладить мосты только «сладкая парочка» из ценного местного специалиста и представителя от местного командования. Рем вовсю разыгрывал из себя послушного полезного юнита (а может, действительно благоговел перед красноголовой), а Лика усиленно пыталась придумать, чем раскачать так нужную её семье в будущем рем. Даже наркоту как-то раз умудрилась предложить, идиотина – и кому?! В общем, итог был немного предсказуем… Зато нам такая ситуация давала определённое пространство для манёвра.

Честно говоря, мне сейчас больше всего хотелось залезть в катер, лечь на первый попавшийся диванчик (а, к чёрту, и пол подойдёт) и не двигаться. Медикаментозный сон помог справиться с ранее накопленным нервным напряжением, но повторные стрессы не прошли даром. С ума сойти, ведь всё ещё длился тот летний сандровский день, утром которого было спровоцировано восстание! Да и предыдущий был не легче, учитывая аврал после падения криотанкера. Мне, конечно, не впервой так влипать, но обычно нервов тратится несколько меньше. Кроме того, ушибы (хорошо, не переломы!), пусть и залеченные Натой, до конца не прошли – всё-таки она была не врачом, а штурмовиком с обязательными навыками первой помощи. И как назло, в трофейной имперской броне вышла из строя аптечка: моя красноголовая очень качественно убила угрожавших мне своих спутников. Электронную начинку шлема я даже не стал пытаться запустить, с помощью проводков и такой-то матери подцепив оптические сенсоры к очкам-терминалу. А ещё я сделал себе пометку, что даже в случае намерения прыгнуть в вулкан в следующий раз не поленюсь взять с собой цилиндр шанды[2] вместо так и не понадобившегося «плазмоплюя» – мало того что пришлось потратить две трети запасов воды, чтобы кое-как замыть кровь, так я ещё никак не мог убедить себя, что «чарующий аромат» свежей смерти внутри брони мне уже давно только чудится: фильтры убрали примеси из рециркулирующего воздуха почти сразу после герметизации. Зато как мне теперь удавалась лёгкая аутентичная хромота!

Ната скорым шагом добралась до центрального геокупола, я же, мысленно проклиная всё на свете, попёрся к стоящим чуть в стороне стандартным грузовым контейнерам – у геологов это называлось складом. Ну-ка… Ну, точно. Мобиль-погрузчик бросили именно там. Аж весь в пыли, бедняга-трудяга, заскучал и приуныл… Ничего, сейчас сделаем «весело»!

Я успел вытащить из миниатюрного трюма катера первый контейнер с образцами и материалами – вещественной частью результата нескольких месяцев работы экспедиции – и принялся за второй, когда из шлюза купола вышла супруга, за которой буквально выкатился начальник экспедиции. Чуть ли не на голову ниже рослой Наты, шустрый тип пребывал в крайне расстроенных чувствах, настолько, что даже маску и капюшон не нацепил. Впрочем, от вида выгружаемых образцов он вообще споткнулся и едва не растянулся на камнях.

– Что вы такое делаете?!

Бежать на мобиль-погрузчик с раскинутыми руками в стиле «щас поймаю» было настолько глупо, что я не удержался и фыркнул от смеха. Впрочем, перепрограммированный вокодер шлема проигнорировал посторонний шум и воспроизвёл только мои следующие слова, разумеется скорректировав тембр и тональность голоса.

– А что, не видно? Разгружаю борт перед спасательной операцией, уважаемый.

– Но вы же не можете… уважаемый! – Мужик зачем-то схватился за борт контейнера, и мне пришлось затормозить, чтобы не сбить его с ног. Хотя мне-то какая разница, где образцы оставить, могу и здесь. – Стойте! Так нельзя!

Я уже было подумал, что он сейчас вскочит на капот давшего задний ход колёсного транспортёра, когда мужика сдёрнуло с места, будто к его поясу кто-то привязал невидимый трос и рванул. Выглядело впечатляюще, особенно то, что Ната не просто отправила человека «полетать», а умудрилась псионикой поймать его и поставить перед собой на ноги. Правда, вестибулярный аппарат нач-экспедиции был решительно против таких неожиданных ускорений-торможений, поэтому мужчина закачался, размахивая руками, но всё-таки удержался.

– Я просила вас пройти со мной, а не бегать за капитаном, – донёс до меня ветер её слова, сказанные предельно холодным тоном.

– Но образцы! Их нельзя вот так вот… Неровная поверхность и тряска!

– А там человек в беде, – отрезала красноголовая. – Подойдите к внешней консоли у люка и передайте мне полный доступ к управлению катером.

– Что?! Но…

– Потому что я его конфискую.

Мне было плохо слышно интонацию, но, кажется, любимая произнесла последнюю фразу с отчётливым удовлетворением. Я тем временем выволок последний, неполный контейнер с результатами экспедиции и честно постарался подобрать участок каменистого плоскогорья поровнее. Зачем создавать людям лишние проблемы, если можно их не создавать?

Когда погрузчик подцепил первый складской контейнер, я застал момент, как обшивка судна промежуточного класса волной меняет свой цвет с белого на ярко-красный, а на боку проступает картинка изображённого несколькими линиями меча. И это стандартный протокол, заложенный в кластер корабля при передаче прав? Имперцы – охрененные позёры! На самом деле для конфискации нужен был соответствующий приказ сверху, которого у Наты, разумеется, не было, однако лёгкая демонстрация пси-способностей настроила главу экспедиции на решение проблем без бюрократии. Ну а теперь отыграть назад он уже не мог. Правда, передал контроль он Нате не как человеку, а как представителю СДШ, оттого и окраска такая, но других-то любителей красного в системе Сандра не было.

– Из-за ЧП экспедиция уже свёрнута, просто вы по своим каналам не можете получить приказ, – меж тем втолковывала наконец-то обнаружившему, что выбрался на улицу без защиты, и раскашлявшемуся геологу обговорённый нами пару часов назад текст Ната. – Так что закрывайте моё предписание сейчас. Вас заберут на другом судне сразу, как будет снята бесполётная зона.

– Но вас же тогда собьют! – вдруг дошло до главы экспедиции.

Девушка демонстративно повернула голову в сторону алеющего в последних лучах солнца борта, и собеседнику всё сразу стало ясно без слов.

– Ох, простите… Вот, визу поставил. Но нужна отметка военной администрации…

– Это вы меня сейчас просвещаете? – непритворно удивилась такой заботе жена.

– Ещё раз извините… Просто всё так внезапно…

– Готово, – сообщил я, втискивая погрузчик между контейнерами, бывшими ранее складом временной базы.

Не то чтобы я так мечтал обокрасть геологов, но нужно было отыграть до конца. Главное, мы оставили им результат их труда, а не уволокли с собой с концами. Ну и не особо обманули – думаю, экспедицию, почти полностью отработавшую свою программу, в самом деле уже было приказано свернуть. Есть неплохой шанс, что на фоне большого бедлама в ППЦ маленький тут сойдёт с рук… Если, конечно, правильно расставить остальные декорации.

Внутри кораблик, чем-то действительно напоминавший морской катер, несмотря на продвинутый имперский дизайн, был немного тесным – по крайней мере, усилия по экономии пространства были заметны. Зато заблудиться было сложно: вот люк трюма, а вот рубка управления.

Ната вынырнула из бокового коридора одновременно со мной, держа в руках шлем – вошла через пассажирский люк… и сразу оказалась в моих объятиях.

– Миш… – Это должно было прозвучать укоризненно, но моё имя на местный манер, проговорённое красивой девушкой с придыханием… м-м-м…

– Не волнуйся, я слежу за временем, – оторвавшись от сладких и желанных губ второй раз, постучал я пальцем по дужке очков. – Три минуты – это не задержка. И уж тем более по делу.

– А… – Ната вдруг вздрогнула, а я повернулся и подхватил катящуюся с поджатыми манипуляторами на манер мяча по полу Тайну, одновременно просматривая скинутый мне файл лога. Отлично. – Вот теперь взлетаем. – Я шагнул к дверям рубки и покачал головой, увидев, куда смотрит супруга. – Любимая, ну хватит уже. Ты дома даже мышей и тараканов не боялась, а Тай – просто дроид.

– Не просто. – Девушку передёрнуло, и она быстро уселась в кресло пилота, активируя предстартовую подготовку. – Я вообще не понимаю, как ты можешь так спокойно держать в руках… это.

– Во-первых, эту. – Я сел на соседнее место, выгрузив круглую помощницу на немедленно ожившую консоль. – А во-вторых, я тебе говорил: Тайна мне спасла жизнь. Без дураков. Несколько раз. Я уверен в ней.

– Я привыкну… может быть, – не слишком уверенно посулила Ната и тут же поспешно сменила тему: – Всё готово, можем взлетать.

– Взлетаем, – согласился я, откладывая разговор.

Итак, первая часть наспех разработанного плана действий прошла на удивление успешно: пока жена убалтывала главного геолога, а я возился с погрузкой-разгрузкой, Тай успела добраться до станции геолокации, временно отключила сейсмограф и заполнила лог-файл на несколько часов вперёд, сделав так, что он будет выдаваться как показания аппаратуры слежения в реальном времени. Теперь необходимо было в темпе сбросить утащенные из лагеря контейнеры у нужного входа в карстовые пещеры под плоскогорьем и создать видимость начала спасательных работ – накатывающая темнота в этом будет весьма кстати. По данным, которые слила начальнику экспедиции Ната, получалось, что Лика, не найдя ничего в месте зарегистрированных сейсмостанцией колебаний, решила обследовать ближайший пролом в карст, причём в свойственной ей манере нырнула туда без всякой подготовки чуть ли не рыбкой, после чего произошёл обвал. Обвал действительно случился, окончательно испортив информационные накопители в спецкостюме «геолога». Мы собственноручно закинули тело в чернеющий наклонный колодец, а потом Ната пошвыряла псионикой камушки, пока не добилась нужного эффекта. Далее на записи капитан внутряков поспорил с красноголовой, но та отговорила его давать сигнал бедствия: тут нужно спецснаряжение, спецтехника и спецподготовка, которых точно нет у орбитальщиков. Решено было так: забрав горный обвес у геологов, сам ВВешник постарается отыскать возможно выжившую невесту через сеть карстовых полостей, а Ната в прямом смысле слетает за подмогой: выйдет на орбиту и передаст сообщение влиятельной мамочке. Ну а дальше уже не важно, как та будет пробивать бесполётную зону, искать спелеологов и всё такое. Разумеется, разлетавшийся катер заметят орбитальщики, но переданный в ведение СДШ атмосферно-космический транспорт они даже поцарапать не посмеют. Правда, и сесть назад не дадут, но это уже проблема не красноголовой, чьё предписание официально закрыто.

Уф… Куча натяжек, и всё шито белыми нитками, с другой стороны – случись такая ситуация в реальности, и рун, и рен Вил действительно могли поступить так: рационально и не отвлекая орбитальщиков от подавления восстания. Собственно, главным козырем шла компиляция видеозаписей как бы из памяти брони Наты: этот фокус был не под силу мне, но вполне по круглому боку Тайны. Единственное, чего я не учёл, это реакции любимой на мехну. Надеюсь, что единственное…

Как только Ната оторвала катер от земли, лагерь геологов почти сразу пропал за кормой. Правда, машина даже не пыталась по-настоящему подняться в небо, вроде такое движение называется «в режиме огибания поверхности». Скорость, если не смотреть на несущуюся на нижних обзорных экранах каменистую равнину, совершенно не чувствовалась – рывки и манёвры полностью поглощались системой поддержки искусственной гравитации корабля. Да и чего интересного в каменных пустошах под килем? Вот за оператором у пульта наблюдать было гораздо интереснее! Управляла Ната пусть небольшим, но всё-таки промежуточного, а не малого класса судном просто мастерски, по лицу было отлично видно, что она не слишком задумывается, что именно надо делать в следующий момент. В кресле жена сидела совершенно свободно и вольготно, а короткие волосы, едва закрывающие мочки ушей, отлично позволяли мне видеть нежные и одновременно сильные линии шеи, правильные черты лица… Если бы ещё вместо затягивающей всё тело штурмовой брони было лёгкое платье…

– …То мы куда-нибудь врезались бы, – закончила за меня вслух любимая, разгадав мои мысли по эмоциям и заметно покраснев.

– Не врезались бы, автопилот не даст, – хмыкнул я.

Со стороны могло показаться, что катер идёт под прямым управлением, но на самом деле моя супруга просто в приличном темпе задавала условия для следующего манёвра управляющему кластеру атмосферно-космического корабля, а тот уже самостоятельно менял режимы двигателей, высоту и скорость движения. Тоже довольно сложный навык, но так рулить всё же на порядок проще, чем полноценно проводить низковысотный барраж в режиме прямого пилотирования. Тот же трюк прокрутила Тайна, заставив аварийно-спасательные транспортёры таранить спускающиеся шаттлы орбитальщиков. От меня всего-то и потребовалось, что заранее исключить из программы автопилотирования запрет на опасные манёвры, фактически повторив приснопамятный «подвиг» Юна на Каллиге[3]. И кстати, сейчас мы могли бы тупо лететь по прямой, поднявшись чуть выше…

Так, стоп. Ната что, для меня сейчас… э-э-э… выделывается?!

– Это… мм… сигнал для тех, кто сейчас смотрит за нами сверху, – логично объяснила любимая, но почему-то её щёчки налились краской ещё больше. Гм, «почему-то»?

– Я очень впечатлён! – честно признался я, отрываясь от созерцания объекта своего обожания. – Даже близко так не смогу.

– Это всё псионика! – как-то внезапно странно отреагировала любимая на мои слова. И этот тон – словно оправдывается… – Я просто чувствую, какие мне следующие параметры задать.

Так-так. Я прокрутил в голове последнюю фразу, показавшуюся мне знакомой, и покачал головой.

– Милая! – Я постарался полностью раскрыться чувству, которое сейчас испытывал. – Меня ничуть не ущемляет то, что ты сильнее, и не может ущемить. Я люблю тебя, понимаешь? Порадоваться за тебя могу, но почувствовать себя ущемлённым? Не-а. Мы не соперники… нигде не соперники. Я всегда за тебя.

Когда-то давно я уже сказал ей эти слова. Правда, мне было восемнадцать, и я просто не верил в то, что в любви могут быть условности. Любить – значит верить, значит принимать сторону своей второй половинки до конца. За шестнадцать следующих лет я повзрослел и успел узнать, что любовь бывает всякая, но… лично мне повезло. Мы всегда были друг за друга, я и Ната, без всяких условностей, и постарались научить детей тому же. Что ж, как в некоторых сказках, наша любовь в буквальном смысле оказалась сильнее смерти и забвения…

Додумать свою мысль у меня не получилось: супруга бросила консоль и одним движением оказалась у меня на коленях. В этот раз чёртова алая броня оказалась очень к месту. Боюсь, если бы многослойную защитную одежду можно было легко снять, мы разрушили бы собственный план просто в порыве чувств.

– Чуть… позже… – посулила мне Ната, опять сращивая неткань одежды по «шву». Боже мой, да мы летели от старта до посадки минут пять всего и такое устроили! – Проклятье! Пилот!

– Что не так? – Мне пришлось аж головой помотать, заставляя голову работать после выброса такого количества гормонов в кровь. Помогло, но не до конца.

– Одарённый! Пройдёт над нами через две минуты, а тут… такой фон!

– Прокол, – спокойно констатировал я. – Не подумали, но ничего страшного. Проверь, как теперь?

Сосредоточиться на пси-технике «трансляции» чувств было сложнее, чем обычно, но всё равно вышло достаточно просто. Практика – большое дело, а замотивированная практика – ещё эффективнее. Ощущение одновременно решимости и волнения даже выдавливать из себя не пришлось – их, в отличие от обычно необходимого «доброжелательного спокойствия», я действительно сейчас испытывал. В том числе.

– Эмосфера? – Ната широко распахнула глаза.

– Пришлось научиться, я тебе потом расскажу. – Я внимательно следил с помощью тактической схемы за приближающимся многоцелевиком. – Пошли на выгрузку, пусть увидит то, что нужно.

Пилот, однако, меня разочаровал – похоже, разглядел ещё с большой высоты раскраску корпуса катера и эмблему и даже не стал нарезать круги над головой, просто прошёл в вышине, самым краем задев нас своей зоной восприятия. Ну и всё, значит. Пользуясь тем, что на земле уже вовсю властвовала ночь, а выше всё ещё прошивали атмосферу над планетой последние солнечные лучи из-за горизонта, мы, мешая ИК-камерам сателлитов, по-быстрому вскрыли оба контейнера, раскатали в глубь провала кое-как закреплённый трос и выкинули псионикой туда же часть вещей из раскрытых контейнеров, а часть, не особо разглядывая, закинули назад, в трюм: типа, капитан спустил в спешке что попало, что-то бросил, а что-то унёс. Теперь совсем всё. Завтра пусть ищут хоть до посинения – несмотря на продвинутое снаряжение, без специальной экипировки и обучения даже псионик мог раствориться в многокилометровых природных катакомбах с концами. Перепрограммированный Тайной сенсор сейсмической активности в автономном наблюдательном столбе у лагеря геологов за ночь выдаст пару «зарегистрированных» толчков как от обвалов, расширяя зону поисков на все свежие подземные оползни… Короче, сделано всё, что можно.

Нос катера теперь смотрел в зенит, горизонт побежал в стороны от катера, а я… вздохнул и сдержался, не став лезть к любимой с поцелуями.

– Ну что, мне пора… – я покачал инъектором и не сдержал кривой ухмылки, – на боковую. И… девочки, не передеритесь без меня, ладно?

Ната смерила шар дроида коротким взглядом, но кивнула. Тай качнулась-катнулась по полу вперёд-назад, не прерывая управление судном. Ладно, сойдёт.

– Ната…

Обзорный экран в рубке уже почернел, и одна за другой появляющиеся звёзды перестали мерцать.

– Закрываю предписание на станции орбитальщиков, сообщаю о ЧП на планете, улетаю, – послушно повторила ранее согласованный порядок действий жена.

– Если не получится, через четыре часа коли следующую дозу. – Я поколебался, но всё-таки предупредил: – По плану корабля здесь в медотсеке есть камера гибернации, если и за восемь часов свалить не удастся, меня – туда. Гадость в растворе угнетает деятельность коры головного мозга, и управляемая псевдокома может стать… не совсем управляемой, так что лучше я пробуду в анабиозе, причём как минимум пять дней. А Тайна поможет с тем, чтобы наш кораблик не проболтался о загруженном медотсеке посторонним.

Ага, вот и истребители идут в гости – теперь уже аж двумя звеньями: пора. Чёрт, всё равно неспокойно мне как-то…

В этот раз пробуждение было куда более комфортным: диван в одной из кают катера гораздо лучше разнокалиберного щебня каменной осыпи на дне каньона, а когда ещё и ничего не болит, вообще всё та-ак чудесно! Стоило открыть глаза, и моё настроение ещё улучшилось: рядом обнаружилась Ната. Вот только выражение лица…

– Начни с плохой, – посоветовал я, устраиваясь поудобнее.

Ната вздрогнула.

– Когда хорошо знаешь человека, чтобы понимать его без слов, одарённым быть не обязательно, – ответил я на следующий незаданный вопрос.

– А почему не с хорошей? – чуть помедлив, спросила жена.

– Ты. Я. Мы в катере. Я пришёл в себя. Вон и Тай у тебя за спиной крутится. – Я проиллюстрировал жестом наблюдение. – Значит, нас не задержали, не остановили, не отобрали корабль, и это действительно хорошо. Или я что-то пропустил?

– Мы идём на Корн. Уже в прыжке, – улыбнулась наконец Ната.

– Так, а плохая? – Кажется, я уже догадался, но решил переспросить.

– Мне не удалось закрыть предписание у военной администрации, пришлось срочно уходить в гипер, – сообщила супруга.

Чёрт. Неприятно как. Теперь вместо легитимного отпуска после учебно-боевого задания офицер Натана рем Вил оказалась фактически в самоволке. Если бы Ната была офицером в составе войск орбитального базирования или, тем паче, внутряком, то крест стоило поставить не только на дальнейшей карьере в армии, но и на свободе на несколько лет: трибунал – это не шутки. Другое дело, что красноголовые были «равнее» других видов войск – элита штурмовиков частенько откалывала такие фокусы, что другим с рук точно не сошли бы, и демонстративное игнорирование орбитальщиков вместе со всем их штабом на заштатной планете протектората пусть на самой грани фола, но могло проскочить. Или не могло, как повезёт.

– Перед прыжком передала группе сопровождения, что получено задание высокой срочности, – помолчав, сообщила любимая. – Проверить посторонним это никак не получится, даже если пошлют межведомственный запрос, командование СДШ на него не ответит.

Вот и я о том. Хорошо быть элитой. Хорошо до тех пор, пока тебя, разумеется, не пошлют собственным лбом пробивать глубоко эшелонированную оборону противника – в этом красноволосым отморозкам, как я слышал, равных не было. И вообще о СДШ я за время работы на заводе рим Райнов наслушался много баек, гораздо больше даже, чем о ВКФ. Как обычно, рассказчики повторяли услышанное через десятые руки, да ещё и от себя добавляли в стиле «а мы теперь империя, а у империи знаешь, какая армия? У-ух!», но рациональное зерно выделить можно было.

