Несмотря на отвратную дождливую погоду, возле тюрьмы собралось человек сорок, а то и больше. Многих я знал, здесь толпились журналисты, сановники из прокуратуры, полицейские чины и просто зеваки. Стояли молча, не отрывая глаз от высоких чугунных ворот.

Ровно в три открылась железная дверь и два толстомордых охранника начали пропускать по одному внутрь. При этом они тщательно проверяли документы и сверяли со списком. Выглядела эта процедура забавно. Люди рвались за решетку, а их фильтровали и отсеивали с таким же усердием, как если бы они пытались проникнуть на прием в Белый дом. Мое имя значилось в списках, и я попал на территорию тюрьмы. Причем не по своей воле. Патрон уговорил помочь, а я не смог отказаться. Обидно за тех ребят, которые остались за стеной на свободе. Как парни ни напирали, охранники выдержали натиск. В результате пропустили меньше половины собравшихся. Когда дверь закупорили на все замки, один из охранников взял на себя роль сопровождающего, и нас гурьбой повели через двор к дальнему корпусу с куполом. Этот купол можно увидеть с восточного шоссе, как только пересечешь черту города. Я и раньше знал, что за ритуал там совершается, но ни разу не бывал в этой душегубке и не горел желанием, как некоторые, присутствовать на скорбном зрелище. Меня никогда не интересовали криминальные сюжеты – убийства, перестрелки, ограбления и прочая уголовщина. К сожалению, в моей профессии не исключены любые неожиданности, приходится с этим мириться.

Охранник провел нас в здание, и я уже сбился со счета, сколько замков, дверей и решеток мы миновали, прежде чем вышли на круглую площадку. Вдоль стен, по кругу, стояли открытые кабины лифтов. Наша компания рассредоточилась по два, по три человека и заняла все подъемники. С лязгом, скрипом и скрежетом мы медленно поползли вверх. И пока ползли, нас сопровождала смесь самых кошмарных тошнотворных запахов. Я проклинал себя, что согласился на это безумство.

Нас высадили на последнем этаже и предложили подождать. Полутемный холл, серые стены, низкий, давящий потолок. Настроение испортилось окончательно. Я достал сигареты и начал шарить по карманам в поисках зажигалки. Рядом зажглась спичка и чья-то рука протянула мне огонь. Прикурив, я сказал: «Спасибо» и взглянул на человека, стоящего возле меня. Невысокий лысеющий блондин лет пятидесяти, с лохматыми пушистыми бровями и взглядом ребенка, не перестающего удивляться на божий мир. Таких людей в нашем городе не так уж много. Я знал его по гольф-клубу. Джо Чивер, помощник окружного прокурора. Мое появление в казематах Сан-Квентин его прямо-таки ошарашило.

– Что может делать спортивный обозреватель «Гардиан Пост» в отделении смертников? – спросил он, уставившись на мой красный в голубую и белую полоску галстук.

– Мне самому это в диковину, мистер Чивер.

– Может быть, вы перешли в отдел уголовной хроники?

– Не мой профиль. Но если постараться, то мое присутствие можно увязать с сегодняшним событием местного значения. Вик Хэммер бывший боксер, чемпион штата. Мне не раз приходилось писать о нем. Надо сказать, я не скупился на похвалы. Боксер он был классный. Не предполагал, что мой последний репортаж о Вике Хэммере будет с места, не слишком похожего на ринг.

– Вы впервые на этой церемонии?

– К счастью, да. Попался на глаза старику и, как выяснилось, я единственный человек в редакции, которому нечего делать. С завтрашнего дня у меня отпуск. Отвертеться не удалось.

– Весело начинаете отдыхать! Газете нужна заметка?

– Краткий отчет в утренний выпуск. Смешно! Мое дело спортивные игры, интервью с чемпионами, сенсационные рекорды. Все это связано с активной здоровой жизнью. Делать отчеты о смерти мне не приходилось.

– У вас получится. Свой отчет вы слепите, не успев доехать до города. Дело пустяшное.

Дверь, перед которой мы стояли, неожиданно распахнулась. Человек, выросший на пороге, громогласно произнес:

– Свидетели могут зайти!

Мои ощущения в эту минуту можно было сравнить лишь с тем, что испытываешь в очереди к стоматологу. Мы прошли внутрь и оказались в том самом куполе. После мрачного предбанника, белизна стен и яркий свет прожекторов ослепляли. Размеры купола не казались такими значительными, каким это сооружение выглядело с улицы. Может быть, потому, что здесь не было окон. Мы растянулись в шеренгу и образовали живую подкову. Дверь за нами захлопнулась. Помещение напоминало манеж, разделенный на две неравные части. С одной стороны деревянного барьера стояли мы, другая пустовала. Все ждали, глядя на дверь в противоположной стене, словно из нее появится Санта-Клаус с рождественскими подарками. Мое внимание было приковано к центру зала. Подобных сооружений мне видеть не приходилось. Стеклянный колпак, похожий на перевернутый граненый стакан, врастал в пол. Верхняя часть уходила под своды купола. Человека три в него могли бы втиснуться, но он предназначался для одного. Для привилегированной личности, единственной среди присутствующих на сборище, которой придется сесть. В центре колпака стояло железное кресло с высокой спинкой, сплошь увешанное ремнями, словно выброшенными на берег водорослями. Не зная, для чего предназначен этот трон, можно относиться к нему спокойно, но только не с моей необузданной фантазией. В голове тут же мелькнула шальная мысль, что сижу на нем я. По телу пробежала дрожь. Стоящий рядом Чивер взял меня под руку.

– Вы очень впечатлительны, Ной, Не принимайте все так близко к сердцу. К смерти надо относиться философски. За сутки на нашей грешной земле умирает около миллиона человек, а рождается еще больше. Жизнь продолжается. И если из нее уйдет какой-то подонок, наша жизнь станет, пусть на самую малость, но поспокойнее.

Его философия меня не интересовала.

– Кому понадобилось сооружать эту витрину? – спросил я, указывая на колпак.

– После того, как Мариет Гринсберг пристрелила своего мужа в этом кресле, отобрав хлеб у палача, губернатор Хигинс распорядился изолировать смертников от свидетелей. Стекла пуленепробиваемые. – Он покосился в мою сторону и усмехнулся. – Расслабьтесь, Ной. Дело не стоит выеденного яйца. Сейчас парня выведут, примотают к креслу, палач опустит рубильник и… Минута, не больше. Накиньте еще несколько минут на сигарету.

– Сигарету?

– Ну да. Обычная формальность. Перед казнью, каждый смертник имеет право на последнее слово, заявление, прощание с родственниками или просто выкурить сигарету. Обычно так и делают. Тянут время.

– Неужели за этим интересно наблюдать? Зевак собралось больше дюжины.

– Зевак сюда не пускают, они остались за воротами. Здесь собрались люди, выполняющие свои обязанности. К примеру, я должен убедиться, что казнят Хэммера, а не подставное лицо. Медики зафиксируют смерть. Начальник полиции поставит точку в деле и сдаст его в архив. Вы проинформируете общественность о свершении правосудия. Каждый делает свое дело.

Я заметил среди присутствующих Тимоти Рума, шефа криминальной полиции города. Мне не сразу удалось его узнать. Я привык видеть его в форме, а сегодня на нем был дорогой костюм из твида, белая сорочка и шелковый синий галстук. В студенческие годы мы дружили, вместе играли в регби и оба были центральными нападающими, правда, в разных командах. Тим крепкий парень, мы частенько мерялись силой и, как правило, он побеждал, хотя бог не обидел меня мышцами и ловкостью. После университета наши дорожки разошлись. Рум ушел в полицию, а я посвятил себя журналистике. Университетские науки нам так и не пригодились. С тех пор прошло много лет, но мы всегда помнили друг о друге, иногда даже коротали свободные минуты за кружкой пива, вспоминая веселые денечки.

Рум тоже заметил меня, и мы кивнули друг другу.

– А где же родственники? – спросил я Чивера.

– У Хэммера жива только мать, но она слишком стара для такого зрелища.

– На похороны собралась лишь кучка безутешных профессиональных плакальщиков.

– Многие с облегчением увидят Хэммера в этом кресле. Одни удовлетворятся тем, что зло наказано, другие освободятся от опасного знакомства, третьи будут взахлеб смаковать подробности экзотического зрелища, рассказывая о нем родным и знакомым, но вряд ли найдется человек, который посочувствует смертнику.

– Мне кажется, Хэммеру плевать на это.

Наш полушепот перебили гулкие шаги. Они доносились из-за железной двери напротив. Присутствующие замерли. Шаги приближались. Лязгнул засов и створки распахнулись. Проржавевшие петли издали душераздирающий скрежет. Прожектора выхватили из темноты коридора несколько силуэтов. Первыми в зал вошли два охранника в униформе и встали по сторонам, следом появился Хэммер, за ним капеллан и начальник тюрьмы Крофт, шествие замыкал человек в маске, облаченный в строгую черную пару.

– Вот он, – прошептал Чивер. Высокий, крепко сбитый парень в наручниках остановился возле колпака. Черные кудри закрывали лицо, и я не мог хорошенько разглядеть его. Он стоял, не поднимая головы, будто что-то искал на полу.

– А этот тип в маске…

– Палач, – буркнул Чивер.

– Как в средние века, топора не хватает.

– Этих ребят не раз подстреливали дружки казненных. Идиоты! Они не понимают, что человек выполняет свою работу, а не убивает ради удовольствия или мести. У него тоже семья.

Один из охранников раскупорил «стакан» нажатием кнопки. Невидимый механизм поднял заднюю стенку. Второй подвел Хэммера к креслу смерти и пристегнул ремни. Хэммер вел себя спокойно, никакого напряжения, но голову так и не поднял, напоминая нашалившего школьника.

Охранника в колпаке сменил капеллан. Он что-то пробормотал, склонившись над головой осужденного, и очень скоро вышел. Теперь его место занял начальник тюрьмы. Склонившись к уху Хэммера, он задал ему вопрос. Мы не могли его слышать: толстые стекла не пропускали звук, но реакция смертника была неожиданной. Он резко вскинул голову и взглянул через стекло на свидетелей. Теперь я его видел: красивое лицо, хорошие, благородные черты; его немного портили скулы, слишком широкие. О таких ребятах говорят, что бабы при виде их принимают положение «лёжа», не ожидая приглашения. Но меня поразило в нем другое: полное отсутствие страха. Собранность, сосредоточенность и ни малейшего намека на растерянность.

– Если подумать о том, что ему предстоит, держится он великолепно, – тихо произнес Чивер. – Причем без показухи.

Хэммер медленно обводил взглядом присутствующих, словно искал кого-то. Ему отвечали злобным презрением или отводили глаза. Мне показалось – не будь стекла, разделяющего нас с Хэммером, нашлись бы умники, которые начали бы соревноваться в плевках на точность. В этой своре каждый был палачом.

Когда его взгляд остановился на мне, я улыбнулся, стараясь хоть как-то поддержать парня в последнюю минуту. А что я еще мог для него сделать?

Хэммер повернул голову к начальнику тюрьмы и что-то сказал ему. Тот удивленно посмотрел на смертника, кивнул головой и вышел из стекляшки. Порывистой походкой хозяин каземата подошел к барьеру, откинул крышку и рявкнул:

– Ной Ларсен, Хэммер желает сделать вам заявление.

Я онемел от неожиданности. Чивер толкнул меня в бок.

– Идите. Сенсация у вас в кармане.

Выйдя из шеренги, я нерешительно ступил за барьер.

– У вас не больше минуты, Ларсен, – предупредил меня Крофт.

В колпак меня пропустили одного и закрыли за мной прозрачную дверь. Ни в одном кошмарном сне мне ничего подобного не могло привидеться. Здесь затаилась смерть, я чувствовал это печенкой.

Хэммер сидел ко мне спиной, ремни, стягивающие его тело, не давали ему возможности повернуть голову, а я не решался приблизиться.

– Не беспокойтесь, Ларсен, здесь только один стул и тот занят, – заговорил Хэммер глухим хриплым голосом. – Встаньте передо мной и загородите мое лицо от этих умников. Среди собравшейся стаи стервятников есть и такие, которые понимают по губам. То, что я собираюсь вам сказать, должен знать только один человек.

Я выполнил его просьбу. Хэммер поднял голову и посмотрел мне прямо в глаза. Тяжелый, измученный взгляд пригвоздил меня к месту. Чувствовалось, что человек провел не одну бессонную ночь.

– Мне крышка, Ларсен, – торопливо заговорил он. – Моя мать стара и беспомощна, вся надежда на вас. Вы крепкий парень и единственный человек из этого табуна скотов, которому можно доверять. Я хочу, чтобы вы отомстили за меня. Раньше мне и в голову не пришла бы мысль посвящать кого-либо в свои дела. Сейчас у меня нет выбора. Хорошенько запомните все, что я скажу. Смерть Кубрика висит на Корине Монс! Это она его убила.

– Но почему же на этом месте сидите вы?

– Не перебивайте. У нас мало времени. Корина подставила меня, чтобы завладеть добычей. Мне ничего не удалось доказать следствию. Я был глуп и наивен. Вам будет проще, пример ротозея у вас на глазах. Смотрите в оба, Ларсен.

– О чем…

– Моя мать все объяснит. Мейнерд-плейс, 340. Все зовут ее мамаша Бигнер. Придите к ней и скажите, что вас прислал я.

– Я никак не возьму в толк, что от…

– Помолчите. Если вы сумеете устроить так, что истинный убийца окажется на моем месте в этом колпаке, то вас ждет вознаграждение в полтора миллиона долларов.

У меня отвисла челюсть. Парень сдвинулся!

– Вы не ослышались, Ной. Не считайте меня сумасшедшим и не сомневайтесь, как только Корина сядет на этот стул, вы получите эту сумму.

– Откуда такие деньги?

– Это наша добыча. Ограбление Национального банка – моя работа. Все до цента осталось у меня. Корина просчиталась, но ей удалось меня подставить. Мать все вам объяснит. И если вы выполните мои условия, она отдаст вам деньги. Деньги, Ларсен, – это все! Без них существование теряет смысл. Любимая фраза Корины Монс.

Стеклянная дверь приподнялась.

– Ваше время истекло, – громогласно объявил охранник.

– Удачи вам, – прошептал Хэммер.

Я вернулся на свое место. Меня постигло разочарование. Я ожидал услышать нечто сенсационное, а услышал какой-то бред. В общем-то, неудивительно. В камере смертника недолго лишиться рассудка.

Чивер подмигнул мне и похлопал по плечу. Человек, сидящий в колпаке, словно манекен в витрине, вновь смотрел в пол. Странная личность! Глядя на него, я пытался понять, что творится в его душе. Что заставило обратиться Хэммера именно ко мне? Почему последние в своей жизни слова он посвятил какой-то Корине Монс?

В колпак вошел палач и подсоединил электроды к ногам осужденного. Когда Хэммер был подготовлен для путешествия в мир иной, палач занял место у рубильника. Начальник тюрьмы поднял руку, врач положил большой палец на кнопку секундомера. В одно мгновение сработали все трое. Взмах, стрелки сорвались с места, рычаг опустился, ток побежал по проводам, электроды заискрили. Хэммер вздрогнул, мышцы вздулись, он попытался вскочить, но ремни крепко прижали его к месту. В этот момент я увидел его глаза. Они смотрели на меня с мольбой и отчаянием. Он что-то кричал, мотал головой…

Этот кошмар длился больше минуты, которые показались мне вечностью. Никогда в жизни мне не забыть его предсмертного взгляда. Еще мгновение, тело вздрогнуло, затем обмякло и безвольно повисло на ремнях. Все было кончено.

Врач остановил секундомер и вместе с Крофтом они вошли в стеклянную душегубку.

– Вы сломаете мне руку, Ной!

Я повернулся. Чивер скорчил гримасу. Только теперь я понял, что крепко сжал его локоть.

– Извините.

– Ничего. Я понимаю. Ну и силища у вас!

Начальник тюрьмы вышел из стекляшки и, приблизившись к барьеру, торжественно, словно тост за здравие, произнес:

– Виктор Хэммер мертв! Свидетели свободны.

Вся орава бросилась ко мне, будто это я убил Хэммера.

– Ну, Ларсен, говори!

– Что сказал Хэммер?

– Давай, Ной, колись! Кричали со всех сторон.

– Ничего интересного, ребята! Парень утверждает, что правосудие допустило ошибку. Он не виновен. Бред! Я ему не верю!

Мне с трудом удалось протиснуться к лифтам.

Я попал в одну кабину с капитаном Румом. Подъемник пополз вниз.

– Привет, Тим! Тысячу лет не виделись.

– Тебя, во всяком случае, я не предполагал здесь встретить. Ты же далек от этих дел. Как тебя занесло в башню смерти?

– Старик просил выручить. Все ребята аккредитованы на конгресс медиков, в редакции тишина.

– Ты всегда был везунком. И здесь фортуна тебе улыбнулась. Впервые на освидетельствовании – и тут же доверительная беседа с виновником «торжества».

– Не говори.

– Как там старик Солтор?

Тим всегда был тонким психологом. Мне понравилось, что он сменил пластинку и не стал тянуть из меня жилы. Мне тут же захотелось с ним поделиться, но что-то меня удержало.

– Солтор в полном порядке. Пока он стоит у руля нашей газеты, мы не рискуем потерять подписчиков.

– Неплохую команду он себе подобрал. Хочешь комплимент? Спортивную полосу я читаю в первую очередь, и только потом криминальную хронику.

– Я тут не при чем. Мы с тобой всю молодость отдали спорту, что же удивительного, Скажи, Тим, дело Хэммера вел ты?

Он усмехнулся и, глядя на меня, склонил голову на бок. Язык мой – враг мой!

– Отчасти. А вы с ним были приятелями?

– С чего ты взял? Когда-то писал о нем.

– И он вызвал тебя в колпак отблагодарить за это?

– Очевидно, он тоже начинал читать газеты со спортивных новостей.

Рум засмеялся:

– Хэммер меня не интересует. Отработанный материал. Тут от живых спасу нет.

– Сочувствую. Забот у тебя, действительно, хватает. Невиданный разгул преступности и так далее. Один лишь налет на банк чего стоит!

– Это упрек?

– Почему? Разве дело не раскрыто?

– Ты сам-то газеты читаешь? Дело забрало ФБР. Напрасно ребята считают, что им удастся раскрутить его. Банк откупорили профессионалы высшего класса. Я рад, что удалось спихнуть эту занозу джи-менам.

– История с банком наделала немало шума. А вдруг у ФБР выгорит это дельце? Они загребут все лавры себе.

Лицо Рума нахмурилось, он не любил, когда ему давили на мозоли.

– Если моим ребятам не удалось найти взломщиков, то джи-менам там ловить нечего, – процедил сквозь зубы капитан. – Грабители давно уже поделили куш и разбежались в стороны.

Лифт дернулся и застыл на первом этаже. Нас вывели из здания и проводили к воротам. Прощаясь, мы договорились с Тимом в ближайшее время посидеть за кружкой пива и поболтать.

Я сел в свой «понтиак» и поехал в редакцию. Меня разбирало любопытство. Неужели Хэммер сказал правду? Если банк его рук дело?!… Я помню, какой переполох поднял этот налет. За минуту до смерти человек не станет лгать! Если Хэммер участник налета, то я напал на золотую жилу. Такая сенсация не имеет цены! Стоит копнуть поглубже и можно сделать первоклассный материал для первой полосы.

Отчет занял полчаса, я сдал его секретарю и отправился в архив. Пришлось поднять подшивки газет трехмесячной давности. Уголовную хронику и колонку происшествий я просматривал всегда небрежно, вскользь, но теперь посвятил этому занятию весь день. Даже про еду забыл. Все материалы, связанные с Национальным банком и его ограблением, были изучены мною досконально. Меня поражала фантазия и смелость грабителей, которые решились очистить сейфы неприступной твердыни средь бела дня и унести полтора миллиона долларов. А ведь именно эту цифру назвал мне Хэммер! Причем полиции не удалось определить даже численность преступникам. Свидетели путались в показаниях. Арестовали свыше трехсот человек, но никто из них не был причастен к налету. Дело феноменальное! Но я все же никак не мог связать его с Хэммером. Хэммер заурядный убийца, мощного интеллекта в выражении его лица я как-то не заметил, а у людей, сумевших снять кассу в одном из самых надежных банков Калифорнии, должен был очень здорово варить котелок. И вообще они представлялись мне гигантами. Хэммер запросто мог солгать, желая отомстить своей подружке. Не исключено, что он приплел историю с банком, чтобы сильно заинтересовать человека и тем самым обеспечить его рвение в преследовании Корины Монс. Но, так или иначе, времени у меня предостаточно, чтобы заняться проверкой фактов.

Еще вчера я ломал себе голову, как бы получше распорядиться отпуском. Теперь эта проблема решена. С некоторых пор я стал человеком свободным и меня никто ни к чему не принуждает. Обычно мы ездили с Джейн на Большие озера и прекрасно отдыхали у воды, в милом уютном мотеле. Но теперь, после развода, ехать куда-то одному мне не хотелось. Слава богу, я нашел себе занятие по вкусу. Я не верил в успех мероприятия, но стоило попробовать. А упорства мне не занимать. Среди сотрудников и друзей я слыл удачливым малым, мне и в голову не приходило переубеждать их. Хотя, если честно… В тридцать шесть лет ни жены, ни детей, ни денег – в настоящем смысле этого слова. Сносное жалование – и только. Это сегодня. А завтра?

Стрелки часов перевалили за девять вечера, когда с подшивками было покончено. Я отправился в бар, что напротив редакции, выпил пару рюмок, проглотил сэндвич и поехал домой, где меня ждала унылая холостяцкая постель.

Мне так и не удалось выспаться. Мозг все время возвращался к информации, выданной Хэммером. Меня не столько интересовали его деньги – в их существование я не верил, сколько сам факт ограбления.

Около восьми утра, когда сигареты в пачке кончились, я встал, принял душ, выпил кофе, вырядился в строгий костюм и отправился на Мейнерд-плейс, 340. Это оказалось совсем недалеко от Восточного вокзала, дорога заняла минут двадцать. В сером мрачном здании был всего один подъезд. Имя Сары Хэммер в списке жильцов стояло последним. А если учесть, что в доме десять этажей и нет лифта, то стало ясно, что мне предстоит заняться гимнастикой для ног. Добравшись до последнего этажа, я принял окончательное решение бросить курить. С тех пор, как я оставил большой спорт и стал позволять себе земные слабости, мой организм дал трещину. Пришлось некоторое время восстанавливать дыхание, вбирая в легкие ту пыль, которая скопилась на площадке со времен потопа.

Вряд ли эту даму часто посещали. Паутина в углах, пыль на перилах, грязь на ступенях. Хозяйке дома определенно недосуг заниматься уборкой. К обшарпанной двери, единственной на площадке, был приклеен клок оберточной бумаги с надписью, тщательно выведенной красным карандашом: «Не стучите, дверь открыта!».

Надо сказать, меня это удивило: человек, обладающий полутора миллионами, не очень-то беспокоился о своей безопасности. Я представлял себе жилище миссис Хэммер в виде бункера, со стальной дверью. В этом районе и без денег жить нараспашку страшно.

На всякий случай я все же постучал, и только выдержав паузу, толкнул дверь внутрь. Она мерзко заскрипела и открылась, предоставляя мне возможность вступить в темный коридор. Следующая дверь была приоткрыта, я вновь постучал. Ответа не последовало. Под аккомпанимент еще белее отвратного скрипа я позволил себе войти в просторную светлую комнату с огромным окном. Здесь царили чистота и порядок. Слабо потрескивали угли в камине, ритмично цокали напольные часы. В кресле у окна сидел человек. Он мне не был виден, высокая спинка кресла загораживала его полностью. Бросился в глаза лишь черный кружевной манжет на подлокотнике.

Для начала я кашлянул, но поскольку мой призыв не возымел ни малейшего действия, пришлось заговорить:

– Простите… я стучал, но…

Человек не шевелился. В голову полезли страшные мысли. Я прошел вдоль стены и издали заглянул за спинку. Пожилая женщина лет семидесяти, в черном древнем платье, сидела неподвижно и смотрела в окно. Ее темные глаза устремились в неведомую мне точку. Мертвенно бледное, изрешеченное морщинами породистое лицо, напоминало восковую маску, которую пересекала синяя щель рта. Седые волосы покрывала кружевная черная шаль. Во всем облике старухи угадывалась упрямая сила и твердость.

Неожиданно ее веки дрогнули, и гордо посаженная голова повернулась в мою сторону. Я облегченно вздохнул. Ее взгляд впился в меня занозой. Женщина ничуть не испугалась, мое присутствие ее даже не удивило, – будто она ждала меня.

– Вы Ной Ларсен? – тихо спросила хозяйка низким грудным голосом. Я оторопел.

– Да… Ваш сын просил меня зайти к вам. Она взяла с колен газету и взглянула на первую страницу. Я сделал шаг вперед и увидел крупный снимок. Мне и в голову не приходило, что в тюрьме разрешено пользоваться фотоаппаратурой. На фотографии был изображен Хэммер, сидящий на электрическом стуле, а я, только что вошедший в «стакан», стоял с растерянной физиономией дебила. Теперь меня поднимут насмех все, кто меня знает. Ребятам дай только повод, и они сделают из тебя посмешище. Впрочем, я уже сам это сделал.

– В жизни вы выглядите лучше, – сказала женщина, изучая мою физиономию. – Вы поступили правильно, что пришли.

Она кивнула на кушетку, возле которой я стоял. Пришлось сесть.

– Не знаю, почему Вик выбрал вас! Парень вы красивый, представительный и, вероятно, удачливый, а дело, которым предстоит заняться – грязное!

Такое начало меня немного смутило.

– Хочу сказать сразу – я не в курсе событий. Мое знакомство с вашим сыном длилось минуту.

– За минуту можно узнать столько, что придется жалеть об этом всю жизнь, Ной. Я могу вас так называть?

– Конечно, миссис Хэммер.

– Друзья называют меня мамашей Бигнер. Надеюсь, мы станем друзьями. Вик неплохо разбирался в людях – если его выбор пал на вас, то и я обязана вам доверять.

– У вашего сына был слишком скудный выбор. Вы уверены в том, что он хорошо разбирался в людях? Насколько я понял, ошибка именно такого рода привела его к гибели.

