Моя сестра произнесла клятву Мору. Попалась в ловушку этих коварных пришельцев, и я отправилась за ней, сломя голову.

Оказавшись в другом мире, опрометчиво решила, что быстро дойду до цели. Но с каждым новым шагом вязла все глубже, топталась на месте. Будучи девочкой совестливой и ответственной, вскоре связала себя новыми моральными обязательствами.

Изучая новый мир, поняла, что до сестры не так просто добраться. Она у владык клана Мор. Люди — бабочки не снисходят до простых «человечков». Им минимум короля подавай. Вот и выходит, что единственный путь к Мору лежит через короля Горация. А как пробиться к королю, если путь к нему преграждают герцоги, до них — маркизы, графы и виконты? Как победить всю эту бюрократию? Я уж о злобным соседских баронах молчу, что пытаются поглотить и расхитить мои земли, а меня подложить к себе в постель. Я ведь женщина красивая и слабая без защитников и покровителей.

Аз есмь баронесса Валерия Балейская с гектарами земли и стариками да малолетними девочками, висящими на моей тоненькой шейке. На мое поднятое из упадка хозяйство позарились местные амбициозные и алчные господа. Да и на меня саму, что душой кривить?

Но в самый критический момент, когда готова была сорваться и порвать голыми руками всех стервятников в лице лордов и рыцарей, мне выпал шанс сойти с тропы войны и не брать грех на душу. Сомнительный шанс, я бы сказала…

Меня приглашают на бал к герцогу и вынуждают найти себе жениха, дабы не была лишена титула и земель. С целью приблизиться к королю, решила, что муженек мой должен быть как можно влиятельнее! Ради сестры абстрагируюсь и приму все, как должное. Сыграю роль, поиграю на нервах и чувствах, разобью парочку сердечек. Стерва с холодным сердцем баронесса Валерия Балейская цинична к чувствам мужчин.

Ведь люблю я только его, голубоглазого и с крылышками… Но и обижена до такой степени, что даже если будут меня терроризировать, к нему не обращусь. Гордая… да, и горжусь этим. Все по жизни сама. Что в Подмосковной губернии, что в другом мире.

Карета несется с бешеной скоростью для этого мира. Двадцать километров в час по отнюдь не немецким дорогам. Была бы я бутылкой шампанского, то разорвало бы толстые зеленые стенки в клочья от такой мозготряски минут через десять.

А мы мчимся сломя голову уже пять часов! Потому как позади скачут рыцари Юджина, железками потряхивая, чтобы им не ладно. Нахальный маг все никак не уймется. Из — за него собиралась в спешке, приводя себя в товарный вид, не все взяла, что хотела. А еще не выспалась! Второй день уже не высыпаюсь! Как во время запоя в онлайн игры!

Со мной эскорт из менее прославившихся бандитов, именуемых доблестной гвардией баронессы Балейской. А еще на меня смотрят круглые глазенки Миры, Поли и их мамочки Серафимы, все три с особой радостью согласились сопровождать меня и поддерживать в трудную минуту.

Не знаю, как это сделал Милан, но через все дорожные посты на границах владений лордов нас пропустили слету. А Юджина похоже задерживали, как моги. Влиятельный у него, видимо, покровитель, этот маркиз Эрих.

Пока ехала, любовалась просторами и местными достопримечательностями, что проносились с «бешеной» скоростью. Даже пару замков и десяток отдельно стоящих башен приметила на горизонте. Чем ближе к дворцу герцога, тем плотнее деревни и больше народа. Вскоре и строения стали величественнее, на этаж, а то и два повыше.

Кучер объявил, что въезжаем в первый город. Это не был Семистрелья. Название не запомнила, потому как дальше было еще штук пять городишек. Все они напоминали мне поселки городского типа с большой плотностью населения. Если представить вьетнамский рынок на птичьем базаре, картинка выйдет как надо. Суета, шум, гам и беготня. Народу кишит. Оно и понятно. Крестьяне стремятся поближе к высокому лорду, под его крыло и защиту. Ведь чем ближе к герцогу, тем меньше произвола.

Заночевали на постоялом дворе без приключений. Утром отправились дальше. Теперь уже спокойнее. В итоге дорога отняла четыре дня моей жизни.

И вот, к вечеру четвертых суток мы прибыли к стенам столицы герцогства.

Тут — то я удивилась по — настоящему. Каменная стена и мощные ворота распахнулись перед маленькой и ничтожной кареткой. Пропустили не сразу, провели досмотр кареты, путем заглядывания в нее и получение ослепительной улыбки от меня красивой и кудрявой. Оказывается, у них уже «море на замок», вечером никого не впускают и не выпускают, порядки герцога, комендантский час и все тому подобное. Для титулованных баронесс исключение? Ага, размечталась. Просто дали страже денег.

Въехали в город… Среди леса деревянных домов море кирпичных строений, есть и похожие на монолитные, то есть каменные. И все это обросло вокруг величественного замка, которому конца и края не видно. Местность в огнях, красками сверкает, ну точно не обычным огнем, а скорее магическим! Ярче всего светятся знамена на башнях замка, до которого кучер решил не спешить.

Гостиница найдена добротная. Разместилась сама, ребят поселила и проплатила на неделю вперед, от чего вызвала бурю позитивных эмоций у управляющего.

До открытия бала два дня! Девочки визжат с глазами на выкате. Никогда в жизни дальше речки Балейской губернии не выбирались. М — да… Что бы с вами было, увидели бы вы Москву. Дурынды радуются, а у меня живот крутит от волнения. Одеревнилась я… ой, как одеревнилась!

Утро началось у меня примерно в обед. Никто не будил. Девочки и сами дрыхли, забот ведь никаких, только я, если что в голову взбредет. И взбрело.

Ездила я как — то на экскурсию в города золотого кольца России. И в каждом городе как минимум по магнитику или колокольчику, а то и статуэтке какой на память прихватывала. Вот сейчас те же побуждения. Побывала на другой планете, а ничего толком нет памятного. Надежда, что мы с сестрой вернемся назад не голые, есть. Ведь люди — бабочки в одежде к нам прилетели и пыльцу отсюда перевезли. Я про ту, которой меня Эрей Авель угостил.

— Госпожа, запомните название нашей гостиницы, — пропел мне в след управляющий. — Зеленая роза…

Быстро перекусила и выскочила на улицу с острым желанием поскорее покинуть стены комнаты. Признаться… ломка. В обычном походном платье, ничем не примечательном и немного неуместной жилетке решила прогуляться по улицам. По первому впечатлению здесь довольно тихо и уютно. Улочки маленькие, движение дорожное не плотное, пробок нет. Оглянулась на гостиницу. Трёхэтажное кирпичное здание. Запомнила ориентиры в виде белой башенки справа и парочки крылечек соседних домов с красивыми клумбами цветов. Вокруг больше такого не увидела. Шагнула на тротуар, все вымощено камнем. Довольно старому, судя по сальному цвету и значительно большим прорехам.

Пронеслась карета, рулевой которой горланил довольно нервно. Меня чуть с ног не сбила и унеслась в сторону замка. Который отсюда видно довольно хорошо. Массивные стены и шпили до небес. Странно, но днем по первой же улочке город показался мне невзрачным. Ночью он был красочней.

Потопала до перекрестка, прячась в тени домов. Солнце склонилось за полдень. Но довольно жарко. И совсем не свежо. Запахи невкусные витают, потому как смешиваются друг с другом. Порой ощущение складывается, что где — то поблизости канализация, или кого — то стошнило в подворотне.

Стучу низеньким каблуком по неровным камушкам тротуара, мимо проходят люди, пробегают мальчишки и девчонки. Все в своих заботах. Девочки, похожие на кухарок с фартуками бежевыми ходят с корзинками и прочей поклажей. Их доминирующее множество. Нервно выдыхаю, я уж точно не кухарка. Минимум императрица, а то и властительница мира. Просто пока еще сквозь тернии иду.

— Дочка, подай бабушке слепой, — раздалось так неожиданно.

Обратила на нее внимание. Старая дряхлая бабушка в проеме между домами сидит. Закоулок темный и злачный.

— А откуда вы узнали, что я именно дочка? А не сынок? — Уточняю ехидно.

— От тебя пахнет цветами, дочка, — улыбается та, пряча глаза. Замечаю, что лицо обезображено, аж страшно стало.

В кармашек жилетки полезла, монетку первую же попавшуюся взяла. Серебряник оказался. Значит, судьба. Протянула ей, проверяя на слепоту. Не реагирует. В руку вложила.

Бабулька без зазрения совести на зуб попробовала, удивилась.

— Спасибо, дочка.

— Дареному коню в зубы не смотрят, — фыркнула я раздосадованная.

А если бы медяк? Не взяла бы, побрезговала?

Поспешила дальше, чтобы не слушать ворчаний. Народ вообще не воспитанный, в чем убедилась на следующем повороте. Когда меня чуть с ног не сбил толстый мужик. И даже не извинился.

Плетусь, рот на все разеваю в поисках лавки или магазина какого — нибудь. Решила поспрашивать прохожих.

— Госпожа, две улицы прямо и направо, там увидишь, — пробормотала розовощекая кухарка на ходу.

Сделала шагов десять, меня окликнули.

— Госпожа, — подскочил мальчишка лет двенадцати. Одет относительно прилично. Волосы чистые, каштаном поблескивают. — Ты неместная?

— А не похоже?

— Прогуливаешься, — отвечает с укором. — Кто без дела, тот нездешний. Проводник не нужен тебе? А то заплутаешь.

— И сколько возьмешь за услуги свои?

— Три медяка, — улыбается.

Протянула серебряник. Так… а у меня вообще есть, эти копейки медные? Или только серебро да золото? Что — то я не обратила внимание на это, когда брала размен за камни у разбойника.

Повел в подворотню. Остановилась.

— Э нет, дорогой, — говорю строго. — Ты меня сейчас заведешь в засаду. Я до рынка знаю дорогу. Ты мне лучше там подскажешь, где что продается.

Фыркнул. Мальчишка с характером.

Дошли до нужного перекрестка и там направо, как кухарочка сказала. Длинная улица усеяна нищими, просящими подать. А дальше площадь виднеется с массами народа. Сразу шум и гам поднялся. Колесный транспорт вокруг скрипит, копыта о камень стучат, лошади жрут, бабульки бранятся.

Карета навстречу, из — под колес едва успевают убраться, устроившие посиделки местные бомжи. Русский матерный витает в воздухе. Я таких слов еще не слышала.

Мальчонка мой за руку взял да так нагло, что я и опомниться не успела, тащит через суету. В нос ударила мерзопакостная вонь.

Мимо меня проезжает карета. Из окошка женщина смотрит. Наши взгляды встречаются четко. Очень красивая, глаза ясные светло — зеленые, волосы вьющиеся рыжие, кожа белая. Вылетая французская певица. На шее блеснуло ожерелье разноцветными камнями с вишню каждый.

Карета дальше поехала, мальчишка за руку тянет. А у меня в голове ее фотография осталась: молодая, красивая девушка с печальными глазами, будто птица в клетке. Посмотрела на меня с завистью, хотя по одной карете можно судить, что живет безбедно.

Будто в подтверждение моих слов, за каретой пронеслись всадники. Рыцарей пятнадцать. И у всех доспехи необычные, блестят так ярко и мощно… На меня никто даже внимания не обратил. Я мышь серая в походном невзрачном платье и с мальчиком за руку.

Птица в клетке… эта мысль не отпускает. Дошли до рынка. Лавки рядами, как и везде. Самый оптимальный вариант для массовой торговли.

— Что ты ищешь? — Спросил мальчишка.

— Пока не знаю, — пожимаю плечами. — Ты будь рядом, хорошо?

Кивнул. Пошла вперед. Булочками запахло, мясом. Еду продают. Несколько рядов продуктов миновала, чтобы до вещевой части рынка дойти. Устремилась на цветное, как ворона. Люди толкаются. Сперва подумала, что это хроническое крестьянское хамство. А оказалось дело в другом. Тесноту создавали господа, что тоже шастали по рынку с охраной, которая нагло толкала всяких кухарок и проходимок вроде меня.

— Расступитесь! Разойдитесь!

— Дорогу графине!

— Дорогу виконтессе!

— Дорогу баронессе! — Крикнула я, не выдержав очередного хамства со стороны наемников разодетой госпожи.

Мужчины расступились в недоумении. Когда я злая, выгляжу очень опасно. Уверена в этом. Перед зеркалом репетировала.

У одной лавки довольно большое скопление охраны разных мастей. Через плотную стену мужчин вижу мелькающих особ в красочных платьях. Зашли в большую лавку с бальными платьями и выбирают себе новые наряды.

— Я предпочитала раньше шить на заказ, — говорит одна другой тоненьким певучим голоском.

— У Боска шикарные платья, — отвечает ей женщина постарше. — Их возят из Заморья.

— Да, почтенные леди, — подхватил щупленький мужичек. — Весь товар пришел из портов Вифии. А дальше три месяца пути, чтобы вы увидели это чудо.

— Великолепно! — Восклицает еще одна дамочка.

Да тут целый цветник собрался. Пытаюсь прорваться. Мне преграждает путь охрана.

— К графине Селесте не велено пускать, — пробурчал крупный усатый мужчина, вылитый монгол.

— А я и не к ней! — Рычу. — Лавка общая!

— Что за суета?! — Раздалось грозное. Передо мной предстал рыцарь метра в два ростом. Глаза хмурые, но добрые. А на кого ему злиться, если все такому громиле уступают?

— Баронесса Валерия Балейская, к вашим услугам, рыцарь, — выдала, глядя на него исподлобья. — Лавка общая, хочу посмотреть товар. Или это владения графини?

— Баронет Норд Ирнский, — Поклонился. — Рыцарь…

И бла — бла — бла. Орден такой — то вассал того — то. Мне по большому счету плевать на него. Хочу платья посмотреть, пока эти куры все не раскупили!

Посмотрела на него пытливо. Пропустил.

Расфуфыренные дамы на меня покосились.

— Норд! — Раздался грубый, но женский визг. — Какого бескрылого владыки?!

— Миледи, она…

— Лавка общественного пользования, — рычу, покосившись на нее.

Женщина лет сорока пяти, активно борющаяся с неизбежностью. Судя по глазам и чертам лица была довольно хороша собой. Тоненькая фигурка, длинная шейка.

— Норд! — Издала вопль снова. — Убери ее.

Гаркнула, а взгляд увела. Я оказалась сильнее.

— Не могу, миледи. Она баронесса Валерия Балейская.

Снова на меня посмотрела, глаза голубые раскрыла вместе со ртом. Нахмурилась.

— Графиня Селеста Инрская, — произнесла надменно, настроив голос на нужные нотки. — Что за неподобающий вид для баронессы. Вы из какой деревни свалились, деточка?

— Из Балейска, — пожала плечами. — Граничит с Поляной миров которая. Вам это о чем — то скажет?

— А вы дерзкая особа, — бросает Селеста, кривясь.

— Я тоже рада с вами пообщаться, графиня, — выдаю ехидно и отворачиваюсь к платьям.

Трогаю ткань. Очень мягкая, но сшито будто другими нитками. Ощущение, что они сильнее ткани, тянут ее, рвут. Вывернула рукав наизнанку одного из нарядов попроще. Тем временем один из продавцов настороженно погладывает на меня. Заметила его беспокойство, даже почувствовала.

— Все экспорт? — спрашиваю. — В смысле, из — за моря?

— Да, из Заморья, госпожа, — кивнул продавец.

— Ткани, или уже сшитое? — Пытаю дальше.

— Сшитое, — прохрипел, сглотнув.

— Боск, кто? — Говорю строго.

— Он занят с графиней Селестой, — шепнул продавец.

— Я занят, госпожа! — Брякнул надменно тот, решив, что так поддержит графиню в споре со мной.

Ну что ж. Решила подпортить его репутацию, раз считает себя приближенным к графине. И ей настроение опустить. Будучи из семьи не богатой, я часто закупалась на рынках. И сшитое подвальным способом определяла четко. Любителей утверждать, что их товар из Европы раскусывала с особым цинизмом.

— Вот это что такое? — Сую ему платье под нос с вывернутым наизнанку рукавом.

— А что не так, леди? — Возмущается.

На меня смотрят строго другие дамочки.

— Шов! — Рычу. — Нитки рвут ткань. Сшито все криво, а это что за заплатка? А? Ну — ка отвечай?!

Покраснел, глазки бегают. Вырвала платье у графини из рук. Начала подол перебирать. Возилась минуту. Вокруг меня уже толпа титулованных особ собралась.

— Госпожа, побойтесь владык, вы решили, что это подделка? Ткани каких нет во всем городе!

— Вот! — Воскликнула победно, демонстрируя обрывки ниток. — Сшито из простой одежды. Вы, дорогой торговец лукавите. Картина маслом: выкупаете из — за моря дешевые вещи и перешиваете тут. Предприятие выходит довольно выгодное. Ну? Что скажете в свое оправдание?

Над лавкой нависла тишина. Гам отдаленный, но не тут. Оглядываюсь. Толпа стоит не малая, зевак море, солдаты едва сдерживают. Собрались на скандал посмотреть. Быстро они…

Взглянула на графиню, кипящую от злости и пожирающую глазами купца Боска.

— Я третий год подряд беру у тебя товар, — прошипела Селеста.

Молчит, затрясся.

— Взять его, — прошипела графиня, и Боска схватили охранники и повели куда — то.

Начал причитать и молить о пощаде. Ну тюрьма по нему плачет, не виселица же?! Боже! Ну, кажите, что не виселица?!

Селеста посмотрела на меня, глаза ходят снизу — вверх. Будто сомневается гадость сказать или поблагодарить.

— Вы владеете навыками швеи? — Выдала злобно.

— Нет, — ответила быстро. — У меня сеть заводов одежды по всему северному побережью Атлантики.

Большей чуши я еще не выдавала. Графиня опешила.

— А это где такое?!

— За морем, — пожала плечами и растягивая уголок рта для улыбки.

— Э… — начала неуверенно. — Тогда я должна вас поблагодарить, леди э?

— Валерия, — улыбнулась ей и присела слегка в реверансе.

Вот тут — то графиня и растаяла. Будто лед сошел, стена упала, птички запели, цветы распустились, и музыка романтическая заиграла. И я такой котенок с большими глазами «обнимемся? Ну давай обнимемся?»

— Я была с вами несколько груба, леди Валерия. Если вы приглашены на бал к герцогу, буду рада с вами пообщаться и узнать, как живут в Заморье.

— Да, леди Селеста, — кивнула, расцветая еще больше. Я ж такая милая и безобидная.

Не успела и глазом моргнуть, как графиня ретировалась вместе со всеми своими подругами. И я осталась наедине с помощниками Боска, скользнули недобрые взгляды. Я отшатнулась, ибо солдат уже нет, лишь зеваки и прохожие.

Мою руку подхватила теплая цепкая лапка мальчишки — проводника.

— Пойдем, я покажу тебе настоящие бальные платья, леди Валерия, — усмехнулся.

— Все — то ты уши востришь, — укорила. — Давай представляйся и ты.

— Филан, — ответил и повел сквозь толпу. А я глазами цепляюсь за лавки с побрякушками.

Настояла на своем, пошла по сувенирам. Хотя тут не оказалось специализированных мест, все продавали всякой ерунды по чуть — чуть.

Заинтересовалась посудой. Чисто хозяйский интерес. Вскоре перешла на бокалы, стаканы, сосуды непонятной формы. Мое удивление работам местных стеклодувов вскоре переросло в восхищение, фантазия у умельцев играет, будь здоров. Чего только нет: спирали всякие разноцветные, стеклянные цветы, бутоны…

Понесла меня река искусства по лавкам этого нескончаемого добра. Здесь и народу поменьше. Люди в основном за едой на рынок приходят. А местные аристократки за одеждой.

— Трех капель в бокал будет более чем достаточно, — услышала я шепот за пологом закутка ближайшей лавки. Не знаю, почему обратила на это внимание. Наверное, именно на шепот такая реакция. Когда люди громко шепчутся — это привлекает.

— А как я узнаю? — Ответила женщина, молодая по голосу.

— Три синих и два зеленых камня на бокале, один из зеленых будет отличаться от другого оттенком.

— Когда?

— На третий день.

— Сколько у нас будет времени? — Взволнованный женский голос передался неким волнением и мне.

Затевалось что — то… И это не мое дело. Стала отходить.

— Недуг продлиться не боле месяца с неизбежной…

Больше не услышала, поковыляла дальше. Кого — то хотят отравить. И бокал с камнями синего и зеленого цветов я уж точно не возьму на балу. Вообще пить не буду!

Переключилась на драгоценности. Красивые заколки, брошки, гребешки.

— Все подделка, — прошептал на ухо Филан. — Давай отведу к нормальному товару.

Отдернулась и посмотрела на него хмуро.

— Ты меня к своим не води, знаю я такое. Рекламщик мелкий. Сама разберусь.

— Есть по дешевке, краденное, — пожимает плечами. — Зачем переплачивать? Зачарованных предметов тоже навалом. Я покажу, Валерия.

Отмахнулась. Решила девчонкам что — нибудь купить. Бижутерия иногда тоже глаз радует. А им — то зачем сильно ценное? Отберут еще и неприятностей на голову получат.

Купила сумку для покупок из ткани. На авоську смахивает. Зато самое удобное, что смогла найти. Набрала брошек, заколок и всякой мелкой мелочевки. Продавец пытался впарить мне стекло за изумруды и рубины. Раскусила живо. У меня нюх на обманщиков. Их тут целый рынок!

Добралась и до лавок с драгоценностями. Тут вообще тишина, как в библиотеке, дамочки спокойные, в основном ходят мужчины солидно одетые. Ни на кого не смотрю, все внимание на товар. Вся их хваленая «тонкая работа» довольно грубая. Если из мягких металлов еще кое — как выходит что — то дельное. То с золотом очень тяжело. Даже камень с золотым обрамлением, и то не ровно окантован. А об огранке я вообще молчу.

Понравилось одно колечко с сапфиром. Я на синее падкая. На свет посмотрела, исплевалась вся. Но твердо решила, что надо купить себе хорошее кольцо, серьги и колье на балл. Не одевать же бриллиантовое?! Все равно что в запорожец кожаные сиденья поставить. Я всего лишь баронесса, а буду носить на шее пол казны герцогства. Меня заподозрят в какой — нибудь взятке или государственной измене.

— Может леди интересуют зачарованные драгоценности, древние работы эльфийские мастеров? — Притянул мое внимание… гном!

Смотрю на него ошарашено. А он на меня испуганно. Старенький, лысенький. Не знаю, почему именно на гномов так реагирую.

— Мое дело предложить, госпожа, — произнес с опаской. — Простите, что отвлек…

— Нет, нет, что вы, покажите конечно, — выдаю, будто извиняясь.

— Тогда прошу вовнутрь, — произнес загадочно гном и раздвинул шторки. — Тут все что ворам не жалко, а там бесценное.

Прошмыгнула. Закуток просторный и очень светлый. Крыша палаточная с большим количеством окошек, да и лампы масленые повсюду. Внутри мужчина в кафтане, что — то рассматривает, примеряет. Его гномка обслуживает. Мордаха широкая о чем — то ему распинается.

— Вас интересуют сапфиры? Или в целом голубые и синие камни? Могу предложить изделия с топазом, голубым бериллом или диамантом. Если вы ценитель самой высокой роскоши, есть и голубой бриллиант. Также, имеются голубой нефрит или лазурит из Заморья…

Рот открыла перед витриной. Столько всего, глаза разбегаются.

— Давайте начнем с колец, — предложил подавая роскошное изделие с синим камнем. — Это сапфир…

Начал рассказывать мне, попутно предлагая все новое и новое. Каждый раз удивляя все больше и больше. Распинался, перечисляя изготовителей и всякие свойства, немного истории и мест где были найдены камни, клады, какие мастера делали и все в этом духе.

Вскоре его речи перешли в фоновое радио, а я примеряла кольца, серьги. Зеркало нашлось. Все, что под руку попадалось, нравилось. От некоторых изделий ощущала легкое покалывание, от других — умиротворение и спокойствие, были и те, что разжигали некую страсть в моем сердце и заставляли двигаться, бежать, делать что — то. Все это в мыслях, борьба в голове. Внешне я спокойна и нетороплива.

Но «лихорадка роскоши» меня поглотила. Без покупок я уйти никак не могла!

— Двадцать пять золотых, — назвал цену гном. Я сделала свой выбор, купив кольцо и серьги с сапфирами, хотя очень хотела колечко с голубым бриллиантом. Но денег, к сожалению, на такое у меня не было.

— О! — гном заметил мой браслет — лук. — Знаете, я готов купить у вас этот чудесный браслет из серебра. И буду безумцем, но соглашусь уступить вам за меньшие деньги бриллиантовое…

— Нет, — оборвала его песню. Мысль о том, что могу лишиться своего оружия, доставила дискомфорт. Не сдержала эмоций.

— У вас хороший вкус, леди, — раздался мужской голос очень некстати.

Обернулась. Тот самый мужчина, что был до меня. Тридцатилетний брюнет с густыми ресницами, от чего возникал эффект подкрашенных темно — карих глаз. Морщинки придавали ему харизмы, а улыбка растянутая с намерением очаровать все это портила.

— Мое имя Клавдий, позвольте узнать ваше?

— Валерия, — прошептала неуверенно. Кажется, горло пересохло от его внимания.

Взял мою руку и поцеловал галантно.

— Такие женщины, как вы не покупают себе украшения, — произнес ухажерски. — Но раз вы здесь, не могли бы вы помощь мне выбрать браслет для дамы моего сердца? Ваш вкус впечатляет.

— Госпожа, что на счет моего предложения, — занервничал гном. Тут явно что — то не чисто. Видимо, он понял, что это за вещь.

Решила разжечь в нем другой интерес, чтобы отвлечь. Достала из кармана камни, которые были у Долтана в тайнике.

— Вы можете оценить их стоимость, пока я с сэром Клавдием разбираюсь с браслетом?

Кивнул. Пошла помогать. Я же девочка добрая. Однако уже насторожилась, потому как заметила удивление на лице незнакомца, тот увидел горсть камней, что протянула в большие загребущие лапы гнома.

— Вы нашли клад? — Спросил между делом.

— Наследство, — ответила кратко. — Сколько лет даме сердца?

— А это имеет значение? — Удивился наигранно. Пытается очаровать меня своей мимикой. А мне смешно. Улыбаюсь.

— Дамы разного возраста предпочитают разные украшения. Для молодой оно должно быть утонченное, чтобы подчеркнуть ее миловидность и хрупкость. А для дамы в возрасте — больше, массивнее, чтобы придать статус и респектабельность, — выпалила отсебятину.

— О! — Воскликнул. — Вы разбираетесь в ювелирных изделиях? Мастерица?

— Нет, — отшучиваюсь. — Сеть заводов на северном побережье Атлантики.

Смеется.

— Весьма удивлен, что такая богатая леди и без должной охраны, — иронизирует.

— Сама за себя могу постоять, — смеюсь.

— Ей шестьдесят, — вдруг говорит серьезным тоном. — Моей даме сердца шестьдесят. Что посоветуете в таком случае?

Провозилась минут сорок с ним. Этот шутник постоянно клеился ко мне. В конце стал раздражать. Предложила два, что мне понравились, а он продолжает сомневаться, время тянет. Спас гном, подавший знак, что готов изложить свою цену.

За камушки дал сто двадцать золотых монет, как раз хватило на кольцо с голубым бриллиантом, от которого была в неописуемом восторге. Хотя там было и посерьезнее колечко, но гном заломил баснословные деньги за него. Покрутила, повертела несбыточную мечту, вздохнула тоскливо и отдала обратно, а пальцы — то не разжать! Гном хитер, снова предложил его за браслет и все купленное.

В своем мире и мечтать о таком не могла. А тут… ну прям судьба благоволит. Пересилила себя, отказав. И так попала под влияние роскоши. Хочу больше, хочу дороже! И чтобы бриллианты, да покрупнее! Магия, не иначе. Стряхнула наваждение. Покупки и так нереально дорогие.

Два совершенно разных кольца и оба подошли, как родные. Сразу и надела вместе с серьгами. В мочках жмет с непривычки, но терпимо. Красные баронские цыганские перстни смотрелись теперь особенно ужасно. На время бала оставлю только одно, как свидетельство о титуле.

Казну баронскую растранжирила и довольная пошла дальше платья высматривать. Чуть — чуть и серебра, и золота осталось. Да, и дома вещей зачарованных навалом. Там Нил по особо важному заданию через своих проверенных ребят сбывает часть. И так уже сундук серебра лежит пылится.

Вышла, откланявшись. А Клавдий за мной!

— Позвольте сопроводить вас, вечереет, знаете ли.

Согласилась с опаской. У меня на руках целое состояние.

Не сразу поняла, что за нашей парочкой следует еще дюжина рыцарей, железками гремя. Сглотнула и осунулась. Посмотрела на Клавдия с опаской. А тот улыбается счастливо. Вот скотина довольная, я в его руках. Дождется темноты и отберет все.

— С вами все в порядке, леди Валерия? — Забеспокоился. — Вас кто — то преследует или ждете кого?

— Это ваши рыцари позади? — Уточнила ангельским голосом, кивнул. — Знаете, у меня отец воевал. Я видела их каждый день, и большое скопление военных людей меня несколько нервирует.

— Понял вас, миледи! — Воскликнул бодро и дал знак своим.

Пошли дальше вдвоем. Хожу по лавкам одежды, народа теперь, как назло, мало. Роюсь в платьях, а сама думаю, как бы незаметно свалить. Выискиваю своего мальчонку — проводника. Пропал куда — то Филан мой.

— А вы не местная, леди Валерия? — Стал задавать наводящие вопросы. Съежилась, прощупывает уже почву и готовит платформу для злодеяния.

— С чего вы так решили? — Строю из себя овечку, теперь и платья не милы, смотрю на них без интереса.

В мыслях только одно — надо сваливать.

— Одеты по — походному, охраны нет. Да и впервые вижу вас в столице.

— Я инкогнито, — выдаю. — У меня слишком много вассалов, и они затопчут тут весь город и прохода не дадут. Решила выйти из — под опеки. Как в легенде про короля, который выходил в массы притворяясь нищим.

— Как интересно! Совсем забыл спросить! А вы случайно не приглашены на бал его превосходительства герцога Нестора?

— Ну да, он меня очень ждет, — нагло лгу. — И спохватится, если не явлюсь. Кстати, вы не знаете графиню Селесту? Мы с ней разминулись. Меня и ее тридцать рыцарей нервировали.

— О! — Восклицает. — Вы знаете Селесту? Тогда беру свои слова обратно по поводу того, что вы неместная. Хочу пригласить вас в свой дом, буду рад, если отужинаете со мной.

Ага, и отзавтракаете. Заманивает. Уткнулась в очередную шмотку, делая заинтересованный вид.

Молчит в ожидании, похоже, дыхание затаил. Плохо дело. Надо бежать!

— Подождите здесь, сэр Клавдий, — говорю хрипло и перехожу в другую лавку.

Опешил, на лице недоумение. Но я — то знаю, что ему надо. Ну где мальчишка?!

— Филан?! — Кричу, как только ныряю в другой ряд.

Шмыгаю в третий, врываюсь в толпу. Ускоряюсь, перехожу практически на бег. Оглядываюсь, преследования нет. Только везде почему — то рыцари доспехами блестят! Вот я попала! В чужом городе и так облажаться! Учил меня папа, что нельзя демонстрировать свое благополучие в незнакомых местах. А если это человек Юджина? Все ж это по их мнению казенное, а я контрабандистка получается или воровка.

Спасительная цепкая лапка хватает меня в самый неожиданный момент. Чуть не взвизгнула. Мальчишка смотрит, мол куда.

— Филан, давай до гостиницы моей, э… Зеленая роза называется. Знаешь такую?!

— Конечно… Валерия, ты знаешь, что тебя преследуют?

Душа в пятки! Заметив мой страх, потянул за собой.

Выскочили с рынка, в улочку нырнули. Мальчонка ускоряется. Оглядывается.

— Бежим! — Вдруг командует.

Ощущаю, что позади действительно кто — то ускорился за нами! Мчусь за мальчишкой. Проскочили улицу, завернули в узкий проулок. Петляем. Становится все темнее и темнее.

— Долго еще до гостиницы? Вы вообще туда идем? — Спохватилась, когда вышли в безлюдный переулок.

Остановился Филан, посмотрел на меня скептически, недобро так…

Впереди три фигуры зловещие показались. Обернулась, позади тоже двое нарисовалось.

— Прости, Валерия, — прошептал мальчишка. — Я им задолжал. За сестру готов любого предать. Отдай им все, цела останешься.

Смотрю на него, как на врага народа. Вот сволочь мелкая. Прошмыгнул через мужиков. Лица из темени выплыли, словно пленка проявилась. Остервенелые, озлобленные, голодные морды. В руке у одного нож. Куда деваться? Стены сплошные по обе стороны этажа на два.

— Не кричи, — прохрипел один из них пропитым голосом. — Иначе порежем еще. Поняла, госпожа?

— И без лишних движений. У меня свиток магический, сожгу, только дернись, — раздалось позади.

— А хороша, — протянул сиплым голосом тот, что с ножом. — А точно без охраны, Фил?

— Я увел от преследователей, — ответил мальчик важно.

Лук сам возник у меня в руке. Первым же выстрелом пригвоздила руку с ножом. Истошный вопль поднялся, едва другие успели опомниться.

— Магичка! — Взревели разбойники и стали уносить ноги.

Усмехнулась злорадно.

— Гори, тварь! — Гаркнули позади. Развернулась и увидела, как в меня летит рулон бумаги! Инстинкт самосохранения заставил отшатнуться. Усыпило бдительность лишь то, что кидавшие стали убегать. А рулон не показался мне чем — то опасным. И зря…

Жар накрыл буквально через мгновение. Свиток превратился в шар, что быстро разросся перед самым падением. Словно бутылка с горючей смесью ударился о землю и стал распространяться. Огонь перекинулся на меня, будто живой. Ужас пронзил еще до ощущения какой — либо боли от ожогов.

Моя одежда вспыхнула, как солома! Вот теперь — то я взвыла! Забилась пытаясь потушить огонь, но он только раздувался. Жар!! Боль!! Все это сразу накрыло и превратилось в безумие. Я горю и больше ничего не соображаю. Падаю… Дикая боль на коже, в носовых пазухах и горле. Гарь пожирает изнутри. Задыхаюсь, не в состоянии больше кричать. Тело превратилось в одну сплошную боль.

Мощная лавина, появившаяся из неоткуда накрывает меня. Будто ванну воды вылили сверху. Удар такой, что бьюсь затылком о камень вымощенной улочки. Сознание мутнеет.

Ощущаю, что больше нет жара от огня. Лишь дикая, тупая и одновременно пульсирующая боль. Будто кожа дотлевает. Если конечно от нее что — то осталось. От волос то уж точно ничего…

Помню, как меня нашли стражники, отпугнув стервятников, что пытались забрать вещи. На украшения уже было плевать, но все порывы потревожить меня приносили боль. Вздутая кожа на пальце не дала снять кольцо, ощутила лезвие ножа, разбойник, видимо, решил отрезать мой палец. Но не успел. Вовремя прибыли представители власти. Шуму я наделала, все и сбежались.

Вдруг стало плевать на все это материальное. Еще бы. Я чуть заживо не сгорела. Лишь одна мысль не давала покоя. Теперь я некрасивая. Вижу это во взгляде старичка — лекаря. Закинули меня стражники в первую же больничку, увидели на мне украшения. Один потянулся снимать, второй его осек. Совестливый попался.

Пытались выяснить мою личность, а я говорить не могу. Горло обожгла. Больно даже дышать. А сквозь шок и пелену не оставляющих ощущений горения чувствовала, что мир вокруг обезумел.

Так и бросили у старика.

Страшное началось после. Что называется — лечением. Ладно мази, кое — как стерпела, дал мне травки дурманной, полегчало. А когда одежду вместе с кожей отдирать стал, вот тут — то я провалилась раз десять в беспамятство от дичайшей боли.

— Потерпи, деточка, — приговаривает старик, дергаясь погладить где — нибудь, а на мне живого места нет. — Как же ты жива осталась после такого, держись дитя, я за дворцовыми магами отправил, они облегчат твои страдания.

Реву, от слез щиплет кожу. Соленая капля, сползая, как ножом режет.

Мучаюсь, лежать больно. Тлеет мое тело, будто продолжает плавиться кожа. Счастье жалкой инвалидки приходит, когда очередной раз проваливаюсь в черную дыру. В голове бред, мысли в месиво превращаются, красные точки пульсируют. Не могу ни о чем больше думать кроме, как о боли. И она не отпускает. Мази приносят некоторое облегчение, но стоит пошевелиться и все начинает тлеть заново.

Меня посещают дурные мысли, что лучше бы я умерла и не страдала больше так.

Я не стесняюсь хрипеть от боли и звать маму, стараясь сильно рот не открывать. Ибо лицо стянуло…

Звала маму. А пришел Эрей Авель.

Он просто снял крышу и убрал стены дома, где я лежала, взял меня на руки и унес…

Ветер ласкает по нервам, играя на них, как на струнах. Всегда мечтала летать. Вижу город под собой, что стремительно уменьшается в размерах. Какая — то часть разрушена. С чего бы это?!

Могучие руки держат меня и совсем не приносят боли.

Солнце скользит лучами по белым волнам. Облака подо мной, будто белые сливки, что так и хочется лизнуть. Зеленый остров, висящий в небе, приближается стремительно. От порывов ветра протрезвела, освобождая мысли от боли и безумия. Разум очистился, посветлел. Он готов воспринимать как прежде.

Что такое счастье, мама? Это когда рада тому, что есть и больше ничего не надо, доченька. Нет, мама. Счастье — это когда от тебя… твоих предрассудков ничего не осталось, и ты прикасаешься к нему.

Сильные и заботливые руки опускают меня в золотой благоухающий омут. Почему — то я знаю, что это пыльца в чистом виде, приправленная всей необходимой магией. Пыльца людей — бабочек клана Эрей, что предназначена для подаяния своей королеве Клесане. Их последний сбор урожая.

Отдаленные голоса членов клана Эрей несут укор и полны отчаяния. Но Эрей без имени не слушает их, он делает свое дело, ни секунды не сомневаясь. Спасает меня, мою красоту и как следствие психику. Нельзя оставаться нормальной после тех ощущений. Я это знаю, жила в мире информационных технологий.

Мой разум отчищается от боли и ее следов, магия пыльцы затирает воспоминания об этом, размывает их, отдаляет. Она изгоняет все черное, что впитало мое тело и разум. Всего лишь страшный сон, что уже не вызывает резких эмоций и ассоциаций.

Я счастлива, потому что он рядом, смотрит на меня с такой заботой.

И меня совсем не смущает, что видел такой жалкой. Вдобавок, я еще и голая. Зато кожа на месте и волосы отросли. Так… стоп. Почему они золотые?!

Белую, нежную кожу пальцев ласкает травка, как приятно еще ощущать. Мне нужно вылезать отсюда, но он продолжает сидеть рядом. Все мое тело чешется, я хочу поскорее окунуться вон в тот водопад, что несется с небес прямо на лужайку и почему — то не растекается по ней.

— Эрей Валерия, — произнес Эрей без имени с такой мягкостью, что меня стало клонить в сон.

— Эрей Авель, спасибо тебе.

— Я Эрей без имени, — прошептал с неким укором и попытался сделать строгий вид. Ты мой хороший…

— Я нарекаю тебя этим именем, аминь, — произнесла и улыбнулась.

Улыбнулся в ответ.

— Тебе лучше, Эрей Валерия?

— А как я выгляжу? — Хмурюсь с улыбкой. Хочется кривляться и радоваться рядом с ним, как маленькой беззаботной девочке.

— Если я скажу, что красота — это всего лишь пыльца. Ты поймешь меня?

— Это я тебе говорила. Слова твоего брата — близнеца.

— Эрея Авеля?! — Гигант вскочил, тем вызвал мое беспокойство.

Сжалась вся в золотой воде, обхватив себя руками. А он обошел сзади и опустился ко мне. Прямо ухом к моей голове прислонился. Ощутила блаженство, когда почувствовала тепло его тела.

— Если он произнес наставление, Эрей Валерия, прошу, перескажи его мне, — простонал гигант. — Это высшая честь для меня. Я и не надеялся, что узнаю его последние слова. Эрей Валерия, молю…

Волнение захлестнуло мою настрадавшуюся грудь. Некий страх добрался до моей обновленной кожи. Если это всемогущее существо чувствует слабость… мой защитник, покровитель, любовь моя. Это может значить лишь одно — он допускает свою смерть. Его трепет перед чем — то неведомым тому явный свидетель.

Почему меня посещает именно эти мысли?! Я боюсь за него. Не хочу терять! Не допущу этого!

Вспомнила наставление Эрея Авеля, будто снова очутилась на Земле, на той поляне, ощущая всю ту боль предстоящей утраты.

— Красота — пыльца. Сложно создать, легко испортить. Но красота всего лишь пыльца, а Душа — крылья, летать можно и без пыльцы.

Произнесла и почувствовала, что каждое слово пропитано магией. И оно не может быть ложью, не может быть искажено или передано иной интонацией.

Дождь потревожил лужицу, в которой я лежу. Неспешные капли, одна, две, три… Гигант отошел, присев на траву. А я затаила дыхание и не стала смотреть, как сильный мужчина плачет.

Не спрашивала, что с ним, и почему он так реагирует на, казалось бы, истину, простые слова… и в чем тут печаль? Скорбь по погибшему брату? Мне тоже передалась его грусть. Хотела обнять, попыталась подняться вопреки своему смущению. Это показалось мне таким ничтожным по сравнению с тем, что мы с ним переживали. Но что — то держало и не давало вырваться из этого целебного раствора пыльцы. Или я настолько ослабела?!

До моего сознания, наконец, дошло, что мы оба оплакиваем Эрея Авеля…

Вскоре он поднялся, будто ничего и не произошло.

— Мне нужна одежда, — проговорила робко, чувствуя стыд за свои низменные потребности и предрассудки.

В глаза ему смотреть не могла. Боялась увидеть нечто иное. Другого Эрея без имени, другого владыку над людьми.

Он не ответил. Когда унесся куда — то, почувствовала обиду и отчаяние. Сумела подняться на обессилевших ногах, пройтись до края обрыва, посмотреть на белые облака и даже увидеть другие плавающие в небе островки. А еще я заметила дворец Мор! Он был довольно далеко и высоко. Но я вспомнила свой сон, где видела Алину. Ту гору и золотые струи. По ним и сориентировалась сейчас.

Мой синий человек — бабочка вернулся довольно неожиданно. Пришлось прикрываться и сдерживать визг возмущения. В его руках было нескончаемое количество бальных платьев. Он высыпал передо мною все это, опустив глаза, и унесся прочь.

На этот раз знала, что он вернется и пошла к водопаду, что лился из неоткуда. Впереди возникло озерко, дно которого оказалось прозрачным, и я увидела облака. Стоит ли плавать?! Подошла ближе к травянистому бережку, зачерпнула воды. Холодная, бодрящая, такая чистая… Хлебнула на свой страх и риск. Пить ведь хотелось жутко! Умылась, помочила ножки. Сил прибавилось.

Закончив гигиенические процедуры, я вернулась к платьям. Крови и иных следов насилия на шикарной одежде не обнаружила. С облегчением выдохнула.

Долго выбирать не стала. Все самое — самое. Но предпочла синее, да попышнее. Чтобы понравилось Эрею Авелю. Со шнуровкой на спине не справилась, без помощниц не обойтись. Но ничего не поделаешь, оставила, как есть. Только надела платье, как он появился из — за облаков.

Посмотрела на него с укором. Подглядывал, значит. Ответил снисходительным взглядом. Вижу, что отошел от депрессии, мой бедненький. Вид нормальный, или даже счастливый?

— Как я тебе? — Решила пококетничать, крутанулась разок, вылавливая его удивление и умиление.

— Человеческая красота, — выдал гигант и присел на траву. — А можешь еще так сделать?

Важный вид изобразил. Видимо, вспомнил, что владыка над человечками. Ну я сейчас не гордая.

— Вот так? — спрашиваю и кручусь еще, а затем еще и еще.

Смеюсь, начинаю скакать, подрыгивать, как малолетняя оторва. И он смеется! А я спотыкаюсь и падаю.

Но не успеваю коснуться земли. Его руки хватают меня мягко, буквально за сантиметр до касания с ней. Я даже успела ощутить травинки на голой спине, что так и не зашнуровала платьем.

Гигант берет меня на руки, как невесту. Вмиг вырастают его синие крылья. Взмах! И мы уже над островом! Дыхание перехватило! Ветер бьет в лицо и треплет мои длинные локоны. Второй взмах! Его неожиданно серьезный взгляд сосредоточен на мне. А у меня слезы из глаз выбивают потоки воздуха, как бы не хотела любоваться им, но поворачиваю голову в сторону и вижу, что клочок земли превратился в точечку!

Хочу визжать! Но его руки вселяют спокойствие, уверенность. Такая мощь! Она передавалась через его касания и дарила новые ощущения силы и некого таинства.

— А теперь я покажу тебе свой танец, Эрей Валерия, — пропел Эрей Авель и мы устремились сквозь облака!

Дух захватывает, когда проносимся над всем миром. Я мечтала об этом с той самой минуты, как прикоснулась к Эрею Авелю. Он обнимает меня, и мы летим туда, куда вздумается. Его мощные руки надежнее любых креплений и кресел безопасности.

Ощущаю его теплоту и заботу. Он в этом мире не отдаст меня никому.

Мы летали до самого заката, смеялись, я периодически визжала, а он смеялся и вытворял чудеса высшего пилотажа…

И вот, солнце садится за горизонт. Сижу на траве, он — напротив. Снова молчалив и задумчив. Он грустит. И я хочу понять почему все так сложно.

— Эрей Авель, — настаиваю на этом имени и вижу, что злится. — Что будет с кланом Эрей?

— Изгнание и смерть, — произнес спокойно. — Но тебя не постигнет эта участь. Ты человечка, и для жизни любовь Кселаны тебе не нужна.

— Все из — за пыльцы?! — Взвинтилась.

— Не вини себя, Эрей Валерия, — ответил ровным тоном. — Каждый решает сам. И я решил сам. Сбор еще не окончен. И время подношения не пришло. Все равно мы не соберем нужное количество.

— А сколько нужно?

Усмехнулся. И вдруг посмотрел пытливо.

— Сбор с пяти королевств, пять тысяч цветов Красного ириса, год для этого мира. Сумеешь за полгода собрать столько?

— А это спасет твою жизнь? — Уточняю на всякий случай.

— Спасет, — отвечает, улыбаясь.

— Я что — нибудь придумаю, — говорю воодушевленно, ощущая себя Скарлетт из Унесенных ветром. — Пять тысяч бутонов — это не так уж и много.

Вздернул бровки, мой хороший. Но ничего ответил. Молчим, любуемся друг другом.

— Перед тем, как я верну тебя обратно, ты должна пообещать мне, Эрей Валерия, — произнес вдруг строго.

— Сначала говори, что, а я подумаю, стоит ли. А то меня уже подловили разок.

Поднялся, я вскочила следом. Подошел, обнял робко. Понимаю, что пытается силу рассчитать, чтобы не раздавить. Сама вцепилась, как в папку, уткнулась носом в кафтан.

— Если тебе больно, позови сразу, — прошептал. — Где бы ни был, я услышу. Но имей ввиду, что в этом королевстве покровительствует Мор, если король человечков пожалуется Мору при передаче пыльцы или узнается иначе, владыка Мора вправе разрушить мои королевства людей.

— Ты ведь никого не убил, когда забирал меня? — Выдала с опаской.

— У тебя доброе сердце, Эрей Валерия и от тебя я перенял сострадание к подобным тебе. Знай, в городе человечков я никого не убил, лишь ранил.

— Но у Мора нет сострадания, — произнесла мысли в слух.

Обнял крепче. Голову опустил к моим волосам.

— Нет, — ответил с болью. — Прости, что не могу помочь тебе с сестрой. Я сгорю в пламене главы клана Мор. И ничего не смогу сделать. А Клесана даже не накажет его, потому что он не нарушал ее законов.

— А тот обман…

— Предъявить может лишь глава клана.

Вздохнула тяжело.

— Нам пора, Эрей Валерия. Ночью Облачный остров опасен.

— Поцелуй меня, — прошептала, поднимая голову. Отважилась, думала об этом постоянно, когда смотрела на него. Хочу почувствовать вкус его губ. Мечтаю об этом. Это волнует меня больше любых полетов и танцев.

В вечернем свете он так прекрасен, мой гигант. Даже с такой хмурой мордахой.

— Я люблю лишь Клесану, — ответил строго.

В сердце защемило от досады.

Уселась на руках деловито, делая вид, что не обиделась. Будто мне все равно. Не любит и ладно. Целовать не хочет, ну и пусть. Короче, полетели в город. Мне к балу готовиться надо.

Понес вниз. Дух перехватило в очередной раз, адреналин подскочил. Но уже привычнее. Над городом ночь. Опустил туда, откуда взял. К руинам. Стоило нам показаться, как город затаил дыхание и упал на колени. Надеюсь, меня не распознают.

Попросила Эрея Авеля притушить свой свет.

Обернулась к нему, понимая, что надо расставаться. Вижу, что и он не хочет уходить. Но понимаю, что у него есть где — то другие королевства, где из Поляны миров вырываются твари, подобные скалапендре, и их нужно убивать. К нему передалось сострадание к людям. Это важно для меня. Теперь я люблю его больше. Но ему об этом не скажу, пока сам не признается.

— Спасибо, что пришел в трудную минуту, — шепчу, каждой клеточкой тела не желая расставаться.

Он мое сокровище, моя радость. Жаль, что у нас никогда не выйдет нормальных отношений. Я стараюсь об этом не думать. Просто люблю и счастлива от того, что есть. Он узнает меня ближе, научится понимать лучше. Уже прогресс! И я сумею растопить его сердце. Сломать их систему, перестроить их мир! Ой меня понесло!

Обняла его. Понимая, что ревную к этой Клесане. И больно осознавать, что я перед ней ничтожество.

Он ничего больше не произнес. Мягко отстранил и ушел во мрак. Где — то там взмахнул своими шикарными синими крыльями и взмыл в небеса.

Так, я там на бал случайно не опоздала?

Под нежной голой ножкой хрустнуло что — то. Босая, пробираюсь сквозь темень. Каждый шаг таит в себе ожидание, что я вот — вот распорю себе пятку.

— Кто здесь! — Воскликнул стражник испуганно.

Раздался треск кремния, и вспыхнул факел. Отшатнулась, огонь вызывает неприятные ассоциации. Как ни старалась пыльца, ощущений тех мне не забыть…

— Леди? Вы… вы видели владыку? Он был так близок ко мне! Я… я…

— Гостиница «Зеленая роза» уцелела? — Прерываю его лепет строго.

Кивнул нервно. Худое лицо блестит от пота, нижняя губа дрожит. Он плакать собрался? Не переношу, когда мужчины ревут без повода. Особенно такие взрослые.

Хмурюсь, ощущая над ним власть.

— Донеси меня до тротуара, — командую.

Подчиняется. Мужчина сильный, взял, как пушинку. Пронес через поднимающихся с колен товарищей и до самой гостиницы.

На первый взгляд все, как ни в чем не бывало. Стражник любезно согласился постучать в дверь, что та чуть не вылетела. Разбудил управляющего, который не сразу узнал к кучерявой белокожей златовласке баронессу Валерию. А дальше началось!

— Госпожа! Вас ищут по всему городу! О владыки! Подключили даже городскую стражу! Ох, забыл, вам передали приглашение на бал к его превосходительству!

— Бал уже начался? — Спрашиваю вымученно и плетусь по ступенькам. Он за мной.

— Так третий день сегодня.

— Как? — В груди оборвалось. Сколько же я болела?!

К нему поворачиваюсь, приглашение сует в виде рулона бумаги. Меня опять, как кнутом. Ненавижу свитки.

— Леди, не стоит беспокоиться, бал будет еще четыре дня. Обычно торжества и празднования длятся десяток дней. Но коль война в королевстве, сократили на неделю.

— До которого часа танцы? — Уточняю, продолжив движение в сторону номера.

Оббегает, ключами звеня.

— Так всю ночь и до рассвета. По — всякому бывает, — усмехнулся деликатно. — Ну вы понимаете…

— Ничего не понимаю, — фыркаю.

Дверь открывает, вхожу. А в номере магазин одежды!

— Чье?! — Бросаю вымученно.

— Все подарки, госпожа, — хихикает дедуля.

— Где мои девочки?

— Так ищут вас, я служанок пришлю, не беспокойтесь, госпожа. Они у меня обучены.

Убежал. А я стала осматривать презенты. Наряды на кровати, на стульях, все слоями наложено. Записки в виде свитков на столе лежат. Судя по печатям от трех разных таинственных незнакомцев. Почему незнакомцев? Читать не умею. Даже пытаться не стала.

Платья всех расцветок зеленого. Прогибаются под Мор, что ж еще сказать?! И с туфлями, которых два десятка пар, та же история.

Прибыли служанки. Решила быстро собраться и на бал, чтобы не разразиться, если вдруг прибегут мои с ошалелыми мордашками. А так и будет! Спешу…

Драгоценности на мне вызывают дрожь и мурашки по всему телу. Браслет, серьги, кольца, все цело. Вот только красный перстень немного оплавился. Ну ничего. Вспомнила о сумке с подарками. Жаль… купила девочкам безделушек, все пропало.

Все туфли оказались неудобны. Диапазон размеров велик, поклонники проявили смекалку. Но все не то. В итоге надела походные бардовые тапочки из своего гардероба на синее платье от дизайнера Эрея Авеля. Оно самое лучшее. И по фигуре и по душе. Корсет проигнорировала, он мне не нужен, панталончики и маечку моего производства приодела под верхнюю одежду. Сейчас ощущала дикий дискомфорт от любой тугой одежды. Все потому что кожа везде обновлена.

Служаночки старательно затянули шнуровку за спиной, осыпая меня комплиментами робкими тоненькими голосками. Если бы не расхваливали прелестное сочетание обуви и платья, я бы им чаевых дала. А так раскусила плутовок…

Платье длинное, под ним не видно, и сойдет. Главное комфорт. А те, кто говорят, что красота требует жертв. Они не правы, моя кожа сейчас не готова к такому. Пяточки младенца не вынесут и пяти минут в обнове. В этом и вся беда.

Карета нашлась сразу. А с ней и часть моих разбойников с бешеными глазами. Я ж теперь белокожая. Золотые волосы вьются, и они длиннее на порядок. С прической решила не мудрить, пошла, как есть, заколочками прибрала бардак. Их у меня целая коробка оказалась, поклонники навезли.

До замка ехали с ветерком и тряской. Брусчатка древняя… Замок долго не хотел впускать. Приглашение спросили, сверили личность, на баронское колечко, оплавленное, посмотрели с опаской, ворота отворились со скрипом.

Замок, как замок… У барона Ролана пониже стены и площади поменьше. А в остальном все тоже самое. Только огней тут больше. Они и краше, и откуда идут непонятно. Стоило проехать до площади, как мое мнение, что это серый средневековый стиль, резко изменилось.

Дворец Екатерины отдыхает! Фонтаны из фигур и конструкций красивых бьют повсюду, клумбы из цветов выложены в орнаменты и картины. Похоже, и профиль герцога есть. Если не короля. По краям площади кареты припаркованы. А вокруг сказка неописуемая, которую вода, искусство и флора разыгрывают в полной гармонии и совершенно непринужденно.

Единственное, что портит впечатление — запах конского навоза.

Карета остановилась. Дверку отворили, руку подал незнакомый джентльмен. Вышла вся такая невеста с распахнутыми от удивления глазами.

— Помощник церемониймейстера…

Представился высокий красивый парень в кафтане, которого невольно бы возвела в ранг графа, судя по одежке. Вот это роскошь!

Улыбнулась ему, представилась, вручая приглашение, лишь бы поскорее от бумажки избавиться. Пошел рядом, указывая дорогу.

Дворец впереди светится красками радуги. Но преобладает все равно зеленый. Высокие белые арки, колонны и широкие лестницы придают строению вид истиной античности. Здание высотой этажей в семь — десять вызвало откровенный восторг.

Нырнула под арку, прошли один широкий холл, вышли во второй. Стук каблуков по мрамору так непривычен… Уже и музыка скрипки слышна, и смех женский. Вот тут — то я запаниковала!

Очередная дверь распахнулась передо мной с помощью двух не менее красивых мальчишек, что стоят тут в качестве обслуживающего персонала. Вошла под настойчивое приглашение и оторопела…

Цветущий и благоухающий сад из платьев и роскоши. Поляна миров с высоты птичьего полета! Зал огромен! Балконы вокруг, множество уровней, все так гармонично. А крыша! Да не может же быть у них таких люстр! Дизайнеры Кремлевского театра должны это увидеть!

— Леди Валерия, простите, но представить вас гостям уже невозможно официально, — робко промямлил сопровождающий. — Официальная часть прошла в первый день.

Кивнула ему, не придавая значения его речи. Любуюсь дворцом изнутри. Люди мелькают где — то внизу, а я высматриваю декор, колонны, картины, узоры из занавеса, что нависает в местах отдыха. В центре круглая площадка. Дальше подъемчик для музыкантов, что играют печальную мелодию. Под балконами столы и диванчики. На столах яства и напитки.

Люди стоят группами и болтают, смеются или просто стоят. Официанты в сдержанных кафтанах лавируют между ними с подносами. Осматриваюсь и понимаю, это не единственный зал. Через боковые арки высотой метра под три виднеются и другие помещения, где краски и веселье не уступают этому.

Переключаюсь на людей, осматриваюсь. Торжества в разгаре. Никто не танцует, и слава богу. Я не учла этот момент. Умею только вальс.

Люди разные собрались, но все шикарно одетые. Пестрит в глазах. Группируются по кучкам, скорее всего по сословиям, уровням и интересам. Есть живые беседы, взрывной смех, активные жесты, это в основном дамы плюс господа, есть такие же веселые группы господ. Имеются кучки скромно стоящих мужчин, мнущихся и молчаливых. Женские группы увидела с трепещущими взорами, ищущими себе пары и ждущими, что вот — вот подойдет смелый паренек и пригласит на прогулку.

На меня особого внимания нет! Пришла тут серая мышка с круглыми глазами. Одела платье шикарное и решила, что итак сойдет. И зря! Первые же дамочки с копнами на головах, выстроенными в целое произведение искусства, показались мне королевами этого вечера. Лица белые, нередко перекрашенные. Но в стальном, все очень даже неплохо!

Поспешила…

Почувствовала дискомфорт от этого общества. Как руки держать? Как подбородок? Куда смотреть, кому улыбаться? Главный вопрос — выгляжу ли я как дура? Или как деревня? Надо было вызывать парикмахера на дом. И подкраситься лучше. Вокруг одни куклы «барби», а я… я советская кукла «Маша».

Сомневаюсь в себе и выращиваю комплексы. Я не готова! Может завтра дубль два?! Меня ведь никто не знает, я никого не знаю. В зале человек двести, и ни одной знакомой личности!

Так, Лера, соберись.

Мимо прошли четверо мужчин и все посмотрели на меня с неподдельным удивлением. И во взглядах не уловила усмешки. Началась суета в их группе. Но кто — то настойчиво позвал, и они нехотя пошли дальше. Слышала, что хотели представиться. Но какая — то графиня в ожидании. Начальница, наверное.

Вот он балл к самоуверенности!

Решила влиться в коллектив. Любой, это поможет снять напряжение, расслабит. Долго выбирать не пришлось. К разгоряченным беседам не пойду, к мужчинам — скромникам тоже. А вот к трепетным курочкам молоденьким вполне.

Первый подход вышел неудачным. Оказалась мама с дочками. Четырьмя! Я даже представиться не успела. Меня женщина отогнала взглядом, будто из охотничьего ружья расстреляла. Этот оскал, что нельзя назвать улыбкой, и хищный взор… Бррр.

Быстро отыскала других, стоящих как — то обособленно. Слишком много пустого пространства вокруг небольшой группы женщин. И это плюс, обзор большой.

Пока ковыляла до потенциальных подруг заметила, что на меня смотрят. И совсем необычными взглядами. Заинтересованность мужчин отчетливая. Ощущаю борьбу сдержанности и любопытства. От такого внимания становится не по себе. Лучше бы не замечали! Смотрю в мраморный пол, смущаюсь!!

— Леди Валерия, — представилась группе девочек, присев в реверансе. Титул не сказала, мало ли ответят гнусаво «баронесса? Фу…». Смотрю на них умоляюще, только не прогоните. Это будет выглядеть, будто я заразная, везде отшивают!

Группа из нечетного количества — это больший успех в знакомствах. Три молодые девицы с грустными взглядами мечтательниц, скользящими по молодым людям, преимущественно веселым и заводным. Стоят у столика с фруктами, попивают белое вино.

Меня встретили улыбками. Все три в ответ резко присели. Я даже не ожидала, хотела испугаться.

— Леди Дарина, — представилась худенькая брюнетка.

— Леди Аэлита, — представилась полненькая брюнетка.

— Леди Симона, — представились блондинка с большими голубыми глазами и огромной грудью навыкате. Довольно вульгарно, на мой взгляд.

— Какие у вас великолепные платья, — Решила расположить.

Ответили кривыми улыбками. Неудача.

— А прическам вашим завидую белой завистью, — здесь истинная правда.

Расцветают девицы.

— Вам она и не требуется, — ответила Симона без особой радости. — Вы в столице впервые?

— Да, никого тут особо не знаю… Как вам бал? — Продолжаю попытки втереться в доверие.

— Скучно, — протянула полненькая Аэлита. — Ни дуэлей, ни скандалов.

— Да, — также протянула Симона. — И достойных лордов тоже не видно. Герцог так и не появился на празднике, увлечен своей новой пассией. А нет герцога, не сыщешь ни графов, ни маркизов. А уж маркиза Леонида тем более.

— Забудь о нем, — бросила вдруг Дарина с фырканьем.

Две ее подружки выдохнули тоскливо. Стоим, молчим…

— А что за пассия у герцога? — Уточняю минуты через две. — Жена в отъезде?

Хихикнули. Посмотрели на меня с неким интересом и задором. Будто нашли огромный сосуд, куда можно что — то слить.

— Сжита со свету, как и все предыдущие, — выдала Аэлита, любительница дуэлей и скандалов. — Женился герцог на внучке маркиза влиятельного с окраинного герцогства. Вопреки наказам короля. Пленила его красота солнечная. Как ее там?

— Каторина, кажется, — скривилась Дарина. — Он ее от всех прячет. Говорят, она рыжая.

Раздается коллективное «фиии».

— Интересно, сколько она протянет, — выдала Симона. — Ой! Леонид появился! Смотрит, смотрит!

Я так и не увидела где этот Леонид. Но всполошилось пол зала. Мои новые подруги похватали по новому бокалу дрожащими лапками.

Замолчали сплетницы. Любуюсь гостями. Промелькнуло знакомое лицо. Один из сыновей Ролана под ручку с миловидной высокой красавицей. Меня естественно не узнал, прошел метрах в десяти, разгоряченно рассказывая о своей охоте. Слишком громко.

— Что за Леонид? — Интересуюсь, переминаясь с ноги на ногу.

На меня смотрят, как на дуру.

— А вы леди, Валерия к нам из Заморья? — Говорит Симона с нотками сарказма.

— Там о нем тоже знают, — говорит Алиэта, морща нос. — Это первый меч герцогства. И до сих пор не женат.

— Он и так хорошоустроился, — фыркает Симона.

— Забудь о нем, — повторяет Дарина. — А вон и стерва нарисовалась.

Кивает в сторону вышедшей из соседнего зала группы. И вижу я графиню Селесту, знакомую с рынка, в окружении тех ребят, что глазели на меня, торопясь. Теперь вьются вокруг нее, и похоже, выискивают меня. А она спешно шагает в сторону выхода и тянет их за собой.

— Мальчишек своих, как собачонок таскает, — выдала Симона.

— Опять поскандалила с Лилией, — усмехнулась Алиэта. — Пойдем поспрашиваем.

— Не, не, — спохватилась Симона. — Там Леонид, а вдруг подумает, что я его преследую.

— Ты одержима, — вымученно выдает Дарина. — Ой, вон еще одна стерва.

— Маркиза Николь Ратлендская, — шипит Симона. — Говорят она была с Леонидом. И более одного раза.

Показалась миниатюрная кудрявая шатенка с карими глазами, вышла следом за Селестой. Одна, без ухажеров и сопровождения. Заметила, что за ней кто — то шел. Но она отмахнулась брезгливо и тот остановился. Мне она показалась живой и естественной, что в походке, что в макияже. Без излишеств и пафоса. Просто красивая девушка, чувствующая себя в своей тарелке. Будто хозяйка бала.

Миновала одну группу, кивнув им — ей поклоны и улыбки. Прошла мимо другой, снова внимание. При ее появлении и музыканты зашевелились. Мелодия зазвучала с новой силой.

А мои новые подруги продолжают сплетничать между собой. Болтушки, и это хорошо. Самой ничего не нужно сочинять. Мной даже не интересуются, сливают всю нужную и не нужную информацию.

— Ждет пока зачахнет ее старый муж, — говорит полненькая Алиэта о Николь. — Травит маркиза потихоньку, слышала, что закупала ингредиенты для яда литрами. И его сына старшего она сгубила. С башни мага выпал, вроде как случайно. А младшего при себе оставит, пока он вырастит, она уже и до герцога какого — нибудь доберется. А сына, как выгодную партию выдаст. А еще говорят, она зелья варит и пьет их, чтобы выглядеть так молодо, а на самом деле ей за пятьдесят, старуха, владыка ее навести.

— Хитрая циничная стерва, — бросила Дарина и осеклась. — Сюда идет!

— Да что ей надо? — прошипела Симона, выдавливая улыбку.

Хватаю бокал, чтобы слиться со своими новыми подружками. Улыбаюсь подошедшей и пропускаю общий реверанс тройки. У них это отрепетировано? Приседаю отдельно и ловлю снисходительный взгляд.

— Этих дамочек знаю, — говорит маркиза Николь приятным голосом с хрипотцой, поглядывая снизу — вверх. — А вас вижу впервые.

— Баронесса Валерия Балейская, — представляюсь автоматически, а саму на смех пробирает от осознания того, что смелые промывательницы костей вдруг превратились в пушистых зайчиков.

— Леди Николь, — говорит с искрящейся улыбкой. — У вас красивые волосы, леди Валерия. И выглядите вы свежо, вам среди этих сплетниц не сыскать пару. Советую выйти на балкон, там прохладно и вид прекрасный. Вы же впервые в столице?

— Да… — ответила неуверенно, поглядывая на стремительно краснеющих сплетниц.

— Вы ведь та самая Валерия Балейская. У меня хорошая память на имена. Селеста о вас говорила, ловко вы Боску опустили, у вас талант.

— Скорее навык, — решила сумничать и получила хитрую улыбку.

— Увидимся, леди Валерия, была рада познакомиться, — промурлыкала маркиза, развернулась и пошла в сторону арки, где виднелась лестница наверх.

— Самоуверенная стерва, — фыркнула Дарина, едва слышно.

— О владыка, она поняла, что мы ее обсуждали, вот и подошла, — прорычала Симона. — Герцог нас со двора вышвырнет, если она пожалуется.

— Не пожалуется, — усмехнулась Алиэта. — Она ему отказала с постелью, он на нее зуб теперь точит.

— Что — то сыновей Нестора не видно, — произнесла Дарина, будто простонала.

— Клавдия в первый день видела, — ответила ей полненькая Алиэта. — Он себе нашел новую дурнушку. Говорят, баронессу из Заморья, брюнетку с плохим вкусом на одежду и безобразной фигурой. Пленила его ведьминой красотой, он для нее пол рынка скупил. Слышала, что она проституткой подрабатывала в столице. А еще слух пошел, что она и есть та сгоревшая несчастная. Сожгли рыцари Клавдия, чтобы честь сюзерена сохранить, заметив за промыслом. Красотой торговала. А она не настоящая, пыльцу употребила, поэтому владыка и прилетел наказать, пол города разнес и ее в пепел обратил.

Я чуть вином не поперхнулась от таких сплетен. Обо мне ведь речь. Столько о себе нового узнала. М — да… Благо я теперь не брюнетка. Не распознали.

Хочу уже ретироваться в сторону балкона по совету маркизы. А еще я заметила, что на эту группу сплетниц многие женщины брезгливо посматривают. И на меня смотрят с разочарованием.

— Оскар и Исай с герцогом, к гадалке не ходи, — переключилась Алиэта на сыновей Нестора. — Они соревнуются кто больше замужних графинь сорокапятилетних совратит. А младший нелюдимый, слышала, что мальчиками увлекается. Моя подруга, фрейлина у бабки его застала за мужеложством.

— Да ты что? — Подхватила Дарина, сияя от счастья.

— Клавдий появился, — пробила тревогу Симона. — О владыки! Кажется, сюда идет.

— Не смотри на него, — шипит Дарина. — Это катастрофа, у меня осела прическа. Алиэта, глянь скорее. Все поздно.

— Левым боков встань, — шепнула ей в ответ полненькая. — Девочки, у меня не сильно живот выпирает?

— Втяни, — посоветовала Дарина.

— Кажется у меня корсет ослаб, — прохрипела беспомощным голоском Симона. — Грудь провалилась.

— Вдохни поглубже и стой так, — посоветовала Дарина, у которой вообще груди нет.

— Тсс, — шикнула Алиэта, растягиваясь в миловидной улыбке.

А я понимаю, что Клавдий узнал меня. Или сомневается, я ли это. Но меня пробирает на лошадиный смех! И это не контролируемо, стоит им только еще ляпнуть что — то из серии «как в одномерном пространстве сделаться красивой».

На этот раз все четверо присели в реверансе перед кареглазым брюнетом, разодетым, как принц империи в серебряный камзол, расшитый золотом. Короны только не хватает.

А мне нимба. Ангельски улыбаюсь, отдавая часть накопленного позитива.

— Леди, добро пожаловать на бал, мое имя Клавдий, я старший сын герцога Нестора, — представился, мгновенно меня расстроив. Не узнал!

Слова застряли в горле, когда стал целовать руку с очаровательной улыбкой.

Щеки мои горят. Вокруг столько взглядов, устремленных на нас! Осознаю в полной мере, что он сын герцога! Тот самый Клавдий! А я от него бегала, думая, что обворовать меня хочет! Пол рынка мне скупил. А меня жадность сгубила и роскошь, что легко пришла. Вывод — надо зарабатывать самой, тогда будет счастье от денег. Мировая истина.

— Леди Валерия Балейская, — пропела за меня Симона ангельским голоском.

— Вы?! — Опешил Клавдий и быстро перестроился. — Я сомневался миледи. Вы так волшебно выглядите, что и не смел предположить. А обознаться с вами сравнимо с поражением в дуэли. Миледи, позвольте сердечно пригласить вас на танец.

Меня будто кипятком обдало, когда зазвучала торжественная мелодия и пары позади Клавдия закружились в танце, словно все по сценарию! Да так затанцевали, что я буду выглядеть полным посмешищем на их фоне.

Сын герцога засомневался в своем очаровании, прочитав мое выражение, полное сомнений.

— Я не вынесу отказа, миледи, — прохрипел, растягивая джентльменскую улыбку, а лоб заблестел от пота.

— Простите, сэр Клавдий, — пропищала тоненько, сглотнула, увидев, что в лице поменялся. — Я натерла ногу, боюсь, идти едва смогу.

Оживился.

— Я вызову придворного мага! — Воскликнул.

— Не стоит, сэр Клавдий, — выдала неожиданно строго. Сама от себя не ожидала. Затушевался мужчина. Поник. Откланялся и пошел обратно.

Смотрю на своих знакомых. Взгляды чернеют, читаю зависть. И то, что я им больше не подружка.

— Леди, — поклонилась им. Кивнули неуверенно в ответ, а я пошла в сторону лестницы. Действительно, надо бы проветриться.

Мельком глянула на танцплощадку. А красиво танцуют. Вот и атмосфера бала, наконец, проявилась. А я нетанцующая особа отшила сына герцога! Настроение стремительно падает.

А еще мне показалось, или среди официантов я увидела одного из своих разбойников, что взяла в сопровождение?!

Шлепаю по ступенькам и перевариваю сплетни, собранные за десять минут. Старший сын герцога увлекся девушкой легкого поведения из Заморья, которую сожгли, а потом еще и испепелили. Двое других соревнуются по совращению замужних дам, а младший гей. Вот он то мне и нужен!

Три пролета, и я устала.

Меня подхватили за руку. Оборачиваюсь. Милан! Спаситель мой объявился! Да так красиво выглядит, сияет прям, как футболист португальский.

— Миледи! — Воскликнул баронет. — Я вас едва узнал. Где вы пропадали все это время? Пропущена церемония представления ко двору. Вас должен был представить граф Арлен герцогине. А теперь уж поздно. Вы усложняете все наши начинания. Так где вы пропадали, вас по городу с собаками до сих пор ищут.

Пошатнулась от бессилия. Подхватил на руки, понес наверх. Почувствовала себя противоречиво. Вынес на лоджию, которой конца и края не видно. Ночь наградила свежестью, дуновение ветра вернуло все мысли к Эрею Авелю. Высвободилась, запоздало возмущаясь.

— Да что с вами, миледи? — Бросает Милан строго. — Вы отвергли Клавдия. Оделись мягко говоря, нетипично. А что с прической? Возвращайтесь в гостиницу. Завтра я пришлю хороших парикмахеров они же и подберут платье по моде.

— Чем вам это не нравится? — Хмурюсь. — И вообще. Вы слишком настойчиво меня опекаете. Навивает, знаете ли.

— Я умываю руки, — кланяется Милан с ехидной улыбкой и удаляется вдоль балкона.

Пожимаю плечами. Слишком напряжена, а возмутилась потому что он руки распустил. Нечего было меня нести.

Добралась до перил. Смотрю с высоты четвертого этажа. Подо мной лабиринт из ровно стриженых кустов. Завитушки, спиральки, внутри которых площадочки с лавочками и фонтанчиками. Все подсвечивается магией мягкого зеленоватого света. Гуляют парочки, смеются и резвятся.

Бал… К нему готовятся неделями. А я с ходу, как на провинциальную дискотеку. С корабля на бал… Посмешище.

Маркиза Николь в своем шикарном бело — розовом платье появилась неожиданно. Я присела в реверансе, она ведь маркиза. Это звание или титул, как здесь говорят, даже выше графского.

Посмотрела в глаза мне скептически, к перилам облокотилась. Я последовала ее примеру.

— Так значит та самая Балейская, на которую Арлен взъелся вместе с казначеем, — произнесла с усмешкой. — Да… Валерия, любишь же ты себе врагов наживать. Ядовитая Селеста о тебе тоже нелестно отзывалась. Хоть и за Боску благодарить должна. Неужели в баронстве все так плохо, что решила в этот гадюшник окунуться?

Молчу. Видимо, пытается выудить у меня информацию.

— Зря ты примкнула к этим дурнушкам, — продолжила маркиза. — Старая мать Нестора их держит, потому как они ее забавляют своими гнусными сплетнями. Но это ненадолго.

— Я никого тут не знаю, вот и подошла, — решила оправдаться.

— Не лги, вы знакомы с Клавдием, — выдала с некой злобой и ко мне повернулась. — Баронесса из неоткуда, я знаю о твоем положении. И выше головы прыгнуть не сможешь. Клавдий мой, тебе ясно?!

Повернулась к ней, смотрю прямо в строгие карие глаза. Сверху вниз. Так и хочется ей гадость сказать. Но я ведь леди. Дисциплина и учтивость. Или как тут говорится?

— Я раздавлю тебя, — продолжает Николь, хмурясь и теряя самообладание от моего ответного взгляда. — У меня двенадцать графов с клятвой верности. А у тех десятки, сотни вассалов. У меня двести рыцарей с обнаженными мечами и горящими сердцами. Мои земли сравнимы с третью герцогства Ирн. А у тебя нет ни одного верного рыцаря. За тобой нет никого. И ты смеешь появляться на этом балу и претендовать на что — то мое?!

— Леди Валерия! — Воскликнул полупьяный голос со стороны одной из полукруглых арок.

Маркиза отвернулась к перилам, тяжело дыша. А я посмотрела на мужчину, что спешил ко мне.

Барон Ролан. Мой ненаглядный сосед. Сдержанный темно синий камзол, мужественная осанка и пьяная бритая мордашка. Улыбка заставила меня сдать позиции обороны. Меня со всех сторон клюют. А он рад видеть. Это и подкупило. Спасательный круг в лице мужчины, что вырвет меня из зеленого омута, состоящего из ядовитых выделений окружающих стерв.

— Сэр Ролан! — Воскликнула наиграно.

Он подошел, даже не обратив внимание на спину Николь. Схватил мою нежную ручку и стал целовать страстно.

— Я узнал вас, миледи. Вы прекрасны, и душа ваша светла и чиста, как эта нежная белая, как облака кожа. Вы богиня, ангел во плоти…

Отняла свою руку. Вытерла о край платья.

— Ролан, — произнесла довольно эротично маркиза, оборачиваясь.

Опешил барон, но быстро ухватил ручку и чмокнул. Отработанный до автоматизма прием, не иначе.

— Маркиза Николь, вы прекрасны, — пропела пьянь, но ручку вернул быстро. За что ему маленький плюсик.

— А вы охмелели, сэр Ролан, — выдала строго. — Знакомы с баронессой Валерией?

— Конечно! — Воскликнул, расцветая еще больше. — Она самая удивительная женщина, которую я когда — либо знал!

— Вот даже как?! — Прищурилась Николь. — Поведайте мне почему же.

— С пятидесяти шагов по поперечной цели, движущийся со скоростью галопа, сквозь густые заросли, прямо в сердце! С первого же выстрела!

— Вы лучница?! — С расширенными глазами воскликнула маркиза. — Зная сэра Ролана, я верю ему даже в такой хмели.

— А еще она орков…

— Сэр Ролан! — Рычу, осекая.

Заморгал, недоумевая.

— Леди Николь, вы не будете против, если мы с сэром Роланом прогуляемся? — Проговорила я важно.

Маркиза пожала плечами, взгляд нечитаемый. Вроде и удивлена, или даже ошарашена. Но и сомневается, хотя сама сказала, что верит Ролану. Авторитетный, значит, рыцарь. Но я так и не поняла, почему он вдруг стал ко мне так неравнодушен!

Сердце обвалилось от мысли… жена! Помню, как он про родовое проклятье плел. Неужели овдовел?! Поэтому клеится теперь…

— Как ваша беременная жена, сэр? — Спрашиваю, уводя от маркизы и шествуя вдоль балкона.

— Это чудо! — Воскликнул Ролан. — Миледи, решил последовать вашему совету и увез жену в поместье. И у меня родились две прелестные дочери!!

Остановилась. Вижу, как с мужественной щеки скатывается слеза. Чужое счастье передалось и мне. Я ведь дала дельный совет. А такое у меня не часто бывало.