На гражданке и в армии штурмовиков не любили за выкрутасы, понты и вот это «равнее других», зато, когда наступала полная задница, именно они шли как «кавалерия из-за холмов», псионики, которым «даже оружие не нужно», способные самостоятельно десантироваться на планету вообще в одном скафандре и обученные сражаться как группами произвольной численности, так и в одиночку. Империя не воевала в крупных войнах уже пару столетий, но мелкие конфликты то и дело вспыхивали в независимых мирах, особенно там, где сходились интересы двух из трёх многозвёздных государств. Иногда бахало и в протекторате, но не в последнее время. В любом случае красноголовые были одним из зримых символов государства аристократов, теми, кто «придут и спасут». И они спасали. Может, и я подумал бы, что их слава подраздута… если бы не кадры из лаборатории. Ната – та Ната – в одиночку уничтожила укреплённую базу, где, между прочим, свои псионики были. Одна. Без брони. Под действием угнетающих психику препаратов. Именно уничтожила – пусть стены и ряд помещений уцелели, но без центрального узла и площадки приёма и отправки триагнумов. Уцелевшему персоналу оставалось только сворачивать все дела и уходить. Причём ситуация оказалась серьёзной настолько, что лаборатория эвакуировалась в тот же день, выжившие бежали, теряя тапки и уничтожив только самое ценное из того, что не получалось быстро унести с собой.

Последняя мысль дополнительно подпортила мне настроение. Тот факт, что Ната и в одиночку по личным возможностям, если перевести на реалии Земли, представляла собой что-то вроде танка, прикрываемого взводом пехоты, причём с мобильностью, как у вертолёта, меня мало утешал. На каждую силу найдётся своя сила, одиночки не имеют шансов, особенно против системы. Из-за меня любимой пришлось нарушить установленные государством правила, и моя попытка переиграть ситуацию, увы, провалилась. Если бы удалось получить закрывающую отметку в предписании, то несчастный случай на Сандре, экспроприация корабля, неудачная попытка организации спасения и небольшое нарушение правил проведения документооборота так и не смогли бы создать нужный кумулятивный эффект, чтобы достать офицера красноголовых. СДШ своих не сдаёт, а портить отношения с группой сплошь родовитых отморозков не захочет никто. Следовательно, дело завязло бы на мелких чиновниках, тех самых шестерёнках, что обеспечивают прокручивание госаппарата многозвёздного государства. Но одна неполученная электронная отметка всё меняла.

Теперь, после снятия сетевой блокады, уведомление о закрытии контракта с ВС империи уйдёт на штабные кластеры, пройдёт процессинг и через несколько дней (учитывая низкую срочность, низкий приоритет и скорость работы межсистемной связи) упадёт в виде уведомления непосредственному командиру Наты. Полковник рем Сонг, не увидев отметку военной администрации Сандры, возжелает узнать, какого, собственно, хрена творит её подопечная и какого про… пинала столько времени, и неминуемо узнает о цепочке событий на планете. После чего… После чего что-то будет. Служебное расследование, например. Или красноголовая решит разобраться, не привлекая, так сказать, внешние ресурсы – ещё неизвестно, что хуже. Учитывая прямолинейный характер моей любимой, выкрутиться у неё, скорее всего, не выйдет. А я просто не смогу принять удар на себя. И для штурмовиков, и для имперских военных, и для самой империи я – чужой, даже не гражданин. И это всё резко сужает пространство для манёвра… Сужает, да, но варианты остаются. Надо только узнать, почему, пока я изображал отсутствие себя, моей жене пришлось «переходить к плану „Б”».

– Ввод императорского эдикта над системой Сандрой. – Теперь уже Ната ответила раньше, чем я произнёс первое слово. Правда, слово «эдикт» мне ровным счётом ничего не сказало, и супруге пришлось разъяснить: – Император оповещает граждан и находящихся под протекторатом, что временно берёт выполнение тех обязанностей, с которыми не справились его аристократы, под личный особый контроль и ответственность. Сообщение рассылается сразу всем. – Это… старый закон и старая традиция. На одном из диалектов, от которых пошёл современный имперский, «рем» означает бремя, а «рим» – долг, ответственность. Часть бремени, или ответственности единоличного правителя, – часть власти, которой император наградил достойных. И если аристократ своё достоинство позволил уронить, то, получается, и честь императора в глазах подданных пострадала. Потому особый контроль: не только исправить допущенное, но и понять, в чём дело, не допустить повторения. В первые годы становления империи эдикты вводились часто, но сейчас каждое такое событие – редкое ЧП. За последние сто лет эдикт вводился всего дважды, и каждый раз зону особого контроля запрещали покидать до конца его действия…

– То есть ты поступила единственно верным способом: ушла в гиперпрыжок раньше, чем объявили блокаду, – констатировал я. – Повезло, что администрация орбитальщиков обретается не на сателлитной станции, а на корабле-носителе, болтающемся вне области гравитационной тени планеты.

Что ж, можно считать – всё-таки повезло. Возможно, мне и стоило бы полежать в «заморозке» ради сохранения статуса любимой, но ситуация была слишком непредсказуемой. Например, катер пришлось бы вернуть геологам, и как бы Ната объяснила наличие «пассажира» в анабиозе, причём ещё и непонятно кого? Сначала непонятно: то, что я работал в ППЦ, быстро бы выяснили… В общем, нормальных вариантов действительно не было. И потом, почему у меня такое чувство, что я что-то упустил? Как там любимая сказала? Эдикт над системой Сандрой… Чёрт! Над системой – не над планетой! То есть под раздачу попали не только рим Райны, но и сам Корен рим Фог! Проклятие…

– Любимый! – Ната вслед за мной смертельно побледнела. – Что, что случилось?!

– Дети! Фог обещал неприятности, если что-то случится с ним. Надеюсь, мы успеваем…

Прямой прыжок из системы Сандры в систему Корн занимает шесть дней. Много это или мало? Как посмотреть. К примеру, с одного края основных территорий империи до другого можно попасть за двенадцать часов – звёзды, вокруг которых обращаются развитые планеты государства аристократов, тоже не все имеют общие границы в топологическом плане. А прямой прыжок из империи до Каллиги занял бы девятнадцать (!) дней, а ведь сейчас Сандра – самая удалённая планета в протекторате. Правда, если отвлечься от государства аристократов и посмотреть проекцию всего пространства, освоенного людьми, то окажется, что прыжок с одного края ФСС до другого займёт тридцать один день. Так что с точки зрения астронавигации шесть суток, скорее, всё-таки немного.

Ещё одно соображение, которое пришло мне в голову после пары эмоциональных минут и помогло-таки перевести мысли на конструктивный лад: представителям императорской администрации тоже придётся затратить шесть суток на полёт. Наверняка за это время рим Фоги и рим Райны постараются сделать всё возможное и невозможное, чтобы отмыться в глазах сюзерена… Если им, конечно, дадут это сделать, а не прикажут сидеть на попе ровно и ждать «компетентных лиц». Но меня устраивает любой исход: и в лихорадочной движухе, и в томительном ожидании аристо будет сильно не до нас – раз, и два – стул под задницей Корена рим Фога хоть и замер в неустойчивом равновесии, но ещё не упал. То есть дети не должны пострадать, по крайней мере, так по логике происходящего выходит. Вот после нашего выхода близ орбиты Корна счёт может пойти и на часы, но не ранее: перед тем как карать и лезть в мозги проштрафившимся дворянам, на Сандру должна прибыть им замена. Физически прилететь. Фу-ух, можно выдохнуть… ненадолго. Потому что соображать, что делать, по прилёте будет поздно, нужно сейчас проработать детальные планы действий на планете и хотя бы приблизительные – что и в каком случае делать после.

Проблем было несколько, и я даже не рискнул бы расставить их в приоритете важности. Первая – я не могу спуститься на планету. По-хорошему, я и в космическом пространстве Корна пребывать не имею права, как негражданин, но тут есть послабления: транзит, например, или нахождение в состоянии претерпевания бедствия (авария на судне). Вторая проблема – принадлежность Гора и Лиссы к роду рим Фог, а вовсе не рем Вил, то есть забрать их из школы-пансионата просто так Ната не могла. Правда, кое-кто вовсю намекал мне в последнем полученном мной ещё до событий в Промышленно-производственном центре сообщении, что школьные системы контроля за перемещением несовершеннолетних обучающихся рассчитаны на технически неграмотных изнеженных детишек, а вовсе не на матёрых космических диверсантов, но была ли это скорее бравада, или действительно нашлась дыра в системе безопасности, я не знал.

Конечно, мои… наши с Натой дети не были склонны хвастаться попусту, но полгода в стенах мирной школы и общение со сверстниками тоже могли сказаться. В любом случае подробности можно выяснить, только выйдя в обычное пространство недалеко от технических сооружений людей (по этому курсу – читай «имперских») и воспользоваться дальней связью (если она была доступна). К сожалению, физика гиперпространственных переходов не отличалась линейностью зависимости расстояния от времени, и два коротких прыжка проигрывали одному длинному на то же расстояние. Грубо говоря, на нашем маршруте, выйдя «на минутку за почтой», корабль потратил бы лишние сутки, совершая второй прыжок. Те самые сутки, за которые в худшем случае могло всё решиться.

Самым, пожалуй, трудным было вывезти с Корна юных пассажиров. Если систему охраны территории школы ещё можно было рассчитывать пройти только за счёт технической подготовки, то планетарный контроль работал очень чётко, и очевидных дыр в реализации его технической части быть просто не могло. Поэтому к списку уже нарушенных законов неминуемо добавлялись всё новые пункты. Не то чтобы меня это сильно напрягало – к законопослушным обывателям я уже года полтора как не относился, и сожалеть было точно поздно, но и радоваться было совершенно нечему. Что больше всего расстраивало – за мной в то же болото соскальзывала супруга.

Понятное дело, что территории империи нам так и так стоило покинуть как можно скорее. Сомневаюсь, что Иоганн рем Пау обрадуется, узнав, что племянница внезапно вспомнила что-то ненужное о своём прошлом (а он наверняка узнает), и уж совсем сомневаюсь, что он просто махнёт рукой: для чего-то же ему понадобилась живая Ната с отредактированной памятью. Однако сбежать из соображений безопасности и сбежать избегая правосудия – очень разные вещи. Впрочем, выбора ведь всё равно нет, правда?

…Жену я отыскал в единственной каюте премиум-класса на корабле и застал за извечным женским занятием: любимая крутилась перед ростовым зеркалом, за каким-то хреном втиснутым в интерьер этого помещения. Правда, мысль о зеркале мелькнула у меня фоном и пропала, а я во все глаза уставился на моё чудо! Машина для формирования причёски, по сути, небольшая, локального действия медкапсула со специализированными программами, за несколько часов отрастила Нате волосы до середины спины: примерно так они выглядели, когда мы жили на Земле. Одно маленькое отличие всё же было: сбоку гриву тёмных волос рассекала одинокая красная прядка – знак офицера запаса элитного подразделения. Понты в чистом виде – обязательным к ношению символ не был. Принадлежностью к «серьёзным силам» любила хвастаться в основном молодёжь, у долгоживущих аристо были немного другие интересы.

Моя жена по возрасту чётко вписывалась в группу номер один, и мы решили этим воспользоваться для проникновения на Корн. Мнимый выход в запас снимал необходимость регистрации в военной администрации планеты-курорта, а красная прядь прекрасно оповещала всех о причинах, по которым юная рем Вил заявилась сюда на личном катере и ведёт себя… немного борзо. Красноголовая дембель празднует – чего тут такого? Уже и причёску себе гражданскую сделала, и платья заказала прямо с орбиты, но своеобразная атмосфера спецвойск пока ещё не выветрилась из головы и крови. Короче – понять, простить… и обойти подальше без лишних вопросов. Идеальное прикрытие! Я уговорил Нату приступить к косметическим процедурам немедленно, дабы она успела привыкнуть к своему новому облику, вот только не учёл, как этот облик подействует на меня.

Я глядел на девушку с длинными распущенными волосами и не мог пошевелиться – такая буря чувств бушевала в моей душе. За всеми переживаниями, попытками разрулить как из рога изобилия сыплющиеся проблемы и прочим я подуспокоился, принял разумом, что свершилось чудо и моя любовь вновь со мной… Но, видно, сердце, истерзанное многими месяцами скорби по безвременно потерянной, не смогло перешагнуть барьер так же просто. И вот сейчас – сейчас я как будто… ожил? Исчезла тонкая, невидимая и неощутимая пелена, за которой я запер свою боль и какую-то часть себя. Блок. Запрет, не дающий слететь с катушек. Теперь преграды пали! С этой стрижкой любимая стала безумно похожа на саму себя – примерно такой я её и запомнил в день, когда она исчезла, и я наконец-то всем сердцем поверил. Кроме того, перед процедурой супруга стянула с себя красивую и эргономичную, но всё-таки слишком уж обезличивающую силуэт алую штурмовую броню и теперь щеголяла в тонком, облегающем белом комбинезоне – в таком Кобра чуть не заставила меня тащиться на катер к рим Фогу.

Я краем сознания отметил, как Ната аж покачнулась от моего эмоционального взрыва. А потом нас накрыла и унесла волна, где мыслям места не было. Зато в каюте была шикарная двуспальная кровать…

Проснувшись, я долго глядел в потолок, лениво пытаясь восстановить последовательность некоторых событий, но получалось так себе. Я даже никак не мог сосчитать количество раз, которое мы… Получалось что-то вроде шесть или семь. Честно сказать, немного больше, чем мнилось доступным для моей скромной физиологии. И кажется, в процессе второго, что ли, раза я во весь голос вопил, что это «наказание за то, что так меня напугала»… и это было грубо. Очень. Н-да, разум тут и не ночевал – надо полагать, я рискую оказаться единственным живым не-псиоником, который вот так поимел элитного имперского штурмовика…

Что за хрень лезет в голову? Попросить, что ли, у Тай, чтобы достала из корабельного кластера запись, и просмотреть? Хотя нет, ну его на фиг! Ещё найду что-нибудь, что память благоразумно не сохранила. С этой мыслью я снова уснул, а проснулся от… гм, проявления внимания выспавшейся жены. Ну хоть в этот раз всё получилось вдумчиво и доступно для запоминания.

Короче, проснувшись ещё раз, я узнал, что минуло уже практически двое суток из шести, но переживать по этому поводу не получалось. Наоборот, я чувствовал, что мы достигли чего-то важного. Взаимопонимания? Нет, оно ведь и раньше было… Может, взаимоуверенности? Пропало чувство хрупкости всей ситуации, мне больше не было в глубине души страшно, что Ната возьмёт и пропадёт из моей жизни так же внезапно, как вернулась. Свою «настоящесть» мы друг другу доказали по полной программе! Теперь я даже не сомневался, что на Корне мы со всем справимся. Иначе просто быть не может, когда моя семья собирается вместе.

– М-м-м… – Я с силой потёр лоб ладонями. Нормальных слов у меня уже не осталось, но не ругаться же на… этих. Передо мной – одна на кресле, а другая прямо на полу – расположились две весьма примечательные личности… и дулись! Причём если Ната брала природной выразительностью мимики, то Тайна замечательно обходилась шарообразной формой корпуса… Этакая боевая ничья, блин. – Так, давайте ещё раз. Наши дети сейчас находятся на территории школы-пансионата и покинуть её без разрешения персонала этого учреждения не могут… По крайней мере, будем исходить из этого. Для того чтобы убрать Гора и Лиссу из-под удара рим Фогов… Что опять не так?

– Наши дети, – выделила голосом наморщившая изящный носик Ната.

– Я так и сказал.

– Нет, ты сказал так, обращаясь ко мне и этой шту… Тайне, – поправилась жена, как бы внезапно заметив свою оговорку.

По счастью, Тай сказать в ответ ничего не могла, а лёгкое покачивание на манипуляторах любимая расшифровать была не в состоянии. Зато смог я, и мне опять захотелось взяться за лицо. Бож-же, не думал, что это будет ТАК трудно! Ладно, похоже, пора заходить с козырей.

– Вообще-то Тай… м-м-м… тоже член нашей семьи, – тщательно удерживая эмосферу «спокойствие», оповестил я благоверную. – Мыслящее, пусть и искусственное существо не может быть собственностью, согласна? – Я специально не смотрел на Нату, чтобы изменение выражения её лица не заставило меня сбиться с тона во время произнесения фразы. Так что сейчас, подняв глаза, я насладился редким зрелищем «глубокий шок по-аристократически». И только когда она более-менее справилась с эмоциями и открыла рот для отповеди, добил: – Мехны не особо распространяются об этом, но и секрета не делают: их так называемые помощники имеют внутренний статус подопечных до тех пор, пока не обретут полноценный, сравнимый с человеческим разум. Тай – как маленький ребёнок, и я, принимая её под свою ответственность, стал её опекуном. По-человечески это называется – усыновил. В смысле – удочерил. А ты, о моя супруга, получаешься её мамой.

Эффект даже несколько превзошёл мои ожидания: всё время порывающаяся что-то сказать Ната буквально подавилась «висящими на кончике языка» словами и воздухом и раскашлялась, а круглая гордячка, до того успешно игнорирующая все команды от девушки и сейчас демонстрирующая моторикой настроение «мне скучно», перекувырнулась через себя, не совладав с моментом инерции собственного корпуса. Один из минусов искусственного интеллекта – резкого и не расчётного перераспределения вычислительных мощностей можно добиться обычными словами. Как ни крути, разуму нужны эмоции для работы – или, в данном случае, их виртуальный заменитель, а значит, и все минусы обладания ими будут проявляться в той же мере, что и плюсы.

– Уж простите, не хотел вываливать всё вот так, но вы меня сами вынудили своим поведением, – без всякого раскаяния в голосе «извинился» я. – Теперь, пожалуйста, побыстрее осознайте положение вещей и давайте вернёмся к обсуждению… наземной операции.

Однако моим надеждам не суждено было сбыться. Разумеется. Пауза затягивалась, а Ната молчала, глядя, как это говорят, внутрь себя.

– Любимая? – не выдержал я через минуту. Девушка подняла на меня затуманенный взгляд, потом помотала головой и посмотрела уже более осмысленно.

– Не понимаю, – жалобно произнесла она. – Я чувствую тебя, как себя… Лучше, чем себя. Но сейчас… Это же была шутка?

– Об удочерении? – Я дождался осторожного кивка и пояснил: – Не шутка. Юридической силы, сама понимаешь, у такого решения нет, но я взял ответственность, и я буду её нести, сколько нужно. Тем более – помнишь? – Тай несколько раз спасла мне жизнь, без неё мы вообще не встретились бы. Но мамой себя можешь не считать, если не хочешь, конечно…

– Тогда я всё-таки сошла с ума, – ещё более печально констатировала супруга. – Не бывает так, чтобы р-раз – и из ниоткуда взялся любимый человек. А жаль, вначале всё было так логично, хоть и страшно, а потом – дети, другая вселенная, а теперь и это… Интересно, когда я проснусь в капсуле, вспомню хоть что-нибудь? Я должна была раньше догадаться – дядя, Корн, который я по детству смутно помню, Каллига, дети и муж… Надо же, как странно реализовались мои мечты. Или я не в капсуле, а всё-таки попала под внезапно рухнувший свод и сейчас брежу из-за коктейля транквилизаторов и обезвоживания?

– Ната! Блин! – Я испугался и одновременно разозлился, причём даже не знаю, что было сильнее.

Да, приключение вышло у нас то ещё, но это не повод расклеиваться вот так, на ровном месте, да ещё и буквально за несколько часов до выхода из гипера. Твою мать! Я даже отыграть назад и сказать о шутке уже не могу – и Тайна меня, мягко скажем, не поймёт, да и любимая себя ещё больше уверит про бред. Нет, положительно, я всё-таки дебил. У каждого человека есть свой предел прочности, после которого его сознание заявляет: «Всё, с меня хватит!» Идиот, идиотина! Повёлся на славу красноголовых и свою память, а ведь та Ната, пожившая на Земле, уже была немного другой, а с возрастом ещё больше изменилась. А я, кретин, так обрадовался, что закрыл на это глаза, забыл, просто наслаждаясь ситуацией… И надавил, не осознавая, что делаю, слишком сильно, на девушку, у которой и так в голове кавардак и буря чувств! И главное, я сам уже несколько раз был на грани и даже один раз – за гранью, и не распознал знакомые по самому себе симптомы! Меня-то Нурс вытащила. А вот сейчас, как назло, наёмницы, с её навыками «коктейлестроения», под рукой нет. И сутки ждать тоже нельзя…

Так, стоп. Ну конечно!

– Ната, ты знаешь, как отличить бред от действительности? – Медлить было нельзя: неожиданно времени оказалось в обрез. – В плену собственной психики ты не можешь узнать того, чего не знала ранее.

Супруга вскочила.

– Стой, дай скажу. Да, забытые воспоминания – это не аргумент, но есть и моя собственная память за два последних года, после того, как мы… были разлучены. Я почти ничего не успел тебе рассказать, и сейчас это пригодится. Нужна аптечка из твоей брони.

– Зачем? – не поняла она.

– «Грань» же! – поторопил я её. – Сможешь прочесть мою память… Сколько сможешь, разумеется.

– В аптечке штурмброни нет «грани». – Кажется, кто-то уже забыл, что она типа «в бреду».

– Ещё как есть. Просто промаркировано как «спецсредство номер такой-то». – Я сейчас был полностью уверен в том, что говорил, – как будто прозрение снизошло, хотя, кроме элементарной логики, другого источника информации у меня не было. – Представь себе: бойца ранили, и он или она не может передать сведения – без сознания, или травма, или ещё что-то. Командир даёт команду аптечке вручную и считывает прямо из памяти то, что нужно… Кстати, для ручного режима и подписи нормальные могут быть. Давай не тяни, каждая минута на счету!

– Вот. – Ната вернулась через минуту, показав мне компактный, изогнутый под анатомический изгиб тела прибор. – Тут… есть «нейропсиактиватор структурирующего типа». Думаешь, это «грань»?

– Или что-то на её основе. – Я стянул с себя «рубашку» от рабочего спецкостюма. – Коли.

– Но…

– Давай. Надо решить этот вопрос раз и навсегда. – Я сел, и девушка нерешительно приставила мне аптечку к основанию шеи со стороны спины. – Я уже побывал под этой штукой, ничего страшного, хоть и неприятно. Коли!