// ??? Здесь пропущена одна страница //

– В тот момент она этого не знала, Вся добыча находилась в тайнике Вика. Как только Корина узнала, где находятся деньги, она тут же решила избавиться от партнеров и захватить весь куш себе. Ее план оказался настолько прост, что не мог вызвать подозрения у приятелей. Она рассчитывала на внезапность. Тут важно не дать противнику одуматься, бить без передышки, пока тот не свалится с ног. Так оно и вышло. Корина приехала в отель «Бертрам», где жил Кубрик. Пат спал, она застрелила его в постели, после чего сняла с револьвера глушитель, стерла свои отпечатки и бросила оружие на стол. Для эффекта ей пришлось пожертвовать платьем и порвать его на себе. Затем эта гадина позвонила Вику и вызвала его в отель. Там он застал плачущую, растерзанную женщину. Она призналась, что застрелила Кубрика, обороняясь, он пытался ее изнасиловать. Вик был ошеломлен этим сообщением. Он привык ей верить. Корина и вправду нравилась Пату. «Жди меня здесь, – сказала она. – Я пригоню фургон к служебному входу и ночью вытащим тело!». Вик кипел от злости. Его лучший друг предал его!

Баба все просчитала до мелочей. Она прекрасно знала характер своего любовника, знала все его слабости. Накинув плащ, женщина ушла, бросив в камин пластиковую коробочку. Тогда Вик не придал этой мелочи никакого значения. Он уничтожил все, что могло ищеек навести на след убийцы. Револьвер Вик спрятал в свой карман. Его можно понять, парень не ждал подвоха. Пластик тем временем расплавился. В той коробочке лежал револьверный патрон. Как только огонь нагрел его, он разорвался. В номере раздался выстрел, который услышали соседи по коридору. Они тут же вызвали полицию. Копы не заставили себя ждать, Вика тут же схватили. У задержанного был обнаружен пистолет, из которого убит человек, занимавший 656-й номер, Единственные отпечатки на оружии принадлежали Вику. Мой сын не мог прийти в себя от неожиданности. Тогда ему и в голову не пришло, что весь спектакль подстроен Кориной. Пытаясь спасти это чудовище, он взял вину на себя. Он испугался, что полиция сможет на нее выйти, а в том, что убийство не его рук дело, быстро докажут. Но он ошибся. Следствие длилось меньше месяца, небывало короткий срок для расследования тяжкого преступления, Полиция никогда не вникает в суть, если есть козел отпущения. Таковы правила игры. Сын слишком поздно понял это.

История показалась мне слишком банальной. Человек, накрывший Национальный банк на полтора миллиона, попался на пустяке и не смог выкрутиться из элементарной мышеловки.

– Но Корине так и не удалось завладеть деньгами?

– Алчность заставляла ее торопиться, а спешка не приносит успехов. Она не знала, что Вик успел перепрятать деньги в более надежное место. Они не собирались делить добычу сразу, хотели переждать шумиху, а тайник не гарантировал сохранность на сто процентов. Сын абонировал сейф и положил чемодан с долларами в один из банков. Деньги и теперь недоступны. Ключ от сейфа у меня, шифр цифрового замка я запомнила. Его не выкрадешь из памяти, если кому-то и удастся отнять у меня ключ. Согласно завещанию моего сына, чемодан получит тот, кто сумеет усадить Корину Монс на электрический стул.

Я осмотрелся по сторонам и вспомнил об открытой двери. Складно все получается, но я так и не верил в эту сказку.

– Простите, миссис Хэммер, но вы даже не заботитесь о безопасности. На вашей двери висит записка: «Заходи любой, отмычка не нужна!».

Старуха криво усмехнулась. Я уже привык к ее хищной внешности, но эта гримаса вызвала во мне отвращение.

– Видите ли, Ной, я абсолютно глухая. Все, что вы говорите, я читаю с ваших губ. Я не сомневалась в том, что вы придете и ждала вас.

– И вы не боитесь?

– В семьдесят пять лет люди перестают бояться смерти. Корина, очевидно, наслышана обо мне от сына и догадывается, что от меня ей ничего не добиться. Она не сунет сюда нос. Других врагов у меня нет. Будь я помоложе, то сама сразилась бы с этой падалью, не пожалела бы себя, но посадила бы ее на электрический стул. К сожалению, мои годы не позволяют мне преодолеть даже лестницу нашего дома, не то что тягаться с молодой кобылицей. А вам это по плечу. Если вы выполните поручение Вика – деньги ваши. Мне давно уже безразличен блеск золота. Единственное, что теперь привязывает меня к жизни – это надежда. Дожить до казни Корины Монс и расплатиться с исполнителем – это все, что я должна успеть на этом свете.

– Как же вы обходитесь без посторонней помощи?

– По утрам меня навещает хозяйка этого дома. Она приносит мне немного продуктов и свежие газеты. За эти услуги Вик заплатил ей на много лет вперед. Не будем говорить о пустяках. Итак, Ной, вы беретесь за дело?

Я слушал ее, и передо мной уже маячил газетный подвал, который вырвет меня в лидеры репортерского цеха и принесет неплохой доход. Все остальное – слишком сказочная история, а я привык верить фактам. Казнь Хэммера – факт. Ограбление банка – факт. За предсмертными словами Вика тоже, очевидно, стоят какие-то факты, но какие? Пожалуй, все-таки стоит в этом разобраться…

– Я понимаю вас, Ной, – оборвала мои мысли женщина. – Лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать. Вы правы! Я готова представить вам доказательства. Если вы сможете поднять меня обратно в квартиру, я поеду с вами в банк.

Вот уж чего я не ожидал.

– Мне не трудно поднять вас наверх, миссис Хэммер.

– Называйте меня мамаша Бигнер.

Я и представить себе не мог, что эта минута станет для меня началом совершенно другой жизни.

На моей машине мы отправились в банк. Ключ от сейфа имел второе значение и предъявлялся в качестве пропуска. Отсек личных сейфов находился на три этажа ниже уровня земли и тщательно охранялся. Сопровождающий охранник проводил нас до комнаты 36 и отпер ее своим ключом. Внутрь мы вошли вдвоем, охранник остался за дверью. Крохотная каморка с куриный насест, где нам вдвоем со старухой было тесно. Три стены занимали сейфы, точнее – стальные дверцы с номерными замками. Мамаша Бигнер вставила в одну из них свой ключ и повернула его вправо. «Если я наберу неверный шифр, дверь с этой стороны уже не откроется, и мы окажемся в ловушке, – с гордостью произнесла она. – Хитро придумано! Не знаешь код, тебя сцапают». Полностью насладившись, она потребовала, чтобы я отвернулся. Я выполнил ее приказ и довольствовался только щелчками цифрового набора, которые слабо доносились до моих ушей. Вся операция длилась несколько секунд, после чего я услышал ее хрипловатый голос: «Готово!». Мне было велено вынуть чемодан из сейфа и положить его на крохотный металлический столик, что я и сделал. Старый, затертый баул из свиной кожи вздувался, как воздушный шар. Старуха вскрыла замки и подняла крышку. Я похолодел от увиденного. Плотно увязанным пачкам с ассигнациями не хватало места в огромном чемодане. Они рассыпались. За всю свою жизнь я не видел столько денег. Я даже отдаленно не представлял себе, что можно на них купить. Наверное, всю Америку с Мексикой в придачу! Перед глазами поплыли какие-то неясные круги… «На первый раз хватит!»– старуха вернула меня к действительности. – «Ставьте его назад». Чемодан был водворен на место, а меня выставили за дверь. Напрасно я пытался доводами рассудка заглушить поднявшееся из самых глубин моего существа безудержное желание овладеть этим богатством. Старая ведьма! Она знала, что делала.

Обратный путь к ее дому мы оба молчали. Когда я поднимал ее по лестнице на десятый этаж, у меня не раз возникало желание разжать руки. Крутые ступени сделали бы свое дело, и я навсегда забыл бы о существовании чемодана. Но мы благополучно добрались до десятого этажа. Она вновь сидела в своем кресле, а я стоял на пороге, комкая в руках шляпу.

– Теперь вы убедились, что Вик не обманул вас. Все карты раскрыты. Еще раз спрашиваю: вы готовы взяться за работу?

– Да, – выдавил я из себя. Мой голос звучал хрипло и надломленно. – Но как усадить Корину Монс на горячее кресло?

– За это «как» вам и предлагают целое состояние.

– Вы знаете, где ее можно найти? У вас есть фотография этой женщины?

– Я никогда ее не видела – ни живьем, ни на фотокарточке. Но уверена, что это чудовище в городе. Она не из тех, кто плюнет на деньги и забудет о них. Вик звонил ей в отель «Риц-Плаза». Поищите там. Ваш козырь, Ной, в том, что она не подозревает об опасности. Сумеете разыграть партию – выигрыш у вас в кармане. Ставка велика, Ной. А теперь прощайте. Жду ваших сообщений. Мы же друзья, не так ли?

Мамаша Бигнер вновь уставилась в окно. Я хотел попрощаться, но вспомнил, что она глухая. Аудиенция окончилась. Я надел шляпу и вышел из квартиры. На улице шел мелкий дождь. Устроившись за рулем своей машины, я задумался. Столько событий сразу на меня никогда не наваливалось. Я привык к размеренной, спокойной жизни и не сходу принимал серьезные решения, Придется разморозить мозги и заставить их поработать на полную мощность. Старуха права, ставка слишком велика, чтобы делать необдуманные ходы.

Обвинить Корину в убийстве Кубрика никому не удастся. Даже если допустить, что у меня на руках неопровержимые доказательства ее вины. Ведомство моего Приятеля Тимоти Рума не станет ворошить дела, сданные в архив, а суд никогда не признает, что казнил невинного. Дело закрыто, убийца наказан. Самый разумный вариант – подставить Корину, как она проделала это с Хэммером. Такую задачу можно осилить, если хорошенько пошевелить извилинами и четко проработать план. Корина меня не знает, как говорит старуха, она не ждет подвоха со стороны. Свидетели и партнеры Корины уничтожены, ей некого опасаться. Конечно, девица может предположить, что мать Хэммера попытается ей отомстить, но вряд ли это отвадит ее от желания захватить добычу. Разве можно отказаться от таких денег?! Я лишь мельком их видел, а она их добывала, подвергая себя кошмарному риску. Шутка сказать, полтора миллиона. Деньги занозой впились в мозг и избавиться от нее у меня не находилось сил. Какой нелепой и смехотворной показалась мне сейчас корона «короля репортажей»! Бездарь! Да разве так уж сложно подловить самонадеянную мерзавку? Если все тщательно подготовить и застать бабенку врасплох, можно не сомневаться в успехе. Но, прежде всего, зверя надо выследить, а затем ставить капкан.

Я включил двигатель и поехал в отель «Риц-Плаза». Все, что мне удалось выяснить, не придавало оптимизма для дальнейших действий. Корина Монс выехала из отеля два месяца назад. Найти женщину в Сан-Франциско по имени, без примет – то же самое, что искать утопленника в океане. Я отправился на телеграф, наменял монет и сел за телефон. До десяти вечера я обзвонил меньше половины отелей и часть квартирных бюро. Результат нулевой. Фортуна насмехается надо мной и корчит рожи. Разозлившись, я отправился домой. День пролетел быстро, я устал и мечтал о банке пива и теплой ванне. За шесть недель отпуска я успею обзвонить и обойти все отели Соединенных Штатов.

К себе домой на Ривер-стрит я попал около полуночи, после ужина в таверне. Как только я вошел в квартиру, меня встретил едкий запах духов. Здесь больше года не было женщин. Я прошел в гостиную и включил свет.

Сюрприз превзошел все ожидания.

Возле окна стояла длинноногая молодая женщина и курила длинную коричневую сигарету.

– Простите, вам свет не помешал? – спросил я, не веря своим глазам.

Она медленно повернула голову в мою сторону.

На вид ей было не больше тридцати. Пышная копна пепельных волос, ниспадающие на оголенные узкие плечи, темно-карие глаза, наполовину прикрытые длинными ресницами, прекрасный рисунок рта, минимум косметики и максимум бюста. Картинка с обложки журнала мод.

– Это уже сон?

– Действительность, – тихо ответила она, но ее голос проник мне в самое нутро. – Только не пытайтесь меня трогать, чтобы убедиться в этом.

Я скинул плащ, шляпу, бросил их на стул и сделал шаг в ее сторону. Я и глазом не успел моргнуть, как длинные узкие пальцы красотки скользнули в сумочку и в нежной ручке появился короткоствольный револьвер. Я не стал испытывать судьбу и остановился посреди комнаты.

– Это не игрушка, Ларсен. Стоит вам сделать еще шаг, и вы в этом убедитесь. На таком расстоянии и ребенок не промахнется. Вы слишком крупная мишень.

– Не стоит портить о себе впечатление, прекрасная незнакомка. В кои-то веки ко мне явилась Шахерезада и убила меня наповал одним своим присутствием, оружие вам ни к чему.

Моя гостья взвела курок.

– Шутить будем после, если найдется повод. А пока присядьте там.

Она кивнула на кресло возле камина. Пришлось отступить. Теперь нас разделяло приличное расстояние.

– Конечно, я сяду. Кто же устоит перед такой женщиной?

Когда я опустился в кресло, она немного расслабилась и устроилась на пуфике возле окна. Револьвер все еще смотрел в мою сторону.

– Вы упали с небес? У меня неплохой замок, живу я на седьмом этаже, пожарной лестницы нет.

– Вашу дверь можно открыть взглядом. Разве это важно? Вы меня искали, я пришла сама, что вас не устраивает?

– То, что вы можете уйти. Я так одинок, черт подери…

– У меня нет времени смотреть на ваши кривляния. Говорите, что вам от меня надо?

– Вы – Корина Монс?

– Значит, я не ошиблась, вы меня искали!

Я готов был откусить себе язык. В одну секунду сделал из туза шестерку. Кто кого застал врасплох? А ведь меня предупреждали, что красотка любит использовать этот метод! Идиот!

– С чего вы взяли, что я вас искал? Вот если бы видел раньше, то, несомненно, бросился на поиски, но мы не знакомы…

– Хватит, Ларсен! Мы не знакомы, а вы называете меня по имени. Давайте к делу, мне жаль на вас времени, которого у меня нет. Я могу встать и уйти.

– Не начинайте нашу дружбу со лжи. Времени у вас хватает. Вы ждете меня не меньше трех часов. Квартира пропитана вашими духами, а пепельница полна черных окурков.

– Так что вы хотели мне сказать?

– Великолепный вопрос. Только что на него ответить? «Мадам, я жажду посадить вас на электрический стул!». Но мне кажется, что эта птичка переживет меня на этом свете.

Я пожал плечами. Корина усмехнулась.

– А ответ прост. Сначала вы посещаете Хэммера в камере и ваша физиономия фигурирует во всех газетах, затем заходите к его матери, очевидно, приносите свои соболезнования, потом мотаетесь со старухой в банк и по окончании визита мчитесь в отель «Риц-Плаза», где с пеной у рта требуете подать вам Корину Монс! Желательно на подносе с вилкой в заднице. Вы идиот, Ларсен! Но не причисляйте меня к своей касте.

– Боже упаси! Теперь я вижу, что лучше быть вашим союзником, нежели врагом.

Эта женщина определенно не глупа, во всяком случае, проницательна и предприимчива. Стоило догадаться об этом раньше: Хэммер на эшафоте – ее работа.

– Не стройте иллюзий, Ларсен, на мой счет. То, что сказал вам Вик, я знаю. Хэммер для меня не открытие. Что касается вас, то не рассчитывайте на легкую победу.

Орешек я крепкий, зубы обломаете. Недаром вам за меня предложили полтора миллиона. Я права?

– Я не понимаю, о чем вы говорите.

– Вик кретин! Кретином и подох! Решил мне отомстить и выбрал для этой цели простака из классической комедии. Услышали о деньгах и взвились до небес. Пустяковая работа, почему бы не погреть руки, Но Вик никогда не предлагал деньги за мелочные услуги. Он отлично знал, что меня не просто ухлопать. Начнем с того, что жертву надо найти. Не приди я к вам, вы споткнулись бы на первом же пункте вашего плана. Вы и споткнулись. Я опередила вас, о моем существовании никто не знает, нас ничто не связывает. Стоит нажать на спусковой крючок, и вы проваляетесь здесь месяц, у вас же отпуск. Вы никому не нужны, Ларсен. Старуха не в счет. Она не представляет никакой опасности. Озлобленная старая крыса, которая сдохнет в своей норе и сгниет в ней.

Меня трясло. От злости или от нешуточной угрозы, не знаю. Я не выдержал и вскочил на ноги. Корина вскинула руку, и я увидел черный зрачок смерти, смотрящий мне в грудь. Ощущение не из приятных. Оружием угрожали мне впервые в жизни.

– Послушай-ка, красотка. Ты мне порядком надоела. Иди, откуда пришла. Мне от тебя ничего не надо. Плевал я на ваши деньги!

– Вот таким ты мне больше нравишься. Значит, в тебе есть мужская жилка. Поначалу ты мне показался слащавым тюфяком. Не стоит нервничать, Ной. Я тут же уйду, как только мы расставим все точки.

– Я уже поставил точку. Убирайся!

– Я догадалась, что ты искал меня из-за того, что тебя не интересуют деньги и тебе на них плевать. Сядь!

Я рухнул в кресло. Она положила револьвер на колени и не отрывала от меня глаз. Будь я пантерой, мне не удалось бы прыгнуть на полтора десятка футов и завладеть оружием. Черт меня дернул ввязаться в эту историю!

– Так зачем же ты меня искал?

– Жаждал взглянуть на подружку Хэммера, которой удалось посадить его на сковородку. Теперь мне ясно, что такая на все способна!

– Не на все, Ларсен, – неожиданно мягко сказала Корина. – Поэтому я здесь. Моя цель не угрозы, а сотрудничество. Ты не сможешь выполнить завещание Хэммера и получить за это такой барыш, с которым будешь иметь все, что только пожелаешь. Я же не смогу вырвать деньги из рук старухи. Если мы объединимся, то хорошо будет обоим.

– Каким образом?

– Все зависит от того, какие условия тебе поставлены.

– Жесткие. При этих условиях денег в тебе не видать. Из твоего предложения ничего не выйдет.

– Ты отказываешься от денег?

– Не считай себя умнее других. Однажды ты осталась с носом. Хэммер не скучал в камере смертников. Он все продумал до мелочей. Мамаша Бигнер – орешек покрепче тебя, ее на вираже не обойдешь.

– С твоими мозгами и бабьим характером и муха слоном покажется. Если ты станешь моим партнером, то все будет выглядеть иначе. Итак, что сказал тебе Хэммер перед смертью?

Я твердо решил бросить эту затею. Она ни к чему не приведет. Нахлебаешься неприятностей и больше ничего. Пусть знает, это ей не поможет.

– О’кей, я скажу. Деньги получит тот, кто усадит Корину Монс на электрический стул. Старуха отдаст деньги только после твоей казни.

Корина как-то сразу сникла. Ее острые белые зубки врезались в красную помаду с такой силой, что мне показалось – нежная кожа не выдержит и лопнет.

– Им мало убить меня! Им нужен спектакль! Забавно…

– Ты находишь?

– Как же ты намеревался выполнить такое поручение?

– Не знаю. Очевидно, подставил бы тебя, как ты Хэммера.

– Подставил? Этот мерзавец лгал даже перед смертью. Он свое получил по заслугам.

– Какой смысл? Я ему поверил.

– А что ты можешь знать?! Вик убил Кубрика и намеревался прикончить меня. Я спаслась чудом.

Вот это зигзаг! Кажется, этой истории нет конца. У меня брови поползли на лоб.

– Интересно послушать твою версию.

– Что это изменит?

– Любопытно. Я же тебе рассказал правду. Играй и ты в открытую.

– Ты и без того слишком много знаешь.

– От этого никто не пострадает. Что касается истории с банком, то пока я на стороне Хэммера. Мне известно, как вы хапнули полтора миллиона. Но ты вознамерилась сцапать всю добычу и, убив Пата Кубрика, свалила преступление на Хэммера. Тот вовремя перепрятал деньги и ты осталась с носом!

– Бред! – Корина сорвалась с места, и револьвер упал на пол. Я не шелохнулся. Он свою роль отыграл. Корина выдержала паузу, ждала моей реакции, затем нагнулась, подняла пушку и небрежно бросила ее в сумочку.

– Бред! – повторила она. – Мы с Патом любили друг друга и не собирались убивать кого-либо. В наши планы входила свадьба, которую я хотела устроить в Акапулько. После дележа наши пути с Хэммером расходились. Мы с Патом собирались уехать в Мексику и начать нормальную жизнь, открыть свое дело и забыть обо всем, что нас связывало с этой страной. Кубрик был настоящий мужчина, а Вик оставался тряпкой и трусом. Вечно увивался возле моей юбки и сулил золотые горы, но так и сдох трепачом! Идея с банком принадлежит мне. В свое время я работала у крупного финансиста и мне не раз приходилось бывать в банках. Я хорошо знала здание Национального банка в Сан-Франциско. Мне было известно, где хранились крупные суммы, как работали сотрудники, где расположены посты охраны, сколько их и как вооружены. Откуда все это мог знать Хэммер? Без меня им ловить там было нечего! Они были лишь исполнителями. После того как все удалось, мы приняли с Патом решение уехать. Вик взбесился, он все еще рассчитывал на возвращение наших прежних отношений. Когда, наконец, он понял, что этому не бывать – пошел напролом. Перво-наперво он перепрятал деньги и хитростью завлек нас в отель «Бертрам». Когда мы все собрались, Вик выхватил из кармана револьвер и потребовал от Пета, чтобы он отступился от меня, иначе мы лишаемся своей доли. Пат ответил, что Хэммер может забрать все деньги себе, в таком случае ответственность за налет понесет он один. У меня и Пата имелось безукоризненное алиби. Если Вик сцапает все деньги, то мы наведем на него копов. Между ними началась заварушка, я воспользовалась моментом и выскользнула из номера. Вик – бывший боксер, он победил, Пат погиб, но не струсил.

– Как же получилось, что ты осталась в стороне? Что твое имя даже не упоминалось?

– А зачем? Засветить себя, чтобы выгородить Вика? Он свое получил без моей помощи. Обо мне никто не знал. Никто не узнал бы и о Вике с Патом, не устрой этот баран скандала в отеле.

– Но схватили-то его с твоей помощью?

– Чушь! Я выскочила из номера и бросилась к лифту, но на площадке наткнулась на местного детектива. Он все понял по моему лицу, а через секунду раздался выстрел. Из номера в коридор высыпали постояльцы. Началась паника и мне удалось скрыться.

– И не теряя времени, побежала к тайнику, а денег там нет!

– Зачем? Я знала, что их там нет. Хэммер начал разговор с шантажа. Он сказал нам, что деньги перепрятаны и поставил свои условия. Какие – ты знаешь!

– Трагедия перерастает в фарс. В результате деньгами завладела старуха, которая из дома выползти не может, но страстно жаждет новых жертв. Пугать ее бессмысленно, хоть шкуру с нее сдери. Пока она не добьется твоей казни, с миллионами не расстанется. И не тешь себя надеждой получить их когда-нибудь. Не я, так другой тебя прихлопнет. Брось эту затею и уезжай подальше от неприятностей. Здесь слишком горячо для тебя.

– Идиот! Это мои деньги, и я их получу! Не силой, так хитростью, как угодно! Голова у меня еще работает. Неужели ты думаешь, что эту старую ведьму невозможно обмануть?! Чего бы я тогда стоила! У меня есть запасной ход. Об этом старуха не догадывается. Если хочешь, возьму тебя в долю. Но тебе придется ее отработать. Деньги за так не платят.

Она говорила так убедительно, что я заколебался. Мне хотелось верить этой женщине. Ладно, была – не была! В конце концов, один раз живем!

– Я согласен.

– О’кей. Я позвоню тебе через несколько дней. Будь готов ко всему, работа предстоит серьезная.

Она встала, дошла до двери и у порога оглянулась.

– Учти, Ной, ты во многое посвящен! Если вздумаешь со мной затевать возню, то твой труп очень скоро найдут в сточной канаве. Помни, я не намерена терять добычу!

Корина исчезла. Если бы ее так же приятно было слушать, как любоваться ею, Корине Монс не было бы цены.

Несколько дней я проводил свой отпуск как бы по инерции: пару раз ездил на ипподром – как всегда, больше проигрывал, чем выигрывал; посидел в баре с Тимоти, вспомнили ребят из университета. Теперь они стали жирными и неповоротливыми, им не до регби. Нам было радостно ощущать себя бодрыми и моложавыми. Побывал я и в гольф-клубе, размял кости. Время шло быстро, и я стал понемногу забывать о странной истории, которая буквально за сутки чуть ли не подняла всю мою жизнь на дыбы. Лишь по вечерам, когда я оставался один, перед глазами всплывала та гора денег…

Корина позвонила неожиданно, в один из вечеров, я как раз намеревался отправиться в клуб и сыграть партию в бридж.

Телефонный звонок застал меня в дверях с плащом, надетым на одну руку. Я снял трубку.

– Это ты, Ной? – услышал я знакомый голос.

– О! Несравненная Шахерезада! Какая приятная неожиданность, а я уже потерял надежду на встречу с тобой…

– Успокойся, парень. Как мужчина, ты меня не интересуешь. У меня к тебе дело, надо обсудить. Через полчаса встретимся на углу Кримстэр-стрит и Четвертой авеню.

Она положила трубку раньше, чем я ответил. Пришлось менять свои планы. Я вышел из дома, сел в машину и поехал на встречу с роковой женщиной. Надо сказать, состояние у меня было такое, будто я спешил на первое в жизни свидание. Не смотря на высокую скорость, я все же опоздал на несколько минут. Она специально назначила встречу через полчаса – чтобы у меня не оставалось времени отмочить какое-нибудь коленце. Улица кишела пешеходами. Здесь располагался торговый центр. Я ждал, а она наверняка наблюдала за мной с противоположной стороны улицы. Но мои догадки не подтвердились.

Минут через десять к тротуару подкатил спортивный «додж» и затормозил двух шагах от меня. Мотор продолжал работать. Дверца приоткрылась, и я увидел Корину.

– Садись.

Не успел я коснуться сиденья, как машина сорвалась с места.

– Мы уходим от погони? – спросил я, на ходу захлопывая дверцу.

– Мы всю жизнь от чего-то уходим, – ответила она, делая крутой вираж.

Ее лицо оставалось ледяным, в то время как я жмурился при виде каждого столба уличного освещения. Спустя двадцать минут мои мучения кончились. Корина выехала на набережную пролива и остановилась под Крылатым мостом. Здесь не было ни освещения, ни толпы. Гробовая тишина. Я вновь почувствовал беспокойство.

– Ты еще не потерял надежду получить наследство Хэммера? – спросила она так, споено деньги лежали в ее сумочке.

– Потерял.

– Я могу вернуть тебе эту надежду. После того, как ты выполнишь все мои условия, получишь полмиллиона долларов.

– Из банковского куша? Кто же получит миллион?

– Нас было трое. Каждому причиталась сумма в пятьсот тысяч. Тебе достанется доля Хэммера, я заберу свою, третью получит еще один человек.

– Наши ряды пополняются. Сколько же еще у Хэммера наследников?

– Наследник тот, кто докажет, что Корина Монс казнена.

Эта женщина не переставала меня удивлять.