— Жена здорова? — Спохватилась.

Кивает, сияя. И вдруг становится серьезным.

— В роду Норельских не привыкли слушать женщин, — начал с нотками вины в голосе. — И я не хотел. Моя гордость была задета вашими поступками не раз. И я сожалею, что мои мысли были супротив истины устами мудрой, хоть и молодой особы. Вы спасли мою жену и избавили род Норельских от проклятья.

Ролан падает на колено. А в моей груди холодеет. Вокруг ведь люди!

— Примите мою дружбу и клятву! — Воскликнул трезво. — Пусть я вассал графа Арлена и мой меч служит королю Горацию. Но сердце воина отныне принадлежит только вам. Мой замок теперь всегда открыт для вас. Любой ваш зов и все мои сыновья и рыцари ринутся вам на помощь. И будьте уверены, мое слово крепче любого камня.

— Встаньте, прошу, — прошептала, чувствуя себя не в своей тарелке. — Вы… вы пьяны.

— Нет! — Воскликнул и поднялся. — Я трезв! Миледи. Примите мою дружбу! Род Норельский отныне ваш самый верный союзник!

— Хорошо, — ответила, пряча взгляд.

Привлекли все — таки внимание. Неловко. Стала уводить его дальше. Отрадно, что спасла жизнь его жены. Но решила рассказать барону версию, что назревала после визита в его замок.

— Сэр Ролан, — начала строго. — В избавлении от проклятья нет магии. Да это и не проклятье вовсе. У вас подвалах гномы.

— Вы знаете?! — Опешил.

— Не перебивайте! — Рычу, чувствуя, что борется с желанием возразить.

Мужчина не привыкший, что его может наставлять женщина. Они в роду умирали рано. Пусть теперь знает, что в семье без мудрости женской не будет порядка и успеха.

— Не важно как, — продолжаю, наблюдая, как гуляют внизу парочки. Шагаем, лоджия все не заканчивается. — Ваши гномы со своим сталелитейным предприятием испаряют вредные вещества, химию всякую. Женщину в замке держите постоянно, она этим и дышит. А сыновья с вами на охотах и выездах. Возразите, если не права. Выходит, что травите своих дам невольно. Убирайте гномов с подвалов, тушите их печки, тогда и жить можно будет там нормально.

Закончила наставления. Ролан на меня посмотрел с опаской. Взгляд сознательный, барон вроде и не пьяный уже, только взмылен слегка.

Замечаю еще одного своего разбойника с форме обслуги! Промелькнул, ныряя в проем. Пора бы и задуматься, что им тут надо. Меня вряд ли узнали оба. Иначе бы подошли. Или нет?

— Леди Валерия, — залепетал Ролан. — Ваши советы внемлю. А еще отдаю вам наш спорный с Долтаном лес. Теперь он ваш. Некогда мы заключали с вашим покойным мужем пари на Черного клыка. Вы убили его, следовательно, земли теперь ваши. Я подготовлю ходатайство и бумаги сюзерену.

Отмахнулась. Что мне с этого леса. Все равно выкопали дикие плодоносящие кусты и деревья, где нашли, да к себе пересадили.

Гуляем по лоджии. Ролан про сыновей рассказывает. Сватает деликатно, а я деликатно молчу и улыбаюсь.

Девица проскочила со знакомым лицом.

— Леди Лия! — Воскликнул Ролан ей в след.

Та обернулась. Узнала я в ней четырнадцатилетнюю дочь Шоберта! Вот только сейчас она выглядела взрослее. Лишь испарина на лбу выдавала в ней играющее в попе детство. Сорванец от кого — то бегает.

Присела в реверансе. На меня посмотрела, прищурилась. Напоминаю ей кого — то.

— Баронесса Валерия Балейская, ваша соседка, — представил Ролан, вероятно не зная, что мы уже знакомы.

— Валерия! — Визгнула Лия и бросилась в мои объятия. — Ты такая красивая! Не узнала, прости. Почему в гости к нам не приезжаешь? И к себе не зовешь? Давай вместе назад поедем? Я тебе такое расскажу! Мой папа орков перебил всех! Представляешь?

— Лия! — Раздался грубый женский голос. — Веди себя, как подобает леди!

— Увидимся! — Визгнула Лия и умчалась дальше. Я на нее не злюсь. У каждой дочери папа — авторитет. Мне ли не знать.

Показался источник голоса в лице ее матери, баронессы Ирэн под руку с сыном Сталием! Господи, забитый мышонок! От меня взгляд прячет.

А сам Шоберт где? С бабулькой герцогиней зажигает?! Любовную переписку вспомнила, что Гордон отрыл. Улыбаюсь во все тридцать два в ответ на хищный оскал и зеленые струйки яда.

— Барон Ролан, — надавила Ирэн, получая сдержанный поцелуй в руку. — Леди Валерия? Едва вас узнала. Добрый вечер.

— Добрый, леди Ирэн.

— Вы осветлили кожу, перекрасили волосы. — Начала с завистью. — Увлекаетесь алхимией? Или маг есть знатный? Хм… но платье ваше все портит. Старомодно. Не находишь, Сталий?

— Да, ма, — неуверенно ответил и посмотрел на меня с удивлением.

Ответила своим взглядом, засмущался бедненький.

— Леди Ирэн, вы слишком строги к вашей соседке, — попытался разрядить обстановку Ролан.

— К временной соседке, — усмехнулась Ирэн. — Удачи, в поисках покровителя, леди Валерия. Смените этот наряд и сделайте что — нибудь с прической. Просто ужас какой — то, что за легкомыслие?!

Усмехнулась и пошла дальше. Мы с Роланом переглянулись. Кивнул, пожала плечами.

Настояла, чтобы проводил до выхода. Не рассчитала силы, пятки нежные натерла. В зал возвращаться не было желания. Все больше убеждалась, что из — за отсутствия прически и немодного платья меня не причисляют к состоятельной женщине. Судят издалека. Это уже вблизи могут рассмотреть мои кольца на руках. И то, сомнительно, что они вызовут восторг среди этого моря роскоши и цинизма.

Жена Шоберта не смогла задеть существенно. Лишь еще больше упала в моих глазах. А что без мужа была, могу только пожалеть эту несчастную женщину…

Когда карета тронулась, послышалось, что кричат мое имя. Но я попросила кучера гнать до самой гостиницы. Вымоталась ужасно. Из меня будто высосали энергию, своими хищными взглядами недовольные моим внешним видом ядовитые особы. Почувствовала даже, как уши горят. Завтра будут новые сплетни в исполнении Симоны, Дарины и Аэлиты.

Пока ехала, решила для себя, что нужно уделить больше внимания своему внешнему виду. И завтра ответить той нахальной маркизе, как полагается. И не ударить в грязь лицом перед Ирэн. А еще загорелась желанием покорить сердца всех мужчин этого праздника, хотя бы для собственного самоудовлетворения.

Будем считать, что это всего лишь разведка. В любом случае, герцога Нестора еще не было. И двух других, нормально ориентированных сыновей я не видела. Да и Клавдий не отстанет так легко. Старший сын герцога не может сдаться после сомнительного отказа.

Мои девочки ждали в гостинице. Узнали не сразу, но разревелись едва поняли, кто пришел. Разбойников не досчиталась половины. Хитрые мордахи пожали плечами, мол ищут еще меня. Ага, знаю. Похоже на промысел вышли во дворец герцога. От чего стало не по себе. Наворотят дел, и я под статью попаду.

Рано утром прибыли посланники Милана и попытались вломиться ко мне в покои. По уверениям через замочную скважину, мне нельзя терять ни секунды, чтобы к вечеру я была готова к балу. Неужели все так плохо с моей внешностью?!

Спать уже не могла, потому как разные мысли точили мою женскую голову, которой предстояло окунуться в секреты салона красоты средневековья…

Очередной вечер. Четвертый день бала герцога в разгаре.

Новое платье, прическа, а — ля голая шея и стог сена со свисающими завитушками, макияж и новые туфли! Пригнали днем мага, что поколдовал над моими нежными пяточками. Мне он показался простым шарлатаном, а вот его мазь вполне себе действенна.

Милан взял меня под руку, будто мы и не ссорились.

Входим в зал! Опять я ошарашена красками и праздной атмосферой. Но вполне себе уверена. Ведь надо мной целый день кропотливо трудились профессионалы!

Баронет уверенно идет к немалой группе молодых людей и девушек. К самой живой компании.

— Бароны, баронеты, — прошептал мне в ушко на подходе. — Наш с вами уровень, самое легкое общение для начала вечера.

Мужчины все без исключения уставились на меня! Начинаю краснеть еще до того, как со мной собираются заговорить! Женские взгляды округляются и тут же тускнеют.

Милан представил своим друзьям, намекая на то, что я свободная леди, готовая к романам и женитьбе. Все в ироничной форме, несколько невинно.

На меня посыпалось море неоднозначных вопросов, сводящихся к моему благосостоянию и покровителям. Проскочили сплетни про истеричную графиню Селесту, ее ссору с другой графиней. Обмолвились о новой рыжей пассии герцога, молодой и бесконечно прекрасной Каторине. Как поняла, она нелюдимая аутистка, попавшая под испепеляющую страсть герцога.

Поболтали немного, я улыбалась, отшучиваясь от всех провокаций. Расслабилась. Мужчины стали пожирать взглядами, даже Милан заметил и вскоре потащил дальше…

Гуляем по шести залам, удивляясь величине дворца, выходим на балконы и ныряем обратно. Ловим восхищения, точнее я их впитываю. А злые и завистливые взгляды отталкиваю обратно. С нами охотно здороваются и заводят светские беседы ни о чем. Отвечаю односложно, мышцы лица устали от фальшивых улыбок. А на моей внешней стороне ладони уже столько слюней! Я разносчица инфекций! И продолжаю принимать комплементы осмелевших рыцарей и молодых лордов.

На нашем пути возник голубоглазый блондинчик Юджин, разодетый в зеленый камзол, напоминающий мундир офицера армии Наполеона. И сопровождал он как раз маленького надменного лорда в чересчур блестящем фиолетовом одеянии.

Позади них заметила и нагоняющего парочку Шоберта с растрепанными волосами и красной мордахой. Видимо, только от бабульки пришел. Нет, такими губами я свою руку целовать не дам!

Милан поклонился и меня дернул. Присела, мило улыбаюсь. Ну это я так думаю, что мило. А вот Юджин уже знает, что я совсем не милая. Только почему — то взгляд у него совсем не злой. А заинтересованный, даже оторопевший!

— Достопочтенный граф Арлен, позвольте представить вам баронессу Валерию Балейскую, жену вашего вассала рыцаря Долтана, ныне покойного, — пропел Милан.

На меня посмотрели округлившиеся от удивления серые глазки. Граф явно не ожидал увидеть такую меня. Видимо, считал, что я деревенская баба — землепашец.

— Весьма рад знакомству, леди, — прохрипел неуверенно и после некоторой паузы.

Ухватил мою белокожую лапку потной рукой и причмокнул слегка, не отрывая взгляда от груди. Чертовки заставили надеть корсет!

Хм… Смущена! Ему лет сорок, и он ниже меня ростом. Но этот нездоровый интерес в глазах доставляет дискомфорт.

— Миледи, доброго вам здравия и процветания, — пропел Юджин, дождавшись своей очереди, чтобы поцеловать мою руку. — Вы преобразились, довольно… весьма, весьма. И я порядком удивлен.

Улыбаюсь обоим. Сбоку подгребает толстяк Шоберт.

— Сэр Милан! Друг мой дорогой! Леди Валерия! Как вы прекрасны! — Заверещал барон.

— Самая прекрасная женщина этого бала, — пропел Юджин, поглощая меня глазами.

Отдернула руку, не давая ее Шоберту. Вышло несколько неловко. Но граф с виконтом сделали вид, что не заметили моего недовольства. Надо было еще и Юджину отказать. Но контроль был временно потерян. Слишком красив этот урод.

— Леди, — прохрипел граф, продрав горло. — Я буду рад, если вы погостите у меня сразу после бала. Вас не обременит мое приглашение?

— Хм, — недовольно крякнул Шоберт.

— Конечно, граф, — просияла так, что у Юджина в глазах сверкнула ревность, а барон подавился собственной слюной.

Я великолепна, ослепительна и холодна. А вы все будете моими рабами.

— Вы оказались неожиданно красивы, миледи, — пропел граф более уверенно и снова поцеловал мою руку, впиваясь губами так, будто в засос целует.

— О, граф, у вас такая сильная хватка, вы излучаете мужество, — пропела в ответ. — Я ощущаю в вас некую внутреннюю силу.

Рабами…

— О, миледи, — расплылся раб, не выпуская моей руки.

— Милорд, — аккуратно вмешался Юджин. — Герцог ждет.

— О! — Воскликнул граф, выпуская мою ладонь. — Надеюсь, в скором времени мы свидимся, вы прекрасны, очаровательны и волшебно притягательны. И как не тяжело расставаться с вами, к сожалению, меня ждут безотлагательные, государственные дела.

— Уверена, герцог нуждается в вашей мудрости, милорд, — выдала, граф счастливо рассмеялся. Я бы сказала даже, искренне так, как мальчишка.

Его уже Юджин чуть ли не за руку тянет. Еле оттащил от меня.

Скользнула взглядом по Шоберту. Злится и тихо ненавидит. Юджин тоже мотнул головой, мол, я все понял…

Удалились из зала. Нет, вам моего настроения не испортить. Сияю от осознания, что я самая — самая! Все бы ничего, вот только эти танцы! Снова чувствую превосходство дам, что умеют кружиться так легко и непринужденно. А я, нагулявшись, расплескав все свое очарование и посеяв раздоры где надо и где не надо, стою в сторонке с Миланом.

Присели на диван. Повышенная утомляемость беспокоит меня в последнее время. Силы быстро уходят. Чувствую себя слабой и от того беспомощной. Не оправилась толком, что тут еще сказать? Столик с большим количеством сладкого меня особо порадовал. Кусаю по чуть — чуть и скромно, наслаждаясь изумительным вкусом крема. Как давно я не кушала сладкое!

Клавдий возник, словно гром среди ясного неба под ручку со своей бабушкой!

В этом и сомнений не осталось, когда по гостям прокатились соответствующие фразы и всеобщий трепет. Дама в красном роскошном платье, усеянном рубинами и бриллиантами, пышностью, как два моих, в преклонном возрасте со стальным брезгливым видом встретила всеобщий реверанс. Милан спасительно поднял и меня с дивана, мы тоже выразили поспешное почтение.

Они направились к нам уверенной походкой. А за ними два десятка мужчин в однообразных камзолах! А у меня в груди холодеет! А еще я увидела трех вчерашних сплетниц! Мордахи надменные, идут, будто никого не замечая. Фрейлины несчастные.

— Баронесса Валерия Балейская, — присела вновь, представляясь герцогине и уводя взгляд в сторону от такого прожигающего взора.

— Баронет Милан Релесский, здравия вам, о прекраснейшая из женщин, — произнес мой друг с выражением и поддельной искренностью.

Герцогиня даже не отреагировала на комплимент. А он потянулся целовать руку, которая состояла из один только украшений невиданной красоты. Заметила и браслет, что выбирала в ювелирке гнома с Клавдием.

— Как вам наше мероприятие? — Произнесла мягким и в тоже время властным голосом герцогиня, ее сдержанная улыбка вызывала еще больше опасений.

— Красота и величие поражают, ваше превосходительство, — пропел Милан.

Удивилась его уверенности в голосе. Герцогиня нахмурилась, от чего у меня сбилось дыхание. Поражаюсь себе. Как так можно робеть от какой — то бабульки?!

Она посмотрела на меня с приподнятой бровью.

— Все на высоте, ваше превосходительство, — выдала я жалким голоском.

Герцогиня вздернула вторую бровь. Глаза голубые прошлись сверху вниз по моей фигуре.

— Леди Валерия, — произнесла вдруг надменно. — Увидела в тебе приятную и миловидную деву. Сын настоял на том. Я желаю видеть тебя среди своих фрейлин. Отдыхай пока. А после бала представишься управляющему дворца.

Сглотнула. Слова возражения истончились, и вышел просто беспомощный выдох. Парочка развернулась, не дождавшись ответа. Я заметила победный взгляд Клавдия. Он рассчитывает заполучить меня, когда буду при его бабушке?!

Покинули зал в другом направлении вместе со всем хвостом сопровождения. Напряжение гостей тут же схлынуло.

— Это хорошая перспектива, — прокомментировал Милан, усаживаясь обратно. — Остаться при дворе. Поздравляю.

Повернулась к нему раздосадованная.

— Вы этого и добивались? — Рычу.

— Что вы! — Воскликнул Милан, снова поднимаясь. — Дело в том, что ваш потенциальный сюзерен отказал в поддержке в первый же день бала он выразил это. Граф Арлен против вас, как и его вассалы в лице виконта Юджина и барона Шоберта. И не думайте, что очаровали их и подвигли тем на благородство. Вы будете постельной игрушкой без каких — либо прав, если опрометчиво согласитесь отправиться в замок графа. Он вас не выпустит, будьте уверены. А все потому, что мы с вами пнули под зад самого графа Теодора, а он личность влиятельная при дворе. Тем не менее все вышло на много лучше. Вас представил бабушке старший сын герцога, вы замечены, у вас теперь есть покровитель.

— Постельной игрушкой я буду и здесь, — фыркаю и устремляюсь в сторону арки с лестницей.

— Миледи? — Он следом.

— Не ходите за мной! — Рыкнула, отмахиваясь. Заметила, что ближайшие мужчины уже готовы ринуться в бой, дабы защитить меня от навязчивого поклонника.

Милан не стал настаивать, встал, как столб, рассматривая меня сзади. А я, оглянувшись, поспешила на балкон, кусая губы от негодования.

Проституткой при дворе меня сделать решил. Конечно, им с Эрихом удобно: сплетни и информация, шпионскую сеть тут развернут. Маркиз Эрих ведь с другого герцогства. Им и надо своих людей тут иметь.

Хитрые лисы. Думают, я глупая деревенская дама, готовая на все ради двора. Верно сказала Николь — гадюшник.

Музыка играет. Дамы и господа смеются. А я опустошена, переосмыслив произошедшее. Кто она такая?! Герцогиня! А это, Лерочка, герцогство… Целая страна, и она тут королева — мать. Одно ее слово, и меня заточат в темницу. В этом даже не сомневаюсь!

Если какой — то граф без суда и следствия на казнь определял Гордона. То с герцогиней шутки плохи!

Угнетенная собственной беспомощностью, облокотилась на перила у колонны. Дышу воздухом и наслаждаюсь свободой. Я не птица в клетке, никогда и ни за что…

За полчаса ко мне подошло трое случайных мужчин с желанием завести непринужденную беседу. Но я была не в настроении. Даже улыбаться не могла. Моя строгость оказалась сильнее любой навязчивости.

Вечер идет, а я продолжаю стоять. Поймала официанта, попиваю белое вино. В парке поблескивая стальными нагрудниками, промелькнул отряд стражников. Над головой, на верхнем ярусе суета. Кажется, послышался лязг стали от вынимаемых из ножен мечей. Осмотрелась, гости продолжают вести непринужденные беседы. Никого это не смущает.

В тени колонны что — то мелькнуло. Если бы не повеяло новым ароматом духов, никогда бы не подумала, что там кто — то может прятаться. Всмотрелась. Женский силуэт в обтягивающем костюме. Тяжело дышит, прижимаясь к колонне. Через плечо перекинута веревка, на ремне виднеется чехол кинжала.

И страшно, и интересно. Женщина, пробравшаяся во дворец во время бала. А стража внизу ищет ее. Видимо, наделала шороху эта лазутчица. Внизу западня, вверху тоже. А тут на лоджии гости. Поднимут шум. Забилась, как загнанная в угол мышка. Еще такая миниатюрная, совсем девочка, судя по росту.

Резкий поворот головы в мою сторону заставил вздрогнуть. Она поняла, что я вижу ее. Дернулась к перилам, но отшатнулась. Внизу три десятка стражников рыщут, судя по голосам. Уже и рыцарей, гостивших, подключили…

А я узнала ее! Маркиза Николь!

Взыграл азарт и накрыло волнение. Да, в ее руке кинжал. Возится с веревкой, режет что — то. Это меня не сильно пугает. И ее вчерашние высказывания не так важны в данной ситуации. Николь торопится, суетится и начинает шуметь. Слышу, как по лестнице поднимаются стражники. Железки гремят громче музыки. Решаюсь на нелогичный поступок.

— Николь, — шепчу, пододвигаясь к колонне.

Девушка замерла, опустила веревку, а кинжал к себе прижала. Поняла, что не успевает и окончательно загнана в угол. А я хочу помочь. Я уже вступила «на темную сторону силы». У меня под крылом разбойники, и к этой питаю расположение. Дух авантюристки говорит, надо помочь отчаявшейся девушке.

— Николь, ныряй под платье, скорее, — шепчу, озираясь на шум.

— Валерия, если ты крикнешь, я всажу тебе нож по самую рукоять, — прошипела в ответ маркиза.

— Быстро, под платье, — рычу сквозь зубы. — И сиди там пока не дам знак.

Едва я приподняла подол, как та молниеносно шмыгнула под него, ни секунды не сомневаясь. Ловкая, быстрая и решительная маркиза удивила меня своей проворностью.

Почувствовала кончик ножа на своем бедре, предостерегающий от подлых поступков. Теперь от меня зависит целостность ее шкурки, и поэтому маркиза посягнула на мою.

Показалась стража. Рука Николь обвила мое бедро крепче. Маркиза замерла, вслушиваясь в окружающее действо.

— Делаю шаг вправо, — комментирую, предупреждая. — Ты веревку забыла.

Сделала, затаив дыхание. Маркиза под платьем не выдала себя, а значит, гибкости хватает.

— Еще шаг, — предупреждаю…

В итоге успели отойти на пять, пока стража не подлетела к колонне и не обнаружила разрезанную веревку.

— Он был тут! — Взревел стражник и повернулся ко мне. — Леди, простите за невежество. Но я вынужден просить вашей помощи. Некто проник в казну герцога и вынес бесценное имущество его превосходительства. Вы не заметили ничего подозрительного?

Под платьем напряжение. Маркиза вцепилась в мои ноги намертво. Уже и нож гуляет по бедру, как у себя дома, грозя повредить кое — что посерьезнее ноги.

Улыбаюсь ему очаровательной отрепетированной улыбкой.

— Я слышала, что кто — то спрыгнул вниз, — пропела, давя дрожь. — Это было около пять минут назад. Подошла посмотреть, что за пьяный чудак скачет. А он умчался в сторону вот того фонтана, как раз перед носом у вашего отряда. В черном камзоле, еще подумала, что за странная одежда.

— Благодарю вас леди! — Воодушевился и загорланил на всю лоджию: — Все к стенам замка!

У меня чуть уши от такого ора не заложило. Напряжение под платьем прошло не сразу. Маркиза сидела тихо. Похлопывания по ноге я приняла, как вопрос «ну как там?».

— Если мне вернуться к колонне, хлопни один раз, если идти дальше нее — два, — прошептала, решив предложить варианты.

Ответила, что дальше. Но не успела сделать и шага, как появился высокий, широкоплечий короткостриженый блондин лет сорока в идеально сидящем на нем камзоле серого цвета, усыпанном серебряными пуговицами и необычным, сложным орнаментом.

Его яркие синие глаза нагло уставились на мою грудь, затем неспешно и с усилием перенеслись на лицо. Мужчина растянулся в улыбке, осознав, что я оценила его любовь к высокой пышной груди.

— Леди Валерия, таинственная незнакомка из Заморья, — начал мужественным голом, полным силы и отваги. — Позвольте представиться. Мое имя сэр Леонид. Если вам ничего не скажет это имя. Добавлю, что я маркиз и первый меч герцогства Ирн. Не раз побеждал на турнирах и считаюсь непобедимым бойцом на дуэлях. Если считаете меня самоуверенным наглецом, готов прямо сейчас прибить другого наглеца по имени Клавдий, за то, что обошелся с вами так.

Николь сжала ногу, практически одновременно с касанием холодных губ Леонида моей руки. Маркиз оказался довольно пьян.

— Рада с вами познакомиться, сэр Леонид, — прохрипела и, продрав горло, добавила: — С чего вы решили, что Клавдий как — то не так обошелся со мной?

Ухватил меня за руку и потянул за собой. Пошатнулась, но не далась. Хотел прогуляться. Но у меня же под платьем Николь прячется!

— Миледи? Вы не желаете пройтись? — Проговорил неожиданно бодро.

— Ответьте на вопрос, сэр, — настаиваю. — И вообще, что за рукоприкладство? Я одна из ваших любовниц? Или как? Первый меч, значит, можно вести себя несдержанно и бахвалиться?! Неужели вы и первый хам?

Хотела отшить, не вышло!

Упал на колено!

— Нижайше прошу прощения, прекрасная жена величайшего рыцаря Долтана. У героя герцогства не может быть простой женщины. Вы богиня. А я ваш ничтожный вассал. Но меня возмутило то событие, что в присутствии придворных дам, сын герцога предложил герцогине вас во фрейлины без вашего согласия и в приказном порядке. Это не красит мужчину, что должен добиваться вас не титулами и властью, а мечом и подвигами.

Речь без запинки, от которой потеряла самообладание. Прокралась мысль, а он ведь прав.

— Встаньте, — говорю строго. Поднялся резко. — Если хотите получить мое расположение, то ведите себя скромнее. И сейчас я хочу побыть одна. У меня тоскливое настроение, знаете ли. До сих пор скорблю по мужу. А вы в дань уважения, должны понять меня и оставить.

— Обещайте, что не откажете в прогулке по чудесному парку! — Воскликнул.

— Позже!

— Миледи, мое сердце отныне ваше!

Улыбнулась и отвернулась к перилам, аккуратно переставляя ноги. Ретировался быстро. А я начала осознавать, что в одиночестве на балконе являюсь целью для всех осмелевших от хмели ухажеров.

— Становитесь на ступни, пойдем до туалетной комнаты, а там решим с платьем, — прошептала, скрипя всем своим естеством. Таких жертв от меня разбойница не ожидала! Сама от себя не в восторге!

Надавила Николь аккуратно на одну ногу, затем стала на другую с ощутимой опаской, обхватив бедра. Делаю шаг, едва волоча ноги. Каблук о мрамор шаркает так громко!

Прошла до арки пока никто не видит, как инвалид первой группы. Силы оставили быстро. Стою, тяжело дышу.

Снизу мчится Сталий! Его шатает!

— Миледи! — Ревет. — Я вас обыскался. Весь дворец оббегал. Примите мое предложение руки и сердца! Я не могу без вас! Я… я пылаю страстью…

— Пошел вон! — Визжу, едва уходя от объятий.

Маневр уклонения вышел неудачным. Из — под подола показалась нога в черных обтягивающих лосинах. Но я ловко прикрыла ее платьем, с облегчением убедившись, что баронет не заметил. Стоит, хлопая глазками, не смея даже пошевелится. Вот он! Матриархат! Женский рев действует как надо на маменькиного сынка.

— Вон, — шиплю угрожающе и указываю рукой куда конкретно он должен пойти.

Бедолага, не разбирая ступенек бросается вниз. Бьется о стены, сталкивается с проходящими мимо людьми. Его бранят, посылают дальше. Вскоре звуки его шествия уже где — то далеко. Фуххх…

Маркиза хлопает по голени.

— Что? — Шепчу.

Вверх по ноге пальцем ведет.

— Вверх по лестнице?

Два хлопка по ноге в качестве одобрения. С ног уже моих слезла. Делать нечего, стала подниматься, следя, чтобы подол не поднялся и не выявил лазутчицу в черном. Один этаж прошла, взмокла. Второй еле — еле… Официанты постоянно шныряют и смотрят на меня, как на беременную на девятом месяце. А маркиза вдруг пальцем по ноге ведет в сторону. Повернула на площадке налево. Иду по коридору. Освещение тускнеет.

— Тут никого, — шепчу. — Можешь говорить.

Вылезла вдруг резко, как белка пугливая. На меня посмотрела с неким испугом, в стену вжалась с ножиком в зубах. Огляделась быстро. Лицо блестит от пота, взмокла бедная под моим платьем. Да с меня самой семь потом в панталоны стекло!

— Я твоя должница, — прошептала, взяв кинжал в руку.

И вдруг помчалась по коридору, как спринтер на стометровке, не издавая никакого шума. Ну прям вылитый ниндзя!

А я с легким сердцем стала возвращаться, но к лестнице не пошла. А по лоджии решила пройтись. Тут никого. И лоджия оказалась маленькой. Повернула в арку, выйдя в коридор, освещай факелами. Передернуло от вида огня, отшатнулась. Решила к лестнице вернуться. Но нырнула не в тот проем. Снова коридор с факелами. И никого!

Иду, трясусь от страха. А вдруг тут приведение?!

Вышла в холл небольшой на голоса отдаленные. В следующем зале люди! Иду уверенной походкой. И только собираюсь дверь открыть двойную, странную на вид, массивную. Как внутренний голос мне подсказывает: Там идет совещание! И соваться не стоит!

— Ваше превосходительство, задержали двоих подозрительных людей, — раздался грубый мужской голос.

Хотела уйти, но теперь в груди холодеет. Неужели поймали моих ребят?! Теперь уж и уйти не могу, не узнав больше!

— А что должно быть при них? — Произнес другой мужчина.

— Свиток, — прогремел властный голос.

Возможно это и есть герцог Нестор!

— Ваше превосходительство, стоит ли беспокоиться из — за какого — то свитка?!

— Стоит! И я запрещаю кому — либо вскрывать печать, если сыщите его!

— Сокровищница была вскрыта без следов, для этого необходимы специальные приспособления, — трепетно заверещал какой — то старик, судя по голосу. — Но мы ничего при них не обнаружили. Если бы не магическая защита…

— С магом поговорю отдельно! Он оплошал. Оставим это выяснение для пыточной. Так! Что там хочет Гораций?

— Его величество король Гораций просит пять тысяч солдат к Двойному пику Андры. Крепость вот — вот падет под натиском орков, если не дадим им войск…

— Тысячу, больше не получит, — рявкнул герцог. — Что еще?

— Вас ждут на балу…

— Подождут! Есть дела поважнее!

Отшатнулась, кто — то идет к двери! Помчалась прочь, не разбирая дороги. Оказалась на лестничном пролете. Увидела девушку, поднимающуюся навстречу с подносом в руках. В горле пересохло.

Видит меня.

— Госпожа? — Говорит голосом божьего одуванчика.

Хватаю первый попавшийся бокал и хлебаю. За вечер выработалась такая «барская» привычка.

— Это бокал герцога! — Крикнула, вдруг, звонко, выхватывая бокал.

Мороз пробежал по коже. Дрожащей рукой вырываю бокал обратно, расплескивая остатки вина. Рассматриваю его декор, затаив дыхание и моля Бога…. Три синих и два зеленых камня, один из которых более светлый! Слабею от ужаса и роняю его. Бокал катится, ударяется о следующую ступеньку и подскакивает со звоном, падая все ниже и ниже.

Ноги покосились, прямо в платье усаживаюсь на ступеньку. Девица убегает прочь. А я прокручиваю в памяти разговор, подслушанный за пологом лавки. Вот, значит, для кого предназначался яд. Для герцога Нестора. А я отхлебнула! Но выпила ведь немного. Всего пару глотков. А может обойдется?!

Сидела, пока над головой не раздались звуки множества шагов. Опомнилась. Похоже, совещание подошло к концу. Нельзя чтобы меня тут застали! С этой тревожной мыслью начинаю ускорено спускаться. Ощущая, что нагоняют, выхожу в первую попавшуюся арку и попадаю на балкон. Добираюсь до края взмыленная. Надо отдышаться и сделать вид, что тут и стояла! Успокаиваю свое истерично бьющееся сердце.

Стою, облокотившись на перила мраморные и ощущаю, что подо мной творится неладное. Парк оживился.

— Дуэль! — Раздается визг Алиэты на балконе, что этажом ниже. Голос этой сплетницы сидит у меня в мозгу, узнаю из тысячи.

Вот и дождалась зрелищ, стерва.

— Клавдий бросил вызов Леониду! — Крикнула какая — то девица.

— Остановите их! — Раздался какой — то хриплый старческий голос. — Пошлите за герцогом! Остановите безумие!

В моей настрадавшейся груди стремительно холодеет. Ребра покрываются льдом, не давая дышать. Это я виновата!

Вопреки усталости бегу к лестнице, миную пять этажей, обгоняя зевак, что спешат увидеть зрелище. Откуда у меня столько сил и прыти! Не хочу я чтобы из — за меня убили сына герцога! Это крах. Меня посадят! Все, карьере конец! Забыть о короле. Забыть об Алине. Ну еще совесть грызет за наглеца. Я же не бездушная!

Выскочила в парк.

— Леди Валерия! — Окликнул кто — то. Голос знакомый. Оборачиваюсь. Симона с двумя подругами. — За вашу честь бьются два маркиза! Это… это… так романтично!

На меня уставились десятки взглядов. Укор, зависть, соболезнования…

— Леонид! — Визжу. Голос у меня прорезался неистовый.

— Что ж это! Что ж такое! — слышу старческий голос герцогини. — Остановить! Запрещаю! Стража!

— Закон о дуэли утвердил сам король Гораций! — Воскликнул какой — то старик.

— Релей замолчи, пока не прибила! — Взвизгнула бабуля. — Остановить!

— Лорд Клавдий не велел! — Пробурчал один из стражников. — Не можем, ваше превосходительство.

Мчусь вперед, к скоплению народа. Нагло толкаю всех подряд. Я в московском метро и не такие толпы видела, натренированная и нахальная, когда дело касается благополучия и собственной задницы!

Площадка для дуэли обособлена стрижеными кустами и лавочками. Собрались солдаты, кордоном встали, не пуская ярых желающих остановить действо. Клавдий в одном углу, Леонид в другом. Оба готовятся, руки разминают, клинки проверяют. Взгляды полны решимости.

Позади рыдает герцогиня. Мне ножом по сердцу. А Клавдию хоть бы что.

— За герцогом послали, — успокаивают бабулю.

В центр площадки вышел Ролан.

— Взаимные претензии ясны, рыцари, — проговорил мой сосед важно. — Есть ли из вас, кто желает отступить и признать свою неправоту?

— Нет! — Гаркнул Клавдий, размахивая мечом, как тростинкой.

— Во имя Валерии! — Гаркнул Леонид, часть толпы взорвалась поддерживающими криками.

Женщины ахнули. Кто — то упал в обморок.

А у меня что — то оборвалось. Я не то, чтобы чувств к обоим не питала. Неприязнь у меня к обоим! И повода влюбиться не давала, и знаков никаких. Так почему же такие жертвы?!

— Пусть рассудят вас владыки и клинки ваши! — Рявкнул барон Ролан и стал отходить к краю.

— Герцогине плохо! — Раздался женский визг, не иначе как фрейлины оповестили.

А Клавдию плевать! Он пошел на Леонида.

Рвусь вперед. Стражник преграждает путь.

— Клавдий! Леонид! — Кричу. — У меня к вам вопросы!

Первым отвлекается Леонид. Следом Клавдий находит меня глазами.

— Пропустите! — Горланит сын герцога. — Леди Валерия, пусть владыки покарают если лгу, но я искренен и люблю вас!

— Лжец! Ты хвалился, что с легкостью затащишь ее в постель, потому что она без верных рыцарей. Ее некому защитить. Но я положу свой меч ради такой мужественной женщины, что готова биться за свой честь, не взирая на титулы!

Я уже готова был прослезиться. Но все это меня нервировало и злило. К тому же я отравлена!! Какая к черту сейчас романтика!!

Вышла, толкая стражу.

— Вы игнорируете мои вопросы? — Рычу, встав между ними. — Считаете, что я ваша вещь? Думаете, сильнейший заберет ее себе?

Опешили. А я нагнетаю и завожусь еще больше. Тут и хмель поддала жару.

— Я из Заморья! И буду лишь с тем, кто завоюет меня по моим обычаям. Вы поняли?! А ну мечи опустили, сказала!

Побросали клинки, как завороженные. Толпа замерла, затаив дыхание. Только где — то позади слышны завывания старой герцогини, что не может опомниться.

— Покорить мое сердце может лишь тот, кто стреляет лучше меня, — выдаю.

— Тогда нам стоит соревноваться между собой? — Пожал плечами Леонид. — Но я не могу оставить безнаказанным его бесчестный поступок по отношению к вам.

— Продолжим, Леонид? — Усмехнулся Клавдий, потянувшись за мечом.

— Да вы мне оба не соперники! — Прыснула. — Среди вас нет достойного мужчины. Только и можете перья распускать. Прячетесь от женщины в дуэлях с себе подобными. Вы два ничтожества. Тьфу! Завтра же отправлюсь обратно и доложу императору, что можно смело нападать на материк и захватывать этих слабых и немощных мужчинок.

Замолчала, переводя дух. Что — то я разошлась. Но как говорится, общий враг объединяет. А я должна была зацепить их самолюбие и отвлечь от дуэли. Хотя бы до прибытия главного боса! То есть герцога!

— Да она пьяна! — Визгнула какая — то дамочка.

— Деритесь мужчины! — Проблеяла какая — то пьянь.

— А ну замолчали все! — Взревела я не своим голосом. Толпа снова замерла. Понимаю, что переборщила, но обратного пути нет. Подошла к дуэлянтам вплотную.

Залепила пощечину Леониду. Да так, что рука онемела. А он даже не пошевелился, только глаза закрыл. Толпа ахнула и зашепталась. Повернулась к Клавдию, увидев в нем сомнительное торжество, залепила и ему. Та же реакция.

— Никогда больше не смейте делить меня без моего ведома и согласия! — Фыркнула. — Завтра в полдень в этом же парке! Готовьте луки, лорды.

Развернулась и пошла прочь под нарастающий гамом.

Вышла в зал и встретила маркизу Николь. В новом голубом платье и с бокалом вина, как ни в чем не бывало. Вот только подкраситься девушка не успела.

— Леди Валерия, я прощу прощение за вчерашнее, — начала маркиза.

Но я пронеслась мимо, как ураган.

Будто в тематику окончания вечера раздалась еще одна пощечина, а за ней последовали сдержанные рыдания. Мелькнула ревущая служанка, та самая, что несла бокал Нестору! Все бы ничего. Но я заметила, как Милан смотрит ей в след с бешеными глазами, каких у него еще не видела.

Когда его взгляд перешел на меня, я устремила свой к выходу, делая вид, что не заметила этой казалось бы простой сцены…

Милан рвет на себе волосы под дверью. Не пустила. Мне нужно было от него знать лишь одно: отменена ли дуэль?

Уверил, что да… Но я нарвалась на соревнование. Ибо все это было воспринято всерьез. Не отвертеться!

Теперь же меня волнует другое! Милан хотел отравить герцога. С приказа маркиза Эриха или нет. Пусть дело и не мое. Но в душе закралось большое сомнение по поводу их порядочности.

Боюсь спрашивать противоядие. Трясет от осознания безвыходности положения! Эти люди способны на все!

— Что бы вы не задумали, леди! — Продолжает через дверь о своем. — Клавдий лучший стрелок последних двух турниров. И если он победит. Леонид все равно вызовет его на дуэль!

— Я постараюсь перестрелять обоих, — говорю без энтузиазма.

— Леди, поймите, Клавдий сразу дал понять, что вы его. Сыну герцога не могли возразить ни графы, ни маркизы. Иначе бы у вас женихов вызвалось море! Я общался с лордами, говорю истину правду. Вы покорили сердца мужчин. Вы королева бала. И если бы не ваш отказ потанцевать с сыном герцога, вы бы уже были фавориткой! Но нет! Вы горды, не желаете легко сдаваться. Нашелся Леонид, покоритель вершин, что не терпит отказов. Вы и его внимание привлекли. И вот, два льва герцогства схватились за какую — то баронессу! Вы понимаете, чем это чревато?

— Неа…

— Ваша слава дойдет и до других герцогств. А может и до самого Горация. Вы этого добиваетесь?

— Нееее, — протянула ехидно.

— А Нестор? Вы его в расчет берете? Он может устранить вас, как яблоко раздора его лучших вассалов. Старший сын у него любимец. Он видит в нем своего наследника, готовит его к главенству.

— Сэр Милан, — блею вымученно. — Дайте поспать!

Уходит, не сказав больше ни слова. А я думаю, как скрыть теперь магические стрелы? Ладно, лук сразу материализую до приезда. А вот стрелы?! Мне срочно нужен эльфийский лук! Время завтра до обеда есть. Пошлю девчонок, Поля разбирается в этом деле не хуже меня. Спец по превращению кролика в ежика.

Утро. Встала обеспокоенная и не выспавшаяся. Прибыли парикмахеры и визажисты. Подборка нового платья заняла много времени. Для соревнований нужно было комфортное и не очень пышное. В то же время роскошное. Все — таки дворец как — никак полон высоких лордов. Надо себя во всей красе показать! Опять я за свое…

Время обеденное. Прибыла карета. А девочки не вернулись с рынка! Отчаялась! Что теперь делать?! И придумала! Затребую лук у лордов. Должен же быть эльфийский, неужели никто не коллекционирует. И стрелы…

Вышла с мыслями в голове только об этом. Кучер робко подгоняет. Время назначено. Все ждут меня. А я могу и проиграть предстоящий спор. Так… надо придумать сценарий в случае поражения. Я же женщина, слова дала — слово взяла.

Нырнула в карету. Эта другая. Не успела домыслить, как в нее ныряет Юджин! Щелчок кнута и карета помчалась!

Едва я открыла рот, чтобы возразить, как он молниеносно придвинулся ко мне и зажал рот рукой! Да так сильно! Ужас захватил меня всю. Не могу здраво соображать.

Ощущаю, что движемся куда — то не туда! Судя по заносу, поворот кучер сделал слишком рано.

Юджин что — то шепчет, дует на нос, и меня накрывает свинцовая усталость. Валюсь на бок, прямо на каменное плечо похитителя. Сон укутывает подлым пушистым одеялом…

И снится мне довольная рожица Юджина. Брыкаюсь, когда случайно подставляется. Попадаю хорошо. Но он проявляет себя, как истинный джентльмен и не трогает меня, лишь связывает ноги.

Несемся куда — то, не останавливаясь даже на ночлег. Меня держат заботливые руки похитителя, а я вялая сосиска в полудреме. Зачаровал своей магией, тварь, паскуда, урод… Меня мотает по всей кабине. Виконт тискает как хочет, ублюдок. А я лелею мысль, что убью его, как только приду в себя.

Меня беспокоит лишь то, что не могу говорить, даже звука издать не выходит!

Ловит мой испуганный взгляд и объясняет с выражением, как маленькой девочке:

— Простите леди, но в виду прошедших событий я не уверен в ваших способностях. А проверять не хочу. Заклинателей и проклятников выявить не просто. Порой бывает поздно, поэтому решил не рисковать, — смеется. — Десятки лет вы учитесь вплетать в слова магию, всю жизнь вырабатываете автоматизм по боевым заклинаниям и познаете новое. Вечные хитросплетения, что растут бесконечно. Вы имеете иерархию, деления на уровни, адепты, мастера, высшие маги. Но вы превращаетесь в простых безвредных немощных и беспомощных от одного единственного и не сложного заклинания! Угадай какого.

Хмурюсь в ответ. Не были бы связаны руки, показала бы средний палец прямо в нос. Наклоняется и, вдыхая мой запах у шеи, шепчет ответ на свой же вопрос:

— От заклинания утраты дара речи, по — иному: проклятья немоты.

Покрываюсь мурашками. И кусаю его за щеку. Чуть — чуть зацепила. Успел отдернуться, скотина.

Смеется, грозя пальчиком. Кривлюсь в ответ. И слушаю его басни про то, как давно он хотел меня заполучить, и что он сделает с Миланом, когда тот встанет у него на пути…

Кормит с руки. А когда притворяюсь, что сплю гладит и приговаривает:

— Ты моя, моя… Никому не отдам. И Арлен не получит. Ты слишком хороша для него. А я буду владеть тобой. Только я один. Ты полюбить меня. Сама, я не стану принуждать…

Сон… Смена картинки. Жарко, воротник натер шею, манжеты словно крапива. В окна бьет дневной свет. Карета несется быстрее обычного.

— Всадники нагоняют! — Ревут снаружи вымученные голоса.

Что — то отваливается от кареты. Скорее всего колесо. Мирок в четырех стенах вместе с Юджином переворачивается с ног на голову.

Теряю сознание… Вновь смена картинки. В голову бьет кровь и что — то больно давит в живот.

Импульс от ударов копыт о землю передается неприятными ощущениями по всем органам. Они будто на ниточке подвешены. Перекинутая поперек лошади, смотрю, как перематывается зеленая трава, превращаясь в одну единую зеленую массу. Сильные руки держат меня. Лошадь брызжет пеной, что попадает мне в лицо. Слышу топот и конское ржание со всех сторон. Ну все ясно: всадники убегают, всадники догоняют.

— Задержите! — Ревет Юджин, и часть его людей отстает. А мы несемся дальше. Лошадь едва не спотыкается.

Спотыкается!

Удар головой. Теряю сознание… Смена кадра. Повсюду лязг клинков, крики, суматоха. Люди падают на землю, сраженные остервенелыми ударами. Крики неразборчивые. Или это мое восприятие?! Какое — то месиво вокруг, происходящее сквозь пелену сна. Это тоже кошмарный сон! Меня подхватывают с земли. Несут. Вдруг падают, накрывая сверху. Дышать не могу! Кричать тоже!

— Валерия! — горланит Юджин, сбрасывая с меня тело. Хватает сам. От истошных криков колотит. Трясусь, как котенок мокрый.

В кадре возникает лошадь. Меня бросают на седло поперек. И понеслись мы с виконтом дальше.

Впереди река! Бурлящая, сильная, свежая!

Замедляемся, трава сменяется бревнами. Лошадь скользит мимо них, копыта погружаются в воду. Падаем!

Сердце ухает. Плотный холодный омут поглощает. Хочу плыть. Но я связана по рукам и ногам. Хочу дышать. Очень хочу!! Я не была готова к погружению. У меня нет и минуты. Спазм рвет мою грудь. Легкие просят воздуха. Держусь, как могу, медленно, но верно опускаясь ко дну реки. Мое платье, словно красивая медуза, медленно развивается в плотном пространстве. Забавно видеть снизу, как лошадь перебирает копытами, пытаясь плыть. Ей ведь тоже не сладко. И вот тому мужчине со стрелой в боку. Кажется, он уже мертв! Глаза стеклянные! Господи!

Втягиваю воду, не в силах больше держаться. Рывок!

Чернота… Смена картинки. Кашляю, выплевывая воду, с дикой радостью осознавая, что жива. Меня подхватывает Юджин с невероятно обеспокоенным видом. И черт, я благодарна этой скотине что вытащил и вернул меня к жизни!

Солнце за кулисами облаков собирается оставить эту часть полушария. Красный закат, как красиво… И я уже не связана. Берет меня на руки, как невесту. Все носят, как невесту! Ему тяжело. На горизонте толпа несущихся в нашу сторону всадников.

Юджин смеется. Это «свои». А другие «свои», похоже, остались на том берегу.

Бедный виконт несет меня из последних сил. А я даже не собираюсь держать его за шею. Пусть, сволочь такая, помучается.

— Валерия! — Слышу я, как горланит Милан с того берега. — Юджин, ты подписал себе смертный приговор!

А виконт смеется хрипло и гадко, продолжая ковылять от берега.

Самой реветь хочется. Вот счастья — то привалило. И рада, что в курсе о похищении, и не рада этому товарищу баронету. Он всю кашу заварил! С самого начала! Потащил на бал к герцогу, чтобы ко двору пристроить. А этот оказался собственником. Никому меня не хочет отдавать. А я, как дура, цвела и пахла, порхала, как бабочка, дефилируя и барражируя среди хищников!

Что ж за неудачница! Выть хочется! Ужасно страшно осознавать, что магия — то тут работает на людях! На мне, моем организме! Вмешался в процесс моей жизнедеятельности, осмыслить и с ума сойти! Заклятье наложил, мяукнуть не могу! И Эрея Авеля не позвать!

Прискакали добры молодцы. Человек сорок.

— В замок Арлена! — Ревет командир отряда.

— На подступах будут ждать! — Ответ запыхавшегося Юджина.

Но я — то знаю, что он хочет меня себе. Вот только граф и его всадники об этом не знают. Сейчас виконт главный, он и решает. Но как им намекнуть, что Юджин хочет обмануть графа? Ведь я правильно поняла его порывы.

— Можешь верхом? — Спрашивает так трепетно и с таким взглядом, будто мы любим друг друга и бежим от злодеев, а до этого я поперек лошади ехала, потому что сама настояла.

Киваю. Лучше так, чем вниз головой!

— Прости, Валерия, но я должен это сделать, — произносит так робко и начинает укорачивать мое мокрое платье с помощью ножа и рук.

Звук рвущейся ткани, ударил по нервам и напомнил, что я в его полной власти. Сжалась. Он остановился, посмотрел пытливо.

— Я никогда не надругаюсь над тобой, — ответил шепотом. — И другим не дам. Слышишь, Валерия?

Кивнула нервно. Дорвал до бедер, сломав деревянный каркас. Сама и не знала, что именно эта конструкция придавала такую пышность. Подхватил, как котенка и на лошадь, а сам следом запрыгнул. Рванули в сторону открытых зеленых просторов на фоне горного хребта с белыми вершинами.

Как хочется снега. Мамочки, просто снега немного, чтобы почувствовать его колючий, жгучий холод. Жар от объятий Юджина невыносим.

На мои голые ляжки смотрят всадники! Им это в диковинку! А я начинаю смущаться!

Рванули галопом. Ветер в лицо, кудри мои грязные по ветру развиваются… Сколько я уже в пути? Сознание все яснее и яснее.

— Разъезд графа Камиля! — Объявляет один из всадников спустя час бешеной скачки. — Мы на их территориях без договоренностей. Сэр Юджин, что будем делать?

— Что с псами Эриха? — Рычит виконт.

— Отстали на десять — пятнадцать минут. Но у них боевой маг, амулет мой светился.

— Плохо дело, — бросает Юджин. — Попробуем пройти разъезд.

— Надо было прямиком в замок графа Арлена по центральной дороге, — укорил светловолосый командир группы. Я его так классифицировала, первым речь говорил и одет получше. Вид важнее. Баронет какой — нибудь.

— Легкие конники, уйти не сможем, и арбалеты у них, — прокомментировал один из всадников.

Удивляюсь, как они это увидели за триста метров. Да еще и вечером.

Отряд пошел спокойнее. Разъезд двинулся наперерез. Всего — то пять человек. И я за них почему — то испугалась.

Мое сопровождение сбилось в кучку поплотнее, а Юджин напрягся, прижав талию крепче. Нас заслонили всадники.

— Я рыцарь Гастон, командир разъездного отряда графа Камиля Дестерского. Вы на землях моего лорда! — Прогремел один из встречающих. — Отклонились от основной магистрали более чем на десять километров. Представьтесь и предъявите грамоты.

— Баронет Анвар Ирнский, вассал графа Арлена, — ответил командир «нашей» группы. — К сожалению, у нас возникли непредвиденные обстоятельства. Подробности связаны с честью моего сюзерена, поэтому я не могу вам их озвучить. Просим проезда по вашим землям.

— И куда же вы направляетесь?

— В сторону гор, сэр Гастон, — ответил Анвар.

— Я не совсем понимаю, — усмехнулся вдруг Гастон. — Причем тут честь сюзерена. Если вы направляетесь не в его земли? У вас нет грамоты, а еще вы прячете девушку. Леди? Назовите себя? Вам нужна помощь? Вас везут против вашей воли?

Разглядел — таки. Видимо, еще издалека.

Зазвенели мечи со стороны разъезда. Отряд Юджина замер.

Ощущаю шепот. Не ушами, как — то иначе, будто неким шестым чувством воспринимаю вибрации, потоки. Юджин плетет заклинание!

Бьюсь, как пойманная рыбешка! Чтобы помешать ему. Пытаюсь наделать больше шума, дабы люди Камиля поняли. Их хотят убить! И даже наставленные арбалеты не помогут!

Виконт сжал сильнее, что дышать не могу!

Истошные крики ввергли в ужас. Отряд ринулся на попадавших на землю всадников. Юджин не остановился для грязной работы… Скачу и слышу предсмертные крики оглушенных от заклинания мужчин. И команды баронета Анвара, чтобы не оставляли никого в живых.

— Во что ты нас втянул?! — Возмутился Анвар, догнав нашу лошадь.

— Эти заодно с Эрихом, — бросил Юджин. — Прекрати сомневаться во мне. Граф готовил этот план на случае блокады основных дорог. Мы едем в обход.

— За нами погоня, что — то не вяжется, сэр Юджин, — огрызнулся Анвар.

Юджин не ответил, погнал лошадь вперед. Чувствую своей спиной его раздражение. И слабость… заклинание отняло немало сил!

— Сигнальный огонь на башне! — Крикнул один из всадников, что шел параллельно основной группы. Назначенный наблюдателем или разведчиком.

Отряд замедлился.

— Сэр, — снова подскочил к нам Анвар. — Вы понимаете, что войска графа Камиля в скором времени будут оповещены? А у нас лишь треть лошадей свежие. Остальные не протянут и часа галопа.

— Оставляйте со мной пятерых и уходите северным лесом, — бросил Юджин, останавливая лошадь.

— Что передать графу Арлену? — Надавил Анвар.

Юджин напрягся. И вдруг спрыгнул с лошади! Я едва не упала, поспешно прихватив ускользающие поводья.

В его руке возник лук! Мой лук… Анвар упал, не издав ни звука. Еще трое всадников повалилось, прежде чем остальные заподозрили неладное и поняли источник этого самого неладного!

— Предатель! — Взревел кто — то и закричал истошно.

Что есть силы, бью коня в бока пятками! И он начинает движение! Бью поводьями, как делал это Юджин. Ускоряюсь!

А виконт продолжает расстрел, не обращая внимание на мой побег. Обернулась. Уцелевшие члены отряда разбегается. А Юджин заметил пропажу! Засуетился. Ага, за десятью зайцами погонишься, ни одного не поймаешь. А некоторые зайцы оповестят лысого старого зайца, который граф. И что ты будешь делать тогда?!

Лошадь мчится. Темень накрывает и немного успокаивает мое бешено бьющееся сердце. Густая масса, похожая на лес, виднеется по левую руку. Впереди только горы, справа равнина и одиноко горящий огонек. Сигнальная башня графства? Умная затея. Система оповещения. Мобильников ведь нет, не говоря уже о джипиэсе.

А Юджин хитер. Он мог и сам перебить всю погоню с моим — то луком. Решил до последнего скрыть это. Или не сразу сообразил? Но уверена, заранее спланировал убийство людей графа!

— Валерия! — Раздается крик за спиной. Не так уж и далеко я ускакала.

Только бы магию не применил, заклинатель несчастный! Гоню в лес, но у самой кромки лошадь начинает капризничать. Разворачивается! Сползаю, падаю на твердую землю. Копчик звенит, ноги заплетаются. Позади скачет виконт! Страшнее его сейчас ничего нет. Даже мрак лесной так не пугает.

Рванула в лес, царапая ноги о настырные ветки кустарников. Нежная кожа защипала, и за это я возненавидела ее. Лучше бы я была той толстокожей с Поляны миров. Наощупь от дерева к дереву. Под ногами шуршит листа и сухие ветки. Треск позади! Он не видит меня, уверена. Но я выдаю себя шумом. Решила пойти на хитрость. Выбрала дерево потолще и полезла на него. Этот навык неискореним. Забралась повыше и притихла. Пусть попробует теперь отыскать, сволочь такая.

Неподалеку зажегся свет. Оранжевый огонек поплыл стороной и вскоре погас. За ним едва поспевая, двигался силуэт мужчины. Это Юджин, пускающий свои магические светильники. Душа возрадовалась. Он меня не видит, не пеленгует своей магией. Меток никаких не оставил. И хорошо… Старалась не дышать, когда проскочил мимо в двадцати — тридцати шагах. Пустил еще огонек и скрылся окончательно. Треск веток удалялся, а я с облегчением выдохнула.

Стоит ли спускаться?

Мне ответил далекий волчий вой, что не стоит. Устроилась на рогатине лицом вниз, свесила ножки. Вспомнила «родимую» Поляну миров. И уснула.

Лечу над облаками, что бугрятся, изображая разные фигурки, в основном снеговиков и заплывшие лица. Воображение дорисовывает все по высшему разряду. Машу крыльями синими, раз, два, три… парю, отдыхая. Все без особого восторга, будто за хлебом пошла. Сон…

Всего лишь сон. Как я сразу не догадалась. Боюсь проснуться, потому как хочу узнать кое — что прежде, чем вернусь в реальность. Как там в небесном дворе Мора поживает моя Алинка. Мне ничего не страшно, я успею проснуться, если вдруг запахнет жареным.

Приближаюсь к дворцу, что на летающем куске скалы размещается. Белый, с золотыми мазками, будто растаял и стек весь металл драгоценный. Блестят зеленым, синим, красным камни драгоценные на зеленых знаменах. Было бы все грозно и величественно, если бы не напомнило мне стаканчик с мороженным. Все — то я на еду перевожу. Работаю крыльями что есть сил, надо скорее добраться до балкона, который на самой большой башне установлен.

Алинка в зеленом костюмчике машет мне рукой. Приближаюсь к ней. Не узнаю прежнюю сестру. Она стала взрослее! У нее вполне себе довольный вид, нет прежней печали. Да она даже старше меня. Что — то коробит мою душу. Будто сон мой — предсказание, что не увижу ее так скоро. А когда увижу, она будет вот такая большая. А родители мои? Сколько они по нам уже убиваются, и сколько им еще предстоит.

Одно неизменно радует. Цепей на ней нет.

— Лерка, теперь я старше тебя, — говорит звонко и с улыбкой доброй, когда когтями цепляюсь за мраморные перила.

Ага, только я больше раза в два. Вот такие дела, превратилась в человека — бабочку. Хочу сказать, как люблю ее. Что постараюсь скорее вернуть домой. Но не могу говорить. Юджин наложил заклятье на мой голос! И даже во сне! Царапаю когтем буквы прямо на перилах. Крошка сыплется вниз, а сестра заинтересованно смотрит на появляющиеся неровные каракули.

«Алина, я иду за тобой, ты только не забывай, что мы есть…»

Сестра хмурится, кивает и с затравленным видом оборачивается. Зеленое крыло возникает между мной и сестрой.

— Человечка никак не уймется, — гремит голос.

— Валерия! — Кричит Алина голосом Юджина.

Просыпаюсь. Как банально… Виконт умеет нагадить везде. Лежу на ветках дерева, ноги затекли, скосилась на бок, еще немного и сорвусь. Прислушиваюсь, тишина. Изредка заводится шелест листьев, рождаемый ветром.

Спустилась. Утренний лес постепенно наполняется звуками птичьей трели. Мелкое шуршание со всех сторон добавляет дикой атмосферы. Осматриваюсь и думаю, стоит ли покидать лес. Примерное направление, откуда я пришла помню.

Лес просматривается неплохо, шагов на сорок. Хоть кустов и зелени мелкой хватает, засада поэтому не исключается. Двинулась куда глаза глядят. И вскоре нарвалась на сценку: парень насилует девушку. Судя по одежде крестьянку. Процесс уже запущен. Он — вылитый разбойник. Она — девочка, ушедшая в лес за грибами. Неподалеку стоит корзина. Эдакая сказка про «Красную шапочку» с правдой жизни.

Идет активная борьба. Она не дается, он напирает, сопит. Тем временем я ищу дубину побольше, попутно выискиваю его дружков. Если они далеко, удрать успею. Бег — моя стихия.

Ничего путного не нашла. Чуть не нашумела и не выдала себя. Сняла туфлю, оценивая ее деревянный квадратный каблучок. Подошла со спины и как залепила по рыжей шевелюре!

— А!! — Парень аж подскочил и крутанулся в сторону. За голову держится на меня смотрит ошарашено, подняться не решается.

Девушка пронзительно завизжала. И вдруг прекратила, посмотрела на своего насильника, затем на меня взгляд перевела.

— За что? — Вопрос раздался от нее с такой неожиданной претензией.

— Госпожа, мы обручены, — кривясь от боли, заявляет парень.

Отшатнулась, туфлю обратно надела.

— Над тобой надругались, госпожа? — Встрепенулся парень. — Мы можем проводить до села. Если твои рыцари будут искать…хм, госпожа?

Киваю головой, мол «да»!

— Немая? — Уточняет парень.

Снова киваю. Оба вид озадаченный делают.

— А ты тут как оказалась? — Спрашивает девушка, поднявшись и поправив платье.

Пожимаю плечами.

— Нам неприятности не нужны, — выдает девка. — Иди своей дорогой.

Кривлюсь, делаю жалобную гримасу. Ну помогите же мне, люди добрые.

Уходят. Иду за ними. Убегают, спешу и я.

— Ведьма! — Закричала девушка и бросилась со всех ног. Парень за ней, опасливо оглядываясь.

— Ты чего? — Услышала вопрос парня.

— У меня амулет засветился. Она ведьма! — Последовал ответ.

Встала на месте, опешив. Меня осенило. Где — то рядом Юджин! Бегу в сторону, чтобы их не зацепило. Виконт же и невинных прикончит, как свидетелей! Молодоженов подставила! Что ж я!

— Валерия! — Раздается крик Юджина, подтверждая мою версию.

Далеко он, не вижу еще. Знаю откуда крик и рвусь в противоположную сторону. Слышу, как трещат ветки позади. Волосы на затылке дыбом!

Бегу быстро. Я не неуклюжая девица из фильма ужасов, что спотыкается, ломает ногу и ползет потом с открытым переломом. Во мне прыти ой — ей — ей! Но Юджин нагоняет! Слышу, как разносится лес за моей спиной!

— Валерия, не заставляй делать тебе больно! — Ревет.

Уже ближе!

Ветки, деревья, снова ветки, кусты, коряги, листья… ветки хлещут по лицу, пень под ногами трухлявый разваливается, горка листьев на пути большая, кабан капающийся в кучке чего — то, белка настолько наглая, что сама бросается под ноги!

За одну ногу что — то цепляется. Не успеваю поставить, как опорную. Корпус уже впереди! А!! Падаю, качусь кубарем, залетаю в колючий кустарник.

Я в крапиве и зарослях колючек! Ляжки жжет. Руки чешутся, боюсь пошевелиться, чтобы не получить еще царапок. Сердце бьет в барабанные перепонки. В спину отдает вибрация от ударов ног о землю. Сильная хватка цепляет мою ногу, и Юджин тащит на себя. Ему плевать на крапиву и упругие ветви.

Начинаю реветь. Тихо, беззвучно. Голоса — то нет. Виконт смотрит на меня жалостливо.

— А я предупреждал.

Давлю истерику и показываю ему оскал и средний палец. Затем средний палец второй руки. Думала ударить, да своя же рука и заболит.

Он опускает свою морду к ним, хватая меня за запястья. И заглатывает в свой горячий противный рот оба пальца. Быть может ему это кажется эротичным. А меня едва не забили рвотные позывы.

Улыбнулся довольный и взмокший. Хотел на ноги поднять. Принципиально присела обратно. Снова дергает, падаю, как кальмар бескостный. Лишил голоса. Ну — ну, способов капризничать море. Хочешь схитить? Тащи на горбу! Сама не сдвинусь. Так ему и сказала скорчившись, как можно противнее. А вдруг разлюбит и отстанет?!

Перекинул через плечо и понес. Выдержала полчаса, взбрыкнула. На ноги встала, пошла неторопливо.

Под руку взял настойчиво.

— Валерия, я вас не брошу. Поймите одно. Я пошел на измену ради вас. Это должно о чем — то говорить?

Киваю и улыбаюсь счастливой улыбкой. Тебе теперь не сладко придется? Какое счастье. Граф узнает, что ты его на меня променял и нагрянет в твое поместье или замок с целым войском. Вот тогда — то ты запоешь, колдунишка несчастный.

— Вы голодны? — спрашивает, замечая косулю. Та тоже нас заметила, сглотнула и глаза вылупив, замерла.

Мой лук в руках Юджина возник мгновенно. Косуля рухнула тут же.

Магический костер, свежая дичь, и мы кушаем, смотря друг другу в глаза. Он с любовью, я с ненавистью и благодарностью. Кормилец мой ненаглядный. Такую вкуснятину! А то хлеб да фрукты всю дорогу, пока в карете гнали.

— Я знаю, что ты дочь высокого лорда из Заморья, это очевидно, в твоем стане порода, на лице высечен древний род, — поет виконт. — Но не думай, что мне нужно от тебя только это. Для меня ты богиня, будь ты крестьянкой или простой девушкой с кухни. Стоит завести с тобой беседу, и все становится на свои места.

Улыбаюсь. Давай поговорим, сволочь, только верни мне дар речи, собака ты такая.

Вскоре я уже не могла слушать его признания. Прикладываю палец ко рту, чтоб замолчал, а он не унимается. В итоге подошла к нему и заткнула ладошкой рот. А он поцеловал ее.

Отдернулась. Вытерла о платье. Киваю, мол, что дальше.

Три дня плутали по лесу. Пока не наткнулись на деревушку в лесу. Странные там оказались люди. Молчаливые, хмурые, старые. А Юджин их, похоже, знает. Связал меня по рукам и ногам их веревками и решал свои вопросы в коморке отдельно от меня…

Вышли к реке. С острым желанием утонуть, я ринулась купаться. Юджин воспринял это позитивно. А речка оказалась не глубокая, а дно каменное. Окунулась прям в одежде, крышу частично снесло, вот и решила изобразить оторву. Юджин не полез, деликатно подождал на берегу, пока я плескаюсь. Личико умыл только.

А я не просто купалась, разведывала. И еще незаметно оторвала пару кусочков своего платья и пустила по течению. Мало ли, Милан увидит. Я его простила, все его прегрешения, лишь бы нашел меня, вернул мне голос, потому что думаю, он тоже маг. И скажу ему, что отхлебнула из того бокала ядовитого!

Деревья стали вышел, стройнее. Растут протяженными клочками вдоль речки и оврага. Все в гору пошло, всюду валуны, вросшие в землю, тропинки узкие. Рельеф сложный и выбивающий из сил. Шаг в сторону и можно катиться вниз до места, где шли два дня назад…

Юджин тяжело дышит, у него на плечах наше мясо, вода в кожаном бурдюке, что у деревенских приобрел. А я налегке, иду, ноги заплетаются. Вот если сейчас упаду, он уже ничего не сделает. Разве, что надругается от злости. Хотя… сил и на это не хватит.

Впереди показались люди. Они спускались с пригорка и шли нам навстречу. Лошадь с поклажей и четверо мужчин. Я не сразу разглядела в них эльфов. Вот только эти оказались высокие, белобрысые и будто братья все. Красавчики голубоглазые. Одеты, как вольные наемники, луки за спинами, кинжалы, у одного меч с симпатичной белой рукояткой.

Виконт посторонился и меня отодвинул деликатно. Эльфы с подозрением посмотрели на нашу парочку. Пошли медленнее.

— Мир братьям, — пропел виконт. Эльфы притормозили, пристально посмотрели на Юджина.

— Полукровка, — бросил брезгливо тот, что с мечом.

Эльфы тут же расслабились и пошли дальше, минуя нас. Юджин призвал лук и расстрелял всех в спину. Стою, трясусь, глотая ком в горле, и проклинаю этого подлого урода, который забрал коня, меч с белой рукояткой и больше ничего. И стоило за это убивать?! Предложи им любое из моих колец, снятых в страхе, что они зачарованы.

В гору пошли не на лошади. Пожалел животное, видимо. Но только началась равнина, закинул меня, сам следом, и как ударил в бока бедной. По дороге все больше эльфов высоких и красивых, все на Юджина смотрят брезгливо. Но виконт старается проскакивать быстро. Эльфам до меня, вроде, и дела нет. А вот похитителя они все почему — то знают…

Лошадь сдохла. Загнал. А я уже все слезы выплакала. Тащит меня по горам, полям, камням и колючим кустам. Твердит, что ради меня на все готов. Но зачем мне такие жертвы? Пыталась на привале ему начертить свое мнение. Кинулся стирать, руки связал.

— Знаю я ваши руны призывные, — рыкнул, заматывая запястья потуже. Параноик чертов…

Иду, не зная куда и зачем… потому что понимаю, он не отстанет. Сделается только хуже, если решу снова бежать. А еще меня пугают горные эльфы. Это и ежу понятно, что они горные. От них исходит неприязнь к человеческой расе. Лесные были попроще в этом плане, как мне кажется.

Почему еще оставила попытки бежать? На одном из привалов к нам наведалась рыжая кошка, похожая на рысь. Вот только зубы у нее были, как бивни мамонта. И совсем не боялась людей и костра. Бросилась на меня. Но Юджин в полете пригвоздил ее моим луком. Моим! Я тоже так могу! Герой нашелся.

— Я сумею тебя защитить, Валерия.

Ага. Один шестьдесят шесть сотых орка в секунду. Кривлюсь. Пфф

— Ты хорошеешь на глазах.

Хмурюсь, показывая язык.

— Как я хочу поцеловать тебя в губы, моя виконтесса.

Изображаю тошноту. Артистка еще та.

— У нас будут очень красивые дети, — выдает с умилением.

Ах ты ж скотина…

Замок вросший в скалу появился на рассвете какого — то энного дня пути. До него было еще далеко. Но я почему — то была рада хоть одной цивилизованной постройке. Добирались до него весь день. А к вечеру Юджин неожиданно объявил, что пришли в его дом! А я — то думала…

Замок на скале, к которому на кривой козе не подъедешь, узкие тропки с обрывами по тридцать метров, ветер шквальный. Кто меня тут спасет?! А если сама побегу, сорвусь где — нибудь по дороге или рыжие кошки разорвут.

Я так посчитала, тысяча метров над уровнем моря, если не больше сейчас. С бала обратно на корабль.

Улыбнулась ему снисходительно, а следом и кокетливо. Юджин, скотинка ты моя, верни мне голос. Мне всего — то два слова сказать…

Замок его. Сомнений не осталось, когда со стены крикнули:

— Лорд вернулся!

Ворота узкие, шириной в полтора коня, отворились. Нас впустили вовнутрь солдаты с выправкой и важным видом, в доспехах, поблескивающих коричневой кожей. Виконт со мной под руку вошел, как царь. Огрызнулся на бегущих навстречу девушек, похожих на служанок. Не дал меня никому. Потащил на лестницу. Три ступеньки прошла, ноги подкосились. На руки подхватил. Дрожит, но тащит.

А стены уже вибрацию голосовую передают:

— Юджин вернулся! Оповестите леди Алларию!

Напрягся виконт. Что за леди еще?! Мать? Жена? Сестра?

Пока размышляла и смотрела на темно — синие стены из диковинного камня, меня донесли до нужного этажа и закинули в спальню с узенькими окнами, выдолбленными из каменной стены.

— Я ненадолго, любовь моя, — произнес приподнято Юджин, укладывая на кровать.

Дверь запахнулась обратно. Спина предательски ахнула от мягкости постельных перин. Блаженство… Клонит в сон. Снаружи активный инструктаж стражи, угрозы придать самой мучительной смерти, если я сбегу.

Разбудила служанка. Обычная девочка со смуглым миленьким личиком. Робкая, тихая, несчастная на вид.

— Лорд наказал приготовить вам ванную и переодеть, — прошептала тоненько. — Только не противьтесь, госпожа, он передал, что иначе сам вас помоет и переоденет.

Меня передергивает. Киваю. Пытаюсь улыбнуться. Девочка ни в чем не виновата. Все они люди подневольные.

Еда на столе. Ванная комната на этаж ниже. Перемещаюсь с двумя огромными стражниками и четырьмя служанками. Присутствие женщин придает мне немного спокойствия и уверенности в некоторой порядочности похитившего.

Замок холоден, стены источают этот холод, будто они сами изо льда сделаны. Успела разглядеть двор с длинного балкона, пока шла до ванной комнаты. Дворик небольшой, зато стены высокие, этажей тут много. Замок и дворец, «два в одном», и врастает он большей частью в скалу. Внутри довольно узкие переходы и компактные комнатки. Несмотря на холод, атмосфера уюта. Заметила мельком окошки через двор напротив, переходы и комнаты есть и в скальной породе. Не знаю еще, но уверена, там выдолблена целая сеть пещер. Ведь людей в замке немало. Они должны же где — то спать. И площадь для прогулки совсем небольшая внизу. Я словно в улье пчелином, или в торговом центре средневекового стиля: балкончики круговые смотрят во двор. Перила кованные, железо массивное, арматура отдыхает. Кое — где переходит в каменные бортики.

Ванная комната, как пещера окутана тусклым оранжевым светом. Ближе к концу вода стоит, пар источая. Не ванна это, а скорее бассейн небольшой с неровными краями. Лужица в полу. Джакузи экзотической тематики или гейзер на Камчатке.

Пахнет цветочными маслами. Благовонья с целью усыпить мою бдительность. Но я готова прибить в ванной любого. И забрать себе этот компактный скальный замок. Пусть только попробует наведаться!

Помылась, выгнав девиц. Нечего им тут из меня госпожу делать и смущать! Отмылась, приоделась в темно — синее скромное платье. Если бы широкое дал, в переходах пришлось бы бочком идти приставными шагами.

Сопроводили в покои. А там уже Юджин ждет, печально восседая у окошка. Переодетый, благоухающий чистотой юноша. Ну тварь тварью. Улыбается еще так мило.

Приседаю в реверансе. Чтоб поиздеваться. Подскакивает и целует мою руку с особой нежностью и робостью. Милый скромный и чистый душой рыцарь. Краснею. Сама не пойму от чего.

Опускается на колено. А у меня сердце обрывается. Он что?! Серьезно?! Стой, стой.

— Леди Валерия, — начал певуче, но глаза спрятал. — Я не был честен с вами. Оскорбил вас не раз, сделал много глупостей ради того… хм. И прощу простить мои порывы, ибо они были исключительно по причине любви к вам. Низменной и высокой, страстной и робкой. Вы видели меня зверем, несущим свою добычу. Но я хочу стать вашим мужем, несущим на руках жену. То есть вас. Да, я не мыслю, что вы будете с кем — то другим. И это мое проклятье. Примите мое предложение… Леди Валерия, согласитесь ли вы стать моей законной женой?

Посмотрел на меня с таким видом! Очаровательного, доброго, самого — самого… Совсем другой человек. И купиться бы на все его песни. Такую красивую речь заготовил. Поражена. Делаю вид, что думаю. Сразу отказываться не вежливо. А попозже — это навеет тоску и даст призрачный шанс на то, что после новых ухаживаний я соглашусь.

Отрицательно мотаю головой и отступаю к кровати. Смотрю на него строго и рукой прямой на дверь указываю. Вон пошел!

Лицо его меняется в раз, превращаясь в олицетворение зла. Страшно. Подходит ко мне, не давая отойти, хватает за руку и ведет за собой из комнаты. Пытаюсь сопротивляться, сдавливает запястье. Больно! Приходится умерить упрямство.

Тащит по переходу в сторону скальных пещер. А там… где лесенки из камня выдолблены, где из дерева сколочены, сваи стоят, колонны вырастают, сосульки каменные висят. Везде факелы, в углах и нишах бочки да мешки. Запасы, значит, на случай осады. Или так, по мелочи? Я еще складов не видела.

Спустились на несколько уровней, там помещения уже на комнаты похожи. Стены более или менее прямые. Людей побольше. На нас смотрят пугливо, стараясь подавить заинтересованность. Впереди зал огромный! Свечки по стенам горят рядов в двадцать! Мужчина в рясе черной с видом священника.

Упираться стала, понимая, что действительно на бракосочетание привел. Оскалился виконт. Остановил в центре зала, к уху моему припал. Стою дрожу и слушаю.

— Тут подвалы для заключенных хорошие, — шипит. — Крысами все изрыто. Норы везде. Поначалу боролись с ними. А потом решили, зачем? Быстрее вор дохнет, и живность к запасам не лезет. Сытая.

Меня трясет. А он продолжает, наращивая успех:

— Сутки в темнице могут показаться адом. Но крысы же не всесильные, они людей боятся. А нападают только когда человек спит. Подумай, каково это, не спать. Просто не сомкнуть глаз, потому что иначе тебя съедят. Не сразу конечно. Сперва покусают. А далее уже начнут наглеть все больше, распробовав свежую плоть.

Замолчал. Отпрял и посмотрел победно. Повел дальше.

Подошли к священнику. Руки у того дрожат. Но не от страха. Витает в воздухе перегар. Видимо, запили подчиненные в отсутствие лорда.

Книгу раскрыл на трибуне из камня, что перед ним стоит. И давай читать песню о мироздании.

«Сначала было поле, засеяла семена Клесана, богиня всего сущего, выросла Поляна миров, из нее появлялись владыки… люди… эльфы… гномы… орки…»

Затем перешел на личности:

— Виконт Юджин Ирнский, рыцарь ордена «Золотой ирис» и благородный воин Золотых гор Аро…

И бла — бла — бла.

— …Согласны ли вы?

— Согласен! — Гремит Юджин и смотрит на меня.

Слеза покатилась по щеке моей. Вытер заботливо, насильник.

— Тише, любовь моя, — шепчет. — Отец Дитрих, это она от счастья. Мы долго к этому шли.

Священник кивает одобрительно и понимающе. Продолжает:

— Леди Валерия Балейская, согласны ли вы выйти замуж за лорда Юджина…

Перерастает в одно сплошное блеяние. Реву. Мотаю головой отрицательно.

— Их писк сводит с ума, миледи, — шепчет виконт прямо в ухо, шепот режет мою душу, словно нож масло. — Вы бы видели тех непокорных служанок, что оставляла моя бывшая крысам на съедение. Животные гурманы на женскую плоть.

Киваю, охваченная ужасом. Хватает меня, кольцо натягивает. А у меня туман на глаза надвигается. Колотит, ноги не держат. Под руку взял, разворачиваемся. Голова кружится, вертолеты залетали…

— Юджин! — Раздается женский крик. Сознание мое проясняется, хочу увидеть его источник.

Эльфийка в серебристом платье! Высокая, стройная, глаза большие, океан тропический в них. А со слезинками он еще краше. В меру раскосая, в меру утонченная, волосы прямые, длинны, золотые, ушки, словно из волн морских акульими плавниками торчат.

— Аллария! — Воскликнул виконт, прижимая меня ближе. — Ты должна была прибыть час назад, и мы бы это обсудили без сцен.

— Без сцен?! — Визгнула, прожигая его глазами. — Ты женат на мне! А это что за представление?!

— Насколько помню, твой уважаемый отец не дал благословение на брак! — Гаркнул Юджин.

— Но мы же в браке пятнадцать лет, — прошипела эльфийка.

— Это не брак, — выдал виконт. — А сожительство. Ты… ты никогда не любила меня. А я не любил тебя.