Жена послушно активировала сенсор. Хорошие во вселенной-1 медтехнологии, почти и не ощущается ничего.

– Сразу после выхода в нормальное пространство вколи мне нейроблокатор, я отрублюсь, но не так надолго, как обычно. Если я правильно понимаю его действие, он в том числе и антагонист этой нейроактиваторной мерзости… – Я почувствовал, как у меня перед глазами всё плывет, и поспешил договорить: – Я буду «выталкивать» тебе воспоминания, те, что мне покажутся самыми важными для тебя, если получится. Главное, не перенапрягайся, тебе ещё переговоры с диспетчером вести и всё остальное. Тайна тебе перекинет контакты детей, вызовешь их, как только сможешь. Пусть готовятся. Наверняка нельзя просто так взять и уйти с уроков. Они сразу тебя узнают и обра…

Многоярусной железнодорожной станции, сплошь заставленной товарными вагонами всех мастей и видов, я порадовался, как родной: ещё не хватало заплутать в собственном мозгу оттого, что в этот раз подсознание визуализировало мне нечто незнакомое…[4] Но нет, всё осталось по-старому, кстати, я даже обнаружил так и не прицепившиеся ни к какому составу отдельные редкие «вагоны» памяти безымянного мерха: видимо, ассоциации так и не смогли образоваться, и воспоминания оказались мне недоступны. Ну и пофиг, сейчас не до них. Ага, а вот и знакомый тоннель-мост – виртуальные рельсы протянулись к чужому сознанию. Значит, мои «вагоны» надо толкать туда, главное, самому себе «жёсткий диск» не форматнуть… Ага, вот как это делается, оказывается: воспоминание одновременно начинает двигаться к «выходу» и остаётся… Наверное, это даже забавно… будет осознать. Если вспомню. Момент, когда виртуальная логистика сменилась темнотой, я не уловил.

– Вот теперь мы точно в одной лодке. – Я сжал ладонями адски трещащую голову.

Боль была такая, что я почти не мог думать… Впрочем, спустя почти бесконечные десять минут начало отпускать. Да, теперь я понимаю, почему Ната говорила о дяде с такой ненавистью! Я тоже за такое самочувствие убить готов… кого-нибудь.

– Ната?

Когда способность более-менее связно воспринимать окружающий мир вернулась, я обнаружил, что мы в медотсеке катера, причём я лежу на спине на столе-кушетке, а жена обнимает меня за голову, прижимаясь грудью к затылку, заглядывает в глаза… М-м-м, так приятно, что даже боль отступила на задний план. И лицо такое испуганно-ожидающее, что я не удержался и притянул её голову к своей. Может, врачом стать?.. Потом, в смысле. Сам себе прописал… м-м-м, лекарство – и принял, по строгому расписанию!

– Всё в порядке? – спросил я, неохотно отпустив голову любимой.

Горька участь медика: лекарство надо дозировать!

– На планете, приземлились по плану, сняла остров с посадочной площадкой и коттеджем, кроме нас, тут никого, – скороговоркой отчиталась Ната. – Я… видела… Прости. Прости! Прости меня!

– Это мне надо извиняться. – Я шевельнул кистью руки, отмечая, что стоило бы полежать ещё: мышцы как ватные. – А дети как?

– Терминалы на прямой вызов не отвечают. – Ответ жены заставил меня подобраться… Точнее, тон, с которым она это сказала. – Тай скачала почту, отправленную ими для тебя… Вот.

Я принял очки-терминал, раскрыл помеченное сообщение… И вскочил, забыв о всякой слабости.

Гор и Лисса, после того как я заставил их улечься на широченную постель в каюте капитана, твёрдо заявили мне, что немного отдохнут и подождут результатов диагностики мамы и мамы… И в следующую секунду уже крепко спали. Я же, с минуту поглядев на эту умилительную картину, вздохнул и отправился принимать стимулятор, благо с ногой мне наконец-то помогла дочь. Бесконечный день – по крайней мере для меня – и не думал заканчиваться.

Для начала пришлось вскрыть серверную – вход в служебное помещение замаскировали так, что без схемы я его никогда не нашёл бы. Не иначе как защита от дурака: даже на первый взгляд было видно, что судно предполагало частную эксплуатацию, но никак не коммерческую. Прогулочная яхта, немного переделанная в нечто, напоминающее… эм, рейдер? Оставив Тайну копаться в памяти управляющего кластера и проверять коммуникации на наличие закладок вроде независимой системы видеонаблюдения или чего-то подобного, я сам отправился… проводить инвентаризацию. Очень романтично: жена в медкапсуле, ещё… гм, ещё одна – там же, вроде как волноваться должен, места себе не находить и бесполезно ходить кругами. Н-да. Что-то, видать, приключилось с запасами романтики в моём организме. На подобные бесполезные занятия откровенно не хотелось терять времени. Особенно когда по судовой базе данных в трюме погружены, я цитирую: «контейнеры с содержимым типовые, класс К-82А». Что там за «содержимое», можно было только гадать: от чокнутого рем Дажа после всего произошедшего на Корне можно было ожидать всё что угодно, начиная от взрывчатых веществ большой мощности и заканчивая камерами гибернации, забитыми очередными подопытными. Натана вскользь поделилась своими подозрениями, объясняя свои действия, и я склонен был согласиться – связь между странными «лесниками», внезапным раздвоением моей жены и разгромленной лабораторией на Каллиге прослеживалась однозначно. Вот только с прибавлением кусочков мозаики целостная картина всё равно не складывалась, наоборот, всё ещё больше запуталось. Переходы в другие вселенные, эксперименты над людьми, тайные лаборатории, единственный известный нам злодей (судя по тому, что он успел отметиться везде – чуть ли не с приставкой «супер») – дядя Наты и отец Натаны… Как в плохом кино, мать его. И шутить на эту тему мне совершенно не хотелось.

Инвентаризация тоже не очень помогла: известные и неизвестные медикаменты, оборудование, как относящееся к медицине и биологии, так и нет, – но всё довольно простое и стандартное (спасибо Тай за справку), запас «умных» полимеров разных классов, запчасти для быстрого ремонта катера, элементы плазменных орудий ПКО, пищевые комплекты, комплекты защитной одежды, причём гражданской и производства ФСС… Когда я наткнулся на целый штабель ящиков, содержащих функциональные элементы, из которых, как из конструктора, можно собрать пару-тройку мобилей в конфигурации «транспортёр наземный», а следом – на склад силовых конструкционных элементов для строительства, у меня из идей в голове осталась только экспедиция куда-то за границу освоенных человечеством звёздных систем. Правда, сбивало с толку, что, судя по всему, этот Гарт забивал трюм своего личного катера этим… м-м-м, не-хламом в течение нескольких лет и совершенно бессистемно: масса, таскаемая в трюме туда-сюда, его не сильно заботила.

Тайна между тем тоже не скучала: нащупала доступ к системе постановки маскировочной сферы (разряженной, разумеется), выделила из логов отчёты о многократном изъятии накопителей долговременной памяти (не очень регулярном), а также сделала вывод о несоответствии полётного журнала и реальных перемещений «Гордости». Скинула мне ведомости о погрузке и разгрузке: как выяснилось, весь состав единиц хранения в трюме тоже претерпевал какие-то изменения. Уведомления о принятии на борт и убытии с борта есть, номера единиц хранения есть, даты есть… и всё. Тьфу, блин. Несчастный катер стоило назвать не «Гордостью Даж», а «Амнезией Даж»! Чёрт, и тут амнезия…

Я уже было решил пойти проверить склад амуниции и оружия, оборудованный в одной из кают экипажа, как Тай привлекла моё внимание сообщением о расшифровке предварительных результатов медицинского исследования, и я тут же выкинул всё остальное из головы.

То, что Тайна, оказывается, может интерпретировать результаты медицинской диагностики, меня не очень удивило. Когда-то Флоя рассказала мне, что медицина у мехнов развита даже лучше, чем у других государств. Просто в силу того, что модификациями тел людей, созданием киборгов, если по земной терминологии, занимаются только в коалиции, остальным моно– и монозвёздным государствам это просто не нужно. Что интересно: управляющие кластеры капсул, способные провести корректное лечение почти чего угодно, сами перевести на человеческий язык результаты собственной диагностики не могли. Ну и что толку мне, не специалисту, знать о следах проведения нейрохирургической операции на головном мозге с последующей интенсивной реабилитацией? Зато круглая умница с этой работой справилась без особых проблем. И, по-моему, охренела ничуть не меньше меня. Вот теперь я уже тоже не мог продолжать работу, так и просидел в медотсеке весь оставшийся час до завершения сканирования (Натана, не зная, чего ожидать, запустила самый полный вариант) и открытия капсул. Чувства меня при этом одолевали полностью противоречивые. С одной стороны, наконец-то появился ответ хоть на какой-то из многочисленных вопросов: по крайней мере, теперь понятно, как я смог встретить живую и радикально помолодевшую жену через два года после её смерти в подземном комплексе под центром дальней связи, а потом встретить ещё одну, с другой внешностью и возрастом и другими уцелевшими воспоминаниями. С другой стороны – вопрос «зачем?» всё так же оставался без ответа. Ну и да – своё настроение я даже не попытался скрыть от Наты… от обеих Нат. Потому что теперь в полный рост вставал ещё один любимый всяким русским вопрос «что делать?», и я один решить его был не в состоянии.

– Что?

Разумеется, моё состояние выпущенных из капсул женщин мгновенно напрягло, даже выражение на лицах было одинаковым. Н-да. Ну вот вам правда-матка в лицо, так сказать.

– Тай помогла мне с диагнозом, – сразу, во избежание кривотолков, указал я источник информации. – Итак, хочу всех нас порадовать: вы не клоны Натаны рем Вил, обе. Вы и есть Натана рем Вил. Одна в двух лицах. Буквально. Констатирую: головной мозг моей жены после… после того, что вы видели на записи, успели извлечь до наступления физиологической смерти. Была проведена восстановительная операция – выращено новое тело… два тела, целиком: терминальный, но рядовой случай восстановительной терапии. После чего… после чего мозг Натаны рем Вил был разделён пополушарно и внедрён в каждое тело. Натане рем Вил досталось правое полушарие, Натане рем Пау – левое[9]. Вторая часть головного мозга была клонирована… и подготовлена с использованием медицинских технологий коалиции: в тканях остались характерные образования, необходимые для подключения нейроинтерфейса. Видимо, это была важная деталь операции – биозамещение тканей мозга человека при травматической утрате всегда ведёт к тому или иному расстройству психики, иногда обратимому, иногда нет. Но у вас нет расстройства – иначе Нате не позволили бы войти в действующий состав СДШ, а… Нате – сдать экзамен на соответствие капитану ВКФ. У меня всё.

Молчали мы долго: такую новость требовалось переварить. Наконец Ната, которая рем Пау, задала Тот Самый Вопрос:

– И… что дальше?

Поскольку у меня была фора времени подумать, то ответ я подготовил заранее. Вариантов, собственно, было немного.

– Или собрать из вас двоих опять одну Нату… если получится, конечно, или оставить всё как есть, – прямо выложил я.

После чего натурально завис. Девушка и женщина вытаращились (ещё больше, чем во время моей тирады о диагнозе) на меня, потом друг на друга… И вдруг на их лицах синхронно возникло… этакое оценивающее выражение. В моей голове шевельнулась очень запоздалая мысль, что, возможно, не стоило всё вываливать вот так прямо и одним куском на неподготовленные головы, да ещё и после длительного стресса. Честно сказать, моя жена впервые за все годы знакомства напугала своей мимикой. Возникло даже желание оставить женщин одних… но я его немедленно задавил.

– А теперь предлагаю последовать примеру детей, – мягко вмешался я в беззвучные гляделки. – В любом случае решать придётся не сейчас. И у нас ещё масса проблем, которые следует решать на свежую голову…

Реакция на эти простые слова превзошла все мои ожидания. Ната – моя красноволосая – подошла и подхватила меня под руку, вторая Ната проделала то же с другой стороны с всего полусекундной задержкой. После чего обе всё так же молча опять уставились друг на друга. Поймав мой взгляд, скорчили мне по умильной мордашке (совершенно одинаковой и довольно фальшивой (!)) и опять принялись играть в гляделки каждая из-за «своего» плеча. Я было открыл рот, но какое-то наитие, не иначе древнее наследие далёких предков, заставило смолчать и просто пойти вперёд, утягивая за собой два послушных прицепа.

Не знаю, кто и что, но лично я иду спать. Просто спать. Даже не раздеваясь, на всякий случай…

Какое это счастье – наконец-то по-человечески выспаться! Осознание того, что впереди девятнадцать суток прыжка, во время которых мы фактически в полной изоляции от внешнего мира, сработало, как лучшее снотворное, смешанное с успокоительными: спал я совершенно спокойно и без снов, да и сейчас вставать не хотелось. Удивительно, я прекрасно помню, как в прошлой жизни регулярно переживал уже прошедшие события: даже упавшая и косо вошедшая в землю в пяти метрах за спиной железобетонная плита, сорвавшаяся с крюка подъёмного крана, мне снилась всего пару раз, а вот тот день, когда я перепутал экзамен и пришёл не подготовленный к нужному предмету, преследовал в редких ночных кошмарах ещё несколько лет после окончания Университета. С опытом начинаешь проще относиться к произошедшему, даже самые острые события легче принять как данность и просто начинать «играть» уже от новых условий.

Хотя, надо признать, в этот раз мы прошли не просто по краю, мы с головой нырнули в ёмкость с де… неприятным содержимым и не только смогли чудом выбраться из переделки без потерь со своей стороны, но ещё и вытащить детей. Под конец нашей спасательной операции счёт шёл буквально на минуты. Думаю, как только маскировочный полог перестал выдерживать тепловую перегрузку и развеялся, масса компетентных сотрудников соответствующих служб немедленно захотела пообщаться с авторами арт-объекта «поместье, уничтоженное сосредоточенным огнём ПКО». Что-то мне подсказывает, что штрафом за неосторожное обращение с огнём мы не отделались бы…

Путь на территории империи теперь закрыт нам всем, даже с учётом того, что Натана буквально выжгла все улики вместе с постройками рем Дажей. Но одного её участия в пилотировании «Гордости» уже достаточно, чтобы получить серьёзные неприятности с властями и спецслужбами государства аристократов. Я уже не говорю о себе и Нате: у неё – самовольное оставление службы, у меня – связь с повстанцами в ППЦ, которая несомненно всплывёт. Остальное, что мы успели насовершать, по сравнению с этими «официальными» косяками выглядит совсем невинно, кроме двойного убийства, конечно. Но там была чистая самооборона, да если и откопают завал, то найдут камень, сплавившийся от самопального термитного боеприпаса с тем, что осталось от неткани защитного костюма геолога, а следов капитана внутренних войск и вовсе не найдут. То есть доказательств нет. Хотя кто знает, какие силы привлекут имперцы, работая под эдиктом, – носом землю рыть точно будут все. Ах да, я на Сандру, а потом и на Корн протащил киберплатформу-мехна. Это классифицируется как государственная измена или нет? Хотя стоп: раз я негражданин, то будет шпионаж в пользу другого государства? Надо у моей жены уточнить… у одной из… гм. Гм.

Я открыл глаза и сел на так и не расправленной кровати. Нашарил оставленный на прикроватной тумбочке терминал, мимоходом улыбнувшись внезапно всплывшему из глубин памяти сравнению с поиском очков у слабовидящих у меня на родине: миры разные, а утренний ритуал повторяется с точностью до движения и так же совершенно бездумно. Хорошо «придавил на массу» – двенадцать стандартных часов прошло. Ну а что, были все условия: широкая лежанка в каюте, лишь немного уступающей капитанской, по грелке с каждого бока… умудрившиеся не сцепиться после пробуждения – иначе я точно проснулся бы. Не сам, так от сигнала Тай, на которую повесил задачу бдеть за моей… за моей семьёй.

Наверное, со стороны это выглядело забавно: сидит мужик на постели, один-одинёшенек в каюте и вдруг удивлённо распахивает глаза, будто увидел привидение! А это просто заколебавшийся бороться один против целой вселенной отец и муж вдруг осознал, что его родные и любимые – все в сборе. Наконец-то. В сборе… Н-да, если вспомнить ситуацию с Натой… с Натами… выражение «в сборе» приобретает особый смысл. С другой стороны, я же и не надеялся, что у меня всё будет как у нормальных людей? Если так подумать, то шансы добиться того, ради чего я, собственно, сюда – во вселенную-1 – и попал, были мало отличны от нуля, что мне впору начать всерьёз верить в Любовь – родительскую и супружескую, соответственно. Как бы пафосно-глупо моя мысль сейчас ни звучала, иной силы, способной собрать раскиданных волею случая по разным звёздным системам людей, я просто не вижу… Или, если выразиться менее выспренно (но не менее пафосно!), человеческое сознание действительно влияет на само Бытие, и люди, сумевшие прожить достаточно и приложившие активные усилия для реализации желаемого, получают в конце концов то, что хотят. Или, если уж совсем коротко: делай, а не ной, и, глядишь, что-то выйдет. Правда, получившееся может очень отличаться от представляемого…

Я ещё раз оценил плод своей утренней философии (надо же, чего прорезалось!), мысленно скатал его в плотный шарик – и на фиг выкинул из головы. Единственный полезный вывод, который нужно было сделать из произошедшего: моя основная цель, с возможностью достичь которую я уже давно-давно, так что даже душа уже отболела, попрощался, достигнута. Но это не повод почивать на лаврах или валяться на кровати в поисках умозрительного смысла жизни, а только лишь означает, что пора заняться выбором новых жизненных приоритетов. И ещё не мешает разобраться с теми проблемами, которые мы временно оставили за кормой. А список этих проблем такой, что девятнадцать дней мигом покажутся…

Полный доступ к системам «Гордости» с меня никто не снял. Впрочем, по большому счёту, после того, как я подключил Тайну к центральному кластеру катера, это было в общем-то не нужно. Потому я без особых проблем вывел на терминал структурную схему судна, полюбовался на пять зелёных меток и хмыкнул. Интересно как… Хотя, наверное, и предсказуемо: Вася на камбузе, совмещённом со столовой, вместе с Натаной, а Егор вместе с Натой копается в импровизированной оружейной. Поделили, так сказать, по интересам. Ну-ка, что там у нас на записях?

– Мама! – Едва за женщиной и девушкой закрывается дверь моей каюты, на них, прямо в коридоре, налетает двойной вихрь: почувствовали и примчались.

Дети уже в курсе: данные медисследования с комментариями я сразу же переслал на их терминалы, так что время ознакомиться и переварить новости у Гора и Лиссы было. Переварили. Обсудили (я просмотрел «заседание» в каюте капитана отдельными кусками) – и захотели добавки. Ната и Натана, притиснутые друг к другу детскими, но отнюдь не слабыми ручками, кисло переглянулись… и сдались. Брат и сестра, с восхитившей меня непосредственностью, даже не думали делить маму в новом, двойном обличье. Ну была одна мама, а теперь её две – ну не круто ли? Небольшая заминка иногда случалась только при персональном обращении: абсолютно счастливые мелкие устроили настоящий перекрёстный допрос, пытаясь (довольно бессистемно, правда) понять, что мама помнит вместе, а что – раздельно, закономерно запутались… и перешли к выяснению, в чём же мама крута. Мама-настоящий штурмовик очень импонировала Егору, тогда как мама-капитан ВКФ очень-очень нравилась талантливой в сенсорике и мелких манипуляциях в пси Ваське.

У меня промелькнула подспудная мысль, что так, как получилось, действительно удобнее… ага, и замелькали другие мысли. Те, которые вчера энтузиазма не вызывали по причине усталости. Пришлось срочно их давить и натягивать эмосферу: катер, даже такой большой, как «Гордость», насквозь просматривается Егором, что уж говорить про Нат. Я лучше сам себе лоб о стену разобью, чем полезу к одной из версий (о, вот хорошее слово!) своей жены с подкатами насчёт секса: эта их встреча и так жесточайший стресс, а если я ещё подолью масла в огонь, надавив на простую физиологию… Нет уж. Не знаю, как я пережил бы, если бы со мной сотворили подобное, а тут… Тем более выбирать я не собираюсь: они обе – моя жена, как бы это странно ни звучало. Обе – моя Ната. Мою любовь, как ни старайся, разрезать на части не получится. И от того, что я нашёл несколько больше, чем ожидал, вот уж точно не собираюсь страдать. Я не дурнее собственных детей. А с сексом всё решится, как и со всем остальным, – чтобы мы, да не разобрались? Просто нужно время… Надеюсь, только время. А я пока потерплю – обходился же как-то два года? Хотя… Так, вот про это тоже лучше не вспоминать: я был уверен, что Ната мертва, но понимание объективных предпосылок само по себе не делает знание о фактических изменах приятным…

Немного подумав, я отправил всем сообщение через локальную сеть катера и пошёл в направлении отметок Натаны и дочери. Можно было просто транслировать соответствующее ощущение через эмосферу. Не считая Тай, я единственный не-псионик на борту, но как раз мехна мне тоже была нужна. Время держать семейный совет, и участвовать будут все причастные. Может, и рано, конечно, может, нужно дать всем выдохнуть спокойно и хорошенько покопаться в себе… но девятнадцать дней – это реально мало. По выходе из гипера я уже должен буду точно, предельно чётко знать, что мы будем делать дальше. Ну и самокопания проводить лучше тогда, когда знаешь, что нужно в себе раскопать, не без того. Пускать события на самотёк? Враги от нас такого подарка не дождутся. А врагов, надо признать, у нас в достатке… пока.