– Пора и тебе включаться в работу, – продолжала Корина. – Даром ты и цента не получишь. Каждый из нас за эти башли рисковал жизнью. Настал твой черед.

– Рисковать жизнью?

– Тебе придется убить человека. Нам нужен труп.

Мое тело покрылось гусиной кожей. Так я и думал, от этой психопатки хорошего не жди.

– Ты решила, что я способен на убийство?

– Несомненно. И ты пойдешь на это. Другого пути у нас нет.

Я вздрогнул. Последняя фраза полоснула меня, словно кто-то провел лезвием бритвы мне по горлу. Идиот! Зачем я только связался с этим Хэммером и всем отребьем, которое его окружало. Они сумасшедшие, помешаны на крови.

– Каждый человек способен на убийство, – тихо продолжала Корина. – Все зависит от обстоятельств. Если тебе говорят: «Подойди к тому парню и всади ему нож в сердце, потому что он бяка!»– это одно. Есть и такие придурки. Убивать ради самого процесса. Но если тебе предлагают подготовить план убийства, исключить из него все просчеты, до минимума снизить степень риска, продумать детали, а после успешной операции вручат состояние, на которое можно прожить десять жизней, не зная забот, то это другое дело. Деньги, Ной, решают все! И ты это знаешь, иначе бы не пошел к старухе.

– Я преследовал совершенно иную цель.

– Не имеет значения. Любая цель, в конце концов, ведет к деньгам. Это закон природы!

Я опять вспомнил о чемодане. Он все еще не давал мне покоя… Но убийство!

– Мне кажется, я тебе мешаю, и ты намереваешься меня подставить. Стоит мне прихлопнуть кого-нибудь, и меня ждет то же, что и твоего дружка Хэммера.

– У тебя слиплись мозги от безделья, Ларсен, ты повторяешься. Тебе пора понять, ты мне нужен в качестве партнера, а не трупа.

– Но зачем идти на убийство? Почему нельзя обойтись без крови? В конце концов, я не способен на это, даже за миллион!

– Ты лжешь, Ларсен! С самого начала, как только ты дал согласие старухе взяться за это дело, убийство входило в твои планы. Надо лишь признаться в этом. Элементарно: чтобы меня подставить, тебе необходим был труп. Иначе кто и за что приговорит меня к смертной казни? А они на улице не валяются и в магазинах не продаются. Мало того, тебе требовался тепленький мертвец. Вывод один – ты должен убить человека, завлечь меня в ловушку и, захлопнув ее, навести на меня копов. Другого способа у тебя не существовало, ты не мог не знать об этом.

– Я не обдумывал деталей.

– Никто не говорит о деталях, Я обрисовала скелет самой идеи. Все остальное не принципиально.

– Во всяком случае, об убийстве я не помышлял.

– А пора бы! Сам ты придумать ничего не можешь. Твое амплуа – послушный исполнитель. За обычное убийство платят гроши, а тебе предлагают состояние. Думаешь, мне интересно второй раз идти на риск ради денег, которые я с лихвой отработала? Но я знаю им цену и иду. А ты, как слюнтяй, копаешься в своем гнилом нутре, выискивая благородство и порядочность, которые в этом мире ничего не стоят. Так и проживешь всю жизнь в дерьме. Ты давно уже не мальчик. Подумай о своем гнусном существовании. Деньги лежат мертвым грузом в железном ящике. Их не для того штамповали. Мы можем завладеть ими и наших проблем как не было. Упустить шанс может только полный идиот!

Эта женщина действовала на меня, как удав на кролика. Я не мог больше сопротивляться.

– О’кей! Выкладывай свой план. Если тебе удастся меня убедить, что без трупа нам не обойтись, то мы обсудим и этот вариант.

– Как только ты узнаешь мой план, тут же попадаешь под статью, как сообщник. Предупреждаю, Ной, твое предательство будет стоить тебе жизни. Я иду на все, и каждый, кто встанет на моем пути, будет уничтожен.

– Прекрати мне угрожать. Надоело, Я тебя не боюсь! Говори о деле.

– Боишься, Ной. Потому что веришь моим словам. И правильно делаешь!

Я почувствовал, как рубашка прилипла к спине. Никогда не предполагал, что позволю какой-то смазливой бабенке вить из меня веревки.

– Итак, к делу. По условиям Хэммера ты получишь деньги после того, как я буду казнена. Другой возможности выбить из ее лап полтора миллиона у нас нет. Я это понимаю. Мы выполним наказ Вика, Корина Монс сядет на электрический стул. Только это буду не я, а другая женщина, которой мы дадим мое имя. Подмена документов – дело несложное. Для законников важно, чтобы убийца попал к ним в лапы, а как его зовут – дело десятое. Но для матери Хэммера нет ничего важнее…

– Кто же эта сумасшедшая? Кто согласится совершить убийство, заведомо зная, что за это полагается электрический стул?

– Вопрос с убийством решен. Это сделаешь ты. Она лишь возьмет твой грех на душу.

– Идти на казнь под чужим именем с чужим грехом на душе? Ради чего?

– Ради жизни! Ради денег! Деньги – кислород, которым дышит человечество. Один ты этого не понимаешь.

– Зачем мертвецу деньги? Не делай из меня лопуха!

– Деньги нужны живым.

– Какое открытие!…

– Помолчи. Напряги свои мозги и выслушай внимательно. Я нашла женщину, готовую пойти на смертную казнь ради денег. Она даже внешне похожа на меня, но это не имеет значения. Старуха никогда меня не видела. На этом держится весь план. Шарлоте Вейт тридцать один год, она лежит в больнице и ждет своей смерти. Ее болезнь неизлечима. Врачи перестали переводить на нее лекарства. Больше трех месяцев ей не протянуть, и она знает об этом. После смерти у Лоты остается старая мать и девятилетний ребенок. Их ожидает нищета и гибель. Ради них Лота готова на все. Она согласилась бы пойти на плаху и за пять тысяч, и за сто долларов. Ее жизнь превратилась в ад. Дикие боли, невыносимые муки перед неизбежным концом. Мое предложение для нее – манна небесная. Сама Лота не в состоянии никого убить. Ее не смущает само действие, просто у девочки нет физических сил. Теперь ты понял, зачем нам нужен труп? Лота отправится на электрический стул и только обрадуется избавлению от мук. Старуха удовлетворена моей смертью. Блажь ее сыночка воплотилась в жизнь. Мы получаем деньги и ставим на ноги семью Лоты. Каждый остается при своих интересах. Подумать только, скольких людей мы осчастливим!

– Не забывай при этом, что кто-то должен за это счастье поплатиться жизнью. Нам же нужен труп, а они «в магазинах не продаются и на улице не валяются». Так?

– Все кандидаты в трупы – отпетые мерзавцы. Мир вздохнет с облегчением, избавившись от них. Список уже готов. А тебе не следует забывать, что свою долю ты еще не заработал. Чистоплюй!

В ее голосе послышался металл. Мне стало ясно одно, пока план у Корины строится на мне, я ей нужен, а потом…

– Где гарантия, что ты меня не подставишь?

– Ты все еще не расконсервировал свои мозги? Чего я добьюсь этим? В убийстве обвинят тебя и денег мне не видать! Ты же не Корина Монс?! Казнить должны меня. К тому же старуха заключила сделку с тобой, тебе и требовать с нее деньги. Только после того, как ты их получишь, мы сможем ими распоряжаться. А если у тебя появятся свои виды на наследство? Что мне делать? Так я не пойму: кто кому должен не доверять? И главное. Я не буду даже знать, кто станет твоей жертвой.

Судя по ее словам, я имел гарантии от любых неожиданностей.

– Если все так, как ты говоришь, то сделка меня устраивает.

– Еще бы!

Корина достала из сумочки конверт и протянула его мне.

– Здесь имена четырех кандидатов в покойники. Выбирай любого. Лоте эти люди причинили немало зла. За их смерть она пойдет в петлю не один раз. Я тебе оставляю и номер телефона, по которому мы будем ждать твоего звонка. Как только покончишь с делом, дашь знать. Я тут же привезу девчонку на место действия. Дальше на сцену выходит она, а мы скрываемся за кулисы.

Я повертел в руках конверт и хотел его распечатать, но Корина остановила меня. – Успеешь сделать это дома. А сейчас обсудим некоторые детали. Следствие по убийству будут вести опытные ребята, сбить их с толку не так просто. Надо понимать – если преступление совершила женщина, оно так и должно выглядеть…

– Но я не знаю, как убивают женщины, мне не известно, впрочем, и как это делают мужчины.

– Если ты шарахнешь топором по черепу здоровяка, вроде себя, и он расколется как орех, никто не поверит, что это сделала я.

Корина вновь полезла в свою сумочку и достала миниатюрный пистолет. На моей ладони он выглядел игрушкой. Никелированный, с перламутровой ручкой и узорами, как на китайском сервизе.

– Здесь только один патрон. Ты не должен промахнуться. Этот пистолет называется «Мата Хари». Мы с Лотой уже придумали версию, как он попал к ней.

– Почему ты не рассказала мне всего этого раньше?

– Так надежней. У нас оговорены все детали, теперь и тебе они известны. На все тебе дается два дня. Завтра я забираю ее из больницы, послезавтра должна быть поставлена точка. С шести вечера мы ждем твоего звонка, готовые к выезду по любому из четырех адресов.

– А вдруг…

– Хватит! – разозлилась Корина. – Больше нянек у тебя не будет. Действуй сам! А начнешь вилять… Я не допущу, чтобы по земле ходил мешок с ценной информацией, которая может нанести мне ущерб!

Корина высадила меня там, где подобрала. Я пересел в свою машину, выжал стартер и мой верный «понтиак», набирая скорость, помчал меня домой. Голова гудела от напряжения. Виски с тоником – вот что поможет мне расслабиться. Сделав себе коктейль, я устроился за письменным столом и уставился в окно. На дворе стояла ночь, а я все еще не мог прийти в себя после разговора с Кориной. Она права, я должен был думать об убийстве сразу, как только дал согласие на предложение мамаши Бигнер. Только все это протекало в подсознании. Где-то под коркой был заложен механизм, который заработал с той самой минуты, как я увидел собственными глазами гору долларов.

Вспомнив о конверте, я достал его и распечатал. В нем лежал вчетверо сложенный лист бумаги, на котором было напечатано несколько имен. Я погрузился в изучение списка. Сначала стояло имя:

Ниже стоял номер телефона.

Других записей на листке не оказалось. Кто-то из этих людей живет на свете последние сутки, и мне предстоит решить, кто. Ну, вот я и докатился до роли киллера, но, как видно, от судьбы не уйдешь. Мне почему-то все время кажется, что я не участник событий, а сторонний наблюдатель. Обычный зритель в кинозале, где крутят фильм из черной серии, но картина не кончается, а переходит в реальность.

Я залпом выпил свой третий коктейль, встал и, прохаживаясь по комнате, как-то легко пришел к выводу, что среди кандидатов на первом плане Линда Бовер. К ее несчастью, я не джентльмен. Здесь срабатывает логика. Она женщина, и с ней проще справиться. Во-вторых, живет одна. В-третьих, Гордон-сквер расположен в тихом фешенебельном районе, застроенном преимущественно одноэтажными коттеджами в старом английском стиле. Прекрасное местечко для сведения счетов. Короче, я выбрал Линду Бовер.

Неплохо бы сделать прикидку и познакомиться со своей жертвой, а также подумать над алиби. Оно должно быть надежным. Нельзя давать Корине шанс привлечь меня к убийству ни под каким соусом.

Я выдвинул ящик стола и достал из него груду визитных карточек. Привычка ничего не выбрасывать иногда приносит пользу. Из этого вороха придется выбрать козла отпущения. Представляясь Линде Бовер, я должен буду выдать себя за того, кто больше всего ей подойдет. Кого тут только не было! Врачи, торговцы недвижимостью, спортсмены, театральные агенты, газетчики… Выбор пал на страхового агента компании «Феблесити» Барри Стронга.

Я вспомнил этого разбитного малого. Мы с ним познакомились, когда тот пытался застраховать от увечий сборную Калифорнии по бейсболу. Я помог ему тогда заверить ребят, что это им совершенно необходимо, за что Барри поил меня всю ночь. Для него такая сделка имела колоссальную ценность: страховой агент получает дивиденды с каждого полиса. Что же говорить, если ему удается заманить в свои сети целую кучу здоровых, сильных парней!

Карточка подсказала и повод для знакомства. Вариант со страховкой показался мне самым подходящим. Только бы Линда Бовер клюнула на него!

К вечеру следующего дня я отправился на Гордон-сквер. Дорога туда заняла не более получаса. Время подходящее. Пока полиция продерет глаза, я успею вернуться в свою крепость. Оставив машину на соседней улице, я прошелся пешком. Мелкий моросящий дождь, слабое освещение, безлюдье – рай для преступников!

Одинаковые коттеджи из красного кирпича тесно жались друг к другу и походили один на другой, как братья. То ли я уже смирился со своей новой ролью, то ли еще не осознавал до конца, чем мне предстоит заняться, но чувствовал я себя спокойно и уверенно, будто шел на приятное свидание. Вся моя нервозность куда-то ушла или вовсе атрофировалась. Я подошел к дому 326, в окнах горел свет. Хозяйка на месте, значит, знакомство состоится. Поднявшись по ступенькам на крыльцо, я нажал кнопку звонка. Ждать пришлось недолго. Дверь распахнулась и передо мной возник силуэт женщины в узком блестящем платье. Я не мог рассмотреть ее лица: яркий свет из квартиры бил по глазам, давая мне возможность оценить лишь изящный контур ее фигуры. Женщина положила правую руку на поперечник, левую на крутое бедро.

– Простите, мисс. Могу я видеть Линду Бовер?

– И что вам от нее надо, красавчик? – Голос ее оказался чертовски приятным.

– Я из страховой компании «Феблесите».

– Угу. А я подумала – поклонник. Жаль! Ну и…

– Так это вы? Приятно познакомиться, миссис Бовер. Я хотел поговорить с вами о страховом полисе.

– Любопытно. На страхового агента вы не похожи. Да и время… Кстати, который час?

Она права на все сто и ей трудно возразить, однако уходить я не собирался. Протянув даме визитную карточку, я добавил:

– Мы меняем бланки полисов и наш рабочий день растягивается, как резина.

Линда Бовер и не подумала взять в руки мою визитку.

– Ну что ж, пройдите. Не мокнуть же вам под дождем.

Дверь захлопнулась, и я очутился в холле. Не зная квартиры, я остановился и оглянулся назад. Теперь свет падал на лицо Линды и появилась возможность его рассмотреть. Надо сказать, что на свои сорок она не выглядела, от силы на тридцать пять. Кукольное лицо с изумрудно-зелеными глазами и толстым слоем косметики. Казалось, стоит ей тряхнуть головой, и штукатурка осыплется. На месте выщипанных бровей красовались две нарисованные дуги, что делало выражение лица слегка удивленным. Шею Линда прикрыла черной бархатной лентой с брошью. Отличный выход из положения. То, что выдает возраст и то, что нельзя загримировать, лучше всего загородить вовсе от посторонних глаз. Легкое шелковое платье с блестками откровенно подчеркивало все округлости ее фигуры, которые стоили того, чтобы их подчеркивать. Мне пришло в голову, что хозяйка дома ждет гостей или вернулась с приема.

– Итак, вы пришли меня застраховать от изнасилования или пожара. Опоздали, братец, я уже застрахована.

– В нашей компании? – спросил я, приобретая уверенность.

– А черт ее знает в чьей! Этим занимался мой покойный супруг.

– Могу я взглянуть на ваш полис?

Она пожала своими узкими плечиками.

– Попытаюсь его найти.

Линда прошла в комнату. Мне показалось, ее качнуло, когда она прошелестела в нескольких дюймах от меня и ее белокурые локоны коснулись моего галстука. Я последовал за ней, и мы оказались в просторной гостиной. Пока хозяйка выдергивала один за другим ящики секретера, я осмотрелся. Вся комната уставлена антикварной мебелью, полы устланы ворсистыми коврами. По другую сторону, справа от камина, находилась еще одна дверь, очевидно, спальня. Слева коридор, ведущий в кухню. Дом добротный, стены капитальные, район тихий. Тяжелые портьеры на окнах плотно сдвинуты. Вряд ли шум выстрела будет слышен за пределами этих хором.

Наконец Линда выудила какую-то бумагу из секретера и, обернувшись ко мне, задала неожиданный вопрос:

– Хотите что-нибудь выпить? Не все же работать!

Я кивнул. Она жестом указала мне на кресло возле журнального столика и подкатила к нему тележку, заставленную бутылками.

– Предпочитаю джин с тоником и лимоном, – заявила хозяйка, предоставляя мне возможность выбора. Я приготовил напитки и подал ей бокал. Сидя против меня, Линда с нескрываемым любопытством рассматривала меня, словно пыталась запомнить. Полис все еще был зажат в ее руке, мне показалось, что она забыла о нем. Сделав небольшой глоток, Линда кокетливо отбросила локон назад и тихо спросила:

– Интересно, у вас все страховые агенты столь импозантны?

В ответ я улыбнулся, а что еще оставалось делать.

– Ваша внешность с торсом атлета не вяжется с вашей профессией. Как вас зовут?

– Барри Стронг, миссис Бовер.

Она сморщила свой маленький носик.

– Фу! Зовите меня Линдой. Я понял, что визит затягивается. Эта кукла начинает действовать мне на нервы.

– Вы позволите взглянуть на ваш полис?

Она не сразу поняла заданный ей вопрос, но, спохватившись, протянула мне сложенный вдвое листок. Я развернул его и пробежал глазами. Мне повезло, жизнь Линды Бовер застрахована в «Феблесити». Коварный поворот судьбы. Эту женщину должен убить страховой агент компании, которая, в случае смерти своей клиентки, гарантирует выплату наследникам пятидесяти тысяч долларов. Хорош агент!

– Так оно и есть, – пробормотал я.

– О чем вы? Что-нибудь не так?

– Я уже говорил, миссис Бовер, что мы заменяем старые полисы на новые. Ваш бланк аннулируется. Взамен вы получите новый. Обнаружены подделки. Кто-то греет себе руки на фальшивках. Наша компания решила заменить все полисы.

– Бедняжка! Вот почему вы день и ночь трудитесь…

– Работы хватает.

– Заметно. Уже девять вечера.

– Вас не устраивает вечернее время? Вы вправе назначить то, которое вам удобно.

– Ого! Значит, планируется новый визит?

– Мне жаль отнимать у вас драгоценное время, но у меня нет с собой бланка. Завтра я принесу его и оформлю новый полис. Назначьте только час.

Она цедила свой коктейль, не отрывая от меня глаз, Я старался изображать приветливость и покорность, помня, как ведут себя ребята из страховых кампаний. Интересно узнать, что творилось в этом белокуром черепке. Судя по глазам, полным вожделения, ни о чем серьезном Линда не думала, и я у нее не вызывал подозрений.

– Что ж, завтра так завтра. Меня устраивает это же время.

Неожиданно зазвонил телефон. Она вздрогнула, словно очнулась ото сна.

– Извините.

Она встала и подошла к аппарату, возле двери в спальню.

– Хэлло… О, это ты, милый! Одну секунду.

Линда загородила ладонью микрофон и посмотрела в мою сторону. Я встал.

– Не смею вас задерживать.

– Да, да. Мы же договорились, – прошептала она заговорщицким тоном.

Направляясь к двери, я слышал ее щебетание, женщина была полностью поглощена беседой.

На улице меня встретил косой ливень. Я поднял воротник, но это меня не спасло. Когда я добрался до машины, на мне не осталось сухой нитки.

По дороге домой я сделал некоторые прикидки на завтрашний день, и мне вдруг показалось, что все могло произойти еще сегодня. Если бы в моей руке находился револьвер, я бы выстрелил, не моргнув глазом. Человек всю свою жизнь остается сырой глиной. Всего неделю назад от одной только мысли о чем-либо подобном меня вывернуло бы наизнанку. А сейчас… Корина лепит из меня то, что хочет. Сама-то она навряд-ли податливый материал. Эта женщина сделана из камня.

Шел восьмой день моего отпуска. День, в который мне предстояло много дел. После завтрака я отправился в свою редакцию, но впервые прошел мимо подъезда и обошел вокруг все здание. Никогда еще мне не приходилось так тщательно изучать его. Я обнаружил, что окно архива выходит на пожарную лестницу, В голове мелькнула интересная идейка, которую стоит обдумать. Смущало, что шестой этаж, могут заметить чудака, спускающегося по «пожарке», но, с другой стороны – кому стукнет в голову гулять в темном дворе среди ночи? Пожалуй, вариант самый подходящий, я решил остановиться на нем и не искать других.

В восемь вечера я заявился в редакцию, зная, что все давно разошлись по домам. Привратник посмотрел на меня, как на лунатика. Он должен запомнить время моего прихода и ухода, это очень важно. Несколько раз я поглядывал на часы, он непроизвольно проделывал то же самое. Объяснив старику, что мне срочно требуется подобрать некоторые данные для статьи, я уговорил его выдать мне ключи от архива и расписался в получении, что делать вовсе не обязательно.

У лифта мне встретились запоздалые птички из отдела рекламы, с которыми пришлось переброситься несколькими фразами и на прощание рассказать свежий анекдот. Теперь можно не сомневаться, они меня запомнили. Если их спросят, ребята подтвердят, что в девятом часу вечера я поднимался вверх на лифте.

Коридор шестого этажа пустовал. Я отпер дверь архива и вошел, оставив ключ с биркой в скважине. Действовал я четко, программа не была столь уж сложной, и я ее хорошо усвоил. Отклонения не допускались.

Окна английского типа открывались вверх. Я поднял раму и поставил ее на стопор, затем вылез наружу и дотянулся ногой до небольшой площадки пожарной лестницы. Через три минуты я ступил на твердую землю. Все шло гладко. Тучи заволокли небо, вокруг стояла кромешная тьма. Я вышел на улицу, свернул за угол и сел в машину. Около девяти часов мой «понтиак» затормозил за квартал от Гордон-сквер, остальной путь до дома Линды Бовер я проделал пешком. Когда мой палец прикоснулся к кнопке звонка, стрелки часов показывали без двух минут девять.

Похоже, я превратился в робота. Никаких чувств. «К смерти надо относиться философски, – утверждает Чивер. – В день умирает около миллиона человек, а рождается еще больше». Что же, он прав. Патологоанатом не скорбит и не рыдает по усопшему, копаясь в его внутренностях, он выполняет свою каждодневную работу. Я занимаюсь тем же, с той лишь разницей, что допущенная мной ошибка будет стоить мне жизни.

На звонок не отвечали, я позвонил еще два раза. Не дай бог, эта птичка упорхнула из гнездышка. Во второй раз я не наберу столько энтузиазма, И все же дверь открылась. Я с облегчением вздохнул, но тут же получил совершенно непредвиденный нокдаун. От той Линды, что я видел вчера, ничего не осталось! Волосы взлохмачены, во рту мундштук длинной со складной зонтик, кроме прозрачного халатика на даме – ничего. Вдобавок ко всему, она с трудом держалась на ногах.

– О! Красавчик? Какая неожиданность! Вместо тонкого аромата вчерашних дорогих духов на меня так густо пахнуло спиртным, будто я открыл дверь в винный погреб.

– Вы мне назначили на девять…

– Ха! Ничего я тебе не назначала. Я уже сплю.

– Вы забыли, мадам.

– Черт с тобой, заходи. Она пошатнулась, мне с трудом удалось ее удержать. Пришлось помочь хозяйке добраться до комнаты и усадить в кресло. Она смотрела на меня глазами, не имеющими цвета, из изумрудно-зеленых они превратились в мутное болото. Ярко-красная помада размазалась по всему лицу, макияж отсутствовал вовсе, и все морщины и складки выступили наружу, превратив ее из куколки в чудовище.

Помимо отвращения она вызвала во мне всплеск ярости. Единственный, пожалуй, случай, когда это чувство не помеха в общении. Я осмотрелся. В гостиной царил хаос. Приемник работал на полную мощность. Играл оркестр Гленна Миллера. Все горизонтальные плоскости заставлены бутылками. По ковру разбросаны окурки. Внезапно мелькнула мысль: а что, если устроить пожар… Это нетрудно, но я тут же отбросил эту идею. Задача-то ставилась иная. Убийцу, то есть Лоту, должны взять с поличным.

– Ну, миленький? Чего же ты ждешь? – спросила она, строя мне гримасы.

Она права, ждать тут нечего. Я сунул руку в карман и нащупал пистолет. Мои ладони покрылись влагой, будто я погладил гремучую змею. Я сжал рукоятку, но вынуть оружие так и не смог.

– Почему ты такой бледный, красавчик?! – Она на мгновение отрезвела.

Тянуть больше нельзя, иначе все пойдет прахом. Стиснув зубы, я выхватил пистолет и вытянул руку, целясь женщине в грудь. Линда отпрянула и прижала руки к себе, загородив сердце. В голову выстрелить у меня не хватало мужества. Промахнуться не имею права. В стволе лишь один патрон. Если она закричит, ее никто не услышит. Музыка перекроет любой вопль. Но Линда не закричала. Она засмеялась. Причем так громко, что сумела заглушить Гленна Миллера. Я в конец растерялся. Пот выступил на моем лбу.

– Какая забавная игрушка! Это зажигалка, да?

Меня парализовало. Женщина схватила пистолет за ствол и без усилий вырвала его из моих рук.

– Какая прелесть! Ты решил преподнести мне подарок? Душка!

Она лихо взвела курок и направила на меня короткий ствол.

– Я убью тебя, негодяй! – взвизгнула она и вновь загоготала.

Я хотел что-то сказать, но у меня свело челюсть. Вместо того, чтобы отобрать у нее опасную безделушку, я попятился назад и уперся в стол. Куда девалась моя самоуверенность и твердость? Все, на что я был способен – это бессмысленно моргать глазами и ждать выстрела. Линду трясло от смеха, словно клоуна от удачной репризы.

– Трепещешь! Молись, несчастный! Черный зрачок пистолета смотрел на меня, не мигая. Стоит ей шевельнуть пальцем и дырка во лбу мне обеспечена.

– Куда ты подевалась, крошка? – раздался хриплый бас за моей спиной.

Линда перевела взгляд на дверь спальни, я тоже обернулся. На пороге стоял закутанный в простыню крепыш, лет на десять моложе Линды. Лохматый Аполлон глядел на нас помутневшими карими глазами. Если бы не перекошенное спиртным лицо, он мог бы еще иметь успех у своих сверстниц.

– Что за тип? Ты решила принимать двоих сразу?

Его физиономия выразила явное недовольство. Линда продолжала дурачиться:

– Ах, Вилли? Вот и ты! – с театральным пафосом завопила она. – Ты изменяешь мне на каждом шагу! Почему бы и мне не поразвлечься с мальчиками?

– Идиотка! Выстави этого придурка и марш в постель!