Аллария хмурится. Переводит взгляд на меня. Уничтожающий, прямой. Ростом она не ниже, а на уровне. А если брать моральный фактор, так я вообще сейчас чувствую себя у ее ног.

— А ты змея, чего молчишь? — Накатывает на меня.

Пожимаю плечами. Мотаю головой. Хочу подать знак, что нема, и вообще тут ни при делах. Виконт одергивает и с приподнятым подбородком говорит:

— Мы любим друг друга. И она не считает нужным разговаривать с тобой! Возвращайся в свои покои, и не высовывайся, пока я не разрешу!

Алларию затрясло от гнева.

— У нас же дети! — Крик переходит в порыв истерики. Но Эльфийка быстро давит ее и стоит на своем. — Ты не можешь так поступить со мной! Я расскажу отцу, и тогда ты поплатишься, полукровка! Горные эльфы не спустят такого позора!

— Отцу нет дела до тебя! Ты изгнана! А я подобрал! — Переходит на визг виконт и сметает жену с дороги. Тащит меня за собой, как нашкодившую дочку.

— Меня изгнали за любовь к тебе! Не взирая на все порядки и правила! — Кричит Аллария нам в спину. — Ты обещал, ты клялся в своих чувствах! Я сбежала с тобой, бросив свой род, лишившись всех титулов! Предала семью ради тебя! А ты бросаешь меня теперь ради этой человечки!

— Не бросаю, — фыркает виконт, останавливаясь у перехода в другой зал. — Живи в замке, как и раньше. Я не гоню вас.

Снисхождение от мерзости, как мило.

Ответ Алларии мы не услышали, потому что двинулись дальше. В душе моей борьба, не на жизнь, а на смерть. Юджин женат! У него есть дети! А еще… он полукровка! Вот почему в нем такая красота и белобрысость. У него кто — то из родителей был горный эльф. Вспоминаю брезгливые взгляды местных горцев. Его не любят эльфы. А эта что в нем нашла?!

Нажила я себе врага в ее лице. Отравит или ночью придушит. Это ее дом. Не мой. Хотя… я и так умру, если не сумею разъяснить виконту, что отравлена. Но как?! Чертить не дает, говорить тоже.

Что делать? Остается одно. Втереться в доверие и убить. Сговориться надо с этой эльфийкой.

Довел до покоев и оставил там одну. Хорошо, что брачную ночь не затребовал. У меня еще когти короткие, надо бы отрастить и подточить о каменные стены, некоторые, как наждак. Самое то.

Первый день после «свадьбы».

Вчера выгнала Юджина, что все — таки нагрянул вечером с предложением переспать. Забилась в истерике, вышел. И больше не тревожил. Ночь провела ужасно. На каждый скрип и шорох просыпалась. Но к счастью, обошлось без жертв и расцарапанных рож.

Рассматриваю родовое кольцо виконта. Какая ирония, синий камушек в золоте, бриллиантовое обрамление. Гравировка тоненькая на ободе, написано не на русском. На безымянном пальце, как родное сидит.

Утром прибыла служанка. Стала спешно рыться в шкафу. Обыскала кровать и тумбу, пока я трапезничала за столиком. Стопку книг в руках служанки увидела. Остановила, схватив за руку. Хочу книжки посмотреть. А вдруг написаны на моем языке!

— Стража! — Закричала девка.

Киваю головой, мол оставь книги. Входят деловито два огромных мужчины в железных доспехах. Тут сразу заботу мужа и оценила, он ко мне самых крутых приставил.

— Что за шум? Леди? — Поинтересовался двухметровый верзила.

— Лорд не велел госпоже к бумаге и чернилам прикасаться, — пищит девка.

Стою, как дура. Это не бумага, а книги. Показываю жестами, как в игре одной, где слово засекречиваешь и скачешь, как немая обезьяна, изображая его смысл, а другие должны угадать.

— Это книги, — говорит охранник поменьше.

— Бумажные, — настаивает служанка.

Охранник отбирает у нее стопку, чуть ли не вместе с ней поднимая. Такая цепкая и настырная попалась служанка.

— Леди, вы хотите почитать книги? — Уточняет.

Киваю с улыбкой. Ну наконец — то! Возвращает мне награбленное.

Усаживаюсь на кровати, в предвкушении. Переплет у книг коричневый и красный, кожа, скорее всего. Открываю. Страницы ветхие, толстые. Запахом плесени и пыли в нос повеяло. Текст крупный, непонятный. Чернила выцвели. Зато картинки есть. Вот уже и не скучно…

День второй после «свадьбы».

Юджин пришел с букетом горных цветов в основном фиолетовых, похожих на наши колокольчики. Расплылся в торжественной улыбке. Вино приволок. Полез обниматься, скривилась.

— Ну что ж, — выдохнул с обидой. — Терпение точит камни.

И вышел, хлопнув дверью.

Сижу, как птица в клетке в своих каменных покоях, смотрю в узенькое окно, через которое даже голову не высунуть. Вид у меня на пропасть, закат красивый, просто тащусь. Думаю, как же сдружиться с Алларией. Она поймет, что я под заклятьем, поможет выбраться отсюда. Это же в ее интересах…

Часто наведываются служанки с важным видом. Они же и сопровождают для туалетных процедур. Но позади всегда гремят железом два моих «титана». Пытаюсь вычислить привычки охраны, изучаю ближайшие переходы.

Скука… Рассматриваю художества в книжках. Карты какие — то в основном, схемы колес разной величины, передающих крутящий момент, напоминает жернова мельниц, ерунда полная.

Дошла до самой невзрачной книжки. Открывать бы ее не стала, если бы не один маленький факт: она пискнула! Я слышала, что звук шел из нее! Страшно стало. Стоит ли открывать. Нарвусь на «книгу мертвых» и устрою Юджину сладкую жизнь.

Любопытство — моя слабость. Открыла. Знак! Солнце Друма. Свастика изображена черными красками. Вот это уже интересно. Неужели кто — то и тут ищет вход в подземный город? Я могу поменять свою шкуру на вход туда с превеликим удовольствием.

Буквы не разобрать. Но они похожи на иероглифы. Рисунки тут тоже имеются. Зерна какие — то, нарисованные в процессе засыпания в бочки. Листаю дальше… десяток корзин на рисунке, будто пчелиные соты. В одной блеск изображен, словно звезда далекая сверкнула. Листаю дальше… Корзинки, зерна, человечки пошли. Так, про зерна вспомнила. О них и священник говорил. Засеяли Поляну миров и тра — та — та… То есть ее по сути древние жители Друма и засеяли? Хм… А зачем? Какой смысл? Там же уроды жуткие водятся. Кому такой мир нужен? Разве что сумасшедшим и тем, кто пыльцу добывает.

Пыльца! Так… Красный ирис ее источник. Перебираю плотные страницы. Ищу картинки с бутонами или что — то похожее. Ничего. Ладно. Читать бы научиться. Сравниваю буквы с каракулями из других книжек. Они разные. Вот незадача. Тут на местном языке мало кто читает. А на древнем уж и подавно. Одна странность в древнем языке: слишком часто поворотятся один символ: кружок с галочкой над ним…

День третий после «свадьбы».

Сегодня я приглашена в обеденный зал лорда. Прибыли «фрейлины», одна из которых была служанкой, что пыталась утащить книги. Покрасневшая и ехидная. Не сложно догадаться, все за старую госпожу горой. Женская солидарность во все времена… я понимаю. Вот только то, что я — жертва, не понимает никто!

Прихорошили, переодели. Специально дергалась и портила свой грим.

Сопроводили, завели в помещение. Сами вышли, оставив меня наедине с лордом своим противным.

Зал с низкими потолками, но довольно широкий. Камин горит в уголке. Окна человеческие, полноценные, через них вид на белые вершины гор открывается. Не могу скрыть восторга. Вообще при Юджине стараюсь давить из себя печаль. Сразу вспоминаю, что яд точит мой организм, что умру, не увидев сестру. Что вот — вот кончится его терпение и порыв благородства.

Виконт видит мою заинтересованность. Подрывается из — за шикарно накрытого стола. Подходит ближе, целует руки робко. Делаю отстраненный вид, будто кошка надоедливая подошла у ног тереться.

— У тех вершин моя родина, — говорит чувственно, шагнув за спину, горячие руки слегка коснулись моих плеч. — Моя мать была принцессой горных эльфов, шестой дочерью короля. А отец… простой человек. И он сумел растопить ее сердце. Она пожертвовала всем ради него…

Началась история про тяжелое детство и деревянные игрушки, прибитые к полу. Если ты презираешь человека, все, что он говорит воспринимается отстраненно. У меня сейчас так.

Виконт изливает душу. А я думаю, если сумею столкнуть его. Мне поверят, что выпал сам?!

— Виконтесса Валерия, — произносит елейно, разворачивая меня к себе за талию.

Кривлюсь, отворачиваясь. Не могу ощущать этот мерзкий запах…

Прижимает голову к моей груди. Какой бесстыжий жест. Оторопела. Вроде и не пристает, мужику просто плохо. Глажу по шевелюре тихонько. Прижимает крепче.

Поддаюсь порыву внезапного гнева и хватаю за волосы, отстраняю от себя. Не пикнул, смотрит с удивлением. Отвечаю острой яростью и негодованием.

Отшатнулся, как ошпаренный. Развернулся спиной.

— Я не верну тебе дар речи, и не надейся, — говорит тихо. — Пока не верну. Когда ты забеременеешь от меня… нет, тоже не верну. Когда родишь мне сына. А до этого докажешь свою верность прилежным поведением и послушанием.

Повернулся с горящими глазами одержимого.

— Ты поняла?

Киваю. А что тут скажешь?

Покушала хорошо. Аппетит разыгрался с видом на горы.

Дошло до вина. Поднимаю руку.

— Ты хочешь сказать тост?

Отрицательно мотаю головой. Жестами пытаюсь рассказать, что меня отравили. Начинает смеяться.

— Да ты актриса! Тебя никто не отравит, не переживай. Родовое кольцо, подаренное мной, обладает магией, мгновенного распознавания ядов в любом бокале, кроме деревянного и глиняного.

Ага, нанотехнологии. Только по проводникам и полупроводникам гораздо.

Надуваю щеки. Юджин умиляется и любуется, хлеща вино.

Обед перерос в ужин. Утомилась слушать его болтовню. Об охоте, его успехах в бурной молодости, в ратном деле и при дворе. Какого черта, Юджин?! Я отравлена. И уже ощущаю, некоторое недомогание.

День четвертый после «свадьбы».

Пришел со своими детьми! Тремя!

Решил растопить мое холодное сердце. Порыва я этого не поняла до конца. Три милахи: два мальчишки лет семи да десяти, и девочка возраста Алинки. Все беленькие. Сердце обрывается, когда вижу, как к этому скоту липнут дети. Эльфы обожают это дело, когда любят, когда привязаны. О своих вспомнила друзьях. Как там Алариэль с Лаэлем. Слезы наворачиваются.

— Познакомьтесь с леди Валерией, — говорит пьяным голосом. — Она моя жена и ваша вторая мама.

Девчонка посмотрела на меня с презрением. Мальчишки скромно глазки опустили. Они и не люди, и не эльфы. Что — то среднее, помесь. Но довольно красивая вышла, ближе к человеческим чертам их лица.

Отвернулась от них. К окну подошла узенькому. Задыхаться стала. Разлучница я. Мужики они ж без мозгов. Думают порывами и одним местом. Кидаются в авантюры и потом разгребают собственную помойку.

Подходит сзади, обхватывает руками живот. Вздрагиваю. Пытаюсь убрать его лапы. Пьяный лорд, не желающий знать отказа. Детей поспешно уводит служанка. Виконт в вожделении дышит перегаром в ухо.

Ты слово давал, что не тронешь, сволочь!

Локтем отпихиваю. Еще немного и укушу. Отстает.

— Ты будешь молить, чтобы взял в свою постель, непокорная сука, — рычит. — Я заставлю тебя уважать меня. Ты моя жена, ты в моем доме. Стража!

Схватил за предплечье, откинул на кровать, как куклу. Ворвались воины.

— В темницу! — Ревет пьяный урод.

Оторопели. Нехотя подняли меня, будто извиняясь и повели аккуратно. Хнычу от обиды, страха, безысходности.

Спускались мы долго. Подвалами этот «худенький» замок может похвастать уверенно. И запахами несвежести тоже. Я уже не плачу… И не расстроена. Мне просто страшно, жутко и пусто в душе. От последнего и гнетет. Что я ему сделала?! Отвяжись от меня, займись своими делами. Нет. Бросил все, перебил кучу народа, послал жену — красавицу, женившись на мне.

Погружаемся в клоаку, то есть темницу… Вонь знатная. Вспомнился Гордон мой, да так вспомнился, что передернуло, словно я эпилептичка какая. Шагаю осторожно. Между двумя охранниками. Сопровождение мое поглядывает с сочувствием.

Спустились до площадочки. Железная решетка со скрипом отворяется. Навстречу другая стража: немытые, хмурые и вонючие бомжи. За калиткой ступеньки крутые. Хватаю за руку одного из своих огромных охранников. Они уже передали меня дальше, уходить собрались.

Опешил. Повернулся. Смотрит сверху — вниз. Руку сильнее сжимаю, такую шершавую и толстокожую… Ты ж мужик, не видишь, что творится? Нормально служится?! Жгу его глазами.

— Ты иди, а я дальше провожу, — говорит своему напарнику.

— Не велено, — хрипит один из тюремщиков.

— А ты возрази, — гремит верзила и расталкивает обоих. — А ну, клетку убрать, бездельники! И скамью свою туда.

— Эй, Бернард, ты тут не командир, понял? — Возражает подоспевший щупленький тюремщик.

Бернард только рукой к его горлу потянулся, тот и сдался сразу. Побежали клетку чистить. Верзила второго охранника берет за руку хилую.

— А ты за периной сходи чистой. Бегом. Жду здесь, проверю по запаху.

Убежал и этот хлопотать.

Спасибо, конечно… Нос зажимаю, заглядывая.

Тесно, клетки по обеим сторонам коридора, едва освещаются факелом с холла. И в конце помещения факел, а дальше поворот виднеется, скорее всего и там есть помещения с заключенными. Это ведь шутка, да? Посижу тут пол часика, и виконт заберет меня. Суета вся эта мне ни к чему. Я тут селиться не хочу. Но после того, как загремели чьи — то кости вперемешку с бранью, я поняла, как все плохо.

— Готово, госпожа, в лучшем виде, — выдал тюремщик и исполнил реверанс с приглашением в сторону клетки.

Обернулась к Бернарду. Улыбнулась ему грустно. Увел взгляд, поковылял обратно. А я полезла в свою клетку. Истошный скрип петель, щелчок. Я птица в клетке…

Клетка три на два метра. Прутья ржавые, с каменной стены сочится влага. Сижу на перине какой — то служанки и понимаю, что не все косточки человеческие убрали в моих «апартаментах». А еще… я сошла с ума. У меня психика вдруг стала железная. Не реагирую на крысиный писк и стоны умирающих, мне не интересно, почему раздается глухой стук о стену, вероятно чьего — то черепа. Меня лишь раздражает капающая где — то вода.

Чем — то накрыло? И я абстрагируюсь?

На полу песок вперемешку с трухой и мусором. Плохо убрался, надо будет Бернарду пожаловаться.

Жду виконта. Час, второй, третий… Или прошло всего двадцать минут?! Почему охранников не слышу? Спят? Уже ночь? Тюрьма живет без распорядка. Храп… стоны… удары головой о стену. Ну, когда уже он скончается?!

Вспоминаю с трудом начало заточения, как только присела сюда захныкала, корила судьбу и великих, себя, Юджина… А дальше, потеряла счет времени. И саму память о плохом. Я уже тут сутки, если не больше! А такое ощущение, что стерла из памяти всю ту ломку по комфорту. Привыкла к черной яме. Что с моей головой?!

Когда погасли факелы? Я не помню… просто ночь. И надвигаются крысы! Хочу кричать и звать на помощь. Вот тут — то и поняла, что ничего не могу сделать.

Память возвращает назад, будто видео перематывается обратно. Напротив, в клетке — заключенный. В полумраке, видно только глаза, что пристально смотрят на меня. Под его ногами кусочек земли подсвечивается факелом. Песок, на которых символы, похожие на те, что я видела в книге о Друме.

Черчу знак, что часто повторялся. Кружок с галочкой. Трясу прутья, привлекая его внимание, указываю ему рукой на свое художество. Киваю, мол что это?

Молниеносным движением рвется вперед и бьется о прутья двери. Но моя реакция заторможена, испугаться не успеваю. Худой пучеглазый старик смотрит на знак, как на манну небесную, оазис, спасительный свет, свободу, мечту!

— Амулет Клесаны! — Выдает сипло. — Амулет Клесаны!

— Что за шум? — кряхтит охранник.

Затаив дыхание, стираю знак и рисую зерна и корзины, все как в книге. Быстро рисую, чтобы охранник не успел нагрянуть. Сердце замирает… Я касаюсь тайны! Мне это нужно.

Заметила разочарование заключенного, чуть ли не плачет. Ведь пропало то, что так взбудоражило… На новый рисунок указываю.

Кивает, скалится, обнажая гнилые зубы.

Киваю нервно в ответ, снова указываю на рисунок. Скажи мне, что это значит!

— Бремя этого мира, — отвечает, впитываю всеми фибрами этот сип. — Бремя мира, бремя, бремя, бремя. Все мы должны искать, искать, искать. То, что потеряно, потеряно, потеряно. Смысл мира в поиске.

Падает без сил. Трясу клетку. И вдруг в ужасе отскакиваю. Он мертв, глаза уже не смотрят осознанно, они пустые.

Отворачиваюсь к стене. Холодно, мерзко и некуда деться.

Вспышка.

Охранник зажег факел. Как непривычен свет. Жмурюсь. Вскоре привыкаю. Тот, кто по ту сторону клетки, молчит. Наслаждается зрелищем, видит, в кого я превратилась.

Эльфийка Аллария пришла, даже умудрилась на корточки присесть, чтобы получше меня рассмотреть и себя показать.

— Тебя еще не кормили, бедняжка, — выдает издевательски ласковым голосом. — Понимаешь, мой лорд в запое, у него бывает такое. Если поддерживать в беседах, он охотно уходит в мир хмели. И о тебе он забыл. Но я не такая жестокая, как ты бы решила. Поешь. Два дня без еды, это плохо сказывается на здоровье и внешности. Ты плохо выглядишь. Какая досада.

Молчу, вспоминая Гордона в подвале. Если бы он тогда просил пощады, я бы не прониклась к нему так. И эта… Не уходит.

— Почему ты все время молчишь?! — Кричит, беспокоя некоторых заключенных, из числа еще живых.

Протягиваю ей руку через прутья. Просто хочу понять, настоящая она или мне это снится. Смотрит брезгливо, и вдруг ее глаза расширяются. Хватает мою руку, рвет с худого пальца кольцо Юджина.

— Он и на это осмелился! Свое родовое! Тебе!

Улыбаюсь, пытаясь ухватить ее. Сбоку настороженно смотрит тюремщик. Эльфийка быстро успокаивается, убирая кольцо себе. Смотрит на мою руку, тянущуюся к ней.

— Да ты безродная. У тебя нет колец! Покажи вторую руку!

Что ж. Протягиваю и вторую.

— Ни одного кольца. Крестьянка? Кто ты? Ответь? Да я казню тебя на площади, дерзкая безродная тварь! Не поняла… стой, стой, как?!

Щупает мои руки, стряхивает с них песок.

— Следы, где… у тебя следы от колец, — говорит с тревогой. — Три кольца. Где эти кольца?!

Пожимаю плечами, когда смотрит на меня круглыми глазами, такими большими, как овальные лужицы. Я бы выпила… пить хочу, кушать тоже.

— Ты немая?! — Спохватывается.

Киваю.

Аллария садится на задницу. У нее шок.

— От тебя похитил?! — Выдает догадливая. Поздно же до тебя дошло.

Киваю.

— Против твоей воли брак заключил?

Киваю.

— Освободи ее! — Взревела Аллария.

— Лорд не велел!

— Я тебе покажу, как лорд не велел! Да она умрет еще до заката! Чем ты ее кормил?!

— Как и всех…

— Заткнись! Выпускай, пока я тебе самого не бросила в яму с дикими кошками! О, владыки, девочка, прости одержимую.

Появился рыцарь, подхватил меня на руки и понес из темницы. Впереди идет эльфийка и кроет аристократическим эльфийским матом Юджина и его ближайшую родню…

Слышу Юджина и меня начинает бить дрожь. Он ломится в покои эльфийки. Она укрыла меня у себя. Но это ненадолго!

— Ты пьян, ее тут нет! — Отбивается через массивную дверь Аллария. — Ты лучше сходи посмотри, что от нее оставили крысы в темнице!

— Нееееет!! — Душераздирающий крик виконта заставляет поджилки трепетать и подрагивать. Он уносится прочь, вероятно, решил проверить версию эльфийки.

Та подползает ко мне.

— Ты без сил. Но я могу тебя укрыть в потайной комнате. Он не всегда был такой. Все дело в его медальоне, артефакте, найденном в руинах древнего замка гномов. Он сделал его магом и затмил разум, очернив сердце…

Дверь слетает с петель. Врывается виконт. От удара наотмашь Аллария влетает в стену. Лорд нависает надо мной, его глаза расширяются, превращаясь в две черные пропасти.

— Как это допустили! — Ревет и прислоняет свое лицо ко мне, обнимает. — Прости, любовь моя, меня опоили, я не владел собой… Прости, прости. Я чуть не погубил тебя.

Плачет… Псих.

Подрывается вдруг.

— Стража!

Влетают мужчины, среди которых и Бернард. Юджин кивает на Алларию.

— В клетку эту коварную тварь! В клетку!!

Эльфийка рыдает, но на это никто не обращает внимание. Меня хватает Юджин и уносит к себе в покои. Ощущаю на его груди горячий медальон, о котором обмолвилась Аллария. Вот в чем твоя сила, полуэльф несчастный…

Прошло пять дней.

— Недомогание не связанно с недоеданием, — говорит лекарь, на которого Юджин последние дни молится. Вьется вокруг да около.

— Сделай что — нибудь, или я скину тебя с самой высокой башни, — рычит виконт.

— Если вы снимите проклятье, я смогу спросить у нее, возможно, она знает, в чем недуг…

— Нет! Вон отсюда!

Смеюсь. Мне все по — барабану. Чувствую себя пьяной, или обкурившейся, или под химией какой — нибудь. Не знаю точно, как это бывает. Но мне хорошо, и ничего не хочется.

Появилась Аллария с какими — то отварами. Видимо, ее реабилитировали. Юджин заставил отхлебнуть эльфийку своего лекарства, прежде чем вручить мне.

Пью снадобье, быстро — быстро проглатываю, чтобы обняться с ней. Такая хорошая, добрая эльфийка. У такой мрази не может быть такой хорошей жены. Вскоре мне полегчало, восприятие стало острее, настроение снова пошло на убыль.

Внутри что — то болит. Яд продолжает точить. Мне то холодно, то жарко. То грустно, то весело. В этом ли недуг? Может, стадии прогрессирующей болезни?

— Я помогу тебе сбежать, — шепчет Аллария, когда остаемся наедине. — Бернард согласился прикрыть, он пойдет с тобой до границы. А дальше поскачешь к родным. У тебя есть родные?

Отрицательно мотаю головой. Обнимаю ее снова, опять нежностей хочется. Она гладит в ответ.

— Что же с тобой, девочка, сделали. Ну хоть кто — то у тебя есть?

Киваю.

— Напиши на бумаге! Я отправлю весть.

Врывается Юджин. Хватает меня за предплечье. Тянет за собой с таким остервенением! Я такого виконта еще не видела. Глаза выпучил, слюной по стенам брызжет. Поднялись на башню с бешеной скоростью. Так высоко еще не была. Легкие бы не выплюнуть, ноги дрожат от такого спринта.

Повел на балкон! Скинуть хочет! Упираюсь, шлепнул по заднице, да еще и прихватил! Прыгнула вперед, как ошпаренная. Огромная серая лоджия, словно выросшая из башни. Ветер ударил в лицо со снежинками! Ахнула, будто вдыхая новую порцию жизни! Вперед, к перилам сама пошла. Так высоко! Ущелье передо мной распахнулось, горы, равнина вдалеке простирается до горизонта. Красота! Вот просто надо взлететь и покинуть эту могилу! Я тут сдохну. Слезы уже льются из моих красных глаз, от ветра, от жалости к себе…

Нет! Себя не жалко! Убила б, дуру. Мне бы сестру свою увидеть и Эрея Авеля. А больше ничего и не надо. Интересно, а если я умру. Что будет дальше?

— Смотрите, леди, — дрожащим голосом говорит. — Вот, с этим устройством древних лучше увидите.

Демонстрирует подзорную трубу, деятель. Выхватываю.

— Ты не дослушала! Тут надо уметь!

А я уже фокус навожу. Заткнулся бездарь. Поняла быстро, почему он бесится. Сюда армия со стороны равнины надвигается. Доспехи блестят, вереницы рыцарей тянутся по краям склонов. Вот и пришел тебе конец, подлый трус.

Выхватил, сам посмотрел.

— Как так быстро ты навела фокус? Хм…

Хочу столкнуть его. Он отвлекся! Подходит ближе к перилам! Немного еще! Ну же! Давай, сволочь, теряй бдительность. Я на все готова!

— Лорд! — Окликает Юджина начальник стражи. — Мы в осаде.

— Как?! Когда?! — Разворачивается с таким выражением, будто ему сказали «лорд, вас обокрали и изнасиловали».

— Передовые отряды Арлена заблокировали тропы, — ответил, кривясь. — Мы потеряли разъезд, он в засаду попал. У них лучники и арбалетчики. Лазутчики принесли весть, что не только граф Арлен привел войско. Но и граф Камиль. Мы граничим с ним…

— Да знаю! Сколько у них сил?

— Больше двух тысяч солдат Арлена, в том числе около трех сотен рыцарей. И семь сотен человек под знаменами Камиля. И конница все прибывает. А еще…

— Что еще!?

— У нас перехватили обозы с провизией. Запасов хватит на полтора месяца.

— Они не будут ждать, — сквозь зубы прошипел Юджин. — Ртов у нас поубавиться после первых же атак. Сколько сейчас в гарнизоне?

— Двести человек едва наберем, мой лорд, — отвечает сквозь зубы. — Отправить весть лорду горных эльфов?

— Он последний, кого я попрошу о помощи, — фыркает виконт. — Пусть стервятников будет хоть десять тысяч! Им эти стены не преодолеть и подступы узкие. Готовьтесь к нападению!

— Да, мой лорд!

Юджин обернулся ко мне. А я уже стою на перилах. Так получилось, что я сперва села на них, затем решила выпрямить ноги. Начальник стражи не видел меня, они стояли в проходе. А я у правого края, за аркой. Теперь… Сюр — приз!

Улыбаюсь ему. Меня шатает, ветер играет моим телом, как хочет. Я в его власти. Это лучшее ощущение, когда ты не во власти урода Юджина. А во власти ветра! Словно лечу.

Понимаю, что мне снова срывает крышу. Все это яд! Он действует на мою голову и восприятие. Все время по — новому, в разных условиях. Ощущаю свою неуязвимость, меня не страшит край пропасти. А внизу все такое ничтожное, я на крыше небоскреба.

— Любовь моя, не нужно этого делать, — шепчет с жалобным выражением лица, показывая, как ему больно. Всем своим видом выплескивает эмоции наружу. Чтобы я увидела и поразилась, какой же он чувствительный, какой же он искренний.

Замер. Смотрю на него открыто и подавляюще, как на червя. Словно я владыка, а он человечек. Не успеваю уловить его движений. Хватает меня и тянет! Падаю на него. Хочу задушить, рвусь к его горлу. Впиваюсь когтями в эту мерзость.

Ощущаю недоумение и мимолетный страх. Откидывает меня в сторону. Падаю, не чувствуя боли, перекатываюсь на спину и смотрю в синее небо. До моих ушей доносятся крики. Что — то о лазутчиках, что пробрались в замок.

Радость в груди. Молодцы ребята. Не успели опомниться люди Юджина, вы уже тут.

— Мой лорд! В замок прорвались! — Кричит солдат, подтверждая мои мысли.

Лязг мечей, предсмертные отчаянные крики, боевые кличи. И… Мое имя?!

— Валерия! — Горланят незнакомые голоса.

Эй, вы все с ума посходили?! Да, виконт предал графа, убил его людей, людей Камиля. Мстить пришли и наказывать подлеца. Я тут при чем? Зачем с моим именем на устах убивать?

Юджин нависает надо мной. Хватает за руку. А в ней его амулет! Он в ужасе осознает, что я сорвала его. Мелькнула посторонняя фигура в сером! Виконт оборачивается.

— Стража! — Кричит отчаянно.

В его руке возникает мой лук. Но лазутчики слишком близко! Они перелезают через перила, один за другим. Веревки со стальными кошками, как в пиратских фильмах, используют! От ловкого удара нападающего лук вылетает из рук виконта. Он успевает обнажить кинжал, чтобы отбиться от атаки. Со стороны арки бегут его солдаты с мечами. На них летят мужчины в сером. Юджин пытается схватить меня… Или медальон, что я сдернула?!

Вскакиваю, уходя от его шустрой руки. На четвереньках, как собачонка мчусь к краю перил. Меня обступают серые фигуры. На балконе разгорается битва. Люди напирают с арки, другие — лезут на балкон. Все это перемешивается и выталкивает лишних, раненных и убитых, а то и просто неловких и попавших под раздачу.

Надеваю на себя медальон, хватаю свой лук. В моем поле зрения Юджин. Он бьется, как лев, разя одного за другим. Но от меня эта тварь не уйдет. Вокруг мелькают ноги. Но я же умею… с упреждением по поперечной цели сквозь деревья и прямо в сердце, так вроде говорил мой сосед Ролан.

Натягиваю тетиву, сил практически нет. Кое — как дошла до первой стадии натяжения, чтобы стрела высветилась. Мешают ноги. И наваленные тела. Господи… как меня еще не стошнило.

Наши взгляды с виконтом сталкиваются, словно две машины на скорости в лобовом столкновении. Он дарит мне свой отчаянный ужас. Как сладок этот ужас…. Какое удовлетворение. Но я еще не пустила стрелу и до сих пор не могу решиться. Рука дрожит, отдавая последние силы тетиве и сомнениям. Отпустить или ослабить пружину?!

Кто — то толкает его с такой силой, что Юджин переваливается через перила. И улетает в пропасть с истошным криком. Все… его нет.

Ощущаю некое облегчение и… разочарование?!

Хотела своими руками. Но не дали взять грех на душу.

— Ваш лорд убит! — Ревет страшным голосом лазутчик на балконе. — Сдавайтесь!

— Сдавайтесь, вам не за что сражаться! — Дублирует другой, что в башне.

— Сложите оружие!! — Ревут где — то внизу.

Поднимаюсь на ноги, ощущая, что битва затихает. Лавина прошла, сметая всех на своем пути. Теперь все тихо, гладко, хоть на лыжах катайся.

На меня смотрят с удивлением.

— Обошлись малой кровью, — раздаются веселые голоса.

— Молодец Драгомир, сообщите лордам, чтобы войска воротили, нечего сюда тащиться попусту и коней калечить…

Прихрамывая, подошел щупленький воин в сером одеянии, забрызганном кровью.

— Вы леди Валерия? — Спросил с опаской голосом мощным.

Киваю, превращаясь в мышку беззащитную, лук уже в браслет превратился, рука медальончик горячий сжимает на груди. Сбоку подхватывают за локти, помогая подняться на ноги. Голова моя плывет от обилия трупов и крови.

— Я рыцарь Драгомир, командир отряда лазутчиков и вассал графа Арлена…

Закладывает уши. Теряю сознание, проваливаясь в небытие.

Нет ничего лучше заботы десятка красивых, сильных мужчин, которые контролируют порывы друг друга. Меня вынесли из захваченного замка буквально за считанные мгновения, и пока была без сознания, перенесли по горам до равнины кратчайшим путем.

Граф Арлен встречает в золотом мундире во главе основного войска, на высоченном белоснежном коне, словно миниатюрная блондинка в огромном джипе. Прыгает с коня на спину пажа. Тут схалтурил. Бросается к своим элитным спецназовцам, выхватывая меня из рук Драгомира. Несет до кареты, задыхаясь от счастья и пыхтя от натуги…

Еду в экипаже с моим спасителем, который думает, что я потеряла дар речи из — за стрессов! Нашлись даже маги несчастные, что не поняли в чем проблема. Боевые маги в медицине не совсем понимают, печально…

Пока у самой не пронеслась мимолетная мысль, как же снять это заклинание? Чисто случайно. И тут амулет Юджина мне ответил скороговоркой нелепой… Вроде и не понятной. Но! Я повторила ее мысленно.

— Что за бред? — Промямлила и испугалась, что мысли вслух сказала.

Подскакиваю от радости! Теперь я знаю заклинание! Знаю комбинацию звуков, которые лишают дара речи и возвращают ее! Это не объяснить словами, оно на уровне ощущений. Не обязательно говорить или шептать, как делал дилетант Юджин. Достаточно проговорить их в мыслях! И это все медальон делает, а не человек.

— Леди! Вы поправились!! — Восклицает розовощекий граф.

Ага, разбежался.

— Мне нужен баронет Милан, вассал маркиза Эриха, — язык мой еле шевелится. Говорить разучилась.

Понимаю, что лишь баронет знает, какой яд во мне. И сможет помочь. Не хочу я глотать десять противоядий и корчиться от язвы желудка!

— Миледи, как только прибудем в мой родовой замок, я разошлю сотню гонцов, — отвечает Арлен. — Мы вашего вассала из — под земли достанем.

Качусь в золотой карете с охраной в триста рыцарей. За нами еще войско графа тянется. Недавно колонны всадников другого графа отделились и пошли в своем направлении, откозыряв братьям по оружию.

Ну и толпу же они собрали, чтобы покарать дерзкого предателя. Чтоб он в гробу перевернулся…

Четверо суток по главной дороге с остановками на ночлег, через несколько городов и десяток сел, через мосты и арки, поля и посадки… И вот он, замок графа Арлена. Понимаю, что еду в гости к очередному собственнику. Понимаю, что просто порву его, если полезет. И стражу он не сможет позвать, если я пожелаю. Злость такая… новая стадия болезни начинается.

Потираю украдкой свой амулетик новый. Цепочка серебряная была порвана, когда сорвала с Юджина, но как — то срослась сама по себе. Нанотехнологии на лицо! Кулон в виде капельки невзрачный, камень в нем с трещиной, разделяющей его на две части: одна часть синяя, другая — голубая. Поломанная штуковина от мужа досталась, но все равно работает.

Замок Арлена широко раскинулся на острове. Речка вокруг огибает ласково. Два мостика с обеих сторон перекинуты подъемные. Цепи в лучах солнца блестят. На граненых башнях знамена развиваются зеленые с изображением Красного ириса на фоне перекрестия мечей.

Заехали. Снял рыцарь с кареты. Поставил на ноги аккуратно. Меня штормит, в голове бьют колокола. Устала, вымоталась, болею. Слабость во всем теле. А тут еще граф за собой тащит.

— Лекаря! — Кричит.

Чувствует «папик», что плохо мне. Жена с детьми встречают. Граф к ним нехотя идет. Но обстановка все равно добрая, солнечная, открытая такая, душевная. Но порву, если что…

Очередной обморок случается на лестнице, что ведет в его небольшой дворец.

Очнулась, выплевывая зеленую жижу. Какая же гадость. Дедуля седой с яркими зелеными глазами смотрит с укором.

— Надо выпить, деточка, — говорит мягко так, как дедушка мой родной. — Силы тебе с хворью справиться нужны. Отравили тебя…

— Да знаю, — выдаю лекарю.

Удивился, головой мотнул.

— А что за яд, не вразумишь?

— Милан знает, за ним должны были отправить.

— Отвар на все хвори хорош, поможет, заглушит недуг, приостановит действа. Главное покой, лежи, кушай, сил набирайся. А Милан твой прибудет как, так тебя уведомим.

Оставил дедушка меня одну. Окинула взглядом свои отдельные покои. Что ж… Спешить некуда. Да и не хочется. Карету терпеть не могу, верхом если, меня вообще стошнит на гриву. Никуда не тянет. Отдохнуть бы.

Да не вышло. Лорд застал, сидящей у окошка. Поднялась с постели, потому что взбодрилась после дедушкиной похлебки. Любовалась просторами графства с высоты пятого этажа, у комнаты угловой окна в две стороны света, обзор хороший. Красотища. Мельницы на горизонте вертятся, повозки с мешками пыльцы катаются, крестьяне по своим делам шатаются. Вокруг замка жизнь кипит.

— Я вижу, вам лучше, миледи, — поет граф. Мундир так и не снял боевой. Доспехи не носит. Наденет, завалится.

Улыбаюсь. Немота приучила к молчанию. Слова подбираю, думая над каждым.

— Это временно, граф, — говорю. — Но от знакомства с вашей супругой не откажусь.

Ощущаю, что стала с акцентом говорить, как истинная аристократка из Англии. Язык волочится нехотя. Самая сильная мышца, как говорят, быстро атрофировалась.

— Мы делаем все возможное, — поет. — За вашим доверенным уже послан гонец. Возможно, он еще у герцога в столице… Так вы примите приглашение отужинать в малом зале?

Киваю и иду за графом, минуя примчавшихся служанок с платьями в руках.

— Но это подарок графини… — чирикают.

— Не нужно, — фыркаю, отмахиваясь. Я тут ни перед кем красоваться не собираюсь.

Малый зал. Шторки, камин, деревянный стол. На стенах шкуры распластанные. Домашняя обстановка. Мммм…

Худенькая маленькая графиня с добродушной улыбкой и паутинками морщин у зеленых глаз, пожилая дама с тремя дочками, похоже, погодками или около того. Все шатенки, две старшие сероглазые, а младшая почему — то с голубыми глазами и одна единственная на маму похожа. Старшая дочка примерно моего возраста. Ну… точно «папик».

— Графиня Дария Ирнская, — представилась, кивая.

— Виконтесса Валерия Балейская, — Присела в реверансе. Колечко родовое свое Юджин мне успел вернуть. Красивое, золото желтое, даже краснотой отдает, камушек сиреневый, круглый выпуклый размером с полторы горошины, граней не счесть, обрамлен прозрачными мелкими точечками, может и бриллианты это. Гравировка тоже имеется, видимо, о роде Юджина что — то…Эх, красивое колечко и мною выстраданное. Верну его леди Алларии при возможности. Если она, конечно, примет.

Виконтесса, виконтесса. Подбородок выше. Арлен подвоха не понял сразу. А я выловила его недоумевающий взгляд и подавила волю, строя глазки.

Дочек граф быстро перечислил, усаживаясь суетливо. Заметила, умиляется самой младшей, голубоглазкой, которую Миранда зовут. Она и не дурна, остальные пресные, в папу.

Усадили за стол четко посередине между графиней и графом. Дочки напротив, все три. Посматривают на меня, шепчутся и хихикают. Так и хочется по столу кулаком стукнуть. Ведут себя, как десятилетние.

— Первый тост принято оглашать за знакомство, — начала графиня мягко. — Но я хотела бы первый бокал поднять в честь своего мужа, за его победу.

Поднимаем бокалы с розоватым напитком. А графиня не спешит пить, продолжает:

— Под его знаменами собрались все вассалы без исключения, это говорит об уважении и почетном положении в обществе. Даже граф Камиль, наш старый друг согласился помощь в борьбе с распоясавшимися горными эльфами. Арлен всегда отличался ораторскими способностями и талантом войсководства. С таким лордом я и наши дочери чувствуем себя в абсолютной безопасности.

Смотрю на стремительно краснеющего графа.

— За лорда Арлена! Защитника и победителя горных эльфов! — Воскликнула я и залила в горло вино, словно компот.

Похорошело…

Граф искусственно рассмеялся, переводя тему:

— Леди Валерия, а когда вы успели стать виконтессой?

Пока вы за мной ехали.

— На самом деле я давно уже принцесса, — выдаю и начинаю хихикать, как дура.

Дочки подхватывают. Вот чего они ждали! Позитива. Графиня тоже смеется. Добрая она… и наивная. Вот только граф проглотил свой смех и смотрит недоверчиво. Вскоре принялся нервно издеваться над мясом, пытаясь его разделать ножом и вилкой. Ручонки дрожат, лоб потеет.

— Эти язычники с гор воровали наших коров, — заводит беседу графиня. — Разделывали их в ближайших лесах и возвращали рога, представляете?

— Брезговали? — Острю.

— У них свои поверья, — вставляет свои пять копеек граф.

— Каждый имеет право верить во что — то свое, — выражаю свои мысли. — Если это помогает ему жить и не мешает другим.

Арен посмотрел заинтересованно.

— То есть вы допускаете иную веру? — Подхватывает. — И вас не страшит язычество?

— Не более чем владыки Клесаны, — отвечаю, язык пьяный мелет. Уже два бокала опрокинула. Слишком расслаблена в чужом доме. И это совсем не настораживает меня. Наверное, травы лекаря действуют так.

Тушуются хозяева. Прямое упоминание о людях — бабочках действует на них сильно.

— Маменька, вы обещали пригласить графа Камиля с его сыновьями, как только прибудет папенька, — чирикает младшая дочка.

— Его сыновья слишком легкомысленны, — говорит граф неожиданно строго.

Девочки захихикали между собой.

— А по мне так, это хорошая партия, — улыбается графиня, не обращая внимание на недовольство мужа. — А вы, леди Валерия, как относитесь к замужеству?

Граф затаил дыхание, на бокал вина смотрит, не моргая. Девочки на меня уставились, как на будущую наставницу.

— Вдова, — отвечаю, как будто роняю слово, и добавляю цинично: — Дважды.

— О! — Графиня не смогла скрыть удивления, а девочки рты раскрыли. — Такая молодая. Но вашему опыту можно позавидовать.

Это прозвучало, как поддевка. Мол, я проститутка. Сразу вскипаю.

— Никто из них не дожил до брачной ночи, — фыркаю надменно. — Здоровья не хватило.

Резко вливаю в себя очередной бокал. Крестьяночки подливают шустро. А чаевые тут можно давать? Понимаю, что пора бы остановиться, но… Я устала от остроты ощущений. Мне бы просто радоваться жизни и ни о чем не переживать.

— За виконтессу Валерию! — Воскликнула вдруг младшенькая дочка Миранда. — Чтобы ее очередной муж был полон сил и здоровья…

Ну как же за себя — то не выпить?

— А вы были на балу? — Обращаюсь к девчонкам.

— О да, — Отвечает старшая. — Самый дурной бал в моей жизни.

— Да они все у тебя дурные, — говорит Миранда, посмеиваясь. — Просто тебя не приглашали ни на танцы, ни на прогулки.

— Пять лет училась танцам, — хихикает средняя. — Чтобы простоять пять дней и ни разу не станцевать.

— Все из — за той ведьмы из Заморья, — фыркает старшая. — Только о ней и говорили последние дни. Чуть до дуэли не дошло двух маркизов. А потом она с каким — то любовником умчалась. Мне фрейлины герцогини рассказали, она даже Клавдию непристойные предложения делала при них.

Давлюсь вином.

— Софи, что за бред, ты несешь, — фыркает Миранда. — Я видела, как она ему отказала. Ее мужчины не интересуют. Хочу быть как она, самодостаточной и независимой.

— Миранда, тебе ли плести о самодостаточности, платье у папы выпросила на бал втридорога. А твой сэр Серений даже на тебя не взглянул, — прыснула средняя.

— Что за Серений? — Взвинтился Арлен, который до этого момента делал вид, что не слушает.

Сестра сразу осеклась, а Миранда покраснела.

— Бастард графа Камиля, — усмехнулась Софи злорадно.

Оба родителя вдруг округлили глаза.

— Ах вот кого ты покрывала, бесстыжая! Бастарда бесправного, ублюдка графа, коих пруд пруди! Это ведь он был тогда саду?! Трус несчастный, сбежал! Какой позор на род! Я запрещаю! — Разошелся Арлен.

— Муж мой, не забывай, что у нас гостья, — произнесла деликатно Дария. Вроде бы и ласково, но настойчиво.

Миранда вскочила.

— А ну — ка сядь! — Рявкнул отец.

Но девочка не послушалась, вылетела из зала, едва сдерживая слезы. М — да… сладка запретная любовь. Мне ли не знать!

Ужин подошел к неловкому концу. Все стали расходиться, откланиваясь и извиняясь за семейную сцену. И меня служанка повела из зала под руку. Настроение приподнято, иду бодро. Скандалы, они подпитывают позитивной энергией. Твержу себе под нос, что я не пьяна, сознание мое ясное, ум твердый, или как там говорится?! Дыши, Валерия, не вздумай прямо тут… Ой!! Вертолеты в голове летают. Качели, маятник и американские горки… Представляю водопад, холодный, бушующий, свежий. Ветер, снег и мяту. Все равно не помогает, тошнит!

Подхватывает другая рука. Смотрю в упор.

— Граф!

— Миледи, — шепчет воровато. — Вам надо на свежий воздух. Не желаете ли прогуляться до одной достопримечательности нашего графства. Всего полчаса пути. Не откажите.

— Как интересно, — блею, потирая серебряный браслет. — Но только без глупостей, лорд.

— Хм, вы пьяны… Прошу за мной, миледи.

Вечер под факелами и камень вокруг. Замок Арлена просторный и людный. Лошади, карета и обходительные рыцари. Улыбки, поцелуи руки, элегантные ухаживания. Скачут… Едем… Трясусь…

Золотой мундир не жалко? Смотрю на графа, сидящего напротив. Что — то ты не доброе замыслил, пройдоха. Куда тащишь? Отказаться бы, но интересно же.

Как обещал, время пути не утомило, слегка растрясло. Вышла, глотнув порцию свежего воздуха. Впереди костер, над ним арка, сложенная из кирпича небрежно. Просто арка, без какой — либо смысловой нагрузки. А за ней темень. Вокруг тоже тьма ночная. И сверчки трещат, заливаются.

Граф обернулся ко мне. Вид в полумраке загадочный. Рыцарь с факелом несколько шагов от нас сделал, давая волю интиму.

— Леди Валерия, обещайте, что тайна, в которую я вас посвящу, останется таковой. Вы дали понять, что не осуждаете иную веру. Я вас правильно трактовал?

— Да, да, сэр Арлен, не томите, — кокетство выходит само собой.

Что там за тайна такая?

Рыцари нас сопровождающие, отступают к карете. Лошади запряженные ржут тихо, с неким опасением. Навстречу из арки, будто из огня выходят двое, закутанные в плащи, с капюшонами, скрывающими лица.

Кто — то набрасывает на мои плечи накидку. Не успела оглянуться, мое внимание притянул процесс облачения в плащ и Арлена. Одеяние будто само накидывается. Никого позади нет! Не хочу проверять, стоит ли за спиной призрак. Трезвею от внезапно скакнувшего адреналина… Уже не кажется все таким забавным.

— Идемте, — шепчет Арлен и движется вперед к двум незнакомцам. — Запахните лицо.

Накидываю капюшон и шагаю следом. Почему — то оставаться страшнее, чем следовать за ним. Ощущаю затылком всякие там дуновения и поползновения. Боюсь обернуться. Позади мрак и обратной дороги уже нет.

Два человека в плащах, которых я теперь с привидениями ассоциирую, подплывают навстречу. Из черного пространства под капюшоном, где должно быть лицо, раздается скрипящий голос:

— Мой лорд, вы уверены в своем решении?

— Да, брат мой, — выдает Арлен.

— Тогда следуйте за нами, — прошелестел ответ. Оба развернулись, словно в воздухе и поплыли через арку, минуя огонь. — Не бойся, Валерия…

Жуть! Они ко мне по имени обратились! Мурашки по спине. К огню иду, Арлен под руку схватил. Тянет за собой. От огня жара не ощущаю. Иллюзия? С опаской ближе иду. Лорд в качестве примера, первый ныряет. Я, затаив дыхание, следом. Обошлось…

Дальше идем, вижу, только спины незнакомцев.

И тут вдруг свет стал загораться точечно. Впереди, слева, справа… Овраг нарисовался подсвеченный. Подошли призраки к краю и скрылись, словно в землю вросли. Граф вперед тащит. Подошли к обрыву. Внизу огнями подсвечено ровное круглое дно. И стенки ямы закругляются и сужаются к низу, будто сюда метеорит упал четко перпендикулярно.

У края кратера стоим. Диаметр метров сто, глубина, еще не поняла… Но вот одно смущает. Что это за стенка шара виднеется на дне, металлом поблескивая?

Заметила лестницу, из дерева сколоченную, вдоль стены идет, даже бортики есть. Стали спускаться. Призраки уже внизу стоят, ждут. Замечаю лист прямоугольный, напоминает крыло самолета, только в сеточку. Из земли торчит с не подсвеченной стороны воронки, размером с два человеческих роста. В гармошку согнут немного.

Спустились. Все вокруг погасло, теперь стало подсвечиваться другое место, как раз с этим листом. Призраки у него теперь обосновались. Там и второй лист увидела. Тот вообще сложился так, что в четыре раза меньше первого.

Стучу каблучками по металлу. Глухо, мощь под этим куполом таится. Впереди арка врезанная в стену, как раз между листами. Остановилась с опаской и интересом, эти конструкции отдаленно напоминают мне кое — что. Солнечные батареи?!

Присматриваюсь. Три шага в сторону, и можно будет дотянуться, чтобы пощупать. Лорд затаился, будто опасаясь чего — то. Призраки руки в бока сделали, ждут.

— Это неведомые нам знаки предков. — Шепчет Арлен. — Немыслимые для нашей культуры строения. Но прочности такой, как поверхность под ногами они не имеют. Материал хрупкий, в стекло вплетен металл. Это немыслимо вообразить. Представляете Валерия? Стекло в металл! Да еще так гармонично!

— Тсс! — Раздается угрожающе от призраков.

Ныряем в арку, заходя в тускло освещаемый тоннель.

— Об этом месте не знает даже герцог, — шепчет граф. — Мои браться сделали так, что днем этот храм выглядит обычным озерцом. Иллюзия для непосвященных.

Меня посвящают в секреты «зоны пятьдесят один»? В голове гуляет хмель. Я все еще легкомысленная и меня тянет на приключения. Тоннель перерастает в комнатки и переходы, стены везде, словно из жженой глины, по бокам их ступеньки, на которых свечек натыкано видимо — невидимо.

В ушах гул нарастает от хорового пения где — то неподалеку. Запах жженого воска невыносимо плотный. Вышли в большой зал. Людей в плащах с задернутыми капюшонами целая куча! Стоят полукругом, к моему облегчению, спиной к нам. Это они гудят! Крадемся дальше, вслед за сопровождающими.

Граф, ты меня сектой удивить решил?!

Еще несколько залов подобных прошли с людьми, впавшими в транс. По лесенке ниже спустились и вышли в ярко освещаемое помещение, что больше всех прежних. Пол тут уже не земляной, а похоже, бетонный. Тут ступеней по стенкам не счесть, свечи везде, словно мириады звезд, а если смотреть мимолетно, то в один сплошной свет превращаются, будто река лавы течет.

Люди, на коленях, в три погибели склонились в сторону постамента, на котором один единственный человек стоит. Все хором шепчут что — то на непонятном языке.

«Алерей стесес денай ете… Алерей стесес денай ете… Алерей стесес денай ете»

Выговорила. Медальон мой переводит моему сознанию, причем по смыслу: «Дай мне мощь великую».

Повторила слова в голове осмысленно теперь, медальон тут же нагреваться стал. Ощущаю прилив сил. Сейчас лопну! Стой, зараза! Схлынуло…

Со лба пот потек аж. А эти продолжают свои молитвы.

Ну, ничего себе тут завели песню. Усмехнуться уже хотела от истерики, ведь меня чуть не разорвало от этих ваших молитв! И вдруг за спиной самого главного сектанта, на которого все склонившиеся молятся, увидела дверь в город Друм! Круглую, железную и со свастикой в центре размером с арбуз.

Граф дернул за собой.

— Леди, не время поддаваться молитвам старших братьев, их песнь прекрасна, понимаю. А знак богов земли велик, он завораживает умы и греет сердца. Но ваша ступень еще не настолько высока.

Ничего не поняла. Иду за ним. Эти люди меня несколько пугают. В следующем помещении повеяло табаком. И сразу пропала тревога.

В кресле сидит мужчина с надетым капюшоном. Граф идет под руку со мной прямо к нему. Тот даже не шевелится, сидит вальяжно, развалился, как барин.

— Старший брат, мы просим твоего благословения, — поет граф.

Чего?!

— Сестра, ты готова принять нашу веру? — Шепчет старший брат.

— Да, — шепчу в ответ, понимая, что хотела сказать «нет», но язык мелет сам. А еще ощущаю, что меня пьянит этот дым марихуаны. Или что они тут курят?!

Дурман накрывает, сквозь его серую дымку, вижу, как «старший брат» поднимается, чувствую, как берет за руку меня и Арлена. Шепчет молитву на древнем языке. Медальон переводит мне ее значение. Я понимаю, что граф проводит обряд по бракосочетанию. Вот же зараза скользкая. Схватил меня. Ручку его потную сбросить хочу со своей ладони. А не могу. Чем это меня обкурили?!

Граф решил удивить своей сектой, чтоб я уши развесила, подлец такой.

Все, как в тумане. Нахожу в себе силу воли и вырываюсь из лап женишка очередного. Иду назад с острым желанием возмутиться.

Выхожу в большой зал и слышу балаканья от которых саркастическое настроение поднимается.

«Тысячи лет ты непоколебимо есть», — переводит мне амулет шепот главного сектанта, что стоит перед входом в Друм. — «Тысячи лет ты хранишь тайны богов земли. Мы просим твоей мощи и твоих тайн, дабы стать с тобой единым целым…»

Смеюсь. Забавна вся эта серьезность. Иду, перешагивая молящихся сектантов. Эти точно не призраки, я погорячилась, когда мысль такая проскочила. Ибо пару раз наступила на руки чьи — то и слышала возгласы человеческими голосками. И даже писклявыми женскими. Они сюда и детей завлекли?!

Переходу на строевой шаг, как на параде, папочка мой возил как — то на площадь, вживую видела, как маршируют.

Вышагиваю, не сгибая колен и высоко поднимая носок. При этом задираю левой рукой подол, чтобы удобнее было. Руку правую выбрасываю, как та еще нацистка.

— Хайль Гитлер! — Выдаю и прохожу мимо ошарашенного главного.

— Дитя, ты не смеешь осквернять святыню нашу, — шипит сектант так неожиданно грозно, цепляя меня за предплечье. Быстро же опомнился.

— Знак священен! Назад, или сгоришь в гневном пламени! — Кричит.

— Сейчас я вам дам такую нереальную мощь, — выдаю, давя прорывающийся смех. — Такую мощь!!

Успеваю дунуть на свастику, прежде чем, меня оттаскивает главный.

Ощущаю, как оживают механизмы в стене. Нарастает скрежет и стоит всеобщее аханье. Молящиеся не дышат, ибо их знак распахивается и превращается в дверь, которая въезжает в стену все больше и больше с противным скрипом от проржавевших механизмов.

Щелчок, и скрежет прекращается. Тьма приглашающе распахнулась перед ошарашенными язычниками.

Главный сдергивает капюшон. Обычный лысый монах, пфф… Начинаю ржать, как обкуренная лошадь. А он смотрит на меня горящими глазами с такой благодарностью и благоговением. Хочет мне явно что — то спеть. Но его стремление попасть в тайну, что они тысячи лет отпевали, пересиливает. Мужчина рвется вовнутрь. А следом и вся толпа, как зомби, ломятся, толкая друг друга.

Набрала в грудь побольше воздуха:

— Кушать подано!!

Меня накрывает с головой. Словно придавливает к земле. Смеюсь от всего, что вижу. Рожа Арлена меня забавляет. Он даже не понял, что случилось. Ведет обратно, так робко и нежно. Хмырь! Мы плевым, словно призраки. Выплываем на воздух. Десять — пятнадцать шагов и дурь выветривается, а с ней и вся эйфория счастья.

Что я натворила, идиотка такая?!

Силы покидают меня. Внезапная слабость. Арлен кричит, зовет на помощь. Пытается поднять с земли. Его руки дрожат.

— Любовь моя, я не оставлю тебя, теперь ты посвящена в великую тайну земных богов…

Бьет смех от бессилия и всей этой тупости. Двое мужчин в плащах, те, что встречали, возникают из неоткуда. Поднимают меня. Рывок с дуновением ветра, и я уже у кареты. Нет, все — таки, эти двое не люди. Уверена. Давлю панику, утешая себя, что не съели ж.

Арлен прибегает минут через пять. Заваливается в карету, тяжело дыша, стучит по стенке кучеру, и мы начинаем движение…

Открываю глаза, очутившись в кровати утром. С острым чувством паники за свою девичью честь, перебираю одеяло, нащупывая панталоны. Все на месте, все как было.

На меня уставился вылитый португальский футболист, а ныне просто баронет Милан. С задумчивым видом загадочно смотрит, усевшись в кресло. В самом уголке моей спальни разместился, нога на ногу, подбородок подпирает. Одет скромно, бежево — коричневый мундир ничем не примечательный помят слегка.

— Доброе утро, леди Валерия, — говорит тихо.

— Здравствуйте, сэр Милан, — отвечаю хриплым голосом, приподнимаясь, и подтягивая одеяло к шее. — Вы… вас, э… так скоро нашли?

Голова тяжестью наполнена. Подташнивает. Но из — за его присутствия сделала бодрый вид.

— Не совсем, — выдает с насмешкой. — Я тут без приглашения. И вон тот наемник тоже.

Милан кивком указывает на дальний край кровати. Поворачиваю голову, что отдает острой болью от покачивания, и едва не кричу от возмущения. Спина чья — то виднеется!

Двигаюсь ближе к другому краю, вопросительно глядя на Милана. Хотела уже садиться. Да в белье одном. А этот баронет продолжает смотреть в ответ так необычно пристально.

— Это кто? — Шепчу заговорчески.

— Труп, — отвечает непринужденно и приставляет палец к губам. — Только тс. А то служанку разбудите, что за дверью караулит.

— Вы его приволокли?

— Нет, он сам пришел. Это убийца. С ним одним я возился дольше, чем с пятнадцатью теми, коих послал за мной Арлен. Представляете сколько стоят услуги такого элитного убийцы? И кому это по карману?

Усмехнулся и поменял ноги местами, откинувшись на спинку.

— Арлен где? — Спрашиваю с опаской. Вдруг и графа прибил, а у него жена и дочки… Так, не поняла? Граф хотел убить Милана?

— Жив ваш тайный муж, не переживайте, — ехидствует Милан. — Я и не знал, что он потворствует язычеству. Весьма интересен их культ, впервые о таком здесь услышал. Правда, все члены культа, кроме графа куда — то пропали. Вы ведь были там? Не так ли?

— Кто прислал этого человека? — Игнорируя его вопрос, спрашиваю о трупе. О Друме ничего ему не скажу. Некоторые необъяснимые вещи баронету лучше не знать.

— А! Вас беспокоит, кто же хочет вашей смерти? — Спрашивает с сарказмом, поднимается и подходит к окну, раздвигая шторки.

Комната дневным светом наполняется и больно бьет по глазам. Щурюсь. А баронет спиной ко мне стоит и продолжает:

— Недооценил вас, признаюсь. И не только я. Но и герцог. Нестор очень властолюбивый лорд, сильный, за ним много стоит сильных, он их с особым рвением коллекционирует. А еще… он любит все контролировать. Это его мания. Рычаги контроля разные: шпионы среди лордов, смутьяны в общинах крестьян, коллегии магов, кланы воров, рейдеров и убийц. К слову о последних, хм, весьма действенный способ решать проблемы. Так вот.

Милан обернулся и посмотрел на меня. А я вся сжалась, как мышка.

— Войско подкрепления, что он отправил к крепости на Двойном пике Андры, туда не дошло, — продолжает. — Угадайте, кому было поручено вести подкрепление, что слезно просил наш любимый и уважаемый король Гораций? Предвосхищу. Клавдию. Через двое суток оно прибудет сюда, вместо того, чтобы воевать с ордами орков. А сам он с авангардом легкой конницы примчится еще раньше. Точнее, через часа полтора.

— Я очень рада, — фыркаю.

— Похоже, вам, леди Валерия, все кажется игрой, — говорит с нажимом. — Вы осознаете последствия? Герцог не выполнил обязательства перед королем, ввиду того, что его старший сын увлекся какой — то баронессой неизвестного происхождения.

— Я не виновата, — взвинтилась вдруг. — Сами меня потащили на бал.

— Кто знал, что из — за вашего кокетства, подкрепленного невероятной красотой и острым умом, в герцогстве назреет гражданская война! — Гаркнул вдруг громко.

Вздрогнула. Испугалась.

За дверью суета. Та со скрипом отворилась. Мордашка служанки сонная заглянула.

— Госпожа, вы… э, не одни, ой, простите, как я так пропустила, — прочирикала. — Обед на двоих?

— Нет, — рыкнул Милан злобно. Та юркнула обратно.

— Вы что мелете, сэр Милан?! — Рычу, наполняясь негодованием и пересилив панику.

— Выгляните в окно, ну же. Я отвернусь, чтобы не видеть вашей сверх соблазнительной фигуры.

Ой, да ладно!

Укутавшись одеялом, поднимаюсь и подхожу к окошку. А там… на зеленом поле на берегу реки, перед замком лагерь палаточный раскинулся.

Оборачиваюсь.

— А это кто?!

— Это Леонид и его славные рыцари, авангард, передовой отряд, если не понятно. И вскоре прибудут основные силы, тысячи полторы тяжеловооруженных конников, — улыбается Милан ехидно. — Он с ночи здесь. Замок Арлена в положении некоторой осады. Не явной, конечно, пока только намеки. Если бы не магическая защита, наложенная магом графа, сюда бы уже проникли лазутчики. К великому счастью Арлена маркиз Леонид к магам не очень хорошо относится, своих не имеет. Он, видите ли, верует лишь в силу меча и презирает все нематериальные проявления. Да, и если бы не звуковой заслон, вас бы еще с раннего утра разбудили его крики и признания.

Ощущаю слабость, сажусь на первый попавшийся же стул.

— Что с вами, миледи? — Встревожился баронет, подступаясь ближе. Руку вперед выставила, чтобы не трогал меня. Отошел и присел на кровать нагло.

— Отравилась вином из вашего бокала, — выдаю.

Милан глаза округляет.

— Так это вы та леди! Не понял… Вы знали?! — Такой догадливости от него не ожидала. Схватывает на лету и с ходу.

— Что вы хотели отравить герцога? — Кривлюсь. — Узнала после того, как отхлебнула. Так что? Сколько мне еще жить осталось?

— А сколько вы отпили? — Спрашивает со знанием дела.

— Треть или чуть больше.

Милан вдруг начинает смеяться.

— А вам везет, — говорит сквозь смех. — Вы не умрете.

— Думаете?

— Это не совсем яд. Если бы был яд, герцог распознал бы его сразу, и лекари вычислил бы по симптомам. Это снадобье, вызывающее неадекватное поведение. Его действие многогранно и зависит от ряда условий. Уверяю вас, все в скором времени пройдет.

— Ну, замечательно. Милан, вы предотвратили покушение на меня сегодня, гнали Юджина до самых гор, позвали на бал, отбили у капиталистов мое баронство. Может еще что — то для меня сделали, о чем узнаю позже. Я уже не вразумлю, чем вам платить по долговым обязательствам… Но вот чего вам тут надо, а?

— Хочу забрать вас к маркизу Эриху, он готов дать вам убежище, — заявляет и поднимается. — Вы развалили это герцогство так, как соседние герцоги и мечтать не смели. Так как не смогли ввергнуть в упадок другие за десятилетия усиленных стараний.

Поднимаюсь следом. Голова от качки кольнула. А в груди море возмущений!

— Прежде чем мы уйдем, я хотел задать вам пару вопросов, — говорит загадочно. Глаза его блеснули вдруг. Милан маг, нет сомнений! Спесь моя схлынула.

Начинает вдруг шептать. Губы его не шевелятся. Но это шепот! Как у кукловода на сцене, что говорит за свою марионетку. Слова не ясны, и я обращаюсь к медальону.

«…без лжи, только истинную правду», — переводит мне. — «Все дальнейшее не примет память, не оставит запечатленный этот день и прошлый…»

Не хочу. И получаю ответное заклинание, что разрушит его плетения, которые ощущаю всеми фибрами у своего горла. Баронет закончил, улыбнулся загадочно. Морда довольная, мол, сыворотку правды ввел. Ага. Давай, спрашивай.

— Кто вы на самом деле? Откуда прибыли? И какова ваша истинная цель?

Молчу, повторяя в мыслях его же заклинание, из моей груди выходят ниточки, вплетаясь в каждый мысленный звук. Это по крупицам уносит мои силы, но я еще держусь. Милан бледнеет, его лицо становится каменным.

— Кто вы на самом деле? И какова ваша истинная цель? — Спрашиваю теперь я.

— Шпион императора Карла третьего, — начал ответ и вдруг замолчал. Зрачки его стали загораться. Вспышка… и медленное затухание до прежнего цвета.

«Внутренняя защита», — шепчет мне амулет. — «Блокировка, поставленная высшим порядком силы».

То есть более сильным магом. Автоматическая защита от посягательств на тайны, что хранит этот шпион. Вот я тебя и раскусила.

Шпион короля — завоевателя! Того, о котором все лорды говорят с особым уважением, а некоторые с трепетом. Он и это королевство терроризирует! Помню рассказы первого рыцаря, что за Гордоном приезжал. У Карла третьего сотни тысяч солдат. Он с одной стороны границ королевства, орки — с другой. Великий завоеватель, обративший на меня внимание?! Или Милан всего лишь мелкая сошка. Кончик ниточки шпионской сети. Вряд ли император знает обо мне. Максимум какой — нибудь их связной или командир шпионского отряда. Хм…

Милан посмотрел на меня осознанно, сбивая с нахлынувших мыслей.

— Что вы сказали, леди Валерия? — Уточняет как ни в чем не бывало. А я понимаю, что не сумела запомнить это заклинание. Или… его стерла та самая защита?!

— Вы хотели забрать меня к Эриху, — говорю тихо. — Но…

— Ваши эльфы, служанки и разбойники поедут с нами, если пожелаете, — перебил, протараторив быстро. — Хотите, всю деревню заберем с крестьянскими пожитками.

Интересно, а Эрих это и есть Карл третий? Если все же меня заметил сам император?! Император… Вроде как лучше, чем король. Одно но! Я не знаю, кто покровитель его земель. А если не Мор. Тогда смысл мне к нему ехать, идти, бежать?

В дверь настойчиво постучали.

— Миледи! — Раздался хриплый голос Арлена. — С вами все в порядке! Можно войти?!

— Неодета! Десять минут, сэр Арлен! — Отозвалась поспешно. От собственной громкости снова заболела голова.

— Да, миледи! Жду сколь угодно, хоть вечность! — Последовал ответ.

Переглянулись с Миланом. Смотрит с иронией. Вот смутьян ведь а. Наверное, рад, что герцогство всполошила, смуту навела подопечная. Королевство будет в разрухе, Карл всех легко захватит. А что будет делать Мор? Стричь императора вместо короля Горация? Владыкам разницы нет. Как я поняла, дело в территориях. Вернее, я так думаю.

— Вам придется одеваться при мне, миледи, — прошептал Милан. — Выберите походный наряд, чтобы можно было ехать верхом.

— Я с вами не поеду, — заявляю со всей ответственностью.

— Оставаться здесь для вас подобно смерти, миледи, — поет свое. — Герцогство Ирн теперь для вас вражеская территория. Пусть воздыхателей влиятельных не мало. Но Нестор добьется своего, пришлет новых убийц, отравителей или душителей, а то и магов с проклятниками, призовет демонов если другое не подействует, все, что угодно, лишь бы избавиться от вас и вернуть стабильность да покорность вассалов.

Стою в одеяле закутанная, как тварь дрожащая. И плохо мне, и страшно, и не знаю, что делать! Кому верить! Кто защитит?!

Есть один с крыльями. Но тогда я потеряю надежду. Вмешается Эрей Авель. В ответ на его королевства пойдет Мор. Люди, невинные жертвы, все это ясно. А еще я боюсь за моего любимого гиганта. Чует мое сердце, что и его самого могут наказать за такое. Он ведь не глава клана, он слабее лидера Мор. Тут Кселана правила создала не простые. Система покровительства особая. Не все так просто. Ощущаю на подсознательном уровне подвох. «Бремя мира — искать…», всплывает в голове фраза смертника.

В комнату врываются стражники с разъяренными лицами. Я даже вскрикнула от неожиданности, в стену вжалась. Через мгновение Милан вылетает из окна, как настоящий каскадер, цепляя и ставни, и шторы, и часть облицовки. Думаю, тут без магии не обошлось. Хочется крикнуть в след «привет Карлу», но я же смирная, добрая и больная после пьянки и марихуаны, девочка. Мне бы просто упасть обратно в кровать и подумать завтра… завтра, завтра. А еще лучше, послезавтра! Нет лучше дела, чем — то, которое можно отложить на после — послезавтра.

— Миледи! — Забегает Арлен, огибая стражников, которые встали как статуи. — Вы в порядке? Нужно перебраться в цитадель. Замок в осаде. Но переживать нечего. К нам на помощь мчится маркиз Клавдий, и сам герцог прислал боевого мага!

Голые плечи покрылись мурашками. В груди холодеет. Ибо тучи сгущаются над моей больной головой.

Выгоняю толпу, опомнившись. Я вообще — то неодетая! Начинаю нагло рыться в чужом гардеробе. Меня шатает в разные стороны, сажусь на задницу. Голова кружится. Зову служанок жалобно и из последних сил.

Только я оделась в самое скромное платье, забегает рыцарь в железе и хватает на руки, скрипя доспехами. Будто робот несет. Так забавно было бы, если бы не головная боль от каждого его шага.

Стучу по нагруднику косточками пальцев.

— Есть кто дома?

— Миледи? — Недоумевает громила.

— Отпусти. Сама пойду!

Доплелись до крепости внутри замка. Квадратный каменный дом, перерастающий в самую высокую башню замка. Пока шла, замечала суету на стенах, бегающих солдат и крестьян. Чувство опасения все острее. Дела плохи, все серьезно.

Свежий воздух пошел на пользу, хоть и зной. В тени зонтика, что держала заботливая служанка, идти было хорошо. От осознания, что не умру, на душе легко. Груз с плеч. Теперь мозг начинает думать и о других. Не так как раньше, а конкретнее. Жертвы из — за меня не нужны. Боюсь, что придется выбирать кого — то из маркизов. Если конечно меня не прибьют раньше…

Цитадель встречает массивными воротами, а внутри прохладой и мощными солдатами. Охрана усилена, мы в военном положении. Хотя пока еще не лезут на стены с моим именем, не льют смолу с визгом моего имени, и не мрут с моим именем на устах.

Зал с белыми, круглыми колоннами, с факелами на каждой, полукруглый потолок, мраморный пол, зеленая ковровая дорожка до самой лестницы и по ней до арки на пол этажа выше. Рыцари выстроились по обе стороны, на Арлена смотрят с задором, на меня с заинтересованностью. Что это за дама такая не накрашенная и не выспавшаяся идет.

Поднялись по лестнице широкой, она переросла в две маленькие ведущие в обе стороны. Над лестничным пролетом на стене картина огромная. На ней люди незнакомые изображены, целой семьей. Арлен шепчет грандиозно, что предки. Ага, идем дальше. Физический труд ускоряет метаболизм, дышу тяжело, но голове легче.

— Маркиз Леонид решил встать на путь очередного похитителя, — шепчет граф. — Но вам миледи, не о чем переживать, вы в самых надежных руках. Граф Камиль, мой верный друг и соратник, уже перекрыл пути его армии. А этот жалкий отряд за стеной разгоним, как только они проявят дерзость.

— И стоило тогда прятаться в эту каменную коробку? — Кривлюсь, указывая на узкие коридоры, что напомнили мне замок Юджина.

— О! Это сделано специально, чтобы выдерживать натиск даже малыми силами. — Отвечает на более выгодный вопрос из двух заданных, хитрец. — Стоит выставить троих копейщиков в коридор и десятку вражеских солдат уже не пройти.

— Умно, — смекаю на будущее. — И все же, вы не ответили.

— Арлен! — Раздается истеричный крик Дарии. Она бежит навстречу с другого конца. — Ты где шатаешься?

— Что произошло, любовь моя? — Ангельским хрипом выдает лицемер и бежит ей навстречу.

— Миранда пропала! Ее нет в замке! — Кричит графиня. — И я догадываюсь почему. Что вы там за культ…

Я еще не осмыслила, а подсознание уже наполняется тревогой.

— Замолчи! — Взвизгнул вдруг Арлен, схватил жену и дернул в ближнюю боковую дверь.

Та ударилась от обратного толчка, но не захлопнулась. Стою и слушаю через щель, игнорируя рыцарей, стоящих позади.

— Она увлеклась тем храмом, что ты покрываешь! — Наседает графиня. — А еще я поняла, что и тот бастард с ней. Если твоя причастность будет раскрыта, мы пропали. Но не это главное. Где моя дочь, Арлен? Каково черного владыки, вы вчера отлучались с этой девкой?!

— А ну замолчи!

— Да! У меня есть верные люди, они донесли! Но мне плевать на ваши интрижки! Наша Миранда пропала, ее нет в стенах замка. А нас осаждают чьи — то войска, к нам в дом прибыл страшный маг, от которого кровь в жилах стынет. Он уже до смерти перепугал обеих девочек. Что делать, если нам на голову свалилось все это?! За что?!

Деликатно захожу в комнату. Парочка оборачивается, смотрит ошалело и затравленно. Графиня вся в слезах. Краска с глаз дотекла до подбородка.

Закрываю за собой дверь.

— А вы уверены, что Миранда была среди тех братьев? — Спрашиваю деловито, как ни в чем не бывало.

— Хм, — граф в замешательстве, стремительно краснеет.

Графиня с выражением лица, будто готова порвать своего мужа и разрыдаться при этом.

— За ней следила моя служанка до самого храма, — прохрипела графиня, давя слезы. — Только утром стало известно, что она не вернулась оттуда.

— И никто не вернулся, — признался вдруг граф задумчиво.

Дария начинает реветь, уже не сдерживаясь, а я выдвигаю версию:

— У меня есть некоторые опасения. И… надо бы проверить кое — что там, за замком. В том самом место, где мы были вчера.

— Вы что — то знаете о моей доченьке?! Поможете?! — Оживает графиня, шмыгая носом.

Граф хмурится, видимо, не верит мне.

— Если не поздно, — начинаю и осекаюсь, когда вижу выкатывающиеся глаза графини. — Да, да, леди Дария, я помогу. Но как проскочить эти палаточные городки незамеченной?

— Есть тайный подземный переход, — выдавил из себя Арлен.

— Берите десять, нет, двадцать самых бесстрашный воинов и отправляемся. — Говорю деловито, скрипя всем естеством. — Да…и побольше факелов да ламп масленых с собой пусть прихватят.

Ой, как не хотела я! Как же не хотела возвращаться туда! Вспоминаю девочку Миранду, и сердце кровью обливается. А если она еще со своим Серением… Так вообще драма полная!

И во всем я виновата, открыла им дверь, на которую они молились, и молились бы дальше! Но нет! Добрая Лера отворила ворота в преисподнюю.

Прежде чем отправиться, еще раз расспросила графа и жену. Может, она сбежала со своим бастардом? Но уверили, что не могла так проступить. К тому же, все омрачала новость, что никто из храма не вернулся. О чем обмолвился граф, нехотя, как истинный нашкодивший школьник.

Были предположения, что всех арестовали люди Леонида. Но я бы поверила в эту версию, если бы не внутренне предчувствие беды. Я ведь не только по поводу Миранды туда прусь, но и из — за остальных, что просочились через ту дверь.

Совесть грызет и ответственность берет за горло. Моя вина! И только моя!

Пока одевалась, думала о Гордоне. Он же тут писарем работал. О Друме узнал в стенах библиотеки графа. Отсюда его и понесло на эти поиски, как одержимого. Может есть литература какая у графа еще? И прочитать Арлен сможет? Так, это все потом.

Экипировалась в охотничий наряд покойной мамы графа. В одежду, что дала Дария не влезла. Давно перестала себе удивляться, что не брезгую «секондхенда». А тут некоторые вещи лет триста назад носили, такому качеству позавидуют все наши бренды!

Граф смотрит на меня, словно я источник его счастья и надежда на светлое будущее.

— Ты пойдешь с ней! — Топает каблучком графиня, успокоившись и перейдя вероятно в боевую стадию «пилы». — Никаких начальников стражи мне.

— Но я не могу оставить замок без присмотра! — Пытается уклониться граф. — Там нечего делать такому большому отряду. Подземелье не такое уж и запутанное. И все опасения Валерии напрасны.

Ему не особо хочется идти, и я такого настроя понять не могу. Боится неведомого?! Или знает что — то, чего не знаю даже я?

— Ты трус несчастный! — Фыркает графиня при мне и рыцарях, мы собрались в отдельном зале. — Я устала от твоих трусливых порывов. Ты всегда был бесхребетным…

Такое ощущение, что и рыцари получают по первое число, встали по струнке, смотрят куда — то вдаль…

— Замолчи! — Кричит граф, трясясь от негодования. — В тебе говорит отчаяние. Оно и заставляет поливать меня грязью при моих людях и леди. Я не виню тебя. Но и ты пойми! Я не могу оставить замок при осаде, мне высокий лорд голову снимет, если узнает! А он узнает, маг ведь его тут, башню главную занял и что — то там выясняет!

— Я разберусь с ним сама, а ты иди с Валерией. Дочь нашу верни, ты рыцарь или кто?! Вдруг ее держат в заложниках! Арлен, ты идешь, и точка.

На том и порешали… Выстроила рыцарей, что граф отобрал для вылазки. Ощущаю себя «Рипли» из фильма про чужого. Мордахи у мужчин задорные, со шрамами у некоторых большими. Опытные бойцы в зеркально блестящих доспехах. Ухмыляются, смотрят с высока, в предвкушении славной прогулки по прихоти какой — то там дамочки не накрашенной. То есть меня.

Графиня вышла вместе с графом. Не успели дверь за собой закрыть, уже начались его утешения и ее новая порция слез.

И тут вдруг я вспомнила о своих родителях. О которых напрочь забыла! Забегалась, запрыгалась, живу, как в сказке и во сне! Что с ними, как они без нас? Что они подумали, когда в одночасье мы исчезли… Мамочка моя, сколько ты уже слез выплакала? Двух дочек сразу лишиться… А как там мой отец? Лишь бы они глупостей не натворили. Сердце щемит в тревоге. Завязла я тут! Потерпите родные мои, ждите, не забывайте. Мы обязательно вернемся.