Столовая, совмещённая с камбузом, на структурной схеме корабля пафосно помеченная как трапезный зал, на самом деле оказалась помещением небольшим. Мало того, предыдущий владелец «доработал» помещение, выкинув полуперегородку между зоной готовки пищи и зоной питания, выиграв таким образом место для установки столов, сидений без спинок и… ну пусть будет – кухонного комбайна. На «автоповара» шкаф, предназначенный для одновременного автоматизированного приготовления из стандартных рационов длительного хранения тридцати порций горячей пищи, не тянул.

«Впихнуть невпихуемое», в общем и целом, получилось, вот только свободного места в помещении практически не осталось, да и знаменитый имперский дизайн оказался попорчен типовыми безликими столешницами и табуретками. Правда, мебель оказалась складной – это Вася и Натана уже выяснили, освободив себе пространство у кухонного оборудования и занявшись готовкой. Н-да, похоже, рем Даж считал ниже своего достоинства питаться из общего котла, иначе зачем такое количество «натуральных» продуктов и полноценные плита, мойка, посуда? Я попытался представить мысли человека, назвавшего свой корабль «Гордостью», а тесную столовку – залом… Что-то не вяжется.

Тут вдруг на меня словно снизошло озарение, и я громко фыркнул, отвлекая Натану и Василису от возни с продуктами. Бож-же! Это чмо, то есть, я хотел сказать, аристократ, не иначе как представлял себя обитателем древнего замка, с поправкой на временной сдвиг, капитаном морского корабля, например, или старинного, не умеющего толком уходить в гипер корабля из статичных «глупых» материалов, который нужно было целиком обслуживать ручками экипажа и дистанционно управляемыми роботами, и не дай бог какую мелочь упустить – всем трындец настанет. А ведь вроде взрослый человек… был. Да ещё из рода, связанного с разработкой передовых технологий для космоса. Вот уж воистину – чужая душа потёмки!

– Папа ржёт над этим твоим Гартом, – «перевела» не сумевшей расшифровать мои эмоции Натане Лисса. Мелкая была совершенно довольна жизнью и явно расслабилась, отрываясь за предыдущие месяцы напряжения и тревог. Одёргивать Васю я не стал. У неё сейчас в голове сплошной позитив: семья наконец-то вся вместе, из школы сбежали, впереди приключения… Ещё хватит поводов испортить настроение, и скоро. – Только не понимаю почему.

– Отряд из преданных слуг-воинов, совместные трапезы с сюзереном во главе стола… Прям рыцарь круглого стола, – обвёл я рукой помещение, старательно не замечая, как у любимой дрогнуло лицо при упоминании убитого супруга. Хотя, судя по скупым эпитетам, которыми женщина чуть украсила короткий рассказ о перипетиях своей жизни на Корне, она его сама с удовольствием грохнула бы ещё раз.

– Нихерасе романтик! – притворно округлила глаза дочь и пихнула маму локтем. – Ма, а он тебе предложение стоя на колене делал?

Я в первый раз в жизни увидел, чтобы человек так стремительно краснел, глядя на меня. Тут я натурально вздрогнул: такой свою женщину я лицезреть решительно не хотел. Виновато-затравленный взгляд, скажем так, по моему скромному мнению, любимой совершенно не шёл. Судя по всему, эмоции сдержать жене не удалось, потому как Вася тоже вздрогнула, как от удара, и со всей дури залепила сама себе ладонью по губам:

– Мам! Прости! Прости, пожалуйста! Я не хотела такое говорить!

Светловолосая красавица только погладила дочь по макушке, явно через силу, и отвернулась. Чёрт! Похоже, придётся применять тяжёлое вооружение. Сделав вытаращившей глаза мелкой знак «а ну, отвернись», я шагнул и решительно притянул к себе Натану, заставляя посмотреть на себя, и без лишних слов… гм, впился ей в губы жадным поцелуем, ненадолго отпуская самоконтроль.

Надо сказать, что этим простым действием я сделал множество открытий: целуется Натана значительно лучше, гм, самой себя в другой версии, правда, заметно менее страстно. Да и формы этого тела несколько отличаются от сильной, спортивной и подтянутой Наты – понятно, в какую сторону. Почувствовал я это сразу, благо женщина была всё в том же платье, что и вчера, лишь дополнила свою экипировку фартуком. М-м-м… Вот теперь покраснение было правильным – румянец на щеках и чуть «поплывший» взгляд… который мгновенно стал острым и жёстким, когда Натана разглядела что-то у меня за спиной. Точнее, кого-то.

– Отлично выглядишь! – Я залюбовался вернувшейся на катер Натаной. Женщине неимоверно шло её платье – то самое, в котором она чуть больше месяца назад поднялась на борт «Гордости». Повседневная гражданская одежда вроде бы создана прежде всего для комфорта владелицы и только потом для подчёркивания её красоты, но здесь, на Йорке, смотрелась как недостижимая вершина искусства, Мона Лиза, вывешенная среди детских рисунков. При виде, что потенциальный заказчик может позволить себе такое, у командиров наёмных отрядов, как по волшебству, пропадало всякое желание «навести справки» или пытаться играть в игру «это я вам нужен, а не вы – мне».

– Спасибо! – Капитан запаса ВКФ империи искренне улыбнулась. Моё восхищение секретом для неё не было.

Правда, улыбка слегка померкла, когда я в очередной раз мысленно представил рядом с женой примерно так же одетую Нату. Увы, я совершенно не подумал о том, чтобы, выпрыгивая из летающего такси, прихватить сброшенную во время переоблачения в броню гражданскую одежду, как-то не до того было. А сколько свежекупленных вещей пришлось бросить в экспроприированном у геологов катере…

Впрочем, платье было только второй причиной, по которой «главой младшей ветви» была назначена Натана. Учитывая, сколько народу перебралось с Каллиги на ближайшую более-менее прилично освоенную планету (и с куда лучшим климатом!), мою экс-красноголовую могли банально узнать в лицо или, что хуже, по параметрам биометрии. С местным долгожительством и отлаженными информационными технологиями, позволяющими таскать при себе все нужные файлы и данные без особого ограничения, – пусть маловероятно, но вполне возможно даже через полностью надетую броню. Учитывая, что катер у нас раскрашен под рим Фогов, это будет просто невероятное палево. Собственно, по той же причине вот уже пятый день безвылазно торчать на борту пришлось и мне, и детям, и Латте. Обидно – было не очень понятно, когда мы сможем позволить себе прогулку в комфортных условиях в следующий раз… Но на войне, как на войне. Кроме того, не сказать, что у нас было время скучать…

– У вас опять не лучшие новости. – Супруга села на диван рядом со мной, позволяя себя приобнять.

Натана не спрашивала – утверждала. Даже удаляясь на несколько километров от места на посадочной площадке, выделенного для «Гордости», она не теряла пси-контакт с семьёй, оставаясь в курсе всех эмоций.

– Похвастаться особо нечем, – подтвердил я, непроизвольно поморщившись. – Пришла запрошенная выгрузка из базы коммерческих фрахтов. «Корона Кас» на момент, когда её записали камеры внешнего периметра Таниса, уже год как официально была на реконструкции. Согласно тому же реестру, на реконструкции она провела ещё два года. Сама понимаешь, за это время можно улететь к чёрту на рога и вернуться.

– Расстояние, если передвигаться гиперходом с максимальным шагом, будет практически до границ звёздного рукава[21]. – То, что голова любимой уютно улеглась на моё плечо, ничуть не помешало ей самой быстро и точно провести примерные расчёты в уме и подтвердить мои собственные вычисления. – Но вряд ли: в таком случае транспорт и в самом деле пришлось бы загнать на реконструкцию.

– И загнали, – подтвердил я. – Спектр выхлопа главных двигателей изменился. Как думаешь, что случилось с остальной начинкой борта? Информация, кстати, есть и в полностью открытых источниках: у космических суперлифтов[22], оказывается, есть свой немаленький фан-клуб. Не поверишь, некоторые специально летают в системы, где идёт работа, дабы фоточек нащёлкать и роликов наснимать.

– В пять лет я таких людей прекрасно понимала. – Судя по голосу, жена сейчас мечтательно улыбалась. – Но это как раз хорошая новость: время на камере минус минимальное время капремонта – уже гораздо меньшая сфера получается.

– Да, – не удержался от сарказма я. – Всего-то раз в десять больше ареала. Кажется, миллиона лет как раз хватит, чтобы заглянуть в каждую из звёздных систем в этой области по разу. Пожалуй, в начале поисков мы были ближе к истине, чем сейчас…

– Если сменили вообще всё бортовое оборудование, во что я не очень верю, есть ещё экипаж супертяжа, уникальные специалисты, которых нельзя заменить, – миролюбиво и ласково отозвалась женщина и прижалась к моему боку плотнее. – Миша, мы уже столько всего раскопали, неужели нас остановит описание очередных трудностей?

– Фэны убедительно и с видеоматериалами доказывают, что всё время реконструкции экипаж пробыл в порту приписки, – выдал я одну из причин своего не лучшего настроения. – А ещё они же утверждают, что у каждого суперлифта слишком специфичные характеристики, чтобы взять экипаж одного такого мастодонта и временно пересадить «за руль» другого. Что касается оборудования: ты ведь представляешь не хуже меня, сколько времени нужно потратить, чтобы облазить всю «Корону Кас»? Да у нас на катер ушёл почти месяц! И это всё ради того, что мы, может быть, сможем найти некие косвенные данные о полёте…

– Возможно, первый год был потрачен на обучение новой временной перегонной команды, – мягко перебила меня Натана. – А ещё у нас есть инерциальные данные «Гордости»… Миш, да что с тобой такое?

Что со мной такое? Серьёзно?!

– Забудь. – Я попытался отрешиться от эмоций, заодно уплотняя эмосферу… Вотще. Прорвалось. – Всё равно я ничего не могу изменить, правда?

Натана выпустила мою руку и даже чуть отодвинулась.

– Дорогой, но ты же понимаешь…

Понимаю. Только сделать с собой ничего не могу. Чёртова Каллига!

Да, пребывание на базе-6 позволило Нате и Натане восстановить важную часть общих воспоминаний. Не в последнюю очередь потому, что проводимые до того тренировки по боевому слаживанию и обучение у собственных детей позволили двум моим жёнам наладить эмоциональную синхронизацию, примерно такую же, как у Егора и Васи. Наконец-то у обеих моих любимых появилось что-то действительно общее, помимо детей, меня и желания как можно скорее оторвать голову «любимому» родственнику! За шесть дней полёта к Йорку эмоции у моих любимых поулеглись, да и документы были более-менее рассортированы. Мы отдохнули после устроенной самим себе гонки, составили чёткий план действий на планете, не предусматривающий сумасшедшей спешки… В общем, вчера мы наконец решили заняться восстановлением личной жизни. По всем правилам: с романтическим ужином на троих, с лёгким вином, с профилем подсветки каюты «свечи»… Всё шло лучше некуда, пока не наступил момент перехода к решительным действиям в горизонтальной плоскости. Разделись. Переместились на постель. Первый решительный поцелуй с намерением… и «прости, но мы ещё, оказывается, не готовы». Так и лежали втроём под одеялом, пока не уснули. Я – и две прижавшиеся ко мне с каждого бока жены. Обнажённые.

Нет, в тот момент, когда всё сорвалось, я вполне искренне сказал, что буду ждать столько, сколько нужно. Утром было тяжелее, но я просто заставил себя переключиться на решение насущных задач. Мало ли, все через это проходили: секс срывается по глупым причинам. Неприятно, но не более того. Просто выкинуть из головы до следующего раза, я взрослый мужик, в конце концов, а не подросток с горящими от недотраха яйцами… Н-да, не помогало. Наверное, просто привык к хорошему – вот с чем-чем, а с половой жизнью за время нашего брака проблем ни разу не возникало. Ну, кроме объективных – детки никак не уснут или тупо упахался на работе так, что уже вообще ничего не хочется, кроме как упасть и заснуть. Умом я понимал, что мы действительно не были готовы. Действительно, поторопились: одно дело не стесняться наготы близкого человека и совсем другое – вот так взять и заняться сексом втроём, пусть даже третьим к твоей любимой женщине пристраивается твой же брат-близнец… Брр, гадость какая! Хотя по очереди, временно оставляя кого-то одного «за бортом», – тоже довольно мерзкий вариант. Однако понимание всего этого отнюдь не помогало справиться с эмоциями, даже скорее мешало. Не представляю, как вышел бы из этой ситуации сам. Оставалось только надеяться, что всё «пройдёт само» со временем… И именно осознание неопределённо долгого срока напрягало больше всего.

А тут ещё и «замечательные» новости о том, что рем Пау с рем Дажами позаботились о качественном заметании следов транспортировки завода кристаллов, а значит, и о том, что мы сейчас фактически отброшены в начало пути наших поисков. Просто великолепно, правда?

…Натана ещё минуту молча просидела рядом со мной, потом поднялась и бесшумно вышла из помещения. Сказать нам друг другу всё равно было сейчас нечего. Интересно, а тот раз, когда я психанул на Каллиге, тоже с недостатком секса связан был?..

– Я могу помочь?

– Нурс! – Я едва не подпрыгнул, услышав её голос у себя за спиной. Потом осознал вопрос и хмыкнул. – Ты серьёзно?

– Вполне, – солидно кивнула наёмница… и испортила всё впечатление, весело оскалившись. – Я же тебе говорила: в гареме у меня есть опыт!

Я уже решил сказать Латте что-нибудь едкое в ответ – вот на ком сдерживаться совершенно не надо было! – как перед глазами возникло окно сообщения с высоким приоритетом:

«Панцирная рыба»! Явились, красавчики, как нельзя вовремя.

– Тревога по кораблю. Выставить готовность номер два. – Я почувствовал, как мои губы сами собой складываются в кровожадную гримасу.

Я не злопамятный, нет, просто хочу стать хорошим командиром. А память у меня уже хорошая!

– Приказ по кораблю: готовность номер один… Гм.

Натана, ты посмотри, как отчаянно тебя хотят впечатлить! – Я даже не пытался сдержать победную улыбку.

Что бы там Нурс ни говорила, но, когда всё идёт по плану – по заранее разработанному долгосрочному плану! – это весьма способствует повышению самооценки. «Панцирная рыба» явно снижалась с расчётом приземлиться на минимальном расстоянии от борта «Гордости», и через обзорные экраны рубки управления выглядело это действо несколько более стрёмно, чем хотелось бы. В отличие от челноков и имперских катеров, предназначенных для атмосферных полётов в той же степени, что и для космических (по крайней мере, конструкторы очень постарались реализовать эти функции на одном уровне), средний транспорт, способный к посадке на планету (и последующему штатному взлёту), в воздухе обладал грацией обожравшегося бегемота и для манёвров был приспособлен мало. Ну, что поделать – против физики не попрёшь. Махина величиной и, главное, массой с морской сухогруз весьма условно способна аэродинамически опираться на воздух в движении, а забивание нижней части корпуса реактивными двигателями для создания этой самой опоры сильно снизит и так уменьшенную атмосферной бронёй и «зализанной» геометрией корпуса грузоподъёмность. Собственно, инженеры с Ниты, где был построен ныне переделанный в транспорт наёмников грузовоз серии «Первопроходец 2М-РТ», и так вылезли из шкуры, создав возможность машине зависать на нагнетаемой двигателями «воздушной подушке» невысоко над грунтом и даже двигаться горизонтально, переводя посадку на необорудованные площадки из игры в «русскую рулетку» во всё-таки штатную процедуру. Предполагалось, что экипаж заранее просчитает траекторию ещё с орбиты, а некоторую свободу манёвра получит только перед приземлением… Вот только, кажется, пилотам «Рыбы» об этом не сказали.

– У них получилось, пожалуй. – Жена, стоящая на своей капитанской платформе с разведёнными в стороны руками, напряжённой не выглядела, однако через интерфейс дополненной реальности по интерактивной схеме «Гордости» я видел, что наш катер вот-вот готов сорваться с плит космодрома, уходя от столкновения.

– Могли бы просто в стороне сесть. – А вот Ната была совершенно спокойна не только внешне.

– И пройти лишние триста метров пешком? – фыркнула Латта, успевшая не только подхватить по дороге на мостик свой шлем, но и вооружиться. – К тому же вдруг ты не пригласишь капитана нофо на встречу или вообще готовишься улететь? А тут имперский аристо немедленно захочет устроить разборку, даже если и торопился куда-то. Кобра – такая… продуманная сучка.

– Пятьдесят один человек на борту, один под ГБШ, – сообщила неодарённой части нашей сводной группы Натана. – Два пилота плюс шкипер участвуют в управлении. Уверены, что посадка штатная и не приведёт к аварии. Атаковать кого бы то ни было намерений нет.

– Думаю, на пси-сенсорные способности наша будущая гостья тоже рассчитывает. Незаурядная по-своему личность, что сказать. – Я постучал пальцем по подбородку и ухмыльнулся. – Но, как говорит Лисса, «умная, но такая ду-ура!».

Все три присутствующие женщины разом обернулись и как-то странно посмотрели на меня.

– Что?

– Это Кобра. – Я бы всё равно узнал неспешно идущую по взлётно-посадочному полю женщину, даже если бы её лицо не отпечаталось у меня в памяти: то же платье, та же походка… даже то же уверенное выражение на смазливой мордашке, с которым она сдала меня рим Фогу. – Приказ по кораблю: доступ для субъекта по маршруту «специальный гость». Открыть пассажирский люк по правому борту.

– Чувствует себя хозяйкой положения и даже не особо это пытается скрыть, – покачала головой Нурс, как мне показалось, неодобрительно.

Я ничего не ответил, просто продолжил смотреть, как красивая, сильная, целеустремлённая и успешная женщина делает последние самостоятельные шаги на этом свете… И понимаю, что больше не чувствую к ней вообще ничего. Уже даже не человек сейчас перешагивает через комингс внешнего люка, не переигранный враг. Просто фигурка в настольной игре, которую вот-вот смахнут. Что ж, наверное, можно сказать: заслуженный финал. Ничего личного, только бизнес. Рыцарь, чтобы вызволить принцессу, просто обязан завалить дракона, стерегущего вход в башню злого колдуна.

Идущая по коридору Ракель упала, как подрубленная, и все дурацкие мысли разом покинули мою голову. Подошедшая первой Ната наклонилась и приложила к шее пленной инъектор с дозой «грани». Работаем!

– Тайна, Чоки, вы согласны с моей инструкцией?

Очень важна синхронизация действий, иначе будут совершенно лишние потери. – Наверное, я довольно глупо смотрелся, разговаривая, опустившись на одно колено, с двумя мелкими дроидами. Особенно учитывая, что они мне и ответить-то прямо не могут. Впрочем, на подобные мелочи я уже давно внимания не обращал.

Я перевёл взгляд на помощника Нурс, но прошло секунд десять, прежде чем окно терминала отобразило его ответ:

– Отлично. – Я погладил Тай и подхватил помощницу на руки, закрепляя у себя на поясе увесистый шар корпуса. Нурс, чуть покосившись на меня, зеркально повторила мои действия с на удивление серьёзным лицом – разве что её робот привычно изобразил заряд к ручному гранатомёту. Ну что ж. Шлем на голову, визуально проверить состояние штурмового комплекса и кустарно собранный тепловой фугас, прежде чем сунуть и то и другое в наспинные крепления, замаскированные под рюкзак. Кое-какие, казалось бы, очевидные, простейшие действия солдата любой регулярной армии Ната, надо отдать ей должное, в мою голову за время тренировок уже успела вбить на уровне рефлексов. И хорошо – эти рефлексы спасли куда больше жизней, чем самая навороченная техника… Ладно. С богом. – На выход. Начали!

Заставить себя идти по покрытию космодрома спокойным шагом было довольно непросто. И вовсе не потому, что синтетические «мышцы»-эффекторы фээсэсовской брони были настроены на «сбой» моторики движения, чуть сковывая шаги и «подталкивая» руки для затруднения считывания отдельных параметров биометрии по видеопотоку с внешних сенсоров корабля наёмников. Все эти долбаные сто пятьдесят метров ровного, как стол, и без единого укрытия пространства между «Гордостью» и «Панцирной рыбой» мои рефлексы, все мои навыки, приобретённые в тренировочных и реальных боях, буквально вопили: нужно бежать, преодолеть чёртов опасный участок как можно скорее! Ведь случись что – и от огня орудий ПКО будет не укрыться. Глупая смерть.

Осознание, что продвинутые имперские турели катера, скорее всего, успеют встать в боевое положение быстрее комплексов обороны переделанного гражданского транспорта (очередное отдельное спасибо покойному Гарту рем Дажу, что не забыл – не иначе как в комплект к системе маскировки – спереть со склада и военные образцы пушек), помогало мало. И да. Пусть из-за хитрой начинки боеголовок мини-ракет (один залп каждого бортового лаунчера стоит как половина лёгкого транспорта!) нас, возможно, даже не особо посечёт осколками брони избиваемого в упор транспорта, но это всё равно будет означать провал. Полный и окончательный провал того, ради чего я засветил «Гордость» на Йорке, провал меня как командира и куда как более вероятный провал наших семейных поисков. Этот безумно длинный, бесконечный момент, когда нужно просто неспешно переставлять ноги и от тебя уже ничего, вообще ни хрена не зависит, боюсь, ещё будет сниться мне в кошмарах… если я его сейчас переживу. М-мать…

…Легче стало после того, как мы прошли половину расстояния между кораблями, вступив в тень от корпуса бывшего грузовоза. Когда я поставил ногу на грузовую аппарель «Рыбы», отпустило совсем. Дошли! Нервы ни к чёрту стали, год назад я воспринимал очередную миссию как обычную работу; правда, тогда не приходилось в открытую и средь бела дня шагать навстречу готовому к бою врагу. А сейчас я словил натуральный «приступ», как на Каллиге. Нужно будет что-то с этим сделать… позже, разумеется. А сейчас – работа.