– Нет, Вилли! Тебя ждет смерть! – пропела она и перевела ствол пистолета на любовника.

– Ты мне действуешь на нервы, крошка.

Парень выходил из себя. Линда подошла к нему, приставила пистолет к сердцу и выстрелила. Вот это уже нокаут! Парень пошатнулся, открыл рот и рухнул на спину. От прожженной простыни пошел голубой дымок, и она начала окрашиваться кровью. Линда вскрикнула и выронила пистолет. Вилли лежал, не двигаясь, с открытыми застывшими глазами. Несколько секунд мы молча смотрели на распростертое тело. Вдруг Линда завизжала и бросилась на меня. Хмель слетел с нее, будто она и не прикасалась к рюмке. – Убийца!

Ее глаза превратились в красные раскаленные угольки, в углах рта собралась пена, вены на лице вздулись, лицо сделалось свинцовым. Я стоял с опущенными руками и не шевелился. Женщина взвыла и впилась своими длиннющими ногтями мне в физиономию, пробороздив ее, точно резцами, сверху донизу. Меня пронзила неописуемая боль, но я тут же очнулся. Сработал рефлекс, оставшийся со времен игры в регби. Это получилось само собой, помимо моей воли. Я сдвинул сжатые кулаки и резко рванул руки вверх, вложив в этот прием всю силу. Так обычно мы уходили от захвата. Я уже не соображал, что передо мной женщина, а не тяжеловесный нападающий из команды соперника. Мощный удар переломал ей локтевые суставы, и двойной кулак обрушился на хрупкую челюсть. Линда, как мяч, пролетела через всю комнату, ударилась о стену и тряпичной куклой сползла на пол.

Кровь заливала мне глаза. Какую-то долю секунды я приходил в себя, затем бросился к женщине, поднял ее на руки и понес на диван. Ее голова неестественно откинулась назад, словно держалась на ниточке. Мне все стало ясно, я сломал ей шейные позвонки. Линда умерла мгновенно и помочь этой женщине уже никто не мог.

Уложив Линду на диван, я подошел к столу, взял бутылку и допил все, что в ней оставалось. Затем отправился на кухню, открыл кран и подставил голову под воду. Боль постепенно стихала, но лицо продолжало гореть, словно его облили бензином и подожгли. Промокнув раны салфеткой, я еще долго стоял возле раковины и пытался осмыслить случившееся. В голове плавал туман, мозг отказывался работать. Вернувшись в гостиную, я принялся за вторую бутылку. Напряжение немного спало после трех рюмок, опрокинутых одна за другой. Ноги отяжелели, движения стали вялыми. Все кончилось, меня ничто не интересовало. С трудом перебирая конечностями, я побрел к выходу. Хотелось только одного – лечь и заснуть. Забыться сном и уйти от ужасающей действительности.

Корина ждет звонка, но я решил позвонить из архива. Сейчас надо как можно скорее уйти из этого дома. Корина сама решит, что делать…

Я потянулся к дверной ручке и замер. Боже! Как я появлюсь в редакции с такой физиономией? Он же не поверит, что меня исцарапали архивные крысы, этот чертов сторож. Вошел нормальный человек, а вышел… Алиби трещало по швам. Так или иначе, но пора сматываться из этого «морга».

Получилось так, что я слишком долго обдумывал ситуацию. В дверь позвонили. Треск звонка колоколом прозвучал у меня в ушах. Дверная ручка опустилась вниз. Сопротивляться судьбе не было сил. Мысль о том, что Корина подставила меня, пришла на ум сама собой. Этого следовало ожидать. Второй звонок заставил меня зашевелиться. Не рано ли я поднял лапки кверху? Я бросился назад и заметался по квартире. Окна спальни оказались закрытыми снаружи ставнями, другие выходили на улицу к крыльцу. Черного хода я не нашел. Раздался третий звонок. Почудилось, что его провода подсоединены к моей нервной системе, я трясся вместе с колокольчиком. Мысли мелькали в голове как дорожные столбы в окнах поезда. Выбившись из сил, я сдался. Повернув ключ, я нажал ручку и распахнул дверь.

Вместо полиции я увидел Корину. Кроме проливного дождя за ее спиной – ничего и никого. Взгляд полон решимости, в правой руке зажат револьвер. После всего, что случилось направленное на меня оружие не вызвало должного эффекта. Моя сообщница растерялась гораздо больше, увидев перед собой изуродованную физиономию. Как ни странно, но появление Корины обрадовало меня. Сон кончился, все страсти позади.

– Где Линда? – хрипло спросила она.

– Мертва.

– А ее дружок?

– Ты и о нем знаешь?

– Что с ним?

– Спит с дыркой в сердце.

Корина облегченно вздохнула. Отодвинув меня в сторону, она прошла в дом. Я выглянул на улицу. Возле крыльца стоял бежевый «шевроле», больше ничего мне заметить не удалось. Я запер дверь и отправился в гостиную.

– Здесь проходило побоище между синими и серыми? – деловито спросила Корина.

Я почувствовал, как теряю способность соображать и окончательно превращаюсь в ее раба.

– Так получилось.

Несколько минут она изучала обстановку, прошлась по дому, ни к чему не прикасаясь. После чего внимательно осмотрела трупы, как это делают филателисты с ценными марками. Обернувшись ко мне, она спросила:

– На Линде нет никаких следов. Что ты с ней сделал?

Я в подробностях рассказал все, что здесь произошло. Она слушала меня, сдвинув брови. В конце я добавил:

– Пора убираться отсюда. Операция провалилась.

– Идиот! Ты считаешь, что я готова подарить старухе мешок денег только потому, что связалась с олухом? Не выйдет!

– Что же делать?

– Убрать труп Линды. Лота возьмет на себя того типа. В конце концов, он тоже труп.

– А почему не наоборот? Этот парень чужак в доме. Как…

– Его застрелили из дамского пистолета. Или ты думаешь, Лота докажет суду присяжных, что она сломала шею этой корове?

– Но мы не знаем, кто он. Род его занятий, где живет. Что скажет Лота тем же присяжным? Кого и за что она убила?

– Кто он, мы узнаем, как оказался в доме, не наше дело. Труп на эти вопросы не ответит. Немало случаев, когда девчонок завлекали в пустые квартиры. Ей вовсе не обязательно его знать. Важно, что она с ним сделала.

– Где же Лота?

– Сидит в машине. Сейчас я ее приведу. Оставим ее с мертвецом, а Линду заберем с собой. С этой минуты она начнет отрабатывать свои деньги.

– А если она…

– Никаких «если» быть не может! Ей жить осталось три месяца от силы. У Лоты мать и ребенок завязли в нищете.

Корина подошла к двери и оглянулась:

– Не теряй времени. Сотри свои отпечатки с предметов, к которым прикасался, и не забудь о револьвере.

Она вышла. Я отправился на кухню, нашел тряпку и принялся за дело. Если бы не пришла Корина, мое положение оказалось бы безвыходным. Мне и в голову не пришло, что я наследил здесь, как навозный жук.

Корина ввела в дом девицу, похожую на залежавшийся в морге труп. Кожа цвета слоновой кости, под глазами синие круги, щеки провалились. И все же, несмотря на ее вид, она чем-то смахивала на Корину. Один рост, светлые волосы, тот же возраст… Меня смущали ее глаза, мутный блеск и испуг, как у наркоманов. Такое обстоятельство настораживало.

– Познакомься: Шарлота Вэйт. Сегодня это имя звучит в последний раз. Как только здесь появится полиция, она станет Кориной Монс, – уверенно произнесла моя сообщница. – Привыкай, детка, к обстановке.

Корина усмехнулась и, бросив на меня короткий взгляд, спросила:

– Где одежда этого парня?

– Очевидно, возле постели.

– Отдай девушке пистолет.

– Он на столе.

Корина исчезла в спальне. Лота прошла мимо меня и склонилась над трупом Линды. Гримаса злорадства и злобы исказила ее лицо. Она ткнула покойницу пальцем, словно желала убедиться, что та не притворяется. Рука Линды соскользнула с дивана и плетью повисла над полом.

– Что она вам сделала? – спросил я. Лота ответила не сразу.

– Эта сука была моей родной теткой. Сестра отца. Такая же мразь, как и он.

– Значит, вы ухлопали сразу двух зайцев!

– Я не в силах ухлопать даже муху. – Взгляд Лоты все еще был прикован к убитой. – Мне бы ваши силы и хладнокровие, я устроила бы им всем варфоломеевскую ночку под занавес.

Лота выпрямилась, подошла к столу и взяла в руки пистолет. В этот момент в комнату вернулась Корина с блестящим кожаным бумажником.

– Этого типа зовут Джаспер Харрис. Он полицейский. Вероятно, держал Линду на крючке и пользовался ее услугами. Теперь понятно, почему он не оставил свою машину возле дома.

– А ты уверена, что она у него есть?

– У прохвостов, живущих шантажом, имеется все.

– Мне это не нравится. Полицейские не прощают, когда дырявят пулями их ребят.

– Нас такой оборот устраивает. Запомни, Лота, ты никогда здесь не была. Познакомилась с Джаспером на улице, он угостил тебя и завлек в этот дом. О Линде ни слова.

Часы на камине отстучали двенадцать раз.

– Нам пора. Засиделись в гостях, – пробурчала Корина, достала из сумочки плоскую коробочку и передала Лоте.

– Ты все запомнила, детка?

– Память – это все, что еще живет во мне.

Девчонка не вызывала жалости. Мне не нравились ее глаза.

– Выгляни на улицу, детка, – заторопилась Корина. – А ты хватай эту переломанную куклу.

Лота послушно направилась к выходу. Я поднял Линду, взвалил на плечо ее хрупкое тело и двинулся следом за Лотой.

Резкий телефонный звонок заставил нас замереть. Мы стояли и смотрели на дребезжащий апппарат, как на бомбу замедленного действия, которая вот-вот рванет. Мое лицо покрылось испариной. Ссадины начали так щипать, будто на них швырнули пригоршню соли. Звонки не прекращались. Кто-то знал, что Линда должна быть дома, иначе не объяснишь такую настойчивость. А что, если этот псих живет где-то рядом и пожелает зайти, проверить в чем дело? Как только звонки прекратились, мы поспешили покинуть этот дом.

Дождь продолжал моросить. Улица вымерла. Корина подошла к «шевроле» и открыла заднюю дверцу. Я уложил покойницу на сиденье и накрыл плащом.

– Где твоя машина?

– Недалеко, на соседней улице.

– Показывай.

Корина развернулась и довезла меня до места, где я оставил свой «понтиак».

– Поедешь за мной. И пошевеливайся, тюфяк!

Она неслась по городу, как ошпаренная, мне с трудом удавалось за ней поспевать, несмотря на то, что моя машина намного мощнее. Корина избегала больших, хорошо освещенных улиц. Всю дорогу мы виляли по темным закоулкам. В одном из них она остановилась, выскочила и, перебежав дорогу, влетела в телефонную будку. Кому она звонила, не имею понятия, я оставался в машине. Спустя минуту, гонки продолжились. Меня беспокоило, что мы нарвемся на дорожную полицию и тогда наша песенка спета. В конце концов, мы выехали на набережную, и «шевроле» затормозил у Крылатого моста. Чем-то это местечко приглянулось моей подружке.

– Зачем так рисковать? – возмутился я, когда мы оба вышли из машины. – А если дорожный патруль?

– Заткнись, Займись-ка делом. Вытащи эту дохлую рыбу и положи на парапет набережной.

Пока я выполнял приказ, Корина достала из багажника трос и домкрат. Оттолкнув меня в сторону, она примотала к ногам Линды груз, сделала шаг назад и ударила по мертвому телу ногой. Так обычно выбивают двери индюки-полицейские в третьеразрядных боевиках. Через секунду послышался всплеск воды.

Мы еще долго вглядывались в черную гладь, словно могли что-то в ней разглядеть. Но чудес не бывает. Облегченно вздохнув, моя напарница села в машину и закурила. Я устроился рядом. Несмотря на дождь, нам было душно и мы оставили дверцы открытыми. Несколько минут просидели молча, глядя перед собой. Я заговорил первым:

– Не нравится мне все это.

– О чем ты?

– Лота. Мне кажется, она наркоманка, а им доверять нельзя. За один укол они на все готовы. В полиции из нее выжмут все без остатка. Они не прощают, когда…

– Это я уже слышала. Лота не наркоманка. Она принимает наркотики, чтобы не умереть от боли. Ты знаешь, что такое рак крови?

– Смутно.

– Человек разлагается живьем. Муки невыносимые. Если ее лишить морфия, она сойдет с ума.

Меня подбросило на сиденье.

– Но ты уже свихнулась! Кого ты нашла? Девку расколют в два счета! Ты думаешь, ее на курорт отправят? Следствие может длиться несколько месяцев, она их не протянет!

– Не ори! Ты так ни черта и не понял. Ты всю жизнь прожил в довольствии, здоровый, холеный, сытый, смотреть противно. Знал бы ты, что такое нужда! Меня отец в пятнадцать лет выгнал на панель и заставил таскать ему деньги, которые он тут же проматывал со шлюхами или проигрывал в карты. Так и сдох в сточной канаве. Я насмотрелась всякой грязи. Хватит! Лота – мать! Она тоже всю свою жизнь побиралась. Муж – ублюдок, бросил ее с ребенком. Она знает, что ей конец, ради сына и больной матери она все выдержит. Наши деньги – ее последняя надежда. Тебе этого не понять. У тебя не было детей. Ты сам еще ребенок. Великовозрастное дитя… И, потом, следствие не затянется надолго. Лоту схватят возле трупа с пистолетом в руках. Вспомни дело Хэммера, следствие длилось меньше месяца. На такой срок ей хватит тех ампул, что я ей дала. Она сумеет их спрятать, будь спокоен. И главное… Лоте предложено целое состояние за то, чтобы она дотащила свои мощи до электрического стула. У этой девчонки железная воля.

Аргументы Корины звучали убедительно, но не успокаивающе.

– Хорошо. Но можно найти и другие щели в твоем строении. Представь себе, начался процесс. Фотографии Лоты появятся во всех газетах. Под ними будет красоваться имя Корины Монс. А теперь прикинь, сколько твоих и ее знакомых увидят этот снимок и тут же поймут, что их надули. Они поднимут шумиху. Пусть даже будут при этом руководствоваться самыми благородными целями.

– Этот вопрос меня не волнует. Не считай меня наивной простушкой. Лоту я забрала из госпиталя штата Мичиган, ее мать с сыном живут там же. Другую ее родственницу мы отправили на дно канала. В Калифорнии ее никто не знает – так же, как и меня. Я приехала сюда из Южной Каролины, и у меня нет здесь друзей. Мои сообщники по банковскому делу ушли в мир иной.

– У тебя на все готов ответ.

– Это мой недостаток?

– Ладно. Дело сделано. Объясни мне, как ты оказалась в доме Линды? Не могла же ты знать, что я выберу именно ее своим объектом.

– Могла и знала. Существовал только один адрес. Андрее Линды. Она была заклятым врагом Лоты. Не помню, говорила ли я, что Линда увела у нее мужа. Потом этот парень погиб при странных обстоятельствах. Он имел кучу денег, но все деньги достались Линде, Лота не получила ни цента. Можешь себе представить, как она относилась к тетке. За ее смерть Лота дважды готова пойти на эшафот. Я в этом не сомневаюсь и вполне доверяю нашей подопечной. В мою задачу входило направить тебя к Линде, других кандидатов просто не существовало. Все остальные лица в твоем списке взяты из телефонного справочника. Их было значительно больше, я оставила только тех, кого сейчас нет в городе и кто в ближайшие дни здесь не появится. Тебе дали два дня на всю операцию. Как ни крути, но все пути вели к Линде Бовер. Кроме того, ты трус, Ной, а Линда женщина, проживающая в одиночестве. У меня не было сомнений в твоем выборе. Подставные имена в списке нужны были лишь для твоего самоуспокоения, тебя же преследует мания предательства. Не так ли?

– Откуда ты знала, что в доме есть мужчина?

– Я приехала заранее. Оставила машину за углом, а сама наблюдала за домом из той арки, что на противоположной стороне. Этот тип явился в шесть часов. Мне показалось, он ненадолго, но время шло, а парень не появлялся. Я забеспокоилась, пошла тебе звонить, но не застала тебя дома, возвращаюсь обратно – вижу твою фигуру у дверей, хотела крикнуть, но Линда открыла свое гнездышко и завлекла тебя в дом. Пришлось подогнать машину. Некоторое время мы с Лотой ждали, потом я не выдержала и решила вмешаться.

Корина выбросила сигарету и закурила новую.

– Я звонила тебе и раньше, но тоже не застала. Где ты был?

Вопрос заставил меня побледнеть. Идиот, я начисто забыл об алиби! Часы на приборном щитке показывали четверть второго.

– Черт! Кажется, я влип!

Пришлось рассказать Корине о редакции, пожарной лестнице и привратнике.

– Ну, что скажешь? Должен я, в конце концов, выйти из архива или нет?!

Корина долго хохотала. Поначалу ее реакция меня взбесила, потом возмутила, а кончилось тем, что я сам рассмеялся. Небольшая встряска немного сняла напряжение. Впервые я увидел на лице Корины нормальную человеческую улыбку. Надо сказать, она преображала ее и в какой-то момент эта фурия показалась мне даже женственной. Но все же ее воля довлела над моей и от этого никуда не денешься.

– Пожалуй, я выручу тебя, Ной, – сказала она, переходя на серьезный тон.

В отделении для перчаток лежала ее сумочка. Корина включила свет в салоне, достала косметику и принялась за мое лицо. Прикосновения ее пальцев не причиняли боли, скорее, действовали успокаивающе. Не предполагал, что эта женщина способна на ласковое обхождение. Ее лицо находилось совсем рядом, я чувствовал ее дыхание, и мне вдруг захотелось поцеловать ее, но что-то удержало меня от столь неуместных нежностей. Про себя я удивился такому порыву: мое отношение к Корине было далеко не сентиментальным.

Когда она закончила колдовать над моим лицом, я повернул к себе зеркало заднего обзора и поразился. Ссадины исчезли, остались лишь бугорки на их местах, которые можно разглядеть только с очень близкого расстояния.

– Твой сторож ничего не заметит, если ты не сунешь свой портрет ему в нос. А теперь торопись.

– Когда мы увидимся?

– После вынесения приговора. Я сама тебя найду.

Мне хотелось услышать другое, но она права, нас ничего не должно связывать, кроме денег. Для Хэммера страсть к Корине кончилась смертью.

– Ты мне доверяешь? – спросил я.

– Теперь доверяю. Мы идем в одной связке. Стоит споткнуться одному, он потянет за собой второго. Тебе пора. Всегда доводи начатое дело до конца.

Она вновь заговорила нравоучительным тоном, и всплеск нежных чувств к ней угас. Я вышел из ее машины и пересел в «понтиак».

Когда я добрался до редакции, дождь усилился. В небе послышались раскаты грома. Я натянул шляпу, поднял воротник плаща и, выскочив из машины, побежал во двор. Больше всего меня беспокоил грим, дождь мог смыть его. Как я не старался прижимать подбородок к шее, косые капли то и дело хлестали меня по лицу. Поднимаясь вверх, я чувствовал, как усиливается ветер, полы плаща раздувало, как флаг на мачте, брюки промокли. Еще один этаж, сверкнула молния, резкий порыв ветра сорвал шляпу и унес ее в ночь. Надежда сохранить свой макияж лопнула. Ливень поливал, как из ведра. Когда я добрался до окна, то понял, что алиби у меня нет: окно оказалось закрытым! Свет в помещении все еще горел. Попытка приподнять раму ни к чему не привела. С наружной стороны ни одной зацепки. То ли она опустилась от ветра, то ли подвел стопор, а может быть, в архиве кто-то побывал, сказать трудно. Гадать бессмысленно. Ясно было одно: идея с прикрытием оказалась бездарной, я лишь усложнил свое положение, Это только в романах все всегда складывается удачно и находится выход из любого положения… Впрочем, по всем законам приключенческого жанра, я должен быть отрицательным героем и мне не должна сопутствовать удача.

Оказавшись внизу, я решил проверить, чем занимается сторож. Если входная дверь открыта, а старик спит, можно найти выход из положения.

На дождь я уже не обращал внимания, одежда на мне совершенно промокла. Приблизившись к центральному входу, я осторожно заглянул внутрь.

Старик Хьюберт сидел за столом и, прихлебывая кофе из стакана, оживленно разговаривал с полицейским. Тот стоял ко мне спиной и покачивался на каблуках. Зрелище великолепное, лучше любого допинга, В прямом или переносном смысле, но меня сдуло ветром. Побив все мировые рекорды в беге на короткие дистанции, я в один миг очутился в машине. Еще секунда, и «понтиак» мчался на бешеной скорости по мокрым мостовым.

Перед глазами стояло озабоченное лицо Хьюберта. Корина права, ничего путного из меня не выйдет. Какой только дьявол впутал меня в это дело! За что ни возьмусь, все делаю себе во вред.

То ли от холода, то ли от напряжения, меня трясло, как в лихорадке.

Не помню, как попал в свою квартиру, который был час. Помню, что скинул с себя всю одежду в передней и в трусах отправился на кухню. Три рюмки рома подряд немного уняли мою дрожь. Принять горячий душ я не мог/ слишком устал, а не мешало бы. Совершенно обессиленный я добрел до спальни, готовый провалиться в небытие.

Не успел я протянуть руку к светильнику у кровати, как он зажегся сам. Я остолбенел, да так и остался согнутый пополам, будто меня скрутил радикулит.

– Я очень беспокоилась, что дождь смоет грим, – тихо сказала Корина.

Она лежала в моей постели, подложив руку под голову. Пепельные волны волос разбежались по подушкам. Ее лицо сделалось мягким, губы чуть тронула улыбка. Вот это да! Я открыл рот, но произнести ничего не смог, и слава богу.

Корина отбросила одеяло, ее обнаженное тело было само совершенство.

– Тебя трясет. Ты же замерз. Никакая выпивка не согреет мужчину так, как женщина.

В эту ночь мне так и не удалось заснуть.

Утро началось в полдень. Во мне проснулись два «я». В первом жил удовлетворенный мужчина, с налетом какого-то детского счастья. Второй, напуганный вчерашними событиями, был не в состоянии не только оценить, но и до конца понять положение вещей. Непонятное ощущение страха перед страхом.

Корина еще спала, когда я принял душ и успел разглядеть себя в зеркале.

Все лицо опухло, кровоподтеки посинели, глаза заплыли и превратились в узкие щелочки. Без содрогания на это месиво смотреть было невозможно. Корина совершила подвиг, проведя ночь с эдаким чудищем. Я не стал доводить себя до слез, накинул халат и отправился варить кофе. Корина появилась на кухне, когда я устанавливал тарелки на поднос.

– Прекрасный завтрак. Жизнь холостяка тебе на пользу.

– Завтракать будем за разными столами. Любая еда покажется отравой, если сесть против такого красавца.

Корина взяла поднос из моих рук.

– На улице сухо. Придется тебя замазать и выпустить на прогулку. Мне интересно, как на тебя будут реагировать.

– Что за эксперимент?! Надо закупориться на месяц и носа не высовывать из дома.

– Ты будешь делать то, что я скажу. С меня достаточно твоей инициативы.

Пришлось промолчать. Мне не нравился ее тон, но он уже не бесил меня, как раньше.

После завтрака Корина показала высший класс гримерного искусства. Мое лицо стало гладким, синева исчезла. Теперь я стал похож на ожиревшего китайского мандарина.

– В таком виде ты можешь появиться в любом месте.

– Кроме тех, где висит табличка «Только для белых».

– В первую очередь купи утренние газеты, не исключено, что вышел и дневной выпуск. Пора узнать результат нашей работы.

Я отправился выполнять поручение. Киоскер, торгующий местной прессой, хорошо меня знал. Вручив мне кучу газет, он дал сдачу и принялся сортировать журналы.

– Бэрт! Вы решили со мной не здороваться?

Старик посмотрел в мою сторону. Довольно длинная пауза. Наконец, сощурив глаза, он неуверенно произнес:

– Мистер Ларсен?

– Какая проницательность.

– Вас можно признать только по яркому галстуку, поскольку вы испытываете к ним особую слабость. Что с вашим лицом?

– Асфальтовая экзема. Вчера принял лишку и чиркнул физиономией о мостовую.

– Шутите? Я никогда не видел вас под высоким градусом.

– Бывает всякое, Бэрт.

Как только я вернулся домой, мы с Кориной разложили газеты на полу и принялись их просматривать, ползая по ковру. В утренних выпусках никакой информации об убийстве на Гордон-сквер не было, но вот в дневных газетах ему уделили достаточно места. Под заголовком: «Убийце уйти не удалось!» была помещена фотография Лоты. Два полицейских держали ее под руки, выглядела она убого. На втором плане красовалась фигура капитана Рума. Ниже шел текст, набранный крупным шрифтом. Снимок убитого поместили в самом низу и то только лицо. Очевидно, Тим уговорил репортеров не афишировать легкомысленное одеяние мертвеца, ему не очень-то хотелось публично демонстрировать, в каком виде погибают его сотрудники.

Корина прочла вслух:

Корина отбросила газету в сторону.

– Кажется, получилось.

– Ты уверена?

– Теперь это не имеет значения. Машина запущена. Все зависит от Лоты.

Корина встала, взяла сигарету и отошла к окну.

– На соседней улице, возле цветочного магазина, я оставила «шевроле». Возьми ключи и отгони машину на Двадцать вторую улицу в гараж Балкера. Я брала ее напрокат. Счет оплачен. Будет лучше, если сдашь машину ты. Тогда никто не сможет определить в точности, кто ею пользовался.

– Ты думаешь, могут докопаться и до таких подробностей?

– Нет. Но осторожность не помешает. К тому же твоя внешность тебе не принадлежит. Линда на время одолжила тебе эту физиономию. Сейчас тот случай, когда ты можешь грабить банк без маски.

– О’кей. Машину отогнать недолго. Что дальше?

– Советую навестить старуху. Проверь ее настроение. Когда вернешься, мы обсудим дальнейшие планы.

– Вряд ли старуха узнает меня.

– Не беспокойся на ее счет. У этой суки собачий нюх.

Корина разговаривала, стоя ко мне спиной и смотрела в окно, словно ждала кого-то. Мне не нравилось ее настроение. Я взял плащ, ключи от машины и ушел.

Гараж Балкера знали многие в городе, мне тоже приходилось там бывать. Я поставил машину во дворе, у одноэтажного домишки, где располагалась контора. Прежде чем выйти, я внимательно осмотрел салон. Корина не грешила неряшливостью и следов не оставила. Я же надел перчатки, как только вышел из дома и снял их, когда захлопнул дверцу «шевроле».

В конторе, кроме клерка а задранных на лысину очках, никого не было. Он сосредоточенно листал какой-то справочник. Расстегнутый ворот, нарукавники, засаленная жилетка. Судя по виду, клиентов он не ждал.