Смотрю на свой отряд, стряхивая слезу незаметно. Лица мужественные, невозмутимые. Расслабились рыцари, стоило начальнику скрыться. Смешки пошли и перешептывания. Да меня в серьез даже не воспринимают!

— Леди, а в чем такая опасность? — Начал деловито один из тех, что строил мне глазки. — Кто бы не встретился на пути, мы справимся. Я в одиночку три десятка орков пешим зарубал.

— Да больше, больше говори, — подкалывает его другой.

Смеются… А я хмурюсь. Но на меня смотрят с каким — то снисхождением. Я ведь для них никто. «Вассал моего вассала не мой вассал». Перевожу: у них есть свой бос!

— Миледи, стоит ли вам туда соваться? — Подхватил другой красавчик со шрамом на пол щеки. — Покажите эту пещеру, и мы вычистим ее от любой нечисти, сколько бы их там ни было.

— Даже если там магические твари, у нас есть амулеты, а доспехи ковалась гномами.

— Эльфийская сталь лучше, — усмехнулся высокий рыцарь с белыми прямыми волосами до плеч, напомнивший мне вдруг Юджина. Очень на него похожий! Но черты лица несколько отличительные: нос тоньше, глаза другие. Сердце отлегло. Фух…

— Леди, нам бы одним идти, без вас, — прогудел самый большой среди отряда. — А то и за вами следи, мало нам одного лорда в обузу.

Гадкие смешки пошли. М — да, не очень — то его уважают эти самые — самые грозные воины. Наверное, жену больше слушаются.

— Я бы лучше на стене нахальную харю Леонида начистил, чем за любовниками малолетники гоняться, — выдал бородатый рыцарь. У этого шрамов на лице больше всех.

— Полно тебе, — осек его сосед. — У Графини горе…

— Не то горе графиня горюет, — произнес бородатый с сарказмом. — Граф ринулся в горы за какой — то бабой, с таким рвением, быстрее чем на созыв сюзерена. И Леонид сюда приперся тоже за ней. А Арлен бабу — то не отдает…

— Ты бы лучше помолчал, — фыркнул вдруг высокий блондин. — Миледи, которую вызволяли мы в горах у собаки Юджина перед нами и стоит.

Бородатый все свои острые фразы и проглотил. Глаза черные округлил.

Все остальные впились в меня, заинтересованно разглядывая. Видимо, пытаясь понять, что во мне такого. Да… я сейчас лахудра. Прямо с кровати поднятая, мешки под глазами, прическа отсутствует, напичканная зельями, снимающими головную боль и усталость.

Стою, как на подиуме, не знаю куда руки деть от неловкого момента. Краснею, в горле пересыхает. Сильные, красивые мужчины смотрят так… Как — то не так!

— Не смущайте леди, — усмехнулся, наконец, бородатый, вернув самообладание и пытаясь исправиться. — Миледи, простите нас, мы по дворам не мастаки, боевые рыцари, ратный наш удел. Сплетни рыцаря не красят, оплошал. Скажите, что хотели сказать и двинем, нам еще замок отбивать. До вечера бы поспеть.

— Хм, — горло продираю.

Снова смешки. Только блондин, похожий на Юджина, не смеется. Продолжает смотреть заинтересованно. А я стараюсь не отвечать ему взглядом.

Хотела объявить, что идем в Друм. Но передумала. Пусть Арлен и сволочь скользкая. Но если прямым текстом о подземном городе скажу, у него могут возникнуть неприятности. Это же запрет, о чем раньше мне говорили. Какой — то герцог даже получил от короля за раскопки. А граф уж и подавно под санкции попадет, а заодно и его семья. Графине с дочками я зла не желаю. Поэтому выдала:

— Спускаемся в пещеру. Все делаем по моей команде и ничего не трогаем там. Ничего! Успех операции зависит от каждого.

— А вы случаем не наемница? — Выдал рыцарь со шрамами. — Расхитительством гробниц и погребов не промышляли?

— Вообще — то она виконтесса, — заступился за меня блондин. Поежилась, слишком большое у него рвение защищать меня.

Снова все затихли, рассматривая. А я начинаю раздражаться.

— Слушайте вы, рыцари недоделанные, — рычу. — Мы спускаемся в зловещий мир, который захочет нас сожрать. И я сейчас смотрю на ваши лица с саркастическими настроями, и понимаю, что многие из вас там и останутся! Так что слушаем меня беспрекословно!

— Что за шум?! Распоясались мои рыцари, миледи? — Арлен возник неожиданно из — за спины. Вышел с другой стороны через открытую дверь. Рыцари затушевались, мол сейчас пожалуюсь, и лорд вставит по первое число.

— Все в порядке, граф, — прочирикала. — Мы достигли взаимопонимания.

На меня посмотрели с некой благодарностью и уважением. Но лишь на миг уловила это. А дальше лица выражали, что я для них обуза! Девушка, за которой придется смотреть! И Арен тоже получал в затылок и спину подобные взоры. Он ведь даже доспехов не надел.

Снарядились. Повел лорд к секретному переходу, скрипя душой. Ведь он теперь перестанет быть секретным. Тайная дверь оказалась в шкафу его спальни. Дальше крутая лестница вниз, настолько узкая, что рыцари стали цепляться доспехами о кирпичные выступы. Зашаркало, заскрипело и заскрежетало. Посыпалась каменная крошка прямо мне на волосы. Шла по принципу: «дамы вперед». Но к счастью, все пролезли, даже самый большой. Ощущение возникло, что он стены раздвинул.

Дальше вышли в подвал, обложенный мелким кирпичом и заросший паутиной. Тут Арлен пропустил вперед рыцаря, чтобы тот на себе собрал все это безобразие. Запищали подпаленные факелами тушки пауков. Под ногами запрыскали личинки, не успевшие убраться с пути, от чего меня чуть не стошнило. А еще всюду тараканы размером с большой палец! Лавиной шарахаются от света факелов, утекая в темноту. Жуть! Мерзость! Фу! Фииии! Фееее!!

Спустились ниже, переход стал шире, потолки метра под три. Запищали недовольные крысы, сжалась, вспоминая замок Юджина. Над ассоциациями психологу бы поработать… Арлен под руку взял, заботливый. За стеной раздались вопли. Отшатнулась.

— Не стоит беспокоиться, миледи, простая пыточная, — пожал плечами граф, и заметив мое негодование добавил: — Императорского лазутчика поймали.

Руку отдернула, трусливый садист пытается оправдать себя. Поспешила вперед, разгоняя многоножек и опарышей.

Крики боли разразились с новой силой. Пытаюсь распознать голос, моля Бога, чтобы это не был голос Милана. Если бы он не пытался воздействовать на меня магией, наверное, я бы могла назвать его другом.

— Ну да, пыточная во дворце размещена, — продолжает лепетать граф, поравнявшись со мной вновь. — Ну а как? Многие лорды так делают. А если ночью преступник заговорит, чтобы не облачаться и не идти далеко в ночи, все, так сказать, под рукой.

От такого цинизма у меня уже и слов не нашлось.

Запах сырости, плесени и крысиного помета сопровождал нас до момента пока не вышли в земляной тоннель, который был обит трухлявыми и давно сгнившими досками. Теперь запахло землей. Вспомнила червя с Поляны миров, от чего еще сильнее передернуло.

Двинулись по норе, земля под ногами рыхлая, вскоре пошла жижа. Сваи покосившиеся, горки земли насыпанной посреди тоннеля. Идем, пригибаясь, рыцари латами скрипят, под нос ругаются. Высота варьируется от полутора метра до двух. Некоторые участки приходится раскапывать. Чем дальше иду, тем страшнее.

Шли так по прямой очень долго, минуя трухлявые укрепления и горки земли. Еще не дошли до Друма, а я уже вымоталась. Вспомнились слова рыцарей. Я — обуза. Встряхнулась, активировалась. Ну нет! Чтобы они потом смеялись, мол «мы ж говорили».

Выход оказался для меня полнейшей неожиданностью. Просто повернули и увидели прорывающийся свет в конце тоннеля. Вышли из пещеры, заросшей кустарником и оказались в лесочке, что рос на пригорке. Сразу и замок с поднятыми мостами, как на ладони и прибывающие войска со всех сторон. Четыре ряда скудненьких деревьев отделяют нас от чиста поля, на котором палатки стоят.

— Пригнитесь, — гаркнул бородатый и упал на траву. — Разъезд маркиза Клавдия.

— И эти пожаловали, интересная будет сеча, — усмехнулся здоровяк, прячась за кустом.

Стали отползать. Заметила одну деталь, что меня дико возмутила.

— Почему никто не взял луки?! — Рычу. — Я ж сказала!

— Простите, миледи, лук — оружие неблагородное, — произнес деловито один из рыцарей.

— В войне нет благородства, — произнес блондин, посматривая на меня с легкой улыбкой.

Прошли лесок и двинулись дальше к ближайшей деревне. По словам графа с нее по прямой до храма. Построились и пошли деловито. Мы с графом в середине, а вокруг нас рыцари, закрывая ото всех любопытных.

Прошли метров сто плотным строем, пока не раздалось угрюмое:

— Всадники к нам, пять легковооруженных, разъезд Леонида.

Как они определяют?! Видимо, профессионалы своего дела.

Между железными спинами увидела, что конница стала резко уходить в другом направлении. Потому что с другой стороны появились другие всадники, штук двадцать! И они погнали тех, не обращая внимание на нас.

Так и дошли до деревни, шарахаясь то от одних разъездов, то от других… Похоже людей Клавдия интересовали лишь войска Леонида. А рыцари графа оказались не у дел.

В деревне нашли двух лошадей. Я с графом в обнимку, и бородатый рыцарь поскакали вперед. Рыцарь оказался целым бароном Анатолием и предводителем нашего сборного отряда. Наглый и шустрый. Успел обронить несколько пошлых завуалированных шуточек, не иначе, как в мой адрес. Продолжил гнуть свою дерзкую линию, насмехаясь над тем, что женщина не на своем месте сейчас.

Добрались до круглого пруда в небольшой низине. Иллюзию я оценила, распознав вчерашнюю арку. Вокруг зеленые пригорки, вдалеке лесок, чуть левее крыши домов какой — то деревеньки. А тут тишь, да гладь.

Слезла с коня, не давая Анатолию поухаживать за мной. Это быдло не заслуживает моего внимания. Все больше и больше бешусь от его ухмылки.

Подошли к краю. Граф уверенно направился к воде и стал погружаться в ровную гладь, не беспокоя воду. Иллюзия подтвердилась. Нырнула следом, опережая оторопевшего рыцаря. Когда мы спустились вниз, он только начал спуск.

— Оставил знаки для отряда, — ответил с виноватой улыбкой. — Что тут у нас?

Игнорируя его вопрос и отбирая факел, нырнули в арку. Граф без малейших опасений, а я уже в готовности материализовать свой лук. Давно его не использовала. Надо бы потренироваться… на ляжке Анатолия к примеру.

В помещениях тихо догорают свечи, но большая часть уже потухла. Ни души, ни звука. Иду с опаской, легко вспоминая вчерашнюю дорогу. Дошли до зала с распахнутой дверью в Друм. Арлен вдруг рассмеялся как невменяемый и помчался к ней.

— Граф, стойте! — Кричу.

— Земные боги! Я знал! — Только и услышала. Нырнул вовнутрь, идиот.

Рыцарь за ним дернулся. Хватаю за руку. Остановился, на меня посмотрел вопросительно. Вблизи рассмотрела его лицо и ужаснулась от настолько глубоких шрамов.

— Ждем отряд, — произношу с опаской.

— Сюзерен же, — пожимает плечами.

Вижу ведь, не хочет идти. Не подвержен этим суевериям и в секте не состоял. А граф, похоже, одержим этой дверью давно… Вчера, видимо, не увидел из — за того, что сам обкурился.

— Анатолий, прошу вас, не оставляйте меня одну, — решила надавить иначе.

Остался, скрипя зубами. Ждали отряд часа полтора. За это время я вслушивалась в эту черную дыру, ходила по помещениям секты, собирала уцелевшие свечки, добавляла света в зале, как могла. Барон смотрел, как на одержимую.

— Почему так долго! — Гаркнул Анатолий, встречая своих. — Вы что? Сцепились?!

Сама увидела, что у рыцарей доспехи посечены, кровью забрызганы, волосы разлохмачены, глаза бешенством поигрывают.

— Сцепились, — подтвердил один из первых подошедших рыцарей и усмехнулся горько как — то… — Надо было шлема брать. Меня по голове нормально приложило.

— Нарвались на отряд Клавдия, затребовали оружие сдать и в лагерь проследовать, лазутчиков в нас увидели, — начал рассказывать рыцарь, что на вид казался мне довольно молодым. — Но мы — то на задании. Пришлось зарубить отряд. Человек сорок положили, дюжина ушла.

— Сколько?! — Взвинтился Анатолий.

— Да все там были необученные, солдаты еще зеленые. Оливер больше всех зарубил, — ответил молодой, кивая на самого большого рыцаря, у которого доспехи изрублены чуть ли не на полоски, а один наплечник вообще висит неестественно, будто на одной петельке. Вот — вот свалится.

Ощущая на себе мое внимание, Оливер его дорвал скрипящей перчаткой и бросил на пол. Посмотрел на меня и подмигнул деловито, засмущалась, как маленькая, отвернулась. Тянет меня к большим мужчинам…

— Он еще их догнать хотел, — укорил один из товарищей. — Бежал и орал, что съест.

Рыцари заржали, как лошади. Анатолий руку поднял, смех утих.

— Потери? — Насторожился барон. Не все рыцари еще подтянулись.

— Все живы, Анатолий, — ответили ему.

— Я ранен, — усмехнулся широкоплечий рыцарь, и приближаясь прихрамывая. На гнома смахивает. — Ногу подвернул, когда отпрыгивал. Оливер в конце разошелся, меч хорошенько одному вогнал, а вытащить не смог вовремя, стал руками расшвыривать недобитых, я чуть не попал под раздачу. Едва успел отпрыгнуть.

Отряд снова засмеялся хором.

А у меня на душе кошки скребут, и червячок надменности точит. Где те рыцари обходительные и тактичные, каких я встречала раньше? Если лорда нет, и я в виде непотребном, походном так сказать. Значит, можно при мне такие ужасы рассказывать, да сарказмом погонять. Я им подружка что ли? Быдло.

Барон снова руку поднял, все резко замолчали.

— Элвин, коль такое дело, чтоб отряд не тормозил, остаешься тут сторожить, от засады и завала шутников всяких, — буркнул барон.

Широкоплечий рыцарь поник, но кивнул покорно. Смотрю на бородатого, немного уважения к ним прибавилось наряду с неким отвращением. Задорные убийцы, расправляются с врагами, играюче. С такими и в Друм не страшно. Лишь бы не устали рубить.

— Идем по двойкам, с леди Валерией я и Оливер, — начал быстро и серьезно барон. — Оставляем друг другу знаки, чтобы не заблудиться, если будут развилки и уровни. Всем все ясно?

— Да, сэр!! — Гаркнули хором и стали заходить.

— Ой, а где граф?! — спросил один из прибывших. Опомнились, я с них умиляюсь.

Барон махнул рукой.

— Нагоним.

Вхожу в Друм. Впереди идут рыцари, и на душе спокойнее. Эти матерые ребята могут за себя постоять. И меня защитить. Я на это надеюсь!

Проход из железных стен быстро сменился бетоном. Снова лестница широкая с железной стружкой. Рыцари идут молча, стараются не издавать звуков. Только доспехи скрепят и шаркают о бетон. Надо отдать должное, они не задают вопросов и не делятся впечатлениями, будто их не особо волнует, что это за звуки внизу. А механизмы — то пашут…

Спустились к залу, подобному тому, что был в первый мой рейд. Вот только дверь впереди завалена бетонными балками! И довольно основательно. А сбоку в стене дыра, проломленная балкой. Так мне показалось. Но подошедший ближе рыцарь опроверг мою версию, поднося туда факел.

— Копали, — прокомментировал он борозды на виднеющейся стенке отверстия. — Щель была, а дальше прорыли. Изнутри, похоже, отходов тут нет, все в подземелье ссыпалось. Наклон вниз крутоват, я вам скажу, соратники.

— И кто это мог выкопать? — Заинтересовался барон и подошел ближе. — Земля бы, то ладно. А это камень. Плотный, правильно и идеально ровно выточен. Леди Валерия? Если знаете что — то, скажите нам.

— Не знаю я, — пожимаю плечами и подхожу ближе.

— Когти, как у крупного медведя, — прокомментировал один из рыцарей, ощупывая борозды.

— А наш граф туда умотал один? — Уточнил рыцарь со шрамом на пол щеки.

— Я его порывов не понял, — буркнул барон. — Помчался так, что пятки сверкали. А мы тут замешкались. Стыдно, рыцари.

Кто — то даже усмехнулся на его плоскую шутку.

— Нашел следы, — раздался за спиной голос блондина, похожего на Юджина. Самый звонкий голос от других легко отличаю.

— Да их тут море, — прогнусавил другой.

— Вот они все и затоптали, — ответил блондин. — Почти все. Трехпалые лапы зверя. Вот и след от когтя. Необычные следы, звери с такими лапами в округе не водятся, леса хлюпкие, откуда бы такой пришел…

— А может, подземное животные? — Предложил версию один из рыцарей.

— Да, и судя по всему, размера небольшого, рост метр от силы, — выдвигает версию блондин. — Вот только силы в них сколько, если это они копали.

— Или пользовались раскопками других существ, — выдал барон.

Подошла к блондину, что склонился над следом. Нет, это не те уроды, что были в прошлый раз. Тут лапы меньше. Детеныши?! У жителей Друма вроде пять пальцев было, а тут только три. Хм…

Отрицательно мотаю головой и поворачиваюсь к дыре. Туда уже заходят!

— Аккуратно, миледи, — раздалось из пещеры. — Спуск крутой, но зацепиться есть за что.

— Эй, не сыпь на голову, дурень, — брякнул другой рыцарь.

— Тишина! — Рыкнул барон и подал мне руку. — Миледи?

Да еще так по — джентельменски. Издевка явная! Мол сама напросилась.

Ну замечательно. Какие — то новые уроды тут орудуют. Это сколько надо дури, чтобы бетон прогрызть?! Ныряю в нору, а поджилки трясутся.

Тоннель диаметром от полутора метра, с едва видными выступами, острыми камнями и постоянно ссыпающимся вниз песком. Я будто в кишке какой — то, что вьется по спирали и ведет вниз. Пару шагов от входа и сплошной бетон кончился, началась земля и камни. Спускаемся все ниже и ниже. Скалолазание полнейшее, десять минут спуска прошло, уже руки не держат, пальцы не цепляются, коленки дрожащие плывут.

А еще стало развиваться острое чувство клаустрофобии, особенно от того, что сверху напирают люди. И бессовестно сыплют мне на волосы песок!

Дышать тяжело, в воздухе пыль, плююсь и кашляю. Все чаще срываюсь и цепляюсь за Анатолия. Барон выругался раз… второй… на третий я ответила многоэтажным матом. Ближайшие рыцари заржали, как лошади. Ага, сами уже залили потом свои латы, хлюпает в некоторых местах.

— Впереди свет сиреневый, — передал снизу по цепочке шепотом спускающийся рыцарь. Вскоре добавил: — Порода светится неизвестная.

По мере спуска тоннель стал все больше наполняться сиреневым свечением. Вскоре и я увидела эти породы, что пронизывались тонкими паутинками, источающими довольно яркий фиолетовый свет.

Диковинные камни торчат из булыжников и земли, излучая свет неизвестного происхождения. Чем ниже, тем их становится больше. Факела и лампы все постепенно затушили. Отряд растянулся уже на добрую сотню метров, замыкающая двойка ковыляла еще где — то вверху, подгоняя нижних. Ощущала недовольство, потому как я и была его причиной, плелась медленно, барон постоянно меня страховал. Иногда без зазрения совести вставала на плечи, спускающегося ниже Оливера. Он и не возражал.

Вскоре прошли до первой развилки. Посидели, отдохнули немного, затем группа рыцарей разделилась пополам. Часть двинулась направо, мы — налево.

Наступила на что — то плотное. Да это же железная труба углом торчит! На ней наросты, похожие на березовый гриб чага, и ржавчина. Закругление виднеется, будто спина чья — то выросла. Рыцари с опаской миновали инородное тело, уже никто не смеется и задор пропал.

— Обратно полезем без доспехов, — прохрипел барон. — Иначе скончаемся по дороге. Сколько же еще ползти. Ни следа от графа и его дочери…

Снова развилка, и нас осталось шестеро. С таким успехом мы все и заблудимся поодиночке. Спустя примерно полчаса пути вышли на ровную поверхность, оказавшись в широкой пещере, и выдохнули с облегчением. В некоторых местах породы подсвечивают, пол не то каменный, не то из земли утрамбованной, песочком посыпанный. Вокруг камни и мох, напоминающий шевелюру цветной капусты. Заметила несколько проходов дальше и затемненные места совсем рядом.

Жарко, запах конкретного мужского пота уже не вызывает такого отвращения, как поначалу… Присела на камушек, посмотрев наверх, над головой сталактит, четко на камушку смотрит острием своим. Да, у меня бывает такое… отсела в сторону. Барон деловито протянул фляжку с водой.

Впереди что — то мелькнуло и скрылось в тени валуна! Я бы взвизгнула, если бы не вода во рту!

Анатолий заметил реакцию, в ту же сторону посмотрел. Рыцари замерли, железо зазвенело протяжно. Это мечи из ножен выезжают, не спеша. Стали вслушиваться, а я образ вспоминаю, тень слишком пластично двигалась для человека. И была меньших габаритов.

— Следы, как минимум четырех человек, — прошептал блондин, подкрадываясь к нам ближе. — Есть и женский след. Возможно, Миранды. И звериные следы, много. Присмотритесь вокруг.

Увидела. Если наверху у входа в пещеру все было затоптано людьми. Тут людские следы затоптаны лапами трехпалыми. Они поверх, а не наоборот!

— Смотрите, — брякнул Оливер, нарушая нашу идиллию. Протянул лоскут размером с платок. Окровавленный!

— Льняной, от плаща, — произнес барон и повернулся ко мне, демонстрируя находку. — Валерия? Люди, что были с Мирандой, носили такие?

Кивнула. Изнутри прорывается ужас. Нет, я не трусиха, крови не боюсь. Но мое воображение рисует… ой, как рисует!

— Крови мало, — подал голос рыцарь, что решил осмотреть пещеру получше. — Следы борьбы есть. Люди убегали, все в этом направлении.

Ага. Там и видела мелькания. Посидели еще минуты две, прислушиваясь. Ничего… Барон поднялся и посмотрел на меня с ухмылкой.

— Миледи, вы ж не с монахами идете, у нас сталь под рукой, — произнес важно.

— И Оливер под боком, — добавил мужчина со шрамом на пол щеки, которого звали Гекар. — С этим полуорком хоть в Поляну миров с головой ныряй.

— Хм, — встаю, скрипя, как старая бабулька. Понимаю, что я — развалина: ноги стонут, голова кругом.

Идти дальше сил нет! Но я же упертая и гордая. И совсем не обуза.

Двинулись по следам, с мечами наголо. Вышли в новую пещеру. Эта еще шире, потолки выше. В стенах дыры, как раз для метровых существ сгодятся.

— Кое — что нашел, — прошептал едва слышно впередиидущий, кивая в направлении небольшого булыжника, поросшего грибами. — Леди Валерии лучше на это не смотреть.

Барон ринулся вперед, словно ветер. А Оливер приблизился ко мне плотнее, закрывая обзор вообще. Защитник нашелся.

— Это был мужчина среднего роста. Кто ж его так обглодал, — выдохнул Анатолий и осекся, вспомнив обо мне.

— Останки тащили около часа назад, волоком, а значит не настолько сильные, — прозвучал голос блондина.

Как он эти все вычисляет?!

— Или просто габариты не позволяют, — добавил Гекар. — Вон, кость ноги раздроблена. Если это не челюсти, то что?

— Разные животные, — продолжается обсуждение у трупа. — Живность мелкая вон, тоже подползает полакомиться.

Я ощутила смрад. Дуновением принесло. Оливер, добрая душа, меня стороной ведет по мху и грибочкам. Топчу их, запах от них хорошо перебивает вонь… Понимаю, что мы нашли первого сектанта, на которого напали и не просто убили, а еще и съели! Обглодали до костей!

Жуть! Трясет меня. На Поляне миров хоть сразу проглатывали, вроде… Чтоб не мучилась жертва, самая гуманное умерщвление добычи — проглотить. Фу! Что я плету?!

Впереди в плохо освещаемой потолочной нише что — то шевельнулось! И это что — то явно знает, где прятаться.

Взвизгнула, вышло непроизвольно. Рыцарей всполошила. И кто — то еще, судя по звукам от падающих камушков позади!

— За нами наблюдают, — выдвинул версию Оливер, окидывая прищуренным взором пространство.

— И уже давно, — подтвердил блондин. — Нападают на отставших одиночек. Как стая волков.

— Это еще не факт, — выдал барон. — Но пока только такая картина. Глядим в оба, друг от друга не отстаем. За Валерией смотрим, чтобы ножку очаровательную не поцарапала. Если их много, учуют кровь, осмелеют.

Хотела бы фыркнуть и послать морду нахальную. А страшно! Они сейчас мои самые — самые дорогие товарищи на всем белом свете, что замкнулся в этом подземном мирке!

Ковыляем дальше, затаив дыхание, только латы поскрипывают. И где — то что — то сыплется! Чуть не визгнула снова, когда тропку перебежала черная многоножка размером с ладонь. Посматриваю на наросты, оккупировавшие камни и близлежащие территории. Там тоже жучки ползают всякие, усатые, полосатые.

Пещера все расширяется, давая волю мху и грибам, а мы продвигаемся с опаской и слушаем сценарий следопыта блондина:

— Они убегали… один споткнулся, его настигли, вон кровь. Но ему помогли отбиться. Нападавших было четверо, нет… пятеро. Другие напали справа… а, вон и тело еще одного человека, мужчины…

Паника накрывает с головой. Но от полнейшего ужаса спасает просвет. Будто пещера выходит наружу, а солнце в зените светит фиолетовым светом.

Выскочили, оказавшись на открытом пространстве. Непривычного спектра яркий свет ударил по глазам, накрывая дискомфортом. Но прищурившись, я все же попыталась понять, где мы очутились. Стоим, будто на вершине горы, впереди метров через пятьдесят обрыв. Вижу, что до самого сиреневого горизонта раскинулись просторы.

Глаза поднимаю выше, привыкая к сиреневому свету.

Вижу небо! Вроде как настоящее. Вот только какое — то оно мрачное и довольно низкое. Над нами дымка, сквозь которую просачивается сиреневый свет, что паутинкой разросся по всему видимому пространству. Присмотрелась, на небе вода! Поблескивают лужицы, словно кляксы, реки, озерки. В них эта же дымка отражается, создавая визуальный эффект бесконечности. Рельеф рассмотрела из воды этой и сообразила, что это не вода. А зеркала! Нескончаемые, пронизанные сиреневой паутиной и прикрытые белой дымкой. Зеркала и дымка, смахивающая на облака, все это и создает эффект неба!

Вот это да! Наряду с паникой появился восторг и живой интерес.

Мы на балкончике из длинного камня, вросшего в каменную бесформенную колонну, что выходит из зеркального неба и спускается до самого низа, как и соседние, что рассмотрела не сразу. Сквозь туман их можно увидеть: конусовидные колонны, будто застывшая лава в процессе стекания с потолка. Они повсюду, толстые наверху и постепенно сужаются, тоненькой струйкой уходя до самого низа. Их размеры колоссальны, наша колонна уж точно, как небоскреб.

Глаз фокусируется на ближайших объектах. Все сиреневым отдает, что — то темнее, что — то светлее. Булыжники и мох розоватый повсюду. В некоторых местах вытоптан и валяется клочками.

Над нами навес уходит в потолок почти под сорок пять градусов. Я так примерно прикинула. Тут где — то должна быть шахта лифта в Друм. Как бы мы не отклонились, пространство вокруг слишком огромно. Возможно, шахта сломана, а подземный город внизу. Но почему — то кажется, что стальных конструкций под нами нет. Или это другой их сектор?

— Я слышал легенды о подземных городах, — прохрипел барон, неспешно шествуя в сторону края. Наконец, к первому рыцарю вернулся дар речи. Ладно я, живущая в своем мире высоких технологий и мультимедийных извращений все могу принять и воспринять легко. А эти то, средневековые дикари. Что они в своей жизни видели?!

— За их упоминания вешают без жалости, — фыркнул Оливер сквозь зубы.

— Все это под запретом короля, а значит и владык, — произнес угрюмо Гекар, посматривая на молодого. — Да, Лестор?

— А я что? — Возмутился тот и направился к ближайшему краю обрыва. Сбоку он оказался ближе.

— Это ведь Друм, да? — Буркнул неуверенно блондин.

На него посмотрели, как на врага.

— Побойся владык, Наэль, — рыкнул барон. — Это просто пещера, и мы скажем об этом, когда выберемся с графом и его дочерью назад. Вы согласны миледи?

— Просто пещера, — выдавила сухо, понимая, что мне сейчас чуть ли не угрожают.

Откуда у этих отважных такой вдруг страх по поводу Друма?!

Подошла к краю, наступая на мягкую губку мха. И изумилась зрелищу внизу. Самая настоящая карта местности у моих ног: речка тоненькая капиллярами изрезала землю, растительность оттенков розового, фиолетового и красного повсюду. Все это создает некий подземный мир. Не просто пещера, а живущее своей жизнью невероятно огромное пространство! В подтверждение моей версии показалась неспешно плывущая под нами птица! Не птеродактиль конечно, но что — то похожее! Мышь летучая! А за ней еще десяток синхронисток! Стайка, парящая по своим птичьим делам. Какого они размера определить сложно, как и величину растений внизу, ввиду отсутствия меры высоты, на которой мы находимся. Сравнить не с чем. Но то, что мы высоко, это факт!

А еще, я подумала, что это не совсем Друм с теми тварями. Тут что — то иное живет, помимо зловещих людоедов в пещерах. И судя по вон той мелкой стреле, что воткнута в мох, здесь имеются разумные местные жители.

— И как их тут искать? — Произнес Оливер угрюмо и осторожно пошагал вдоль обрыва. — Нужна армия.

— Спроси лучше, как спуститься, — усмехнулся молодой рыцарь по имени Лестор, вертя найденной мною стрелой.

Ее почти сразу классифицировали, как нечто необычное, смахивающее на гномий аксессуар. Она была сделана из чего — то очень прочного, но не дерева. Скорее из волокна. Тоненькая, как спица, даже наконечника нет отдельного. А оперенье похоже на ворс.

— Вижу людей, — раздался голос блондина Наэля, что решился на обследования балкона, причем сделал это незаметно от остальных, разинувших рты.

Рыцари насторожились и поспешили на зов товарища с мечами на изготовке. Здоровяк на меня посмотрел по — боевому и кивнул, чтобы не отставала. Нам же надо держаться вместе.

Обогнули несколько булыжников, судя по виднеющимся снизу зеркальным краям, упавших с потолка пещеры когда — то. Увидели пятерых сидящих в кругу и склонившихся вперед сектантов. Метрах в пяти стоит Наэль, не решается подойти. А те, даже не смотрят в его сторону, будто дремлют.

— Я барон Анатолий Ирнский! — Воскликнул рыцарь. — Нас прислал лорд Арлен! Назовитесь и поднимите руки!

Осторожность не помешает. Эти сектанты странные! В рваные плащи закутанные, не реагируют на нас. Видно же, что с ними что — то не так, скрючились, плохо им. Вскочить, да в объятия спасителей бежать. Но нет, сидят, выжидают, будто в сговоре!

Тишина. Анатолий кивнул Наэлю. Тот подошел ближе и дотронулся кончиком меча до одного. Тот вдруг обернулся! Да так резко! У меня чуть сердце не обвалилось. Капюшон лицо не закрывает, поэтому увидела исказившуюся гримасу, безумные красные глаза, окровавленный рот и кучу кровавых слюней!

Зашипел сектант и на ноги стал неспешно подниматься, не отрывая страшных глаз от Наэля. Рыцари в боевую стойку встали. Блондин и вовсе приготовился рубить с плеча. Потревоженный сумасшедший пасть раскрыл шире, а там клыки двухсантиметровые!

За ним и товарищи поднялись. С такими же лицами, «обезображенными интеллектом». К мимолетному облегчению, девушек среди них не оказалось. У меня душа в пятки. Их либо заразили бешенством, либо от вчерашней марихуаны такой отходняк?!

«Едаааа…», — раздалось протяжное в моей голове. — «Свежее мяяяясо…»

Жажду их ощущаю, самой есть захотелось, хотя бы зубами впиться и вкус крови почувствовать на языке. Головой мотнула, наваждение стряхивая. Что ж я, читаю их мысли?! Или у них такое общение ментальное?

— Они одержимые! — Гаркнул Оливер и ринулся вперед.

— Защищать виконтессу! — Рявкнул барон и преградил мне обзор. Ну, спасибо.

Но я и так поняла, что монстры кинулись на рыцарей, хрипя, как зомби из фильма ужасов.

«Много еды… Мое, все мое», — мурашки по телу от их заявочек. Из — за рыцаря могучего посматриваю.

Наэль встретил атаку удачно, уверенно поразив двоих. Блондин оказался очень ловким, двигался, будто танцевал. Чего нельзя сказать о здоровенном Оливере, что промахнулся, едва зацепив нападавшего. Воспользовавшись оплошностью, одержимый вцепился в рыцаря. Благо зубы встретились с доспехами. Раздался характерный скрип, как мелом по доске. У них еще и когти!

«Я просто укушу, дай, дай, маленький кусочек, дай».

— Какой прыткий! — Воскликнул Оливер, отшвыривая тварь в сторону Лестора. Тот с одного маха перерубил пополам летящего в его сторону одержимого.

Все это мясо смотреть не очень — то и хотелось. Но страх заставлял наблюдать за монстрами, чтобы знать куда бежать. Они очень быстрые и это пугало вдвойне! Благо рядом со мной остался барон, он не участвовал в мясорубке, а озирался постоянно по сторонам, ожидая засады…

Монстры побеждены. Блондин осматривает трупы, приподнимая мечом куски плащей.

— Они покусаны, — говорит с опаской. — Заразились одержимостью, иного объяснения не вижу.

— А проклятье? — Выдвигает версию Гекар.

— Я таких проклятий раньше не встречал, — задумчиво произносит барон.

— А живучие гады, — фыркнул Оливер, пиная труп. — И боли не чувствуют. У этого нога была сломана, все равно полез.

Ужас накрывает волнами. Какие — то местные твари покусали людей. Заразили их, те кидаются на здоровых. Здесь бы все запечатать и карантин объявить.

— Смотрите, — прошептал барон показывая наверх.

Из пещеры, что этажа на четыре выше, посыпались камни чуть ли нам не на голову. Рыцари расступились. А меня Оливер за талию подхватил и переставил, как маленького ребенка.

Оттуда показались рыцари. Сразу нас не заметили, видимо ошалели от просторных видов. С их — то ракурса все сразу видно.

— Эй! — Горланит Анатолий. — Мы внизу!

Ощущаю на уровне энергетики колебания в пространстве. Оборачиваюсь, туман с края балкона нашего наплывает плотный, белый. Струйками тонкими тянется вперед, словно спрут. С самого потолка тянется, будто перетекает к нам. Смотрю на него, а он вдруг остановился, будто ожидает чего — то.

— Что у вас! — Кричит барон. Туман дергается и снова начинает движение.

— Мы графа нашли! — Кричат в ответ. Эхо разносится хорошо. Смотрю на туман с опаской, а от него хвостик с потолка и к той группе тянется.

— Будьте осторожны!

— Знаем, графа уже покусали! Но мы вовремя подоспели, нужно вызволять лорда, у него жар!

— Троих в сопровождение! Остальные к нам! — Кричит барон.

А туман уже окутывает нас первой дымкой.

«Тише…», — раздается в моем сознании. Мурашки по спине резвятся от таких вторжений в мое сознание.

Рыцари тоже заметили неладное. А я вдруг поняла, что мы только что сделали не так!

— Нельзя лорда в замок! — Визжу, как резаная, уходя от тумана.

— Ровель! — Взревел Анатолий, которого тоже осенило. — Нельзя графа в замок! Свяжите его!! И не снимайте доспехов при подъеме!!

«Тише…», — снова раздается в моем сознании, но с большей настойчивостью.

Из пещеры сверху уже никто не отвечает. Ушли… Барон набирает воздуха, чтобы покричать еще. Тонкая струйка окутывает его голову!

Отскочила. Рыцари, недоумевая, отошли. А барон звучно втянул воздух, будто что — то мешает, и свалился. Протяжно втянул туман, словно задыхаясь от нехватки кислорода. Стал дергаться, руками махать, пытаясь стряхнуть его. Но все попусту. Рыцари шарахнулись от тумана, словно от ядовитого газа. Их охватил ужас.

— Что это?! — Не выдержал Гекар, и струйка тумана дернулась и в его сторону. Но рыцарь спешно отступил еще, не давая прикоснуться к себе этому существу.

Вскоре тело барона полностью накрылось облаком. И я уже не видела, что с ним творится. Животный ужас поглощал мои здравые мысли, оставляя лишь инстинкт самосохранения!

Даже рыцари забыли о боевой выучке и порядке, отступали от надвигающегося тумана, не оборачиваясь назад, шли прямо к пещере, где были найдены страшно поеденные трупы. Таков страх перед неведомым, что позабыли о других опасностях!

Никто больше не издал ни звука, и туман стал нехотя отступать, обнажая нам неподвижное тело барона. Ничего особенного с ним не случилось, глаза просто закрыты, спит?

«Я же просил тише», — раздалось снова.

— Ни звука, — шепчу рыцарям. — Оно реагирует на шум. Зажгите факел, нужно отогнать его.

Я вдруг поняла, что если мы не покажем свою силу этому туману, он нас поглотит! Все боятся огня, и оно должно тоже его опасаться!

Стук кремния, треск. Факел загорелся и был вручен мне смелым Оливером. Пошла вперед на белый сгусток с факелом на вытянутой руке.

— Миледи, — прошептал с опаской Наэль. — Не стоит злить это существо, порожденное древней магией.

Но я решилась на действия. Махнула раз, ощущая, как туману неприятно… второй. Он стал отступать, нервно дергаясь. Живой, значит. Ну давай, тварь, вкуси величайшее достижение человечества. Огонь!

Злюсь еще больше. За что ты напала на Анатолия, тварь?!

«Я просто просил тишины», — раздалось с обидой.

«Уйди», — говорю в ответ мысленно. Уходит…

Рыцари опомнились, подбежали к Анатолию, стали пульс щупать, тормошить.

— Он не дышит, — констатировал Лестор, едва не плача. — И сердце не бьется! Что ж мы…

— Да кто ж знал, что отогнать могли, — буркнул Гекар. — Миледи только…

— Что? — Фыркнула, замечая, что туман снова начинает возмущаться. Он ведь от звука бесится. А я не могу сдержать возмущения: — Трусы несчастные.

Не ответили рыцари, стыдно, горько им.

А мне искренне жаль Анатолия. Удушил его туман. И эти стоят, как бедные родственники. Лишились командира по тупости. И тут меня осенило! Вспомнила уроки школьные по безопасности жизнедеятельности. Его же можно попытаться откачать!

— Снимите нагрудник с него, быстро, — рычу на оторопевших товарищей.

— Рыцарь Анатолий был славным воином, — выдал Лестор, шмыгая. — Нельзя трогать его доспехи. Придадим огню…

— Заткнись, — гаркнула, да так, что туман снова замер в процессе возврата на потолок, трясясь от негодования. — Выполнять!

Оливер подошел и одним рывком сдернул половину нагрудника. Тело Анатолия встряхнулось хорошенько.

— На соплях держался, ремни уже старые, — зачем — то решил оправдать себя здоровяк. Сдернул небрежно, да Бог бы с ним.

Передаю факел блондину, киваю на туман, сторожи полуэльф, раскусила я тебя. Прыгаю на барона прямо сверху. Вспоминаю уроки первой помощи. Ладонь в район сердца, вторую сверху. Руки прямые, корпусом толкать. Раз! Два! Три!.. И пошла работать быстро, выдерживая такт. Никогда не практиковала. Но вроде правильно. Уже не думаю ни о чем другом. Лишь бы ты родненький вернулся в этот мир. Двадцать шесть! Двадцать семь! Двадцать восемь! И не злюсь на тебя за твой острый язык и грязные шутки.

Перехожу на искусственное дыхание. Вдыхаю поглубже, нос ему зажимаю. Губами к губам. Борода колючая! Выдох! Еще! Еще! Теперь снова руки к сердцу… Раз! Два! Три! Быстрее, еще быстрее!

Снова воздух! Голова уже кружится, но я упорная!

Перехожу на сердце. Давай! Давай! Раз! Два! Три! Импульс… искорка будто в грудь прошла шестым чувством ощутимая.

Протяжный вдох! Живой! Барон выгнулся так, что я полетела в сторону. К счастью, упала на мягкий мох. Меня поднял Наэль, взгляд ошарашенный. Но кивнул с осознанной благодарностью. Смотрю, барона облепили, обнимают товарища, с того света вернувшегося.

— Это миледи…

— Валерия…

— Целительница наша…

— Теперь я знаю, почему миледи пользуется таким спросом, — прохрипел барон свою грязную шуточку. — Ваш поцелуй дарует жизнь. А что будет…

— Побойся владыки, так шутить! Ха — ха — ха, — смеется Гекар.

Опять он за свое. Стою едва на ногах от бессилия, и прибила бы, и радостно, и страшно. Туман с потолка посматривает на нас с досадой. И не убил, и чуть не подожгли. А нечего тут нас затыкать!

Для рыцарей я сделала чудо, или магию сотворила. Они ж не привыкли к таким смертям. Мечом, стрелой, колюще — режущими. В груди защемило. Про деда Долтана вспомнила, что ж я курица рассеянная его не попыталась откачать тогда!

Не успели нарадоваться рыцари. Из пещеры, откуда вышли, шум раздался нехарактерный!

Пошатывающегося Анатолия подняли. Все в боевых стойках, хоть и ожидают своих с верхних этажей. Я позади, как полуобморок. Из пещеры на нас глаза фиолетовые смотрят. На фоне черного! Вроде и светло было внутри. Не сразу дошло, что это окрас существа.

Стало оно неспешно выходить, изучая новых диковинных животных, то есть нас. Рыцари ж блестят, они и побольше сектантов, пострашнее за счет доспехов. А само оно все черное, что смола, переливается. Иголки торчат, как у дикобраза. Вот только габаритами оно с целого льва! Задние лапы изогнуты, как у кузнечика, коленки над спиной возвышаются. А передние когтями мох под себя подгребают, и от этого скрежет о камень раздается неприятный.

Пятимся назад. Озираюсь на туман.

«Мы больше не будем шуметь, только не трогай нас…», — выпалила, нам за спиной врагов не надо!

«Хорошо», — отозвалось.

Тварь замерла, едва вышла из пещеры. Пасть разинула, словно зевая непринужденно. Зубы черные обнажила, на фоне светлой полости по три ряда острых, акульих клыков!

Не успели и моргнуть, из проема показались еще твари подобные этой. Только иголки и шипы у всех по — разному точат. Морды тоже разные: у одних узкие, у других широкие. С лапами тоже не ясно, изгибы, толщина у каждого особенные. Но все однообразно улыбаются, показывая, какие у них великолепные здоровые ровные зубы.

— Оливер, — прошептал барон. — От виконтессы ни на шаг.

— Собой закрою, сэр. Отступать некуда.

Рыцари перевязи со снаряжением скинули, готовясь к неминуемой схватке. А твари продолжают высыпаться из пещеры. Уже второй десяток набежал. Мне вот интересно, почему следы этих тварей никто не распознал?! Следопыты несчастные. С пещеры, что сверху тоже показались черные таракашки и сразу же по стенке поползли в нашу сторону. Эти поменьше, размером с кошку.

Толпа собирается вокруг первого вышедшего, а мы все пятимся к краю. Он, самый крупный, и их предводитель, я это чувствую. И вообще! Много чего витает в воздухе и колеблет всякие там радиоволны! Все это медальон Юджина делает! Чутье мое развил, или сам передает прямо в мозг. И от этого не легче! Звериность всю эту кожей чую и… жажду ощущаю! Неистовую! Они нас съесть хотят. И между собой уже делят! На Оливера самый большой спрос, и на меня!

— Да, шлема и щиты сейчас бы не помешали, — буркнул Гекар с досадой.

— Кто ж знал, что на ратное дело идем, пещеры ж, — прошипел в ответ барон, сжимая обеими руками рукоять.

Материализую лук. Давно пора! Сразу надо было, как только первый вышел. А теперь они нас широким фронтом задавят!

Твари почуяли опасность и рванули вперед! Самый крупный прямо с места прыгнул на Оливера, чем и застал врасплох. Прямо на его броню! Сбил с ног. Выстрелила в черное тело, практически не целясь, словно на автомате. Не забыла ведь, как стрелять! Образине хоть бы что, стрела затерялась в шипах. Пустила еще три. Только тогда она отцепилась и завалилась на лежащего здоровяка. А в его помятые латы уже вцепились монстрики поменьше. И активно терзают!

Тем временем трое рыцарей пытаются отбиваться от натиска, закрывая меня с трех сторон. Только и слышно боевой рев, свист клинков, треск черной брони и визг, пораженных тварей. Переживаю за блондина, что выбился из общей массы и активно стрижет мечом направо и налево, перескакивая с камня на камень. Слишком рискованные виражи он вытворяет! Пускаю несколько стрел ему в помощь, поражая тех, кто в опасной близости за его спиной. Наэль дернулся, чуть под стрелу не попал. Вот это бешенство в нем разыгралось!

«Добыча убила мать! Убить! Отомстить!», — Раздается в моем сознании коллективное настроение.

Понимаю, что твари на меня ополчились! Поджилки трясутся!

Расстреливаю черную шипастую безобразную волну, тратя последние силы. Ладони уже ледяные, пальцы едва чувствую, еле на ногах держусь. Оливера облепили мелкие уродцы. Он их сбрасывает и топчет ногами. Хруст стоит, ой, мамочки!

На камень повыше забралась, убиваю самых крупных. Сжимаю тетиву своей ледяной культяпкой, в надежде, что пальцы еще слушаются… Барон мимолетно окинул недоумевающим взглядом. Мол, откуда лук…

Из пещеры высыпалась новая порция уродов. Они сразу стали прыгать в гущу сражения, прям на своих, без разбора. Заметила, что некоторые пожирают останки сородичей, и делают это с такой жадность! Такое ощущение сложилось, что трупов себе подобных и ждали. И это спасало нас от краха. Такая масса уже набежала на каменный балкон!

Ребята бьются, как львы, даже барон двигается, словно весел и полон сил. Повсюду фиолетовая ядреная кровь. Она брезжит так, будто в телах этих тварей под бешеным давлением. Брызги летят, рыцари уже все с ног до головы залиты, я еще более или менее. Я ж брезгливая!

Мне показалось, или некоторые покрупнели вдруг резко?! Те, что ели своих… Ускоряюсь до предела. Блондин уже дважды спасал меня своим молниеносным мечом. А барон, который теперь без нагрудника, начинает вязнуть в этой черной игольчатой гуще. Как бы его не покусали и не превратили в одержимого!

Лестор мчится на помощь Анатолию, прорубая путь через толпу уродов, которые в стремлении сожрать его мешают товарищам, цепляясь своими иголками друг за друга. Рыцарей спасают только их стальные латы. А меня высокий камушек, к которому не пускает барон с Лестором. Гекар с Наэлем теперь избрали динамичный бой, скачут по всей площадке, стараясь далеко не убегать от меня. А вот Оскар похоже вымотался. Движения его стали медленные. Я и сама устала. Периодически чернеет в глазах. Твари едва кончились, как сверху по стене стали сползать еще.

Вот тут — то руки и опустились. Стали отступать к самому краю, воспользовавшись некоторой заминкой. Рыцари дышат тяжело, переглядываются, видимо, беспокоясь друг за друга. Сама дух перевожу, поглядывая не покусали ли кого… Больше всего за барона переживаю. Словно в ответе за него. Да и он без нагрудника остался. Вот только все заляпаны фиолетовой кровью, ничего не разобрать!

А еще этот запах корицы! Это у них кровь так воняет?!

Твари размерами с собак с довольными мордами к горкам с черными трупами подползают. Едят, хрустят броней, шипят друг на друга, как кошки… Что дальше будет, знаю не только я.

«Теперь я новая мать», — слышу отдаленный торжествующий голос в голове.

«Нет! Я!», — возмущается другой голос.

«Я больше!»

«Нет, я больше! Почему ты продолжаешь поглощать?! Нельзя поглощать во время сравнения!»

«Потому что я мать!»

«Ах так! Тогда и я буду поглощать, пока не стану больше всех»

Увидела, наконец, двух огромных тварей, что разрослись уже до человеческого роста и продолжают расти. С неимоверной скоростью пожирают останки, активно работая мощными челюстями. Давятся, захлебываются, но жрут и жрут, постепенно смещаясь ближе друг к другу… Громилы явно соревнуются между собой, кто больше вырастет, вследствие чего станет новым предводителем! В это время вся мелкота скапливается рядом и смотрит на них, некоторые еще пытаются подсосать у двух здоровых хоть что — то. Отчаянный визг говорит о том, что какая — то не особо удачливая живая тварь все же попала на зубок одной из кандидаток в матери стаи, или что тут у них такое… Вокруг все черные останки плоти уже подмели, осталась только жижа кровавая. А главную кучу пожирают две, бьющиеся за власть твари.

До нас уже дела нет. Но надолго ли это?! Рыцари устали, я дрожу, ощущение, словно голая на двадцатиградусном морозе. Зубы выстукивают бешеные ритмы.

Оглянулась и ужаснулась еще больше. Метрах в пяти от нас туман сгущается, словно готовясь к выпуску своих щупалец. На шум битвы подплыл к краю с желанием прекратить этот балаган, как можно скорее. Медальон передает вибрации его поганейшего настроения.

Визг ударяет по барабанным перепонкам! Два шипастых черных урода размером с лошадь каждая сцепились! Терзают друг друга. А вся окружающая мелочь расступилась, чтобы не попасть под раздачу. Разлетаются куски брони, за них начинают драться мелкие.

Тем временем нас огибает туман. Рыцари замерли, затаив дыхание. Я тоже стою, боюсь дышать.

«Молчим, молчим, только не трогай нас, пожалуйста! Миленький туманчик!»

«Я Шепот», — раздается ответ. — «И Шелест на шум пришел».

Порыв ветра сбивает с ног. Подхватывает и уносит вниз! Сердце ухает, готовое разорваться. Да! Я тренированная в полетах девушка! Но осознание того, что разобьюсь вот — вот ввергает в панический ужас! Одно но, которое не дает умереть от страха, нас всех несет не вниз, а в сторону!

Кричат все. И твари, что сорвались вместе с нами.

Приближаемся к земле по траектории аэроплана. Потоки воздуха подо мной замедляют падение, словно ветер не желает, чтобы я разбилась. Еще мгновение и неведомая сила разжимает свои лапы, падаю прямо в гущу растительности. Трещат ветки, проносясь перед глазами. Удар!

Спина коснулась земли. Дыхание перехватывает. Организм затаился в ожидании отголосков боли. В глазах звездочки. Минуту лежала неподвижно, слушая, как падают рыцари и твари. Затем стала шевелить пальцами, руками… убедилась, что все цело. Поднялась на четвереньки, скрипя от острой боли в тазу. Черная образина размером с собаку смотрит на меня, прижавшись к земле. Между нами шагов пять.

Не успеваю сообразить, черную голову пронзает клинок. Тварь заваливается. Передо мной возникает Наэль. Как я рада ему и благодарна, словами не передать.

— Миледи, вы целы? — Хрипит, морщась и клинок вынимает со скрежетом.

— Вроде, — шепчу. — А вас не покусали, сэр Наэль?

Отрицательно мотнул головой. Стал осматриваться. Вижу, что залетели мы в какие — то кудрявые заросли, будто в перекати — поле нырнули десятикратного размера. Сверху завитушки тоненькие, сухие, кое — где поломаны. Это моя работа.

Раздается визг очередной твари неподалеку.

— Валерия! — Тут же крикнул барон измученным голосом.

— Мы здесь! — Отозвалась.

Через несколько секунд услышала лязг стали, визг, ругань здоровяка. Похоже, Оливер прикончил черную бестию.

Наэль подхватил под руку. Я себя такой немощной еще не чувствовала. Понимаю, что идти надо, а сил нет! Стали собираться на клич барона на небольшой полянке, поросшей мелкой травой, похожей на ворс или еловые иголки. Смотрю на его окровавленную грудь, и ком к горлу подступает. Раны, заляпанные фиолетовой кровью, Покусали…

Барон ответил мужественным взглядом. Собрались не все. Гекар пропал.

Остальные живы, здоровы, ничего вроде не сломали, только ушиблись. Кряхтят, глаза ошалевшие навыкате. Спасибо ветру, что нас бережно опустил, будто живой, как и туман.

Стали звать пропавшего рыцаря. Но я осекла:

— Привлечем хищников.

Смотрят на меня, как на проводницу, будто я тут была уже. Ага, я все с Поляны миров вспоминаю. Чем тише себя ведешь, тем лучше. И, похоже, навлекли черных монстриков на балкон именно потому, что кричали громко. А одержимых не поели, наверное, те себя тихо вели. А может и за своих уже посчитали.

— Не знаю, сколько еще продержусь, — проговорил Анатолий без тени грусти. — Но если что, убейте не колеблясь.

— Да, сэр Анатолий, — выдавил молодой. Заметила, что он самый привязанный к нему. И на выручку бросался, и ревел громче всех, когда туман чуть не убил. И теперь глаза блестят. Увела свой взгляд, чтоб неловкости не создавать. Самой бы уже разреветься. Если бы не чувства постоянной опасности. Шуршат ведь поблизости уродцы черные, рыщут…

Лес из кудрей и завитушек перешел в поляну трехметровых грибов. Вот только грибы мне совсем не нравятся. Ножки до полуметра в диаметре, будто венами изрезаны, просвечиваются хорошо. И под шляпками что — то похожее на жабры шевелится.

Судя по шорохам, черные твари отстали, только мы покинули заросли. Они грибов этих боятся? Сама ощущаю неладное. Запах тут совсем не растительный, а какой — то плотоядный.

— К грибам не приближаться, — шепчу, сбившимся в кучу рыцарям.

Но толку, что сказала. Они тут слишком плотно растут, постоянно приходится практически под шляпками проходить. И каждый раз чую, будто сердце бьется рядом чье — то. Причем аритмично! Ускоряясь, словно на наше приближение реагируя.

Прошли метров пятьдесят, пока не остановились с опаской от заявления наблюдательного Наэля:

— Вон те два гриба были дальше друг от друга, минуту назад, я не мог ошибиться.

— Думал это у меня с головой не в порядке, — усмехнулся Оливер.

Да. Они перемещаются! Медленно, но верно сдвигаются к нашу сторону, сгущая поляну. А что будет, если мы вплотную приблизимся к ним, не хочу этого знать.

— Глядим в оба, — прошептал барон. Ощущаю, у него жар. На лбу испарина. Но держится еще.

Выставили мечи. Надо отдать должное рыцарям, оружие они не потеряли. Только факела и провизию. Воды тоже нет. Стали выбирать другой маршрут, выискивая расстояния между грибами побольше.

Идем, ориентируясь на каменные сосульки впереди и правее. Об их размере можно только гадать. Была у нас цель найти Миранду, теперь и не знаю даже, что рыцари думают. А я лелею мысль, как бы добраться до сосульки и попытать счастье с выходом. Нам нужно большое подкрепление! Маги, конница, катапульты… Сосулечки мои, может там имеется лифт наверх, или веревка?! Раз тут есть аборигены, значит найдутся и средства подъема. Смешно… Лера попала в другой мир из другого мира. Матрешка полная.

Раздалось глухое мычание. Замерли, прислушиваясь и присматриваясь. Тишь да гладь. Грибы тоже, видимо, затаили дыхание.

— Вот тот, — прошептал Наэль, указывая на гриб, что показался толще других, ножка какая — то уродливая. И внутри что — то шевелится!

Жуть! А может это чьи — то коконы?! Будто читая мои мысли, барон кинжал подает свой. Приняла, а то в ближнем бою с моего лука толку нет.

На ножке, будто через пленку проступил силуэт человеческого лица, а затем и пятерни! У меня душа обвалилась в татараты. Снова раздалось мычание. Едва я сообразила, что это человек, Наэль уже ринулся к толстому грибу. Тот дернулся! И это видели все. Но блондин не испугался, ловким движением вспорол этому грибу брюхо. Вывалился Гекар! Весь в розовой слизи! Втянул звучно воздух, словно из омута вынырнул. Живой! Это уже хорошо! Тем временем Наэль рубанул еще несколько раз. По барабанным перепонкам ударил тоненький свист, который издавал раненный гриб! Из ворсистой земли показались его корни, будто щупальца кальмара, и он стал медленно уходить, словно перетекать. Скорости явно не хватало. Через мгновение Наэль настиг и дорубил бедолагу пополам. Клинок прошел, как по маслу.

Тем временем к вызволенному Гекару подскочил Лестор. А трое других рыцарей стали рубить ближайшие грибы. Хоровой свист уже не прекращался. Хищники стали удирать, обнажая свои корни. Я тоже решила не отбиваться от коллектива и материализовала лук…

Отогнали грибов и все бросились к товарищу. На Гекара страшно смотреть. На лице ожоги, похоже, от желудочного сока гриба. Тот уже начал переваривать… да фу. В общем, доспехи пришлось с него снять, под ними эта вязкая жижа тоже натворила дел, к счастью одежда немного замедлила процессы.

— Как тебя угораздило? — Выругался барон.

— Прислонился, а оно одеялом накрыло…

— Где твой меч? — Продолжил наседать барон.

— Анатолий, ему и так не сладко, — брякнул Оливер. — Вон его меч. И он в этом же дерьме.

— От него руки щиплет, — фыркнул Лестор, вытирая их о траву.

Товарища избавили от слизи всеми имеющимися под рукой средствами. Наэлю помогли снять доспехи, и тот отдал свою рубаху, чтобы стереть продолжающий разъедать кожу, сок.

Оценила его великолепный накаченный торс, стараясь не пялиться сильно.

— Нужна вода, — скривился барон, глядя на постанывающего изредка товарища.

— Терпимо, — выдавил Гекар. Мужественный рыцарь, такое впечатление, что товарищи за него переживают больше, чем он сам.

Провозились минут сорок и двинули дальше. Теперь Гекар был в одних трусах и ножных латах, чтобы босиком не ходить. Доспехи на голое раздраженное тело одевать отказался. Жаль рыцаря… я знаю, что такое ожоги, и как это болит.

Грибы продолжают расползаться на нашем пути. А мы гордо шествуем прямо до сосульки. Вот только впереди показалась гуща из новых диковинных растений, напоминающих папоротник. А еще я увидела возвышающиеся над всем этим безобразием бутоны, похожие на Красный ирис! Но цветок втрое меньше и ножки маловаты, бутоны на уровне второго этажа, не выше.

— Вы не против, если я пущу стрелу в вот тот бутон? — Выдаю с опаской, когда подходим к гуще. И обойти никак, она по всей видимой длине растет.

— Я тоже видел, что он шевельнулся, — оскалился блондин. Ну и зоркий у него глаз. Я — то не видела, просто предчувствие.

Жаль, что амулет не передает мысли растений. Я бы заранее знала, где опасность и подвох.

«Шеити сказали, они зло, опасность… опасность… Но нам некуда, некуда, некуда… будем драться, драться, драться… они или мы, они или мы… Нас больше… И мы правы, правы, правы…», — передал мне амулет желаемое.

Грибы сказали цветам, что мы опасны, ну замечательно.

Словно, ощущая наш настрой, ближайший цветок повернулся в нашу сторону, распустился, обнажая вполне себе звериные длинные челюсти, как у крокодила!

Рыцари попятились. Нависшие сверху челюсти выглядели угрожающе.

— Попробуем обойти, — предложил барон.

Ему уже и драться не хочется, едва на ногах стоит. Пошли вдоль этой гущи. И вскоре показался обрыв. А внизу вода! Судя по бульканьям, она выходит из гейзера. Какие — то геотермальные источники тут. Озерцо, из которого вытекает три тоненькие речки и уходят куда — то в гущи растений. Вокруг джунгли с плотоядными тварями. Идти уже никуда не хочется, и барон присел у края да завалился на бок. Вот и все.

Лестор хлопочет, не желает поверить, что друг его неминуемо превращается в зомби. Остальные, словно не желая в этом участвовать, ищут спуск. А я ни при делах. Дежурю, реагируя на все движения и звуки. Враг не подкрадется, без стрелы во лбу.

С обрыва до воды метра три, бережок каменный, рельеф говорит о том, что это застывшая лава. Рыцари спустились по лианам, выдрав половину с корнями. Тяжелые же. Первым к воде бросился Гекар, ему бы скорее от слизи противной избавиться. Наэль с Оскаром с опаской к водоему идут.

— Вода теплая, но пара почему — то нет, — прокомментировал Наэль. — Пахнет плохо. Стоит ли такую пить?

«Отойдите от воды»

— Отойдите от воды! — раздается теперь уже громко. Рыцари щетинятся от неожиданности. А я вижу источник голоса и понимаю одновременно, что он говорит не на том языке, что я привыкла в этом мире слышать! Рыцари — то уж точно не поняли сказанного.

Кот, стоящий на задних лапах ростом не ниже метра смотрит на меня. Он вылез из зарослей, которые мы стремились обойти. У него осознанный взгляд. А еще оскал, похожий на улыбку.

— Привет! Так приветствовали в древности, ты меня понимаешь? — Произносит кот.

Сбоку сыплется земля и бранится Оскар. Они пытаются прийти на помощь, но обратно подняться не могут! А я думаю, что это создание не желает нам зла. Вижу и других ему подобным. Они прячутся за листьями, опасаются нашей агрессии.

— Привет, я понимаю, — отвечаю ему. — Мы ищем наших сородичей. Вы не видели их случайно?

— В нашем стане есть одиннадцать подобных вам особей, не всех мы успели спасти, но те, что у нас — в безопасности, — отвечает кот невозмутимо. — Вы прибыли к нам сверху? У вас есть свой мир?

Опускаю лук. Напряжение спадает…

— Вы поможете нам выбраться? — Спрашиваю.

— Конечно, — кивает киса, и из джунглей выходят другие. — Твоему сородичу нужна помощь. Он принял чернок от злого, и нужно провести обряд.

— Чернок? — Уточняю, сбоку подскакивает блондин с недоумевающим видом.

— Да, это проклятье Анжерии, оно приходит к многим, но мы справляемся. Мое имя Рукуту, я ученый, исследую проявления прошлого, веду раскопки и занимаюсь наукой.

— Валерия, — представляюсь. — Это не Друм?

— Не Друм, и хвала богам, и вы тоже не оттуда, света не боитесь, — мурлычит кот. Именно мурлыкающие звуки издает. А я понимаю! Только сейчас дошло, что это и есть аборигены.

— Пришельцы должны знать, что попали в Анжерию, — произносит другой кот, грациозно ковыляя к Рукуту на четырех лапах! Да точно они из семейства кошачьих! Такие милые, я бы сказала. Но рано радоваться, неизвестно, что им нужно. Ничего не бывает бесплатно, нигде!

— У них разная шкура, — слышу перешептывания аборигенов за спиной Рукуту.

— Они умеют менять шкуру, как те?

— Блестит… А может это другой чернок?

— Рукуту знает, что делает…

Шатает от слабости. Когда понимаешь, что драться не надо, приходит расслабление. Боевой режим закончен, спать.

Все рыцари в сборе. Блондин подал руку всем, даже огромному и тяжелому Оскару.

— Что они говорят? — Прошептал мне на ухо Лестор, подтверждая мою версию, что мои их не понимают.

— Они хотят помочь Анатолию и всем нам.

— Ага, — прогнусавил Оскар. — Нам уже показали гостеприимство другие житеи этих пещер. Я не верю…

— У нас нет выбора, — рыкнул Лестор, кивая на неподвижного барона.

— Какую цену вы хотите за помощь? — Спрашиваю прямо.

Кот Рукуту снова улыбается, сбоку подгребает вся их стая. У некоторых луки. Забавно в лапах кошачьих их видеть. И… это вызывает некоторые опасения. Но народ вроде проявил дружелюбие. Могли и расстрелять из кустов.

— Я ученый, это значит, что ценю знания и опыт других. Много столетий мы не знали, что есть и другие миры. А теперь моя мечта стала явью, я увидел полноценно разумных существ из иного мира. У меня много вопросов. Мне нужны только знания. Мы не заставим вас работать. Вы гости в Анжерии.

— Что — то она много болтает, — буркнул Оскар и бросил брезгливо: — Кошка.

— Ведите себя достойно, — фыркнула на него. — Мы гости, должны проявить уважение.

Повернулась к кисе, улыбающемуся очаровашке, и произнесла на его языке:

— Мы согласны на помощь за такую цену, Рукуту…

Анжерия — мир, в который мы попали. Так они его называют. И коты тут имеют доминирующее положение, судя по тому, что вели себя спокойно и по — хозяйски на протяжении всего пути. А шли мы около часа. Барона сразу подхватили на носилки из непонятного для меня волоконного материала, что не был похож на дерево.

Преодолели джунгли с протоптанными тропами, цветками с крокодильими пастями и еще несколькими видами смертоносных растений, о которых попутно рассказывал ученый с особым старанием.

— Злой чернок их главный источник пищи, — мурлыкал кот. — Но и чужаков тоже могут попробовать. Но вам не о чем беспокоиться, с вами мы.

Киваю. Кот не выглядит мощно. А его коготками я бы под ногтями грязь счистила. На большее они не годны.

— Что за чернок? Может чеснок? — Не унимаюсь.

Рукуту загадочно улыбается и твердит, что так просто не объяснить. Ну да ладно, мне интересно лишь одно: выживет ли барон и останется ли при этом нормальным…

Стан кошек. Хижины в форме широких и низеньких грибов. Толи выдолбили из настоящих, толи построили сами. Сухие стенки у грибов сморщенные, волокнистые. Окошки неровные, словно прогрызенные. Ну это же коты, что с них взять?

Дома беспорядочно налеплены. Есть и грибы большие, разветвляющиеся, как поганки. Пригорок имеется, на котором тоже виден дом вида необъятного гриба.

— Наша администрация, — прокомментировал Рукуту, заметив мой интерес. Ути, пушистые, администрация у них. Умиляет. Ладно, смотрим дальше.

Стоило показаться в городе, налетела мелкота кошачья. Всем интересно посмотреть на диковинных существ. Но Рукуту быстро их прогнал, рыкнув неожиданно мощно, как лев.

Разместили под навесом из листьев огромных, принесли воды.

— Куда вы уносите барона?! — Возмутился Лестор. Продублировала вопрос.

— На лечение, говорят, — перевела, хлебая сладенькую водицу из чашки в форме раковины, которая тоже из неизвестного материала, похожего не то на дерево, не то на камень.

Подошли еще коты. У них в стане их немало, но такое ощущение, что никто не шныряет без дела, кроме самых маленьких. Везде движение в определенном направлении.

— Нужно избавить вашего сородича от слюны Шеити, — кивнули усатые на кривящегося Гекара.

Отдали в лапы пушистых и второго нашего рыцаря. Лежанки нам приволокли, сделанные из непонятно чего, напоминающего мох. Улеглась. Усталость, и я без задних ног. Сил нет. Пусть мужчины бдят. А я хочу передохнуть. Сон накрывает с головой. И мне плевать, проснусь ли связанной или покусанной и желающей в жизни только вцепиться зубами в чью — то ляжку… Я хочу просто спааать.

Проснулась от храпа Оскара! Острая паника взбодрила прояснившийся ум и охладила пригревшуюся грудь. Мы доверились этим котам, приняли от них воду и помощь, завалились все дружно спать, позабыв об опасностях! Как так можно?! И этот еще спит, как младенец!

Приподнялась. Тут и остальные, в том числе и Гекар, отмытый и благоухающий.

— Проснулась, Валерия? — Высунулась перевернутая пушистая голова сверху.

Не сразу узнала Рукуту. Да и напугал меня своей резкостью, едва не визгнула. Он тут дежурил? Ждал, пока не проснусь?

— Все внимание забрали ваши сородичи, пришедшие первыми, — произнес кот, спрыгнул с навеса, приземлившись на четвереньки, и встал на задние лапы.

— Где выжившие? Что с Анатолием? — Пытаю кота.

— Он на лечении. Ему предстоит выбор, как дальше жить. А другие в наших садах отдыхают. Не желаешь прогуляться до администрации, Валерия? По нашим правилам я должен представить тебя главе.

Ну как отказать такому очаровашке? Согласилась прогуляться, пробегающий мимо котик вручил мне еду, вытащив из своей пасти и передав лапой. Недоверчивый взгляд был замечен.

— Это растительное — самая подходящая еда для вашего вида, проверено на первых, — промурлыкал Рукуту.

Принимаю презент в виде плоской булки, пробую. Безвкусная груша. Но кушать — то хочется!

— Среди первых гостей была девушка? В смысле особь женского пола, как я? — Спрашиваю, затаив дыхание.

— Возможно, — замялся Рукуту. — Мы вас не различаем по признакам. Вы для нас одинаковы.

Ага. Ну, спасибо блохастый. Отвечаю ехидной улыбкой.

Идем по дорожкам ворсистым меж хижин. Кот ученый рассказывает о своих проблемах, будто наболело, и пожаловаться некому.

— Наш мир огромен и многообразен, — мурлычет наивный. — В Анжерии много кланов, у всех свои нравы и порядки. Но мы не конфликтуем, следуя Букве истины. Наша общая цель — это понять, кто мы есть, откуда пришли наши предки, кто нас создал. Мироздание — вот что важно, познать его, значит понять и все остальное.

— То есть вы не знаете, откуда появились? Кто вас так сказать занес сюда, — осеклась, деловитая, котик усами нервно шевельнул, понимая вероятно, что превозношу себя. — Не предполагаете, кто ваши создатели?

— Нет, первые упоминания об этом датированы третьем столетием нашей эры, — выдала киса.

У меня глаза на лоб полезли. Какое умненькие словечки выдает. У них тут и летоисчисление, и история… Иду, с желанием погладить прямоходящего смышленого кота. А он продолжает:

— В стремлении познать мир шире мы долгое время вели раскопки и однажды, того не желая, открыли проход в мир Друма. В Анжерию стали проникать злые существа, стремящиеся съесть нас и других. Но они были слепы и слабы, мы легко справлялись с ними, опасаясь лишь за своих несмышленых детей, что могли оказаться в местах их охоты. Теперь зловещий знак Друма является запретом во всей Анжерии.

— Вы забаррикадировали проход?

— Мы — да, и теперь боясь копать вниз, начали раскопки вверх. Но и там оказался их зловещий знак. Мир Друма, как не прискорбно, больше нашего, он вокруг нас. Мы думали так, пока не появились вы. Твои сородичи не понимают нашего языка, но они приняли наше дружелюбие правильно. Мы сумели общаться знаками и рисунками. Но не более. А ты, Валерия, понимаешь нас и говоришь на нашем языке. Я хотел узнать больше об этом…

— Я не знаю, почему понимаю вас, — нагло лгу, вспоминая о медальоне. Он все это устроил, нет сомнений.

— К сожалению, среди кланов анжерцев есть и те, что пытаются познать Друм. Так появился злой чернок, захватывающий разумы слепых существ в свою власть.

— Имеете ввиду черных существ, что нападали на нас в пещерах?

— Да. Но там не только жители Друма, но и анжерцы тоже. Теперь зло проникает в сердца многих, как не страшно это осознавать. Но не будем об этом, Валерия. Вы спасены, и мы нашли общий язык с тобой. Если ты предводитель своих сородичей — это двойная удача.

— Да, в некотором роде, — замялась.

Прошли, минуя домики, взобрались на горку. Рукуту перешел на четвереньки и легко поднялся. А я тащилась медленно. На холме дом администрации. Котов собралась тьма! Все старенькие, судя по лохматости, длиннющим усам и завитушкам ресниц.

Смотрят на меня с интересом, как на музейный экспонат. Одни с подозрением глядят, другие с восторгом, третьи хищно как — то.

Ну, сейчас будет допрос! В дом не пригласили. Все не войдут. Уселись прямо перед грибом, и на нем. Куча кошек и я. Как забавно.

— Рукуту, ты привел к нам чужаков, — выдал самый матерый и толстый кот, сидящий в центре.

— Валерия, это Муру Ару, — начал деловито ученый. — Муру Ару, это Валерия, предводитель новых существ из другого мира.

Наступила резкая тишина. Муру, который Ару посмотрел на меня властно, влепила бы по этой кошачьей морде. Да только от них зависит наше благополучие. Улыбаюсь, бровки выше, губки шире.

— В прошлый раз ты привел нам детеныша флеменга, утверждая, что он разумен и адекватен. Он чуть не съел двоих детей. Еще раньше ты чуть не поссорил нас с Шепотом, когда полез в верхние пещеры. А теперь ты привел этих разношерстных. Чего ты добиваешься?

Осунулась. Вот зараза этот Муру Ару.

— Истины! — Воскликнул Рукуту. Пошли сдержанные смешки окружающих, но ученый будто их не замечал, продолжил свою воодушевленную речь: — Нам мир не единственный и мы не одни в проявлении мироздания!

— Ага! — Фыркнул Муру Ару, перебивая. — Есть еще и Друм! Он заполонил собой все вокруг! Мерзкие твари со смертоносными машинами вокруг нас, куда ни капни! И все экспедиции в Друм в поисках этой истины потеряны. Кто вернулся, Рукуту? Ну? Хоть один анжерец? Сколько еще смертей мы должны снести, чтобы найти эту истину. Вот ты, чужак Валерия. Откуда пришел к нам?

— С верхнего мира, — ответила важно. Коты затаили дыхание. — Он находится по ту сторону Друма. То есть с другого края. Короче, если Друм вокруг вас, то мы вокруг Друма. Вот…

— Бред, — выдал один из котов.

— Вздор…

— Чушь.

— Говори дальше, — надавил кошачий вождь и фыркнул на возмущённых усатых.

— А что говорить? — Хмурюсь. — Мы нашли вход к вам через коридор Друма. Передаточный, изолированный от них, как еще описать не знаю. Оттуда не проходят их существа. Наши сородичи нашли вашу пещеру. Вы рыли и наткнулись на знак, отступили. А они прошли по вашей же пещере сюда в Анжерию. Они тоже искали истины, познаний и тому подобного. Потерялись, а мы пришли за ними. Нам с вами нечего делить. Мы просто хотим забрать их уйти назад.

Речь окончена. Впилась взглядом в главного, его мимика — ключ к благосклонности. На каждое слово ведь реагировал. То усами шевелил, то моргал. А теперь задумался. Котик мудрый.

— Хорошо, — выдохнул Муру Ару. — Мы не будем держать вас, нет смысла. Забирай своих и уходи.

— Я обещал помощь, — вмешался Рукуту.

— Хорошо, помогай.

— А еще я хотел бы отправиться с ними в их мир!

— Ты в своем уме, Рукуту? — Взвинтился главный. Коты зашумели. Начались бурные споры.

— Я тоже пойду!

— И я!

— Всем молчать! — Фыркнул главный, и все затихли. — Рукуту, пойдешь один. Тобой пожертвовать не жалко, ты достал со своими познаниями.

Совещание закончилось быстро. Главный ретировался, показывая всем, что у него много дел. Кошку за холку потаскать, с котятами поиграть, когти поточить о гриб, ну что может быть важнее? Развернулись и пошли. Котики возмущаются нам в спину, но я уже думаю лишь о том, как там барон и жива ли Миранда. А Рукуту надо уговорить не ходить с нами. Его ждет разочарование, если увидит наш мир во всей красе.

Повел в заросли. На окраине гущи арка сплетена из веток. Приглашающе так нависла. Вижу тоннели из «зелени», вот мне и парк, шагаю, пригибаясь. До ушей доносятся смешки кошачьи, скорее всего играются детки. Шуршит трава. Мордахи высовываются на меня посмотреть.

— Расскажи о своем мире, — настаивает Рукуту.

— Хм, — продираю горло. — Котам, в смысле анжерцам там не место, вас, мой дорогой друг, посадят на цепь и будут катать по площадям и показывать, как диковину. Лучше доведите до выхода и назад. Вы мне симпатичны, не хочу разочаровывать.

— Прямо и правдиво, — произнес с грустью котик. — А как же ваша защита? В нашем стане вы под защитой. А у тебя есть стан? Вес твое слово имеет?

— Да, — замялась. Хотела его отговорить, не вышло. Усатый смышленый попался. Так, надо по — другому зайти: — Рукуту, наш мир порой злее Друма. И злых больше чем добрых. А я добрая, не смотри так на меня. И все мы тоже. Но злые есть, и они сильнее.

Задумался котик. Вышли на широкую открытую полянку. Кошки катаются клубками, ну как домашние котята. Этого у них не вывести! Забавно! Сразу настроение поднимается. А еще смех этот девичий раскатистый!

— Я все же рискну, — выдал котик. — Это дело всей моей жизни…

Бегу вперед, оставляя Рукуту позади, увидела Миранду!

Девушка в объятиях трех кошек сидит на траве, гладит, чешет, ее тоже по спинке гладят. Ну, такая идиллия! И нет ей дела, что где — то там кого — то съели, и экспедицию за ней посланную в том числе! С котятами нежится сучка такая.

Превращаюсь в сварливую маму. В образ впадаю. Приближаюсь. Она меня увидела, глаза навыкате, вместе с котятами поднялась.

— Леди Валерия! — Воскликнула и в объятия бросилась, заревела. — Очнулась тут, никого не знаю, ничего не понимаю! Где мы? Домой хочу! К мамееее… Ииии…

Погладила по волосам, остывая. Матерные слова проглотила и тяжело выдохнула. Позади Рукуту стоит на котят фыркает, чтобы отлипли он нас.

— Ну тебя, Рукуту! Они такие милые! — Фыркает в ответ котенок.

— Другие нас боятся. А от этих и пахнет хорошо.

— Они с другого мира, ведите себя смирно и прилично, — рычит Рукуту.

— Пойдем когти поточим! Ну его!

— А давайте в клесанки!

— Давайте!

Отлепляю Миранду с острым желанием узнать, что за «клесанки»?! Совпадений быть не может!

— Как там маменька с папенькой? — Шмыгая спрашивает девочка.

— Нормально, — нагло лгу. — От меня ни на шаг. Поняла?

Кивает. А я к котятам иду, что начали чертить линии когтями на песчаной земле.

— Что такое «клесанки»? — Спрашиваю на кошкинском.

— О! Он говорит! — Подпрыгнули на месте сорванцы. Через мгновение уже стояли у моих ног на задних лапах. В передних по камушку.

Как же хочется их потискать! Ммм! Но дело важнее!