– Единицы хранения для передачи на ваш борт. Приказ капитана, – хмуро буркнул я из-под шлема одному из двух бойцов, охранявших аппарель, и дёрнул за лямку псевдорюкзака.

Ракель была столь любезна, что подготовила для нас почти идеальные условия. Субъективно «бесконечные» две минуты ходьбы между припаркованными рядом бортами были слишком малым временем для принятия решения дежурными по кораблю. В любом другом месте, кроме Йорка, тройка незнакомцев (Натана страховала нас с катера) вызвала бы закономерную подозрительность и непреодолимое желание положить гостей мордой в пол и хорошенько просканировать-обыскать. Но здесь, в центре местной цивилизации – а для многих наёмников на борту эта планета была не просто домом, но и родиной, – налаженный конвейер дал закономерный сбой. Попытки «залётных» беспредельничать по-крупному местные пресекали предельно жёстко, и сил и средств у них было для этого достаточно. Да и не было здесь совсем уж чужих давно. Подмял Йорк под себя сектор, что ни говори: рынок услуг наёмников специфичен, имеет далеко не бесконечную ёмкость, и посторонних без связей и местных представителей к заказам просто не допустят. Кроме того, с личного терминала Кобры через сеть «Гордости» главному интенданту «Панцирной рыбы» пришло сообщение о том, что у группы из трёх лиц с катера нужно принять эти самые единицы хранения. Я знал, что капитан нофо вполне могла отдать такой приказ. Оплата бартером? Совершенно нормально. Бартером, который не должны видеть даже свои? Вообще привычная ситуация. К сожалению, в чём я был уверен ещё более точно, Кобра никогда не отдала бы приказ принять курьеров на защищённой палубе комсостава или вообще в каком-то определённом месте сообщением. Оттого в наших дальнейших действиях сейчас оставались варианты…

– За мной, – кивнул один из дежурных в глубь корабля: получил соответствующие распоряжения.

Отлично! Старина Нико решил провести приёмку ценных (небольшой объём и вес говорят об этом) вещей лично у себя, не делегируя полномочия обычному «мясу» – именно так он поступил, когда принимал меня и детей на борт…

Ну всё, мы идём по грузовым отсекам. Теперь главное – Нате не прозевать тревогу, когда нас раскусят. Интересно, хоть минуту продержимся?

Биометрия недаром используется для определения личности и заверения банковских операций. Более двух тысяч параметров могут определить датчики, начиная от экспресс-проверки кода ДНК и заканчивая моторикой движений. Можно в буквальном смысле этого слова обновить себе всё тело, сменив часть параметров, – правда, это сложно и дорого, примерно как полная пластика лица и замена отпечатков пальцев на Земле. Можно, да, однако биоэлектрическую активность мозга, личные особенности работы нервной системы и всё с ними связанное никак не поменять… точнее, так считалось. Я-то с недавних пор был в курсе, что отдельные креативные личности без особых моральных терзаний уже научились и в чужие головы влезать. Тем не менее особенности пластики движений «прорастали» даже сквозь тела другого роста и массы, что уж говорить о биоритмах? Правда, биоэлектричество полностью экранируется бронёй, а вот с движениями всё несколько сложнее: в памяти кластера корабля хранится результат обработки видеопотока с внутренних сенсоров, перед которыми и я, и Нурс «светились» много месяцев подряд. Теперь только вопрос времени: сколько потребуется программам безопасности, работающим без всякого искусственного интеллекта, чтобы «пробить» сбитую техническими средствами моторику, накопив статистику по видео, и обнаружить высокое сходство с собственной базой данных. Вопрос: что система сделает дальше? С другой стороны, уже не важно: мы успели достаточно отойти от раскрытого входа…

– Сейчас!

Сопровождающему не повезло, впрочем, как и ещё нескольким наёмникам или членам экипажа (пойди разбери), проходившим мимо по коридору. По плану, Ната должна была попытаться не убивать без причины, а там – как получится. Проверять, во всяком случае, было некогда. Пока я вырывал штурмовой комплекс из-за спины, моя экс-красноволосая уже не только расшвыряла не успевших ничего понять противников, но и дистанционно вдавила целую секцию потолка вместе с куполами контрштурмовых турелей. Понеслась! Точнее – понеслись. Мы.

Это был безумный спринт, гротескно похожий на прохождение уровня в земной компьютерной игре-шутере, где от тебя требуется только бежать и стрелять. Это был тот самый «прямой штурм в ограниченном объёме на близкой дистанции», ради которого и готовят бойцов СДШ империи: пафосные прыжки с орбиты в атмосферу в одной броне, длительное автономное выживание в биосфере и без, громкое проникновение через периметр и движение по любой поверхности почти на одной псионике, способность голыми руками сбивать малые летательные аппараты и даже лёгкие корабли – всё это нужные, но вспомогательные навыки. Красноголовые захватывают инфраструктуру противника целой и по возможности невредимой – то единственное, что не может сделать ни орбитальная бомбардировка, ни высаженная обычная армия. Даже против одной-единственной Наты у наёмников и системы контрштурмовой обороны не было и шанса. Но моя жена была не одна! К несчастью, у противника тоже был серьёзный козырь. Флоя.

Одновременно с нашим броском активировались Тайна и Чоки – и с ходу влезли в корабельную сеть, благо для входа им не пришлось её даже ломать. Уже через секунду перед нашими глазами висела интерактивная карта с отметками приоритетных целей. Восемь красных меток – восемь человек, и девятая – синяя. Восемь подлежащих ликвидации лиц, виноватых по большей части только в том, что в судовой роли отмечены как комсостав, и девятая – жизнь которой следовало во что бы то ни стало сохранить. Даже не потому, что я во многом ради неё пошёл на эту авантюру, просто иначе на борту «Панцирной рыбы» убить пришлось бы вообще всех…

Кибератака наших мехнов была нацелена прежде всего на внешнюю связь. «Рыба» не должна была подать сигнал «я под атакой». Второй задачей шёл перехват контроля над автоматизированными противоабордажными средствами не в ущерб первому. И третьей – отстрел красных меток. Первое удалось полностью, второе и третье – частично. Увы, на стороне экипажа «Панцирной рыбы» тоже действовали искины, два обычных и один в составе человеческого мозга.

Начальный и наглый успех объяснялся больше эффектом неожиданности и попыткой выяснить у почему-то агрессивно себя ведущих «сородичей», что, собственно, происходит. С последним Пак, Ен и Флоя обломались. Тщательно объяснив свои планируемые действия, я убедил Тайну и Чоки, что действовать нужно именно по плану, а иначе всё пойдёт насмарку. Вот если я был бы полностью уверен, что моя бывшая старшая напарница со второго раза примет приглашение перейти на мою сторону… Увы, я, скорее, был уверен в обратном. Договор, заключённый с Ракель, для мехны был очень важен – настолько, что однажды она выбрала вместо меня его выполнение. Заставить сейчас женщину пойти на острый конфликт интересов, выбирая неприемлемый вариант из двух заведомо плохих решений, я не рискнул. Пришлось вынудить Натану выдернуть из головы пленницы полный перечень условий службы старшего техспека «Рыбы» и проверить правильность моих выводов. Зато теперь не просто предполагал, я знал, как сделать хороший выбор! Причём за всех.

Восемь красных точек, точнее, уже шесть – двух находящихся вне бронекапсулы командиров наши помощники успели-таки грохнуть временно подконтрольными потолочными автопушками – слишком мизерная цена за такой исход. Ничего личного, дамы и господа. Мне действительно очень жаль. Вы профессионалы, более того, вы – исполнительные профессионалы без особых амбиций, иначе властная стерва у руля отряда нофо вас не потерпела бы… Но психологическое здоровье моей… гхм, ну, пусть подруги мне дороже.

К боку многослойной бронескорлупы палубы комсостава мы вышли не у дверей – только бодаться с орудиями ПКО в замкнутом объёме, наполненном восхитительно проводящим ударную волну воздухом, не хватало. Да и корабль это попортит куда сильнее, чем мне хотелось бы… Так что – мину к стенке и за угол, и ещё за угол, и ещё. Подрыв! Термальный фугас даёт «медленный» взрыв: энергоячейка разряжается на прослойку тугоплавкого и теплопроводного материала с высоким сопротивлением. Тот испаряется, но не сразу, несколько миллисекунд вполне хватает, чтобы передать тепло тому, что под ним и вокруг. Всё равно получается нехилая взрывная волна ионизировавшегося аж до состояния плазмы воздуха, но не такая смертоносная.

Наши брони белеют, когда мы бросаемся в огненный ад, где-то падают аварийные переборки, с шипением начинает экстренно откачиваться воздух, но мы уже на той стороне – псионика в руках кинетика высокого класса. И кстати, ещё минус три. Восемь минус пять – три. Мой и Латты штурмовые комплексы упирают в один из жилых модулей бело-жёлтые пламенные ленты сдвоенных очередей: согласно заложенной программе по нелинейной схеме чередуют пули и плазму. Мы буквально прогрызаем проход, легко взламывая огнём внутренние стены предназначенного для космоса и вакуума, но всё равно гражданского жилища. Есть, точка на схеме гаснет. И вторая тоже – ещё один «дом» скомкала невидимая «рука» пси-кинетики.

…Я так и не увидел, откуда вынырнули Пак и Ен. Ни интерактивная схема, ни сенсоры брони их в упор не видели, кроме как визуально. Целью атаки была Ната – единственная, кого Флоя лично не знала. Причём роботы её достали прежде, чем любимая смогла увернуться, – не ожидал, что такое возможно, когда есть и свои активно помогающие искины. Чёрт! Если бы мехны несли что-то посерьёзнее плазменных резаков (командир-параноик – это подарок для штурмующих) и если бы целились в голову…

Я бросился между отброшенными круговой волной пси средними киберплатформами и лежащей без движения женой (статус состояния – жёлтый), вскидывая штурм-комплекс и не очень-то соображая, что сделаю теперь… Но глухо хлопнул за спиной гранатомёт Нурс – и последняя цель синхронно с грохотом близкого взрыва погасла. В тот же момент Тай и Чоки согласно плану открыли нашу боевую сеть для Флои и её помощников и скинули нужный документ с максимальным приоритетом. И всё закончилось. Победа, мать её.

Если погибает командир отряда наёмников, командиром становится следующий по старшинству. Единственный выживший из комсостава, пусть даже самый младший по рангу, автоматически становится главным. Устав нофо может в деталях меняться от отряда к отряду, но в основе там одно и то же. На устав ссылаются договоры, в том числе и договор Флои. Договор, который больше нет нужды разрывать, – теперь никто не сможет отдать команду выступить против нас. Против меня. Простой выход, хороший почти для всех. И совсем небольшая цена победы – главное, мехна исполнила свой долг до конца и ей не пришлось выбирать. Я упал на колени перед Натой, выхватывая из креплений на броне дополнительную аптечку. Сейчас. Только броня зарастёт, и я мигом донесу тебя до медкапсулы…

Крышка медкапсулы встала на место, и я позволил себе выдохнуть. Согласно показаниям медблока брони жизнь Наты и до того была вне опасности, но… Чёрт. Не уберёг. Флоя, ну твою ж мать… Ладно. Надо закончить начатое.

Я оторвался от созерцания медицинской машины и наконец огляделся. Н-да. Кучеряво жила Кобра на борту «Рыбы», хорошо устроилась. Правда, сочетание огромной ванны (практически бассейн, если вспомнить крайне ограниченные условия приёма водных процедур на борту для всех остальных), упомянутой медкапсулы, дорогущего стола с единственным массивным креслом у него, устройства для экспресс-облачения в броню, кухонного блока для приготовления бионатуральных продуктов, стойки с ручным оружием (особенно выделялся тяжёлый метатель плазмы), шикарнейшей широченной кровати и потолочной турели – и это всё в одном центральном помещении жилого блока – могло, как я подозреваю, много всякого интересного рассказать практикующему психологу о характере той, что здесь жила. С другой стороны – мало ли у кого какие профессиональные деформации? Ладно, проехали. В любом случае это всё сейчас не особо важно. Блин, Флоя, ну на хрена, а? Что мне теперь с тобой делать?

Тактическая схема работала, на ней сейчас отображались и помощники моей бывшей старшей напарницы, светя жёлтыми индикаторами состояния. Дроиды так и остались там, куда их отбросил пси-удар Наты. Даже просто отмахнувшись от атаки, тренированный боец СДШ умудрилась частично оторвать, частично повредить механоконечности и вывести из строя использованный как оружие инструмент. Повезло ещё, что не докинула до зоны, где до сих пор тускло светился красным раскалённый металл; остальные компоненты композитного материала бронезащиты вокруг проплавленной дыры в стене бронекапсулы испарились. Ещё и воздух, из-за которого после теплового взрыва начался пожар, из отсека теперь был удалён, и конструкциям предстояло долго остывать, медленно передавая тепло каркасным элементам корпуса судна.

На безопасном расстоянии от пролома обнаружилась Нурс. Наёмница деловито резала плазменным режимом штурмкомплекса ближайшую к пролому кучу мусора, ещё недавно бывшую жилым модулем, тут же сваривая добытые структурные материалы в импровизированную стрелковую ячейку прямо напротив дыры. Умно. Пусть мы теперь объявлены союзниками, но кто знает, что может прийти в голову трём десяткам людей, запертым внутри ограниченного пространства корабля? Жаль, Кобра всех в увольнительную сразу не отпустила…

Я остановился перед дверью сдвоенного жилого модуля у самых створок штатного выхода с палубы комсостава. Памятное место. Ракель, похоже, не стала ничего выдумывать, просто переселила нового главу ремтехслужбы на место старого, убитого во время отражения абордажа на орбите восьмой планеты звёздной системы НК-4[23]. Наверное, и правильно. У Рамира была оборудована собственная мастерская – не пропадать же добру? Ладно…

– Флоя, я вхожу?

Тишина. Дверь при моём приближении открылась без дополнительных команд, позволяя пройти через воздушный шлюз в жилую зону.

Девушку я нашёл в мастерской – большой комнате, целиком занимавшей один из «контейнеров» модуля. Работал «станок», методично собирая некую деталь сложной формы, мерцали индикаторы над другим оборудованием, подгружаемые через интерфейс дополненной реальности. Было полное впечатление, что я вернулся на своё рабочее место двухлетней давности. Вот только моя напарница тогда не сидела в кресле, замерев в одной позе, больше напоминая качественный манекен, чем человека. Над головой мехны высвечивалась стандартная для доступного к приёму команд через сеть устройства надпись:

– Флоя, что за хрень? – Я стянул шлем, прислонил штурмкомплекс к ближайшему верстаку и заглянул мехне в глаза. Остановившийся взгляд без всякого намёка на попытку сфокусироваться на моём лице. Если бы не едва заметное дыхание и зелень отметки на оперативно-тактической схеме, я уже тащил бы второе тело к медицинским капсулам. – Флоя… Натана, можешь помочь?

– Нет признаков высшей нервной деятельности, – откликнулась супруга, продолжающая страховать нас с борта «Гордости». – Я вообще её не чувствую, рядом с тобой словно пустое место. Что-то вроде фармакологической искусственной комы, на естественную реакцию не очень пох…

– Стоп! – прервал я жену. – Я знаю, что это. Это не кома. Флоя… извини, конечно, но ты дура!

Каждый гражданин коалиции с рождения имеет гибридную нервную систему: человеческий мозг дополняет имплантированный вычислительный кластер, достаточно мощный для поддержки рассудочной деятельности. Таким неортодоксальным способом трансгуманисты вселенной-1, некогда создавшие собственное многозвёздное государство, обошли проблему «освобождения от ограничений биологической платформы». Шансов пережить операцию по подключению нейроинтерфейса и не стать слабоумным в более-менее сознательном возрасте ничуть не больше, чем у псионика, впавшего в «тьму», вернуться к нормальному восприятию реальности, зато урождённые киборги воспринимают свою двоякую природу как данность. Более того, без проблем способны сознательно балансировать процесс мышления между био– и киберчастями мозга вплоть до полного отключения одной из них, что бывшая напарница мне уже демонстрировала раньше[24]. Вот только… даже после приёма «грани» для обучения моих детей дерешу Флоя нормально двигалась и говорила – ну, если за «нормально» считать полное исчезновение и так почти непроявляющихся эмоций и некоторую искусственность в движениях. А сейчас девушка вообще не проявляла никакой активности, и я, едва услышав объяснения Натаны, вдруг понял почему. Мехна… ну да, сбежала. Закрылась в раковине, как улитка. Спряталась… и вовсе не от меня. Сама от себя. От своих собственных эмоций, если быть точным, и теперь не знает, что делать.

Я тяжело вздохнул и присел на корточки рядом с застывшей женской фигурой. Да, с Флоей, с которой я познакомился два года назад, такого произойти не могло просто по определению. Однако я и дети, внезапно оказавшиеся у старшего техспека «Панцирной рыбы» в подчинении, настолько не вписывались в окружающую действительность, что оказались способны расшевелить даже старательно держащую с экипажем дистанцию мехну. В пору гордиться… наверное.

Мне и детям, в свою очередь, девушка дала гораздо больше – возможность и время вжиться в реалии нового для нас мира, доступ к любым необходимым знаниям, научила сражаться, множество раз спасла жизнь. Помогла пережить «смерть» Наты, в конце концов. Именно потому я принял решение отбить у Кобры ставшую заложницей собственной честности Флою, и только во вторую очередь помня о переданных не до конца убитым дроидом-«помощником» Ланцета данных. Данных, из которых девушка собрала для меня ролик о сражении захваченной в плен Наты.

Когда мы расставались с мехной, я считал всё остальное, то, что осталось за кадром видео, неактуальным. И вообще совершенно не до того было: я знал, что вскоре должен буду умереть. А теперь эта информация оказалась единственной реальной ниточкой, связывающей события восемнадцати-и двухлетней давности. Н-да. Произошедшее в Танисе всё-таки хорошо прочистило мне мозги. Сразу и решение нашлось, как максимально быстро добраться до Флои и как спасти последнего близкого мне в этой вселенной человека… от самой себя. Теперь осталось как-то убедить девушку вернуться в нормальное состояние.

Я снова вздохнул, в упор разглядывая выглядящее неопластиковой маской лицо и мысленно подбирая слова – говорить предстояло долго. Если девушку замучили собственные эмоции (я, кажется, догадываюсь почему) настолько, что она предпочла войти в такой своеобразный ступор, нужно тщательно подобрать аргументы.

Я, повинуясь внезапно возникшему порыву, приник к её губам. Девушка вздрогнула – и в следующее мгновение мы уже целовались так, будто от этого зависели наши жизни. Так бывает, когда простое действие буквально «срывает крышу», время, окружающее пространство, всё – как исчезает…

Мы оторвались друг от друга, глядя совершенно сумасшедшими глазами. Флоя тяжело дышала, и на её лице можно было прочесть что угодно, кроме отрешённости. Я видел, что мехна, как и я, балансирует на грани: чем больше мы друг на друга смотрим, тем ближе к тому, чтобы упасть… в очередную пропасть. Надо отвести взгляд, пока не позд…

Что?

Видимо, выражение моего лица изменилось, потому что Флоя тоже вдруг моргнула и теперь смотрела на меня как-то растерянно-вопросительно.

ЧТО?

ЧТО-О?!

Я вдруг успокоился – просто ох… Удивление зашкалило за тот порог, когда ещё может ощущаться. Тем более медлить действительно было нельзя. На лицо Флои медленно возвращалась её стандартная маска, разбавленная толикой горечи. Тратить слова я опять не стал – зачем? Просто отпустил наконец себя – и весь мир для меня свернулся вокруг чуть солёных, мягких и родных губ.

Весь этот ворох сообщений высыпался на меня, стоило нацепить очки-терминал. Собственно, это был первый предмет, который я нацепил, – думаю, сильно не ошибусь, если скажу, что аналогичная привычка есть у всего более-менее взрослого населения ареала, разве что кроме всё тех же мехнов, и то только потому, что у них доступ к сетевым ресурсам есть вообще всегда, без всяких дополнительных костылей. Кстати, о мехнах: получается, что все эти операции Флоя проделала сразу после того, как мы окончательно угомонились и лежали, прижавшись друг к другу. Надеюсь, что после, а не в процессе. Поговорить мы толком и не успели… Вообще не успели… Значит, девушка хорошенько покопалась в памяти моей помощницы, вытащила оттуда записи переговоров и всякие прочие интересные вещи, проанализировала, согласилась с моим планом дальнейших действий – тем, что включает дальнейшее использование корабля наёмников и самого отряда, – и даже предприняла соответствующие шаги.

Можно даже немного погордиться и для себя решить, что это я был настолько убедителен… Чёрт. Ума не приложу, как буду объяснять эту убедительность перед Натой и Натаной… хотя последняя вроде дала мне «зелёный свет». Причём кобелём паршивым (козлом безрогим, котом блудливым и так далее) я всё равно себя не чувствую – только не после бурного и радостного воссоединения с любимой. Именно с любимой. Врать себе было бесполезно – попался. Моя маленькая особенность, благодаря которой я когда-то смог расположить к себе инопланетянку-эмпата, не предполагала возможность давать задний ход: раз влюбившись, разлюбить я уже не мог. Когда мы с Флоей расставались перед моим отбытием на Сандру, я был уверен, что Ната мертва, и даже не пытался как-то сдерживаться. Больше года мне пришлось потратить, чтобы превратить тоску и горечь от потери той, что была для меня буквально всем, в светлую и не разъедающую изнутри тоску, – и наконец удалось. Когда мехна увидела во мне не только коллегу и единомышленника, но и мужчину, я пожелал пойти навстречу и смог вновь раскрыть своё сердце… Кто же знал, что спустя полгода встречу жену, которую считал погибшей? Да ещё и в двух экземплярах! Даже по меркам вселенной-1 с продвинутой биомедициной это как-то чересчур. Вообще, если подумать, моя жизнь настолько состоит из маловероятных совпадений, что впору уже просто принять это как должное. М-да, просто «отличный» аргумент в грядущей семейной разборке… Разборка!