– Могу я сдать машину?

Он вздрогнул и вскочил с места, будто сел на пчелу. Странный тип. Он смотрел на меня так, как если бы жена застукала его в супружеской постели с дамой известного поведения.

– Простите, сэр. Все на ленче. Я не знаю…

– У меня нет времени. Через час мне лететь в Вашингтон, – солгал я, не понимая, кому это надо.

– Но я бухгалтер, я не…

– Пустяки. Вот ключи, машина под окном в полном порядке. За услуги уплачено. Нет проблем.

Я вытянул вперед руку, раздвинул пальцы, и ключи шлепнулись на стол.

– Прощайте.

Что он верещал мне вслед, я не слыхал. На улице мне тут же попалось такси, и спустя пятнадцать минут я уже входил в подъезд мамаши Бигнер. Этот дом вызывал во мне стойкое отвращение, но я понимал, что еще не раз зайду сюда, и старался не поддаваться эмоциям.

Старуха встретила меня улыбкой, но эта улыбка не была открытой. Она казалась приклеенной к совершенно не тому лицу. Эта женщина не вызывала во мне восторга, как и ее дом, но с этим приходилось мириться.

– Добрый день, миссис Хэммер.

Я достал из кармана газету и помахал ею в воздухе. Ее улыбку как ветром сдуло.

– Боже! Что с вашим лицом?

Отвечать я не стал.

– Вы уже читали сообщение в газетах?

– Разумеется.

– И что вы скажете?

– Скажу, что вы ловкач!

– Когда человеку неплохо платят, он проявляет незаурядную активность и очень быстро соображает.

– Вы хотите рассказать, как вам удалось поймать Корину на крючок?

– Моя физиономия лучше всех слов может засвидетельствовать, что задача была не из легких, не правда ли? Воспоминания не вдохновляют. Корина – крепкий орешек. Мне повезло, фортуна оказалась на моей стороне.

Она смотрела на меня и, конечно, не верила ни одному моему слову. Я не умею лгать и всегда попадаюсь на мелочах. Лучше вообще ничего не говорить. Мамаша Бигнер – опытный противник. Меня угораздило попасть под перекрестный огонь двух абсолютно непримиримых лагерей. Идет схватка между хищниками не на жизнь, а на смерть, а я всего лишь приманка. Вопрос: кто из них сожрет меня быстрее? Но то, что сожрут и не поперхнутся, сомневаться не приходилось.

– Вик не ошибся в выборе, – продолжала мягко стелить старуха. – Вы парень с крепкой хваткой.

– Вы правы, – подпел я. – Чемодану недолго осталось лежать без дела. Деньги любят оборот.

– Вы заговорили, как банкир. Не рано ли? Выполнена лишь первая часть работы. Вы получите свои деньги только после того как убийце вынесут смертный приговор и приведут его а исполнение. Мне они не принадлежат. Я лишь хранительница, душеприказчик.

Она взяла со столика стопку газет, развернула одну из них и стала внимательно рассматривать фотографию Лоты.

– Я представляла ее совершенно другой. Эта девушка не так сильна, как мне думалось. Похоже, она серьезно больна.

У меня засосало под ложечкой. Вот-вот – и эта дама заявит, что ее надули.

– Конечно, эта тварь невероятно перепугана, – продолжала рассуждать старуха. – Не будь под снимком подписи, в жизни не поверила бы, что эта высушенная рыбина опутала моего сына. Вик был сильным человеком. Потерять голову… Ради кого?

– Внешность обманчива, миссис Хэммер. – Я не нашел ничего убедительнее, как произнести эту банальную истину.

– Нет, Ной, вы не правы. Внешность отражает внутренний мир человека. Хотя… глядя на вас, я никогда бы не поверила, что вы способны на убийство. Даже ваша сила и мужественный вид не могут меня убедить в этом. По сути, вы мягкий человек, Ной. Поначалу я не верила в успех. Мне казалось, если вам удастся найти Корину, она быстро приберет вас к рукам и начнет вить из вас веревки. Такой я себе ее рисовала. Но, увидев в газете снимок этой женщины, усомнилась в ее талантах. Напрашивается вывод, что мой сын был непомерно глуп или же совершенно потерял голову. Скорее второе.

– Корина – коварная женщина! – Я говорил правду, и эта фраза прозвучала убедительно. – Мне кажется, в газету попал неудачный снимок. Им выгодно отбирать такие фотографии. Преступник в руках полиции должен выглядеть жалким и сломленным.

– Возможно.

– Наша следующая встреча состоится, когда в газете поместят портрет Корины на электрическом стуле.

– Этот день станет моим праздником. Вашим, надеюсь, тоже.

– До скорой встречи, мамаша Бигнер.

Я вышел из дома с тяжелым осадком на душе, понимая, что Ной Ларсен лишь пешка в сложной шахматной партии. Обе стороны могут ею пожертвовать ради удачной комбинации, а я, болван, мечтаю выйти в ферзи.

Корина встретила меня ласково и тут же затащила в постель. Я поразился. Она вела себя как девчонка, родители которой уехали на неделю, оставив ее одну. К вечеру она заявила, что желает пойти в самый дорогой ресторан и непременно отведать черепахового супа. Ее каприз был исполнен. Когда мы перешли к десерту, она спросила:

– Ты бывал в Санта-Барбаре?

– Нет, но слышал об этом курорте немало. Говорят, там проводят свободное время толстосумы со своими секретаршами и старые клячи в бриллиантах возят туда своих молодых любовников. Пальмы, океан, апельсиновые рощи, фешенебельные отели и так далее.

– Есть и небольшие коттеджи на берегу. Здесь холод, дождь, а там яркое солнце и теплые волны. Если ехать на машине, то за одну ночь можно добраться до этого рая.

Ее восторженность меня поразила. Корина помолодела лет на десять. Глаза лучились, как то самое солнце, о котором она говорила. Неужели это Корина Монс?

– Еще до нашей встречи я забронировала в Санта-Барбаре уютный домик в двадцати шагах от океана. Там я намеревалась переждать шумиху или скрыться, если возникнут осложнения. Теперь я могу тебе сказать об этом. Мало того, у меня родилась идея провести нам с тобой в этой хижине твой отпуск. Пока идет следствие, нам здесь делать нечего. Мне кажется, мы могли бы уехать туда сегодня ночью. Что скажешь?

У меня не нашлось слов. Я чувствовал себя ребенком, которому вручили самый красивый подарок из тех, о которых он и мечтать не мог.

В течение десяти дней мы ни о чем не думали. Домик на берегу океана, золотой песок, голубое небо, синее море и ни души вокруг.

Корина оказалась прекрасной хозяйкой. Я удил рыбу, а она превращала мой скудный улов в чудные экзотические блюда. Мы строили замки из песка наяву и в мечтах, ходили под парусом на старой рыбацкой лодке. По вечерам устраивали танцы под приемник, единственный элемент цивилизации в нашем диком раю. Лишь в те часы, когда передавали сводку новостей, мы молча вслушивались в слова диктора, О следствии говорили мало, несколько слов, по которым невозможно было определить, как оно продвигается.

На одиннадцатый день Корина не выдержала и первая заговорила на эту тему.

– Легавые не желают рекламировать свое убожество.

– О чем ты?

– О том, что Джаспер Харрис был копом и сдох, как пес, на квартире шлюхи. Они делают все, чтобы замять скандал. Полиция Фриско ходит с оплеванными мордами. Им этот довесок ни к чему.

– Начнется процесс и все выльется наружу.

– Я хочу знать, когда он начнется? – вскрикнула она. – Я хочу знать, что творится в застенках, где держат Лоту!

– Погоди. Есть идея.

Корина бросила на меня гневный нетерпеливый взгляд. Я уже успел основательно подзабыть ее выходки, но Корина оставалась Кориной.

– Твои идеи годны для тех, кто собрался в преисподнюю.

– Если я такой кретин, то зачем ты со мной связалась?

– Выбирал Хэммер, а не я. Наши вкусы с ним никогда не совпадали.

Одним махом все перечеркнула. Я встал и вышел из хижины. Настроение испортилось окончательно. Я бродил по пляжу, кляня себя за то, что поддался соблазну и приехал сюда. Ее не переделаешь! Она навеки останется хищницей, злой и коварной, готовой разорвать в клочья любого ради денег. Я могу понять, что сделала ее таковой безжалостная жизнь, пинки, которых она в детстве и юности наполучала в избытке, но все же есть вещи, которые оправдывать и прощать нельзя.

Она подкралась сзади, незаметно, так, что я вздрогнул, почувствовав ее гибкие руки на своих плечах. Корина ловко подбила мне колени и, повалив на песок, впилась губами в мой рот. Тигриная нежность означала примирение. Когда ей удалось размять меня, как застывший пластилин, Корина вернулась к исходной точке, сделав при этом невинное лицо, будто ничего не произошло.

– Так какая у тебя идея, милый?

– Глупая, как всегда. Тимоти Рум, капитан полиции, мой старый друг. Напомню, что именно он ведет расследование. Вот я и подумал своей дурной башкой, что неплохо бы выпить с ним по стаканчику. Мы давно не виделись.

Корина вскочила на ноги, словно песок обжег ее стройные ножки.

– И ты молчал?

– Мне не приходило в голову хвастать друзьями, которых ты называешь легавыми псами.

– Твой милый умный капитан, самый главный пес среди своры легавых, для нас просто клад! Сегодня же вечером садись в машину и жми на педали. Завтра ты должен с ним увидеться и можешь выпить не стаканчик, а бочку, только выуди из него все. Все, что он знает и не знает.

Она опять командовала.

– Хорошо. Я поеду. А что будешь делать ты?

– Ждать тебя, мое сокровище! Я приготовлю самый вкусный обед в мире к твоему возвращению! И испеку яблочный пирог в твою честь! Идет?

В город я приехал около десяти утра. Дозвониться до Тима мне не удалось. Парень не сидел в кабинете ни секунды. Потеряв два часа на бессмысленное занятие, я подъехал в управление полиции и решил зайти, но вовремя спохватился. Такая навязчивость может показаться подозрительной. Лучше всего подстроить случайную встречу. Я развернул машину и пристроился на стоянке по другую сторону улицы. С этого места центральный вход в управление отлично просматривался.

Ждать пришлось долго. Его огромную фигуру я заметил около трех часов. Тим вышел из здания вместе с двумя полицейскими, и они направились к машинам. Мне фатально не везло – разве можно дождаться того моменте, когда капитан окажется без свиты?

Но тут фортуна, похоже, сжалилась надо мной: возле черного «форда» Тим пожал ребятам руки и сел в машину один. Черт! Теперь бы не упустить его! Я включил двигатель и пристроился ему в хвост. Нас разделял голубой «бьюик», и Тим не мог заметить слежки… А кто, собственно, мог следить за ним? Глупости. Возле Ригон-стрит машина Рума свернула к набережной. Еще милю я преследовал Тима, уткнувшись бампером в его багажник. У переправы он свернул к каналу и остановился за фургоном. Впереди стояли еще три машины, Можно не беспокоиться, паром заберет всех.

Так оно и вышло. Мой «понтиак» вкатил на плот и затормозил рядом с машиной капитана. Когда мы отчалили от берега, Рум вышел из «форда», закурил и, облокотившись на поручни, уставился в бурлящий поток. Он показался мне утомленным» и озабоченным. Удобней момента не будет. Я выбрался из машины и, сунув руки в карманы, встал рядом.

– Хэлло, Тим! Ты просто слепок с роденовского «Мыслителя»!

Он медленно повернул голову в мою сторону. Не скажу, что шеф криминальной полиции был в восторге от нашей встречи.

– Салют, Ной! Чертов мост! И когда только его приведут в порядок? Паром отнимает уйму времени, а я не могу позволить себе такой роскоши.

– Мотайся в объезд.

– Пробовал. Получается дольше, и бензина уходит до чертовой матери.

– Не думал, что ты скупердяй.

Он пропустил мое замечание мимо ушей.

– Ты вроде собирался в отпуск?

– Одному не интересно, а партнершу еще не нашел.

– Только не говори мне, что ты загорал под кварцевой лампой, хитрец! А партнершу пора бы подыскать, останешься бобылем. Тебе под сорок, пора подумать в этом плане.

– Я поразмыслю над твоим советом. А что слышно у тебя?

– Ничего хорошего.

– Я читал, хлопнули кого-то из твоей команды?

– Да. Было дело.

У Тима заходили желваки на скулах.

– В газетах писали, будто его пристрелила девчонка. Верится с трудом.

– Мне тоже. Темное дело. Две недели ломаю себе голову и не могу решить элементарную задачу. Картинка в тумане, не проясняется.

– Смазанный кадр! Когда казнили Хэммера, ты утверждал, что доказательств достаточно для передачи дела в суд. Сейчас у тебя есть признание, труп, орудие убийства и сам убийца. Чего же тебя еще надо? Все, как в деле Хэммера.

– Как раз наоборот. Он отрицал свою вину до самого конца, но следствие доказало ее. В этом случае, девчонка созналась, но пасьянс не складывается. Ее накрыли с револьвером в руке. Она и не пыталась защищаться или отрицать вину. Интересно другое. По ее словам, она выстрелила в Харриса за десять минут до нашего прибытия и не успела скрыться. С этой минуты я перестал ей верить. Труп чуть теплый, Харриса убили минимум двумя часами раньше. Патологоанатом дал точное заключение. Женщина, позвонившая в полицию около часа ночи, сообщила, что слышала выстрел, проходя мимо дома Линды Бовер, три минуты назад. К сожалению, она не назвала себя. В результате получается неразбериха. Все темнят! Нам не открыли, когда мы приехали на Гордон-сквер. Ребята взломали дверь. Квартира сотрясалась от звуков музыки. Услышать выстрел на улице было практически невозможно. Скорее всего, арестованная сама вызвала нас, Она била себя в грудь, утверждая, что минутой раньше стреляла в Джаслера, а покойник тем временем окоченел. Чушь собачья! И чем дальше, тем хуже.

– Эксперты не могли ошибиться? – спросил я, изо всех сил стараясь придать своему вопросу вид заурядного обывательского любопытства.

– Исключено.

– И что же это означает?

– Что Корина Монс скрывает истинного убийцу, подставляя под топор собственную голову.

Заключение Рума повергло меня в полнейшую панику. Неужели мы в чем-то ошиблись? Я достал сигарету и закурил. Башковитый парень Тим, не зря его сделали шефом полиции. Я всегда относился к нему с уважением. Но сейчас он был моим противником, и противником не в регби, как это происходило в студенчестве, а в такой игре, где решался вопрос жизни и смерти. В этом поединке мне нужна только победа.

– Я так и не могу взять в толк, Тим, зачем тебе все это надо? Ты честно сделал свое дело, остальное решит суд.

– Нет, Ной. Существует еще престиж полиции. Я не могу сдать дело в суд, где нас обольют помоями. В первую очередь надо развеять туман вокруг этого дела. Дом принадлежит Линде Бовер, которая бесследно исчезла. У меня есть подозрение, что ее убили. И если это так, то логичнее всего предположить, что сделал это Харрис. Тем более, если скажем, через недельку обнаружат труп Линды. Суд не станет копаться, он повернет все по своему:

Харрис убил Линду и привел в ее дом новую подружку, которую пытался изнасиловать. Та отчаянно защищалась и убила подлеца. Меня такой расклад не устраивает. Я не защищаю Харриса. Он был порядочным дерьмом, но не таким, чтобы пойти на убийство. Представляю, сколько радости доставит моим врагам статейка в прессе, где будут склонять полицию, как насильников и убийц. Это не так, и я буду не я, если не докажу, что Харрис в этом деле жертва, а не главное действующее лицо.

Парня погубит его честолюбие, решил я. С одной стороны, мне это на руку: Тим окончательно запутается сам и запутает следствие; а с другой – его нельзя недооценивать. Капитан – опасный и опытный противник. След он взял правильный.

– Но Харрис же убит в доме Линды, – пошел я напролом. – В конце концов, ты не можешь утверждать, что труп затащили в чужой дом, раздели его и, завернув в простыню, пристрелили.

Рум встрепенулся. До сих пор он разговаривал со мной, глядя на воду, а тут как-то резко выпрямился и посмотрел на меня в упор.

– Об этом не было сообщений, Ной! Откуда тебе известны эти подробности?

Я попытался изобразить улыбку, но сомневаюсь, что мне это удалось.

– Я журналист, Тим. Ты знаешь, что многие ребята из твоей команды ко мне хорошо относятся. Я на твоей стороне и не собираюсь размножать информацию.

– Утечка из служебного досье! Ну-ка говори, у кого из моих оболтусов чешется язык?

– В первую очередь – у тебя.

Он пару раз моргнул, ничего не ответил, и вновь облокотился на поручни.

– Тим, мы старые друзья. И всегда доверяли друг другу. Не скрою, меня заинтересовала эта запутанная история. Любопытство – профессиональная черта каждого журналиста. Материал интересный, вдруг мне стукнет в голову начиркать репортаж на эту тему. Разумеется, я все поверну в твою пользу. Не сейчас, а когда ты с блеском закончишь расследование.

Я попал в десятку. Идея со статьей ему понравилась. Тщеславие всегда сидело в нем. Помню, как он обожал фотографироваться с кубками и вырезал все свои фотографии из местных газет. Итак, Тим продолжал рассуждать об убийстве.

– Могу сказать с уверенностью, что в доме находился еще один человек. Скорее всего, мужчина.

Сигарета заплясала у меня во рту, как дирижерская палочка. Хорошо, что он не смотрел в мою сторону.

– Почему ты так уверен?

– Видишь ли, Харрис имел немало баб, которые сами лезли в постель, он не стал бы насиловать какую-то облезлую кошку. И, разумеется, не ввязался бы в мокрую историю. Харриса можно вычеркнуть из игры. Есть для этого и другие основания. Поллит, парень из его подразделения, который в тот вечер патрулировал район, подбросил Харриса к дому Линды на патрульной машине. Сержант сказал, что долго не засидится у своей подружки. Он имел в виду Линду. Харрис попросил Поллита заехать за ним в десять вечера. Тот дежурил до двенадцати и мог забрать приятеля. Так ОН и сделал, подъехал в назначенный срок к дому, но Харрис не вышел. Возле крыльца стоял бежевый «шевроле». Поллит решил, что у Линды собралась теплая компания и его шеф остался на вечеринке. Патологоанатом не мог ошибиться, Харриса убили в половине десятого. Вывод прост, «шевроле» принадлежал убийце.

– Ты имеешь в виду Лоту?

– Кого?

Я готов был вырвать себе язык. Второй прокол.

– Ну, как ее там… Монс?

– Нет, когда мы приехали, Корина Монс находилась в доме, а машины и след простыл. Кто же на ней уехал? Линда исчезла, Корина арестована, Харрис убит. Кто приехал на бежевом «шевроле» и кто на нем уехал после убийства? Существует четвертый.

– Не обязательно. На машине могла уехать Линда. Ты все усложняешь. Линда оставила Корину и Харриса в доме и уехала, а потом уже разыгралась трагедия.

– Я думал над этим. Здесь тоже образовалась черная дыра. Машина Линды стоит во дворе с полным баком бензина. Зачем ей пользоваться чужой машиной? К тому же ее до сих пор не нашли. Если она уезжала на длительный срок, то несомненно, воспользовалась бы своей машиной и прихватила бы с собой кое-что из вещей. А между тем все чемоданы и женские причиндалы, без которых красотки типа Линды обойтись не могут, остались в доме. Человек уехал с пустыми руками и не возвращается больше двух недель. Кому принадлежит «шевроле», мы пока не выяснили. Соседи и знакомые Линды не имеют такой машины и не знают чья она. Вывод: существует четвертый! Банальная прикидка; им может быть любовник Линды, который застал Харриса с ней в постели и… Такой вариант имеет право на существование, но с большой натяжкой.

– Мне нравится эта версия. Любовник убил Харриса, и Линда вынуждена была бежать с ним.

– А мне нет! Причем здесь Корина? С неба свалилась? Почему она берет грех на душу? На такое можно пойти только ради очень близкого человека. Его и следует искать. И связан этот человек с Кориной, а не с Линдой. Хозяйку, скорее всего, убрали.

– Ты меня окончательно сбил с толку.

– Я и сам плаваю в мутной воде. Нужно провести параллель между Линдой и Кориной. Девчонка не случайно оказалась в доме. Между этими двумя женщинами должна быть связь. За эту ниточку и следует тянуть. Что касается четвертого, то для начала я найду «шевроле», а следом и хозяина.

– Какую параллель ты можешь провести между женщинами?

– Проследить их жизненный путь, не пересекались ли дорожки этих красоток раньше. Если да, то многое встанет на свои места.

Я понял одно: если Руму удастся проверить родственные связи Линды, он выйдет на Лоту, Одна из наших грубейших ошибок – выбор человека, связанного с Лотой. Разгребая это дело, копы смогут доказать, что Линду прикончила Лота, имеющая для этого весомые причины. Но тогда со сцены сойдет Корина Монс. Все здание, воздвигнутое с такой изобретательностью, рухнет как карточный домик. Успокаивало лишь то, что Линда покоилась на дне канала. Нет трупа – нет убийства! Никто не даст капитану возможности растянуть следствие на долгие месяцы. На данный момент существуют факты, признания преступника, и Тима пришпорят. Кроме собственных догадок и предположений, у него ничего нет.

Паром тем временем причалил к берегу. Мы простились и разошлись по машинам.

Позиция Рума ясна. А что думает об этом деле прокуратура – ведь она несет ответственность за особо тяжкие преступления? Сегодня среда, и я мог найти Чивера в гольф-клубе. Чиверу плевать на престиж и у него нет амбиций. Я не ошибся. Чивер пил пиво в баре клуба. Он не пропускал ни одной партии, даже если Сан-Франциско атакуют пришельцы из космоса, он не выпустит клюшку из рук.

Помощник окружного прокурора стоял у стойки с сумкой, переброшенной через плечо.

– Рад вас видеть, мистер Чивер.

Я заказал себе двойной джин и пристроился рядом на табурете.

– Ларсен? Вы проводите отпуск в городе?

Он был не таким наблюдательным, как Рум, и не обратил внимания на мой загар.

– После того, как мы виделись в тюрьме, решил заняться уголовной хроникой.

– Боже упаси! Не с вашим характером, Ной, лезть в эту рутину. Вы отличный комментатор, обозреватель, ваша стихия – спорт, зачем вам эта резня? Или вас приманивают деньгами?

– В отделе уголовной хроники ребята получают меньше, чем в нашем. Им трудно сделать себе имя… не успевают! А мне просто скучно. Надоела сытая бесцветная жизнь. Хочу пощекотать себе нервишки.

– Камеры смертников вам не достаточно?

– Отработанный пар. Я слышал, вы занимаетесь аналогичным делом? Интересно!

– Скука. Все, как на ладони.

– У Рума другая позиция.

– Тиму не дает покоя честолюбие. И к тому же он трясется за свое место.

– Вы в этом уверены?

– Разумеется. Это же политика, милый Ларсен, а в ней все шатко.

– Боюсь, я вас не понимаю.

Он искоса взглянул на меня своими прозрачными глазами и усмехнулся.

– Пора бы понимать. Тимоти Рум ставленник мэра Дугласа, а тот в свою очередь выдвинут губернатором штата Барретом. Скоро выборы. О’Ливер от республиканской партии имеет шанс скинуть Баррета и сесть в его кресло. Естественно, что с ним придут его ребята и начнется перетасовка. Новый мэр, новый шеф полиции и так далее. Баррета, правда, не так легко скинуть. Идет ожесточенная борьба. А теперь прикиньте, кому будет на руку, если Рум сядет в лужу и не докажет, что его Харрис чист? Республиканские газеты раструбят, что при нынешней администрации полиция скатилась на преступный путь. Сержант криминальной бригады убийца и насильник. Кресло под Барретом рухнет. Обыватели отдадут свои голоса О’Ливеру. Цепная реакция неизбежна, и Тим моментально окажется не у дел. Его вышвырнут из полиции, как котенка.

– А вы верите в версию капитана?

– Чепуха! Я не намерен дожидаться, пока он раскопает следы первобытных поселений на северо-американском континенте. Максимум через неделю я передам дело в суд. Меня уже начинают дергать. Мол, какого черта ты подыгрываешь этому сумасброду?! И они правы.

– Вы приверженец О’Ливера?

– Нет. Но Баррет мало сделал для нашего ведомства. В политике он слабак. В конце концов, я не нарушаю закон и не ставлю Тиму палки в колеса. Просто дело, которое он раздувает, слишком очевидное. Есть убийца, есть его признание, чего вам не хватает?

– Я с вами полностью согласен.

– Меня не гладят по головке, когда на мне висят незаконченные дела. Спокойней, когда они перекочевывают в архив. Надо помнить, что речь идет о тяжком преступлении…

Чивер меня успокоил. Во всяком случае, он не поддерживал ретивого капитана и Рум не успеет добраться до истины. Здесь для него черта запретной зоны. Мы еще немного поболтали с Чивером о политике, гольфе, спорте… А через час я уже мчался на предельной скорости в Санта-Барбару.

Корина не обманула меня. Я был встречен, как саудовский шах-ин-шах. Наш отпуск продолжался. Мой отчет о поездке оставил Корину удовлетворенной. Никаких серьезных опасений со стороны полиции мы не видели. Началась зыбкая полоса спокойствия и тихих радостей.

Спустя неделю, как и обещал Чивер, в новостях сообщили о передаче дела Корины Монс в суд. Начался процесс. Ему мало уделяли времени в эфире, и я не сомневался, что он пройдет незамеченным. Администрация Баррета постарается не допустить шумной огласки своего позора.

Мы продолжали наслаждаться жизнью. Время летело незаметно, иногда мне казалось, что я влюблен. Корина умела радоваться, смеяться, любить. Если бы не наследство смертника, которое связывало нас, я поверил бы в ее искренность. Но каждый день, в одно и тоже время, она включала приемник и мы слушали сводку новостей. Однажды случилось то, что и должно было случиться: переданные по радио известия оборвали наш медовый месяц.

После обеда, как обычно, мы сели возле динамиков и вслушивались в монотонный дикторский голос. За сообщениями о том, что процесс над Кориной Монс подходит к концу, я собрался было выключить приемник, но секунду промешкал. Следующая информация повергла нас в оцепенение:

Затем заговорил доктор Хилрой:

Мы готовили себя к любым неожиданностям, но только не к этому. Кому могло придти в голову, что баржевикам приспичит чистить дно канала!

– Мы возвращаемся! – коротко скомандовала Корина.

Она вновь стала такой, какой она была до отъезда из Фриско. Вряд ли мне теперь удастся увидеть ее другой. Я готов был плюнуть на деньги, на старуху и уехать с Кориной на край света, забыть обо всем, но ей нужны были только деньги.