— Чертишь круг! — Начал один котенок.

— Делишь его на части! — Перебил другой, и на него вдруг налетел первый с претензией, мол, что перебиваешь. Котята покатились кубарем в сторону.

— Каждому по камню отличительному, — начал третий на вид самый скромный. — На свой кусочек земли кладешь свой камень, водящий запоминает в течение ста ударов сердца. А потом с закрытыми глазами кружит вокруг, после слова стоп угадывает игрока по камню, напротив которого остановился.

— Поле чудес, — выдаю.

Котята, что не участвуют в драчке, начинают липнуть, сперва неуверенно. Но я сама тянусь погладить. Такая приятная шерсть, милахи умненькие, смышлененькие… Я очарована! Утопаю в этих плюшевых милахах…

— Тренирует память, — вмешался Рукуту, отлепляя котят. — Валерия, не желаешь увидеть других своих сородичей? Они недалеко.

— Секунду, — встала, как вкопанная, опомнившись от кошачьей ласки. — Откуда об игре узнали? Почему она называется «клесанки»?

— Мне мама рассказывала, а ей бабушка, — промяукал один котенок.

— А мне нянька, — прокряхтел другой, выкарабкиваясь из мехового клубка с оппонентом.

— А они откуда узнали? — Пытаю котят дальше.

Рукуту подошел вплотную, на цыпочки встал, притронувшись мягкими лапами к руке. Опустилась к нему. Ухо защекотали усы.

— У нас есть библиотека, след древних, она наша гордость и достояние, — произнес шепотом. — Но это секрет. Если узнает Муру Ару, что сказал, меня изгонят. Но я тебе верю, чужак Валерия.

— Я самка, если что, особь женского пола, мама, бабушка, нянька, — сделала ему замечание. — И Миранда тоже.

— О простите! — Затушевался. — Я подозревал, но боялся ошибиться. Мужчины трепетно относятся к своей внешности и обижаются, если их назвать женщинами.

Потопали дальше. Котята в свою игру играют. Слышу споры по поводу того, что игра пошла нечестно. А я вот думаю. Это не простая игра. Может переделанная немного. Но что — то подсказывает, у этих кошек есть то, что поможет мне понять Кселану! И тем самым помочь Эрею Авелю. У них есть ее книга, или трактат, или свиток. Что — то о ней, или ее. Мне нужно попасть в библиотеку! Амулет поможет прочесть! И Рукуту тоже, они прочли ведь об игре!

Пока мысли бодались в голове рогами, очутились на широком поле, по обе стороны плотная растительность, напоминающая забор, не сложно и разглядеть колючки. Поле уходит дальше и на видимом расстоянии не заканчивается. Все это на фоне величавых сосулек выглядит просто очаровательно и похоже на парк, газончики пострижены, клумбы из мха разноцветного, вернее оттенков сиреневого. Кстати, а где Серений, не спросила…

Позади шум, железо гремит. Обернулись.

— Валерия! — Взревел Оливер.

С ним и блондин. Проснулись молодцы, оружие при них, значит, коты оказали высочайшее доверие. Значит, и мы можем им доверять. Мой кинжал тоже при мне, за пояс зацеплен. Коты либо наивные, либо не считают это за оружие. Вот если бы у нас были когти и зубы, дело другое.

— Миледи! — Воскликнул блондин и подошел вплотную. Та сразу покраснела, ручонку подала. Поцеловал Наэль галантно. Чувствует к ней что — то, видно сразу. А вот она сомневается. Молодо — зелено.

— А где Серений — то? — Решила все испортить. Миранда затушевалась. Но я поняла, что с ней его и не было. Иначе девушка сейчас бы разревелась и рассказывала, что его растерзали, убили, обратили, или он вдруг на кого — то сам набросился.

Выходит, эта группа обошлась малой кровью.

Двинулись дальше к скоплению кошек. А там и сектанты сидят с елейными выражениями лиц. Организовали круг, кот им что — то чертит на песке в специальной обложенной камнями песочнице, пытается объяснить свою версию мироздания, слова по десять раз повторяет. Кивают, как завороженные.

— Они думают, что это земные боги, — прошептала Миранда. — Не знаю кто они, но вроде были со мной.

Это ж надо так обкуриться, чтобы никого не узнать из своей секты. Или они и так друг друга не знали? Если всегда под капюшонами лица.

— Акуру, — обратился наш кот к тому, кто больше всех распинался. — Доводи свое учение до логического завершения и отпускай гостей из другого мира. Муру Ару распорядился.

— Как скажешь, друг мой, — выдал тот. — Забавные эти разношерстные, смирные и слушают. Мог бы выйти толк в нашем стане, ну да ладно. Где сбор?

— У холма за три когтя до спуска Шепота, — ответил кот.

Ничего не поняла. Смотрю на него.

— Два когтя на прогулку у нас есть, — выдал Рукуту с умоляющим видом. — У меня много вопросов, Валерия, не откажи.

Кивнула. Рыцари с Мирандой тащатся позади. А мы шагаем дальше.

Начал пытать про наш мир. Вопросы самые банальные: какое у нас небо, есть ли боги, что мы едим и где берем воду. Но это поначалу. Дальше пошли про систему власти и кланы. Только я начала про иерархию и королевства, у кота глаза загорелись, и понеслось… вопрос на вопросе и вопросом погоняет.

Увлеклась, рассказывая. Ведь у самой впечатлений море, я из другого мира. И поделиться ими было не с кем до этого дня! Как бы я выглядела, если бы Гордону хвалилась, представляешь, я тут увидела настоящего рыцаря! Уау! А еще человечков с крыльями бабочек, и они такие милые симпатяшки!

Прорвало на лирику. Рыцари где — то позади. Да и наш «кошачий» язык им не понять. Прошли одну клумбу мха, вторую… Третья зашевелилась! Кот замер, меня придержал.

Только сейчас поняла, что вокруг уже никого. И котят нет. Мы пару заборов успели пересечь. Эта зона особенная. Нелюдная.

Сначала показалась черная тоненькая конечность, затем длинная голова. Вскоре вылез полностью, черный при — черный кот! В колючках, как у тех на сосульке. Тело в черной переливающейся чешуе. Вот и попались мы. Материализую лук. Позади слышу звон стали и вибрацию чувствую пятками. Бегут мои молодцы.

— Стойте! — Мяукнул кот, выдвигаясь вперед на тварь, что пасть раскрыла и смотрит. С него ростом, но шире за счет колючек.

Подбежали мои. Я прицелилась четко в глаз. Стоит ей только ухмыльнуться, и я отпущу. Медлить не стану…

— Что происходит? — Возмутился Оливер. — Враг прошел? Леди Миранда от меня ни на шаг.

Да уже визжать собралась, к блондину прижалась.

— Твой выбор? — Обратился кот к твари.

— Зло, — ответила та на его языке, но голос уже не мурлыкающий, а хрипящий. Мурашки оккупировали мою кожу. Оно говорит!

Рукуту звучно выдохнул, показывая некое разочарование.

— У тебя коготь, чтобы покинуть стан, уходи прямо, пока помнишь, — начал кот строго. — Три Шепота у тебя есть, чтобы добраться до своих новых сородичей, потом ты потеряешь прежнюю память. Они примут тебя на любой скале зла. Но знай, обратной дороги уже нет.

— Да, Рукуту, — произнесла тварь, развернулась и поскакала прочь в заросли.

Кот посмотрел на меня. А мы все на него вопросительно.

— В последнее время чернок забирает во зло многих. Это испытание, которое предстоит каждому анжерцу, но не флеменгу, для жителей Друма нет пути в добро, как бы ни хотели мы, — произнес, будто это что — то обыденное.

— Где наш больной сородич? — прошипела, готовая схватить этого пушистого за горло.

— Им тоже овладел чернок, — выдал кот и потупил взгляд, делая виноватый вид. — Он еще не сделал выбор. Чистый душой выберет добро и вернется к нам. Злой — уйдет на скалу.

— Вы же сказали, что поможете ему?! — Гаркнула так, что кот испугался и попятился. Рыцари напряглись.

— Его покусали черные флеменги, — произнес неуверенно. — И лишь чернок мог спасти от безумия жажды плоти.

— То есть? Вы не дали ему превратиться в зомби. И теперь он станет черной образиной? Монстром, как тот, что сейчас убежал?!

— Ты слишком прямолинейна, — сморщился Рукуту. — Мы идем к нему, ты все поймешь сама.

— Он в одной из этих ям?! — Догадалась, что под мхом именно ямы, где и сидят обращенные, думают над своим поведением. Барон станет черной тварью! Кого убить, чтобы успокоиться?! Наверное, придушить кота.

Рыцари недоумевают. А я на себя груз ответственности взяла, не стоит им сейчас знать, пока не увидим, что там происходит.

Плетусь за котом сама не своя. Поддать бы по этой мелкой пушистой заднице с хвостом. Идет на четвереньках, так быстрее. И мы спешим.

Со стороны ближайшего забора суета. Сухая растительность трещит и ломается. Не успела сообразить, в чем дело, на поляну вываливается черная стая!

— К бою! Засада! — Ревет Оливер, вынимая меч. — Защищать леди!

Материализую лук, сердце бешено выколачивает ритмы головой о ребра. Что — то вот — вот проломится. Перебираю пути для отступления. Но поздно! Они окружают стремительно!

Миранда падает в обморок. Блондин успевает ее подхватить, но кладет на землю, понимая, что нужен в бою.

А кот ученый… Что кот? Встал на задние лапы, смотрит на самого крупного, судя по мордахе. Лапы в боки, мол с претензией.

— Не атаковать, — фыркает не то на нас, не то на них!

Самый большой монстр встает на задние лапы, показывая свой трехметровый рост, и открывает акулью пасть.

— Нам нужны чужаки, — говорит кошачьим голосом, но с преобладанием шипящего звука. — Они убили мать, наш удел мстить.

«Месть… Убить… Съесть…», — раздается в моей голове. Начинаю трястись без зазрения совести. Перед неминуемой гибелью оно уже не важно, как ты выглядишь. Рыцари замерли, как статуи, роботы, готовые рубить и кромсать покуда не завалят монстры кучей своих кровожадных тел.

Хищники стоят, не шевелятся. Позади дотекает их стая, уплотняя блокаду. В воздухе витает всеобщее опасение. Они боятся кота?!

— Через два шепота вы забудете об этом, — произнес кот без тени страха. — А чужаки наши гости. Вы нарушили границы стана. И у вас десятая часть когтя чтобы убраться.

— Отдайте нам обращенного, — прошипела тварь.

— Он сам сделает свой выбор, — ответил невозмутимо кот.

— Мы будем ждать, пока не забудем, — произнес в ответ монстр, развернулся и пошел прочь. За ним и все остальные, но как — то нехотя.

Хочу спросить, что это было?! Смотрю на кота и вижу, как у него на лапах укорачиваются черные когти. Готова поклясться, что секунду назад видела их длинной сантиметров десять!

— Давно их так не злили, — выдал кот и потопал дальше, когда последняя мелкая тварь скрылась в кустах.

Мы поспешили за ним, как миленькие. Не такие уж они и безобидные, эти коты! Что — то здесь не так! Слишком добрые и отзывчивые, вроде и бесхитростные. Скорее забрать барона и уходить!

— Они его знают? — Спросил Наэль с бессознательной Мирандой на руках, кивая на усатого.

— Да, — ответила отстраненно. Меньше знают, больше нервов выживет. А я… что я? Уже ничему не удивляюсь.

— Почему они не тронули нас? — Отважилась спросить.

— Все существа Анжерии следуют Букве истины, которая гласит, нельзя убивать себе подобных, — ответил, не оборачиваясь. — Но это правило иногда нарушается.

Сглотнула сухим горлом. Кот ведь о себе…

— Что за Буква истины? — Спрашиваю к слову.

— Оракул дал нам учения, — выдал кот и поднялся на задние лапы, обернулся и посмотрел как — то снисходительно.

— Что за Оракул? — Продолжаю блиц — опрос.

— След древних, тот, кто научил нас говорить, читать тексты и дал правила жизни не только нам, всем, — ответил он и кивнул в сторону клумбы. — Пришли.

— Он в яме?! — Уточнила.

— Уже нет, — ответил, и я заметила, что дальше нее! Сидит наш барон под забором!

Рыцари дернулись к нему. Но кот остановил лохматыми руками.

— Не приближаться! — Перевела его требование.

Остановились. С бароном что — то не так. Во — первых он голый… А во — вторых на груди черная броня кусками, где раны были!

— Кровь чернока попала в рану. Если бы только слюна, мы бы не спасли, — произнес кот. — Спроси его, готов ли он сделать выбор?

— Анатолий! — Кричу, голос дорожит. Хочу скорее убедиться, что он с нами! Поднял голову, увидел нас. Взгляд черный, наполнен болезненностью.

— Передай ему слова, что я говорил своему сородичу у первой ямы, — выдал кот.

— Ты сделал выбор, Анатолий? — Спрашиваю через ком в горле.

— Да, я выбираю зло, — рыкнул и поднялся, превращаясь на наших глазах в монстра. Броня мгновенно покрыла его тело, выросли шипы. Грудь заходила часто.

Рыцари ахнули в голос. Страшно и горько видеть такое и осознавать потерю. Мне не просто жаль, меня горечь душит.

— У тебя коготь, чтобы покинуть стан, уходи прямо за стаей, что пришла за нами, — говорю речами кота. — Три Шепота у тебя есть, чтобы добраться до своих новых сородичей, потом ты потеряешь прежнюю память. Они примут тебя на любой скале зла. Но знай, обратной дороги уже нет.

Последнюю фразу еле выдавила, захлебываясь слезами.

— Его броня слаба и тонка, — произнес кот, будто наставник. — Не стоит мереться силой даже с самыми маленькими существами, величина — не признак мощи. О Букве истины поведает мать стаи. Это единственное, что им не забыть до самой смерти.

Перевела и это сквозь слезы. Кивнул бывший барон, развернулся и помчался вслед за своими новыми друзьями.

Все смотрят на кота, готовые разорвать его.

— Во мне тоже есть чернок, — выдал кот, будто предостерегая. — Величина — не признак мощи. Я не хотел, чтобы вы так потеряли сородича. Он пожертвовал собой ради вас.

— Он слышал требования этих? — Удивилась.

— Он согласился, — ответил кот. — Решил уйти с ними без выбора. Они поняли это еще там и отступили.

Еще поганей на душе. Идем назад. Миранда очнулась, заревела. И я бы подхватила истерику, если бы не котята, что встретили нас на обратном пути. Горькое умиление.

— Я могу показать тебе Оракула, — прошептал кот, словно пытаясь загладить вину. — Это наше чудо. Стану повезло быть там, где он. Мы один из самых древних кланов.

— Зачем мне это?

— Ты не веришь в Букву истины, не понимаешь нас, считаешь, что виной всему анжерцы, это не так. Я покажу тебе его, и ты больше не будешь сомневаться. Но только тебе.

— Если идти не далеко, я согласна.

Пещерка под холмом, на котором стоит дом администрации и есть место нахождения Оракула. Кот провел меня тайком под покровом неожиданно возникшего тумана.

— Шепот спустился, — прошептал едва слышно кот. — Не говори громко, у нас ночь.

Вот, значит, как они дни считают. Туман регулирует время? Или это реакция на солнце такая? Сквозь землю проходят частицы ее энергии, передаются ему, он питается. А ночью, когда солнца нет, опускается для сна. Так бы объяснила я. Но спросить не у кого.

Кошачий Оракул, забавно было бы… Если бы не бетон под ногами! Сперва конечно был грибной домик у холма, мы нырнули вовнутрь, там — в норку и оказались в длинной комнате, тускло освещаемой фиолетовыми породами.

Навстречу вышел кот. По расцветке на морде поняла, что уже видела его.

— Акуру, я хочу показать ей его, — произнес ученый настойчиво.

— Муру Ару изгонит нас обоих, — ответил тот, но отступил в сторону. — Как знаешь, Рукуту, но как только поднимется Шепот, я рассказу главе клана.

— Тогда ты не будешь изгнан, — произнес ученый. — А мы итак уйдем.

— Тебе в Анжерию не будет возврата, ты должен это помнить…

Кот согласился, слишком сильно он хотел показать мне этого Оракула. Следующий зал оказался круглым. Я уже была в подобном! Друм! Центр управления сектором! Пятьдесят девятым, на сколько память не изменяет. Дисплеи повсюду, часть уже обвалилась, осколки под ногами. Их коты, похоже, не решаются трогать. Все мониторы темные, кроме одного!

— Встань в центр, — посоветовал усатый. — Это чудо из чудес.

Ну, ну. Подошла и монитор зашипел! Через мгновение передо мной появилась едва заметная синяя голограмма. Сгорбленный старец в инвалидной коляске.

— Хххх… — раздалось так неожиданно, что чуть не взвизгнула. — Новый уровень доступа для хххх… Энергоресурсы ноль один процент. Сектор Центральная ххх…анжерея… ххх… Активация резервов.

Голограмма посветлела, стала четче. Коты в шоке.

— Задавай вопрос, — произнес на кошачьем голографический дедушка, глядя сквозь меня.

— Это Друм? — Спрашиваю на своем языке.

— Да, — отвечает на моем. — Центральная оранжерея, биологический проект. Задай вопрос.

— Что такое Буква истины?

— Вероятно схожее понятие — Букварь, — ответил дедуля. — Книга для малолетних жителей Друма. Учения простому. В этом секторе зарегистрировано ее неоднократное появление…

— Что вы знаете о Клесане? И ее игре? — Озвучила волнующий меня вопрос.

— Миллион триста шестьдесят три тысячи двести десять ответов, озвучить по датам создания событий? — Последовал ответ. Голограмма замерцала, и я поняла, что энергия на исходе.

— Игра Клесаны, что это? Любой ответ! Скорее!

— Существо из другого мира, назвавшее себя так, часто гуляло по Центральной оранжерее на период реабилитации. Играла в игры, что познавала из книги об играх, читала сказки…хххх…

Погас дедуля. Экран над головой начал затухать. Вот что за черт?! На самом интересном месте все потухло! Все, коты, сдох ваш оракул. Обернулась к жителям оранжереи, те глаза округлили, не дышат.

— Где ваша библиотека? — Спрашиваю с решительным намерением ее посетить.

— Ты похож на Оракула, — выдает Акуру с ошалелым видом и вздыбленной шерстью.

— Мы должны сказать Муру Ару, — прохрипел Рукуту.

— Утром скажете, — настаиваю, понимая, что не дадут власти мне к ней доступа, к гадалке не ходи!

Повели, как завороженные. Знали бы они правду о своем мире. Это оранжерея, где выжили кошки после краха цивилизации. Затем они эволюционировали и наткнулись на центр управления. Он научил их простым вещам, языку, звукам, не уверена точно, чему еще. Но не без его участия они стали на путь познания. Так сколько Друму? Если кошки поумнели? Миллионы лет?!

Библиотека тоже оказалась в этих катакомбах. Несколько поворотов, и я увидела бочки из Друма, стоящие по обе стороны стены, шестнадцать штук с центурионами внутри. Конечно, коты об этом вряд ли догадывались. Дверь в библиотеку сколоченная уже анжерцами, видимо, старая железная выбита давно. Иначе бы они не прошли туда. Ведь доступ в комнаты Друма не для всех. Не для пушистых уж точно. Центр управления тоже как проходной двор, и он реагировал на них. Только доступ давал на самые элементарные вопросы.

Святыня котов — библиотека. И никто не охранял кроме Акуру! Слишком доверчивы, или этот кот мощнейший из всего клана? Впереди стеллажи, как в хранилище артефактов. Подсветка камешками, которые сюда нанесли извне, судя по ровным бетонным стенам, что уже вовсю крошатся.

Огорчена. Стеллажи пустые! Вернее, на них труха и пыль. Сгнили книжки! Рассыпались от старости! На полу песочек. Было бы настроение, я бы пошутила на счет кошачьего туалета.

— И? — Спрашиваю котов. — Где хоть одна книга?

— Две есть, — ответил неуверенно Рукуту. — Но их нельзя трогать, только смотреть. Обещай, что не тронешь.

— Хорошо.

Повел через ряды, к самой светлой части комнаты. А там, на длинном стеллаже серые странички разложены, в какую — то пленку обернуты.

— Наши предки нашли способ сохранить, — прокомментировал Акуру. — Мы меняем раствор раз в сто шепотов.

То есть дней. Ага, поняла. Подошла вплотную к левому краю стеллажа. Присматриваюсь к первой странице. Знаки, как в книге о Друме в замке Юджина. Вот только теперь я понимаю, что они означают! Много знаков затерто, обрывки текстов, бессмыслица какая — то. На первый взгляд…

Вскоре меня осенило: это детские сказки! И основные герои в них бабочки! Говорящие бабочки! Вернее хрупкие существа с красивыми крыльями, такое значение дают символы.

Вылавливаю слова, собирая их в какую — то логику. Но это просто сказки! Герой полетел туда, взял то. Ничего особенного… Какие — то образы надо взять, чтобы сражаться за цветки величиною в мир. Цветок и есть мир? Разбираемся дальше… Так. Нельзя убивать себе подобных, сражаться можно, взяв только чей — то «красивый» образ. Дух… Клесаны!

В голову будто заряд энергии бьет. Меня снова осенило! Что — то подобное я видела на Земле. Битва зеленых и синих бабочек на полянке! Они были в образах насекомых нашего мира, пусть не совсем, но это были насекомые, маленькие и слабые! Я с легкостью оторвала второе крыло Эрея Авеля. Они не дрались в своих реальных телах! И став обычным, Эрей Авель не боялся, что его убьет куча гигантов с Мора. А их было много… и все в образе бабочек.

В голове, будто слайдом, сменилось событие. Вспомнила Кая Дариэля, красного владыку, пришедшего убить меня в саду барона Шоберта. Он не смог этого сделать! После того, как я прикоснулась к Эрею Авелю, стала своей! Теперь уверена на сто процентов! Не зря они на Земле носили перчатки.

Читаю дальше. Символы затерты, как сложно… Что — то о вызове, о битве за новый цветок. Тот кто пришел без образа, должен выбрать… А дальше ерунда какая — то пошла несуразная. Слились иероглифы. Прохожу дальше приставными шагами.

— Где об игре «клесанке»? — Спрашиваю котов, не отрываясь от страниц. Чувствую суету за стенами, времени нет!

— Тут, — указывает Акуру на страницу ближе к концу.

Другой язык… Не могу прочесть, прошу амулет помочь мне. Буквы начинают осмысливаться. Вывод сразу приходит, коты не все читали. И это не одна и та же книга.

Нашла описание и рисунок. Все, как сказали котята. Только вместо камней цветы. А расчерчено все не ровно, будто карта местности… Карта! Территории королевств… Вымышленные или реальные?! В голову ударила новая мысль, словно молния! Клесана играет в игру! Королевства приносят пыльцу с Поляны миров. Каждое королевство имеет свой строгий участок. И владыки тоже уполномочены покровительствовать именно в этом направлении! Так ли это? Клесане приносят пыльцу, и она должна угадать, с какого королевства? Я правильно поняла? Или вздор?! Что — то не вяжется. Пыльца же одинаковая везде. Вот только владыки разные. Все равно бред сивой кобылы выходит… Хм. Да и зачем Клесане такие забавы? Королевства завоевывают друг друга, отбирая участки добычи. Это логично. А было ли такое в их истории? Надо узнать закономерности. Может, владыки тоже меняют королевства в процессе изменения политической карты. Нужно провести анализ, на бумаге начертить, понять принцип!

В голове всплывает первый центр управления, когда отправилась с Гордоном на свою голову. Запись откровения старика о Клесане. Она убивалась по своей красоте. Считала, что выглядит плохо. Красота — пыльца. Ей она нужна, чтобы поддерживать свою красоту? Но разве необходимо так много?! Всплывает другое: было озвучено, что Альбус что — то рассказал ей, от чего та взбесилась и наслала проклятье на всех жителей Друма. Что же могло ее так расстроить?

Посторонние голоса прерывают вереницы мыслей. Я практически разобралась! Но что — то упустила из виду! Оборачиваюсь. На меня смотрит толстый кот Муру Ару. Зловеще так поглядывает.

— Вы нарушили запрет, — прорычал глава. — Когда Шепот вернется к небу, мы будем биться с тобой, Акуру и с тобой, Рукуту. Вы вправе взять любые образы этого мира, как написано в Букве истины. А ты чужак, изгнан вместе со всеми своими сородичами. Мы не станем помогать вам.

— Я помогу им, — выдал Рукуту, впервые ощущаю в его голосе дрожь.

— Если победишь, да будет так, — произнес вождь спокойно.

— В Букве истины сказано, что любой добрый и чистый душой может быть посвящен в наши тайны! — Воскликнул Акуру. — Неужели нельзя иначе?

— Шепот идет сюда, — ответил едва слышно вождь. — Ни слова больше.

Он вышел. А мы остались.

— Ты же сказал, что вы не можете убивать друг друга по этой Букве вашей, — выдала в волосатое ухо, ощущая, что туман уже просачивается в помещение.

— В образах чернока можем, они не наши истинные, — ответил тот. — Идем со мной, Валерия. У нас есть шанс доказать Муру Ару, что он не прав без кровопролития.

— Он убьет вас?

— В этом нет сомнений, даже если будем биться сразу вдвоем против него.

Вышли. Вспомнила, что не посмотрела книгу с другого стеллажа. Но поздно. Снаружи сиреневый свет, как днем, но дымка накрыла все вокруг. Стоит мертвая тишина, и я знаю, почему так. Туман по имени Шепот убивает за шум всех подряд. А что если котик заговорит во сне?

Рукуту взял за руку и ведет куда — то сквозь туман. Не разбираю дороги, но чувствую свою вину за их конфликт, послушно иду.

Мелькают растения, под ногами шуршит ворс. Долго идем… остановка стала неожиданной. Пришли куда надо. Вот только куда? Рукуту посмотрел на меня печально. Глаза фиолетовым блеснули. Они и были такой расцветки, но теперь какой — то особый блеск. Проявление чего — то необычного.

— Если лишь один способ доказать, что ты добрая и чистая душой, Валерия, — прошептал с грустью. — Прости.

Толчок неимоверной силы, что ноги отрываются от земли, а шея хрустит от рывка, едва удерживая горе — голову. Падаю! В яму! Вскрикнула от неожиданности. Удар, и я на дне. Ощущаю, что Шепот идет по мою душу за нарушение тишины! Закрываю рот ладошкой, давя непроизвольный прорывающийся крик. Ужас наполняет мою грудь. Досада, непонимание. За что?!

Туман отступает, давая мне шанс… Он помнит меня и сочувствует почему — то. Дымка растворяется, обнажая ушастую морду кота на краю ямы. Он смотрит на меня сверху, не сомневаюсь, что смотрит. Я не вижу его глаз, только силуэт на фоне фиолетового света. Темная яма с запахом смерти.

— За что? — Шепчу.

— Прими не больше двух, иначе это убьет тебя, прости за боль, — произнес кот и скрылся.

Оцениваю высоту. Метра четыре. Щупаю края, камень. И кажется, у меня на затылке кровь. И локти гудят, ушиблась. Что — то ползет по ноге! Едва сдержала крик. Шепот рядом! Он убьет меня, если издам еще хотя бы звук. Предупреждена мысленным сообщением!

Стряхиваю, но тщетно, оно не отлипает! Чувствую, что ползут еще. По волосам! Вскакиваю и тут же получаю укус прямо через штанину! Еще мгновение и падаю, не ощущая ноги. Ее будто нет! В глазах чернота, не видно фиолетового круга над головой, он пропал! Зато теперь могу рассмотреть пещеру и ее обитателей, все в черно — белых тонах. Черные жучки, размером с горошину повсюду! Они облепили мою бесчувственную ногу и расползаются дальше. Но укусил лишь один. Я надеюсь, что это так.

Внутри меня происходит нечто необъяснимое и пугающее. Жар накрывает внезапно, дышать становится труднее. Выброс адреналина в кровь, словно я лечу. Обливаюсь потом, в голову пульсирует кровь, бьет прямо в глаза. Вот — вот лопнут зрачки! Перед глазами замелькали картинки. Я вижу маленькую девочку с фиолетовыми радужками зрачков, красивую и жизнерадостную, она хохочет, убегая от своего наставника… Теперь она гуляет по парку, хмурая. Замыслила что — то, испытывает заклинания на растениях и животных! Грибочках, жучках и диких кошках. Она познавала себя и свои возможности тут, в оранжерее, потому что за ней мало кто смотрел… Крик! Девочка плачет в сильных объятиях наставника, пытается вырваться из них, она видит, как закупоривают входа в ее любимую оранжерею, больше не будет такой свободы. Зона повышенной опасности закрытая на карантин… А еще она оставила свою книжку со сказками там…

Картинки кончились, и наступила тьма. Острая боль в районе живота, мозг пронзают тысячи игл. Невозможно терпеть, теряю сознание…

Очнулась, ощущая силу. Просто силу, ее абсолютное понятие. Что — то внутри поселилось. Прямо под кожей. Тонкая пленка чернока… Ну спасибо, кот. Внезапная эйфория и безрассудство. Давай второго! Не знаю, почему пожелала этого, просто захотелось еще!

Новый укус! Пронзает сладостная боль. Сердце бьется истерично. Максимум два укуса, говоришь, котик?! А ну еще давай! Укус! Меня разрывает изнутри! Сердце выламывает ребра! Давай, ну же! Это все на что ты способен?! Хочу этой боли! Давай! Меня кусают еще и еще… Неистовые насекомые, готовые наказать наглого пришельца, что не следует правилам их мира!

Не чувствую тела, словно оно не мое. Просто вижу картинку перед собой. И не пойму, дышу ли я, моргаю ли вообще. Что от меня осталось? Рожки, да ножки? Вот же наркоманка, только бы не передозировка…

Время для меня остановилось, и вдруг полилось, словно бурная горная река. Чувствую дыхание. Вкусный воздух входит через пазухи в легкие и впитывается дальше, распространяясь по телу и давая сознанию его ощущать. В моей крови черные частицы, они заполонили все что могли. В венах им оказалось мало места, и они вошли во все возможные ткани. Я чувствую их. Вижу свое тело, словно под рентгеном. Анатомия полная. Что я наделала?! Это были не мои желания. Просто отсутствие контроля. Или вызов?

Так кто кого? Чернок меня или я его.

Поднимаюсь, не чувствуя что ушибла ногу, и голова не гудит. Все функционирует нормально. Тупая отдаленная боль. И что — то хочет вырваться изнутри. Стоит лишь только захотеть. А почему бы и нет?

Натяжение. Кожа горит, поры расширяются, выпуская нечто! Оно разрывает одежду, огибает на теле металл и облачает меня собой. Один слой, второй, третий… Нет, слишком большая. Плотнее! Еще! Частицы уплотняются до предела, теснятся, соединяются. Но и внутри меня еще осталось черное. И оно просится наружу!

Хватит… достаточно. Хочу выбраться из этой ямы. Подо мной сотни дохлых жуков. Мерзкие твари, доставившие боль. Ненависть ко всему, что может доставить ее, накрывает с головой. Смотрю на свою руку. Черная пятерня, как лапа в стальной перчатке. Когти под десять сантиметров. Великовато… силой мысли они уменьшаются вдвое.

Смотрю наверх. Прыжок! Мох разлетается клочками и падает у кошачьих ног. Это не Рукуту. Другой кот. Ждет меня, чтобы произнести ритуальную фразу. Удивлен, как — то я бодро вылезла. Почему не чувствую порывов ветра? Я словно в вакууме, пленке, скафандре. Черная броня защищает все мое тело…

— Что надо? — Говорю и понимаю, что язык мой натыкается на довольно острые зубы. А еще я стала ростом метра под два!

— Твой выбор? — Произнес с опаской. Кот боится, в голосе дрожь, ощущаю, как колотится его сердечко, качая кровь, в которой тоже чернок.

Да вы все тут заразные!

— Да пошел ты к своей кошачьей бабушке! — Выплевываю слова, стараясь языком не наткнуться на острые зубы.

Силой мысли делаю их тупее, убираю лишние. Слишком много. Десна кровят. Нижний левый клык упирается. Прикус неправильный. Да что ж такое?! Нужно зеркало. Минуты две вожусь с зубами, перестраивая пасть в более комфортную.

Делаю шаг, едва не теряя равновесие. Мешает броня, убираю лишнее. Интересно, а могу я сделать хвост? Так… Что — то растет. Машу им. Ой не привычно как. Мозг не принимает лишние конечности. Хвост машется вместе с поворотом бедер. Убираю его. Это перебор.

— Мяяяяу, — дразню кота, уши прижал, трясется бедный. — Веди к вождю, разговор есть.

— Тебе нужно к своим новым сородичам, три шепота…

— Чего? Кот, ты видимо перепутал кошку! Я выбор не сделала! Веди к Муру Ару, пока шкуру не спустила!

Побежал, как миленький. Я за ним. Иду, цепляюсь когтями ног за все подряд. Неудобно, пытаюсь перестроить ступни. Выходят копыта. М — да…

Коты от меня шарахаются. Ощущаю позади, что бушует чернок в их крови, желая выйти наружу. Оправдание, трусость. Не обращаю внимания на мелочевку. Моя цель — наказать Рукуту за подлость. У них должна быть драчка… как забавно, кошачья драчка. Порву их всех разом и пойду своей дорогой. Шкурки с собой прихвачу, на стенку пещеры повешу. Надо испытать мое новое тело и его возможности. Такой пьянящей силы я не могла и представить. А человеческое тело так хрупко и беспомощно. Оно вызывает отвращение.

Под холмом сборище пушистых чиновников. Кот в черной броне с одной стороны и два с другой. Вот только вождь в полтора раза крупнее этих. Вот она, правда жизни. Коты могут перекидываться в таких же уродов, что атаковали нас на скале. Они не такие уж и безобидные! Вижу своим рентгенным зрением, что у вождя больше брони, она плотнее. А эти, тьфу, жалко смотреть.

Меня заметили. Разбегаться не стали, ждут команды от главного. Хотят перекинуться в монстров и порвать незваного гостя. Но начали сомневаться. Ага. Поняли, что я наелась чернока сверх меры. Приняла на грудь как следует. А все почему? Это, друзья мои пушистые, из — за прикосновения к Эрею Авелю. Сосуд мой жизненный огромен, я живучая тварь, не убиваемая. Хоть и дичаю, но мысли еще есть рациональные.

— Твой выбор? — Рявкнул образина по имени Муру Ару. Голос — то прорезался при виде такой большой и сильной самки.

Иду неспешно вперед. Но быстро выходит, ноги длинные. Могу вырасти еще. А почему бы и нет. Торжество в груди от одной только мысли. Вырастаю вдвое. Ой, какие вы маленькие. Как вспомню их кошачью библиотеку в две книжки с туалетом, не отходя от кассы, сразу на лошадиный ржач пробивает.

— Кис, кис, кис, — решила поиздеваться. — Хотите знать, что сказал ваш Оракул? М?

— Валерия! — Закричал где — то внизу Рукуту, тварь такая. — В тебе идет борьба! Не поддавайся! Просто подумай о возвращении в прежнее состояние. Вернешь его, и ты победишь злой чернок!

А если я не хочу возвращаться в то жалкое и немощное тельце? Какой же я была дурой, что сразу не решилась на подобное. Такая мощь! Такие возможности! Да я порву любую тварь и стану главной! Стану матерью! Я самая большая! Я — мать…

— Что сказал Оракул!? — Рявкнул раздраженный вождь и стал расти до моих размеров. Вот только с плотностью у него беда. Я крепче. И он это знает.

— На самом деле вы являетесь частью Друма, — решила ударить под дых. — И ваш мир Анжерия, зовется так, потому что Оракул замял первые две буквы! Вы Оранжерея! Искусственно созданная экосистема для отдыха жителей подземного мира. Жителей Друма. Ваши предки были их домашними животными, тупыми, безмозглыми существами. Но некоторым повезло, и они остались тут, эволюционировали! А может, и Клесана вас такими сделала, экспериментируя, не знаю… И вы смеете теперь думать, что центр вселенной — это ваша жалкая пещерка?!

— Вновь обращенный не может врать, — зашептались внизу.

— Но как поверить в такое безумие?! — Ахнули коты.

— Уходи, Валерия, прошу, — простонал Рукуту. — Я хотел доказать, что в тебе добро. Но ошибся. Ты разрушила наш мир без разрушения. Худшее, что ты могла сделать — это дать такую истину.

Беру этого наглого кота из толпы. Кукла в моих руках. Он не сопротивляется, смотрит мужественно, прямо, но с сожалением. Будто жалко ему меня. Вот, тварь, а.

— Ты сам толкнул меня в яму, — шиплю, ощущая на языке соленую кровь. От злости клыки выросли и язык напоролся.

— Да, сам, — согласился кот и превратился в обычного пушистого мелкого засранца. Как так быстро?!

Хочу раздавить. Это легко, просто нажать и косточки хрустнут.

— Чего ты ждешь? — Выдает кот с ухмылкой. — Убей меня!

Хочу, но не могу! Почему?! Пальцы не сжимаются, тело не слушается. В мозгу блок?! Как так?! Внутри меня борется два Я.

— Буква истины есть, — выдает победно кот, я повержена. — А значит, есть и Анжерия, не Оранжерея искусственно выращенная Друмом. А мир рожденный законами мироздания! Мир, что чтит и живет по законам Буквы истины.

— Где логика? — Кричу. — Нельзя убивать себе подобных, и вдруг можно сражаться в образах, теперь не могу убить какого — то паршивого кота! Где логика?!

— Все дело в выборе, — шепчет Рукуту. — Буква истины ведет и тебя.

Отпускаю его. Почему?! Какой — то букварь! Я не могу, но как так?! Оборачиваюсь к котам. Они все стали обычными. Ни одного черного монстра.

— Трусы! — Реву и ощущаю, что ко мне стремится Шепот.

Это их защитник и бог, Бог подземного мира, как и брат его Шелест. А я… кто я теперь?! Отступаю… Ухожу прочь. Мне нет места в их стане. Мое место там, на скале зла.

«Мать!!», — раздается в моей голове благоговейный хор. — «Вернулась истинная мать… Ты самая большая, ты наша мать».

Тысячи голосов, разрывающие мое сознание. Мчусь, не зная куда, лишь бы не стоять на месте. Мне не избавиться от них! Сотни стай черных тварей признают меня матерью!

Увидела скалу. Несусь к ней, разнося грибы, цветы с зубами… По мне выстреливают перепуганные подсолнухи. Споры в виде сотни игл врезаются в броню, но отскакивают, словно горох от бетона. Вырываю с корнями, чтоб неповадно было. Впиваюсь зубами в стебли, пробуя на вкус. Мне нужна еда, я голодна… Беснуюсь, уничтожая все на своем пути.

Я самая большая, я — Мать!

Карабкаюсь по скале, врезаясь когтями в камень. Некоторые породы мягче других. Они легко продавливаются. Поднимаюсь выше. Я должна осмотреть свои владения! Какая я ловкая, мощная! Непобедимая!!

Взбираюсь на балкончик, что повыше. Устраиваюсь поудобнее и созываю свою армию. У меня получилось приглушить их отчаянные вопли. Некоторые особо крупные особи получат от меня лично. Придушу и буду смотреть, как они трепыхаются.

Оранжерея почернела от шествия моих черных слуг. Со всех скал они летят ко мне на поклон. Как же вас много! Наслаждаюсь видами и ощущением власти над этим миром. У подножья моей скалы все черно. Новые и новые твари прибывают к ней. Толпа уже набежала немалая.

Чувствую знакомый голос в голове. Это Анатолий, так он назвался. Почему я ощущаю грусть?! Это все проявление слабости! Гоню прочь, думаю о величии.

— Валерия! — Зовет меня этот назойливый слуга.

Слабый, немощный, в нем мало чернока. И пользы никакой. Кто он? Почему зовет меня этим именем, и так настойчиво?! Думает, я не смогу нарушить Букву истины?!

«Мать… мать… веди… повелевай… давай сожрем весь мир…», — кричат мои новые слуги.

О! Последняя мысль здравая.

— Виконтесса Валерия Балейская! — Кричит мой раб. Он рядом, вскарабкался на мой трон! Да как он посмел?!

Хватаю его. Немощное тельце на одну ладошку.

— Что? — Шиплю держа его у своего рта.

И тут это черное существо вдруг превращается в обычного… человека! Я еще помню, кто такой человек! Белокожий, обнаженный! Стыд! Восторг! Забота…

Но как… Он — это нечто важное. И я не могу понять почему. С ним связано прошлое с другими подобными ему. Что — то важное. Пугающее меня!

— Вспомни, кто ты есть! — Кричит дерзкое существо. — Я победил чернок, и ты сможешь!

Он подает плохой пример непослушания. Надо бы раздавить его в назидание другим! Но я выпускаю. Он перекидывается обратно, цепляясь за край. А я испытываю волнение! Беспокойство за него? Почему?! Такое ничтожество не может вызывать подобную слабость у великой матери!

Мысли из прошлого, пугающие, не мои мысли врезаются в сознание и выворачивают наизнанку. Боль! Не физическая! Другая! Бросаюсь со скалы! Цепляюсь за выступы, падаю! Хочу заглушить внутреннюю боль физической! Она не выносима! Меня тянет к другой скале! Понимаю, чего мне так не хватает! Света! Мне нужен живой, настоящий свет! Во мне кричит часть чего — то иного! Дух существа! Яркого и неописуемо красивого. Ему нужен солнечный свет! Он долго терпел! Задыхаюсь в этом фиолетовом мраке! Все чуждо! И я… Это не я.

Карабкаюсь вновь. Рвусь в пещеру, не пролезаю! Впитываю броню в свое тело. Пещеры, тоннели… Преодолеваю все остервенело, вымещая злость на всем, что попадается на пути. Лезу выше и выше, чувствую солнце. Оно близко! Но толщи земли не дают ощутить его на своей коже.

Безумие заставляет метаться по тоннелям, будто я подо льдом и не могу найти прорубь! Начинаю копать! Прогрызаю грунт неистово, ломаю когти и зубы, выращиваю снова. Новый тоннель! Он ведет меня наверх! Когти скребут по бетону… Лестница. Отголоски памяти говорят, что была тут. Кто я есть?! Что мне тут надо?!

Останавливаюсь. Пустая я… вокруг пустота и мрак.

Зачем рвусь наверх? Что там забыла? Меня зовут подданные. Мать, говорят они, вернись. Ты должна забыть себя прежнюю, слабую и добрую. Добрую… Это когда есть сострадание, когда ценишь любое проявление жизни, говорит во мне что — то. Это умение любить и прощать…

Боль отпускает меня. Я поняла. Все очень просто. Не быть…

Вакуумной пленки больше нет. В тело бьет холод. Я чувствую! Босые ноги скользят по железной стружке. Нет сил карабкаться по этой лестнице. Белая, мягкая кожа покрывается мурашками. Падаю на ступеньки, поддаваясь слабости.

Лихорадочно вспоминаю себя, опасаясь, что утратила память.

Я — Валерия. Человек с Земли, попавший в мир Клесаны, чтобы отыскать сестру. Я не Мать, не кровожадное существо из мира Анжерии. Одна мысль об этом, и зло возвращается. Нет! Чернота пульсирует в глазах, меняя восприятие себя. Кожа то белая, то покрытая броней. Игра воображения? Или реальность.

Я просто женщина, слабая и беспомощная. В этом своя стихия и сила. Озноб и дискомфорт не дают уснуть. А так хочется просто отдохнуть…

Слышу шаги, и сжимаюсь у холодной бетонной стенки. Сколько я так просидела, не знаю. Но тело затекло и промерзло до мозга костей. Слепящий свет бьет по глазам.

— Тут женщина! — Кричит человек с факелом. — Лорд! Сюда! Скорее!

Меня накрывают плащом. Ощущаю запах пота, который кажется таким вкусным и знакомым. От него я еще слабее, но это уже сладостная слабость. Этот запах дает мне уверенности, что защищена. Простой запах мужского пота…

— Миледи! — Раздается отдаленно знакомый голос над моей головой.

К губам прислоняется что — то твердое, льется вода по пересохшему горлу, хватаю горлышко чуть ли не зубами и пью жадно….

— Вы не ранены?! Узнаете меня? Я маркиз Леонид! Владыки услышали мои молитвы! Я позабочусь о вас, леди Валерия.

Маркиз Леонид вынес на руках, как невесту. Да сколько это будет продолжаться!

— Миранда, — шепчу ему на ухо слабеньким голосом. — Спасите ее…

— Именно она и сказала, что вы здесь. — Ответил маркиз. — Они выбрались еще утром, только благодаря чуду мои разъезды оказались рядом. Теперь вы в безопасности, миледи. Больше никто вас не обидит и не заточит в неволю…

Вынес из пещеры. Солнце вонзилось ослепительными лучами. Внутри страх и трепет. Что случилось? Почему… Черные частицы под моей кожей дрожат. Они не видели никогда солнца.

Маркиз укрывает с головой, почувствовав мое напряжение. Становится легче, зрение не может так быстро привыкнуть к дневному свету. Все слишком красочно! Леонид поднимает вверх по деревянной лестнице, унося из кратера. Движения его плавны и уверенны. Я пушинка в мощных руках. Несет к карете. Сквозь ткань вижу, что вокруг скопилось слишком много воинов. Рыцари в ослепительно зеркальных доспехах повсюду. Виднеются серые палатки и ежи, сколоченные из бревен. В воздухе витает напряжение, разносится топот конских копыт, крики людей, доклады о противнике.

— Что происходит, лорд? — Спрашиваю, усаживаясь в карете. Нечего меня тискать, сама справлюсь. Хочу двигаться, солнце придало мне сил.

— Вы не оправились, миледи, вам надо отдохнуть, — отвечает заботливый.

— Говорите, — настаиваю хрипло, укутываясь плащом плотнее.

Господи, какой стыд и срам. У меня сейчас такой жалкий вид. А этот короткостриженый синеглазый блондин мужественный и красивый! Смотрит так проникновенно и доминирующе.

— Не думаю, что вам стоит знать подробности ратных дел, миледи, — выдавил, внезапно посерьезнев. — Главное, что вы живы. Мы пока не может отбыть домой. Но я обещаю…

— Домой — это куда? Что происходит, говорите прямо.

— Клавдий атаковал меня, я был вынужден ответить. Теперь мы меж двух огней: с одной стороны — он, с другой — граф Камиль. Пришлось окопаться на землях Арлена. Прорваться пока не можем. Окружены и ждем подкрепления. И с замком графа, хм… беда.

— Что с ним?! — В груди что — то обвалилось… если не все…

— Его охватила неизвестная нам магия, а с ней пришла и чума. Но не переживайте за Миранду, дочь Арлена тоже под моей опекой, мы успели предотвратить беду и не пустили в замок, — ответил и, высунувшись в окошко, гаркнул своим: — Командиры, в главный шатер на доклад через час! Сворачивайте пехотный лагерь! Левый фланг сместить на передний край воронки! Больше нам не нужны эти пещеры!

— Да, мой лорд!

— Да, лорд!

— Выполнять!!

Карета понеслась. А с ней и конница с блестящими рыцарями. Табун нескончаемый. Тут что, баталии идут?!

С тяжелым сердцем подумала о замке. Арлен заразил всех, что и следовало ожидать. А если чума распространится дальше?! Случится непоправимое!

— Вы должны изолировать замок! — Встрепенулась. — Никого не выпускать! Есть секретный ход! Завалите его, и скорее! Цементом все залейте!

Осеклась.

— Миледи, — Леонид глаза округлил. — Все уже сделано. Я ненавижу магию, средств борьбы знаю немало. Замок уже изолирован извне.

Успокоил. Теперь вспоминаю о семье Арлена. Графиня, дочки… что я натворила!

— Неужели там не осталось незараженных?

— Вам что — то известно, миледи? — Насторожился маркиз.

Его строгий вид действует на меня соответствующе. Мужественный дяденька, а я — нашкодившая школьница. Признаться ему, значит, попасть под его полную власть. А как объяснить подробности? Решила соврать:

— Заморьем было такое. Эта чума передается через укус или царапины. Люди становятся одержимыми и жаждущими плоти других людей. Если хоть один выйдет за территорию замка, зараза распространится на обширную зону и захватит все королевство. Вам, то есть нам, уже не будет дела до сборов пыльцы и сдерживания орков. Будем сидеть в замках и ждать пока чума не пожрет и орков, и Карла, и всех — всех — всех.

Выговорилась. Леонид брови вздернул, рот раскрыл. Миледи, оказывается, жизнь хлебнула. Ага, знал бы ты, какую змеюку пригреть решил. Мне бы ретироваться до герцога, взять его за шкирку, чтобы отвел к королю. А дальше разберемся и с Мором, и с Клесаной.

Осеклась. Во мне говорит что — то черное. Стоп, хватит поддаваться на эти кровожадные мысли! Я — Валерия. А не мать всяких там подземных зверушек.

«Маааать…», — отозвалось!

Взвизгнула, запоздало прикрывая рот.

— Тише, тише, — перескочил на мою сторону маркиз, обняв заботливо. Прижалась. Колотит меня. Внутри все содрогается. Они не отстанут!

— Завалите пещеру, из которой достали меня, — шепчу сипло. — Леонид, пожалуйста, сделайте это сейчас. Пока не стало слишком поздно.

Смотрю на него. Жду реакции, вроде не орет, значит, я не изменилась. Нет! Нельзя становиться страшной и черной! Тогда всему конец. Придется убить его и всех свидетелей. Иначе за мной будет охота, как за ведьмой или демоном. Я стану олицетворением зла. Все королевство ополчится против меня. Тогда придется забыть о сестре. Или действовать с позиции силы. А это невинные жертвы!

— Миледи? — Леонид смотрит пытливо.

— Я вменяема и здорова. Но пещеру надо завалить, причем основательно.

— Хорошо, — вымученно ответил и снова обнял. Не сопротивляюсь. Устала. Пусть ему будет награда за то, что вытащил.

Интересно, как сумела выбраться Миранда с другими? Рукуту помог? А что? Со скалы, где выход, твари убежали, собираясь на мой зов. Это логичное объяснение. Путь был свободен, и эти добрались без потерь, я на это надеюсь.

«Маааать… повелевай», — снова в голове хоровые пения. Как думаю о монстриках, сразу отзываются.

«Достали! Ждите!», — мысленно ответила, ощущая всеобщую покорность. Твою ж мать, у меня теперь армия нечисти под землей.

— С Мирандой были рыцари? — Спохватилась.

— Да, — ответил вдруг строго. — Теперь они мои пленники.

— А Миранда в заложниках? — Выпалила.

Нахмурился, пересел напротив, гордо подбородок вздернул и ответил:

— Я никогда не воспользуюсь женской слабостью. Она получила убежище. Пока я не найду для нее более безопасного места, Миранда останется под моей защитой. Нет уверенности, что Арлен уцелел в том омуте зла.

А что тут скажешь? Едем, трясемся и молчим дальше в тряпочку, вернее в плащик. В окошко посматриваю, шторку отодвинув. Везде носятся всадники. Мимо деревеньки проехали, там уже половину домов разобрали на бревна. Крестьян припахали работать на оборонные предприятия. Вот ведь война гражданская, она какая.

Въехали в палаточный лагерь через три ряда ежей и засевших между ними пикинеров с лучниками. Доехали до большого коричневого шатра. Маркиз спрыгнул первым, на руках спустил, хотел было дальше нести, взбрыкнула, хватит меня тискать! Шагает чуть впереди, а я семеню, укутавшаяся в плащ и осматриваюсь. Ну, Леонид и окапался! Отсюда и замок видно, и лесок, где вход в потайной тоннель. А палаток видимо — невидимо! И островок с замком графа окружили, и по обе стороны реки войска стоят, доспехами п оружием поблескивая.

В большой шатер не повел. Повернули к палатке поменьше. Оттуда рыцарь выскочил с ошалелыми глазами.

— Милорд?! — Вскрикнул хрипло.

— Приготовить палатку для леди, быстро! — Гаркнул Леонид. — Спальник найдите и… одежду! Выполнять!

— Да, милорд! — Отчеканил уже бодро и скрылся в палатке. Через секунду там уже стоял бешеный ор. Рыцари тут же вылетели со своими пожитками.

Посмотрела на маркиза, стоит хмурый. Ответил строгим взглядом и кивнул на палатку, мол, милости прошу.

— У нас военное положение, леди Валерия, — выдал с укором и добавил снисходительно: — Но это ненадолго, уверяю вас.

— Пффф, — фыркнула в голос.

Я на деревьях спала и где только не ночевала! Чего только стоит темница Юджина с крысами и сумасшедшими заключенными.

Зашла, отодвинув полог. Травка зеленая, колышки тонкие прямые и ткань колышется на ветру слегка. Душная теплица три на четыре метра с запахом мужчин и розовым светом, бьющим сквозь ткань палатки. Немного сена, баулы не все еще забрали, ремни амуниции лежат.

— Готовьте стол и карту графства в главный шатер! — Гаркнул на своих Леонид и повернулся ко мне. — Миледи? Особые пожелания?

— Мне бы зеркало, — произнесла тоненьким голосом.

Вот он поорал, показывая какой командир, тут же ослабела перед этим мужчиной. Веет от него сила мужская. Возразить язык не шевелится. Взгляд у него обыденный, никакого восхищения не ловлю, лохматая, не накрашенная мымра. Самооценка ноль.

Откланялся сухо.

Присела на мешок, захрустело что — то под попой. Вскоре принесли жареную курицу, вероятно, наседку, выловленную из ближайшей деревни, охапку одежды, матрац, стул и трельяж!

Вскочила от удивления и внезапной тревоги. А трельяж — то на мой похож! Как две капли воды! Неужели маркиз захватил и мое баронство? Дом разрушил, мебель вынес?!

— Это с поместья Арлена, — заметив мою реакцию, прокомментировал молодой усатый и бравый рыцарь. — Вот мы их там гоняли! Ого — го!

— Ага, — прогнусавила в ответ. — Бабулек гоняли? Или дедулек?

— Мамулек, — выдал тот, что еду принес. — И девчулек.

Рыцари разразились хохотом.

— Вон пошли! — Визгнула, негодуя.

Насильники чертовы. Ветром сдуло, будто сам маркиз их выгнал. А я немного собой возгордилась. Не успела отдышаться от гнева, в палатку две девицы заскочили, будто их сзади подтолкнули за одно место. Взмыленные и растрепанные. Одна челку кудрявую сдувает, грудь запахивает выпадающую. Вторая тоже вся обшарпанная, платье порвано в некоторых местах. Такое ощущение, что с них только что рыцари слезли.

Так обе сияют! Щеки красные в ямочках, наверняка сестры.

— Мы в помощницы, госпожа, — прочирикали, половинку гребня для волос демонстрируя. — Лорд определил.

Окинула оценивающим взглядом, отобрала горе — расческу и выгнала барышень. Пусть своими непотребствами дальше занимаются.

Плащ скинула с опаской, мало ли у меня черные бронированные пятнышки где — нибудь. Усмехнулась. На мне и кольца, и амулет остались. Черные частица избирательно подошли к инородным вещам на моем теле. А что подумал лорд, когда такое увидел? Ну не увидел, а почувствовал, что на мне побрякушки. Ограбили на одежду, а драгоценности оставили? Наверняка замыслил подвох, подозрительный. Он же магию не терпит, мне Милан говорил. Маркиз Леонид презирает любые проявления магии. Интересно, а как он от них защищается, раз такой правильный?

Думаю и роюсь в куче нестираного белья. Не успела выбрать штаны из мужского хлама, что принесли, в палатку ввалились еще двое рыцарей с деревянным тазом, полным воды. Взвизгнула, прижимая скомканный плащ к груди.

— Миледи, лорд наказал, — брякнули, взгляды уводя, и выскочили, пока не огрела чем — нибудь твердым. Эй, а ковш?!

Кое — как оделась, став пугалом огородным. Все за столбиком и с опаской, что вломится очередной порученец маркиза. Умылась, поела курицы горелой, недожаренной и только потом отважилась на себя в зеркало посмотреть. А там… без слез не взглянешь. Худая, одни глаза, щеки впалые, волосы растрепанные и грязнющие!

Злость накатила неожиданно, толи на себя, толи на все вокруг. В стол впилась ногтями. А они черные! Нет, не от земли под ними. А потому что у меня двухсантиметровые медвежьи когти появились! Взволновалась, а вдруг кто увидит! Не успела моргнуть, они тут же вросли обратно, обнажая родные, поломанные и грязные человечьи ноготки.

Это что получается? Я могу регулировать все эти черные проявления. Азарт взыграл. Подумала про когти, выросли снова. Решила перед зеркалом попробовать: представила, что у меня клыки длинные. Открыла рот и возрадовалась. Убрала их, превращая в обычные человеческие зубки, легко и безболезненно.

Балуюсь перед зеркалом, забавно ведь. Клыки вампирские за секунду вырастают. Надо если, можно и несколько рядов акульих зубчиков. К моему разочарованию, вскоре заныли десна от постоянного натяжения.

Стало вдруг страшно. Что я теперь за мутант? Ощупываю лицо, пытаюсь понять, где изъяны, говорящие, что я монстр. Смотрю на свои глаза: изрезанные красными капиллярами белки — ничего особенного, да и зрачки, как зрачки. Ресницы, брови, волосы, все мое, родное. Кожа чувствует, как раньше. Я прежняя, но ощущаю некую легкость. Быть может, это новая сила, от которой никуда не деться?

Но зачем мне это черное?! Утешает мысль, что во мне именно добрый чернок. Я не могу быть заразная, Рукуту говорил, что от злого заражаются. Не от доброго. Так что целоваться можно, моя слюна не ядовита! И все равно, ощущаю себя погано. Втоптала в грязь кошачью веру, посмеялась над их происхождением, повела себя, как свинья. Стыдно, и даже возглас где — то там внутри о том, что кот сам меня толкнул в яму, не оправдание! Это я допытывалась, начиная с кошачьих «клесанок»! Так, над этим бы еще на досуге подумать…

Захлестнула грусть. На трельяж смотрю, он мне дом в Балейске напоминает, спальню мою. Мирок, ставший родным в этом чуждом мире. Хочется узнать, как там мои…

Через пошарпанное зеркало стало что — то появляться! Сперва подумала, что позади меня действо. Но это невозможно! Я увидела кровать сквозь белую дымку. Это моя кровать! А на ней эльфы резвятся! Алариэль с Лаэлем целуются на моей постели! Вот же поганцы такие! Звука нет, только видео…

Стыдно стало, подглядывать не хорошо. Все сразу и пропало, словно канал переключился на мою исхудавшую физиономию.

Так, надо приводить себя в порядок…

Спать не хотелось, на пахнущем матрасе уж тем более, и в палатке этой тоже сидеть не собиралась. У меня к маркизу несколько требований нарисовалось. Кое — как продрала запутавшиеся локоны, гребень пришел в полную негодность, пустила в ход когти. Выглядело настолько смешно, насколько и ужасно. Я оборотень! Мамочки, что со мной творится. Превратилась в черную бестию. Зато теперь никто в плен не возьмет, хм… надолго.

Вышла из палатки. Два рыцаря вскочили и в позу встали с возгласами:

— Не велено!

— Я виконтесса Валерия Балейская! — Визгнула, притопнув еще, благо не копытом. — И пленницей лорда вашего не являюсь! А значит, я гражданский человек, сторонний наблюдатель, миротворец, если угодно. А ну брысь с дороги!

— Не велено, — уже неуверенный ответ.

— Да пусти, — брякнул мимо проходящий. — Сопровождайте просто, и все.

Фыркнула, яд разбрасывая перед собой, и направилась к главному шатру. У входа солдаты стоят в кожаных доспехах. Путь перегородили, стрельнула взглядом гневным, сразу пропустили. А может я и гипнозом стала обладать? Внутри совещание кипит. Лорды, похоже собрались, вассалы маркиза. Обсуждают тактическую обстановку, не иначе. На меня внимание никто не обращает, потому что маркиз разошелся не на шутку.

— Почему я спрашиваю?! Фланг отдали? Лорд Георг, ты послал на мясо все свое войско, поздравляю!

— А что мне оставалось делать, если лорд Бейкон перепутал лево с право!

— Каково черного владыки! — Ударил по столу маркиз, что фигурки деревянные подлетели. — Камиль поджимает с запада, Клавдий устроил ловлю на мои разъезды, ударил во фланг, уничтожив треть дальнобойных лучников. Горные эльфы вдруг ни с того ни с сего обозначились с намерением поддержать противника! А где подкрепление?!

— Лорд Виолет ведет пятьсот рыцарей, с ними тяжелая пехота в три тысячи, идут медленно…

— Сколько времени еще?

— Десять дней, милорд…

— Десять дней?! Да нас раздавят через трое суток. Провизия на исходе. Легкие конники таскают по чуть — чуть. Кольцо сужается, скоро нас сметут количеством. Это они еще трусят в лобовую, пока превосходство не троекратное.

— Надо замок брать, милорд, там окопаемся.

— Чертова магия! Я туда ни ногой! — Гаркнул маркиз.

— Амулетами проверили, там уже нет ничего…

— И на стенах никого, гарнизон человек пятьсот, — пробурчал черненький старичок. — Возьму своих лазутчиков, сотни хватит. Ворота тихонько откроем, конницей тяжелой пройдем, всех и затопчем. Что скажете, милорд?

— Действий, Борак, — выдал вдруг маркиз.

— Не вздумайте, — вмешалась. На меня все двадцать человек уставились. Маркиз чуть взглядом не прожег.

— Уведите женщину с военного совета! — Гавкнул нахал по имени Леонид. Будто я проходимка какая! Злит до безумия!

— Руки! — Рявкнула, были бы стекла в палатке, не было бы стекол…

Иду к столу, решила посмотреть, что у них за баталии. Внутри все кипит. Неуверенно расступились лорды, поглядывая на маркиза. Тот рот раскрыл от такой наглости.

На столе карта расстелена, деревяшки небольшие с надписями: пехота тяжелая, легкая, конница и так далее. Амулет прочесть быстро помог, тоже испугался моего гнева. Свои в центре, значок двойная галочка в кружочке. Враги вокруг — кружочек с крестиком внутри.

Вроде поняла ситуацию: маркиз окружен. Но есть слабые места в кольце противника. Я бы предложила варианты, но тишина мне эта не нравится.

Поднимаю глаза на мужчин. Затаили дыхание лорды. А маркиз, похоже, воздуха набирает в легкие, да побольше!

— И стоило из — за меня столько народа собирать, — выдала сквозь зубы и посмотрела на маркиза строго. — Орков побили? Карла выпнули с границ? М? Что, решили между собой за меня сразиться, вместо того, чтобы за родину и государство? А?

Выдохнул воздухом все, что хотел сказать. Сглотнул даже, опешил бедняга. Перед лордами глазки — то забегали на правду жизни.

— Дело не в вас, — выдавил все — таки. — Дело принципа, миледи. Я попрошу вас покинуть шатер и быть в том месте, которое для вас определил.

— Вы мне лорд? — Надавила сильнее. — Или господин? Я невольница? Слово, данное вами, помните? Я вольна идти…

— Вас схватит Клавдий, и в нем нет чести, — прервал. — Миледи, вы здесь уже не при чем. У нас давние разногласия, и вы стали последней каплей.

— Не хочу, чтобы из — за меня пропадал такой генофонд, — выдала. Маркиз глаза выпучил, а я дальше: — Вы как маленькие, вместо того, чтобы созидать, разрушаете. Между прочим, мирное население страдает, народное хозяйство приходит в упадок. Вы герцогство свое в нищету ведете на радость соседям и другим стервятникам. На счет замка, если решили туда, я с вами. И это не обсуждается, забыла там свою брошку фамильную. Будете возражать, пойду и приму предложение Клавдия. Это первое. Второе, хочу видеть Миранду и рыцарей, что прибыли с ней. Вопросы?

Закончила поклеп. Наступила мертвая тишина. Леонид красный. Отчего вдруг?!

— Не спорь с женщиной, — шепнул кто — то на ухо.

— Отведите ее к пленникам и приведите туда Миранду, — произнес маркиз, говоря обо мне в третьем лице. Обиделся…

Миранда зареванная на полпути встретилась. Обнялись. Девочка про Анжерию начала, прервала ее. Перешла на вопросы об отце, тоже остановила. Нечего им знать подробности.

Добрались до пленников. Для них сервис неописуемый: палатка, а внутри яма, столб центральный неотесанный. На нем и привязаны по кругу Оскар, Наэль, Гекар и Лестор. Все без доспехов. Но целы, мои хорошие!

Сектантов не видно. Наверное, Леонид их за рыцарей не посчитал. Да и не принято у знатных воинов врать. Признаются сразу кто они, кто сюзерен, гордость умолчать не позволяет. А сектантов, видимо, на рубку деревьев определили. Что с них взять? Они как раз по растительности специалисты.

Барона Анатолия тоже нет. Я и не надеялась увидеть. Сразу ком и придушил, как только взглядами с рыцарями встретилась. Оживились ребята, улыбаются мордахами грязными. Хлебнули мы вместе немного. Они теперь мне все друзья.

— Вы живы, миледи, — прохрипел Наэль, стараясь выпрямиться и выглядеть более достойно даже в таком положении. — Наш сюзерен сгинул…

Осекся. Миранду увидел. Та снова заревела. Рыцари на блондина фыркнули разом.

— Если суждено нам выжить, за вами все и пойдем, миледи, — договорил Наэль.

— Был бы меч, сказал, что мой меч теперь вам служит, миледи, — произнес Гекар, улыбаясь обожженным лицом.

— За вами, хоть на край света, миледи, — рыкнул Оскал и с легкостью разорвал путы. Позади засуетились. Сталь зазвенела, из ножен вынимаемая.

— За вашу честь и в черном омуте обидчика достану, — отчеканил браво Лестор, поднимаясь. А за ним и остальные. На колено одно опустились, и давай присягу мне рыцарскую запевать.

Над краю ямы стою, а вокруг десяток рыцарей Леонида смотрят и думают, что на них нашло?! А я как думаю! Мы ж всего один поход «пионерский» свершили. И уже такое…

Закончили. Никто им не мешал. У рыцарей это свято, присяга…. Смекнула на будущее. Если начнут мне где — нибудь голову рубить, упаду на колено и присягну быстренько на верность отчеканю.

— Отпустить бывших пленников, доспехи и оружие вернуть, — раздался голос Леонида позади. — Валерия, я не держу тебя более и твоих рыцарей тоже. Можете ехать в любом направлении: с запада Камиль, с других сторон — Клавдий и два его графа, уважаемых и достойных людей чести. Попроси убежище у любого, никто из них не откажет. Однако про сына герцога я предупредил.

Застал врасплох. Взглянула на Миранду, хнычет в объятьях рыцаря какого — то. И тут включается экспериментальная стерва.

— Нет, я останусь, — ехидствую. — В замок Арлена с вами пойду. Четыре рыцаря в охрану мне хватит, чтобы вы, мой дорогой, маркиз не переживали, что стану для вас обузой.

Удар по самолюбию. Стерпел, кивнул молча. Надо отдать должное, настоящий мужчина. С женщинами не спорит с пеной у рта, уступает и поддается. Такие мне нравятся, можно веревки вить и ножки с плеч свесить. А я не просто так в замок рвусь. Меня интересует пыточная!! Она сидит у меня в голове с момента, как услышал стоны несчастных.

Что гуманистка, это и так ясно. А еще думаю, что там Милан. Или его товарищ. Вряд ли Леониду будет интересна тюрьма Арлена. А вот я туда слажу. Там решетки, следовательно, люди не должны были заразиться. Надеюсь на это.

Черненький старичок Борак, что про замок мысль и кинул Леониду, обмолвился, что на рассвете пойдут. И я с чистой совестью улеглась спать у себя в палатке вместе с Мирандой. Вот только спать почему — то не могла, словно в «сову» превратилась. Стоило солнцу уйти за горизонт и внутри закипела кровь. В темени вижу не цветным зрением. Дочка графа спит, как убитая, наревелась за день. За пологом палатки суетятся. Слух у меня обострился. Рыцари латами скрипят, лошади ржут. Вроде и привычная обстановка, в лагере всегда кто — то куда — то несется и орет. Но я чую, что дело нечистое.

В зеркало смотрюсь, обычная девушка, без черного грима. Значит, ночь не катализатор моего черного Я. Это хорошо. В голову взбрендило проверить кое — что. Закрыла глаза, представляя, что я в черном шлеме. Выбрала обычный рыцарский шлем, запомнившийся мне. Обод, как у водолаза, защита носа… Волосы зашевелились. Глаза открываю и вижу то, что и представляла. Я в шлеме! И ничего не давит сверху, словно родное мое все. Трогаю руками. Титановый справ!

Так, а если грудь защитить надо. Ой! Нет, отгоняю мысленные образы. Одежду рвать не хочется. А что если под ней сотворить нагрудник. Представила бетмена с его облегающими формами из кевлара, затем женщину — кошку. Прорисовала рельеф мысленно вокруг груди и ниже. Живот чтобы кольчуга… Чувствую, кожа натягивается…

Глаза открыла. Вроде ничего не изменилось. Затаив дыхание, распахиваю бежевую рубаху и… торжествую! Все вышло отлично. Так, теперь убрать. Зрелище не из приятных: все в волоски превратилось и в кожу втянулось. М — да… А если быстрее?! Моргнула и готово. Кожа горит… дискомфорт ощущаю. Надо бы крем детский, чтоб помазать особо раздраженные участки тела.

Довольная собой выглянула за полог. Два моих охранника спят нагло. Вокруг палатки темень. Ближайший факел метрах в тридцати уже в процессе затухания. Дальше костры, на границах лагеря их больше. И почему — то у замка их очень много…

Ах они жуки хитрые! Отряд собирают, чтобы ночью напасть, пока я сплю! Чтобы утром заявить по факту. Вот тебе и мужчина Леонид. Хитрый лис, ну ладно. Вернулась в платку. Порылась в бауле, отыскала еще более мужскую одежду. Переоделась. Беретик забавный нашла в кучке, надела, волосы подобрав. Теперь я солдат «Джейн».

Направилась к сборищу народа. Пока шла, те уже к замку двинулись. По воде идут, на бревнышках, чтобы в доспехах не утонуть. Мосты — то подняты!

Решила не спешить. В воду не полезу, дождусь моста. На меня ноль внимания. Сидят у костров по десять человек, девять спят, один бдит, вернее, делает вид. Мимо лошадей, привязанных по ногам, прошла. Подняли морды, смотрят бедные, ржут тихонько и с опаской. Ага, чуют во мне животное. Одна даже укусить пыталась, вот коза!

Метров сто не дошла, в замке переполох начался. Отчаянные крики оповестили о том, что кое — кто просчитался. Лагерь всполошился тут же. Мост никто не опустил! Конница стоит, ждет, всадники переглядываются.

Лошади еще бревна тянут к берегу. Решили брод смастерить. Главное вовремя. Не прошло и десяти минут, как поднялся на уши весь лагерь. Рев Леонида я за километр услышала. А еще поняла, что Клавдий ударил по позициям, раскусив, замысел противника о захвате замка. Но сын герцога не знал главного — если в этой потасовке ускользнут зомби, герцогству конец!

Мост с грохотом падает, и конница врывается вовнутрь. Неужели смогли?! Спешу за ней. По отчаянному ржанию поняла, что одержимые кусают коней! Господи, животных — то за что! Лечу со спринтерской скоростью, обгоняя пеших рыцарей в доспехах. Я так бегала на Поляне миров, когда уносила ноги от кузнечиков.

— Паж! Стой! — Кричат в след. — Куда понесся, дубина безмозглая?!

По краюшку моста, едва держа равновесие, иду. По центру солдаты бегут, сшибут еще. На стене зомби появились! Морды «интеллектуальные» скалятся! Осматривают ужин в чистом поле. У меня в груди холодеет от мысли, если они вдруг перевалятся и в реку…

Материализую лук и начинаю расстрел. С моими стрелами летят и другие. Лучники Леонида в большинстве случаев мажут, в отличие от меня. Я прямо в голову попадаю, чтобы по инерции падали назад.

— Во паж дает! — Смеется пехотинец с копьем. Обернулась, а там целая коробка из пикинеров, как у римлян фалангой выстроены. Плотным строем идут, ощетинившись, и меня пододвигают ближе к воротам. Стрелять уже не могу под стеной, пришлось бежать вслед за конницей.

Заскочила в замок и ужаснулась. Пир на весь мир. Лошадей едят, всадников гоняют. Бардак полный. Рыцари в доспехах от укусов защищены. Но не от веса, который наплывает потоками. Зомби заваливают бойцов своими телами, пытаются грызть железо, особо догадливые рвут когтями защиту. Всадники потерявшие шлема уже с покусанными щеками ходят, еще на стороне добра бьются. Но это ненадолго.

Вроде наши побеждают. Мчусь мимо, стараясь не привлекать внимание. Но за мной начинают гнаться! Луком уже не воспользоваться. Материализую шпагу из руки. Представление о клинках у меня слабенькое, острая черная палка вышла. Попыталась наколоть на нее зомби и промахнулась, чуть в лапы не угодила. Благо рыцарь ловкий предотвратил беду, сбив одержимого с ног.

Выбежала на площадь, бросив идею с режущим оружием, без тренировок хоть с десятью клинками оплошаю. Тут уже добивают нечисть.

— Паж, ты чьих будешь? — Окликают. Молчу.

— Да он одержимый, не видишь что ли? — Выдают с усмешкой.

— Нормальный я! — Взвизгнула. Заржали, как лошади, приколисты чертовы. А я чуть от разрыва сердца не умерла. А если бы набросились, как на зомби?! Пикнуть бы не успела.

До дворца бежала, выдохлась. Замок Арлена огромен. Площади обширные. Смешки, да шуточки пошли. Рыцари одолели основную массу нечисти. Пора и за здания да подвалы приниматься. Самая трепетная часть «квеста». Одно меня радует, я имею ночное зрение! Но не имею навыков ближнего боя. А если когти в ход пустить? А не получу ли занозу? Вопьется, заражусь. А заражусь ли?! Это же все с одной оперы. Чернок этот.

Прошмыгнула в арку, ворота приоткрыты. Аккуратно протиснулась в щель. А там словно мир другой. Тишь да гладь. Никого вроде и нет. Пир там, а тут каменные стены. Еды нет.

Догадалась у медальона поинтересоваться, какие мысли витают в этих залах по поводу плотоядных желаний. Молчит, ладно. Когти под три сантиметра вырастила и пошла вдоль стеночки на цыпочках.

Дороги до тюрьмы не знаю. Но один принцип усвоила — надо искать подвалы. Лестница вниз должна быть. Ну не лифт же или яма?! Лорд до пыточной должен по широкой ковровой дорожке идти, по пути хватая напитки и яства со столиков.

Позади шум. Рыцари ворвались во дворец. В ответ зашуршали и зомби, что затаились или просто спали. Спустя несколько минут стали разносится звуки очередного побоища. А я, наконец, нашла лестницу вниз.

Страшно спускаться. Но я и сама хищница, убеждаю себя в этом и делаю шаг, затем второй… третий… Выхожу на первый пролет. Внизу двое в одежде крестьян. Вот и нарвалась. Они сидят, как те первые одержимые сектанты. Думают над своим поведением и смыслом жизни. А я материализую лук, убирая когти для удобства стрельбы.

— Эй! Вы зомби? — Спрашиваю на всякий случай.

— Хэээ, — отвечает один, повернувшись «обескураженным» лицом. Встает на ноги неспешно.

— Ххоа, — пожимает плечами второй и поднимается вслед за первым.

У меня сердце затрепыхалось в паническом ужасе. Я ведь одна, лицом к лицу! А они быстрые! Успеваю выпустить пять стрел. Завалились, не успев даже начать движение. Вот это я струхнула. Фух…

Спускаюсь ниже. Коридор длинный, двери по бокам, факела тлеют, в конце один еще горит. И там стоят, думают. Спускаюсь еще ниже, тут никого. И лестница кончилась. Вариант только один — вперед по коридору. Зашагала с луком на изготовке. Если не шуметь, они и не проснуться. Надеюсь, обонянием они не пользуются…

— Миледи! — Раздалось с лестницы. Это не Леонид, но какой — то его лорд, из тех, что были на совещании, голос знакомый.

Впереди раздался звон, падающей посуды. Когда — то я любила смотреть марафонский бег. Спортсмены бегут одной толпой, вот как сейчас, зомби, что показались из — за поворота.

Страшно от того, что среди них я разглядела и одержимых в доспехах!

Начинаю расстрел, пускаю стрелы, словно пулемет. Вот только силы оставляют быстро. Первые бегущие валятся, о них спотыкаются шествующие позади, наваливаются друг на друга. Ползут. Хорошо, что закованные в доспехи, зомби бегут не первыми.

Меня хватают сильные руки, и мы летим в сторону выбитой плечом рыцаря двери. В воздухе происходит оборот, теперь рыцарь снизу, так и падаем. Он, гремя железом, всей своей тушей на выбитую дверь, а я сверху.

— Вы в своем уме?! — Ревет Оливер, поднимаясь вместе со мной. — Мало нам горя с Анатолия!

Шум бегущих к нам заставил ускориться. Рыцарь поднял дверь и прислонил. Казалось бы, все хорошо, только она упала в коридор, придавив самых шустрых нападающих.

— Защищать виконтессу! — Раздалось справа. Это голос блондина. Запыхался, бедный. Они все за мной примчались?!

В дверной проем стали ломиться одержимые. Оливер встречает с мечом. С фланга напирают рыцари. Присела на табуретку в уголок, подперла подбородок рукой. Всю малину мне испортили.

Через минуты три все было кончено. Даже тех зомби, что были в доспехах устранили быстро меткими ударами в голову.

— Миледи, лорд собирает всех на площади, — прохрипел Борак, массовик — затейник штурма. — Здесь не безопасно еще.

Все уговоры проигнорировала. Мне тюрьма нужна. Иду, а за спиной кричат, рыцарей возвращая. Похоже Клавдий атаковал лагерь и основательно потрепал ослабленные силы Леонида. И ему теперь остается окопаться в этом замке, полном ошметков и заразы.

Четверо моих верных рыцарей идут впереди. Несколько поворотов и показались решетки. А за ними трясущиеся от страха живые люди. Охранники заключенных.

Нам открыли без вопросов, с пожеланиями:

— Смилуйтесь, лорды…

— Ага, — ответила, нос сморщив от смрада. — Где пыточная?

Пыточная оказалась под рукой. Фантазии у графа Арлена и его подопечных море. Комната похожая на тренажерный зал. Вот только все мучает и убивает, а не накачивает мышцы. От следов почерневшей крови на агрегатах чуть не вывернуло наизнанку. Но так случилось, что мое внимание притянул Милан!

Сидит деловито на лавочке, одеяло где — то откопал. Похоже, дремал, лицо заспанное. Позади него на плахе лежит кто — то, таких же одеялом накрыт с головой.

— Не ожидал так скоро увидеть вас, леди Валерия, — промямлил. — Кто замок взял?

— Леонид, — ответила и ближе подошла, стряхивая предостерегающую руку Лестора.