– Нурс, Натана! Проблемы с наёмниками, попытки проникнуть на корабль или покинуть его были? – Одновременно с вопросом я быстро раскрыл окно состояния моей команды и выдохнул. Куча зелёных маркеров, только Пак и Ен всё ещё жёлтые. И напротив имени Наты горит зелёная точка! Отлично, раз медкапсула так быстро справилась, раны и правда были не очень серьёзные.

– Учитывая, что твоя подружка контролирует всю автоматику на корабле, включая оборонительную, личный состав легко согласился на внеплановый отдых на палубах штатной дислокации, – немедленно и довольно беззаботно отозвалась по радиоканалу командир «Бури» – независимый отряд стараниями Флои опять числился в составе более крупного, как спецподразделение. – Под контрабордажными турелями, выдвинутыми на «готовность-один», и отслеживающими стволами любое движение, гулять желающих, как ни странно, не нашлось. Удивительно, правда?

– Учитывая, что уважаемая и. о. капитана разослала циркуляр, в котором коротко разъяснила наёмникам, что ограничения на связь и возможность покинуть корабль временные и связаны с ликвидацией последствий чрезвычайной ситуации и переформированием командного состава вследствие его естественной ротации и что контракт, как и условия службы, не претерпят по итогам никаких изменений, – ничего странного, – вмешалась в разговор Натана. – Кстати, Латта, если ты не в курсе – Флоя слышит каждое твое слово, в том числе и мимо микрофона, и прекрасно тебя видит.

– Упс! – Правда, судя по голосу, Нурс этот факт не слишком расстроил.

А вот неспешно одевающаяся мехна буквально окаменела лицом, а движения приобрели знакомую механистичную пластичность. Опять перенесла функции сознания целиком в кибернетическую часть мозга. Логично – столь интересную информацию моя супруга могла узнать только из эмоций девушки. Н-да. Нашла коса на камень.

– Флоя. Ты согласилась с моим… с нашим предложением по поводу совместного будущего. Но ничего не получится, если не сделать следующий важный шаг: нужно довериться… – Я запнулся, потому что слово, просящееся на язык, было в настоящей ситуации слишком смелым… или, наоборот, единственно верным? А, чёрт! Не та ситуация, чтобы говорить иносказательно! – Довериться семье. Не только мне, но и Нате и Натане.

Мехна замерла на целую секунду… А потом её лицо медленно и как-то робко оттаяло. Девушка подняла на меня глаза, и в них было столько неуверенности и одновременно решимости, что я, не раздумывая, шагнул к мехне и прижал к своей груди. Я уже видел такой взгляд – надежда, страх потери и абсолютное доверие – в каньоне, где одна красноголовая спасла одного недотеррориста. Как и тогда, у меня комок подкатил к горлу, заставив ещё крепче сжать объятия. Я смогу защитить их. Моих женщин. Моих детей. Мою семью. И пусть только попробует кто-нибудь встать на пути! Ур-рою на хрен!

– Гм… Латта, мы тебе здесь, случайно, не мешаем? – Сказать по-честному, от общего сбора в формате «штурмовая группа плюс Флоя» в жилом блоке капитана в свете недавних своих действий я ожидал вполне конкретных событий. Неприятных или не очень – это как повезёт. Разумеется, плевать Нурс хотела на все ожидания.

– Нет-нет, наоборот, всегда мечтала решать все жизненно важные вопросы именно так… – Невероятно томный голос наёмницы, полулежащей в наполненной до краёв ванне, органично дополнялся столь довольным выражением лица, что я даже почувствовал некоторый дискомфорт. Впрочем, девушка вдруг повернула голову и попыталась со своего места заглянуть мне в глаза. – Или ты хочешь сказать, что моё тело тебя волнует даже сейчас? Нет, серьёзно? Ну ты… мужи-ик!

– Нурс! – рявкнул я, почувствовав, что краснею, и отвернулся. Довольно бессмысленное действие: терминал всё равно штатно расширял поле зрения до всех трёхсот шестидесяти градусов. – Что за пургу ты несёшь?!

– Со мной в помещении две шикарные красотки, причём одну ты обрабатывал добрых три часа, а всё равно смотришь на меня и смущаешься. – В качестве иллюстрации Латта встала в ванне в полный рост, да ещё крутанулась на пятке, заставив меня покраснеть ещё сильнее. Что верно, то верно: телосложением глава «Бури» похвастаться не могла, причём всё время почему-то это ещё и подчёркивала. Зато с лихвой компенсировала недостатки внешности другими способами, включая разную занятную химию… – Эх, я прям начинаю думать, что не подхожу в твой гарем по морально-волевым качествам.

Ната, сидевшая на ещё недавно принадлежавшем Кобре кресле, наконец перестала смотреть в пол, и мы встретились взглядами. Несмотря на то что Натана дала мне «зелёный свет», встречи со второй женой я… ну, не то чтобы опасался – ждал с не самыми радужными мыслями. Обида, раздражение – пусть, я боялся увидеть разочарование или, что гораздо хуже, причинённую боль. Но нет, в глазах моей супруги я разглядел… смущение? Ну слава богу! Как огромный камень упал с сердца, и немедленно захотелось вытурить всех, кроме любимой, за дверь и объясниться. Мне так много тебе нужно сказать, жена моя… А Нурс всё не затыкается и не затыкается!

– Латта, ты извини, конечно, но что тебе мешало подправить собственную внешность, если ты ею недовольна? – Вопрос получился крайне бестактным, да и выдал я его гораздо более раздражённым голосом, чем было нужно.

Чёрт! Опять сорвался – и даже три, как выяснилось, часа «интенсивной психотерапии» не помогли до конца. Но и нофо тоже хороша – психолог хренов.

К моему удивлению, наёмница не ответила очередной колкостью или снисходительной улыбочкой на мою реплику. Когда молчание затянулось, я обернулся к союзнице, мысленно подбирая слова извинения, заодно собираясь перейти к теме запланированной мной беседы, но «споткнулся» о выражение лица Латты. Кажется, я сказал что-то очень не то – понять, о чём думает Нурс, я даже близко не мог. Впрочем, ответ я услышал с совершенно неожиданной стороны.

– Полное протезирование двигательных мышц и скелета, – сообщила Флоя. – Армейская программа подготовки бойцов ФСС – никаких контроллеров, только бионика. Прямая передача нервного импульса на синтетические эффекторы с сохранением обратной связи. Один из вариантов ответа федерации на наличие в войсках потенциальных противников псиоников империи и киберплатформ коалиции.

– А ещё возможность кардинально сменить большую часть показателей биометрии и единственная возможность поиграть на равных с противником, когда тот умеет стрелять, а ты – нет, – криво улыбнулась Нурс. – Остаётся добавить, что операцию мне делали подпольно. Если есть доступ к нужной сумме, на планетах ФСС это не такая уж проблема… если повезёт. Я вообще много чего интересного узнала о родном доме, когда из богатенькой наследницы и будущего совладельца корпорации Кас внезапно превратилась в мешающую уважаемым людям девочку… В имперской тюрьме на Каллиге по сравнению с теми деньками было весело и безопасно. Да и до этого, и потом – тоже. Хотя, если так посмотреть… по крайней мере, я сама согласилась на операцию над собой.

Последнюю фразу Латта произнесла, красноречиво переведя взгляд с Флои на Нату и назад. Да уж, если под таким углом рассматривать ситуацию… брр. И даже не сказать, что мехне так уж сильно повезло. Да, она росла в обществе, где «все такие», но ведь выставили же её «на мороз»? Впрочем, в общем-то я уже догадался, за что… и почти не удивлён. А ведь когда мы убирались с Каллиги, мой план казался мне таким простым и понятным: найти мою бывшую напарницу и «Панцирную рыбу», заполучить контроль над кораблём наёмников, сложить имеющиеся у нашей группы сведения с данными мехны и дальше планировать действия, исходя из ситуации. Как бы ни повернулась ситуация, группа более-менее профессиональных нофо и средство их доставки (оно же – долговременная оперативная база) так или иначе лишними уж точно не будут. Даже, пожалуй, корабль был важнее: уж очень тесно месяцами жить на катере. Да и потом, собственный переделанный в подобие боевого корабля транспорт лишним не будет. Наше «расследование» могло затянуться чёрт-те насколько или вообще ни к чему не привести – а жить как-то и где-то надо. Но теперь, в свете новостей от Флои…

– Я думаю, каждый из здесь присутствующих – вероятно, кроме меня – однажды узнал о своей родине много… интересного. Собственно, из-за этого мы все сейчас здесь и в таком составе. – Я оглядел мгновенно подобравшихся девушек и неопределённо мотнул головой. – Это может показаться странным, но… нас здесь словно свела сама судьба. Возможно, потому, что искали ответы на одни и те же вопросы… Факты: неприятности у Латты начались именно тогда, когда неким силам в империи зачем-то приспичило перенести уникальное производство с одной из планет протектората. Причём процесс приобрёл такой размах, что ради этой операции не постеснялись разрушить жизнь нескольких миллионов человек и будущее целого мира, я уже не говорю об опыте над одарёнными и о том, что случилось с моей супругой. Однако и это ещё не всё. Есть также очевидные следы сознательного и деятельного участия во всём этом по крайней мере одного высококлассного специалиста из коалиции. И, судя по данным Флои, его не заботили даже основополагающие устои сообщества. Поверьте, в рамках цивилизации мехнов это действительно практически невероятный случай и вряд ли он действовал полностью самостоятельно. Получить такие знания и навыки и проявить настолько вопиющую асоциальность – для коалиции такое просто невозможно. Получается, мы оказались вовлечены не просто в политические игры внутри империи, коммерческие разборки в ФСС и некие события в коалиции, которые случайно совпали, это часть чего-то большего… И кажется, я теперь понял чего. Пора выложить все карты на стол. А дальше… Дальше вместе решим, что будем со всем этим делать.

– Когда-то давно, когда люди ещё не могли свободно перемещаться между звёздами и сделали только первый робкий шаг за границы атмосферы своей родной планеты, было придумано абсолютное оружие. Ну, по тем временам абсолютное, разумеется, такое, чтобы гарантированно уничтожить подавляющую часть человечества, привязанного к поверхности планетарной коры. Я говорю про атомный распад и синтез в самой примитивной форме… Угроза, сравнимая по опасности с падением астероида, но находящаяся в руках людей. Не важно, кто применил бы АО первым, досталось бы в любом случае всем. Тогда была придумана концепция полностью автономных долговременных убежищ – защищённых мест, заглублённых в верхнюю часть тектонической плиты, где небольшая группа избранных могла с гарантией пересидеть апокалипсис. Развитие космонавтики постепенно сделало саму идею подобных сооружений бессмысленной: с каждым новым колонизированным небесным телом, с каждой новой космической станцией значение мира-прародителя для человечества терялось, пока не свелось к нулю… – Я сделал паузу, обведя взглядом напряжённо слушающих меня девушек, и твёрдо закончил: – А теперь кто-то решил вернуться к древней практике, только на новом уровне. Вот мои доводы. – Я открыл защищённую папку на своём терминале, выбрал файл, отметил адресатов. Отправить! – Факт номер один: существуют параллельные вселенные. И в отличие от соседней галактики или даже соседнего звёздного рукава нашей их можно достичь. Более того, такой процесс иногда протекает спонтанно, иначе сложно было бы объяснить, почему люди на моей родной планете полностью генетически совместимы с людьми этой вселенной. Не только люди – все элементы биосферы… – Я прервался, давая возможность Нурс дочитать присланный пакет документов. Флоя усваивала информацию гораздо быстрее, а Ната и так была в курсе всего, кроме моих выводов. Наконец наёмница шумно выдохнула через сжатые губы, и я продолжил: – Всё ранее сказанное имеет практический смысл, так как империя смогла создать межвселенский транспорт – и это факт номер два. Тот подземный лабиринт, база-лаборатория под центром дальней связи на Каллиге – это стартовая площадка для аппаратов, способных проходить в параллельные реальности. Как и положено экспериментальной прорывной технологии, система оказалась сложной, дорогой и имеющей массу ограничений. Два главных – завязанность на псионику и деградация высокотехнологичных изделий при переходе. Последнее оказалось особенно важно в свете использования разработанной технологии для осуществления мгновенного транспорта. Как я понимаю, именно эту задачу отрабатывали имперские учёные изначально. Только представьте: вместо нескольких месяцев или лет затратить на перемещение несколько минут! Да даже несколько часов, дней – всё равно невероятный выигрыш в скорости перед классическим гиперпрыжком! Но – не вышло. Видимо. Возможно, в случае войны империя ещё сможет удивить противников, по крайней мере, проблем в перевозке или, скорее, эвакуации ограниченного контингента живой силы или доставке информации на кристаллах вроде нет… но это судя по моему личному опыту. – Я опять сделал паузу, ожидая, что мои собеседницы захотят что-нибудь спросить или высказаться вообще. Вотще. Ну ладно. – Скорее всего, дальнейшее развитие межвселенского транспорта в империи остановилось бы на достигнутом или продолжалось бы по остаточному принципу – хотя бы до тех пор, пока для него не нашлась бы окупающая немалые и нецелевые расходы задача… Но тут Иоганну рем Пау, дяде Наты и Натаны, пришла в голову гениальная, без ложной скромности, идея: зачем ждать у моря погоды, когда ситуацию можно создать искусственно? Род Пау, насколько удалось выяснить, – один из как минимум двух родов империи, которые занимались исследованиями в том числе и межмировых переходов. Наверное, ситуация внутри рода складывалась не лучшим образом, если глава рода Пау решился на рискованную игру сразу против конкурентов и за финансирование своих амбиций. План, дерзкий и наглый, был рассчитан воистину филигранно и базировался, с одной стороны, на инсайдерской научной информации (видимо, добытой Фостом рем Пау, братом Иоганна и отцом Наты), а с другой – на самых древних человеческих инстинктах: страхе перед неведомым врагом. Доказать, что существует угроза всей цивилизации людей и империи в частности, и предложить проект, который в случае уничтожения ареала пришельцами сможет гарантированно спасти некоторое количество людей. Бункер. Только вырытый не в материковой плите, а в самом пространстве, ну и размерами побольше – с планету. С планету, на которой есть прекрасная атмосфера, ресурсы, совместимая органика и пусть примитивная, но инфраструктура, уже построенная людьми-аборигенами. Рай, да и только, если не считать той маленькой проблемы, что местным нужно было ненавязчиво указать на их место, если бункером придётся воспользоваться.

Я вынужденно остановился: в горле пересохло. Кроме того, нужно было дать девушкам переварить услышанное. Собранная за эти годы буквально по крупицам и намёкам информация довольно долго не могла сложиться у меня в голове в целостную картину именно потому, что рекомая картина оказалась, мягко говоря, нетривиальной. Дядя Наты и Натаны, возможно, и не был гением в интригах, но он обладал явно неординарным мышлением прирождённого учёного и совершенно не стеснялся им пользоваться. Точный расчёт дополнялся какой-то совершенно наглой беспринципностью. Одно разделение дочери родственника на две личности чего стоит. А ведь рем Пау, согласно распоряжению императора, всего лишь нужно было вернуть в пределы империи последнего представителя рода Вил (желательно, чтобы этот представитель с концами забыл опасную для Иоганна информацию), а «дочку» он себе сделал вообще по большей части в порядке эксперимента, ну и для решения пары второстепенных задач, вроде подготовки пилота с навыками офицера ВКФ и для укрепления связей с рем Дажами!

Информация о том, что поиск Наты на Земле был в планах у работников подземной лаборатории под ЦДС, нашлась в составе того пакета данных, что передала мне пару часов назад Флоя. Пусть память раздавленной и попавшей под взрыв двигательных кристаллов триагнума средней киберплатформы Ланцета досталась ей в сильно фрагментированном состоянии, после систематизации данных мехной я, даже по диагонали ознакомившись со всем архивом, узнал много чего интересного. К сожалению, по большей части именно интересного, а не полезного, но то, как хорошо легли дополнительные факты в составленную мной реконструкцию событий вокруг Каллиги, только укрепило мою уверенность в сделанных выводах. В частности, как мне теперь казалось, я отчасти начал понимать человека, заварившего пять с лишним десятилетий назад всю эту кашу.

Иоганн рем Пау не был сумасшедшим учёным или злым гением – во всяком случае, таким, какими показывают подобных личностей в комиксах и авантюрных романах. С головой у аристократа был полный порядок, и даже лучше… к сожалению. Его ошибки не вызывали тотального сбоя выполняемых действий. Везде, во всех проводимых процессах заложен необходимый запас прочности. Способность точно просчитать поведение людей в тех или иных условиях и отсутствие даже крупицы уважения к правам и свободам человеческой личности вкупе с развитым воображением и огромным опытом долгой жизни сделали из дяди моих жён настоящего монстра. При этом он не гнушался работать лично, не был снобом или спесивым дворянчиком и не утратил эмоции, просто стал очень целеустремлённой личностью, не желающей ставить себе искусственные преграды из-за какой-то там морали. Чего стоит один только саботаж целой дальней экспедиции, ради осуществления которого аристо не погнушался воспользоваться даже собственной возлюбленной!

Целью полёта, в чём я теперь был почти уверен, должна была стать некая система, в которой, как предполагали учёные империи, можно было отыскать следы иного разума. Идеальный план: корабли гибнут, успев передать нужные данные, император резко напрягается и даёт распоряжение о накачке Каллиги деньгами и уникальными ресурсами. Не осуществимый в других условиях план рем Пау внезапно стал проектом государственной важности. Правда, в самой экспедиции что-то пошло не так: пусть через двадцать лет, но один из кораблей вернулся, и подтасовка фактов вскрылась. Но даже это не помешало рем Пау выжать из загибающегося проекта всё, что нужно, а дочку погибшей любимой, в пику аристократу-манипулятору с чисто женской мстительностью зачатую от соблазнённого брата, разобрать на две части и половину присвоить себе. «Даже тут я победил!» Аж холодный пот пробивает, когда я думаю, что он теперь мне формально тоже родственник – со стороны супруг. Ладно, нужно продолжать.

– Факт номер три: вселенная-четыре отличается от нашего текущего измерения гораздо большим коэффициентом затухания пси. У меня на родине псионика из мощного орудия и средства дальнего обнаружения превращается в возможность лишь немного читать эмоции на очень небольшом расстоянии и слегка увеличивать свою силу. На первый взгляд, такое физическое свойство континуума вселенной-четыре напрочь перечёркивает возможность использования планет этого слоя реальности как убежищ на случай глобальной космической угрозы. Без возможности получения превосходства над аборигенами с помощью технических приспособлений или псионики укрывающиеся просто поменяют одну угрозу жизни на другую. Потому что, как оказалось, этот ключевой недостаток одновременно является и ключевым преимуществом таких миров. Насколько я понимаю, именно это открытие администрация императора оценила столь высоко, что награждение Фоста рем Пау вылилось в дарование ему императором собственного рода Вил. – Свою речь я не то чтобы детально продумывал, но отдельные моменты прокрутил в голове столько раз, что сейчас слова срывались с языка сами собой. – Что же такое важное понял и доказал брат Иоганна? Да, пребывание на планетах вроде моей родины для псионика – это как тяжёлые оковы на ногах и на руках для обычного человека, которые невозможно снять даже на секунду. Не снять, да, но постепенно организм привыкает к нагрузке и по мере возможности компенсирует её. Если псионик живёт и тренируется во вселенной-четыре несколько лет, то, вернувшись, он обнаруживает, что далеко обогнал по развитию дара тех, кто то же время провёл в родном измерении. Но это только то, что касается людей, а ведь возможностью взаимодействовать с пси обладают ещё и пси-кристаллы. Те самые кристаллы, в которых сложность и мощность воздействия зависит от линейных размеров. Вот такой, – я продемонстрировал извлечённый из кармана кроваво блеснувший гранями камень Наты, – максимально возможного размера для нашего слоя реальности. Использование больших кристаллов требует сложной, громоздкой экранировки и сопряжено с серьёзным риском… Но только не во вселенной-четыре. Фактически, условия мира, враждебного к псионике, позволяют использовать там недоступные здесь технологии, построенные на ином принципе, нежели привычные нам. Не техно-, а пси-логии. То самое столь нужное ключевое преимущество над местными жителями и биосферой.