В ту же ночь мы покинули Санта-Барбару, тот райский уголок, которого мне не забыть до самого последнего часа. Наш путь лежал на север.

Он встретил меня приветливо и, к моему удивлению, все помнил, как я помог ему застраховать бейсбольную команду. Теперь он стал заместителем начальника отдела претензий и исков и заимел собственный кабинет. Мне крупно повезло. Именно такие вопросы и решал их отдел. Я тут же соврал, что перешел работать в отдел происшествий и пишу серию статей о преступности в Калифорнии. Могу и его имя упомянуть в газете, если он сумеет мне помочь. Стронг просиял и тут же предложил мне шотландского виски. Из сейфа на стол перекочевала коробка дорогих сигар. Я понял, что Стронга можно распотрошить на информацию.

– Что тебя интересует?

– В данный момент не «что», а «кто». Линда Бовер. Женщина, чей труп выловили из канала. Нет сомнений, что ее убили перед тем, как сбросить в воду. Из достоверных источников известно: Линда ваша клиентка. Как и кому вы выплатите страховую премию?

– Твоей оперативности можно позавидовать. Я всегда считал тебя деловым парнем.

– Стараюсь.

Барри разлил виски по стаканам и один придвинул ко мне, из второго мелкими глоточками начал отхлебывать сам. Мой вопрос его смутил и он не знал, как на него отвечать.

– Надеюсь, ты не выпустишь синицу из клетки? – спросил он, глядя на широкий узел моего галстука.

– О чем ты?

– Пока мы ведем расследование, никто не должен знать об этом. Нам ни к чему отпугивать клиентов.

– Не беспокойся. Мой материал увидит свет в ряду аналогичных других, а это не сегодняшний день. Вы успеете закончить десяток подобных дел.

– Это хорошо. Сейчас мы находимся на стадии разработки и ведем расследование по собственной инициативе. Нам еще никто не предъявлял иска к оплате страхового полиса.

– А кто это должен сделать?

– Наследник. Нам известно, что страховую премию должна получить Шарлота Вейт. Очевидно, она не в курсе, что ее тетка убита. Как только она узнает об этом, то потребует деньги.

– И вы ей выплатите премию?

– В полисе есть пункты, по которым она вправе получить страховку. Один из пунктов предусматривает насильственную смерть. Пока у нас нет оснований арестовывать страховой договор и мы обязаны удовлетворить иск.

– Что значит: арестовать договор?

– Ну, например, человек застраховал свою жизнь от насильственной смерти, а умер от болезни. Если полис не предусматривает такого исхода, деньги не выплачиваются.

– Что вам известно о наследнице?

– Очень мало. Наш человек побывал в тех местах, где живет мисс Вейт, разумеется, он не собирался извещать ее о смерти родственницы. Обычная разведка. Ему не удалось ее найти. Удалось лишь выяснить, что мисс Вейт тяжело больна, лежала в больнице и, по мнению врачей, жить ей осталось недолго. Не так давно она выписалась из клиники, но домой не вернулась. С тех пор ее никто не видел.

– Возможно, она поехала отдыхать.

– Не исключено.

– Ну, а если она умрет, кто получит деньги?

– Ее сын. Но мальчику девять лет и деньгами будет распоряжаться опекун. Эту роль может взять на себя банк, если ребенок сирота, но у него жива бабка, мать Шарлоты.

– В любом случае, деньги будут выплачены?

– Это наш долг.

Он широко улыбнулся, показывая мне полный набор ровных зубов. Я понял, что до сути им не добраться.

– И все же вы ведете следствие. С какой целью?

– Пятьдесят тысяч – сумма не маленькая. Смерть Линды для всех загадка. Мы должны быть уверены, что смерть нашей клиентки наступила без помощи Лоты.

– Стоп! Вот мы и дошли до главного. Значит, есть подозрение, что наследница замешана…

– Я этого не говорил, Ной. Не лови меня на слове. Мы обязаны проверять подобные случаи.

– Ну, а если замешана?

– Денег ей не видать. Если получатель страховой премии в корыстных целях, то есть в целях получения денег, наносит вред здоровью нашего клиента и мы доказываем это, то полис теряет свою юридическую силу, взносы арестовываются, а результаты расследования передаются в суд. Причем с бывшего наследника взимается плата за проведенную нами работу.

– Ты хочешь сказать, что бедняга, которого вы упрячете за решетку, должен вам за это заплатить?

– Сам виноват!

– Какой вред имеется в виду? Убийство?

– Убийство, медленное отравление, привлечение третьего лица.

– Наемного убийцу?

– Именно.

– У вас все продумано.

– Мы имеем дело с большими деньгами.

Я выпил предложенное виски.

– Вы можете не успеть закончить расследование до того, как вам предъявят иск к оплате.

– Не исключено. Мы обязаны в течение двух недель выплатить деньги, но это не означает, что следствие прекращено.

– А если иск не предъявят?

– Мы обязаны известить получателя по истечении месяца со дня смерти нашего клиента, но не позже.

– Все, что ты мне рассказал, Барри, невероятно интересно. Желаю вам удачи.

Мы простились, долго пожимая друг другу руки. Я ушел из «Феблесити» в приподнятом настроении. Из моих бесед с Тимом и Барри, я сделал любопытный вывод – Лота не такая простушка, какой казалась, Не знаю, кто убил ее мужа, она сама или наемник, но Линду ей удалось убрать, не стукнув пальцем о палец. Мало того, что ей обещали за ее собственную смерть пятьсот тысяч долларов, целое состояние, она еще получит пятьдесят тысяч от собственной жертвы. Ее можно понять. Лота идет на смерть, получив от Корины лишь обещание. Кто может дать ей гарантию, что мы ее не надуем?! Людям, способным на убийство, доверять нельзя. Тут она права. Страховка гарантирует ей деньги. Но, с другой стороны, никакие силы не заставят ее признаться, что она Лота Вейт, и умрет женщина по имени Корина Монс.

Теперь уже никто не помешает нам забрать чемодан у старухи.

Вернувшись домой, я был разочарован. Корина не ждала меня с накрытым столом. Ее где-то носило. Я успел выпить несколько рюмок и опустошить полпачки сигарет, когда, наконец, она явилась. Точнее, ворвалась. Ни разу еще я не видел ее такой взволнованной и бледной. Она прошла в комнату, бросила мне на колени газеты и злобно выпалила:

– Не видать нам денег! Полный провал!

Больше я ничего не услышал. Она отошла к окну и застыла, глядя на мигающие рекламы дома напротив. Я раскрыл газету и увидел крупный заголовок: «Судья Кернер ставит точку». Заметка занимала несколько строчек.

Проиграли все! Прокурор, Тимоти Рум, я, Корина и даже старуха. Выиграли республиканцы. Они раздули эту историю до небес. Полицейским страшно стало выходить на дежурство. Им плевали в лицо. Мы с Кориной почти не разговаривали. Никто не ожидал такого оборота и не был готов к ответным действиям. Голова пухла от напряжения, но ни одна идея не приходила на ум ни мне, ни Корине. А что здесь придумаешь?!

Наутро Корина подняла меня с постели и потребовала, чтобы я отправился к матери Хэммера и попытался изменить условия договора. Я брыкался как мог, но, в конце концов, сдался и без всякого энтузиазма поплелся в логово к старухе. Встретила она меня не лучшим образом.

– Я ждала вас, Ной. Нас постигла неудача. Освобождение Корины лишает вас наследства Вика.

Что-то в этом роде я и предполагал услышать.

– После того, что я сделал? А вы знаете, что мне пришлось убить человека?! Зря думаете, что сделала это Корина! Как, по вашему, мне удалось ее подставить? Я сам рисковал попасть в лапы легавых. Или все это не в счет?!

– Понимаю, Вы торопились заполучить деньги и не продумали операцию должным образом. У этой дряни осталась лазейка и она ею воспользовалась. Если уж ей удалось провести Вика, то, согласитесь, трудно себе представить Корину Монс на электрическом стуле лишь потому, что она угодила в капкан. Она из любой ловушки найдет выход и нашла его. Второй раз эту женщину не подловить.

– Сами понимаете. Вот и остается ее пристрелить и решить таким образом все проблемы.

– Слишком просто. За такую услугу больше пяти тысяч не платят.

– Черт подери! А то, что сделано? Не в счет?!

– Меня не интересуете вы – взвизгнула старуха. – Меня волнует Корина Moнс! Баба отделалась легким испугом благодаря вашим стараниям. Немного беспокойства в условиях тюремной камеры. А ей полагается смертная казнь, так считал мой сын и так считаю я.

Меня обуяла злость.

– Казни не будет! Эту стерву не подловишь, вы сами это сказали. Не могу понять, чего вы добиваетесь? В конце концов, я плюну на всю эту историю и копошитесь сами. Доживайте последние дни на мешке с деньгами. Только для вас это бумажки, не больше, они не заменят вам рук, ног и сил. А Вик Хэммер останется не отомщенным… Как вы не поймете, что нельзя слепо придерживаться завещания вашего сына! Он мертв, а жизнь идет вперед, и она нам диктует, а не мы ей. Никто не может предвидеть всего, Корине везет больше, чем нам. Кто знает ее следующий шаг? Возьмет и упорхнет в Европу. Ищи потом ветра в поле! Чтобы отомстить за Вика, девчонку надо убить! Она уже поняла, что за ней идет охота, стоит ей выйти из больницы и все… Днем с огнем не найдешь. Только смерть остановит ее. Убить обычным способом, без всяких ритуалов, электрических стульев, газовых камер, виселиц и прочих приспособлений. Нож палача уже пощекотал ей горло, и она надолго запомнит урон! Хватит пугать ее, пора привести приговор Вика в исполнение! Знай он обо всем, пришел бы к тому же…

Всю свою речь я выдержал на одном дыхании, и к финалу взмок. Старуха молчала, задумчиво глядя в камин. Я высказал все, добавить нечего, порох кончился. Мне оставалось только ждать, Я смотрел на каменное морщинистое лицо старухи и думал: потеря сына – большое горе, но нельзя же любой бред, даже самого дорогого тебе человека, воспринимать как приказ, не подлежащий обсуждению… Вдруг мне стало смешно. Именно этим я и занимаюсь добрую половину своего отпуска. Мне захотелось плюнуть на все и уйти. В конце концов, я не нищий и проживу без миллионов! Но я не ушел. Я даже не сделал попытки уйти.

– Я согласна с вами, Ной, – ее голос хрипел, как старый граммофон. – Мы поступим так: я сама убью эту гадюку. Приведите ее сюда и дайте мне пистолет. Я хочу видеть ее глаза перед тем, как отправлю ее в ад.

– После чего вы назовете номер шифра?

– Да.

– Могу я вам верить, как себе?

– Можете. Как только Корина Монс получит пулю в лоб, вы заберете деньги.

– Тогда без Корины Монс я здесь не появлюсь.

Как ни странно, разговор с мамашей Бигнер придал мне энергии. Пора заканчивать эту грязную историю. Мне надоели безумства и страсти обеих баб – молодой и старой. Единственным моим желанием было освободиться от них и вернуться к нормальному существованию. Корине я не нужен. Она бросит меня, как только получит деньги, не надо быть провидцем, чтобы предсказать именно такой ход событий.

Вызволить Лоту из больницы задача несложная. В этом деле я могу обойтись и без Корины. Ей не обязательно докладывать о нашем новом соглашении с мамашей Бигнер. Проверну всю операцию один, получу деньги, а потом решу, какую долю выделить Корине. Хватит быть мальчиком на побегушках! Настало время поставить сообщницу на колени и передать ей обязанности слуги!

Вернувшись домой, я застал странную картину. Корина валялась на кровати, задрав ноги на стену, и напевала мелодию из репертуара Гленна Миллера. На полу стояла бутылка с остатками виски.

– Тебе весело? – спросил я с порога.

– Угу, мне весело. Хочешь повеселиться? Прочти заметку в газете. Она там… на столе.

Мурлыканье продолжалось. Я вернулся в гостиную и склонился над развернутой «Санди Таймс».

Моя затея сорвалась. Лота двинулась рассудком. Трезво оценить обстановку я был не в состоянии. Теперь Тим выложит все свои карты. Он своего шанса не упустит.

– Ну как?

– Что – как? Рум объявит, что убийца – Шарлота Вейт.

Корина наморщила свой маленький носик и фыркнула.

– Зачем? Этот вопрос его не трогает. Сейчас в суде закопошатся и быстренько пересмотрят приговор. Никто не даст Руму начать все с начала. Не такая уж он важная шишка, чтобы с ним считались. Вот увидишь, через неделю Лота сядет в железное кресло. Молодец, девчонка! Она выполнила свое обязательство.

На сей раз ее пророчество не сбылось. Сообщение, прозвучавшее по радио, поставило окончательную жирную точку на «деле Корины Монс»:

– Это конец! – загробным голосом произнесла моя напарница.

Я был с ней не согласен. У нас оставался еще один шанс. Но как его реализовать? Мне это было явно не по плечу. Здесь моя роль вновь понижалась до привычного уровня – уровня слепого исполнителя. Я вновь терял инициативу и становился марионеткой. Только Корина могла, с ее дерзкой, рисковой натурой и холодным рассудком, принять нужное решение.

– Осталась все же возможность получить деньги, – промямлил я. – Для этого надо похитить Лоту и доставить к старухе.

Я рассказал Корине о нашей последней встрече и о новых условиях мамаши Бигнер.

Корина ничего не ответила. Пауза длилась все утро. Затем она оделась и перед тем как уйти, спросила:

– Сколько у тебя денег?

– На счету в банке около восьми тысяч. И еще немного в доме. Это все.

Исполненная неподдельного презрения, она круто повернулась и ушла. Я не слышал и не видел ее трое суток. Всякое приходило мне на ум, но что я мог сделать? Без этой женщины мне не обойтись. Если она не явится, то придется проститься мечтой о грандиозном богатстве.

Корина позвонила на третьи сутки, около девяти вечера. По ее властному нетерпеливому тону я понял, что она возбуждена. Весь разговор состоял из нескольких фраз. Я получил приказ немедленно явиться к Крылатому мосту… Спустя полчаса мне удалось добраться до места встречи, где меня ожидал старый «форд». За рулем сидел мужчина, рядом Корина с сигаретой в руке. Я вышел из машины и пересел в «форд».

– Этого человека зовут Хьюго-Рэгли, – сказала не оборачиваясь, Корина.

Толстяк повернул ко мне голову, которая едва не касалась крыши. Мясистая, изрытая оспинами, красная физиономия с заплывшими жиром глазками, и носом, по которому не раз били ковшом экскаватора. Не вид не больше пятидесяти. Только с талантами Корины можно отыскать подобное ископаемое. Я кивнул ему головой и перевел взгляд на Корину.

– Этот человек работает в морге тюремной больницы, где содержат нашу малютку. Он может помочь вызволить ее из-за решетки. План несложен, но требует аккуратности, точности и слаженности. Детали мы уже обсудили, сейчас Хьюго посвятит тебя в него.

Я взглянул на Хьюго. Его пухлые потрескавшиеся губы зашевелились, издавая глухие хриплые звуки. Он говорил медленно, растягивая слова, будто сомневался, что я понимаю по-английски.

– В нашей богадельне людишки мрут по десятку на день. Не все выдерживают курортных условий, так что без работы мы не сидим. Вот только платят за этот труд – не разживешься. Приходится выкручиваться. Но смекалистый человек из любого дела вышибет деньгу!…

– К чему это вступление? – нетерпеливо спросил я. Меня тошнило от его физиономии, и я начал разглядывать свои ногти.

Он пропустил мой вопрос мимо ушей и продолжал как заведенный:

– Прежде всего, мы стрижем купоны с родственников умерших заключенных. Им приходится платить за все. Чаевые, разумеется. Грим, положение в гроб и другие мелочи. Так везде. Но основной доход мы получаем с осужденных, как это не покажется вам странным. Дело в том, что родня, посещая своих несчастных, не жалеет для них денег. Их можно при желании незаметно передать. Так вот, эти деньги мы перекачиваем в свой карман, доставляя психам товар, которого им не хватает. Сигареты, виски, марихуану и прочую требуху. Родственники не могут принести с собой ничего подобного. Перед свиданием их обыскивают.

– А вас не обыскивают, и вы тащите наркотики в тюрьму без помех?

– Уловка, которой мы пользуемся, себя полностью оправдала. Благодаря нашим хитростям вам можно помочь. Когда умирает заключенный, мы в этот же день сообщаем об этом родственникам. Они заказывают гроб, и кто-то из них приезжает за покойником. Согласно правилам они должны опознать усопшего. Наше дело упаковать труп и сдать родным. Те вывозят его с территории и отправляют на кладбище. Обычная процедура, на ней много не заработаешь. Вот мы и решили часть забот похоронного бюро взять на себя. Одна контора сколачивает для нашей обители гробы. Бюро предоставляет родственникам лишь катафалк. Всех это устраивает. Ребятам, которые мастерят для нас ящики, мы платим по двойному тарифу за гробы с двойным дном, В нижней половине гроба мы и перевозим нужный нам груз. Когда машина проезжает пропускной пункт, охрана, проверяя ящики, ничего не находит.

– Минутку, – не выдержал я. – На кой черт вы все это мне рассказываете? Меня не интересует ваша кухня. И потом… Вы меня совсем не знаете…

Физиономия Хьюго расплылась в улыбке. Заплывшие глазки вовсе пропали, но оголились желтые лошадиные зубы.

– Напрасно вы так, сэр. Мы делаем общее дело.

– Кто это – мы?

– Имейте терпение. Когда гроб с покойником вывозят из тюрьмы, второе дно пустует. Мы только ввозим товар. Если эта идея вас вдохновляет, то мы можем ее обсудить. С очередным трупом уедет ваш человек. Лучше часок потомиться в гробу с покойником, чем всю жизнь за решеткой.

– Идея блестящая. Только можно было истолковать ее короче.

– О’кей! Будем считать, что стороны пришли к общему знаменателю, – прохрипел хозяин морга.

– Что от меня требуется?

– Активность. Как только умрет очередной заключенный, я вам тут же сообщу. Вы наймете катафалк и приедете за трупом в качестве ближайшего родственника. К вашему прибытию все будет готово. Забирайте гроб и до свидания…

– Как я докажу охране, что я родственник? У меня же потребуют документы!

– Несомненно. Иначе вас не пропустят на территорию тюрьмы. Это ваша проблема. Меня касается только та часть работы, которая будет выполнена на территории. И за эту операцию я хочу получить пять косых.

– Пять тысяч?!

– A y вас что, есть другой способ вырвать своего человека из клетки? Я-то считаю, что прошу смехотворно мало.

– Мы согласны! – твердо произнесла Корина. Она курила сигарету за сигаретой.

– Какова степень риска? – поинтересовался я.

– Ну, что сказать. Охранники подозрительны, дело свое знают, особенно осторожным и внимательным надо быть при выезде. Что не так – крышка, но и рискую не меньше я. Вывести заключенного из камеры, сопроводить его в подвал и замуровать в гробу – не так это просто. Существует внутренняя охрана, санитары, любой точный расчет может полететь вверх тормашками при малейшей случайности. А предвидеть все невозможно. Так что судите сами, какова степень риска.

Я хотел было открыть рот, но Корина опередила меня.

– Нас все устраивает. Жди меня дома, я скоро буду, – бросила она мне.

Поздно ночью мы обсуждали детали. Корина вновь поражала меня своей выдумкой, фантазией, помноженными на железную логику. Она напоминала шахматиста, игравшего партию за двоих. Но ничья ее не устраивала. Только победа. Она почти уверила меня, что все пройдет идеально. Она даже дала мне возможность в ту ночь почувствовать себя победителем и совершенно не сопротивлялась, когда я повалил ее на ковер и сорвал с нее платье…

Хьюго позвонил утром, около семи часов. Я с трудом продрал глаза и подошел к телефону. Его слова заставили меня проснуться окончательно.

– Сегодня ночью умерла женщина. Подходящий случай, ее зовут Маргарет О’Нейли. Родственники проживают на Хилдинг-стрит, 66-2. Им сообщат о смерти не раньше десяти утра. Действуйте. В одиннадцать вечера вы должны прибыть в «Тихую пристань». Опаздывать нельзя.

Хьюго бросил трубку.

На сей раз меня не застали врасплох. Я знал, что надо делать. Наш план Корина разработала до мелочей. Пришлось ее разбудить. К моему удивлению, она забеспокоилась, но старалась не показывать своего волнения. Пока она готовила кофе, я облачился в черный костюм, который надевал только на официальные приемы, повязал на белую сорочку голубой в синюю и красную полоску галстук и, глядя в зеркало, примерил к своему лицу скорбное выражение. Получилось неплохо. Корина, оценив мой вид, высказалась скептически:

– Ты похож на побитого павлина. Что за галстук? Ты можешь в траурный день одеть что-нибудь другое? Над тобой весь город смеется. Где ты только накупил такую гору пестрых тряпок? В Гвинее у папуасов?

– Но у меня нет других галстуков. Я к ним привык и они мне очень нравятся.

– Черт с тобой, ходи пугалом. Мы выпили кофе и принялись за дело. Корина села за руль. Чувствуя ее рядом, я успокаивался, появилась уверенность. Сначала мы отправились в банк и я аннулировал свой счет, получив на руки восемь пачек по тысяче долларов. Приличная стопка купюр, но что она в сравнении с тем чемоданом! Боже! Неужели наследство Хэммера попадет в мои руки? Похоже, что да. В десять часов мы приехали в центральное бюро ритуальных услуг «Балвинг и К°». Корина осталась в машине, а я отправился в контору.

Полутемный салон выглядел вполне респектабельно: обтянутые черным бархатом стены, полированный паркет, несколько витрин с макетами похоронных принадлежностей. Мое появление зафиксировал колокольчик над дверью. Бархатная панель в стене отошла в сторону и из образовавшегося проема в зал вышла высокая дама в траурном черном платье, которое слишком сильно утягивало ее пышные формы. Создавалось впечатление, что эта женщина сошла со сцены, где исполняла канкан. Даже при слабом освещении было заметно, что косметики на ее лице значительно больше, чем штукатурки на потолке. Она приблизилась ко мне и состроила такую мину, что моя скорбь, вместе с горем родных, выглядела детской забавой.

– Здравствуйте, сэр. Чем наше скромное заведение может помочь вам?

Встреча с женщиной не входила в мои планы.

– Могу я поговорить с хозяином вашего магазина? – в тон ей спросил я.

– Это я. Наше бюро к вашим услугам.

– Простите, мадам, но мне удобней говорить с мужчиной.

Ее брови поползли вверх. Она несколько секунд обдумывала мои слова, затем указала мне на одно из кресел в центре зала.

– Присядьте. Ваша просьба будет удовлетворена.

Она склонила голову набок и тихо уплыла за перегородку. Я устроился за журнальным столиком, где валялась груда рекламных проспектов. Ждать пришлось недолго. Вскоре появился молодой парень с маской Пьеро на узком лошадином лице. На нем висел смокинг, явно с чужого плеча. Он был тонок, как жила.

– Балвинг-младший, сэр, – отрекомендовался он, точь-в-точь как иллюзионист, собравшийся демонстрировать почтенной публике свое искусство.

Странная семейка, им бы в цирк.

– Вы не присядете?

Он продолжал стоять, пришлось подняться и мне.

– Дело мое деликатное.

Парень изобразил заинтересованную готовность.

– Весь внимание, сэр.

– Моя родственница умерла в тюрьме. Имеется в виду «Тихая пристань».

– Больница тюремного типа? Да, сэр. Нам приходилось обслуживать это место. Как я понял, вам требуется катафалк?

В голосе слышались нотки разочарования.

– Нам сообщили, что мы можем забрать тело в одиннадцать вечера.

– Куда подать машину?

– Хилдинг-стрит, 66-2. На этот же адрес отправите счет. Мое имя О’Нейли, Вы должны явиться заблаговременно.

– В двадцать два часа машина будет у подъезда.

Парень чеканил слова, как новобранец перед сержантом. Нетрудно догадаться, что мамаша редко пользуется его услугами.

– Благодарю вас, – тихо сказал я и направился к выходу.

Балвинг-младший обогнал меня и с готовностью распахнул дверь. Проходя мимо, я на секунду задержался.

– Да… Возможно, у нас возникнут вопросы. Как нам связаться с вашим бюро?

– Вы можете позвонить в любую минуту. Вот моя визитная карточка.

Он сунул руку в карман, но ничего не нашел. Похлопав себя по костюму, Балвинг-младший выбил из него пыль, но карточки не обнаружил. Покраснев, парень извинился, бросился к письменному столу у витрины и, порывшись в нем, вернулся с черной глянцевой картонкой.

– Всегда готовы помочь! – сказал он, задыхаясь.

Я сунул визитку в карман и вышел. Сразу как-то полегчало.

Корина посмотрела на меня вопросительно.

– Ну что? Я улыбнулся:

– Все в полном порядке. В десять катафалк подадут к дому родственников.

– Визитную карточку взял?

– Разумеется.

– Где она?

– Ты сомневаешься?

Я подал ей черный листок с золотым тиснением. Она пробежала взглядом и уставилась на меня, как на прокаженного.

– И с этим ты собираешься навестить родных умершей?

– А с чем же?

– В этом случае на тебя придется напялить платье.

Корина прочла: «Бюро ритуальных услуг Балвинг и К°. Миссис Элизабет Ю. Балвинг». Ниже телефон и адрес.

– Черт! Этот оболтус подсунул мне визитку матери!

– Что еще скажешь, миссис Балвинг? Несравненная Элиза!

– Пустяки. Вместо меня пойдешь ты.

– В ярком цветном платье? Других нарядов у меня нет. Времени тоже нет!

– В чем проблема? Купим.

– Траурные и свадебные платья не продают, их заказывают. Если родственникам уже сообщили, жди их здесь с минуты на минуту. Только зачем им нужно иметь два катафалка?

– Поехали. Нечего терять драгоценные секунды.

Наша машина появилась на Хилдинг-стрит около одиннадцати. Мы решили идти вдвоем.

Дверь открыла крохотная старушка, лет семидесяти, в роговых очках с толстыми линзами, затянутыми на затылке пучком седых волос и в немыслимом голубом халате из атласа с красными петухами на рукавах. Она вопросительно смотрела на нас.

– Что вам угодно?

– Простите, миссис. Мы из похоронного бюро.

Корина протянула ей визитную карточку и спряталась за мою спину. Пожилая дама небрежно сунула ее в карман халата. Только этого нам не хватало.

– Очень интересно. Любезно с вашей стороны, но я собираюсь еще немного пожить, если не возражаете.

– Кем вам доводится Маргарет О’Нейли? – спросил я загробным голосом. Женщина вздрогнула:

– Мэгги? Что с ней?

– Вам не звонили из «Тихой пристани»?

– У меня нет телефона… Мэгги – моя сестра. Она… Умерла?