— Это хорошо, — произнес Милан и приподнялся, откидывая одеяло. У рыцарей чуть инфаркты не случились. Оливер уже замахнулся.

А Милан, руку мою, едва касаясь, взял, скромно поцеловал. Только кольнуло кожу слегка. Наверное, от усов…

— Водицы не найдется? Полдня сижу, — произнес деловито. Оторопевший Лестор протянул флягу. Баронет всю ее и выдул.

— Оставьте нас. — Настояла. — Сэр Милан мой старый друг.

Рыцари по природе своей доверчивые. Спорить не стали. Вышли из пыточной, за дверью засопели. Подслушивают.

Милан пальцем мотнул, и пленка невидимая наше помещение накрыла. Мыльный пузырь я уловила, не знаю, шестым ли чувством, или простым зрением…

— Нас не услышат, — прокомментировал. — Знаете, сперва решил, что это мой товарищ тут, в пыточной. Бросился к нему опрометчиво. А сил на обратное перемещение не осталось. А здесь еще и напасть случилась, одержимые замок заполонили. Вы не знаете, как так вышло?

Пожала плечами.

— Кто это? — Кивнула на мертвого мученика.

— А это из твоих, — выдал с иронией. А у меня в груди похолодело. — Вон и грамота ваша лежит. Но не спешите его жалеть. Не вас он вызволять являлся.

Подошла, одеяло приподняла, затаив дыхание. Да, один из разбойников. Жалко его, отшатнулась, руки трясутся, мурашки по телу бегают.

— Он в библиотеку Арлена полез, — продолжает Милан. — Решил разнюхать про некий подземный город древних.

— Что ты хочешь, Милан?

— Ситуацию разъяснить, миледи, — ответил и усмехнулся. — Человека с такой же грамотой поймали у герцога в сокровищнице во время бала. Они все ваши бумажки поддельные под сердцем носят, представляете?

Сглотнула пересохшим горлом. Мысль у меня была еще на балу, что мои там не просто так ошиваются. Опасалась я. И вот, свершилось.

Императорский шпион смотрит на меня снисходительно и продолжает мысль:

— Ввел я вас в заблуждение, сказав, что герцог решил с вами покончить из — за распрей своих вассалов. Это лишь капля, решившая исход сомнений. Он видит в вас шпиона из Заморья. А еще вами заинтересовался его придворный маг Зурах. Знаете такого?

Мотнула отрицательно.

— Вы с Поляны миров упали? Зураха знают все, — усмехнулся горько. — Могущественный маг, безжалостный к своим врагам. Никто не знает даже сколько ему лет. Он был и при отце герцога Нестора, история умалчивает, может и при деде его. Но не это важно. Вы попали под его убийственный интерес. В нашу прошлую встречу я чудом избежал контакта с ним. А вот ваш подопечный, — Милан кивнул на мертвого. — Был им допрошен и выдал все, что зал, а что не знал — придумал. Нет сомнений, что Зурах прибыл в замок за вами. Теперь вы удивили меня тем, что явились живой и здоровой, да еще так скоро. Он улетел до нашествия одержимых. Ему не интересна вся это червячья возня. Ему интересны вы, Валерия. Я недоумеваю, почему не настиг вас… Но опустим лирику. Единственный, кто может защитить от него — это маркиз Леонид, как ни странно от меня это слышать. Ни герцог Нестор, ни любой другой здешний маркиз. Даже мой сюзерен Эрих не решится с ним спорить. Отдаст вас, лишь бы не ссорится с Зурахом…

— Настолько страшен?! — Голос мой истончился.

— Даже для вас, с амулетом «познания», что сумели стащить у собаки Юджина, — усмехнулся баронет. — Да, да, миледи, я знаю и давно пытался его выкрасть у виконта — полукровки. Подозреваю, что вы в прошлый раз применили на мне заклинание правды.

Передернуло, плечами повела.

— И знаете теперь кто я.

Сглотнула.

— Но раз не спустили на меня своих элитных рыцарей, некоторых кстати знаю. Бойцы хорошие и верные, прославились не раз. Но к делу. Вывод у меня сложился один: вы сами не питаете к герцогству патриотизма. Возможно, шпион из Заморья. Я еще не уверен в этом…

— Вы ошибаетесь, — поспешила возразить. — Не шпион уж точно.

— Допустим, я вам поверил без заклинания правды. Вернемся к вашей проблеме выживания. Единственный способ остаться в живых сейчас, принять предложение Леонида. Магию он презирает лишь по одной причине, идущей с детства. У него отец придворный маг короля Горация, единственный маг королевства, что по силе равен, а то и превосходит Зураха. Он тайком от сына наплел уже столько защитных заклинаний в его ауру, что если сам захочет убить, уже не получится.

Закончил долгую речь, что методично убила во мне уверенность в собственной безопасности. Маг какой — то злой заинтересовался мной. Страшно!

— Леонид не делал мне предложений, — выпалила с грустью. — Только когда был пьян во дворце герцога, а это я всерьез не могу принять. Теперь ко мне никакого внимания. Нашел в таком виде непотребном, что вряд ли чувства остались.

Зачем начала об этом?! Надо бежать в чисто поле, звать Эрея Авеля. А если этот Зурах прилетит раньше?! Боюсь угроз. Когда тебе заявляют такое. Страшно… Хоть обратно в подземелье ныряй, там он меня не достанет. Из виду потерял именно из — за того, что спустились в оранжерею Друма.

Что им всем надо?! Разбойники рыщут везде в поисках информации о Друме. У Герцога выкрали что — то, подозреваю, что свиток с информацией опять же о Друме. Маг тут выпытал все, что хотел у разбойника. Все бесятся из — за этого мертвого города!

— Соблазните его, — выдал Милан.

Еще чего! Начинаю злиться. Но молчу. Милан уже не первый раз подкладывает меня то к одним, то к другим. Бесполезно возмущаться. Надо думать, как быть дальше. А еще я переживаю за своих подопечных в Балейске! Если маг туда нагрянет и решит допросить всех?! Как ему противостоять?! Превратиться в черную паучиху и съесть?! А если он молнией шандарахнет или проклятье нашлет?! Или в лягушку превратит?! Страшно от неведомого…

— Миледи? — Раздалось позади беспокойное.

Обернулась. Это Леонид. Дверь открылась, вошел, тяжело дыша и проигнорировав защиту Милана. Обернулась с опаской к баронету. А его и след простыл. Мысль осенила, он от меня сумел подзарядится, когда руку целовал. Жук хитрый.

Посматриваю на Леонида. Доспехи порублены. Когда хоть успел?! Смотрит на меня яростно. Сжимаюсь под таким давящим взглядом.

— Вы… вы безрассудная особа! — Рявкнул, что меня ноги едва держать не перестали. Глаза его почернели, дальше орет: — Каково одержимого сюда полезли! Я… я думал, вас тяжелая конница Клавдия смела. Пустил отряд на верную гибель, чтобы спасти вас!! Флаг бросил!! Прорыв пропустил!!

Были бы витрины, вылетело бы все, как от взрыва… Барабанные перепонки загудели. Съежилась, осмысливая сказанное.

— Больше сотни не вернулось, наверняка убиты, — продолжил тише, добивая до конца. — Элитный рыцарский отряд сгинул. Верные, опытные воины. У многих были семьи.

Слезы полились. А он хмыкнул брезгливо и вышел.

— Замок в осаде, половина армии отрезана и окружена пятикратными силами врага, сдаваться никто не будет, — раздался в коридоре его грозный голос. — Поздравляю, мы загнали себя в угол.

— Милорд, да кто ж знал — то… — начал лепетать Борак.

— Проверьте провизию и вооружение, а еще эта цитадель, владыка знает, что там творится, — произнес уже удаляясь.

В комнату заглянул Лестор. А я взгляд спрятала. Льются слезы… от обиды на саму себя, на его строгость, да за жертвы эти. С самого начала я… И теперь Леонид на меня зол. Ощущала это кожей. Была бы мужчиной, вряд ли бы выжила за такое поведение.

— Что с цитаделью не так? — Спросила, успокаиваясь.

Все четверо стоят, смотрят по сторонам, лишь бы не на меня. Высказал авторитетный маркиз, как есть.

— Живые там забаррикадировались, — раздался голос незнакомого рыцаря. — Леди, вас маркиз не арестовывал, можете идти.

— Шутник нашелся, — рыкнул Оливер. — Сейчас вон ту штуку на тебе испробую.

— Миледи? — Обратился Наэль утешительным тоном таким, что аж вдвойне противно стало.

— Что Миледи? — Фыркнула. — Мои гостевые покои во дворце помните? Туда и ведите.

Буду думать, как от мага страшного избавиться.

Наступило утро. Прошел и день… Замок с темными углами и затаившимися зомби — самое «лучшее» убежище от герцогского мага. Я под подобием домашнего ареста в гостевых покоях, где и прибывала в прошлый раз. Рада до безумия одной новости: герцогиня с дочками выжили. Остались и некоторые рыцари со слугами. Укрылись в цитадели. Леонид взял ее без боя. Перепуганная насмерть Дария приняла его, как освободителя.

Миранда воссоединилась с семьей. Сцены эти трогательные я пропустила. Мне все движения рыцари докладывают. Самой никуда ходить и не хочется, на душе осадок. Маркиз меня видеть не желает, ужинает с графиней и тремя его дочками.

Сижу одна, думаю над своим поведением, кушая сухари.

И думала бы дальше. Если бы ночь не наступила. Мое черное Я наружу просится. За два дня стрессов отыграться хочет. Да хоть когти о шкаф поточить. Или погрызть березку в парке акульими зубками.

Когти вырастила. Так… а если защиту через одежду? Черные волоски сквозь ткань полезли. Внутри словно что — то благодарит. Окутывает меня черная солома, соединяясь и переплетаясь в броню. Неудобную, плотную. Перестраиваю в чешую… экспериментирую. Чешуйки плотнее делаю, меньше, чтобы функции двигательные не нарушались, и помех не было. Не знаю, стоит ли перестраивать что — то в себе, скелет трогать опасаюсь. Все по принципу наращивания. Покрываюсь чешуей… вся. Дискомфорт на коже. Не дышит она. Снова этот вакуум, будто все вокруг в аквариуме, все ненастоящее. Мироощущение нарушено, словно окружает нарисованное или игрушечное, не имеющее значения и ценности. Что можно все это сломать, растоптать, убить…

Делаю дырочки под чешуей для воздуха. Вентиляция пошла. Итог моей работы над абсолютной защитой — черная чешуйчатая бестия. Еще и улыбается мне из зеркала, обнажая ряды клыков.

За дверью суета. Втягиваю броню, превращаясь в обычную девушку. Постучали, дверь приоткрылась. Служанка еду принесла. Сегодня праздник, немного фруктов на тарелочке. Видимо с запасов цитадели. Пируют, значит. Леонид с четырьмя женщинами. Обо мне вспомнили? Или это кто — то из его вассалов позаботился.

Обидно. Меня отодвинули на второй план. В другое время и рада была бы. А теперь, когда защитник нужен, все оборачивается против меня. Вот и изгаляюсь с броней.

У трельяжа присела, это у меня и стол для трапезы. Многофункциональная мебель. Кушаю и думаю, как они там без меня веселятся. И не сразу увидела в зеркале девочек Арлена. Изображение искажено, растянуто. Будто отражается на каком — нибудь кувшине из серебра, только наоборот — вогнуто. Затаив дыхание, присматриваюсь. Девочки глазки строят, не хихикают, ибо в трауре, но на маркиза смотрят с щеками румяными. Вскоре понимаю, что наблюдаю за ними именно со стола. Но это не трельяж как у меня в доме или в той палатке! Он другой!

Значит не в трельяжах дело! Стоп. А если…

Думаю о комнате своей. Проявляется кровать, словно из зеркала своего гляжу! В белом мареве узнаю Серафиму, сидящую на ней! Она голая?! К ней подходит разбойник Нил! Тоже обнажен!

Подсознание отталкивает, картинка теряется. А я возмущена! Кусок в горло уже не лезет! Что они там на моей кровати вытворяют по очереди! То эльфы, теперь эти! Им там что?! Сексодром?! Повадились, а!

Торжество перебивает все возмущения. У меня «зеркальное зрение»?! Надо еще испытать. Если я права, это же класс! Представляю Клавдия, гипнотизируя свое же изображение в зеркале. Стараюсь смотреть в абстракцию… Проявляется искаженное изображение. Кусочек лица, причем часто меняется. Поняла, от ножа отражается.

То есть я вижу то, что в отражении любой отражающей поверхности? Пытаюсь смотреть с другой стороны, мысленные пожелания выдаю в пространство. И вскоре вижу его уже сбоку, сидящего за столом. Он оборачивается. Я сразу назад, изображение теряется, но вскоре возвращаю его, понимая, что не на меня реакция, к нему рыцарь идет в доспехах. На латах физиономия Леонида отражается. Вот и вижу.

Все. Теперь я уверена! Любая отражающая поверхность является моей шпионской камерой. А что на счет исходящего сигнала? Смотрю на ложку свою, представляя Леонида. Проявляется что — то! Но все слишком размыто, силуэты слабые. Возвращаюсь к зеркалу! Да тут можно шпионить за всеми. Вот только звука нет!

Не успела расстроиться, появляется звук! Шепот… слабый, приглушенный, но разборчивый.

— Что еще? — Спрашивает Леонид.

— Клавдий предлагает переговоры, — докладывает рыцарь.

— Хочет сдачи без боя?

— Да, Милорд.

Леонид вскакивает и пропадает из виду. Звук тоже глушится, картинка плывет. Я вдруг поняла, чего действительно хочу! Увидеть сестру!

Устраиваюсь поудобнее. Концентрируюсь на зеркале, глядя сквозь свое изображение, представляя Алинку. Что — то мелькало, пару раз у меня сердце замирало от обнадеживающего тумана. Но за ним ничего… Словно из — за облаков смотрю, ни черта не видно!

Минут десять сижу, отчаялась. И вдруг случилось! Алина, окутанная туманом, смотрит прямо на меня! Взрослая такая, лет двадцать пять ей, если не больше. Разглядывает себя в зеркало, прихорашивается. Расческу в руках вижу. Ты моя зайка, как же скучаю по тебе… А она улыбается, ни о чем не подозревая! Нет ни цепей, ни ошейников! Ей хорошо! Я тут за ней бегаю, а она там… Любуюсь ей. Какая же красивая, роднуля моя… Движение! Позади кто — то! Сестра оглядывается, вскакивает. Зеленеет зеркало!

Меня накрывает неистовый страх, падаю со стула! Мор увидел меня?! Не мог, нет, невозможно! А что если так?! Он прилетит и убьет… нет, не сможет! Никто из владык не сможет. Но моих друзей это не касается!

Аккуратно поднимаюсь, зеркало пустое, отражает комнату, уже ничего не показывает. Опасения есть, но я прихожу в себя. Алина жива, здорова и… счастлива! Ее никто не обижает, она ведь не плачет, и нет побоев на лице… Но почему всегда появляется Мор! Стоит мне ее увидеть, эти бабочки тут как тут!

А еще она старше, это ведь реальное время! Как такое может быть?! Будто лет десять прошло! Странно все это.

Встаю, перекидываюсь в чешуйчатую бестию. Смотрю на себя в зеркало. Пусть только попробует сунуться, вырасту в два раза выше его. А еще крылья отращу в четыре раза больше чем у него! И как махну!

Смеюсь… И вдруг меня осеняет! Затаив дыхание осмысливаю внезапно пришедшую идею. А что если… крылья отрастить! Смогу ли летать?!

Выглянула в окно, впитав броню, мало ли кто увидит, да умрет от разрыва сердца. За дворцом небольшой сад. Там места больше, чем в комнате, и ночью никого не должно быть. У Леонида осталось мало людей, все на стенах. Незанятые — отдыхают. Прогуливаться некогда. Утешая себя такими выводами, осмотрелась и полезла в окно, убедившись, что никого нет.

Коготки прекрасно впиваются между камнями в известь. На мне походный наряд, до платьев так руки и не дошли. Спустилась с пятого этажа, запоздало понимая, что совсем страх потеряла таким альпинизмом заниматься без страховки и опыта. Слишком велик азарт и желание попробовать задуманное!

Ночное зрение помогает избежать встреч. С огнями на улицах скудно, видимо все на стену перенесли. Леонид не хочет терять бдительность. И так положение хуже некуда.

Спешу в сад. Дохожу до самого центра, где погуще. И начинаю выращивать крылья. Представляю такие, как были у Эрея Авеля. За спиной творится что — то невообразимое. Ветки затрещали под натиском вырастающих конструкций! Растет все выше, шире! Вот только, они, как и хвост, ни к селу, ни к городу. Управлять как?! Руки в разные стороны вытягиваю, они врастают в черные полотна. Крылья двигаю руками. Ветки трещат, стволы скрипят. Уменьшила крылья, пошла на более открытую местность. Снова увеличила. Метров на пять в высоту нарастила. Пробую… Тяжело их двигать руками! Стоило вместе свести перед собой, уже едва получилось. А что будет, когда махать начну? Это ж какое сопротивление воздуха выйдет.

Разочарование… Уныние…

Думаю, что делать. Упорная я. Перестраиваю волокна чернока, усиливаю свои жилы, мышцы наращиваю. Для этого просто представила бодибилдера, что тужится на сцене, выпячивая грудь и выдавливая бицепс.

Снова двигаю крыльями. О! Уже лучше. Но недостаточно. Усиливаю еще, теперь уже проще передавать черноку, чего хочу. И вот, после регулировки и всех доработок из меня вышла настоящая летучая мышь, или даже гарпия размером с дракона.

Пробую взлететь. Взмах крыла и ноги отрываются от земли! Лечу спиной в дерево. Стволы трещат, ветви шумят и переламываются. Затаив дыхание пробую еще! Снова неудача. А сколько птицы учатся летать и как? Может надо с высокой башни прыгать? Не, не, не…

Прежде чем успешно оторвалась метра на три, переломала десяток деревьев. Тренировалась бы дальше, если бы на шум не сбежались рыцари!

Вышла им навстречу в образе взмыленной, но широко улыбающейся человеческой женщины.

— Защищать леди! — Гаркнул первый же рыцарь.

— Прочесать парк! — Скомандовал другой, видимо самый главный из отряда.

— Миледи, вы никого не видели странного? — Спросил подоспевший Борак. Он тут теперь за начальника стражи.

Пожала плечами и ретировалась.

Всю ночь думала о полетах. Птицы не только за счет мышц летают. Они легкие, у них перья со сложной конструкцией. Попробую найти перо и состряпать свое по образу и подобию. Еще вспомнила: теплые потоки нужны, на них птицы и парят. Значит, не в силе дело. Хм… еще надо над аэродинамикой поработать и элероны какие — нибудь придумать для управления в воздухе. А еще надо потренироваться в создании плоской поверхности, что будет служить парашютом, в случае неудачи в полете! Точно! Самая здравая мысль! Либо крылья планера, либо парашют.

Утром следующего дня приперся Леонид. А я к нему интерес потеряла. Перебесилась, так сказать. Скоро улечу, никакой маг меня не достанет. Без маркиза обойдусь, нужен больно. Два дня меня игнорировал!

— Миледи, — произнес как — то мягко.

И я вдруг растаяла. Сразу и обида вспомнилась. Отвернулась, слеза предательская просачиваться стала. Подошел ближе, чую, обнять не решается. Но теплом от него веет, будто бы отцовским.

— Простите меня, не хотел на вас кричать. Вы не виноваты в том, что я оплошал с позициями и поддался на уговоры командиров, — запел. — Вы не обязаны следить за этим, вы вольны рисковать собой, как пожелаете. У вас есть защитники. А я… я просто не знаю, куда меня завела гордыня и упрямство. Я осознал сказанное вами в шатре. Вы умная женщина. Слышал о вашем баронстве, что было поднято из грязи без помощи извне. Вы…

— Хватит, — прервала шепотом.

Обернулась. Смотрит на меня добро своими очаровательными синими глазами. А я ощущаю, что симпатией к нему прониклась. Пугает меня это. Хочу капризничать, это как испытание мужчины на вшивость.

— Вы там время с графиней и ее дочками проводили, — выдала. Что плету?!

— Поймите, — бровки приподнял. — Она обвиняет вас в смерти мужа и всех напастях на замок. Она вдова и хозяйка в этом доме, против Дарии не имею ничего. И не могу распоряжаться тут, пользуясь слабостью хозяйки.

— А то, что вы захватили замок? — Ехидствую, а в душе уже кошки скребут.

— Графиня дала нам убежище, — выпалил маркиз неуверенно. — Теперь это так, миледи. За спасение ее, мы пользуемся стенами замка. Но тут она хозяйка. И вас видеть не желает. Однако и гнать не будет.

Замечательно. Я виновата, что граф заразился. Сама это осознаю, но когда слышу из уст других… Родня теперь ненавидит меня. Я — их беды. Думаю, как бы уйти от всех них, и поскорее. Пусть сами распутывают клубок своих интриг и принципов. А еще боюсь, что беду навлеку на них новую, если останусь.

— Что собираетесь делать дальше? — Интересуюсь, устроившись поудобнее на стульчике.

Стоит, смотрит, недоумевая, о чем это я?

— Дождемся представителей герцога, — ответил неуверенно и вдруг глаза его блеснули. — Или вы спрашиваете касаемо намерений по поводу вас?

Чуть слюной не поперхнулась. Щеки горят, а из уст моих выходит:

— Не понимаю о чем вы…

— Миледи, — откланялся маркиз быстро и покинул покои.

И это все?! Никаких приглашений прогуляться. Никакой инициативы!

Тоскливо. Вышла сама, у двери дежурит Гекар. У них смены, живут в соседней комнате все. Леонид их на защиту не припахивает, это мои люди.

— Что мы ищем? — Заинтересовался рыцарь, когда вышли к конюшням.

— Перо, — выдала ответ. Гекар посмотрел недоверчиво.

К моему глубокому сожалению в замке гусей не оказалось. Все привозили с деревень, тут птицеводства нет.

Перо все — таки нашла в саду и нарвалась на графиню в сопровождении Леонида. Она резко развернулась, демонстрируя неприязнь. И он с ней под руку с виноватым видом. Утешитель нашелся. У них выйдет хорошая пара.

Не успела возрадоваться перу, Милан возник из ниоткуда. Вернее из кустов вылез.

— Какие новости? — Спрашиваю деловито, остановив Гекара позади, чтобы уши не грел. Вижу, что баронет уже переоделся, вылитый солдат армии Леонида. Шпионская морда, от него ничего хорошего давно не слышала. То угрозы, то предостережения. Негатив один!

— Миледи, — руку лезет целовать, отдернулась.

— Хватит высасывать из меня, — фыркнула. — Что надо?

— Маркиз Эрих готов предоставить вам убежище за амулет «познания», — ответил прямо.

— А вы уже слетали до Эриха? — Съязвила и направилась осмотреть следы своего ночного буйства. — Рассказали, что я его счастливая обладательница?

— Сторговался с ним, и это самая низкая цена, поверьте, — ответил, догоняя. — Вы не видите опасностей, потому что вас опекают те, кто вам симпатизирует. Но настанет момент, когда уже никого не останется.

— Это ваша очередная угроза? — Остановилась и обернулась, готовая порвать. — Вы не были у Эриха, а медальон хотите прикарманить себе. Может он и не знает о маге, точащим на меня зуб. Вы блефуете. Хотите, чтобы я снова воспользовалась заклинанием правды?

Встал, как вкопанный. Глазки сузил, показывая негодование.

— Только попробуйте, — прошептал, сквозь зубы. — И больше мы с вами не встретимся.

— С каждой вашей встречей я слышу все больше угроз, только угроз, Милан…

Баронет, молча стал расстегивать мундир. Я замолчала, недоумевающе посмотрела на него, в ответ ухмылка. Рубаха распахнулась, обнажая грудь. А там… следы от раскаленной пятерни, когтей, черные пятна…

Запахнулся быстро, ибо позади Гекар подошел с подозрительным видом.

— Что вы хотите этим сказать? — Прошипела.

Я и не такое видела. Вон, Гекар и тот сильнее потрепан.

— Я боевой маг, — произнес громко, что и рыцарь услышал, перешел на шепот. — Вчера ночью убил двоих с аурой сильной, они разгуливали по окрестностям в поисках лазейки сюда. Это были ученики Зураха, что пришли за вами. Видимо, он сам занят более важным делом. Скорее всего отбыл на Двойной пик Андры, чтобы поумерить пыл орков. Верить мне, или нет, дело ваше. Но я ухожу, дайте мне сил это сделать. Вы сами черпаете их из трофея Юджина, я возьму только на перемещение.

Подала руку, молча. Целуй, проныра. Не знаю, стоит ли верить ему, что бился за меня на дальних подступах…

Поцеловал сухо. Кольнуло сильно на этот раз. В ногах мимолетная слабость. Выпил много. Далеко же он собрался, или сил действительно немерено потратил на битву. Обменялись прощальными взглядами.

— У вас три дня, — прошептал тихо — тихо, чтобы Гекар не услышал. — Ровно столько дал Зурах своим ученикам, чтобы выполнить задание. Затем он придет сам, или пришлет новых, более действенных.

Кивнула. Рука зажимает перо гусиное. Три дня, чтобы взлететь. Задача не из легких…

Долгожданная ночь. Снова приходил Леонид, приглашал в малый зал поужинать. Время выбрал позднее, видимо дождался, пока графиня свалит. Отказалась, нечего меня по остаточному принципу считать и одолжений мне не надо. Сейчас думаю лишь о том, как отсюда улететь. И строить глазки Леониду не собираюсь. А он и не настаивает. Скромный, трезвый мужчина, у которого забот по обороне выше крыши. А Клавдий и не нападает. Просто окружил. Из окон спальни видны его костры, шатры и войска. Все стягиваются и стягиваются. Скоро до самого горизонта просвета не будет.

Думаю о сестре. Ее взрослая мордаха не выходит у меня из головы. Она такая большая. Восторг, да и только!

Вышла в сад под покровом ночи. Чувствую за стенами суета. Движения массовые начались. Но на самих стенах спокойствие и тишина. Наверное, Клавдий решил перегруппироваться под покровом ночи, а утром ударить с неожиданной стороны. Я бы так сделала, если бы в стратегию играла на компе.

Добралась до испытательного полигона. С перьями экспериментировала еще в покоях, штамповала прям на себе, тренировалась, создавая и втягивая назад чернок.

Вырастила крылья за несколько секунд вместе со своим новым чешуйчатым костюмом «супергероя». Подул легкий ветерок и меня понесло к деревьям! Запуталась в ветках, дернулась. Дерево с корнями вырвала!

— Демон! — Раздалось где — то рядом. Как я упустила наблюдателя?!

В груди паника. Сад окружают со всех сторон! В воздухе витают враждебные нити, что исходят от амулетов. Они змеями вьются, стремясь ко мне прикоснуться и обезвредить! Что — то пытается обжечь, уколоть!

— Черный владыка! — Завизжали рыцари. Никогда бы не подумала, что мужчины умеют визжать, как девушки!

— Сияния нет! Это демон!

— Гарпия! Убить!!

В меня полетели арбалетные стрелы! Щелчки и звон от ударов о броню возвестили о том, что люди совсем близко. Чувствую приближение разрушительной силы. Черные частицы завибрировали от страха. Я не такая уж и неуязвимая! Магия действует на меня! И никакой чернок не спасет!

Делаю взмах! Крылья слушаются прекрасно! Люди разлетаются в разные стороны от движения масс воздуха. Взлет! Едва не попадаюсь в сетку, что пытались накинуть стрелами! Как ловко они придумали! Машу руками что есть мочи! Гарпун ударил, зацепив крыло! Меня потянуло назад! Падаю!

Цепляюсь за деревья. Понимаю, что не смогу взлететь. Втягиваю крылья и бегу к стене, подальше от Леонида. Какое — то пагубное поле следует за мной. Нагоняет! Со стены стреляют лучники. Карабкаюсь, вырастив от страха когти по полметра! Тут же распугиваю стрелков. И вот я на стене. Рывок! Представляю огромные крылья с перьями из сверхпрочного материала. В одно мгновение вырастает желаемое. Машу руками, как бешеная, прыгая с края. Отталкиваюсь от толщ воздуха. Еще взмах, и я уже высоко. Быстрее, мощнее, выше! Рвусь к облакам, оставляя позади все земное. Им уже не достать меня!

Я будто вырвалась из клетки! Птица, которой плевать на всех букашек внизу!

Полет пьянит. Ничего больше не надо. Ночь — моя стихия!

Облака подо мной не цветные. Лечу, не знаю, куда и абы — как. Машу крыльями, периодически паря, растопырив их шире. Отдыхаю, планируя на подушке из теплых потоков. Вроде получается летать. Но так неуклюже!

В полете перестраиваю броню, делая ее более гладкой, уменьшая сопротивление воздуха. Пробую маневры… пытаюсь повернуть. Вспоминаю, как это делают аэропланы. Одно крыло ниже. Вот! Еще поворот… еще. Теперь снижаемся… Ой! Слишком быстро! Сердце выскакивает из груди!

И так я резвилась часа три, пока не поняла, что руки устали. И как не старалась наращивать мышцы, все равно ноющая боль настигала с каждым разом все быстрее.

Стала снижаться, понимая, что куда бы сейчас не приземлилась, это будет незнакомая территория! У меня нет карт, и направлений не знаю. И куда теперь с этими полетами податься?!

Подо мной леса. Огоньки виднеются, скорее всего, костры. Снижение вновь переросло в крутое пике! Крылья кое — как повернула, чтобы сопротивления больше было. Затрещали жилы! Острая боль вонзилась в суставы! Кричу в воздухе и падаю! Отчаянно через боль машу руками. Сердце ухает. Не умереть бы в воздухе от страха!!

Ветки встречаются с моей броней. Импульс от удара доходит до самых костей! Крыльями цепляюсь за кроны, чтобы замедлить падение. Треск, удар, отдающий острой болью. Тишина… Ухнула ночная птица, сверчки затрещали, в листве зашуршал мелкий зверек.

Боль тлеет, постепенно затихая. Втягиваю крылья, освобождая обессилевшие руки. Черный материал нужен для восстановления внутренних повреждений. Похоже, что — то себе сломала. Полежала немного, теперь поднимаюсь, все еще одетая в броню. Не решаюсь ее убирать, страшно, что с моим телом сейчас творится.

Самочувствие быстро приходит в норму. Внезапно нахлынул голод — плата за восстановление не такая уж и большая. Начинаю движение. Лесные зверьки убираются с моего пути. Я бы съела вон того зайца, что ушки прижал и не видит меня, чует. Но такой он миленький и глазки пуговки смотрят жалобно.

Запахло едой. Тоненький дымок донес аромат жаренной дичи на костре. Иду, постепенно возвращаясь в свое обычное состояние. Руки ноют, но все терпимо. Главное, ничего не сломано, уже…

Наконец вижу огонек. Костер манит со своими вкусными ароматами. Подхожу ближе, рассматривая людей, что устроились на ночном привале. Одиннадцать мужчин вокруг костра, один на дереве с луком, еще один — спрятался в кустах метрах в тридцати. Доспехи кожаные у двоих, остальные одеты, как попало. Но оружие есть у всех. Клинки и луки.

Судя по интенсивности огня, они тут не так давно. На вертеле кабанчик поджаривается. У меня слюнки потекли. А еще в горле пересохло.

Иду, не спеша, чтобы не напугать сильно и стрелу от сидящего на дереве не схватить. Заметили, насторожились, за рукояти мечей ухватились и замерли. Вышла на свет. Но вид женщины их не успокоил, еще больше насторожил.

— Назовись, — брякнул дедуля белобородый в кожаном нагруднике.

— Она может быть не одна, — шепнул ему молодой. — Смотрите с тылу. Небось, отвлекает.

— Валерия, — представилась, поднимая руки. — Шла мимо, костер увидела, пустите к огню погреться.

— Ну, подходи, коль так, — выдал дедуля. Напряжение осталось.

Подошла ближе, уселась на место, что для меня освободили, раздвинув круг. Сразу протянули флягу.

— Возьми деточка, коль губы пересохли, — произнес еще один взрослый мужчина. — Не потерялась случаем?

Отрицательно мотнула головой.

Приняла флягу, стала пить. Вино… ну спасибо. Хоть и кислятина, но выхлебала все, сразу сил прибавилось. Вернула пустую, на меня посмотрели с удивлением.

— А покушать? — Решила понаглеть, аппетит разыгрался!

Один подскочил с кинжалом к тушке, стал срезать. Протянул кусочек. Сжевала без соли и приправ, даже не обращая внимание на то, что горячее. Угостил еще. У мужчин интерес появился. Пришла барышня, выпила, поела, без страха и стеснений.

— Валерия, ты не похожа на крестьянку, руки у тебя не битые, кожа светлая, знатная небось? — Стал пытать дедуля.

— А по кольцу не видишь, что знатная, — усмехнулся его молодой наблюдательный коллега.

— Леса опасные, леди Валерия, — произнес дедуля. — Полны разбойников. Так и называются в народе «Разбойничьи леса».

— И вы тоже разбойники? — Уточняю, чувствуя себя абсолютно спокойно. Поела, если что… еще поем.

Смешки пошли сдержанные.

— А ты как думаешь? — Ехидный тон дедули мне не понравился.

— Вы с промысла или на него? — Решила показать, что не боюсь.

— Нет, на него, — с тяжелым выдохом ответил дедуля. — Ты, похоже, не боишься нас деточка. Чуешь в наших сердцах доброту?

— Нет, — пожала плечами. — И не чую, и не боюсь.

— Вот даже как? — Ахнул дед. Разбойники насторожились.

— Стала бы я проситься ко львам в клетку, если бы сама львицей не была, — выдала отсебятину. Глаза округлили.

— Магичка, аль ведьма? — Спросил с опаской.

— И то и другое, — выдала, улыбаясь. — Но вас не собираюсь убивать, не переживайте. Раз покормили и приютили погреться. На добро добром отвечу. Жизнь вам дарую.

Никто не посмеялся над моей шуткой. Все было принято всерьез. Страх вселился в сердца мужчин. Мой голос не дрожит, веду себя спокойно. А значит, не боюсь и говорю правду.

— А если я всажу в тебя стрелу, ведьма? — Выдал мужчина с дерева, натягивая лук.

Нервный попался стрелок. Так…

— Не пробьешь, — произнесла серьезным тоном, наращивая броню под одеждой.

Ветви зашуршали. К разбойникам идут еще люди. Хозяева костра всполошились, поднялись все, кто еще сидел. Клинки повынимали. Ждут. На меня уже никакого внимания.

Три десятка человек разглядела, судя по виду, тех еще разбойников и разгильдяев. Первый вышедший гаркнул:

— Свои!

И все успокоились.

— Пабло, какого лысого владыки ты так крадешься, — усмехнулся дед. Начальники обменялись рукопожатиями.

— Маловато людей привел, Понтий, — мотнул головой Пабло. — Можем оплошать по части конкуренции.

Стали к костру выходить, загалдели. Пабло, высокий черненький разбойник с задорным видом, оглядел всех сидящих и на мне остановил свой взор.

— Ой, а что это за прелесть тут сидит! — Воскликнул, растягивая улыбку и демонстрируя отсутствие двух верхних передних зубов.

— Валерия, к вашим услугам, — ответила, улыбаясь кокетливо.

— Я женщин не нанимаю, — усмехнулся вдруг и присел рядом, притираясь. — Разве что для личных удовольствий.

Разбойники, вновь пришедшие рассмеялись, усаживаясь нагло вокруг меня. А вот те, что были у костра, воздержались от каких — либо комментариев.

— Ты бы поаккуратнее с ней, — произнес один из ребят старика. — Магичка она, а то и ведьма.

— О как! — Усмехнулся. — Чего — то мои амулеты не распознали аур никаких зловредных. Ребят, а у вас?

— Не, Пабло.

— Да лжет она…

— Где откопали бабу — то? — Деловито поинтересовался Пабло у старика. Ко мне руку уже тянет.

Схватила его за культяпку, наращивая мышцы и укрепляя жилы. Попытался вырваться, сжала сильнее. Закричал. Сталь зазвенела, банда вскочила. Не успела и моргнуть, лес клинков на меня уже смотрит.

— Отпусти, тварь! — Кричит Пабло. — Аааа!

Отпустила.

— Лапать меня нельзя, только кормить и сказки на ночь рассказывать, — выдала. — Так что за дело у вас?

Разбойники опешили, на главаря смотрят.

— Не говори ей ничего, — буркнул кто — то из толпы.

— Я ей не верю, — подхватил другой. — Ведьма.

Поднялась, расступились, мечи не опуская.

— Уходи, ведьма, — выдал дедуля Понтий. — Мы тебя к огню пригласили, накормили. Зла не делали, и ты нас пощади…

— Старый сбрендил, — прошептал кто — то позади него.

— Лучше перебздеть, — выдал другой шептун.

Прыснула от смеха, встрепенулись сразу. Перед уходом решила спросить:

— Мне надо в Балейск, кто знает, в каком это направлении?

Задумались, зашептались. Началось тихое совещание и споры о том, где же все — таки мой Балейск и что это вообще такое… Одни говорят одно, другие — другое.

— Нам на дело пора, — прервал дискуссии Пабло. — Уходи, ведьма, своей дорогой. Тут ведьм не любят. В селе двух поймали. На рассвете жечь будут.

— Это Рафаэль их поймал, — произнес дед. — Уходи ведьма, коль имя такое не страшишься, скажу. Он ловец хороший и для вас опасный, тем и зарабатывает.

— Никогда бы не подумал, что дочка лекарши Зарины ведьма, — прошептал один из молодых разбойничков. — Тринадцать лет отроду, а говорят это та самая…

— Да тише ты! Нельзя такое озвучивать, владыки покарают, — осек другой парень.

— Тринадцатилетнюю жечь?! — Возмутилась я. — А ну ведите меня в это село!

— Ведьма, иди своей дорогой, — Рыкнул Пабло, начиная пятиться. За ним и остальные. Круг разомкнулся, все спешно стали уходить в заросли.

Удар! Стрела со звоном отлетает от моей спинной брони. А за ней еще штук пять отскочило. Ах, вы твари такие! Обернулась.

Увидела лучников! Те лихорадочно взводят еще, руки дрожат, пальцы у бедных путаются, стрелы падают. Ощущаю, что двое разбойников заклинания плетут. У них тут и маги есть! Или дилетанты… скорее второе. Тонкие хрупкие ниточки чар полетели в меня витиеватыми траекториями. Амулет, будто чувствуя мое беспокойство, вдруг невидимую волну выпустил, рассеивая все эти сплетения энергетические.

— Демон! — Взревели разбойники, бросившись в рассыпную.

До меня вдруг дошло, я уже полностью перекинулась в черную бестию, на подсознательном уровне опасаясь стрел в голову. Внутри проснулось что — то звериное. Бороться с этим сложно, когда чуть не убили! Настигаю подлых лучников, что стреляли в спину.

Убивать не стала, я же не зверь какой. Расшвыряла. Глухой стук о стволы деревьев, прерывающий вопли, достаточное удовлетворение для злости. Разбойники бегут, спотыкаясь и нарываясь на ветви деревьев в темноте, ползут дальше, трясясь от страха, волосы на затылках у бедных шевелятся. Один на ходу плетет призыв какой — то. Дала ему пинка тяжелой бронированной ногой. Глухой стук о копчик оказался несколько неприятен. Стала искать старика из первой группы. Настигла, напугав шестерых его дружков, что пытались исподтишка насадить меня на клинки.

Взяла за шкирку деда. Кажется, у него седых волос стало больше. Сердечко у бедного бьется аритмично, глядишь, и помрет разбойник от инфаркта.

— Веди в село, где ведьм задержали, — прошипела, широко распахивая пасть с акульими зубами. Ему, конечно, видно плохо в такой темени. Глаза, потерянные, бегают. Но да ладно.

Дедулю за шкирку тащу и приговариваю громко, нагоняя страха на расползающихся по лесу разбойников:

— Ишь! На дело они собрались! В ведьмин лес пришли, и не побоялись ведь! К костру пустили незнакомую женщину! А вас мамы не учили, что нельзя с незнакомкой вообще разговаривать! А тем более интим предлагать? А если она окажется бестией, как я? Ладно ж покормили. А если бы голодная была, сожрала бы и вас! Что за разбойники пошли, ни стыда, ни совести, в спину беззащитной женщины стрелять! Понтий, куда дальше? Что ты вялый — то такой? Указывай.

— Сгинь, зло, — шипит дед, а сам дрожит. Встряхнула, сразу указал путь дальше.

Соврать не решился, вышли в поле, прошли по проселочной дорожке прямиком к селу. Отпустила его, превращаясь в обычную девушку. Позади рыдания начались и мольба владыкам. Ну славно, покайся, дед в своих грехах.

А село — то и не спит! Издалека увидела огромный костер! Мчусь туда, в груди холодеет. Пять домов миновала, дальше толпа людей.

— Вторую веди! — Кричат.

— Нечего утра ждать!

Сквозь возгласы и ликования рыдания женские разносятся. Расталкиваю толпу нечеловеческой силой. Под одеждой снова броня выросла. Костер горит, а там уже мертвая догорает вместе со столбом, на который привязывали. Запах горелого человеческого мяса рождает рвотные позывы. Но злость все это перекрывает.

— Не ведьма я! — Раздается тоненький крик. Два здоровенных дровосека несут худенькую маленькую девочку, связанную по рукам и ногам. Прямо ко второму столбу, под которым уже хвороста навалили с горкой. Она не брыкается и не ревет. Просто кричит. Заметила у нее губу разбитую и ссадину на щеке. Сердце защемило.

Преграждаю им путь. Позади уже брань в мой адрес. Сварливые злые бабки матерятся так, как и в моем мире еще не придумали.

— Уведите родню! — Горланит мужчина с важным лицом, стоящий отдельно. Знатно одет: жилет, рубашечка, ремень с клепками, перевязь, ножны с мечом и кинжалом, за спиной арбалет. Лет сорок пять бы дала, и по морде тоже бы залепила.

Ко мне крестьянские мужики подошли, за руки хватают, тянут.

— Как вы определили, что ведьма? — Обращаюсь к ловцу, не иначе как тому самому Рафаэлю. Отступила, стряхнув с себя волосатые лапы.

— У меня амулеты и иные средства есть! Я профессионал и имя мое известно на все графство! — Воскликнул, словно на сцене актер театра выступает

— Рафаэль лучший! Спаситель наш! — Кричат в поддержку.

— Леди, вы ведь тут проездом? — Интересуется, состроив глазки. — Не поддавайтесь на уловки демона, эта чертовка наслала не один десяток проклятий на неугодных ей невинных людей и животных.

— К примеру, — киваю, раздражаясь все больше. — Что такого сотворил ребенок?

— Суд уже состоялся, дамочка, — бросил Рафаэль. — Народный суд.

Полетели возгласы:

— У меня корова умерла, от ее нашептываний!

— А у моей дочери выкидыш!

— Кузнец помер!

Столько всего сделала бедная хрупкая девочка. Ее уже к столбу привязывают.

— А я по — твоему ведьма? Или демон? — Подхожу ближе к ловцу. По бокам два молодых худеньких парня обозначаются. Судя по всему, ученики или помощники.

Замялся. Взгляд его поймала. Смотрю прямо в зрачки его, бегающие, и в мыслях плету заклинание немоты, проверим сейчас, как твои тревожные лампочки сработают.

Рот открыл, в глазах ужас. Сказать ничего не может. Не испытала особой радости, что заклинание вышло так легко. Боковым зрением увидела, что факел к хворосту с привязанной девочкой несут.

— Демон! — Взвизгнул один из учеников мне в спину.

Народ всполошился. Подскочила к столбу. Девчонка на меня смотрит зелеными глазками, слезы блестят, не плачет, держится. Платьице короткое, надорванное, ножки тоненькие с острыми коленочками подрагивают. Худая, ну суповой набор… Мама ее убивается где — то за плотным кольцом зевак, отвели ее, чтобы не видела и нервы другим не трепала, зрелище не портила.

Факел недонесли до хвороста. Поджигателя я огрела его же факелом по хребтине. Дровосеки на меня пошли, с намерением повязать. Я как — то раньше смотрела фильмы про кунг фу… Техники у меня никакой, полетел просто кулак в район груди абы как. Мужчина даже и не стал уклоняться. Что ему женщина может сделать? Отлетел метров на пять, в толпу прямо. Второй закричал и понесся прочь.

Ощущаю, плетут заклинания за спиной. С девочки путы сняла коготками острыми, развернулась к заклинателям. Два парня, что с Рафаэлем, пытаются неумело меня околдовать. Стих тараторят дуэтом, голоса дрожат. И тут ловец обозначился, в меня арбалет направил с ухмылкой победной.

Не хочу девочку пугать. Под одеждой броня, а лицо незащищенное! И тут понимаю, что под кожей чернок строит свои соединения молекулярные, уплотняясь. Вот же до чего техника дошла! Развиваюсь!

Рафаэль арбалет в сторону уводит и спускает курок! Вскрик! Оборачиваюсь, девочка моя лежит со стрелой в груди. Взвыла я истошно… Из глубин души прорывается что — то черное. Иду на стрелка, не замечая других. Хватаю его за горло и душу. Хруст. Безвольное тело валится с ног. Два парня бегут в разные стороны с воплями о демоне.

В меня летят стрелы. Крестьяне с луками пришли. У мужчин в руках колья, пикинеров из себя решили состроить. А еще факелов натаскали, огнем пытаются запугать. Женщины визжат, мужики орут.

В горле давит жалость, и ненависть выжигает изнутри. Загубили девочку маленькую… убили, твари такие!!

Всеобщая паника подпитывает мою неистовую ярость. Трусливые людишки, решившие наказать маленькую девочку за свои беды. Представляю себя огромным драконом. Все вокруг начинает уменьшатся, а у меня нарастают все новые и новые объемы. А еще растет сладостное желание крутишь, ломать и давить.

Девочка вдруг встает брезгливо отбрасывая стрелу! Смотрит на меня с неким интересом. Не кричит, не бежит. Стоит и смотрит! А у меня сердце ахнуло. Понимаю, что была не права! Впервые в жизни, я облажалась сразу и по полной программе! Девочка действительно ведьма. Иначе как объяснить ее воскрешение? Стрела в сердце была по самое оперение, я видела!

— Возьми меня на ручки! — Кричит она и тянется ко мне. — Я давно ждала тебя, призывала тебя! И оное свершилось! Туриэль, ты мой милый демон!

Опешившая, беру ее на руку. Цепко хватается и карабкается выше по руке, прямо на шею. Тем временем я спешно втягиваю колючки, что были на броне.

— Полетели, Туриэль! — Командует из — за спины девица, обняв меня за шею. Делать нечего, ращу птичьи крылья, наблюдая, как люди буквально сыплются на колени с перешептываниями о черном владыке.

Взмах с опаской, что девочка сорвется. Но она держится крепко, зато крыши домов слетают вместе со сдуваемыми людьми. Второй взмах… И мы уже над деревней. Пассажирка моя шею обхватила нежными ручками, прижалась. Чувствую ее тепло даже через броню.

Летела недолго и невысоко, переживая, что сорвется она, или я не сумею должным образом совершить посадку. Села в чистом поле, едва не перекувыркнувшись вперед. Пожертвовала своей физиономией, уткнувшись в землю и пропахав носом метров десять.

Девица слезла, а я уменьшилась и втянула броню, превращаясь в леди Валерию. В груди давит горькое, прегорькое… я убила человека. Осознание сего угнетает. Нет больше чистоты в моей душе. Я не невинна… Я — убийца. Это не несчастный случай с Долтаном, а целенаправленная расправа!

Застали рассвет. Небо красное и я угрюмая… Смотрит на меня ведьма мелкая. Придушить бы. Да жалко. Ребенок несмышленый. Побитый, худенький и беззащитный.

— Ты делала то, в чем тебя обвиняют? — Решила попытать ее. А та сияет! В глазах чуть ли не любовь светится!

Лезет обниматься, отшатнулась, выставив руки вперед.

— Туриэль, это я вызвала тебя с потустороннего мира, — выдала тоненьким голоском. — Теперь ты мой слуга и будешь выполнять все, что я пожелаю! А пока обними свою хозяйку!

Девочка с ума сошла… Перед смертью — то психика по — разному реагирует на окружающие действа.

— Я не Туриэль! — Фыркнула.

— Как?! — Ахнула ведьмочка.

Начинаю злиться, кипит все внутри.

— Я демон, не демон, ведьма, не ведьма, магичка, не магичка, колдунья, не колдунья. Ответь на вопрос! Ты делала то, в чем тебя обвиняют?!

Опешила мелкая. Нахмурилась, переваривая мою скороговорку.

— Теленка прирезала для ритуала, — ответила тихо, в глазах слезы. — Обряды делала разные, чертила знаки всякие, траву чудотворную в зачарованном лесу собирала, книгу черную бабкину читала. Но людей никогда и ни за что. Я демона Туриэля вызвать хотела! Бабка мне заготовки дала, на которые всю жизнь потратила, а я продолжательница. Но не вышло!

Вот теперь она разревелась, сев на траву. Горько так, надрывно.

— Зачем он тебе?!

— Да какая теперь разница, — ответила сквозь слезы и сопли.

— А как ты от стрелы выжила?!

— Я ж ведьма, — ответила и посмотрела на меня покрасневшими глазами. — Меня и огнем не убить, и вообще ни как. Я приняла снадобье бессмертия.

М — да. И поверить бы. Но это многое объясняет.

— А боль от огня? Не боишься боли?

— Нет, заклинания знаю, чтобы бесчувственной быть…

— Что ж теперь с тобой делать, — вздохнула я.

Маме ее сдать? В деревню назад нельзя. С собой брать в Балейск тоже, она меня сдаст.

— Есть куда пойти? — Спрашиваю, ощущая, что она намыливается со мной.

Пожимает плечами. А я тяжело вздыхаю.

— Выживу, — ухмыльнулась вдруг. — Я же ведьма, найду себе новый дом, новую родню. Меня, такую умелицу в любую деревню примут. Мать лекарским делам обучала, я у нее помощницей была. Ты меня только отнеси подальше отсюда, чтобы не нашли с сел здешних. Они мстительные. Небось за магом в замок лорда побежали.

— Ты ж бессмертная, — подловила ее.

— Умелые заклинатели лорда мою ауру расплетут легко, расчленят на дыбе и так оставят. Калекой жить хуже смерти.

Да, воображение богатое. И это в такие — то годы.

Жалко девочку стало. Сирота теперь бездомная. Но делать нечего, согласилась. Вот только чернок вдруг меня осек. Солнце вышло! Все, могущество кончилось…

Мысль пришла опасливая. Мы не так уж и далеко от села. А если они магу пожалуются, вдруг настигнет! Чернок под прямыми лучами солнца не будет мне помогать. Чувствую это всеми фибрами.

Девочка смотрит понимающе, читая выражение лица. Облом.

— Солнце Клесаны любую темную магию гонит. Нужно в лес идти, — Предложила деловитая. — Ночи долго ждать. А меня тут пять сел ловило дружно. Узнаваемая я во всем графстве. Кстати, меня зовут Клесана.

Я чуть слюной не подавилась. Да не может быть! Худенькая, слегка курносая девочка с зелеными глазками и русыми косами совсем не похожа на ту, что была в моих видениях в яме кошачьей.

— Не пугайся. Сама назвалась, — отмахнулась девица. — В честь богини всех богов. Если не нравится, называй Пальмирой, не обижусь.

— Валерия, — представилась, сглатывая сухим горлом.

— Так ты демон, или магичка? Вроде человек. А образы твои вариативные меня совсем с толку сбили.

Слишком умная для деревенской тринадцатилетней девочки. Прожигаю взглядом, пытаясь найти подвох.

— Не смотри на меня так, — прищурилась Пальмира. — Меня бабка таскала за косы, когда от чтения отлынивала. Ученая я. Много знаю, пользуйся, пока я с тобой. Пошли уже. Скоро тут телеги с пыльцой поедут. Вон дорога. Воины эскорта тут злобные, на всех чужаков кидаются, сперва тыкают, потом спрашивают.

Оглянулась. И правда, дорога. А дальше и крыши домов виднеются, левее лесополоса, холмистость зеленая, справа солнце красное понимается, аквамарином поблескивая. А на горизонте горный хребет нескончаемый. Вообще впервые вижу такой! И куда идти, в какую сторону лететь?! В какую глушь меня вообще занесло?! Вот и разбойники о Балейске внятно не ответили, потому что он не близко!

— Потерялась? — Интересуется, проникновенная девица.

— Если честно, да.

— Ты в человеческом королевстве Дуаль, — брякнула деловитая и пошла в сторону ближайшей полосы леса.

Ее это «человеческом» намек на то, что я не человек. Так, стоп! Не Аласия?!

— Ох, ты ж черт, — за голову взялась и за ней двинулась. — А Аласия далеко?

— Соседи мы, — брякнула девица. — А ты точно не демон? Вопросы не от мира сего.

Промолчала, задумалась. Пролетела королевство, вот незадача. И как теперь быть? Приземлятся периодически и расспрашивать, где я?

— Пальмира? — Обратилась с искоркой надежды. — В какой стороне Аласия, знаешь? Баронство Балейск на слуху не было? М?

— Наивная, — усмехнулась девочка. — Ваша Аласия раз в пять больше чем наше королевство. Тут короля можно увидеть, стоит только захотеть. А у вас там такие просторы, ой — ей — ей. Знаю не понаслышке. Мне бабка карту чертила до горных эльфов Ирна. У них такие рецепты есть, оближешься! Но ты не переживай, Валерия. Знаю я способ, как тебе направление выбрать в твое баронство. Ты мне только помоги в одном деле. Я просто подумала, раз уж мы неподалеку…

— Каком?! — Насторожилась.

— В зачарованный лес надо сходить со мной, — выдала. — Заберу кое — что и распрощаемся, раз взлететь не можешь.

— Так, а я тут при чем?

— Там по твоей части дело, ничего сложного. Поможешь?

Хитрит что — то девица. Посмотрела на меня миловидно, мордаха побитая. Чем бы дитя не тешилось… Убивать никого не собираюсь больше.

— Без жертв, — предупредила мелкую.

— Да просто напугать надо кое — кого.

Все бы хорошо, но этот ехидный взгляд…

Когда до леса три шага осталось ощутила, будто ион в воздухе заискрился. Предгрозовое состояние атмосферы учуяла. Пальмира тоже состроила беспокойный вид, на небо посмотрела.

— Бежим! — Визгнула вдруг, хватая меня за руку. — Придворный маг тут! Я его ауру знаю! Он к моей бабке раньше ходил за травами.

Нырнули в лес. Сердце бьется, как у зайца, несусь за юркой девкой, едва поспевая. Маги они ж энергией бьют, а не заклинания всякие плетут, что мой амулет легко расплетает. Боюсь до смерти! А мелкая цветочки собирать начала!

Бежали минут пять… замедлились, вскоре и вовсе пошли.

— Лисиные лапки! — Кричит с восторгом, срывая ничем не примечательную травку. — Сколько ж вас! И так далеко забрались, миленькие!

Затем появились «беличьи усы», «заячьи глазки» и «трава пушинка»…

Платье девичье дорывается на ткань, что превращается в мешочек. Пальмира собирает травы, скача, как в сказке про «красную шапочку». Будто и не было костров и стрессов недавних. Быстро же она оклемалась. А я еще в шоке от содеянного.

Девочка по травкам подалась, а я иду и экспериментирую с когтями, вырастут — не вырастут под кронами — то. Лезут нехотя. Внутри все поганенько, человека ведь убила. И совесть мучает и опасения расправы грудь холодят. Вот и думаю, как свою шкурку виновную защитить. Порывы — то были благородные!

Я в лесах какого — то Дуаля… Деревья тут не такие уж и высокие. Видно при свете, что отличаются эти леса от моих Балейских, листва гуще и мельче.

— Пальмира? Где маг — то? — Интересуюсь, заметив ягодку красную. Недолго мы от него бежали. Сорвала, вроде клубничка лесная. Ммм. Сладкая! Стрессы все, организм требует сахара. Ягодку съела, азарт появился, хочется поискать еще сладенького на язычок.

— А, что?! Э… маг? Улетел, — отвечает так непринужденно.

— Слушай, а вторая ведьма, хм…

— Ты про беднягу, что сгорела? — Поднялась с охапкой цветов, на меня посмотрела строго, что я даже опешила от такого взрослого выражения на мелкой мордахе. — Все о Рафаэле морочишься. Половина сожженных им женщин ведьмами не являлись. Поделом ему, я бы еще и раздавила, чтоб наверняка.

— А тебе точно тринадцать? — Ехидствую.

— Не точно, — ответила и дальше ковыляет, травки да цветы собирая. — Не поможешь?

— Куда это все?

— В дурман костер, — ответила быстро. — Мы по веточке примем «беличьих усов», а вокруг всех обкурим, да так, что нас и не заметят, хоть беги, беснуйся по лесу.

— И зачем это?!

— Как зачем? Тут кругом одни разбойники, — сморщилась. — Будут приставать. Отвод ведьмин сотворю, только и всего.

— А что им тут надо всем?

Пальмира уселась деловито, стала травку свою раскладывать в шалашик. Закончила, на меня посмотрела снизу — вверх.

— Знаешь, почему Дуаль до сих пор не захватили и столько бездельников шныряет?

Присела рядом на мягкую травку. Птички щебечут, хорошо и спокойно. Запах лесных цветов так умиротворяет… Часа полтора без привала, ноги — то заныли…

— Рассказывай про свой Дуаль, — усмехнулась, изучая девчонку взглядом. А на шейке — то цыпочка тоненькая, золотая похоже. Кожа белая, навивает на определенные подозрения. Знатная?!

— Никому не нужный кусок земли вдоль всего хребта, — выдала кривясь. — Не повезло мне родиться тут, ничего в жизни не видела, только слушала от проходимцев и лордов, что к бабке лечиться наведывались. Она у меня известная знахарка.

— Что ж ты так родину свою ненавидишь? — Подтруниваю.

— Страна разбойников и уборная для горных троллей, — фыркнула. — Дуаль никакому другому королевству не нужен, завоевывать даже брезгуют. Потому что никто не хочет с горными троллями драться.

— Горные тролли? Ваша напасть?

— То и оно, напасть, — кивнула, продолжая травку складывать. — Вдоль всего хребта крепостей не счесть разваленных. Тысячи лет назад тут такие войны невиданные гремели. А теперь игра в прятки. У нас королевство — это два графства, и обчелся. Говорят, в былые времена графы дрались за власть, потом один решил поумнеть и отступил. Теперь наш король мучается, пытаясь решить проблемы народа. Войск нет, чтобы горных троллей отбивать, всех на сбор пыльцы, да в эскорт ее же бросает. Набеги троллей предсказуемы. Как ни набег намечается, король сразу дочку отсылает подальше к западным границам, в поместье. И так три раза в год.

— Совсем все плохо?

— Нет, разбойникам хорошо. Они ее крадут постоянно и выкуп просят.

— М — да, все запущено…

— Ну наведи порядок — то, Валерия, — ехидствует.

— Так ни одной крепости нормальной нет? Замка с целыми стенами? — Уточняю.

— Неа. Все в дырах и руинах. Так и живут знатные в развалинах.

— А чего не уйти отсюда вообще?

— Да кто их знает, — пожала плечами всезнайка. — Копают что — то, наверное, руду золотую ищут.

Ну — ну. Пальмира листок, похожий на щавель протягивает.

— Прикуси и под язык, — говорит важно и показывает своим примером.

Послушалась. Горько во рту стало. Пока кривилась, и не заметила, как девочка костер зажгла без приспособлений. Вспыхнула горка трав, да как давай дымить! А у этой в руках два лопушка возникает, начинает махать в разные стороны, дым разгонять. Меня повело… Тошнота подкатила.

Дым мне Шепот напомнил с Анжерии. Приговаривает ведьмочка что — то, тонкие струйки между деревьями лавируют и теряются в зарослях.

— Попробовала заклинание поиска, — прокомментировала. — Думаю, не выйдет. Но вдруг. Как — то потеряла медальон свой, что только не перепробовала. Пока магии следа не научилась. Я тебя с ней домой и отправлю. Только ингредиенты нужны для действа.

Кивнула, давя рвотные позывы. Мясо разбойничье в горле — то встало от химии в моем организме.

— Скоро пройдет, надо двигаться, — поднялась, меня за руку взяла.

Полегчало не скоро. Бледнела, зеленела, дышала глубоко.

— Кажется, я переборщила с дурман — травой, — призналась экспериментаторша. Убила б, если бы знала как…

Показались разбойники, тихо — мирно спящие. Если бы… Сперва так и решила. Затем, увидев неестественное положение тел, поняла: их вырубило мгновенно.

Спешу к одному. Пульс щупаю. Спит, ну слава Богу…

— Точно переборщила, — выдохнула Пальмира. — С дымом тоже.

Заметила белок, валятся повсюду. Девка плечами пожимает. За хвосты в охапку пушистых собирает.

— Вот и еда нам.

— Мелкий живодер, — фыркнула на нее.

— А ты только овощи ешь? — Съязвила девочка и к разбойникам пошла. Белочек в сторону отложила и давай по карманам шарить.

Меня чуть от возмущения не разорвало, пока не пришла мысль, что у воров воровать можно. Ремешок прихватила, бляшкой звеня, кинжальчик, шляпку, узелок смастерила.

— Возьми хотя бы лук, — простонала Пальмира. — Это называется трофеи, их брать можно, продавать и обменивать тоже приветствуется.

— А ты не простая, — хмурюсь, наблюдая за деловитой мелкотой, что выискивает монеты и выбирает только серебро среди горы медяков. Золотом и драгоценными камнями тут и не пахнет, от чего сразу жалко разбойников стало, бомжей обворовывать грех…

— Я мамы знахарки приемная, — ответила Пальмира с некой тоской в голосе. — Успела побегать по лесам, бабку родную сожгли, а я спаслась.

— А демон тебе, чтоб отомстить?

— Нет, — выдала резко. — Замуж хотелось и летать еще мечтала.

Так я и поверила. За больное трогать не стала. Развивать эту тему, только ведьму злить. А она та еще ведьма! Хоть и мелкая, к тому же жадная.

Потащились дальше, обворовав два десятка разбойников. Сжалилась над Пальмирой, взяла часть поклажи. Зачем взяла? Куда тащим? Уже и не спрашиваю. Идет уверенно в выбранном направлении. Сделаю дело, поможет вернуться.

Остановилась вдруг.

— Тут, — выдохнула и хлам весь скинула. Начала раскапывать листву, как вылитая собачка, приговаривая: — повадились мои клады раскапывать, скоты. Я им на этот раз такую ловушку устрою…

— Эй, — подошла к ней в плотную, голову резко поднимает, в глазах слезы. — Ты чего ревешь? Хлам тебе этот нужен?

— Нужен! — Крикнула и дальше за свое.

Странная какая — то. Закопала свои наворованные пожитки, рядом костер сотворила. Поняла я, откуда огонь. Из амулета! Тонкая струйка энергии от моего острого зрения на этот раз не ушла.

Рогатины срезала, вертел сотворила белку освежевала легко и ловко. Смотрю на нее, рот раскрыв. Хлебнула девка, по лесам скитаясь. Умеет выживать, немного сдвинутая, но главное, чтоб помогла. Я ей в опекуны не готова пойти. Отравит еще дурманами своими.

Мяска тугого чуть — чуть вышло с бедных худых белок. Прям жалко, стоило убивать? Обычно за шкурки, а тут за пустяк такой.

К полудню вышли из леса к речке. Луга раскинулись ярко — зеленые, камыш высокий густой впереди. На горизонте снова хребет горный виден. На его фоне и замок первый нарисовался.

— Призрачный замок, — прокомментировала малявка. — Я там и ночи не продержалась, чуть в потусторонний мир не утянули. Призрак матери там безутешной царствует и постоянно орет. Если прислушаться, даже отсюда услышишь.

Мурашки пробежали по спине. Услышала…

— Но лес зачарованный вооон там! — Указала в противоположную сторону.

Двинулись к лесу, до которого рукой подать. Вдоль речки деревья растут и кустарники. Девочка со знанием дела нырнула в самую гущу подалась. Я за ней. А там бревна перекинуты через речку. Пальмира завернула под кладку и к воде. Пить стала и умываться. И я за ней.

— Горная речка, — фыркая, говорит. — Пей, моча троллей полезна.

Смотрю на нее с куром, а та улыбку невинного ребенка демонстрирует.

— Я не пошутила, — говорит, хихикая. — Рыбы тоже в воду писают и другие водные, ты ж воду пьешь? Вон как накинулась.

Отодвинулась в сторонку. Попыталась в гладь всмотреться. Поверхность отражающая же. Хотела узнать, как там Леонид не заподозрил ли чего, живой ли вообще. Сердце по нему неспокойно из — за этого Зураха. Не успела сосредоточится, Пальмира отдернула, потащила дальше.

Поковыляли вдоль реки, сквозь камыш. Чувствую, она начинает меня раздражать. Деловая колбаса учит жизни. Стаю уток всполошили. У меня чуть сердце не выскочило, когда селезень резко вспорхнул.

Пальмира вдруг встала, как столб.

— Это не тот лес, — выдала. — Наш дальше. Пошли посмотрим, что там после засады осталось.

— Какой засады?! — Опешила.

— Ты чем слушаешь, Валерия? — Усмехнулась девица, ускоряясь. — Я ж сказала, разбойники ловят принцессу. Это дело обыденное в нашем королевстве. Иногда дочку графа или племянниц. Вот карета ее перевернутая лежит. Герб вроде королевский.

Ничего не вижу в камыше, хоть и выше ведьмы малолетней. Спешу за ней. Камыш кончился, и я увидела карету на проселочной дороге, лежащую на боку. Лошадей нигде не видно, зато тел вокруг не мало. Хоть и незнакомцы, а жалко. Семерых на дороге разглядела со стрелами торчащими, в траве еще… ох побоище.

Под перевернутой каретой блеснул доспех. Рыцаря за колесом заметила, похоже, единственного. Сидит неподвижно. Глаза закрыты, вроде бы цел, только нагрудник помят и волосы русые в крови. А еще под ним лужа крови…

— Верный рыцарь его величества, — прокомментировала девица, обшаривая трупы. — Их штук десять на все королевство. Минус один.

Все просто у Пальмиры, сказочное детство походу…

Приближаюсь к нему. Шлем рядом валяется подмятый. Рыцаря, похоже, по голове огрели. Щупаю пульс на шее. И уже ощущаю, что тело холодное. Раздались стоны из — за кареты.

Кинулась туда. Старичок лежит прямо под кустиком на обочине.

— Ой бабы, плохо мне, — захрипел, увидев. — Ворье разбушевалось, напали средь бела дня. Уж между собой дерутся, кто быстрее нагонит. Добейте старого, да дело с концом, сил нет моих больше.

— Как скажешь, дед, — брякнула Пальмира и нож достала.

— Стой! Погорячился я!

— Нечего словами бросаться, дед, — фыркнула злобная малявка. — Кто напал? Горные? Лесные? Чья шайка? В черной шляпе главарь, аль в алой повязке?

— Лафина напала, — ответил, поднимаясь. — Ее банда.

— Плохо дело, — прокомментировала мелкая. — Мы своей дорогой. И срочно…

— Подожди, — заинтересовалась я. — Кого похитили — то? Графиню? Принцессу? А король где? Он будет ее выкупать?

— Его величество готовится к нападению троллей. А где Альвар?

— Ты про рыцаря? Погиб твой Альвар смертью храбрых, — брякнула Пальмира и в карету полезла поживиться.

— Пропали мы, — завыл дедушка. — Без барона безвластие. О, пропали.

Выдохнула тяжело. Куда мне на голову свалились чьи — то проблемы?! В Балейск бы скорее, а там замок ставить свой, чтобы от Зураха отбиваться. Я уже и про «слезы Айри» вспомнила с големами. Эльфы наверняка разобрались и с другими артефактами Друма, оружие дельное мне найдут от любых посягательств. Окопаюсь в своем замке выращенном, всех своих туда переселю. А потом и к королю слетаю.

План намечен четкий. Смотрю на карету, вокруг леса, поля, солнышко греет, ветерок волосы ласкает, словно Шелест пришел поздороваться. Дедушка, как бедный родственник пригорюнился. А я тут находиться больше не могу, смертью веет. Не моя эта война.

— Почему охраны так мало было?! — Решила все же укорить. — Вы тут как красная тряпка на быка.

— Как мало?! Полсотни было, — возмутился дедуля, ковыляя вокруг кареты и охая.

— В каменоломни их Лафина повела, тех, что сдались, — брякнула мелкая из кареты. — Кучером побрезговала, проку нет со старого, вот и оставили.

— Чего это нет! Я верой и правдой двадцать лет лорду отпахал! — Вскрикнул кучер.

Пальмира из окошка вылезла, платок мне протянула. Сама уже в платье крестьянском с белоснежным фартуком. Быстро же освоилась.

— Чтоб не узнали, повяжи на голову, — настаивает.

— Покажи, где Лафина со своей каменоломней? — Стала в позу, принимая платочек бардовый бархатный.

— Тебе с ней не совладать, — сморщив нос, ответила ведьмочка и пошла в сторону леса. — Днем уж точно. Она была магичкой придворной. Бабка о ней много рассказывала. Ты мне обещала, что в зачарованный лес сходим.

— Не обещала! — Фыркнула, а сама за ней. Кучер остался при карете бубнить. Иду, и понимаю, эта девка та еще пройдоха!

Пошли вдоль кромки леса. Ощущаю, будто темнеет все вокруг. Деревья выше становятся, гуще, стволы уродливее, окружающие звуки тише и осторожнее. Зловещая атмосфера наплывает. А Пальмира только ускоряется, продираясь сквозь кусты и островки пшеницы. Видимо, посевы тут заброшенные.

— О Лафине думать брось, — произнесла как бы между делом малявка. — Не знаю, на кой лысый владыка ей принцесса понадобилась, но точно не для выкупа. Кстати, пришли.

— После леса, покажешь дорогу до Балейска, — бурчу, а глаза расширяются от зрелища.

Зловещий лес передо мной стоит, будто вырос внезапно. Ближайшие ветки переплетены так, что просвета не видно. А на них, словно специально для особо одаренных цветочки синие, зеленые и розовые на вьюнках украшают чертовщину всю эту.

Впечатление такое, что не лес, а куст огромный передо мной, диаметром в километр. По закруглению видно, что чаща обособленная. Очень даже обособленная! Не природы это рук дело! Магией веет приставучей.

— Дуаль такими лесами славится, — елейно пропела и вперед уверенно пошла. — Не отставай и платочек на рот перевяжи. Попадет пыльца, начнешь видеть всякое, от чего и меня убить захочешь, и сама на себя руки наложишь.

— А можно я тебя тут подожду?! — Простонала.

— Ты обещала трусиха, давай шагай, со мной не пропадешь, — брякнула и скрылась с головой. Проглотил ее лес зачарованный!

Затаив дыхание и перевязывая платок на нос, словно я грабитель поезда на диком западе, следую за Пальмирой.

Сапожки встречаются с твердой землей, переходящей в массивные корни, словно нескончаемый уродливый червь застыл. Пальмира ведет по узкой тропке, по краям которой будто обрыв. Иллюзия, оптический обман, что составили корни. Дорожка разветвляется. В одну сторону она шире, в другую более зловеща, потому как корень, пронизывающий землю, аркой навис. Под него ведьмочка и шмыгнула. Я за ней, уклон пошел, очутились в канаве. Пахнет черноземом. Снова развилка и дерево с корнями вырванное. Вижу основание, а там дыра и полость внутри. Глаза светятся чьи — то.

— Стой, — шепчу сквозь платок. Пальмира как раз с дырой уже собирается поравняться. Та встала, недоумевая, и вдруг улыбнулась.

— Ты думаешь там кто — то есть? — Шепчет заговорчески и вдруг выдает: — Бу!

Из отверстия жуки стали вылетать! А эхо от ее крика раз пять повторилось. И кажется, несколько раз не ее это было эхо… Сглотнула. Передернуло меня от жуков таких. Толи светляки это, а может уроды, подобные тем, что в Анжерии с черноком. Три десятка их вылетело и к кронам устремилось.

— Такой укусит, у тебя сразу и корни оживут, — усмехнулась и дальше потопала.

— Слушай, — шепчу, догоняя. — Ты сказала, надо будет просто напугать кого — то…

— Да, лешего, — произнесла так, словно речь о том, что надо у младенца конфетку отнять.

Встала, как вкопанная. Трясет меня. Страх и мой, и извне на меня нагнетается. Будто музыка зловещая в ушах, ужаса нагоняет. Тут ведь и птицы не поют. А вот корни иногда потрескивают, словно деревья ходят. Если бы не была в Анжерии, в такую бредовую мысль и не поверила б.

Пальмира у поворота заметила, что тушуюсь. В позу встала «руки в боки».

— Чем больше боишься, тем быстрее он тобой овладеет.

— Кто он?!

— Лес, — ответила вымученно, вернулась, взяла за руку и дальше потянула, приговаривая. — Трусиха, Валерия, ой трусиха. А еще виконтесса называется…

Отдернулась, словно меня кипятком обдало.

— Откуда ты знаешь?! — Смотрю на нее, ощущая, что она совсем не невинная девочка, какой казалась мне. И ей не тринадцать лет!

Пальмира сузила зловещие глазки. А я сглотнула. Стоит ли предпринимать что — то и провоцировать. Может просто договориться?!

— На твоем кольце метка, — ответила сквозь зубы. — Титулы читать умею, сколько перевидала лордов в доме бабки. Не веришь мне? Ты ж такая черная и сильная. Можешь весь лес с корнями вырвать. Особенно если лешего побьешь.

— Сдался мне твой леший, — нервны мои сдают. Пальмира снова за руку берет, но мягче, бдительность ослабляет, вот зараза.

Стали подниматься, прям по корню шириной в метр. Вскарабкались на прямую площадку. Впереди мощный дуб обозначился. А вокруг него пустота из чернозема, ни травинки, ни листочка. Только сверху черные кроны нависли, солнце плотно заслоняют. Лучи едва сюда доходят с дальних просветов. Уже и на ночное зрение можно смело переключаться.

Ствол дуба метров пять в обхвате, в зарубках весь, мох в некоторых местах растет, а кое — где следы черные. Поджечь его пытались, наверное. Неподалеку все же разглядела обособленные пригорки зеленые с цветочками, словно уменьшенный вариант Поляны миров. Красиво расположились. Декоративность эта не от природы точно, тут рука чья — то приложена… или лапа.

Воду увидела, лужица, корнями обрамленная между пригорками с цветами. Мурашки бегают по моей спине. Это зловещая сказка говорит о том, что тут чей — то дом.

Пальмира смотрит на мою реакцию, наслаждаясь ею.

— Это сердце леса, — прошептала тихо — тихо. — С него все начинается, одно зернышко с дуба волшебного, и разрастается такое чудо.

— Где леший — то? — Шепчу, меня начинает трясти. Энергетика витает, ауры ощущаются, сплетения магические мимо летают, будто мы пешеходы у шоссе, а они машины, что проносятся, нас не замечая.

— А вот, перед тобой он, — выдала, кивая на дуб.

— Не поняла? — хриплю, мурашки по спине все бегают, нервно хихикая.

— Посмотри повнимательней вокруг, — произнесла Пальмира трепетно.

Увидела… Тела, вернее спины людей. Пригорки эти не пригорки вовсе! А люди мертвые. Но запаха ведь нет. И не разлагаются они, а будто спят. Голые спины, на которых одежда давно истлела… Ужас накрыл медным тазом. Мироощущение в раз поменялось. Хочу уйти из этого кладбища. А девка эта монстром мне кажется. Искуситель в виде девочки, заманивший очередного идиота на пиршество для лешего.

Волосы зашевелились у меня не только на затылке, когда она к дубу пошла, а тот скрипнул в ответ! Вибрацию под ногами я четко ощутила.

Пальмира руку к стволу прикладывает и говорит, как ни в чем не бывало:

— Все они пытались его убить. Чтобы лес пропал, обнажил свои сокровища, что хранит. Но мало кто знает, что действительно дает он ведьмам.

Обернулась, глаза ее сияют.

— Вонзи в него свои когти, демон! — Кричит с выражением повелительницы. — Пусть даст нам сок свой чудотворный!

Замолчала, выдохнула, ручки скрестила, на меня уже с легкой улыбкой взглянула и произнесла гнусаво:

— Да пошутила я.

— Чего? — Сиплым голосом пытаюсь возмутиться. А ноги не держат.

— Дуб живой, то правда, — продолжает. — И сок свой так просто не дает. Все несчастные вокруг — это одержимые идеей бессмертия алхимики и прочие ученые бездари. Леший любит порядок, и запахи ему разложений ни к чему, вот и поддерживает тела их в некой жизни. Мертвые они все, но и живые.

— К чему ты это говоришь? — Сглотнула.

— Я разгадала, как он убивает, вот к чему…

— И скольких ты сюда уже заманила? — Я стала отступать.

— Аккуратно! — Предостерегла, но с неким сарказмом.

Оборачиваюсь, а позади спина с цветами! Откуда?! Тропа же была?! Смотрю вокруг, все не то! По — другому расположены стволы деревьев. Местность незнакомая. Лишь дуб в центре все тот же!

— Валерия, — пропела мелкая бестия. — Я твой путь домой. Ты справишься, я верю в тебя.

После этих слов она вынула кинжал и вонзила в ствол! Заскрипели корни! Земля зашевелилась! Позади звук, будто земля осыпается. Оборачиваюсь! Стоит человек, все тело в мелких корнях вросших, глаз нет! Черные зловещие глазницы! Душа обрывается куда — то в пропасть. Визжу, пятясь назад.

А зомби вокруг меня поднимаются, обрывая с характерным земляным звуком мелкие корни, что их питали все это время.

— Слева! — Кричит тварь мелкая, из — за ствола дуба.

На меня уже несется мутант дерево — человеческий, вместо кистей корни! Чернозем еще ссыпается с тела вместе с частью цветов. Но некоторые остаются, вросли в тело! Отскакиваю в сторону и нарываюсь на другого! Пытаюсь чешую нарастить, да не могу! Какое — то поле энергетическое мешает! Дуб излучает что — то защитное! Чернок мой виновато плечами пожимает. Материализую лук…

Вонзаю в ближайшего стрелу. А ему хоть бы что! Вторую, третью!! Целю в глазницу, последний шанс! Стрела летит точно в цель. Монстр падает, как бревно. А они не такие уж и быстрые. Главное близко не подходить. Ускоряются, когда два — три шага остается. Вычислила это почти сразу. Выцеливаю слабую точку… Две джины мутантов неспешно сужают круг, с намерением набросится, как только дистанция будет подходящая. А Пальмира, тварь такая, куда — то пропала!

Спотыкаюсь о корень, готовая поклясться, что его тут секунду назад не было! Дуб зашевелил своими щупальцами! Ногу скручивает тугая хватка. Кричу от боли и отчаяния. Да у меня вот — вот кость надломится! Призываю чернок! Боится… Прошу помощи у амулета, едва не теряя контроль и сознание.