Я не стал озвучивать свои мысли по поводу выбора именно Каллиги как отправной точки межвселенского перехода и Земли в качестве убежища соответственно. Разумеется, вряд ли лаборатория исследования пространства в империи одна, иначе бывшую имперскую колонию так просто не проср… не лишили бы статуса. Несмотря на то что жёны совместно вспомнили большую часть того, чему Нату научили на базе-6, теория переходов всё равно оказалась нам известна только в самых общих чертах – то есть не намного больше того, что она сама пересказала в оставленном для детей сообщении на домашнем кристалле[27]. Этих сведений было явно недостаточно, чтобы указать среди нескольких возможных причин те, которые повлияли на выбор Иоганна рем Пау. Тем более что наука как таковая, возможно, была совсем ни при чём, выбор осуществлялся только исходя из наличия «на том конце» локальной человеческой цивилизации или вообще из желания организовать личную лабораторию за государственный счёт как можно дальше от взора императорской канцелярии – тупо в самой дальней из разведанных точек перехода. Да и не важно это, в принципе, как не важно и то, какую непосредственную роль в срыве проекта дяди моих супруг сыграли сами земляне, подло совершившие технологический рывок в радиоэлектронике и ракетостроении и начавшие втыкать радары раннего оповещения и системы ПВО/ПРО где можно и где нельзя. В конце концов, все эти события уже в прошлом… Хотя, конечно, забавно было бы узнать, что СССР и США, впавшие в состояние холодной войны, в результате спасли родную планету от захвата её злобными инопланетянами, тупо сбив несколько триагнумов вместе с их сверхценными пилотами. Прямо готовый сценарий для фильма! Но лично мне от того, как именно развивались события, сейчас ни жарко, ни холодно – важен только итог. Да, итог…

– Итак, около пятидесяти с небольшим лет назад Иоганн рем Пау реализовал свой план – получил финансирование и поставки того, что нельзя купить за деньги в нужном объёме, а также планету Каллига. Заявка на успех была весомой: собственный брат в качестве научного руководителя проекта, должная мотивация у императора и всей империи и фактически единоличный контроль над зоной своей ответственности. Что было дальше, вы уже знаете: двадцать лет работ в режиме наибольшего благоприятствования, потом возврат одного из кораблей пропавшей экспедиции, более двадцати лет тянущееся расследование, во время которого работы были официально приостановлены. Создание и начало эксплуатации тайной лаборатории под центром дальней связи, видимо, приходится на этот период и показывает, насколько запрет на проведение исследований оказался эффективным… Потом окончательный развал проекта, который на самом деле оказался только маскировкой, – уникальное оборудование и, вероятно, ключевые специалисты были перемещены к новому месту дислокации. Причём работы на засекреченной подземной базе продолжались и, судя по всему, продолжались бы до сих пор, если бы два года назад моя жена не разнесла там всё вдребезги. Оставалась ли Земля резервной целью на случай, если не получится с планетой, куда было перенесено производство сверхбольших кристаллов, или площадка использовалась как место доводки технологии «модернизации» людей-псиоников в пилотов или даже, скорее, в «компоненты пси-двигателя» триагнумов, судить сложно. Что руины подземной лаборатории не то что не попытались восстановить, а просто бросили, говорит за второй вариант, но для нас знать это не особо и важно. Не важно даже, действительно ли Иоганн рем Пау строит бункер, или его проект изначально был только прикрытием чего-то другого. Важно, что в какой-то момент всё происходящее перестало быть его личным делом, и даже делом империи. Снятие протектората с Каллиги, перенос огромного негабаритного груза одним из немногочисленных орбитальных кранов, участие в опытах над не просто людьми – псиониками! – мехна… Всё это не могло не привлечь внимания соответствующих спецслужб. Да, космос большой, но человеческий космос всё ещё маленький, особенно если события крутятся вокруг корпорации из ФСС или нескольких благородных родов империи. Из чего я могу заключить, что те, кому надо, в курсе ситуации, контролируют её хотя бы отчасти и одобряют… А я – идиот!

– Кха! – Натана, присутствующая на разговоре удалённо, аж раскашлялась от такой моей самокритичной оценки. Остальные девушки лишь сделали большие глаза, а Нурс, последние полчаса сидящая со всё более и более серьёзным лицом, ухмыльнулась.

– Да-да, я дурак. – Наверное, улыбка к такой фразе была неуместным дополнением, но приятно всё-таки, когда наконец начинаешь понимать ситуацию, в которой оказался. Понимание – ключ к возможности влияния… в данном случае – к возможности не подставляться дальше. – Я решил, что есть некие силы в верхушке аристо империи, устроившие нечто вроде заговора. Но что возможно в рамках одного государства, совершенно недопустимо в рамках неофициального сотрудничества трёх держав. То есть если происходящее и можно назвать заговором, то это заговор именно верхушек трёх держав… кто бы эти люди или не люди на самом деле ни были. Почему и как это произошло, стало ли следствием действия разведок, стечения обстоятельств, было заранее задумано или даже сам двоюродный дедушка моих детей нашёл себе «дополнительных инвесторов», вынудив своего сюзерена играть по навязанным правилам, – тоже на данный момент не существенно. Главное – своими действиями по раскапыванию этой кучи… несвежих продуктов жизнедеятельности, вместо получения защиты в обмен на важную информацию, мы, наоборот, рискуем привлечь к себе совершенно ненужное внимание. Раз проект дядюшки Иоганна проводится в нелегальном, по сути, режиме и оформлен так, что его можно рассматривать как самодеятельность отдельных лиц, то понятно и отсутствие шевеления вокруг поимки сбежавшей из разгромленного поместья рем Даж в компании с террористом и офицером-дезертиром Натаны рем Пау. Действовали мы, прямо скажем, не всегда профессионально, да и Каллига и Йорк для организации засады просто напрашивались… но о нас предпочли «забыть». Ирония, да – происшествия на Сандре и на Корне связаны как раз с лицами, носящими ключевые фамилии! То есть, грубо говоря, если кто и должен послать свои корабли и силовиков разбираться с кучкой неудобных ренегатов, то как раз Дажи и Пау, чью подготовку мы уже оценили. Ну что поделаешь, нельзя успеть всё, а упомянутые ремы всё-таки имеют «заточку» на организацию наукоёмких процессов вроде разработки оружия. И что-то у меня есть стойкое подозрение, что на всё про всё у них просто не хватает людей. То есть о нас в итоге проще «забыть». Ведь по большому счёту на руках у нас сейчас по-прежнему ничего нет – ни места размещения новой лаборатории, ни даже полного понимания преследуемых Иоганном рем Пау целей. Зато, если продолжим «копать» или сунемся туда, где расположилась новая база, тогда нас точно попытаются прихлопнуть. То же касается и возврата на имперские территории… Но в остальном мы как тот самый Неуловимый Джо из анекдота[28] – никому не нужны. А теперь давайте решать, что будем делать дальше. И как.

– Хм. Кажется, это называется «непоражение», – после нескольких минут молчания подала голос Латта, покосившись на полностью ушедшую в себя Нату и сидящую с отсутствующим лицом Флою. – Не самый плохой исход. Но я краем уха слышала, что ты как раз и желал избежать чего-то подобного?

– По большей части потому, что жить с мишенью на спине даже там, где стрелков быть вообще не должно, мне всё равно не нравится, – открыто ухмыльнулся я. Супруга удивлённо подняла на меня глаза; уверен, что сидящая на мостике «Гордости» Натана сейчас точно так же отреагировала на мои эмоции. – Однако благодаря моим жёнам, Флое и тебе, Нурс, это «непоражение» лёгким движением руки превращается… ну, пусть будет – в «непобеду». А может, и в полноценную победу, это мы ещё посмотрим. По крайней мере, зная замечательные личные качества дядюшки… Самое главное, для этого даже делать-то особо ничего не надо – просто продолжать держаться вместе и подождать…

– Миш. Так, чисто для справки, – тихо, почти на ухо прошептала мне Нурс, пока я с улыбкой созерцал сцену встречи моих женщин и детей. – Когда люди говорят «вместе решим», обычно это означает «найдём решение совместно», а не «я всё уже продумал заранее, каков будет ваш положительный ответ?».

Я специально отстал на пару шагов в шлюзе после того, как мы перебрались с борта «Рыбы» на АКШ-28. Не нужно быть псиоником, чтобы предсказать реакцию основательно насидевшихся в не таком уж и большом атмосферно-космическом шаттле Гора и Лиссы. И даже то, что они заранее почувствовали состав нашей делегации, как и царившие настроения, накала чувств ничуть не уменьшило. Скорее, наоборот!

– Ты специально подождала полдня, чтобы сообщить мне это именно сейчас? Сама же первой высказалась «за», – отмахнулся я от наёмницы, не желая отвлекаться от самой, пожалуй, умилительной картины, что видел в своей жизни.

Нет, серьёзно. Двойной вопль «мамы вернулись!» меня едва не оглушил – я даже пожалел, что снял шлем сразу.

А уж какое выражение лиц было у Наты, Натаны и Флои! Для последней запись в «мамы» была подтверждена самым что ни на есть натуральным и достоверным способом – коллективными обнимашками! Двое подростков, ничуть не заморачиваясь выбором или очерёдностью (или «мелочью» вроде штурмовой подготовки у обнимаемых!), притиснули слегка ошеломлённых таким проявлением чувств девушек и женщину друг к другу и к себе. Мелкие просто светились от счастья, а вот супруги и мехна… скажем так, до конца расслабиться всё-таки не смогли.

– И только сейчас осознала, что мне грозило в противном случае. – Латта с ехидной гримаской чуть кивнула в сторону семейной сцены. – Не хочу, чтобы из меня сомнения, если они возникнут, выдавливали!

Тот компромисс, в рамки которого нам всем пришлось втиснуться (ну ладно, ладно – я некоторым образом заставил всех втиснуться), несколько диссонировал с понятием хорошего конца неприятной истории… Ну, что сказать? Перефразируя какого-нибудь героя стандартного американского боевика, «у нас тут жизнь, мать её, а не долбаная космоопера». В реальности не бывает киношных хеппи-эндов, хотя бы потому, что любая история для любого человека по-настоящему заканчивается только с его смертью. Любое действие порождает последствия, а уж последствия того, что вся моя семья оказалась втянута в некое действо на самом высшем политическом уровне, не могут быть незначительными. Я смог убедить всех, что нашёл самый лучший выход из сложившейся ситуации, что знаю, что делать. Но… сам не сомневаться просто не имел права. Единственное, что я мог сделать для своей семьи и других небезразличных мне людей, – взять бремя ответственности за принятое решение на себя, и теперь мне его нести.

– Папка! – О, вот и до меня дошла очередь. Хитрый манёвр частично помог: доля излитой на меня детской радости уже была поменьше, чем доставшаяся принявшим первый «удар». Тем не менее Нурс оказалась в очередной раз права: от захвата за шею со всей силой чистой и незамутнённой дочерней любви все размышления о превратностях будущего тут же покинули мою голову. Воздуха!.. Смех смехом, но я реально забеспокоился и даже попытался разглядеть, не появились ли на шеях Флои и Наты от нежных ручек Василисы синяки. Хорошо хоть, Егор уже в том возрасте, когда мальчики свои чувства к отцам так ярко выражать стесняются… Или просто побоялся прибить родителя на фиг.

– Пап, мы, как только вы вышли из прыжка, кучу системок[29] получили… «Рыба» правда теперь наша? И корабль, и отряд?! Вы на Йорк за этим летали? Ты ведь давно уже это придумал, да? – выпалил сын, как только его сестра всё-таки соизволила меня отпустить.

Глаза Гора выдавали его с головой. Думать о чём-то другом он сейчас мог только с огромным трудом. Что ж, прекрасно его понимаю: если какое место во вселенной-1 я и Гор с Лиссой и могли в какой-то мере назвать домом, так это был борт «Панцирной рыбы». Даже несмотря на всё то, что там произошло, именно на этом среднем грузовозе и я, и они в первый раз смогли почувствовать себя не чужими в новой для нас реальности, именно на «Рыбе» мы встретили Флою, осознанно сразили своих первых врагов, стали теми, кто мы сейчас… и чуть не погибли, отбивая судно у врагов на орбите восьмой планеты системы НК-4. А теперь вообще забрали себе корабль, отобрав его у предавшей нас Кобры. Ну и какой мальчишка в четырнадцать – пятнадцать лет откажется стать офицером на рейдере наёмников? Тут даже не играет роли, обычный ли это подросток с мирной планеты или уже прослуживший год рядовым диверсантом ветеран нофо. Скорее, последний гораздо отчётливее понимает все преимущества своего нового положения.

– «Да» на все вопросы. – Я не удержался и растрепал сыну причёску, в очередной раз мысленно поразившись, как быстро он успел вытянуться и насколько взрослым уже выглядит.

Когда мы влипли во всю эту передрягу, Егор макушкой мне даже до подмышки не доставал, а теперь почти одного роста со мной! Ещё и перерастёт, пожалуй. На Земле процесс был бы заметнее – там для отпрысков пришлось бы регулярно покупать новую одежду, а здесь, когда мы месяцами ходили в одной и той же броне, самостоятельно подстраивающейся под тело носителя…

Чёрт, как долго я, оказывается, не мог просто побыть с семьёй. Даже собрав всех вместе, я больше думал о решении насущных и острых проблем, о тренировках и слаживании немногих доступных боевых единиц и о выживании, ни на секунду не позволив себе стать просто отцом… А детки тем временем уже почти выросли. Что ж, надеюсь, теперь я смогу и себе позволить маленький кусочек семейного счастья. Тем более состав семьи у меня за последние два с половиной года увеличился в прямом смысле вдвое: после пропажи Наты нас было трое, а теперь аж шестеро.

– Собственный отряд на собственном корабле – это круто! Мы даже впятером круче рем Дажа были, а теперь вообще всех раскатаем. – Вася, как всегда, мыслила более предметно, чем брат. Даже эта фразочка вышла у неё не как хвастовство, а как этакий мрачный для противников прогноз. – Теперь летим брать «Корону Кас» на абордаж?

– Что?! – Я едва не поперхнулся, краем глаза заметив, что Латта, отошедшая к Юну и Делонга, раскашлялась от неожиданности. – Откуда такой вывод?

– Ну, это же очевидно, – удивлённо взглянула на меня дочь. – Если где ещё и можно найти указания на координаты новой лаборатории пространства, то только на борту «лифта». А ты разве не для этого «Рыбу» захватывал вместе с подконтрольными бойцами?

– Гхм… – Я почувствовал, что взгляды всех присутствующих скрестились на мне. – Если я скажу, что меня ни разу не посещала подобная мысль, это будет неправдой… Хотя атаковать гражданский корабль ФСС на территории федерации, да ещё на орбите достаточно освоенной и далеко не пустой планеты – это очень плохая идея, дочь, не находишь? В любом случае так получилось, что планы… несколько изменились.

– Так вот почему мамы в таком странном настроении… – серьёзно резюмировала мгновенно сделавшая какие-то выводы мелкая… и незаметно мне подмигнула! – И что мы будем делать дальше, папа?

– Что мы точно не будем делать дальше, так это гоняться за прошлым в попытке изменить настоящее. – В кои-то веки кривую улыбку удалось не допустить на лицо. – Настало время задуматься о будущем… и начать его создавать. Прямо сейчас.

– Чувствую себя героем романа о космических пиратах! – радостно выдал сын.

– Может, всё-таки наёмников? – скептически поправила его сестра.

– Папа говорил, что карьера наёмников нам не подходит, помнишь? – логично указал Гор. – Значит, мы стр-рашные и благородные космические пираты!

Делонга на секунду не удержал выражение лица, да и Юна, надо полагать, также не знакомого с литературой одной технологически отсталой планеты из другого измерения, под шлемом перекосило ничуть не меньше. Здесь, где космическое пиратство было самой настоящей непритязательной реальностью, романтизировать «работников ножа и плазмомёта» было, мягко скажем, не принято. И уж тем паче те, кто занимался таким «бизнесом» на более или менее регулярной основе (как те же нофо), никогда добровольно в этом не признаются. Учитывая, что период накопления стартовых капиталов у теперь вполне респектабельных владельцев крупного бизнеса в периферийных системах всегда так или иначе связан с несправедливым отъёмом честно нажитого…

– Егор. – Я вздохнул и тоже поморщился. Без проблем держащие чувственную связь дети не особо нуждались в словесном обмене восторгами – это же не техническая информация, в конце концов. Но как же не поддеть любимого папочку… космические тролли, блин! Впрочем, лучше уж так: подростковый бунт в исполнении обученных псиоников-диверсантов – это… несколько не то удовольствие, которое я хотел бы пережить. Пусть уж лучше потихоньку сцеживают яд на окружающих, чем сотворят какую-нибудь глупость… Хотя кого я обманываю? Чувствую, моё выступление на борту космического буксира во время полёта ещё на самой первой миссии полтора года назад по поводу достойного будущего для детей мне будут припоминать долго и регулярно, по поводу и без. – Мы не будем нофо…

Нурс весело фыркнула.

– …в классическом значении этого слова. – Я чуть повысил голос, оглядывая остальных. Мы все – моя семья и «Буря» – собрались сейчас на палубе комсостава «Рыбы» для выполнения одной… гм, процедуры. Формальной, но важной. – По крайней мере, я не мечтаю годами торчать на краю ареала, охраняя одних шахтёров и вырезая других ради нескольких процентов прибыли. Вы, надеюсь, тоже? Впрочем, если кто против, мы ещё можем всё переиграть… – Я со значением посмотрел сначала на Нурс, потом на Натану. На борту АКШ-28 наконец состоялся разговор в полном составе, где я высказал свои мысли о том, что нам следует делать теперь, и предложил остальным сделать то же самое. Результат… Впрочем, он был предсказуемым.

– Нет уж. По-моему, уже пробовали, и почему-то в итоге никому не понравилось, – комично пожала узкими плечами наёмница, почти дословно повторив свои ранее озвученные аргументы. – Не отвертишься.

– Миша, как ни крути, это ты всех нас сюда привёл, тебе и вести дальше, – развела руками Натана. – И если желаешь доказательства в рамках формальной логики – ты сам сказал: по большому счёту, ещё ничего не кончилось. Коней на переправе не меняют.

Ната просто взяла меня за руку и чуть сжала пальцы. Флоя вообще ничего не сделала, но я и без всяких слов, жестов и псионики ощущал её поддержку. Я перевёл взгляд на подрывника и хакера, заставив Юна вздрогнуть. Делонга отреагировал более спокойно, но и его такое внимание несколько напрягло. Н-да. С этим тоже нужно будет что-то делать: мужики и раньше были не особо инициативными, а теперь, после длительного общения с одарёнными, и вовсе сникли. Надеюсь, Латта их расшевелит, пока просто времени не было. Нас и так слишком мало, тех, кто может и должен принимать решения. Я не Кобра и прекрасно понимаю, что в одиночку не потяну. Особенно с тем рядовым составом отряда, что набрала предыдущий капитан. Я по диагонали успел просмотреть личные дела… и вспомнил много прекрасных русских матерных слов и выражений. То-то к нам никто не полез, когда мы разборки в командном центре корабля устроили… Ладно, эта проблема далеко не самая главная, по крайней мере – пока.

– Флоя… – Я ещё раз внимательно вгляделся в лица (и в одно глухое забрало шлема) самых близких мне людей в этой вселенной и приказал: – Начинай.

За то время, которое я проработал мерхом в экипаже «Панцирной рыбы», ни разу не видел, чтобы какая-то грузовая палуба оказалась более-менее свободна на срок больше нескольких часов. Что логично: содержание здоровенного судна недёшево даже с учётом того, что вместо целой ремтехслужбы порядок на борту многие годы поддерживала Флоя с двумя своими роботами-помощниками. Любой простой коммерческого карго-борта мгновенно оборачивается значительными издержками, вот и приходится забивать каждый свободный кубический метр полезной нагрузкой. Потому понимаю пристрастие имперцев-аристократов к их знаменитым катерам и откровенную зависть со стороны других кораблевладельцев: да, места для груза и лишних пассажиров немного, зато и в обслуживании корабль промежуточного класса гораздо проще. Хотя тут дело, скорее, в том, что конструкторы этих посудин не пытались выжать из «железа» максимум эффективности при использовании максимально дешёвых материалов и ограниченного набора доступных технологий, а наоборот, старались создать нечто максимально комфортное в эксплуатации и надёжное. Ну и отсутствие необходимости соблюдать принцип модульного построения тоже сыграло свою роль: когда все части системы собраны в одном месте и заранее подогнаны друг к другу, то и поломок «от эксплуатации» нет.

Я свернул окно видеотрансляции с абсолютно пустой грузовой палубы, где, выполняя мой первый приказ в новой должности, уже начали собираться рядовые наёмники моего (раз я их глава) отряда, и переключился на внешние сенсоры. По «Гордости» Даж, висящей в пустоте борт о борт с «Панцирной рыбой», обманчиво-неторопливо передвигались Пак и Ен, оставляя за собой широкую полосу демонтированной брони внешней обшивки. Ещё несколько часов – и корабль останется «голым», тогда придёт черёд устройств и установок, расположенных между внешним и прочным корпусом. Только так можно быстро добраться до большей части внешних сенсоров, сопел ориентации, турелей ПКО и пресловутой маскировочной установки. После – маршевые двигатели, энергосистема, гравитационные пластины и самое ценное во всём катере – рубка. Точнее, система псионического сопряжения. Увы, но позволить себе владеть ещё и краденым имперским судном могли бы ищущие справедливости в глазах императора Натана рем Вил и Натана рем Пау (последняя – так и вообще практически законно), но никак не какие-то там наёмники с края ареала. Особенно учитывая тот набор оружия и спецсредств, что «прилагается в комплекте». Зато никому и в страшном сне не приснится, что ту же самую систему пси-контроля можно «на коленке» прикрутить к кораблю, никак для этого не предназначенному, – для обычного, даже высококлассного техспека это запредельная задача. Для обычного, но не для мехны, разумеется. После модернизации «Панцирная рыба», конечно, и близко не достигнет кондиций корабля ВКФ империи, но любого «частника», попытавшегося нам «наступить на хвост», будет ждать бо-ольшой сюрприз! Ситуация у НК-4-8 больше не повторится. Мне и одного раза за глаза хватило…

На грузовой палубе стоял неразборчивый гул голосов.

Ничего удивительного, конечно: когда в одном месте собирается полсотни человек, особенно знакомых друг с другом, тихо обычно не бывает. Однако, стоило платформе транспортёра-погрузчика поднять восьмёрку комсостава над головами нофо, и болтовню как отрезало. А дальше… был сюрприз.

То, что Кобра с последним набором «Рыбы» немало поработала, было видно по её отметкам в личных делах. Собственно, их даже было больше, чем в сумме всех других. Нет, с точки зрения формальной логики не подкопаешься: если набирать личный состав отряда из парней и девушек, в первый раз решивших взять в руки оружие, а ветераны по твоей прихоти уволены все до единого, волей-неволей придётся «запачкать ручки» и лично. Но экс-капитан в этот раз превзошла сама себя: в числе этих пятидесяти не было никого старше двадцати стандартных лет, зато нижняя возрастная планка начиналась от четырнадцати. Подозреваю, были бы нофо ещё моложе, если бы физические кондиции позволили им полноценно укладываться в нормативы обращения с оружием.