– Сожалею, миссис, О’Нейли, но это так. Наш долг помочь вам в трудную минуту.

Старушка как-то сразу сгорбилась и стала еще меньше. Она растерянно повернулась к нам спиной и, оставив дверь квартиры открытой, нетвердым шагом направилась в гостиную. Корина подтолкнула меня в спину, а сама спустилась вниз. Я вошел. Здесь все было старинное: мебель, картины, фотографии в рамках, запах и даже пыль, осевшая в прошлом веке. Судя по обстановке, хозяева не знали нужды.

Хозяйка села на край дивана и беспомощно развела руками.

– Я даже не знаю, что мне теперь делать…

– Мы готовы взять все заботы на себя.

– Да, да, я понимаю, – согласно закивала она. – Но я хочу ее видеть.

– Мы можем привезти усопшую в дом для прощания.

Она неожиданно вскочила с места.

– Я сама поеду в эту кошмарную тюрьму! Они погубили Мегги! Звери! Я знала, что ее отравят! Они всех травят! Им не хватает мест для новых заключенных. Мне говорили об этом…

– Сожалею… Но это невозможно, миссис О’Нейли. В «Тихой пристани» карантин. Вас туда не пропустят.

Я осторожно взял ее за плечи и усадил на место.

– Вам лучше побыть дома. В одиннадцать вечера мы привезем вашу сестру сюда.

– Мой сын полицейский. Он выведет их на чистую воду. У них содержится двести человек, а в день умирает по три, по четыре, так же не бывает! Они умерщвляют своих узников. Зачем?!

– Ваш сын это выяснит, мадам. Но сейчас мы должны заняться другим делом.

Она ничего не соображала, это усложняло дело, но больше всего меня встревожило сообщение о сыне-полицейском, как бы нам не перекрыли кислород. Старуха может поднять скандал.

– Пусть Вилл поедет с вами…

– Успокойтесь. Вряд ли начальству вашего сына понравится, что его тетушка находилась в заключении. Лучше не поднимать шума, это повредит карьере Вилла.

Кажется, мне удалось ее убедить. Миссис О’Нейли умолкла и уставилась в пол. Из-под век появились слезы.

– Одна маленькая формальность. Нам нужна ваша доверенность на получение тела покойной.

Я усадил ее за стол и положил под руку заранее заготовленную бумагу. Старушка послушно переписала ее содержание на чистый лист и расписалась.

– Контора моего нотариуса находится в одном доме с офисом «Мотор-ралли» в Окленде, по ту сторону залива. Он знает мою подпись и заверит доверенность.

Я оставил ее со своим горем и ушел, чувствуя себя грязной скотиной.

По дороге к нотариусу я заметил, что Корина нервничает, даже злится.

– Чем ты недовольна?

– Визитка осталась у старухи?

– Да. Я не мог просить ее обратно.

– С таким чурбаном идти на дело, значит обрекать себя на гибель.

– Прекрати тявкать! Мне надоели твои попреки! Если желаешь, давай вернемся…

– Нет. Нам не нужна карточка Элизабет. Доверенность оформлена на похоронное бюро. Визитка принадлежит женщине, значит женщина и должна приехать за трупом. Абсурд! Или ты хочешь, чтобы в «Тихую пристань» явилась я?

Об этом я не подумал. Мы рассчитывали на карточку с мужским именем. Я ничего не мог придумать. Эта женщина сковывала не только мою волю, но и мой мозг. Когда она оказывалась рядом, я начисто терял инициативу.

После всех формальностей с нотариусом, мы зашли в китайский ресторанчик у порта. Наступило время ленча, и зал был заполнен до отказа.

Корина заговорила первой. И, к моему удивлению, вполне сдержанным тоном. Будто все шло по плану и никаких осложнений не возникало.

– Придется вовлечь в нашу игру шофера катафалка.

Я не сразу понял о чем речь.

– Какого шофера?

– Кто-то должен сидеть за рулем похоронки. У этого типа должны быть документы. Надеюсь, Эльза не сама приедет, а пришлет своего представителя.

– Ты права. Предложить парню несколько сотен и он согласится. Знать о двойном дне ему не обязательно.

– Ему и на территорию выезжать не обязательно. Справишься один, используя то карточку. Хьюго тебе поможет. На обратном пути подберешь шофера и он отвезет покойницу по назначению. Ты же вытащишь Лоту и сойдешь на Кинг-Роуз у перекрестка. Я буду ждать вас в твоей машине. Ночью в этом районе тихо. Деньги надо успеть получить рано утром. До рассвета старуха должна расправиться с девчонкой. Меньше риска, если провернуть все дело, пока город спит.

– Красиво поешь!

– Все в наших силах. – Ее глаза загорелись. Мне был этот пожар знаком. – Как это ни странно, но я тебя хочу! Какая блажь!

Молодая парочка, сидящая за соседним столиком, повернула головы в нашу сторону.

– Завидуют, – решил я.

В десять вечера Корина высадила меня у дома О’Нейли и уехала. Буквально через минуту подкатил черный лимузин с фирменным знаком «Балвинг и К°». Я выбросил сигарету и подошел к машине. Дверца водителя открылась и на свет появилась знакомая тощая фигура Балвинга-младшего. Меня это устраивало. С ним удастся договориться. На парне была кожаная куртка, джинсы и вразрез всему, форменная каскетка, почти такая же, в какой вас встречает портье у дверей отеля.

Увидев меня, он остановился. Худоба и бледность этого парня как нельзя более соответствовала роду его занятий.

– Я не опоздал? – спросил он растерянно.

– Нет. Все в порядке. Но мешкать мы не можем, дорога не близкая.

– Поехали.

Мы сели в лимузин, но отъехать не успели. Откуда-то из темноты появилась полицейская машина и затормозила перед нашим носом, едва не разбив фары катафалка. Дверца отворилась, и оттуда вывалился парень, похожий на орангутанга, причем не только статью, но и личиком. Если бы не форма офицера полиции – типичный гангстер, какими их обычно изображают в боевиках. Это чудовище прямой наводкой двинулось в нашу сторону. Раздумывать не приходилось.

– Сиди и не рыпайся, – выдал я приказным тоном и выскочил на тротуар.

Увидев меня, коп гаркнул на всю улицу:

– Уже привезли?

– Нет. Только едем, – благостно ответил я.

Он подошел ко мне вплотную и, задрав вверх голову, начал подсчитывать морщинки на моем лице. Полицейский едва доставал своим козырьком до уровня узла моего галстука, но в плечах был раза в два шире меня. Я знал многих ребят из ведомства Тима, но этого, к моему счастью, видел впервые.

– Так какого же черта вы здесь делаете? – резонно задал он вопрос.

– Вы сын миссис О’Нейли?

– Да. Лейтенант Вилл О’Нейли.

– Я заезжал уточнить некоторые детали.

– Раз вы еще не уехали, я поеду с вами.

– А зачем?

– Как зачем? Буду вас сопровождать. Быстрее доберемся.

– Похороны такое мероприятие, которое не терпит гонок.

– Мне все равно нечего делать, я сдал дежурство час назад.

– Побудьте возле матери. Ей сейчас не сладко. Полезней находиться возле живых, мертвым никто не нужен.

Он все еще изучал мою физиономию. Времени оставалось в обрез, а лейтенант и не думал двигаться с места.

– Черт! Никак не могу вспомнить, где я вас видел?!

– Вспомните в следующий раз. Нам пора ехать. Лиц, как у меня, тысячи.

– Не скажите. Ваше лицо хорошо отпечатывается в памяти, так что преступником вам быть невыгодно, влипните тут же.

Я не счел это комплиментом. Скорее наоборот.

– Вы физиономист?

– Профессионал… Характерная ямочка на подбородке, брови вразлет… Где же я мог вас видеть? С похоронами я сталкиваюсь впервые, значит в вашей конторе мы не встречались…

– Не будем больше гадать, время поджимает. У каждого из нас есть свои заботы.

Он боднул головой, как бык при виде красного.

– Вы правы.

Я сел в машину.

– Поехали.

Балвинг-младший подал назад, объехал полицейскую машину и выжал педаль газа. Я не сомневался, что парень все слышал и дал ему возможность заговорить первому. Лишняя информация в голове этого хлюпика обойдется мне в дополнительную сотню. Долго он не выдержал:

– Моя мамаша жадна до одурения. Экономит на всем, заставляя меня работать день и ночь. Даже шофера не нанимает. У меня есть девчонка, которая сказала, что найдет себе другого. Я слишком часто занят по вечерам, и ей надоело сидеть дома в ожидании моего звонка. Нам бы в дансинг сходить, а я покойников по городу катаю.

Я промолчал, понимая, что выслушал лишь вступление и сейчас должен начаться настоящий разговор. Пауза длилась недолго.

– Денег на расходы дает столько, что хватает только на кино. А телкам подавай сладости. Избаловались! А где башлей напасешься?!

– Научись зарабатывать, – коротко отрезал я.

– Моя мамаша – железная! На шаг от конторы не отпускает.

Я опять промолчал. С этим сосунком все ясно. Мы выехали из города на восточное шоссе и парень увеличил скорость. Встречных машин почти не было.

– Ваш родственник не пожелал вас признавать, – пошел в атаку мой герой. – Редко видитесь, наверное?

– Только на похоронах.

– А он говорил, что никого еще не хоронил.

– Зацепился наконец. Учишься зарабатывать? Ну, так слушай, тебе не обязательно много знать. Ты получишь на гостинцы своей подружке, если будешь помалкивать и выполнять мои распоряжения.

– А я и так их выполняю. Если вы имеете в виду дополнительные услуги, рад помочь.

– У тебя есть документы?

– А то как же! Я не первый раз еду в «Тихую пристань». Насчет вас дело обстоит сложнее. Охрана в тюрьме надежная, зря хлеб не едят.

– Карточка фирмы есть?

– Конечно.

Катафалк свернул на узкую и прямую проселочную дорогу, зажатую, словно тисками, лесом. Балвинг-младший включил фары.

– Всего пять миль и мы упремся в ворота «Тихой пристани». Другой дороги нет. Все продумано. Свою душегубку они замаскировали надежно. Сбежать невозможно. Кругом лес и болота.

Значит, малый все понял. Не так он прост, как кажется.

– Дашь мне свою карточку и выйдешь из машины. По территории я поеду один. Как вернусь, займешь свое место.

– Ловко. Только вы не учли, что карточка на мое имя.

– Что это меняет?

– При въезде вам придется ее предъявить, а также права. Вы же за рулем! В водительском удостоверении есть фотография. Как вы совместите то и другое?

– А если мы проедем вместе?

– То же самое. Я предъявляю права, как шофер, а вы мою карточку, как служащий бюро. Но там и там стоит одно имя. Охранники не идиоты! Лучше всего вам доказать, что вы близкий родственник умершей, но мне кажется, у вас нет такой возможности. Боюсь, затея с проникновением на территорию не пройдет.

Возможно, парень прав, не у меня нет выбора. Придется идти на риск.

– Я поеду один.

– Ваше дело.

Машина подкатила к небольшой круглой площадке перед воротами тюрьмы, Балвинг-младший затормозил. Высоченная белая стена загораживала от нас достопримечательности «Тихой обители». Раздвижные чугунные ворота с небольшим окошком-глазком были сжаты, как челюсти бульдога. Что меня ожидает за этой преградой? Действовать придется по обстановке, рассчитывая только на свои силы. Часы на приборном щитке показывали три минуты двенадцатого. Я опаздывал.

– Давай свою визитку и выходи.

– Так не пойдет. Бабки вперед.

Я достал бумажник и выудил из него три сотни.

– Это тебе на леденцы.

Он даже не прикоснулся к деньгам.

– Именно, на леденцы. Я уже давно знаю, что почем, хозяин. Труп вы оставите мне, а второго человека заберете с собой. Вы не первый. Я знаю, что Хьюго за такую операцию берет пять косых. Ну, а я поскромнее – три. Рисковать репутацией фирмы за гроши я не намерен. Решайте, или я уеду один.

Меня обуяла дикая злость, я схватил щенка за грудки и хорошенько встряхнул.

– Ты слишком много болтаешь, червяк! Мне недолго скормить тебя шакалам.

– Отпустите, – прохрипел он. – Шума не оберетесь. Охрана в двух шагах. Хотите, чтобы я молчал, гоните деньги…

Я не стал препираться, В конце концов, все проблемы можно решить на обратном пути. Пять миль через лес, дорога не малая.

– О’кей, парень. Ты получишь свои деньги.

Я выложил на сиденье три пачки из восьми. Он тут же распихал их по карманам, сунул мне карточку и, бросив каскетку мне на колени, вышел из машины.

Я пересел за руль, натянул на глаза фуражку фирмы, подкатил к воротам вплотную и посигналил. Минуту спустя окошко приоткрылось, невидимый мне человек осмотрел машину, и оно вновь захлопнулось.

Ворота дрогнули и натужно, со скрежетом, начали раздвигаться. Мне показалось, что минуло столетие, прежде чем я увидел перед собой дорогу, прямиком ведущую в ад…

Катафалк медленно въехал на территорию. Справа у ворот стояла стеклянная будка, в которой находился охранник в униформе. Через стекло просматривался пульт со множеством рычагов, кнопок, антенн и телефонных трубок. Второй охранник – долговязый парень с револьвером на поясе – преградил мне дорогу. Я затормозил в двух дюймах от его сутулой фигуры. Он зевнул и, не торопясь, подошел к моей дверце, всем своим видом показывая, что только меня здесь не хватало в такое время.

Осветив фонариком салон, он подал знак, чтобы я вышел. Пришлось подчиниться. Долговязый быстро и профессионально осмотрел машину, не пропустив ни одной детали. Закончив осмотр, он вновь превратился в вялое яблоко.

– Почему один? – лениво спросил он.

– Из родственников жива одна старуха. Не брать же ее с собой.

Я тут же достал доверенность и протянул ему. Сторож внимательно ознакомился с текстом, будто читал молитву перед смертью, и вернул бумагу обратно. Я ждал, когда он потребует права и визитку, но, очевидно, такой редкий документ, как доверенность на получение трупа, усыпил его бдительность, ночное время тоже сыграло свою роль.

– Поедешь прямо по аллее и свернешь за вторым корпусом налево. Там морг.

– Я помню, – соврал я.

– Катись.

Я не стал испытывать его терпение и, впрыгнув в машину, последовал его совету. Пронесло!

Территория «Тихой пристани» освещалась прожекторами со всех сторон и не фоне черного неба выглядела хорошо выполненной декорацией. Сценой, на которой еще не начался спектакль. Актеры ждут сигнала. Мертвая тишина. Везде цветочные клумбы, множество скамеек, аллеи, посыпанные красным битым кирпичом. Чудо-городок выглядел оазисом в пустыне. Несколько белых пятиэтажных корпусов стояли в ряд не приличном расстоянии друг от друга, и только когда я подъехал к ним совсем близко, мой глаз зафиксировал чуть Приметные решетки на окнах.

По указке охранника я свернул за вторым корпусом налево и тут же увидел громадную фигуру Хьюго. В белом халате, он напоминал привидение, маячившее из стороны в сторону и отбрасывающее зловещие черные тени на асфальтовую площадку.

Развернувшись, я подал машину задом к освещенному подъезду.

– Опаздываете, приятель! – проворчал он, когда я вышел из катафалка.

– Не так все гладко, как хотелось бы.

– Вот именно! Не все… Идемте.

Мы вошли в здание. На полутемной лестничной клетке стоял грузовой лифт с открытыми решетками. Он пропустил меня вперед, и подъемник спустил нас в подвал. Длинный, узкий с низкими потолками коридор, вывел нас в помещение без окон, выложенное плиткой от пола до потолка. На железных столах лежали трупы, покрытые простынями. Холод и смердящий запах делал пребывание здесь невыносимым. Мне показалось, что я и правда попал в преисподнюю.

Хьюго указал мне на дверь в углу и ми, прошли в небольшую каморку. На полу стоял белый гроб с крышкой на петлях. Рядом на столе лежала умершая. Старуха была необычайно похожа на свою сестру, будто сама миссис О’Нейли, опередив меня, приехала в морг и распласталась на смертном одре. Но я тут же забыл о ней, увидев Лоту. Она лежала на кожаном диване у стены с раскинутыми в сторону руками. Поверить в то, что она жива, я не мог. В сравнении с ней старуха выглядела свежим цветком.

– Что с девушкой?

– Спит, – равнодушно ответил Хьюго. – Пришлось всадить ей три кубика чистого морфия. Ваша подружка доставила мне немало хлопот. Задерживаться нельзя ни секунды.

– Почему же вы не уложили ее в гроб?

– Одному не сподручно. Промашка в расчетах. Ящик заказывали по мерке покойницы, а девчонка ваша слишком длинноногая. Ее на дно не уложишь.

Я почувствовал, что покрываюсь испариной. В этом-то леднике!

– С вашим-то опытом и ошибки? Непростительно. Что же делать, черт подери?!

– Поменяем их местами. Старуху на дно, а молодую сверху. Она ничем не отличается от трупа.

– А вдруг…

– Ничего. Спит, как дохлая, и до утра не проснется. В пропуске на выезд стоит регистрационный номер и имя. Возраст покойника не указан. Это не проблема, меня другое беспокоит.

Хьюго подошел к гробу, откинул крышку и снял нижнюю панель. Сделано блестяще. Никому и в голову не придет, что здесь могут лежать два человека. Мне сразу же стало ясно, что Лоту на дно не уложишь.

– Не стойте. Помогите распихать кукол.

Мы подняли со стола окоченевший труп и уложили его на дно. Хьюго прижал его панелью и он исчез. Цирковой трюк, да и только!

– Что вас беспокоит? – спросил я.

– Объясню. Берите девчонку за ноги.

Когда безвольное тело Лоты вытянулось в гробу, хранитель трупов проворчал:

– Маловат! Коленки торчат.

Его щербатое лицо раскраснелось. Он накинул сверху простыню и закрыл крышку.

– Взяли и пошли, иначе погорим.

Мы подняли гроб, ни Хьюго, ни я не были слабачками, но тяжесть заставила напрячь все мышцы. С такой ношей не разбежишься.

Коридор, который мы пролетели, направляясь в морг, на обратном пути казался бесконечным. Хрипя от тяжести, Хьюго забормотал:

– Ваша девчонка сумасшедшая, она здесь недаром очутилась. Если бы я не проделал предварительной работы, мы несомненно бы влипли! К счастью, я неплохо знаю парня, который сегодня дежурит на этаже. Там, где камера, в которой находилась эта чокнутая. Малый не прочь выпить за чужой счет, вот я ему и подсунул флягу с виски и снотворным. Когда он заснул, я открыл засов и зашел к девчонке. Кто-то упаковал ее в смирительную рубашку и правильно сделал. Хорошо, что мне пришло в голову взять с собой шприц с морфием. Он предназначался для того малого, если тот плохо заснет. Не успел я распаковать ее, как она бросилась на меня с озверелой физиономией. Если бы я не всадил ей укол, она перегрызла бы мне горло. Точно говорю! И откуда только столько силы в этой дохлой кошке?! С минуту я еще отмахивался, но потом она все-таки свалилась от снотворного.

Наконец мы дошли до лифта и поднялись наверх, сделав небольшую передышку во время движения кабины. Хьюго продолжал:

– Закинул я девчонку на плечо и выглянул в коридор. Тихо. Только я вышел, как заработал лифт. Я чуть в штаны не наделал. Пулей пролетел до лестницы и примчался к себе. Лишь когда немного успокоился, в голове сработало: черт! Дверь-то в камеру я не закрыл! Она осталась распахнутой настежь. Стоит появиться проверяющему или сменщику, тут же поднимут тревогу. Так что мы висим на волоске.

Во дворе было все спокойно. Мы задвинули гроб в катафалк и я сел за руль.

– Когда придет смена? – спросил я, включая двигатель.

– Этого никто не знает. У них скользящий график. Они его держат за семью замками. Давайте деньги и гоните на всю железку.

Я отдал ему оставшиеся пять пачек, взамен получил пропуск на выезд. Через секунду мне уже было не до Хьюго. За сотню ярдов от освещенных ворот стояли несколько человек в униформе. Пришла смена. Значит, время уже упущено, их теперь четверо. Двое из охранников направились в будку, а двое оставшихся продолжали болтать у ворот. Я вез бесценный груз и готов был вступить в борьбу с целой ротой таких, если они станут мне поперек дороги. К сожалению, у них четыре ствола, а у меня ни одного.

Заметив свет фар, один из болтунов махнул мне жезлом. Его напарником был долговязый, с которым я познакомился при въезде. Он что-то крикнул в сторону будки и направился ко мне. Сменщик долговязого осмотрел катафалк.

– Ваша компания увеличилась? – спросил я, когда долговязый нагнулся к окошку.

– Наконец-то смена… Ты тоже захватил с собой собеседника, чтобы не скучать в дороге? – он кивнул на гроб за стеклянной перегородкой и загоготал.

Я подал ему пропуск, он мельком взглянул на него и сунул в карман. Повернувшись к будке, долговязый сделал какой-то знак, и ворота начали медленно раздвигаться.

– Я могу ехать?

– Да. Тебя там дожидается почетный эскорт.

Я не уловил смысла его слов и переспросил:

– Что ждет?

– Не что, а кто. Коп приехал на патрульной машине. Сказал, за тобой.

Во мне все разом оборвалось. Вилл О’Нейли! Неужели этот пинкертон вспомнил меня? Каждый человек в городе, интересующийся спортом, неоднократно видел мою физиономию в газетах, на соревнованиях, рядом со спортсменами… Черт! Этого еще не хватало…

– Эй, приятель!

Я обернулся. Второй охранник, молодой ретивый парень, оказался строптивее долговязого.

– Что еще?

– Открой салон.

Я взглянул на ворота, тяжелые створы уже раздвинулись. Стоит нажать на газ и… Но меня смущал пульт в стеклянной будке. Они тут же свяжутся с дорожной полицией и дорогу в город перекроют через пятнадцать минут.

– Ты что, оглох?

Я вышел из машины. Ничего особенного этот придурок там не увидит, пусть проверяет. Мне будет спокойней. Я открыл боковую дверцу в салон и посторонился. Парень включил фонарь, пригнулся и, дотянувшись до гроба, откинул крышку. Лота лежала на боку. У меня свело все мышцы, ноги одеревенели. Яркий луч осветил лицо девушки. Дальнейшие события развивались с бешеной скоростью. Веки Лоты дрогнули и она открыла глаза. Охранник выронил фонарь и резко отпрянул назад, ударившись головой о верхний косяк дверцы. В эту же секунду взвыл гудок тревоги. От кошмарного воя заложило уши. Скорее всего, обнаружили исчезновение Лоты. К счастью, я первым пришел в себя. Вырвав ошалевшего охранника из салона, я врезал ему в челюсть. Его отшвырнуло от машины, ярдов на десять. Впрыгнув в катафалк, я сорвал его с места. Раздался выстрел, второй. Только бы уцелели шины протекторов, молил я бога. Ветровое стекло разлетелось, осколок полоснул меня по щеке. Ворота тем временем сжимались, но настолько медленно – мое счастье, что они не заботятся о своей технике! – что мне удалось вырваться из ловушки. Чугунные створки лишь покорябали катафалку ребра. Машина выскользнула из железной пасти, как косточка вишни из пальцев шалуна-мальчишки.

Круто повернув руль влево, я чуть не сбил копа, который совершенно не понимал, что происходит. Вилл отскочил в сторону, в последний момент. Крыло катафалка помяло бампер патрульной машине – пустяк. Я быстро пролетел мимо и выехал на дорогу. До шоссе пять миль прямой, как струна, магистрали. Если лейтенант придет в себя в течение минуты-двух, то мне не уйти.

Второго столкновения избежать не удалось. Балвинг-младший вырос на дороге, как гриб, Я успел заметить только тощую тень, размахивающую руками. Этот недоносок чуть было не прыгнул на машину. Я крутанул руль в сторону, но все же задел его. Придется парню поваляться в больнице месяцок.

Машина набирала скорость, все мое внимание было отдано дороге. Стрелка спидометра подбиралась к сотне, на девяносто пяти она зависла и дальше не пошла. Странно, но для гонок катафалк не предназначен.

Машина дребезжала, казалось, она вот-вот развалится, но я не отпускал педаль. А что мне оставалось?

Мне не удалось проехать и трех миль, как позади послышался визг полицейской сирены. Стало ясно: добраться до шоссе я не успею, а если и успею, то ничего не изменится.

Решение пришло само собой, но это не означало, что найден выход. Не снижая скорости, я круто повернул руль вправо. Катафалк перескочил через овраг и въехал в лес. Машина запрыгала на кочках, замелькали деревья, лимузин, маневрируя, метался среди стволов высоких сосен. Я лез в капкан и он, в конце концов, захлопнулся. Машина вкатила в трясину, передние колеса ушли в воду, мотор заглох.

– Ну вот и приехали!

Я открыл дверцу, чтобы выбраться наружу, но это лишь осложнило положение: встречный поток воды ворвался в кабину, заливая педали. Послышалось мерзкое чавканье, капот осел еще глубже, вода быстро заполняла последние участки суши.

Я оглянулся и увидел сквозь деревья, как светящейся стрелой, оглушительно воя, пролетела машина Вилла. Дорога проходила в полутора сотнях ярдов.

Сжав кулаки, я размахнулся и ударил по стеклянной перегородке. Стекло разлетелось вдребезги, изрезав осколками руку. О боли я не думал, болото сделало очередной глоток, и капот полностью ушел под воду. Через выбитое отверстие я перебрался в салон. Машина вновь клюнула носом и наклонилась под сорок пять градусов. Гроб пополз вперед и уперся в переднее сиденье. Крышка так и осталась открытой. Лота лежала на боку, наполовину вывалившись из ящика. Я поднял фонарь, любезно предоставленный мне охранником, осветил боковую дверцу и попытался ее открыть. Это мне не удалось. Ее сильно покорежили ворота, в пасть которых я угодил при бегстве, замок заклинило.

Машина тем временем продолжала погружаться в тину, принимая положение свечи. Поскользнувшись, я упал. К задним дверцам пришлось ползти на спине. Здесь меня также поджидала неприятность. Ручек с внутренней стороны не оказалось. Идеально гладкая поверхность без окон. Уперев плечи в гроб, я со всей силой ударил ногами по створкам. Двери остались на месте, первая попытка удачи не принесла. Топь забурлила. Катафалк медленно, но верно проваливался сквозь землю, Я собрал все силы и вложил их во второй удар. На этот раз двери слетели с петель. Ненасытная пасть болота сожрала половину машины. Мне удалось ухватиться за выступ задней подножки, я подтянулся и, забросив ногу за бампер, оседлал его. Вода продолжала заполнять салон, каждая секунда приближала гибель. Оставить в болоте полтора миллиона я не мог. Без Лоты мне нечего делать на земле.