Голубая ударная волна расходится в разные стороны, нейтрализуя вражеское поле! На несколько секунд. Еще мгновение и аура дуба снова начинает брать свое. Но я уже превратилась в черную бестию, готовую порвать в первую очередь тощую задницу Пальмиры.

Рву корни с остервенением и с особой легкостью. Попутно принимаюсь за мутантов. Хрупкие, медленные жертвы эксперимента разваливаются, словно детская поделка из соломы.

После первого десятка солдат леса, уже не обращая внимание на остальных, вонзаю когти в зловещий дуб.

— Не убивай его! — Визжит девка с дистанции метров в тридцать. — Мы получили то, что хотели! Не убивай, молю, Валерия!

А мне плевать. Нечего на меня покушаться всякими там растительными приспособлениями. Работаю когтями, щепки летят, желтый сок брызжет. Лес словно пробудился, земля ходит ходуном, будто под ней море разволновалось. Корни пытаются меня оттащить, но силенок маловато. Нарываются на мои острые шипы, рвутся, как тонкие ниточки. Про зомби древесных вообще забыла, отмахиваюсь, как от мух.

Аура дуба быстро теряет плотность, истончается и вскоре гаснет. Добиваю лешего последним махом когтистой культяпки. Дровосек из меня никакой, и ствол пришел в негодность. Дуб со скрипом и треском стал заваливаться в сторону вместе со свой плотной шапкой, открывая надо мной солнце.

Тело обнажилось перед прямыми лучами, разгоняя черную броню, словно пепел по ветру. Внезапная слабость застала врасплох. В глазах потемнело…

«Не покидай нас!», — раздалось в черноте моего сознания, возвращая меня в реальность.

Очнулась, сидящая на чем — то довольно комфортном. Судя по солнцу, отключилась ненадолго. Откуда тут кресло?! Да еще и такое удобное. Поднялась, вроде бы цела и невредима, только холодно мне, чернок от страха трясется, засев поглубже. Смотрю на кресло. Что — то здесь не так! Оно из корней! Вырастает прямо из земли. Невольный восторг и опасения… А где все зомби?!

Увидела двоих. Стоят неподвижно у деревьев. Господи, страшно подумать, чтобы они со мной, потерявшей сознание, сделали, если бы захотели. Но они дремлют! Или умерли?! Тьфу ты, они уже мертвые. Так… А где мелкая сучка?!

«Стань нашей королевой», — шепчет протяжно голос. — «Не покидай нас…»

Уже ничему не удивляюсь. Лесная сущность просит врасти корнями в землю и руководить этими растениями. Убила дуб, давай за него трудись. Нет уж.

Пытаюсь понять, что не так. Мироощущение изменилось. Чую мелкую возню чуть ли не на ментальном уровне. Жужжание комариков и мошек, шелест листьев, потоки воды по жилкам корней…

А еще во рту вкус, будто я кислых слив наелась. Вытираю губы и смотрю на липкую руку. Это же сок дуба. М — да, попробовала его кровушки. Теперь буду слышать пожелания растений, червячков, мошек и белок. Замечательно, просто великолепно!

— Пальмира! — Кричу. Лес замирает, словно объявлена «тишина в студии».

— Я здесь! — Раздается ответ. Девку не вижу, но направление поняла.

Иду… Передо мной ветки расходятся, обнажая дорогу, что на глазах травкой зеленой ковровой обрастает. Нет, мне такого подхалимства не надо. И не подлизывайтесь, королевой в лесу не останусь!

Впереди площадка с песком. А на ней Пальмира возится, что — то старательно посыпая. Ближе подхожу. Она пентаграмму расчертила! В борозды сыплет травки свои перетертые. Запах стойкий. Соком желтым уже в центре нарисовала кружок с крестиком. Продолжаю наблюдать, как она из мешка новые приспособления достает и раскладывает. Мешок явно тут где — то раскопала ранее припрятанный.

На меня внимания никакого, будто я не иду ее душить. Просто сил нет. Может скомандовать корням, чтобы скрутили ее?

— Стой там, Валерия, — прочирикала девка, продолжая свои манипуляции. В ход пошли какие — то разноцветные камушки.

— Ты меня на бойню заманила, — рычу, но останавливаюсь. — Скажи мне, как тебя убить, и я подумаю, может не убью.

— Не мешай я считаю! Все, сбилась. Заново теперь сыпать. — Пропищала и выпрямилась, на меня посмотрела вдруг снисходительно и с легкой улыбкой. — Валерия, надо было просто превратиться в черное чудовище, и они бы разбежались.

— Мне аура помешала!

— Не знаю ничего, я в ваших демонских штучках не разбираюсь, — произнесла и выдохнула тяжело. — Валерия, дай ритуал довершу и дам меня отшлепать.

— А можно я тебя сперва придушу, а потом ты продолжишь? — Выдала вымученно и уселась на траву.

Вскрикнула, ощутив, что меня поднимает вверх! От неожиданности Пальмира просыпала свои камни и выругалась, что я сразу усомнилась в ее возрасте.

Вскочила я, обернулась. Снова мне корни кресло сотворили.

«Не пугайся… стань нашей королевой…», — пропело в голове.

Хм. Присаживаюсь обратно, не отстанут ведь. Чувствую, как корни просятся в тело мое вонзится, но так ласково и нежно просят, что я также ласково и нежно отказываю.

Наблюдаю за ритуалом. Устала, взять бы козу мелкую за шкирку, да чую я, дело всей ее жизни сейчас довершается. Искренне желаю, чтобы у нее ничего не вышло.

Закончила ведьма с приготовлениями, начала шептать заклинания, вплетая в каждый звук энергию свою. Амулет Юджина мне это с радостью рассказывает. Но сразу не поверила своим ощущениям. Она жизненную силу отдает на это. Иными словами, годы жизни свои сокращает ради ритуала!

Возмутиться бы, да словно под колпаком теперь она, смотрю как фильм. Свершенный неизменный факт, констатация.

Минут десять она пела, а мы всем лесом ждали, когда же все это прекратиться, и она помрет, слишком много жизненных сил отдала. Вот — вот скончается. И не жалко, слишком злобная малявка.

В центре пиктограммы стало проявляться белое марево. Пальмира замерла, уставившись на это. Марево вытянулось и будто замерло. Ведьма стала быстро шептать дальше, теребя свой амулет. В центре возник белый туман, который стал менять цвет сперва на красный, затем на оранжевый, и так по всей палитре прошелся до томно — синего. В нем появился силуэт тонкого тела. Пальмира ахнула, а у меня дыхание перехватило.

У нее получается вызвать кого — то?! Может стоит это прервать?! Встаю и вижу, как тело в синем мареве набирает объем, становясь четче. Встала, как вкопанная на границе пиктограммы с борьбой в груди. А не убежать ли просто отсюда?!

Пальмира встала по струнке. Поле схлынуло, что от всего этого начерченного и насыпанного шло. Смотрю на демона, что она вызвала. Ну ни грамма на меня не похож! Синекожий орк переросток с большими нижними клыками и огромными, как у эльфа, бешеными черными глазами. За спиной кожаные крылья сложенные, с шипами на изгибах. На нем только штаны, срам прикрыт, и то хорошо. А вот волосатый синий торс с рельефными руками смотрится неприлично привлекательно. Перед нами мощный двухметровый бодибилдер, переевший протеинов, или что они нам кушают, чтобы мышцы раздувались?!

Мы обе и слова сказать боимся. Вдруг сожрет?! А он стоит в синеватом мареве неподвижно, смотрит на Пальмиру неотрывно. Если сейчас облизнётся, я завизжу и убегу. Мощь от него исходит неимоверная. И это не просто так! Наверное, его пытались вызвать тысячи раз, отдавая свои жизненные силы!

Вот он какой… демон.

Минут десять ничего не происходило. Затем решилась пошевелиться Пальмира.

— А может это просто фигурка? — Прошептала я.

— Туриэль? — Произнесла ведьма, делая шаг к нему. Голос дрожит, понимаю, что она поборола ужас совсем недавно. Даже я в своем черном виде на нее так не действовала!

Ответа не последовало. Реакции от демона никакой, смотрит на нее все также зловеще. А я успокаиваю сердце, решив, что это статуя или голограмма. Но такая живая, такая излучающая!

— И как ты могла меня с этим с путать? — Шепчу опасливо, не решаясь идти ближе.

— Раньше был лишь силуэт, — хрипло ответила. — Но и теперь он не реагирует. Каждый раз так.

Пальмира выдохнула грустно. Напряжение спало. Демон действительно не реагирует, будто робот, не получивший должной команды.

— Туриэль! — Визгнула девка отчаянно. — Почему ты не отвечаешь?! Я вызвала тебя! Я твоя госпожа! Подчиняйся мне!

Никакой реакции со стороны демона. Пытаюсь выловить изменение мимики на его лице. Нулевая… Да он даже не дышит!

Пальмира заревела тихо, усевшись на траву.

— Дело всей жизни нашего рода, — промямлила. — Последний ингредиент дала, все уже перепробовала. Не вышло. Что б его владыки сожрали!

Девка вдруг вскочила! Подошла к нему, руку в марево потянула! И вскрикнула, отдернув. Поле электричеством бьет!

— Двигайся! — Кричит. — Я твоя хозяйка! Подчиняйся!

Я тоже осмелела, решила ближе подойти. Девочку жалко стало. Похоже, они по женской линии всем родом этого демона вызвать пытались. Из поколения в поколение передавая наработки и накопленные ингредиенты.

Чем бы помощь ей? И надо ли?!

Может есть какое — то слово запуска?! Может… не, ну точно не! Или…?!

Подошла к нему, у поля синего остановилась. Он будто под колпаком. Но смотрит осознанно на ведьму! Зрачков нем, просто большие черные глаза, в которых ничего не отражается.

Дунула на поле. И отшатнулась. Грудь у него заходила ходуном! Задышал демон! Неужели это робот с Друма?! На меня смотрит! Теперь только на меня. Отхожу в сторону. А он поворачивает в мою сторону голову, а затем и весь корпус.

Пальмира ахнула.

— Туриэль! — Визгнула нервно. — Я вызвала! Я!! Я хозяйка! Валерия! Уйди, а!

Молчит. И я молчу. Его внимание меня напрягает, не то слово! Я в ужасе.

— Туриэль? — Решилась и я обратиться.

Не ответил. Ни один мускул не дрогнул на его лице! Начинает гаснуть его поле и сам он пропадает, становясь прозрачным.

— Нет! Нет! — Кричит мелкая. — Нельзя назад! Стой, Туриэль! Стой тварь такая! Мой призыв знай! Знай его! Когда я назову твое имя, ты вернешься вновь! Вернешься вновь! Вновь! Вновь! По велению моему! Приказываю помнить!

А может он не слышит звуки? Нужны жесты?

Машу ему рукой, растягиваю улыбку шире. Губы не улыбаются, но я умею быть «официанткой». Под крики, вопли и рыдания Пальмиры, начинаю выплясывать. Сперва руками дергала, затем ногами заходила. Присядку попробовала. Демон перестал пропадать! Смотрит на меня, вроде и выражение лица его изменилось! Он удивлен!

— Я твоя госпожа! — Кричит мелкая.

— Да уймись уже! — Гаркнула на нее.

Начала кружиться, руки выше. Работаем бедрами, оп — оп!

— Танцуй Валерия! — Подхватила Пальмира, воодушевившись. — Туриэль! Смотри какая у меня рабыня! Хочешь отдам ее тебе?

Вот пакость! Я уже как цыганка начала выплясывать, кокетливыми шажками к нему иду. Пальцами щелк. Пропал демон…

Резко так, вместе с маревом. Опешила я, замерев в позиции. Только руки опустились. Разочарованный выдох и нарастающее «и» в исполнении мелкой.

Лес замер, а Пальмира разразилась так громко, что листики на ветках завибрировали раздраженно.

Уселась на кресло в исполнении корней. Не стала ее утешать. И уже не злюсь, жалко…

Выоралась и давай причитать.

— Тридцать лет собирала магию! И все владыкам на потеху! Пиктограмму три поколения составляло, десять поколений наращивало, тело творило еще три! И я! Я единственная дошедшая до его внешности! И потерявшая все, растяпа! Иии…

И снова рыдания. Я ж старалась? Подхожу к ней, обнимаю.

— Ты не переживай, сок дуба еще собрать можно…

— С мертвого лешего уже не тот сок, — фыркнула и оттолкнулась, да с такой силой, что я усомнилась к ее человеческой природе.

— Сколько тебе лет, Пальмира? Скажи честно, — выдавила я, отступая.

— А я и не врала, — скривилась мелкая. — Недоговаривала. Много, Валерия. Застряла я в теле девочки лет уж как на триста. И с телом душа такая же, только знаний прибавляется.

— Зачем тебе демон этот? — Не унимаюсь.

— Не спрашивай, не отвечу, — промямлила, всхлипывая. — Свою часть сделки ты выполнила. Пошли, до моей поклажи, закопанной доберемся. Там нужный сбор трав есть. отправлю тебя домой.

— Я ни в какой больше зачарованный лес ни ногой! — Возмутилась.

— Обычный там лес, — мягко ответила. — Как раз к закату дойдем. Сотворю ритуал и распрощаемся.

Вышли из леса, который молил меня до последнего, чтобы я осталась «дома». Девка идет впереди, думает о своем. А я вдруг решила кое — что проверить.

На краю леса остановилась, убедившись, что та уже скрылась за кустами. Щелкнула пальцами, как в танце. Демон в синем мареве возник метрах в трех передо мной. Так как я ждала подобного, от визга удержалась. Смотрит на меня неотрывно, дышит… Щелкнула ее раз. Пропал…

— Валерия? — Раздался зов девицы, на мгновение я решила, что она меня подловила. — Не ведись на уговоры зачарованного леса! Этот уже умирает.

Фух… Обошлось.

Нырнули в обычный лес. Снова чувствую жучков, паучков, всякую мелкую живность. Пальмира совсем угрюмая, идет, пинает кустики, надламывает ветки. А я злюсь на это почему — то…

Сухие листья под ногами хрустят, вечное лето у вас, говорите. А деревья — то избавляются от старого. Мир ваш ненастоящий, словно кто — то все это завез сюда, одно прижилось, другое нет. Эта мысль возникла случайно, но она связана и с самой Клесаной, что пришла в этот мир когда — то и устроила свои правила.

Впереди шайка разбойников на привале у поваленного дерева. Вскочили при нашем появлении. Пальмира мимо прошла, не реагируя на возгласы и требования.

— Простите, извините, — иду мимо опешивших ребят.

— Эй! Стойте! Вы наши пленницы! — Крикнул неуверенно один из них.

— Размечтался! — Выдала мелкая брезгливо.

— Оставь их, — брякнул другой. — Они ведьмы, амулеты горят, не видишь?

— О, владыка меня раздери…

Вышли из леса на дорогу. Ощущаю себя полновластной хозяйкой всей этой богадельни. Эйфория после битвы с дубом еще не прошла. Впереди поле, за ним снова лес, слева горный хребет с заснеженными вершинами. Вспомнила, что хотела сперва разобраться с магичкой Лафиной, принцессу освободить. Но так уже невмоготу идти куда — то. У нее есть король, войска и верные рыцари, пусть отрабатывают свой хлеб и славу.

Поковыляли по дороге в сторону хребта…

Впереди показались всадники! Первый шествует с длинной пикой и флагом на ней, что по ветру развивается красиво. Герб не разглядеть, но красочное что — то. Вроде и не блестят доспехи их, но они есть. Какие — то необычные.

Пальмира придержала меня, когда я попятилась к лесу. Платочек с моей головы сдернула, челку мне поправила, будто мамочка моя.

— Это разъезд Карла, — прочирикала приподнято. — Они тут иногда бывают, продукты берут, к женщинам захаживают в села. Нас не тронут, слишком благородные.

Встала, как вкопанная. Нас заметили, но не ускорились, будто им плевать. Семь тяжелых конников в матовых доспехах металлического цвета. Это не блестящие доспехи простых рыцарей, что обнаруживают себя за километры. Тут умно и практично. Что ни говори, Карл молодец.

— Не было бы их, вообще бы разбойники распоясались, улыбайся, Валерия, — прошептала мелкая.

Выдавила улыбку. Стоим у края дорожки с выражением «хлеб — соль вам, гости дорогие».

— Не перевелись красавицы в Дуале! — Воскликнул рыцарь со знаменем, приблизившись. Молодой, красивый, яркий, бравый рыцарь.

— Барышни, нам бы колодец, коней напоить, желательно бы не отравленный, — прогремел сильным голосом широкоплечий мужчина с бородой, как деда мороза. Он мне моего Гекара напомнил, такой же мужественный и в шрамах.

— На развилке направо, там река, — прочирикала малявка, ручки сложив миловидно, дала бы подзатыльник за такую импровизацию. Трехсотлетняя старуха в теле девочки.

Собирались уже всадники мимо проходить. Последний остановился, коня стал разворачивать.

— Леди? — Спросил вдруг, меня сразу в жар бросило. Ауру их ощущать стала с помощью амулета. Да они все маги…

— Виконтесса Валерия, — представила меня паршивка. — Из Аласии.

Всадники развернулись все, впившись заинтересованными взглядами.

— Такая титулованная особа и без охраны, да еще и в другом королевстве, — укорил мужчина со знаменем.

Набираю воздуха в легкие, чтобы кричать имя кое — кого. Плевать, что подумают и выживут ли после его прихода. Достали уже все заинтересованные! Эрей Авель меня и до дома доставит! Нужна мне эта ведьма чокнутая.

— Я сэр Давид, к вашим услугам.

Все представились по очереди, разряжая мое напряжение. Действительно, благородные попались. Не кинулись сразу насиловать, имена назвали с нотками эпичности и смотрят, мол что я тут делаю.

— Ее злой маг перебросил сюда, получил от нашего придворного и сбежал, — пропела вдруг вруша.

— Миледи? Это ваша дочка или фрейлина?

— Внучка, — выпалила Пальмира и усмехнулась. Вот зараза, а.

Улыбаюсь уголком рта, пытаясь состроить очаровашку.

— Мы можем сопроводить вас до границ, однако дальше никак, у нас задание от лорда. Да и воюем с вашим королевством, — произнес мужественно широкоплечий.

— Правда скоро завоюем, — усмехнулся знаменосец.

Хрен вы мой Балейск возьмете, завоеватели хреновы. Поняла, кого они мне напомнили. Немцев! Приличных захватчиков. Проникаюсь чувством патриотизма после таких заявочек

— Верхом могу взять, — брякнул самый маленький их них.

— Спасибо, благородные рыцари, я сама как — нибудь, — произнесла важно сгордо поднятым подбородком.

— Как знаете, — мотнул головой широкоплечий. — Маячили разбойники утром, как бы беды не случилось.

— Они там тоже свои услуги предлагали, — выдала мелкая.

Всадники рассмеялись и развернулись в своем направлении.

— Удачи вам, леди Валерия, — раздалось прощальное.

— И вам, благородные рыцари, — крикнула в след.

Приличные и рассудительные, не стали по одежке судить. Только по кольцу, вернее по его ауре. Вот, значит, в чем его роль. Магия такая идентификационная.

Не успели удалиться. В нашу сторону, откуда и разъезд пришел, одинокий всадник возник, скачущий галопом. Пыль столбом стоит. На обочину поспешила убраться. Всадники встрепенулись, стали разворачиваться. Пальмира придерживает за руку, чтобы в кусты крапивы не свалилась, заботливая.

Одинокий всадник на белой лошади притормозил, пыль вперед него пошла. Меня обдало, патруль Карла тоже хлебнул хорошо. Но им хоть бы что, стоят, как статуи. Остановился одиночка, лошадь на дыбы встала. Спрыгнул, быстрыми шагами направился мимо меня прямиком к конникам. Рыжий худенький мальчишка с бежевом камзоле, такие только на балу у герцога и видела. Миловидный краснощекий мальчик. На меня внимания никакого, пронесся и упал на колено перед знаменоносцем, что вперед выехал немного.

— Я принц Бенедикт Дуальский! Сын короля Джоя Дуальского! — Прокричал запыхавшимся голосом, не поднимая головы. — Приветствую вас на землях Дуаля и прошу помощи!

— О! Принц! — Прогремел широкоплечий. — Встаньте, не позорьтесь.

Поднялся резко. Среди конников смешки сдержанные пошли. А мне за парня почему — то обидно стало. Пресмыкается, похоже, тут вся местная власть перед любыми военными Карла. Что может мелкий Дуэль противопоставить целой империи?

— Да у меня земель больше, чем это королевство, — выдал один из конников.

— Да их Карл направо и налево раздает, — усмехнулся другой рыцарь. — Завоеванные, не жалко.

— Так мрут же хозяева старые, как мухи, — брякнул еще один.

— Наши тоже хороши, убивают всех рыцарей и лордов, пленных не берут, куда уж это, — скривился широкоплечий. — Принц, мы на задании…

— Граф Леонел обещал помощь в обороне замка, — произнес принц звонко, надо отдать должное, не стал перебивать их болтовню. — Король Джой нуждается в ней. Заручившись обещанием графа, он и остался в крепости для отпора набега троллей.

— Граф Леонел по повелению его величества императора Карла отбыл на осаду северных замков Аласии, — ответил знаменосец. — А мы не его вассалы, за обещания лорда не отвечаем, так что простите, принц. У нас свои поручения, отлагательств не ждут.

Всадники развернулись демонстративно и пошли своей дорогой, конские задницы завиляли. Поддать бы. Парень, который принц, стоит, смотрит им вслед, чуть ли не плачет. Видимо, ситуация у него критическая. Троллей собрались отбивать. Интересно, а как они выглядят?

Сказать ему еще, что сестра в плену у магички, тогда он точно разрыдается…

— Леди? — Повернулся к нам принц. На лице теперь ни тени грусти. Серьезный вид и самообладание. Когда я успела стать такой злорадной?

— Лекарша Пальмира, — присела ведьма в подобии реверанса, кокетливо улыбнувшись.

— Виконтесса Валерия Балейская, — представилась автоматически, попав под внимание целого принца! Реверанс в штанах вышел смешно. Сама от себя не ожидала такого восторга с его внимания. Он ведь действительно как принц выглядит, такой милаха рыженький, породистый! Глазки зеленые — зеленые! Носик в веснушках курносенький — курносенький!

— Чем я могу вам помочь? — Произнес чувственно.

Я даже прослезилась от такой заботы. Мальчишке лет шестнадцать, не больше.

— Э… — замялась я. — Это вроде бы вам надо…

— Принц, попросите помощи разбойников, — предложила Пальмира, перебивая. — Они как раз вон в том лесу, если покричите, услышат.

— Спасибо, леди, — кивнул и к коню направился. Тот стоит смирно, такой послушный белый красивый конь.

— Какие разбойники?! — Опомнилась я. Пальмира локтем в бок бьет.

Обернулся принц в позе для пряжка в седло.

— Далеко до замка вашего? — Уточняю и продолжаю деловито: — Могу помочь.

— Нет, но… — ответил и замялся. — Леди, там очень опасно, тролли вот — вот нападут. А я попытаю счастье с разбойниками. Казна от этого не сильно пострадает, жизнь отца дороже. На этот раз он никуда не уйдет, устали мы бегать по своим землям.

Иду к нему с решительным настроем, отдернув руку ведьмы. Принц глаза округлил.

— Время не ждет, — рыкнула решительно. — Прощай, Пальмира.

— Вы маг? — В голосе его надежда.

Кивнула. Прыгнул в седло, словно взлетел, меня подхватил, рывок, и я впереди него на могучем скакуне. Сбоку ведьма стоит, в глазах укор. Глухой нещадный стук в бока, и лошадь как гоночная машина стартовала резко. Понеслась галопом. Ветер в лицо, мальчишка милый спинку греет. Принц на белом коне! Ах!

Кажется, перед этим я услышала пару бранных пожеланий от Пальмиры. Иди своей дорогой, ведьма… До дома без тебя доберусь, магия следа навивает смутные сомнения, как бы ты в мой дом потом не прилетела по тому же следу. Потом как начнут куры дохнуть, а они у меня в хозяйстве на вес золота.

Проскакали с ветерком до замка, что у подножья гор стоит. Такой величественный вроде бы, наряду с компактностью. Да стали объезжать, часть стены отсутствует, башни в дырах, видимо от выстрелов катапульт. На замок без слез не взглянешь. Камней натаскали, да без толку, горка нелепая лежит, только проезду и обзору мешает.

На стенах люди стоят, машут принцу. Всполошились.

Заскочили на территорию через пробоину. Рыжий король в голубых блестящих доспехах встречает, за ним едва поспевают четверо рыцарей. Все уже в возрасте.

Сын на отца похож. Король Джой с добрым и в то же время решительным взглядом сам придержал лошадь. Принц спрыгнул, меня ссадил ловко.

— Отец, позволь представить, виконтессу Валерию Балейскую из славного королевства Аласия, — произнес звонко.

Король брови вздернул. Руку мою принял, поцеловал пересохшими губами.

— Джой, король Дуаля, — представился, глядя прямо и открыто. — Чем мы можем вам помощь?

— Отец, — вмешался принц деликатно. — Это она прибыла нам на помощь. Она маг, другой помощи у нас не будет. Граф Леонел не пришлет людей, император Карл дал ему поручение на других землях.

— Печально, — поник король. — Что ж, надо уходить, пока не поздно. Маг наш так и не вернулся. На него только надежда и была. И дочь пропала, нет вестей. Объявляйте сбор.

Стоящий сбоку рыцарь кивнул и гаркнул так, что у меня чуть глаза не лопнули:

— Сбор!!

— Стойте, — возражаю. — Давайте отобьемся?

— Не отобьемся, только разозлим, — ответил король, удаляясь. — Оставьте им дань и уходим!

Последнее было сказано своим и с такой горечью.

— Я остаюсь, — фыркнула. — Кто со мной?!

Король обернулся, посмотрел пытливо и произнес строго:

— Аласия наш союзник, которого мы предали, допуская на наши земли врага в лице разъездов Карла. Мало того, мы еще им и провизию даем, чтобы села не жгли. Виконтесса Валерия, зачем вам помогать предателям?

— Вы за народ свой переживаете. Выхода у вас особого нет. Отныне я ваш лорд протектор, — выдала отсебятину. — То есть покровитель. А ну к бою готовиться! Мужики вы или как?!

Оба рыжих глаза округлили. Рыцари и солдаты ахнули в голос.

— Что ж, — недолго думая, произнес король. — Позор нам, что женщина решительнее мужчин. Остаюсь я, остальные по добровольному решению, никого принуждать не могу. Смерть нам верная, но бегать боле не станем. Пришел тот час, к которому шли наши деды, отцы, а теперь мы решимся на последний бой.

Остались все, что и следовало ожидать. А все это кто? Сорок два солдата и четыре рыцаря. Королевское войско, смех и слезы. Семь лучников на стенах, остальные мечники. Принц тоже лук взял.

Атаки ждали полтора часа. Я уже заскучала и восторжествовала. Закат близится.

— Идут! — Раздался крик визглявый. Такой только к трусости пару пунктиков добавил народу.

Дыру тремя телегами закрыли, подпорки поставили. Все на позициях, в основном на стенах и подступах к ним, с возможностью подняться к лучникам.

Поднялась и я по каменным ступенькам. Меж зубцов высунулась. Идут… В груди похолодело от увиденного. Не тролли, а троллища. Метра под два, здоровенные, и это еще сгорбились, как горбуны, тела мощные, морды уродливые. Ковыляют вразвалочку с дубинками шипастыми да кольями. Сперва троих увидела, а за ними из — за камней вывалилось целое войско. Будто знают эти уроды, что именно здесь король. Или их так много, что на каждый замок такими толпами ходят?!

— В прошлый раз их было значительно меньше, — запричитал старичок с луком. — Три села сожгли, обошлись мы малой кровью. Оставили им скота, как дань, успокоились, дальше не пошли. На семь месяцев хватило. А теперь уж такого нет. Все Карл забрал, платить нечем. Как бы не рассвирепели еще больше.

Да, вот тебе и Дуаль, немощное королевство, которое все, кому не лень обгладывают и обсасывают.

— Не открывать огонь без команды, — объявил король, стоя в десяти метрах от меня на стене. — Пусть подойдут ближе, чтоб наверняка.

— Простите, король Джой, — ответила резко. — Я уже намерена атаковать.

— Что ты, дочка, — удивился король. — Двух сотен шагов еще нет.

Вручаю обычный лук недоумевающему солдату, материализую свой. Корзинка со стрелами у нас с дедушкой общая, к нему ногой пододвигаю. Натягиваю тетиву посильнее и прицеливаюсь в ничего не подозревающих троллей. Отпускаю магическую стрелу. Полетела тоненькая спица прямо во впередиидущего. Сперва решила, что не попала. Но через несколько секунд тролль завалился. Товарищи его остановились, переглянулись, недоумевая. Лбы толстые на глаза наплывают, вылитые снежные гориллы, лица обезображенные интеллектом, не сразу сообразили, что к чему и почему.

— Чудо ты эльфам на зависть, нам на гордость, — усмехнулся король Джой, разглядев мой успех.

Еще в двоих попала, но сразу не умерли, закричали громко, всполошив всю армию. Чую, что плохо стрелы заходят, кость толстая. Рванули тролли вперед с яростным ревом! У меня от страха коленки затряслись. Наивные тролли думали, наверное, как всегда дойдут, распугают местных, продуктов, как со шведского стола наберут и назад. Заметила у идущих позади мешки и перевязи. Телега вдалеке показалась, двое тянут. Ну наглости, а!

— К бою готовьсь! — Гаркнул король. — Лучники, цельсь!

Начинаю расстрел, пока мои тут мнутся. В бегущих с такого расстояния попасть сложнее. Через раз выходит попадать. И только часть валится, раненные ползут дальше. От их визга только больше ужаса прибавляется. Их собраться ревут, мол, мстя наша будет страшна!

Двести шагов до стены! Лучники открывают огонь, и никто не попадает! А я, как пулемет, пускаю стрелы со скоростью биения сердца. Пока одна летит, пускаю еще и еще. Валятся тролли, замедляя товарищей. У замка начинают сбиваться ближе друг к другу. Им же в дырку надо, что король заставил телегами. Это наше уязвимое место!

Вот теперь — то стали попадать и стрелки. Только стрелы входят на чуть — чуть, и не наносят значительного ущерба! Да что ж такое! Либо мужчины слабенькие, либо тролли толстокожие. Комариные укусы, а не выстрелы. Нет, все же двоих свалили. А две сотни к стенам вплотную подошли.

— Держать ворота! — Гаркнул король не своим голосом. Вот только скептически вышло.

Успела я еще дюжину прикончить, пока по воротам не ударили и не вынесли их, как игрушечную постройку из спичек.

— Отступаем на стены! — Рявкнул один из рыцарей. Толпа свирепых троллей ввалилась во внутренний двор.

Выпустив еще десяток стрел за стену, я перекинулась на расстрел ворвавшихся. С расстояния в двадцать метров эти твари кажутся еще более страшными и резвыми. Едва попадаю, хотя казалось бы должна в упор наверняка разить!

Страшно, слишком мощные и напористые. А люди хрупкие и дрожащие, даже рыцари отдают команды вибрирующими тонкими голосами, порой переходя на визг. Искренне переживаю за воинов короля. До темноты бы додержаться, превращусь в черную тварь и покромсаю всех на мясо. Не хочу при сумерках, испугаю добрых людей, они потом разболтают о Валерии Балейской, что она та еще стерва в самом прямом и визуальном смысле.

Двое солдат не успели уйти. Тролли настигли в прыжке, одного дубиной накрыли, другого швырнули об стену насмерть. Да эти образины сплошные груды мышц! Знала бы, тактику сменила б. Это не орки дохлые, тут мутанты какие — то!

Тролли кидают в людей колья и успешно сбивают их со стен! Ярость и отчаяние накрывают меня. Уже становится плевать на то, что подумают эти люди. Их надо спасать! Бегу к башне сквозной, что на стене служила дозорной. Там темно и безлюдно. Наши на стенах, пытаются сбросить карабкающихся по ним уродов. Лестничные подъемы оказались для троллей слишком узкими.

В башне перекидываюсь в черную бестию, наращивая броню, как можно плотнее и когти длиннее. Не думая ни о чем кроме, как о смерти врага, прыгаю прямо со стены за территорию замка на толпу троллей, ломящихся в пробоину. Мои мышцы усилены до предела, шипы везде, где только можно нарастила. Свалилась на головы мутантов, которые от неожиданности завизжали, как свиньи недорезанные. Махнула лапой, вонзила когти. Самой мерзко от всего этого. Кровь брызжет горячая из тел, даже через броню это чувствую! Рву всех, кто под руку попадается.

Опомнившиеся тролли пытаются меня дубинами огреть. У них это получается. От ударов теряюсь, голова трещит, хребет тоже. Прыгаю вверх, уходя от атак, перелетаю на другую толпу, кромсаю там. На этот раз стараюсь уходить от тяжелых каменных дубин. Переоценила свою броню. От меня отлетают черные осколки, шипы обламываются, некоторые в телах троллей.

Рву тварей горных, теряя силы и контроль. Уже перешла на тех, что с тарой прутся. Похоже, эти слабее и меньше. Мысль ударила в шальную голову… это ж их дети и женщины! Прекращаю это неблагородное дело, те бросаются в бега. Возвращаюсь назад, наращивая крылья. Маленькие, ибо материал весь на броне… мне больших и не надо, так, чтобы прыжок был длиннее. Отталкиваюсь и расправляю их, словно кузнечик. Лечу назад, рассматривая ночным зрением поле своей деятельности. Господи… сколько мяса, и не все еще скончались, шевелятся… Врываюсь в замок. Тролли уже на стенах! А люди к башне массивной отступают. Сердце кричит, опасаясь за рыженьких. Бросаюсь в самую гущу, вонзая когти в спины. Рву, кромсаю, разрываю. Тела наваливаются, карабкаюсь по ним вверх, чтобы настичь самых шустрых.

Вижу короля! Он яростно бьется со свирепым троллем. Позади него сын с луком, осыпает его стрелами, вот только без толку. Тролль уже весь в них, а ему хоть бы что! Этот здоровее других своих сородичей! Скорее всего, лидер их. Прорываюсь к ним. Урод, чувствуя мое приближение, разворачивается. Или ему уже на их языке рассказали, что тварь пришла невиданная и убивает собратьев. А нечего лезть!

Машет шипастой дубиной, а я когтями в ответ, которые мгновенно ращу на метра полтора, превращая их в острейшие сабли. Отрубленная рука тролля вместе с дубиной падает. Рев раздается такой пронзительный и громкий, что вряд ли есть тот тролль, что его сейчас не услышал. Да все королевство Дуаль услышало! Из горла тролля вырастает кончик лезвия, прерывая этот вопль. Удивлена, король не растерялся и пронзил своего врага при первой же возможности. Тролль заваливается на бок и летит по инерции со стены прямо в гору трупов своих сородичей.

Джой смотрит на меня шальными глазами, обхватив меч обеими руками в боевой стойке. Сын его позади натягивает тетиву, ждет. Взгляд решительный. За их спинами уцелевшие пятнадцать воинов. Обычные трусливые солдаты уцелели. А рыцари все мертвы, их тела позади меня, погибли, бросившись впереди короля, когда отступать стало уже некуда.

Выть хочется! Семнадцать выживших! И это все, что осталось от нашей обороны. Тролли позади ревут, судя по удаляющемуся визгу, они отступают.

Дуальцы видят во мне врага. Если улыбнусь шестью рядами зубов, не поймут. Если махну лапой когтистой в приветствии, тоже не распознают дружелюбие.

Делаю шаг назад. Кланяюсь, ловлю недоумевающие взгляды. Прыгаю со стены, расправив крылья и наращивая их. Броня истончается, а крылья становятся все больше, появляются перья. Взмах, и лапы не касаются грунта. Взмываю вверх от земли веющей смертью. Взлетаю над замком и лечу вдоль хребта. Вижу троллей. Они уходят! Бегут, поджав хвосты, если бы они у них были…

Решила закончить эту эпопею набегов раз и навсегда. Лечу к хребту, завидев троллей в расщелинах и пещерах, нахожу их тропы. По вереницам мутантов найду и дома… Пролетаю еще и вижу каньоны и плато, окруженные вершинами. Там их хижины у горных рек и озер. Они пустуют, ибо жители ушли в Дуаль на набег для сбора дани.

Оставшиеся старики, немощные и больные тролли еще не знают, что половина их армии уничтожена, вторая бежит назад ни с чем. Опускаюсь ниже, выбрав самое большое поселение.

Приземляюсь в центре села. Сношу деревянные крыши и разваливаю стены из булыжников. Старики и дети трясутся от страха. Нет, я не собираюсь никого больше убивать. Но они все должны знать, им есть, что терять, если попробуют еще раз посягнуть на Дуаль.

Тролли визжат. Обращаюсь к амулету, что таится под броней. Горные существа молятся своему владыке, некому Улару Орифиэлю. Надо же, они знают имя своей бабочки — покровителя. Вот это уже интересно…

— Отныне за набеги на Дуаль вас постигнет кара! — Реву на их языке, распахивая акулью пасть как можно шире. У них тут горят огни, им прекрасно все видно, специально встаю под свет, чтобы картинка в их мозгах запечатлелась нужная.

Облетела сел двадцать, объявляя свой указ, пока силы меня не оставили. Летать в боевой обстановке научилась, как миленькая. Даже не поняла как. Рассвет застал неожиданно, когда возвращалась к королю.

Последний рывок, вот — вот домчусь до замка. Перекинусь где — нибудь по стеной и посмотрю на рыженьких.

Свечение! Лучи ударяются в броню и распыляют ее, обнажая мое человеческое тело. Падаю, отчаянно машу, истончающимися крыльями. Ударяюсь о землю, качусь кубарем по склону. Сталкиваюсь с телом тролля, что кажется мне сейчас каменным. Это моих рук дело. Вокруг море трупов и крови. Лежу, кривясь от боли и мерзкой вони. Сердце готово выскочить из горла. И от неимоверных усилий, и от страха. Ведь прибыл владыка!

И это не Эрей Авель. Белый владыка, которому, видимо, и молились тролли.

Поднялась не сразу. Ожидала расправу. Он не мог меня не заметить! Но владыка стоит спиной у пробоины перед горой трупов. Крылья расправил белые с черными узорами. Светится весь. Грива белых волос вьется каскадами за спиной до самого пояса.

Солнце показалось красное, длинные тени поползли. И свечение владыки пропало. Обернулся вдруг резко и на меня посмотрел! А я как стояла у трупа, так и замерла. Вижу этого впервые. Помню белого, когда они трое к башне прилетели, этот другой. Величавее, шире.

Крылья в плащ превратились, моргнуть не успела, направился в мою сторону. У меня душа в пятки, стою, дрожу. Сделать ничего не могу, черные частицы внутри меня готовы хоть через потовые железы сбежать от внимания такого!

Куда я со своим черноком полезла? Это боги… а я….

— Эрей Валерия! — Прогремел владыка на все это поле брани.

В горле пересохло. Не знаю, что и думать. Пытаюсь сообразить, злится на меня, или просто позвал?! А может прибить все же решил?! А если спросит, я ли это все свершила?! Смогу ли соврать такому?! Он необычный, сила в нем особая. Не глава ли это клана?! Не сгорю ли я…

Приблизился, метров за десять остановившись. Красивый, аристократ с белыми кудрями и светло — голубыми глазами смотрит на меня с интересом. А я, как нашкодивший котенок жду…

— Не упала ниц, — произнес задумчиво. — И не сгорела в свете…

Сглотнула, кашель придавил, едва не кашлянула. Сдержалась. Пошевелиться боюсь! Пришла запоздалая мысль, что надо было упасть на колени. Или нет?!

Сделал еще шаг. Затем еще. Чувствую, аура его меня охватила, амулет нагрелся. Грудь стал обжигать, сдернула резко. А в руке как ледышка. Остановился в шаге, надо мной навис. Смотрит прожигающим взглядом.

— Кай не ошиблись, — выдал тихо и дальше с усмешкой: — Она глава клана. Какой позор для Эрей.

Меня словно кипятком обдало от этих слов. Трепет в раз схлынул. Каков наглец!

В груди досада. Пытаюсь ответить так же с презрением. Слишком самонадеян. Не дам любимого моего оскорблять! Подбородок выше, взгляд ехиднее, выдаю, настроив грубость в голосе:

— Позор в чем?!

Отшатнулся вдруг резко. Взгляд изменился. Теперь хмурится, смотрит с подозрением.

— Человечка говорит и слышит?!

— Человечка Эрей Валерия еще и крылья отрывает, — фыркнула тоненько.

Хмыкнул.

— Вот как?! — Ехидно произнес.

— Ваши подопечные? — Спрашиваю, наращивая призрачный успех.

— Тролли? Да, и это королевство тоже. Черный владыка пришел, тысячу лет его не было.

— А, ну ясно. А вас как зовут?

— Улар Орифиэль, — представился неожиданно мягко и добавил с издевкой: — Всегда хотел игрушку вроде той, что у Мора. Той, что не сгорит и не побоится. Быть на месте нашей королевы, чувствовать хотя бы жалкое подобие того.

Замолчал резко. Выдохнул грузно, от чего грудь моя заледенела в невольном ужасе, дышать стало трудно. А он будто и не заметил.

— Человечка пойдет в мой небесный дворец? — Спросил вдруг. Да так ласково!

Нет! Нет и нет! Я не хочу быть пленницей в его доме! Из его дворца я точно не сбегу! И как тогда сестру вызволю?! Но… Владыки ведь видятся друг с другом? Да откуда мне знать, как там у них! Он мне что предлагает?!

— Я буду рабыней?

Усмехнулся.

— Эрей Валерия не будет рабыней, пока клан жив. Но это ненадолго, человечка может не беспокоится, ожидание ничтожно.

— Нет! — Крикнула резко. Поток воздуха дошел и до его лица. Заметила, как со щек слетели частички серебряной пыльцы, словно пудра.

Посерьезнел! Нахмурился, желваки заработали.

— Человечка дерзкая, не знает цену отказа, — выдал грозно и расправил крылья. От чего меня отнесло метров на пять, ударилась о труп тролля.

Нет! Стой! Стой! Про сестру спросить хочу!!

Через мгновение меня отнесло еще дальше от взмаха его крыльев!

Удар о камень. Прежде чем я ощутила острую боль в затылке, раздался отчаянный вопль в небе. Улар Орифиэль кричал! Ужас накрыл меня вместе с чернотой.

— Нашел! Сюда! — Разбудил меня торжествующий вопль. Надо мной навис солдат. Сквозь белую пелену разглядела бородатое худое лицо. Я узнала его. Это выживший солдат с замка.

Осторожно приподнял. От качки затылок заныл. Сотрясение у меня. Ощущаю, что частицы черные спешно латают рану. Ага, тоже проснулись вместе со мной.

Из ниоткуда возник король Джой! На руки подхватил.

— Нашли! — Смеется. — Миледи! Вы наша удача и знамя боевое. Победили мы. Благодаря демону победили, вы ли призвали, спрашивать не стану. Но все указывает именно на вас.

Молчу. А что тут скажешь?!

Бенедикт подскочил.

— Миледи! — Прокричал певуче. — Какое счастье, что вы живы! Представляете, владыка…

— Молчи! — Гаркнул вдруг король.

Уложили меня на телегу с сеном. Покатили до замка. Принимаю сидячее положение, быстро придя в себя. Спрыгиваю, замечая, что амулет мой на запястье обвился, будто змея живая. Сняла, перевесила на шею, заметив, что синяя половинка камня стала черной!

— Ричен так и не вернулся, — с горечью выдал король. — Как бы беда с ним не приключилась.

— Ваше величество, маг на зов принцессы полетел, — ответил солдат на лошади. Всадника этого вчера не было, видимо, прибыл недавно.

— Похитили мою Римму разбойники, — выдохнул с горечью король. — Собирайте войско, троллей отбили, теперь на этих силой пойдем. Чья шайка взяла?

— Лафина это, — решила вмешаться. — Вчера карету видела вашу, там кучер выживший сказал, что в каменоломни пленных увели, и принцессу тоже.

Король с подопечными ахнули в голос. И я вот тоже думаю… Войско собирать решили?! В виде отряда из трех калек?!

— А Альвара не видели?! — Спохватился принц, в голосе нотки воодушевления. Ну, извините…

— Мертв, так и не сдался, — ответила, будто я виновата.

Поникли совсем рыжие. Видимо, рыцарь тот был для них дорог. Наверное, самый сильный воин Дуаля, что и на Лафину бы пошел смело, а главное — результативно. Жаль, самые храбрые мрут первыми, как вчера случилось. Всех рыцарей потеряли, потому что бросились впереди короля, когда прижали к стенке.

— Отец, надо графа Нила просить.

— Он мне не поможет, ты же знаешь, — вздохнул король и на меня посмотрел с искоркой надежды в зеленых глазах.

— Может я смогу помочь?! — Предложила. Жаль рыженьких, со всех сторон их пресуют.

— Валерия, мы благодарны тебе за уже оказанную помощь. — Произнес Джой с грустью. — И не желаем, чтобы ты ввязывалась в наши внутренние распри. Лафина маг сильный, выгнал ее когда — то за излишнюю жестокость. Мстит она нашему роду теперь. Как бы Чирена не сгубила, давнего соперника своего.

— Как мы можем отблагодарить тебя, скажи? — Вмешался Бенедикт.

— Вообще — то я ищу дорогу до Балейска.

— Коня, провизии подарим, и проводника до твоих земель дадим. — Подхватил воодушевленно король. — Если надо, и дальше проводник с тобой пойдет.

— И все же я попробую помощь, — настаиваю.

— Я пойду с ней, отец! — Крикнул воодушевленно принц. — Двух лучших скакунов нам!

— Ты в своем уме?! — Придержал его король. — Леди Валерия, вы наш лорд протектор, и не можем приказывать. Но сына своего не мыслю пустить, продолжатель рода и надежда Дуаля он.

Лорд протектор?! Вот же сморозила, теперь не отлипнет.

Принц оказался послушным, от идеи своей отказался. Поела жаренного гуся и каши в лагере за замком. Внутри не стали ютиться, там идет полномасштабная уборка. В село хотели меня тащить, баньку истопить, одежду выстирать, лишь бы подольше погостила. И это наряду с тем, что дочь в плену! Или они не хотят пускать, переживают? Заметила, что Джой отдавал команды украдкой, отправляя людей в разные стороны. Хитрая рыжая мордаха собирает все — таки войско…

— Ваше величество, — решила наставления дать напоследок. Идеи в голове роятся по поводу их становления на ноги. У меня профессия такая сложилась, поднимать упадочные хозяйства. Сама не возьмусь, дел и так море. А мысль подкину.

— Да, дочка, — улыбнулся Джой, весь внимание. Рядом принц, смотрит влюбленными глазами. Я его раскусила!

— Хочу дать вам несколько советов, может польза выйдет, если послушаете. В общем, прошлась я по территории немного, картина у меня нарисовалась определенная. Бездельников пруд пруди, и это не только разбойники. Вы обмолвились, что казна имеется. Так наймите себе тех же разбойников для порядка и охраны деревень. Крестьянам охрана будет, станут и налоги платить за это, и не разбойникам, а вам. А вы часть будете отдавать наемникам, другую на иные нужны. Например, на формирование ополчения. Пусть опытные воины обучают крестьянских мужчин, издайте закон об обязательной службе на три — пять лет. Платите жалование. И будет у вас уже армия нормальная. Воевать не обязательно, важнее строить и копать. Армия на это и нужна в современное время. Пусть у вас будут мирные войска, созидательные. Как раз замки восстановите. О! И сообразите торговлю с соседями, раз не воюете особо, можете экономикой жиреть.

Король глаза округлил, рот усатый распахнул, слушая. А Бенедикт решил сумничать:

— Так чем нам торговать — то? Валерия, нет у нас оружейного производства, и сажаются зерновые помалу. Проедаем все, а со скотом вообще беда.

Джой кивнул, соглашаясь с сыном. Так…

— Чем, чем, — фыркнула. — У вас лесов зачарованных полно. От них трава растет чудодейственная во всех соседних. Это если в зачарованные лезть боитесь. Там просто надо тряпкой нос прикрывать, лекари местные знают. Так вот, чего бы вам травой лечебной не торговать? Спрос будет, я уверена. Может она от той же мочи троллей так растет.

Король поперхнулся от последней фразы. А я что? Так Пальмира про мочу эту мне все уши прожужжала пока шли. И что леса у них особенные, не как везде.

— Ладно, с травой понятно, — махнула рукой. — Теперь о главном. Надо вам с троллями договориться.

Король снова поперхнулся, да так, что закашлял, как туберкулезник. Принц бьет по спине батюшку и смотрит на меня глазами по пять копеек. Поторопилась обосновать, пока не стали ругаться сильно:

— У них тоже есть потребности, как и у вас. Попробуйте договориться, сперва просто принесите что — нибудь на обмен. У них, скажу я вам, тоже есть чем поживиться. Драгоценные камни, горный хрусталь.

— Мы не станем договариваться с троллями! — Воскликнул Король.

Ну ладно, мое дело предложить. Пожала плечами. Взяла коня и проводника, да отправилась принцессу вызволять, не дождавшись пока король все же войско соберет или выкуп…

По широкой дороге вдоль хребта скачу. На лошади едва держусь. Перед королем стыдно было признаться, что неумеха я в седле. Благо, конь серенький смирный, и не такой высокий, как у принца. Еду с твердым намерением не драться с магичкой. Попробую договориться, есть у меня несколько вариантов.

Встретили по дороге телегу с пыльцой. Сорок человек охраны любезно поздоровались с проводником, которого распознали, как своего и поехали дальше, посматривая на меня недоверчиво. Наемники, без тени благородства, заключила я. Надо отдать должное королю, даже погибая в замке, людей с добыч не снял. Настолько они боготворят этих с крылышками…

Скачу девочку спасать, а думаю о белом владыке Уларе Орифиэле. Чего это он кричал в небе?! Переосмысливаю его предложение. Я — эксклюзивный раб, который может присутствовать при них, говорить с ними? А другие нет? И короли тоже не могут? Или могут? Что он имел ввиду, говоря о Море? Неужели речь шла о моей сестре. У нас есть рабыня, что не корчится в агонии в нашем присутствии и не падает ниц, я тоже такую зверушку хочу. Так?

Это предложение стать его игрушкой? Или невестой? А что бы сказал мне Эрей Авель, узнав о таком? Стоит ли ему говорить? Белый владыка сильнее, он глава клана. А Эрей Авель никто для них. Меня будто кипятком обдало от пришедшей внезапно мысли. Меня официально признали главой клана! А еще он уже считает дни клана Эрей! Все в курсе их печальных дел?!

Надо расспросить Эрея Авеля, хватит для меня загадок. Разложу все по полочкам, что можно, что нельзя, и как отношения строятся с королями. Мне нужен Мор!! Что — то не вяжется и не строится логически. Какой — то балаган, а не организация. Слова Пальмиры в голове всплывают: «Так наведи порядок, Валерия».

И наведу.

Ближе к обеду доскакали до шахт, преодолев несколько лесов галопом, и едва не угодив в лапы разбойников. Что нам вдогонку только не кидали и не говорили. Совсем охамели местные преступники. Надо будет как — нибудь действительно тут порядок навести. Если Джой начнет мяться. Собрать ополчение, вооружить и пройтись по лесам. Листовки состряпать с мордами и цифрами под ними. Способов борьбы с уродами много. Главное финансирование и поддержка легитимной власти.

Лафина свое предприятие и не скрывала. Наоборот, на подступах было малолетним глашатаем объявлено:

— Вы на землях королевы Лафины!

В исполнении писклявого мальчишки смех и слезы. М — да… Я уже ничему не удивляюсь. Борзые все, корольки да королевы вокруг. Самопровозглашенные. Ладно я… Россиянка, мы на Земле и короли, и королевы, и владыки миров фантастических. Когда — нибудь и здесь введем демократию да свободу слова.

Стали подниматься. Лошади по камням плохо идут, копыта неустойчиво ставят. Жаль животинок, спрыгнула.

— Со мной не ходи, — говорю проводнику. А он и рад.

Поднялась до первой вершины, и вид мне открылся удивительный. Кратер распростерся, будто песок тут добывают или алмазы. Все изрыто, кучи дорог вниз ведущих, всюду пещеры, каньоны. На краю этой величавой ямы палатки, четыре домика из бревен и несколько деревянных вышек. Людей немного, своими делами занимаются, носят в корзинках что — то.

Каторги я особой не ощутила. Может когда — то тут работы и кипели полным ходом, выгрызали везде и всюду. Но не сейчас. Заметила суету лишь на отдельных участках. У пещеры в основном одной, довольно большой, явно не вырытой, а найденной.

Шагаю к лагерю. Реакции никакой, пока к вышке первой же не подошла. Сверху лучник тетиву натягивает, криво улыбаясь. А я под кожей броню рощу. Чернок при свете дня слушается нехотя.

— Кто такая, чьих будешь? — Кричит мужичок.

— Валерия, посол его величества Джоя Дуальского, — отвечаю важно. — К э… королеве на переговоры.

Ударил в колокольчик. Из домика вышли воины в кожаных доспехах. Нехотя поковыляли, увидев меня одну, да еще и без оружия. И к тому же женщину.

— Чего надо?! — Гаркнул пропитым голосом один из них. Перегар за двадцать метров учуяла.

— К королеве на переговоры по поводу принцессы Риммы.

— А! Представитель, значится, — усмехнулся мужчина. — Пошли, доложу по тебе. Только без глупостей, поняла? Оружие есть? Метки? Амулеты? Магические свитки? Проклятье? Выкладывай все до пещеры, иначе сгоришь до разговора с Ее мощью Лафиной.

— Нет ничего, — ответила неуверенно и выхватила подозрительный взгляд.

Повели меня четверо наемников к пещере, где основная суета. Спуск оказался не простой, шли минут сорок до нее, встречая по дороге наглого вида мужчин. Меня пожирали глазами, но ничего не говорили и не приставали. Видимо, сопровождающий оказался авторитетом. А я выглядела, как важная особа. Вот только несло от меня, наверное, ой — ей — ей. Сколько я уже в этой одежде?!

Пещера, как в сказе про Одиссея и циклопа. Большая, нечеловеческая и зловещая. Прошли вовнутрь, площадка, а дальше валуны продолжаются деревянным заборчиком и постом охраны. За своеобразной баррикадой виднеются сталактиты, подсвеченные факелами. Лафина в пещере, это факт. Душа возрадовалась, смогу за себя постоять, если вдруг что.

Пропустили через пост, отодвинув калитку шириной метра три. Такие ворота как раз для телеги. Прошмыгнула с кривой улыбкой, мол, гостья я, да гостья, точно вам говорю. И сама пришла, не надо меня тащить и связывать тем более!

Впереди широкая площадка, в конце которой проход небольшой. Туда указали, поковыляла. Каторжники вышли из другой пещерки, пять мужчин, одной веревкой привязанные, идут, спотыкаются. Позади их надсмотрщик подгоняет толстый. На меня никакого внимания. Судя по заросшим мордахам и грязной одежде, тут они давно.

Довольно узкий проход обозначился. Нырнула первой по настоятельному приглашению. Несколько ступенек из булыжников, поворот направо, и невольный восторг накрывает меня с головой. Огромная синяя пещера с массивными сталактитами. Сразу вид такой открылся фантастический и шум каторги дождалась. Молотки стучат, кнуты свистят, мужчины орут, камни осыпаются. И все это с эхом в придачу. Откуда свет синий, разобрать не могу. Но сосульки точно что — то изучают.

Повели стороной, по краю раскопок, внизу народу кишит. Довели до ближайшей пещеры. А оттуда свет бьет голубоватый. Вошла. Сопровождение снаружи осталось, ощутила всеми фибрами, что боятся даже дышать рядом с этим местом. Не пещера, а комната прям, оборудованная изнутри деревянной обивкой. Словно я в доме крестьянском. И если бы не сосульки на неровном потолке, и не шкуры, разбросанные беспорядочно ближе к дальней части комнаты, я бы решила, что в избе нахожусь. А так, длинное помещение, в конце которого не то на ложе, не то на диване, то ли лежит, то ли восседает женщина с ядрено синими волосами. Методом исключения и дедукции решаю, что это и есть Лафина. Одета она вульгарно, в полупрозрачный халат, больше смахивающий на тюль, в руке бокал из золота, поблескивающий драгоценными камнями. Сквозь вуаль на теле тоже сверкают украшения.

Вылитая Клеопатра, вот только внешность у этой женщины отталкивающая. Нет, она и подкрашена в меру, и черты лица привлекательные. Но вот это брезгливо — надменное выражение, изогнутые в презрении синеватые губы. Черники что — ли объелась кислой?

Слева от женщины, на цепи сидит кудрявая, как советская кукла, рыжая девочка в пышном белом платье, отдающим синевой и уже довольно грязном. А справа, из полупрозрачной синей стены, что за спиной Лафины, торчит голова старика лысенького. Его будто вдавило в синее желе, фигура в стоячем положении, голова опущена, будто спит, кисти рук тоже торчат по обе стороны от нее, словно в колодки его заковали.

Страх липкий такой меня своими лапами ухватил. Полная неуверенность в собственных действиях. Откуда вдруг так?!

Девочка подросткового возраста глазенки на меня вылупила, щеки впалые. Бедненькая. Направляюсь к магичке, пересилив оторопь, уверенным шагом, чтобы представиться, издалека орать не прилично. Главное не показывать страха… Ага, щас.

Ноги стали вязнуть в чем — то! Будто по липкой ленте иду. С каждым шагом ногу сложнее от пола оторвать. И не дерево это на полу досками, а камень такой. Магнитит на пару жэ, не меньше.

Смех раздается жуткий! Надменный и властный. Остановилась. Между нами шагов десять осталось.

— Я Валерия, посол его величества Джоя, — представилась громко.

— Римма, — не отрывая от меня взгляда, обратилась Лафина к девочке. — Нашему разговору помешала какая — то тля. Что мы делаем, когда нам мешают букашки?

Девочка посмотрела на нее испуганно, затем на меня жалобно. Ну, собачонка запуганная. Заревела, головой отрицательно замотала.

— Вот видишь, — протянула магичка с сарказмом. — Ты ее напугала, а мы только успокоились.

— Я отдам тебе амулет «познания» за нее, отпусти девочку, — говорю, едва подавляя дрожь. Аура от нее исходит мощная, такое ощущение, вся эта комната одно сплошное энергетическое поле. Такое ощущение на земле испытывала, когда у силовых линий стояла с трансформаторной будкой.

Прищурилась Лафина, прожигая взглядом.

— Червь смеет лгать мне. Нет у него заявленного. А если есть, сниму с трупа. Да, милочка?

Милочка кивнула нервно, захлебываясь слезами.

— Беги! — Визгнула вдруг принцесса и вскрикнула от боли. Тоненькая молния, вырвавшаяся из синей стены, ударила в нее. Рыжие кудри стали вдруг еще пышнее. Вот откуда такой эффект советской куклы!

— Паршивка! — Рявкнула Лафина и махнула в мою сторону рукой, в которой уже концентрировался какой — то синий вихрь!

От страха адреналин ударил в кровь! Ничего не соображаю!

Щелкнула пальцами, являя демона! Возник между нами с аурой своей светящейся, на меня смотрит безразлично. В спину его ударяет молния и разлетается на мелкие искорки. А ему хоть бы что, даже не заметил.

— Помоги мне! — Кричу. — Туриэль! Миленький!

За спиной Демона крик ужаса Риммы подхватывает и Лафина, но через пару мгновений он сходит на нет. Она недоумевает, почему же демон не атакует ее, а просто стоит спиной.

— Умри демон! — Взревела Лафина и ударила очередным разрядом по Туриэлю. — Умри исчадие!

После этих слов шандарахнула так, что искры разлетелись до стен и высекли осколки, сверху упала сосулька прямо на голову монстра. Но отскочила и рассыпалась, словно ледышка у моих ног.

Туриэль продолжает смотреть на меня с тем же безразличным выражением лица.

Молю его помочь, но поздно! Магичка начинает ржать, как лошадь. И ее смех приближается! Она идет!!

Материализую лук! И тут же исчезает Туриэль! Время его ожидания закончилось! В меня летит синий разряд молнии. Хочу вызвать свою черную броню, но первые электрические импульсы уже настигли меня. Визуальный эффект оказался не на моей стороне. Не успела…

Надо было сразу перекинуться, стучит в висках отчаянная мысль, пока лечу в сторону от магички. Ударяюсь о твердую стену и сползаю до мягкого меха. Мышцы не слушаются, я как эпилептик, дергаюсь от разрядов тока, что продолжают гулять по клеточкам моего деревянного тела. Больно, неприятно, челюсть сводит. Дышать не могу!!

Лафина нависает надо мной. В ее синих глазах удовлетворение. Опускается ко мне на корточки и одним махом разрывает рубаху вместе с жилеткой в районе груди. Пуговицы разлетаются с треском на пол. Ток отпускает, пропадая. Его больше нет на моем теле. Просто лежу без сил, не могу шевелить руками, будто я калека, у которой нет конечностей вообще. Мозг подает сигналы в никуда.

Лафина тянется к амулету и небрежно срывает, царапая меня своей когтистой пятерней.

Вместо крика выходит хрип. Боль я чувствую, какой счастье… теперь и грудь, могу дышать. Магичка поднимается вместе с амулетом в руке и рассматривает его.

— И это ты хотела выдать за амулет «познания»? — Фыркнула и бросила его о стену с таким остервенением, что я уже распрощалась с жизнью.

Обращаюсь мысленно к черным частицам, но они отвечают полной дезориентацией. Электрический разряд напугал их так, что они еще не способны соединяться друг с другом, а тем более строить… Я беспомощна и слаба. Даже рот открыть толком не могу. И язык шевелится плохо.

— Так, так, так, — протянула деловито, снова опускаясь ко мне. — А мы значит, виконтессы. О! Перстенек — то не простой.

Снимает небрежно со скрюченного пальца кольцо Юджина, рассматривает.

— Интересно, интересно. Червь принес хоть что — то полезное, да Римма?

Принцесса молчит. А Лафина разворачивается и идет к своему трону. Лежу, как поломанная кукла, руки, ноги раскинула и кое — что еще.

Рывок! И неведомая сила понесла меня к синей стене! Хриплю, пытаясь кричать, когда уже близко, на ней появляются разводы, будто это водная гладь! Меня разворачивает спиной, и начинает погружать в этот горячий кисель! Ужас накрывает все мое сознание. Руки, безвольные ветки, вытягивают к голове. Лафина уже около меня, хватает мои волосы и собирает их в хвост.

— Прелестно, просто прелестно, — шепчет хищно, наглаживая их. — Золото, всегда мечтала о золоте, их в омут нельзя, нельзя…

Что — то сжимает запястья и шею. Все вокруг затвердевает! Я понимаю, что вросла в эту стену, как и бедный маг Ричен! Это ведь он рядом со мной стоит внутри этой стены!

Пытаюсь дышать. Не могу грудь расправить! Маленькая амплитуда не дает втягивать достаточно воздуха, хватаю его мелкими беспорядочными глотками. Сердце бешено трепыхается, тщетно пытаюсь его успокоить, потому что меня разрывает изнутри!

Магичка смотрит на меня с издевательски жалостливым выражением. Брови приподняты, в глазах печать. Волосы мои в его руке, специально отодвинула, чтобы посмотреть, как на моем лице отражается ужас.

— Она такая беспомощная, — шепчет Лафина, наглаживая локоны, что заслоняют мне в глаза.

Вскоре меня оставляют в покое. И начинается бесконечная вечность в стене. Уже не чувствую тела совсем. Конечности онемели. Кислорода не хватает, плохо мне. Ой, плохо, мамочка…

А Лафина непринужденно общается с принцессой, сидя ко мне спиной.

— Испугалась? То был не демон, а его образ, — ласково так с ней говорит. — Дерзкий червь напугал мою девочку, ну не плачь мое солнышко. Злой червь скоро отдаст свою жизнь омуту силы, как и Ричен. Дерзкий и немощный маг, пришел похитить тебя. Но я защитила мою сладкую. Скоро у твоей мамочки будет много молний, они станут сильнее прежних… Ты моя маленькая. Представляешь, что будет, когда придут другие за тобой?! Сколько еды для моего ненасытного омута! А потом я скормлю ему и рабов! Но они пока нужны для важного дела! Не королеве же копать? Да, моя малышка?

Из последней искорки сознания обращаюсь к черным частицам. Они умирают вместе со мной. Взываю сопротивляться. Тонкие волоски проходят сквозь твердь, сковавшую меня, но они ничтожно малы, чтобы разрушить эту плотную массу и высвободить мое тело. Пытаюсь на грани потери сознания сделать хоть что — то. Пронизываю ими все большее пространство. Не могу нарастить броню или шипы без ущерба телу. Пыталась… слишком невыносима боль. Чернок просит кислород, но этой роскоши слишком мало.

С каждым выдохом делаю шаг к смерти. Беспомощность, как противно и гадко… Эрей Авель!! Даже мысленный крик отнимает силы.

Очередной короткий вдох, вдыхаю холодный воздух. И ощущаю, что на ресницах уже иней. В комнате было жарко. А теперь вдруг морозно?! Но как?! У них вечное лето.

Треск! Сквозь побелевшие от инея волосы вижу человеческую фигуру. И она приближается. Позади нее блестит ледник! Стены, вдоль которых идет, параллельно его движению покрываются инеем. Все синее превращается в белое.

— Я не та, что прежде! — Взвизгнула Лафина и поднялась. — Как смел ты прийти в мою обитель!!

— Распоясалась, — прозвучал насыщенный голос, будто это глотка какого — нибудь дракона произнесла.

Пытаюсь рассмотреть. Шея уже не держит, никак. Воспользовавшись отвлечением магички, ращу черные волоски через нетронутую шею и кисти рук, начинаю точить края этого синего янтаря, граничащие с моим телом. Они почему — то легче поддаются, чем до появления загадочного человека. Волоски тоже страдают от холода, они становятся хрупкими и начинают ломаться.

От гулкого удара молнии и вспышки замираю. Принцесса начинает реветь по новой. Меня уже это бесит. Жить хочу, к черту трауры!

Драконий смех! Такой мощный, сильный и откровенный. Сквозь него я распознаю стоны Лафины. Она лежит! Межу локонами, покрытыми инеем, вижу ее, даже голову поднимать не надо.

— Пощади! — Молит магичка, извиваясь на ледяном полу. Она обнаженная! Ее халат из вуали, похоже, рассыпался в прах. Маги это дело любят!

Он маг!!

Утолщаю черные щупальца, наращиваю шипы, ломаю плотную массу, крошу ее, жертвуя своей броней! Бьюсь, как раненная птица. Вот уже часть руки свободна и в районе груди расковыряла, дышать стало легче. А с этим и сил прибавилось!

Высвободила шею и плечи под рыдания Лафины. Что он там с ней делает, мне уже не интересно. Я должна выкарабкаться! У меня развилась острая клаустрофобия.

Загремела цепь, и я отвлеклась вместе с магом. Его взор устремился на принцессу, что подалась ко мне, вероятно, с намерением помочь. Затем белобрысая голова резко повернулась на меня! Наши взгляды встретились. Белый альбинос с острыми чертами лица и светло — голубыми глазами. Парень, которому бы дала не больше двадцати. Вот именно так он выглядит, в длинном камзоле, словно на маскарад пришел. Щегол с белыми ресницами и маленькими глазками.

Он опустил свой взгляд первым и через долю секунды Лафину окутал лед, оставив ей голову и обнаженные конечности. Я не успела высвободиться до конца, когда он устремился ко мне со словами явно в адрес Лафины:

— Когда — то ты подавала хорошие надежды и бегала маленькой в саду моей школы. Теперь ты падаль, сошедшая с ума и позорящая мое имя.

— Пощади, Зурах, — просипела магичка на грани обморока. Ее уже не колотило от холода, как минуту назад. Тело смирилось с ним и погружалось в симбиоз смерти.

А вот у меня прошел мороз по коже. Придворный маг герцога Зурах пришел!!

Чернок успел ускользнуть от взгляда этого парнишки. Язык не поворачивается назвать его мужчиной. И ростом практически с меня. Два шага осталось между нами, когда он остановился и посмотрел на то, как я затрепыхалась вновь.

— И это все? — Вышло из мальчишечьего рта так необычно насыщено, что я решила, за стенкой дублер с усилителем! Этот ротик с бледно — розовыми губами не может так говорить.

Замерла, решая, как быть дальше. И стоило это сделать, как мороз сковал меня! Да сколько это будет продолжаться! Нет, я не погрузилась в ледышку, просто замерзла!

Ужас накрыл слоем так третьем, если не пятым. Скоро я привыкну бояться, превращусь в тварь дрожащую. Он подавляет меня взглядом. Хотя сперва думала обратное. Смотрит и изучает, не спешит никуда. Позади уже испускает дух Лафина. От чего становится страшно вдвойне. Он убивает! По — настоящему! Нещадно! И не важно, женщина ты, или красивая женщина ты! Или самая — самая, как я!

Решила возмутиться хоть как — нибудь. Скалюсь ему, губы трескаются. Щиплет…

Улыбнулся в ответ сдержанно, и стена отпустила меня, превращаясь в мягкий кисель. Падаю прямо на меховую шкуру и переворачиваюсь на спину, чтобы не упустить его из виду. Страшно…. Зурах становится у моей головы и нависает надо мной, вытягивая руку. На его ладони есть что — то.

— Баронесса Балейская, — комментирует с усмешкой.

Из его руки на грудь падает красный перстень, тот, что Юджин конфисковал.

— Виконтесса Ирнская, — произносит с сарказмом.

Бросает другое кольцо, что Лафина прикарманила. Тоже ударяется о мою холодеющую грудь.

— И наконец, графиня Ирнская, — слова выплевывает и роняет на меня еще одно кольцо. — Титул только от короля, здесь не обольщайся.

Вот тут — то я в недоумении, какая графиня… Приподнимаюсь, усаживаясь на задницу, стряхивая кольца. Запахиваю рубашку, меня трясет от холода и страха. Не знаю, от чего больше.

Маг делает удивленный вид и отступает на шаг, руки за спиной скрещивает, как старец. Неподалеку воет от холода принцесса, догадалась закутаться в мех, но и это не помогает. Зубы у бедненькой стучат.

— Вы не могли бы сделать теплее? — Уточняю на всякий случай дрожащим голосом.

Кивнул и лед в миг превратился в воду. Со стен схлынули потоки, заливая мои сапоги. Вот только до мага они почему — то не дошли, обогнули аккуратно. В помещении стало теплеть, причем резко! Пар пошел!

— Все, все! Достаточно! — Крикнула с опаской, обходя мага стороной и направляясь к девочке.

Посмотрел на меня вдруг зло, не успела и глазом моргнуть, как почувствовала своей спиной каменную стену. Картинка поменялась в долю секунды, даже дуновение ветра на локонах ощутила. Его лицо в сантиметре от моего, а рука сжимает горло! Рывок, и я уже на полу. Больше у меня язык не поворачивается этого мутанта парнем назвать, даже мысленно.

— Наглая и слабая человечка, — бросает брезгливо. — Как ты смеешь так разговаривать со мной?!

Не могу пошевелиться. Будто нет сил вообще. Зурах позволяет дышать, пока позволяет… Сдавливает внутренние органы что — то, чувствую, как утекает сознание в небытие. И почему — то знаю, если приму эту черноту в свою голову, то больше не проснусь.

Пытаюсь звать Эрея Авеля! Не выходит! Помоги мне!! Я умираю!! Чернок тоже боится, аура мага не дает вырваться наружу! Будто он само солнце, что так страшит черные частицы.

Маг заметил, что не сдаюсь и надавил на грудь невидимыми щупальцами сильнее, давая возможность шевелить лишь языком. В груди нет воздуха, все уже выдавила эта назойливая беспощадная белобрысая тварь. Я не могу кричать. И шепчу на грани жизни и смерти, потеряв всякую надежду на иное:

— Деней оноа морэ, Зурах.

Отпускает меня резко и брезгливо. Все вокруг словно длинными линиями перекручивается миксером и меняется в мгновение ока. Такой «карусели» я еще не ловила… Моргнула медленно, и картинка сменилась. Лежу, уткнувшись носом в мех, на мне нет ничего. Обнаженная, слабая и беспомощная! Его блестящие белые сапоги касаются моих золотых волос. От них веет прохладой.

Тошнит, голова кружится, сердце долбит в виски. Кожа покрылась мурашками, несмотря на то, что тепло в комнате, как в тропиках.

— Встань, — резко командует Зурах.

Поднимаюсь неуклюже, пытаясь прикрыться руками.

— Клятва до смерти, — проговорил с неким трепетом. — Ты произнесла древнюю клятву рабства до смерти. Ты осознаешь сказанное?

Кивнула быстро.

— Я должен увидеть рабыню, которую принимаю под свое покровительство, — выдала тварь.

Медлила недолго, понимая, что терпение мага вот — вот иссякнет. Давя чувство гордости, развожу руки. Смотри урод. Дай только выйти отсюда на свет и позвать его… Зурах смотрит с интересом, проводит взглядом по моим изгибам, словно кончиком острия шпаги, затем неспешно кивает и переводит властный взгляд на мое лицо. Нервно закрываюсь, меня передергивает, будто заработала уже нервный тик. Господи, какое унижение.

— Ты невинна? — Удивляется.

Мои щеки в мгновение загораются, а он хмыкает и мотает головой.

— Трижды вдова и все еще девственница, удивлен. — Произносит снисходительным тоном и переходит на важный: — Я, Зурах Калео Дерелий, принимаю тебя, рабыня Валерия. Теперь ты будешь служить в моем самом недосягаемом и холодном доме. Возможно, я разрешу доставить мне удовольствие. Но пока ты вызываешь только жалость, а я не переношу жалких червей.

— Дай мне время, — шепчу, в груди отчаяние. Неужели всем моим планам пришел конец?!

Зурах хмурится, но в лице скользнул интерес.

— Зачем тебе еще время? Хватит того, что ты отняла, доставив массу хлопот лорду, которому несу унизительную службу. И не могу ослушаться. Из — за тебя я оторвался от более важных дел. Искал по старым следам. Пытался познать силу, которой нет. Ты пустышка. Ничтожество, что сеет миф о своем величии. Я ошибся, думая, что хочу познать тебя. Даже убить такого жалкого червя не делает мне чести. Ты просто червь, которому сопутствует удача.

Закончил поклеп, усмехнулся неожиданно. Взгляд его изменился. Кривая улыбка, словно сарказм. Ощущаю, что Зурах готов снова наброситься на меня. Резко… Наверняка и окончательно. Я его достала! А он непредсказуем, у него взрывной характер! Или он так издевается?!

Через силу улыбаюсь ему, вспомнив все возможные приемы обольщения. Смотрю распахнутыми глазами. Да… там слезы, держатся еще на веках. Но вот — вот упадут. Я унижена, раздавлена и улыбаюсь, как когда — то делал Эрей Авель, когда ему было больно. Как когда — то делала и сама, будучи толстой и некрасивой, реагируя так на все обиды. Отпусти маг, я от тебя уже никуда не уйду. Ты ведь так думаешь, правда?!

Состроил удивленную гримасу, отошел на шаг. Если бы не знала его силы, и не почувствовала на своей шкуре, решила бы, что он защищается таким образом.

— Древняя клятва рабства до смерти нерушима до смерти одного из нас, — произнес официальным тоном. — Но раб не может ослушаться господина, а значит и убить. Если ты пренебрежешь моей волей, то сгоришь в пламени высшей силы. Знай это. Древняя магия клятвы вездесуща. И помни, когда я призову тебя, ты не сможешь отказать. Ожидай, теперь это твой удел.

Белая вспышка. Состояние невесомости в угоду бессилия. Резкий ветер в лицо заставляет почувствовать будто тону. Открываю глаза, что успела закрыть от яркого света, и вижу черную башню у самого своего носа. Ноги вновь чувствуют тесноту и опору. Спазм бьет в горло, обеденный гусь все же вырвался на свободу, как не старалась удержать под всеми этими катаклизмами. Стошнило до последний капли… Уселась на траву в своей старой одежде, что удивительным образом сейчас оказалась на мне, как и все кольца, серебряный браслет и даже амулет с черной половинкой, что забраковала Лафина.

Башню я узнала. Моя собственноручно выращенная. Вот только кто ее поставил? Она же лежала. Нет, точно моя башня, и поляна знакомая. Вон и роща, где Долтан предложение делал, и огни ближайших домов моего села.

Вечереет. Я в Балейске, какое, мать твою, счастье.

Не знаю, что почувствовал Зурах, когда я клятву произнесла. Но сама не испытала ничего особенного, кроме осмысленного чувства унижения. Если правильно понимаю, глава клана Эрей не может быть рабом, так что маг в пролете. Главное, чтобы он об этом узнал, как можно позже.

После его лап, я решительна. Пусть это всего — навсего спесь. Но надо успеть на старых дрожжах подготовиться, пока коленки не затряслись, и не забилась в угол с мыслями: «что я делаю?!»

Самое отрадное, что бдительность мага ослаблена. Он успокоился и будет защищать свою рабыню от посягательств того же герцога. Меня беспокоит лишь один нюанс. Зурах обмолвился, что вынужден подчиняться воле Нестора. С чего бы это?!

Сколько у меня времени до первой прихоти мага? Не знаю. Но передергивает от мысли, что перемещается он очень быстро и уверенно. Вот только почему меня так долго искал?! Да еще и по старым следам.

Мысль хлестнула, будто пощечину мне залепили. Я графиня?! Когда успела. Смотрю на кольцо графа Арлена, или что это перстень? Я в ювелирных понятиях не особо разбираюсь. Золотом блестит, треугольная платформочка с выложенным из крохотных бриллиантов и рубинов орнаментом в виде Красного ириса и перекрестия мечей.

Нет, как я поняла, только король может присвоить титул графа и выше. Вроде это и имел ввиду Зурах, когда сказал, чтоб не обольщалась. Зурах, вот тварь а… Ненавижу его, этот взгляд оценивающий. Он себя — то видел? Альбинос несчастный. А мурашки катаются по телу, подхихикивая. Что махать кулаками после драки…

Двинулась в сторону особняка, запахивая рубаху. Пуговички на месте, вот заботливый. А застегнуть?

Вдоль рощи иду и понимаю, что чувствую лес после приключений в зачарованном. Будто это мой второй дом, совсем не страшный, а уютный и открытый, всегда радующийся мне. Слышу шуршание и что — то еще. Листики любезно вибрацию передают. До моих ушей шепот мужской доносится. Не иначе, разбойнички мои замышляют дело или добычу делят. Остановилась, пытаюсь разобрать слова.

— Всему виной эта ведьма, — распознаю речь Нила.

В груди холодеет. Обо мне разговор?!

— Приперлась еще, наглости хватило… — Слышу поклеп от другого, и это навивает сомнений.