Законы и права человека на планетах фронтира, как ни странно, существовали. В несколько отличном от более цивилизованных планет ключе и со своей местной спецификой, но совсем беспредела обычно не было. Другое дело, что твоя дееспособность, в том числе и по возрасту, окружающих волновала ровно настолько, насколько ты можешь выполнять финансовые обязательства… вплоть до защиты кошелька силой. Это было хорошо заметно даже по ещё недавно благополучной Каллиге: в Танисе местным гата было абсолютно плевать, кто по ту сторону прилавка… или прицела. Есть бабло – и нальют, и дури продадут… и пристрелят точно так же без всяких эмоций. Можешь таскать оружие? Взрослый. Не можешь? Тогда сам себе дурак. Когда наёмные отряды с Йорка выгребли из городов бывшей колонии империи всех перспективных рекрутов, то в наборе пушечного мяса и вовсе перестали особо сдерживаться. Молодость ведь тоже товар, особенно в обществе, победившем старость. Огромный разрыв в жизненном опыте позволяет лепить из новобранцев нужный человеческий материал… обычно банальное пушечное мясо, конечно. Кобра таким тоже не брезговала; несколько сменив в последнее время род деятельности, к своему пополнению отнеслась, так сказать, творчески.

Немаленькое помещение, где сняты все технические переборки с крепёжными узлами для грузов, толпа – и вдруг вся эта масса разумных совершает какое-то монолитно-цельное движение, превращаясь в чуть кривоватый (сверху это оказалось заметно), но строй. Десять рядов по пять человек. За моей спиной тихо выругались несколько голосов. Не сдержалась не только Нурс, но даже Делонга. Н-да… даже у помешанных на традициях старины имперцев шагистика на плацу есть только у спецвойск – это привилегия, кстати. Однако бывшей хозяйке «Панцирной рыбы», похоже, нужны были не бойцы, а солдаты. Сначала послушание, а боевая эффективность на втором месте. Долбаная больная параноидальная маньячка… Хотя ладно. Может, оно и к лучшему.

Паузу я уже достаточную выдержал, пора начинать говорить.

– Всем привет! – Приветствие диссонировало с видом построившегося отряда, но придумать что-то другое я просто не успел. Да и потом – не мои проблемы, блин! И так придётся нести отсебятину вместо подготовленного текста. – Как вы уже знаете, командный состав «Панцирной рыбы» претерпел некоторые кадровые изменения, и теперь я хочу рассказать, чем всё это обернётся для вас лично. Каждый из вас подписал расширенный пятилетний контракт с правом его последующего продления – фактически, вы все обязались выполнять любой приказ, исходящий от нас, офицеров. Именно такие контракты подписывают все, кто собирается служить в армии или в СБ любой корпорации, вне зависимости от звания. Думаю, во многих ваших случаях не обошлось без давления сложных жизненных обстоятельств, так что вы хорошо понимали, на что идёте. Собственно, как я вижу, вы всё уже и на себе вполне испытали, и, поверьте, я сам не в восторге от ситуации. Вы – новички, а я предпочёл бы увидеть на вашем месте уже опытных нофо. Но вы согласились на контракт, я же стал вашим командиром, и обязательства я привык выполнять все, а не только финансовые. Получается, выход для нас только один: стать друг для друга полезными настолько, насколько это возможно. Вы от своей службы отряду ждёте возможности заработать и получить боевой опыт, мне же от вас нужна не только максимальная боевая эффективность и подчинение руководству, но и способность выполнить любую, в том числе и самую нестандартную задачу.

Я замолчал, любуясь, мягко скажем, не восторженным выражением лиц – далеко не все смогли уследить за своей мимикой, но молчание сохранялось. Жёстко их Кобра вымуштровала. Правда, испытание крепости нервов ещё только начинается… Ох, не собирался я выступать так круто, но… сделаю ставку на молодость собравшихся. Любого более-менее опытного нофо после задуманного мне пришлось бы или отпустить, или пристрелить – инстинкт самосохранения у «солдат удачи» ого-го какой! Я и сам, попав в такую ситуацию, наплевал бы на юридические и другие последствия и сделал бы ноги. А этих я, скорее всего, смогу склонить на свою сторону. Главное – нажать достаточно сильно, но не переборщить.

– А теперь я скажу вам то, о чём вы наверняка и сами уже подумали. Действительно, нофо – это не тот, кто выполняет любую задачу, наёмники решают определённый круг вполне конкретных проблем. Да, это так… вот только «Рыба» не обычный отряд и не обычный корабль. Знаете, я думаю, моя предшественница вам уже что-то такое говорила… потому – от слов к делу. Ната, дорогая, не поможешь? – Я указал рукой на вертикальные направляющие платформы подъёмника, возвышающиеся над нашей «трибуной». Мобиль был способен уложить три стандартных контейнера один на другой, так что запас длины оказался вполне достаточным для демонстрации.

Жена скептически на меня посмотрела, но, ничего не сказав, лишь едва заметно пожала плечами: твоё решение. Отодвинула с дороги замешкавшегося хакера и… без особых видимых усилий согнула двутавр. Даже не прикасаясь к нему руками. Сколько раз я уже подобное видел и всё равно каждый раз восхищаюсь. А уж как впечатлился рядовой состав отряда… Если раньше нофо просто молчали, то сейчас повисла совсем уж мёртвая, гулкая тишина.

– Это псионика, – чувствуя себя капитаном Очевидность (благо текущее звание позволяло), произнёс я, следя глазами за Паком и Еном, которых мне пришлось оторвать от демонтажа «Гордости». «Помощники» по стеночке просочились мимо строя и ловко взобрались по повреждённой направляющей у меня за спиной, одновременно включая плазменные резаки. – У нас в отряде четверо псиоников, которые при необходимости будут принимать участие в операциях. А вот эти два робота, которых вы наверняка не раз видели за проведением ремонтных работ, средние киберплатформы мехнов. Ещё одно средство усиления для выполнения других задач.

Я кивнул Флое, и та, без слов поняв меня, скинула через сеть нарезку кадров с боевых операций, которые вызвали довольно впечатляющий эффект. Зрители прониклись явно гораздо сильнее, чем во время первой демонстрации, – псионика для большинства была чем-то далёким и не относящимся к ним, а вот наличие разумных механизмов пугало.

Так, остался последний штрих…

– При необходимости мехны и псионы будут работать… – сообщил я присутствующим, – вместе с вами. Выступать поддержкой или выполнять роль основной ударной силы, в зависимости от ситуации. Как видите, мы действительно подготовились к решению любых задач. Могу поспорить, сейчас многие думают: «Я на такое не подписывался», – так ведь? Я бы мог поиграть в демократию и предложить тем, кто не желает оставаться на борту, разорвать контракт самостоятельно… Но – увы. Неустойку вам просто не выплатить. Были бы средства и перспективы – вас бы здесь не было. Хотите вы того или нет, выбора у вас нет… а нам нужны люди, как я уже говорил. Правда, вы-то как раз не слишком подходите – с такими навыками и знаниями, как у вас сейчас. И это придётся исправить. – Я остановился и оглядел собравшихся: многие растеряны, но невменяемо напуганных вроде не видно. И все смотрят на меня. Супер. Что ж, страшилки рассказаны, пора выкладывать из виртуальной корзины работодателя пряники… ага, и кнуты. – Я уже сказал, чем будет заниматься «Панцирная рыба» вообще, но теперь, наверное, стоит пояснить это более конкретно. Есть задачи, с которыми могут справиться наёмники, например, охрана, гонять пиратов, помочь в перераспределении собственности. Есть задачи, которые решают службы безопасности корпораций и полиция. Есть те, которые решает армия и флот. Частью эти задачи перекрываются, так всегда бывает, но из-за этого же у монозвёздных, да и у многозвёздных государств всегда есть проблемы, которые не так просто решить. Если тройка «больших» способна подготовить спецотряд под конкретную задачу, то у остальных решением подобных неприятностей занимаются люди вроде нас. ВИП-уровень нофо, если можно так сказать. – Я абсолютно уверенно вещал сейчас о вещах, о которых по большей части только догадывался. Но ведь логично же? «Экологическая» ниша есть, значит, должны быть и те, кто её занял и обжил. И сомневаюсь, что их много. А нет – так что нам мешает стать первыми? Хотя, судя по успехам дядюшки Иоганна, вполне возможно, вторыми… – Как вы догадываетесь, платят за такую работу очень хорошо. Платят отряду, а отряд – вам. Но это даже не самое главное. Люди, подобные нам, наперечёт. Тот, кто не захочет продлить контракт в конце пятилетнего срока, уже не пойдёт открывать собственное дело или работать барменом в собственном баре, хотя это будет любому из вас тогда вполне по средствам. Нормальное гражданство на самых преуспевающих планетах АСМ в обмен на работу инструктором спецназа – это минимум, на который можно рассчитывать… тем, кто доживёт. – Последнюю фразу я произнёс нарочито резко и громко и с удовлетворением отметил, как отчётливо вздрогнули уже заметно сбившиеся ряды бойцов. Хорошо я их прокачал, сам от себя не ожидал, честно. Да и остальной комсостав, я чувствую, тоже, как ни странно, проникся. Хотя вроде бы всё обговорили заранее. Вот что значат правильно подобранные слова перед скоплением народа. – У нофо есть правило: новички учатся на примере старших товарищей, отрабатывая пушечным мясом… Что, кто-то не знал? Рад, что смог просветить. На нашем «уровне сложности» обойтись расходным материалом не получится, тут вам повезло. Мы готовы вас учить, поверьте: мы, ваш комсостав, способны вдевятером поменять власть на отдельно взятой планете, если захотим. Ваша задача – научиться тому, что мы знаем, в кратчайшие сроки… и не облажаться потом в реальном деле. Пока вы почти никто – скорее обуза, чем реальная сила, так что вы уж постарайтесь. Пожалуйста. Где-то месяц «Панцирная рыба» простоит на модернизации, и ещё месяц-два займёт другая работа, вряд ли больше. Вы должны выложиться на все сто, потому что иначе доставшийся вам уникальный шанс будет бездарно потрачен. – Я замолчал. Как-то внезапно оказалось, что всё, что хотел донести до личного состава отряда, я сказал. Разве что… – На этом месте речи командиры обычно говорят об ответственности и пугают карами за всякие проступки вроде неподчинения приказам, дезертирства и прочего. – Я не удержался и хмыкнул. – Не буду этого делать, уж извините. Лучше скажу вот что: сейчас вы хоть и состоите в отряде, но вы – не отряд. Отряд – это коллектив, где все работают как единый механизм, где каждый может доверять каждому – в нашей работе, знаете ли, это часто главный залог успеха. И мы, комсостав, сделаем всё, чтобы оправдать ваше доверие, и ждём от вас того же. Только так можно добиться чего-то, кроме забвения. Всех. Всё действительно сейчас зависит от вас.

– Мощно задвинул, пап! Меня аж пробрало, – признался мне Егор, едва за нами захлопнулись тяжёлые створки бронекапсулы палубы комсостава.

– Зато и нубов из ЛС пробрало до самой жо… до самых пяток! – хихикнула Лисса. – Видел, как они к стенам жались, когда мы мимо проходили? У-у, стр-рашные и ужасные профи-головорезы!

– Зря смеёшься, – осадил я дочь. – Мы вообще-то такие и есть. Специалисты по отъёму жизни и собственности разными средствами. Если уж на то пошло, только Флоя и я – технические специалисты. Да и то у меня, например, опыт работы с техникой… тоже тот ещё.

Вася прекратила улыбаться и крепко задумалась. Замечательно. Теперь жёны и Нурс.

– Кстати, мне показалось или ко мне у вас во время моего выступления были какие-то вопросы? – После речевого экспромта я чувствовал себя порядком утомлённым, и хорошего настроения мне этот факт не добавлял. – Дайте угадаю: «Что это за пургу он несёт о „наёмниках другого уровня”» – так?

– Там не только об этой было, как ты говоришь, пурге, – дипломатично подсказала мне Нурс, быстро переглянувшись с Натаной. – Я понимаю, зачем ты накрутил этих мальчиков и девочек, но с озвученными будущими «клиентами» точно вышел перебор. Да правительства планеток из АСМ скорее удавятся, чем допустят кого-то постороннего к своему грязному белью, а если и допустят, то потом постараются пристрелить, а не заплатить и отпустить с деньгами.

– Нурс, – прервал я увлёкшуюся наёмницу, – ты ничего не забыла, нет? Например, как два малолетних, едва обученных псионика при поддержке двух помощников и мехна раскатали триста с лишним человек? Во встречном бою в узких коридорах корабля, находясь в сумеречном состоянии сознания. Да мы даже без поддержки нашей, с позволения сказать, будущей «боевой элиты» способны физически уничтожить решивших не платить уродов и поставить на их место других… не за бесплатно, конечно. Это я оставляю за скобками наш корабль, который после апгрейда, конечно, будет слабее одиночного крейсера ВКФ империи, но не очень. Думаешь, я шутил о смене правительств? Наземная армия и космический флот – это хорошо и здорово, но не против точечного удара. К тому же в дела по-настоящему сильных миров мы не полезем… сначала. Наработаем репутацию на корпорантах и более слабых.

– Хм… – Теперь и наёмница ушла в глубокую задумчивость.

Что интересно, во время моего спича даже любящий влезать в любой разговор Юн промолчал: похоже, и его придавил масштаб описываемого будущего. Так, теперь надо окончательно расставить всё по местам.

– Следующий вопрос: «Зачем нам всё это?» Позвольте, я объясню. «Панцирная рыба» с её частично новым вооружением и оборудованием, а также наша собственная сила как боевого соединения для имеющейся работы на фронтире избыточна и одновременно… недостаточна. Не нужны наёмникам броня и оружие уровня центральных миров. Их эксплуатационные издержки просто не отобьются, как и корабля. Стрелять из пушек по воробьям расточительно, а стрелять придётся. Я уж не говорю о мизерном доходе в пересчёте на человека – то-то Кобра изыскивала способы заставить всех свободных заниматься «подработками»… Но это не главное. Помните, что я говорил насчёт превращения «непоражения» в лучший исход? Мы заявим о себе императору как группа, потенциально способная заменить шайку Иоганна рем Пау. Только это будут просто ничем не подкреплённые слова. Мы же будем так иметь хоть какой-то запасной вариант на случай, если первая группа явно выйдет из-под контроля – пока мы не составим себе определённое портфолио. Нужно, чтобы к нам, дорогие мои, те-кто-надо относились серьёзно. – Я прервался, вдохнул-выдохнул: после одной публичной речи «завестись» на новую для более узкого круга получилось с полоборота, чего я совсем не планировал. Н-да, так и получаются публичные политики: там поговорил, тут выступил – и вот уже не можешь остановиться… Кстати, какая интересная мысль! Надо это тщательно обдумать. Потом. – На все незаданные вопросы ответил? – вкрадчиво поинтересовался я у изрядно «загруженных» обдумыванием неоднозначных перспектив соратников. – Если на все, то у нас тут дополнительная куча работы образовалась с нашим «детским садом», и начать нужно уже завтра, пока «накрутка» ещё действует. Это не считая того, что нужно составить план дальнейших мероприятий и определить, когда и кто поведёт АКШ-28 дежурить на Йорке, пока мы будем модернизировать наш основной рейдер. Короче, прошу всех в капитанский жилой блок – совещаться будем… опять.

Система Симатра, планета Симатра.

Резиденция императора

Два месяца спустя после описанных событий

Здесь и далее в качестве названия частей использованы строки из стихотворения А. Теннисона «Улисс».

Шанда – портативная система биологической очистки, генерирующая направленный поток излучения и звуковых колебаний, буквально выжимающий и испаряющий из органики воду и разрушающий биогенные макромолекулы. Продвинутый аналог современной земной УФ-лампы, используется для биологического обеззараживания помещений и предметов, один из обязательных инструментов любого мерха.

Событие подробно описано в 32-й главе 1-й книги цикла.

Подробнее о том, что чувствует человек под нейростимулятором «грань», описывается в 1-й части 1-й книги «Космооперы».

Парсинг – в данном случае перехват и анализ с выделением служебных и информационных пакетов.

Имеется в виду эпизод из первой книги цикла – столкновение детей Миша и команды «Бури» с бандитами в рубке мостового крана.

Реальный факт.

Подсчёт проводили британские экологи.

Существует распространённое мнение, что правое полушарие отвечает за эмоции, а левое – за логику. Это не так. Полушария универсальны и в каком-то смысле функционально дублируют друг друга, хотя далеко не полностью, но о специализации первой реакции на разные события у разных полушарий говорить можно смело.

Типы скелетных мышц человека (и млекопитающих вообще) делятся по максимально эффективному для них виду работы: красные – сильные и быстрые кратковременные усилия (спринтерский бег), белые – долговременные статические усилия (держать груз, висеть на руках), розовые – смешанный тип, имеющий недостатки и достоинства тех и других. Считается, именно розовые мышцы позволяют спортс менам устанавливать достижения, недоступные обычным, даже тренированным людям. Тип мышц может смениться от спектра и характеристики силовых нагрузок на организм человека, но изначально имеются генетические предпосылки, позволяющие некоторым людям с ходу выделяться в спорте ещё с детского возраста. Цветовые названия условные, разумеется, кровенаполненные мышцы человека все красного цвета, окраску визуально по оттенку может различить лишь специалист, взяв биопсию.

События, упоминаемые в этом и предыдущем абзацах, описаны во 2-й книге цикла.

Малый борт (транспортёр) шаттл-«рама» (не путать с атмосфер-но-космическим шаттлом, «челноком»!), он же в просторечии «раскладушка» – простейший строго пустотный тихоходный транспорт, предназначенный для перевозок на небольшие расстояния между объектами в открытом космосе широкого спектра грузов (в том числе людей), не оборудованных собственными маневровыми двигателями. Состоит, как видно из названия, из складной каркасной рамы и нетканого герметичного (обычно это свойство не используется) полога-кокпита, аналогичного по свойствам материалу гражданского скафандра. «Раскладушки» из-за компактных габаритов хранения чрезвычайно распространены и есть почти на любом корабле.

Это событие подробно описано в 1-й книге цикла.

1 Адаптированный перевод на русский. На самом деле Ната говорит что-то вроде: «Планеты, по размерам, гравитации, давлению в атмосфере и другим параметрам пригодные для нахождения человека на их поверхности без тяжелой защиты». На дереше это одно слово, на русском выражение «планеты земного типа» будет ближайшим по точности аналогом.

Следовое количество – крайне незначительное количество, находящееся на пределе обнаружения аналитическими методами (хим.).

Не совсем верный перевод научного термина «эффузивные горные породы». Эффузия – буквально «излияние», то есть горные породы, образовавшиеся в ходе излияния лавы. К эффузионным горным породам относится, например, очень широко распространенный на Земле базальт.

ОПГ – организованная преступная группировка. Официальный синоним слову «банда», имеющий более широкий смысл.

События детально описано во 2-й книге цикла.

«Доставка» – межпланетная организованная преступная группировка, специализирующаяся на организации логистики любых (в том числе и запрещённых к распространению) грузов в любую точку освоенной части галактики.

Быстрее света работает только дальняя связь, для осуществления нужен комплекс специального оборудования, типа того, что было вывезено из ЦДС Каллиги наёмниками отряда «Панцирная рыба». Раз Миш упоминает время в пять суток, значит, именно столько нужно радио или световому сигналу, чтобы добраться до места дрейфа катера. Для сравнения – орбита Плутона пролегает всего в пяти световых часах от Солнца.

Спиральные (нормальные) галактики имеют, как правило, более-менее выраженную структуру: ядро, где звёзды расположены плотно и близко, и гораздо менее плотные рукава. В данном случае под «границей» понимается условный перпендикуляр от настоящего местоположения героев до ближайшей «боковой поверхности» того рукава, где во вселенной-1 расположен ареал человечества.

В данном случае правильной транскрипцией (дереш – русские слова, заимствование из имперского диалекта, англицизмы) было бы суперлифтеры, «превосходные подниматели тяжестей», по аналогии с шоу-спортсменами, поднимающими негабаритные тяжести (пауэр-лифтинг – спорт, пауэрлифтеры – те, кто им занимается). Но из-за известного уже привычного слова лифтёр, имеющего совсем иное значение (лифтовая прислуга в гостинице), я решил оставить так, как в тексте.

Событие подробно описано во 2-й книге цикла.

Об особенностях цивилизации мехнов можно прочесть в 1-й и 2-й книгах цикла.

ЛС – личный состав. В командном чате наёмных отрядов принято сокращать часто повторяющиеся типовые словосочетания для экономии времени на ознакомление с текстом уведомлений и приказов.

И. о. КО – исполняющий обязанности капитана отряда. Обычно префикс «КО» перед позывным капитана наёмного отряда не добавляется – все знают, кто именно их командир (а для забывчивых есть окно статуса отряда). Однако в ситуациях, подобных произошедшей на «Панцирной рыбе», требуется указать, почему лицо, отдающее распоряжения, имеет на это право.

Подробности в прологе 1-й книги.

Сидят два ковбоя в салуне, один местный, второй проезжий. Мимо проносится вихрь – грохот, пальба, крики. Шокированный гость спрашивает:

– Джим, что это было?!

– О, это, друг мой, Неуловимый Джо.

– А почему его прозвали Неуловимым Джо?

– Потому что его никто не может поймать, друг мой.

– Но почему его не могут поймать, Джим?

– Да потому, что не нужен он никому!

Системных сообщений.

НО – наёмный отряд. Очередное типовое сокращение для командного чата.