Перегнувшись вниз, я ухватил ее за волосы и потащил на себя. Она уже плавала в черной мутной тине, второй рукой мне удалось зацепить ее за подбородок. Вытянув девчонку наверх, я перевалил ее через бампер и с силой отбросил на сухой участок земли.

Когда я встал, балансируя на подножке, задние колеса катафалка уже затянуло, вода подбиралась к ногам. Я оттолкнулся и прыгнул вперед, ноги соскользнули с металла и приземление получилось неудачным. Распластавшись лягушкой, я почувствовал, что нижняя часть моего туловища оказалась в воде. Вдруг меня будто дернули за ноги и я ушел по грудь в тину. Мне чудом удалось дотянуться до выступающего из земли корня. Вцепившись в него мертвой хваткой, я потянул его на себя. Две минуты отчаянной борьбы за жизнь, и мои мышцы выиграли поединок с мерзким чудовищем.

Оказавшись на сухой поверхности, я привалился к дереву и перевел дух. Катафалка больше не существовало, одни лишь пузыри на черной поверхности болота. Маргарет О’Нейли погребена, и ее сестре так и не удастся проститься с ней. Я похоронил ее без согласования с родственниками.

Фонарь был потерян и найти его я не смог. Пошарив в карманах, я, к счастью, нашел спички, одна из десятка зажглась.

Лота лежала в двух шагах на кочке, ее грудь вздымалась и это для меня было важнее всего остального. Я выбросил догоревшую спичку, взвалил женщину на плечо и побрел к шоссе. Сколько времени занял мой путь – один бог ведает. Об усталости думать не приходилось, главное теперь – добраться до Корины, она сумеет поставить все на свои места.

На опушке Лоту пришлось оставить. Прислонив ее к дереву. Я выбрался на трассу и пошел по шоссе в противоположную сторону от города. Одно только ощущение твердой почвы под ногами придавало мне сил и уверенности. Моросил мелкий дождь, пустынная ночная дорога с трудом просматривалась в слабом лунном свете. Прислушиваясь к тишине, я постоянно оглядывался назад. Каждая машина, идущая из города, могла быть нашпигована полицейскими. Так я прошел не меньше четверти мили, пока не услышал слабый гул мотора. Машина шла мне навстречу. Я вышел на середину магистрали и остановился. Вдали появились две горящие точки. Они приближались. Рокот двигателя становился громче. Теперь я уже не сомневался, что приближается грузовик. Никакой кретин не решится остановить машину, заметив на ночной дороге подобное пугало. Но пропустить его я не мог. Если шоферу встретится патруль, он тут же доложит о странном субъекте, встреченном на шоссе. Так не пойдет. Этому парню меня не объехать. Слишком узко. Пусть давит, но с места я не сдвинусь. Луч фар ударил по глазам. Я расставил руки в стороны и зажмурился. Мощный мотор ревел совсем рядом. В отличие от меня, шофер пребывал в полном здравии и рассудке. Он не стал подминать под колеса психа, выросшего на его пути. Завизжали тормоза. Я открыл глаза.

Шагах в пяти от меня замер гигантский тяжеловоз. Что-то крикнули из машины, но я не разобрал слов и продолжал стоять на месте. Только бы он был один, молил я всех святых. Огни подфарников слепили глаза и кроме моросящей пыли, сверкающей на свету, я ничего не видел. Послышался звук хлопающей дверцы, кто-то спрыгнул с подножки на землю и направился в мою сторону. Через мгновение я различил клетчатый пиджак, кепку, еще секунда – и передо мной выросла фигура с широченными плечами. Огонек сигареты осветил скуластое обросшее лицо.

– Ты чокнулся, малый? – гаркнул он, остановившись в трех шагах от меня.

В правой руке парень держал увесистый гаечный ключ. Видно, не новичок в дорожных происшествиях. Ближе, как я пенял, он подходить не собирался. Нападать рискованно, недолго схлопотать по темени железякой.

– Мне нужно в город. У меня угнали машину.

Шофер молчал. Очевидно, взвешивая мои слова. Я добавил:

– Помоги мне, у меня вывихнута нога. Они избили меня.

– Кто?

– Откуда я знаю.

– А ты олух, что ли? Кто же останавливает машину на ночной дороге?!

– Я думал, они приличные люди.

Он мне не верил и правильно делал, но сама версия о «приличных людях» подействовала на него. Мой черный костюм и белая сорочка имели ужасающий вид, но меня же избили, и парень понимал, что не в таком виде я вышел из дома.

– Иди в машину, – сказал он, смягчаясь.

Я сделал шаг, подогнул ногу, завопил и опустился на колени. Получилось недурно. Шофер подскочил ко мне и тут же получил удар головой в солнечное сплетение. Запрещенный прием при захвате в регби. Парень согнулся пополам, хватая ртом воздух. Я нанес еще пару ударов и на некоторое время отправил его в сонное царство.

Пришлось позаимствовать у водителя его пиджак и кепку, взамен я оставил ему свой смокинг, думаю, в накладе он не остался. Оттащив его в кювет, я вернулся к тяжеловозу, залез в кабину, и гигантская машина продолжала свой путь с новым рулевым.

Лота оставалась там, где ее бросили. В кузове, крытом брезентом, нашлось место, я уложил девчонку на настил за ящиками и загородил от любопытных глаз разным хламом. Машина везла прохладительные напитки в Сан-Франциско. Безобидный груз, вот только шофер оказался олухом!

Когда тягач тронулся, небо уже светлело. Привести Лоту к старухе ночью, как хотела Корина, не удалось. Правда, сейчас многое потеряло свой первоначальный смысл. Я взглянул на часы, стрелки показывали пять тридцать две.

Они подкарауливали меня мили за три от города. Этого следовало ожидать. Четыре патрульные машины перекрыли шоссе. Кучка полицейских, человек семь, стояли возле одной из машин. Ребята скучали, Как бы им в голову не стукнуло сорвать на мне зло. Первая мысль была – проскочить кордон. Мне ничего не стоило протаранить их стенку, но я мог задеть людей, а на такое пойти у меня не хватит пороху. Я все еще не забыл смерть Линды, она навещает меня по ночам и зовет с собой. С меня хватит.

Я сбросил скорость и остановился. Несколько человек начали осматривать машину, сержант подошел к кабине.

– Привет, дальнобойщик.

– Мне за это хорошо платят, а за какие дивиденды вы тоскуете на шоссе среди ночи?

– Ловим покойников. Тебе по пути не попадался катафалк?

– Было дело. Часа полтора назад. За рулем сидел лихач. Мне казалось, он торопился на собственные похороны или боялся, что труп испортится раньше времени.

– Я так и думал! – рявкнул сержант и плюнул на бетонное покрытие дороги, – Зря мы здесь время тратим.

– А я говорил, – вмешался второй коп, подходя к грузовику, – он давно бы здесь появился, если бы решил ехать в город.

– Вы тут разбирайтесь, ребята, а мне надо пилить дальше, – напомнил я о себе.

Сержант приказал одному из полицейских отогнать машину, перекрывавшую шоссе.

Опять пронесло. Фортуна забыла обиды и показывала мне свой профиль.

Спустя сорок минут я добрался до места встречи с Кориной. Она вытаптывала асфальт вокруг «понтиака», утопавшего в в окурках. Ее состояние можно было понять. Меня она узнала, когда я спрыгнул на землю.

– Боже! Что за маскарад! Где Лота?

– Открой заднюю дверцу, сейчас увидишь свою подопечную.

Несколько минут у меня ушло на то, чтобы вытащить Лоту из кузова. Когда я нес ее к «понтиаку», из-за угла вынырнуло такси. Шофер притормозил возле меня и высунул голову из окошка.

– Хороший товар возишь, приятель!

Я не ответил, донес свой груз до машины и уложил на заднее сиденье.

– Накачалась сучка! – услышал я голос Корины. – Каждый раз в таком виде отправляем ее к мамочке.

– Давайте ее мне. Я знаю, что с такими делать.

– А с трезвыми сладить не можешь?

– Садись, попробуем.

– В другой раз.

Я сел за руль, Корина рядом. Таксист загоготал и поехал своей дорогой.

– Что с ней? Она жива?

– Морфий. Пусть спит.

– Дьявол! Как же мы отвезем ее к старухе?

– Сначала домой. Приведем девку в божеское состояние и доставим в лучшем виде.

– Но днем опасно… – Заткнись! – сорвался я.

Впервые Корина проглотила мой окрик. Мне даже показалось, что она меня побаивается. Я, действительно, стал уже не тот, что был неделю назад. От некоторых мыслей мне самому становилось страшно. Раньше ничего подобного мне и в голову прийти не могло, а теперь…

По дороге я рассказал ей о своих злоключениях. Она молча грызла свои длинные ногти и морщила лоб.

Как только приехали домой, тут же уложили Лоту на пол, наполнили ванну и погрузили ее в теплую воду. На лицо женщины была направлена струя душа. Корина хлопала ее по щекам. Это длилось бесконечно, но результатов мы не достигли. Пришлось перенести Лоту в гостиную и вновь уложить на ковер. Корина натерла ей виски уксусом и стала делать искусственное дыхание. Нервы были на пределе. Мне казалось, что Лоту уже не воскресить. Выбившись из сил, Корина рухнула рядом с ней на полу и зарыдала. Такого я не ожидал. Неужели и она способна испытывать человеческие чувства?!

Вдруг Лота застонала и открыла глаза.

– Смотри! Она пришла в себя.

Корина встала на колени и, приподняв Лоту, встряхнула ее.

– Ты видишь меня, моя девочка? Видишь, да?!

– Вижу, – еле слышно прошептала Лота.

Ее синее изможденное тело затряслось.

– Дай мне какое-нибудь платье, – крикнула Корина, – любое, быстрее!

Я вывернул чемодан и принес первое попавшееся.

– Одевай девчонку. Каждая секунда дорога. Боже! Проживи еще немного, только не умирай!

За две минуты мы одели безвольное существо и усадили в кресло. Смерть стояла за спиной Лоты с занесенной косой.

Корина склонилась над ней и подняла безвольное лицо за подбородок.

– Твои мучения скоро кончатся. Потерпи немного. Ангелы с небес уже спустились за тобой. Ты уйдешь с ними счастливой. Твой сын будет богат, он никогда не узнает горя и нищеты. В нем ты продолжишь свою жизнь.

– Мне больно… Джонни… сынок… прости меня, – шептали ее губы.

Корина резко ударила ее по щеке, я вздрогнул от неожиданности.

– Ты что несешь?! Помни, ты – Корина Монс!

– Корина Мо…нс.

– Умница. Потерпи еще капельку, боли больше не будет. Наступит вечное блаженство.

– Бла…женство… – Корина выпрямилась.

– Хватай ее, пока не сдохла, и пошли. Мы должны получить деньги и успеть на двенадцатичасовой самолет в Катапульку. У нас нет ни одной минуты на раскачку. Скоро оцепят все выходы из города.

Через десять минут мы сидели в машине. Лота лежала на коленях Корины на заднем сиденье. Я выжимал из машины все, на что она была способна.

В четверть десятого мы подъехали к дому старухи. Город еще не проснулся. Прохожих почти не было. В двадцати ярдах у перекрестка, сжав руки за спиной, стоял полицейский.

– Здесь пост. Выстрел могут услышать, – сказал я, теряя уверенность.

– Плевать на него. Неужели ты думаешь, что я не знала об этом?

Она достала из сумочки пистолет и подала мне. На ствол был навинчен глушитель.

– Действуй. Выстрела никто не услышит. Помни главное, пока старуха не назовет код, оружие ей не давай.

– Соображу на месте как поступить.

Я вышел из машины и вывел Лоту. Полицейский, занятый своими мыслями, даже не взглянул в нашу сторону. Мы вошли в подъезд, Лоту качало из стороны в сторону. Она с трудом держалась на ногах. Я не стал рисковать и взял ее на руки. Ноша не из тяжелых, иначе мне не удалось бы пронести ее пару миль до шоссе, ну, а десяток этажей – пустяк!

Мамаша Бигнер сидела у камина и смотрела на огонь. Мало того, что она была глухой, но и встречала гостей, сидя спиной к двери. Я оставил Лоту посреди комнаты и подошел к старухе. Она бросила на меня испуганный взгляд.

– Мне приснился плохой сон, – сказала она, забыв поздороваться.

– Не верьте снам. Настал ваш праздник, которого вы так долго ждали.

Я зашел за спинку кресла и развернул его к двери. Присев на корточки и положив ладонь на холодное запястье старухи, я тихо заговорил:

– Перед вами Корина Монс. Эта женщина погубила вашего сына.

Старуха прочла мои слова по губам и перевела взгляд на Лоту. Я отошел к окну. Лота стояла там, где я ее поставил и слегка покачивалась. Ее взгляд был отрешенным и смотрела она куда-то в неведомую мне точку. Боюсь, что Лота ни только не слышала, но и не понимала, что происходит вокруг.

– Корина мне не нравится! – пробурчала старуха.

Нервы не выдержали, и я взорвался.

– Вам не шубу принесли примерять! Корина Монс одна, запасных нет и не существовало. Чтобы вытащить ее из-под земли, мне пришлось рисковать жизнью! Какого черта вы разыгрываете комедию?!

– Успокойтесь, Ной, Вы выполнили поручение и получите деньги. Просто я не уверена, что эта женщина понимает, кто перед ней сидит.

– А вы хотели, чтобы я объяснил ей по дороге? Милая девочка, тебя везут на казнь!

– Но что с ней?

– Шок. Там, где ее держали, людей быстро превращают в животных. Не тяните время.

Я достал пистолет и подал старухе. Лота продолжала стоять, никак не реагируя на происходящее.

Старуха взвела курок. Оружием владела мамаша Бигнер умело. Даже я не заметил, что пистолет стоял на предохранителе, а она это поняла, как только пушка попала ей в руки. Мне почему-то стало жутковато. От этой твари всего ожидать можно. Хлопнет Лоту, а следом и меня…

– Внизу полицейский пост, Ной. Закройте окно.

– Пистолет с глушителем.

– Я не доверяю новой технике.

Я захлопнул створки и сдвинул тяжелые портьеры. Помещение окунулось во мрак, лишь огонь из камина отбрасывал на стены зловещие красно-черные блики, искажая лица и предметы.

– Чего вы ждете? – спросил я, покрываясь потом.

– Не торопитесь, Ной. Я слишком долго ждала этой минуты. Хочу видеть ее страх! Хочу, чтобы она ползала на коленях и молила о пощаде!

– Вам мало того, что она перенесла? Хватит зверствовать!

Лицо старухи напряглось, жилы вздулись, глаза налились кровью. В ней не осталось ничего человеческого.

– Корина Монс! Ты лишаешься жизни! – вопила старая ведьма. – Ты убила моего сына и сдохнешь сама!

Лота моргнула и на секунду ожила. Взгляд стал осмысленным. Она посмотрела на меня, затем на старуху и тихо повторила:

– Сын… Где сын?

– Ты его убила, стерва!

Мамаша Бигнер вскинула руку с пистолетом, но запугать Лоту было невозможно.

У той свои кошмары блуждали в больном мозгу. Лицо женщины исказилось. В одну долю секунды, подобно гепарду. Лота сжалась в комок и бросилась на старуху.

Раздался хлопок, второй, пули врезались в грудь безумной женщины, но смертоносный свинец не остановил ее. Лота сбила кресло и, свалив старуху на пол, вцепилась зубами ей в горло. На какие-то мгновения предсмертная агония придала ей почти нечеловеческую силу.

Я бросился на помощь и попытался оторвать ее от старухи. Лишь после того, как тело Лоты обмякло, мне удалось оттащить ее в сторону.

Мамаша Бигнер лежала без сознания Шея кровоточила. Я поднял ее с пола и переложил на кровать. На кухне я нашел полотенце, набрал, в ковш воды и промыл рану. Затем обмотал ее лоскутом, оторванным от простыни.

Старуха дышала. Тяжело, хрипло, но дышала. Шнурок на ее шее я заметил, когда бинтовал шею. На нем болтался ключ от сейфа. Через секунду он был у меня в кармане, но это еще ничего не решало. Без шифра ключ ничто. Пока она меня не видит, произносить какие-либо слова бессмысленно.

Следующий ковш воды я выплеснул ей на лицо. Как только ее глаза открылись, я крикнул:

– Код! Говорите код! Ну!

Она застонала, что-то пробормотала и снова закрыла глаза. Меня трясло от злости и беспомощности. Так прошло еще несколько минут. Я ждал. Глаза приоткрылись.

– Она… жива?

– Мертвее не бывает.

– Я назову вам шифр, – просипела старухе. – Но только уберите труп из дома… Я не хочу умирать с этой гадиной в одном помещении… Умоляю.

Меня прошиб холодный пот.

– Вы рехнулись?! Куда я ее дену? На улице полиция!

– Вы делаете это за целое состояние…

– Вы не вправе им распоряжаться! Оно вам не принадлежит! Да ладно, черт с вами… Я уберу труп, но сначала получу деньги. Не раньше!

– Вы не обманете?

– На ваше счастье я не лгу. Хоть я и сволочь, но все еще честный человек.

– Я верю вам, 3764. Наберите этот шифр и сейф откроется.

– О’кей! Если деньги попадут ко мне в руки, я вернусь. Даю слово!

Корина сидела в машине на заднем сиденье, прижавшись в угол, как мышь. Я сел за руль и обернулся.

– Ну? – только и спросила она.

– Дело сделано. Но мне придется вернуться сюда. Я дал слово.

– Какое слово?! Ты сумасшедший?

– Ты останешься здесь и будешь следить за подъездом этого дома.

– Ной! Что случилось?

– В банк я поеду один.

– Черта с два! Я поеду…

– Заткнись! Ты будешь делать то, что я скажу.

В ответ я ждал бурю страстей и шквал проклятий, но Корина выглядела жалко и растерянно.

– Зачем тебе возвращаться? – тихо спросила она.

– Я обещал убрать труп Лоты.

– Сам-то ты понимаешь, что говоришь? В двух шагах от нас разгуливает коп. Тебя наверняка уже разыскивают. Твои приметы известны всей полиции. Нам надо спешить в аэропорт.

– Вот и не задерживай меня. Мое решение не изменится. Bce!

– Ладно. Пусть по-твоему, но если кто-то придет сюда… К старухе.

– Для этого ты и остаешься. Я подъеду к кафе по ту сторону площади. Если заподозришь неладное, жди меня там.

– Постарайся не задерживаться. Часа тебе должно хватить. Обернешься – успеем на самолет.

Корина вышла из машины. Я выжал педаль акселератора, и «понтиак» понесся к Национальному банку.

Все прошло гладко. Фортуна повернулась ко мне лицом. Охранник помнил меня и сопроводил к сейфу. Мое появление ни у кого не вызвало никаких подозрений. Чемодан был на месте. Когда я взял его в руки, все то, что пришлось выдержать на долгом пути к заветному месту, ушло куда-то далеко-далеко… Ной Ларсен почувствовал себя другим человеком.

Как только я выехал на вокзальную площадь, мне в голову пришла блестящая мысль. Корина права, опасность еще не миновала. Стоит ли рисковать таким грузом, раскатывая с ним по городу и ворочать тело Лоты с места на место? Мы сможем забрать их по дороге в аэропорт.

Я подъехал к центральному входу вокзала, взял чемодан и спустился в зал автоматических камер хранения. Практически это был тот же самый банк, только не охранялся, и люди не держали в ячейках золота и денег. Та же система, цифровой код. Опустил жетон и будь спокоен, вещи не пропадут.

Чтобы не забыть шифр, я набрал четыре цифры: 8302, они означали даты моего дня, месяца и года рождения. Теперь можно быть спокойным. Моя дорогая сообщница станет шелковой, настало время прижать ей хвост.

Я вернулся к машине и через пятнадцать минут остановился возле кафе на другой стороне площади. В забегаловке Корины не оказалось. Я перешел на противоположную сторону и встретил ее у подъезда старухи. Она стояла, переминаясь с ноги на ногу с лицом бледным, как мел.

– Ну?

– Все в порядке. – Она взглянула на часы. – Я оказалась права. Ты уложился за час. Мы еще успеем на самолет.

– Успеем. Я пошел. Жди здесь.

– Где деньги?

– В машине.

– Постой.

– Ну что еще?

– Брось эту затею, Ной! Куда же ты денешь труп? Улица полна народу, рядом пост…

– Не держи меня за дурачка. Я не намерен таскаться с ней по улицам. Вытащу Лоту из квартиры и оставлю ее этажом ниже, на площадке. Я дал слово убрать ее из квартиры, а не из дома.

– Ты гений, Ной. Торопись. Я жду.

Я торопился, преодолев десять этажей с рекордной скоростью, и влетел в квартиру мамаши Бигнер, едва дыша.

Лота лежала на том же месте, под ней образовалась лужа крови. Старуха заняла свое место у камина. Мне вспомнилось, как я пришел сюда впервые. Как увидел кружевной манжет черного платья и испугался. Та же старуха, тот же манжет, но тогда здесь не было трупа женщины, о существовании которой я не имел тогда ни малейшего представления.

Я подошел к старухе и сказал:

– Я сдержал свое слово, мамаша Биг…

Тогда она была жива… Теперь во лбу миссис Хэммер зияло пулевое отверстие. Кровь струйкой стекала по лицу и капала на платье. Мертвое лицо застыло в страшном испуге.

Выстрел прозвучал как гром среди ясного неба. Очнувшись от шока, я вздрогнул и оглянулся. В комнате никого не было. Второй выстрел грохнул еще громче, совсем рядом. Из камина посыпались искры. Третий выстрел привел меня в чувство окончательно. Я взглянул на окно. Шторы раздвинуты, створки распахнуты настежь. Шторы… Окно… Камин!… Так вот оно что! Уже однажды испытанный прием! Да, Корина грандиозная женщина… Зачем-то я бросился к окну и начал его закрывать, хотя понятно было, что больше выстрелов не последует. Достаточно трех. Две пули сидели в груди Лоты, одна во лбу старухи, В панике я начал метаться по комнате пока не наткнулся на револьвер. Он валялся на столе, но, естественно, без глушителя. Не знаю почему, я схватил его и засунул под ковер. Все действия были бессмысленными. Рванувшись к двери, я выскочил на площадку и бросился вниз, перескакивая через несколько ступеней.

Тяжелый топот множества ног донесся до моих ушей откуда-то снизу. Но я уже не мог остановиться, я догонял свою фортуну, которая так подло обманула меня. Догнать ее не удалось. Мы столкнулись на четвертом этаже. Их было много и они были вооружены…

Тимоти Рум очень вежлив и мягок со мной, даже снисходительно приветлив. А как еще может вести себя победитель? Он всегда, и в регби, одерживал надо мной верх.

Оправдываться, искать лазейки, бить себя в грудь я не стал. Вик Хэммер уже доказал, что это бесполезно.

Тим заподозрил меня, когда узнал настоящее имя арестованной – Шарлота Вейт. Он не забыл, как я однажды оговорился и с моих губ слетело ее имя. Тим включился в игру. Не составило труда делиться со мной информацией, которая не имела особой важности. Он ждал, когда я сам себя выдам, сделав очередной опрометчивый шаг. Из этих шагов я вымостил себе дорогу в ад. Какое-то время у него не было улик, но хватало терпения.

Версия, выстроенная Румом, оказалась блестящей и он успешно защитил ее на суде. Следствие приняло аргументы капитана за истину. По схеме Рума Линду и Джаспера убил я. Меня наняла Лота за страховую премию, которую мы должны были поделить. Недаром же я так беспокоился за деньги, мой отпечаток найден на полисе. Доказано, что я ездил в «Феблесити» и обманным путем добыл информацию, касающуюся страховой премии для Лоты. Бежевый «шевроле» тоже подвел меня. Клерк из гаража плохо помнил мою внешность, но отлично запомнил галстук, таких давно уже никто не носит. Мог же киоскер узнать меня по галстуку, почему этого не мог сделать бухгалтер гаража?

Так я стал сообщником Лоты. Но бедняжку арестовали и мне стало страшно, что она меня выдаст. Тут мне и понадобился Рум. Я должен знать, как идет следствие и что говорит на нем моя сообщница. Лота стала опасной и ее пришлось убрать. Она и стала моей следующей жертвой. Как я ее выкрал из «Тихой пристани», рассказывали многие. Тут свидетелей хватало.

Не совсем ясно прозвучало обвинение в убийстве миссис Хэммер, но Тим и тут выкрутился. Кто мог забыть, что я посетил камеру смертника! Кто мог забыть, что я сохранил в тайне наш разговор с Хэммером! По теории Тима, с которой согласился суд, я и Хэммер сообщники. С моей подачи Хэммер убил Кубрика. Мамаша Бигнер знала об этом и хотела выдать меня полиции. Пришлось ее убрать вместе с Лотой. Одним выстрелом двух зайцев. И вся эта чепуха в изложении капитана выглядела абсолютно убедительной. По большинству пунктов были представлены доказательства. Нашлось множество свидетелей обвинения и тому подобное. Приятно слушать умных людей. Как только Тим не догадался убедить суд в том, что я развязал мировую войну, потопил «Титаник» и пришил президента Линкольна!

Мой адвокат выглядел как нерадивый школьник на серьезном экзамене. Во всем этот деле Рум не добрался только до денег и не свалил на меня ограбление банка. Хотя в историю с банковской добычей меня проще всего было втянуть. Там-то мое участие шито белыми нитками. Мне кажется, Тим не раз примерял меня к ограблению Национального банка, мог он и копнуть поглубже, но не захотел. Не позволило честолюбие. Банковское дело передано в ФБР, а Тим терпеть не может ребят из этой конторы. Куда важнее выгородить и обелить Джаспера Харриса.

Тим добился своего. Он сумел смыть дерьмо с полицейского мундира, пуговицы которого вновь заблестели на солнце. А главное – он сохранил под собой кресло и укрепил пошатнувшуюся репутацию демократов.

В течение всего процесса я оставался наблюдателем, а не борцом. Меня не пугала смерть, меня не интересовала жизнь. Я устал. Даже деньги Хэммера не имели для меня значения, Я надел его шкуру и понимал то, что не в состоянии был понять, когда зашел к нему в колпак. Перед смертью он желал только одного – мести! Смерти Корины. Того же желаю и я.

Мне не суждено было выполнить завещание смертника, но найдется такой человек, который сумеет победить эту женщину. Она здесь. Корина где-то рядом, как стервятник, она кружит над добычей и ее ничто не заставит уйти от денег.

Сильная, умная женщина, но тороплива и нетерпелива. Поторопилась с Хэммером и промахнулась. Поспешила со мной и осталась ни с чем. Истории повторяются. Не знаю, как будет выглядеть следующая, но пока чемодан с полутора миллионами существует, еще не один человек сложит голову в этой охоте. Лучше, если первой головой оказалась бы голова Корины Монс.

Знайте, она ждет! Ждет того, кто появится на фотографии рядом со мной. С человеком, сидящим на электрическом стуле…