— Она нас подставила, опередила и подставила. Это не по кодексу! — Злится Нил.

— Женщин, пусть и расхитительниц, не волнует кодекс, особенно таких надменных сук. Так облапошить! Сорвала куш, а Гордон с Дейвом попались.

— Сами облажались. Что будем делать? Так просто ее не возьмешь, вон сколько пригнала рыцарей.

— Давай отравим, у меня есть в закромах, — слышу третий голос.

— Надо уходить, под пытками Гордон сдал и нас, и маму родную, — раздался голос второго.

— Если бы сдал, сюда бы нагрянули маги. Не суетитесь, — бросил Нил.

Конское ржание сбило настроенную волну. Поспешила на шум в сторону села.

Что гости в моем баронстве, убедилась в этом, выйдя на дорогу. Табун лошадей стоит привязанный за заборчиком у домика, палисад весь обглодали. А я так радовалась диким яблоням! Морды наглые конские. Дала бы, не им, их хозяевам.

Взрывной смех коллективный из окна донесся. Солдаты? Рыцари?! В домах устроились. Бабки подхватывают. Пьют все что — ли все?!

Навстречу два шатающихся незнакомых мужчины в мундирах идут. Их обгоняет взмыленная Серафима и отбирает тару.

— Это последние запасы для маркизы! — Кричит, борясь с пьянью, получает звучный шлепок, но свое выхватывает.

Не успела я возмутиться, для какой такой маркизы?! Как обе бутылки глиняные летят на дорогу, протоптанную, и разбиваются.

— Хозяйка! — Кричит Серафима и бежит ко мне с распростертыми объятиями. — Владыки услышали наши молитвы! Где ж тебя носило!

Обнялись горячо. Прослезилась я. Мои родные девочки переживали… в этом мире не все хотят меня прибить, отравить и изнасиловать. Если и те, кто просто рады, что я рядом.

Отпряла. Серафима со слезами на глазах громко объявила, что хозяйка приехала. Пьянь неместная в дом от испуга убежала, а бабульки наоборот повыскакивали.

— Хозяйка вернулась! — Кричат.

Слезы с глаз у меня сыплются, что ж вы делаете, а… Довела меня Серафима до особняка. На пороге два рыцаря с золоченых доспехах обозначились.

— Кто такая?! — На меня взбеленились.

Чуть слюной не подавилась от такого вопроса.

— Я виконтесса Валерия Балейская! Хозяйка этого дома! — Кричу, понимая, как выораться захотелось. — Вон пошли с дороги!!

Разошлись нехотя. Оторопели. А я дверь чуть ли не с ноги выбиваю. Сейчас начну всех разгонять. Ну охамели совсем! В моем доме хозяйничают! Едят, пьют и гуляют. А охрана моя по лесам шушукается, в штаны наложив.

— Простите, леди! — Раздается за спиной. И тут же с кухни гогот доносится мужской.

— Хозяйка, вынуждена я была гостей принять, не гневайся! — Оправдывается Серафима, семеня за спиной.

А я уже в кухню врываюсь. Сидят за новеньким сколоченным столом восемь харь, пьют, пируют и шутят грязно. Поля с Мирой на коленках у двоих вино глушат залпом. Да им восемнадцати нет! А старенькая Маргарита вокруг вьется и всем им прислуживает. Набираю в легкие воздуха.

— Пошли вон отсюда!!

— Хозяйка! — Кричит Мира и падает на пол. Только после ее слов замершие от такого резонанса рыцари, продолжили свою пирушку. Маргарита ахнула и уронила на пол поднос. Чувствую, сейчас разразится.

— Нечего так кричать, леди, — буркнул один из рыцарей.

— Мы вам не собачки какие…

— У нас и миледи в доме, вы нам не указ.

Не знаю, что удержало меня от превращения в черную бестию или явления лука…

— Какая миледи?! — Рычу, захлебываюсь змеиным ядом от негодования.

— Маркиза Николь Ратлендская, — бросил с усмешкой один из них. — Для вас честь принимать столь высоких гостей, баронесса.

Разворачиваюсь с мыслью, какого черта она тут делает?!

— Где она?! — Шиплю на Серафиму.

Та побелевшая стоит. Никогда не слышала, чтобы я так орала. Ага, трижды вдова, голос прорезался. Понимаю, что ответа от нее не дождусь, лечу на второй этаж.

— Алариэль! — Зову своих более или менее адекватных.

— Арестованы до выяснения, — раздается грубый мужской голос с дальнего крыла, где покои Долтана.

Так… начитаю повторно закипать.

— Отпустить! — Кричу на рыцаря шириной, как я в высоту.

— Не велено! — Возражает, меч острием на мой пол ставя. На мой пол!

— Хозяйка, — пищит снизу Серафима, опомнившись. — Госпожа в ваших покоях.

— Какая она вам госпожа?! Это как понимать! — Кричу на грани истерики. В моем доме хозяйничает эта паршивка Николь! Рвусь к себе. А там двое рыцарей на входе.

— Маркиза же, лучшие покои — это покои хозяйки, — догоняет меня Серафима и пытается оправдаться.

Мне преграждает путь охрана в собственные покои!

— Цель визита! — Говорит одна из морд важно.

— Виконтесса Валерия Балейская, хозяйка этого дома, в свою спальню носик припудрить и кое — кого… хм.

Спокойствие. Улыбаемся, улыбаемся и сияем от счастья, что меня посетила маркиза, которую я вот — вот потаскаю за брюнетистые кудри.

— Пустите уже, — раздается полусонный женский скрип из — за двери.

Отворяются двери в мои покои. А на кровати моей… Моей! Нежится Николь! В свете лампы масленой мордаха довольная, подушками обложилась, одеялом пуховым закуталась. Балдеет, проститутка.

— Оставьте нас, — Произнесла она строго.

Дверь закрылась. А Николь приподнялась, посмотрела на меня своими карими ехидными глазами и продолжила:

— Ненавижу эльфов, от них воняет травами и жуками. Какого бескрылого Владыки они у тебя на службе? Хотя… не важно. С прибытием блудная баронесса.

— Я Виконтесса если уж на то пошло, и практически графиня, — рычу, подходя к трельяжу и озираясь украдкой на гардеробную дверь. Вроде не посягнула на одежду. Уже хорошо.

Маркиза перевернулась на живот игриво, обернувшись одеялом, словно малолетний ребенок, не знающий, чем больше заняться.

— Всегда любила ложиться в постель той, кому симпатизирую, — выдала скрипя. — Следы любви и все такое.

— Белье не меняли? — Усмехнулась я.

— Неа, — ехидствует и простынку нюхает. — А ты, Валерия та еще шалунья.

Усаживаюсь на стул у трельяжа. Маркиза подрывается вдруг, одеяло стряхивая и показывая, что обнажена! Выпрямляется, потягивается, словно кошка, меня абсолютно не стесняясь. Увожу взгляд. Замечает, похоже. Идет ко мне!

— Смущаю? — Поет дама легкого поведения. Причем вылитая! Мало того кровать облобызала, где и эльфы ее ненавистные, и Серафима, и все, кому не лень… Так еще теперь ко мне обнаженная приближается! Да фу!

— Да, — отвечаю прямо. Шуршит моим халатом, накидывая его, подходит ближе, рука горячая плеча моего касается.

И это настораживает. Веет от нее чем — то непонятным.

— Что вам тут надо, и с какого перепуга вы тут хозяйничаете?

Вторая рука касается другого плеча. Стряхиваю обе и поднимаюсь. Мне эти лесбийские невербальные контакты ни к чему!

— Ты не рада меня видеть? — Удивляется маркиза, отступая. — Я приехала тебя отблагодарить. Мчалась верхом трое суток, впереди своих вассалов. Они никак за мной угнаться не могут. Я ведь заслужила отдых в твоих лучших покоях. М?

— В этом доме хозяйка я, — шиплю, становясь снова злой, оторопь прошла. — Немедленно отпустите эльфов и выметайтесь отсюда. Рыцарей своих всех заберите!

— Хорошо, хорошо, — сияя, произносит и снова ко мне тянется. — Ты слишком напряжена. Давай я сделаю тебе массаж.

Вскакиваю.

— Уйдите, пока я вас не прибила, — фыркаю.

Маркиза вдруг брови нахмурила. Мелкая, а на вид опасная.

— Послушай, милочка, я тебе не девочка с титулом, свалившимся на голову или по наследству. Я всего сама добивалась, по трупам ходила. И орать на меня будешь, если только в пыточной на дыбе. Поняла?

Глаза выкатила и вдруг осеклась. А я съежилась.

— Валерия, слушай. Я по делу, — произнесла уже спокойно.

— Выкладывай, — выдавила я перейдя на «ты». Женщина сильная, морально задавила быстро, на уровне ментальном. Старше, строже, видимо, язва еще та! Пытаюсь вернуть контроль. Как с ней спорить?! Вроде бы я права, а чувствую обратное. Как она так делает?!

Маркиза уселась на кровать, постучала рядом ладошкой. Мол садись. Мотнула головой отрицательно. Та выдохнула с тоской.

— Все герцогство из — за тебя на штыках, — начала Николь, бочком на кровати вытягиваясь. — Без моей защиты не устоять тебе. Войско я собрала, движется сюда моя рать. Через два дня будет в Балейске. Пока только быстрый отряд и самые верные. Я люблю налегке, они меня все тормозят, эти вассалы. Бегаю туда — сюда, а они следом. Играем в догонялки, вещь забавная, попробуй, только метку на драгоценность поставь, чтобы не потеряли. Не знаешь как? Я научу. У нас время будет. Так вот, у меня к тебе дело. Так вышло, что Гордон, друг мой старый попал в лапы к Нестору.

— А не ты ли его поставила? — Ехидствую, собирая пазл в общую картинку свершенных событий.

— Отчасти, — призналась маркиза. — Давай уж, как подруги поговорим. Ты меня своим платьем прикрыла ловко, теперь я тебе жизнью обязана. Поэтому здесь.

— Не понимаю твоих мотивов.

— Тебе нужна поддержка, войска лордов Нестора сюда направляются, чтобы камня на камне, хм, бревна на бревне не оставить тут. Понимаешь?

— Нет, Леонид с Клавдием где?

— Они и идут, — усмехнулась маркиза. — Как я понимаю, замуж ты не хочешь. Целый Леонид, мечта всех дам, даже замужних, тебя не устраивает. А над Клавдием, любимым сыном герцога, ты вообще посмеялась. Не удивляйся, у меня свои источники, быстрого реагирования. Магию не очень люблю, но без нее, ты не будешь составлять конкуренцию в этом гнилом и бесчестном мире.

Ага, ты мой родной мир еще не видела.

— Николь, если я отвергла эталон, идеал мужской красоты и знатных женихов. Это не значит, что я предпочитаю женщин, — выпалила и пожалела об этом.

Маркиза вдруг усмехнулась и посмотрела снисходительно.

— Что в твоей развратной голове твориться, Валерия? — Укорила засранка. — Отношения двух женщин — это факт недопустимый в обществе. Или у вас Заморьем такое практикуется?

— Что с Гордоном? — Меняю тему. Чувствую дискомфорт в общении с ней.

— Скажем так, он в пыточной Нестора, но тот не спешит его пытать. Или же, пустил слух, что так и есть. Хочет заманить единомышленников, чтобы они его вызволили, или попытались убить, пока не разболтал. Излюбленный прием высших лордов в политических играх. Зацепить более влиятельных, или заманить еще больше шпионов. А заодно поиграть на нервах заказчиков. У Гордона он, похоже, есть, раз слух пустили.

Сглотнула сухим горлом. За Гордона сердечко мое ноет, что скрывать. Скривила гримасу. Разбойник мне дорог, пусть от него одни только неприятности. Но как вспомню те глазенки, сердце обрывается.

В дверь постучали.

— Ужин для хозяйки! — Раздался голос Маргариты. И сразу желудок мой заурчал. Кушать — то хочется!

— Входи! — Гаркнула маркиза, ухмыльнувшись победно. М — да, у меня ни одного рыцаря в доме, а у нее их тут целое стадо. Вот он и авторитет.

Давилась едой от злости прямо на трельяже. Николь ела на моей пастели и смеялась над тем, как тут все убого. Скривилась маркиза, когда эльфов ко мне допустили. Два пугливых глазастых существа обхватили меня, как сиротки.

Настрой вроде бы и боевой, но трясутся бедные. Рыцарей боятся все «не человечки», особенно таких, как у маркизы. Видимо, она как — то особенно показала свою к ним нелюбовь.

— Я тебя не приглашала, Николь, — заявляю, набравшись смелости и поев сытно. — Поэтому могу тебе предложить крестьянский дом. А твоим рыцарям сарай или казарму. Возражения?

— Я к Шоберту наведаюсь, пока ты пересчитываешь свои запасы, — выдала коза с претензией, подошла ко мне и бросила у ног небольшой кошель. — Тут щедрая плата за еду, воду и ночлег. Я всегда плачу по счетам, Валерия. Дай мне отплатить и по самому большому.

— Что мешает? Езжай и спасай моего Гордона. Это ведь ты его подставила.

— Не красиво говорить об этом при вассалах и слугах, — укорила в ответ. — Я вернусь утром, поговорим взвешенно.

Откланялась, забрав своих наглых рыцарей. Поняла я, почему такое ко мне отношение с их стороны. Я — лахудра: одежда разбойничья, неопрятная, волосы растрепанные и грязные. Решила, что пора вновь становиться леди. Иначе меня ни во что ставить не будут. Эти тупые обезьяны в железе любят глазами и жрут, жрут, давятся, снова жрут…

Долгожданная ванна, жесткая мочалка, масла, крема и благовонья. Сон мгновенный и провальный после тяжелых приключений на грани смерти и обморока. Утром штукатурка из продуктов природы, прическа от Серафимы и ябедничества от ее дочек развратных. И вот она перед зеркалом! Виконтесса Валерия Балейская улыбается и отвечает себе очаровательной улыбкой, свежестью и блеском.

Эльфы нарыли брошек и серьги подобрали хорошие. Платье я выбрала почти парадное, в угоду удобству, но шикарное, коль лорды собираются ко мне официально. Женишки, ваши склеенные сердца будут повторно разбиты.

На следующее утро Николь не явилась. А у меня сердце заныло. Гордон в пыточной, и он не выживет. Вспомнила подвалы Арлена и встречу с Миланом там.

Позвала Нила, узнать, как дела. Двадцать разбойников осталось на хозяйстве. Остальные пойманы, убиты или на промыслах. Не сумели воздержаться.

— Я им не указ, — все, что смог ответить предводитель.

— Что у вас случилось в сокровищнице герцога, рассказывай без утайки, — надавила, отведя его в сторону.

Позади эльфы идут, ушки вострят. От меня ни на шаг, лапки потирают. Пойдем сейчас артефакты спрятанные раскапывать. Лаэль сказал, что предусмотрительно их спрятал от всех, даже от разбойников. Поэтому конфисковать наглой маркизе ничего не удалось. Артефакты в целости, и это радует. Хватит уже быть уязвимыми, ходит, кто хочет, спят на наших постелях и жрут нашу еду.

— Обставила она нас, эта маркиза, — начал с досадой. — Мы защиту сокровищницы прошли. А она воспользовалась нашей заминкой во время поиска тайника и проникла следом. Видимо этого и ждала, чтобы самой силы не тратить. Мало того опередила, еще и спровоцировала тревогу. Не все наши уйти смогли.

— Так, а что вы к Нестору полезли?

— У него свиток хранился важный, — ответил Нил и уже шепотом тихим — тихим: — За него давали столько, что и представить никто не мог.

— А кто давал?!

— Некий Милан…

Так! Вот же жук хитрый! Ну, я уже ничему не удивляюсь. Если Николь этот свиток перехватила, значит, облапошила императорского шпиона. Второй вывод: они точно не союзники, раз она ему палки в колеса вставила. Выходит, Гордон просто выполнял его заказ. Но давно ли он с ним повязан? Нет, все — таки удивлена! Гордон знаком с Миланом! Значит, не случайно шпион сюда наведывался. А по наводке. Возможно, Милан знает, что я ключ от Друма. И поэтому печется обо мне, и делает вид, что не знает ни о каком подземном древнем городе.

— Что в свитке, ты не знаешь? — Уточняю. Отрицательно мотает головой. Помню, как подсушивала под дверью, когда Нестор строго — настрого запретил своим его открывать. Любопытство распирает. Ответ знает Николь! И она принеслась ко мне, надавив на больное. Я ведь друзей не бросаю!

Так чего же ты от меня хочешь, стерва?

Прошлась с Нилом до самого моста, о хозяйстве тему завела. Проблемы выслушала, доклады о проделанной работе на ус намотала. Все у нас налаживается. Сборы от моста текут вереницей, поля пашутся усердно, дрова рубятся с криком «кия», домашний скот выращивается с любовью.

Нил ретировался. Заметила, нервничает. Намек даже был, что возможно уйдет. Ну и скатертью дорога. Как бы по их милости ко мне палачи Нестора не нагрянули, грамоты что раздала, все ко мне ведут. И что я подделками занимаюсь, вычислят, если уже не вычислили. Поэтому подзываю эльфов своих и говорю со всей ответственностью:

— Замок с собой взяли?

Кто б услышал, подумал бы, что мы обкурились…

— Уверена, Валерия? — Спрашивает Алариэль пискляво.

— Вы мне лучше скажите, кто башню поставил? — Интересуюсь, идем как раз мимо нее.

— Сама поднялась, — пожала плечами эльфийка. — Как ты на бал к герцогу поехала, так она и поднялась за ночь.

Остановилась напротив входа. По бокам эльфы встали. Лаэль с мешком артефактов за спиной. Вот же хомяки.

— Кто — нибудь вовнутрь ходил? — Уточняю.

— Я пытался, — признался Лаэль. — Не пускает.

— То есть как?! — Удивилась, подойдя вплотную к арке, обрамляющей вход, от которого веет чернотой и холодом.

— Иллюзия, — поясняет Лаэль. — Стена тут. Разбойники носы поразбивали уже. Тут амулеты светятся, внутри что — то есть магическое.

Подошел вплотную и со знанием дела ладошку выставил, нажал телом, будто на самом деле стена, а не пустое пространство. Потянулась и я, ожидая, что особенная, и меня уж точно пустит. Ага, разбежалась. Стена невидимая! Камень холодный.

— Интересно получается, — говорю с досадой. — Замок сделаем, а войти не сможем. Ключ нужен. Есть мысли, что может послужить ключом к этой структуре и к замку?

К слову, решила подуть на невидимую стену. Ничего не произошло.

— Амулеты, кольца, — предположил Лаэль. — Может слова.

Если и слова, то язык должен быть друмовский. Вспоминаю книжку со сказками у анжерцев. Я понимала символы, но озвучивались они на моем, на русском. И что делать? Ну да, знаю, что за загогулина значит идти, возможно, она же и как вход переводится. А как должна она звучать на их языке?! Листаю память назад до первой голограммы в Друме. Он тоже говорил так, что я понимала на своем!

И что делать?!

— Впусти меня, — шепчу, и пленка с искрящимися краями стала расходиться от входа волной, будто плавиться. Упаковка спала?!

Эльфы стоят, как стояли, ни слова не произнесли. Поняла, что ничего не заметили особенного. А я руку протягиваю, и она проваливается, не встречая невидимой стены. Вот, оказывается, как все просто. Тут — то эльфы пискнули в голос восторженно.

— Я даже не разобрала, что за заклинание ты сказала! — Воскликнула Алариэль и выдохнула разочарованно. Ее ладонь наткнулась на стену.

— Впусти Алариэль и Лаэля, — говорю башне и вхожу. В нос ударяет чистейший кислород, будто из кислородной маски. Голова кружится от перенасыщения. Позади бурчат эльфы опасливо. Сильная рука Лаэля придерживает меня, когда пошатнулась назад.

Каменный коридор светлеет, обнажая идеально выточенный синеватый гранит на стенах, на полу и потолке. Источник его мне не ясен, словно сам воздух имеет святящиеся частицы, что загораются специально для нас.

— Ау! — Визгнула Алариэль. Обернулась на нее, та спешно снимает два амулета, которые раскалились до бела.

Через мгновение с них стало капать на пол. Эльфийка отпустила веревочки. Даже шума от падения как такового не случилось. Лужица, образовавшаяся из амулетов, закипела. Лаэль быстро среагировал, снял свои, что тоже покраснели от нагрева и швырнул через выход. Эльфийкины спасти уже не удалось.

— Мои более чувствительны, — пискнула с досадой. — Были…

Трогаю свой амулет «познания» через рубаху. Ему хоть бы что. Кольца тоже целы, сияют только, словно при свете дня.

Двинулись вперед, понимая, что внутри башня кажется намного больше, чем она снаружи. Голые камни, стерильно чистые помещения и чистейший кислород, все это навивает на искусственность происхождения и нанотехнологии! Дошли до круглой комнаты, перед нами предстали еще три арки на выбор. Из четвертой вышли мы сами. Только сейчас заметила, что эльфы со шпагами наголо. Нашли среди артефактов, что Альбус скидывал, себе клинки полегче.

— Какие варианты? — Решила спросить у ушастых.

— Должна быть лестница наверх, — прошептал Лаэль. Он как эксперт по всей этой магической тематике выразил авторитетное мнение.

— Похоже, мы в центре, — делаю гениальные выводы. — Если башня правильная, значит, лестница прямо. А по бокам комнаты.

— Я бы все обыскал последовательно, — пробурчал эльф. — И не спешил оставлять за спиной не изученные пространства. Даже в лесу мы всегда так делали, когда вел свое войско в…

Получил в бок от Алариэль и замолчал. Так… у нас не простые эльфы. Ну об этом потом. Двинулись налево и очутились в комнате, посередине которой возвышается колодец, выложенный из такого же гранита, как и все вокруг. Диаметр его метра два, три ступеньки к нему, опоясывают вокруг.

Мертвая тишина, слышим дыхания друг друга. В ушах звенит и играет закадровая музыка из фильма ужасов. Стоит ли смотреть, что в колодце этом?!

Дернулась, Алариэль придержала.

— Чувствую я дыру, — прошептала тихо — тихо. А голос будто стенами усиливается. Уши бедные прижали. Я и сама съежилась.

— Дыру?! — Хрипло выдаю.

— Мы, эльфы чувствуем тупики и замкнутые пространства, — проясняет Лаэль. — Тут такого нет. Сравнимо с бесконечностью, небом или морем. Валерия, давай вернемся и обдумаем…

— Нет, — обрываю и иду к колодцу.

Опасливо поднимаюсь по ступенькам, заглядывая в него. А там вода! Голубая — преголубая! Прозрачная, чистейшая водица и непоколебимая гладь. Первый же визуальный эффект вызывает восторг, изнутри стен колодца будто и нет вовсе. Бесконечный океан, синева внизу, дна не видно. Хочу руку опустить к воде, чтобы прикоснуться к ней. Но мозгов хватает этого не делать. Нет, она ничего не излучает, и не веет энергией или аурой какой. В том и дело! Слишком спокойна она, будто выжидает жертву собственного любопытства!

Отступила. Обернулась к эльфам, в глазах голубых укор и ужас. Хмурятся ушастые. Пожимаю плечами. Разворачиваемся и идем другую сторону. Тридцать шагов и новая комната с таким же колодцем в центре!

Развернулась бы уже, зная, что там. Однако же потолок красноватый! И это навивает сомнений. Аккуратно поднимаюсь по ступенькам. Вода! Розовая, будто лава. Вот только нет от нее жара. Все та же бесконечность, только цвет другой. Отступаю, думая, что же это может быть?! Живая и мертвая вода, как в сказке?!

Проверить может на букашке какой?! Прежде чем совать собственные руки.

Дошли до центра и в последнюю арку прошмыгнули. Через пять шагов обозначилась лестница впереди. Боковая, узкая и идущая по квадрату вверх. Голову поднимаю. М — да… До самого верха она идет. И видно сужение башни. Ни перил, ни какой — либо другой страховки.

Лаэль заметил мою оторопь и пошел вперед. Эльфийка за ним. Ловкие тонкие ножки потопали приставными шагами. И поклажа за спиной вообще им не помеха. Последовала за ними. Один пролет я преодолела, на площадку встала, ощущая спиной наклон, что так и подталкивает вниз. А эльфы уже этажа на два вверх удрали. Ловкие ребятки. Поднимаюсь медленно, но верно, спиной обтекая стену. В платье — то собственных туфель не видно! То и дело на подол наступаю.

Не успела на эльфов возмутится. Лаэль уже руку подает, поклажу где — то наверху скинул и вернулся, мой хороший. Платье обеими руками задрала, а он за локоть страхует. Уже легче. Так и до верха доползли. А там площадка небольшая с аркой из которой на нас тьма смотрит.

— Не пускает? — Интересуюсь отдышавшись. Кивает эльфийка.

Командую впустить, эльфы снова ничего не поняли. Посмотрели на меня с недоверием и опаской, мол оказывается их подруга ведьма или колдунья. А все прибеднялась, что няшка.

Входим. Комната полукруглая светлеет. И стены пропадать начинают! Видим сквозь них рощу и поле, село наше! И все это с высоты десятиэтажного дома! Эйфория такая, будто никогда в многоэтажках с окон не плевалась. Эльфы глаза выпучили, сделав их в полтора раза крупнее. У входа прижались друг к другу. А я вперед топаю, просматривая силуэты кирпичей. Вот она и смотровая башня. В конце комнаты постамент небольшой и сундук синий на нем, подсвечивается по — особенному, частички в воздухе над ним искрятся. Ну прям, как в любом квесте: дошли, вот вам приз. Вопрос возникает, а где же босс?!

Шагаю до сундука, понимая всем своим естеством, там что — то есть! Веет силой немыслимой! И она заключена там! В сундуке из неизвестного материала! Ящик «Пандоры» или кот в мешке. Мне плевать! Я горю от любопытства и вожделения. Выгораю! Мой разум захвачен тайной этой башни!

— Валерия, не надо, — слышу писк где — то за кадром.

Поднимаюсь на постамент, опускаясь на колени, ощутив через платье горячий камень. Прикасаюсь к сундуку, сделанному из какой — то керамики или пластика. Щелчок! Крышка приподнимается слегка. Подцепляю пальцами и запрокидываю ее, не желая терять время!

В грудь бьет сладкое тепло. Опускаю глаза в ящик! А там… там фигурка черная на самом дне. И больше ничего. Волшебство из нее идет. Но что мне с нее?! Беру в руку и получаю невероятное удовольствие от этого, словно в руках ребенок мой новорождённой или сердце Эрея Авеля, которое от прикосновения сразу начинает любить меня! А не эту надменную, сумасшедшую суку Клесану!

Жар сменяется холодом. Фигурка забирает мое тепло! Она быстро становится ледяной. Вынимаю из сундука. И роняю ее на пол! Ибо пальцы перестали слушаться! Они скрючились от мороза. Словно жидким азотом их окатило. С ужасом и опаской грею руки теплым дыханием. И посматриваю с острой жадностью на фигурку, что валяется у ног моих. Лишь бы юркие ушастые ее не ухватили! А они в проходе сжались, трясутся бедные.

Руки отогрела, перетерпев боль от покалываний заледеневшей крови. От фигурки исходит холод, пробирающий до костей. И что теперь делать?! Она нужна мне, я пока не поняла зачем, но нужна! Присматриваюсь, присев, как собачонка. Да это домик! Его надо вырастить!

Рву подол нещадно, попробую использовать ткань, чтобы вынести фигурку из башки. Желание капнуть на ее воды такое неистовое, оно изнутри меня исходит, из самых глубин!

Забираю фигурку в кулек. Мороз обжигает пальцы. Рву еще кусок подлиннее, чтобы нести было удобнее. Соорудила узелок и только тогда посмотрела на эльфов.

— Валерия, не выноси это из башни, — шепчут хором. — Разгневаем духов, вырвутся и в Балейск.

Не послушала, меня распирает от любопытства! Что — то там важное! Что — то скрывается в этом маленьком домике. И это связано с людьми — бабочками! Не зря они сюда все трое прилетели тогда башню обнюхивать. Это принадлежит их королеве! И оно будет мое!! И только мое!!

С лестницы слетела, не чувствуя опасности и балансируя на грани потери равновесия. Совсем страх потеряла! Хотела даже прыгать! Но черные частицы заявили мне, что в башне они бессильны! Тут любая магия бессильна! Она поглощается башней без остатка. И что — то подсказывает мне, лишь она и ограничивает действие того, что скрывает фигурка…

Вылетела из башни пулей. Солнце накрыло жарким одеялом. Воздух показался знойным и скудным. Стала задыхаться, упала на траву без сил. Одержимость моя схлынула, стоило отпустить тряпочку с излучающей мороз фигуркой.

Эльфы выскочили и бросились ко мне.

— Валерия! — Пищит Алариэль. — Не поддавайся!

На спину перевернулась, привыкая к скупому воздуху этого мира. Не успела в себя прийти, бок почувствовать холод. Приподнялась, эльфы меня уже оттаскивают от заледеневшей травы, образовавшейся вокруг мешочка. И эта холодная аура разрастается!

Найдя в себе силы, поднимаюсь, хватаю мешочек и закидываю его обратно в башню. Синяя пленка окутывает ее, запечатывая от посягательств.

— Пошли замок выращивать. С этим разберемся позже, — говорю деловито.

— Может не стоит?! — Стонут эльфы в голос.

— Скоро сюда припрутся войска всех, кому не лень. Нам нужно убежище. В башне места мало. А в замке вполне. Плюс ко всему, я думаю, что там магия не действует. И это важно. Так что выше нос! Идем ставить замок. Сундуки никакие открывать не станем.

— Обещай! — Пикнули.

— Обещаю, — выдавила, пальчики скрестив.

Лаэль достал из сумочки фигурку с замком. Судя по габаритам, выращенный он должен быть больше башни раза в четыре. Поэтому площадку для него нужно выбрать соответствующую.

Преодолели рощу, вышли на поляну, что заканчивается лесом, где я Черного клыка подстрелила. Самое лучшее место для замка, которое успела сообразить. Поставила фигурку на середину поляны, отмеренную на глаз. Эльфы уже в двадцати шагах стоят на низком старте, чтобы драпать.

Каплю воды, говорите… Собрала слюну во рту и плюнула, как настоящая светская дама с третьего подъезда, вышедшая покурить и затушить бычок в специальную баночку, что вечно красуется на подоконнике с кучей сухих трупиков мух. Нет, я не курю, но бывало, что болтала часами о высоком на лестнице в пролетах между этажами.

Думая о самом гадком, но связанным с домом, сгрустнула. Пятясь неспешно смотрю на место в траве, где фигурка моя оплеванная. Вылавливаю любые колебания вокруг с затаившимся дыханием вслушиваюсь, ожидая любые предпосылки к ее чудодейственному преобразованию.

И вот оно марево прозрачное! Будто жар над тем местом. Рисковать не стала, драпаю без оглядки! Ощущаю, что холодает! Какой там жаркий полдень! Облака нависают черные над поляной. Дуновение ветра переросло в шквал. Бегу со всех ног за эльфами!

— Быстрее к дереву! — Пищит Лаэль.

— Скорее, Валерия! — Визжит Алариэль.

Несусь в платье! А меня уже задувает так, что взлететь недолго! Подол как парашют взмывает, демонстрируя мои панталончики. Эльфы пересиливают свой животный страх и несутся обратно, хватают меня, увеличивая тем самым наш общий вес. Но эльфийка уже подлетает от порывов, едва успевая уцепиться за край моего платья. Лаэль рвется и хватается за крайнюю ветку, тянется. Успеваем схватится. А вокруг ураган! Вихри, за спиной смерч! Из леса листва и ветки летят прямо нам в лицо. Спиной поворачиваюсь, об ствол дерева трусь. Платью уже конец, но черт бы с ним. Ствол дерева начинает клониться!

Эльфы перебираются глубже, пытаются зацепить и меня. Но ничего уже не разобраться в этом урагане. Обернуться к ним не могу, по лицу ветки секут. Смотрю на эпицентр, а там черное все! Вокруг вихри вьются, все что можно и нельзя в черный омут втягивается, засасывается и поглощается.

Земля затрещала! Слева от меня дерево, что поменьше с корнями вырвалось и полетело в будоражащий душу смерч! Сквозь сомкнутые ресницы вижу, как в эпицентре вырастает шар, в котором проявляется силуэт замка. Он растет рывками, каждый рывок сопровождается ударами молнии и новыми порывами вихря. Он раскатов грома звенит в ушах.

Я уже тысячу раз пожалела о содеянном! Но поздно! Замок растет и растет, поглощая все неустойчивое вокруг! Это не башня, где легко отделались. Руки теряют силу. Обращаюсь к черным частицам и ращу мышцы, укрепляю жилы. Волосы нещадно треплет ветер, корни трещат. Уже все брошки улетели в пожирающую сферу! И слава богу, от них только больше натяжения!

Вцепилась когтями черными в дерево, как кошка. Руками, ногами ствол обхватила, корни трещат подо мной! Сердце замирает от ужаса! За эльфов боюсь. Кажется, несколько рыжих белок уловил мой взгляд, уносящихся в сторону разрастающегося замка.

Все закончилось неожиданно и резко. Как и посветлело, возвращая нам солнце. Не долетевшие ветки и другой хлам попадали дождем на голую землю. Ствол выпрямился и чуть не отпружинил меня. Опасливо спустилась с дерева. Как оказалось, я уже метра на два поднялась по стволу во время урагана.

Встала на грунт, ни о какой траве речи не шло. Во многих местах дерн вырван вместе с кустами. Метрах в тридцати от меня синяя стена замка красуется, гранитом поблескивая. Перед стеной не долетевшие куски земли, ветки и другой мелкий мусор. Заметила, как юркнула в строну обезумевшая ошалелая белка, которой посчастливилось выжить.

Хрустя ветками и шурша листьями, вышли эльфы с ошалелыми глазами. Живы, мои лапочки обделавшиеся. Я и сама практически… Ох, как же опрометчиво и сквозь рукава все это! А если бы кто из моих гулял по лесу! А вдруг гулял?!

Ой, дура!

Но поздно корить себя. Надо действовать! Теперь у меня замок есть. Чуть левее крупная арка в пятиметровой стене на нас смотрит. Чернота оттуда поглядывает так приглашающе. Дом… милый дом.

— Пойдем, посмотрим, что там, — хриплым голосом произношу неуверенно. Взглянула виновато на мордахи ушастые, которые меня убить головы.

Все мое естество рвется к замку. Покопаться там хочу основательно! И в то же время тоскливо, ибо народ туда переселить не смогу. Слишком много роскоши для крестьян, расслабятся и бросят хозяйство. Мысли тянутся к другим заготовкам магов… Что же в себе таят фигурки? Эльфы все в замке моем оставили. Надеюсь, там этот хлам будет в целости и сохранности.

Врываюсь в покои. Завтра турнир?! Ой, да черт бы с ним!

— Альбус! — Кричу, отворяя гардеробную.

Красные глаза появляются не сразу. Пока весь дом на уши не поставила.

— Альбус любит покой, — прошипело над головой. — Альбус слышит, а не должен. А она кричит и не дает считать.

— Кто такой Ревалту Гаянэ Альбус?! — Выдаю без церемоний.

Заморгали глаза часто.

— Потомок Альбуса, — отвечает спокойно. — Человечка знает, что не должна знать.

— Твои потомки маги? Они воевали с жителями Друма? — Развиваю тему.

— Человечка знает, что не должна знать, — бурчит, подтверждая мою версию тем самым. — Они воевали, а я считал и продолжаю. А человечка мешает!

— Что ты рассказал Клесане, почему она разозлилась на жителей Друма?! — Пытаю по другим вопросам.

Опять заморгал. И вдруг уставился на меня расширенными глазами.

— Они поломали ее вещь, а не должны были…

Глаза вдруг исчезли. Кажется, ощущаю острое расстройство этого сгустка энергии, памяти или что это вообще такое?!

Звала минут десять. Пока дом не пошатнулся угрожающе. Снизу раздался визг Маргариты и звон разбивающейся посуды. Вот те на, призрак безобидный в кавычках. Затаив дыхание, вышла из гардероба, ощущая непрекращающуюся вибрацию. Как бы дом под землю не ушел! Разозлила Альбуса.

И кое — что поняла. Они сломали вещицу Клесаны. Вот только какую? Значит, когда взяли, она была не против. Но для чего взяли, они ей не сказали. А когда Альбус признался, начался апокалипсис.

Улеглась прямо в платье. В потолок смотрю. Чую, что — то не так!

— Кто такой Альбус? — Шепчет мне у самого уха Николь!

Вскакиваю. Лежит на краю, в костюме черном, обтекая мое одеяло, как кошка наглая… и паршивая.

— Люблю сама с собой поболтать, — пожимаю плечами. — Как ты сюда попала?!

— Я могу попасть куда угодно, милочка, — хихикает маркиза, нежась на моей кровати. — Мне для этого не нужно ни чье разрешение.

— А это мы еще посмотрим, — фыркаю.

— Ты о замке своем новом? — Мурлычет. — Да, с ним придется повозиться. У тебя хороший маг в друзьях. Правда не сильно — то и опекающий, раз позволил так с тобой обращаться всем этим нахальным лордам.

— А не думаешь, что я его сотворила? — Нагнетаю.

— Не в коем случае, — чирикает, вскакивает резко и ко мне идет!

Отступаю. А она меня к окну прижимает. Затаила дыхание, не знаю, что и думать, вроде не напала, просто подошла. А она смотрит исподлобья загадочно.

— Нет в тебе магии, ни капли, пустышка ты, — шепчет. — Беззащитная, нежная и добрая пустышечка.

Отступает к выходу. А я чувствую, что сейчас меня прорвет, когти выпущу и кишки чьи — то тоже. Вот только опасения есть, что маркиза приготовилась и на этот случай. Ощутила я ее силу, когда она в упор подошла. В ней что — то есть, словно сейчас не она, а Зурах! Обращаюсь к медальону, а в ответ тишина… Иссяк мой амулетик. Или владыка белый сжег, а альбинос паршивый дососал до конца и вернул любезно.

— Я что пришла… Эм, ты как завтра будешь выкручиваться?

— Так у меня эльф именитый, — пожимаю плечами.

Маркиза прыснула и засмеялась злорадно.

— Клавдий с двухсот шагов в глаз белке попадет, не целясь, — проговорила сквозь смех и удалилась.

Вот же сучка. Все настроение испортила. А еще она все слышала! Разговор с Альбусом ее не сильно напугал. Так… Что ей от меня надо?! Вернее, я знаю что. Друм. Но что конкретно она ищет? Гордон искал амулет Клесаны. А эта?

Смотрю на зеркало трельяжное. Больше всего сейчас хочу увидеть свою сестру. Остальное не важно! За время путешествия по Дуалю успела соскучиться. Усаживаюсь поудобнее и концентрируюсь, думая об Алинке. Зеркало почернело и никаких мне картинок не показывает. Минут двадцать сидела, пока совсем не отчаялась. Представляю, как сестренка говорит, вслушиваюсь.

— … почему я не могу… — раздается отдаленный едва узнаваемый голос Алинки.

У меня слезы наворачиваются. Слышу ее голосок!! Ухо к зеркалу прислоняю… И тишина. Как я только не вертелась, чтобы услышать еще хоть словечко!

— Алина! — Кричу, не сдержавшись. Меня колотит, пытаюсь мысленно повторить ее фразу, распознать интонацию. Она возмущена, она раздосадована. Что же тебе не дают сделать, кровинушка моя… Больше никаких контактов, только черное стекло. Будто все зеркала завесили!

Долго не могла уснуть. Думала о сестре. Главное, жива! Какой взрослый голос! А еще порывалась в замок свой пойти, потому что у меня тут проходной двор, а не спальня. Не решилась пойти, страшно стало, стоило лишь вспомнить слова эльфов об узниках замороженных! Пленные клесанцы? Заложники?

Утро… И началось в колхозе утро. В окно выглянула, а у меня на территории полигон с учениями. Бардак!

Серафима по первому моему шороху еду в покои несет, за ее юбку обе дочки держаться. Жаловаться хотят, опять задницы все в приключениях и следах от шлепков. Эльфы с прижатыми ушами и пугливыми мордахами заскакивают.

Лаэль смотрит на меня виновато. Вчера, мол, погорячился. Лучший стрелок, блин.

— Лук эльфийский потеряли, — шепчет. — Валерия, я с другими плохо обращаюсь, и стрелы нужны особенные.

— Вся надежда на Наэля, — выдохнула и стала собираться.

Блондина во дворе ругает Гекар.

— И что мы миледи скажем?

— Дайте угадаю, — ехидствую, выйдя на крыльцо и вылавливая виноватые гримасы. — Лука подходящего нет.

— В точку, — усмехнулась маркиза, возникшая из — за угла дома. — У вас хороший сарай и казарма выстроена по архитектуре не здешней. Вот только покосилось все от вчерашних катаклизмов подземных. Владыки забавлялись, аль маги всякие.

Сама заметила, что крыши домов немного съехали и забор волнами пошел.

— Ты в сарае ночевала? — Решила я сострить.

— Нет, в твоих покоях, — ответила коза кучерявая. Верится с трудом. Заснула я не сразу и спала плохо, так что вряд ли это правда. Но эта ухмылка навивает…

— Есть вариант до поста лесных эльфов сгонять, — говорит Николь. — Второй вариант — меня попросить.

— И чего нам это будет стоить?

— Горячего дружеского поцелуя леди Валерии, — ответила лесбиянка и усмехнулась: — да шучу я! Условия у меня одно, мне в башню надо вашу.

В горле пересыхает. Видела, как мы входили? Шпионила? Пробовала до нас туда пройти. Чертовка… Не хочу ее туда пускать. Но куда деваться. Так, а откуда она вообще знает, что я впускаю?! Кто проболтался, вернее, у какого ушастого вода в попе не держится?

— Хорошо, — выдавила, перебесившись мысленно.

— Курт! — Кричит маркиза с ухмылкой.

Выходит рыцарь Курт из — за дома с охапкой эльфийских луков и колчаном полным стрел с синим опереньем. А я вспоминаю пословицу «обещанного три года ждут…»

Полдень. Собрались на поляне участники. Свидетелями сего действа все рыцари выступают, которых маркизы соскребли с войск своих.

Все, как обычно. Я ж эксперт по турнирам. Мишень из плотной плетенки, круги на ней расчерчены чьей — то кровью: жирная десятка и два круга, разделяющие мишень на три зоны. Границы на почве высечены мечом, обозначающие дистанцию. Секунданты во главе с уважаемым Роланом шаги перемеряют… Я в умеренном красном платье старого покрова покойной жены покойного Долтана. Трижды вдова и все еще девственница. Смотрю на маркизов двоих с решительными лицами, которые меняются от одного только моего взгляда. Оно вам надо, мужчины?! Трижды вдова!

Ролан объявляет о начале состязания. Сижу на лавочке, сколоченной из бревен, завалившегося забора. Навес еще мне сделали из плетения прутьев. Я королева турнира и приз победителя. Солнышко ласковое греет, птички радуют слух раскатистыми трелями, цветы ароматами веют, мошечки жужжат… Штиль, идеальная погода для состязания.

— Луки и стрелы к осмотру! — Скомандовал браво Ролан.

Участники выстроились послушно, вытянули свои луки на вид обычные и колчаны со стрелами. У эльфа моего с синим опереньем, у маркизы с красным почему — то, у Леонида вообще в бело — серую полоску, а у Клавдия зеленое, перламутровое.

Сыновья барона прошлись, не спеша, по строю. Просканировали своими амулетами, и младший Аврам объявил:

— Все чисто!

— Пятьдесят шагов! — Рявкнул Ролан, словно решил воспользоваться положением, чтобы покомандовать высшими чинами. — Первая дистанция. Участники приготовиться! Леди Николь, предоставлено стрелять первой!

— Да, пожалуйста! — Смеется Николь и пускает стрелу, не целясь.

Та попадает четко в центр мишени, в красный круг, что размером с яблоко.

Следом выходит Лаэль. К сожалению, за мою честь может биться лишь один участник. Выбрала эльфа, под хмурый взгляд Наэля. Прости блонди, я не видела, как ты стреляешь.

Эльф поразил мишень сходу. Как и оба маркиза. Клавдий даже скривился, мол, что за детский сад с плевой дистанцией.

— Сто шагов! — Объявляет Ролан, и мишень на ножках переносят дальше. — Теперь у каждого есть три выстрела!

Вот тут уже интересно. С обычного лука я вряд ли бы попала. Но магический сразу засекут!

Маркиза выходит на позицию. Примеряется, лук вскидывает выше и плавно опускает руки, натягивая стрелу. Изящно и зрелищно выходит в ее исполнении. Я буду ржать, как лошадь, если она промахнется.

Ручка миниатюрной брюнетки отпускает стрелу. Она целилась чуть выше, вероятно, рассчитав траекторию по баллистике. Стук и красная точка красуется во второй зоне мишени! Николь не попала в десятку!

Никогда не слышала аплодисментов в стальных перчатках. Забавный и эффектный звон. Ее попаданию удивлены!

А вот маркиза, похоже, в негодовании. Готовится ко второму выстрелу. Клавдий смеется. Леонид смотрит на него с укором. Надо отдать должное, благородный Леонид уважает своих соперников и сохраняет самообладание.

На этот раз Николь не выпендривается, а просто долго целится. Рука отпускает тетиву, и стрела летит… Стук! Десятка! Рыцари ахнули. Похоже, многие переживают за Николь.

Третий выстрел самый уверенный! И стрела с красным оперением поражает десятку в центр. Маркизе аплодируют. А она кривится.

Помощники Ролана снимают стрелы с мишени и считают очки.

На позицию выходит мой эльф. Лаэль серьезен, смотрит лишь на мишень, будто для него не существует мира вокруг. Натягивает тетиву! Не дышу, боюсь даже пошевелиться. Давай, миленький мой, только не промахнись!

Щелчок! Стук! Десятка!

Рыцари молчат, кажется, кто — то сказал что — то обидное в адрес моего милахи. Лаэль стреляет второй раз и… десятка!!

Хлопаю в ладоши громко и одна, как дура… Хм. Эльфов не любят, соответственно не поддерживают. Лаэль берет третью стрелу, закладывает в лунку, натягивает… выстрел!! Рыцари почему — то ахают. А я вижу стрелу с синим оперением во второй зоне мишени. Облом.

Эльф даже не посмотрел в мою сторону. Ему стыдно. Чувствую его горькую досаду. Рядом со мной Алариэль, слезами глазища наполняются. Ага, этим горю не поможешь. Что такое сто шагов для эльфа?! Переволновался — это единственное объяснение. Ладно… Результат не хуже, чем у маркизы.

Измерили расстояние стрел до центра. Подтвердили, результат тот же.

На исходную вышел Клавдий. Это самый худший для меня вариант. Нутром чую.

— Я буду долго смеяться, если ты облажаешься, — шепчет маркиза с насмешкой.

— Разговоры! — Рявкнул Ролан. — Тишина! Уважаем соперников!

Сынок герцога посмотрел на меня любвеобильно, окинул всех окружающих надменным взглядом, игнорируя выпад Николь, и приготовился к стрельбе. Зеленый цвет… ненавижу! Это какую дивную птицу ощипали, чтобы такое оперенье для стрел сделать? Живодеры!

Первый выстрел Клавдия — уверенная десятка и звон аплодисментов. Затем вторая десятка и третья… Это провал. Зрители в восторге, а я захлебываюсь собственным ядом.

Но не время расстраиваться! Есть еще Леонид!

Клавдий посмеивается, видимо струхнул, теперь его отпустило.

Леонид целится долго… щелчок! И я уже увидела, стрела летит не туда! Стук вонзающегося наконечника о деревянный прут. Третья зона мишени. Практически молоко. М — да. Первый меч герцогства и последний его лук.

Маркиз в ярости. Едва сдерживает себя. Никто его не подкалывает, все молчат, опасаясь неконтролируемой ярости.

Берет себя в руки быстро. Хватает вторую стрелу и посылает ее в десятку! А следом и третью.

— Третий тур! — Объявляет Ролан. — Очки второго равны половине третьего и так плюсуются! Мишень готовь!! Сто пятьдесят шагов!

Потащили мишень почти к самой кромке леса.

Эльфийка ко мне ближе пододвигается, за предплечье обнимает.

— Он сможет, — шепчет она. — Это его дистанция.

Лаэль, будто чувствуя, что обсуждаем, оборачивается и плечами пожимает. Печаль…

Сто пятьдесят шагов. Вот теперь некоторые отсеются.

Николь с легкой улыбочкой изящно вскидывает лук, выпятив свою задницу. Рыцари они же мужики, везде одинаковые. Пялятся аж противно!

Замечаю за собой подобие ревности. Когда такое было?! Клавдий смотрит на меня впитывающим взглядом, едва не посылая воздушный поцелуй. Ехидно щурюсь, была бы дамой неприличной, еще бы язык показала.

Выстрел маркизы… Стрела летит, а я понимаю, что Николь даже не целилась. Но стрела летит уверенно и попадает точно в десятку! Рыцари взорвались аплодисментами. Я и сама удивлена. Как так?! Четко в центр! Наблюдаю за Николь. Она перебирает стрелы в колчане. Заметила я, что не все они одного цвета. Есть несколько более светлых. А еще в голове всплывает картинка мишени на дистанции ста шагов, с тремя ее стрелами. Стрела с более светлым опереньем попала во вторую зону. Это гипотеза, но… Тут явно, что — то не чисто.

Тем временем вторая стрела притирается к первой. Снова в яблочко и похвалы от мужчин. Вот только все трое ее соперников вдруг осунулись.

Третьим метким выстрелом стрела с темно — красным оперением посылается в десятку. Николь поворачивается в мою сторону с победной ухмылкой. Кто с такого расстояния попадет столь уверенно?!

Зрители притихли. На изготовке мой Лаэль. Неуверенно мнется, стрелу вертит в руке, проверяет на пальце ее баланс. Долго целится… И вот он долгожданный выстрел! Затаив дыхание, слежу за стрелой, словно в замедленной съемке. Стрела попадает в десятку!

А я холодным потом исхожу. Никто не рад такому успеху, рыцари молчат. Лаэль снова целится вторая стрела летит криво. Что — то явно с оперением! Втыкается во вторую зону… Эльф злится, негодуя третью посылает вообще в молоко. Ну что ж ты!

Эльфийка хнычет. Лаэль с поникшей головой уходит с площадки.

Клавдий на позиции. Он нервничает. Ему нужно попасть в три десятки. Тогда он выиграет! Леонид вряд ли сумеет что — то сделать!

Молю всех богов, чтобы он промазал. Рыцари затаили дыхание, ждут триумфа сынка герцога.

Выстрел! Будто вся моя холостяцкая жизнь проносится перед глазами, как пролетает эта непоколебимая и знающая куда лететь, стрела с ядреным зеленым оперением… Четкий центр мишени, без каких — либо компромиссов. Рыцари аплодируют с завываниями. Вот оно подхалимство. Маркиза выстрелила не хуже, а радости полные штаны от успеха сына герцога.

Новая стрела на взводе. Прицеливание… выстрел! Полет нормальный… Десятка. На этот раз сдержанные аплодисменты. Чувствуется переживание толпы за фаворита.

Трясусь от негодования. А Николь смотрит на меня и подмигивает.

Клавдий стреляет… И попадает в третью зону!! По строю бойцов проносятся разочарованные выдохи.

— Да!! — Визжит маркиза, подпрыгивая, как мелкий сорванец.

Среди рыцарей смешки пошли. Клавдий красный, как рак. Его колотит. Такое впечатление, что он готов наброситься на наглую брюнетку и вцепиться ей в волосы, или что обычно делают мужчины, когда злятся на других?

Надо отдать должное Клавдию. Он быстро пришел в себя. Видимо, не решился показать слабость передо мной.

Вышел Леонид и пустил три стрелы подряд в мишень, практически не целясь. Вторя зона, третья и молоко… Вот и все. Маркиза заслуженный друг. И это наилучшей вариант после проигравшего эльфа.

Заминка. Ролан пошел к мишени, там споры среди меряющих. Маркиза осунулась. И меня накрыло волнение в груди.

— Равное количество очков по зачету трех туров! — Объявляет Ролан.

— Двести шагов ставьте барон! — Рычит маркиза. — Одна стрела!

— Одна стрела! — Подтверждает Клавдий воодушевленно, принимая новый вызов на новой дистанции.

Никто не был против кроме меня… Но что поделать?! Участники стали двигаться сами. Мишень уже не подвинешь.

Николь выходит на исходную и выбирает стрелу из колчана, что ей поднес помощник, с самым темным оперением.

— Зря ты отверг меня, — едва слышно шепчет маркиза Клавдию. — Ты об этом сильно пожалеешь.

— Это ты пожалеешь, что встала у меня на пути…

Мало кто слышал. А я уловила эти вибрации, потому что слух у меня обострился после походов по живым лесам!

Маркиза элегантно прицелилась, натянула стрелу по самое небалуйся. Откуда столько сил у этой мелкоты?! Щелчок. Стрела летит долго, кажется, что проскочит мимо вот — вот. Но она вгоняется прямо в центр, прошивая мишень насквозь!

Рыцари врываются от восторга. Никто не может сдержать эмоций. Даже я! Меньшее из оставшихся зол. Маркиза! Ну, умничка. И кажется, я тебя раскусила!

Неподалеку от нас медленно аплодирует Леонид. Теперь его внимание приковано только к маркизе. Кажется, он проникся симпатией к ней. Стоило только выпятить попу и совершить невозможное. Но главное попа… Да на нее все пялятся!!

Дрожащими руками Клавдий берет стрелу. Твержу в мыслях: «Не попади! Не попади!»

Выстрел! Сердце замирает, не дышу, мир останавливается. Все на стрелу… Будто судьба моя решается. Столько свидетелей! Мне не отвертеться! Я конечно убегу и запрусь в замке. Но что потом будут обо мне говорить? Виконтесса, которая не держит слова?! Да со мной не будут больше иметь дел! У них тут все на доверии и чести, по крайней мере у благородных… Клавдий попадет во вторую зону.

Первые секунды я не верю своим глазам. Стрела летела четко! Но, будто сила неведомая ее сдвинула. Все, сомнений больше нет! Ну и маркиза, облопошила и этих.

Раздосадованный Клавдий прячет взгляд. Замечаю ее горящие от гнева глаза. Он не может понять, как так вышло!

— Леди Валерия! — Кричит вдруг, повернувшись ко мне. Глаза, кровью налитые!

Леонид тянется к мечу. Рыцари замерли. Тут все подряд. Вассалы всех маркизов вперемешку. Напряжение вот — вот достигнет критической отметки.

— Победила маркиза Николь Ратлендская! — Объявляет Ролан.

— Пусть так! — Восклицает Клавдий. — Но леди Валерия говорила о том, что сама перестреляет нас.

— Это бесчестный вопрос, — выдал Леонид шагая ко мне ближе. — В турнире выиграла леди Николь, она получит дружбу леди Валерии. Мы проиграли. Прими поражение.

— Леди Валерия? — Умоляюще произнес сын герцога. — Я не прав? Вы же говорили, что ваше сердце будет принадлежать тому, кто стреляет лучше вас. Но вы же не сделали ни единого выстрела!

Вскакиваю. Иду к рубежу, выхватываю лук маркизы, пока не опомнилась. Та пытается не дать мне стрелы. Но ловкая эльфийка тут как тут! Ухватила одну, ту, что надо. С темно — красным оперением. Те что со светлым попадут во вторую зону. Маркиза просчитала этот момент, чтобы победа казалась на грани. Она все контролировала, от начала и до конца!

Николь хватает меня за предплечье. Сильно хватает. Мне больно. Не знала, что она такая сильная! Поворачиваюсь к ней.

— Ты моя, — шипит маркиза. — Не вздумай.

Склоняюсь к ее уху, ощущая некоторую оторопь Николь.

— Мишень на магию никто не проверял, ведь так? — Шепчу ей. — Сказать Ролану? Именем своим незапятнанным дорожишь?

Отшатнулась маркиза. Мужики в наши разборки не полезли. И славно.

Встаю на рубеж. И вдруг решаюсь на безумие. Делаю шаг назад, второй, третий. Рыцари ахают. А я пячусь назад… шагов на пятнадцать отошла, встала поудобнее. Все вокруг затаили дыхание. Они не верят своим глазам, что я решилась на такое! Кукла барби взяла топор и собирается рубить дрова. Вкладываю стрелу в лунку. Натягиваю тетиву, понимая, что она слишком упругая для моей слабой руки. Увеличиваю плотность мышц с помощью черных частиц, укрепляю жилы… Пошла тетива дальше, пошла родимая. Чувствую, как наконечник, будто магнит, опускается ниже, ходит по небольшому радиусу, постепенно смещая мой прицел. Самонаведение от мишени. Гениально! Но одно неверное движение, чих или ветер, носок чуть левее, или уклон в сторону, все… стрела даже в мишень не попадет!

Баллистическая траектория, целюсь на две трети мишени выше. Через пару мгновений понимаю, что это та самая единственная отправная точка.

Отпускаю тетиву, моля всех богов, чтобы рука не дрогнула. И стрела летит, летит, летит. Стук! Красное оперение в центре мишени. Рыцари молчат. Участники не дышат. Они не верят в случившееся. Возможно ли это наяву?!

— Победила леди Валерия, — выдает хрипло Ролан.

Застучали медленные аплодисменты в рыцарских рядах. Сперва двух — трех пар рук, затем они стали приумножаться. Удары ускорились. Миг триумфа пришел, осмысление тоже, и толпа взорвалась неистовыми криками.

Откидываю лук. На меня удивленными глазами смотрит Леонид, обиженными глазеет Клавдий, виноватыми посматривает эльф. Кажется, Лаэль пустил слезу. Ну не при рыцарях же, лапа ты моя. Иду к эльфам своим, обняться. Силы быстро уходят куда — то.

Шум и гам резко прекратился.

В толпе рыцарей переполох. Они расступаются, оборачиваюсь, и вижу старца в коричневом камзоле, усыпанном красными рубинами. Высокий, с бородой седой и животом, как будто бы проглотил воздушный шарик. Глаза синие на меня смотрят изучающе.

Ощущаю, как невидимые нити аккуратно прощупывают мою потускневшую по неизвестной причине ауру. Сомнений нет, сила в нем огромная. Сжимаюсь, понимая, что магов после Зураха и Лафины боюсь, как огня!

Он ближе идет! Меня в жар бросает. Наперерез ему Леонид бежит.

— Отец. — Взволнованно лепечет маркиз. — Необходимости нет!

Придворный маг короля Горация останавливается в пяти метрах от меня, выставив руку в сторону своего сына, что замирает после этого жеста, превращаясь в неподвижную статую. Маг переводит внимание на маркизу Николь. Та миловидно улыбается ему.

— Леди, вы опять за свое, — говорит мягко, но мощно, словно наставник. Слова выговаривает четко. — Когда — нибудь поймаю вас за хвост, и пеняйте на себя.

— Простите, лорд Оганес, — чирикает в ответ маркиза, не снимая с собственного лица приклеенной улыбки. — Слабой женщине в мире мужчин выжить сложно.

Маг сделал вид, что не услышал ответа, посмотрел на своего закипающего в непонятном гневе сына, в руке возник свиток с золотой лентой и такого же цвета печатью. Ловкими движениями рук Оганес снял ее при маркизах. Сделал это демонстративно, чтобы все видели, что сорвана печать только сейчас.

Развернул свиток, продрал горло и стал читать:

— Я, король Великой Аласии Гораций первый, повелеваю, собравшимся в Балейске войскам трех маркизатов прибыть к Сыпучему ущелью Андры к утру десятого дня с момента оглашения приказа. Выловить вражеские отряды лазутчиков и заблокировать перевал от армий вторжения орков. Пик Андры пал, все тамошние войска уничтожены.

Последняя фраза ввергла собравшихся в шок. Даже я ахнула, хоть и не совсем поняла расклада и маневров.

— Рыцари! Войска в походный строй! — Гаркнул Леонид и пошел спешным шагом прочь.

Похоже, он решил не прощаться со мной. Тоскливо на душе вдруг стало. Клавдий тоже последовал его примеру. Вот только маркиза Николь победно ухмыльнулась, подозвала одного из своих рыцарей. Не сомневаюсь, что сама воевать не пойдет, в отличие от тех двоих.

Не успела ретироваться. Путь мне преградил придворный маг. Помню, Милан говорил, что он по силе не уступит Зураху. Становится страшно. Я уязвима перед ним. И никакие луки магические и черная броня мне не помогут. Только мой ангел с крыльями бабочки. Но тут другие люди. Мысли все эти пронеслись в течение одного выдоха.

Добродушная улыбка в исполнении Оганеса, и я уже не думаю о плохом. В его руке еще один свиток с золотой лентой и печатью короля.

— Мое имя Оганес, я боевой королевский маг. Рад знакомству с вами. Признаться, поражен вашей красотой, леди Валерия, — проговорил мягко и потянулся за моей рукой.

Подаю дрожащую лапку, целует горячими, едва не обжигающими кожу губами.

— Взаимно, — выдавила, поежившись. Сложно скрыть страх, что рвется изнутри непроизвольно.

— Слухи оказались явью, и желание овладеть вашим, хм, расположением с каждой секундой только растет, стоит взглянуть на вас, — продолжает с улыбкой обольстителя. — Но вам нечего опасаться. Я люблю лишь свою жену, мать моего сына Леонида, гордость за которого граничит с безумием опекать. Простите за инициативу, но… я снял с вас поисковую метку мага Зураха. Если вы не против.

— Не против, — выдала автоматически тоненьким голосом, не сообразив до конца о чем собственно речь. Зурах поставил на мне метку?! А ты ж собака белобрысая!!

— Письмо от короля, — произнес уже серьезно и протянул мне бежевый рулон бумаги с золотой лентой, связанной бантиком. — Простите, я покину вас, вынужден проконтролировать отправление войск.

Снова поцеловал руку, от чего меня бросило в жар! Откланялся, выдохнула с облегчением. Оглянулась эльфы шагах в двадцати стоят трясутся. Рыцари мои тоже в сторонке мнутся. Но взгляды решительные.

Медлить не стала. Печать легко поддалась, однако за долю секунды до моего воздействия на воск палец кольнуло, будто иглой тоненькой. В этом гаме рыцарском мой вскрик вряд ли кто распознал. Свиток раскрыла и в одно мгновение шум прекратился. Словно я под куполом теперь. Мимолетный страх от опасений, что попала в ловушку, быстро прошел после первых же строчек.

«Леди Валерия, наслышан о вашей красоте, что не уступает вашей мудрости. Не считайте себя виноватой в разладе меж лордов королевства. Каждый мужчина в ответе за собственные поступки. Несмотря на сие, это пошло на пользу. Если ранее герцог Нестор был скуп на помощь общему делу и сетовал на малые силы и нужду в усиленной охране добычи пыльцы. То теперь он уже не сможет увильнуть. Благодаря вам его вассалы собрали войск, каких я и не мог вообразить. Не думал, что в Ирне наберутся подобные силы. Сердечно благодарю вас за это и в знак моей благосклонности дарую вам титул графини, а вместе с ним земли покойных лордов Юджина и Арлена со всеми имеющимися на них имущественными благами, деревнями, селами, поместьями и замками. С правом передачи по наследству, не исключая женскую линию. На собственных землях вы вольны устанавливать налог и правила, не противоречащие законам Аласии. Судьбы вдов и детей покойных лордов, что ожидают своей участи в замках, определите сами. Соответствующий указ с золотой печатью короля на право обладания разослан с гонцами всем вашим подопечным и потенциальным вассалам. Данный свиток также является документом на право обладать. Казначей с картой владений и границ уже на пути к вам в Балейск.

Не стану кривить душой, мои советники считают, что вы шпион императора Дианисия из Заморья, с неясными интересами. Если так, то в пору войн граничных интересы Заморья могут пойти Аласии во благо. В любом случае я буду рад пригласить к себе во дворец такую загадочную особу в удобное для вас время, преследуя лишь благие намерения и с гарантиями вашей полной безопасности. Однако прошу прибыть не ранее, чем через месяц. Потому как меня не будет в столице первое время. Нужда подписать унизительный мир с Карлом подошла критическая. Я король, победивший гордыню, еду в его военный лагерь, чтобы склонить колено перед завоевателем, зато мои деревни останутся не сожженными, а женщины и дети не лишатся своих мужей. Надеюсь, вы разделяете мое отношение к подопечным.

С благосклонностью и открыто.

Король Великой Аласии Гораций первый».

Не могу оторваться от свитка, хоть и строчки эти золотые закончились. Удивительно вообще, что распознала текст, ибо амулет Юджина вроде как не работает.

В груди как бы и радость… Но, на мои плечи элегантно закинули новый груз ответственности! И Гораций не спрашивал надо ли мне это! Просто даровал, хитрый король. Но что ему еще делать? Интерес его ясен, более или менее…

Сворачиваю рулон дрожащими лапками. Звук окружающего действа нарастает вновь. Маркиза плавно шагает в мою сторону, словно на подиуме. Одновременно с ней ко мне с флангов идут мои рыцари и эльфы.

— Я помогла тебе избавиться от этих мужчин, — заявляет маркиза. — Выполнила условия, победив на состязании. И прошу, чтобы ты сдержала слово, Валерия.

— Чего ты хочешь, Николь?

— Поговорим об этом завтра без свидетелей, — промурлыкала с победной ухмылкой и подала руку. — Скрепим дружбу?

Пожала ее холодную расслабленную ручонку, что таит в себе не малые силы, судя по стрельбе. Что ж… Гордона я и сама подумывала вызволить. Этим и займемся в ближайшее время. Вот только разгрести бы дела, да по полочкам разложить. Владения у меня теперь большие, казначея дождаться надо. И к королю на поклон. Вот он шанс реальный!

Очередная беспокойная ночь. Слишком много эмоций накопилось. А вчерашний день стал последней каплей. Николь темнит и недоговаривает. А еще я ее побаиваюсь. Утром припрется и выложит карты на стол, про башню вспомнит. Я ей за лук еще не предъявила. Лаэль признался, что он был бракованный, не сильно, но со знанием дела прицел был сбит. Да и стрелы баланс не держали. Так эльф сказал.

Синий свет в окно ударил неожиданно. И это свет моего счастья. Мчусь в халате к башне на фоне аханий и оханий моих крестьян. Именно оттуда идут волны и потоки небесной золотой силы. Эрей Авель пришел!

Увидел меня и погасил свой свет, чтобы могла рассмотреть его лицо. Хмурое, серьезное, оно вдруг меняется, когда наши взгляды находят друг друга.

Хороший мой, как же скучала по тебе! Слов нет, открою рот и разрыдаюсь в голос. Слезы сыплются из глаз дождем. Бегу, как тучка черная сыпля ливневыми осадками. Садится на корточки, принимая меня в объятия свои. Врезаюсь в каменную грудь, обхватываю необъятное тело, насколько длины рук хватило. Впиваюсь в его кафтан когтями, не хочу отпускать! Он накрывает огромными бережными руками. Все, больше меня ничего не тревожит…

Реву коровьими слезами, хочу пожаловаться ему, как меня швыряли, словно куклу безвольную, бросали в тюрьму, обижали, унижали и издевались! Как мне было страшно и плохо без него!! Стоит ему только спросить, и я выложу все.

— Где ты был, — мямлю. — Как я устала…

Молчит, гладит по спине заботливо. Слышу его дыхание. Ровное, глубокое. Хочу раствориться в нем, стать воздухом, что вдыхает его могучее тело. Он мой, и никакая Клесана не отнимет его у меня!!

Отпряла, набравшись смелости, посмотреть ему в глаза.

— Я пришел… — начинает говорить.

Но я не могу удержаться! Хватаю его за шею и целую в большую шикарную губу. Леплю неуклюжие поцелуи, жадно, как одержимая. Он в шоке, оторопел от такого напора. Я не могу остановиться! А он вдруг обхватывает меня так, что чувствую себя тросточкой в таких мощных руках! Не вырывается, не встает в полный рост, голову не отводит! Его золотые кудри завешивают меня плотными шторами от внешнего мира. Он мне и даром не сдался этот мир! Только ты! Тот, с кем чувствую себя в полнейшей безопасности, в ком утопаю с головой и растворяюсь без остатка. Сладость моя, наркотик мой!! Твой запах пьянит разум. А вкусные губки превращают в обезумевшую от сладкого пчелу! Мой! Мой! И только мой!!

Обезумевшая наркоманка, ненасытное и пустоголовое животное с одними только рефлексами — целовать и обнимать!

Смеется и неспешно опускается на спину вместе со мой, приставучей человечкой. Хихикаю, как озорница. А отлипать не хочу! Леплю поцелуи уже везде, где только можно! Нос, щеки, лоб. Меня не остановить.

Но вот он говорит тихо:

— Остановись, Эрей Валерия, прошу…

Отпряла с тоской в груди. Лежу на нем. Смотрит вдруг так строго. Подняться хочет, но я не желаю слезать с него! Одна только мысль об этом невыносима! Сладкая кровать ранним утром и я в пуховом шелковом одеяле. Ты мои утренние грезы, что могу смотреть бесконечно, ибо время в них не мера. Время чувствуется, когда ты останавливаешься и видишь пройденное, когда сознание обдумывает и заморачивается о содеянном. А я просто хочу быть с тобой!! Ощущать…

— Я пришел попрощаться, — выдает фразу, от которой у меня сердце замирает.

Не верю!!

Задыхаюсь. Мотаю готовой. А он привстает и ссаживает меня, воспользовавшись моим замешательством. Хочу капризничать, как маленькая девочка. Поставить ультиматум, что бы больше никуда от меня! Ни на шаг! Плевать на всех, пусть смотрят и пугаются! Мне нужен только дворец Мора, где живет сестра. У меня куча вопросов к Эрею Авелю. Но они в горле встали! Не могу спрашивать… просто не способна на это.

— Нет! — Давлю сквозь слезы. В голове творится хаос.

— Не все зависит от нас, — говорит, глядя сверху вниз.

Рукой пытается утереть мне слезы, а я хватаю за палец и прикасаюсь губами, прислоняюсь щекой… Как же приятно трогать тебя. Ты внутри меня, засел глубоко. Не отдам тебя ей.

— Я не мог понять, — вдруг говорит. — Что вы человечки, находите в нас, даже если знаете, красота — это пыльца.

Обижают такие слова. Не нужно меня обобщать! Я единственная! Такая одна, я сама оригинальность и индивидуальность! Успокаиваюсь…

— Ты не уйдешь, понял меня? Я главная, и мне решать, — шепчу с нарастающей уверенностью.

— Если я отдам свою жизнь сейчас, мои братья не умрут, они попадут в другой клан…

Отшатнулась. Его слова выбили весь воздух из моей груди… они повторяются эхом и выжигают изнутри. Мир в моей голове сыплется осколками, расползается на трещины земля. Ужас накрывает мое сознание. Нет! Снова терять тебя? И теперь навсегда?! Никогда! Больше я не выдержу подобного. Не бывать этому!!

— Я ненавижу ее, — шиплю, делая шаг назад. Ненавижу эту тварь Клесану, что вынуждает делать подобный выбор… По коже бьет мороз, меня трясет всю. Эрей Авель смотрит круглыми глазами. В них сомнения!

— Не говори так, она любит свои творения. Эта любовь дает нам прекрасную жизнь, — говорит с таким трепетом, что становится противно.

Он понял о ком я, уже прогресс. И реакция нормальная, не полез душить из — за своей королевы, больной на голову женщины. Перед смертью вы мягче. Убила бы себя за собственные мысли.

— Есть неизменное, — продолжает тихо. — И ты не можешь ничего изменить, как ни трудно это принять. Твои силы ничтожно малы. Ты капля дождя, звезда среди бесконечного множества, крошка пыльцы. Даже если наполненная духом Клесаны…

Не понимаю его.

— Как короли дают знать, что урожай собран?!

— Употребляют крошку пыльцы, и глава приходит. Это ритуал вознесения урожая к склону золотого дворца королевы, что я не смогу описать словами.

— А если я…

— Нет! Придет Мор! Это его земли! — Взвинтился вдруг, что у меня волосы дыбом встали. — И… ты не ведаешь, что говоришь.

Хмурое выражение сменяется легкой виноватой улыбкой. Ладно, прощаю…

— Пять тысяч бутонов Красного ириса, — Ухмыляюсь. Забавно, наверное, выгляжу: зареванная человечка еще и ухмыляется.

Смотрит с недоверием любовь моя.

— А если ты будешь рядом к концу сбора, ты сумеешь забрать урожай с земель Мора? — Вырисовываю авантюру.

Глаза его загорелись на миг. А я продолжила с интригой:

— Это будет наша месть за подлую дуэль. Я соберу для тебя пыльцу.

Смотрит неотрывно, не моргая… не могу прочесть этот взгляд. Сомнение?! Отсутствие веры в меня?

— Время на исходе. — Говорит строго. — Пока еще у меня есть выбор и возможность спасти остальных.

— Неужели твои братья так беспомощны?! Почему они не могут прилететь и вырубить для клана эту Поляну миров?! Лоси здоровые! — Выхожу из себя.

Смеется.

— Показать тебе их? — Предлагает, в голосе сарказм.

— А давай! Мои ж подопечные, — ехидствую.

Опускается на корточки, чтобы меня в свои сильные объятия принять. Долго себя ждать не заставила! Как скучала по тебе, ты даже не представляешь!

Обнял. Взмахнул крыльями и понес меня в ночи. Ощущаю, что тяжело ему без солнца. Они, видимо, за день налетаются, энергии впитают, а ночью на ней и тянут. Долго ли он так сможет? Волнуюсь за него. Теперь ведь чувствую больше.

Летим над облаками. Я самая счастливая. От ветра его ладонь заботливая закрывает. Холод мне нипочем, от груди мощной греюсь. Прижал к себе стальной хваткой. Летать привыкшая, я бы с ним посоревновалась на своих двоих, но слова белого владыки помню. Они меня за черного приняли. Он для них зло. Не хочу, чтобы Эрей Авель усомнился во мне.

Приземлились на остров, парящий в небе спустя час, а то и больше. И этого мне было мало! Я бы в объятиях его до самого утра… Но чувствую напряжение и какие — то отголоски боли у моего любимого в душе.

Каменный остров. Над головой звезды рассыпались, а впереди лес сказочный, весь светится разными огоньками, будто новогодняя ночь наступила. Волнительно, но не настолько, чтобы усомниться в чем — то.

Эрей Авель вышел вперед, будто защищая меня от чего — то. Раздался непонятный горловой звук, похожий на гул. Это его зов… Несколько мгновений ничего не происходило. И вдруг лес буквально заходил! Под ногами чувствуется вибрация. Отшатнулась у самого края, но Эрей Авель вовремя меня придержал.

— Папа вернулся! — Раздался детский визг.

Я ошарашена. Из леса выбежали дети! Обычного роста детишки в разноцветных лохмотьях, напоминающих одежду, сшитую из лоскутков на балах — маскарадах. Золотые кудри, голубые глаза и миловидные ангельские лица. Им только крылышки белые прилепить и вылитые ангелочки. Два десятка детишек с криками радости бросились на Эрея Авеля, игнорируя меня.

Он рассмеялся, опускаясь к ним и принимая в объятия. Затем и вовсе завалился на спину, получая обнимашки детворы. Стою рядом. И чудо такое, и ревность откуда — то вдруг взялась, и умиляюсь всему этому.

А еще я в шоке! Обычные дети! Нет… волшебные, но вполне себе человеческой внешности и габаритов!

На меня ноль внимания. Играется с ними мой Эрей Авель, как лев со своими львятами. Хохочет, со мной так не смеялся… Заметила, что все мальчишки, на вид примерно одного возраста. Лет по десять бы дала. Мысли голову разрывают. А почему они все одного возраста? А где взрослые особи? А есть ли вообще? У Мор ведь есть, я видела десяток зеленых бабочек на Земле! Дети… а где их мама. А кто их мама…

— Эрей Валерия? — Раздается звонкое за спиной. Разворачиваюсь, стоит мальчишка голубоглазый, миленький, щекастенький. В свете огоньков лесных такой лапочка.

Киваю, как завороженная. В груди нечто необычное затаилось. Никогда такого не испытывала, будто ангельской тайны касаюсь. Тянет как магнитом к нему, обнять хочу, как родного.

— Эрей Валерия! — Повторил громко и на колено опустился, как рыцарь перед присягой. Мордаха серьезная.

Посмотрела на детвору остальную. Резвиться перестали резко. Дисциплинированно замолчали, слезли с опешившего папки и опустились на колени, как и первый мальчишка.

Эрей Авель смотрит на своих детишек ошарашено, на меня вопросительно. Пожимаю плечами. А он набирает воздуха в грудь и гудит, как слон протяжно. Детишки срываются с места и в джунгли свои новогодние уносятся испуганно.

Подходит ко мне. В глазах укор.

— Они не должны были знать…

— Есть еще… э, дети?

— Есть. И все они умрут, если я не принесу нужное количество пыльцы королеве.

— Чьи это дети?!

Взгляд потупил, отвернулся и уселся на краю обрыва. Ножки свесил. Подумаешь, земля километров через семь внизу.

Лишняя я. Задавила эта мысль мое горло. Обида какая — то вырваться хочет. Детей он своих защищает! Его это дети! От нее! От Клесаны! И он понимает, что я не должна этого знать! Поэтому молчит!!

Почему она так жестока?!

Я люблю его. И… мне не важно, что он многодетный отец! Все, что было до меня, не имеет значения!! Оно пустое!

Подступаю ближе, усаживаюсь, свесив ножки, как и он. Удивлен моей смелости, вижу по глазам. Руку к ноге моей прислонил, страхует.

— И совсем тебе не страшно? — Удивляется. Вопрос многозначительный.

— С тобой не страшно, — говорю тихо. — А без тебя от страха умру.

— У меня нет выбора, — произнес не сразу.

— И ты все еще утверждаешь, что она любит вас? — Пытаюсь достучаться до его здравомыслия.

Повернул голову, посмотрел мужественно, улыбнулся уголком рта. Улыбка, иногда это признак боли, знаю по первой встрече… Встаю, балансируя по краю, обнимаю его за шею. Закапываюсь с носом в золотые кудри и произношу ласково:

— Я люблю тебя, как человечка. Пусть звучит жалко. Но ты поймешь, что сильнее любви слабой твари дрожащей нет ничего на свете. Мы ценим, и мы боремся до конца. Я, как глава клана Эрей запрещаю тебе умирать. Не смей даже думать. Просто скажи, сколько у меня времени.

— Девяноста два солнца, — отвечает на выдохе.

Грусть в душе его. Не верит в чудо. Сжимаю его ладошку могучую своими двумя лапками. Сколько я выстрадала, знал бы ты… Голову поворачивает ко мне, обнимая второй рукой мягко за талию. Будто услышал мое внутреннее Я. Нос к переносице. Глаза в глаза. Гигант и маленькая человечка.

Нет, не дам. Не в этот раз. И я больше не плачу, лишь шепчу с затаившейся силой в груди:

— Я обещаю. Обещай и ты…